Масонские биографии

Е.Л. Кузьмишин

© Е.Л. Кузьмишин, перевод на русский, 2014

Редактор и составитель Е.Л. Кузьмишин

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Материалы по истории масонства XIX – XX вв.

Труды исследовательской ложи Quatuor Coronati» № 2076 (Лондон)

Переводчик и составитель Е.Л. Кузьмишин

Москва, 2011

Маргинальное масонство в Англии: 1870– 1885

Эллик Хоув

14 сентября 1972 г.[1]

Эллик Пол Хоув (20.09.1910– 28.09.1991) – печатник и книжный дизайнер, посвящен в вольные каменщики в Ложе Св. Георгия №370 в субботу, 17 октября 1970 г. Автор книг «Дети Урании: странный мир астрологов» (Urania’s Children: the strange world of the astrologers, 1967) и «Маги Золотой Зари: документальная история магического ордена»; соавтор (вместе с профессором Гельмутом Мёллером из Геттингена) книги «Мерлин-странник: из подземелья в Западные земли» (Merlin Peregrinus: Von Untergrund des Abendlandes, Würzburg, 1986), а также сборника «Человек, миф и магия» (Man, Myth and Magic). В приложении к изданию «Wege und Abwege. Beiträge zur europäschen Geistgeschichte der Neuzeit» (Freiburg, 1990) содержится полная библиография трудов Хоува, собранная Николасом Баркером. В 1978 году Хоув был Досточтимым Мастером Исследовательской ложи «Quatuor Coronati» №2076.

От переводчика

Термин «fringe Masonry» невероятно сложен для перевода, поскольку многозначен. «Fringe» – это бахрома, часто украшающая масонские запоны (фартуки) и перевязи, причем, не столько в так называемом «чистом и древнем Цехе» (pure and ancient Craft), сколько в побочных, дополнительных степенях (иногда называемых «высшими», хотя таковыми они не являются), в «рыцарских» изводах масонского общества. Поэтому, с одной стороны, значение этого слова – «пышный, помпезный, разукрашенный», а с другой стороны – «побочный, маргинальный, избыточный, дополнительный». Образность данного термина также может быть преподнесена как отражающая запоноцентричность масонской символики: практически вся она вращается вокруг каменщического фартука и на нем же схематически отражена. Основные, центральные, базовые символы степени обычно располагаются на клапане масонского запона (flap, bib), расположенном сверху по центру прямым углом вниз; второе по значимости геральдическое поле запона – его центр ниже угла клапана, затем – пространство слева и справа от центра, далее – кайма, бахрома и подкладка. Часто подкладка запона служит его второй лицевой стороной, используемой в некоторых ритуалах некоторых степеней: запон просто переворачивается. Таким образом, бахрома – это нечто, далее всего отстоящее от центра, в нашем случае – от сути «pure and ancient Craft», и поэтому, принимая во внимание все смысловые оттенки, я принял решение использовать в переводе словосочетание «маргинальное масонство», который кажется отражающим хотя бы часть значений оригинального термина.

Вот что пишет о «fringe masonry» Джон Хэмилл, Бывший Великий Секретарь и глава Комитета Объединенной Великой Ложи Англии по связям с общественностью[2]:

Маргинальное масонство состоит из тех регулярных франкмасонов, чей интерес к мистицизму и оккультизму привел их в такие организации, как Герметический Орден Золотой Зари (HOGD) и Ordo Templi Orientis. Ни одна из этих групп никогда не бывала признана ни единой регулярной масонской организацией. «Золотая Заря» не имела претензий масонского характера, в то время как тот факт, что основатели О. Т. О. такие претензии в свое время имели, вызвал обвинения в их адрес в создании иррегулярной масонской структуры. С 1919 года (Equinox, Vol. III, No. 1) они отказались от каких-либо претензий на руководство масонством или занятие им. В настоящее время большинство масонских великих лож не имеют представления о существовании и истории О. Т. О., или равнодушны к ним. Нужно подчеркнуть, что несмотря на то, что масонство признает многих из этих людей масонами, никакие признанные масонские организации – и большинство масонов – не принимают и не признают приемлемыми их взгляды и мнения, а также не считают их возможным или должным развитием и толкованием масонского учения. Их опубликованные работы не оказали существенного или претерпевшего испытание временем влияния на масонство. Честно признаться, их работы чаще цитируются вне всякого контекста различными антимасонскими авторами, предпринимающими попытки отождествить учение масонства с мнениями этих отдельно взятых авторов. Однако эти люди никоим образом не отражают и не представляют учение или воззрения регулярного и признанного масонства.

В августе 1995 года с жестким опровержением этого мнения выступил Досточтимый Мастер Исследовательской ложи «Quatuor Coronati» Р. А. Гилберт, утверждавший, что ни по времени учреждения, ни по сути учения, ни по прочим признакам не представляется возможным определить «масонский мейнстрим» и противопоставить его «маргинальным течениям», однако данная дискуссия продолжается и по сей день с переменным успехом.

Для упрощения понимания текста, термин «маргинальное масонство» будет использоваться здесь во всех случаях, однако читателям необходимо понимать, насколько он относителен и приблизителен.

Е. Л. Кузьмишин

Предисловие

Моя первая встреча с понятием «маргинальное масонство» и именами Кеннета Маккензи (Kenneth Mackenzie) и Фрэнсиса Джорджа Ирвина (Francis George Irwin) состоялась в 1961 году, когда я начал интересоваться всем связанным с происхождением и ранней историей удивительного андрогинного магического общества доктора У. Уинна Уэсткотта (W. Wynn Westcott) – Герметического Ордена Золотой Зари (Hermetic Order of the Golden Dawn). А. Э. Уэйт (A. E. Waite) предположил в своей автобиографии «Тени жизни и мысли» (Shadows of Life and Thought, 1938), что Маккензи в свое время владел легендарным Шифрованным Манускриптом Золотой Зари, хотя это кажется маловероятным. Происхождение и правдоподобность этого документа на настоящий момент не подтверждены и, судя по всему, таковыми и останутся. В 1886 г. он находился во владении преподобного А. Ф. А. Вудфорда (A. F. A. Woodford), члена-основателя ложи «Quatuor Coronati», а в августе 1887 г. тот передал его Уэсткотту. А затем нам приходится иметь дело с безумной историей про подделанные письма, незримых Тайных Властителей и, наконец, познакомиться с полумифической немецкой дамой, известной под именем «фройляйн Шпренгель» (Sprengel), а также именуемой «весьма почтенной Soror Sapiens Dominabitur Astris[3]», предположительно высокопоставленной посвященной Розы и Креста. Уэсткотт писал, что именно она дала ему разрешение работать в его стране по системе Золотой Зари. Пусть это и достойное развлечение для начинающего исследователя театра абсурда, однако оно не входит в задачи настоящей работы. Поскольку Уэйт предполагал, что истоки Золотой Зари следует искать у Маккензи, я последовал этим путем, изучил его «Братство Розового Креста» (The Brotherhood of the Rosy Cross, 1924), и там впервые встретил имя Ирвина.

Мое внимание привлекли несколько утверждений Уэйта. Например, он писал:

В течение двадцати пяти лет, начиная с 1860 года, в Англии наблюдается существование любительских фабрик по производству уставов, и их начинают замечать по результатам их трудов, за которыми не стоит никакой истории происхождения, за исключением совершенно легендарной и определенно являющейся плодом оккультной фантазии.

Витиеватый стиль изложения весьма характерен для Уэйта. Также он утверждает, что Маккензи был каким-то образом связан с тем, что он называет «фабрикой», «кузницей» или «студией» градусов. Он описывает Ирвина как «верующего в оккультные искусства в пределах, свойственных всякому думающему и читающему человеку его умственного класса», при этом добавляя, что он «вообще-то удовлетворялся занятиями спиритизмом, истинность которого его круг неоднократно поддерживал в своих неопубликованных трудах». Наконец, Уэйт упоминает, что Ирвин «был ревностным и любезным масоном, известным влечением к высшим степеням и стремлением расширять свой послужной список посвящением во все новые и новые».

Уэйт определенно датирует эту «студию градусов» лет на десять раньше положенного. Я полагаю, Ирвин всегда больше интересовался масонством (маргинальным и иным), чем спиритизмом[4].

Отчаявшись с наскока разрешить все сложности в понимании Ордена Золотой Зари, я решил обратиться к другим эксцентричным темам[5]. И вполне могло так получиться, что я не возвратился бы к Маккензи et alii[6], если бы не тот факт, что осенью 1969 года я снова покусился на вотчину Золотой Зари и осел там на последующие два года. Затем, в октябре 1970 года брат А. Р. Хьюитт, Библиотекарь Объединенной Великой Ложи Англии, показал мне фонд, состоявший из приблизительно 600 писем, полученных Ф. Г. Ирвином от двадцати пяти разных корреспондентов между 1868 и 1891 годами[7]. Большинство из них были от Кеннета Маккензи и Бенджамина Кокса. В основном, они были написаны в 1870-е годы.

Прочитав эти письма в первый раз, я пришел к выводу, что теперь станет возможно подробно аттестовать труды Маккензи и Ирвина, создателей многочисленных любительских ритуалов, причем, гораздо более подробно, чем это представлялось возможным в прошлом. И действительно, эта переписка пролила новый свет на всё поздневикторианское «маргинальное» масонство в целом.

Термин «маргинальное масонство» используется здесь исключительно вследствие отсутствия иного. Это было не иррегулярное масонство, поскольку никто из тех, кто участвовал в развитии этих уставов, не проводил посвящение в масоны, то есть не присваивал трех степеней символической ложи или степени Царственного Свода. Следовательно, они не посягали на исключительные права и полномочия Великой Ложи и Верховного Капитула.

Возникновению во второй половине XIX века многочисленных «дополнительных», «высших» или «побочных» степеней способствовало популярное расширенное толкование последнего предложения Статьи II Акта Союза 1813 года. В нем говорится, что он не имеет намерения «препятствовать каким бы то ни было ложе или капитулу проводить собрания в любых степенях Рыцарских Орденов в соответствии с конституциями указанных Орденов».

В 1884 г. был сформирован Великий Совет Союзных Градусов (Allied Degrees). Первый параграф его учредительной Конституции гласил:

Ввиду быстрого роста и распространения многочисленных лож различных орденов, не признающих никакой центральной власти и не подчиняющихся никакой форме управления, сим был учрежден Управляющий Орган, дабы принять под свое управление все ложи подобных различных орденов в Англии и Уэльсе, а также колониях и прочих подвластных землях Британской короны, буде на то их волеизъявление.

Насколько можно судить, подчинение власти Великого Совета являлось делом личного выбора, и это правило строго соблюдалось[8].

Также ни Маккензи, ни Ирвину никогда не приходило в голову не то что признавать власть Великого Совета над своими «изобретениями», но даже подавать туда прошения о признании[9].

Появление в период после 1860 г. многочисленных «побочных градусов», позднее попавших под управление Великого совета Союзных градусов, а также «самостоятельных уставов», к которым приложил руку Маккензи сотоварищи, совпало по времени с широчайшим распространением масонства в Англии вместе с созданием большого количества новых лож. Точно так же с этими процессами совпало по времени массовое увлечение англичан спиритизмом и, как следствие, прочими метафизическими явлениями и процессами. Между новомодным интересом к спиритизму и масонством не было никакой связи, но люди вроде Маккензи и Ирвина, активно трудившиеся на ниве маргинального масонства, часто бывали также и спиритами. Кроме того, они, а также многие другие представители их круга, занимались и оккультными практиками. Они даже отдаленно не напоминали относительно массовое движение внутри масонства символических степеней. Это была просто совершенно аморфная группа людей, большинство которых были знакомы между собой. Здесь постоянно приходится встречать различные сочетания одних и тех же имен.

Поскольку ранее я упоминал Магическое общество, то есть Золотую Зарю, гипотезу Уэйта о том, что Маккензи, вероятно, имел какое-то отношение к начальному периоду ее истории, и определял Ирвина как адепта оккультных учений, кое-кто может подумать, что я и сам принадлежу к числу оккультистов. Это не так. Как историк идей я заинтересован только и исключительно в изучении развития и выживания мыслей и различных аспектов тех учений, которые можно было бы отнести к сфере так называемого «отвергнутого знания», то есть знания, в общем и целом отвергнутого общественным мнением и считающегося суеверием, не имеющим разумных обоснований. Типичным примером такой отрасли знания является астрология. Тема настоящей работы лежит несколько в стороне от основной тропы истории франкмасонства в Англии XIX века. Однако она посвящена исследованию темной области этой истории, которой пока никто еще не нашел нужным заняться. И в этом – единственное мое оправдание.

Благодарности

Я выражаю благодарность Совету по Общим вопросам Объединенной Великой Ложи Англии за разрешение использовать в работе материалы из библиотеки Великой Ложи, а также братьям библиотекарю и куратору А. Р. Хьюитту, помощникам библиотекаря Т. О. Хончу и Дж. Хэмиллу – за помощь и бесконечную доброту. Также я выражаю благодарность братьям Гарри Карру и Рою Уэллсу за постоянную моральную поддержку.

В особенности хотелось бы поблагодарить четверых братьев, приложивших немало усилий к избавлению пути исследователя от многочисленных терний, и я благодарю бр. Кона Ф. У. Дайера (секретаря Ложи усовершенствования Эмулейшен) за его замечания о Фредерике Хокли и Джоне Хогге; бр. С. У. В. П. Флетчера (ложа «Королевский дом Сомерсет и Инвернесс» №4) за обращение от моего имени в Архив публичных актов и Дом Сомерсета; бр. А. Л. Пивота (секретаря Ложи «Дуб» №190) – за предоставление мне для изучения книги протоколов ложи за 1870– 1871 гг. и бр. П. М. Рея (секретаря эдинбургской Ложи «Канонгейт-Килвиннинг» №2) – за многие часы, проведенные им в поисках по книгам протоколов и иным документам своей ложи имени Кеннета Маккензи; а также мои благодарности бр. Генри Гиллеспи, члену моей ложи («Св. Георгий» №370) за то, что он своим фирменным способом придал мне идеальный стартовый импульс для начала настоящего исследования.

Также я благодарю мисс Сибиллу Джейн Флауер, мисс Уинифред Херд (окружная библиотека Чизвика), мисс Е. Тэлбот Райс (Национальный музей армии, Лондон), мистера Кристофера Макинтоша, мистера Джеральда Йорка (за открытые им мне поистине бездонные архивы S. R. I. A.)[10], подполковника Дж. Е. Саута (библиотекаря Королевского инженерного института, Четнем), доктора Ф. Н. Л. Пойнтера (Уэллкомский Институт истории медицины), мистера Дж. С. Моргана (Архивный отдел городской библиотеки Вестминстера), а также Общественные архивы Канады (Оттава) и библиотекарей городских библиотек Бирмингема и Бристоля.

Также я хотел бы поблагодарить за помощь в этом и множестве прошлых исследований всех сотрудников Лондонской библиотеки и Института Варбурга при Лондонском университете.

Великая Ложа и Устав Мемфиса

История данного устава французского происхождения в Англии представляет интерес по нескольким причинам. В течение семнадцати лет, счет которым открывается в 1850 году, им здесь управляли французы, и до 1859 года достаточно высока вероятность того, что посвящали в его степени они только своих соотечественников. Вполне допустимо полагать, что Великая Ложа была не в курсе происходящего, но продолжалось это до какого-то определенного момента, когда она внезапно выяснила, к великому своему недовольству, что этот устав существует в Стратфорде, графство Эссекс, в форме ложи трех символических степеней, членами которой являлись исключительно англичане. Под заголовком «Ответы на письма» в журнале «The Freemason» от 14 октября 1871 г. помещена заметка, содержащая следующее утверждение:

Устав Мемфиса является масонским только по названию и подвергается осуждению со стороны Великой Ложи Англии.

Это объясняется тем, что ложа «Равенство к Королю Пруссии» (Equality Lodge King of Prussia) в Стратфорде никогда не получала патента на работы от Великой Ложи Англии, а поэтому, с какой стороны ни посмотри, была иррегулярной. Маловероятно, чтобы к 1871 году этот устав продолжал в Англии управляться своими изначальными руководителями-французами. Как бы то ни было, в 1872 году Джон Яркер вновь «импортировал» его в Англию из США, но поскольку он не проводил посвящение в первые три степени символической ложи, что означает, что он, строго говоря, не проводил масонских посвящений, этот устав не получил клейма «иррегулярного». С другой стороны, его терпеть не могли в Верховном Совете 33-го градуса Древнего и Принятого Устава[11], из которого Яркера исключили в 1870 г. Далее я подробнее остановлюсь на удивительной карьере Яркера на ниве маргинального масонства.

Многообразные данные, очень часто ложные, о ранней истории Устава Мемфиса, переходящие из одной энциклопедии в другую, невозможно свести в один абзац[12]. Обычно считается, что он был основан как совокупность 95 степеней Самуэлем Они (Samuel Honis) в Каире приблизительно в 1814 году. На следующий год он привез его во Францию, где 30 апреля Они, Габриэлем-Матье Маркони де Негром (Gabriel-Mathieu Marconis de Negre) и другими в Монтобане была основана ложа «Учеников Мемфиса». Эта ложа была закрыта 7 марта 1816 г., а Они вместе с Маркони де Негром предусмотрительно вовсе исчезли со сцены. Далее мы встречаемся с сыном второго из них – Жаком-Этьеном Маркони де Негром, чаще именуемым просто Маркони, – в 1838 г. в Париже. Им были основаны несколько лож, но очевидно, что Ж. -Э. Маркони, Великий Иерофант 96-го градуса, не сумел привлечь к своей системе внимания масонской общественности.

В 1841 г. в его деятельность вмешалась полиция, вне всякого сомнения, по дружескому совету со стороны Великого Востока и французского Верховного Совета 33-го градуса, и до 1848 г. этот устав ушел в подполье, пробудившись только в год революции, когда более либеральный новый режим позволил Маркони возродить его. Лантуан утверждает, что устав претерпел в декабре 1851 г. débâcle totale[13], после чего Маркони пустил работы на самотек, вследствие чего устав прекратил какую бы то ни было деятельность вообще. Вполне возможно, что так обстояли дела во Франции, однако к тому времени уже сложился обширный внешний рынок сбыта для такого новшества, предлагавшего совокупность ни много ни мало из девяноста пяти степеней. В течение следующего десятилетия Маркони сумел продать свой устав (в высшей степени маловероятно, что это было сделано в качестве дружеского подарка) в США, Египет и Румынию. Также его устав добрался в 1850 г. до Англии, пусть и лишь в форме продолжения работ французами, посвященными в него во Франции, а затем сменившими место жительства. Вообще их положение, и как граждан своих стран, и как «мемфисских» масонов представляет немалый интерес, и я еще напишу о них чуть ниже. В 1862 г. Они передал свой устав, точнее – его труп, Великому Востоку, а сам отказался от каких бы то ни было прав на него или власти в нем. Великий Восток регуляризовал членов этого устава, признав их законными и регулярными братьями вольными каменщиками в трех степенях Цехового Братства, а их «высшим» степеням нашел место в структуре своих иерархических организаций, которое не было унизительным и удовлетворило все стороны. Между тем Маркони не верил Великому Востоку и продолжал выдавать патенты на работы за пределами Франции, утверждая при этом, что его отречение касалось только территориальных подразделений Устава во Франции. Он умер 21 ноября 1869 г. неоплаканным, если говорить о Великом Востоке.

Впервые Великая Ложа узнала о существовании этого устава осенью 1859 г., несмотря на всю его бурную деятельность еще с 1850 г. 24 октября 1859 г. Великий Секретарь Уильям Грей Кларк направил циркулярное письмо всем Мастерам лож Английской конституции. К этому документу приложена факсимильная копия «мемфисского» патента, выпущенного «Ложей Равенства при Востоке Стратфорда», с заретушированными именем получателя и с разнообразными символическими изображениями[14]. Начиналось письмо Великого Секретаря следующими словами:

Мне поручено сообщить вам… что в настоящее время в Лондоне и других частях страны действуют самозваные (spurious) ложи, претендующие на звание масонских.

Далее он предупреждал Мастеров лож о необходимости предельной бдительности, дабы не принимать на своих собраниях и в члены своих лож масонов иррегулярных «мемфисских» лож, советуя также:

Братья ваших лож не должны поддерживать никакого общения с иррегулярными ложами под угрозой наказания исключением из Ордена, а также уголовного преследования по Указу №39 Георга III о запрете посещения собраний незаконных тайных обществ.

Несколько недель спустя Великий Секретарь получил вежливый ответ из Стратфорда. В нем говорилось, что в их ложу вступили несколько учеников ремесленного лицея, не имеющие средств для вступления в регулярные ложи. Однако в письме не говорилось, что возглавляют этот устав в Англии французские радикалы, покинувшие Францию в 1849– 1850 гг. после избрания принца Луи-Наполеона Бонапарта президентом республики в декабре 1848 года. Вероятно, стратфордская ложа была политизирована гораздо больше, чем могли себе представить руководители английского цехового масонства, где любые политические споры категорически запрещены, согласно статье VI, 2 Древних заповедей. Письмо было подписано Робертом Миклом, Лименом Стивенсом, Дэвидом Бутом, Чарльзом Эшдауном, Чарльзом Тернером, Стивеном Смитом и еще одним братом, чье имя не представляется возможным разобрать. Далее следует начало этого письма:

Ложа «Равенства к Королю Прусскому», Стратфорд

4 день месяца декабря, 1859 г.

Весьма Достойный Сэр и Брат,

Насколько можно судить по циркулярному письму, выпущенному Советом для Общих вопросов (так в тексте – Авт.) для сведения масонских организаций в Англии, имеется явное недопонимание членами этого Совета истинных целей и образа действия братьев, составляющих Ложу Равенства в Стратфорде, поэтому мы поручили Досточтимому Мастеру и Совету ложи направить вам те факты, которые немаловажно было бы огласить на вашем Ежеквартальном собрании.

Во-первых, в Стратфорде и его окрестностях проживают тысячи опытных механиков, ремесленников и инженеров, из которых многие в силу своих высоких и всеми признанных достижений в своем деле, а также высокого положения в своем профессиональном кругу, бывают по делам своего ремесла направлены, или приезжают самостоятельно, в различные государства континентальной Европы или наши колониальные владения[15]. В силу этих причин для них имели бы огромное значение привилегии и права, которыми наделяет своих членов масонское Братство. Поэтому в нашем округе уже давно и громко выражалось желание возвести масонский Храм, и даже две безуспешные попытки сделать это были предприняты братьями, находящимися в общении с вашей Великой Ложей, причем, причины отказа сводились, в основном, к непомерно высокой стоимости посвящения и продвижения по степеням. Возможно, этот вопрос так и остался бы без движения, если бы полтора года назад несколько компаний, члены которых ныне являются братьями нашей ложи, не вступили бы в общение с несколькими иностранными братьями, в настоящее время проживающими в Лондоне… Поэтому для нас большая честь отождествлять себя с теми разумнейшими и достойнейшими людьми, которым мы обязаны своим существованием как организация, и мы сочувствуем им в выпавших на их долю тяготах и горестях и сожалеем о тех несчастных обстоятельствах, которые вынудили их отправиться в изгнание из родной страны.

В 1869 году, десять лет спустя после рассылки Великой Ложей предупреждения об иррегулярности Устава Мемфиса, он все еще существовал в Англии, хотя и не мог похвастаться многочисленными братьями. Амнистии 1859 и 1869 гг. позволили его французским членам возвратиться во Францию. Роберт Уэнтворт Литтл (Robert Wentworth Little), издатель недавно учрежденного (13 марта 1869 г.) журнала «The Freemason», а также второй помощник и кассир канцелярии Великого Секретаря в лондонском Фримейсонс-Холле, так писал об этом уставе в выпуске своего журнала от 3 апреля 1869 г. :

Нам приходится использовать весьма сильные выражения, говоря об этом псевдо-уставе, поскольку известно, что его приверженцы осмелились создавать свои «ateliers», или мастерские, в самом центре Лондона, а теперь еще и утверждают, что находятся в связи и братском взаимном признании с некоторыми масонскими организациями на континенте, например, с несколькими ложами на юге Франции и даже с Верховным Советом 33-го градуса в Турине…

С огорчением узнали мы, однако, что, определенно пребывая в неведении относительно этого предупреждения (циркулярного письма Великого Секретаря от 1859 г. – Авт.), некоторые члены английских лож имеют общение с так называемыми «филадельфами», посещая их суаре и балы, где эти самозванцы, из тяготения к фантастической роскоши изобретшие для себя титулы «Иерофантов Звезды Сириуса», «Державных Понтификов Элевсина» и «Великих Мастеров Устрашающего Священного Садаха», очерняют и порочат простоту и чистоту нашего достопочтенного Цеха… Также ходят самые огорчительные слухи о том, что эти «филадельфы» занимаются разработкой и распространением самых революционных идей, оглашаемых на их потаенных собраниях, а заговорщиков, подобных Орсини[16], видели выходящими из их темных и опасных логовищ…

На своем Ежеквартальном собрании 7 июня 1871 г. название Устава Мемфиса и имя Литтла упоминались в Великой Ложе в одном и том же контексте. И последовавший за этим скандал занимал Великую Ложу в течение еще целого года.

Устав Мисраина, или Мицраима

Анналы этого устава, попавшего в Англию в 1870 г. при довольно нелепых обстоятельствах, во многом напоминают историю Устава Мемфиса. Здесь мы снова встречаем французское происхождение, живописные личности основателей и чудовищное количество степеней. Но если Устав Мемфиса был объявлен иррегулярным, как только Великая Ложа обнаружила, что он роется в ее огороде, на Устав Мицраима никто официально не покушался, поскольку он не занимался посвящением в масоны. По сегодняшним более строгим стандартам, однако, он смотрится на английской почве скорее отклонением от нормы.

Действительно ли он сложился в Италии к 1805 году в совокупности своих девяноста градусов (плюс еще три административных – для «Тайных Руководителей»), или нет, неизвестно, но во Францию его принесли в 1814 или 1815 году трое братьев Бедарридов (Bédarride), и это более или менее верно, хотя фактически любое обобщение собранных из нескольких источников данных на сей счет не может быть однозначно неоспоримым. Поэтому, чтобы не заниматься пересказом традиционных легенд основания, я решил свести рассказ о происхождении этого устава к нескольким строкам, отражающим только известные и подтвержденные факты.

Великий Восток объявил этот устав иррегулярным в 1816 г. В сентябре 1822 г. полиция нанесла визит одному из троих братьев, Марку Бедарриду, но ничего подозрительного у него не обнаружила. Жак-Этьен Маркони перед тем, как возродил в 1839 году Устав Мемфиса, в течение краткого времени успел побывал «мицраимитом». В 1833 г. его исключили из этого устава в Париже под именем «Ж. -Э. Маркони», а год спустя – второй раз, в Лионе, под именем «де Негр». По Ленхоффу и Познеру (Internationales Freimaurer Lexikon, 1932, art. «Misraim-Ritus»), как и его соперник Устав Мемфиса, Устав Мицраима подвергался запретам последовательно со стороны нескольких государственных режимов во Франции, но всегда оставался на плаву. Великий Восток даже на короткое время признал его регулярным в 1882– 1890 гг. Его парижская ложа «Радуга» (Arc en Ciel) продолжала работать еще в 1925 г.

Древний и Изначальный Устав Мицраима появился в Англии словно ниоткуда в конце 1870 г. Журнал «The Freemason» сообщил в своем номере от 31 декабря, что «здесь был регулярно сформирован Верховный Совет 90-го градуса, властью, дарованной по законно выданному диплому Дстсл. : Бр. : Кремье (Cremieux), 33-го градуса Шотландского Устава и члену Великой Коллегии Уставов Франции».

В Англии троими Генеральными Консерваторами этого устава (носителями 90-го градуса) были граф Лимерика, Сигизмунд Розенталь (Sigismund Rosenthal) и Роберт Уэнтворт Литтл, которому, как я уже писал, тогда было тридцать лет и который работал в канцелярии Великого Секретаря во Фримейсонс-Холле. Как нам предстоит узнать впоследствии, Литтл вообще был весьма активным пропагандистом «дополнительных степеней».

Учредительное собрание Устава Мицраима прошло в таверне «Фримейсонс» 28 декабря 1870 г. Три председательских места занимали братья Лимерик, Литтл и Розенталь. Главными пунктами порядка дня были учреждение «Бективского Святилища Левитов» (названного по вотчине графа Бективского, согласившегося принять пост Державного Великого Мастера) и посвящение в 33-й градус то ли восьмидесяти, то ли ста братьев из числа присутствовавших. После посвящения, проведенного над кандидатами, сгруппированными по семеро, новопосвященные носители 33-го градуса избрали из своего числа шестерых достойных посвящения в 66-й градус. Трое Консерваторов, как можно заключить из вышесказанного, присвоили себе 90-й градус до начала собрания самостоятельно. В журнале «The Freemason» также упоминается имя носителя 90-го градуса майора Е. Х. Финни, но без всяких комментариев. Тот факт, что его присутствие на этом собрании никак не поясняется, весьма примечателен.

Практически все присутствовавшие на указанном собрании были также членами «Ордена Красного Креста», что определенно означает Имперский, Церковный и Военный Орден Рыцарей Красного Креста Рима и Константина, возрожденный Литтлом в 1865 г. Было опубликовано уведомление, гласившее, что Древний и Изначальный Устав будет прикреплен к Ордену Красного Креста в качестве административного дополнения. На этом учредительном собрании «были собраны пожертвования в сумме 2 фунта, 0 шиллингов, 3 пенса (иначе говоря, около 6 пенсов с человека. – Авт.), и братья проследовали ужинать, покончив с делами в ранний час».

Необходимо рассматривать эти «мицраимские» события в Лондоне в контексте менявшейся политической ситуации во Франции. В июле 1870 г. Наполеон III объявил войну Германии и 12 сентября сдался под Верденом вместе со 104 000 своих солдат. К 19 сентября шесть немецких корпусов окружили Париж, совершенно тем самым отрезав его от окружающего мира. Через несколько дней в столице был сформирован Совет национальной обороны. Война продолжалась, и руководство войсками осуществлялось группой членов правительства, успевших бежать в Тур за несколько дней до того, как замкнулось кольцо блокады вокруг Парижа. С 19 сентября 1870 г. приблизительно до 28 января 1871 г. во Франции не существовало нормального обмена почтовыми и иными отправлениями между столицей и провинцией, а также с другими странами.

Исаак Адольф Кремье был известным адвокатом и политиком-либералом. В Туре он вместе с Леоном Гамбеттой (также франкмасоном с 1869 г.) занимал руководящие посты в Делегации, принявшей на себя роль правительства в изгнании. 8 декабря 1870 г., после отступления армии при Луаре, Кремье решил перенести ставку Делегации в Бордо. Также существуют документальные подтверждения того, что он был там 28 декабря 1870 г., то есть в тот самый день, когда в Лондоне состоялось учредительное собрание Устава Мицраима[17]. Этот факт очень важен для понимания обстоятельств, которые будут изложены впоследствии.

Когда почтовое сообщение с Францией восстановилось, брат Джон Монтегю, Великий Генеральный Секретарь Верховного Совета 33-го градуса, располагавшегося на Голден-сквер, написал 11 марта 1871 г. письмо брату Тевено, Великому Секретарю Великого Востока Франции, в котором спрашивал, действительно ли Кремье был уполномочен Великим Востоком выдать учредительный патент на работы Устава Мицраима в Лондоне. Тевено ответил ему 24 марта и в своем письме в жесткой форме неоднократно подчеркнул, что никто не может обладать подобными полномочиями, включая Кремье[18]. Монтегю немедленно переслал копии этой переписки редакторам масонских изданий «Freemasons» Magazine» и «Masonic Mirror». Примечательно, что в его списке не оказалось конкурирующего с вышеупомянутыми журнала «The Freemason», возможно, потому, что с ним был тесно связан Р. У. Литтл[19].

«Freemasons» Magazine»и«Masonic Mirror» опубликовали эти письма без задержки, 1 апреля 1871 г. Редактор, или еще кто-то желавший подлить масла в огонь, прокомментировал публикацию в том духе, что «вряд ли вообще какая-либо масонская власть давала разрешение учредить [в Лондоне] Устав Мицраима, о чем ранее [в «The Freemason» от 31 декабря 1870 г.] сообщалось». Далее автор объясняет: «Тот факт, что Париж в указанное время находился в осаде, препятствовал установлению истины… [а затем автор решил заложить мину замедленного действия с очень коротким временем ожидания] Доколе… Совет по Общим вопросам будет… попустительствовать систематическим посягательствам на масонство со стороны тех субъектов, чья принадлежность к Великой Ложе придает их суесловию значимость и вполне способна привести многих к вере в то, что эти сборища если и не организованы Великой Ложей, то хотя бы разрешены и одобрены ею».

Неделю спустя, 8 апреля 1871 г. в «The Freemason» была опубликована анонимная статья под заголовком «Устав Мицраима. От его Генерального Консерватора, 90°», несомненно написанная самим Литтлом. Он начал с обвинений в адрес Верховного Совета ДПШУ в попытке присвоить себе управление Уставом Мицраима еще до учредительного собрания 28 декабря 1870 г. [20]Откровенно говоря, он совершенно утратил контроль над своими чувствами, описывая предположительно бесчестные планы Верховного Совета по узурпации власти в уставе. Эти вопиющие абзацы нет особого смысла цитировать здесь, однако описание Литтлом событий 28 декабря, конечно, заслуживает нашего внимания:

…Было проведено собрание братьев, имевших намерение учредить Устав на законной основе, и это собрание было почтено посещением ученика Марка Бедаррида, Первого Великого Консерватора Ордена (Premier Grand Conservateur), получившего эту степень тридцатью семью годами ранее от самого Великого Предводителя (Grand Chief). Этот весьма почтенный брат одобрил своей властью реорганизацию Устава, и без его непосредственного участия и руководства ни шага не было предпринято нынешними Генеральными Консерваторами. Действительно, в силу причин, очевидных для всех знакомых с инквизиторской практикой, принятой в В. С. 33°, указанный достославный брат счел благоразумным держаться в тени до тех пор, пока Устав не укоренится в стране должным образом, и точно так же правда то, что он искал поддержки и помощи у Дстсл. : бр. : Кремье, 33°, из Франции, бывшего тогда в Лондоне. Вне всякого сомнения, указанный брат Кремье посетил бы собрание Бективского Святилища, не помешай ему в этом внезапные и срочные дела. (Насколько нам известно, «внезапные и срочные дела» плотно удерживали Кремье 28 декабря 1870 года в Бордо. – Авт.)

Брат К., однако, в знак своего желания оказывать всяческую помощь, отправил в адрес этого собрания свой диплом члена французской Великой Коллегии Уставов, и этот его диплом был возложен на стол, где находился на протяжении всего мероприятия и был внимательно изучен несколькими из сотни присутствовавших каменщиков. Из диплома, в частности, следовало, что брат К. наделен властью учреждать уставы или ордена, признаваемые Великим Востоком Франции (как признается им Устав Мицраима) в любых странах, где эти уставы доселе не учреждены, и это утверждение было принято в качестве одобрения действия, ранее осуществленного основоположником, учеником и другом Марка Бедаррида. (А письмо Тевено на имя Монтегю было просто отметено в сторону. – Авт.)

…в действительности же этот вопрос не представляется важным, поскольку организация Устава в Англии покоится на ином и более прочном фундаменте, а название ее происходит от самого великого Бедаррида, а не от какой-то иностранной юрисдикции, какой бы она ни была «древней и принятой».

Можно теперь только строить предположения относительно того, что это был за диплом, который «был внимательно изучен несколькими из сотни присутствовавших каменщиков». Ходили слухи, что Литтл или подделал его сам, или поручил его подделать кому-то другому.

Остается только попробовать определить этого «ученика Бедаррида», получившего посвящение в «мицраимские» степени тридцатью семью годами ранее и решившего хранить свое имя в тайне, вне всякого сомнения, по просьбе Литтла. Весьма вероятно, что это был майор Е. Х. Финни, 90°, упоминавшийся ранее, поскольку за исключением троих Генеральных Консерваторов, самого Литтла, графа Лимерика и Сигизмунда Розенталя, он был единственным носителем 90-го градуса, по имеющимся документам, присутствовавшим на судьбоносном собрании 28 декабря.

Скандал в Великой Ложе

Публикация писем Монтегю и Тевено, а также ответа на них Литтла, не прошла незамеченной. Три месяца спустя на Ежеквартальном собрании Великой Ложи 7 июня 1871 года брат сэр Патрик Колкухун (Patrick Colquhoun) встал и задал следующий вопрос:

Примирилась ли Великая Ложа с существованием Устава Мицраима из 90 степеней, Устава Мемфиса и Ордена Рима и Константина? И если нет, совместимо ли положение работника канцелярии Великого Секретаря с руководящим постом в одной из этих непризнанных степеней?

Это выступление, конечно, было брошено буквально как кость в собачью свору, потому что этим «работником канцелярии» был Роберт Уэнтворт Литтл, тридцати одного года от роду, но уже очень заметный деятель Цеха[21].

Здесь не время и не место описывать бурное обсуждение данного вопроса, продолжившееся и на последующих Ежеквартальных собраниях, а также, расследование предполагаемой деятельности Литтла, предпринятое Советом по Общим вопросам. Но следует отметить, что в протоколе того Ежеквартального собрания значится, что несколько великих офицеров, и в особенности брат Мэтью Кук (Бывший Досточтимый Мастер ложи №23), были неверно или никак не информированы о положении некоторых орденов и дополнительных степеней. Именно Кук повысил градус обсуждения на следующем Ежеквартальном собрании, состоявшемся 6 сентября 1871 г. Он заявил:

На протяжении последних шести-семи месяцев в наши ряды прокралось опасное нововведение, которое надлежит запретить или, по крайней мере, осудить прежде, нежели оно разрастется дальше. В Книге Конституций провозглашается, что никакой человек, или группа людей, не имеют права вводить новшества в суть масонства. [Потом он метафорически погрозил пальцем сотрудникам канцелярии Великого Секретаря. – Авт.] Они от своего собственного имени формулируют, составляют и отправляют за границу новые степени, таким образом делая их источником саму Rанцелярию.

Брат Джон Хейверс, Бывший Великий Страж, возразил, что замечание брата Кука вполне похоже на клевету. Явно смущенный Великий Мастер попросил Кука «следить за выражениями и придерживаться заявленной темы выступления». Ну, Кук и придержался:

Несмотря на то, что эта Великая Ложа признает частное право каждого брата принадлежать к любым внешним масонским организациям по его собственному выбору, она строго воспрещает ныне и впредь любому брату на время исполнения им оплачиваемой должности служащего Великой Ложи вмешиваться в дела и принимать участие в делах таких организаций, как Древний и Принятый Шотландский Устав, Уставы Мицраима и Мемфиса, самозваные Ордена Рима и Константина, раскольничья организация, взявшая себе название Великой Ложи Мастеров Метки Англии, а также все прочие внешние масонские организации любого рода и вида (даже Орден Рыцарей Храма, хотя он единственный признан и вообще упомянут в Союзном акте) под угрозой немедленного увольнения с должности в Великой Ложе.

Великую Ложу Мастеров Метки вряд ли следовало называть раскольничьей, поскольку в 1856 г. Великая Ложа и Великий Капитул приняли совместное решение, что степень Мастера Метки является дополнительной по отношению к степени Подмастерья символической ложи. Также, как известно, Великая Ложа не возражала против недавнего учреждения той организации, которую Кук неосмотрительно назвал «самозваными Орденами Рима и Константина».[22]

Предложение Кука было передано на рассмотрение в Совет по Общим вопросам, чей отчет перед Великой Ложей, датированный 22 ноября 1871 г., обсуждался на Ежеквартальном собрании 6 декабря. Совет счел желательным снова отправить всем Мастерам лож ранее составленное письмо от 4 октября 1859 г. вместе с факсимильной копией «мемфисского» патента, чтобы никакой представитель Цеха не имел никакого рода масонского общения с иррегулярными ложами. Совет установил, что Литтл «в одном случае в течение приблизительно двадцати минут помогал в проведении собрания в помещении, предназначенном для собраний Цеха, некоего общества, не признанного Великой Ложей, а также подтвердил несколько случаев выплаты и получения упомянутым служащим некоторых сумм в помещении канцелярии Великого Секретаря, не предназначенных для нужд Цеха и не в связи с ними». Но в общем и целом, его репутацию отмыли.

В этом кратком обзоре возникшей в 1871– 1872 в Великой Ложе дискуссии я опустил многие частные точки зрения на степени, лежащие вне Цеха и Ордена Царственного Свода. Однако в протоколе подчеркивается, что, как и утверждал брат Кук, за последние несколько лет в масонство прокрались значительные нововведения, в частности, так называемые «дополнительные степени» в большом количестве. Нужно отметить, что на этом поприще Литтл был очень активен[23].

Р. У. Литтл и Кеннет Маккензи

В 1866 году, когда он «возродил» Орден Рыцарей Красного Креста Рима и Константина, Литтл также основал Общество Розенкрейцеров Англии, в наше время именующееся Societas Rosicruciana in Anglia, или просто S. R. I. A. В отличие от Ордена Красного Креста, это были не так называемые «дополнительные степени», а исследовательская группа в составе масонского Братства. Тем не менее, она состояла из девяти градусов и работала по своим собственным, пусть и коротким, ритуалам. Здесь я хотел бы отдельно подчеркнуть, что все упоминания S. R. I. A. в настоящей статье относятся ко временам его отдаленного прошлого. Мне мало что известно о его работах и членах после 1914 года. Здесь меня больше всего интересует предполагаемое участие Маккензи в его создании и работе на начальном этапе.

Важнее всего в контексте нашего исследования то, что это общество на первом этапе развития предоставляло общую площадку для общения Мастерам Каменщикам, так или иначе интересующимся различными областями «отвергнутого знания». Довольно значительное число членов этого общества в 70-е годы XIX века были также спиритами. Десятилетие спустя, в 1887 г., его члены доктор У. Уинн Уэсткотт, доктор У. Р. Вудман (W. R. Woodman) [24]и С. Л. Макгрегор Мазерс (S. L. MacGregor Mathers) стали основателями и руководителями Герметического Ордена Золотой Зари, а пока они вели Общество Розенкрейцеров в направлении изучения Западной эзотерической традиции, т. е. каббалистики и алхимического символизма. В 1900 г. Уэсткотт описывал своих собратьев как «исследователей загадочных и таинственных наук, до сих пор остающихся недостаточно изученными, как, например, труды и философские учения древних розенкрейцеров, алхимиков и мистиков прошлых веков».[25]

Когда в 1887 г. в Лондоне на постоянное жительство осела госпожа Блаватская, очень многие члены этого ордена вступили также в Теософское общество, а не менее тридцати человек состояли еще и в Золотой Заре в период с 1887 по 1920 гг. [26]В общем и целом, путь в S. R. I. A. рано или поздно находили все масоны, чья область интересов включала в себя спиритизм и оккультизм. Не устаю подчеркивать, что это было общество для ничтожного меньшинства масонов, посвятившее себя удовлетворению крайне редкого и специфического интереса. В среднем, основная масса вольных каменщиков, особенно из числа не часто читавших масонскую прессу, вообще была не в курсе существования подобных организаций.

Что же касается официальной истории возникновения Общества Розенкрейцеров, то, согласно Уэсткотту, Литтл в свое время обнаружил во Фримейсонс-Холле несколько старинных документов, содержавших некие «данные о ритуалах», и попросил Маккензи о помощи в их атрибуции[27]. В 1900 г. Уэсткотт предпринял попытку вновь найти эти документы на Грейт-Куин-стрит, но не сумел. Возможно, написаны они были на немецком языке. Если так, то Маккензи, отлично знавший этот язык, действительно мог помочь в их переводе и толковании[28].

Помощь Маккензи была очень важна в другом, опять же согласно Уэсткотту:

Литтл воспользовался некоторыми знаниями и властью брата Кеннета Р. Х. Маккензи, который ранее в жизни общался с немецкими Адептами, утверждавшими, что получили посвящение от предшествующих поколений розенкрейцеров. Немецкие Адепты приняли его в несколько степеней своей системы и позволили сделать попытку основать группу исследователей розенкрейцерства в Англии, могущую существовать в форме частично эзотерического общества.

Также Уэсткотт сообщает, что Маккензи получил розенкрейцерское посвящение в Австрии, «живя у графа Аппоньи в качестве домашнего учителя».[29] Стоит отдельного упоминания признание власти Маккензи со стороны не только Уэсткотта, но и Литтла, ведь очевидно, что не следует слишком серьезно относиться к предполагаемым розенкрейцерским связям Маккензи. Во-первых, не существует данных о каких-либо немецких или австрийских «розенкрейцерских» группах того времени. Во-вторых, точно известно, что он был за границей в подростковом возрасте и возвратился в Лондон в начале 1851 года, то есть в семнадцать лет и два месяца. Маловероятно, чтобы столь юный кандидат был посвящен в какое бы то ни было серьезное розенкрейцерское общество, так что все его рассказы о таком посвящении скорее являются плодами его воображения, чем правдой. Уэйт небезосновательно замечает: «Что же касается розенкрейцерства, то повествование о нем Кеннета Маккензи представляет собой случай растиражированной неправды».[30]

Уэсткотт присоединился к Обществу Розенкрейцеров только в 1880 г., через два года после смерти Литтла, и не сохранилось никаких данных о том, что они хотя бы раз в жизни виделись. Он писал, возможно, намеренно осторожно: «Участие Маккензи в образовании Общества сводится в настоящее время к его письмам д-ру Вудману[31] и д-ру Уэсткотту, а также личным беседам с д-ром Уэсткоттом в 1876– 1886 годах».[32]

Несмотря на то, что Маккензи, возможно, помогал Литтлу в организации Общества Розенкрейцеров в 1886 г., сам он не мог стать его членом, поскольку, согласно Уэсткотту, он не был масоном английского послушания. Достоверно не известно, проходил ли он вообще какое-либо масонское посвящение в рамках какого-либо послушания. Когда он четыре года спустя был аффилиирован ложей «Дуб» №190 в Лондоне, его карьера в регулярном масонстве оказалась на удивление короткой, потому что он уже слишком увлекся деятельностью в масонстве маргинальном.

Письма Маккензи к Ф. Г. Ирвину содержат интересные данные об Обществе Розенкрейцеров и его жизни в 1870-е годы. Я предпочел сам не заниматься этими вопросами, оставив их попечительству S. R. I. A.

Капитан Фрэнсис Джордж Ирвин

Человек, которого А. Э. Уэйт высокопарно описывал как «ревностного и любезного масона, известного влечением к высшим степеням и стремлением расширять свой послужной список посвящением во все новые и новые», в действительности вряд ли заслуживает такого покровительственного тона. Он родился 19 июня 1828 г. Бенджамин Кокс упомянул эту дату в письме от сентября 1885 г., где рассказывал о своем и Ирвина гороскопах. Кроме краткой биографической заметки в трудах ложи «Quatuor Coronati» (AQC 1, 1886—8), единственным историческим источником по его молодым годам остается некролог Роберта Фрике Гоулда в том же альманахе (AQC 6, 1893).[33]

Согласно Гоулду, он записался в Королевский саперный и минерный полк 8 ноября 1842 г. в возрасте четырнадцати лет. Служба в этом полку в те времена приравнивалась к юнкерской и являлась подготовительной для получения инженер-офицерского чина. Юнкера этого полка выполняли целый ряд работ на Международной выставке 1851 года, а найденный нами в послужном списке полка младший капрал Фрэнсис Ирвин, награжденный бронзовой медалью, дипломом принца-консорта и чертежным набором, – это, судя по всему, как раз и есть наш Ирвин[34]. В следующий раз мы встречаем его в Гибралтаре в 1857 г. 3 июня этого года он был посвящен в Гибралтарскую ложу (также именуемую «Ложей Скалы») №325 Ирландской конституции. Гоулд, в то время юный субалтерн 31-го Пехотного полка и Мастер-Каменщик с двухлетним стажем, встретился с сержантом Ирвином, уже служившим в Королевском инженерном полку, в 1858 г., когда тот вместе с еще одним сержантом обратился к Гоулду с просьбой ходатайствовать перед Заместителем Провинциального Великого Мастера о возобновлении работ в некогда распущенной ложе «Обитатели» (Inhabitants, ныне №153). Ложа была возрождена в феврале 1858 г., и Гоулд стал ее Мастером, а Ирвин – Первым Стражем. Полк Гоулда вскоре был переведен в Южную Африку, и Ирвин занял пост Досточтимого Мастера ложи. Гоулд пишет, что именно в Гибралтаре он впервые встретил лейтенанта Королевского инженерного полка Чарльза Уоррена, посвященного там в ложе «Дружба» №278 30 декабря 1859 г. Также Гоулд вспоминает, что Уоррен очень уважал Ирвина, и как масона, и как воина. Много лет спустя исследователи ложи «Четверо Коронованных» нашли и еще одно связующее звено между этими троими людьми[35].

Из документов следует, что Ирвин оставался в Гибралтаре до 1862 г., а затем, вероятно, переехал на Мальту. Затем он оказался в Девенпорте (Плимут), где 11 апреля 1865 г. вступил в ложу «Св. Альбан» №954. Судя по всему, именно он в тот год познакомил английское масонство со степенью Рыцаря Константинополя[36].

В 1866 г. Ирвин перебрался в Бристоль. В армии он прослужил более 24 лет и 7 мая 1866 г. был назначен адъютантом 1-го Глостерширского инженерного добровольческого корпуса в чине капитана. В Бристоле он прожил до самой смерти в 1893 г.

Впервые встречаясь с ним в адресованных ему письмах Бенджамина Кокса, мы видим, что в сентябре 1868 г. его стаж пребывания в Цехе составляет уже 11 лет и он инсталлирован как первый Досточтимый Мастер ложи «Св. Кива» №1222 в Вестоне-супер-Маре, в то время тихом прибрежном курорте приблизительно в пятнадцати милях от Бристоля. В 1869 г. он был назначен Вторым Провинциальным Великим Стражем провинции Сомерсетшир, и в тот же год его избрали почетным членом ложи «Соединенных звезд» (Etoiles Réunis) в Льеже, Бельгия. Гоулд пишет: «Вряд ли существовала такая степень или такой орден в пределах его досягаемости, которых он бы не получил. К концу жизни он стал посвящать всю жизнь изучению французского и немецкого языков, чтобы читать на них как можно больше масонской литературы». О его познаниях во французском языке действительно свидетельствуют многочисленные рукописные французские ритуалы, выполненные или его собственным мелким и разборчивым почерком, или записанные для него неутомимым Бенджамином Коксом.

Некролог, опубликованный в «Bristol Times and Mirror» в день его смерти – 26 июля 1893 г. – подчеркивает его неизменную верность масонству и предполагает, что «вряд ли он занимал именно то место, которому соответствовали его образование и способности».

К. Р.Х. Маккензи – начало жизни и биография до 1872 г.

Те в масонских кругах, кто до сих пор вообще помнит Маккензи, знают его как составителя «Королевской масонской циклопедии», несколькими выпусками опубликованной в 1875– 1877 годах Джоном Хоггом. Обескураживающие высказывания о нем А. Э. Уэйта в «Новой энциклопедии франкмасонства» (1921) и в «Братстве Розового Креста» (1924) интриговали меня еще задолго до того, как мне довелось увидеть его письма к Ирвину. Прочитав же эти документы, столь многое раскрывавшие и одновременно скрывавшие, я почувствовал, что невозможно будет понять роль Маккензи в становлении маргинального масонства без более подробного ознакомления с его жизнью в молодости. Краткое упоминание в его письме Ирвину от 16 марта 1879 г. касается какой-то неприятности: «Одно время я был весьма богат, держал собственный выезд, и весь мир был у моих ног, так сказать…». Мне тогда подумалось, а не существует ли связи между утратой им собственного экипажа, тем, что мир перестал лежать у его ног, и его увлечением маргинальным масонством в конце 1870-х и позднее? Тогда я и начал поиск данных о Маккензи.

Кеннет Роберт Хендерсон Маккензи был сыном д-ра Роуленда Хилла Маккензи и его жены Гертруды. Она была сестрой Джона Моранта Херви, Великого Секретаря Объединенной Великой Ложи Англии с августа 1868 г. по 1879 г., когда слабое здоровье заставило его оставить этот пост. Маккензи родился 31 октября 1833 г. [37]Согласно данным переписи 1851 года, родился он в Депфорде на юго-востоке Лондона, однако свидетельства о его крещении не сохранилось. В переписи также говорится, что в 1833 г. его матери было 20 лет.

В 1834 г. его семья оказалась в Вене, где доктору Маккензи, акушеру, предложили место в клинике[38]. Вероятно, он возвратился в Лондон в 1840 г., хотя в ежегодниках Королевской коллегии хирургов, где приводятся полные списки специалистов по годам, он значится пребывающим в Вене вплоть до 31 августа 1842 г. [39]В Англии он работал врачом общей практики сперва по адресу «61, Бернерс-стрит» (1841– 1843), а затем «68, Мортимер-стрит, Кавендиш-сквер». Итак, у него появилась практика в Вест-энде. Также он занимал пост хирурга Шотландского госпиталя корпорации (1845– 1852?) и к 1845 г. успел дважды побывать председателем Немецкого литературного общества Лондона.

Кеннету Маккензи было семь лет, когда его родители поселились в Лондоне в 1840 г. Видимо, он с одинаковой легкостью говорил по-английски и по-немецки. По отрывку из предисловия к его переводу «Тиля Ойленшпигеля», опубликованному в 1859 г. издательством «Trubner & Co.» под заголовком «Удивительные приключения и редкостное чванство мастера Тиля Совозеркального» (The Marvellous Adventures and Rare Conceits of Master Tyll Owlglass), можно судить, что он с детства был знаком с немецкой литературой. «Я отлично помню, как еще маленьким ребенком подружился с этим ловким, пусть и неуклюжим героем», – писал он. В предисловии ко второму изданию, вышедшему из печати на Рождество 1859 года, он упомянул, что «это чуть ли не первая прочитанная мной книга, и я по сей день помню, при каких обстоятельствах она ко мне попала».

Я полагаю, что он, в основном, получил образование за границей, и его необычно широкая сфера знаний и интересов, со всей очевидностью проявившаяся к двадцати годам, никак не могла быть продуктом лишь краткосрочного пребывания при дворе графа Аппоньи в качестве учителя. Перепись 1851 года и ни много ни мало 17 сообщений в «Замечаниях и вопросах» (Notes and Queries) за тот же год свидетельствуют, что тогда он уже жил в Лондоне и славился разносторонними образованием и эрудицией, которыми вряд ли мог обогатиться в любой современной ему общественной или частной школе[40].

Принадлежащее ему «Слово к литераторам Англии» (A Word to the Literary Men of England), опубликованное в «Замечаниях и вопросах» от 1 марта 1851 г., содержало призыв к созданию в стране ученого общества, призванного спасать и оберегать древние манускрипты на греческом, латинском, древнеанглийском, норвежском, зендском (древнеперсидском) и еще десятке восточных языков. Через несколько месяцев он писал: «До сих пор мне удавалось воплощать свои планы в жизнь, поскольку за последнее время, в годы проживания на континенте и за время, прошедшее с моего возвращения, удалось учредить в России, Сибири и Татарии, Персии и Восточной Европе пункты поиска и обработки достойных внимания манускриптов».

В выпуске «Замечаний и вопросов» от 6 сентября 1851 г. говорится, что на некоторое время он выезжал из Австрии и даже добрался до отдаленной прусской провинции Померании, где обсуждал судьбу известного археологического заповедника Юлин с графом Кессельрингом, представителем славного прибалтийского дворянского рода. Его «Заметки о Юлине» (Notes on Julin) [41]содержат объемный перевод с немецкого, который явно мог быть выполнен только тонким знатоком и ценителем этого языка.

В предисловии ко второму изданию перевода «Тиля Ойленшпигеля» он упоминает, что видел себя писателем с самого раннего детства. Первой серьезной работой на этом поприще стал для него перевод работы Л. Р. Лепсиуса «Письма из Египта, Эфиопии и т. д.» (Briefe aus Aegypten, Aethiopen, etc., 1842– 1845, 1852), опубликованный Ричардом Бентли в Лондоне в 1852 г. вскоре после появления в Германии оригинального издания[42]. «Открытия, сделанные в Египте, Эфиопии и на Синайском полуострове» стали серьезным испытанием для способностей девятнадцатилетнего юноши. Примечания, сделанные Маккензи, демонстрируют впечатляющие познания составителя в латинском, греческом и древнееврейском языках, а также отличную осведомленность о современной ему литературе по египтологии. Он был избран членом лондонского Общества древностей в январе 1854 г., за девять месяцев до двадцать первого дня рождения. Членство в этом почтенном научном обществе обычно закрыто для несовершеннолетних, и это могло произойти исключительно в качестве признания заслуг Маккензи в переводе книги Лепсиуса[43].

Итак, началась карьера Маккензи в качестве ученого-гуманитария, о чем он мечтал с самого детства. В 1852 г. он написал статьи «Пекин», «Америка» и «Скандинавия» для труда своего друга преподобного Теодора Алоиза Бакли «Великие города древнего мира» (Rev. Theodore Alois Buckley, «Great Cities of the Ancient World»), опубликованного Джорджем Рутледжем. В 1853 г. он помогал своему старшему другу, эксцентричному Уолтеру Севиджу Лэндору подготавливать второе издание «Воображаемых диалогов» (Walter Savage Landor, «Imaginary Conversations»).[44] В том же году Рутледж опубликовал его книгу «Бирма и бирманцы», тоже удивительно зрелую и серьезную для автора такого возраста. Также для Рутледжа Маккензи редактировал чужие переводы с немецкого в 1854– 1855 гг., в частности книгу «Шамиль и Черкесия» Фридриха Вагнера и «Сказки Оденвальда» Й. -В. Вольфа. Обе эти книги позволили ему проявить эрудицию во всей красе, но особенно ярко он демонстрирует свои научные предпочтения в комментариях к переводу «Тиля Ойленшпигеля» (1859) и составленном им пространном библиографическом справочнике по теме.

В письме к Ирвину от 9 мая 1878 г. он упоминал, что работал «рука об руку с господином Дизраэли многие годы, и приучился любить его сердечную откровенность». Единственный период, когда он мог так или иначе контактировать с Бенджамином Дизраэли, совпадает с тем временем, когда последний владел журналом «Пресса» (The Press) в начале 50-х годов[45].

К 1858 г. уже известно, что Маккензи интересуется областью «запретного знания». Он за свой счет опубликовал четыре выпуска «Биологического обозрения: ежемесячника Науки Жизни» (The Biological Review: A Monthly Repertory of the Science of Life, октябрь 1858– январь 1859 гг.). Это издание, вскоре прекратившее существование по причине недостатка финансов, отчасти было посвящено медицинским аспектам месмеризма, гомеопатии и новшеству, именуемому «электродантизмом», а также тому, что Маккензи называл «общим совершенствованием личной физики». Он очень интересовался медициной и, как многие оккультисты и тогда, и сейчас, сам занимался своего рода маргинальной медициной и месмеризмом[46].

В декабре 1861 г. он побывал в Париже, где встречался с Элифасом Леви (аббатом Альфонсом-Луи Констаном, 1810– 1875), автором «Учения и ритуала высшей магии» (1856), уже в то время признанным авторитетом в вопросах магии. Возвратившись в Лондон, Маккензи немедленно надиктовал отчет о своих двух встречах с этим магом для Фредерика Хокли, своего близкого друга и учителя оккультизма[47]. Леви в своих неопубликованных письмах, цитируемых его биографом Полем Шакорнаком, нашел Маккензи очень разумным, но чрезмерно восторженно увлеченным магией и спиритизмом[48].

До недавнего времени я предполагал, что поездка Маккензи в Париж в 1861 году была предпринята исключительно с целью «посидеть у ног» Элифаса Леви, однако здесь могла быть и другая причина. В 1857– 1858 гг. его отец переехал жить в Париж и больше в Лондон не вернулся[49].

Мне долго не удавалось обнаружить ничего написанного, отредактированного или переведенного Маккензи в период с 1859 по 1870 год, однако затем в издательстве «James Hogg, & Son» был опубликован его перевод «Жизни Бисмарка» Й. Г. Л. Гезекиля (J. G. L. Hesekiel, «The Life Of Bismarck»). Но в общем и целом, он устранился от общественной деятельности. Тем не менее, мы не потеряли его след, хотя полученные нами биографические данные и не имеют отношения к масонству, а поэтому мы ограничимся приведением их в сноске[50].

После публикации отчета Маккензи о двух встречах с Элифасом Леви в декабре 1861 г., с минимальной редактурой, в апрельском номере журнала «The Rosicrucian» за 1873 год он писал, что «эти поспешные заметки о наших разговорах вообще никогда не были бы записаны, если бы не терпение, с которым не менее ученый исследователь оккультизма из нашей страны брат Ф. Хокли, Бывший Великий Секретарь, записал их через несколько дней после того, как они имели место».

Фредерик Хокли (Frederick Hockley, 1808– 1885), по профессии – бухгалтер, был широко известен в кругах, интересующихся «отвергнутым знанием». Он был лет на двадцать пять старше Маккензи, который с ним познакомился, по всей вероятности, в период редактирования «Биологического обзора» (Biological Review, 1858– 1859). Помимо опытов скраинга при помощи кристаллов и так называемых «магических зеркал», использовавшихся для вызывания состояния транса, он также в высшей степени усердно копировал старинные манускрипты по магии[51]. Масоном он стал достаточно поздно, приблизительно в 1864 г., но, тем не менее, сделал в Братстве довольно внушительную карьеру[52]. Он стал для Маккензи гуру во всех областях оккультизма. Однако настало время, когда его ученик ему наскучил. В его письме Ирвину от 23 марта 1873 г. объясняется, почему карьера Маккензи не задалась и он утратил свой личный выезд и мир, лежавший у ног.

Хокли писал:

Менее всего на свете мне хотелось бы даже упоминать имя господина Кеннета Маккензи. Я познакомился с ним 15 или 16 лет назад. Тогда он был весьма юным господином, получившим образование в Германии и неплохо знавшим немецкий и французский языки, и его переводы с них получили хвалебные отзывы в прессе. Он был преисполнен желания изучать оккультные науки, и когда бывал трезвым, вообще был чуть ли не самым милым и компанейским человеком из всех, кого мне доводилось встречать. К сожалению, его привычка к неумеренности три раза принуждала меня разрывать с ним отношения после шести или семи лет, проведенных в попытках примириться, и нужно признаться, с тех пор он один раз настолько нетерпимо оскорбил меня в одном своем письме, что мне более невозможно поддерживать никакие отношения с ним. Более всего в этой связи мне жаль его мать, достойную всяческого уважения даму, и его дядю, нашего уважаемого Великого Секретаря брата Херви, столь давно оказывающего мне честь своим знакомством… Мне довелось прочесть последний выпуск «The Freemason», где размещено объявление о его бракосочетании, и теперь я от всей души надеюсь, что это событие изменит его жизнь к лучшему[53]. Конечно, образованность господина М. проистекает исключительно из его отличных познаний в немецком и французском, и когда вам удастся преодолеть эту трудность, весьма расширившееся поле оккультных изысканий, вне всякого сомнения, снабдит и вас, и других Первоисточниками… Я не знаю адреса господина М., но направленное ему через брата Кеннинга письмо совершенно точно дойдет до адресата.

Маккензи был посвящен в масоны в 1870 г. в возрасте тридцати восьми лет. По логике вещей, можно было бы ожидать, что его дядя Джон Херви предложил его кандидатуру на рассмотрение одной из лож, в которых состоял сам, но дело обстояло не так. В книге протоколов ложи «Дуб» №190 сказано, что 19 января 1870 г. его кандидатура была внесена Досточтимым Мастером братом Х. У. Хемсвортом и поддержана братом Джоном Хоггом, «и. о. Секретаря», а посвящение назначено на следующее регулярное собрание ложи 16 февраля во Фримейсонс-Холле[54]. На собрание 16 февраля Маккензи не явился, но голосование по его кандидатуре и посвящение были вместо этого проведены на внеочередном собрании 9 марта. Согласно книге протоколов, кандидат являлся писателем и проживал в Тэвисток-плейс. В тот год по этому адресу жил Джон Херви. 20 апреля он был переведен в Подмастерья, а 18 мая возведен в Мастера Каменщики. Потом он посетил следующее собрание ложи 16 ноября, и это оказался последний раз, когда братья ложи «Дуб» видели его. 18 января 1871 г. Досточтимый Мастер зачитал полученное от Маккензи письмо с пожеланием приостановить членство. В протоколе отражено, что ложа постановила удовлетворить просьбу брата Маккензи «после полного погашения им задолженностей по членским взносам».

После этого его интерес к цеховому масонству стабильно равнялся нулю. В его письмах к Ирвину содержится только одно упоминание о посещении символической ложи. Как Мастер Каменщик он даже не подавал формального прошения о принятии в Общество розенкрейцеров, в создании которого принимал участие. Без сомнения, это д-р Р. У. Литтл убедил его принять звание почетного члена Общества в первой его степени, звании Зелатора, 17 октября 1872 г. Официально его почетное членство было зафиксировано еще в октябре 1870 г.

Когда Маккензи появился в розенкрейцерском кругу, он лишь недавно сочетался браком с Александриной Эйдон (Alexandrina Aydon), двадцати трех лет от роду, на пятнадцать лет моложе его, дочерью Еноха Гаррисона Эйдона, инженера и вольного каменщика, проживавшего по адресу «2, Эксмут-виллас, Кембридж-роуд, Чизвик». Брачная церемония прошла в муниципалитете Брентфорда 17 июня 1872 г. Вместе с супругой он поселился в Оксфорд-хаус на Чизвик-молл, снимая или часть дома или весь дом (это так и не выяснено). Как бы то ни было, судя по тому, что мы узнаем о нем далее, пить он стал значительно меньше.

Бенджамин Кокс и Fratres Lucis

Бенджамин Кокс, fidus Achates[55] Ф. Г. Ирвина, родился 28 мая 1828 г. Когда 7 июля 1868 г. в Ассембли-румс, что в городе Вестон-супер-Маре, была освящена ложа Св. Кивы №1222, а Ирвин был избран ее первым Досточтимым Мастером, Коксу было сорок лет и он работал главным бухгалтером в местном Совете по здравоохранению, получая годовой оклад в 180 фунтов. Позднее он получил пост Городского бухгалтера (Казначея).[56]

Кокс довольно быстро продвигался по лестнице масонской иерархии. На внеочередном собрании ложи Св. Кивы 16 июля 1868 г. по его кандидатуре было проведено голосование, и немедленно вслед за этим он был посвящен, а потом инсталлирован в должности Секретаря ложи и облачен в соответствующую нагрудную ленту с подвеской. Не имея ни малейшего представления о тонкостях масонского протокола, он вскоре обратился за советом к Ирвину. 16 сентября Кокс писал ему:

В случае если член ложи (т. е. сам Кокс. – Авт.) уплатил все положенные взносы и был переведен в П. [одмастерья], он имеет право предлагать кандидатов на посвящение в Братство? Или эта привилегия принадлежит только М. [астерам] К. [аменщикам]? Я приобрел у брата Бримера… М. [астерский] запон. Мне кажется, что как П. [одмастерье] я могу его носить в ложе, прикрыв розетку на клапане, пока сам не буду возвышен. Прошу прощения за столько вопросов сразу, но мне бы хотелось во всем себя вести, как положено масонам.

Вскоре масонские работы в Вестоне-супер-Маре уже шли активнее некуда. 27 октября 1868 г. Кокс предложил Ирвину:

Если мы действительно хотим работать в цеховых степенях, степени Метки и двух рыцарских орденах, это будет занимать целый день в первую среду каждого месяца… и если за весь день будет вноситься одна фиксированная сумма, помещение нам выйдет дешевле, и мы при этом сохраним право работать в течение дня в любой степени.

Из этого следует, что Кокс к тому времени уже был посвящен в степень Метки и два рыцарских ордена. По крайней мере, про один из них известно с некоторой степенью достоверности, что это был недавно учрежденный конклав «Роза и Лилия» №10 ордена Красного Креста Рима и Константина.

В апреле 1869 г. Ирвин получил разрешение основать Бристольскую коллегию Общества розенкрейцеров. Количество членов в ней ограничивалось дюжиной, включая его самого в звании Старшего Адепта. Кокс, который уже стал незаменим в таких делах, был назначен Секретарем коллегии. Здесь не обошлось без некоей загвоздки в лице отставного генерал-майора Индийской армии брата Гора Боленда Манби (Gore Boland Munbee), который принес в мирный Вестон-супер-Маре воинственный дух Пуны, где он состоял членом ложи «Орион на Западе» №415. Генерал стал преемником Ирвина на посту Досточтимого Мастера ложи Св. Кивы в 1870 г., и Кокс не нашел с ним общего языка. Брат Манби был членом Бристольской коллегии и собирался стать ее Предстоятелем (Celebrant), каковое звание соответствует посту Досточтимого Мастера символической ложи. 19 декабря 1870 г. Кокс писал Ирвину:

Я буду делать все, что в моих силах, чтобы помочь в работе Коллегии (Розенк.), кто бы из братьев ни был избран ее Предстоятелем, за исключением брата Манби. Я много думал об этом и пришел к твердому убеждению, что никогда не стану занимать офицерских постов под его началом (в масонстве). Мне нужно было отказаться и от некоторых из тех, что я сейчас занимаю, но братья фактически заставили меня не делать этого… Я не ссорюсь с генералом публично, поскольку привык держать свои чувства под контролем, однако замечания, время от времени отпускаемые им, подтачивают меня как жук – дерево.

За страдания, которые Кокс был вынужден претерпевать под властью генерала, ему предоставили компенсацию. 16 сентября 1869 г. он был назначен Провинциальным Великим Стюардом, а вскоре заложил основание необычно масштабной и разнообразной коллекции дополнительных степеней. Но по второму из этих поводов, как ни странно, он не испытывал особого энтузиазма, о чем свидетельствует его письмо от 31 декабря 1870 г. :

Насколько я понимаю, брат Литтл наконец получил право работать в Уставе Мицраима. А дальше что? Боже мой! Пройти девяносто степеней только для того, чтобы потом приписывать к своему имени «Сэр Рыцарь Надутиндюк» (Sir Knt. Bellowsblower)? Это будет посильнее общества «Rosi Crucis» брата Парфитта».[57]

К 27 февраля 1871 г. Кокс уже немного успокоился. Мало того, он уже спешно добивался неких совершенно определенных привилегий и писал, затаив дыхание:

Теперь я прошу тебя, брат Ирвин, пока ты в Лондоне, испросить для меня разрешение на получение степеней Ордена Мицраима (т. е. посвящение посредством коммуникации. — Авт.). Брат Вудман предложил мне сделать это в любое удобное для меня время, стоит только мне приехать в Лондон, и очень скоро я действительно собираюсь туда на пару недель по своим официальным делам, но я бы с огромной радостью предпочел, чтобы именно ты передал мне эти степени, потому что ты уже посвящал меня во все Ордена, в которых я состою (за исключением державного Ордена К. Кр.), так что не мог бы ты заодно посвятить меня и в 66-й градус? Я бы заплатил за разрешение на особый прием без церемоний, если нужно. Думаю, тебе также было бы нетрудно испросить для меня у брата Литтла, если и когда встретишься с ним, еще и ленту небольшого офицерского поста в Великом Совете. Мне не столько важны сам пост и почести, сколько хотелось бы показать брату Манби, что у меня есть кое-где друзья (подчеркнуто трижды. — Авт.), а также я почти уверен, что ты смог бы достать для меня у брата Эдвардса ленту великого офицера Мореходов Царственного Ковчега… Также мне очень бы хотелось получить членство в Ордене Рыцарей Гроба Господня (устав дополнительных степеней при Ордене Красного Креста Рима и Константина. — Авт.), и я убежден, что ты и так не теряешь мои интересы и мою деятельность из виду.

Завершается письмо намеком на веру Кокса в силу астрологии. За предшествующую неделю он якобы вынес «верные суждения» в каждом из пяти порученых его рассмотрению случаев, причем, он «четверых из пяти людей, обратившихся за консультацией, никогда ранее не видел и даже не подозревал об их существовании». Незадолго до этого он приобрел кристалл и 6 февраля 1871 г. писал:

Я ожидаю со дня на день подробных инструкций по работе с Кристаллом (который теперь у меня есть) от г-на Кросса[58]. По-моему, ты колеблешься, верить или нет оккультным наукам. У меня в этом вопросе нет и тени сомнений.

Летом и осенью 1873 г. в письмах Кокса к Ирвину содержатся упоминания некоего ритуала Рыцарей Герметического Креста. Ирвин переводил его, вероятно, с французского, а Кокс предлагал свои услуги копииста. 28 августа он спрашивал, не связана ли эта степень с Древним и Изначальным уставом Джона Яркера, а 1 октября – не является ли она степенью Устава Мемфиса, тоже Яркера[59]. Ирвин никак не удовлетворил его любопытство.

К 23 февраля 1874 г. Ирвин уже явно успел несколько раз намекнуть ему о существовании секретнейшего общества под названием «Орден Братьев» и о возможности ему вступить туда. В ответ на подобный намек Кокс написал ему:

Единственным желанием моего сердца было бы стать членом такого Ордена, где я мог бы изучить таинства Природы и Истины, дабы не только и не столько самому мне извлекать из этого пользу, сколько действовать во благо своих ближних. Как ты знаешь, я всегда полагал знание оккультных наук единственным верным и безопасным средством обретения истины и мудрости.

Я был бы тебе благодарен, если бы ты предложил мою кандидатуру в члены «Ордена Братьев», и я бы с радостью уплатил годовой взнос, какой скажешь, а также я принесу обязательство или клятву в твоем присутствии и под твоим руководством.

Я посылаю тебе также список некоторых степеней и орденов, в которые я прошел посвящение в масонстве и верность и истинность которых ты сам можешь подтвердить[60].

Кокс определенно счел, что «Орден Братьев» является масонским. Поперек этой его масонской автобиографии написано «Не нужно». Почерк определенно не принадлежит Ирвину. 9 марта 1874 г. Кокс снова написал Ирвину, чтобы выразить радость и благодарность по случаю принятия его кандидатуры на рассмотрение в Ордене Братьев. К 28 марта он уже знает, что официально организация называется «Орденом Fratres Lucis». Также ему известно, что Ирвин незадолго до этого побывал в Париже, где, возможно, встречался с тамошними членами этого ордена. Он пишет: «Я рад был услышать, что ты встретил такой теплый прием у членов Ордена в Париже».[61] Недели, однако, проходили за неделями, а нетерпеливый брат Кокс так ничего и не мог узнать про Орден, кроме его названия. Естественно, в какой-то момент он даже начал подумывать, не отвергнута ли его кандидатура. 13 июля он пишет:

С полуденным поездом я отправил тебе рукопись степени Рыцаря Герметического Креста и т. д. Мне бы хотелось задать три вопроса, а именно:

1. Степень Рыцаря Герметического Креста и Орден Fratres Lucis – это одно и то же?

2. Не живет ли кто-нибудь из членов Ордена Fratres Lucis в Бате?

3. Правда ли, что брат Берд (член ложи Св. Кивы, тоже интересовавшийся астрологией. – Авт.) и я отвергнуты Fratres как неподходящие кандидаты для их Ордена?

Ирвин ответил 14 июля:

К СВЕДЕНИЮ АСПИРАНТОВ – Совершенно секретно

1. Являются ли степень Рыцаря Герметического Креста и Орден Fratres Lucis одним и тем же? – НЕТ!!! Хотя не исключено наличие между ними определенных связей, равно как и с уставами Калиостро, Сведенборга и т. д.

2. Не живет ли сейчас кто-нибудь из членов Ордена Fratres Lucis в Бате? – Нет, в настоящее время никто из братьев английского Храма не проживает в Бате… если кто-либо из иностранных братьев приедет в Англию, мне об этом сообщат, поскольку пять лет назад братьев было всего двадцать семь, и достаточно просто было узнать, где пребывает тот или иной из них, ведь все мы обязаны уведомлять своих непосредственных Руководителей обо всех своих передвижениях.

3. Правда ли, что брату Берду и тебе было отказано Fratres в приеме в их «Орден»? – Неправда!!! Кое-что про Орден было сообщено г-ну Роберту Кроссу (астрологу, приславшему Коксу кристалл. – Авт.). Это дошло до моего сведения, и я был вынужден объясняться.

В следующем письме от 27 июля 1874 г. Кокс извинялся: «Более у тебя никогда не будет причины (потому что я никогда и с кем больше не стану об этом говорить, кроме тебя) исправлять последствия моей нескромности». Но Ирвин продолжал держать его в неведении и ожидании. 17 ноября Кокс писал: «Я очень рад перспективе посвящения в первый градус Ордена, поскольку я горю желанием узнать его истинные принципы и настоящие цели». В одном из писем Ирвина без даты сказано: «Орден будет тебе дарован, но это будет Великое одолжение (два слова подчеркнуты трижды. – Авт.). Я просто обязан любой ценой сдержать слово». И это «великое одолжение» было сделано в январе 1875 года.

В библиотеке Великой Ложи хранится рукопись, записанная почерком Ирвина и озаглавленная «Ритуал Fratris (так!) Lucis, или Братьев Креста Света». Ее предваряет обычная в таком случае «история» степени, которая начинается так:

Во Флоренции есть, и уже много лет существует, группа людей, владеющих самыми удивительными тайнами, какие только были известны человеку. Калиостро узнал от них некоторые самые поразительные тайны магии и химии. Они состоят в общении с теми, кто перешел реку.

Члены этого общества связаны торжественной клятвой встречаться раз в год, будь они живы или уже перешли грань. Ими управляет официал, именуемый Верховным и Наивысшим Магом… Братья берут себе еврейские имена. Отделения этого Ордена существуют в Риме, Париже и Вене. Воган, Фладд, граф Сен-Жермен, граф Калиостро, Месмер, Сведенборг и Мартинес де Паскуалис были членами этого ордена, равно как и Шюсслер.

Главным предметом своих ученых трудов сделали они животный магнетизм, который довели до совершенства. Лишь став членом этого общества, Месмер возобладал своей волшебной целительной силой и основал Месмерическую ложу на принципах учения своего Ордена.

Сведенборг из этого же источника взял основу своего устава, и оттуда же граф Калиостро черпал знания, позволившие ему учредить Египетский орден: эти три устава представляют собой три их четырех степеней, на которые подразделяется Орден.

Читая этот очаровательный бред, я всякий раз вспоминаю две маленькие записные книжки в осьмушку листа, в которые Ирвин записывал результаты своих опытов в области спиритизма и скраинга в 1872– 1873 гг. Самым интересным из его собеседников был не кто иной, как Калиостро, в его дни чуть ли не самый большой авторитет для деятелей маргинального масонства.

В воскресенье, 19 числа (месяц пропущен) 1873 года Калиостро сообщил ему, что «кристалл, приобретенный тобой, принесет мало пользы, потому что он заряжен антагонистическим принципом». Калиостро снова посетил его 29 октября 1873 г. : «Боюсь, сейчас я не могу дать тебе ничего неизменного». Потом, где-то между 31 октября и 9 ноября Калиостро в четырех разных случаях сообщил и, согласно «спиритическому дневнику» Ирвина, даже продиктовал ему слово за словом «историческое введение» к ритуалу Fratres Lucis, отрывок из которого я привел ранее.

Рукопись, которую Ирвин решил назвать «ритуалом», в действительности представляет собой его разрозненные заметки о том, как должно быть организовано общество оккультистов. Под заголовком «церемониал» значится только, что кандидата «проводят по своего рода лабиринту» и «должным образом облачают в золотой Крест и просят придти в то состояние ума, которое сия эмблема воплощает». Точно не известно, ограничил ли Ирвин властью своего воображения членство в этом Ордене только Мастерами символической ложи, или только их бестелесными духами, – поскольку нельзя же забывать о том, что, по Калиостро, членство в организации не заканчивается с физической смертью тела. Далее следуют несколько сжатые выдержки из этих заметок, приведенные в вольной последовательности.

В первую степень допускается прием только 81 человека в Империи Великобритании… Офицеров в первой степени девять.

Ежегодный взнос составляет одну гинею. Вступительный взнос для Англии пока не установлен.

Вступительный взнос делается высоким для того, чтобы отсеять тех людей, которые стремятся к посвящению, влекомые одним лишь любопытством. Половина взноса поступает на благотворительные нужды, а вторая половина – на составление библиотеки. Собрания проходят четыре раза в год. Обязательное собрание бывает в месяце июне. На него обязаны являться все братья, телесно или духовно.

Аспиранту предоставляется один год испытательного срока… на время этого срока аспиранты обязаны посещать все собрания, облачившись в черную мантию.

Общество заявляет своим основным занятием исследование следующих предметов: природная магия, месмеризм, наука жизни и смерти, бессмертие, Каббала, алхимия, некромантия, астрология и иные всевозможные виды магии.

Стоимость ежегодного банкета – 4 шиллинга. В стоимость входят порции хлеба, масла, сыра, кондитерских товаров, фруктов и вина. Поощряются дополнительные взносы, идущие в фонд благотворительности.

Этот документ, как бы глупо он ни выглядел, очень важен, ведь он проливает столько света на личность Ирвина. Внутри этого дисциплинированного профессионального военного и более того – многолетнего служащего Инженерного корпуса, жесткого прагматика по должности, всегда жил романтик, в чьей душе причудливо переплетались и боролись между собой реальность и фантазия.

Fratres Lucis Ирвина, судя по всему, были весьма скромным начинанием, иначе говоря, речь здесь идет всего лишь о горстке оккультистов, хороших знакомых Ирвина. Никакое это было, конечно, не международное общество. Трудно поверить в то, что в нем состояло двадцать семь членов за пять лет до описываемых событий, как утверждал Ирвин в письме Коксу от 14 июля 1874 г., то есть за четыре года до появления «Калиостро» – продукта жизнедеятельности плодовитого подсознания Ирвина, собственно, подсказавшего ему саму идею создания ордена. Честно говоря, кроме самого Ирвина, я сумел предположительно установить личности только троих членов ордена, хотя и допускаю, что их было больше. Но не намного.

Нам хорошо известно горячее желание Кокса быть принятым в этот узкий круг избранных. 9 января 1875 г. он объявил о своем намерении приехать в Бристоль и привезти с собой «для принесения обязательства старинную латинскую Библию». Ирвин не торопился посвящать в орден Маккензи, возможно, потому что опасался, что тот напьется на ежегодном банкете, как нам уже известно, более чем скромном. 20 сентября 1875 г. Маккензи оправдывался в письме: «Я никогда не пью вина или крепкого спиртного, если могу этого избежать, – разве что эля на четыре пенни». И еще, 4 февраля 1876 г. : «Что же касается Fratres Lucis, я действительно был бы весьма благодарен за статью и рад в случае моего принятия в это Братство. Думается, вы вполне можете положиться на меня и мою умеренность, ведь я не пью совершенно ничего, кроме чая, кофе, эля в очень малых количествах, редко – вина и никогда – крепкого спиртного, причем, последнего я не делал вот уже со времени женитьбы, то есть около четырех лет». Когда в ноябре 1885 г. умер Фредерик Хокли, Кокс заметил: «Теперь в Ордене стало на одного члена меньше». Видимо, здесь также подразумевается, что этих членов осталось мало. А почти ровно два года спустя Уэсткотт уже активно занимался развитием Ордена Золотой Зари, который оказался куда более жизнеспособным, чем Fratres Lucis[62].

Кеннет Маккензи и Общество розенкрейцеров

Членам Общества розенкрейцеров довелось испытать более чем обычные интерес и радость вечером 24 апреля 1873 г., когда недавно получивший звание почетного члена их общества Маккензи зачитал отчет о посещении Элифаса Леви в декабре 1861 г. В честь такого события Общество единогласно приняло Леви в свои почетные иностранные члены. Позднее доклад Маккензи был опубликован в журнале «The Rosicrucian». Журнальный вариант мало чем отличается от рукописного (описанного выше), но за одним важным исключением. В рукописи Маккензи сказано, что Леви упоминал о сэре Эдварде Бульвер-Литтоне как о человеке разнообразных талантов, лишенном, однако, сколько-нибудь стоящих знаний в области Каббалы. А в журнальном варианте сделаны следующие исправления:»… он воздал должное разнообразным познаниям лорда, тогда еще сэра, Бульвер-Литтона, и возвратился к своей излюбленной теме, Каббале, о которой рассуждал много и увлеченно».

Связь лорда Литтона с Обществом розенкрейцеров достаточно случайна. 14 июля 1870 г. Р. У. Литтл предложил кандидатуру достопочтенного лорда Литтона для избрания почетным членом Общества с обязательным прошением к нему стать Великим Патроном всей организации.

Кандидат в члены общества должен был быть Мастером символической ложи. Однако не существует никаких документальных подтверждений тому, что лорд Литтон был вообще когда-либо принят в масоны. Или Литтлу не пришло в голову навести справки, принадлежит ли лорд Литтон к вольным каменщикам, или тот ранее получил немасонское розенкрейцерское посвящение и имел право вступить в Общество на иных основаниях. В брошюре «Материалы по истории розенкрейцеров» (1916) Уэсткотт писал: «В 1850 г. во Франкфурте-на-Майне впала в силанум очень древняя розенкрейцерская ложа, где был принят в адепты первый лорд Литтон, исполнившись там тех мыслей, которые позднее легли в основу его „Занони“ и других работ». Более про эту ложу ничего не известно.

Литтон упоминается в качестве Великого Патрона общества только в выпуске «The Rosicrucian» за июль 1872 г. Никто так и не удосужился сообщить ему о чести, которой он удостоился. Сам он так и остается не в курсе дела вплоть до конца 1872 г., когда 16 декабря написал жалобу Джону Яркеру. Невозможно даже предположить, почему его милость написал именно Яркеру, который был всего лишь заметной фигурой в манчестерской Коллегии этого общества, основанной в 1871 г. Яркер, известный резкостью и даже грубостью своих писем, на этот раз ответил в совершенно несвойственном ему почтительном и извиняющемся тоне[63]. Литтон умер 18 января 1873 г., и так Общество розенкрейцеров утратило своего Великого Патрона, не ведавшего о таком титуле.

Теперь Маккензи регулярно писал для «The Rosicrucian». До тех пор содержание журнала было немыслимо, беспредельно скучным и, за исключением отчета о посещении Элифаса Леви, вклад Маккензи практически ничем не отличался от всего прочего по стилю. Просто невозможно поверить в то, что автором этих статей является тот самый «яркий и умный молодой человек», которым Маккензи был в 50-е годы[64]. 8 января 1874 г. его назначили Помощником Генерального секретаря Общества. Десять месяцев спустя началась его переписка с Ирвином, и в одном из первых же писем (12 октября 1874 г.) он написал: «Конечно, обязанности мои – чуть ли не самые малообременительные из тех, что выпадали на долю Помощника Секретаря, потому что д-р В. [удман] делает всю работу, а мне только остается писать статьи на более или менее общие темы».

Весной 1875 г. дела Общества пришли в замешательство средней тяжести. Р. У. Литтл угрожал отставкой, а доктор Вудман жил в Эксетере и не мог осуществлять непосредственное руководство в силу территориальной удаленности. Что же касается Литтла, судя по письму Маккензи от 9 апреля 1875 г., то «он пытался усидеть на стольких стульях сразу, что ему стоило большого труда удержаться на них всех. И если бы он спокойнее реагировал на все происходящее и не проводил столько времени в буфете Фримейсонс-Холла, ему пошло бы это на пользу».[65]

Письмо Маккензи от 9 апреля 1875 г. свидетельствует о том, что он знал о представлении кандидатуры Фредерика Хокли, некогда его друга и наставника, на совет Метропольной коллегии Общества. Живший в Лондоне Хокли еще с января 1872 года был членом Бристольской коллегии Ирвина. Незадолго до этого Маккензи просил Ирвина о помощи в налаживании отношений с Хокли, и писал ему 23 октября 1874 г. : «Ты не мог бы помирить нас? Я был бы рад что угодно для этого сказать или сделать». Но Хокли не принес ему оливковой ветви. В ужасе от перспективы подвергнуться публичному порицанию со стороны Хокли на собрании Метропольной коллегии, раздраженный капризами Литтла, он тут же написал прошение об отставке, которое было зачитано на Ежеквартальном соборе (convocation) 30 апреля 1875 г.

Шесть лет спустя в письме Уэсткотту от 24 марта 1881 г. Маккензи подчеркивал, что вряд ли стоит считать его прежних соратников по Обществу истинными розенкрейцерами, в отличие от него самого, конечно. В этом документе, как в капле воды, отражается весь слегка параноидальный темперамент Маккензи.

Я держался на некотором расстоянии от английского Общества в последние годы. Я обладаю настоящими степенями, однако, в силу данного мною обязательства, не могу передавать их никому в мире без долгого и сурового испытания, на которое вряд ли много кто согласился бы[66]. Мне потребовалось четверть века, чтобы заполучить их, и все эти степени во всем совершенно отличны от всего того, что известно и доступно Розенк. обществу в Англии, ведь те немногие, кто посвящен в эти степени, никому про них не сообщают. Перечитайте Х. [аргрейва] Дженнингса[67] и «Занони» [Бульвер-Литтона].[68] Даже Бульвер-Литтон, знавший столь много, был всего лишь Неофитом и не смог дать мне нужные ответы, когда я испытал его. Как в таком случае Литтл может утверждать, что обладает ими? Я же точно знаю, сколько на Островах настоящих розенкрейцеров!

Когда Маккензи покинул Общество розенкрейцеров весной 1875 г., он уже вовсю трудился над первым выпуском Королевской масонской циклопедии, книги, которая у антикваров в наши дни бьет все рекорды несоответствия цены и реальной ценности.

Маккензи и его «Королевская масонская циклопедия»

Первое издание пространной «Энциклопедии франкмасонства» (Encyclopaedia of Freemasonry) Альберта Маккея увидело свет в США в 1874 году. Преподобный А. Ф. Ф. Вудфорд написал на нее рецензию для «The Masonic Mirror» в мае (Vol. 1, No. ii), и в продажу в Англии она поступила с 12 октября, то есть именно в те дни, когда Маккензи написал в письме Ирвину: «Я занят подготовкой новой энциклопедии масонства, о которой вы все скоро еще услышите». Вполне вероятно, что именно книга Маккея подтолкнула Маккензи и его издателя Джона Хогга к созданию книги меньшего и более удобного объема для британского книжного рынка.

Согласно рекламному буклету, изданному в октябре 1874 г., труд предполагалось опубликовать в виде «шести полукроновых выпусков по 128 страниц в каждом», начиная с 1875 года. Маккензи надеялся получить разрешение посвятить свою работу принцу Уэльскому (письмо к Ирвину от 29 января 1875 г.), однако только когда в 1877 г. книга была выпущена одним томом с предисловием его дяди Джона Херви, последний был удостоен этой чести.

Нет смысла подробно обсуждать содержание этой энциклопедии. Ее статьи представляют собой неприкрытое воровство у Маккея, чьи статьи были просто сжаты и иногда переписаны с изменением формулировок. В рекламном проспекте говорилось о многочисленных использованных автором источниках, однако нигде так и не был приведен их перечень[69]. Вообще-то самыми интересными оказались те статьи, где Маккензи продемонстрировал свои творческие способности. Среди самых ярких примеров «Герметический Орден Египта» и «Устав Исмаила», о которых речь зайдет позднее. История о поисках им данных для написания статьи про Калиостро замечательно отражает суть его научного подхода.

Легко вспомнить, что в 1873 г. Ирвин предположил, что с ним вступил в контакт бестелесный дух покойного Калиостро. В августе 1875 г. Маккензи прибег к посредничеству Ирвина, чтобы попросить графа снабдить его своими точными биографическими данными. 29 августа он писал:

У меня к тебе будет просьба, которую можно посчитать странной, но не неуместной. Насколько я понимаю, у тебя установлена связь с неким духом, который называет себя Калиостро. Я сейчас очень увлечен статьей, которую пишу про Джузеппе Бальзамо, и мне бы хотелось в ней описать его помягче, чем у Карлайла, вообще у масонов и у Папалини… И если твой друг-дух снизойдет до того, чтобы заинтересоваться данным вопросом, пусть не в роли общественно признанного духовного источника, но хотя бы в качестве редактора и того, кто может исправить неточности, такая помощь была бы очень ценна. В настоящее время я в связи с состоянием здоровья моей жены не могу сам проводить спиритические сеансы[70].

Статья была закончена 17 сентября 1875 г., и Маккензи надеялся, что Ирвин прочтет ее духу Калиостро: «Касательно статьи про Калиостро, конечно, я не могу требовать, чтобы сам граф прочел ее, но мне бы так хотелось, чтобы он сделал это…».

Маккензи вычитал последнюю корректуру Циклопедии в 1877 г. Он писал Ирвину 20 января: «Циклопедия окончена. Мне больше нечего делать, и я себя чувствую как рыба, выброшенная на берег. Наверное, займусь сейчас неоконченной статьей про железнодорожное применение пружинных рессор, да и вообще общей теорией пружинных рессор, да и закончу ее наконец». 28 января он сообщил Коксу, что это «просто такая чисто техническая брошюра с таблицами и формулами дифференциального вычисления». К 26 февраля он дописал эту работу. В печатном виде она так и не вышла.

Его Циклопедия ни разу не подвергалась подробному критическому разбору в английской масонской прессе. На протяжении 1875– 1877 гг. то в «The Freemason», то в «The Freemasons» Chronicle» появлялись на нее отзывы не длиннее абзаца, но максимум, что в них писалось, – это что данная работа является «удивительным источником, полезным для всякого масона» и т. п. Г. Й. Финдель (G. J. Findel), издатель немецкого масонского журнала «Ложа» (Die Bauhütte), бегло проанализировал первые три выпуска в 1876 г. и решил просто проигнорировать остальные[71]. Он не испытывал ровным счетом никакого пиетета к Маккензи, хотя отметил одну положительную черту книги: «Она лучше основной массы подобных книг на английском языке, которые поступают к нам… Автор – масон высокой степени (IX), отсюда и его общая предрасположенность к различного рода заблуждениям и мистической чуши»[72]. Слова похвалы Финдель сохранил для масонской Энциклопедии Кеннинга и «Руководства по археологии» под редакцией преподобного А. Ф. А. Вудфорда, опубликованного в 1878 г. В отличие от Маккензи, последний публично признал заимствования у Финделя, и этот природный такт не остался незамеченным[73].

Герметический Орден Египта

Маккензи кратко упомянул о Герметическом Ордене Египта в выпуске «The Rosicrucian» за апрель 1874 г. (р. 109) : «Я знавал всего лишь шестерых человек, посвященных в него, из них двое были немцами, двое – французами, и еще двое были из других стран». Ирвин был в Париже осенью 1874 г. и там посетил Элифаса Леви. К сожалению, он позабыл спросить у Леви об этом ордене. По возвращении в Бристоль он обратился за информацией к Маккензи. Маккензи ответил 23 октября довольно уклончиво: «Я мало что могу сообщить тебе о Герметическом Ордене Египта. Констан мог бы тебе сообщить значительно больше моего: он был в числе моих наставников»[74].

Но то, что не рассказал Ирвину, он отчасти раскрыл в Циклопедии, где этот орден назывался «Орденом Герметических Братьев Египта» и описывался как «оккультное братство, существующее с глубокой древности, обладающее иерархией официалов, тайными знаками и паролями, а также особым методом обучения науке, нравственной философии и религии. Общество это никогда не было многочисленным, и если верить тем нашим современникам, кто утверждает, что принадлежит к нему, его наследие включает в себя, помимо прочего, владение Философским Камнем, эликсиром бессмертия, искусством невидимости и умением общаться с надмирными силами».

Ко времени издания Циклопедии число членов Ордена успело сократиться до троих. Далее Маккензи приводит весьма любопытную информацию об этом братстве, потому что в ней можно найти отголоски изначальной легенды основания братства розенкрейцеров, как она изложена в манифесте «Слава Братства» (Fama Fraternitatis), вышедшем в Касселе в 1614 г. Он уже нигде не упоминает о какой-либо связи этого ордена с масонством, но ведь чем-то же нужно было заполнить более семисот страниц… Вот он и пишет далее:

Автору довелось встретиться лишь с троими людьми, ныне поддерживающими само существование этой общины религиозных философов и утверждающими иносказательно, что являются ее членами. Не было оснований сомневаться в добросовестности этих явно не знакомых друг с другом людей умеренной осведомленности, безупречной жизни, строгих нравов и почти аскетов по своим наклонностям. Все они мужчины лет сорока – сорока пяти, обширных познаний. Говорили они просто и без особого чувства и, вне всякого сомнения, владели языками.

До сих пор это выглядит как автопортрет Маккензи, как он себя видел в то время (ему было 42 года). Но он продолжает:

Они с радостью отвечали на вопросы, но не приветствовали излишнюю пытливость. Они никогда подолгу не живут в одной стране и одном времени, но быстро скрываются или умирают, не оставив следов и скрываясь от не положенных им почестей. Они никогда не рассказывают о своих прошлых жизнях, но, говоря о прошлом, они всегда создавали впечатление, что их весомые слова подкреплены опытом личного участия в описываемых событиях. Они не стремятся к известности, но в разговоре относятся к известным темам как к чему-то вполне привычному и обыденному, пусть и достойному всяческого почтения, – как это и принято среди большинства учителей оккультизма.

Орден Исмаила

Согласно статье Джона Яркера «Арабское масонство» (AQC №19, P. 243), «в 1872 г. ныне покойный брат Маккензи организовал Орден Исмаила из 36 степеней, в основании которого, как он рассказывал мне, лежит учение, преподанное ему одним парижским арабом». «Историческое» введение с рассказом о таинственном арабе настолько типично для творчества Маккензи в целом, что в отдельных комментариях не нуждается. В соответствии с Циклопедией Маккензи, Орден Исмаила, или Исава и Примирения (Order of Ishmael or of Esau and Reconciliation), состоит из восемнадцати градусов, разделенных на четыре класса.

Управление орденом осуществляется троими верховными и равными между собой руководителями, обладающими титулами Патриарха, Священника и Царя. Для приема каждого кандидата требуется единогласное решение всех троих. Кандидат должен быть совершеннолетним, даже скорее зрелого возраста, образованным, примерного поведения и ни в коем случае не католиком. На континенте не соблюдается правило, чтобы он обязательно принадлежал к вольным каменщикам, однако в случае его принадлежности к этому Братству кандидату раскрывают многие сокрытые тайны, которые иначе не разглашаются. Вплоть до недавнего времени в ордене была и политическая секция, но сейчас она полностью подавлена и искоренена, и единственными целями существования ордена являются обеспечение его членам взаимной помощи, просвещения и наставления. Главы Ордена обычно проживают на Востоке, причем, двое из троих руководителей обязаны проживать восточнее Иерусалима. Отделения Ордена под управлением архиканцлеров (Arch-Chancellors) существуют в России, Турции, Греции, Австрии, Италии, Германии, Дании, Швеции, Норвегии, Франции, Испании, Португалии, Африке и Великобритании.

Итак, это очередной орден с Тайными Руководителями, типичнейшее для Маккензи изобретение, к тому же занимающийся активной работой в десятке стран, однако остававшийся вплоть до откровений Маккензи в его Циклопедии совершенно не известным масонскому миру. Судя по всему, и ритуала у этого ордена никакого не было, пока Маккензи великодушно не снабдил его им. По Яркеру, он был «чрезмерно длинен для того, чтобы использовать в повседневной работе», а рукописи этого ритуала стоили так дорого, что никто не желал их покупать[75].

Письма Макеннзи к Ирвину в последние месяцы 1874 г. недвусмысленно указывают на то, что Представитель Великого Покровителя Ордена надеялся, что Ирвин захочет вступить в его организацию.

23 октября 1874 г.

Что же касается Устава Исмаила, зная, что ты был посвящен в степень Розового Креста, я думаю, ты уже можешь иметь некое начальное представление о том, что это такое… Этот устав существует бок о бок с франкмасонством тысячи лет и в некотором роде является его завершением и венцом, потому что прорабатывает заново все степени, начиная с Уч. [еника]… Его церемонии самого царственного сорта, они наставляют в неизменности Бога, Его Провидении и бренности человека…

7 ноября 1874 г.

Что же касается Ордена Исмаила, я сделаю все, что могу, в течение ближайших нескольких месяцев, но в этом вопросе продвинуться нельзя будет, судя по всему, до самой весны, ежегодные собрания проходят, строго говоря, только в первый день мая месяца. Но я при этом уполномочен сообщить тебе, что занимаю руководящий пост в отделении этой организации в Англии и, конечно, буду рад передать твои пожелания… и в случае принятия твои масонские звания также будут учтены.

6 декабря 1874 г.

При встрече нужно будет поговорить и об Ордене Исмаила. Нам нужно обсудить пару вопросов еще до принятия Обяз. [ательства], потому что здесь нужно принимать на веру и как руководство к действию некоторые отрывки из Корана. Но поскольку Саладин передал степени этого устава [Ричарду] Coeur de Lion [Львиное Сердце], это создает примечательный прецедент для дальнейшего посвящения христиан.

Возможно, Ирвин был посвящен в этот орден в июне 1875 г.[76]

29 августа 1875 г. Маккензи – Ирвину

Степень Исмаилита даруется только очно и индивидуально, а иначе ее просто невозможно понять, и она открывает огромный простор для деятельности каждому, кто готов принять ее учение; мне она вообще показалась высшей точкой и венцом всего масонства, пусть даже она отталкивается от совершенно иной основы.

Бенджамин Кокс также был кандидатом в члены этого ордена. 21 ноября 1875 г. он писал: «Не думаю, что поеду в Лондон на будущей неделе, а если поеду, то только для того, чтобы Маккензи вручил мне Орден Исмаила, в который он обещал меня принять, как только я приеду в Лондон». 13 января 1877 г. он все еще не был туда принят, потому что писал Ирвину: «Я очень рад, что по поводу устава Исмаила ты общался еще с кем-то, кроме Маккензи, потому что брат М. обычно жутко суетлив во всем, что касается этого ордена».

Поскольку кандидатов было мало и все они проживали далеко друг от друга, этот орден так и оставался в запасниках, так сказать, отложенным в долгий ящик, пока в 1886 г., после смерти Маккензи, его не принял в наследственное владение Джон Яркер.

Кеннет Макензи: личная жизнь в 1875– 1883 гг.

Прежде чем заняться рассмотрением деятельности Маккензи в маргинальном масонстве 1870-х годов, например, одного из его самых нелепых порождений, Царственного Восточного Ордена Сат Бхай, нужно вкратце описать, чем он вообще жил в то время. Источники его доходов неизвестны и, судя по всему, жизнь он вел очень скромную, пробавляясь разовыми статьями и переводами. Энциклопедия не принесла ему финансового успеха.

13 августа 1875 г., трудясь над первым ее выпуском, он оптимистично заметил Ирвину, что «после издания этой книги я, с большой степенью вероятности, сбегу в Канаду. Мой тесть Гаррисон Эйдон сейчас на подъеме, а я завязал переписку со своим кузеном Александром Маккензи, премьер-министром [Канады]». Это утверждение заставило меня провести глубокое генеалогическое исследование, напоминающее поиски черной кошки в темной комнате, поскольку мне так и не удалось установить и подтвердить указанные родственные связи. Возможно, для Маккензи всякий однофамилец по умолчанию был «кузеном», а особенно такой влиятельный, как премьер-министр Канады[77]. А если Гаррисон Эйдон и вернулся в Лондон с полными карманами золота, то ни Маккензи, ни его жена от этих его сокровищ ничего не получили.

В 1876 г. семейство Маккензи переехало жить из Чизвика в более скромный район – «2, Марк-коттеджес, Стейнс-роуд, Хоунслоу». Также не известно, из жажды ли развлечений он постоянно играл тогда на тотализаторе, или надеялся на внезапный выигрыш[78].

К августу 1877 г. они уже переехали из дома №2 по Марк-коттеджес в дом №1 во Флинт-виллас, Веллингтон-роуд, Хоулслоу. Он писал: «По соседству с нами каждый день с четверти пятого утра начинает работать столярная мастерская. Как только найду что-то еще – немедленно перееду». Но им пришлось терпеть этот шум до самого ноября 1880 г., когда все же удалось переехать в место потише, правда, на той же улице. Потом (в 1882– 1883 гг.) они жили по адресу «23, Райдер-террас, Твикенхем».

Его дядя Джон Херви умер 2 июля 1880 г. «Мне он был роднее отца», – писал Маккензи Ирвину за несколько месяцев до его смерти, когда стало ясно, что сроки жизни Херви исчислены. Наследство Херви составило около 4000 фунтов. Его сестре (матери Маккензи) было назначено годовое пособие, также были единовременно выплачены несколько скромных сумм, а Маккензи и его кузен были назначены наследниками всего оставшегося после уплаты долгов, взносов и сборов. Наследство Херви к 1883 г. еще оставалось неурегулированным.

Примерно тогда же Маккензи приобрел в аренду на 86 лет за сумму в 400 фунтов дом в Твикенхеме. Он писал Ирвину, что приобретение было совершено при оптимальном расположении знаков Зодиака, а часть суммы ссудил банк. Однако 25 октября 1885 г. он сообщает тому же Ирвину, что его финансовое положение безнадежно. «Когда умрет моя мать… мы с женой будем вынуждены пробавляться всего лишь на 35 фунтов в год в добавок к тому, что мне удастся заработать, если я из кожи вон вылезу. Масоны для меня ни разу пальцем о палец не ударили, хотя я многое сделал для масонства, да и вряд ли когда-то ударят… Я уже давно ничего не слышал о Вудмане, который разорвал со мной отношения, как только узнал, что я не являюсь прямым наследником моего дяди, и я вообще не видел его со дня похорон».

За это время в его жизни произошло всего лишь одно хорошее событие: Фредерик Хокли согласился встретиться и примириться с ним и в ноябре 1878 г. пригласил на собрание ложи Великих Стюардов.

Царственный Восточный Орден Сат Бхай

Вообще-то Орден Сат Бхай не был изобретением ни Маккензи, ни Ирвина, хотя Маккензи немало сделал для того, чтобы побольше раздуть этот смехотворный псевдомасонский мыльный пузырь, которому суждено было взлететь на пару метров, покачаться там, а потом мгновенно лопнуть и испариться навеки, при том что подавляющее большинство вольных каменщиков так и не узнали о его существовании.

О появлении Ордена Сат Бхай неуверенно и туманно возвестило письмо, опубликованное в «The Freemason» от 14 января 1871 г. за подписью «Historicus». Стиль письма вызывает в памяти литературные опыты Маккензи. Если и так, он в то время и предположить не мог, что эта маленькая мистификация, этот новоявленный устав, всего через несколько лет станет занимать такое важное место в его жизни.

Анонимный автор сообщил, что в этом ордене существует 34-я степень, именуемая «Вершиной» (Apex), которая, таким образом, соответствует 90-й степени Древнего и Изначального Устава Мицраима. Всего трое человек во всем мире достигли Вершины, и власть их подтверждена подписанным в трех оригинальных экземплярах патентом, который Фридрих, император Прусский, составил сразу же после своих знаменитых Великих Конституций. Символами Ордена являются шнур и кинжал, а церемониал его очень торжественен. Также у него есть собственная легендарная история, а административная его цель состоит в том, чтобы сводить всю энергию и все средства многочисленных рассеянных по миру советов в единый всемирный орденский центр. Также сообщалось, что цели Ордена в высшей степени серьезны и благочестивы, однако так и осталось неизвестным, состояли они в том, чтобы изгнать турок из Константинополя, или установить во всем мире, или Европе, или Америке, единую праведную империю.

Через месяц в том же журнале от 18 февраля 1871 г. появилось уточняющее письмо с исправлениями допущенных автором «Historicus» ошибок. Кто бы ни был автором второго письма, он был отлично осведомлен о структуре Ордена Сат Бхай и сути степени Вершины в той форме, в какой о них рассказывалось позднее.

Вершина 49°– 81°

В номере «The Freemason» от 16-го допущена грубейшая ошибка: там говорится, что в мире существуют лишь трое носителей степени Вершины, и что они имеют власть по тройственному патенту, выданному Фридрихом Великим, а также что символами Ордена являются шнур и кинжал.

Братьям не следует торопиться с выводами о якобы теперь им известных наших великих историко-масонских Мистериях (Grand Historics-Masonic Mysteries), потому что ныне я с полным правом и совершенно точно утверждаю, что патенты, о которых здесь идет речь, не были выданы Фридрихом Великим, а также что три так называемые Вершины, в сущности, являются не кем иным, как поручителями (sponsors) Единой Верховной Вершины, чей титул сам по себе подразумевает наличие у этого человека единоличной и высшей власти, причем, наследование этой верховной власти происходит исключительно посредством Акта добровольного волеизъявления со стороны самой действующей Вершины, носитель какового звания обязан соблюдать строжайшую тайну при избрании преемника и передаче ему власти со всеми положенными и в высшей степени торжественными церемониями. В случае крайней необходимости допускается присутствие при этом одного или более из спонсоров. В церемонию передачи власти также входит сообщение ритуалов всех иных орденов (многие из которых совершенно не известны в Англии), которые хранятся в древнем свинцовом ларце, выстланном ливанским кедром. Именно так осуществляется высшее посвящение избранного брата-Вершины, если доселе он не был возвышен в эти степени. Однако в любом случае не допускается избрание никого, кто не обладает званием Бывшего Досточтимого Мастера.

Ну что же, пока совсем неплохо. Это сверх-масонский орден, а его избранный брат-Вершина должен быть Бывшим Досточтимым Мастером символической ложи. Кроме того, наличествует «тайный Правитель». Этот конкретный архетип, дебютировавший в немецком Строгом Послушании (ок. 1750 г.), встречается вне масонского контекста у Уэсткотта в «Золотой Заре» (в виде Тайных Правителей Третьего Ордена) и в Теософском обществе Е. П. Блаватской (тайные правители Великой Белой Ложи). Далее в письме говорится:

Конечно, шнур и кинжал действительно являются символами поручителей, но только не единой и недостижимой Вершины, потому что у него их семь (отсюда и название собратства (con-fraternity), известного на Востоке под именем «Сат Бхай», семеро братьев), но они подпадают под тайное распоряжение об усыплении, данное тогдашним (1845) Верховным Пределом Вершины (Sublime Climax Apex), который тогда отправился в очередное путешествие по Индии с тайной инспекцией.

По самой сути должности Верховного Предела Вершины, 81°, с незапамятных времен для него было нерушимым законом, что ни имя его, ни прочие черты его личности не могут и ни в коем случае не должны становиться известны никому, за исключением Поручителя. Иногда случается, что Вершина умирает в каком-то заброшенном или труднодоступном селении, и тогда Поручители оказываются не в силах сразу определить его преемника, однако это все равно им удается со временем, поскольку существуют семь символов, которые неизменно приводят их к свинцовому ларцу, увенчивающему мистическое действо преемственности, которое, рискну заявить, мне доводилось лицезреть, однако ничего более по этому поводу я не дерзну сообщить.

Есть одна замечательная картина, пусть и небольшого размера. Она называется «Мечта о Вершине», и на ней изображен человек в мрачном помещении, пораженный видением Змея, но по причинам, о которых здесь не следует упоминать, я не буду описывать помещение и его местоположение более подробно.

Как, возможно, известно вашему корреспонденту, существует прямая линия преемственности единоличной власти Вершины, и ее символом является, среди прочих, один из звездных знаков, однако он не входит в число семи священных символов.

Да будет мне также позволено добавить к этому, что Фридрих Великий – не такой уж и важный авторитет в подобных вопросах. Один из патентов был выдан Фридрихом Барбароссой, это так, но и то лишь по воле и высшему вдохновению, исходившему от одного из Тайных братьев-Вершин, в те времена представавшего перед непосвященными в облике венецианца.

N. B – – E

Наверное, самым поразительным разоблачением из всех имевших место стало следующее письмо, опубликованное в «The Freemason» от 29 июня 1872 г. за подписью «sp-ns-r [sponsor], II». Там, в частности, говорилось: «Достаточно будет сказать, что я видел настоящий клейнод Вершины, и его можно не только видеть, но и слышать». Наверное, к клейноду было привешено нечто наподобие колокольчика.

Царственный Восточный Орден Сикхи (Вершины) и Сат Бхай (Royal Oriental Order of Sikha (Apex) and the Sat B'hai) (таково официальное название) был порождением пытливого ума капитана Индийской армии Генри Лоуренса Арчера (Henry Lawrence Archer), хотя основную рутинную работу по его оформлению проделал Маккензи, не получивший, впрочем, за это ни славы, ни материального вознаграждения. Джон Яркер кратко сообщает об основателе этого ордена и его происхождении в книге «Школы арканов» (The Arcane Schools, 1909, P. 242) : «Это индийское собщество, организованное пандитом из англо-индийского полка. Оно было привезено в нашу страну приблизительно в 1872 году капитаном Дж. Г. Лоуренсом Арчером». Словом «пандит» в Индии обозначают мудрецов, философов, религиозных и юридических авторитетов, учителей и вообще наставников. В английском военном лексиконе оно, однако, стало означать местного жителя, гражданского, нанятого английским военным командованием для преподавания офицерам колониальных войск языка хинди или письма деванагари. Более нам ничего не известно об этом «пандите» из «индийского общества», равно как и о возможно имевшихся рукописях, заметках, ритуалах и т. д., якобы привезенных Арчером в Англию и затем «переработанных» Маккензи.

Арчер родился 28 июля 1823 года. В звании младшего лейтенанта он служил в 39-м Пехотном полку уже в декабре 1840 г. (т. е. в 17 лет), а затем в составе 24-го Пехотного полка принимал участие в Пенджабской кампании 1848– 1849 гг. С 1 января 1869 г. он числился в запасе, в распоряжении командования, на половинном жаловании и оставался в таком положении до самой смерти в феврале 1889 г. В масонское Братство он был посвящен в Индии в 1851 г. (т. е. в 28 лет) и позднее был аффилиирован в ложе «Канонгейт-Килвиннинг» №2, что в Эдинбурге, Шотландия[79].

В каталоге Британского музея содержится перечень десятка написанных им книг. Это исследования по генеалогии, военной истории, мемуары об индийских кампаниях, истории рыцарских орденов и пр. [80]Что же касается Ордена Сат Бхай, то он оставался на втором плане. Маккензи часто жаловался, что с Арчером невозможно связаться, что он все время отсутствует дома, иногда прячется где-то в Шотландии… В библиотеке Великой Ложи хранится только одно письмо, написанное Арчером. Оно адресовано Ирвину 6 апреля 1875 г. и, поскольку нам не известны обстоятельства его написания, смысл содержания тоже от нас ускользает. Яркер пишет, что как капитан на половинном жаловании он получал всего лишь 127 фунтов в год, но у него определенно были и другие средства к существованию. Маккензи предполагал, что Арчер желал подзаработать на Ордене Сат Бхай.

Второе из писем, опубликованных в «The Freemason», вполне могло быть написано Арчером. Он тогда не общался с Маккензи, но активно сотрудничал, или собирался начать сотрудничать, с Яркером. Не существует документальных свидетельств того, что Ирвин когда-либо встречался с ним, но к концу 1874 г. он уже был членом едва начавшего оформляться Ордена нашего капитана[81]. Когда в следующем году на сцене появился Маккензи, Орден существовал больше на бумаге, чем на деле. Снова только ему предстояло побороться с кажущейся на первый взгляд неразрешимой проблемой, как пристроить это индийское кукушкино яйцо в наспех свитое гнездо английского маргинального масонства. Никто лучше него не был приспособлен и подготовлен к столь явным проявлениям человеческого безрассудства.

18 января 1875 г. Маккензи сообщил Ирвину, что «слышал про Устав Вершины, но не более того». Одиннадцать дней спустя он просит у Ирвина хоть каких-то данных про этот орден для своей Циклопедии. Ирвин отсылает его к Арчеру, с которым только что вступил в переписку. Маккензи вступил в орден в апреле и тут же был назначен одним из семерых Цензоров Вершины. «Больше я ничего не могу сказать, – пишет он Ирвину, – потому что больше ничего не знаю». Затем, 22 апреля, он пишет: «Конечно, сам-то ты знаешь об этом гораздо больше того, чем соизволил поделиться со мной». 3 мая он просит у Ирвина «кодекс и таинство, и остальные вещи»[82]. В «кодексе» были записаны административный устав и правила организации общества. Джон Яркер опубликовал в 1886 г. то, что было им названо «вторым пересмотренным изданием» «Кодекса Сат Бхай». В Приложении 2 приводится текст этого издания.

В первых числах апреля 1875 г. Ирвин уже подумывал об отставке. В письме Арчера к нему от 6 апреля об этом упоминается мимоходом, наряду со следующими словами: «Как ты и просил, высылаю два экземпляра Кодекса и два экземпляра Таинства. Пожалуйста, напиши открытку брату Яркеру, чтобы он посылал тебе третий экземпляр всего остального, чего только захочешь». Таким образом, из этого можно заключить, что Яркер вовсю занимался административной работой в этой организации. Маккензи же принялся за дело в Лондоне, причем, донельзя активно и официозно. 10 мая он писал:

В настоящее время и до тех пор, пока я сам не пойму, что хочу об этом знать… завяз во всей этой заварухе с Вершинами и от усталости мертвее мертвого ниггера. Все, что могу сейчас сказать, – это что дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Ни в коем случае не отказывайся от цензорского поста. Мне удалось раздобыть очень важные письменные свидетельства. Лучше ничего не предпринимай, чтобы не нервировать братьев Яркера и Кокса из Вестона-супер-Маре.

Он продолжал свои изыскания и 17 мая советовал Ирвину: «Пожалуйста, давай на какое-то время оставим Вершины в покое. Уверяю тебя, на это есть весомые причины». 24 мая он сообщал Ирвину о письме, полученном от Арчера: «Я начну с ним постоянную переписку, и посмотрим, что он скажет. Но прошу тебя, не нужно обо мне нигде упоминать. Мне совершенно не нужны обвинения в масонском подлоге, verbum sap[83]. Просто спроси, как у него дела. Я сейчас ужасно занят». К 5 июня в нем просыпается энтузиазм: «Чтобы Вершины хоть как-то могли нам послужить в масонском смысле, нужно внести очень существенные изменения. Но мне кажется, у них блестящее будущее. Я постараюсь встретиться с Арчером в ближайшие дни… я недавно получил письмо от Яркера, но в нем нет ничего проливающего свет на Вершину. У тебя есть экземпляр кодекса? (подчеркнуто трижды. – Авт.) Если нет, я тебе обязательно вышлю, или просто купи печатный экземпляр у брата С. П. Ледера, гражданского инженера, Бернли, Ланкашир»[84].

11 июня 1875 г. Маккензи снова впал в нерешительность. Он получил письмо от Арчера, откуда узнал, что помимо Кодекса и Таинства, существует еще и ритуал. Он сообщал Ирвину, что написал Арчеру, «указав ему, что английские джентльмены не могут себе позволить подчиняться неизвестным руководителям, и посоветовав ему созвать совещание Цензоров и Поручителей; я не упоминал никаких имен, но (по секрету скажу тебе) я уверен, что смогу выиграть у брата Херви назначение на четвертый цензорский пост, который пока еще свободен».

Итак, в административную структуру «Вершины» уже включен Великий Секретарь Объединенной Великой Ложи Англии. Маккензи не имел совершенно ничего против Тайных Правителей, пока они являлись его собственным изобретением (см. Орден Исмаила), однако и помыслить не мог о том, чтобы подчиняться некоей неизвестной власти, измысленной кем-то другим, в данном случае, Арчером.

К осени 1875 г. были представлены несколько кандидатов. 19 октября Маккензи писал: «Брат Рэнкинг (Ranking) вступил в Орден Вершины[85], равно как и полковник Риджвей (Ridgway). С этим надо что-то делать». 24 ноября он сообщает, что «брат полковник Риджвей назначен Генеральным Казначеем Ордена Сат Бхай». Затем 27 января 1876 г. он пишет: «Весьма велика вероятность присоединения к Ордену Сат Бхай брата сэра Уильяма Филдена (William Feilden), Дж. Лиланда Филдена (J. Leyland Feilden). Уже давно пора поставить этот вопрос ребром, но вокруг столько разнородных точек зрения и линий противостояния, что примирить противоречия представляется крайне трудным». Но дело двигалось вперед, пусть и медленнее, чем хотелось, потому что 4 февраля он смог отчитаться: «Устав Вершины распространяется… Я очень осторожно подхожу к подбору кандидатов в ту секцию, интересы которой я представляю в качестве ее Дакши (Daksha). Я бы хотел, чтобы это были исключительно хорошие, настоящие масоны, любознательные и готовые к активной работе… Мой дядя (Джон Херви. – Авт.) думает, что орден может быть весьма полезен». Сомнительно, впрочем, чтобы Великий Секретарь мог говорить или думать нечто подобное.

На этом этапе в истории Вершины, или Ордена Сат Бхай, как кому удобнее его называть, наблюдается некая лакуна, потому что в немногих дошедших до нас письмах 1876 г. эта организация никак не упоминается. Маккензи за это время успел написать про этот орден статью для своей Циклопедии (вероятно, для выпуска, вышедшего в конце 1876 г.). Она начинается следующими словами:

Царственный Восточный Орден Сат Бхай – Орден, соединенный с Орденом Сикхи. Он происходит из Индии и назван так по имени священной для индусов птицы. Натуралистам она известна под названием Malacocerus grisius, живет и летает обычно стаями по семь птиц, почему этот орден и взял себе название «Семеро (Сат) Братьев (Бхай)». Последнее его собрание в Индии прошло в Аллахабаде (Прияга, Прияйя) в 1845 г. Он разделен на семь степеней (вместе с Сикхой, куда допускаются Поручители – числом девять), причем, первая степень является высшей: 1. Архицензор, 2. Архикурьер, 3. Архиминистр, 4. Архигерольд, 5. Архиписец, 6. Архислушатель, 7. Архинемой. В низшие три степени допускается, за определенными исключениями, прием кандидатов обоего пола, но в высшие четыре степени принимаются только Мастера Каменщики символической ложи.

В конце статьи приведено чисто маккензиевское утверждение:

Этот орден в наши дни широко распространен в Англии и Шотландии, а также имеет представительства в Америке, Австрии и других странах.

Немыслимо предположить, чтобы орден, в степенях которого не могли проводить работы даже в одной Англии, просто потому что у него не было еще писаных ритуалов, был уже экспортирован в Америку и Астрию. Наверное, церемонии там тоже были «в высшей степени царственные и пышные».

А. Э. Уэйт однажды написал, что Маккензи был «ярким лучом оккультного света под спудом таинственности», ну, или то же самое иными словами. Я отлично это помню, но не могу указать источник этих слов. Ирвин, в основном, думал так же и в длинном и критическом письме от 16 января 1877 г. негативно отзывался об этой манере Маккензи окутывать буквально всё густым покровом тайны. Далее следует его высказывание, судя по всему, об Ордене Исмаила, а не о Сат Бхай:

Никто более меня не готов признать твое интеллектуальное превосходство. Я ни минуты не сомневаюсь в том, что ты способен мгновенно написать сотню ритуалов, причем, каждый из них будет ничем не хуже среднего ритуала из тех, что используются в наши дни. Но как смириться с тем, что любое свое предприятие ты окружаешь немыслимыми тайнами? Эта таинственность уместна и имеет неоспоримый успех у огромного количества масонов… но зачем настаивать на этой таинственности и даже пытаться мистифицировать того, кто уже был допущен к самым сокровенным таинствам святилища?

Это Ирвин пишет о себе. А вот про Сат Бхай:

Устав Вершины мог бы мгновенно распространиться на большей части территории Англии, если бы не эта твоя извечная таинственность. Уже проделана огромная начальная работа, чтобы все было хорошо и красиво… И если церемониал Сат Бхай не красив, я уверен, ты обладаешь всеми данными для того, чтобы в сжатые сроки сделать его таковым, но если ты снова окутаешь его покровом непроницаемой тайны, то, прости мне простонародное выражение, это не прокатит.

Маккензи ответил 28 февраля несколько извиняющимся тоном: «Говоря о Вершине, Сикхе, Сат Бхай, или как там тебе еще угодно его называть, я изо всех сил стараюсь делать свое дело. Но я не нахожу поддержки…». 3 марта он более подробно рассказывает о трудностях, с которыми столкнулся в процессе составления ритуала. Например, совершенно нечего в нем делать оказалось Немым и Слушателям, членам двух низших степеней, «и пока я не сверюсь с санскритским оригиналом по этому вопросу, закончить ритуал нет никакой возможности». 5 апреля он уже уверен, что ритуал Сат Бхай фактически закончен: «Для каждой степени ордена разработана отдельная церемония…». 9 августа он жалуется, что работа застопорилась, потому что Арчер куда-то уехал и с ним невозможно связаться. Вероятно, никакая работа была немыслима без постоянного прямого контакта со знающим санскрит Арчером. Положение дел существенно не изменилось до октября, только теперь он еще и поссорился с Арчером. Он понимал, конечно, что другие члены ордена теряют к нему интерес, потому что «нельзя же требовать он них участия в делах Сат Бхай, пока мы им что-то не дадим за уже внесенные ими деньги…». Он также не мог не понимать, что, по крайней мере, для Арчера Сат Бхай представлял определенный коммерческий интерес: «Мне жаль, что средства брата Арчера столь скудны, что ему приходится извлекать выгоду из Сат Бхай… ” (20 октября).

Позднее в том же 1877 году брат Чарльз Скотт из Омага, что в графстве Тирон в Ирландии, написал Ирвину за пять недель три разгневанных письма про Сат Бхай и про Маккензи:

21 октября 1877 г.

За три года я так и не узнал ничего нового про Вершину. Я предполагаю, таким образом, что Сат Бхай – это какая-то ерунда, придуманная для того лишь, чтобы наделать шуму. Братья Арчер и Маккензи выпали из работы. Это ясно по письмам Арчера, и это значит, что Маккензи у нас теперь и Вершина, и Исмаил, и я так полагаю, его плодовитый гений сейчас изобретает еще что-то там такое заманчивое для дураков.

29 октября 1877 г.

Что же касается Вершины, я умываю руки. Это какая-то чушь, курам на смех, занятие для дураков и идиотов… Я не могу вводить этот орден здесь, поэтому я разрываю с ним всякие отношения.

26 ноября 1877 г.

Я написал Яркеру, что выхожу из этой Вершины, потому что я ничего в ней не понимаю и не имею возможности повидаться с теми, кто понимает… Надо мной только посмеялись мои мудрые друзья, которые сразу отказались вступать в такой сомнительный устав.

К 9 ноября Маккензи завершил следующие ритуалы:

Открытие Ашаяма

Работа и закрытие

Посвящение (общее)

Принятие (admission) в Немые

Перевод (passing) из Немых в Слушатели

Продвижение (advancing) из Слушателей в Писцы

Перевод из Писцов в Герольды

Освящение (consecrating) Герольдов в Министры

Поверение (entrusting) в Курьеры

Церемония перевода

Церемония усовершенствования

Различные наставления, регламент и т. д.

25 января 1878 г. он писал Ирвину, больше в печали, чем в гневе: «Я так ничего и не получил от брата Яркера. Брат Арчер сокрылся в тайне. Ты и брат Скотт, видимо, оба отстранились от всяких дел, а другие источники сообщают, что во главе Ордена стоит мадам Блаватская! Вот это последнее слишком смешно, чтобы быть страшным». Наконец, 27 января 1879 г. он признал поражение: «Что же до Вершины, я устал уже тратить на нее нервы. Это уже дело прошлое».

Но при этом Орден Сат Бхай отнюдь не умер, то есть не настолько, насколько его хоронил Маккензи. Через пару лет Джон Яркер гениально вписал его церемонию Усовершенствования в ритуал свежесозданного Ордена Света (Order of Light).

Рыцари Красной Ветви

О них в Циклопедии Маккензи написано всего несколько предложений:

Основаны в Ольстере, Ирландия, до нашей эры… В 1760 г. степень с таким названием присваивали в ложах Ордена Оранжистов. В качестве побочного градуса существуют по сей день.

По каким-то причинам, о которых я не в силах догадаться, Бенджамин Кокс, который, по всей видимости, не имел ну ровным счетом никакого отношения к Ирландии и к Ольстеру, в частности, был в 1872 г. Великим Канцлером этого ордена. В библиотеке Великой Ложи хранится рукописный патент, вручную отпечатанный на ротапринте и озаглавленный «Царственный Орден Рыцарей Эри и Красной Ветви Рыцарей Ольстера» (Royal Order of Knights of Eri and Red Branch of Knights of Ulster). Он был выдан 3 июня 1872 г. Ирвину – «Рыцарю Большого Креста и Предводителю» (Knight Grand Cross and Chieftain) и подписан Р. С. Д. О'Донохью (R. S. D. O'Donohue), а также «зарегистрирован в Архивах Ордена Бенджамином Коксом, Великим Канцлером». В тот же день такой же патент был выдан другу и коллеге Яркера Самуэлю Петти Ледеру, и на этот раз он был подписан Ирвином.

Кокс время от времени упоминает об этой организации, которую постоянно называет «Красной Ветвью», в письмах к Ирвину. В 1877– 1878 гг. он был занят разработкой орденского патента на гэльском языке с использованием гэльского унциального шрифта. Он сообщал Ирвину 7 августа 1878 г., что не может достать хороший ирландский словарь.

В более позднем письме (от 25 ноября 1887 г.) он писал: «О Красной Ветви – Когда ты пришлешь мне окончательный вариант ритуала, я сделаю с него еще одну точную копию. Я думал о том, чтобы посвятить брата капитана Нанна (Nunn) и брата лейтенанта Кейпелла (Capell) в Рыцари, а братьев Блэкмора (Blackmore) и Милларда (Millard) в Сквайры, чтобы они служили моему Рыцарскому… (величию? – Авт.)».

Капитан с лейтенантом оба состояли в местном Добровольческом полку. Также эти и другие будущие рыцари и сквайры были масонами… и через полгода, в апреле 1888 года, они вошли в число основателей Храма Осириса Герметического Ордена Золотой Зари в Вестоне-супер-Маре, иерофантом которого стал Frater Crux Dat Salutem[86]– все тот же Бенджамин Кокс[87].

Устав Сведенборга

История не сохранила для нас доказательств даже того, что шведский мистик Эммануил Сведенборг (1688, Стокгольм – 1772, Лондон) был масоном, хотя многие масонские историки настаивают на том, что он принадлежал к Цеху. По Ленхофу и Познеру (Internationales Freimaurer Lexikon, 1932), устав, носящий его имя, был основан в США в 1859 г. и вскоре экспортирован в Канаду. Маккей в своей Энциклопедии (1874) пишет, что в нем было шесть степеней: 1. Ученик, 2. Подмастерье, 3. Мастер Неофит, 4. Просвещенный Теософист, 5. Голубой Брат, 6. Красный Брат. Третий градус был, в сущности, обычной цеховой степенью Мастера, а поскольку этот устав не имел права принимать в масоны, работы проводились только в трех последних степенях.

В Англии работы в этом уставе велись по канадскому патенту от 1 июля 1876 г., выданному «Джону Яркеру, Фрэнсису Джорджу Ирвину и Самуэлю Петти Ледеру… дабы держать в нашей юрисдикции Ложу и Храм… в городе Манчестере… под названиями „Ложа Эммануила“ и „Храм №3“, дабы в них посвящать в степени Просвещенных, Верховных и Совершенных Франкмасонов тех Мастеров Каменщиков, которых они сочтут сего достойными».[88]

Коль скоро этот устав оказался во владении тех, кого мы с полным правом можем назвать «старой командой», ничего удивительного не было в том, что Кеннет Маккензи стал в нем Генеральным Великим Секретарем. Бенджамин Кокс в то время очень искал титула Объединенного Верховного Великого Секретаря, потому что все еще занимался поиском своего места в масонстве (несмотря на сделанное два года спустя заявление: «Мне нет никакого дела, даже если вообще больше не придется попасть на собрание ложи»), – но Маккензи не согласился уступить этот пост и только предложил ему занять место Провинциального Великого Секретаря, если устав начнет активно развиваться.

Основная масса масонов не торопилась вступать в новый устав, но к концу 1879 г. в Англии было уже около десятка лож, хотя определенно большинство их членов состояли там лишь на бумаге. В последующие годы было учреждено еще несколько лож, но не очень много. Так что Маккензи вовсе и не пришлось ни с кем делиться своими обязанностями. Он лишь сетовал, что секретари отдельных лож работают из рук вон плохо и не высылают ему ни взносы, ни отчеты о финансовой деятельности.

В апреле 1877 г. Уставу Сведенборга все еще не хватало Верховного Великого Капеллана, и Маккензи предложил пригласить на этот пост преподобного Уильяма Стейнтона Мозеса (William Stainton Moses). Эта занимательная фигура только что появилась на небосклоне английского маргинального масонства и уже проявила себя как незаурядный и активный участник движения. Стейнтон Мозес был в то время одним из самых заметных деятелей движения спиритов[89].

В то время как все до сих пор участвовавшие в нашем повествовании лица принимали масонство – маргинальное или регулярное – как должное, Стейнтон Мозес определенно хотел чего-то совершенно иного. Вполне вероятно, что его решение принять пост Верховного Великого Капеллана Устава Сведенборга было принято под влиянием именно этих настроений. В августе 1877 г. он сообщил Ирвину о намерении составить новую ложу «исключительно из спиритов и теософов[90] и тому подобного народа… я рассматриваю эту группу как нечто совершенно отличное от наших традиционных представлений о ложе, то есть со всеми этими собраниями раз в квартал, стереотипным ритуалом и плотным ужином…».

К августу 1878 г. он оставил надежды организовать спиритистскую ложу под эгидой Устава Сведенборга или даже покойного Ордена Сат Бхай. А в апреле 1879 г. он сам покинул этот устав.

Устав Сведенборга продержался в Англии до начала ХХ века. К тому времени он остался лишь в форме рукописных ритуалов, входивших в обширный архив, использовавшийся Яркером для экспорта орденов за границу.

Exeunt omnes[91]

Фредерик Хокли, не имевший, в сущности, прямого отношения к маргинальному масонству, но состоявший в дружбе с Ирвином и Маккензи, умер первым – 10 ноября 1885 г. Его наследство, в частности, включало 19 гиней для Маккензи, который вскоре последовал за ним – 3 июля 1886 г., сразу после пятьдесят третьего дня рождения. Судя по его почерку в последнем письме Ирвину от 20 ноября 1885 г., состояние его здоровья ухудшалось быстро и катастрофически.

В конце жизни, в 1883– 1885 гг., он носился с идеей создания в высшей степени закрытого и элитарного «Клуба Восьми», определенно создававшегося с целью изучения алхимии. В перспективе его членами в августе 1883 г. должны были стать Ирвин, Яркер, преподобный У. А. Эйтон[92] и Фредерик Холланд, которого Маккензи описывал как «технически опытного химика и металлурга», также член Societas Rosicruciana in Anglia.

В письме Ирвину от 24 августа 1883 г. Маккензи писал: «Боюсь, брат Хокли сейчас в слишком преклонном возрасте, чтобы вступать сюда. А в Стейнтоне Мозесе я вообще не уверен, и на это есть причины, о которых я не могу говорить. Д-р Уэсткотт тоже не пойдет. Если Холланд его все равно протолкнет, я тут же выйду из организации».

К концу 1885 г. он успел поссориться с Холландом и писал Ирвину 20 ноября: «Общество Восьми вообще не работает, и все по вине Холланда».

В самом конце его отношения с Яркером тоже заметно ухудшились. Некролог в журнале последнего «The Kneph» за август 1896 г. предельно краток и невыразителен.

Пусть кто-то может подумать, что Орден Сат Бхай умер и был погребен в 1885 г., но Ирвин с Коксом поддерживали его на плаву, в основном, на Западе. 15 декабря Кокс писал: «Я помогу, заняв место второго Цензора, и еще я бы предложил просить д-ра Нанна занять другое… ведь это ничего не стоит – попросить его об этом, разве что диковато, что он вообще не интересуется оккультизмом». Почти два года спустя Кокс отчитался: «Д-р Нанн намерен надеть на наше четверговое собрание свой клейнод Ордена Сат Бхай… я совсем забыл сказать тебе, что брат доктор Нанн полагает, что если он наденет на собрание клейнод ордена Сат Бхай, это побудит других тоже искать членства в этом ордене, и тогда не нужно будет искать новых членов на стороне».[93]

Ирвин и Кокс также занимались развитием Ордена Эри. 12 декабря 1887 г. Кокс выражал восхищение последней редакцией ритуала работы Ирвина: «Он ничем не хуже других таких же!».

Неделю спустя он сообщает Ирвину, что получил вторую часть первого тома трудов ложи «Quatuor Coronati». 15 июня 1888 г. он спрашивает Ирвина, подтверждена ли назначенная им встреча у секретаря местного Кружка корреспондентов ложи «Quatuor Coronati». Он уже исполнен энтузиазма в связи с новым детищем Уэсткотта – Герметическим Орденом Золотой Зари. А Ирвин – нет. «Жаль, – писал Кокс 1 июня 1888 г., – что тебя не заботят дела ордена З. З.». Их переписка длилась уже двадцать лет. Последние письма в ней датируются июнем 1890 г. и не представляют никакого интереса. Ирвин умер в июле 1893 г., а Кокс – в декабре 1895 г. Памела Баллок (Pamela Bullock) – Soror Shemeber в Ордене Золотой Зари – отметила даты их смерти в списке членов ложи.

Из всей разношерстной плеяды, занимавшейся в Англии маргинальным масонством, в живых оставался один Джон Яркер. Но «Весьма Достославный Генеральный Великий Мастер Древнего и Изначального Устава Вольного Каменщичества, включающего Мемфис и Мицраим, 33°– 96°, 90°, Бывший Мастер всех Орденов, Бывший Первый Великий Страж Греции, Бывший Великий Коннетабль Храма, почетный 33°– 96° в Америке, Египте, Италии и Румынии» и бог знает кто еще почти не занимался практической деятельность в рамках того, что принято называть «студией, или фабрикой, степеней Маккензи и Ирвина». В сущности, он был просто коллекционером степеней, в разное время присваивавшим себе те или иные побочные ордена, которые оказывались у него на пути. Типичным примером может служить Августейший Орден Света Мориса Видала Портмана.

Увлечение Портмана масонством, как маргинальным, так и регулярным, продлилось недолго. Орден Света открылся без большой помпы в 1882 г. В нем можно было наблюдать точно такие же элементы индуизма, как в Ордене Сат Бхай, тоже слегка приправленные каббалистикой. Преподобный У. А. Эйтон и Роберт Палмер Томас (последний позднее стал Frater Lucem Spero[94] в Ордене Золотой Зари, а в 1900 г. – хорошим знакомым У. Б. Йейтса) также были посвящены в его таинства одними из первых. Приблизительно в 1890 г. Портман передал этот устав в управление Яркеру, который слил его ритуалы с церемонией Усовершенствования Ордена Сат Бхай[95]. Наконец, этот орден благополучно перевалил Пенинские горы и с благодарностью был принят в Брэдфорде членами тамошнего Общества розенкрейцеров, к тому же с разной степенью активности работавшими в местном Храме Гора №5 Ордена Золотой Зари. По Уэсткотту, этот устав «был возрожден в Брэдфорде адептами-розенкрейцерами д-ром И. Дж. Эдвардсом и Т. Х. Пэттинсоном вместе с д-ром Уинном Уэсткоттом в качестве Начальника Совета наставлений».[96]

Масонские авторы один за другим обвиняют Яркера в попытках псевдомасонского рэкета, которые он якобы предпринимал в Манчестере ради личной выгоды. Имеющиеся на данный момент данные не убеждают меня в их правоте. Достаточно прочесть издававшийся им журнал «The Kneph» за 1881– 1895 гг., чтобы понять, насколько в действительности мало дохода приносил ему Древний и Изначальный Устав. Также я никогда не поверю, что он взимал за распространение за рубежом уставов и орденов, управление которыми находилось в его руках, плату, которая была значительно выше обычной. В книге «Школы арканов» он писал, что незадолго до издания выдал патент на работы в Уставе Сведенборга «группе братьев в Париже, а до того – в Румынии и Египте» (С. 490). В конце концов, ему подчинился и маккензиевский Орден Исмаила (Уэсткотт был там одним из великих офицеров), но он тоже ничего особенного с ним не стал предпринимать. Самая крупная его экспортная сделка датируется 1902 годом, когда он выдал патенты на работы в уставах Мемфиса, Мицраима и Сведенборга в Германии доктору Карлу Кельнеру и его другу Теодору Ройссу. В случае устава Сведенборга Уэсткотт, его Генеральный Великий Секретарь, выступал в роли посредника. Также он выдал Ройссу патент на создание и работы в Societas Rosicruciana in Germania[97].

К началу нового века в истории маргинального масонства в Англии уже опустился занавес. Джон Яркер все еще занимался активной деятельностью в Манчестере, но с приближением семидесятилетнего юбилея (1903) он явно уже порастратил былой пыл. Он умер 30 марта 1913 г. [98]Некоторые перипетии борьбы за власть в Древнем и Изначальном Уставе описаны в журнале «The Equinox» (Vol. 1 No. 10, 1913).

В первое десятилетие ХХ века регулярное цеховое масонство в Англии процветало как никогда. И более того, Великая Ложа уже научилась давать отпор любым вмешательствам в свою работу со стороны. До того, как и описано в настоящей статье, маргинальное масонство льнуло, как плющ с неглубокими корнями, к регулярному масонству, поскольку все его создатели и пропагандисты были членами цеховых лож и находились в зависимости от чисто масонских моделей восприятия – со всеми соответствующими ритуалами, процедурами, иерархией и правилами.

После 1885 года то масонское меньшинство, которое искало эзотерических новшеств, стало вступать в Теософское общество, не претендовавшее, естественно, на власть и полномочия Великой Ложи. Ирвин, Уэсткотт и У. А. Эйтон входили в это общество, равно как и другие члены S. R. I. A. и Ордена Золотой Зари. Говоря об Ордене Сат Бхай в своей книге о тайных школах, Яркер пишет: «Как-то так сложились обстоятельства, что его raison d» être[99] исчез с учреждением Теософского общества покойной Е. П. Блаватской» (С. 492).

Я не вправе ставить диагнозы феномену маргинального масонства, поскольку в его формировании участвовали столь многие психологические явления, что мне остается судить лишь с точки зрения историка, а поэтому я с огромным уважением отношусь к Ирвину, Маккензи и остальным представителям их круга, поскольку они очень многое сделали для широчайшего распространения в обществе интереса к оккультизму и всевозможным ответвлениям «отверженного знания» в 1880-е годы. Особенно важная роль принадлежала в этом Теософскому обществу. Это по силе было нечто подобное подземному взрыву. Взрывные волны регистрировались по всей Великобритании и во Франции, правда, до Германии они добрались лишь к 1900 году. Этот взрыв вряд ли заметили власти, включая масонские.

Наконец, я повторю, что эта статья посвящена предельно слабо освещенной теме в истории масонства. Ни в коем случае читателям не следует считать, что в 1870– 1885 гг. в собственно масонской среде наблюдался повышенный интерес к деятельности Маккензи, Ирвина и Компании, владельцев этой примечательной «студии степеней».

Примечание 1

Полный список авторов писем из архива библиотеки Великой Ложи, за исключением Кеннета Маккензи и Бенджамина Кокса

Adair, Lt. -Col. William Alexander, Somerset Light Infantry Militia, Of Heatherton Park, Taunton. 2 письма, 1873—7.

Cooke, Matthew, Of London, 1 письмо, 15 May 1865.

Dale, Dr. B. H. (не масон), Of Bristol. 1 письмо, 11 July 1878.

Davidson, B. (не масон), Of Forres, Morayshire. 3 письма, нечитабельны, November 1877.

Gillard, W. S., Of Sherborne. 8 писем, 1871—5.

Hockley, Frederick, Of London. 40 писем, 1872—8 (некоторые в отрывках), 14 из них Ирвину.

Kelly, W., Of Leicester. 1 письмо о книге «Fifty Years» Masonic Reminiscences», 1888.

Leather, Samuel P., Of Burnley, Lancs. 11 писем, 1874—8.

Little, Robert Wentworth, Of London. 3 письма, 1869—73.

Macbean, Edward, Of Glasgow. 8 писем, 1888—91.

Matier, Charles Fitzgerald, Of Manchester. 4 письма, 1871—7. См. See G. Blizard Abbott, Masonic Portraits, 1879.

Moses, Rev. William Stainton, Of London And Bedford. 18 писем, 1877—81.

Munbee, Major-General Gore Boland, Of Weston-Super-Mare. 4 письма, 1871, 6 писем без даты.

Spencer, W., Of London. 1 письмо, 1879.

Thompson, H., Of London. 3 письма, 1879.

Thompson, M. Mcb., Of Ayr. 4 письма, 1890.

Tommy, G. (не масон), Of Bristol. 8 писем, 1870—4.

Tuckey, George, Of Bristol. 4 письма, 1874—8, 2 письма без даты.

Williams, W., Of Abergavenny. 7 писем, 1870—5.

Woodford, Rev. A. F. A., Of London. 1 письмо, 31 October 1877.

Woodman, Dr. W. R., Of London And Exeter. 3 письма, 1876,

Yarker, John, Of Manchester. 19 писем, 1871—90.

Приложение 2

Кодекс Ордена Сат Бхай

Этот текст приводится здесь скорее из психологических, чем из исторических соображений. Он наглядно демонстрирует основополагающую проблему, с которой боролся с самого начала своего существования и так и не смог справиться этот орден. Текст, вероятно, взят из так называемого «пересмотренного издания» Джона Яркера от 1886 года. Он был включен в 1913 году во второе издание его книги «Школы Арканов». Примечательно, что здесь отсутствуют данные о размере взносов, следовательно, к этому времени его продавали уже не как руководство к действию, а просто как забавный текст «для дураков и идиотов», по меткому выражению брата Чарльза Скотта.

Кодекс Царственного Восточного Ордена Сикхи (Вершины) и Сат Бхай

Раху, представитель Артирама и Сат Бхай Праяги

Кодекс Сикхи (Вершины) и т. д.

1. Сей восточный орден охватывает всю полноту земного пространства в 360 градусов, а также мистическое пространство, включающее все прочие, и занимает наивысшее положение в теле и организации Масонства. Посему, пребывая под его благотворным покровительством, все и каждый обретают право на справедливость, а любые нововведения, противоречащие великим первоосновам гармонии и справедливого равенства, при учете различных внешних обстоятельств и социальных различий, праведно осуждаются.

2. Сей орден во всей своей полноте разделен на два, а именно – орден Сикхи (Вершины), Верховный и Наивысший из земных, и орден Сат Бхай, или Праяги.

3. Основополагающим его принципом является, что существует непрерывная преемственность всего Ордена с Востока, но в особенности важна таковая для Сат Бхай, и в отсутствие таковой, не существует и не может существовать всемирного признания высшей власти в Ордене. Посему Поручитель, сохранивший данную преемственность, и те Поручители, которые были в нее приняты, не должны, вдвоем или же поодиночке, стремиться с отстранению кого-либо от высшей власти или замещению его при ней, поскольку без них, или в случае прекращения владения Первым Поручителем Красной Лентой Ордена, преемственности, а следовательно, самого Ордена, более не может быть.

4. Однако поскольку все мирские соображения в их узком смысле чужды духовным наставлениям Поручителей, им позволено в значительной степени передоверять свои административные и исполнительные полномочия Архицензорам, которым, соответственно, надлежит исполнять эти обязанности, в то время как законодательная власть и право вето, личного и двойственного, продолжают оставаться у их прежних носителей в качестве их неотъемлемого наследия, а именно – в кругу Совершенных, в том виде, в котором они переданы от Сат Бхай Праяги.

5. В любой момент непреодолимой опасности для западного дома Ордена Сикхи (Вершины) и Сат Бхай первейшим долгом Первого Поручителя, носителя Красной Ленты Ордена, призвать Архиарбитра, Второго Поручителя и Архицензора, и в их присутствии сломать печать на письме из Праяги, в котором хранится особый мандат Властелина Круга Совершенных и Сат Бхай, причем, веление данного мандата носит абсолютный характер и превалирует над всем данным Кодексом. За данным исключением, сей Кодекс не подлежит обжалованию и изменению, в то время как Поручители и Архицензоры обязаны применять его ко всей организации мистических подданных Властелина земной области Совершенных.

6. В пределах Круга Совершенных особой властью обладают мистические числа Девять и Семь, и в то время как Властелин Круга Совершенных и Поручители вершат свои дела в высшем числе, низшее, непосредственно подчиненное Сат Бхай, подразделяется на семь классов, а именно – 1) Архицензоры, 2) Архикурьеры, 3) Архиминистры, 4) Архигерольды, 5) Архиписцы, 6) Архислушатели, 7) Архинемые.

7. Архицензоры, носители высшей власти волею Сат Бхай, управляют шестью низшими классами и, каждый в своей области, являются носителями высшей власти в Ордене. В этом звании все они равны, и между ними нет старшего.

8. Каждый член подчиненных Цензорам групп шести низших классов должен быть известен только своему личному Цензору, а также Поручителям области Совершенных, и во всей цепи сохранения тайны и ответственности (необходимой для исключения нежелательных лиц) каждое следующее звено закрыто от последующего символами, знаками и обратными знаками, и отсюда следует, что Архицензор известен лишь своему Архикурьеру, каждый из которых, в свою очередь, – лишь своему Архиминистру и т. д.

9. В низшие четыре класса Ордена Сат Бхай не может быть принят никто из ранее не прошедших посвящение в таинства Франкмасонства, а также обязательным условием является, чтобы классы Архицензоров и Архикурьеров были закрыты даже от простых франкмасонов и сохранены лишь для Мастеров Каменщиков и носителей градусов выше этого. Но при этом три низших градуса открыты для кандидатов обоего пола, по единоличному решению соответствующего Архицензора, действующего в своей области.

10. Дабы сохранить должные связи между различными степенями и отличать братьев высшего посвящения, существует сквозная система нумерации для всего Ордена, дабы каждый член его определялся по сочетанию цифр. Но при этом мистические имена, присваиваемые Поручителями, остаются лишь в четырех высших степенях Сат Бхай; в низших степенях все члены Ордена называются только обычными именами. Система номеров в соединенных Орденах Сикхи (Вершины) и Сат Бхай такова:

Сикха (Вершина) – Sikha (Apex) – высшая земная власть – 1

Поручители – Sponsors – 2/1, 2/2, 2/3– в круге

А. Цензоры – Arch Censors – 3/1, 3/2, 3/3 и т. д. – в треугольнике

А. Курьеры – Arch Couriers – 4/1 и т. д. – в эллипсе

А. Министры – Arch Ministers – 5/1 и т. д. – в параллелограмме

А. Герольды – Arch Heralds – 6/1 и т. д. – в ромбе

А. Писцы – Arch Scribes – 7/1 и т. д. – без ничего

А. Слушатели – Arch Auditors – 8/1 и т. д. – —» -

А. Немые – Arch Mutes – 9/1 и т. д. – —» -

Также для различения степеней в отдельных Кругах к номеру каждого члена низших классов добавляется особый символ соответствующего Архицензора, согласно приведенной ниже таблице. Однако поскольку АЦ обладает тремя символами, первый ставится перед Курьерами, второй – перед Министрами, третий – перед Герольдами.

11. Каждый член каждой степени назначает себе семерых помощников, а эти семеро, точно так же, по семь испытуемых, но эти избранные помечаются только числом своего руководителя с красной линией, которая, если проведена через число горизонтально, означает помощника, а если вертикально, испытуемого. Эти избранные имеют право быть принятыми и считаются кандидатами в Архинемые, однако не являются ими автоматически в Кругу Совершенных и не допускаются к таинствам. Им сообщают, что таинства происходят из Праяги и имеют своей целью достижение вселенской гармонии, а обязанности их состоят в исполнении простых и недвусмысленных поручений, подписанных их непосредственным руководителем, принявшим у них присягу и обязательство повиновения.

12. Считается приемлемым и достаточным во всем соединенном Ордене принесение присяги простым словом чести кандидата, во всех классах и степенях. Никто, кроме людей добрых нравов и хорошей репутации, верных своему слову, не допускается к приему, и, как показывает опыт, для таких людей слово чести равносильно священной и нерушимой клятве, а сами священные клятвы, как профанирующие верность, исключены в присутствии Властителя Круга Совершенных.

13. Каждый член Ордена обязан владеть мандатом, или поручительством, подписанным, с использованием шифра, Поручителями, а также заверенным соответствующим Архицензором в соответствии с системой закрытых звеньев.

14. Архицензоры не обязательно должны быть известны друг другу под своими настоящими именами, но, с согласия Поручителей, они могут проводить совещания для обсуждения важных вопросов, связанных с управлением их областью, но лишь в ее пределах; при этом один голос против, поданный очно или заочно, лишает силы любое принимаемое таким совещанием решение, и таким же эффектом обладает вето, личное или двойственное, со стороны Поручителей, и служит это цели защиты прав, возможно, более правого меньшинства, и это необходимо в силу того, чему учит нас вся история человечества.

15. Поручители должны получать ежеквартальный отчет, начиная с первого числа первого месяца каждого года, составленный каждым из Цензоров, которому точно так же поставляют отчеты его подчиненные, и в этих отчетах должны содержаться данные о поступлении всех денежных средств, выплаченных и невыплаченных задолженностях, а также все прочие административные данные.

16. Эти отчеты должны быть оформлены согласно обязательствам каждого из упомянутых классов, а именно: Архицензоры должны надзирать за масонским миром, от 360° до 19°; Архикурьеры – с 18° по 11°; Архиминистры – с 10° по 4°; Архигерольды – с 3° по 1°. Архиписцы несут ответственность за фискальные процедуры, уплату взносов за патенты на работы, за снабжение Архипросветителей всех Храмов материалами для работ, а также за прием и перевод из степени в степень, согласно утвержденным Архицензорами тарифам, причем, на последних возлагается и общий надзор за соблюдением настоящего положения. Архислушатели и Архинемые обязаны собирать любые важные или представляющие интерес данные из любых источников, общедоступных и частных. Поручители не собирают взносы, однако они могут принимать ту их долю, которую путем голосования определят для них Архицензоры.

17. Архиарбитр является высшей юридической властью в Ордене и внутри Круга Совершенных известен лишь по имени, однако на него не возлагаются никакие исполнительные обязанности в Ордене, а звание его является переходящим.

18. В любом случае обращения к высшему по степени лицу низшее по степени лицо в обязательном порядке берет на себя все расходы по переписке, в случае если они значительны и могут потребовать от высшего по степени лица значительных затрат.

19. Должности Архиэмиссара, Архисекретаря, Архиисторика, Архиказначея, Архиаудитора и Архипросветителя носят второстепенный и необязательный характер, причем, первая, четвертая и пятая являются для Ордена внешними. Власть даруется им, первому – всеми Поручителями вместе, второму и шестому – Первым Поручителем, или тем, кто обладает Красной Лентой и Колоколом Ордена, третья, четвертая и пятая – Архицензорами.

20. Деятельность Ордена, в частности, включает в себя занятие разнообразными древними науками и искусствами Востока, а именно изучение различных и многообразных документов на древних языках Востока. При требовании доверить печатному тексту Книгу Сикхи (Вершины) и Легенду Красной Ленты, Поручитель должен собрать предложения Архицензоров и вынести такое решение, чтобы соблюдалась высшая цель Ордена, а именно выполнялся долг поощрения изучения великих истин, содержащихся в древней литературе на санскрите.

21. Никакой член Ордена не может быть исключен, на время или навсегда, или смещен с занимаемого им поста, без принятия по этому поводу окончательного решения Поручителями, с совета и согласия Архиарбитра, или Индуистского судьи.

22. Ц. В. О. Сикхи и Сат Бхай есть единственная система Круглого, или Природного, Франкмасонства[100].

23. Знаки и пароли Ордена сообщаются только Первым Поручителем и сменяются только каждые три года в день Весеннего равноденствия. Никакой член Ордена не может принимать участие в ритуалах и комитетах Ордена, если он не владеет знаками и паролями малых кругов. Но для Просвещенных, членов самого внутреннего круга, существуют исключения из правил. Архицензор считается Просвещенным без прохождения отдельной церемонии Совершенствования и достижения в Ордене зрелости, и только Просвещенным дозволяется по смерти Поручителя становиться кандидатами на его освободившееся место.

24. Великая Лотосовая печать Ордена обладает единой и общей силой для всех юрисдикций Ордена, но ее хранитель избирается каждой юрисдикцией и начинает исполнять свои обязанности по утверждении его избрания Первым Поручителем.

25. Кодекс Сикхи (Вершины) есть единственный закон Ц. В. О. и не подлежит изменению. Но знаки и пароли сообщаются на ограниченный период времени, а также Раху как представитель Артирама может допускать создание временных Внутренних регламентов. Никакой из них не вступает в силу вплоть до утверждения и заверения обычной светской подписью Архисекретаря.

26. Третий Поручитель, как правило, пребывающий в силануме, может быть призван к активной деятельности Первым Поручителем, который составляет с ним двойственность, причем, в таком случае действующий Второй Поручитель на год или несколько лет отправляется в силанум. Никакой Поручитель не может также занимать пост и Архицензора, однако может временно исполнять присущие Архицензору обязанности.

27. Пароли и знаки подлежат изменению в дни Весеннего равноденствия в следующие годы: 1872, 1875, 1878, 1881, 1884, 1887, 1890 и т. д.

28. Есть три печати, а именно: Великая Лотосовая печать, Ключевая печать Архисекретаря и Личная печать Первого Поручителя; также у Архицензоров имеются Сегментарные печати.

29. Не допускается использование никакого ритуала, не скрепленного Великой печатью Ордена, прилагаемой в Ашаяне. Точно так же садханамы Совершенства, метки и садханамы Просвещения не считаются действительными без вышеупомянутой печати и подтверждения Первым Поручителем, председательствующим в Ашаяне. Орден владеет Гонслас Ашаянами и Нидамами, куда никто не допускается без садханама. Последний же явлется недействительным без заверения Архисекретарем в форме его обычной светской подписи.

30. Никакой член Ордена Сат Бхай не может уйти в отставку по своей воле, однако любое грубое нарушение Кодекса, неисполнение воли руководителя или любой бесчестный поступок автоматически означают утрату поста и звания, что провозглашается Первым Поручителем и Архисекретарем.

31. Допускается существование нескольких юрисдикций. Юрисдикция Первого Поручителя считается высшей. В каждой юрисдикции могут назначаться собственные Архицензоры и т. д. Возможен обмен сегментами.

32. Существуют семь Провинций, или Гептархия, в Англии, Шотландии и Ирландии. Маханаты правят там по праву своего патента, скрепленного Великой печатью Ордена. Поручители составляют Апелляционный суд для этих Провинций, однако никакой Поручитель не имеет права получать какие-либо материальные средства или взносы, собранные внутри Провинции. Подарки Поручителям могут носить добровольный характер и должны быть декоративными и почетными, как, например, поздравительные адреса на пергаменте.

33. «Перья Сат Бхай», археологический альманах Ц. В. О. может редактироваться любым членом Ордена, назначенным соответственно своим способностям.

Символы и т. д.

Символы, пароли, знаки и обратные знаки, древние и современные, Царственного Восточного Ордена Сикхи (Вершины) и Сат Бхай

1. Символы Сикхи (Вершины) суть: 1) Мировое Яйцо, 2) скрещение совершенных Квадрата и Круга, 3) плод священного Лотоса, 4) Гармоническая Октава в графическом выражении двойной Раковины, 5) Анкх, 6) Лебедь, 7) Бык. Символ Сат Бхай – семь серых перьев.

2. Символы двойственных Поручителей суть: 1) Полумесяц, 2) знаки восходящей и нисходящей орбит. Знаки Первого Поручителя: 1) Роза, 2) Камалата, 3) Стрела. Знаки Второго Поручителя: 1) Рог Единорога, 2) Амарант. Знак спящего Поручителя – Солнечное затмение.

Пароль Поручителей: ____________________; знак, прикосновение к_____________.

3. Архицензоры пребывают в третьей юге, воплощаемой аватарой Вепря. Каждому из них соответствуют три символа:

Пароль Архицензоров: ____________________; знак, прикосновение к_____________.

4. Архикурьеры пребывают в четвертой юге, воплощаемой фигурой человека с львиной головой. Каждому из них соответствуют один символ, который размещается под первым символом соответствующего Архицензора.

Пароль Архикурьеров: ____________________; знак, прикосновение к_____________.

5. Архиминистры пребывают в пятой юге, воплощаемой фигурой двух переплетенных треугольников. Каждому из них соответствуют один символ, который размещается под вторым символом соответствующего Архицензора.

Пароль Архиминистров: ____________________; знак, прикосновение к____________.

6. Архигерольды пребывают в шестой юге, воплощаемой древним венцом. Каждому из них соответствуют один символ, который размещается под третьим символом соответствующего Архицензора.

Пароль Архигерольдов: ____________________; знак, прикосновение к____________.

7. Архиписцы пребывают в седьмой юге. Символов в этой степени нет, однако каждый посвященный обладает собственным порядковым номером, который записывает письмом Нагара.

Пароль Архиписцов: ____________________; знака нет.

8. Архислушатели пребывают в восьмой юге. Символов в этой степени нет, однако каждый посвященный должен писать перед своим именем букву алфавита Деванагари, а выше нее – символ своего Министра.

Пароля нет; знака нет.

9. Архинемые пребывают в девятой юге. Символов в этой степени нет, однако каждый посвященный должен писать перед своим именем букву алфавита Деванагари, а выше нее – символ своего Герольда.

Пароля нет; знака нет.

Номенклатура высших степеней управляется Властителем области Совершенства 360°

10. Восточные одеяния не используются, за исключением серой чоги и головного убора, и единственным элементом орденского облачения является красный шнур с тремя узлами, который носится вокруг шеи.

Общее проходное слово: _________________. Орденские цвета – красный, голубой и белый; цвета Поручителей – красный, голубой, желтый; сегменты призматические.

Финансовый регламент

Финансы управляются Архицензорами, Архиказначеем и Архиписцами, а также отдельно назначенными для этой цели лицами вне Ордена.

1. Должен быть создан резервный фонд для сборов на благотворительные нужды и обеспечение деятельности отдела, ведающего нужными данными.

2. Поручители обязуются не претендовать никоим образом на средства Ордена, но могут принимать добровольные приношения для Сикхи (Вершины), если это не подразумевает нанесение вреда духовной составляющей и является исключительно добровольным и безусловным актом со стороны Архицензоров.

3. Архицензоры и их подчиненные обладают правом на вознаграждение за исполнение той или иной работы. Необходимо принять особый регламент для деятельности Архицензоров, который принимается только единогласным решением Совета Семерых.

4. Архисекретарь обладает правом на вознаграждение за затраченное время и проделанную работу.

5. Архипросветитель обладает правом на вознаграждение за затраченное время и проделанную работу по приготовлению наставлений, патентов и т. д. Расценки устанавливаются следующие: за выдачу патента на работы на пергаменте – 1 гинея, за выдачу мандата или разрешения – 2 шиллинга и 6 пенсов, за символы Поручителей и Цензоров – 1 шиллинг.

6. Архиказначей обладает правом на получение процента от всех финансовых поступлений, определяемый Советом Архицензоров.

7. Прочие великие офицеры получают вознаграждение согласно проделанной работе и своим постам, включая компенсацию личных расходов.

8. Первые Архицензоры Запада, согласно распоряжению Властителя области Совершенных, вступают в Круг бесплатно, но их преемники, а также носители низших степеней в их юрисдикциях, должны уплатить Архиказначею для передачи Архицензорам взносы в соответствии с приведенными ниже тарифами:

(пустая таблица)

Эти тарифы могут изменяться в зависимости от обстоятельств.

Дабы исключить неудобства в случае разглашения во внешнем мире орденских званий, следует использовать при написании писем сокращение: «Секретарю (или иной титул) Царственного Восточного Ордена С. Б.».

Хаос из Порядка:

взлет и падение Сведенборгианского устава

Р. А. Гилберт

14 сентября 1995 г., Ars Quatuor Coronatorum, Vol. 108

Сведенборг: человек и его труды

С одним не поспоришь: сам Сведенборг не имел к этому ровным счетом никакого отношения – ни к уставу второй половины XVIII века, который был назван его именем, ни к страшноватому преемнику этого устава, которому посвящена настоящая работа. Но для того, чтобы разобраться в этом уставе, нужно что-то знать про этого человека, его труды и религиозное движение, выросшее из них.

Эммануил Сведенборг родился в Стокгольме в 1688 г. в семье Яспера Сведберга, в то время профессора теологии в Университете Уппсалы, а позднее, с 1702 г., епископа Скары. Фамилию семейство изменило в 1719 г. после получения дворянства. С 1716 по 1747 гг. Сведенборг состоял асессором при Шведском Королевском Горном колледже, но он никогда не был просто металлургом и просто горным инженером. По всем понятиям того времени, Сведенборг был эрудитом и энциклопедистом, одинаково вдохновлявшийся и чудесами природы, и человеческими изобретениями. Он написал много научных трактатов по множеству естественнонаучных дисциплин (в частности, физике), по экономике (в частности, о валютах), сам проектировал механические устройства (например, мотор для пожарного насоса, пулемет, подводную лодку и летательный аппарат). Но в 1744 г. в его карьере произошел радикальный поворот.

Несколько лет он пытался своими научными штудиями продемонстрировать, что материальная вселенная имеет нематериальную, духовную изнанку, и эти попытки закончились для него духовным кризисом, когда он почувствовал, что «во мне произошла перемена состояния, переход в небесное царство, в образ».[101] Он полагал, что эта перемена позволила ему беседовать с ангелами и тем самым получать Божественные откровения об истинном смысле Писания, а также он получил таким образом дозволение и поручение опубликовать «Небесные Учения», открытые ему, и возвестить человечеству Второе Пришествие, которое произойдет скоро – в 1770 году, – когда в духовном мире возникнет Новый Иерусалим.

В последующие двадцать пять лет, до самой смерти в Лондоне в 1772 г., он полностью отдался теологии, много писал и ожесточенно отстаивал и защищал свое учение[102]. У его работ нашлись немногочисленные, но ревностные последователи и поклонники, и через несколько лет после его смерти они создали Церковь Нового Иерусалима, существующую до сих пор, пусть как тогда, так и сейчас, она немногочисленна и включает всего около 25 000 приверженцев во всем мире. Идеи Сведенборга, однако, оказали значительно более сильное влияние на мирское общество, например, на Блейка, Бальзака, Эммерсона, Йейтса и Сузуки.

В задачи данной работы не входит подробное рассмотрение этих идей и сведенборгианской теологии вообще, хотя некоторые ее черты следует оговорить в целях лучшего понимания сути Устава Сведенборга. Для Сведенборга физический мир является результатом действия духовных первопричин, а законы природы – отражением духовных законов; таким образом, предметы материального мира и он сам как целое суть лишь образы своих духовных соответствий. Это «учение о соответствиях». Отсюда вытекает другое умозаключение, которое касается нас всех: идея, стоящая за буквальным, историческим смыслом Писания, – это внутренний духовный смысл, который излагается для всеобщего прочтения и усвоения в духовидческих работах Сведенборга[103]. Именно огромное впечатление, производимое на читателей этими духовидческими работами, и привело к созданию первого Устава Сведенборга.

Первый Устав Сведенборга

Если вообще кому-то из многочисленных создателей уставов и степеней XVIII века и принадлежит сомнительная честь создания Сведенборгианского устава, то это Дом Антуан Жозеф Пернети (1716– 1796). В пятьдесят лет Пернети покинул Бенедиктинский монашеский орден и осел в Авиньоне, где направил свои усердные алхимические штудии в масонское русло и, по всей видимости, создал масонский Герметический устав, что вполне соответствовало его интересам и устремлениям. Из Авиньона он переехал в Берлин, где стал библиотекарем Фридриха Великого и немедленно приступил к переводу работ Сведенборга на французский язык[104].

Здесь он встретил польского графа Тадеуша Лещчиц-Грабянку (1740– 1807), не менее его одержимого идеями Сведенборга. Когда Пернети в 1784 г. вернулся в Авиньон, Грабянка последовал за ним (сначала посетив сведенборгиан в Лондоне), и в 1786 г. они вдвоем основали Общество Иллюминатов Авиньона (Societe des Illumines d'Avignon). Во что именно верила эта компания визионеров, не вполне ясно: об их учении отзывались как о смеси сведенборгианства и римского католичества, приправленной оккультизмом. К холодному интеллекту шведского визионера были добавлены культ Девы Марии и Афанасиевский Символ Веры, в то время как отдельные сторонники общества изучали алхимию эпохи Возрождения, Александрийскую теургию, труды авторов-герметиков, проблему Философского камня, Божественную науку чисел и мистическое толкование сновидений[105].

Еще меньше известно о практиковавшихся ими ритуалах, но когда Общество в 1789 г. посетили двое английских сведенборгиан Уильям Брайен и Джон Райт, «их под конец посвятили в таинства того Ордена» после «определенной процедуры, включавшей экзамен, испытания и клятву хранить тайну».[106] Затем они были в высшей степени торжественно допущены в то, что было названо личным и действительным Присутствием Господа; каковое осуществлялось, насколько можно понять, при посредстве величественного и обаятельного молодого человека, облаченного в пурпурные одежды и восседающего на чем-то вроде трона или председательского кресла во внутреннем помещении Общества, украшенном различными «небесными символами».[107]

Ни Брайен, ни Райт не были знакомы с масонством, и их рассказ, таким образом, можно истолковать как искаженное восприятие экзотических внешних атрибутов, сопровождавших практически все ритуалы высших степеней того времени.

Эта устрашающая деятельность Иллюминатов Авиньона прекратилась с началом Французской Революции. Английские сведенборгиане относились к ним враждебно, но, в основном, по причине подозрений в святотатстве, а не в силу общего негативного восприятия масонства как такового. К примеру, Бенедикт Кастаньер был не только главным светочем сведенборгианской общины в 80-е годы XVIII века, но и активнейшим масоном, в отличие от их Учителя, впрочем.

Сведенборг и масонство

Редко когда можно встретить вопрос, лежащий в области истории масонства, по которому соглашаются между собой такие разные специалисты, как А. Э. Уэйт, преподобный А. Ф. А. Вудфорд и Х. У. Койл, – но перед нами как раз один из них. Вудфорд пишет довольно прямолинейно: «Мы отрицаем, что Сведенборг был масоном». Койл также не допускает и тени сомнения: «Сведенборг не был масоном, никогда не имел к этом Обществу никакого отношения и не уделял ему никакого внимания». Уэйт, говоря об этом, тоже старается внести ясность и представить все точки зрения: « [Сведенборг] связан с масонством только в мифическом смысле. Нет ни малейшего повода подозревать, что он когда-либо принадлежал к Ордену».[108] Детальное опровержение доводов противоположной стороны предлагает Р. Л. Тафель в своих «Документах, относящихся к жизни и личности Эммануила Сведенборга»,[109] и единственный современный ученый, оспаривавший эту точку зрения и пытавшийся доказать, что Сведенборг был масоном, а именно масон д-р Марша Шухард, до сих пор так и не представил удовлетворительных доказательств[110].

Но неучастие в работах Цеха не означает также и отсутствие определенных знакомств, и эпизод с Иллюминатами Авиньона наглядно свидетельствует о влиянии Сведенборга на масонства, пусть сам он об этом и не подозревал, или, говоря словами Маккея, «вольные каменщики высоких степеней заимствовали у Сведенборга, а не Сведенборг – у них».[111]

Наверное, лучшая часть века как раз прошла, пока они снова не начали заимствовать у него. На протяжении всего этого времени сведенборгиане, также состоявшие в масонском Братстве, были совершенно удовлетворены обычными цеховыми степенями[112].

Самуэль Бесуик и его книга

Разногласия, если даже они и были, не выходили на поверхность вплоть до 1870 г., когда в Нью-Йорке вышла в свет удивительная масонская книга – «Устав Сведенборга и великие вожди вольных каменщиков XVIII века». Если даже нельзя назвать эффект, произведенный этой книгой, никаким (например, таким же, как мертворожденное дитя прессы – «Трактат» Дэниэла Хьюма), то все равно он произвел очень мало шума и не оказал никакого влияния на американское масонство. Но этого нельзя сказать о влиянии его автора Самуэля Бесуика на Сведенборгианскую церковь.

Самуэль Парр Бесуик был не американцем, а англичанином, а его весьма пестрая биография началась в Стокпорте близ Манчестера, где он родился в семье членов сведенборгианской общины 11 декабря 1822 года. Вот это известно точно. Все прочее, относящееся к английскому периоду его биографии, состоит из одних нестыковок и противоречий.

После школы (включая частные уроки греческого и древнееврейского) он в 1839 г. поступил в частное обучение к знаменитому химику Джону Дальтону. Сам Бесуик пишет об этом довольно путано, а сторонних свидетельств этому, как и многому другому, нет.

Сам он пишет:

В то время я также был учеником д-ра Дальтона, прославленного автора атомной теории, и я имел честь предложить его вниманию работу Сведенборга о химии, и он счел ее уникальной и удивительной работой. Но он к старости впал в такое ребячество, что ничего не сказал, что было бы достойно записи, разве что то, что он жалел, что не прочел ее много лет назад[113].

Дальтон умер в 1844 г., и двадцать лет спустя было уже невозможно подтвердить или опровергнуть утверждение Бесуика. Ясно, что у него была определенная научная подготовка: в 1850 г. он стал членом Британской ассоциации по развитию науки по рекомендации физика Дж. П. Джоуля, ученика Дальтона.

Точно так же не существует доказательств и многих других заявлений, как его собственных, так и сделанных от его имени. Так, например, его сын Чарльз Альберт Бесуик заявляет в некрологе[114] отца, что в 1847 г. тот «был директором Сэлфордской и Манчестерской школы при Новой Церкви и главой Хэслингденского Общества Новой Церкви». Между тем в отчете Генеральной конференции Новой Церкви вообще не упоминается о каких бы то ни было его постах, включая эти, хотя он в то время действительно жил в Манчестере и даже опубликовал в 1847 г. в Хэслингдене свою первую книгу «Как создаются миры? Новая система космогонической философии» («How are Worlds made? Being a New System of Cosmogonical Philosophy»).

В следующей своей ипостаси он появляется уже, согласно собственным словам, в Северной Ирландии в должности гражданского инженера, проводящего инспекцию береговой линии[115]. После этого он эмигрировал в Америку и в 1855 г. оказался в Нью-Йорке и стал соиздателем «New York Evening Post», а также «одним из пионеров строительства Центральной железной дороги Иллинойса».[116] Также в Нью-Йорке он потерял жену Эллен, умершую 11 июля 1857 г., и наконец обрел истинное свое призвание, поскольку 9 марта 1856 г. он был рукоположен в проповедники Новой Церкви преподобным Б. Ф. Барреттом[117].

Его отношения с Церковью, однако, были обречены на противоречия. Его рукоположение сопровождалось рядом нарушений правил, и комитет, назначенный управляющим органом, выпустил рекомендацию «не принимать во внимание предложение принять г-на Бесуика в Конвент в качестве принявшего рукоположение».[118] Это не помешало его деятельности как мирянина-проповедника и сборщика денег на расходы по строительству нью-йоркского церковного здания. При закладке первого камня этой церкви 1 июля 1858 г. Бесуик выступил с речью, посвященной символике этой церемонии, в которой отчетливо прослеживается его умение иллюстрировать нравственные принципы строительными символами.

Из Нью-Йорка он перебрался в Вестпорт, штат Коннектикут, где на Рождество 1862 года женился на Гарриет Графтон Тейлор. Он продолжал проповедовать и в Нью-Йорке, но в 1866 г. окончательно его оставил, причем, не сказать бы, чтобы самым благочинным манером, поскольку его обвинили в плагиате проповедей д-ра Ченнинга, проповедника-унитарианина, а также работ нескольких ученых, которые он якобы использовал в своих научных публикациях. Рьяные отповеди Бесуика – «Мои идеи слишком новы и непохожи на прочие, чтобы мне прибегать к помощи Ченнига!», или «Нет такого человека, среди живых или мертвых, кому я был бы обязан хотя бы единственной идеей, или гипотезой… по астрономии или магнетизму!» – не были подкреплены столь же рьяными действиями, и, будучи человеком «застенчивого и чувствительного темперамента», уязвленным «столь несправедливо осужденным из-за одной-единственной злонамеренной клеветы», он «отошел от Церкви с болью и отвращением».[119]

К 1868 г. Бесуик уже переехал в Паттерсон, штат Нью Джерси, где предположительно работал – в отсутствие спроса на услуги гражданских инженеров и ученых – бухгалтером. Но от призвания своего он не отказался и в 1875 г. уехал в Канаду, чтобы возглавить приход церкви в Стратрой, провинция Онтарио. Там он опубликовал «Обзор видения Храма Царя Соломона» (Scribner’s Monthly, Dec, 1875, pp. 257– 272), который, по его утверждению, ему довелось увидеть, а также брошюру «Священный локоть Великой Пирамиды и Храм Соломона» («The Sacred Cubit of the Great Pyramid and Solomon’s Temple», Strathroy, 1877). После этого его закономерно пригласили в 1878 г. прочитать лекцию в Американском обществе по исследованию Палестины на тему «Архитектурные планы Храмов Соломона и Ирода с обнаруженными точными местами расположения». Для этой лекции он «подготовил четыре большие карты 7 ½ на 4 ½ футов, с изображениями Храмов Соломона и Ирода». Также он пообещал «положить конец всем спорам о точном местоположении, привлекающим внимание современных ученых».

Но как раз это ему не удалось. Вместо этого его обвинили во лжи. В своем «Отчете» за 1879 г. Канадская Ассоциация Новой Церкви указывает, что Бесуика обвинили в «подлоге, когда он заявил, что бывал в Иерусалиме и сделал там важные открытия, поскольку, за исключением кратких выездов за границу, он всю жизнь провел в этой стране, и вместо того… чтобы отстаивать свое доброе имя от обвинения, порочащего его, он порвал связи с Ассоциацией».[120]

Также ему отказали от места проповедника Церкви, хотя он остался жить в Стратрое и до 1886 г. издавал местную газету.

Потом он переехал в Тайрон, штат Пенсильвания, чтобы возглавить там издание «Tyrone Daily Herald», чем и занимался до 1890 г., когда вышел в отставку и переселился в Холлидейзбург в том же штате. Превратности судьбы не сломили его, и последние годы жизни он провел, пустив во вторичное использование свои лекции о Храмах, которые читал «весьма немалой аудитории, и весьма отзывчивой».[121] Он умер в Холлидейзбурге 5 июня 1903 г.

Масонская карьера Бесуика

Итак, довольно про Бесуика-человека. Настала пора подвергнуть изучению его книгу и его масонскую карьеру, причем, полагаться нам в этом придется, как и вообще в очень многих аспектах его биографии, фактически только на его собственные утверждения. Нет никаких неопровержимых свидетельств его посвящения в Англии или Соединенных Штатах Америки. По его собственным словам, он «получил свои масонские степени в шведской ложе (Lodge of Swedes) в Англии и был аффилиирован в Канаде Ложей „Бобр“ №234 в Торнбери, провинция Онтарио».[122] Вполне возможно, что в канадском Торнбери, провинция Онтарио, была ложа «Бобр» №234, но этот городок находится в 130 километрах от Стратроя, и нет никаких документов, подтверждающих, что у Бесуика была хотя бы одна причина оказаться там.

Правда это была или нет, был он посвящен в действительности или нет, но из его книги ясно, что Бесуик был знаком со стандартным набором масонской литературы своего времени и с церемониалом цеховых степеней. Но Великая Ложа Нью-Йорка не была знакома с ним; в реестре членов организации за 1853 г. и последующие годы не содержится упоминаний о Самуэле Бесуике. Отсюда очевидно, что он не был посвящен, переведен и возведен, а также не был аффилиирован ни одной из лож под юрисдикцией Великой Ложи Нью-Йорка. Единственный сорт его масонской деятельности в Нью-Йорке, в котором мы можем быть уверены, – это работа в его собственном детище, Изначальном и Исконном Уставе Символического Франкмасонства (The Primitive and Original Rite of Symbolic Freemasonry).

Первые печатные свидетельства о существовании этой организации появляются в книге Бесуика «Устав Сведенборга и великие вожди вольных каменщиков XVIII века» (1870), или, как указано на обложке, «Сведенборг и фремасонство» (Swedenborg and Phremasonry). В книге делается попытка доказать, путем односторонних манипуляций источниками и ломаной логики выводов, что Сведенборг был вольным каменщиком и что многие из высших степеней конца XVIII в. испытали на себе серьезное влияние Сведенборга и его теологии. А затем, ближе к концу текста, автор подводит читателя к поразительному открытию: оказывается, Сведенборгианский устав возрожден в Америке.

Описание Бесуиком поздней истории Устава защищено лучше всего: «Автор довольно смутно излагает содержание этой части книги», – пишет обозреватель в «The Intellectual Repository» (June 1870, p. 791). Но зато он удивительно красноречив, когда речь заходит о структуре и учении Устава. Но даже это не привлекло почти никакого внимания масонской прессы, разве что снисходительное[123], и осуждающее – со стороны его единоверцев: «Значительно снижает доверие к книге г-на Бесуика образец наставления, приводимый им для описания нью-йоркского Сведенборгианского устава».[124] В особенности раздражало анонимного обозревателя выведение Бесуиком слова «франкмасон» (Freemason, в его написании – Phremason) из двух слов на древних языках: «фре», или «пи-ре» (свет) и «масон» (искать, нащупывать).

Наши древние братья под этим многозначительным названием имели в виду, что фре-масон – это несчастный слепой кандидат, или некто пребывающий во тьме, который на ощупь прокладывает себе путь к свету».[125]

Обозреватель отмечает, что «никогда еще не приходилось встречать такой невежественной и абсурдной этимологии» и заключает: «Если учение европейских сведенборгианских лож было такими же выдумками, нет ничего удивительного в том, что их в конце концов сочли просто смешными». Но такая слава была все же лучше, чем никакой славы.

По Бесуику, возрождение произошло следующим образом: в 1859 г. несколько сведенборгиан, ранее посвященных в высшие степени, теперь прошли посвящение в сведенборгианские степени. Ими была в феврале 1859 г. учреждена и немедленно приступила к работам в помещении Ложи Кейна на Бродвее, Нью-Йорк, ложа под отличительным титулом Храм Меней №1. Оттуда она переместилась в Египетский зал Организации мастеровых вне гильдий (Odd Fellows» Hall), где работала в 1861– 1862 гг. Также несколько собраний были проведены впоследствии в помещении Ложи Монток в Бруклине, Лонг-Айленд. Многие авторитетные нью-йоркские масоны получили эти степени посредством коммуникации; лишь очень немногие могли похвастаться тем, что видели полноценную ритуальную работу в этих степенях. Прошения о приеме поступали со всех концов американского континента, и не было никаких сомнений в том, что сведенборгианскому уставу суждено в ближайшие годы распространиться по всей Америке – на север, юг, запад и восток, – если только руководителям его не будет угодно сдерживать это развитие[126].

Но не так видели этот Устав масоны – современники Бесуика.

Если даже он и появился в 1859 году (что спорно, по меньшей мере), о нем ничего не узнала Великая Ложа Нью-Йорка, в чьих протоколах не содержится никаких упоминаний о нем. Даже в 1870 г., когда о его существовании было широко возвещено, реакции не последовало практически никакой. Бесуик безуспешно пытался заинтересовать своим уставом масонского автора Уильяма Каннингема, и реакция ученого был довольно типична для того времени. В 1907 г. он так писал о какой-то своей прежней (недатированной) встрече с Бесуиком:

Если бы я видел книгу брата Бесуика до того, как с ним виделся в последний раз, я вне всякого сомнения поменял бы свои консервативные взгляды в отношении его, как мне казалось тогда, находившегося в разработке Устава Сведенборга, в котором он так хотел моего участия; но я отказался, думая, что не может быть, чтобы он владел истинным и подлинным Уставом Сведенборга; но из его книги можно извлечь совершенно иную точку зрения, поскольку она явно написана и опубликована для того, чтобы ввести Устав Сведенборга в Америке».[127]

Также Каннингем писал про «отсутствие интереса к его книге и вообще его проекту, который впоследствии лишился всякого доверия». Самого же Бесуика он, напротив, нашел «довольно приятным джентльменом, который не был какой-то величиной, конечно, но хорошо говорил».

Это последнее замечание, вероятно, в какой-то степени объясняет, как ему удалось убедить издательскую фирму «Masonic Publishing Co.» издать книгу с таким ничтожным коммерческим потенциалом (она явно провалилась в продажах в Англии: к 1873 г. ее распространители компания «Trubner & Co.» снизили цену с 7 шиллингов 6 пенсов до 4 шиллингов 6 пенсов). Сам Бесуик оставался при мнении, что и книга, и его Устав обречены на успех, что очевидно следует из его письма преподобному Дж. П. Стюарту, масону и сведенборгианину, проживавшему в Сент-Луисе, штат Миссури:

Местные масонские издатели, говорят, что она ценнее всех исторических масонских книг, американских и немецких. Они дали мне для правки Масонскую Энциклопедию, чтобы я проверил там все, что относится к масонским организациям восемнадцатого века[128].

Надо полагать, что она недолго оставалась у него в руках, потому что ни одна единица американской или английской масонской справочной литературы не несет на себе следов деятельности Бесуика.

В этом же письме можно уловить некую озабоченность Бесуика необходимостью популяризации книги в сведенборгианских кругах:

Мне бы хотелось знать, можем ли мы обеспечить положительный или, по крайней мере, непредвзятый отзыв на часть этой книги в «N [ew] J [erusalem] Magazine»? Вы можете этому поспособствовать? Вы сами сможете это сделать, если я пошлю вам экземпляр книги на рецензию?

Мы уже видели, что отзывы на книгу были, но не совсем такие, как он ожидал. А с Уставом была другая история. Он не сомневался, что Уставу суждено великое будущее:

На прошлой неделе в здании «Masonic publishers» я видел Альберта Пайка, масонского Великого Могола 33-го градуса. Он восторженно отзывается о книге и молит о принятии в Сведенборгианский устав. Я пообещал дать ему эти степени в следующем мае. Все наши Набобы восторженно отзываются об Уставе, все, кто знает про него.

Бесуик мог встретиться с Пайком (если вообще весь этот эпизод не является плодом его бурной фантазии), но из этой встречи ничего не вышло, поскольку не существует никаких следов корреспонденции между Пайком и Бесуиком, а также никаких сведенборгианских ритуалов нет в архивах Верховного Совета Древнего Принятого Шотландского Устава Южной юрисдикции в Вашингтоне. Другие же «Набобы» – это, вероятно, те, кто перечислен в недатированной записке, посланной канадскому масону Джорджу С. Лонгли:

Наш нынешний Великий Секретарь голубого масонства штата Нью-Йорк был посвящен в эти степени по диспенсации, точно так же, как Роберт Макой, Дэн Сикелс и Джон Шевилл – все носители 33-го градуса, в течение нескольких недель. Эти высокопоставленные масоны и в грош не ставят церемонии, поэтому я посвятил их, втиснув три степени нашего Ордена в одно наставление и последовательно, на разных этапах церемонии, сообщив им знаки, слова, пожатия и пр.[129]

Как и эпизод с Пайком, это, возможно, чистейший плод фантазии Бесуика, однако его Устав действительно тогда заполучил несколько настоящих членов, двоих из которых Бесуик упоминает в следующем письме Стюарту.

Например, об одном из них, мистере Ройле, Бесуик пишет: «Это довольно высокопоставленный масон, который и сейчас занимает определенный пост. Также он член нашего Храма Меней №1 (Сведенборгианского), и его старший сын с ним вместе».[130] Вероятно, Стюарт также был членом Устава, потому что Бесуик пишет ему: «Мы можем запланировать на осень действия по Древнему Уставу», – а завершает письмо следующим утверждением:

Наши символические Храмы могут привлечь немало людей из числа абсолютно посторонней публики, и они будут значительно лучше символических лож нашего времени, так что постепенно мы будем буквально купаться в кандидатах и принимать столько, сколько нам нужно.

Однако выяснилось, что никаких кандидатов не принимали вообще, и новые Храмы больше не открывались, а со временем почил и Храм Меней №1, о чем сказано: «Мы сами работали в нем как в простой ложе, а потом оставили его на попечение другим, а из других создали свою Великую Ложу штата Нью-Йорк».[131]

Первая Великая Ложа Сведенборгианского устава существовала недолго, и ее единственный официальный акт датирован 3 июня 1872 г. Это патент (хартия), выписанный ею Верховной Великой Ложе и Храму Канадского доминиона[132]. Патент подписан Бесуиком – «Верховным Великим Мастером», К. С. Уэсткоттом – «Верховным Великим Первым Стражем» и О. Н. К. Шахом – «Верховным Великим Вторым Стражем». Итак, можно заключить, что в реальном мире Сведенборгианский устав состоял из не менее чем шестерых членов в Соединенных Штатах Америки, пусть пятеро из них и участвовали в его работах не более двух лет.

Сведенборгианский устав в Канаде

Когда Бесуик переехал в Стратрой в 1876 г., история его Устава в этой стране насчитывала уже три года. Впервые к Бесуику обратились еще в 1872 г., правда не вполне ясно, кто именно – Лонгли или подполковник Маклеод Мур. В результате этого обращения была подписана хартия от 3 июня, но подавших прошение об учреждении ложи было только десять, в то время как сам Бесуик настаивал на кворуме в двенадцать членов, каждый из которых должен был уплатить ему 20 долларов (см. список членов Устава в Приложении). Поэтому Великая Ложа и Храм Канады со штаб-квартирой в Мэйтленде, провинция Онтарио, были учреждены только в 1873 г. Первые трое старших офицеров получили свои должности в пожизненное пользование: Уильям Джеймс Бери Маклеод Мур – Весьма Достопочтенный Верховный Великий Мастер; Томас Дуглас Хэрингтон – Воистину Достопочтенный Верховный Великий Первый Страж; Джордж Кэннинг Лонгли – Воистину Достопочтенный Верховный Великий Второй Страж. Все трое активно участвовали в работах чуть ли не всех масонских степеней и орденов, присутствовавших в Канаде, но насколько активно они работали в Сведенборгианском уставе, хотя бы в каком-то практическом смысле этого слова, – совсем другой вопрос[133].

При наличии двенадцати подписантов прошения канадские Великая Ложа и Храм, таким образом, вдвое опередили по численности Великую Ложу Нью-Йорка, но архивы все равно не сохранили для нас ни одного подтверждения ритуальной работы в соответствующих степенях в единственной ложе нового устава – Ложе и Храме «Сфинкс» №1, основанной в Мэйтленде. Несмотря на это, Великая Ложа продолжала существовать, хотя бы только на бумаге, еще, по крайней мере, десять лет: 25 июня 1883 г. К. М. Мориу в письме Маклеоду Муру просил у канадской организации признания регулярности вновь учрежденных Великой Ложи и Храма Румынии[134]. Вероятно, признание он получил, и канадская организация продолжала существовать (если не действовать) еще семь лет, до 1890 г., когда Маклеод Мур умер. С 1891 года в официальных реестрах Устава о ней больше не встречается упоминаний. Если канадские члены Устава ждали, что с приездом Бесуика начнутся ритуальные работы в его степенях, их мечтам не суждено было сбыться. Он сохранил за собой титул «Бывшего Великого Мастера Великой Ложи и Храма Сведенборгианского Устава США» (так в 1883 г. его именует официальный печатный орган Державного Святилища Канады Древнего и Изначального Устава, в котором он исполнял обязанности Великого Обрядоначальника[135]), но в канадской организации он не занимал никаких должностей и не сыграл никакой роли в единственном оставшемся в истории эпизоде деятельности Великой Ложи и Храма Канады.

Джордж Лонгли был подчиненным своих соправителей по канадским Великой Ложе и Храму во всех прочих масонских организациях, где они состояли, за одним существенным исключением: в Древнем и Изначальном Уставе Лонгли был Великим Мастером ad vitam Державного Святилища Канады, причем, с самого его основания в 1882 г. и до самой своей смерти, последовавшей 23 февраля 1885 г. Ранее, в феврале 1876 г., он активно способствовал «импорту» Древнего и Изначального Устава из США, а в августе того же года он получил право на работы в Державном Уставе Мемфиса и Реформированном Египетском Уставе от их Державных Святилищ в, соответственно, Великобритании и Ирландии. Можно выразиться и короче: он получил эти патенты от их Державного Великого Мастера Джона Яркера[136].

Патенты на работы этих организаций были выданы Яркером точь-в-точь по примеру школьных обменов на переменках, когда за одну наклейку, которой у тебя пока еще нет, даешь пять других. У Яркера не было патента на Сведенборгианский устав. Патент, высланный Яркеру, датирован 1 июля 1876 г., но он определенно перед этим несколько месяцев вел переписку. Наверное, он узнал о существовании этого Устава в Канаде вследствие плотного вовлечения в дела Древнего и Изначального Устава, в 70-е годы XIX века распространенного преимущественно в Америке. Державное Святилище Великобритании и Ирландии было учреждено 8 октября 1872 г. и поддерживало, в основном, мирные отношения со своими американскими «родителями».

Сведенборгианский устав в Великобритании

Письмо Яркера, в котором сообщается о введении Сведенборгианского устава в Англии, было напечатано в журнале «The Freemason» от 29 июля 1876 г. (С. 349). В нем Яркер сообщает, что «только что» получил патент на открытие ложи и храма Сведенборгианского устава под отличительным титулом «Ложа и Храм Эммануил №3»

…дабы в ней проводить посвящения в степени Просвещенного, Высшего и Совершенного Фремасона для кандидатов из числа законно посвященных Мастеров Вольных Каменщиков символической ложи. Ложа и Храм в настоящее время состоят только из четверых членов, но если кто-либо из ваших читателей заинтересуется этим Уставом и захочет в него войти, им достаточно будет отправить свои имена и вступительные взносы в размере 1 фунта с человека Второму Стражу этой организации брату С. П. Ледеру в Бернли, Ланкашир. Мы уплатили Верховной Великой Ложе и Храму Канадского доминиона 5 фунтов 5 шиллингов за патент и текст ритуала.

Далее следует краткое изложение содержания этого патента, современная копия которого хранится в библиотеке Объединенной Великой Ложи Англии.

Согласно патенту, Ложа и Храм «Эммануил» Изначального и Исконного Устава Фремасонства, известного также под названием Сведенборгианского устава, учреждены в Манчестере, и Яркер является их Досточтимым Мастером, Фрэнсис Джордж Ирвин – Первым Стражем, а Самуэль Петти Ледер – Вторым Стражем. Четвертый упомянутый Яркером член организации – это Кеннет Маккензи. Патент подписан Маклеодом Муром и заверен двоими его соправителями и Великим Секретарем А. Г. Херви. Предположительно вслед за патентом был выписан и другой документ, потому что в другом выпуске «The Freemason» (от 4 ноября 1876 г., С. 491) сообщается, что Маклеод (!) и его соратники

…рады сообщить о выдаче патента Верховной Великой Ложе и Храму Великобритании и Ирландии Сведенборгианского устава для работ по ритуалу, который определенно доставит немало приятных минут масонским археологам.

Далее в заметке говорится, что Достославный брат Джон Яркер назначен Верховным Великим Мастером, но заявил о намерении уйти в отставку и передать свои полномочия Достославному брату Ф. Г. Ирвину, Верховному Великому Первому Стражу, а также Досточтимому Мастеру Ложи «Эммануил», работы которой вскоре будут перенесены в Бристоль.

Этот перенос действительно произошел, но Ирвин, не теряя, впрочем, увлеченности Уставом как таковым, отказался от поста Великого Мастера. Он объяснил свое решение в письме У. Уинну Уэсткотту, который спрашивал у него, как там дела в новом Уставе:

Я не рассказывал полковнику Муру о том, что решил принять пост Великого Мастера в ордене, и не планирую этого делать впредь. Мне бы больше понравилось, если бы он был влит в один из действующий орденов.

Это красивый ритуал, в новом свете раскрывающий символические степени, и очень живописно. Мой экземпляр ритуала состоит из 212 страниц мелко исписанной бумаги в четверть листа.

Не отказывай себе в удовольствии вступить. Я должен получить канадский патент на то, что станет первым Храмом нашего английского ордена.

А потом он забросил Уэсткотту наживку:

Если соберешься поработать с нами, я буду очень рад заполучить тебя к себе в ложу, я тогда назначу тебя Мастером, и в качестве такового твое имя будет вписано в патент Великой Ложи, ну и великим офицером я тоже тебя сделаю[137].

Уэсткотт, естественно, заглотнул наживку и, как мы увидим далее, новый Устав действительно стал для него источником небывалого «удовольствия». Но были и другие участники событий, для кого он этим источником не стал.

Томас Хэрингтон был не только Верховным Великим Первым Стражем Сведенборгианского устава в Канаде; с 1874 по 1882 гг. он также был Державным Великим Командором Верховного Совета 33-го градуса Древнего и Принятого Шотландского Устава в Канаде. Но любая, даже самая малая, радость, которую могли извлечь власти Верховного Совета этого устава в Англии и Уэльсе из информации о высоком посте, который их коллега занимает в никому не известном новом уставе, полностью перекрывалась их гневом в связи с его сотрудничеством с Джоном Яркером, который был абсолютно неизвлекаемой занозой в самых мягких их местах на протяжении многих лет. Шэдвелл Кларк, Великий Генеральный Секретарь, немедленно написал Хэрингтону, чтобы и предупредить его – и предостеречь:

Г-н Яркер – это человек, изгнанный из Др. и Принятого Устава в Англии за грубый проступок против масонского поведения (как было указано в циркулярном письме всем капитулам 5 лет назад), а г-н С. П. Ледер избежал такой же участи только лишь потому, что ушел сам – заранее[138].

А теперь можно подпустить яда:

Я полагаю, вы простите меня за то, что я предлагаю вам серьезно поразмыслить, можно ли оправдать канадских братьев, принадлежащих к Верх. Совету 33-го градуса Канады, пытающихся насадить какой-либо новый устав в нашей стране, причем, даже не обратившись за советом в свой собственный Верх. Совет и не поставив его в известность.

Итак, Хэрингтона строго отчитали, и он даже впоследствии выражал подобающие моменту ужас и потрясение от своего имени и от имени Маклеода Мура. Из следующего письма Шэдвелла Кларка становится ясно, что они решили все валить на Лонгли:

Мы с готовностью принимаем ту точку зрения, что будь вы ранее осведомлены об истинном лице г-на Яркера и его деятельности в прошлом, вы никогда не стали бы покровительствовать ему… Я совершенно согласен с вами в том, что брат Лонгли обязательно должен представить какие-то объяснения по поводу своего участия во всем этом предприятии, и в первую очередь, я так думаю, это его долг не передо мной, а перед вами[139].

После этого обмена мнениями Хэрингтон и Маклеод Мур держались на расстоянии от Яркера, и связи между канадским и английским отделениями ордена стали слабеть. Со своей стороны, Яркер предпринял шаги, чтобы обеспечить безопасность своего нового детища.

В следующей заметке об этом Уставе, размещенной в «The Freemason» от 10 февраля 1877 г. (p. 54), в частности, говорится:

Поскольку в обществе распространились определенного рода слухи, было сочтено желательным заявить, что, несмотря на то, что в данный устав входят высокопоставленные деятели различных других уставов, он, тем не менее, совершенно независим и не смешивается ни с каким другим уставом, являясь при этом своего рода нейтральной территорией, ступить на которую могут все Мастера Вольные Каменщики, но в особенности – Бывшие Досточтимые Мастера.

Но не все члены Устава были готовы принять новые назначения и тем самым навлечь на себя мщение Верховного Совета. В начале 1887 г. Г. Р. Брокбэнк, вступивший в Устав в 1877 г., внезапно отказался от поста Верховного Великого Меченосца, куда только что был назначен:

Я был поражен, увидев свое имя в списке Великих Офицеров «сведенборгианского устава». Боюсь, мне не удалось со всей недвусмысленностью и однозначностью сообщить в своем уведомлении от 30 ноября о самоотводе от назначения на этот пост по одной лишь причине моего вовлечения в работы Д. и П. Устава, что препятствует занятию мной этого поста. Боюсь, что мое уведомление, которое мыслилось как вежливая форма отказа, не было понято и теперь поставило меня же самого в неловкое положение… Я не могу принять эту должность, и поэтому вынужден еще раз просить вас сделать так, чтобы мое имя не значилось в вашем списке[140].

Невзирая на отдельные неудачи, Устав продолжал расти. Верховные Великие Ложа и Храм были учреждены на собрании, проведенном во Фримейсонс-холле Манчестера 13 января 1877 г., на котором были также назначены следующие великие офицеры:

Джон Яркер – Весьма Достопочтенный Верховный Великий Мастер,

Ф. Г. Ирвин – Воистину Достопочтенный Верховный Великий Первый Страж,

К. Скотт – Воистину Достопочтенный Верховный Великий Второй Страж,

С. П. Ледер – Достопочтенный Верховный Великий Казначей,

Т. Л. Шоу – Достопочтенный Верховный Великий Регистратор,

К. Р. Х. Маккензи – Достопочтенный Верховный Великий Секретарь,

Х. Т. Ф. Ирвин – Достопочтенный Верховный Великий Обрядоначальник (позднее замещен С. П. Маршаллом),

У. Уинн Уэсткотт – Достопочтенный Верховный Великий Первый Эксперт,

Т. У. Холмс – Достопочтенный Верховный Великий Второй Эксперт,

Г. Тернер – Достопочтенный Верховный Великий Глашатай,

Бенджамин Кокс – Достопочтенный Верховный Великий Помощник Глашатая.

Насколько можно судить, этими одиннадцатью братьями на то время исчерпывался состав Устава, но вскоре в него были набраны новые члены, и это было очень вовремя, потому что к тому времени в составе Устава уже значились три ложи.

От мифа к реальности: рост Устава

Первые две ложи (строго говоря, каждая из них называлась «Ложа и Храм», но для простоты изложения я буду называть их просто ложами), «Эммануил» №1 и «Египетская» №2 получили патенты на работы 13 января 1877 г., а третья ложа – «Св. Иоанн» №3 получила его только 6 февраля.

Собираться они должны были, соответственно, в Бристоле, Манчестере и Бейлдоне (близ Шипли в Йоркшире). Вскоре пулеметным темпом были выданы патенты еще шести ложам (всем – в течение того же года) : «Сведенборг» №4 (Хейвант, 6 апреля), «Эдина» №5 (Эдинбург, 5 июня), «Ливерпуль» №6 (Ливерпуль, 15 июня), «Калиостро» №7 (Бристоль, 16 июня), «Гермес» №8 (Лондон, 13 августа) и «Король Оскар» №9 (Ливерпуль, 21 ноября).

Быстрое распространение Сведенборгианского устава было должным образом отражено и на страницах «The Freemason» (см., например, выпуски за 25 августа и 15 декабря 1877 г.), но судьба этих лож складывалась по-разному.

Так, например, ложа «Король Оскар» №9, «названная в честь Е. В. Короля Швеции», которая будет «особенно рада видеть шведских [Swedish] братьев», могла даже недурственно поживиться за счет других народов вследствие опечатки в объявлении, размещенном в «The Freemason» от 15 декабря 1877 г., где выражалась надежда, что в нее «войдут многие шотландские [Scottish] братья». Однако вышло так, что ни шведы, ни шотландцы туда не побежали, как не побежали они (ни те ни другие) и в ложу «Эдина» №5 в Эдинбурге. В 1880 г. ложа «Король Оскар» пришла в такое запустение, что ей пришлось слиться с ложей «Ливерпуль» №6 в соединенную ложу «Ливерпуль и Король Оскар» №6—9.

Трудности, с которыми пришлось бороться Западному округу Ордена (позднее преобразованному в Провинцию Сомерсет и Глостер), о которых сохранилось больше всего письменных свидетельств, вероятно, были вообще наиболее типичны для всего Устава в целом. Бенджамин Кокс, кандидат на пост Досточтимого Мастера первой ложи «Эммануил», писал Ирвину 12 февраля 1877 г. :

Я скопировал протокол Л [ожи] и Х [рама] Э [ммануил] №3 (!)… и я не увидел в нем даты, когда проходило собрание. Этот пропуск может оказаться важен в будущем.

Эта проблема оказалось не единственной в определении хода собрания Ложи «Эммануил». В более раннем письме Ирвину от 31 января 1877 г. он задает другу гораздо более серьезную загадку:

Не представляю себе, как мы будем проводить [ритуал] на первом собрании, потому что никто же не будет знать, что делать, кроме нас с тобой. Что ты посоветуешь – учредить ложу, потом привести к присяге тех братьев, кто захочет вступить, а после этого выдать каждому офицеру по той части ритуала, которая нужна для исполнения обязанностей? Тогда можно будет нормально работать на последующих собраниях.

Надо признать, что эта трудность хорошо известна и в более широко распространенных дополнительных степенях и их организациях, но в случае Сведенборгианского устава дело осложнялось еще и отсутствием печатных ритуалов в сочетании с крайней нехваткой рукописных экземпляров. Единственный экземпляр в Западном округе, принадлежавший Ирвину, позаимствовал Кокс, вернувший его в марте 1877 г., а потом – Уэсткотт, безуспешно пытавшийся несколько месяцев «наложить лапу на шведский ритуал».

Первое настоящее собрание ложи «Эммануил» состоялось 20 мая 1877 г., правда, не в Бристоле, а в Вестоне-супер-Маре, графство Сомерсет. Из печатного приглашения на это собрание ясно, что главным пунктом порядка дня было посвящение д-ра Фрэнсиса Вудфорда, кандидата на пост Второго Стража ложи; также планировалось посвящение еще нескольких поименованных и не поименованных братьев, из которых, собственно, и предстояло составить ложу. В частности, в их число входил «Досточтимый брат Джордж Ф. Таки, Бывший Досточтимый Мастер, вместе с другими высокопоставленными братьями из Бристоля и Глостершира, дабы составить Ложу и Храм в Провинции Бристоль». Но Таки не явился.

Ложе «Калиостро» №7 патент на работы был выдан в июне 1877 г., но протоколов ее работ не сохранилось (вообще-то до нас не дошло вообще ни одной книги протоколов этих лож). Возможно, она не проводила работ, что было весьма типично для этого Устава в целом. Кеннет Маккензи, не менее активный пропагандист малоизвестных и мутных уставов и степеней, чем Яркер, в поте лица своего исполнял обязанности Верховного Великого Секретаря, но работа эта явно была неблагодарной. Он писал Ирвину 6 ноября 1877 г., жалуясь на нехватку членов: «Я, к печали своей, боюсь, что дела Устава Сведенборга идут очень плохо». И лучше они не пошли. Он опять писал Ирвину 6 апреля 1878 г. : «Устав Сведенборга… кажется, висит на волоске. Я ни от кого ничего не слышу с декабря, когда учредили ложу „Король Оскар“…». К тому же он терял деньги: «Вообще-то я сейчас оплачиваю все общие расходы на печать и рассылку из своего собственного кармана». По поводу Таки он вообще рвет и мечет, потому что Таки был у него в долгу.

Рукописный ритуал, предназначенный для использования ложей «Калиостро», был выслан Таки в июне 1877 г., но Таки не подтвердил его получение и не заплатил за него. По прошествии года Маккензи жаловался: «Со мной никто себе такого не позволял за всю мою жизнь, и я не стану скрывать, что мне это очень неприятно и больно» (письмо от 29 июня 1878 г.). А когда Ирвин предложил сам оплатить эти расходы, Маккензи буквально взвился: «Это чудовищно – тебе платить за это, потому что если брат Таки нечестен с одним своим братом, он вряд ли будет честен с другим!» (письмо от 2 июля 1878 г.). В значительной степени это была вина самого Маккензи, он был сварлив до безумия, и его письма зачастую были оскорбительны для читателя, и вполне вероятно, что именно их тон и оттолкнул Таки от Устава. Предложение Ирвина носило скорее дипломатический, чем благотворительный характер, ведь он уже получил все, что ему причиталось от ложи «Калиостро» – вместе с письмом Таки об отставке (от 17 июня 1878 г.), просто пышущим иронией. Об Уставе Таки пишет: «Я удовлетворен хотя бы тем, что под его чутким руководством он обречен на провал… Честно и откровенно тебе скажу, я сроду не собирался отвечать ни на какие послания из Флинт-виллас [место жительства Маккензи в Хоунслоу] после того, как бр. М. в одном весьма характерном письме обратился ко мне в своем изысканном стиле». Он приложил к письму то, что причиталось Верховной Великой Ложе, и добавил: «На этом прошу считать законченными все мои отношения со Сведенборгианским уставом».

Маккензи, конечно, отпугивал тех членов лож, с кем вступал в общение, однако он при этом прилагал титанические усилия к пропаганде и распространению Устава в целом. Он организовал публикацию в августе 1877 г. «Фундаментальных Конституций» Устава – небольшой брошюры в двадцать страниц, а также осуществлял издание его Реестров (Балюстров) до самой смерти в 1886 г. Также он уже как публицист отстаивал Устав в своих колонках в «The Freemason» и написал статью о нем – «Сведенборгианский устав, иначе именуемый Изначальным и Исконным Уставом Франкмасонства» («The Swedenborgian Rite: otherwise known as the Primitive and Original Rite of Freemasonry») для «Розенкрейцерского и масонского архива» («The Rosicrucian and Masonic Record», New Series, No. 10, April 1878, pp. 414– 419), тем самым заинтересовав им тех членов S. R. I. A. (Societas Rosicruciana in Anglia), которые еще не успели в него вступить. А когда свой тернистый путь к популярности начал в 1881 г. журнал Яркера «The Kneph», Маккензи неустанно следил, чтобы и там читатели подолгу не оставались без информации о Сведенборгианском уставе. Не пренебрег он и публикацией в своей собственной «Королевской масонской циклопедии» (1877), где про Устав говорится: «Трудно описать его церемонии, но он интересен и совершенен своим символизмом». Но все это так и не приводило в Устав новых членов.

После 1877 г. начался некий прирост: ложа «Британия» №10 (Шеффилд, 17 апреля 1879 г.), ложа «Св. Хильда» №12 (Лофтхаус в Кливленде, 9 декабря 1879 г.) и даже Ложа Наставления «Пифагореец» №11 (Лондон, 1 ноября 1879 г.). Но постепенно деятельность снова сошла на нет. Управлять им одновременно из двух центров – Манчестера и Лондона – всегда было непросто, причем, члены Устава постоянно ссорились по мелочам, например, из-за запаздывания в рассылке ритуалов и регалий (а Маккензи еще в августе 1877 г. искал подходящие материалы для них).

В конце 1876 г. Яркер получил из Канады рисунок нагрудного клейнода, описанного в «Фундаментальных Конституциях» так: «В центре расположен карбункул, оправленный в золото и в окружении золотых солнечных лучей; на карбункуле золотыми еврейскими буквами написано Имя Бога. Над карбункулом располагается циркуль, прикрепленный к платине с выгравированными на ней именем и званием носителя. В Америке к солнцу также привешивается храмовый портик, к которому ведут три ступени, все из золота, с разделением в середине; и портик, и разделение составлены из треугольных пластин красного, голубого и зеленого камня». Однако ни Яркер, ни Ирвин не сумели осуществить производство этих клейнодов.

Правда, впоследствии их все же удалось сделать, и, возможно, честь производства первого клейнода принадлежит лондонской фирме «Edward Stillwell & Son», которая часто размещала рекламу в «The Kneph», а следующих – «P. Vaughton & Sons» из Бирмингема, которые выслали Ирвину образец в 1891 г. До наших дней дошел только один нагрудный клейнод, выпущенный в неустановленное время Джорджем Кеннингом, однако, как ни удивительно (ведь он был членом ложи «Гермес»), в каталогах Кеннинга не содержится ни одного упоминания об этом Уставе и его регалиях[141]. Также довольно трудно было достать или сделать нужные запоны: из белой ягнячьей кожи, с треугольным клапаном, кайма тонкая – голубая, синяя, голубая с серебром, голубая с золотом, пурпурная с золотом, – но возможно, что они были сделаны, пусть и не сохранились до наших дней.

Нетерпимый характер Маккензи и трудности с производством регалий были не единственными проблемами Устава в то время. Он не имел совершенно никаких финансовых ресурсов: в 1881 г. Яркер сообщал, что «вся казна Общества, включая поступления от взносов и сборов, составляет 73 фунта 12 шиллингов 9 пенсов», а также что «пускай неоплаченных долгов сейчас и нет, расходных средств тоже нет, если не упоминать про жалкие 2 фунта 17 шиллингов 8 пенсов, переданные Верховному Великому Секретарю на почтовые расходы».[142] Пропаганда Устава продолжала осуществляться за счет его великих офицеров, но тут выяснилось, как ни печально, что они, как и все люди, смертны.

В конце 1880 г. Верховный Великий Казначей С. П. Ледер ушел в отставку по причине ухудшения здоровья, а Чарльз Скотт, Верховный Великий Второй Страж умер вскоре после этого, перекладывая на плечи Яркера практически невыносимое бремя. Правда, к концу 1881 г. Маккензи, сам не подозревая об этом, нашел выход из положения. Он получил прошение о вступлении в Сведенборгианский устав от брата С. Монка Уилсона из ирландского Лимерика и тут же написал Яркеру (письмо от 14 декабря 1881 г.) : «У нас нет ложи в Ирландии, и даже никакого представителя со времени смерти капитана Скотта [который жил в Омаге]… Что ты посоветуешь? Я не знаю, как поступить».

А вот Яркер знал. К августу 1882 г. Монк Уилсон уже был назначен Великим Генеральным Казначеем Устава, а через четыре года – Досточтимым Мастером ложи «Эри» №13 (Лимерик, 18 декабря 1886 г.).

За перемещением в Ирландию последовали другие интересные события на международной арене. В начале 1881 г. Маккензи высылал в Колорадо брату Хейлу по частям, по мере завершения, рукописный ритуал Сведенборгианского устава. «Он так рад! – писал он Яркеру 28 апреля 1881 г. – Он знает про канадскую Великую Ложу, но сейчас предпочитает получать указания из Англии, хотя когда они получат там какие-то [ложи], они определенно захотят независимости». Обидно, но интерес брата Хейла не вылился ни во что конструктивное; для английской Верховной Великой Ложи стала бы просто пиром абсурдного юмора ситуация, когда она учредила бы свой филиал в Америке. Но этому не суждено было осуществиться, в отличие от дальнейшего прорыва в Европу.

В Румынию масонство пришло поздно, лишь в 1859 г. туда пришли эмиссары Великого Востока Франции, однако румыны не теряли времени даром и стремились как можно быстрее заполучить все степени и уставы, какие только успела изобрести к этому времени изобретательная масонская мысль[143]. В 1881 г. там было учреждено Державное Святилище Уставов Мемфиса и Мицраима, что позволило Яркеру вступить в активную подковерную борьбу и на этом фронте. Он вступил в переговоры с Великим Мастером Константине Мориу, и 22 марта 1883 г. уже был выдан патент на работы Верховной Великой Ложи и Храма Изначального и Исконного Устава Фремасонства, или Устава Сведенборга, в Королевстве Румыния (прошение о выдачи патента, подписанное 16 просителями, хранится в библиотеке ОВЛА).

Такие несомненные успехи во внешней политике, к сожалению, уравновешивались все новыми провалами внутри страны. Яркер постепенно терял интерес к этому Уставу, тем более, что масонская среда относилась к нему со все возраставшим негодованием. В 1882 г. Великая Ложа Массачусетса приняла постановление против «диких Уставов и Степеней, а также Иррегулярных Организаций (именуемых Масонскими)», приглашая к обсуждению масонские власти других стран и штатов. У. Дж. Хьюэн написал в эту Великую Ложу письмо, в котором отражена позиция великих юрисдикций Великобритании. Завершил он это письмо приговором яркеровской группе уставов: «Что же касается „Сведенборгианского устава“, „Устава Мемфиса“ и „Древнего и Изначального Устава“, а также прочих нелепых и вредоносных организаций, то я бы желал, чтобы их просто тихо похоронили».[144] Это и так было плохо, но тут прямо дома у Яркера на него было совершено еще одно нападение – на этот раз в форме письма в «The Freemason».

В номере от 5 марта 1881 г. некто Т. Б. Уайтхед просит у редакции предоставить ему место для возможности «отречься со всей решимостью» от поста Провинциального Великого Мастера Йорка Сведенборгианского устава, каковая должность, оказывается, приписывается ему в «Масонском Календаре Cosmopolitan». Мало того, он добавляет, что он вообще ничего не знает о таком уставе, равно как о наличии каких бы то ни было лож этого устава в Йорке. Ему, пишет он, только прислали несколько ритуалов пару лет назад, после того как он уплатил гинею регистрационного взноса за основание ложи этого Ордена в Шеффилде. Ритуалы, добавляет он, оказались феерической чушью, и он в жизни не тратил целую гинею глупее.

Вред от этого письма был тем больше, что Уайтхед был высокопоставленным членом S. R. I. A. (Главным Адептом Йоркшира), и его резкая реакция фактически гарантировала закрытие этого канала для вербовки новых членов.

Но взрыв общественного гнева и сопутствующие скандалы были бы вовсе невыносимы, если бы публично было оглашено мнение другого, менее косного, но столь же знаменитого масона. Преподобный Уильям Стейнтон Мозес (1840– 1892) был первым Верховным Великим Капелланом Устава, но также он был широко известным медиумом-спиритом и соучредителем спиритического журнала «Light» (1881). Он очень хотел учредить ложу в Лондоне и писал Ирвину 20 мая 1877 г., что у него есть «четверо-пятеро друзей-спиритов, которые пойдут за мной». В другом письме (недатированном, но, вероятно, написанном в начале 1878 г.), он поясняет:

Я хочу учредить в Лондоне ложу, полностью состоящую из спиритов и искать общения с миром духов через торжественные ритуалы Свед. Устава. Боюсь, мне это не удастся, но мне просто до дрожи хочется попробовать.

Из этого намерения ничего не вышло, и вскоре он принял решение выйти из Устава. 6 августа 1878 г. он снова написал Ирвину, спрашивая, поддерживает ли он все еще отношения с этим Уставом и Уставом Вершины. Про себя же он пишет:

Я решил порвать [связи] и потому, что я не вижу никакой пользы от того или другого, и потому, что я не вижу повода бесконечно и бесцельно множить эти ордена, где все равно не ведутся работы.

Ирвин, наверное, не столько огорчился, сколько вздохнул с облегчением.

Падение и возрождение: вторая жизнь Устава

Основание ложи «Эри» стало, по сути, последним вздохом Устава на первом этапе жизни в Великобритании. Возрождением своим он был обязан неутомимому третьему великому распространителю побочных степеней в Викторианской Англии – Уильяму Уинну Уэсткотту. Слава его, какая бы они ни была, в основном, заслужена оккультной, а не масонской деятельностью, но, как мы увидим далее, Сведенборгианский устав сыграл ключевую роль в его жизни.

В 1885 г. Уэсткотт пылал стремлением вдохнуть новую жизнь в этот Устав и даже написал в «The Kneph» (Vol. 5, No. 41, февраль 1885 г., p. 10) письмо, в котором сожалел о том, что «по каким-то неведомым причинам, ложи не ведут работы». Он предположил, что нужно проводить Ежегодную Ассамблею – «ассамблею всего ордена в Лондоне или другом крупном центре», и это, по его мнению, поспособствовало бы «приему кандидатов и проведению церемоний». Он считал, что «огромным промахом было бы позволить ордену впасть в запустение». В том же духе он продолжал давить и на Яркера, и когда Маккензи умирал в июне 1886 г., Уэсткотт писал Яркеру (письмо от 17 июня 1886 г.), что готов «исполнять обязанности Великого Секретаря и попытаться возродить орден Сведенборга, в котором я уже несколько лет состою Стражем». По иронии судьбы, он жил тогда в Лондоне по адресу дом 4, Торриано-авеню, Кэмден-роуд, то есть в доме, ранее принадлежавшем г-ну Найту, соучредителю Теологического колледжа Новой Церкви.

Маккензи умер 3 июля 1886 г., и Уэсткотт с поражающим воображение бессердечием буквально сразу же забросал его жену требованиями как можно скорее передать ему все документы Верховного Великого Секретаря. Получив от нее что-то около четырнадцати пакетов конституций, патентов лож «Пифагореец» и «Гермес», Книги Деклараций и Протоколов, различные печати вместе со штемпельными подушечками и «сколько-то там еще посторонних бумаг», он сделал открытие, что рукописных ритуалов Устава ему так и не выслали. Лишь в 1908 г. он сумел выкупить их у второго мужа миссис Маккензи, Джорджа Парретта, и со всей энергией приступил к восстановлению Устава. Внезапного наплыва новых кандидатов снова не случилось, но в Балюстрах Устава за 1887– 1908 гг. указано, что в каждой из упомянутых лож наличествовал необходимый кворум офицеров.

Пока Уэсткотт занимался исполнением своих новых обязанностей в качестве Великого Секретаря, Яркер оставался официальным главой Ордена и время от времени даже принимал кандидатов в «Египетскую» ложу: своего сына Джона Л. Яркера и его друга Ричарда Хайема – 31 января 1887 г.; Шолто Генри Хэйра – в 1895 г. Кандидаты Уэсткотта, то есть те, кого он принимал в ложу «Гермес», были людьми, несколько дальше отстоявшими от земных забот: Вторым Стражем этой ложи в 1887 г. числился Самуэль Лидделл Макгрегор Мазерс, а 1901 г. в нее вступил Жерар Анкосс (Папюс). Потом он учредил ложу «I. N. R. I.» №14 в Париже, а 1 сентября 1902 г. принял в орден А. Э. Уэйта. Все трое имели нечто общее: они состояли в Герметическом Ордене Золотой Зари.

Уэсткотт стремился как можно активнее распространять Устав за рубежом, пользуясь поддержкой и помощью континентальных оккультистов. В политике Сведенборгианского устава это не было новшеством: полковник Х. С. Олкотт и Чарльз Сотран, основатели Теософского общества, были официальными представителями Устава в Бомбее и Нью-Йорке еще с 1880 г. Кстати, что интересно, если уж упоминать их, а также Джорджа Форта, официального представителя в Нью Джерси, так это то, что они вообще ничего не знали про Бесуика и про то, что он учредил и вроде бы проводил работы Устава в их стране в 70-е годы. Итак, заполучив в свои лапы Папюса и сделав его журнал «l'Initiation» официальным печатным органом Устава, Уэсткотт теперь начал бросать взгляды в сторону другой ведущей европейской державы – Германии. И вскоре его взгляд упал на торговца степенями не слабее, а может быть, и посильнее Яркера – на Теодора Ройсса[145].

После положенной предварительной переписки и тягостных сомнений со стороны Яркера, который «сомневался, стоит ли выписывать разрешения на шесть лож», потому что он «не хочет ведь, чтобы половина масонского мира Германии его возненавидела, в добавок к половине английского – которая его ненавидела за Др. и Изн. Устав».[146] Как бы то ни было, патент был выписан Яркером – Ройссу 21 февраля 1902 г. на учреждение «сведенборгианской ложи Святого Грааля №15 в Берлине». Но это была не обычная ложа. Она должна была стать «Материнской Ложей Германии, наделенной властью составить Провинциальную Великую Ложу и Храм Сведенборгианского устава и основывать местные ложи по своему усмотрению и с моего одобрения».[147]

Учреждение Провинциальной Великой Ложи Германии прошло небезболезненно для Уэсткотта. Леопольд Энгель, с которым Ройсс поссорился, вышел из состава немецкой сведенборгианской ложи, хотя и «остался членом английской организации». В том же письме Ройссу (от 27 июня 1902 г.) Уэсткотт сообщает:

Боюсь, что мне придется вмешаться в небольшое разногласие, возникшее между тобой и твоими немецкими друзьями. Просто я сейчас буквально нахожусь между молотом и наковальней.

По этой и множеству других причин, он разочаровался в Уставе; он пишет Ройссу, что Устав «никогда не пользовался здесь популярностью, и вместо него я бы порекомендовал Soc. [ietas] Ros. [icruciana]». Судя по всему, Сведенборгианский устав входил в «пакет предложений» Ройссу: в обмен на этот Устав и вдобавок Германскую Коллегию S. R. I. A. Уэсткотт получил членство в Ордене Иллюминатов и право распространять его в Англии.

В 1908 г., т. е. в последний год, когда выпускался Балюстр Устава Сведенборга, Уэсткотт все еще значится там в должности Верховного Великого Секретаря и Бывшего Верховного Великого Мастера, но активного участия в делах Устава он уже не принимал. Его подробный «Указатель корреспонденции со Сведенборгианскими Братьями и герром Теодором Ройссом», начатый им в июле 1901 г., обрывается в октябре 1903 г. Яркер больше ни словом не упоминает про этот Устав до самой смерти в 1913 г. Все, что осталось от Сведенборгианского устава, используется только Уэйтом и только для реализации его амбициозного, но так и оставшегося нереализованным проекта под названием «Тайный Совет Уставов». Наверное, это логически вполне оправданная судьба Устава, созданного фантазером и похороненного мечтами мистика. Остается изучить цели, ради которых этот Устав создавался.

Ритуал как инструмент религии: цель Устава

Ритуал Сведенборгианского устава непомерно длинен (даже Маккензи писал про его «невероятную длину»), уныл и удивительно тягостен, однако Устав существовал достаточно продолжительное время, гораздо дольше других ему подобных маргинальных степеней и орденов. Нечто имеющееся в этом Уставе явно завораживало его активных членов. Желающие почитать ритуал в целях самосовершенствования не встретят трудностей на пути к нему: рукописные и машинописные копии ритуала можно найти в библиотеках ОВЛА и Великой Ложи Массачусетса, а один машинописный экземпляр, сделанный Уэйтом, хранится в библиотеке Высшего Совета S. R. I. A. Также он был опубликован в т. 1 «Collectanea» Гарольда Вуриса (1938), хотя и в несколько небрежной транскрипции.

Но ведь ритуалы эти предназначались не для того, чтобы их читали. Бесуик, написавший их, чувствовал, что масонская ложа является идеальным резервуаром для хранения и распространения великих религиозных истин в форме изображений и драматических представлений.

Главные цели наших храмов должны быть таковы, чтобы сделать их школами для преподавания символизма и соотношений (correspondences), которые лучше преподавать в таких школах, чем с кафедры. Театрализованная форма воплощения в любом случае лучше приспособлена для преподавания, чем сухое изложение. Изобразительная система всегда была… самой выразительной и действенной, потому что соединяет обучение чувств с призывом к пониманию. Поэтому всего лишь одним действием, в один и тот же момент времени, театральная и изобразительная, или символическая, система впечатывает в самые глубинные и самые поверхностные слои сознания знание о представленных вещах. Такого результата нельзя добиться одним лишь логическим методом[148].

В его книге объясняется, почему он придавал такое значение храмам. Бесуик проводит разграничение между «ложей» и «храмом» в своем Уставе: все неритуальные дела, включая зачтение протокола, выборы, опросы кандидатов, проводятся в ложе, в то время как в храме «не проводится ничего, кроме настоящей ритуальной работы» (С. 170).

Далее он подробно и скрупулезно описывает сами ритуалы, но гораздо более краткое и ясное описание приведено в книге Уэйта «Тайная Традиция во Франкмасонстве» (1911, Vol. 2, pp. 234– 235).

В градусе, соответствующем степени Ученика (т. е. Просвещенного Фремасона, или Зеленого Брата), кандидату сообщают, что он стоит на пороге Эдемского Сада, на месте Древа Жизни. Ему предлагают возвести Храм, то есть выполнить свою часть работы по его возведению, порученную только ему одному и очень важную… В связи с этим… считается, что ритуал состоит из шести так называемых Трудов, завершающихся символическим введением нашего человеческого рода в будущее место обитания, которое, по всей видимости, является Домом в Уре, где находятся Река Жизни и Древо Жизни. Краеугольным камнем строительства является вера в Бога.

Вторая степень (Высшего Фремасона, или Голубого Брата) состоит исключительно в том, что (а) говорят, что кандидат пребывает в масонской Тьме, но в то же время (б) в поисках великого Света, что, конечно, парадокс. Ему предстоит принять Свет и войти в Храм, именуемый Храмом Творца… Затем кандидату вручают планы строительства здания, теперь описываемого как (а) Храм Бога в Природе и (б) символ нравственного Храма внутри человека. Восток есть благо, восстающее к жизни; Запад есть благо, погружающееся во мрак смерти; Юг есть Истина при свете дня; Север есть Истина помраченная и забытая… Такова история земной жизни и история души… Наконец, Храм воплощает Сад Бога.

О третьей степени, Совершенного Фремасона, или Красного Брата, Уэйт почти ничего не пишет, кроме того, что

…она, конечно, любопытна, но совершенно нелепа, несмотря на определенные параллели со своим великолепным прототипом в цеховом Братстве. Кандидата заставляют поклясться хранить в тайне Неизрекаемое Имя Бога, и в этой связи ему озвучивают некое наставление.

Была и еще одна сторона, имевшая большое значение для Бесуика, но в английских ложах на нее никогда не обращали внимания. «Символические Храмы, – писал он Стюарту 3 мая 1871 г., – могут быть заполнены символическими изображениями, стены, пол и т. д. Они должны привлекать глаз, и этому нет места в часовнях». Более рассуждать о положительных сторонах его идей в историческом исследовании не имеет смысла. Остается упомянуть только еще об одной примечательной исторической параллели.

Мина замедленного действия

Уэсткотт не мог знать содержание переписки Бесуика, но тем не менее, он создал – за пределами Сведенборгианского устава – как раз такой храм, «заполненный символическими изображениями», как хотел Бесуик. Ирония судьбы заключается в том, как именно он это сделал.

Всем знакомым, хотя бы отчасти, с чертами личности Уэсткотта понятно, насколько они были схожи с Бесуиком. Оба уснащали свои биографии элементами выдумки и фантастики, оба создавали свои уставы (или ордена, в случае Уэсткотта) с изрядной долей подлога и вымысла в источниках и оба отчаянно стремились внушить членам своих организаций мысль о наличии в этих организациях неких скрытых истин.

Но между ними есть и еще одна неожиданная связь.

Забрав у вдовы Маккензи бумаги Сведенборгианского устава, Уэсткотт, если помните, получил с ними вместе «еще сколько-то посторонних бумаг», которые не имели ничего общего с этим Уставом, но представляли собой черновики нескольких придуманных Маккензи посвятительных эзотерических церемоний. Они были записаны шифром, взятым Маккензи из «Полиграфии» Тритемия, и Уэсткотт без труда перевел их на английский, в качестве ключа используя повестки, высылавшиеся братьям Сведенборгианского устава для приглашения на собрания.

Эти записи более широко известны в мире под названием «Шифрованного манускрипта», вдохновившего фантазию немецких адептов и приведшего к неопровержимому историческому факту создания Герметического Ордена Золотой Зари, который Уэсткотт выпустил в мир в 1888 году. В переработанной и насыщенной эзотерическим материалом форме церемонии этого Ордена подразумевали полномасштабное и постоянное использование Храма, «заполненного символическими изображениями». Вот такой поворот судьбы: рвение Уэсткотта в разработке и развитии полузабытого, слабого и старого масонского Устава внезапно привело его к созданию магического Ордена, о котором написано больше, чем о любом другом, у которого больше всех эпигонов и подражателей и который как никакой другой подвергался проклятиям и осуждению. Это такой поворот судьбы, который явно понравился бы Бесуику, отвергнутому своей Церковью и проигнорированному масонским Братством.

Благодарности

Я выражаю особую благодарность бр. Джону Хэмиллу, Библиотекарю и куратору Библиотеки и музея Объединенной Великой Ложи Англии, и его помощнику бр. Дж. Ф. Эшби за помощь в обнаружении переписки Ирвина, Маккензи и иже с ними, а также других документов, связанных со Сведенборгианским уставом. Бр. Джону Мандлбергу я обязан привлечением внимания к письмам Шэдвелла Кларка, а Верховному Совету 33-го градуса Древнего и Принятого Устава в Англии и Уэльсе – разрешением на публикацию цитат из его документов.

Бр. Роберт Золлер из Нью-Йорка активно действовал от моего имени в целях получения допуска к письмам Бесуика и документам о его жизни, хранящимся у властей Новой Церкви Америки. Я также благодарен сотрудникам Канцлера Роберта Р. Ливингстона из Библиотеки Великой Ложи Нью-Йорка и бр. С. Бренту Моррису за помощь в отслеживании масонской карьеры Бесуика. Подробности проживания Бесуика в Англии и материалы о жизни Сведенборга мне помогали находить преподобный Йэн Арнольд, директор Колледжа Новой Церкви в Манчестере, а также сотрудники Сведенборгианского Общества Лондона. Я несомненно в огромном долгу также и перед покойным бр. Элликом Хоувом, который первый начал изучать маргинальные степени и подал мне пример.

Приложение

Члены Устава

В список включены все известные члены Сведенборгианского устава (в широком смысле слова) с момента его появления в 1871 г. до даты выхода последнего Реестра Устава (1908 г.).

Соединенные Штаты Америки

Austin, James M.

Fort, George F.

Macoy, Robert

Royle, —

Royle, Jr.

Schach, O. N. C.

Sheville, John

Sickels, Daniel

Sotheran, Charles

Stuart, Rev. J. P.

Westcott, C. S.

Канада

Collins, Daniel

Drumbrille, John

Harington, Thomas D.

Hervey, Alexander G.

Le Blanc, John G. A.

Longley, George C.

MacLeod Moore, William J. B.

Mamson, W. Christopher

Maxwell, David

Ramsey, Robert

Sargant, Thomas

Spry, Daniel

Великобритания

Allen, Thomas

Bingham, S. Clifton

Bird, Rev. Vincent

Blair, Thomas

Bond, James

Brackenbury, William

Brockbank, George Parker

Brown, Robert S.

Browne, Henry S.

Burrows, Henry

Burnet, John Blain

Butter, A. W.

Christie, Charles G. C.

Clarke, Thomas

Clay, Josiah

Collier, J. Monckman

Coop, F. A.

Cousins, Walter

Cox, Benjamin

Coxon, W. E.

Duncan, Alexander

Ellis, Samuel Bramhall

Gillman, Joseph

Green, Henry Martin

Hallam, John Thomas

Hare, Sholto Henry

Hawkins, Joseph

Hawley, Henry

Hespiradoux, L. P.

Hicks, William

Higham, Richard

Hillman, Jabez Nathaniel

Holmes, Louis

Holmes, Thomas Michael

Holmes, Thomas Wainman

Holt, Richard Hardman

Howell, A.

Hunter, W. S.

Irwin, Francis George

Irwin, Herbert T. F.

Kenning, George

Leather, Samuel Petty

Lemon, Rev. Thomas W.

Lockwood, W. G.

Mackenzie, Kenneth R. H.

Marchant, F. W.

Mathers, Samuel Liddell

Matthews, John

May, William Thomas

Melville, H. Kennedy

Mestayer, R.

Mills, S.

Moloney, Alfred

Moses, Rev. William Stainton

Munro, William

Nash, Major John

Nutt, Robert Dyson

Oates, John

Osborne, John P.

Peebles, A. W.

Portman, Maurice Vidal

Quilliam, William Henry

Ranking, Devey Fearon

Reaney, John Eadon

Roberts, Thomas

Scott, Charles

Shaw, Thomas Lawrence

Shields, Henry John

Studdert, W. S.

Taylor, E. S.

Thomson, William James

Tuckey, George F.

Turner, Major George

Tweddell, G. M.

Tyrer, William

Waite, Arthur Edward

Westcott, William Wynn

Whytehead, T. B.

Williams, Alfred G.

Willing, George S.

Wilson, Charles Monck

Woodforde, Francis Henry

Yarker, John

Yarker, John L.

Yates, George

Young, Reginald

Франция

Encausse, Dr. Gerard (Papus)

Германия

August, Reinhold

Boerner, Arthur

Engel, Leopold

Engel, August

Gierloff, George Gross, Robert

Heilbronner, Max

Held, Franz

Hermes, Otto

Leichnitz, Max

Marstens, Christoph

Miller, Siegmund

Paash, Albert

Reuss, Theodor

Suppas, Max

Walter, Erich

Weinholz, August

Индия

Olcott, Henry Steele

Египет

Nichichievitch, Count F. G.

Румыния

Moriou, Constantine

Уильям Уинн Уэсткотт

и эзотерическая школа масонских исследований[149]

Р. А. Гилберт

Введение

В 1931 г. на торжественной инсталляции Досточтимого Мастера этой ложи [«Quatuor Coronati» №2076] бр. У. Дж. Уильямс в качестве приветственной речи представил доклад «О вкладе бывших членов ложи», где представил описание трудов двадцати двух из них. Через три года бр. У. Дж. Сонгхерст выбрал темой своего приветственного обращения «Публикации ложи и ее основателей». Прежде чем произнести речь, он послал ее черновой вариант своему другу и предшественнику на посту Досточтимого Мастера Дэвиду Флейтеру с просьбой об отзыве. Флейтер написал следующее:

В дополнение к перечислению работ основателей и др. не думаешь ли ты, что будет хорошо и полезно, особенно с целью поощрить нынешних работников, упомянуть нескольких более недавних (покойных) братьев, которые так прекрасно продолжили работу, столько великолепно начатую основателями? Ну, например, Уотсон, Торп, Таккетт, Уоннакотт, Хекстолл, Дейнс и др[150].

Это предложение не было принято, но не лишним будет заметить, что ни в письме Флейтера, ни в приветственной речи так и не упомянут один из самых первых членов ложи, оставивший масштабное литературное наследие, знаменитый своей продолжительной масонской карьерой и представивший на обсуждение в ложе шесть своих работ.

Это доктор Уильям Уинн Уэсткотт. Пропуск его имени при перечислении знаменитых масонских ученых совершенно явно носит систематический и намеренный характер, и это очень странно. Но всему бывает простое объяснение, и этому факту – тоже. Уже к 1931 г. большинство историков масонства уже привыкли рассматривать Уэсткотта и научную школу, которую он представлял, как находящихся за границей общепринятых и приемлемых норм масонской науки[151]. Чтобы понять, насколько оправдан этот негативистский подход, к сожалению, доминирующий в наше время, к Уэсткотту и его научным взглядам, отраженным во всех его работах, необходимо подвергнуть изучению не только биографию Уэсткотта, но и его взгляды и цели, а также из взаимное влияние.

Уэсткотт – человек

Уэсткотт родился, чтобы быть медиком. Его отец д-р Питер Уэсткотт практиковал в Оундле, графство Нортгемптоншир, затем переехал в Лимингтон-Спа, и там 17 декабря 1848 г. родился его единственный ребенок – сын Уильям. О детстве его проще всего будет сказать его собственными словами; в 1875 г. он подал прошение о вступлении в некий не названный «мистический орден» (не исключено, что это было Societas Rosicruciana in Anglia) и должен был «написать все, что считал нужным, о своей жизни до сего момента», что и сделал:

Не думаю, что у меня есть что сообщить интересного. Родители мои умерли, когда мне еще не было десяти лет, и я остался на попечении у двоюродного дяди, пожилого бакалавра медицины, чью практику я затем унаследовал[152].

Обучение свое Уэсткотт тоже описывает кратко:

Учился в средней школе в Кингстоне-на-Темзе и Университетском колледже Лондона. Языки: английский, французский и немного латыни и греческого. Дипломы: лиц. [ензиат] Общ. [ества] Фармацевтов, Член Хирургической Коллегии Англии, степень бакалавра медицины от Университета Лондона.

Ричард Уэсткотт Мартин, тот самый двоюродный дядя, практиковал в Мартоке, графство Сомерсет, куда к нему и возвратился после получения степени бакалавра Уэсткотт, чтобы работать его помощником. Это произошло в ноябре 1871 г., и вскоре о Уильяме Уэсткотте уже заговорили как о солидном и уважаемом горожанине.

В течение года с начала работы в этом провинциальном городке я получил назначение на пост Управляющего государственными школами и представителя Епархиальной конференции, а также Управляющего пожарной бригадой и пр., что свидетельствует о моем попечении об общественном благе родного города. Во врачебной практике у меня также не наблюдалось застоя.

Позднее его последовательно назначали старшим врачом фактории, Общественным вакцинатором и Представителем правительства по вопросам здравоохранения, ну и в знак признания его управленческих талантов на самом раннем этапе – Квартирмейстером Добровольческого батальона. Что же касается общественной и личной жизни, то о них он писал:

По политическим убеждениям будучи консервативным либералом, а в общественной деятельности придавая меньше значения вопросам крови, чем многие другие, я верил в то, что образование, нравственность и культура могут обеспечить не менее высокое положение в обществе, чем вообще-то случайный выбор судьбы и рождения в определенном сословии… я прихожанин Англиканской церкви. Из развлечений я предпочитаю научные, например, шахматы или бильярд, хотя не силен в нем. И когда я говорю, что ненавижу игру на деньги, чувственность и чрезмерное питие, думаю, этим я сообщаю все, что нужно обо мне знать.

Однако он не счел нужным сообщить, что у него была семья: 18 февраля 1873 г. он женился на Элизабет Бернетт, и у них родились сын и дочь. В 1877 г. родился третий ребенок, и именно растущая семья, вероятно, требовала от него роста доходов и заставила переехать в Лондон, что они и сделали в 1879 г. Здесь он, паче чаяния, «на два года отправился на отдых в уединение в Хемдон, где практически все время посвящал изучению каббалистической философии, работ герметических авторов и сохранившихся документов алхимиков и розенкрейцеров» (некролог в Ars Quatuor Coronatorum, 38, 1925, p. 224).

Выйдя из этого «уединения» (во время которого и родилась вторая дочь – его третий ребенок[153]: здесь мы вспомним, пожалуй, что в каббалистическую философию входит, в частности, и «таинство секса»), Уэсткотт работал совместно с У. Х. Мартиндейлом над справочником «Дополнительная фармакопея неофициальных медикаментов» (The extra Pharmacopoeia of Unofficial Drugs, 1883). В 1881 г. его назначили Помощником государственного коронера в Миддлсексе и [центральном] Лондоне.

Уэсткотт ответственно подходил и к врачебной, и к общественной деятельности: в 1885 г. он опубликовал пространное исследование суицида (A Social Science Treatise: Suicide, H. K. Lewis, 1885), в 1892 г. защитил диплом по специальности «здравоохранение», и в мае 1894 г. был назначен коронером Северо-восточного района Лондона. Он оставался на этом посту вплоть до выхода на пенсию в 1918 г. А вот в личной жизни у него были сплошные трагедии. В течение одного года, с 1906 по 1907 гг., у него умерли оба сына, а в 1918 г. его вторая дочь покончила с собой. После ее трагической гибели Уэсткотт писал своему другу Ф. Л. Гарднеру[154]: «Мы подумываем о том, чтобы осенью эмигрировать в Наталь насовсем, потому что у нас не осталось родственников в Англии, а там с нами будет Лилиан Джи, ее муж и двое их детей» (письмо от 2 февраля 1919 г.). Он отплыл в Южную Африку 20 марта 1920 г., но счастья ему новая жизнь на пенсии не принесла, поскольку этот период был омрачен для него смертью жены – в августе 1921 г. и дочери – в феврале 1924 г. Сам Уэсткотт умер 30 июля 1925 г. от болезни Брайта [нефрита], от которой страдал несколько лет. Дочь Уэсткотта Ида вскоре после этого написала Гарднеру и рассказала о похоронах отца на кладбище Стэмфорд-хилл в Дурбане: «Масоны устроили ему торжественное масонское погребение со всеми почестями, и он теперь лежит в чудном солнечном месте с видом на море» (письмо от 3 августа 1925 г.).

Масонская карьера Уэсткотта

Не только южноафриканские масоны почитали Уэсткотта. Журнал «The Freemason» называл его «не каким-нибудь дилетантом, но вдумчивым и рассудительным исследователем» (выпуск от 8 августа 1925 г., С. 87), а в некрологе в альманахе «Ars Quatuor Coronatorum» (анонимном, но, по всей вероятности, написанном У. Дж. Сонгхерстом) о нем говорится как о «деятельном вольном каменщике и сеятеле Света», а также там сказано, возможно, чересчур возвышенным стилем: «Фигура этого великого вольного каменщика столь долго была образцом для подражания столь многим из нас, что его уход можно сравнить с внезапным падением с небесной тверди яркой звезды» (С. 225). Сам Уэсткотт, вне всякого сомнения, осудил бы такие неумеренные похвалы, но надо признать, что его масонская карьера действительно была долгой и богатой на события.

Уильям Уинн Уэсткотт был посвящен в ложе «Парретт и Экс[155]» №814 в Крюкерне, графство Сомерсет, 24 октября 1871 г., и был избран Мастером своей ложи в 1877 г. Позднее он вступил в ложу «Братская любовь» №329 в Йовиле, графство Сомерсет, и в капитул Царственного Свода (3 апреля 1873 г.). В самом начале своей масонской карьеры, вероятно, в ложе Йовиля, он повстречался с Ф. Дж. Ирвином, о котором А. Э. Уэйт писал как о «ревностном и обаятельном масоне, с особой страстью отдававшемся различным уставам и горевшем желанием увеличить их число».[156] Видимо, по его настоянию, Уэсткотт был затем принят в ложу Мастеров Метки «Уильям де Ирвин» №162 в Йовиле и в капитул Древнего и Принятого Шотландского Устава «Альфред» №13 в Тонтоне. Здесь не имеет смысла приводить все ортодоксальные масонские организации, в которые в то или иное время вступал Уэсткотт: желающие могут изучить их полный список в Приложении А. Другое дело – более экзотические его увлечения за стенами символической ложи. Уэсткотт не меньше Ирвина интересовался подобными организациями: ему просто нравились ритуалы и исполнять их. Он говорил Ирвину в 1875 г. : «В масонстве я предпочитаю церемониальную сторону и стараюсь выделять поменьше времени на застолья». Его отношение к побочным степеням и орденам не проливает фактически никакого света на его отношение к масонству в целом.

Вероятно, по настоянию Ирвина, он вступил в Устав Сведенборга вскоре после получения его английской юрисдикцией патента на ведение работ в июля 1876 г. Этот устав не имел никакого отношения к Эммануилу Сведенборгу (1688– 1772), шведскому духовидцу. Он был основан в США в 1859 г. и затем экспортирован в Канаду, а оттуда – в Англию. Патент был выдан канадцами в 1876 г. Джону Яркеру, Самуэлю Петти Ледеру и Ф. Дж. Ирвину. В январе 1877 г. Уэсткотт писал Бенджамину Коксу, близкому другу Ирвина и «Провинциальному Великому Секретарю pro tempore» этого устава, благодаря его за «новости о моей новой должности» и предполагая, что «бр. Вудфорд с радостью нам поможет» (письмо от 30 января 1877 г.). Должность, о которой он говорит, – это Первый Страж Ложи и Храма «Эммануил» №1 Сведенборгианского устава в Вестон-супер-Маре. Уэсткотт должен был заступить на этот пост 30 мая. Все организационные мероприятия проводились в жуткой спешке, и на майском собрании (согласно уведомлениям, разосланным членам Устава) должно было пройти не только посвящение д-ра Ф. Х. Вудфорда (в степени Устава Сведенборга, поскольку он уже был Мастером символической ложи), но также и его инсталляция на посту Второго Стража. Это добавило нервозности в письмо Уэсткотта от января этого года: «Где мне достать ритуал Устава Сведенборга? Когда я попросил Ирвина дать мне его, он сказал, что уже отдал его почитать».

Вряд ли ложа «Эммануил» часто собиралась в Вестон-супер-Маре, поскольку Устав практически все время пребывал в полусне и окончательно затих к 1886 г., когда Уэсткотт (живя в Лондоне) писал Ирвину: «Мы с Яркером сейчас пытаемся возродить Сведенборгианский устав: ты не хотел бы опять поучаствовать?» (письмо от 2 сентября 1886 г.). Возродить устав им не удалось, но Уэсткотт не опускал руки; он вытребовал себе звания Великого Первого Стража и Верховного Великого Секретаря и в 1902 г. принял в Устав А. Э. Уэйта и Теодора Ройсса[157]. Ройссу он заметил, что ему «нравится ритуал, поэтому я и принял должность, когда мне ее предложили, но я не участвовал в этом, когда его здесь учреждали, поэтому я знаю не больше, чем раньше говорил тебе; как я и говорил, он тут не очень популярен» (письмо от 27 июня 1902 г.). В постскриптуме к этому письму он также пишет:

Мое личное мнение таково, что это американцы составили его где-то в 1870 г. и учредили в Канаде, но доказать это я не могу. Это хороший ритуал, кто бы его ни написал, и я рад, что он у меня есть. Но я не гарантирую, что у него есть какая-то история. Его следует принимать как данность и просто считать, что его известная история в Англии насчитывает 25 лет.

Пусть ему и понравился ритуал, он не мог не признать, что он весьма неуклюж. Он даже предостерег Уэйта о «недопустимой затянутости» этого ритуала, экземпляр которого последнему все же удалось со временем заполучить и скопировать. Уэйт упомянул об этом факте в своем дневнике, не упустив случая мимоходом еще и уязвить Уэсткотта:

Это как раз тот человек, которого можно спросить о любом малоизвестном или даже безымянном уставе, и немедленно выяснится, что либо он его официальный представитель в Великобритании, либо занимает в нем какой-нибудь высокий, но ни к чему не обязывающий пост[158].

До некоторой степени это замечание было справедливо, но Уэсткотту везло далеко не со всеми уставами, в которые он вступал. В 1878 г. он жаловался Ирвину:

Я уплатил взнос в Устав Вершины, но так ничего оттуда с тех пор и не получал, кроме двух тоненьких брошюр. В «The Freemason» я читал, что у них были собрания, а мне о них никто не сообщил, так что я вообще думаю отозвать свое членство в этом мертворожденном ордене[159].

Утратив иллюзии, он, тем не менее, членство свое не отозвал, о чем свидетельствует письмо Ирвину от 1886 г., в котором он рассуждает о Сведенборгианском уставе и, в частности, спрашивает:

Что там с Вершиной и Сат Бхай? Меня сделали Курьером, и с тех пор от Ордена ни ответа ни привета. Г-жа Маккензи говорит, у них чудесный ритуал, но я-то его никогда не видел. Я был бы тебе крайне благодарен, если бы ты мне что-то об этом рассказал. Г-жа Маккензи также сообщила мне тоном оракула, что она-то знает, почему меня обходят стороной, но отказалась пояснить. Ты не поможешь мне раскрыть эту Тайну? Если, конечно, у тебя найдется пара свободных минут» (письмо от 2 сентября 1886 г.)

Наиболее вероятной причиной того, что Уэсткотта «обходили стороной», была тихая и быстрая смерть этого ордена в изначальной форме. Если даже Ирвин и объяснил это ему как-то по-другому и более зловеще, история для нас его ответа не сохранила.

Больше повезло Уэсткотту с Царственным Орденом Рыцарей Эри и Рыцарей Красной Ветви Ольстера, куда его принял в 1880 г. Ирвин, «приобретший» этот орден в 1858 г. у американского корабельного капитана. Краткая история этой организации изложена Уэсткоттом в «Заметках об Ордене» [160]:

1858 г. Ф. Дж. Ирвин, Досточтимый Мастер ложи «Обитатели» №153, Гибралтар, был посвящен в рыцари и получил ритуал от Джеймса О'Доннелла. Он не принимал в Орден никого вплоть до 1872 г., когда сразу были приняты Чез. Скотт из Омаха, Джон Яркер, Маклеод Мур, Дж. С. Лонгли, Дж. К. Флетчер, В [инсент] Берд, Бен. Кокс, Х. Ф. Ирвин [его сын]. 1880– Уэсткотт.

В другом месте, а именно в недатированной записке Дэвиду Флейтеру, Уэсткотт упоминает о работе Ирвина над ритуалом Ордена. По его словам, Ирвин «написал ритуал, который был у меня и у Яркера, и который теперь хранится в нашем Фримейсонс-холл в виде четырех маленьких рукописных томиков, переписанных рукой Ирвина, но нет ни одного экземпляра, написанного рукой О'Доннелла, и насколько я знаю, никогда не было».

К 1886 г. этот орден уже был в руках у Яркера, и тот послал Уэсткотту патент на ведение работ и прием в Рыцари и Командоры. Сам Яркер утратил интерес к этому ордену довольно быстро и в 1898 г. предложил Уэсткотту возглавить его, но тот отказался, равно как и – годом позже – Великий Совет Союзных Масонских Градусов, куда также обращался Яркер. Орден бездействовал вплоть до 1917 г., когда Фредерик Шнитгер из Ньюкасла-на-Тайне попросил Уэсткотта реорганизовать его. Уэсткотт отозвался c энтузиазмом, моментально приготовил проект новой Конституции, переписал ритуалы и отдельно оговорил свое старшинство в Ордене: в письме Флейтеру он заявляет довольно прямо и грубо: «В любом случае, никто не может оспаривать мое руководящее положение» (письмо от 9 апреля 1917 г.). Никто и не оспаривал. В 1919 г. Уэсткотт был одновременно и Старшим Рыцарем Большого Креста Эри и Великим Мастером Ордена.

Уэсткотт не был обычным собирателем степеней и дипломов: в его переписке со Шнитгером о реорганизации Ордена отлично просматриваются и прагматизм, и скептицизм в отношении «традиционной» истории. В 1919 г., рассуждая о древней ирландской истории, он пишет Шнитгеру:

Никто и не думает оспаривать вашу ученость, но нужно подумать и о прагматической стороне дела и о том, как получить признание, как добиться успеха Ордена в качестве живого современного института рыцарства (письмо от 8 сентября 1919 г.).

Это он так пытался дипломатично намекнуть Шнитгеру на то, что пора бы перестать верить сказкам. В предыдущем письме Уэсткотт жаловался:

Всё дело очень тормозят все эти кресты, подвески, перевязи и пр. Всё это очень дорого и совершенно бесполезно. Рыцарь должен просто покупать один крест особой формы – и всё на этом (письмо от 7 сентября 1919 г.).

Это соображение было принято к сведению, и в наши дни регалии рядовых членов Ордена действительно включают в себя только трехцветную перевязь и «один крест особой формы».[161]

Масон-розенкрейцер

Рвение Уэсткотта в деле восстановления Ордена Эри в некоторой степени можно объяснить тем, что члены этого ордена набирались из числа членов другой организации, той самой, что оказалась в центре всей его масонской деятельности – Societas Rosicruciana in Anglia.

Вскоре после принятия в Устав Сведенборга Уэсткотт попросил Ирвина в очередном письме «рассказать, где в этой стране проводятся собрания Розенкрейцерского общ., без спешки, когда будет время» (письмо от 26 декабря 1876 г.). Ирвин поймал его на слове, и вплоть до января 1880 г. Уэсткотт так ничего про розенкрейцерские общества и не узнал, но в этом месяце он снова написал Ирвину из Хендона: «Ты не напишешь мне рекомендательное письмо для бр. Левандера или Вудмена. Я хочу вступить в розенкрейцеры в Лондоне» (письмо от 7 января 1880 г.).

Ответ последовал почти мгновенно. Уэсткотта посвятили в степень Зелатора в Митропольной Коллегии Общества 15 апреля 1880 г., а во Второй Орден он был принят 12 декабря 1881 г. Как можно было ожидать от того, кто последние два года провел в своего рода эзотерической отставке, Уэсткотт бросился в розенкрейерство со всеми силами и погрузился в него с головой. Его труды были вознаграждены тем, что в 1883 г. он был избран Генеральным Секретарем Общества. Но что это было за розенкрейцерство, с которым он теперь связал свою жизнь?

Цели Общества тогда включали, как включают, в основном, и поныне, предоставлять взаимопомощь и взаимное поощрение к изучению величайших вопросов жизни и мироздания, к раскрытию тайн Природы, помощи в изучении философии, основанной на Каббале и учении Гермеса Трисмегиста, как изначально было принято у Fratres Rosae Crucis в Германии в 1450 г. от Р. Х., а также исследовать смысл и символику всего того, что дошло до наших дней из их мудрости, искусства и литературы древнего мира (Уэсткотт, «История S. R. I. A.», «History of the S. R. I. A.», 1900, p. 6)

В год приема Уэсткотта «Правила и уложения Розенкрейцерского Общества Англии» гласили:

Никакой аспирант не может быть принят в Общество, не будучи Мастером Вольным Каменщиком добрых нравов, верным, правдивым и разумным. Он должен быть человеком недюжинных способностей, дабы должным образом понимать откровения философии и науки; обладать умом, свободным от предрассудков и стремящимся к обучению. Он должен веровать в основополагающие принципы христианского учения, быть настоящим филантропом и законопослушным гражданином (Правило № VII, приводится по «The Rosicrucian», №1, июль 1868, С. 7).

Уэсткотт отвечал всем этим требованиям, за исключением, разве что, того, что он скорее намеревался учить, чем учиться.

Общество не настаивало на какой-либо прямой исторической преемственности от розенкрейцерских манифестов начала XVII века. Оно было «возрождено» 31 декабря 1866 г. : в этот день его первые члены У. Дж. Хьюэн и Роберт Вентворт Литтл были приняты в Розенкрейцерское Общество in Scotia [в Шотландии], которое вело свою историю от некой английской организации, предположительно активно действовавшей в 50-е годы XIX в. Первое собрание этого «возрожденного» Общества было проведено только в июне 1867 г.

Легендарная история Общества существенно отличается от этого изложения. Полностью она была изложена Уэсткоттом:

Среди наших документов имеется письмо от преподобного Т. Ф. Рэйвеншоу, Великого Капеллана Англии, одного из первых Fratres Общества, который подтверждает большую часть исторических данных, полученных автором от д-ра Вудмена, Вудфорда, Маккензи и Ирвина (С. 7)

Из письма следует, что Литтл получил розенкрейцерское посвящение от У. Х. Уайта, Великого Секретаря в период с 1810 по 1857 гг., который, в свою очередь, получил его от «некоего венецианского посла в Англии в прошлом веке». Внимательно читая письмо, можно понять, однако, что в нем описывается только и исключительно преемственность Ордена Красного Креста Константина. Но ведь таинственная передача посвящения пришельцами с Континента выглядит несравненно красивее, чем простой обыденный прием в какое-то общество к северу от Границы, так что легенда прижилась.

Но не нужно торопиться обвинять Уэсткотта в ее распространении и поддержке: он оставался верен памяти авторов своих исторических источников и не видел оснований отказывать им в доверии. Но все равно мы еще увидим, что доверие сомнительной истории происхождения Общества причиняло Уэсткотту постоянные беспокойство и печаль.

В 1884 г. Уэсткотт энергично отвечал на запрос, поступивший из Общества: «Soc. Ros. in Anglia является прямым преемником Роз. братств прошлых веков. Наш ритуал происходит от их ритуалов, и из существующих в наше время манускриптов, например, „Geheime figuren der Rosenkreuzer“ [„Тайные фигуры розенкрейцеров“], экземпляр которого в настоящее время хранится во Фримейсонс-холле. У нескольких членов Общества также есть очень старинные и ценные Rosic. Трактаты. Розенкрейцеры же Бульвер-Литтона – это просто невозможные фантазеры. У нас это скорее идет от Валентина Андреа, Василия Валентина, Якоба Бёме… подобно многим современным формам древних Обществ, мы прилагаем огромные усилия к тому, чтобы не испортиться по причине влияния членов, которые вступают к нам, не имея в душе настоящего желания изучать оккультизм».[162]

Уэсткотт явно горел желанием развивать оккультные науки в рамках Общества: в 1899 г. он основал Библиотеку Высшего Совета и всячески побуждал и поощрял братьев к зачтению на собраниях ученых трудов. Большинство этих научных работ, из которых сорок восемь он представил сам, публиковались в трудах Митропольной Коллегии, начиная с 1885 г. Но поставщиками этого материала оставались считанные единицы братьев. В 1899 г. Уэсткотта избрали Настоятелем (Celebrant) Митропольной Коллегии, и он сразу призвал всех ее членов «не медлить и в этом же году всем представить свои рефераты на розенкрейцерские темы». Также он напомнил им, что масонская природа Общества «является новым принципом, выведенным из предпосылок, найденных в прежних обществах, выступавших под этим названием; это не следует забывать при приеме новых членов и вообще при работах; для тех, кто желает просто номинального членства и новых побрякушек, есть достаточное количество так называемых высших степеней». Правда, чтобы не пугать новых и потенциальных членов зашкаливающим уровнем обскурантизма, он добавляет: «С другой стороны, мы признаем, что Fratres, читающие перед нами свои рефераты, должны в равной степени избегать чрезмерно оторванного от реальности и ультра-мистического тона, а также тем, обсуждение которых может быть понятно и интересно лишь тем, кто немалую часть своей жизни посвятил только им» (Труд Митропольной Коллегии, 1889, С. 3).

Немедленно вслед за этим угрожающим обращением он усилил его воздействие на аудиторию, прочитав ей лекцию на тему «Василиск, или Кокатрикс».

Не пренебрегал он и административными обязанностями. Его навыки эффективного управления Обществом, явленные на протяжении всех лет его пребывания на посту Генерального Секретаря, которое увенчалось основанием новой Коллегии в Ньюкасле в 1890 г., сочетались с величайшей осведомленностью в эзотерических материях, и было естественно, что после смерти д-ра Вудмена в 1891 г. его единогласно выбрали Верховным Магом.

Уэсткотт занимал этот высший пост в Обществе до самой своей смерти, то есть в течение тридцати четырех лет, но его правление не было безоблачным. В 1896 г. он с ужасом узнал, что фигурирует в качестве «современного главы английских люцифериан» во французском антимасонском издании «Мемуары бывшей палладистки» («Mémoires d'une Ex-Palladiste»), выходившем отдельными выпусками раз в месяц и якобы написанном некоей «мисс Дианой Воган». В действительности это был один из многочисленных плодов труда французского журналиста-антиклерикала Габриэля Жоган-Пажеса, издававшегося под псевдонимом «Лео Таксиль». Он придумал некий ужасный сатанинский Орден Палладия, чтобы затем подвергнуть осмеянию Римско-католическую церковь и антимасонское движение в целом. Согласно этим «мемуарам», Уэсткотт был «современным хранителем диавольских ритуалов Ника Стоуна; он Верховный Маг Социнианского Розакреста для Англии». Далее «Диана Воган» утверждала, что скопировала ритуалы всех степеней S. R. I. A. у Уэсткотта дома по адресу 396, Кэмден-роуд[163].

К его счастью, покой ему вскоре принесло известие о том, что эта «грубая клевета, одновременно и кощунственная и жестокая ложь» (Уэйт, op. сit., С. 280) полностью разоблачена и осмеяна, не в последнюю очередь, самим А. Э. Уэйтом в его работе «Дьяволопоклонство во Франции» (1896), к чему Уэсткотт привлек особое внимание Общества:

Я рекомендую всем Fratres не обращать внимания на эти злонамеренные нападки, а также советую отказаться от намерения посылать какие-либо материалы в эти общественные издания в связи с известными абсурдными обвинениями (Труд Митропольной Коллегии, 1896—1897, С. 5)

Уэсткотт избегал публичности, в особенности если она могла принести вред масонским властям; он отдельно оговорил это в письме Ройссу, выдав ему разрешение на учреждение Societas Rosicruciana in Germania в 1902 г. Ройсс предложил Уэсткотту членство в своем Уставе Иллюминатов, вероятно, в качестве обмена quid pro quo, но Уэсткотт ответил:

Я бы вообще не смог работать в нем здесь, то есть в нынешней его форме, в основном, из-за степени Розы: она не затрагивает мой Розенк. ритуал, но значительные ее куски буквально слово в слово заимствованы из 18-го градуса Древнего и Принятого Устава, из его степени, которая называется «Князь Розы и Креста». Это очень аристократический и самый богатый из масонских орденов Англии. В нем 33 градуса, и у меня 30-й. Я не решусь работать по твоему ритуалу Розы, потому что это было бы большое нарушение, в Лондоне меня загнали бы куда Макар телят не гонял (письмо от 16 октября 1902 г.)

Повышенную тревожность Уэсткотта отмечали и другие. А. Э. Уэйт называл его в своем дневнике «нервным добряком» (запись от 2 января 1903 г.), но Уэсткотт был способен и к весьма решительным действиям, если того требовали обстоятельства. В 1917 г., оказавшись в центре некрасивого конфликта в Обществе, он освободил от обязанностей своего бессменного Генерального Секретаря Артура Кэдбери-Джонса и вообще исключил его из Общества. Вне всякого сомнения, это был самый мудрый – да и единственный – ход из возможных. Это событие привело к наполненной ядом встречной атаке со стороны Кэдбери-Джонса, принявшей форму отпечатанного и распространенного циркулярного «Послания бывшего Генерального Секретаря Societas Rosicruciana in Anglia». Но помня о своем собственном совете двадцатилетней давности, Уэсткотт проигнорировал его.

Уэсткотт среди магов

Несмотря на то, что в 1903 г. А. Э. Уэйт смотрел на Уэсткотта с приязнью, позднее он называл его не иначе как «скучным старым филином, печально ухающим средь кипарисов над могилами фальшивых адептов» («Тени жизни и мыслей», 1938, С. 124) : довольно нелестный отзыв о том энтузиазме, с которым Уэсткотт всегда относился к своим оккультным предприятиям и которого никогда не скрывал. В опросном листе для публикации в «Кто есть кто» он указал: «Увлечения в свободное время: масонство, изучение египетских и иудейских древностей, авторитет в области средневекового Розенкрейцерства, магической и алхимической литературы». Судя по всему, он и не мог и не хотел строго разграничивать масонскую и оккультную деятельность. Общее его отношение ко всем эзотерическим материям отражено в приветственном адресе, зачитанном на Юбилейном Фестивале S. R. I. A. в 1919 г.

Цель возрождения Розенкрейцерства в этой стране в том, чтобы обеспечить вольным каменщикам средство повышать уровень образования в сложных для понимания смыслах и символах ритуалов масонских орденов, расширять их знания о мифах древних народов, о священных Мистериях прошлого. Также планировалось совместными усилиями пролить свет на мистические идеи, лежавшие в основе древних искусств, скульптуры и архитектуры, равно как и распространять информацию о сложных и запутанных теософских и философских системах, процветавших в прошлом. В особенности я имею в виду Каббалу иудейских раввинов, легендарные знания египетских фараонов и учение гностиков начала христианской эры. Наконец, было у нас и намерение исследовать возможности повышения уровня человеческой интуиции и расширения ныне существующих возможностей человека, в особенности зрения и слуха, дабы применить эти расширенные возможности во благо («Jubilee Festival of the Society and Metropolitan College», 1919, p. 8).

Все это было абсолютно применимо и к собственным устремлениям Уэсткотта. Оккультизм завораживал его еще в мартокский период жизни. Он писал Ирвину:

Что же касается Оккультной Науки, я желаю знаний, и я всегда рад любой информации. Я знаю, например, что то, что называется месмеризмом, в некоторой степени является фактом, и я имел возможность сам убедиться в этом на примере нескольких людей, с которыми проделал нечто подобное, и я считаю, что если очистить его от подделок, он может приносить значимые результаты (заметка от 7 марта 1875 г.)

Ему удавалось получить, по крайней мере, какую-то часть знаний, которых он желал, за два года удаления от светской жизни, проведенных в Хемдоне, но нам не известно в точности, что он изучал с 1879 по 1880 гг. Записка от 1895 г., написанная Джоном Яркером (сейчас хранится в Библиотеке Яркера в Мейда-вейл) содержит упоминание о некоей «английской версии Ордена [Le Philosophe Inconnu] Луи-Клода Сен-Мартена в Трех „Этических“ Градусах работы У. У. Уэсткотта, 1880—1893, по рукописям 1778 г.». Также в записке говорится, что «д-р У. У. Уэсткотт, член Трех Степеней этического Ордена Сен-Мартена, имеет право посвящать в них без уплаты отдельных взносов любого, кого сочтет достойным». Это явно отсылает нас к «L'Ordre Martiniste», Ордену Мартинистов, основанному в 1884 г. французским оккультистом Папюсом (д-ром Жераром Анкоссом), чьи ритуалы были составлены в 1887– 1890 гг. Если Уэсткотт переводил мартинистские тексты в 1880 г., то вряд ли это были ритуалы.

Более вероятно, что он немало времени в Хемдоне потратил на искусное ручное воспроизведение Скрижали Исиды кардинала Бембо, изображенной на фронтисписе его одноименной книги, вышедшей в 1887 г. Он так и пишет:

Уже прошло много лет с тех пор, как автор потрудился с любовью и тщанием над перерисовкой этой Скрижали для того, чтобы разместить гравюру в этой книге. Гравюра, конечно, много меньше оригинала, который составляет около 50 дюймов в длину и 30 дюймов в ширину (С. 1)

К сожалению, его оригинальная прорисовка до нас не дошла.

К 1886 г. неортодоксальные взгляды Уэсткотта привели его в Герметическое Общество, основанное в 1884 г. Анной Кингсфорд и Эдвардом Мейтлендом, в первую очередь, для изучения «греческих Мистерий и герметического Гнозиса и смежных школ: каббалистической, пифагорейской, платонической и александрийской». Уэсткотт зачитал там один доклад – «Сефер Йецира, раввинистический трактат о Творении», а уже в 1887 г. это общество кануло в Лету по причине тяжелой болезни миссис Кингсфорд[164]. После этого Уэсткотт вступил в Теософское Общество, основанное в 1875 г. Еленой Петровной Блаватской и Генри Стилом Олкоттом и существующее до сих пор. Официально Теософское Общество преследовало цели «изучения оккультной Науки, создания ядра Вселенского Братства и возрождения Восточной литературы и философии», но в действительности оно было рупором для проповеди причудливой смеси западного оккультизма и псевдо-буддистской философии, которую госпожа Блаватская, по ее утверждению, получила от сверхлюдей – Махатм. Уэсткотт вступил и в Эзотерическую секцию Теософского Общества, внутреннюю его подгруппу, члены которой клялись «хранить в нерушимой тайне секретные учения», которые они постигали. Конечно, тайны влекли Уэсткотта, и он принимал активное участие во всех делах Эзотерической секции, хотя несмешанная (мужская) ложа «Ананда», которую он основал в 1893 г., продержалась всего два года.[165]

Но вся эта деятельность протекала на периферии оккультного мира Уэсткотта. А в центре его находилось гораздо более закрытое и обладавшее гораздо большим для него значением собственное детище – Герметический Орден Золотой Зари. Подробный рассказ об этом интереснейшем Ордене не входит в наши задачи в этой статье; он не был ни масонским, ни парамасонским, членство в нем было открыто для обоих полов, для вступления не нужно было быть масоном; однако здесь следует коснуться спорного вопроса о его происхождении, который, тем не менее, является ключевым для понимания и Уэсткотта-человека и Уэсткотта-историка.

При поверхностном взгляде «официальная» история Золотой Зари может показаться крайне простой и однозначной[166]. В 1887 г. Уэсткотт получил от преподобного А. Ф. А. Вудфорда манускрипт, записанный шифром, который после перевода оказался циклом схематично описанных посвятительных ритуалов. Потом Уэсткотт попросил своего друга С. Л. Макгрегора Мазерса, как и сам Уэсткотт, активнейшего члена S. R. I. A., расписать эти ритуалы поподробнее и путем такой обработки привести в «рабочую» форму. Пока Мазерс занимался этим, Уэсткотт написал фройляйн Анне Шпренгель, немецкой Посвященной, чьи имя, адрес и розенкрейцерский девиз «Sapiens Dominabitur Astris» он нашел между страницами шифрованного манускрипта. Она незамедлительно ответила и наделила Уэсткотта необходимыми полномочиями для создания английского отделения оккультного Ордена, к которому принадлежала. Поскольку в Ордене должно было быть трое руководителей, Уэсткотт и Мазерс привлекли к своему начинанию д-ра У. Р. Вудмена, Верховного Мага S. R. I. A., и в феврале 1888 г. Герметический Орден Золотой Зари начал свое победное шествие в мир, используя пять ритуалов, которые Мазерс уже к этому времени дописал.

Ни сам Орден, ни его ритуалы не были масонскими, но поначалу большинство новопосвященных членов были масонами, а точнее – членами S. R. I. A., которые склонны были верить легендам о существовании в континентальной Европе тайных розенкрейцерских обществ, точно так же, как, возможно, и Альберт Пайк, которого Уэсткотт тоже пригласил принять участие в новом начинании. Аффилиация Державного Верховного Великого Командора Древнего и Принятого Шотландского Устава Южной юрисдикции для США в новый Орден стала бы самым длинным пером в парадном плюмаже Уэсткотта, но Пайк отказался:

Я с интересом прочел то, что ты пишешь о своем Ордене Золотой Зари, но я уже слишком стар и слишком поглощен переводом гимнов Ригведы, чтобы хотя бы малое время уделять наукам, которые изучает твой Орден (письмо от 26 марта 1888 г.; в настоящее время хранится в библиотеке ОВЛА).

А эти «науки» состояли из каббалистического символизма, астрологии, алхимии и других форм мантики, многие из которых Уэсткотт практиковал сам. В 1894 г. он раскладывал карты Таро, чтобы узнать, получит ли он должность коронера Северо-восточного района Лондона; карты дали верный ответ – «да». Но скорее всего, Выборный комитет Совета графства и так взял бы его на работу (запись Уэсткотта об этом гадании содержится в его личных бумагах).

Другие кандидаты в оккультисты оказались сговорчивее Пайка, и Орден разрастался буквально на глазах. К 1896 г. у него было пять Храмов и более трехсот членов, а также был открыт Внутренний, или Второй, Орден – «Красной Розы и Золотого Креста» («Rosae Rubeae et Aureae Crucis»), занимавшийся магическими практиками и работавший по ритуалу, основанному на легенде о Христиане Розенкрейце. Но триумф Уэсткотта длился недолго.

В марте 1897 г. Уэсткотту пришлось уйти со всех постов в Золотой Заре и Ордене К. Р. З. К. после получения, как он писал об этом Гарднеру, некой утечки информации:

Я слышал, что государственным чиновникам как-то стало известно, что я высокопоставленный деятель Общества, где я якобы кривляюсь и изображаю волшебника, наделенного сверхъестественными силами, и если всё это выплывет наружу, то для коронера Короны это будет такой позор, что просто с ума сойти. Поэтому у меня не оставалось выбора. Ума не приложу, кто это преследует меня – кто-то определенно наушничает.

Для него этот опыт не был нов:

Я с таким уже сталкивался в 1889 г. в связи с Т. О., и то, что я ходил к мадам Блав. [атской] на Авеню-роуд, и я тогда перестал там читать лекции по четвергам. Я был вице-пред. [седателем] ложи Блав. [атской]. По-моему, кто-то хочет спихнуть меня с постов в З. З. – а? (письмо от 17 марта 1897 г.)

Об этом давлении государственных органов на него позднее гораздо более красочно рассказал Алистер Кроули, писавший, что Уэсткотту «платили за то, чтобы он сидел на трупах, а не поднимал их из мертвых». Еще позднее он превратил это bon mot в клеветническую байку, что, мол, Уэсткотт «все свои магические операции проводил с мертвыми телами или отделенными частями таковых» и что его дом был «Домом Пропавших Мумий». Последнее, впрочем, как ни странно, было отчасти верно, поскольку Уэсткотт действительно хранил у себя среди бумаг мумифицированную руку, хотя и просто как редкий артефакт, а не как орудие для некромантии[167]. Но таинственный «кто-то» был не Кроули (который в 1897 г. не состоял в Золотой Заре), а Мазерс, который, вытеснив Уэсткотта со всех постов и из Ордена вообще, не переставал с тех пор выставлять его при любой возможности лжецом и фальсификатором.

В феврале 1900 г. после серии междоусобиц, на самом пике вражды Мазерс писал Флоренс Фарр, старшей из членов Ордена, обвиняя Уэсткотта в подлоге:

Он НИКОГДА не состоял, в любое время, лично или по переписке, в общении с Тайными Руководителями Ордена; он или сам подделал, или приказал подделать так называемую переписку между ним и ими, и у меня просто все эти годы были связаны руки ранее принесенной ему Клятвой хранить тайну; он потребовал ее от меня, прежде чем показать, что он сделал, или поручил сделать, или и то и другое (приведено в Howe, «The Magicians of the Golden Dawn», p. 210)

Уэсткотт, должно быть, давно заподозрил, что может подвергнуться подобным обвинениям, потому что еще в 1898 г. он запасся официальным заявлением Альберта Эссингера, директора лаборатории «Wood Wool Co. Ltd.», с которой сотрудничал, что тот «перевел для него с немецкого письма и писал письма на немецком под его диктовку для отправки в Германию» (Howe, op. cit., p. 196). Однако когда У. Б. Йейтс, назначенный в Комитет по Расследованию данного обвинения, спросил его, как обстояло дело, Уэсткотт не показал ему это заявление, а предпочел сказать:

С юридической точки зрения, насколько я понимаю, я не могу представить доказательства подлинного происхождения истории и знаний З. З., поэтому мне не следует проявлять несправедливость или глупость, предвзято оценивая твое мнение о них (Howe, op. cit., p. 213).

Вряд ли это ответ совершенно ни в чем не повинного человека, и мало кто подвергнет сомнению вывод, сделанный бр. Хоувом из тщательного анализа соответствующих документов: да, оригиналы писем были подделаны Уэсткоттом.

Но это еще не всё. Говоря о честности или нечестности Уэсткотта, нельзя не упомянуть и еще об одном, даже более вопиющем, случае. В 1910 г. Алистер Кроули начал публикацию истории и ритуалов Золотой Зари в своем журнале «The Equinox», и Мазерс немедленно попытался – безуспешно, впрочем, – снять материалы с публикации. Но на юристов ему были нужны деньги, и он обратился за финансовой помощью к Уэсткотту. Так Уэсткотту представился единственный на миллион шанс поправить свою репутацию. Он написал Кэдбери-Джонсу, согласившемуся выступить в роли посредника, и назвал свою цену:

Если он [Мазерс] хочет, чтобы я дал ему денег без возврата, он должен в письменной форме отречься от обвинений в подлоге. Он должен написать два письма: одно – личное письмо мне, датированное не позднее декабря 1901 г. или начала 1902 г., а второе – официальное письмо по поводу нынешней свары – датированное позже. Я вышлю тебе то, что мне для этого понадобится. Я не собираюсь ссуживать его просто так.

К письму он приложил три варианта вексельного обязательства, «на каких условиях он готов платить», и прибавил: «И не думай показывать ему бумаги, написанные моим почерком». Во всех трех вариантах была по-разному описана процедура полного отзыва и опровержения всех выдвинутых обвинений и соответствующие извинения за их выдвижение. Второе письмо на эту тему заканчивается словами: «Если он сделает все, что я хочу, я дам ему купюру в пять фунтов: не позволяй ему думать, что это похоже на взятку». Ни в одном из писем Уэсткотт ни единым словом не пытается самостоятельно опровергнуть выдвинутые против него обвинения. Ничего удивительного не было и в том, что Мазерс отверг это предложение (письма от 27 и 29 марта 1910 гг, хранятся в личных бумагах Уэсткотта).

Судя по всему, Уэсткотт действительно был силен в манипуляции документальными свидетельствами в собственных целях. Его исторические справки о происхождении Золотой Зари и S. R. I. A., если стараться говорить вежливо, ненадежны. А если не стараться – то целиком выдуманы им самим. Но лишается ли он поэтому нашего доверия как масонский историк? Не думаю.

Уэсткотт – историк

Как многие оккультисты, Уэсткотт сочетал в себе удивительную доверчивость и талант настоящего ученого. В искреннем стремлении доказать историческую преемственность адептов Розенкрейцерского Общества, он превзошел Генриха IV в умении сделать желание – отцом мысли[168]. Он очень желал, чтобы розенкрейцеры существовали в Англии в начале XIX века – значит, они там тогда были (см, например, его работу «Розенкрейцеры: их история и цели», «Rosicrucians, their History and Aims», Ars Quatuor Coronatorum, 7—1894, pp. 36– 47). Вместо доказательств он приводит собственные весьма догматические утверждения, а объективную критику применяет к другим орденам, к которым сам относится более прохладно.

В 1919 г. Уэсткотт писал Дэвиду Флейтеру про Орден Fratres Lucis и недавно прочитанный рукописный ритуал Ирвина:

Там только слова, слова – и никакой информации, ни одного намека на сферу исследования. Не знаю, по-моему, он его сам написал, прикрывшись чужим именем; это не похоже на перевод с итальянского (письмо от 19 августа 1919 г.; Орден предположительно происходил из Флоренции).

Естественно, Уэсткотт осознавал и значение первоисточников и необходимость текстологической критики. В 1902 г. он написал Ройссу, что «должно быть в вашей стране полно старинных и где-то спрятанных розенкр. манускриптов», и просил его «приложить все силы к тому, чтобы найти хотя бы несколько» (письмо от 26 августа 1902 г.). Через несколько лет он выразил Гарднеру настоятельную просьбу тщательнее анализировать печатные работы, которые тот просматривал для включения в «Bibliotheca Rosicruciana». Он писал: «Пожалуйста, включи туда историю Хиггинса, даже если ты не согласен с моими доводами». Уэсткотт определенно имеет в виду некое Общество Розового Креста, описанное в «Анакалипсисе» (1833– 1836) Годфри Хиггинса как розенкрейцерское. Уэсткотт четко показал по контексту, что имеется в виду степень Князя Розы и Креста Древнего и Принятого Шотландского Устава, Гарднер принял его доводы, и книга была указана с соответствующей ремаркой (см. письма Уэсткотта от 14 и 17 декабря 1902 г. и 13 февраля 1903 г.) Уэсткотт также написал предисловие к книге Гарднера, опубликованное в первом томе его «Систематического каталога работ по оккультным наукам» («Catalogue Raisonné of works on the Occult Sciences», 1903), и даже посоветовал Секретарю Митропольной Коллегии приобрести экземпляр этого каталога и показывать его всех членам Общества на всех собраниях, а каждому новопосвященному члену – отдельно, «чтобы все знали, сколь много литературы породила розенкрейцерская традиция» (написано от руки на моем экземпляре).

Против него как библиографа и историка может свидетельствовать вопиющая история его махинаций с выдуманной историей Герметического Ордена Золотой Зари. Но здесь скорее был случай использования ничуть не менее порочной, но хотя бы освященной временем, тактики «цель оправдывает средства». Уэсткотт был искренен в своих эзотерических воззрениях и теориях, и если приписывание вымышленной древности его свежеиспеченному средству распространения оккультной мудрости могло привести к успеху и быстрому развитию, ему этого было достаточно. Узнай внешний мир о его готовности идти на подлог и умении его осуществлять, это, вероятно, повлияло бы на его репутацию спокойного и беспристрастного коронера; так что мне думается, что именно настоятельная необходимость очистить от подозрений свое доброе имя, а совсем не наглость и бессовестность, стояла за стремлением Уэсткотта «задавить» Мазерса.

Ложа «Quatuor Coronati» и эзотерическая школа масонских исследований

Вклад Уэсткотта в масонскую науку представляется не очень большим, но целью его всегда было оказывать влияние на других исследователей масонских тем, а не добиться личной славы.

Он стал восьмым членом (исключая основателей) исследовательской ложи «Quatuor Coronati» 2 декабря 1886 г. и через год (8 сентября 1887 г.) зачитал первый доклад – «Религия масонства: просвещенные Каббалой». В этом выступлении Уэсткотт активно отстаивал идею деизма как основополагающего принципа Цеха и пытался доказать каббалистическое происхождение символики трех градусов символической ложи, всячески подчеркивая женскую суть второго градуса. Прием он получил довольно прохладный: Р. Ф. Гоулд отказался принять главную посылку доклада, Спет высказался в том духе, что докладчик-де «вообще не сумел доказать древность второго градуса», а Вудфорд, от которого Уэсткотт определенно мог ждать поддержки, «просто вынужден был признаться, что не может согласиться как с изначальными посылками, так и с выводами бр. Уэсткотта» (AQC 1—1888, pp. 55—59).

Несмотря на столь неудачный старт, Уэсткотт отметился в протоколах ложи несколькими короткими сообщениями и зачитал еще пять докладов в период между 1893 (когда его выбрали Мастером этой ложи) и 1916 гг. Приветственный адрес по случаю избрания Мастером он решил использовать для яростной проповеди широкого взгляда на масонскую науку:

Выражу исключительно свое личное мнение: прочная и твердая приверженность истории и тенденция к отрицанию тайных Мистерий природы и науки, которые все мы, кстати, поклялись, изучать, могут со временем, если ситуация не изменится, привести к тому, что, с масонской точки зрения, мы будем заслуживать всяческого осуждения, если не проклятия… дабы избежать этого, следует поощрять стремление к более глубокому исследованию символизма и аналогий между любыми масонскими явлениями и подобными им явлениями в других обществах и школах Арканов… необходимо поощрять братьев в направлении привлечения внимания к Мистическому, а не к Материальному; к аллегорической стороне, а не к исторической; и я заверяю вас, что, поступая так, я буду хранить верность духу и букве вашего древнего ритуала гораздо лучше, чем все ваши эрудиты, кого я, честное слово, рад и горд видеть своими учителями и собратьями, но с кем я кардинально расхожусь во взглядах (AQC 6—1893, p. 204).

Итак, он возложил себе на плечи некое задание – и провалил его, потому что большинство членов ложи так и остались в лагере «традиционалистов». Уэсткотт снова нападает на эту «традиционную» школу в своей работе «Розенкрейцеры: их история и цели», зачитанной позднее в тот же год:

У вас нет никаких документальных подтверждений, которые можно было бы показать другим, когда именно главные философские и мистические аллюзии укоренились в масонском ритуале, но есть немало сторонников теории, гласящей, что ритуал спекулятивного масонства сформировался как единое целое в 1717 году – этот год считается великой вехой становления Ордена. Я же возражу, что Эшмол, и Воган были хранителями того самого древнего знания, которое, предположительно, содержится в нашем масонском ритуале благодаря тому, что они вступили в это Общество, и если это не они составили ритуал спекулятивного масонства в нынешней форме, то есть со всеми отсылками к каббалистике и мудрости Египта, то выводы тогда могут быть гораздо более фантастическими, чем если принять как данность, что это сделали именно они (AQC 7—1894).

Здесь он в одном абзаце излагает основополагающие принципы своей эзотерической научной школы: суть в том, что он предлагает узаконить практику выведения исторических закономерностей, в отсутствие документальных свидетельств, из текстологического анализа масонских ритуалов. Если некий символ присутствует и в Каббале, и в масонстве, ergo существует неоспоримая связь между этими понятиями, а значит, первые спекулятивные масоны были также и каббалистами.

Этот подход к масонским исследованиям может показаться и неумным и неподобающим, но он и не настолько глуп, как говорит бр. Хэмилл, приписывающий ему «явную неспособность различать исторические факты и легенды» (John Hamill, «The Craft», 1986, p. 22). Повествуя о различных подходах к изучению масонской истории, бр. Хэмилл дает определение «традиционной» школы как «такой, где теория строится на основании проверяемых достоверных фактов и документов», в то время как нетрадиционные подходы – это, по его мнению, такие, «где делаются попытки поместить масонство в контекст традиции Мистерий по признаку сходства учений, аллегорий и символики Цеха и различных эзотерических традиций» (С. 15). Затем бр. Хэмилл разделяет нетрадиционные подходы на четыре основные школы: эзотерическую, мистическую, символическую и романтическую, хотя, за исключением последней – характеризующейся слепой верой в неизменную с незапамятных времен природу масонского ритуала, – не всегда представляется возможным понять, чем одна описанная школа отличается от другой.

Без сомнения, претензии бр. Хэмилла к методам Эзотерической школы не могут быть целиком и полностью применены к Уэсткотту. По словам бр. Хэмилла, последователи Эзотерической школы

…берут принципы, ритуалы, внешние формы, символы и язык масонства, проводят параллели с другими группами (игнорируя тот факт, что принципы и многие символы носят универсальный характер и не являются исключительной собственностью или прерогативой масонства) и затем делают вывод о том, что эти сходства не случайны, но намеренны и посему являются свидетельством связи между указанными традициями. Они придают огромное значение дополнительным степеням, наделяя их воображаемой древностью, а также извлекая из их эзотерического содержания и символики зачастую гораздо больше, чем предполагалось их создателями. Рассматривая масонство во всем разнообразии ветвей как единое посвятительное целое, что не так, Эзотерическая школа сравнивает его с другими посвятительными системами, обнаруживает сходства, реальные или воображаемые, и заключает, что между этими системами существует взаимная связь (С. 22– 23).

Естественно, кое-кто полностью подпадает под это определение, Джон Яркер, например, равно как и Кеннет Макензи, но Уэсткотт куда рационалистичнее их: он был преисполнен скептицизма в отношении предполагаемой древности дополнительных степеней и, даже считая масонство частью посвятительной традиции, он отдельно упоминал, что отрицает наличие связей между ним и древними религиями Мистерий, о которых он написал последние две из зачитанных в ложе работ: «Масонство и его связи с ессеями» и «Сходства между масонством и культом Митры» («Freemasonry and its relation to the Essenes, AQC 28—1915, pp. 67– 79; «The Resemblances of Freemasonry to the cult of Mithra», AQC 29—1916, pp. 336– 347). Его подход скорее состоял в том, чтобы в отсутствие исторических фактов считать легенду достаточной заменой этим фактам.

Ко времени написания этих последних работ подход Уэсткотта уже успел растерять и тех немногих сторонников, что были у него раньше. Из его ближайшего круга друзей-эзотериков Ирвин умер уже давно, в 1893 г., Яркер – недавно, в 1913 г., а сильные ученые, активно работавшие и в ложе «Quatuor Coronati», и в S. R. I. A. : У. Дж. Сонгхерст, Дэвид Флейтер и У. Уоннакотт, – стали жестко разграничивать свои эзотерические и масонские интересы, в то время как прочие масонские ученые оставались при убеждении, что на научные вопросы масонской истории нельзя отвечать методами, выходящими за рамки традиционалистского подхода. После 1916 г. труды сторонников Эзотерической школы больше не встречаются на страницах «Ars Quatuor Coronatorum». Не снискав в среде традиционалистов никакого сочувствия своим целям и методам, Уэсткотт больше ничего не писал о масонской истории, и все написанные им в последние годы статьи были посвящены эзотерическим темам и публиковались там, где он надеялся на внимание к своему труду и интерес к его результатам со стороны хотя бы части читателей, а именно в «Трудах Митропольной Коллегии».

К 1920 г., то есть ко времени отъезда из Англии и поселения в Южной Африке, Уэсткотт уже разочаровался в масонстве как таковом и уж точно не разделял (если когда-то вообще разделял) мнение членов своих розенкрейцерских коллегий, что титул почетного великого офицера, которым Великая Ложа наградила его в 1902 г., означал признание его заслуг как оккультиста. Ральф Палмер-Томас из Митропольной Коллегии писал ему в поздравительном письме:

Пожалуйста, прими мои сердечные поздравления в связи с новым званием великого офицера, которым, как я слышал, тебя наградили. Приятно было не только узнать, что его предложили лично тебе, но также и осознавать, что наконец-то обрел признание весь титанический объем работы столь выдающегося оккультиста, как ты (письмо от 13 июня 1902 г.; хранится в личных бумагах Уэсткотта).

Эту точку зрения разделяли и другие масоны-розенкрейцеры. На собрании Митропольной Коллегии в июле 1902 г. д-р Брайндли-Джонс поставил на голосование внесенное предложение поздравить Уэсткотта, сказав при этом, что «эти почести – не только знак признания выдающихся заслуг Весьма Достопочтенного Верховного Мага перед вольным каменщичеством, но и новый знак отличия для всего Общества» («Труды…», 1902, С. 6). Это событие, впрочем, прошло не замеченным за пределами эзотерических кругов.

Уэсткотт продолжал пропагандировать масонские исследования, пусть и по причинам, совершенно иным, чем у сторонников Традиционной школы. В предисловии к «Каталогу историй лож» Гарднера (1912 г., 3-й том «Систематического каталога…») Уэсткотт пишет:

Интерес масонского исследователя к этим работам находится в большой зависимости от древности даты освящения той или иной ложи: в протоколах первых лет существования старейших наших лож содержатся многие в высшей степени примечательные подробности ведения собраний, составления конституций, ритуалов разных градусов и в особенности полномочий Досточтимого Мастера и офицеров, есть даже обычаи, которые мы давно уже не соблюдаем (С. v).

Ему не приходило в голову, что интерес могут представлять и имена и профессии членов старинных лож.

Он пытался развивать масонскую науку и в Южной Африке. Вскоре после прибытия в Дурбан он писал Гарднеру:

Масоны тут со мной носятся. Я тут везде почетный гость. Я прочел две лекции, а теперь меня пригласили в Питермарицбург прочесть еще одну (письмо от 5 декабря 1920 г.).

Но его энтузиазма хватило не надолго. Уже в августе 1922 г. он жаловался Гарднеру:

Они [теософы] здесь единственные грамотные люди, потому что масоны интересуются только своим ритуалом и слушать ничего не хотят о масонской истории и т. д. (письмо от 6 августа 1922 г.).

Уэсткотт регулярно писал Гарднеру до самого начала болезни, оказавшейся для него смертельной, в июле 1925 г. Но больше он о масонстве не упоминал: основатель Эзотерической школы перелистнул эту страницу своей жизни.

Эзотерическая школа после смерти Уэсткотта

Нужно подчеркнуть, что сам термин «Эзотерическая школа» недавнего изобретения и описывает научный стиль, который никогда ранее не был формализован и сведен в единую цельную систему теми или иными конкретными людьми. Со смертью Уэсткотта масонская наука утратила одного отдельного человека, чье влияние – теоретически – могло привести к формированию четко определенной и цельной «эзотерической школы», могшей – теоретически – дополнить и развить методологию школы традиционной. Критика, с другой стороны, могла бы удерживать в рамках разумного особо рьяных сторонников такой «эзотерической школы». После его смерти не нашлось больше никого столь же образованного, или даже притворявшегося таковым, кто мог бы занять его место.

Из недр S. R. I. A. вышли несколько действительно талантливых ученых, но они старались четко отделять свои эзотерические изыскания от изысканий в области масонской истории и не пытались связать свои исторические исследования с потаенными окольными относительно масонства тропами сравнительного изучения посвятительных традиций и текстологического анализа, являвшегося ключевым элементом подхода Уэсткотта, который он всячески отстаивал и к которому поощрял других[169].

За последние пятнадцать лет значительно возрос интерес к многочисленным одиозным фигурам, из которых складывалась вся история развития маргинального масонства в Викторианскую эру, но мало кто задавался целью изучить их мотивы или вообще привлечь известный аппарат научной методологии к исследованию их духовных порывов. Многие сферы их деятельности, правда, находятся далеко за границами традиционной сферы исследований масонского ученого, но вообще изучение передачи эзотерических идей и традиций, как указывает бр. Хэмилл (op. cit., С. 22), – это достойная тема для исследования, к сожалению, столь часто пренебрегаемая.

Причина этого пренебрежения, вероятно, состоит во вполне понятном желании части представителей традиционной школы максимально дистанцироваться от многочисленных безумных заявлений на тему масонских истории и традиций, сделанных в свое время представителями Эзотерической школы. К 20-м годам ХХ века работы, выполненные в «эзотерическом» ключе вовсе исчезли со страниц отчетов и сборников материалов масонских исследовательских лож и научных кружков[170]. Вполне естественно стремление поддерживать свою респектабельность как академического ученого строгой приверженностью традиционной научной школе. Это признавал и сам Уэсткотт, в своем приветственном адресе после избрания Мастером ложи в 1893 г. сказавший:

Культурным людям этой страны, каковы и мы сами, глубокие исторические исследования внушают чувство реальности и стабильности – тех свойств, которых, конечно, не хватало масонским авторам до момента создания ложи «Quatuor Coronati». (AQC 6—1893, p. 204)

Однако если Эзотерической школе был закрыт путь к публикации в масонской научной прессе, то во внешнем мире этот запрет не действовал. В период между мировыми войнами книги, основанные на эзотерическом подходе, появились в изобилии, и их авторы (взять хотя бы Ф. де П. Кастеллса, Дж. С. М. Уорда и Дадли Райта) делали такие заявления и выводы, которые явно выглядели бы менее притянутыми за уши и абсурдными, если бы авторы предварительно воспользовались бы благом научной критики внутри своей собственной исследовательской ложи, если принадлежали к таковой. Действительно, они подвергались критике, часто довольно суровой, в обзорах научной литературы в масонских печатных изданиях, но эта критика не в силах была ничто изменить в самих их текстах, равно как и повлиять на продажи. Например, девять тысяч экземпляров «Новой энциклопедии франкмасонства» А. Э. Уэйта были проданы в период 1921– 1937 гг., невзирая на изобилие фактических ошибок и многие иные недостатки.

Возможно, ничто из перечисленного выше не имело бы значения, не влияй эта ситуация на восприятие масонства обществом. Книги Кастеллса, Уорда, Райта, Уэйта и других получали широкое распространение и внутри Цеха и вне его, их приобретали противники масонства, воспринимая как изложение авторитетной, если не вообще официальной, позиции Цеха. В обоих своих враждебных по отношению к масонству трудах «Тьма зримая» и «Христианин в степени» («Freemasonry: Darkness Visible», 1952; «Christian by Degrees», 1954) преподобный Уолтон Хана приводит обширные цитаты из книг Кастеллса и Уорда (и чуть менее обширные – из Уэйта) в подтверждение своего тезиса, что масонство пародирует христианство; этот тезис завоевал широкую популярность, сколь ложен он бы ни был. Не так давно о книгах Ханы вспомнили снова, когда их процитировали в одной из самых лживых и агрессивных антимасонских книг за всю историю – в «Братстве» Стивена Найта («The Brotherhood», 1983).

Эти атаки на масонство было бы гораздо труднее начинать и вести, если бы в мире было поменьше широкодоступных неразумных книг о масонстве, написанных самими масонами. Как в прошлом Традиционную школу в меньшей степени беспокоило то, что в ней принято считать академической чистотой, и поэтому она впитывала и умеренно терпимо относилась к работе Эзотерической школы (о чем мечтал Уэсткотт), так и теперь, мне кажется, масонская наука могла бы многое приобрести за счет воздействия стимула в виде того, что я бы назвал, если мне будет позволено, авантюрной наукой. Так Цех мог бы, по всей вероятности, избежать многих несправедливых обвинений со стороны своих противников – обвинений, которые, в принципе, для масонства являются чем-то вроде самострела, намеренного причинения вреда себе самому.

Благодарности

Я должен выразить благодарность Совету по Общим вопросам за разрешение изучить и процитировать в данной работе материалы из Библиотеки Объединенной Великой Ложи Англии, и в особенности я хотел бы поблагодарить бр. Дж. М. Хэмилла, Библиотекаря и Куратора, за постоянную помощь и дружеское теплое отношение. Перед бр. Аланом Дэвисом, Верховным Магом Societas Rosicruciana in Anglia, я в большом долгу за разрешение изучить и процитировать рукописи из Библиотеки Высшего Совета Общества, а также я благодарю бр. Эндрю Стивенсона за совершенно неоценимую помощь в составлении сводной таблицы масонской карьеры Уэсткотта, в частности, в S. R. I. A. В совершенно неоплатном долгу я перед бр. Элликом Хоувом, поскольку без его помощи и поддержки в деле освоения открытой им темы маргинального масонства эта работа попросту не была бы написана. Также я должен выразить благодарность персоналу Института Варбурга за помощь и неизменную вежливость.

Приложение А

Масонская карьера Уильяма Уинна Уэсткотта

Цех

1871– 24 октября: посвящен в ложе Parret and Axe №814, Крюкерн.

Мастер этой ложи в 1877 г.

1873– 3 декабря: аффилиирован в ложе Brotherly Love №329, Йовил.

1886– 2 декабря: аффилиирован в ложе Quatuor Coronati №2076.

Мастер этой ложи в 1893 г.

1877– Помощник Провинциального Великого Обрядоначальника, провинция Сомерсет.

1902– Бывший Второй Великий Эксперт, ОВЛА.

Капитул Царственного Свода

1873– 30 апреля: возвышен в капитуле Brotherly Love №329, Йовил.

Переведен в степени Принципалов: 3-его – 1888 г.; 2-го – 1888 г.; 1-го – 1889 г.

1902– Бывший Великий Знаменосец, Верховный Великий Капитул Англии.

Степень Мастера Метки

дата неизвестна – проведен в ложу William de Irwin №162, Йовил.

Ложа пребывала в состоянии сна до пробуждения в 1887 г. с Уэсткоттом на посту Мастера.

1887– Провинциальный Великий Первый Страж, провинция Сомерсет.

Древний и Принятый [Шотландский] Устав

1875– 15 февраля усовершенствован в капитуле Alfred №13, Тонтон.

1878– принят в 30-й градус.

1879– аффилиирован в капитуле Bayard №71, Лондон.

1898– аффилиирован в капитуле Invicta №10, Лондон.

1922– аффилиирован в капитуле Durban №127, Дурбан.

Орден Красного Креста Константина

Член конклава Rose and Lily №10, Вестон-супер-Маре.

S. R. I. A.

1880– 15 апреля: принят в степень Зелатора в Митропольной Коллегии.

1881– 12 декабря: принят во Второй Орден.

1883– Генеральный Секретарь.

1889– Настоятель, Митропольная Коллегия.

1891– Верховный Маг.

Орден Эри

1880– принят Ф. Дж. Ирвином.

1886– получил от Яркера патент на право посвящать в Рыцари и Командоры.

1917– возродил и реорганизовал Орден; Великий Мастер и Старший Рыцарь Большого Креста.

Устав Сведенборга

1876– принят в ложе и Храме Emanuel №1, Вестон-супер-Маре

Второй Страж – 1878 г.; Первый Страж – 1879 г.; Досточтимый Мастер – 1886 г.

1877– Окружной Первый Великий Страж, Западный округ.

1877– Верховный Великий Первый Эксперт.

1879– 1891– Верховный Великий Второй Страж.

1886– Второй Страж ложи и Храма Hermes №8, Лондон; Первый Страж – 1887 г.; Досточтимый Мастер – 1888 г.

1886– 1891– Верховный Великий Секретарь.

1887– Досточтимый Мастер Ложи Наставления Pythagorean, Лондон.

Насколько позволяют судить документы, Уэсткотт не состоял в Ордене Рыцарей Храма, Ордене Союзных Градусов, Совете Царственных и Избранных Мастеров (Ордене Крипты), Ордене Тайного Наставника и яркеровском Древнем и Изначальном Уставе.

Приложение В

Полная библиография работ У. У. Уэсткотта

A. Медицина

The Extra Pharmacopoeia of Unofficial Drugs… with reference to their use, abstracted from the Medical Journals, 1883 (with W. H. Martindale; many subsequent editions down to 1920)

A Therapeutic Index of Diseases and Symptoms, 1884 (Pamphlet)

A Social Science Treatise. Suicide: its History, Literature, Jurisprudence, Causation and Prevention, 1885

On Suicide, 1905 (Pamphlet)

«Salvarsan» or "606», 1911 (with W. H. Martindale)

Также Уэсткотт много писал для английского медицинского журнала «The Lancet» и «Трудов Общества криминальной медицины». Самая ранняя его статья в этих изданиях датируется 1872 г. Несколько статей позднее были изданы в виде брошюр.

B. Эзотерика

Rosicrucian Thoughts on the Ever-burning Lamps of the Ancients (reprinted from The Freemason), 1885

Sepher Yetzirah. The Book of Formation and the Thirty-Two Paths of Wisdom, translated from the Hebrew. Bath, 1887 (second edn., 1893; third edn., 1911)

Tabula Bembina sive Mensa Isiaca. The Isiac Tablet of Cardinal Bembo, its History and Occult Significance, Bath, 1887

Nicholas Flammel. His Exposition of the Hieroglyphic Figures… translated from the French, 1624; Preface by W. W. Westcott, 1889

Numbers: their Occult Power and Mystic Virtue, 1890 (second edn., 1902; third edn., 1911)

The Science of Alchymy, Spiritual and Material. An Essay by Sapere Aude (i. e. Westcott), 1893

Collectanea Hermetica. Edited by W. Wynn Westcott, 1893—1896, 8 vols.

1: An English Translation of the Hermetic Arcanum… with a Preface and Notes, 1893

2: The Pymander of Hermes, with a Preface by the Editor, 1894

3: A Short Enquiry concerning the Hermetic Art… 1714, Preface by Non Omnis Moriar (i. e. Westcott). An Introduction to Alchemy and Notes by S. S. D. D. (i. e. Florence Farr), 1894

4: Aesch Mezareph, or Purifying Fire… 1714, Preface, Notes and Explanations by Sapere Aude (i. e. Westcott), 1984

5: Somnium Scipionis translated into English… by L. O. (i. e. Percy Bullock)… The Symbols of Pythagoras, by S. A. (i. e. Westcott), 1894

6: The Chaldaean Oracles of Xoroaster. Edited and Revised, 1895

7: Euphrates or the Waters of the East, by Eugenius Philalethes, 1655, 1896

8: Egyptian Magic, by S. S. D. D. (i. e. Florence Farr), 1896

The Magical Ritual of the Sanctum Regnum, interpreted by the Tarot Trumps. Translated from the MSS. of Eliphaz Levi, and edited, 1896

History of the Societias Rosicruciana in Anglia, 1900

The Serpent Myth. A Lecture read before the Bradford Lodge of the Order of Light, 1906 (Pamphlet)

An Introduction to the Study of the Kabalah, 1910

The Rosicrucians, Past and Present, at Home and Abroad, 1915 (pamphlet)

Data of the History of the Rosicrucians, 1916 (Pamphlet)

The Magical Mason: Forgotten Hermetic Writings of William Wynn Westcott, Physician and Magus. Edited and Introduced by R. A. Gilbert, Wellingborough, 1983 (a collection of twenty-eight papers, including four that were previously unpublished)

Также Уэсткотт написал предисловия к трем томам труда F. L. Gardner «A Catalogue Raisonné of Works on the Occult Sciences» : Vol. I, Rosicrucian Books, 1903 (second edn., 1923 with a revised Introduction); Vol. II, Astrological Books, with a Sketch of the History of Astrology, 1911; Vol. III, Freemasonry. A Catalogue of Lodge Histories (England), 1912. Скетч об астрологии Уэсткотта из второго тома также был издан отдельной брошюрой.

Уэсткотт много писал и для других теософских и эзотерических журналов, а также для «Трудов Митропольной Коллегии S. R. I. A.». В период 1885– 1928 гг. Только в «Трудах…» появились 48 его работ; здесь нет необходимости перечислять их все, но нужно заметить, что не менее 19 из них были позднее изданы в виде отдельных брошюр и распространены среди членов Общества.

C. Масонство

О масонстве Уэсткотт не оставил книг, однако далее приведен список его работ, написанных для издания исследовательской ложи «Ars Quatuor Coronatorum» и другие чисто масонские труды.

AQC

The Religion of Freemasonry illustrated by the Kabbalah, 1 (1888), pp. 55—59

Masons» Marks and their relation to the secret magical alphabets and numerals of Cornelius Agrippa, 3 (1890), pp. 77—78

On the Symbolism of the Tabernacle, 6 (1893), pp. 12—16

Symbolism and Analogies (Inaugural Address), 6 (1893), pp. 202—205

Rosicrucians, their History and Aims, 7 (1894), pp. 36– 47 (расширенный вариант работы «The Society of Rosicrucians: its History and Aims, and the connection between Rosicrucianism and Freemasonry»; опубликован также в Transactions of the Hallamshire College of the S. R. I. A. at Sheffield, 1912)

The Magic Roll, 16 (1903), pp. 254—256

Notes on a curious Certificate and Seal, 19 (1906), pp. 241—242

Freemasonry and its relation to the Essenes, 28 (1915), pp. 67—79

The Resemblances of Freemasonry to the Cult of Mithra, 29 (1916), pp. 336—347

Other masonic papers

Hiram, Chiram and Hermes. Transactions of the Metropolitan College, 1893—94, pp. 7—8

The Religious and Masonic Symbolism of Stones. Transactions of the Metropolitan College, 1914, pp. 39– 48

Две работы по масонству Уэсткотт зачитал в Южной Африке, но они не были опубликованы, а отпечатанные на машинке тексты хранятся в библиотеке ОВЛА:

An Address to a Rose Croix Chapter, 18° Durban, Natal, August 1920

An Address given to the Rothesay Lodge, S. C. No. 712. Upon November 8th, 1920.

Приложение С

Уильям Уинн Уэсткотт

Религия масонства: просвещенные Каббалой

Ars Quatuor Coronatorum, vol. i. p. 73—77

Франкмасонство, наш английский Цех, описывает себя как «система нравственности, окутанная аллегориям и проиллюстрированная символами». Я уверен, что мои соображения сподвигнут вас к пересмотру этого мнения, потому что оно есть нечто большее.

«Не вся жизнь – чтобы жить, и смерть не всюду – к смерти», – писал поэт Монтгомери, и этот афоризм вполне можно применить к масонству. Наш ритуал снабдил нас достаточным количеством внутренних материалов, чтобы понять, что таинство Цеха есть нечто гораздо более глубокое, чем просто обучение нравственным постулатам по определенной схеме. В нашем ритуале содержатся определенные молитвы, адресованные вполне четко определенному Тому, Кто есть Единство Бога и Кого мы полагаем Сутью этого термина.

Наш ритуал включает несколько серьезных клятв. В чем? В нравственности? Нет, в хранении тайны. Эти клятвы сопряжены с определенными карами. Какими карами? Штрафами? Заключением? Нет, карами той природы, о которой все мы знаем и о которой мне поэтому нет нужды более распространяться.

Может ли какой-либо разумный человек поверить, что эти формулировки были с самого начала разработаны для того, чтобы скрыть схему преподавания нравственных постулатов, причем, подходящих для любого человека и идеалом своим имеющих достижение земного совершенства? Наш ритуал включает и отражает определенную легенду, или, скорее, ряд легенд, и настаивает на признании описанных событий позитивной истиной, при совершенном отсутствии каких-либо оснований из области обычной исторической науки. Даже вопреки ей! Совершенный вольный каменщик должен воспринимать эти элементы как масонскую истину, в которую он обязан не просто верить, но и лично ее претворять в жизнь. Может ли быть такое необычное, если не сказать противоестественное, требование к человеку быть оправдано необходимостью сохранить в тайне нравственные постулаты? Может ли такое состояние тела и души, как нам известно, быть предназначено исключительно для создания красивой аллегории?

Наши таинства ограждены защитой знаков, пожатий и паролей, столь строго и неизменно хранящихся в тайне, что профаны явно полагают, что даже самые надежные и самые подробные печатные разоблачения лишь специально разработаны нами самими, чтобы их запутать. Если эти тайные способы опознания используются лишь для сокрытия обучающей схемы, делающей людей святее святых, или самыми великодушными благотворителями, то разумно ли будет предположить, что эти способы опознания суть стены святилища, выросшие вокруг таких людей?

Нет, братья, всё это было бы пустым и глупым сборищем, и больше ничем, если бы собралось для того лишь, чтобы скрывать систему нравственности.

Масонство, следовательно, должно быть чем-то гораздо, гораздо большим. Нами, представителями современного масонства, оно может восприниматься чересчур легко, и я боюсь, что это происходит слишком часто. Но давайте вспомним наши великие устремления, ранние истоки нашего Ордена, ведь именно они должны стать областью нашего исследования, если мы хотим разобраться в истоках наших тайн, истоках формирования Братства и составления серьезнейших клятв, ответственность за исполнение которых лежит на плечах каждого из нас.

Я должен теперь задать всем вам вопрос: какова величайшая цель нашего земного существования? Не приготовиться ли к другой жизни? Не уверены ли мы все в том, что нам надлежит со временем подойти к концу своего земного бытия? Не чувствуем ли все мы, что «я», «эго», которое внутри каждого из нас, не умрет вместе со всем этим миром? «Умереть, уснуть – уснуть и даже видеть сны. Но здесь загвоздка…». Цель всякого смертного состоит в том, чтобы ухватиться за возможность идеальной жизни, перейти на новую ступень бытия – но как? Как – если не через своего Творца? Кто, как не мы с Творцом творим из жизней Жизнь? Религия – это то слово, которым мы, смертные, называем свое стремление к нашему Творцу и к нашим попыткам прочесть Его замысел.

Следовательно, религия – это ключ, который, по крайней мере, стоит попробовать, если мы действительно хотим отомкнуть сей тайный замок; тайная религия нуждается в сокрытии – но от чего? Или от кого? От Творца нашего? Нет – от наших ближних, которые в истории всегда, куда ни брось взгляд, ни разу не упускали случая замарать лик Земли кощунством, идолопоклонством, гонениями, религиозным мученичеством. Религиозное рвение и нетерпимость – сколь часто эти понятия с невероятной легкостью трактовали как положительные или отрицательные в зависимости от случая!

Какое же оружие следует нам избрать для борьбы со смертью? Даже хотя бы с угрозой смерти? Это не должно быть совершеннейшее из всех возможных оружий, не идеальное, не небесное, но лишь готовое к применению и способное защитить нас от злодеев.

Итак, в основе масонства лежит великая центральная идея – идея Творца, Единого Бога. Предлагает ли нам история какие-либо свидетельства того, что сторонники такой догмы представляли собой основную массу жителей Земли, или величайших людей всех веков и народов? Или история, напротив, демонстрирует нам, что верующие в единое не-личностное Божество, чистое и незапятнанное, не впадающее в пристрастность, всегда оставались меньшинством, зачастую – гонимым и всегда – бранимым? Вне всякого сомнения, это меньшинство росло, и за последнее время успело стать столь многочисленным, что его уже нельзя сломить угрозой смерти, и в то же время, как я говорил в самом начале, мы обнаружили, что успели позабыть, к чему нам наши обязательства. Итак, братья, вот тема моего выступления: наша нынешняя система аллегорической нравственности есть лишь потомок истинного сокровенного монотеизма, в языческом и агрессивном мире всегда нуждавшегося в тайне собраний и определенных методах самозащиты.

Мы, может быть, не сумеем со всем тщанием отследить каждый шаг длинного пути смены форм и видов, в которые облекалась тайна монотеизма, которыми она скрывалась и оберегалась. Невозможно даже отследить многие вехи в его истории в одной и той же стране, но история и подразумевает анализ обрывочного материала, потому что все обрывки суть свидетельства того факта, что мистическое общество трудилось все века, сохраняя и освящая некий высокий идеал, некую великую догму.

Отсутствие четких и детальных исторических описаний тайных монотеистических сообществ в действительности является свидетельством их реального существования и последовательных действий во всем множестве форм, принимавшихся истинными верующими, в одно время сходившихся в воинское братство, в другое время – в организацию священства, потом в философскую секту, тайную группу из двоих-троих участников, даже из одного Хранителя-Царя, чтобы вслед за этим превратиться в широко распространенное общество, обладающее огромным весом и значением. Для меня все это – подтверждения моей теории.

Итак, я утверждаю, и могу привести значительное количество доказательств в поддержку своего мнения, что даже среди части жречества тех религий, которые всегда считались самыми низменными и недостойными, всегда бытовало эзотерическое учение, хранимое иерархией избранных, и это было учение о единстве Бога как Творца, Измыслителя и Правителя, в отличие от форм Его воплощения и претворения, которым поклоняются смертные, будь то процессы или высшие эманации, Сын или воздействие Святого Духа, развитие мистерии человеческого Пола, или материнства, – все эти средства и способы являются воплощениями единого и единственного безличностного Бога относительно Его деяний.

Иудеи всегда были истинными монотеистами; они подвергались преследованиям, а их Ветхий Завет, их собственное повествование о них самих, – это, возможно, главный исторический труд, посвященный битвам за сохранение чистой и подлинной Теократии, религии Монотеизма, чистого и свободного от идолопоклонства. И пусть временами мы видим, или нам так кажется в силу нашей поверхностности, что народ иудейский сошел с Пути Истинного, все равно существуют косвенные свидетельства того, что в любые времена среди них оставались истинные верующие.

Со временем, после падения иудейских царств, основание чистого Монотеизма пошатнулось, и ему пришлось надолго упрятать свою главу подальше от завоевателей-язычников. Отсюда возник и целый ряд тайных сообществ, которые дожили и до наших дней и чье развитие продолжается ныне среди нас, в масонстве, ведь наш Орден, по крайней мере, для меня, – это прямой преемник древних обществ и собраний, созданных для передачи в поколениях чистой религии и соответствующей ей системы нравственной этики.

Наше тайное братство, заметьте, имеет четко определенные иудейские истоки, ведь наша главная легенда основана на повествовании об иудейском правителе и законодателе Соломоне. В наши дни основным нашим учением является Учение о Троице, окутанное христианскими добродетелями. Если масонство возникло как учение совершенно нового образца на рубеже XVI и XVII веков, оно не могло возникнуть нигде, кроме христианской страны и явно было бы отмечено определенными тринитарными ценностями, которые неизменно сохранялись бы в нем.

Но в качестве косвенного свидетельства я теперь попрошу вас выслушать мою точку зрения на содержащиеся в современном масонстве, с моей точки зрения, связи с той системой эзотерического знания, учения и догм, – и аллюзии на нее, – которая несомненно появилась в результате крушения экзотерического Монотеизма Иудеи. Я говорю об иудейской Каббале, принявшей образ тайной Софии, мудрости или учения, в самом начале своего существования, после падения Иерусалима, и основанной на монотеистических истинах, собранных на протяжении веков и воплощенных в более или менее чистом виде в обрядах монотеистической религии.

Эта Каббала затем постепенно выкристаллизовалась в теологическую систему и продолжала развиваться и совершенствоваться на протяжении темных веков, последовавших за эрой Августов; за властвовавшим повсеместно язычеством последовали невежество и дикость народных масс, и это продолжалось вплоть до возникновения Европы, где монотеизм развился заново, уже не иудейский, но христианский. Он стал более экзотеричным, и его экзотеризм стал его слабостью, и его священство снова стало более искать блага для себя самого и пренебрегать Истиной, хотя даже в этот период эзотерическая чистота сохранялась немногими учеными и набожными избранными.

Я не стану сейчас излагать свою позицию в извечном и бурном споре о происхождении масонства – от рабочих ли гильдий, от тамплиеров ли, от иудейского народа, герметиков или розенкрейцеров. Я ограничусь упоминанием того, что все эти группы и общества участвовали в его возникновении и росте, и я рад тому, что наша современная организация следует путем Кардинальной Истины, признавая, что на своем пути по лестнице Времени она принимала помощь от тех и от других, но пережила их всех и тем самым доказала свое право на жизнь. Мало того: наше таинство только выиграло бы от той идеи, что основатели масонства в XVII веке были настолько учены и образованны, что они создали proprio motu [самостоятельно] такую систему, в которой мысли и доктрины древнейших апорретов[171] просияли в веках.

Каббала как теософская система претендует на то, чтобы являться primus inter pares [первой среди равных] среди всех прочих теистических умозрительных систем человечества, оказавших влияние, или принявших участие в формировании масонской афании[172]. Сейчас я перечислю несколько масонских идей, которые значительно проясняются при исследовании в свете Каббалы. Здесь также имеются отсылки к некоторых мистериальным формам, из которых древнейшими, насколько это было доказано, являются египетские. Например, необходимо помнить, что Наставление о Табеле первой степени содержит описание обычаев древних египтян именно как истока формирования многих масонских обычаев; также в нем упоминается учение Пифагора, о чьей пятиконечной звезде я еще буду говорить позже.

Среди масонских обычаев, чей исток я вижу в Мистериях древности, я отмечу троичную посвятительную систему степеней. Она аналогична системе Мистерий Сераписа, Исиды и Осириса. В нашем втором градусе содержатся упоминания женского начала, а также колос-Шиболет и вода, причем, колос относится к богине Церере, женскому божеству, – она же Деметра, или Геметра, Мать-Земля, а вода тоже женского рода чуть ли не во всех мировых языках; здесь уместно сравнение с богиней-матерью Биной; а наш третий градус крайне близок к тому, что обычно описывали как гибель Осириса. Когда кандидату даруют Свет, братское рукоплескание, по моему мнению, лишь имитирует раскаты грома и блеск молнии, приветсвовавшие новопосвященного в Элевсинских Мистериях. Смерть Осириса и его воскресение в облике Гора воплощены в смерти Подмастерья и его восстании из гроба уже Мастером.

Ученику зачитывают Наставление о Трех Светочах, а между тем это Осирис – на Востоке, Исида – на Западе и Гор, господин всех живых и мастер, занимающий место умершего Осириса, – на Юге. Также примечательно, что Север лишен Света, это архетип ночи и тьмы, и этой идее тоже много веков. Три великих, пусть лишь символических, светоча составляют сияющий треугольник; между тем три меньших, менее ярких, светоча составляют второй, более темный, треугольник, – и составленные вместе, они становятся шестиконечной звездой, или Гексальфой, Печатью Соломона, древнейшей эмблемой мистических посвящений. Гексальфа воплощает число шесть, мужское число, по Каббале, соответствующее Микропрозопу, Ваву древнееврейского алфавита, третьей букве Тетраграмматона, а также шести средним сфирот, в особенности Тиферет – Красоте Бога.

Пентальфа – символ здоровья, пятиконечная звезда Пифагора, масонская Пламенеющая Звезда; число пять соответствует древнееврейской букве Хей, женской силе, согласно Каббале, причем, это может быть как старшая Хей, идея-мать, так и младшая Хей – Невеста Господа, или Церковь, или Царство, а вместе они составляют Элохим – женское существо, упомянутое во множественном числе[173] в качестве обозначения творческой силы везде в первой главе Книги Бытия и вплоть до конца четвертого стиха второй главы, откуда начинается Яхвист[174]. Странное совпадение: акация, использующаяся в качестве символа невиновности при описании погребения Мастера Хирама Абиффа, а также несомая Подмастерьями в руках, по-гречески, собственно, и означающая «невиновность» (ἀκακία), является также и символом бессмертия.

Настоятельное требование к кандидату быть телесно здоровым также было обязательным при отборе в левиты и священники иудейские (см. Левит 21:18) и в неофиты Египетских и Элевсинских Мистерий, и что еще разительнее – это отказ в приеме рабам, данникам, ленникам и вообще всем, кроме свободных людей. Если бы цель масонства состояла только в провозглашении любви и благотворительности, то почему же оно отказывает в этом благословении инвалидам, ущербным или униженным лишением свободы?

Легенда о Троих Великих Мастерах, один из которых погибает, то есть переходит в незримый мир, – это замечательный пример воплощения первой каббалистической триады эманаций незримого и непостижимого Эйн-Соф-Ор, Беспредельного Света. Первая из них – Кетер-Венец, за ней следуют Хохма-Мудрость и Бина-Понимание, а потом Венец становится скрытым и теряется для восприятия в своей непостижимой высоте; Слово утрачено и заменено другими понятиями.

Учение десяти сфирот, как и наставления наших лож, учит о двух великих колоннах, правой и левой. Это колонны Милосердия и Правосудия. А между ними расположена третья колонна – колонна сурового Правосудия, смиренного Милосердием, и она именуется колонной Умеренности. Они подобны масонским колоннам Мудрости, Силы и Красоты, а Эйн-Соф-Ор над ними – это масонская Пламенеющая Звезда на Востоке. Мудрость, Сила и Красота суть сефиротическая триада – Хохма, Гебура и Тиферет.

Каббалистические эманации – сфирот – проистекают одна из другой, таким образом производя на свет, поскольку они всегда пребывают в зримой форме, извилистый путь, немедленно вызывающий у нас в памяти нашу Винтовую Лестницу. Каббалисты описывают один из путей созерцания Предвечного как восхождение по именам сфирот и нисхождение по их путям. Извилистый путь также подобен символическому изображению вспышки молнии, как говорится в «Сефер Йецира», переведенной мной и сейчас готовящейся к изданию в Бате. Это, вероятно, старейший монотеистический философский трактат в мире. Сын Божий там, кстати, называется Светом или Словом.

Четыре кисти соответствуют четырем кардинальным добродетелям, согласно Наставлению о Табеле первой степени: это умеренность, отвага, благоразумие и справедливость. Это тоже ветви Древа Сфирот: Хесед-Умеренность, Нецах-Отвага, Бина-Благоразумие и Гебура-Справедливость. Добродетель, честь и милосердие – другая триада – это Хохма, Ход и Хесед.

Следует упомянуть и еще об одной известной триаде сфирот, относящихся к завершающей фразе Господней молитвы: «Царство, Сила и Слава» – это Малхут, Нецах и Ход. На диаграмме видно, что на каббалистическом Древе можно обнаружить множество триад, и разные авторы называют их число по-разному; так, Frater С. С. Гоулд из Манчестера, штат Нью-Гэмпшир, говорит о девяти, в то время как Frater Макгрегор Мазерс упоминает десять. Но конечно, можно назвать и больше, если не настаивать на четкой последовательности.

Винтовая Лестница состоит из пролетов по 3, 5 и 7 ступеней, если не больше, и они соответствуют троим старшим офицерам ложи. С точки зрения Каббалы, это три материнские буквы древнееврейского алфавита – Алеф (А), Мем (М) и Шин (Ш), воплощающие огонь, воздух и воду, а также три первые сфирот. Пятеро делают ложу полной, а семеро – совершенной: это соответствует каббалистическим семи двойным буквам, символам семи планет и семи низшим сфирот. В сумме 3, 5 и 7 дают 15, что соответствует числовому значению слова ЯХ – Бог, состоящему из букв Йод (10) и Хей (5). Всякое древнееврейское слово есть также и число, и наоборот. Семь – это также семеро ученейших раввинов, собравшихся на Собрание, описанное в Книге Зоар (Идра Сута), на котором они обсуждали Божественную Сущность как священное Таинство. Большое Собрание раввинов – Идра Раба – включает еще троих мудрецов, и вместе они соответствуют кругу Хранителей Покровов, какой было изначально принято иметь в капитуле степени Царской Арки (и им не соответствуют Казначей, Внутренний Привратник и Часовой современных капитулов); какой-то очень мудрый древний покровитель Ордена ввел некогда это изменение, опасаясь, что кощунством может обратиться живое воплощение этих понятий троими старшими офицерами лож и постоянное исполнение ими своих обязанностей. Они воплощали изначально первую сефиротическую триаду. Вольные каменщики вряд ли вообще понимают, сколь близки они были к тому, чтобы самостоятельно воплощать самые возвышенные типы присутствия Всемогущего.

Буква «G» в центре ложи Подмастерьев толкуется по-разному. К существующим толкованиям я бы хотел добавить, что она связана со древнееврейской буквой Гимел, третьей буквой алфавита, а следовательно, числом три и Тройственностью Бога; третья сфира – это Бина, мать Микропрозопа, сына, а также женская сила, Матерь Бога. Также она может изображаться в виде минускульной греческой Гаммы. Нынешнее масонское толкование поверхностно – это лишь дань ораторскому мастерству современных вольных каменщиков.

Есть и еще один символ: две параллельные линии, воплощающие Моисея и Соломона, между которыми находится круг с точкой в центре. Это абсолютно каббалистический символ. Точка в круге – это Тиферет, красота жизненного пути меж добродетелей и ограниченная колоннами Милосердия и Правосудия.

Давайте разберем заменяемые наименования: Великий Архитектор – Основание, Йесод, центр нижней триады; Великий Геометр – красота замысла, Тиферет, центр средней триады; Всевышний – исполненная Страха Господня Кетер, Венец, частично сокрытая, при виде чьего Лика неподготовленный смертный умирает. Вы видите, что величие и таинственность возрастают по мере продвижения вверх по масонской лестнице – каббалистическому Древу.

Странствия кандидата по Храму ложи под надзором и в сопровождении проводника – это прямое заимствование из практики древних школ Мистерий. Еще один рудиментарный элемент этого обряда до недавнего времени существовал и, может быть, существует до сих пор, в Шотландии, и согласно ему, Эксперт трижды обводит кандидата вокруг зала собраний по ходу Солнца. Это благоприятное направление называется Дизил, в то время как обратное направление движения неблагоприятно и называется Уиддершинс.

Масонство, потомок длинной череды тайных организаций монотеистов, создано в этот раз на основе бытовых действий каменщиков – членов мужского оперативного цеха, поэтому, в силу необходимости, из числа его членов исключены женщины; многие военные иерархические мистические сообщества тоже, по причине своего происхождения, состояли исключительно из мужчин. Весьма низкое положение женщин в культурах древнего мира и в Средние века, вне всякого сомнения, добавило причин для исключения женщин из процесса отправления мистических таинств и активного участия в религиозных церемониях; с этим исключением мы, задайся мы целью создать новую форму для отправления этого культа, не стали бы мириться в наш благословенный век, конечно, эти доводы в наше время не выдерживают никакой критики. Это идущее со времен древности исключение женщин из отправления мистических обрядов (впрочем, были и исключения) распространяется и на иные сферы, причем, с удивительным по силе отрицательным результатом: я имею в виду совершенное удаление всех женских архетипов, форм и этапов из толкования таких понятий, как высшие силы, ангелы, архангелы и эманации Бога, хотя, вне всякого сомнения, эти формы существовали в самых ранних формах Каббалы и в умах создателей первых глав Пятикнижия. Не вызывает сомнений и то, что многие умы привержены религии Римско-католического типа, в значительной степени основанной на почитании святой женщины – Марии, воплощенной преемнице взглядов древних народов на женский аналог Бога.

Этим отступлением я и закончу, и я прошу у вас снисходительности в суждениях об этих предварительных моих заметках о нашем мистическом Ордене, поскольку даже если мои взгляды неверны, они могут побудить вас составить опровержение, которое будет само по себе ценно для присутствующих братьев и масонства в целом.

Бр. Гоулд выступил по поводу основной мысли докладчика. Он сказал, что пусть и было бы верно назвать современное учение Цеха касательно религии монотеистическим или несектарианским, но это не подтверждает утверждения докладчика, если только он не сумеет доказать, что эти убеждения были таковыми в течение всего времени во всех описанных обществах. В настоящее время практически во всех подлинных документах масонского Братства встречаются прямые указания на Троицу, и постулаты масонской веры не были зафиксированы ранее 1717– 1723 гг.

Бр. Симпсон указал на ряд положений, высказанных докладчиком, которые не относятся исключительно к Каббале, но напротив, встречаются практически повсеместно на Востоке. Таким образом, эти положения докладчика не имеют веса в нынешних обстоятельствах, однако это не лишает значимости и интереса прочие указанные докладчиком важные параллели. Он завершил свое выступление предложением выразить докладчику благодарность.

Теодор Ройсс и иррегулярное масонство в Германии

в 1900– 1923 гг.[175]

Э. Хоув, Г. Мёллер

Введение

Чтобы представить вам Теодора Ройсса, лучше всего будет процитировать его некогда верного, но впоследствии разочаровавшегося друга Августа Вайнхольца, который так написал о нем во французском масонском журнале «L'Acacia» в 1907 г. :

Ум и невероятная работоспособность этого человека, его софистика, знание языков, его способность все время играть роль, все равно, какую, главное – играть, сделали его ночным кошмаром для всего мира. Кое в чем он похож на Калиостро, блистательнейшего из всех масонских шарлатанов, с огромным успехом дурачившего своих современников… Ройсс пользуется более современными методами, чтобы заставить людей поверить в свои связи с влиятельными масонскими организациями и, вполне в духе века, он придает первейшее значение сексуальности… Для журналиста Ройсс – очень интересная фигура. В нем мы видим возрождение типа международного авантюриста, описанного авторами XVII – XVIII веков. Но он дитя своего времени и своих социальных условий. Плачевно, что на рубеже ХХ века нужно снова и снова предостерегать масонский мир от Калиостро, а также что все равно находятся люди, отваживающиеся публично защищать такого человека[176].

Нужно пояснить, почему авторы этой статьи решили провести расследование деятельности Ройсса. В области истории идей мы оба специализируемся на исследовании так называемых «подземных течений», то есть многочисленных сект и группировок, расцветших в Европе после Возрождения. В случае Ройсса мы уже знали, что он был пропагандистом иррегулярных и псевдомасонских уставов в Германии в начале ХХ века, а также что и в наши дни существуют и прекрасно себя чувствуют преемники его оккультных начинаний в Германии, Швейцарии, Великобритании и Соединенных Штатах Америки. Однако Ройсса не так-то просто вписать в ту или иную графу готовой систематизации сект, с которыми мы знакомимся все ближе. Сферы его деятельности менялись с такой частотой, что его нельзя однозначно определить как типичного пропагандиста иррегулярных масонских уставов, типичного члена революционных социалистических кружков (в Лондоне в 80-е годы XIX в.), типичного антрепренера, прусского полицейского шпика, журналиста, оккультиста, борца за женское равноправие, гностического епископа и т. д. Не было бы и необходимости тратить время на изучение карьеры Ройсса, если бы не тот факт, что на его деятельность ссылаются очень многие масонские авторы, и многие из этих ссылок неточны, так что потребность в биографическом очерке стала для нас очевидной.

Остается добавить, что следующий ниже текст является сборником выдержек из материала, который вполне может быть издан в виде книги, а поэтому многие подробности в нем опущены в настоящем виде.

Ранние годы: 1855– 1885

Альберт Карл Теодор Ройсс, сын Франца Ксавьера Ройсса, хозяина гостиницы, родился в Аугсбурге 29 июня 1855 г. Образование он получил в месте проживания, посещая школу, готовившую своих выпускников к скромной карьере в коммерции. В 17 лет он некоторое время после 1872 г. работал в аптеке. После 21-го года рождения, в 1876 г., он провел три месяца в Лондоне и успел за это время пройти масонское посвящение в ложе «Пилигрим» №238. Это произошло 8 ноября 1876 г. Эта ложа состояла и состоит сейчас из членов исключительно немецкого происхождения и проводит работы на немецком языке. Согласно протоколу собрания, он представился «бизнесменом из Аугсбурга». В степень Подмастерья он был переведен 8 мая 1877 г. и возведен в степень Мастера 9 января 1878 г. Больше его присутствие в ложе не зафиксировано ни разу, и он был исключен из ее членов 1 октября 1880 г., судя по всему, за неуплату взносов. Возможно, его рекомендатором выступил Генрих Кляйн, торговец нотами с Хай-Холборн, дом 3, аффилиированный в этой ложе в 1872 г., и исполнявший обязанности Обрядоначальника в 1872– 1873 гг. Он принимал участие и в последующих масонских начинаниях Ройсса.

В юности Ройсс, вероятно, обладал сравнительно неплохим басом. Он утверждал, что впервые встретился с Рихардом Вагнером в 18 лет, в 1873 г. [177]В начале 80-х годов он работал профессиональным певцом, преимущественно в Германии. Он также утверждал, что участвовал в английских гастролях Анджело Нойманна в 1882 г. и пел Доннера в «Золоте Рейна», а также впоследствии выступал в Амстердаме, Мюнхене и Кведлинбурге. Ройсс писал, что в творческий путь его благословил Рихард Вагнер, выбравший именно его, еще студента, для участия в первом представлении «Парцифаля» в Байройте в 1882 г. [178]А может быть, он пел в хоре. Снова в Лондоне он оказался в начале 1885 г. и активно занимался как пением, так и журналистикой. И еще он с неожиданной стороны вступил на политическую сцену.

Социалистическая лига

Уильям Моррис вместе с Эдвардом Эвелингом и его гражданской женой Элеанор (дочерью Карла Маркса – Тусси) откололись от Социал-демократической Федерации после ссоры с Г. М. Гайндманом в конце 1884 г. и основали собственную Социалистическую Лигу. Это было за пятнадцать лет до основания Кейром Харди и Дж. Рамзаем Макдональдом Независимой рабочей партии. Лига установила контакты с рядом немецких эмигрантов – социал-демократов, анархистов и коммунистов, нашедших в Лондоне политическое убежище от нежелательного повышенного внимания прусской политической полиции. Ройсс под псевдонимом «Чарльз Теодор» вступил в Социалистическую лигу, как только приехал в Лондон в марте 1885 г., солгав при этом, что состоит в Международной ассоциации рабочего образования. Однако в эту ассоциацию он вступил фактически в тот же день, солгав для этого, что уже состоит в Социалистической лиге. В Лиге он вскоре был назначен «Секретарем по учебному процессу» и в этом звании учил немецких товарищей английскому языку.

Он быстро подружился со многими активными участниками экстремистских левацких групп, состоял в тесном знакомстве и общении с анархистами. Последние, имевшие прочные связи со своими товарищами в Бельгии, занимавшимися контрабандой запрещенной литературы и взрывчатки в Германию, представляли наибольший интерес для прусской полиции. Позднее, когда Ройсс уже отошел от активной деятельности в Социалистической лиге, его знакомые периода 1885– 1886 гг. все еще не могли его забыть. Макс Неттлау, например, вспоминал его «грубый голос и дерганые, нетерпеливые и властные жесты». Йозеф Пойкерт описывал его как «платонического социалиста, подобного столь многим либеральным буржуа». А Виктор Дейв писал, что ему «оказывается, нравилась полупереваренная буржуазная культура». Еще один знакомый вспоминал, что «по мнению большинства товарищей, он был богатеньким пареньком с кучей денег и не скупердяем, готовым поддерживать революционную пропаганду». Ройсс говорил, что деньги у него от одной состоятельной вдовы. Не исключено, что он женился в Лондоне в 1885 г., но про эту даму совершенно ничего не известно. Много лет спустя выяснилось, что она родила ему сына. Многие его коллеги – анархисты и социалисты – позднее говорили, что доверять ему не следовало[179].

В 1885– 1886 гг. он совмещал деятельность в Социалистической лиге и Международной ассоциации рабочего образования с карьерой певца. Согласно афише, отпечатанной им в 1885 г., он выступал на концерте, организованном Обществом по развитию Литературы и Искусства, и пел там арии из «Волшебной флейты». Также он пел на Концерте Баллад и Оперы в Сент-Джеймс Холле, и музыкальный критик из журнала «Musical Review» предсказывал ему «неплохую карьеру в этой стране». Тусси Эвелинг, с другой стороны, была невысокого мнения о его творческих способностях и художественном вкусе: она горестно жаловалась на вульгарность исполнявшихся им песен на концерте Социалистической лиги, который Ройсс и организовал[180].

Вероятно, его карьера журналиста началась тоже в 1885 г. Редактор мюнхенской «Süddeutsche Presse» написал ему 3 ноября и предложил опубликовать в ближайшем номере его «интересную и понятную статью о положении английских политических партий», а также намекнул на дальнейшее сотрудничество[181].

Если мнение музыкального критика из «Musical Review» о способностях Ройсса было весьма оптимистическим, то среди коллег Ройсса мало кто разделял этот оптимизм. Например, это демонстрирует пример декламационного концерта, устроенного Ройссом на пару с его подругой мадам Сандерини в аахенском «Курхаузе» 15 мая 1886 г. В отпечатанной перед концертом афише Ройсс представился «знаменитым дирижером популярных Вагнеровских концертов и Басом Театра Ее Величества». Местный критик отметил в обзоре его тусклый голос, его выход на сцену со всеми симптомами звездной болезни и напыщенный вид, «выражающий надежду на жирные денежные сборы». Автор рецензии попросту посоветовал ему под конец статьи поискать счастья по другую сторону Ла-Манша. Голос мадам Сандерини тоже уже был не тот и оставлял желать много лучшего. Заключение критика не оставляло надежды: «У этой пары мало шансов поддержать репутацию Театра Ее Величества в Германии».[182]

Через несколько дней, вернувшись в Лондон, Ройсс узнал, что в его отсутствие состоялось собрание Социалистической лиги, на котором его исключили из ее членов на основании «сведений о том, что он предоставлял информацию иностранным правительствам и буржуазной прессе». Другими словами, посчитали, что он состоит на жаловании у прусской политической полиции. На настоящий момент, равно как и на момент исключения, представлены лишь косвенные и не вполне достоверные доказательства этого обвинения, поэтому не представляется возможным однозначно заключить, был он полицейским осведомителем или не был. 5 октября 1887 г. в «London Evening News» вышла его статья о махинациях в лондонских анархистских кругах, и это только подтвердило ранее имевшиеся подозрения. 7 января 1888 г. Уильям Моррис напечатал пространный список подозреваемых в шпионаже в пользу прусской полиции на территории Британского Содружества. Ройсс там был назван «в настоящее время политическим агентом Бисмарка в „Central News“ в Лондоне, пишущим для „Süddeutsche Presse“ в Мюнхене и „Berliner Zeitung“ в Берлине».

Осознав наконец, что одним своим голосом он не сделает певческой карьеры в этой стране, Ройсс, чтобы не умереть с голоду, полностью отдался журналистике, управленчеству и рекламе в сфере оперного и драматического театра. Судя по всему, он прожил в Лондоне до 1889 г., а потом вернулся в Берлин уже в качестве постоянного корреспондента лондонского новостного агентства «Central News», каковым оставался до 1897 г. Также он работал в берлинском корпункте «London Daily Chronicle», время от времени посещая и Лондон. Например, в 1891 г. он занимался организацией представительства Германии на международной Выставке в Эрлс-корте, в частности, постановкой живых картин из немецкой истории, для которых были наняты 600 актеров и приобретены 100 животных. В качестве корреспондента он также присутствовал на международной Выставке в Чикаго в 1894 г., освещал Вагнеровские сезоны в Байройте для «United Press» в 1896 г. и выступал в качестве хроникера ежегодного Фридрихсбургского фестиваля, с 1894 г. проводившегося в день рождения Бисмарка. Несколько лет подряд, начиная с 1896 г., он писал репортажи об Императорских маневрах, а весной 1897 г. был отправлен берлинским «Das Kleine Journal» в командировку по Греции и Турции с заданием освещать военные действия между этими странами.

23 февраля 1898 г. Министр по делам Баварии писал ему из Берлина, сообщая, что Е. К. В. Принц-регент Баварии не возражает против того, чтобы Ройсс принял и впредь носил «серебряную военную медаль, врученную Вам Его Величеством Султаном в память о Турецко-Греческой кампании». В 1902 г. Ройсс писал, что он «Рыцарь Императорского Оттоманского Меджидийского Ордена».[183]

Первое из известных нам литературных произведений Ройсса опубликовано в 1887 г. Это брошюра на восемь страниц под заголовком «Матримониальный вопрос с анархистской точки зрения».[184] По Ройссу, «с реорганизацией общества, с социальной революцией, с установлением коммунизма, который мы отстаиваем, женщина обретет настоящую свободу и станет социально равной мужчине». Более половины этого краткого текста составляет литературный перевод главы из книги Макса Нордау «Конвенциональная ложь культурного человечества» («Die conventionellen Lügen der Kulturmenschheit», 1883), только что ставшей бестселлером в Германии.

Зная довольно много о том, чем занимался и как жил Ройсс в период между 1876 г. (когда его посвятили в ложе «Пилигрим») и 1895 г. (когда он встретился с Леопольдом Энгелем в Берлине, о чем мы станем говорить вскоре), мы, тем не менее, не видим на протяжении всех этих двадцати лет ничего особенно интересного, что относилось бы к масонству и о чем стоило бы излагать подробно.

Прикосновение к оккультизму

Статья Ройсса о «пранатерапии» (под псевдонимом «Теодор Регенс») была опубликована в июньском (1894) выпуске оккультного журнала «Sphinx». В ней описан его опыт лечения некоей пожилой леди от бессонницы наложением рук на голову. Из текста видно, что автор владеет теософской терминологией. В 1914 г. он говорил А. Э. Уэйту, что хорошо знал Елену Петровну Блаватскую и занимал высокий пост в немецком отделении Теософского Общества[185]. В другой своей книге, настоящей сборной солянке под названием «Что такое оккультизм и как развить в себе оккультные силы?» (Was ist Okkultismus und wie erlangt man okkulte Krafte?), опубликованной им под псевдонимом «Ганс Мерлин» в Берлине в 1903 г., он тоже писал о дружбе с г-жой Блаватской и о том, что присутствовал на поминальной церемонии, прошедшей через несколько дней после ее смерти в мае 1891 г. у нее дома на Авеню-роуд[186]. Как оккультист-практик Ройсс больше всего интересовался йогой, а как теоретик – связями между определенными чакрами (нервными центрами) и сексуальностью.

В середине 90-х годов он много общается с людьми, так или иначе занимающимися оккультизмом. Позднее всех их он задействует в своих масонских предприятиях. Одним из них был д-р Карл Кельнер (1850– 1905) австрийский химик и промышленник, обладатель нескольких патентов на научные открытия в области промышленного производства бумаги и других процессов. Он был одним из немногих современников Ройсса, обладавших недюжинными теоретическими знаниями о йоге и практическими ее навыками. В 1896 г. он даже распространял свою напечатанную в частном порядке работу «Йога: обобщение ее психо-биологического влияния» среди участников Третьего Международного Психологического конгресса, состоявшегося в Мюнхене в 1896 г. [187]Ройсс считал Кельнера настоящим Адептом и писал о нем в юбилейном номере журнала «Орифламма» в 1912 г. :

Во время своих многочисленных и продолжительных путешествий по Европе, Америке и Ближнему Востоку бр. Кельнер наладил контакт с организацией, называвшей себя Герметическим Братством Света. Стимул, полученный им вследствие связи с этим обществом, равно как и прочие обстоятельства, которые не могут быть здесь упомянуты, породили в душе бр. Кельнера стремление основать нечто вроде «Academia Masonica», которая облегчила бы ищущим братьям знакомство с существующими масонскими степенями и их системами. В 1895 году бр. Кельнер провел в Берлине продолжительную беседу с бр. Ройссом об этой своей новой идее и том, как она могла быть реализована. В ходе разговора с бр. Ройссом он отказался от первоначальной мысли назвать организацию «Academia Masonica» и привел основательные доводы и соответствующие документы для того, чтобы назвать ее «Восточными Тамплиерами». В то время, в 1895 г., эти планы не были реализованы, поскольку бр. Ройсс был занят возрождением своего Ордена Иллюминатов, а бр. Кельнер не испытывал желания участвовать в работах этой организации или дружеских чувств – к тем людям, которые в этих работах участвовали.

Итак, «бр. Кельнер стремился основать нечто вроде «Academia Masonica». Согласно единственному сохранившемуся свидетельству его членства в Цехе, он был посвящен в ложе «Humanitas» в Нойхауселе, Австрия. Недавно проведенное исследование показало, что найти эту ложу в списках и протоколах не представляется возможным. Сам он именовал себя «господином доктором Кельнером», но где и когда он получил докторскую степень, мы также не сумели выяснить. По крайней мере, в Австрийском биографическом словаре (» Österreichisches Biographisches Lexikon», 1965) за 1815– 1950 гг. никакое академическое звание рядом с его именем не проставлено.

Мы полагаем излишним расследовать историчность (или ее отсутствие) существования Герметического Братства Света. Не имеет значения также и утверждение Ройсса, что он предлагал назвать организацию «Восточными Тамплиерами» еще в 1895 году. Однако необходимо отметить, что он тогда «был занят возрождением своего Ордена Иллюминатов», а также что д-р Кельнер был не в ладах как с этим Орденом, так и с окружавшими в то время Ройсса людьми.

Первоначальный Орден Иллюминатов Адама Вейсгаупта не был масонским, хотя и проводил политику проникновения в масонство на уровне отдельных членов. Он попал под правительственный запрет в Баварии в 1784 г. В 1914 г. Ройсс заявил, что возродил этот Орден в Мюнхене в 1880 г., но подтвердить это фактически невозможно[188]. Мы еще знаем, что он повторил этот эксперимент в 1895 г. в Берлине. Документов того периода не сохранилось, но мы можем определить, кто был с ним рядом в этот период: Август Вайнхольц, Макс Ран и Леопольд Энгель. Все они были оккультистами и, по словам Ройсса, именно Энгеля особенно не любил д-р Кельнер.

Вайнхольц и Ран оба жили в Берлине, а Энгель – в Дрездене. Ран работал на бирже, а у Вайнхольца была небольшая фирма по поставкам упряжи. Энгель же был антрепризным актером, эстрадным гипнотизером, и еще поговаривали, что он промышлял лечением натуропатией.

В 1896 г. все они были активными членами Лиги Немецких Оккультистов (Verband Deutscher Okkultisten». Ран и Энгель были со-секретарями, а Вайнхольц – казначеем[189]. Также Ран и Вайнхольц были, соответственно, редактором и издателем журнала «Die Übersinnliche Welt» («Мир Сверхъестественного»), в основном, специализировавшегося на так называемых психических феноменах, животном магнетизме и подобного рода явлениях. В свою очередь, Леопольд Энгель редактировал и издавал небольшой скучный журнал «Das Wort» («Слово», № I – 1894 г.), отражавший противоречивые оккультные взгляды исключительно своего автора. Наконец, в 1897– 1898 гг. Ран и Энгель собрали и издали «Международный справочник Искателей Истины» во благо всему мировому оккультному сообществу.

Леопольд Энгель

Леопольд Энгель родился в Санкт-Петербурге 19 апреля 1858 г. Его отец Карл Дитрих Энгель (1824– 1913) был скрипачом, а в 1846 г. стал концертмейстером оркестра Русского Императорского театра. По возвращении в Германию он осел в Дрездене и много писал на тему легенды о Фаусте. Для данного нашего исследования важнее, однако, что он был последователем Якоба Лорбера (1800– 1864), тоже музыканта, который «слышал голоса» и в соответствии с их велением написал собственное Евангелие от Иоанна в десяти томах, в основном, при помощи техники, во многом напоминающей так называемое автоматической письмо. В 1891 г. Леопольд Энгель услышал внутренний голос, приказавший ему идти к столу и писать. Там ему был продиктован одиннадцатый том. Много лет спустя, в 1922 г., Леопольд попробовал записать откровения своего отца, данные с того света уже ему самому, но на этот раз для записи хватило всего сорока четырех страниц, и писать одиннадцать томов не потребовалось[190].

Возрождение Ордена Иллюминатов в 1895 году

Ройсс утверждал, что впервые встретился с Леопольдом Энгелем в 1895 году, в год возрождения в Берлине Ордена Иллюминатов, и что Энгель вступил в этот Орден 9 ноября 1896 г. Но затем в 1897 г. «Энгель основал свой собственный Орден Иллюминатов в Дрездене, который в 1899 г. соединился с моим Орденом».[191] Маловероятно, чтобы Иллюминаты Ройсса-Энгеля мгновенно набрали уж очень много членов, поэтому, чтобы придать своему предприятию привлекательности, они решили поменять его в сторону сходства с масонством. За исключением Ройсса, нет никаких подтверждений того, что кто-либо из них когда-либо проходил посвящение в регулярной масонской ложе. Да и сам Ройсс явно не принимал участия ни в какой регулярной масонской деятельности с самого момента вступления в ложу «Пилигрим» в Лондоне в 1876 г.

Итак, 12 марта 1901 г. «Иллюминаты Теодор Ройсс, Леопольд Энгель, Август Вайнхольц, Макс Ран и Зигмунд Миллер, к которым затем присоединились Макс Хайльбреннер и Георг Гирлофф» собрались в Берлине дома у Ройсса на Белль-Альянсштрассе (ныне Мерингдамм) и «постановили вновь открыть Ложу [„Людвиг“], основанную в Мюнхене в 1880 году».[192] Согласно протоколу, ранее усыпленная ложа «Людвиг» была «древней и принятой», что свидетельствует о несведущести участников собрания в масонской терминологии. В любом случае, чем бы ни была, или не была, мюнхенская ложа «Людвиг», регулярной она не была совершенно точно. После ее «пробуждения» были единогласно избраны следующие офицеры:

Мастер – Теодор Ройсс, «посвящен в ложе „Пилигрим“, Лондон, 9 ноября 1876 г.».

Первый Страж – Август Вайнхольц «из ложи „Германия“ №1», которая не значится в справочнике немецких масонских лож: Ernst-Gunther Geppert «Stammbuch der Freimaurer-Logen Deutschlands: 1737– 1972», 1974.

Второй Страж – Макс Ран.

Первый Эксперт – Леопольд Энгель «Восток Санкт-Петербурга» (!), несмотря на то, что Энгели возвратились из России, когда Леопольд был еще ребенком: весьма смелое заявление. В 1914 г. Ройсс уже писал, что это он посвятил Леопольда Энгеля в масоны.

Второй Эксперт – Георг Гирлофф, будущий шурин Ройсса, который через несколько месяцев женился на его сестре.

Казначей – Макс Хайльбреннер, «Восток Парижа», что бы это ни значило.

Поскольку, вроде бы, ложам положено работать по патенту, новоиспеченные братья заказали такой патент берлинской фирме «Seydel & Co.». Таким образом, патент был выпущен Орденом Иллюминатов и определял его особое право создавать масонские ложи. Согласно орденским «регламентам лож», Ройсс наделялся единоличным правом создавать и освящать масонские ложи. Все масонские документы должны были скрепляться подписью и печатью Ордена в Дрездене. По каким-то неизвестным причинам этот документ был датирован задним числом – 1 января 1900 года.

Но был и еще один патент, или его эквивалент. По словам Леопольда Энгеля, он был выдан Адаму Вейсгаупту во время его пребывания в Регенсбурге 19 сентября 1786 г. «Князем Розы и Креста бр. Луи-Габриэлем Лебошем из Базеля близ Седана. Он всегда находился в собственности Иллюминатов» и ныне хранится в ложе «Людвиг».[193]

Об основании ложи «Людвиг» было сообщено в журнале Рана и Вайнхольца «Die Übersinnliche Welt», где было, в частности, сказано, что «Орден Иллюминатов основывает масонские ложи и выдает им патенты на работы. Однако только Мастера Вольные Каменщики могут быть приняты в высшие степени или основывать масонские ложи… Орден имеет тесные связи c франкмасонами во Франции, Англии и Америке». Также там подчеркивалось, что ложи Ордена были, с масонской точки зрения, регулярными и работали по признанному ритуалу, основанному на старинном и подлинном английском экземпляре текста.

Кроме обычных трех цеховых степеней, там была четвертая степень Святого Андрея: «Мастера Вольные Каменщики, носители степени Св. Андрея, желающие продолжать оккультные изыскания, могут быть приняты в розенкрейцерскую степень».

Вскоре братьям пришлось реагировать на первые выпады в свой адрес в том духе, что ложа «Людвиг» является порождением Ордена Иллюминатов и не является масонской. Решение этой проблемы было найдено быстро. 3 июля 1901 г. ложа разорвала все официальные связи с Орденом[194]. А Ройсс в это время забрасывал невод снова и снова в поисках кандидатов и создавал новые ложи, так что к концу 1901 г. его новое «послушание» включало следующие ложи:

– Adam zur Weisheit (Адам к Мудрости, Дрезден)

– Phönix zur Wahrheit (Феникс к Истине, Гамбург)

– Zur hellen Morgenrote (К Светлой Заре, Каттовиц)

– Zur aufblühenden Rose der Beständigkeit (К Расцветшей Розе Постоянства, Циттау)

– Katharine zum stehenden Löwen (Катарина к Стоящему Льву, Рудольштадт)

Ни одна из них не была признана ни одной из регулярных немецких великих лож. Ложи в Гамбурге и Каттовице ранее были аффилиированы Всеобщей Гражданской Берлинской ложей (Allgemeine Bürgerloge), дикой псевдовеликой ложей, работавшей в Берлине под началом О. Хемфлера, книготорговца, продававшего также масонские значки и эмблемы всем желающим. В некоторых ложах ВГБЛ было по 1—2 человека[195].

Ройсс и Устав Сведенборга

Вскоре Ройсс понял, что его Великая Масонская Ложа для Германии (Grosse Freimaurer Loge für Deutschland) никогда не будет признана старыми немецкими великими ложами. Но определенно положение новой великой юрисдикции укрепилось бы, если бы она наладила связи с послушанием, которое не считалось иррегулярным. И нужная связь нашлась самым неожиданным образом. Когда-то в 1901 г. он откуда-то узнал, что д-р Жерар Анкосс, известный под псевдонимом «Папюс» всей Европе как самый выдающийся из французских оккультистов, получил из Англии право проводить в своей стране работы по Уставу Сведенборга. Анкосс возглавлял Орден Мартинистов – не масонскую организацию. Регулярным масоном он вообще не был. Естественно, французские масонские власти относились к нему с подозрением.

Право Анкосса проводить работы по Сведенборгианскому уставу во Франции было ему даровано Джоном Яркером (1833– 1913) из Манчестера, в свою очередь, получившим это право из Канады в 1876 г. [196]Раньше считалось, что Яркер занимался всеми своими многочисленными масонскими предприятиями, из которых самым одиозным стал Древний и Изначальный Устав Мемфиса и Мицраима, исключительно с целью личного обогащения. Доступные в наше время сведения позволяют предположить, что эта теория неверна. Он был просто неутомимым эксцентриком, обожавшим всюду вести свою собственную игру. Объединенная Великая Ложа Англии не могла ему воспрепятствовать в именовании самого себя Великим Мастером той или иной организации, потому что он тщательно избегал вторжения на территорию цеховых степеней и степени Царственного Свода.

В Уставе Сведенборга было шесть степеней, из которых в первых трех ни разу не проводили работы ни в одной из английских лож, и вообще в Англии он не снискал популярности. Через год после того, как Яркер в 1876 г. получил свой канадский патент, у него было уже десять лож, и еще две ложи были основаны к 1879 г. Ложа «Эри» №13 была основана в Лимерике в 1886 г. С тех пор никакого развития этого Устава не наблюдалось до 1900 г., когда Яркер выдал Папюсу патент на право учреждения ложи «I. N. R. I.» №14 в Париже. Суть в том, что Анкосс честно признался Яркеру, что не принадлежит к Великому Востоку, умолчав при этом, однако, о том, что вообще нигде не проходил регулярное масонское посвящение. Ройсс знал о попытке Анкосса начать работать в Сведенборгианском уставе и написал ему письмо с просьбой представить подробную информацию об этом послушании. Анкосс немедленно ответил ему, сообщив своему T. C. F. (Tres Cher Frere), что общался с «господами [messieurs] из Сведенборгианского устава по поводу представительства в Берлине». Он посоветовал Ройссу написать по-английски д-ру Уильяму Уинну Уэсткотту, Верховному Великому Секретарю полуживого Устава[197]. А. Э. Уэйт в своем рукописном дневнике «Annus Mirabilis Redivivus» заметил 10 октября 1902 г., что Уэсткотт был человеком «которого можно спросить о любом малоизвестном или даже безымянном уставе, и немедленно выяснится, что либо он его официальный представитель в Великобритании, либо занимает в нем какой-нибудь высокий, но ни к чему не обязывающий пост».

Ройсс написал Уэсткотту и через положенное время узнал, что, помимо Устава Сведенборга, Яркер еще является Державным Великим Мастером соединенных Уставов Мемфиса и Мицраима и 33-го градуса «Шотландского» Устава Серно. Ройссу показалось, что эти уставы гораздо привлекательнее Сведенборгианского устава, поскольку, завладев ими, он сможет присваивать высшие масонские степени, практически не известные в Германии. Он попросил Уэсткотта передать Яркеру прошение о патенте на Устав Мемфиса и Мицраима и т. д., но Уэсткотт не захотел это делать. Пусть эти уставы и терпели в Англии, все равно масонское руководство, в особенности главы Верховного Совета 33-го градуса Древнего и Принятого Устава, считали их нежелательными конкурентами и игроками на чужом поле, нарушающими притом правила. Но помочь Ройссу он все-таки хотел, поэтому продолжал бить в одну точку: он поможет в становлении Устава Сведенборга, пусть никому и не нужного. Ройсс отправился в Лондон в декабре 1901 г. и увиделся с Уэсткоттом, с которым, правда, уже встречался лет десять назад на собраниях Теософского Общества. Уэсткотт писал ему 31 января 1902 г. : «Я переписываюсь с бр. Яркером, Великим Мастером, по твоему делу и постараюсь как можно скорее получить от него для тебя всё, что ты просил», – имея в виду, естественно, патент на работы в Уставе Сведенборга. Но не все шло гладко и здесь: «Кое-кто из твоих немецких масонов настроен враждебно, кое-кто из немецких масонских журналистов пишет про тебя плохо, мол, ты собираешься посвящать в масоны диким образом. Это значит, что они списались с руководством Великой Ложи Англии и попросили у них информацию».

Предвкушая получение патента на Сведенборгианский устав, Ройсс с друзьями распустили Великую Масонскую Ложу Германии, поскольку больше она им была не нужна. Ложа «Людвиг» стала «Великой Материнской Ложей Людвиг».

Уэсткотт написал Ройссу снова 14 февраля 1902 г., чтобы сообщить, что Яркер намерен выдать разрешение на учреждение сведенборгианской ложи «Святой Грааль» №15 в Берлине:

Бр. Яркер находится при полном своем праве, наделяя тебя, известного нам как Мастер Вольный Каменщик английской Конституции, патентом на учреждение ложи, однако он сомневается по поводу разрешения открыть шесть лож, которые, как говорится в вашей «Латомии» [местный масонский журнал], нерегулярны[198]. У меня уже есть для тебя его разрешение сделать для Германии Провинциальную Великую Ложу, но теперь он засомневался, потому что не хочет, чтобы его прокляла половина немецкого масонского мира, как половина английского проклинает его за Д [ревний] и И [значальный] Устав.

Копия патента, написанная рукой Уэсткотта и датированная 21 февраля 1902 г., свидетельствует, что Ройсс приобрел право учредить Сведенборгианскую Ложу «Святой Грааль» №15 в Берлине, «а также основывать местные ложи по своему усмотрению». Также патент гласит: «Рекомендуются к учреждению в Германии, дабы вместить получивших одобрение Мастеров Вольных Каменщиков, следующие Сведенборгианские Ложи…». В дополнение к ложе «Людвиг» при Востоке Берлина в список включены пять лож, уже «захваченных» Ройссом, причем, отдельно указано, что они «приняты под ответственность бр. Теодора Ройсса».

Ройсс был назначен Провинциальным Великим Мастером, и большинство его Иллюминатов, о которых шла речь выше (кроме Макса Рана), получили посты провинциальных великих офицеров.

Для комплекта Уэсткотт 24 февраля 1902 г. также уполномочил Ройсса открыть Высший Совет Германии Societas Rosicruciana in Anglia во главе с Ройссом в звании Мага (Magus) и Энгелем – в звании Первого Делегата Мага (Magus Delegatus Primus). В Societas Rosicruciana in Germania никогда не входило больше горстки членов, так что Высшему Совету в Лондоне пришлось 11 июля 1907 г. объявить его закрытым.

Ройсс и Энгель рассорились летом 1902 г., и 3 июля, по словам Ройсса, офицеры Великой Материнской Ложи «Людвиг» постановили исключить Энгеля и его друга Зигмунда Миллера из Ордена за ряд нарушений[199].

В 1906 г. Энгель с горечью вспоминал о своем общении с Ройссом, который, по его словам, лгал, будто бы обладает полномочиями для возрождения Ордена Иллюминатов и уже навербовал значительное число достойных кандидатов. По Энгелю, все это было блефом, «потому что все, что у него было, – это то, что можно набрать из второсортных книготорговцев», а достойные кандидаты, мол, существовали только на бумаге[200]. Орден Иллюминатов продолжал работать под управлением Энгеля и со временем наладил собственные связи в среде иррегулярного масонства.

Журнал Ройсса «Орифламма» начал выходить сначала ежемесячно. Первый номер датирован январем 1902 г., хотя вышел он только в феврале. Подзаголовок издания тогда гласил: «Орган Германского Масонства Высших степеней Устава Сведенборга и Ордена Розенкрейцеров» [то есть Societas Rosicruciana in Germania]. Большинство статей, опубликованных в «Орифламме», совершенно лишены всякого интереса, но они могут быть полезны в качестве фактически единственного и весьма ценного источника по различным сторонам деятельности Ройсса в то время.

Ройсс и Устав Мемфиса и Мицраима

Вскоре Ройссу стало ясно, что Сведенборгианский устав не имеет перспектив в Германии, возможно, потому, что ритуалы его трех высших степеней вызывают не больше интереса у немецких кандидатов, чем у английских масонов в 70-е годы XIX века. С другой стороны, они вообще не были переведены на немецкий язык, ни тогда, ни впоследствии, и работы в них никогда не проводились. В качестве Провинциального Великого Мастера устава он теперь имел право общаться напрямую с Яркером без посредничества Уэсткотта, и летом 1902 г. он попросил у Яркера патент на Устав Мемфиса и Мицраима.

Устав Мемфиса и Мицраима был всего лишь одним из экспонатов невероятно богатой коллекции уставов, на которых, метафорически выражаясь, сидел Яркер в своем Манчестере. Устав Мемфиса и Мицраима уже мог похвастаться богатой на события и противоречивой историей во Франции, когда Яркер получил его во владение из сомнительного американского источника в 1872 г. В ноябре 1884 г. он объявил в своем журнале «The Kneph», что только что получил «полномочия Советов Древнего и Принятого Устава Серно». Вряд ли это могло понравиться Верховному Совету 33-го градуса[201]. Яркер изъявил желание выдать Ройссу право работать в Древнем и Изначальном Уставе Мемфиса и Мицраима, а также в версии Серно (Нью-Йорк, 1807) Древнего и Принятого [Шотландского] Устава. В связи с этой наметившейся перспективой успешной работы в «высших степенях» Ройсс привлек к проекту двоих господ, которые и ранее участвовали в его околомасонских маневрах в Германии. Это были его старинный приятель Генрих Кляйн и д-р Франц Хартманн. Для придания им всем необходимых положения и полномочий Яркер приблизительно в сентябре 1902 г. назначил их на высокие должности в своем Державном Святилище – органе, действительно или виртуально управлявшем всеми многочисленными и разнообразными уставами, находившимися в его владении. Немедленно за этим последовала выдача патента – 24 сентября. Этим патентом Ройсс – в качестве Державного Великого Генерального Мастера, Хартманн – в качестве Великого Генерального Администратора, Кляйн – в качестве Великого Хранителя Золотой Книги наделялись правом учредить Державное Святилище в Берлине, ну и вообще ни в чем себе не отказывать.

Ройсс писал в декабрьском (1902) выпуске «Орифламмы» :

Итак, Державное Святилище Германского Рейха [для Устава Мемфиса и Мицраима] и Великий Восток Германии [для Устава Серно из 33 градусов] получили право основывать, принимать и освящать масонские ложи во всей Германии и работать во всей совокупности градусов с первого по последний, степень Великого Генерального Инспектора (33°-95°), а также принимать кандидатов [для посвящения] и продвигать их в степенях.

Важно заметить, что здесь Ройсс впервые взял себе право посвящать кандидатов-профанов в масоны и работать в Германии в первых трех символических степенях. Как и ожидалось, немецкие великие ложи, входившие в Союз Великих Лож (Grosslogenbund) отказались признавать Ройсса и его уставы. А Ройсс принес торжественное обязательство Великого Генерального Мастера в ходе церемонии, торжественно проведенной в Берлине 11 ноября 1902 г. и тут же снова сменил курс. Эти смены курса вообще невероятно затрудняют изучение его истории. Он заявил, что Великая Материнская Ложа «Людвиг» и горстка связанных с ней сведенборгианских лож более не существуют. Вновь созданное Державное Святилище приступило к созданию новых лож, однако создавались они на месте уже существовавших, но теперь внезапно закрытых лож. Например, берлинская ложа «К Победоносному Солнцу» (Zur siegenden Sonne) – это была просто переименованная ложа «Людвиг».

Еще Ройсс с гордостью провозгласил, что Державное Святилище уже обменялось представителями с различными державными святилищами, великими востоками и т. д. Италии, Испании, Румынии и Аргентины. Через несколько месяцев он вписал в этот список Кубу и Египет. Нет смысла отдельно упоминать, что ни одна из этих организаций никогда не обменивалась представителями с Объединенной Великой Ложей Англии или великими ложами Германии. Здесь пролегает граница загадочного подземного мира Мемфиса и Мицраима.

Согласно Конституции Державного Святилища, опубликованной в «Орифламме» за декабрь 1902 г., ее символические ложи первых трех степеней пользовались Внутренним Регламентом ложи «Пилигрим» и Гамбургским (Шредеровским) ритуалом, который практиковался в ложе «Пилигрим» в 1852 г. Было бы преувеличением сказать, что кандидаты толпами ринулись вступать в пеструю ройссовскую коллекцию высших степеней. Через год после передачи Яркером патента общая численность членов лож и капитулов Державного Святилища составляла 132 человека[202]. Но по крайней мере, некоторые из них состояли в ложах законных и признанных немецких юрисдикций. Поэтому когда Август Вайнхольц осенью 1903 г. отправился в термальное заведение д-ра Роберта Гросса в Бад-Финнеке работать Директором Бань, Помощником Мастера ложи «К Победоносному Солнцу» вместо него стал некто бр. Ульманн, посвященный в Орден за тридцать лет до этого в ложе «К Трем Листкам Клевера» (Zur den drei Kleeblättern) Великой Земельной Ложи (Grosse Landesloge). А доктор философии Густав Диркс, член Великой Ложи Трех Глобусов, краткое время (1903– 1904) занимал пост Великого Генерального Секретаря Державного Святилища по иностранной корреспонденции[203]. Список великих офицеров Державного Святилища, опубликованный в «Орифламме» за декабрь 1902 г. отражает круг знакомых Великого Мастера Ройсса в то время:

Заместитель Великого Генерального Командора – бр. Франц Хартманн, Privatgelehrter [индивидуальный исследователь], владелец лигно-сульфатного предприятия в Галлейне, временно проживающий на Вилла Мария во Флоренции[204]. Хартманн был одним из плодовитейших писателей своего времени в области теософии, магии и оккультизма.

Великий Генеральный Хранитель Золотой Книги – бр. Генрих Кляйн, владелец полифонного (граммофонного) предприятия в Лейпциге и Лондоне: согласно справочнику лондонских предприятий за 1904 г., предприятие «Henry Klein & Co.» располагалось на Оксфорд-стрит, дом 84, и занималось «производством, распространением и починкой музыкальных инструментов; поставки полифонов, фонографов и всех видов говорящих машин, органеток, бильярдных столов и проч.».

Великий Генеральный Эксперт – бр. Роберт Гросс, врач и владелец предприятия «Stahlbad Finneck». Сначала он был членом Ордена Иллюминатов и членом-основателем ложи «Людвиг» в Берлине в 1901 г. Также он был оккультистом[205].

Великий Генеральный Обрядоначальник – бр. Рудольф Барт, директор муниципального газового предприятия в Рудольштадте.

Великий Генеральный Казначей – бр. Макс Хайльбреннер, владелец («по королевскому назначению») антикварного книжного магазина в Берлине (с филиалом в Париже), бывший член Ордена Иллюминатов и член-основатель берлинской ложи «Людвиг».

Великий Генеральный Канцлер – бр. Райнхольд Аугсбург, предприниматель из Берлина.

Великие Генеральные Представители – бр. Август Вайнхольц (см. выше) и бр. Франц Хельд, директор сидровой фабрики в Гамбурге и мастер местной ложи «Феникс к Истине».

Существовал ли уже к тому времени орденский Внутренний Оккультный Круг, не известно, но в 1905 г. он уже точно был. В любом случае, Державное Святилище заполучило официального покровителя в лице д-ра Карла Кельнера, увлеченного оккультиста и друга Ройсса.

Регуляризация Великой Масонской Ложи Германии в 1904 году

Сила убеждения, которой обладал Ройсс, была такова, что весной 1904 г. ему удалось организовать так называемую «регуляризацию» непризнанной масонской организации, в которой было значительно больше членов, чем у него. Это была Великая Масонская Ложа Германии (Grosse Freimaurer Loge von Deutschland) с 30 отдельными подчиненными ей ложами, приблизительно 700 членами и штаб-квартирой в Лейпциге[206]. ВМЛГ происходила от иррегулярной Всеобщей Гражданской ложи (Allgemeine Bürgerloge), основанной в Берлине в 1896 г. Несколько лож откололись от ВГЛ в апреле 1899 г. и основали собственную ВГЛ в Лейпциге. Когда в новообразованной великой ложе набралась 21 отдельная ложа, она в июле 1900 г. изменила свое название на «Матфеев Союз лож» (Matthai Logenbund), а в июле 1903 г. – на «Великую Масонскую Ложу Германии» (GFLvD). В 1904 г. ее организационные принципы, цели и ритуалы были совершенно регулярны во всем, кроме официального признания.

В 1914 г. А. П. Эберхардт, Великий Мастер ВМЛГ, объяснил, зачем ему и его коллегам понадобился Ройсс. Из их организации тогда начался отток членов, которые осознавали, что они «не настоящие масоны». Ройсс предложил им выход из положения. За плату в размере 800 марок он 12 мая 1904 г. «исправил» (rectified) ВМЛГ с ее 29 дочерними ложами и 702 членами и провозгласил отныне регулярными вольными каменщиками. Неделей позже он написал в Союз Великих Лож (Grosslogenbund), извещая его, что теперь Державное Святилище и Великий Восток Соединенных Шотландского, Мемфисского и Мицраимского Уставов Германии включают в свой состав двадцать пять символических лож и 845 членов. Это сообщение прошло совершенно никем не замеченным. Но простой математический подсчет показывает, что до этого момента масонская империя Ройсса состояла из 6 лож со 143 членами.

Оккультный Круг и смерть доктора Кельнера

В 1904 г. Ройсс опубликовал 32-страничную брошюру под заголовком «Историческое издание Орифламмы» («Historische Ausgabe der Oriflamme»). Издание было адресовано «всем желающим узнать правду и истинные факты исследования масонской истории». Он хотел этой брошюрой доказать с привлечением документальных свидетельств историческую обоснованность существования своей коллекции уставов. Из книги можно узнать о прямой преемственности от средневековых Рыцарей Храма, причем, никаких документов на эту тему представить было невозможно теоретически, потому что, по Ройссу, масонские организации, наследующие тамплиерской и розенкрейцерской традиции, следуют запрету на ведение какой-либо письменной документации. Он писал: «Существуют доказательства нашей связи с тамплиерами (Templer), но они не писаные. Они сообщаются только посвященным… Наш Орден не только предоставляет возможности для обретения знания всех существующих масонских систем, но и тайного Знания и исповеданий всех времен». Далее он привел в брошюре целую статью «Тайны оккультных высших степеней нашего Ордена», в которой умудрился не раскрыть вообще ничего.

О существовании внутреннего оккультного кружка он сообщил в номере «Орифламмы» за ноябрь 1904 г. :

Ученикам Оккультного Круга

Наш возлюбленный вождь Frater Карл Кельнер тяжело болен, и надежд на его выздоровления практически не остается. Всем Fratres Оккультного Круга большая просьба присоединиться к нам в эти дни в ежедневных медитациях с волевым устремлением укрепить нашего вождя на сем земном плане! АУМ! Вена, 4 ноября, 1904 E. V.

Внутренний Треугольник

В марте 1905 г. сообщалось, что д-р Кельнер находится в Египте и его состояние улучшается. Но он все равно умер в Вене 7 июня. Согласно справке о смерти – от заражения крови, но врачи так и не сумели установить его причину. Позднее о его болезни и смерти ходили разные слухи, вроде того, что он по неумению призвал на свою голову вредоносные силы во время оккультных операций[207]. Д-р Франц Хартманн наследовал ему на посту Почетного Великого Генерального Мастера в октябре 1905 г.

Скандалы в благородном доме Державного Святилища

В августе 1905 г. Ройсс намеревался уехать в Лондон на неопределенное время. Впрочем, его отъезд был отложен до 8 января 1906[208]. Ввиду его приближавшегося отъезда в Берлине 27 августа 1905 г. была созвана Чрезвычайная общая сессия «Державного Святилища Ордена Древних Тамплиеров Вольных Каменщиков Шотландского, Мемфисского и Мицраимского Уставов для Германского Рейха», принявшая ряд важных решений. Кстати, здесь впервые в связи с деятельностью Ройсса упоминается слово «Тамплиеры».

Вкратце, реорганизация Ордена во исполнение решений Чрезвычайной сессии состояла в следующем. Державное Святилище (то есть Ройсс) будут получать в свой фонд взносы за посвящение кандидатов в «высшие степени», но во всем остальном повседневной деятельностью Ордена будут ведать Великий Восток Древнего и Принятого Шотландского Устава со штаб-квартирой в Гамбурге и Символическая Великая Ложа Шотландского Устава для Германии со штаб-квартирой в Лейпциге (так теперь называлась бывшая ВМЛГ, «регуляризированная» Ройссом в 1904 г.).

Гамбургская организация во главе с Великим Генеральным Командором Францом Хельдом управляла двумя Великими Советами: в Гамбурге – под руководством Хельда и в Мюнхене – под руководством Максимилиана Доцлера. Гамбургский Великий Восток получил фактически полную автономию в управлении своими четырьмя капитулами и семью символическими ложами. Державное Святилище (то есть Ройсс) больше не получало с их членов подушную подать, но брало по 40 марок с каждого члена за первое посвящение в «высшие степени» и по 10 марок за каждый последующий выданный патент вплоть до уплаты общей суммы в 300 марок с человека. Ратификация этого нового правила была осложнена тем, что Гамбургская и Мюнхенская ветви обусловили выплату взносов «возмещением определенных сумм, ранее выданных авансом» Ройссу. Члены Мюнхенского отделения отказались выплатить 2 079 марок, которые были должны Ройссу, по утверждению последнего. Более того, главы Советов в Гамбурге и Мюнхене (Франц Хельд и Максимилиан Доцлер) были между собой на ножах. Гамбургское отделение самораспустилось в декабре 1905 г., через четыре месяца после учреждения. Многие его члены перешли в регулярные ложи в составе Великой Ложи Гамбурга и Старой Прусской Великой Земельной Ложи в Берлине. Извилист был их путь в регулярность.

Пытаясь распутать клубок своих проблем в Германии, Ройсс также был вынужден вмешаться в неприятный финансовый конфликт в Мюнхене. Собравшись в Берлине 25 сентября 1904 г., Державное Святилище выслушало краткое сообщение о том, что некто брат Хуго Хоффманн сделал Ордену подарок в виде некой недвижимости в Мюнхене. Какие-либо дополнительные сведения об этом щедром даре появились только спустя год. Ройсс был в Мюнхене 4—5 сентября 1905 г. и выяснил, что дом, столь великодушно подаренный бр. Хоффманном, стоит 173 000 марок, но состоит в ипотеке, по которой остается выплатить 241 000 марок. Поэтому Ройссу пришлось нанимать юристов и отказываться от дара, чтобы не выплачивать ипотеку.

Появление Ордена Тамплиеров Востока

Ройсс переехал в Лондон в январе 1906 г. Он уже работал на новостное агентство «Central Press» и, судя по всему, отвечал за работу ее немецкого телеграфного отделения. Несмотря на то, что в «Орифламме» он об этом не писал, было очевидно, что масонское его дело терпит медленный, но верный крах. Он успел поссориться со многими из своих последователей. Однако в 1906 г., когда его масонская империя фактически прекратила существование, он высокопарно характеризовал себя как «Державного Великого Генерального Мастера Ad Vitam Соединенных Орденов Шотландских, Мемфисских и Мицраимских Вольных Каменщиков в и для Германского Рейха, Державного Великого Командора, Абсолютного Великого Державного Правителя, Державного Понтифика, Державного Великого Мастера Вольных Каменщиков О. Т. О., Верховного Мага Soc. Frat. R. C., S. I. 33°, Termaximus Regens I. O. И т. д.»[209].

За 1906 г. Абсолютному Великому Державному Правителю удалось выпустить только два номера «Орифламмы». Их содержание не представляет фактически никакого интереса, хотя они и проливают кое-какой свет на противоречия, возникшие между ним и его бывшими учениками. Также оттуда становиться ясно, что он был одержим идеей начать принимать в Орден Мемфиса и Мицраима женщин, увлекался «сексуальной йогой» (в отсутствие специального термина сойдет и этот) и намеревался постепенно выдвинуть на передний план свой новый Орден Тамплиеров Востока (О. Т. О.), а от остальных орденов со временем отказаться вовсе.

Весной 1906 г. он выдал патент «смешанной» ложе Устава Мемфиса и Мицраима. Получил от него этот патент доктор Рудольф Штайнер, Генеральный Секретарь немецкой ветви Теософского Общества с 1902 г. Штайнер никогда не был теософом традиции Блаватской и адьярского образца, к тому же он уже успел поссориться с Анни Безант. Вместе со многочисленными своими сторонниками он ушел из Теософского Общества в 1912 г., чтобы основать собственное (и весьма влиятельное) Антропософское Общество. Объявление в «Орифламме» гласило[210]:

Бр. Рудольф Штайнер, 33°-95°, из Берлина и Братья и Сестры, подавшие прошение с ним вместе, были наделены разрешением составить Капитул и Великий Совет под отличительным титулом «Mystica Aeterna» в Берлине. Д-р Штайнер был назначен Заместителем Великого Мастера и наделен полномочиями по управлению ранее принятыми и вновь принимаемыми членами. Сестра Мари фон Сиверс [впоследствии жена Штайнера] была назначена Великим Генеральным Секретарем для Адопционных Лож.

В опубликованной после смерти Штайнера автобиографии «История моей жизни» (1928) он всеми силами старается умалить и принизить значение своих отношений с Ройссом и пишет, в частности: «Эта символико-культурная секция антропософского движения прекратила существование в середине 1914 года».

В том же выпуске «Орифламмы» Ройсс опубликовал письмо от Максимилиана Доцлера из Мюнхена, в котором тот униженно просил прощения за клевету на Ройсса. Не вполне очевидно, все ли современники отчетливо понимали суть происходящего и все сопутствующие обстоятельства, а сам Ройсс собрался что-то пояснить только в 1914 г. Ясно одно: Доцлер нес ответственность за распространение нелестных слухов о Ройссе, которые потом еще много лет активно обсуждались в немецких и швейцарских масонских кругах. Якобы Ройсс в 1906 г. показал Доцлеру в мюнхенском отеле «Метрополь» какие-то особые позы и упражнения йоги, в которых, согласно наиболее популярной версии легенды, доминировал фаллический элемент. В 1914 г. Ройсс заявил, что в 1903 г., а не в 1906 г., и не в Мюнхене, и не в отеле «Метрополь» он обучал Доцлера самым элементарным асанам Хатха-йоги, а вся легенда – полная чушь. Оснований сомневаться в его честности в данном случае у нас нет.

В том же номере еще есть большая статья Ройсса «Вопрос брака, сексуальной реформы и женских лож». У современников она, конечно, могла вызвать некий интерес и даже культурный шок, но современный читатель и бровью вряд ли поведет, читая ее. Единственная странность ее состоит в том, что она опубликована во вроде бы масонском журнале.

В следующем номере (за июль-декабрь 1906 г.) был опубликован пространный предпечатный обзор новой книги Ройсса (под псевдонимом «Пендрагон») под заголовком «Лингам-Йони, или Таинство сексуальной религии». Книга вышла в 1906 г. в издательстве «Verlag Willsson» одновременно в Берлине и Лондоне. Кстати, «Уиллсон» – это тоже был Ройсс! На титульном листе значится, что автор использовал в своей работе «старинные тайные документы Ордена», но на поверку оказалось, что это всего лишь перевод анонимной брошюры «Фаллизм: описание поклонения Лингаму-Йони… и прочие символы, связанные с Таинством сексуальных культов», изданной в Лондоне в 1889 г. в частной типографии.

Мы не понимаем, что побудило Ройсса переводить и издавать эту скучную книгу, но полагаем, что ее содержание могло иметь какое-то отношение к тому, что обычно именуется «внутренним учением Ордена Тамплиеров Востока. Многое связанное с ранней историей О. Т. О. покрыто мраком. В 1914 г. Ройсс заявлял, что «конституции реорганизованного О. Т. О. датированы январем 1906 г.», а между тем на двери его дома на Белль-Альянсштрассе в Берлине уже в 1905 г. была укреплена медная пластина с надписью «Державное Святилище Ордена Тамплиеров Востока». Также он говорил в том же 1914 году, что О. Т. О. – это задуманная д-ром Кельнером «Academia Masonica», а между тем эта организация вообще никогда не имела никаких связей с масонством[211]. Вряд ли О. Т. О. активно действовал в 1905– 1906 гг. Мы вообще полагаем, что он фактически заработал только в 1912 г., когда в его работу включился Алистер Кроули.

В 1907 г. «Орифламма» вообще не выходила, но в 1908 г. снова были опубликованы два номера – в январе и июле. В последнем содержится отчет о Международной Масонской Конференции, прошедшей в Париже 9 июня 1908 г. Она была организована д-ром Жераром Анкоссом (Папюсом) – даже не принадлежавшим к Великому Востоку. В ходе продолжительной дискуссии было решено – ко всеобщему удовлетворению (а присутствовали одни французы, за исключением Ройсса), – что ни Объединенная Великая Ложа Англии, ни Великий Восток Франции не вправе судить об их регулярности. Папюс и Ко постановили учредить Верховный Великий Совет и Великий Восток Древнего и Изначального Устава Мемфиса и Мицраима во Франции и радостно приняли патент, тут же им и выданный Ройссом.

Но мы чуть не потеряли из виду Великую Масонскую Ложу Германии, которая, уплатив 800 марок за свое «исправление» в мае 1904 г., отправилась в автономное плавание. По словам ее Великого Мастера Пауля Эберхардта, даже после этого оставались несколько членов лож, которые сомневались в подлинности патентов, выданных Ройссом, а поэтому было решено еще больше укрепить свою независимость. Это произошло 24 июня 1905 г., когда были уплачены еще 600 марок и название было снова изменено. ВМЛГ была преобразована в Символическую Великую Ложу Шотландского Устава в Германии при Востоке Лейпцига. 24 июня 1909 г. Ройсс отозвал свой патент, ранее выданный ей, и передал его д-ру Карлу Лауэру из Людвигсхафена-на-Рейне. После длительных споров бывшая ВМЛГ закрыла все свои ложи 31 марта 1911 г., и большинство ее членов перешли в признанные ложи немецких юрисдикций[212].

Практически весь «юбилейный» номер «Орифламмы» за 1912 г. посвящен О. Т. О. Даже его подзаголовок изменился на «Официальный орган Ордена Восточных Тамплиеров и Державного Святилища Древних Вольных Каменщиков в Германии». Из него можно узнать, что набрано около 500 новых членов в Германии, Австрии и Швейцарии и учреждены две Национальные Великие Ложи: 1 июня 1912 г. – в Великобритании и Ирландии, а потом еще одна – «для славянских стран». Главой О. Т. О. в Англии назначен «Весьма Святой, Весьма Достославный, Весьма Просвещенный и Весьма Могучий Бафомет, Х градуса, Rex Summus Sanctissimus 33-го градуса, 90-го градуса, 96-го градуса, Бывший Великий Мастер Соединенных Штатов Америки, Великий Мастер Ирландии, Ионы и т. д.», с которым можно было связаться по адресу Авеню Студиос, 33, Фулхем-роуд, 76, Кенсингтон, Юго-Запад, Лондон. Этим весьма святым, просвещенным и достославным господином был не кто иной, как Алистер Кроули[213].

Кроули вскоре выпустил «Манифест М. М. М.», где пояснил, что М. М. М. (Mysteria Mystica Maxima) – это название британского отделения О. Т. О. и что «О. Т. О. Является организацией посвященных, в чьих руках собрана мудрость и знание следующих организаций:

Гностическая Католическая Церковь,

Орден Рыцарей Святого Духа,

Орден Иллюминатов,

Орден Храма (Тамплиеры),

Орден Рыцарей Св. Иоанна,

Орден Рыцарей Мальты,

Орден Рыцарей Гроба Господня,

Тайная Церковь Святого Грааля,

Орден Розенкрейцеров,

Святой Орден Розы и Креста Хередома,

Орден Святого Царственного Свода Еноха,

Древний и Изначальный Устав Вольного Каменщичества (33 градуса),

Устав Мемфиса (97 градусов),

Устав Мицраима (90 градусов),

Древний и Принятый Шотландский Устав Вольного Каменщичества (33 градуса),

Сведенборгианский Устав Вольного Каменщичества,

Орден Мартинистов,

Орден Сат Бхай,

Герметическое Братство Света,

Герметический Орден Золотой Зари и многие другие ордена, столь же заслуженные, но менее известные».

Также там написано: «О. Т. О., пусть и являясь Academia Masonica, тем не менее, не является масонской организацией в вопросе посвящения в цеховые степени в том значении данного термина, которое обычно используется в Англии, и следовательно, никоим образом не претендует на полномочия и не оспаривает преимущество Объединенной Великой Ложи Англии».

Читатели «юбилейного» номера «Орифламмы» также узнали, что «наш Орден не является масонским орденом в его чистоте и простоте… но каждый член нашего Ордена, мужчина или женщина, должен предварительно пройти посвящение в цеховые степени вольного каменщичества и высшие степени вольного каменщичества, прежде чем он может быть просвещен и посвящен в члены нашего Ордена».

Но главное откровение прибережено напоследок: «Наш Орден владеет Ключом, включающим в себя все масонские и герметические тайны. Он связан с сексуальной магией, и это учение полностью объясняет весь масонский символизм и религиозные учения». Так кота наконец достали из мешка.

Последнее десятилетие

Ройсс уехал из Лондона буквально в последний момент перед началом Первой Мировой войны, в 1914 г., и сразу же пошел добровольцем служить в берлинский Красный Крест. Некоторое время затем прослужив в контрразведке на голландской границе, он переехал в зону нейтралитета и там работал в Базеле газетным репортером и учителем английского в школе Берлица. На его визитной карточке того времени значится: «А. К. Теодор Ройсс, почетный профессор Высшей школы прикладной медицинской науки (Университет Франции)»[214]. Этот центр высшего образования был, вероятно, основан беспредельно находчивым доктором Анкоссом.

Одним из самых странных явлений в биографии Ройсса в Швейцарский период, длившийся шесть лет, была организация международного Антинационального Конгресса под эгидой О. Т. О. в удаленном от цивилизации заведении для отдыха Генриха Ойденковена близ Асконы на озере Маджоре. «Монте Верита» («Гора Истины») строилась в начале ХХ века как актуальный для того времени эквивалент современной коммуны хиппи именно для соответствующего контингента, мечтавшего о «радостях простой жизни», теософов и иных сторонников так называемых «прогрессивных взглядов». Конгресс шел десять дней в августе 1917 г. [215]О нем упоминается у Готфрида цур Беека в его знаменитой книге «Тайны сионских мудрецов» («Die Geheimnisse der Weisen von Zion», немецкая версия «Протоколов сионских мудрецов» с предисловием), сразу после публикации в 1919 г. ставшей бестселлером. Ее автор, чье настоящее имя было Мюллер фон Хаузен, приводил цитату якобы из письма Ройсса неизвестному корреспонденту[216]:

Моя тайная цель на этом Конгрессе – свести вместе земельных реформаторов [то есть лиц, заинтересованных в организации сельских поселений-коммун], вегетарианцев, теософов, пацифистов… из Испании, Италии, Голландии, России, Франции и т. д. и преобразовать их доселе ядовитые антигерманские чувства в нечто более светлое по отношению к Германии… Вообще-то флаг Антинационалистического Конгресса Содружества и черновой вариант программы – это всего лишь маскировка… Германия должна послать двоих масонских представителей, которые были бы людьми света и знали настоящую (а не ортодоксальную) историю масонства и его тайные политические механизмы[217].

Согласно живым (правда, не всегда достоверным) анналам Роберта Ландманна о жизни «Монте Верита», феноменальный ройссовский конгресс вылился чуть ли не в коллективную оргию. Там была основана ложа О. Т. О., в ней проходили «посвящения», а Ройсс аккуратно собирал взносы за вручение патентов всех последующих степеней[218].

В 1918 г. он опубликовал свой перевод на немецкий Гностической Мессы Кроули. Издание вышло под эгидой О. Т. О., и экземпляры брошюры под заголовком «Ecclesiae Gnosticae Catholicae Canon Missae: Die Gnostische Messe» продавались у «профессора Т. Ройсса-Уиллссона» по адресу «почтовый ящик 15268, Базель». «Профессор» также называл себя «Глава Гностических Нео-Христиан и Восточных Тамплиеров Carolus Albertus Theodorus Peregrinus, Державный Патриарх и Примас Гностической Католической Церкви, Vicarius Solomonis et Caput Ordinis O. T. O.». Об истоках своей пастырской и канонической преемственности Патриарх ничего не сообщал[219].

В 1919– 1920 гг. Ройсс возобновил свою «масонскую» деятельность и 25 мая 1919 г. основал в Цюрихе «Швейцарский Великий Восток Древнего и Принятого Шотландского Устава 33-го градуса по версии Серно (Нью-Йорк, 1807)». Дочерние ложи этого послушания не замедлили открыться в Беллинцоне, Берне, Кьяссо (2) и Мендризио. После отъезда Ройсса некоторые из них регуляризировались[220].

Также Ройсс участвовал в Конгрессе Международной Масонской Федерации в Цюрихе в июле 1920 г. Вряд ли там вообще был хоть один регулярный масон. В повестке дня преобладали выступления одиозного Мэтью Макблейна Томсона из Солт-Лейк-Сити, США[221], которого через два года приговорили к тюремному заключению за противозаконное использование службы Почтового ведомства США для продажи незаконных дипломов масонских организаций. Впоследствии Томсон написал воспоминания о посещении этого конгресса в Цюрихе, которые были опубликованы в его журнале «Всемирный Франкмасон» (The Universal Freemason) за сентябрь 1920 г. В частности, там говорилось:

Еще я встретился с бр. Ройссом – он такой типичный немец, то есть если что не по нему, то пусть оно всё горит огнем. Я узнал, что у него патент от бр. Яркера, наделяющий его правом учредить Устав в Германии, и властью этого патента он брал взносы с каждого вступающего нового кандидата. Он хотел, чтобы я одобрил такой способ делать дела, и когда я отказался, жутко обозлился и сказал, что не позволит никакому англичанину, или там шотландцу, вмешиваться в его личные дела. Еще он хотел, чтобы Федерация признала отдельно две его организации в качестве своих членов, а именно Великий Восток (с которого он брал членские взносы) и то, что ему восхотелось поименовать Державным Святилищем Мемфисского Устава. Поскольку последний состоял только из него самого, я сказал, что мы не можем признать организацию, в которой нет постоянных членов.

Ройсс после первого дня (17 июля) больше не приходил на заседания. История заканчивается тем, что Макблейн Томсон якобы заплатил ему 3 000 швейцарских франков, чтобы он больше не совался в дела Конгресса[222].

Ройсс вернулся в Германию в сентябре 1921 г. и осел в Мюнхене. Он умер 28 октября 1923 г. В свидетельстве о смерти его назвали «Professor und Propaganderchef» (!).

Благодарности

Авторы хотели бы выразить благодарность бр. Фрицу Болле из Мюнхена за помощь в изысканиях в старинных немецких масонских журналах, а также бр. д-ру Карлу Р. Х. Фрику из Бохума за предоставленную копию «Орифламмы» за июль 1914 г.

Масонская биография А. Э. Уэйта[223]

Р. А. Гилберт

Введение

В английской масонской традиции имя Артура Эдварда Уэйта, конечно, довольно широко известно, однако это ни в какое сравнение не идет с Соединенными Штатами, где многие крупные и влиятельные великие ложи присвоили ему causa honoris[224] свои высшие титулы. Среди множества его публикаций отдельное место занимают работы о мистических и символических аспектах Тайной традиции в христианстве, фактически обойденные вниманием исследователей. Так Уэйт сам написал о себе в аннотации к расширенному и дополненному изданию своей книги «Тайная традиция в масонстве»,[225] но вряд ли в его время (да и в любое другое время) нашелся бы масонский ученый, который согласился бы с ним в этом. Всю жизнь Уэйт подвергался нападкам, причем, вполне справедливым, за особенности своего стиля изложения, многочисленные фактологические ошибки и высокомерное, скептическое отношение ко многим современникам, выраженное в его трудах. Все это, конечно, свидетельствует против него. Однако при этом он был оригинальным мыслителем, открывшим собственную новую научную нишу – изучение Тайной Традиции, и пользовался в свой век наибольшим влиянием среди сторонников так называемой эзотерической школы масонской науки. Поэтому его работы нуждаются в более тщательном и подробном, а главное – более объективном анализе, чем было принято до сих пор, и цель написания данной статьи как раз и состоит в том, чтобы сподвигнуть ученых на проведение такого анализа путем доказательства, посредством изучения биографии Уэйта, его оригинальности и оказанного им влияния на современников и потомков.

В отличие от многих своих современников Уэйт тщательно и подробно описывал всю свою жизнь, явно заботясь о том, чтобы все ее мельчайшие подробности и обстоятельства сохранились после его смерти. Эти записи в настоящее время хранятся в частных коллекциях, но автор получил к ним полный и неограниченный доступ. Эти записи включают личные дневники Уэйта за 1909– 1942 гг., подробный дневник за 1902– 1903 гг., Книгу протоколов его Ордена Розенкрейцеров, рабочие черновики и корректуры многих его опубликованных работ и множество томов переплетенных вырезок из разных изданий с его статьями, обзорами и заметками на масонские темы. Уэйт оставил также богатое эпистолярное наследие, и мне повезло ознакомиться с его перепиской с покойным братом Г. Ван Бурен Вурисом из Нью-Джерси, братом У. Р. Семкеном, Верховным Магом Societas Rosicruciana in Anglia в 1956– 1969 гг., а также с его официальной перепиской с Независимым Великим Приоратом Гельвеции. И хотя эти рукописные источники неоспоримо важны для понимания обстоятельств жизни А. Э. Уэйта и его масонской деятельности, мнение его о масонстве в целом и его понимание различных аспектов масонского учения вполне отражены в его печатных работах (см. Приложение 2). Начало его биографии между тем довольно скудно освещено и документировано, не сохранилось фактически никаких подробностей этого периода его жизни, и совершенно очевидно, что он сам хотел их скрыть.

Молодые годы Уэйта до вступления в масонское Братство

В автобиографии «Тени жизни и мысли» [226]он заявляет, что «здесь минимизировано suppressio veri, и насколько возможно, отсутствует suggestio falsi[227]» (С. 5), но это не совсем так.

Он родился в Бруклине, Нью-Йорк, 2 октября 1857 г. Его отец Чарльз Уэйт был капитаном американского торгового флота, умер в море; его мать Эмма Лоуэлл, дочь состоятельного лондонского торговца, ведшего дела в Ост-Индии, возвратилась вскоре после смерти мужа в Англию вместе с двухлетним Артуром и его младшей сестрой Фредерикой. Это так. Но Уэйт забывает упомянуть о том, что и он, и его сестра были незаконнорожденными, потому что капитан Уэйт и его мать Эмма не состояли в официальном браке[228]. Поэтому совсем не какая-то особая гордость, а остракизм со стороны собственной семьи принудил Эмму Уэйт растить детей в бедности, переезжая из одной меблированной комнаты в другую в северных и западных предместьях Лондона. Также изгнание из семьи, по всей вероятности, привело ее в лоно Римско-католической церкви, впоследствии произведшей на Уэйта гораздо большее влияние, чем положение незаконнорожденного. Вследствие этих особых обстоятельств детства Уэйт замкнулся в себе и, не получив какого-либо официального образования[229], занялся самообразованием, одновременно тоннами поглощая бульварное чтиво и исторические романы из средневековой жизни (SLT, гл. 2).

После смерти сестры в 1874 г. Уэйт постепенно стал терять веру в католическую Церковь, хотя и продолжал очень любить ее церемониал, а впоследствии внедрял элементы католической литургии в ритуалы различных тайных орденов, которые создавал. Он обратился мыслями к спиритизму, но не нашел в нем душевного утешения и примкнул к Теософскому обществу, которое просто пленило его, несмотря на то, что ему не нравился антихристианский пафос Е. П. Блаватской – основоположницы теософии. Тогда же он приступил к изучению магии в общем и трудов Элифаса Леви[230]– в частности, и постепенно начал осознавать, в чем состоит истинное его предназначение. К тому времени он уже издал несколько сборников поэзии и эпигонских исторических романов[231], но со временем, как ни противился этому, вынужден был признать, что писатель он посредственный, и переключился на исследование и критическое описание истории оккультизма и различных его ветвей и учений. Уэйту никогда не нравился «популярный оккультизм», и он с самого начала в довольно жесткой форме опроверг все его претензии на многозначительность и вообще какой-то смысл, потому что с первых шагов проявил себя как резкий и бескомпромиссный, пусть и не очень образованный, критик, требовавший во всем, что относилось к сфере его профессионального интереса, жесткой привязки к историческим и литературным источникам и опоры на факты.

Его первым сочинением на ниве оккультизма стала антология трудов Элифаса Леви[232], за которой последовало исследование розенкрейцерских манифестов. Он считал этот труд опровержением совершенно бредовой работы Харгрейва Дженнингса[233] и научным ответом на нее. В переводах из Леви он только несколько раз вскользь упомянул масонство, но при написании «Подлинной истории розенкрейцеров» (Real History of the Rosicrucians) ему пришлось изучить эту тему подробнее. Он отверг тезис Бюля о происхождении масонства от розенкрейцерства и обозначил различия между этими двумя братствами:

Изначально созданное для проповеди и распространения природной нравственности, оно [масонство] сейчас является просто благотворительным обществом. Совершенствование человечества и поощрение к благотворительной деятельности были и остаются его неизменными целями, и о том же мечтали и розенкрейцеры, однако с другой стороны, оно никогда не стремилось реформировать науки и искусства, поскольку ни в какой из периодов своей истории оно не было обществом образованных людей: большая часть его членов набиралась из неграмотных слоев общества. Также оно свободно было от заблуждений и энтузиазма, характеризовавших старший Орден… оно было на удивление лишено предрассудков и удивительно свободно от свойственного тому времени умственного помрачения. Оно наставляет в природной нравственности, оно настолько мало интересуется мистицизмом, что ежедневно ложно толкует и практически отрекается от своих собственных мистических символов[234].

Таким образом, Уэйт с самого начала продемонстрировал довольно презрительное отношение к масонскому Цеху[235], да и более того – он распространил это презрение и на высшие степени, так описывая различия между масонскими степенями Розы и Креста и подлинным, по его мнению, розенкрейцерством:

…когда плохо информированные люди внезапно узнают, что у масонов бывают «Державные Князья Розы и Креста», «Князья Розы и Креста Хередома» и пр., они без тени сомнения отождествляют эти прекрасные образчики пустого и звучного оккультного титулования с таинственными и внушающими священный трепет розенкрейцерами. Происхождение степени Розы и Креста окутано глубочайшей тайной. Ее истоки связывали с именем Иоганна Валентина Андреа, но это всего лишь плод текстологической путаницы по причине невежества исследователей, смешавших в своих трудах теолога из Вюртемберга с обществом Христана Розенкрейца[236].

Можно было, конечно, попытаться не заметить эти невежливые замечания, но как в таком случае быть с последней главой его труда? Она называется «Современные общества розенкрейцеров», и в ней приводятся «Регламент и уложения Общества Розенкрейцеров Англии» (С. 416– 422), взятые из издания «The Rosicrucian».[237] За ними следует подробная справка об истории Общества и затем – саркастический и весьма неласковый комментарий самого Уэйта:

Самое примечательное, что можно сообщить в связи с этим обществом, – это что среди его членов царит полное и совершенное невежество относительно розенкрейцерства как такового. Это ясно следует из издаваемого ими журнала[238].

Fratres лондонского Societas Rosicruciana in Anglia были, понятно, этим слегка обескуражены, и их Генеральный Секретарь д-р Уильям Уинн Уэсткотт написал Уэйту, угрожая ему судом, если «Регламент и уложения» не будут немедленно удалены из текста публикации. В своем ответе[239] ему Уэйт извинился и пообещал опустить оскорбительный для Уэсткотта текст в последующих изданиях книги. Обе стороны сохранили лицо, а Уэйт, возможно, написал это извинение вообще только для того, чтобы не терять потенциальных покупателей из числа членов S. R. I. A. Ведь он не хуже Уэсткотта[240] знал, что на журнал «The Rosicrucian» не распространяется законодательство об авторских правах. К теме масонства Уэйт вернулся в 1890 г. в статье, опубликованной в журнале «The British Mail»,[241] который он редактировал для Горацио Боттомли. В этой краткой заметке, озаглавленной безыскусно – «Масонство» (Freemasonry) – он вновь проявил свое презрение к масонству в целом:

Истинная цель масонского Братства отличается от приписываемых ему задач точно так же, как цели всемирного общества со всей очевидностью должны отличаться от целей кучки фанатиков. В бытовом смысле слова цели этого общества состоят в благотворении и заботе; в эзотерическом же смысле оно являет собой попытку добиться нравственного возрождения всего человеческого рода путем создания чистой несектантской системы нравственности, сотворения нового человека… эта тайная цель остается неизменной, поскольку защитой ей неизменно служит гулкая пустота арканов аллегорической архитектуры[242].

Его мысль о том, что масонство сбилось с изначального пути, получает развитие в «Оккультных науках»,[243] где он, в частности, пишет (С. 214– 215) :

В течение целого века роясь в противоречащих один другому источниках, оно позаимствовало из них многоцветный расписной ореол романтики и эзотерической притчи, естественно, не могущий не привлекать молодых исследователей, стоящих на пороге мистической науки… Мы бы посоветовали им преодолеть силу тяготения к масонству. Там нет света; в складках их многозначительных ритуалов не скрываются тайны души; чем бы они ни было в прошлом, в наши дни оно не является, и не претендует на то, чтобы являться, ничем иным, кроме прекрасной системы нравственности, сокрытой в аллегориях и раскрывающейся в символах.

По Уэйту, истинные основополагающие принципы масонства таковы: «В основании всякой трансцендентальной философии заложено учение о внутреннем возрождении и его конечном итоге – Совершенном Человеке. Это для масонства и основание, и предел» (С. 213). По его мнению, эти принципы на тот момент ушли в тень, хотя и могли быть возрождены: «Его испортили богатство и величие, оно отвернулось от своей цели… но его принципы еще живы, и будем надеяться, что в рамках Братства, а если не в его рамках, то извне, еще можно воскресить их к новой жизни» (С. 213). У читателя вряд ли остаются сомнения в том, что именно Уэйт может и должен возвратить масонству былую славу: «В то же время мы просим верить нам на слово лишь краткое время. В готовящейся к изданию „Эзотерической истории масонства“ [244](Esoteric History of Freemasonry) читатель найдет полное раскрытие этой темы со всеми необходимыми доказательствами и подтверждениями, документами и доступными источниками данных» (С. 214).

Вскоре после издания «Оккультных наук» Уэйт вступил в Герметический Орден Золотой Зари, общество якобы магов, основанное в 1887 г. Уэсткоттом, д-ром У. Р. Вудманом и С. Л. Макгрегором Мазерсом на основе рукописных ритуалов (Шифрованного манускрипта), полученного ими при весьма подозрительных обстоятельствах[245]. В добавок к манускриптам они использовали несколько писем с еще более запутанной историей: предположительно они были написаны фройляйн Анной Шпренгель из Нюрнберга (в Ордене известной под именем Soror Sapiens Dominabitur Astris – каждому члену предписывалось брать себе орденский псевдоним в виде нравоучительного латинского девиза), которая наделила Уэсткотта от имени немецкого центра Ордена правом учредить в Лондоне храм, которому было присвоено название «Исида-Урания». Иерархическая структура Ордена Золотой Зари и система его степеней повторяли структуру и систему S. R. I. A. (чему вряд ли следует удивляться, если помнить, что все трое основателей этого магического ордена были также высокопоставленными членами S. R. I. A.) и, соответственно, немецкого Ордена Злато-Розового Креста в XVIII веке. Посвятительные ритуалы его степеней и их символы не были тайной, потому что в 1877 г. частично были опубликованы в виде «двух таблиц, иллюстрирующих розенкрейцерскую философию» в «Королевской масонской циклопедии» Кеннета Маккензи[246]. Уэйт несомненно знал об этом ордене и том, чем там занимаются, задолго до вступления в него в июне 1891 г.,[247] потому что разместил имя-девиз фройляйн Шпренгель чуть ниже своего собственного псевдонима «Великий Восток» на титульном листе книги «Справочник по картомантии»,[248] изданной в 1889 г. Может быть сочетание этого псевдонима с таким девизом было им придумано специально для того, чтобы позлить Уэсткотта намеком на связь основательницы его Ордена с Великим Востоком Франции, а может, Уэйт просто хотел при помощи этого псевдонима немного поднять продажи, – сейчас уже не поймешь, но как бы то ни было, совершенно ясно, что Уэйт не питал тогда особого почтения к Ордену, который впоследствии держал на своих плечах в течение многих лет.

«Первое пришествие» Уэйта в этот Орден оказалось кратким, потому что он был не в восторге от деятельности некоторых его руководителей:

До меня стали доходить слухи, которые, вследствие наличия нескольких постов, которые я в то время занимал, означали, что мне неплохо было бы оказаться подальше от всей этой компании. Дело тут было не в нравственном аспекте, мол, там состояли и Fratres, и Sorores, нет, здесь достаточно будет упомянуть, что даже тень скандала ни разу за все время не падала на З. : З. : Дело было в некоторых моментах сомнительной законности, в которые кое-кому из руководящих членов Ордена не следовало вовлекаться, если я, конечно, был верно информирован об этом, а я был (SLT, С. 126).

Тревога его со временем поутихла, и через три года, за которые он успел издать несколько переводов работ по алхимии и поредактировать оккультный журнал «Неизвестный мир» (The Unknown World), Уэйт 17 февраля 1896 г. снова вступил в Орден Золотой Зари, хотя во Второй Орден – Орден Алой Розы и Золотого Креста (Ordo Rosae Rubeae et Aureae Crucis) [249]его приняли только в марте 1899 г. Сам Уэйт не оставил подробного описания своего возвращения в Орден; он только пишет, что его упросил вернуться Ральф Палмер-Томас, неутомимый собиратель всевозможных масонских дипломов, который «убедил меня в том, что я упускаю много такого, что мне бы понравилось и о чем я не могу получить представление, пока остаюсь в отставке. Лично я полагал, что упускать там особенно нечего, но он в конце концов настоял на своем, и я подал прошение о восстановлении в членстве… и возвратился в эту сомнительную компанию единогласным решением братьев» (SLT, С. 160). Кстати, сам Палмер-Томас вступил в Орден Золотой Зари только в ноябре 1896 г., поэтому, судя по всему, речь шла не о восстановлении в членстве, а о приеме Уэйта во Второй Орден, куда Палмер-Томас вступил в апреле 1898 г. Уэйт далее пишет, что именно членство во Втором Ордене побудило его искать масонского посвящения, но это был не единственный источник влияния на него в тот период.

Диана Воган и дьяволопоклонство во Франции

Начиная с 1886 года, антимасонские настроения во Франции бурлили, получая активную подпитку из трудов внезапно обратившегося, а ранее резко антиклерикального автора Габриэля Жоган-Пажеса, писавшего под псевдонимом «Лео Таксиль», который выпустил серию скандальных брошюр с «ужасными разоблачениями» масонства[250]. Каждая следующая публикация превосходила предыдущие по степени немыслимости обвинений масонства в сатанизме, пока наконец в 1891 г. не была издана брошюра «Есть ли женщины в масонстве?» (Y-a-t-il des Femmes dans la Franc-Maconnerie?), в которую Лео Таксиль включил описания ритуалов «Нового и Реформированного Палладия», андрогинного сатанистского устава, якобы изначально составленного Альбертом Пайком, одним из самых выдающихся американских масонов. Эту чушь с явным удовольствием проглотило французское антимасонское лобби, наряду с совершенно фантастическими рассказами «доктора Батайля» [Bataille] (д-ра Шарля Акса [Charles Hacks]) из его книги «Дьявол в XIX веке» (Le Diable au XIX Siecle, 1892—4).[251] Еще больше масла в полыхающее антимасонское пламя подлили «откровения» «главы Нового и Реформированного Палладия» мисс Дианы Воган, soi-disant[252] потомицы алхимика Томаса Вогана, обратившейся в католичество. Ее «Воспоминания бывшей палладистки» (Memoires d'une Ex-Palladiste, 1895—7) не уступают работам «д-ра Батайля» в смехотворном описании чудес сатанизма, однако при этом добавляют к абстрактным обвинениям еще и клевету на реально существующих людей, современников автора. В этой книге, в частности, говорилось (С. 247) :

Le chef actuel des Luciferiens anglais est M. le docteur William-Wynn Westcott, demeurant d Londres, Camden-Road, No. 396… c'est lui le Supreme Mage de la Rose-Croix socinienne pour I'Angleterre. Ses adjoints sont: en premier degre, M. John-Lewis Thomas (Senior Sub-Magus), qui est aussi le tresorier general de la Fraternitie; en second degre M. MacGregor Mathers (Junior Sub-Magus).[253]

Далее следовал список членов Высшего Совета S. R. I. A., названных «главами Третьего Люциферианского Ордена», включающий имя Джона Яркера, верно названного руководителем Устава Мемфиса и Мицраима. К этому времени скандал уже докатился до берегов Англии, и после появления откровений Дианы Воган, контратаку на них с масонских позиций решил возглавить Уэйт. В спиритуалистическом журнале «Свет» (Light) была опубликована в виде еженедельных колонок серия детальных разборов и разоблачений ее сочинений[254], а затем Уэйт подверг подробному анализу всю имеющуюся литературу о «Палладии» в книге «Дьяволопоклонство во Франции» (Devil-Worship in France, or the Question of Lucifer. A Record of things seen and heard in the Secret Societies according to the evidence of Initiates, Redway, 1896), наглядно продемонстрировав полностью вымышленный характер всей этой истории, – причем, всего за год до того, как Жоган-Пажес публично признал, что вся начатая им антимасонская кампания была розыгрышем, имевшим целью позлить французских антимасонов. Уэйт описывает «дело Дианы Воган» как «один из самых выдающихся случаев литературной мистификации в современности, да и возможно, во все века» (С. 306) и справедливо утверждает в предисловии, что «раскрыл массу подлога, лжи и подделок, содержащихся в этих заявлениях, а также пролил свет на позицию Римско-католической Церкви в отношении всего этого сговора, который уже не загасить». Иакже он заслужил благодарность от Уэсткотта и Яркера, опровергнув абсурдные утверждения об их занятиях сатанизмом и представив более объективное описание S. R. I. A., чем сам же он составил девятью годами ранее в «Подлинной истории розенкрейцеров».[255] Особенно благодарен был Яркер. В краткой рецензии на «Дьяволопоклонство во Франции», опубликованной в журнале «The Freemason» за 31 октября 1896 г. он написал:

Отлично написанная книга г-на Уэйта читается как роман, каковым она, в некотором роде, и является, и пусть он не масон, но в данном случае Орден попал в хорошие руки и должен быть ему признателен; книга написана критично, научно и бесстрастно.

Похвалы он продолжил в статье «Масонство и дьяволопоклонство» (Freemasonry and Devil-Worship), вышедшей в том же журнале через неделю, 11 ноября, где книга Уэйта рекомендовалась как «интереснейшая, написанная в критическом и бесстрастном ключе не-масоном, и итогом ее является то, что он провозглашает обвинения лживыми мифами». Оставшись настолько доволен Уэйтом, Яркер вскоре получил возможность познакомиться с ним поближе.

Отзывы на «Дьяволопоклонство во Франции» от не-масонов также были, в основном, положительными[256], хотя их авторы и склонялись, в большинстве своем, к мысли, что совершенно незачем брать кузнечную кувалду, чтобы расколоть орех. Между тем интерес общественности к «масонскому сатанизму», и так невысокий, постепенно вообще сошел на нет, так что следующую книгу Уэйта, «Диана Воган и вопрос современного Палладизма» (Diana Vaughan and the Question of Modern Palladism), уже не имело смысла издавать[257]. Однако это не значит, что нам помешает цитата из нее, где уже отчетливо видны перемены, произошедшие в отношении Уэйта к масонству (С. 121– 122) :

С большим удовлетворением должен заметить, что прием моей книги у масонов опровергает довольно широко распространенное мнение о малом интересе ко всему, что относится к Цеху, со стороны основной массы членов Братства. Говорят даже, что у Братства в Англии нет литературы, поскольку масоны не поддерживают никакие подобные предприятия. Возможно, средний брат – не более серьезный персонаж, чем любой средний человек, и необходимо отметить, что зачастую только носители высших и так называемых диких степеней проявляют к Ордену литературный интерес, но лично у меня нет причин жаловаться на итоги своей первой попытки отстоять их учреждение и заинтересовать им читателей.

Эта перемена во взглядах Уэйта не ускользнула от внимания антимасонов из католического лагеря, которые внезапно обнаружили в нем основную движущую силу всего сатанинского заговора:

Совершенно очевидно, что за последние тридцать лет ведущие английские масонские рыцари в той или иной степени впитали, и в Европе, и в Америке, магическое учение французского мага [Элифаса Леви], и нам не известно ни о ком, кто вложил бы в это больше сил, чем г-н А. Э. Уэйт – в Англии.

А также:

Никто больше него не сделал для пропаганды мистико-магии среди английских оккультистов, входящих и не входящих в масонство[258].

Полковник Рэттон (Ratton) в довольно глупой своей атаке, принявшей форму изданной под псевдонимом брошюры «Икс-лучи в масонстве» (The X-rays in Freemasonry) [259]зашел еще дальше и заявил, что Уэйт якобы «признался в том, что он мистик и масон» (С. 60), что было явной ложью, в отличие от более приближенного к реальности следующего утверждения: «Уэйт – розенкрейцер, и его нельзя заподозрить в склонности к католицизму» (С. 110). Но он все равно явно не был знаком ни с биографией, ни с опубликованными работами Уэйта.

Мартинизм и путь в Цех

Отвлекшись на какое-то время на Диану Воган и связанные с ней обстоятельства, Уэйт затем возвратился в своем литературном труде к более серьезным темам. Чем дальше, тем больше его увлекала философия Луи-Клода де Сен-Мартена, Неведомого Философа (1743– 1803), и только что возрожденного французским оккультистом Папюсом (д-ром Жераром Анкоссом, 1865– 1916) Ордена Мартинистов. Он даже написал Яркеру, прося совета, вступить ли ему в Орден Мартинистов. Яркер отозвался с энтузиазмом:

У масонской ветви Ордена Сен-Мартена я встретил запрет на прием не-масонов, и я не сомневаюсь в том, что и вы, и они окажутся в неловком положении. Однако это никоим образом не помешает мне присвоить вам степени этого Ордена, поскольку я сам получил его от не-масона – барона Сурди из Праги. Ритуал состоит из четырех книг, и я прилагаю для вас к письму первую, а от вас в ответ требуется только прислать короткую записку, в которой вы подтверждаете, что будете во всей полноте исполнять об. [язательство] А после этого можете самостоятельно продолжать занятия и формировать не-масонскую ветвь, а когда у вас что-то уже будет, полагаю, вы легко получите у «Папюса» патент на лондонский филиал[260].

Уэйт был в восторге. Он отправил Яркеру подтверждение обязательства вместе с изъявлением намерения всячески развивать и популяризировать Орден:

От всего сердца благодарю вас за честь, оказанную мне вами присвоением мне Ордена Сен-Мартена. То, что я не масон, делает эту честь буквально исключительной, а следовательно, тем выше я ее ценю. Я полностью соглашаюсь исполнять обязательство, предписанное кандидату, а также клянусь никому не сообщать имени своего Посвятителя и никаким образом не делать его достоянием общественности. Я с большим интересом прочел и тщательно переписал Манускрипт, содержащийся в первых двух книгах ритуала, а посему возвращаю их вам. Буду с нетерпением ждать третью. Я надеюсь доказать, что я могу быть полезен, поскольку я точно постараюсь быть активным в распространении Ордена среди исследователей оккультизма, которые не принадлежат к масонам[261].

Какой-либо переписки с Папюсом от того времени не сохранилось, поэтому невозможно с какой-либо точностью установить, посылал ли Уэйт ему прошение о выдаче патента, или нет, но в обращении к Международному конгрессу спиритуалистов в 1898 г. Папюс, рассуждая о развитии своего ордена, упомянул о создании «двух новых мартинистских образований в Англии в 1897 г.»[262]. Одно из них вполне могло возглавляться в то время Уэйтом, хотя уже в 1902 г. он разорвал все отношения с Папюсом, когда выяснил, с какой брезгливостью к нему относятся организации ортодоксального масонства. Но увлечение учением Сен-Мартена осталось, и в 1899 г. он закончил фундаментальный труд, который до сих пор остается единственной значительной работой о Сен-Мартене, созданной в Англии[263].

Учение Сен-Мартена довольно бессвязно и мутно, поэтому о нем трудно рассуждать с какой-либо определенностью, но Уэйту на удивление многое удалось в этом направлении. Здесь не имеет смысла углубляться в суть этого учения, за исключением того лишь, что Уэйт толковал мартинизм как «совокупность мистических учений, а не как масонский устав, созданный Сен-Мартеном на замену Избранным Коэнам» (С. 73). Также он с изрядной долей скепсиса относился к заявлениям Папюса о связях Сен-Мартена с масонством и советовал читателям «иметь в виду, что при суждении по вопросам истории критерий наличия фактических свидетельств во Франции соблюдается не всегда с тем же постоянством, что в Англии» (С. 459). Важнее всего в книге о Сен-Мартене то, что она стала поворотной точкой во всей карьере Уэйта, ведь она стала первой в длинном ряду его работ, посвященных тому, что он называл «Тайной Традицией». Судя по всему, скорее мартинизм, чем Золотая Заря, привел его в масонство.

«Жизнь Луи-Клода де Сен-Мартена» вышла в свет в мае 1901 г., но несколько экземпляров были разосланы потенциальным рецензентам несколькими месяцами раньше. 25 мая Уэйт писал Папюсу, что из типографии скоро пришлют второй экземпляр книги и что он очень рад, что Папюсу книга понравилась:

Я с самым искренним удовлетворением узнал, что у вас создалось хорошее мнение о книге. Ничье иное мнение не было бы для меня так важно, поскольку вы вне всякого сомнения знаете совершенно всё и сами предприняли такие огромные усилия в том же направлении.

Папюс предложил ему гораздо более весомую награду за труды, чем просто слова похвалы:

Прошу вас принять мою искреннейшую благодарность за предложение приобрести для меня степень Доктора в Герметической Школе (Ecole Hermetique). Я буду высоко ценить это отличие[264].

Эта степень была ему совершенно не нужна и бесполезна, но в последствии он однажды воспользовался ей, когда ему нужно было подписаться «доктором герметических наук», чтобы скрыть свое участие в составлении антологии работ Эндрю Джексона Дэвиса (Andrew Jackson Davis), американского спиритуалиста[265]. Первый экземпляр книги о Сен-Мартене, посланный Папюсу, определенно был переслан Эдуарду Блитцу, главе Ордена Мартинистов в Америке, который вступил с Уэйтом в оживленную переписку и всячески подталкивал его к вступлению в масонство. В автобиографии Уэйт пишет о Блитце как о человеке, который «на протяжении долгого времени был тесно знаком с оккультными школами Парижа, но состоял в масонстве ортодоксального послушания, вероятно, в Соединенных Штатах… я не помню точно, был ли я уже масоном, когда мы начали обсуждать с ним эти вопросы в переписке, или то, что стало мне известно от него, побудило меня искать Посвящения» (SLT, С. 164—165).

Как мы увидим позднее, от него он узнал о существовании еще одного неисчерпаемого источника тайных ритуалов, и никаких сомнений у нас не вызывает, что именно непрекращающийся поиск новых ритуалов привел Уэйта в масонство. Он уже успел разочароваться в духе и букве ритуалов Золотой Зари и принял решение переписать их, чтобы перевести весь орден с магического пути на мистический; в этом он опирался на поддержку Маркуса Уорсли Блэкдена (Marcus Worsley Blackden), адепта и начинающего египтолога:

Настал день, когда мы с Блэкденом начали серьезно задумываться о масонстве и о том, не будет ли способствовать присоединение к самому мощному и всемирному собранию обрядов более глубокому пониманию смысла и символизма Ритуала… Вне всякого сомнения, большое место в наших размышлениях занимал вопрос, какова будет от этого польза для Ордена Золотой Зари (SLT, С. 161).

Мягко говоря, это не вся правда, потому что Уэйту уже было достаточно известно о масонских церемониях и символах, чтобы переработать любые ритуалы для внутреннего пользования в Ордене Золотой Зари, и его следующее утверждение: «я никак не мог не надеяться на встречу в кругах высших степеней, может быть, не в Цехе и не в Арке, по крайней мере, с несколькими людьми нашего образа мысли и наших устремлений, для кого символизм говорил бы на собственном языке, а ритуал открывал бы кладези благодати» (SLT, С. 161), – может способствовать формированию неверного представления о тех масонах, кто уже разделял «его образ мысли» и уже состоял в Ордене Золотой Зари.

Наиболее вероятной причиной, побудившей тогда Уэйта искать приема в масонство, было растущее его убеждение, подпитанное перепиской с Блитцем, в том, что только пройдя цеховые степени и степень Святого Царственного Свода (Королевской Арки), он сможет попасть в те высшие степени, чьих ритуалов он так вожделел. В осуществлении своих планов он попросил помощи у Палмер-Томаса, который «в высшей степени одобрил это намерение, а когда пришло время, подготовил почву и облегчил нам предварительные шаги, а потом присутствовал в качестве посетителя на собрании, где Блэкдена и меня наконец приняли в вольные каменщики – в ложе „Раннимид“ (Runymede) в провинции Бакс» (SLT, С. 162). Действительно, 19 сентября 1901 г. в возрасте 43 лет Уэйт был посвящен в ложе «Раннимид» №2430 в Рэйсбери, Бакингемшир.

Уэйт и цеховое масонство

Уэйт и Блэкден были возвышены в степень Мастера в ложе «Св. Мэрилебон» №1305 от имени и для ложи «Раннимид» 10 февраля 1902 г., и поскольку они не имели знакомых среди членов ни ложи «Раннимид», ни ложи «Св. Мэрилебон», за неимением более подробных данных[266], остается заключить, что сделано это было потому, что Палмер-Томас был другом Г. С. Бичинга (G. S. Beeching), который, в свою очередь, являлся одновременно Досточтимым Мастером ложи «Раннимид» и Секретарем ложи «Св. Мэрилебон».

Масонское цеховое посвящение не принесло Уэйту духовного прозрения:

Для меня это был всего необычный новый опыт, по ряду причин, и наверное, более всего потому, что все было настолько шито белыми нитками, что я едва сдерживался, чтобы не подсказывать Досточтимому Мастеру все то, что он говорил мне. Посвящение не стало поэтому для меня ничем, кроме официального пропуска дальше: я с нетерпением ждал последующих степеней (SLT, p. 162).

И братья-масоны ему тоже не очень понравились…

Мне нравится определение масонских братьев как «Братьев Видимости Света»,[267] потому что оно замечательно отражает то, что их видимое просвещение – всего лишь пшик[268].

…да и система административного управления ложей:

Мне прислали Внутренний регламент ложи «Раннимид» с внесенными поправками. Не следует полагать, что они теперь оставят его в покое навсегда, а также я не думаю, что он в меньшей степени лишен всякого смысла, чем любой другой законодательный документ, составленный в ложах и капитулах пустыми сердцами и порожними головами (AMR, 18 марта 1903 г.).

Исполнение офицерских обязанностей его тоже тяготило:

Вчера в ложе «Раннимид» я попал в жуткий переплет. Был день инсталляции нового Мастера, а я успел только на последний поезд, которым мог успеть впритык к началу своей роли, но успел только на ужин. Меня в мое отсутствие назначили Стюардом, что сделало и ужин тоже совершенно невыносимым, а поскольку после него надо было выполнять еще кое-какие обязанности по этой должности, я опоздал и на последний поезд обратно (AMR, 17 июля 1903 г.).

Однако несмотря на все эти внутренние негативные процессы, протекавшие в его душе, братья по ложе «Раннимид» любили его и уважали, принимая обе его социальные роли: лондонского представителя фирмы «Horlick's Food Company» [269](он занимал этот пост с 1900 по 1909 гг.) и, во вторую очередь, усердного и пламенного исследователя эзотерических тем и вопросов. В 1907 г. Г. С. Бичинг, никудышный, заметим в скобках, стихоплет, отобразил оба эти образа Уэйта в описании Первого Стража своей ложи:

Уэйт тоже писал стихи для ложи «Раннимид», немного потяжелее стилем, и в его «Приветственной оде» (Ode of Welcome) 1909 г. тоже описываются его собственные привычки и питейные обычаи собратьев:

В 1910 г. Уэйт был инсталлирован как Досточтимый Мастер ложи «Раннимид», и в год своего правления 1 февраля 1911 г. на праздничном Зимнем банкете ложи «приобщил всех присутствовавших братьев к Великому Таинству Свода Адептов (the Great Mystery of the Vault of the Adepts), по особому разрешению Неведомых Высших из Общины Теней (the unknown Superior of the Sodality of the Shades)»[270]. Он никогда больше не бывал так близок к тому, чтобы посвятить своих братьев по ложе в таинства Золотой Зари, хотя и убедил Бернарда Спрингетта (Bernard Springett),[271] члена ложи «Раннимид» в 1901– 1905 гг., присоединиться в 1910 г. к Независимому и Исправленному Уставу Золотой Зари (Independent & Rectified Rite of the Golden Dawn), а Перси Баллока (Percy Bullock), видного члена Храма «Исиды-Урании», – вступить в масонство в ложе «Раннимид». Баллока посвятили в вольные каменщики 14 июня 1904 г., но на следующий год он вышел из состава членов Братства. Уэйт регулярно посещал собрания ложи «Раннимид» вплоть до 1920 г., когда переехал из Илинга (Западный Лондон) в Рамсгейт (Кент) и интерес его к цеховым масонских степеням начал постепенно угасать. Однако до самой смерти он оставался в числе действительных членов своей материнской ложи.

Высшие степени и Тайная Традиция

Сразу после возвышения в степень Мастера символической ложи Уэйт полностью отдался поиску посвящения в высшие степени. 10 апреля 1902 г. его вместе с Блэкденом приняли в степень Ревнителя Общества Розенкрейцеров Англии (S. R. I. A.) по рекомендации Палмер-Томаса, поддержанной Уэсткоттом, – эти двое просто мечтали заполучить Уэйта в свое общество. Оба новопосвященных розенкрейцера сразу же направили прошения руководству степени Святого Царственного Свода и были 1 мая 1902 г. возвышены в нее в Митропольном капитуле (Metropolitan Chapter) №1507, а чуть позднее на той же неделе их приняли еще и в Рыцари Храма во время освящения новой прецептории «Король Эдуард VII». После этого они решили передохнуть, в частности, потому что Уэйт планировал поездку в Швейцарию, где намеревался пройти посвящение в степени, которых жаждал больше всего на свете. Это были градусы Шотландского и Исправленного Устава (Regime Ecossais et Rectifie), в частности, степень Рыцаря-Благодетеля Святого Града (Chevalier Bienfaisant de la Cite Sainte, C. B. C. S.).

Из переписки с Блитцем Уэйт вынес мнение, что Исправленный Шотландский Устав в большей степени, чем любой другой масонский устав, является носителем ритуальной формы Тайной Традиции, «не только несущей нам весть о том, что душа дана нам свыше и что ей суждено возвратиться к своему Истоку, но и указывающей сам Путь Восхождения» (SLT, p. 164). Теория, гласящая, что все эзотерические практики и традиции: алхимия, иудейская Каббала, легенды о Святом Граале, розенкрейцерство, христианский мистицизм или масонство, – суть тайные пути к опыту прямого и непосредственного Богообщения, многие годы была для Уэйта основным полем научной деятельности. Он был убежден в наличии у символизма всех этих путей единого общего источника и единой общей цели, а также в том, что верное истолкование этих путей приведет к раскрытию сокровенных методов духовного просвещения. В опубликованных работах он практически никогда не объяснял эту свою теорию в деталях, но в «Тайной Традиции в масонстве» [272]она раскрыта сравнительно подробно. «Тайная Традиция содержит, в первую очередь, воспоминания об утрате, понесенной человечеством, и, во-вторых, свидетельства возвращения утраченного… хранители традиции держали ее в тайне, для чего специально учреждались Мистерии и создавалась тайная литература» (т. I, С. ix). Сама по себе Тайная Традиция представляет собой «знание, дошедшее до нас с незапамятных времен, о Пути возвращения человека туда, откуда он пришел, посредством особого метода ведения внутренней жизни» (т. II, С. 379). Общим для всех ее форм является свидетельство, «указывающее на а) эоническую природу утраты; б) неизбежность восстановления в конце времен; в) относительно самого утраченного – продолжение и вечность его существования во времени и мире, несмотря на то, что оно сокрыто в глубинах; г) что реже – его неизменное присутствие во плоти непосредственно в досягаемости любого человека» (т. I, С. xi). Для масонства «эти утрата и возвращение носят основополагающий характер… между ними пребывает период отсутствия утраченного, из которого органично вытекает необходимость поиска. Если в какой-либо степени отсутствует, тайно или явно, хотя бы один из этих трех элементов, – она точно не масонская» (т. II, С. 379). Также он верил в то, что правильное понимание Традиции в масонстве позволит ему сконструировать собственные ритуалы, которые приведут всех, кто будет их практиковать, к собственному духовному просветлению.

Поэтому Уэйту было просто необходимо попасть в Исправленный Устав, который представлял собой сокровенную практическую традицию par excellence[273], но пока он готовил почву для поездки в Женеву, у него оставалось время собирать и другие ритуалы, а также планировать действия, в 1903 году приведшие его к захвату власти в Ордене Золотой Зари, терзаемом расколами[274]. Пусть со стороны это и выглядит погоней за властью, в действительности его ненасытная жажда к собирательству различных масонских ритуалов преследовала двойственную цель: свести воедино различные линии того, в чем он видел «масонскую апостольскую преемственность», и, как следствие, выделить из этих ритуалов все главное и непреходящее и свести в отдельный ритуал, который ввести в употребление в своем собственном отдельном ордене. Уэйт никоим образом не планировал вторгаться в епархию Великой Ложи, Великого Капитула, Великого Приората и Верховного Совета[275]; он приобретал исключительно отмершие или умирающие ритуалы, не признанные и не введенные в обиход в Англии. Он предполагал, что объединит их в так называемом «Тайном Совете Уставов» (Secret Council of Rites), созданном им при поддержке Блэкдена и Палмер-Томаса в доме последнего 2 декабря 1902 г.

Я предложил, чтобы нам самим учредить Тайный Совет Уставов, и это предложение было принято с великой радостью, а также было оговорено, что про этот Совет до поры до времени никому не будет известно. Мы станем по-настоящему оккультным Орденом Неведомых Философов – скрытого типа (Дневник, 2 декабря 1902 г.).

На одном из последующих собраний особым постановлением из Совета был исключен орден C. B. C. S., но затем, после принятия окончательного варианта Конституции в апреле 1903 г., Совет возвратил себе право управления им (см. полный текст этого примечательного документа в Приложении 4).

От C. B. C. S. Уэйт ждал гораздо большего, чем от ранее им полученных тамплиерских степеней:

Сегодня я был на собрании тамплиерской Прецептории [«Король Эдуард VII»], где были две инсталляции. Это определенно самое интересное из христианских рыцарств, с чьими ритуалами мне довелось ознакомиться, хотя те обрывки, которые мне удалось узнать про наставления Совершенных Рыцарей, кажутся обладающими несравненно большим значением (Дневник, 23 октября 1902 г.).

Нельзя сказать, чтобы он слишком увлекся этой «игрой в солдатики» (Дневник, 30 марта 1903 г.), да еще и «обнаружил, что ноги мои отказываются делать то, что от них требуется… Странно, но я фатально поворачиваюсь всегда не в ту сторону. Не знаю, почему так. Это вообще как-то странно. Даже не знаю, гордиться ли мне своей слабостью, как Св. Павел, или стыдиться ее, подобно всякому обычному человеку, когда он убеждается в собственность тупости» (Дневник, 7 апреля 1903 г.). Уж его-то собственные ритуалы будут полегче в исполнении.

В качестве прелюдии к великому швейцарскому странствию он съездил в Шотландию, где получил степени Раннего Великого Устава (Early Grand Rite) из 47 степеней, который, как он считал, мог ему пригодиться:

Как пишут в циклопедиях и других масонских исторических сочинениях, этот устав практически никому не известен, и нигде не приводится система его степеней. Однако известен он кому-то или нет, но наличие в нем 47 степеней означает не менее 44 новых ритуалов, которые явно дадут мне много материала для работы о нем, в которой я опровергну все, что было ранее кем-либо сказано об этих символических строителях (Дневник, 13 октября 1903 г.).

Но в Шотландии ему не везло с самого начала:

Мое давно запланированное путешествие в Шотландию началось полночным поездом в пятницу, и ранним утром я прибыл в Килмарнок, как и следовало ожидать, в проливной дождь… (Дневник, 8 февраля 1903 г.; далее все впечатления о Шотландии взяты из этой записи).

В тот же день он встретился с ожидавшим его там полковником Спенсом (Spence), «который пробирался ко мне через океан грязи». Спенс не произвел на него впечатления, будучи «человеком, лишенным какого-либо дара и образования выше среднего и самого обычного». Да и прочие масоны Килмарнока не оправдали его ожиданий: «Значительная их часть принадлежала к ордену механиков, а еще пара-тройка походили на пастухов». Уэйта раздражали их церемонии: «Мне было предложено посвящение в 41-й градус под названием „Священнический Орден, или степень Белого Вольного Каменщика“ (Priestly Order or White Mason), и я претерпел практически неописуемое посвящение, на котором присутствовали все братья, облаченные в белые стихари и с огарками сальных свечей в руках. Они даже не пытались провести ритуал по памяти, открыто пользовались книжками, по которым и пробубнили весь ритуал… Коммуникация градусов по принятию обязательства проводилась Великим Мастером с какими-то чудовищными отклонениями и допущениями, чтобы я мог потом получить все прочее, что мне захочется, так что из всей фразеологии клятвы не удалось вообще извлечь никакого смысла. Произнося ее, я так понял, что на относится только к тем степеням, которые им угодно именовать „белым масонством“, а только потом мне своими словами объяснили, что она, вроде бы, относится также и к сорока семи степеням и, по-моему, еще степеням Мемфиса и Мицраима, да и вообще всем совершенно любым степеням адоптивных орденов и, может статься, даже к Королевскому Ордену Шотландии».

Дальше – больше: «После собрания меня представили братьям, и, к огромному моему разочарованию, полковник Спенс так организовал эту ассамблею, что она вся отправилась, все по тому же непрекращавшемуся дождю, ко мне в гостиницу, где они набились в крошечную курительную комнату и заказали на всех выпивку; после этого все они стали говорить по очереди речи в честь моего визита в Шотландию, в честь моих литературных трудов и т. п. А мне все время приходилось говорить благодарственное слово. Все вместе было просто ужасно неудобно, до такой степени, что этого просто не изложишь в краткой записи».

Но при этом он получил желаемые уставы, причем, в поражающем воображение количестве: «Я приобрел ритуалы Раннего Великого Устава, с 4-го по 44-й градусы, а также потом обнаружил, что получил ритуалы Ордена Храма для Шотландии, которого, учитывая, что я вхожу в Великий Приорат Англии, мне и даром не надо… и точно так же я, оказывается, завладел, самым неортодоксальным способом из всех возможных, степенями Мастеров Метки, конкурирующих степеней Царственного Свода, Рыцарей Мальты, Красного Креста Рима и Константина и даже Мореходов Царственного Ковчега… если в общий доступ попадут данные о таком моем приобщении к ним всем, тут не обойдется без больших неприятностей».

В Женеве ему должен был быть оказан теплый прием, потому что препятствия с его пути заранее убрал Эдуард Блитц, Великий Приор Америки, давший ему очень благожелательную и теплую рекомендацию для вступления в Исправленный Устав. В феврале 1903 г. Уэйт получил анкеты для вступления, образец присяги и несколько орденских катехизисов (Questions d'Ordre), которые он тщательно изучил и подробно заполнил – допустив, правда, странную ошибку в годе рождения, указав его как 1859. Отвечая на вопросы анкеты, он указал, что верует в то, что «существует масонство за фасадом масонства, которое не сообщают всем приходящим в ложу, но в нужное время передают верным людям. Однако необходимо, чтобы такой человек сам пришел к его дверям и прошел посвящение в предварительные степени, чтобы добиться неизрекаемых целей».[276] А в сопроводительном письме к отсылаемой анкете он приписал: «Пребывая среди братьев в Женеве, я собираюсь учиться, а не учить» (Дневник, 16 февраля 1903 г.). Эти братья попросили его заранее озаботиться «выбором 1) мистического имени, 2) символического девиза, 3) герба, еще до того, как меня в тайном конклаве посвятят в рыцари. Я выбрал следующие: (1) Eques a longe aspiciens; (2) Sacramentum Regis abscotidere bonum est[277]; (3) серебряное поле, черный крест, в промежутках между полосами креста – четыре алые розы. Конечно, герб – чисто розенкрейцерский, поэтому я его и беру себе».[278]

Подготовившись таким образом, он отправился в Женеву и прибыл туда 28 февраля 1903 г. Его встретил Жозеф Леклерк (Joseph Leclerc, 1835—1927), Великий Приор Независимого Великого Приората Гельвеции. Вечером того же дня Уэйт принял посвящение в две степени – Оруженосца-Новиция и Рыцаря-Благодетеля Святого Града, несмотря на обязательный, согласно уложениям Ордена, перерыв в один год между посвящением в первый и второй градусы при обычных обстоятельствах.

Отчет Уэйта о событиях того вечера снова являет нам пример неискоренимого его снобизма:

С точки зрения англичанина, компания собралась чрезвычайно пестрая, состоящая из а) почтенных торговцев, например, книжных, б) членов французского парламента, в) личностей, внешне похожих на женевских господ высокого общественного положения, г) англичанина, занимающего какой-то пост при этом правительстве, д) нескольких людей, вероятно, принадлежавших к классу пониже, чем торговцы, судя по внешнему виду, и е) разных представителей женевского правительства. Я постоянно получал особые знаки внимания от тех, кто явно занимал в собрании лучшие места (Дневник, 3 марта 1903 г.).

Сама церемония произвела на него, паче чаяния, большое впечатление:

…они читали или повторяли друг за другом все реплики по ходу церемонии; ритуал здесь не учат наизусть, как в английском масонстве. Произведенный эффект на деле вышел гораздо лучшим, но возможно, сам ритуал тяготеет к такой манере передачи: он гораздо более повествовательный и поучительный, чем в цеховых степенях. В любом случае, хотелось бы отметить, что в обеих степенях ритуал вряд ли мог быть более простым и впечатляющим, или проводиться с большими плавностью и достоинством (Дневник, 3 марта 1903 г.).

Позднее он нашел церемонию возвышения в степень Рыцаря-Благодетеля проведенной «очень красиво и с большим воздействием» и заметил в Символе Веры «акцент на учение о Грехопадении Человека и определенно мартинистский привкус во фразеологии всего учения, с той же очевидностью встречающийся в других частях документа». На следующий день он возвратился в Англию очень довольным и в предвкушении новостей, которые дошли до него в начале мая: «Приорат Гельвеции на своем заседании 16 апреля согласился доверить мне все полномочия, необходимые для учреждения Тайного Ордена в Англии и ее колониях, и все необходимые бумаги будут мне высланы обычным порядком» (Дневник, 2 мая 1903 г.). Это и была основная цель его поездки в Женеву, как он доверил ее дневнику в октябре предыдущего года:

Я не предприму поездки в Женеву… для того лишь, чтобы аффилиироваться в этом уставе, как бы мне ни хотелось его заполучить. Мне нужно право на руководство им в Англии, и это было бы неплохо – владеть уставом, не нуждающимся в переучреждении, как в случае с мартинизмом… Если я закреплю за собой устав Святого Града, может быть, начнутся трения с Английским Советом Уставов… Но если какая-то связь на основе разумного modus vivendi и при этом соответствующая моим целям не будет создана, я напугаю Великий Совет слухами о тайном обществе, стоящем за моим уставом, и они будут только рады оставить его в покое (Дневник, 27 октября 1902 г.).

Его планам относительно основания C. B. C. S. в Англии не суждено было, однако, осуществиться, хотя он перевел ритуалы на английский язык[279] и в 1907 г. получил по почте патенты на степени Рыцаря и Великого Рыцаря, принесшего обет (Profes, Grand Profes). Но в Женеву он во второй раз не поехал[280] и даже не пытался проводить работы в двух доверенных ему степенях, ограничиваясь в распространении своего устава в Англии, по словам Дж. И. У. Бриджа (G. E. W. Bridge), лишь «упоминаниями этого устава самим Уэйтом в речи и литературных работах».[281] Бридж при этом считал, что «это продвижение прошло для него естественным порядком, очень плавно, и как по мне, пусть оно и дальше идет так же, тихо-спокойно». Тише и спокойнее было просто некуда, потому что единственное, что Уэйт сделал в этом направлении, это дал рекомендацию Б. Х. Спрингетту (в 1924 г.) и Бриджу (в 1929 г.) для представления женевским орденским властям. В рекомендательном письме для Бриджа он так объяснял свое бездействие:

Было время, когда я надеялся основать Шотландский обряд и Внутренний Орден (Regime Ecossais et L'Ordre Interieur) в Англии… но зависть местных высших степеней сделала это невозможным, и иногда я с горьким сожалением поглядываю на великий пергамент, свидетельствующий о моем назначении…[282]

В этом же письме Уэйт выражает сомнения в том, что Бридж «сумеет сделать что-то практическое для развития Ордена в этой стране… я должен был что-то сделать уже давно, если бы приоткрылась хотя бы одна щелочка». Он был очень рад возрождению устава в Америке в 1934 г. (патент Бриджа стал бесполезен), причем двое его самых активных пропагандистов братья д-р Уильям Мозли Браун (Dr. William Moseley Brown) и Дж. Рэй Шут (J. Ray Shute) узнали о самом уставе и его значении именно из книг Уэйта.

Уэйт все еще думал, что он является главным и единственным законным представителем властей устава в Англии, но Независимый Великий Приорат Гельвеции так не считал и решил вообще не ставить его в известность о том, что в 1938 г., опасаясь, что страны Оси могут угрожать самому существованию масонства в Швейцарии, он выдал другому человеку патент на право основания Великого Приората Англии и Уэльса C. B. C. S. Уэйт узнал об этом из письма Шута и в ответе выразил все свои удивление и раздражение по этому поводу:

Всем должно быть ясно, ввиду появления других слухов, что я в течение многих лет являлся и являюсь до сих пор владельцем хартии от Гельветического Приората, который передал устав в мои руки… Можешь и дальше говорить о том, что якобы есть сведения в печати, что тамплиерский Приорат Англии захватил местный C. B. C. S. Я ничего подобного не слышал и даже не представляю себе, что это может значить, и в масонском мире вообще нет ничего более невозможного, чем их работы в нем здесь[283].

После крушения планов развития ключевого для Уэйта устава постепенно сошел на нет и его «Тайный Совет Уставов». Он попытался возродить его в 1922 г., но эта попытка тоже оказалась неудачной. Но у него оставались другие способы пропаганды Тайной Традиции.

После женитьбы в 1888 г. Уэйт уже повсюду указывал свою профессию как «писатель», несмотря на то, что занимался и издательской деятельностью, и продолжал работать на «Horlick's Food». Большинству своих масонских братьев он все же был известен своими книгами. Его авторитет во всех оккультных вопросах признавался фактически повсеместно, равно как и обширные его познания в эзотерических аспектах масонства, что открывало ему двери самых разных лож, капитулов и прецепторий, куда его чаще всего с радостью принимали и где он всегда мог найти «новообращенных» для своих идей. «Обратившись», они тут же подавали прошения о приеме в Независимый и Исправленный Устав Золотой Зари, а затем – в наследовавшее ему Товарищество Розового Креста, но при этом нужно подчеркнуть, что Уэйт никогда не занимался агрессивной вербовкой, хотя и пользовался любой возможностью для пропаганды своей идеи о Тайной Традиции, включая свои лекции (см. Приложение 3) и даже частные беседы.

Первым его выходом в масонский свет стало участие в дискуссии на собрании ложи «Quatuor Coronati» 3 октября 1902 г., когда он выступил с комментарием на работу И. Дж. Кастла (E. J. Castle) «Посвящение в Рыцари Храма» [284]и со всей снисходительностью, на которую способен Рыцарь Храма с пятимесячным стажем членства (Кастл не был членом Ордена Храма), задал докладчику несколько вопросов об использованных им источниках. Работа была безупречной, ответы Кастла – более чем адекватными, но Уэйт был уверен в том, что знает все лучше всех, а также глубоко презирал членов «Quatuor Coronati». Вечером он записал в дневнике, что работа была «непродуманной, недоделанной и вообще male sonans[285]. Эти люди вообще не понимают, куда идут. Я задал в конце пару вопросов, но не нашлось никого, кто смог бы на них ответить. Это не братья, а одна видимость – кривляющееся старичье» (Дневник, 3 октября 1902 г.). Позднее он вернулся к той зачитанной работе: «Конечно, нельзя было говорить, что я по правде о ней думаю, а думаю я, что это бессвязная и небрежная работа… Начинаю понимать, насколько нужна в Англии настоящая история тамплиеров, чтобы все расставить по местам, насколько это вообще возможно, раз и навсегда. Естественно, делать это придется мне по ходу продолжения моей судьбоносной работы над тайными учениями религиозных обществ» (Дневник, 18 октября 1902 г.). Конечно, нападки Уэйта на работу Кастла были несправедливы, но для нас сейчас важнее то, что еще можно понять из этой дневниковой записи, а именно что его неопубликованная «Эзотерическая история масонства» уже начала преобразовываться в «Тайную Традицию в масонстве».

Magnum Opus I

До опубликования своего великого труда Уэйт написал серию статей о происхождении масонства и нескольких наименее исследованных высших степенях для своего собственного журнала «Horlick's Magazine», а позднее они вышли в серии «Исследования мистицизма» (Studies in Mysticism, 1906). Затем последовала работа «Место масонства среди посвятительных обрядов» (The Place of Masonry in the Rites of Initiation) для S. R. I. A. и ряд работ по тамплиерским символизму и истории, зачитанных в 1908– 1910 гг. в прецептории Св. Марии, членом-основателем которой Уэйт стал в 1906 г. Но это были лишь предвестники пришествия его славы. В июле 1910 г. появился «первый вклад Уэйта в масонскую литературу», показавшийся ему «с точки зрения качества издания – прекраснейшей из всех работ, выходивший на каком угодно языке и в какой угодно стране на тему масонства» (SLT, С. 179). Но содержание было гораздо важнее обложки: «Как степень Метки возвратила в масонство утраченное понятие христианства, так степень Царственного Свода возвратила его к тринитарному учению… Это было мое убеждение, стоявшее за этим моим вкладом в масонскую литературу» (SLT, С. 178). Также там исключительно подробно излагалась его теория Тайной Традиции, и книга была благожелательно принята критиками из масонской прессы. Немасонская пресса тоже хвалила ее – не понимая[286], а оккультистская пресса приняла ее восторженно и рекомендовала всем своим читателям. У. Л. Уилмсхерст (W. L. Wilmshurst) написал три рецензии – всех трех типов, для «The Bookman», «The Occult Review» и «The Freemason»,[287] все положительные. Правда, в рецензии для «The Occult Review» об этом можно только догадываться, потому что в ней Уилмсхерст сумел добиться невозможного: писать еще более многословно и маловразумительно, чем сам Уэйт в худших образцах своего литературного творчества. В «The Freemason» он утверждал, что «книга несомненно превосходит по значению все, что до сих пор выходило на тему того, что можно было бы назвать проблемой масонства». Потом он еще похвалил Уэйта и добавил, что «весь Цех в неоплатном долгу перед ним за то, что получил в виде этой книги свое правдивое зеркало, а также экзегезу своего учения». Еще одна положительная рецензия появилась в «Ars Quatuor Coronatorum» №25 (С. 133—135), но за ее объективность поручиться уж точно нельзя, потому что ее автором был Б. И. Дж. Эдвардс (B. E. J. Edwards), старожил Ордена Золотой Зари. Единственная ложка дегтя в эту бочку меда были влита Джоном Яркером, который написал в своем отзыве на книгу в «The Co-Mason»(т. 4, 1912, С. 29—32), что расстроен тем, что «Уэйт и не стремился скрыть свое презрение, часто выражаемое довольно грубым языком, ко всем не согласным с его точкой зрения, или к тем степеням и орденам, из которых он не сумел извлечь ничего подтверждавшего бы его теорию». Автор рецензии называет нападки Уэйта «клеветой» и указывает на ряд фактических ошибок в его работе, а также сурово осуждает его за высокомерие в отношении «штуки под названием Со-Масонство[288]» : «Мы можем не любить Со-Масонство за то, например, что оно упустило возможность снабдить гурманствующих масонских братьев почвой для их упражнений, но эта система создана и существует, и нам нужно общаться с ней, соблюдая вежливость». В то же время большинство со-масонов не имели ничего против Уэйта. В следующем номере их журнала вышла вторая рецензия на ту же книгу Уэйта, на этот раз пера преподобного А. Х. И. Ли (Revd. A. H. E. Lee), активного члена уэйтовской Золотой Зари, но предпочитавшего со-масонство обычному регулярному цеховому Братству. Также он оказался (что объяснить уже сложнее) в числе «тех немногих лиц, кто сделал попытку продолжать самостоятельно», когда Уэйт в 1914 г. «положил конец Материнскому Храму, или Исиде-Урании, по причине непрестанных конфликтов и столкновений по поводу подлинности документов» (SLT, С. 229). Другие со-масоны тоже поддержали Уэйта, и когда он в следующем году основал новый орден – Товарищество Розового Креста – в число его членов входило больше со-масонов, чем обычных масонов. Как выяснилось впоследствии, со-масоны и ко второму Magnum Opus Уэйта отнеслись благожелательнее.

Magnum Opus II

Как мы видели, Уэйт придерживался невероятно высокого мнения о собственных знаниях и, соответственно, низкого мнения о познаниях большинства своих современников – признанных масонских ученых: «Брат Р. Ф. Гоулд, автор довольно безграмотной, хотя и претенциозной работы о масонстве, написал мне не менее безграмотное письмо с просьбой прислать какую-нибудь картинку или портрет, чтобы проиллюстрировать главу о розенкрейцерстве в какой-то краткой истории Братства, которую он планирует опубликовать» (Дневник, 30 апреля 1903 г.). Между тем «из двух масонских циклопедий, вышедших на английском языке, одна – Вудфорда – кишит фактическими ошибками и проявлениями патологического невежества, а вторая – Макензи – фактическими ошибками и полетами брехливой фантазии» (Дневник, 5 октября 1902 г.). Своих собратьев-розенкрейцеров он щадил не больше. В 1903 г. он, возглавляя Исследовательский кружок S. R. I. A., писал, что его протоколы «на ладан дышат, и болезнь, от которой они страдают, медленно, но верно влечет их на кладбище. Такие случаи совершенной неспособности выступающего хотя бы приблизительно сформулировать, что он намерен сообщить, мне ранее не встречались» (Дневник, 23 марта 1903 г.). В то же время он признавался себе: «Я заметил, что в некоторых случаях мое участие в дискуссиях может быть подвергнуто точно такой же критике». Такая самокритика в вопросах литературного дарования действительно крайне редка и исключительна для него.

После того, как «Тайная Традиция в масонстве» начала расходиться в магазинах, Уэйт замыслил написать собственную масонскую энциклопедию, в которой изложил бы свою точку зрения на все высшие степени и их символизм. Много времени отнимали у него научные разработки в библиотеках и организация работ Товарищества Розового Креста, так что на обычное масонство символической ложи у него фактически не оставалось времени, но вместе с тем он обнаружил, что «я стал гораздо деятельнее в сфере высших степеней. Это значит, что я увидел за последнее время гораздо больше неявных вещей, стоящих за этими уставами» (SLT, С. 207). С другой стороны, «я не имел намерения вписывать себе в заслуги составление еще одной энциклопедии в придачу к тем, которые уже есть в мире английского масонства. По размышлении, однако, мне показалось, что это наиболее удобная форма для изложения целого ряда личных взглядов и точек зрения» (SLT, С. 207—208). Соответственно, в мае 1917 г. он пошел к Ральфу Ширли (Ralph Shirley), владельцу издательского дома «Rider & Co.», и «по наитию предложил ему издать новую великую масонскую энциклопедию» (Дневник, 26 мая 1917 г.). Предварительный договор был заключен в июне того же года, и к 3 июля Уэйт уже «собрал за три дня около 200 страниц чернового материала, списков старинных манускриптов и прочих источников» (Дневник, 3 июля 1917 г.). К 26 декабря объем его подготовительного материала возрос до 1000 страниц; три месяца спустя он уже был начерно структурирован по алфавиту, а к декабрю 1918 г. он закончил около 500 страниц готового варианта рукописи.

В течение всего 1919 г. шли споры и обсуждения между ним, Ширли и печатниками – типографией Брендонсов (Brendons) из Плимута – по поводу переверсток все растущей в объеме книги, иллюстраций и оплаты. Уэйт получил несколько небольших авансов в ожидании авторских отчислений, а затем и новый договор, составленный с учетом увеличения объема книги до двух томов. После многочисленных исправлений и дополнений в последнюю минуту «Новая энциклопедия масонства» (A New Encyclopaedia of Freemasonry) в конце-концов вышла в свет в марте 1921 г. Радость Уэйта о того, что это все же свершилось, омрачали ожидания того, что «официальные власти и ястребы мертвого масонства, конечно, все поднимутся на борьбу со мной» (SLT, С. 208). Так и вышло.

Во втором томе «Протоколов Манчестерской ассоциации масонских исследований» (Transactions of the Manchester Association for Masonic Research) содержится текст работы Уэйта «Роберт Фладд и масонство» (Robert Fludd and Freemasonry), зачитанной им в Ассоциации в сентябре 1921 г. Также в том же томе содержится анонимная рецензия на «Новую энциклопедию масонства». Рецензент пребывает в шоке и от общего высокомерного пренебрежения историческими фактами и от презрительного тона Уэйта в отношении своих предшественников на ниве масонской науки: «Там имеется множество ошибок в датах и именах, которые ученые читатели, конечно, легко обнаружат, но когда он называет безграмотными людей вроде Джона Яркера, и когда он с не меньшим пренебрежением рассуждает о гораздо более талантливых авторах прошлого, мнение о ценности труда составителя складывается вполне определенное» (С. 139). Не согласен он и с взглядами Уэйта: «Нам видятся совершенно неуместными попытки насаждения той точки зрения, что масонство является элементом Богоискательства (Divine Quest), в то время как это, в конце концов, есть всего лишь выдумка автора». В конце автор рецензии, скрипя зубами, все же соглашается признать за книгой определенную ценность: «Книга явно не заменит на полках прошлые энциклопедии, хотя и может попробовать занять свое место среди прочей масонской литературы» (С. 139).

Уэйта было решено растерзать в альманахе «Ars Quatuor Coronatorum» №33 (1920), где за дело с огоньком взялись сразу двое рецензентов – У. Дж. Сонгхерст (W. J. Songhurst) и Дж. И. С. Такетт (J. E. S. Tuckett). Сонгхерст нашел, что «впечатление, произведенное на мой ум чтением данной работы, сводится к тому, что бр. Уэйт попросту свел под одной обложкой серию своих эссе, отражающих его личное мнение, и связал их между собой списками и таблицами, к которым сам не испытывает ни малейшего почтения» (С. 169). Еще он был не согласен с субъективным и самовольным расположением материала во всей энциклопедии: «Конечно же, странно обнаружить в словаре или энциклопедии – индекс… То, что бр. Уэйту в его книге потребовался индекс, явно указывает на то, что он и сам признает ущербность организации материала. Да, он подразумевает алфавитный порядок… но для того, чтобы найти любое нужное слово, читателю приходится буквально листать книгу наудачу, потому что индекс здесь не поможет» (С. 169). Фактические ошибки Уэйта и фразы, демонстрирующие отсутствие осведомленности о трудах других ученых того времени, перечислены в рецензии подробно и участливо, равно как и несправедливые и оскорбительные его высказывания о коллегах более раннего времени, вслед за чем автор рецензии задается вопросом: «Какими такими особыми способностями, или необычным даром, владеет бр. Уэйт, как он считает, чтобы делать вид, что он стоит высоко над всеми авторами прошлых лет?» (С. 172). Заканчивает Сонгхерст критикой предполагаемого портрета Рамзая во втором томе и опровержением приписывания другого портрета – на этот раз в первом томе – Джеймсу Андерсону: «Что это вообще такое? Неужели это бездонные глубины невежества, или же напротив – намеренный взлет в высоты чистой фантазии?» (С. 173). А уж что он подумал о фронтисписе первого тома, где Уэйт изображен в мантии Императора Товарищества Розового Креста, он решил вообще не писать.

Вторая рецензия ни в чем не уступала первой и во всем была с ней согласна. Такетт значительно расширил список замеченных фактических ошибок и еще раз осудил Уэйта за презрительные замечания о своих коллегах – масонских авторах. Затем он поддержал нападки Сонгхерста на энциклопедический индекс, выделив самые вопиющие нестыковки в якобы алфавитном расположении статей у Уэйта, а потом привел примеры беззастенчивой саморекламы автора энциклопедии, продолжив обзор тоже вопросом, как и Сонгхерст: «Разве не лучше было бы избегать таких однозначных заявлений о своих глубочайших познаниях, оставив читателю право самому увериться в этом?» (С. 175). Но в отличие от Сонгхерста Такетт завершил статью похвалой Уэйту как апологету идеи «масонского Богоискательства», хотя что касается энциклопедии, то «работа, ныне рассматриваемая нами, не выдерживает сравнения со своими предшественницами, и как выражение теории Богоискательства она выглядит гораздо слабее „Тайной Традиции“ того же автора» (С. 180).

Для Уэйта такие отзывы были что нож вострый, но он хотя бы мог отдохнуть душой, читая хвалебные рецензии Филиппа Уэлби (Philip Wellby) в «The Occult Review» (Уэллби был близким другом Уэйта, и тот сам помогал ему писать рецензии),[289] а также мисс Ботвэлл-Госсе (Bothwell-Gosse) в «The Co-Mason»(vol. 13, p. 104, 1921). Еще более радушной была подробная рецензия преподобного А. Коэна (Revd. A. Cohen) в «The Jewish Guardian» за 3 июня 1921 г. Несмотря на также обнаруженные им фактические ошибки, Коэн нашел «в этих чудесных томах больше того, чем стоит восхищаться, чем достойного критики. Автор заслужил благодарность всякого вольного каменщика, желающего знать все то, чему Цех готов обучить его». Еще приятнее для Уэйта было выделение Коэном в его работе положения о том, что до 1717 г. масонство было исключительно христианским по составу и что «иудеям и язычникам в нем не было места», а также его признание: «Правдивость этого утверждения г-на Уэйта видится мне неоспоримой». Но строго говоря, Коэн мог быть пристрастен, потому что в еврейской прессе ранее очень хвалили Уэйта за написанное им подробное и систематическое опровержение в «The Occult Review» [290]антисемитских и антимасонских статей миссис Несты Уэбстер в «The Morning Post». В общем и целом, эти рецензии способствовали продажам «Новой энциклопедии», и к 1930 г. было продано уже около 7000 двухтомников, но Уэйт, по недосмотру во время подписания договора, утратил права на авторские отчисления, когда в 1925 г. издание книги перешло в ведение «Virtue & Co.», ему удалось заработать на энциклопедии всего около 300 фунтов за все время. Дальше все стало еще хуже, потому что в противовес тому, что о нем думали окружающие и что он бы сам хотел, чтобы о нем думали, на деле он очень ценил мнение масонских историков и воспринял критику с их стороны близко к сердцу. Он начал править текст и уточнять данные для будущего исправленного и дополненного издания, но когда «новое и пересмотренное издание» вышло в свет в 1923 г., Уэйт в ужасе увидел, что издательство почему-то просто заново выпустило первый, кишащий ошибками, вариант текста без последующих исправлений, слово в слово.

Сам он хвастался, что к 1938 году было продано не менее 19 000 дорогих двухтомников его энциклопедии (SLT, С. 208), но мы ему не верим на слово. Максимум, что могло быть продано к тому времени, – это только около половины этого количества.

Уэйт и высшие степени

В то время он уже все больше отдалялся от мира масонской науки, хотя ему еще предстояло издать один из самых серьезных трудов по розенкрейцерству – «Братство Розового Креста».[291] В 1924 г. он вышел из состава членов Масонского исследовательского общества, одним из основателей которого был в 1921 г., и продолжил чтение лекций в ложах высших степеней, к которым проявлял все больше интереса. К этому времени он состоял уже почти во всех уставах, в которых только велись работы в Англии, и во многих из них занимал руководящие должности. В 1905 г. он вступил в ложу Мастеров Метки, причем, по его мнению, эта организация была создана в свое время «для того, чтобы вызволить Великую Ложу из болота путаного деизма андерсоновских Конституций и возвратить ее к христологии и высокому католицизму Древних Заповедей» (SLT, С. 177), а в 1930 г. в ходе своей активной кампании по пропаганде степени Метки он выступил в роли учредителя Ложи Мастеров Метки «Тауэр Хэмлетс» №892.

Уже давно он не рассматривал степень Розы и Креста как «милые глупости чиновников от оккультизма», а вместо этого был в 1909 г. обычным порядком усовершенствован в Капитуле Розы и Креста «Орфей» №79, в 1915 г. стал его Державным Правителем (Sovereign), а с 1918 г. занимал в нем должность Писца (Recorder). Но больше всего тяготел он к Ордену Храма, в особенности к его Прецептории Св. Марии, которую Уэйт поддерживал всеми своими силами и всем авторитетом. В 1909 г. он занимал в ней должность Прецептора (Preceptor), а с 1910 по 1940 гг. – Регистратора (Registrar). Его рассуждения об истории и символике тамплиеров впервые были представлены аудитории в виде лекции, прочитанной в этой прецептории, и свою последнюю и самую сильную работу – «Рыцари Храма и масонство как их предполагаемый преемник» (The Knights Templar and their alleged perpetuation in Freemasonry) – он зачитал там же в 1930 г.

Уэйт перестал заниматься розенкрейцерством, по крайней мере, в его масонском преломлении, в 1914 г., покинув S. R. I. A. после проигрыша на выборах Настоятеля (Celebrant) и, кроме того, серьезной ссоры с Блэкденом по поводу организации работ в Храме Исиды-Урании Ордена Золотой Зари. Уэйт счел, что им двоим нет места в одной и той же розенкрейцерской организации[292]. Всю свою энергию в этой области он направил на составление ритуалов для собственного Товарищества Розового Креста (F. R. C.), андрогинного и исключительно христианского ордена, состоявшего из нескольких степеней посвящения, воплощавших символическое постепенное восхождение по каббалистическому Древу Жизни. Система его степеней и офицерские должности были позаимствованы, с определенными изменениями, из системы Независимого и Исправленного Устава Золотой Зари, но по прочтении ритуалов становится ясно, что в основном это слегка видоизмененные масонские церемонии[293]. Первое собрание F. R. C. состоялось 9 июля 1915 г. в отеле «Де Кейсер» на набережной Виктории. Из присутствовавших на освящении первого орденского Храма «Спаситель Мира» (Salvator Mundi) десяти Fratres и одной Soror пятеро были масонами[294]. Орден F. R. C. не требовал от кандидатов членства в масонских организациях, но на практике получалось так, что подавляющее большинство его членов не только состояли в цеховых ложах, но и принимали активное участие в работе разнообразных высших степеней. Их превосходили числом члены со-масонства и сестры Теософского общества. И не все они были англичанами. Единственной сестрой, присутствовавшей на первом собрании, была американская врач д-р Хелен Вортингтон (Dr. Helen Worthington), а в 1921 г. в Орден вступил американский же фотограф Элвин Лэнгдон Коберн (Alvin Langdon Coburn). Вскоре его приняли во Второй Орден – Святейший Орден Розы и Золотого Креста (Ordo Sanctissima Roseae et Aureae Crucis), но затем он увлекся собственным Неоплатоническим Обществом, также известным под названием Вселенского Ордена (The Universal Order), позаимствовав для него ритуалы Уэйта. Уэйту это показалось непростительным, и в конце 1924 г. они полностью разорвали всякие отношения, хотя Коберн признавал авторитет Уэйта в эзотерической науке и всем своим последователям рекомендовал прочесть его работы[295]. Уэйту вообще больше везло в сотрудничестве с американскими масонами.

В июле 1915 г. Уэйт под псевдонимом «Мастер Строитель» опубликовал в «The Occult Review» пространную рецензию на книгу д-ра Джозефа Форта Ньютона (Dr. Joseph Fort Newton) «Строители: история и исследование масонства» (The Builders: a Story and Study of Masonry, 1914). Вероятно, причиной этому послужило то, что Форт Ньютон отозвался о Уэйте в неудержимо хвалебном тоне как о «мастере обширных познаний и авторе множества работ по данной теме, в изучение которой он привнес религиозную ноту, равно как и навыки ученого, точность и достоверность, утонченность и выверенность формулировок, одновременно сочувственных и критических, свою душу поэта и терпение, бесконечное и плодотворное, – столь редко встречающиеся у исследователей качества, а тем более в сочетании» (С. 55—56). Форт Ньютон был редактором американского масонского журнала «The Builder», и естественно, увидев такую рецензию на свою книгу, он не только перепечатал ее у себя, но и предложил Уэйту регулярно писать в его журнал.

Первым материалом, написанным для «TheBuilder», стала статья «Некоторые глубинные свойства масонского символизма» (Some Deeper Aspects of Masonic Symbolism), которую затем размножили и стали использовать как готовую лекцию для зачтения в ложах под юрисдикцией Великой Ложи штата Айова, и ее экземпляр выдавали каждому новопосвященному вольному каменщику в этом штате, так что со временем имя Уэйта стало гораздо шире известно в Америке, чем в Англии. Так обстоят дела и сейчас: журнал выпускается до сих пор, и имя Уэйта долгое время вообще не сходило с его страниц, да и сейчас регулярно упоминается. Почтение к Уэйту в Америке было так велико, особенно после встречи с ним Форта Ньютона, который приезжал в Англию в 1916 г.,[296] что Великая Ложа штата Айова присвоила ему звание Бывшего Первого Великого Стража, каковой титул сразу же появился на титульном листе «Новой энциклопедии масонства».

В 20-е годы несколько молодых американских масонов, восхищенных фигурой Уэйта и его трудами по истории масонства и эзотерике в целом, вступили с ним в регулярную переписку. Самым активным из них был Гарольд ван Бурен Вурис (Harold van Buren Voorhis), собравший внушительную коллекцию изданий Уэйта (в настоящее время хранится в библиотеке Великой Ложи штата Айова) и со временем ставший ему личным другом и доверенным лицом[297]. Он занялся активной пропагандой некоторых идей Уэйта в своих альманахах масонской прессы и литературы, которые издавал под названием «Miscellanea». Также в переписке с Уэйтом состояли д-р У. М. Браун (Dr. W. M. Brown) и Дж. Рэй Шут, которому он косвенно помог вступить в C. B. C. S. Шут написал о своей встрече с Уэйтом в 1934 г. в книге «Тихо звонит колокол» (Soft Tolls the Bell, 1953) : «Мы проводили дни и ночи в обществе того, кого будут помнить как одного из поистине великих христианских мистиков» (С. 31). При этом он старается не вспоминать о том, что встречи их были овеяны ореолом иррегулярного со-масонства: они проходили по адресу 104, Мэйда Вейл, в штаб-квартире одного из так называемых со-масонских послушаний, где снимала квартиру вторая жена Уэйта (его первая жена умерла в 1924 г.) и где одна из комнат использовалась в качестве Храма F. R. C. Шут пишет, что его пребывание в Лондоне длилось около двух недель (С. 31), но в действительности двое американцев провели с Уэйтом не более двух дней, за которые их приняли в первые четыре степени F. R. C. с целью учреждения ими по возвращении в Америку местного отделения Ордена. В благодарность они наделили Уэйта званием Почетного Доктора Литературы от Атлантического университета Вирджиния-Бич, в попечительский совет которого они входили. Как оказалось впоследствии, этот обмен титулами прошел впустую. F. R. C. так и не появился в США, а докторское звание Уэйта не пригодилось ему, потому что Атлантический университет закрылся в 1932 г., да и ученые степени никогда не имел права присваивать[298]. Но Уэйт ничего не знал про эти два провала и пребывал в уверенности, что его Орден надежно укрепился в Америке, а ученый мир наконец-то признал его заслуги. Ко времени приезда американцев в Лондон Уэйт уже фактически отошел от любой масонской деятельности и проводил дни, редактируя свои книги о Тайной Традиции. Последней по времени переиздания стала «Тайная Традиция в масонстве» (1937). Это было не просто исправленное издание старой книги, он добавил в нее большие куски из «Эмблематического масонства» (Emblematic Freemasonry, 1925) и «Братства Розового Креста» (The Brotherhood of the Rosy Cross). По его собственным словам, она была «настолько изменена, дополнена и переписана, что это фактически новая работа, значительно превышающая по качеству ту, название которой она себе взяла».[299] Принимая во внимание все изменения и дополнения, все равно нужно сказать, что эта книга вновь подчеркивает главный тезис Уэйта о том, что сущность масонства состоит в мистическом Поиске. Вся книга посвящена фактически только этой теме, и значение ее не умаляет тот факт, что в истинность этого тезиса верят далеко не все.

Уэйт умер в 1942 г. и удостоился краткого (три абзаца) некролога в «The Freemasons» Chronicle»(т. 135, С. 178, 6 июня 1942 г.), где его назвали поэтом и масонским писателем. Не было сделано даже попытки перечислить его основные работы или изложить главные идеи. Его похоронили на церковном подворье в Бишопсберне в Кенте, где он провел последние годы, и его могила сейчас совершенно исчезла под зарослями паслена, что может служить неплохой символической параллелью с тем непроницаемым занавесом, который опустился на его репутацию. Его главной ошибкой был категорический отказ признать свои недостатки как историка, недостатки вполне очевидные и простительные человеку, не имевшему академического образования в этой области, а также вытекающее из этого отказа невероятное самомнение, приводящее к постоянным агрессивным нападкам на своих предшественников. Как бы непростительны ни были эти ошибки, они не настолько непростительны, чтобы лишить его законного места среди выдающихся масонских ученых. Действительно, он был и является до сих пор единственным ученым, сделавшим попытку соединить внешнюю историю высших степеней с их внутренним духовным наполнением. С такими попытками всегда сопряжена опасность впадения в грех оккультизма, но Уэйт благополучно избежал этой западни, как справедливо заметил в 1916 г. бр. Форт Ньютон: «Брат Уэйт предостерегает нас от темных троп, ведущих в никуда, и от ложных светочей, ведущих в пропасть, и он выступает против тех, кто желал бы открыть оккультный ящик Пандоры со всеми его магией, знамениями, талисманами и тому подобным; он пришел, чтобы четко разграничить оккультное и мистическое, и в этом его мудрость».[300]

Мы тоже проявим мудрость, воздавая ему должное, читая его работы и признавая за ним особый талант.

Приложение 1

Масонская биография А. Э. Уэйта

Символическая ложа

1901– посвящен в ложе «Раннимид» №2430, Рэйсбери, 19 сентября; возведен в степень Мастера в ложе «Св. Мэрилебон» №1305, Лондон, 10 февраля 1902 г.; Досточтимый Мастер ложи «Раннимид» в 1910—1911 гг., инсталлирован 24 июля 1910 г.

1906– член-основатель Англо-Колониальной ложи №3175 (вышел из состава членов в июне 1912 г.)

1914– Заместитель Провинциального Великого Обрядоначальника провинции Бакингемшир, 28 октября

1918– Почетный Бывший Первый Великий Страж, Великая Ложа штата Айова, A. F. & A. M. (США), 11 июня

1921– член-основатель и Заместитель Вице-Председателя Масонского Исследовательского Общества (вышел в отставку в 1924 г.)

Степень Царственного Свода

1902– возвышен в Митропольном Капитуле №1507, Лондон, 1 мая; Первый Принципал – в 1913 г.

Древний и Принятый Устав

1909– усовершенствован в Капитуле Розы и Креста «Орфей» 79, Лондон, 17 ноября; Правитель – в 1915 г.; Писец – в 1919– 1936 (?) гг.

1935– посвящен в 30-й градус, 12 ноября

Степень Мастера Метки

1905– продвинут в Ложе Мастеров Метки «Умеренность на Востоке» №350 (впоследствии отличительный титул заменен на «Эмблематика»), 18 января; Мастер – в 1912 г.; почетный член – с 1937 г.

1913– Великий Внутренний Привратник, Великая Ложа Мастеров Метки

1930– основатель и Первый Мастер ложи Мастеров Метки «Тауэр Хэмлетс» №892, Лондон; почтенный член – с 1936 г.

1931– Бывший Помощник Великого Обрядоначальника, Великая Ложа Мастеров Метки.

Орден Храма

1902– инсталлирован Рыцарем Храма в прецептории «Король Эдуард VII» №173, Лондон, 8 мая

1906– аффилиирован в прецептории «Императрица» №178, Лондон; аффилиирован как основатель прецептории «Св. Мария» №183, Лондон; Прецептор – 1909 г.; Регистратор – с 1910 по 1940 гг.

1912– Великий Начальник Стражи, Великий Приорат

1928– Бывший Великий Адъютант, Великий Приорат

Орден Мальты

1902– инсталлирован в приорате «Св. Георгий» №6, Лондон, 9 мая

Красный Крест Константина

1907– инсталлирован Рыцарем Константина, конклав «Роза и Лилия» № Лондон, 19 июня; Вице-король – 1910 г.; Правитель – 1911 г.

1912– Великий Знаменосец, Великий Имперский Конклав

1913– Великий Историограф, Великий Имперский Конклав

Орден Тайного Наставника

1906– принят в конклаве «Захария» №9, Лондон, 4 октября; Князь Ордена – 1908 г.; Верховный Правитель – 1912 г.

Исправленный Шотландский Устав

1903– инсталлирован Рыцарем-Благодетелем Святого Града, Женева, 28 февраля

Сведенборгианский Устав

1902– принят в Храме и Ложе «Гермес» №8, Лондон, 30 августа

Societas Rosicruciana in Anglia

1902– принят в степень Ревнителя в Митропольной Коллегии, Лондон, 10 апреля; Председатель Учебного Кружка – 1903 г. (вышел в отставку в 1914 г.).

Общество Оперативных Вольных Каменщиков

1916– принят Подмастерьем Оперативных Каменщиков в Ассамблее «Ченнел-роу», Вестминстерское отделение, 9 февраля (ушел в отставку 22 октября 1917 г.)

Ранний Великий Шотландский Устав

1903– инсталлирован Священником Рыцарей Храма 41º, совет «Союз Мойры» №2, Килмарнок, февраль

Национальное Масонской Исследовательское Общество (США)

1915– почетный пожизненный член, 2 января

Общество Синих Монахов (Blue Friars, США)

1938– член этого клуба масонских авторов под №8.

Общество Филалетов (США)

1936– член общества №5 (заменив Редьярда Киплинга, члена общества №40).

Приложение 2

Библиография масонских трудов А. Э. Уэйта

1. Книги, полностью или частично посвященные масонству:

The Real History of the Rosicrucians founded on their own Manifestos, and on facts and documents collected from the writings of Initiated Brethren (Redway, 18 87)

The Occult Sciences, a Compendium of Transcendental Doctrine and Experiment (Kegan Paul, 1891) (Part 3, Section 3: The Freemasons)

Azoth, or The Star in the East (Theosophical Publishing Society, 1893) (Appendix II: The Secret of Freemasonry)

Devil-Worship in France, of The Question of Lucifer. A Record of things seen and heard in the Secret Societies according to the evidence of Initiates (Redway, 1896)

The Life of Louis Claude de Saint-Martin, The Unknown Philosopher, and the substance of his Transcendental Doctrine (Wellby, 1901) (Appendix IV: Martinism and the Masonic Rite of Swedenborg)

Studies in Mysticism (Hodder & Stoughton, 1906) (Part Ill, chapters 4, 5, 6 and 7 concern Freemasonry)

The Secret Tradition in Freemasonry and an analysis of the Inter-Relation between the Craft and the High Grades in respect of their term of research (Rebman, 1911) 2 vols. Some Deeper Aspects of Masonic Symbolism (Anarnosa, N. M. R. S., 1916)

The Hidden Church of the Holy Graal, its Legends and Symbolism (New York, Rebman, 1909) (Book IX, chapter 8: The Analogies of Masonry)

A New Encyclopaedia of Freemasonry (Ars Magna Latomorum) and of cognate Instituted Mysteries: their Rites, Literature and History (Rider, 1921) 2 vols.

[The issue of 1934 adds an account of The Masonic Peace Memorial]

«Robert Fludd and Freemasonry», Manchester Association for Masonic Research (Offprint), 1922

The Brotherhood of the Rosy Cross, being Records of the House of the Holy Spirit in its Inward and Outward History (Rider, 1924) (Chapters XV to XXI and XXIV relate to Freemasonry)

Emblematic Freemasonry and the Evolution of its Deeper Issues (Rider, 1925)

The Liturgy of the Rite of the Strict Observance (Warrenton, N. C., 1934, Mimeographed)

The Secret Tradition in Freemasonry (Rider, 1937)

Shadows of Life and Thought, being a Retrospective Review in the form of Memoirs (Selwyn and Blount, 1938) (Chapter 17, and passim)

2. Публикации в прессе:

ARS QUATUOR CORONATORUM

1902 Comment on E. J. Castle, «The Reception (Initiation) of a Templar» vol. 15, pp. 170—2

THE BRITISH MAIL

1890 «Freemasonry», vol. 20, New Series, No. 172, March, pp. 20—1

THE BUILDER

1915 «Master Building», vol. 1, pp. 240—1 (Reprinted from The Occult Review)

1916 Criticism of «The Great Work», vol. 2; «Some Deeper Aspects of Masonic Symbolism», vol. 2, pp. 107—9; 144—6; 175—6

1917 Discourse on the Fellowcraft Degree», vol. 3, pp. 334—5

1918 Note on the Origin of Co-Masonry, vol. 4, p. 112

1920 London Morning Post's attack on Freemasonry», vol. 6, p. 333

1921 Emblematic Freemasonry», vol. 7, pp. 160—5

1922 Note concerning the Comacini, vol. 8, p. 25; Review of Dudley Wright; Masonic Legends and Traditions», vol. 8, p. 221

THE FREEMASON

1915 Reply to Welcome at Author's Lodge No. 3456, 6 March, vol. 55

1920 «The Recent Attacks on Freemasonry», vol. 60, pp. 133—5 (Reprinted, in abridged form, from The Occult Review)

1921 «The Laureate of Masonry», vol. 61, p. 576

FREEMASONS» CHRONICLE

1930 «The Knights Templar and their alleged perpetuation in Freemasonry», vol. 111, pp. 257, 290, 315; vol. 112, pp. 73, 91, 108—9, 124

HORLICK'S MAGAZINE AND HOME JOURNAL FOR AUSTRALIA, INDIA AND THE COLONIES

1904 «The Keeping of the Brotherhood», vol. 2, pp. 365—74

«The Freedom of the Brotherhood», vol. 2, pp. 429—42

«The Transformations of the Brotherhood», vol. 2, pp. 559—68

1905 «The Innermost Sanctuary», vol. 3, pp. 241—8

LIGHT

1895 Letter, «The Mystery of Miss Diana Vaughan», vol. 15, pp. 593—4

1896 Letter on «Diana Vaughan», vol. 16, pp. 11—12 «The Question of Lucifer», vol. 16, pp. 271—2

Letter, «The Question of Lucifer», vol. 16, pp. 321—2

MANCHESTER ASSOCIATION FOR MASONIC RESEARCH, TRANSACTIONS

1921 «Robert Fludd and Freemasonry: a speculative excursion», vol. ll, pp. 65—80

THE MASONIC SECRETARIES» JOURNAL

1918 «The Rite of the Strict Observance», vol. 1, pp. 179—81

THE MASTER MASON

1927 «The Royal and Masonic Art», vol. 4, pp. 745—53

NOCALORE (TRANSACTIONS OF THE NORTH CAROLINA LODGE OF RESEARCH)

1946 «An Introduction to the C. B. C. S.», vol. 16, pp. 62—91

THE OCCULT REVIEW

1907 «Satanism and the Black Mass'by S. R. (on Leo Taxil) vol. 5, pp. 318—21

1908 «The Latin Church and Freemasonry», vol. 8, pp. 146—50

1911 «Count Cagliostro and Freemasonry», vol. 13, pp. 48—50

«Freemasonry and the French Revolution», vol. 14, pp. 140—7

1913 «A Master of the Inward Way» (Saint-Martin & Martines de Pasqually), vol. 18,

pp. 259—67

1915 «Master Building» (Review of J. Fort Newton, The Builders), vol. 22, pp. 3 9—42

1917 «A Lodge of Magic» (Martines de Pasqually and the Elect Cohens), vol. 26, pp. 228—34

1919 Review of Buckmaster, The Royal Order of Scotland, vol. 29, pp. iv-v

1920 «Occult Freemasonry and the Jewish Peril», vol. 32, pp. 142—53 Letter, «Mark Degree», vol. 32, p. 183

1921 Review of Churchward, The Origin and Evolution of Freemasonry, vol. 33, p. 121 Review of Wright, Masonic Legends and Traditions, vol. 34, p. 186

1925 Review of Haywood, Symbolical Masonry, vol. 4 1, pp. 12 7—8; Review of Haywood, Great Teachings of Masonry, vol. 4 1, p. 128; Review of Fort Newton, The Men's House, vol. 41, p. 199

1927 «The Templar Orders in Freemasonry», vol. 45, pp. 12—19; 161—70

1930 «An Elect Priesthood» (Review of Forestier, La Franc-Maconnerie Occultiste), vol. 52, pp. 383—7

1939 Review of van Rijnberk, Martines de Pasqually, vol. 66, p. 262

SOMERSET MASTERS LODGE, TRANSACTIONS

1921 «MasonicTraditionandtheRoyalArch», pp. 244—55

S. R. I. A., TRANSACTIONS OF THE METROPOLITAN COLLEGE

1906 «The Place of Masonry in the Rites of Initiation», pp. 9—16

1909 «Preliminary Considerations on the nature of Ritual and Symbolism», pp. 15—20

Приложение 3

Лекции А. Э. Уэйта на масонские темы

1906 «The Place of Masonry in the Rites of Initiation», 11 January S. R. I. A. Metropolitan College (напечатана в Transactions)

1908 «The Higher side of Templar Symbolism», 12 October, Sancta Maria Preceptory (read also at King Edward VII Preceptory, 1 May 1916)

1910 «Inner Relations of the Craft and High Grades», 14 February, Sancta Maria Preceptory

1911 «The Alleged Perpetuation of the Temple through three distinct Channels», 13 February, Sancta Maria Preceptory

1912 «Some deeper intimations in the Grade of Knight of the Holy Sepulchre», 29 January, Lily of the Valley Conclave; Some Inner Meanings of Rosicrucian Grades», 11 March, S. R. I. A. Study Group

1914 «Some Deeper Aspects of Symbolism in the Craft Grades; 11 February, Holden Lodge No. 2496 (напечатана в The Builder)

1921 «Robert Fludd and Freemasonry», 29 September, Manchester Association for Masonic Research (напечатана в Transaction); «Masonic Tradition and the Royal Arch», 28 February, Somerset Masters» Lodge No. 3746 (напечатана в Transactions)

1922 «The Mystical Quest in Freemasonry,» 16 September, Mid-Kent Masters» Lodge 3173 (напечатана в Emblematic Freemasonry)

1923 «The Second Birth of Masonry in Continental Rites», 8 January, Mid-Kent Masters»

Lodge 3173 (напечатана в Emblematic Freemasonry)

1925 «The Templar Orders in Freemasonry: An Historical Consideration of their Origin

and Development,» 6 April, Sancta Maria Preceptory (напечатана в The Occult Review)

1926 «The Secret Tradition in French Grades analogous to the Royal Arch», 13

December, Helio Chapter No. 3900

1927 «The Secret Tradition in Christian Times and the directions in which Research is

baffled», 9 September, Kingsgate Lodge No. 4882

1930 «The Knights Тemplar and their alleged Perpetuation in Freemasonry», 10 February, Sancta Maria Preceptory (напечатана в Freemasons» Chronicle)

Приложение 4

Конституция Тайного Совета Уставов

1. Тайный Совет Уставов (S+C+R) учрежден 2 декабря 1902 г. для деятельности в избранной сфере существующих Мистических Интересов, в особенности связанных с масонством и прочими орденами, связанными с ним или зависимыми от него.

2. Работа S+C+R проходит исключительно вне пределов любых законных административных органов, великих лож, великих капитулов или верховных советов; он не намеревается вторгаться в их сферы деятельности или терпеть их вторжение в свою сферу деятельности.

3. В целях собственной безопасности S+C+R намерен строжайшим образом придерживаться в своей работе принципов анонимности и скрытности, за исключением высших степеней Совета, и никогда не раскрывать имена своих членов никому в мире.

4. S+C+R состоит из следующих братьев: Frater L. S.; Frater M. W. G.; Frater S. R., – при соблюдении нижеследующих условий.

S+C+R не существует и, следовательно, никто из перечисленных выше лиц не является его членами, если Совет не созван и не провозглашен работающим кем-либо из названных выше Fratres, в целях совещания или исполнения решений, и по окончании предназначенной для него работы или до ее окончания он прекращает свое существование вплоть до следующего созыва, осуществляемого вышеописанным способом. Поэтому членство в S+C+R следует понимать в том смысле, в котором оно было описано выше, при любом упоминании о нем в тексте настоящей Конституции.

5. Frater L. S., Frater M. W. G. и Frater S. R., являясь членами ab initio (с начала), которыми был единовременно учрежден Совет, не подлежат распределению по иерархии и преимуществам, что в особенности должен принять к сведению Frater S. R., первым предложивший составить Конституцию для организации выполнения тех задач, которые известны Совету.

6. Члены S+C+R могут трудиться только совместно во имя целей, им назначенных, поэтому никакие действия не могут предприниматься ими по отдельности и без связи с другими членами во всем, что относится к области деятельности Ордена.

7. S+C+R не обладает правом включать в число своих членов новых людей, и отсутствие любого из его членов в стране или месте постоянного пребывания в настоящий момент не служит образованию в Совете вакантного места, поскольку связь между членами Совета может поддерживаться и в вышеописанных условиях. Данное правило носит абсолютный характер в обеих своих частях.

8. Свободное (вакантное) место в Совете образуется по причине смерти члена Совета или его устранения от деятельности на все время (например, по причине сумасшествия или физической неспособности выполнять свои обязанности); для принятия решения по поводу непреодолимости такого препятствия для участия в работах Совета принимается исключительно двоими другими членами Совета. Каждый из членов Совета имеет право предложить Совету своего преемника, который должен быть мужского пола и быть вольным каменщиком, посвященным в степень Святого Царственного Свода. Преемник должен быть представлен Совету обязательно до окончания членства в нем данного члена и получить согласие и одобрение двоих других членов Совета; любая другая процедура принятия преемника проводится только в самых исключительных обстоятельствах при настоятельной и срочной рекомендации уходящего члена Совета, и в случае отклонения кандидатуры преемника вся власть Совета переходит к двоим оставшимся его членам.

9. В случае сумасшествия, нездоровья члена Совета или его устранения от деятельности на все время, при отсутствии своевременного назначенного преемника, двое других членов Совета имеют право назначить подходящего Масона Мистика членом своей Триады в любое время, по своему усмотрению, в течение двенадцати месяцев после устранения члена Совета от деятельности.

10. В случае внезапной смерти члена Совета и отсутствия своевременно назначенного преемника принимается такая же процедура, как описано выше, поскольку двое членов составляют Совет во всей его полноте.

11. В своем нынешнем состоянии Совет полон, совершенен и постоянен: он не обладает правом исключения членов из своего состава или принуждения своих членов к добровольной отставке.

12. S+C+R намерен в любом случае отклонять прошения членов о добровольной отставке, однако не исключает такую возможность в принципе. В таком случае право на назначение преемника забирается у уходящего в отставку члена, однако он сохраняет совещательный голос, и любой его совет по данной теме будет выслушан в должным уважением и, если он окажется разумным и желательным, ему последуют.

13. В случае единовременной отставки двоих членов Совета указанный Совет перестает существовать, а поэтому единовременная отставка двоих и более членов запрещена, что отражено в торжественной присяге, приносимой каждым членом Совета, как будет указано ниже.

14. Поскольку для целей, преследуемых S+C+R, необходимо, чтобы Совет существовал и признавался в реальности, было решено, что Frater S. R. как его чрезвычайный и полномочный представитель в настоящее время обладает исключительным правом на представительство Совета во всех его делах, связанных с орденской деятельностью.

15. Чрезвычайный и полномочный представитель (Envoy-Extraordinary) обладает данным титулом исключительно вне Совета.

16. S+C+R имеет право назначать помощников представителя (Envoys-Subordinate) для разных стран или областей в целях распространения и представительства Уставов, хранимых S+C+R, однако данные помощники представителя будут представлять только отдельные Уставы.

17. Frater S. R. является в настоящее время единственным чрезвычайным и полномочным представителем всех Уставов, подчиненным S+C+R, а специально назначенные и подчиненные ему представители также подчиняются S+C+R, и данное правило является абсолютным для каждого чрезвычайного и полномочного представителя и каждого помощника представителя, назначаемых впоследствии.

18. S+C+R обладает и пользуется правом управления независимыми ложами, капитулами и храмами следующих Исправленных Оккультных Орденов и Масонских Уставов:

Оккультные Ордена

а. Независимый и Исправленный Устав Мартинизма,

б. Реформированный Орден З. [олотой] З. [ари], переучрежденный как масонский,

в. Исправленный Устав R. R. et A. C. (Roseae Rubeae et Aureae Crucis).

Масонские Уставы

а. Исправленный Устав Сведенборга,

б. Независимый Орден Иллюминатов,

в. Орден Новициев и Рыцарей-Благодетелей Святого Града Иерусалима,

г. Новый и Реформированный Устав Адоптивного Масонства,

д. Соединенный Орден Восточной Звезды.

19. Члены S+C+R являются членами данных уставов и орденов и намерены проводить в них работы законным порядком для выполнения задач Совета, равно как и во всех прочих орденах и уставах, которые могут быть впоследствии включены в состав Совета для тех же целей.

20. Члены S+C+R будут использовать все возможности для того, чтобы вступить в Тайный Орден 7.16., поскольку он необходим для целей Совета.

21. S+C+R в случае их необходимости или желательности намерен приобретать в свое управление другие ордена и уставы, масонские и немасонские, дабы работать в них во исполнение своих целей, а также в обозримом будущем намерен учредить два нижеописанных устава для завершения серии существующих уставов, а именно:

а. Орден Дочерей Сиона,

б. Третий Орден R. R. et A. C.

22. Совет распределяет существующие уставы по восходящей посвятительной шкале в следующем порядке:

а. Устав Мартинизма, именуемый Малхут,

б. Устав З. З., именуемый Йесод,

в. Устав Сведенборга, именуемый Ход (с дополнениями),

г. Устав Восточной Звезды, именуемый Нецах,

д. Устав R. R. et A. C., именуемый Тиферет,

е. Устав Иллюминатов, именуемый Хесед (с дополнениями),

ж. Устав Адопции, именуемый Гебура,

з. Устав Новициев и Рыцарей Святого Града, именуемый Хохма (с дополнениями),

и. Устав Дочерей Сиона, именуемый Бина,

к. Устав 7.16. (промежуточный), именуемый Даат,

л. Устав Верховного Венца, или Третьего Ордена R. R. et A. C., именуемый Кетер.

23. Данное распределение отчасти соблюдается в целях обеспечения наибольшего удобства и отчасти естественным путем вытекает из традиции восхождения по степеням. Данная структура и последовательность целиком и полностью относится, и будет относиться в будущем, к области тайны Совета, при условии соблюдения совершенной независимости работ каждого из данных уставов.

24. Схема уставов, принадлежащих к Колонне Доброты доступна для кандидатов только и исключительно посредством прохождения мартинистского посвящения, за исключением всего соотносимого со Смертью.

25. Вступление в масонские уставы возможно по отдельности, без иерархического перехода из одного в другой.

26. Посвящение в Адоптивные уставы возможно только посредством принятия посвящения в Ордене Восточной Звезды.

27. По схеме устройства S+C+R, Устав Мартинизма выступает в качестве бредня для отбора кандидатов во все прочие уставы, в особенности принадлежащие к Срединной Колонне, и все наиболее подходящие члены, независимо попавшие в масонские и адоптивные уставы, в конечном итоге будут собираться в Андрогинном Центре.

28. За исключением Третьего Ордена R. R. et A. C., все уставы встречаются и признают друг друга в Даат, где наконец раскрывается внутренняя структура и система управления S+C+R.

29. Получившие посвящение в Третий Орден впервые встречаются лицом к лицу с членами Совета, а впоследствии, вероятно, из их числа будут выбираться члены Совета.

30. Члены S+C+R присягают и клянутся друг другу передавать друг другу все оккультные знания и все знания, связанные с оккультными орденами, которыми они владеют в настоящее время и могут овладеть в будущем, и в случае если эти знания были им доверены по отдельности и под связывающим их обязательством, или под клятвой, получивший его член Совета обязуется сделать все, что в его силах, для принятия остальных двоих членов Совета в ту организацию, где он получил данные знания, или для приобретения ими того же знания иными способами.

31. Члены Совета также приносят торжественное обязательство своей честью, каждый – каждому, и все – всем, серьезно трудиться в соответствии с целями S+C+R, хранить свои имена в тайне, не оставлять друг друга, выходить в отставку лишь в случае крайней необходимости, при условии запрета на одновременный уход в отставку, за исключением случая единогласного решения распустить Совет, а также постоянно помышлять о достойном преемнике, который мог бы заменить их в качестве члена Совета.

32. Цели S+C+R состоят в том, чтобы питать и поощрять Мистические Упования, в особенности в масонстве, и устремление к Великому Деланию Реинтеграции с Центром, или Союзу с Божественным, являющимся Высшим Концом любого исследовательского Поиска. Данные цели должны преследоваться всеми законными средствами, исключающими участие в любых политических и общественных движениях, не являющихся ни средствами, ни целями Совета.

Согласно S+C+R, данные правила являются 32 Путями к Абсолюту и нерушимыми Ландмарками этого Совета, которые, в знак своего согласия с ними, заключающие данный договор стороны подписали своими инициалами, под которыми они известны друг другу, в C. V. вслед за L. S.

L. S. 25 мая 1910 г.

M. W. G.

S. R.

Датировано 25-м днем месяца мая в Год Господа нашего 1903-й.

Алистер Кроули – масон[301]

Мартин П. Старр

Введение

Кого-то удивит, а кого-то и ужаснет внезапное откровение, что Алистер Кроули (1875– 1947), один из самых прославленных магов ХХ века, имел отношение к масонскому Братству. Хотя он сам этого и не знал в момент посвящения, все организации, в которые он вступал, были непризнанными и иррегулярными, однако это не мешало абсолютно всем современникам вне Братства считать его масоном. Факты доказывают, что различия по признакам регулярности много значили для его современников-масонов, но практически ничего не значили для всех прочих, а между тем слава о нем как о масоне далеко опережала его самого. Например, об этом можно судить по случаю с его учеником Карлом Гермером, которого арестовала в 1935 г. в Германии Тайная государственная полиция (Гестапо) по обвинению в связях с «Hochgradfreimaurer Crowley» – «масоном высокой степени Кроули».

В этом докладе подвергаются анализу масонские контакты Кроули, в регулярном братстве и за его пределами, причем, главная цель здесь – отделить мифы от масонский реалий, и ранее она никем еще не достигалась. А ведь реализовав эту задачу, вполне возможно пролить свет на биографию влиятельного персонажа истории эзотерики, чьи труды привлекают все возрастающее внимание многочисленных критиков. От Несты Вебстер и Британского фашистского движения до Линдона Ларуша у всех авторов антимасонских работ и вообще конспирологов, принадлежащих к правому крылу политической мысли, упоминание имени Кроули в связи с масонством (как и имени Альберта Пайка, кстати) используется как приманка для отвлечения внимания читателя от основной темы и мгновенного перехода к огульным и эмоциональным обвинениям; отсюда видится возможным, что братья в будущем смогут использовать приведенные здесь документы для опровержения чуши, подобной той, что приведена здесь же. С масонской точки зрения, Кроули, вероятно, более всего знаменит как отлично осведомленный исследователь масонской эзотерической школы начала ХХ века. Но несмотря на его очевидный интерес к созданию (да и управлению) различных организаций, Кроули был социальным революционером и поэтому представлял мало интереса для уже существующих структур; как оказалось, в контактах с английским масонством для него эта черта стала настоящим крестом.

На Кроули оказал значительное влияние целый ряд братьев, которым были посвящены несколько статей в прошлых номерах «Ars Quatuor Coronatorum», например, доктор Уильям Уинн Уэсткотт (AQC 100, 1987, pp. 6– 32) и Теодор Ройсс (AQC 91, 1978, pp. 28– 46), а также те, кто еще только ждет своего будущего внимательного исследователя: самой яркой фигурой из них несомненно является Джон Яркер, чье Державное Святилище Древнего и Изначального Устава Вольного Каменщичества переросло в Ordo Templi Orientis, немасонское эзотерическое общество, в наше время отождествляемое, в основном, с деятельностью Кроули. В данном докладе мы не пытаемся изложить историю ни первой организации, ни второй, но обе они будут упоминаться в связи с попытками Кроули получить признание или право на участие в работах от властей регулярного масонства.

Начало

Эдвард Александр Кроули родился 12 октября 1875 г. в Лимингтоне, графство Уорвикшир, в семье преуспевающих членов общины Плимутских Братьев. Он получил частное образование, посещая школы членов общины, а затем в осенний семестр 1895 г. отправился в Тонбридж поступать в Колледж Троицы Кембриджского университета. Здесь он впервые сумел освободиться от опеки со стороны семьи и от присущей ей интеллектуальной узколобости, ставившей под запрет фактически любую литературу. Поразмыслив над пределами, установленными для смертного человека и его устремлений, Кроули в поисках собственного метода исследования мира духов погрузился в изучение средневековой магии, начав с «Книги черной магии и фактов» А. Э. Уэйта (1898). Заинтригованный намеком Уэйта на то, что ему «известно про существование Потаенной Церкви, скрытой от мира и сохранившей в своих святилищах в неизменности таинства Посвящения», Кроули написал автору весной 1898 г. и просил его о рекомендации для вступления; Уэйт (который еще не был масоном) ответил советом сперва прочесть «Облако над святилищем» Карла фон Эккартсгаузена, духовидческий текст начала XIX века, находящийся в русле «розенкрейцерской» мистической философии. И Кроули тщательно штудировал эту книгу все пасхальные каникулы 1898 года. А случайная встреча в Швейцарии позднее в этом же году привела Кроули в Герметический Орден Золотой Зари, самое влиятельное эзотерическое общество Англии конца XIX века.

Посвящение Кроули в степень Неофита Золотой Зари произошло во втором Марк-Мейсонс Холле на Грейт-Куин стрит в Лондоне 26 ноября 1898 г. Для Кроули это стало в самом прямом смысле слова первым легким касанием масонства, поскольку Орден Золотой Зари был создан и управлялся сменяющимся составом администрации, состоявшей из масонов, увлекающихся эзотерическими исследованиями. При этом ритуал и организационная структура были смоделированы по масонскому образцу, будь то символические ложи или ложи высших степеней и побочных орденов. Параллели и прямые и явные заимствования (например, скипетры Первого и Третьего Принципалов масонской степени Святого Царственного Свода используются в ритуалах Ордена Золотой Зари Иерофантом и Игемоном), совершенно очевидные для любого современного ученого, не вызвали, однако, никакой особой реакции со стороны Кроули, который воспринял посвящение совершенно серьезно и счел его своим «входом в Потаенную Церковь Святого Грааля».

К моменту вступления Кроули в Орден Золотой Зари в 1898 г. Уэсткотт уже целый год «воздерживался от работ как в Первом, так и во Втором Орденах», по официальной версии, из-за давления на него со стороны Министерства внутренних дел. Также Уэсткотт был утомлен все усиливавшейся диктатурой со стороны своего коллеги брата Самуэля Лидделла Мазерса, члена Societas Rosicruciana in Anglia, своей «правой руки» в деле создания Ордена Золотой Зари и единственного создателя «розенкрейцерского» и «внутреннего» Второго Ордена – «Ordo Rosae Rubeae et Aureae Crucis». Кроули лично встретился с Уэсткоттом только один раз, 17 апреля 1900 г.,[302] в то время как с Мазерсом он виделся часто и очень уважал в нем способного мага и ученого.

Вряд ли кого-то удивит тот факт, что, когда лондонские адепты в начале 1990 г. открыто выступили против Мазерса, Кроули немедленно бросился ему на помощь. Мазерс, являя чудный пример масонской верности, продолжил в частных беседах порицать Уэсткотта за предполагаемую подделку переписки с немецкими адептами, на основании которой, собственно, и было учреждено общество Золотой Зари. Кроули был направлен в Лондон в качестве посланника Мазерса, и там в ходе разбирательств в связи с предполагаемой подделкой переписки начали подниматься на поверхность все доселе скрытые внутренние обстоятельства создания Ордена. Для Кроули все это закончилось «битвой на Блайт-роуд» в апреле 1900 г., когда Золотая Заря оказалась замешана в полицейском разбирательстве о драке за обладание регалиями и убранством орденского Храма. Кроули и не думал, что его участие в расколе Ордена Золотой Зари и последующие усилия, имеющие целью заставить Уэсткотта публично «покаяться» в фальсификации документов основания организации, вызовут к нему такую ненависть со стороны друзей и коллег Уэсткотта, что в особенности сказалось на его положении, когда он попытался урегулировать свое положение в Англии как масон.

Мехико

По совету двоих неназванных членов Ордена Золотой Зари, с которыми он встретился у Мазерса в Париже, Кроули в конце июня 1900 г. отправился морем в Мехико. Вполне вероятно, что эти двое обеспечили его рекомендательными письмами к дону Хесусу Медине, потомку великого герцога – прославленного организатора Армады, а также одному из высших руководителей масонства Шотландского устава.

Поскольку мои познания в кабалистике уже были весьма глубоки, по современным меркам, он счел меня достойным высшего посвящения, которое было в его власти дать; в моем скромном присутствии были обретены особые силы, и меня быстро протолкнули наверх и приняли в тридцать третий и последний градус до того, как я выехал из страны. (The Confessions of Aleister Crowley, 1969, pp. 202—203).

«Верховный Великий Совет тридцать третьего и пр., а также всего мира, основанный герцогом Медина-Сидония, командором Непобедимой Армады»[303] был, по словам бр. Джона Хэмилла, «малочисленным иррегулярным объединением», и дарование Кроули 33-го градуса герцогом Медина-Сидония в Мехико не придавало первому никакого регулярного масонского статуса. Если даже Медина-Сидония и выдал Кроули какие-то документы, среди множества томов бумаг Кроули от них до сих пор не найдено даже следов; мои усилия по розыску архивов Медины-Сидонии в Мехико так и не принесли плодов. Предполагаемая связь Золотой Зари с Мединой-Сидонией, однако, вполне вероятна, поскольку последний разделял увлечение Кроули ритуальной магией; вместе они работали над созданием нового ордена – «Светильника Незримого Света» – где первосвященником был дон Хесус. После отъезда из Мехико в апреле 1901 г. Кроули больше не поддерживал связь с герцогом Медина-Сидония. Кандидат явно не был впечатлен произошедшим; о посвящении в 33-й градус Кроули пишет, что «оно не добавило ничего важного к моим знаниям о Мистериях; но я услышал, что масонство есть вселенское братство и ожидал, что теперь меня с распростертыми объятьями примут братья во всем мире» (Crowley, Confessions, p. 695). Естественно, это подготовило Кроули к первому в длинной серии шоков, которые были суждены ему в тех областях, которые касались масонского признания.

Париж

Вскоре после посвящения в Мексике Кроули начал обсуждать вопросы масонства с «одним разорившимся игроком или ипподромным лотерейщиком», который отказал ему в признании на основании различий в рукопожатии. Кроули описывал свою реакцию как «безмерное презрение ко всему этому маскараду». Но будучи опытным шахматистом-любителем, к тому же планирующим пойти по дипломатической линии, он решил добиться своего и испробовал для обретения положения в регулярном масонстве еще один гамбит, пока жил в Париже в 1904 г. 29 июня 1904 г. он подал прошение о приеме в Англо-саксонскую Ложу №343, работавшую по патенту, выданному в 1899 г. Великой Ложей Франции – организацией, не признаваемой Объединенной Великой Ложей Англии.

В прошении он указывает свое имя как «Алистер Сент-Эдвард Кроули», а род занятий как «поэт». Его прошение было подписано Секретарем ложи предподобным Джеймсом Лайоном Боули, который, по словам Кроули, был капелланом посольства Великобритании в Париже. Боули начал масонскую карьеру в регулярном братстве; он был посвящен в Университетскую ложу Аполлона №357 в Оксфорде в октябре 1889 г. и вышел из состава ее членов в 1899 г. В 1892 г. он был назначен Провинциальным Великим Органистом Провинциальной Великой Ложи Оксфордшира[304]. Ясно, что присутствие Боули в ложе вполне могло уверить Кроули в том, что она регулярна.

Не существует данныхз о деятельности Боули в английском масонстве после 1899 г. Остается предположить, что Боули порвал связи с английским масонством, когда вступил в Англо-саксонскую ложу №343, в список членов которой он был внесен под номером 30. Прошение Кроули было также заверено Досточтимым Мастером этой ложи Эдвардом-Филиппом Денни, членом ложи под номером 7.

Кроули был посвящен в Ученики 8 октября 1904 г., переведен в степень Подмастерья предположительно в следующем месяце, а возведен в степень Мастера 17 декабря 1904 г.; его имя приводится в «Ежегоднике» (Tableau annuel) от 31 декабря 1904 г., наряду с номером патента Великой Ложи (41210) и номером ложи (54). Кроули «тепло приветствовали многочисленные англичане и американцы – посетители нашей ложи», что несомненно укрепило его в убеждении, что с масонской точки зрения, все сделано правильно и регулярно. Он обрадовано писал об этом своем новом опыте шурину – Джеральду Келли, позднее президенту Королевской Академии Искусств: «Если ты еще не масон, знай, что им нужно становиться во французской ложе. Спроси хоть Боули, которому понравился „Тангейзер“ (поэма Кроули – Авт.), ну или просто так говорит, и еще много всего хорошего» (Письмо Кроули – Келли, недатировано, ок. 1904, University of London, Warburg Institute, G. J. Yorke Collection).

По протоколам, изученным перед написанием настоящего исследования, Кроули в последний раз выступал в качестве члена Англо-саксонской ложи №343 в 1908 г. В полном реестре членов Великой Ложи Франции, опубликованном в 1934 г., его имени нет.

Лондон и «Эквинокс»

По возвращении в Англию в 1908 г. Кроули начал работать над серийным изданием, озаглавленным «The Equinox», где намеревался наконец придать гласности истинную историю основания Ордена Золотой Зари и его основателей. 25 июля 1908 г. он написал письмо У. Уинн Уэсткотту (находится в частной коллекции «С»), требуя от него передачи в Британский Музей на хранение «шифрованных манускриптов», лежащих в основании Ордена Золотой Зари, или сообщить, когда и кому он их передал, если у него их больше нет; Кроули полагал, что в случае отказа придать эти факты и документы гласности Уэсткотт раскроет себя как организатора подлога. За этим письмом последовал визит Кроули 24 октября 1908 г. к соратнику Уэсткотта по Societas Rosicruciana in Anglia бр. Артуру Кэдбери-Джонсу[305], с которым он ранее состоял в переписке, во время которого он повторил свои требования. Ни одно, ни другое никак не могло пойти на пользу его отношениям с Уэсткоттом, обязанным хранить свою репутацию масона и джентльмена.

Кроули анонсировал публикацию в «Эквиноксе» текста ритуала Второго Ордена и действительно опубликовал его в выпуске за март 1910 г. Мазерс в судебном порядке пытался заставить Кроули отказаться от публикации, утверждая, что не давал на это права как глава Розенкрейцерского Ордена. Кэдбери-Джонс, по собственной инициативе, послал во все ежедневные газеты открытое письмо за подписью Уэсткотта, составленное от лица Societias Rosicruciana in Anglia, дистанцируясь от конфликта между Кроули и Мазерсом.

Я был бы благодарен вам за предоставление места для заявления о том, что Societas Rosicruciana in Anglia не связано с «Розенкрейцерским Орденом», упомянутым в недавнем иске, рассматривавшемся в судах, а также что г-н Кроули не является и никогда не являлся членом данного Общества (Письмо от 24 марта 1910 г., частная коллекция «С»).

В свою очередь, Кроули попытался отразить часть обвинений со стороны братьев-масонов в нарушении клятвы путем публикацим ритуала Золотой Зари, утверждая, что предпринял эту публикацию исключительно из благих побуждений, при этом отдавая пальму первенства Уэсткотту.

Я хотел бы твердо указать на непричастность к моим разбирательствам с Мазерсом брата Уинна Уэсткотта, его коллеги, поскольку мне не доводилось слышать, или верить, ничему, что привело бы меня к сомнениям в его честности и верности. Но я публично предостерегаю, точно так же, как я ранее (впустую) предостерегал его в частных беседах, от дальнейшего хранения в тайне шифрованных манускриптов Ордена и сохранения молчания по их поводу, поскольку пока он это делает, он приравнивает себя к соучастникам, или, по меньшей мере, помощникам соучастников подлога, произведенного в отношении его коллеги (The Equinox, September 1910, pp. 5—6).

Для всех очевидно, что на Уэсткотта это не произвело никакого впечатления. Уэсткотт был не из тех, кто позволит Кроули собой помыкать, и далее мы увидим, что влияние его распространялось весьма далеко, по крайней мере в minutum mundum английского масонства.

Входят Ройсс и Яркер

Поражение, нанесенное Мазерсу Кроули, и сопутствующая кампания в прессе привели в конечном итоге к появлению на европейской сцене бесчисленных «единственных настоящих Руководителей Розенкрецерского Ордена». Одним из самых настойчивых оказался Теодор Ройсс, Frater Superior и Внешний Глава in mundo Ordo Templi Orientis.

Основанием многочисленным братским организациям, созданным Ройссом, включая Ordo Templi Orientis, служила хартия (патент) Державного Святилища Германии Древнего и Изначального Устава, выданная 24 сентября 1902 г. Великим Иерофантом Джоном Яркером, 97°, самому Ройссу и двоим его коллегам. Впервые встретившись с Кроули весной 1910 г.,[306] Ройсс сразу предложил ему VII° Ordo Templi Orientis, считавшийся эквивалентом 33°. К этому времени Кроули уже растерял большую часть своего интереса к масонству, которое он считал «или пустыми претензиями, шутовством, поводом для пьяного разгула, или же зловещим собранием политических интриганов и коммерческих пиратов» (Crowley, Confessions, 628). Ройсс попытался убедить Кроули в том, что есть все же несколько человек, для кого масонство значит гораздо больше и, что важнее, масонские обряды скрывают в себе глубокие тайны магии.

Без сомнения, Ройсс донес «благую весть» о Кроули до Джона Яркера, который направил Кроули для отзыва свою книгу «Школы Арканов», и этот отзыв был опубликован в «Эквиноксе» за сентябрь 1910 г. Реценезия, написанная традиционным для Кроули (когда он хотел сделать кому-то приятное) цветистым стилем, содержит некоторые соображения, наводящие на мысль о необходимости создания в масонстве Эзотерической Школы и об уже существующих ее предвестниках:

Он [Яркер] сумел многократно подтвердить свою изначальную посылку, сводящуюся к утверждению истинной древности некоторых масонских систем. Здесь явно видится параллель с работами Фрэзера, где отслеживается история Убиенного Бога.

Но почему же нет жизни ни в одном из наших ритуалов Убиенного Бога? Нам надлежит восстановить их Словом и Пожатием.

Нам, обладателям внутреннего Знания, унаследованного или завоеванного, надлежит восстановить истинные обряды Атиса, Адониса, Осириса, Сета, Сераписа, Митры и Авеля (op. cit., p. 240).

Яркер, уже старый и лишившийся практически всех своих соратников, постепенно умерших, с распростертыми объятиями встретил Кроули, с готовностью признав его мексиканский 33-й градус и присовокупив к нему 29 ноября 1910 г. еще один 33-й градус, на этот раз от иррегулярного Верховного Совета Шотландского Устава Серно[307], чью законность и дееспособность Яркер отстаивал в печати десятилетиями. Кроме этого, Яркер наделил его аналогичными степенями других подконтрольных ему маргинальных уставов – 95° Устава Мемфиса и 90° Устава Мицраима. У Ройсса и Яркера было достаточно связей в мире иррегулярного масонства, чтобы Кроули впоследствии заметил:

С этого момента дипломы буквально полились на меня дождем отовсюду – от Бухареста до Солт-Лейк-Сити[308]. У меня сейчас столько громких титулов, что и не сосчитаешь. Мне полагается знать столько тайных знаков, пожатий, паролей, «великих слов», шагов и так далее, что не запомнишь и за десяток жизней. Слон пал бы замертво под грузом регалий, носить которые я имею право. Естестественным результатом всего этого стало то, что подобно Алисе, на которую короли, королевы и все прочие посыпались, как колода карт, я проснулся (Crowley, Confessions, p. 629).

Ройсс снова навестил Кроули весной 1912 г. и заявил, что тот открыто опубликовал главную тайну IX° Ordo Templi Orientis и теперь должен быть приведен к присяге для хранения тайны. Ему потребовалась некоторая сила убеждения, и Кроули наконец воспринял его слова серьезно, а Ройсс немедленно выписал патент, датированный 21 апреля 1912 г.,[309] на имя «Алистера Сент-Эдварда Кроули, 33°, 90°, 95°, X°», наделив его титулом «Национального Генерального Великого Мастера Великобритании и Ирландии», а британское отделение организации – названием «Mysteria Mystica Maxima».

Яркер, видимо, предчувствуя скорую смерть, также выдал Кроули особое разрешение (dispensation), датированное 7 августа 1912 г., «заместить и возглавить все ранее существовавшие масонские Власти и, в частности, возродить доселе спящие лондонские капитулы Древнего и Изначального Устава «Гора Синай» и «Роза Шарона».[310] Вероятно, именно по настоянию Яркера, считавшего, что вольный каменщик Древнего и Изначального Устава, должен быть «не имеющим задолженностей по взносам членом ложи, работающей по патенту, выданному Великой Ложей Вольных и Принятых Каменщиков»[311], Кроули сделал еще одну попытку установить связи с регулярным масонством.

Кроули на Грейт-Куин стрит

19 августа 1912 г. Кроули явился с визитом к бр. У. Дж. Сонгхерсту, Секретарю ложи «Quatuor Coronati» №2076; из его письма, отпечатанного на бланке с обратным адресом «52, Great Queen Street» не ясно, проходила их встреча в помещении «Quatuor Coronati» или в другом месте. Но важно, что Сонгхерст счел необходимым «своевременно и должным образом» уведомить о ней Уэсткотта.

Тебе наверняка интересно будет узнать, что ко мне заходил вчера Алистер Макартур [так! – Авт.] Кроули. Он показал мне патент, удостоверяющий его членство в Англо-саксонской ложе, работающей в Париже под Великой Ложей Франции. Он хочет вступить в английскую ложу, но я ему прямо сказал, что если спросить меня, то я должен ему отказать в праве вступления в любую английскую ложу, с которой у меня есть связи. Я посоветовал ему встретиться с Великим Секретарем и получить от него официальные указания, и он пообещал так и поступить. Но зайдя туда в тот же день, только попозже, я узнал, что он уже к ним приходил в начале прошлой недели и они ему сказали совершенно то же самое, что и я (Письмо У. Дж. Сонгхерста – У. Уинн Уэсткотту от 20 августа 1912 г., частная коллекция «С»).

Не вполне ясно, те же это самые события, которые описывает сам Кроули в статье в «English Review» «Кризис в масонстве», которую он подписал псевдонимом «Бывший Великий Мастер»,[312] или нет, – потому что в статье окончание у истории совсем другое.

Через некоторое время я возвратился в Англию, передав трон в моей ложе [Англо-саксонской ложе №343] и, желая вступить в Орден Царственного Свода, навестил его почтенного Секретаря.

Я представил ему свои документы.

– О Великий Архитектор Вселенной! – в гневе всхлипнул старик. – Зачем не покараешь Ты небесным огнем Своим сего наглого самозванца? Изыдите, сэр! Вы вовсе не вольный каменщик! Как известно всему миру, жители Z. [Парижа] – атеисты и живут с женами друг друга.

Мне показалось, что это несколько сильно сказано в отношении моего преподобного Отца во Господе [Дж. Л. Боули – Авт.], и я только отметил, что, конечно, любому посетителю нашей ложи – англичанину или американцу угрожало бы немедленное и необратимое изгнание, если бы только такого обнаружили. В общем, я ничего не ответил ему, но прошел в другую комнату Фримейсонс-Холла, прямо у него над головой, и занял полагавшееся мне место Бывшего Досточтимого Мастера в одной из старейших и самых почетных лож Лондона!» (Crowley, op. cit., p. 130—131).

Конечно, это был далеко не первый раз, когда не имеющий на то права посетитель пересек порог ложи на Грейт-Куин стрит, но трудно себе представить, что, по мнению Кроули, он приобрел путем такого маневра, ведь искомое признание опять от него ускользнуло. Неизвестно, вообще связывал ли Кроули когда-нибудь тот факт, что его фактически выпихнули из английского масонского пространства, со своим поведением в отношении Уэсткотта, у которого, вне всякого сомнения, было полно защитников. Но Кроули вполне серьезно воспринимал свой девиз в Ордене Золотой Зари – Perdurabo («Я выстою») – и не оставлял попыток обрести масонское признание в родной стране.

Выходит Яркер, входит миссис Безант

Смерть Джона Яркера, последовавшая 20 марта 1913 г., столкнула Кроули лбами с теософами из со-масонства (co-masonry, обоеполые послушания – Перев.) в войне за наследие Древнего и Изначального Устава. Мизансцена конфликта была подробно расписана в юбилейном издании «Орифламмы», официального печатного органа О. Т. О. и Державного Святилища Германии Древнего и Изначального Устава, за 1912 год, где было размещено объявление о том, что, по просьбе Яркера, «брат Дж. Дж. [так! – Авт.] Веджвуд возведен в звание почетного Мастера Вольного Каменщика, и закреплен за ложей „Святой Грааль“ в Мюнхене в качестве почетного члена». Джеймс Ингалл Веджвуд был много кем, но, в частности, Весьма Достославным Верховным Секретарем Британской Федерации Со-масонского Ордена, возглавляемого Весьма Достославным Весьма Могучим Великим Командором миссис Анни Безант. До Кроули дошли слухи, что со-масоны, якобы, утверждают, что «купили» Древний и Изначальный Устав и теперь собираются превратить его в средство поклонения своему «Грядущему Христу», или «Алкиону», индийскому подростку, более известному под именем Кришнамурти.

Ричард Хайем, давний член Древнего и Изначального Устава, собрал его Державное Святилище в своем родном городе Манчестере 28 июня 1913 г. [313]Кроули возразил против присутствия на собрании Веджвуда, от которого потребовал подтверждений того, что он масон; Веджвуд ответил со смирением священнослужителя, что если Кроули считает возможным сомневаться в его статусе как вольного каменщика, то и он, Веджвуд, имеет точно такое же право возражать против присутствия на собрании самого Кроули, поскольку «первым условием членства является для кандидата принадлежность к числу вольных каменщиков, не имеющих задолженностей по взносам и работающих в ложах под юрисдикцией Великой Ложи Англии».[314] После обвинительной речи Кроули в адрес Безант, «номинальной госпожи» Теософского Общества, и ее соратника по оккультным занятиям Ч. У. Ледбиттера, «престарелого сексуального маньяка», который «есть рука, двигающая дубоголовой пешкой – Веджвудом, вряд ли мужчина и уж точно – не масон»,[315] собрание было распущено sine die, чтобы собраться вновь в лондонской студии Кроули 30 июня 1913 г., уже без Веджвуда и без прочих происшествий, чтобы избрать Генри Мейера на место Яркера в звании Державного Великого Генерального Мастера Устава. Это собрание знаменует, по сути, конец Древнего и Изначального Устава, поскольку в намерения Кроули входило соединение «всех организаций посвященных» в одну систему – Ordo Templi Orientis, – и он мгновенно утратил всякий интерес к и так уже полумертвой фигуре Яркера. Однако вопрос масонского признания все никак не давал ему покоя, и Кроули в последний раз решил попробовать получить признание Объединенной Великой Ложи Англии.

Грейт-Куин стрит: второй раунд

Посреди разворачивающегося конфликта с со-масонами Кроули попытался укрепить свое положение, одновременно спровоцировав еще один – на этот раз со своими врагами-теософами. Он обратился к сэру Эдварду Летчворту, Великому Секретарю Объединенной Великой Ложи Англии, с таким посланием:

Я хотел бы привлечь внимание братьев братства Ложи Англии (the fraternal Brothers of the Lodge of England) к нижеследующим обстоятельствам. Я был посвящен в Братство Вольных Каменщиков 17 декабря 1904 года в Ложе №343 под названием «Англо-саксонская» в Париже, которая работает под Великой Ложей Франции. Моим рекомендатором выступил преподобный Дж. Л. Боули, который, насколько я понимаю, занимал пост Провинциального Великого Офицера в Провинции Оксфорд, и я был, видя в ложе его, совершенно уверен, что Англо-саксонская ложа имела должное признание Великой Ложи Англии, и я укрепился в этом мнении, увидев то количество английских масонов, которых принимали в этой ложе. Вместе с тем меня всегда принимали очень тепло и по-братски во многих ложах и в Англии, и в Индии, и ни у кого не возникало вопросов относительно моего масонского положения, за исключением Великого Капитула Царственного Свода во Фримейсонс-холле. Должен признаться, я тогда уже был разозлен тем, что казалось мне узколобым взглядом на масонство. Поскольку ритуал, в ходе которого я был принят, практикуется в том же виде по всей Англии, и в нем не содержится нарушений никаких ландмарок, по крайней мере, таких, как те, что вызвали разрыв отношений между В [еликой] Л [ожей] Англии и В [еликим] Востоком, я готов и впредь отстаивать права В [еликой] Л [ожи] Франции в утверждении истинности ее посвящений.

Однако теперь мне из достоверных источников стало известно, что Великая Ложа Франции не просто терпимо относится, но и официально признает так называемое «со-масонство», и в данных обстоятельствах я не вижу для себя иного выхода, кроме как выйти из состава членов этой ложи, не только по сугубо масонским причинам, но и потому, что «со-масонство» – это, по сути, лишь маска культа некоего «Алкиона», который я без сомнения описал бы как беспардоннейшее святотатство и дурно пахнущую подделку, не имеющие аналогов в известной мне мировой истории.

Я пишу это, чтобы заверить вас в своей совершенной верности и преданности принципам Великой Ложи Англии и прошу вас о братской и дружеской милости в урегулировании моего положения (Письмо Алистера Кроули – сэру Эдварду Летчворту, расшифровано со стенограммы от 27 июня 1913 г., коллекция Yorke).

Ответа на это письмо не нашлось в архивах Объединенной Великой Ложи Англии, но он бы и так ничем нам не помог. В позднейших бумагах Кроули не содержится никаких данных, позволивших бы нам судить о том, что он знал об основании 5 ноября 1913 г. Великой Национальной Независимой и Регулярной Ложи для Франции и Французских Колоний (Grande Loge Nationale Indépendente et Réguliere pour la France et les Colonies Françaises), в наши дни известной под названием Великой Национальной Ложи Франции (Grande Loge Nationale Française). Это регулярное новообразование получило признание Объединенной Великой Ложи Англии практически мгновенно – 3 декабря 1913 года. Время для воззвания к английским масонским властям, таким образом, было выбрано Кроули как нельзя хуже.

Однако остаются вопросы, зачем Кроули уж так нужно было это признание и что именно он хотел приобрести в обмен на такую внезапную частичную капитуляцию пред существующей масонской властью. Можно предположить, конечно, что Кроули хотел просто утвердиться в Англии как масон, чтобы сравняться в правах со своими соратниками Яркером и Ройссом. Объединенную Великую Ложу Англии в то время все больше беспокоила проблема со-масонства, но ей явно не нужен был такой союзник, как Кроули. Кое-кто усмотрит в этом письме всего лишь лицемерные пассажи, используемые в сугубо маккиавеллиевских целях. Кроули настаивает, что Ordo Templi Orientis никоим образом не посягает на «законные преимущества должным образом уполномоченных масонских властей» (слова подобраны так, что обеспечивают любителей половить в формулировках блох работой на несколько лет вперед).[316] В действительности же, хотя в Ordo Templi Orientis женщины и мужчины принимались на равных основаниях, в отличие от со-масонства, его учение и ритуалы не были взяты из регулярного масонства, а следовательно, он не мог подвергаться обвинениям в «дикой» деятельности.

В тот же день, которым датировано письмо сэру Эдварду, Кроули надиктовал такое же послание Эдварду-Филиппу Денни из Англо-саксонской ложи №343, спрашивая, не планирует ли его ложа выйти из союза Великой Ложи Франции в связи с признанием со-масонства и попросить о признании Объединенную Великую Ложу Англии. Ответ Денни, если он вообще был, не сохранился в бумагах Кроули[317].

Единая и единственная верховная власть

Потерпев поражение на фронте урегулирования в Англии масонского статуса Древнего и Изначального Устава, потому что этому с самого начала, то есть с 1872 года, постоянно и ожесточенно противился Верховный Совет Англии и Уэльса 33-го градуса Шотландского устава[318], Кроули на время прекратил неравную борьбу за власть и удалился в оазис, который мог обустроить по собственному вкусу без постороннего вмешательства – в Ordo Templi Orientis. Можно, конечно, предположить, что без Яркера Кроули уже вообще испытывал мало интереса к масонству как таковому, хотя и считал его внешнюю сторону полезной для своих собственных предприятий. Это далеко не уникальная точка зрения среди создателей эзотерических обществ того времени. Но в Ordo Templi Orientis Кроули взял себе власть, немыслимую в регулярном масонстве, хотя Ройсс номинально и сохранял положение его руководителя, причем Кроули продолжал активно развивать Орден и разрабатывать его основы без всяких помех с чьей-либо стороны на протяжении всего своего «Американского периода» (1914– 1919). Полагая, что он «открыл» Истинное Утраченное Слово Мастера-Каменщика, равно как и правильное написание Слова Ордена Святого Царственного Свода[319], Кроули заставлял новых кандидатов приносить присягу себе как «единой и единственной верховной власти в вольном каменщичестве»,[320] нисколько не страшась возражений и осуждения, хотя с трудом можно представить себе, чтобы Ройсс дал свое согласие на такую формулировку.

Детройтские работы

В годы Первой Мировой войны Кроули и несколько его американских учеников работали над учреждением филиалов Ordo Templi Orientis сначала в Ванкувере, Британская Колумбия, Канада, а позднее в Детройте, Мичиган, США. Его верный последователь бр. Чарльз Стэнсфилд Джонс[321] читал в Детройте лекции по оккультизму, в ходе которых сумел заинтересовать соответствующей тематикой нескольких местных масонов – активных членов организаций долины Детройта Древнего и Принятого Шотландского Устава. Среди них был и бр. Альберт У. Райерсон, 32°, владелец «Universal Book Company», которого убедили стать издателем мартовского (1919) выпуска оккультного журнала Кроули «Эквинокс», наполненного подробной информацией об Ordo Templi Orientis. Кроули посетил Детройт в апреле 1919 г., а потом снова – осенью того же года. Некоторое предубеждение со стороны Кроули против тамошних братьев подтверждается следующими строками:

Что касается О. Т. О., я беру на себя смелость посоветовать вам переговорить с носителем 33° [Фрэнк Т. Лодж] в частном порядке. Очень осторожно озвучьте ему основы 7°, и если сочтете его достойным, примите его в этот градус. Вам нужно усвоить, что носители 32°– это, если можно так выразиться, куски довольно поганой грязи… далее я намерен подвергнуть правке ритуалы О. Т. О. в том ключе, чтобы они никоим образом не противоречили никаким масонским представлениям, и мне кажется, вам следует организовать мое совещание с этими масонами, на котором эти ритуалы были бы им представлены для согласования в этом очень конкретном смысле (Письмо Алистера Кроули – Чарльзу Стэнсфилду Джонсу от 19 февраля 1919 г., частная коллекция).

Кроули не удается скрыть свое презрение к признанным властям, которые, как он полагал, могли присвоить 33° ему с Джонсом. В письме последнему он советовал «аффилиировать Фрэнка Лоджа, но при этом впарить ему, что даже наш восьмой градус подтирается их тридцать третьим. Но ведь нам с тобой нужна туалетная бумага – так вот пусть и присылают нам свои грязные пергаменты, просто так или за деньги – это неважно» (Письмо Алистера Кроули – Чарльзу Стэнсфилду Джонсу от 13 марта 1919 г., частная коллекция). Но и это не всё. Кроули взял страницу из книги Яркера, переписал ее большими буквами на отдельном листе и потом повсюду представлял связь с иррегулярными уставами Яркера в качестве козыря для укрепления своего положения в масонстве.

Моя позиция в отношении нашего 33-го градуса сводится к тому, что мы не можем признавать никого из масонов выше нас самих… Я намерен залечить разрыв с Мемфисом и Мицраимом; эти уставы, пусть и сумбурные, тем не менее, продолжают работать. Сейчас я Патриарх Великий Генеральный Управитель (Patriarch Grand Administrator General) и могу стать S. G. M. G. (Верховным Великим Генеральным Мастером) на следующих выборах, но это уже, мне кажется, поздно, да и не важно. Я хочу предложить Шотландскому уставу поглотить М&М и номинально присвоить все их степени их тридцать вторым. За это я бы хотел назначить цену в размере мест для нас с тобой в ВС их Шотландского [устава] в Америке. А иначе мы с нашей энергией сумеем сами заправлять всеми уставами, Шотландским и всеми прочими… Запомни, мы не признаем за их уставом вообще ничего хорошего, пока мы им его не одобрили. И патент у них поддельный (Письмо Алистера Кроули – Чарльзу Стэнсфилду Джонсу от апреля 1919 г., частная коллекция).

Легко себе представить, как отреагировали братья того времени на общение с теми, кто исходил из таких посылок. Естественно, никакие власти регулярных масонских организаций не обратили никакого внимания на заявления, исходящие от членов уставов Мемфиса и Мицраима, еще а прошлом веке осужденных как дикие в нескольких великих юрисдикциях Америки. Нет смысла отдельно упоминать о том, что Кроули, конечно, не получил места в Верховном Совете Северной юрисдикции, и его масонская «Лига Наций», основанная на взаимовыгодном обмене, попросту не случилась. Воспоминания о детройтских работах наложили определенный дипломатический отпечаток на суть представлений Кроули о взаимоотношениях Ordo Templi Orientis и масонства, хотя и не сохранилось свидетельств, позволяющих предположить вмешательство во все эти дела какого-либо «Генерального Совета Шотландского устава» – скорее, речь идет о нескольких отдельных членах Устава, действовавших на свой страх и риск.

Сообщение о новом Уставе [Ordo Templi Orientis] произвело огромный резонанс, и в особенности привлекло внимание Верховного Великого Совета Державных Великих Генеральных Инспекторов 33-го и Последнего Градуса Шотландского устава в долине Детройта, Мичиган… Вследствие этого меня пригласили в Детройт, и я провел там несколько совещаний. Там был официально учрежден Верховный Великий Совет 7-го градуса О. Т. О.

Однако когда речь зашла о практической стороне ведения работ по соответствующим ритуалам, генеральный Совет Шотландского устава не нашел возможности согласиться с ними, поскольку символизм некоторых их частей слишком уж заступал на территорию ортодоксального масонства, практикуемого в ложах.

Поскольку мы ни в коей мере не подчиняемся обычному компанейскому масонству символических лож Англии и Северной Америки, или политическому масонству Европы, мы признаем в них лишь то, что идет нам на пользу, в особенности то, что они обычно борются с мерзким колдунством христианских ритуалов. Поэтому мы хотели бы избежать любых подозрений в том, что мы посягаем на их особые привилегии.

В этих целях было принято решение, что я перепишу ритуалы в соответствии с совершенно новым символизмом, который никак нельзя будет посчитать посягающим на принятые в Цехе ритуалы (Письмо Алистера Кроули – Арнольду Крумм-Хеллеру от 22 июня 1930 г., частная коллекция).

Кроули успел закончить новую редакцию только первых четырех ритуалов Ordo Templi Orientis, когда «Совет VII° Великих Озер» распался в ходе череды разводов и банкротств, завершившихся отъездом Кроули обратно в Англию в декабре 1919 г.

Это была последняя попытка Кроули наладить хотя бы какие-то связи между Ordo Templi Orientis и регулярным масонством. Хотя Стэнсфилд Джонс был посвящен в масоны в регулярной ложе в Детройте, его прошение о вступлении в Шотландский устав в долине Детройта было отклонено, что привело Кроули к заключению, что «масонство в Штатах принадлежит к числу самых зловредных организаций, какие только бывали на свете» (Письмо Алистера Кроули – Чарльзу Стэнсфилду Джонсу от 25 июля 1921 г., частная коллекция). Кроули не очень-то умел проигрывать, а уж в эту-то игру ему и соваться, если по правде, не следовало.

С 1920 г. и до конца жизни в 1947 г. Кроули больше уже сам не участвовал в масонской деятельности, а также не искал поддержки для Ordo Templi Orientis ни у какой регулярной масонской власти[322]. Он позволил масонским хитросплетениям Древнего и Изначального Устава со всеми его неисчислимыми степенями, донельзя утомлявшими его разум, быть занесенными песками времени. Под давлением тех или иных лиц он соглашался присваивать кандидатам степени Древнего и Изначального Устава, но только если они были регулярными масонами – а таких находилось не много[323].

В заключение весьма уместно было бы ознакомиться со следующим познавательным отрывком. Не кажется ли вам, что в нем Кроули-маг достаточно однозначно характеризует пользу, которую можно извлечь из масонства?

Становясь магом, человек начинает осматриваться в поисках магического оружия; а будучиЮ возможно, наделен человеческой слабостью, именуемой леностью, он надеется обрести это оружие уже готовым. Вот мы и видим христианского Мага, простирающего свою власть над миром при помощи ранее созданных форм поклонения, которые сведены в единую систему, соединившую положительные стороны их всех… Другие пытались снова воспользоваться масонством. Это были удивительно глупые маги, потому что они пробовали пользоваться мечом, который проржавел насквозь задолго до них.

Вагнер довольно наглядно иллюстрирует это положение в «Зигфриде». Великий Меч Нотунг сломан, а между тем это единственное оружие, способное побороть богов. Гном Миме безрезультатно пытается починить его. И когда приходит Зигфрид, он не повторяет этой ошибки. Он расплавляет обломки и отливает из них новый меч. Невзирая на огромный труд, который для этого необходимо осуществить, лучше такого плана действий нет ничего[324].

Благодарности

Огромную благодарность я хотел бы выразить троим Бывшим Досточтимым Мастерам ложи «Quatuor Coronati» : во-первых, покойному Эллику Хоуву, который познакомил меня с Джоном Хэмиллом и Р. А. Гилбертом. Только идя по их стопам и с их помощью я смог завершить это исследование, начатое еще до того, как сам я стал членом Цеха. Также я должен поблагодарить за помощь покойного Г. Дж. Йорка, чья коллекция «Кроулианы» теперь находится в попечении д-ра У. Ф. Райана, библиотекаря Варбургского института, которому я также благодарен. За разрешение опубликовать цитаты из доселе не опубликованных работ Алистера Кроули я благодарю Уильяма Бриза из Ordo Templi Orientis. Мадам Флоренс де Люсси из масонского фонда Национальной библиотеки в Париже помогла мне достать документы, связанные с Кроули и все еще хранящиеся в архивах Великой Ложи Франции, через Архивариуса Франсуа Ройона. Брат Артуро де Ойос предоставил мне свой перевод ритуалов Ройсса и прокомментировал высланный ему первый вариант данной работы. Сеньор Роландо Сервантес согласился перевести переписку на испанском языке и провел нужные мне розыскания в Мексике.

Библиография

Периодические издания

The Equinox. London and Detroit, 1909—1919.

The Kneph. London, 1881—1900.

Oriflamme. Berlin and London, 1902—1913.

Книги и статьи

Crowley, Aleister, The Confessions of Aleister Crowley. London: Jonathan Cape, 1969.

Crowley, Aleister, The Magical Record of the Beast 666. London: Duckworth, 1972.

Evans, Isaac Blair, The Thomson Masonic Fraud. Arrow Press: Salt Lake City, 1922.

Gilbert, R. A., «William Wynn Westcott and the Esoteric School of Masonic Research». AQC 100, 1988.

The Golden Dawn Companion. Aquarian: Wellingborough, 1986.

Green, Martin, Mountain of Truth: The Counterculture Begins Ascona, 1900—1920.

Hanover and London: Tufts University by University Press of New England, 1986.

Hamill, J. M., «The Seeker of Truth: John Yarker 1833—1913». Beitrâge zur europâischen Gestesgeschichte der Neuzit. Festschriftfür Ellic Howe. Freiburg: HochschulVerlag, 1990.

Howe, Ellic, «Fringe Masonry in England, 1870—85». AQC 85. 1972.

–» – The Rite of Memphis in France and England 1838—70». AQC 91. 1979.

–» – The Magicians of the Golden Dawn: A Documentary History of a Magical Order 1887—1923. London: Routledge & Kegan Paul, 1972.

Mandleberg, John, Ancient and Accepted. London: Supreme Council 33° by the Quatuor Coronati Correspondence Circle Ltd., 1995.

Möller, Helmut and Howe, Ellic, «Theodor Reuss and Irregular freemasonry in Germany, 1900—23». AQC 91. 1979.

–» – Merlin Feregrinus: vom Untergrund des Abendlandes. Würzburg, 1986.

Queenborough, Lady (Edith Starr Miller), Occult Theocrasy. Abbeville: privately printed, 1933.

Yarker, John, Constitutions, General Statutes and Ordinances of the Sovereign Sanctuary of the Antient and Primitive Rite of Masonry in and for the United Kingdom of Great Britain and Ireland and its Dependencies with the Public Ceremonials, and a Sketch of the History of the Rite. London: Sovereign Sanctuary in and for Great Britain and Ireland, 1875.

–» – The Arcane Schools. Belfast: William Tait, 1909.

Уничтожение масонства в нацистской Германии

в 1933– 1935 гг.[325]

Э. Хоув

Введение

Поскольку с тех пор прошло уже пять десятилетий, скорее исключением, чем правилом, бывает ситуация, когда кто-то из англоязычных братьев может сказать хотя бы что-то о событиях в масонской жизни Германии 1933 года. До самого недавнего времени я был практически уверен в том, что Национал-социалистическая партия сразу запретила масонство. Адольф Гитлер стал Рейхсканцлером 30 января 1933 г., и в первые же несколько недель после этого события нацисты буквально взяли Германию за горло. Они в течение несколько лет до прихода к власти всячески нападали на масонство, и вполне ожидаем был бы их мгновенный и полный запрет на масонские работы сразу по приходе к власти.

Заинтересовавшись тем, что происходило в Германии 1933 года в действительности, я в 1972– 1973 гг. провел небольшое исследование в библиотеке [Объединенной] Великой Ложи [Англии]. Бр. Джон Хэмилл, тогда работавший Помощником библиотекаря, отыскал для меня собрание копий циркулярных писем, посланных в 1933– 1934 гг. одной из своих дочерних организаций почтенной «Старопрусской» Великой Национальной Материнской Ложей Трех Глобусов[326].

Читая эти документы, я осознал, что наткнулся на краткое и схематическое изложение истории, которая, во-первых, весьма необычна, а во-вторых, мало кому известна за пределами немецких масонских кругов. Я узнал, например, что нацисты и не думали запрещать масонство в 1933 г., а ждали до мая 1935 г., и лишь тогда огласили ему смертный приговор. А до того они изобретательно играли, как кошка с мышкой, с тем, что само по себе уже было трупом, поскольку немецкое масонство исключительно профессионально исполнило роль собственного палача еще в начале 1933 г. Но я вполне осознал, какое сокровище попало в мое распоряжение, лишь ознакомившись с бездонной пропастью, отделявшей в 1933 г. Старопрусские послушания от так называемых «Гуманитарных» великих лож. Необходимо заметить, что эту статью я писал задолго до публикации д-ром Гельмутом Нойбергером серьезнейшей работы «Масонство и национал-социализм» (Freimaurerei und Nationalsoziallsmus, 2 тт., Bauhütten Verlag, Hamburg, 1980). Если бы у меня в 1973 г. была возможность ознакомиться с докторской диссертацией г-на Нойбергера, я бы не начал эту статью. От покойного бр. Фрица Болле из Мюнхена он узнал, что статья будет опубликована в «AQC», а в 70-е годы мы много общались с ним. Брату Гансу-Генриху Зольфу из Вольфенбюттеля брат Болле тоже рассказывал о моем исследовании. Впервые мы встретились в Лондоне приблизительно в 1975 г. Он тогда не имел контактов с ложей «Quatuor Coronati», но теперь, когда я пишу эти строки, то есть в апреле 1983 г., он наш Первый Страж. Остается добавить, что ныне эта статья предлагается вниманию читателей «AQC», и она никоим образом не является сокращенным изложением великолепной работы д-ра Нойбергера (протяженностью около 600 страниц), а основана на моем собственном независимом исследовании. Братьям, читающим по-немецки, я от всей души рекомендую приобрести книгу д-ра Нойбергера, а тем, кто по-немецки не читает, я могу предложить эту свою работу, которая все же лучше, чем ничего.

Диспозиция

Проблема, много лет вредившая масонскому Ордену в Германии и наконец расколовшая его, – это так называемый «еврейский вопрос».[327] Исторически в основе его лежал вопрос вероисповедания, а не национальности. Три Старопрусские великие ложи никогда не принимали иудеев в свои члены, поскольку за [нейтральными] цеховыми степенями в их системе следовали исключительно христианские высшие степени[328]. Таким образом, в Старопрусских великих ложах игнорировали один короткий, но очень важный абзац, гласивший: «Да будут религия человека, и способ отправления им этой веры, какими угодно, и он при этом не будет исключен из Ордена, при условии, что он верует в Преславного Архитектора Неба и Земли и следует в жизни священным обетам нравственности».

Шесть Гуманитарных великих лож официально не делили кандидатов по приверженности христианству или иудаизму. Это не означало, однако, что любой кандидат-иудей мог свободно вступить в ложу, потому что правило одного черного шара при тайном голосовании ложи там действовало неизменно. Но при вступлении иудея в такую ложу он одновременно наделялся правом входа в ложи Старопрусских юрисдикций в качестве посетителя.

Если говорить упрощенно и без полутонов, Старопрусские великие ложи представляли ультраконсервативное крыло, в то время как Гуманитарные – скорее либеральное. «Еврейский вопрос» же, постоянно находившийся в центре противоречий между этими двумя группами, был, по сути, нерешаемым. Однако пока он касался исключительно религиозных предубеждений, между этими группами всегда достигалось некое подобие удобного для всех modus vivendi, пусть и не идеального.

Вне масонской сферы религиозная дискриминация в отношении евреев после 1870 г. уступила дискриминации экономической и политической, превращаясь в то, что принято называть «антисемитизмом». В первое десятилетие ХХ века уже можно заметить первые признаки развития жесткого и радикального расового антисемитизма, поразившего Германию, как моровая язва, и достигшего апогея в 30-е годы в виде гитлеровского «окончательного решения», то есть геноцида. Волна антисемитской пропаганды захлестнула страну в 1910– 1914 гг. как одно из многочисленных и разнообразных проявлений растущего немецкого национализма. Еврей уже рассматривался как противоположность всему «истинно немецкому», как воплощение целого спектра негативных характеристик и непривлекательных качеств.

До 1914 г. антисемитским авторам не приходило в голову нападать на масонство на основании включения в масонские ритуалы материалов и символов, происходящих из Ветхого Завета, то есть из иудейского источника. Когда намеки такого рода впервые стали появляться в антисемитской пропаганде после Первой мировой войны, власти великих лож нашли предположение, что Цех можно «запятнать» таким родством, столь смехотворным, что вообще никак на них не отреагировали.

Тип «зловредного еврея» появился в антисемитской литературе еще до 1914 г., а во время войны был изобретен еще и тип «зловредного масона», но популярность среди немцев он получил только после страшного поражения в 1918 г. Поражающая воображение версия, что Германия пала жертвой международного «жидо-масонского заговора», прижилась в стране в 1918 г. и буквально набила немцам оскомину, постоянно обыгрываясь и обретая все новые детали в череде книг и брошюр, постоянно публиковавшихся в Веймарской республике.

Теория «жидо-масонского заговора» была настолько явной чушью, что великие ложи Германии трудно обвинять в отсутствии чутья и способности предвидеть, что беспрестанное повторение одного и того же может в конце концов принести Цеху вред. Старопрусская часть делала заявления о том, что является чисто христианским учреждением и не принимает в свои ряды евреев, но область распространения слухов была неизмеримо шире области распространения любых разумных заявлений. Поначалу эта легенда и уверовавшие в нее люди представляли собой для масонства скорее назойливую помеху, чем реальную опасность. В ложи продолжали стремиться кандидаты примерно того же возраста и социального происхождения, что и в былые времена. В основном, они принадлежали к профессиональному среднему классу, значительную часть которого составляли школьные учителя, юристы и государственные чиновники среднего и низшего звена. Однако постепенно ставшая доминировать антисемитская пропаганда со все более явными антимасонскими обертонами, лишь наращивавшими силу в годы Веймарской республики, со временем начала сказываться и на масонской работе, потому что уже к 1930 году, то есть за два года до прихода к власти Гитлера, масонский Орден уже не мог не почувствовать, что ослаб изнутри. Многие масоны, которым не нравилось, или которые опасались, что их отождествляют с теми социальными группами, постоянные нападки на которые со стороны политических правых уже давно не секрет, приняли решение уйти из Братства.

Немецкие великие ложи подвергались справедливой критике за явную неспособность совершенно отстраниться от участия в политике в период Веймарской республики. Но из вовлечение в политику носило исключительно невольный характер. Любимой темой правых экстремистов было «международное еврейское масонство», возглавляемое бывшими врагами Германии во время 1-й Мировой войны и якобы несущее ответственность за все мыслимое зло, постигшее страну. Частые протестующие заявления масонов Германии, в которых подчеркивался их неизменный патриотизм, неизменно приводили к увязанию масонских юрисдикций в политических дискуссиях с правыми.

Придя к власти в январе 1933 г., нацисты застали немецкий масонский Орден уже в состоянии полураспада. Многообразие укладов его лож и совершенно стальной консерватизм Старопрусской их части делали единство организации в 1933 г. совершенно невозможным, две группы послушаний в тот год, образно говоря, не здоровались друг с другом. Гуманитарные великие ложи сдались сразу и подписали себе смертный приговор. Старопрусские великие ложи попытались найти компромисс (скажем прямо: безрезультатно), но также впоследствии были вынуждены капитулировать.

Истоки легенды о Заговоре

Нацистам не было особой нужды в создании оригинального сценария «жидо-масонского заговора». Более десятилетия эта легенда уже широко циркулировала по Германии, а известна она стала еще раньше. На 1919 г. Теории Заговора (пусть еще и без антисемитского компонента) было уже больше 120 лет.

Легенде о «масонском заговоре» присущи извечные свойства всех иррациональных идей, в особенности предлагающих простые до примитивности ответы на самые сложные вопросы бытия. Авторы двух книг, опубликованных фактически одновременно в 1797 г., с ошеломляющим успехом запустили в обращение тезис о существовании Заговора, чтобы объяснить себе и окружающим причины и истоки Французской революции. Первым из них был аббат Огюстэн Баррюэль, автор «Мемуаров по истории якобинства» (1797– 1798), написанных по-французски, но немедленно переведенных на английский, поскольку сам аббат был политическим эмигрантом и жил в Англии.

По совпадению или нет, но в тот же год была издана книга «Доказательства заговора против всех религий и правительств Европы, составленного на тайных сборищах Франкмасонов, Иллюминатов и Обществ чтения» Джона Робисона. Эти двое людей не были знакомы между собой, и книги их были написаны независимо одна от другой. Суть предлагаемого обоими авторами тезиса достаточно полно отражена в заголовке работы Робисона[329].

Говоря современным языком, «Мемуары…» Баррюэля и «Доказательства…» Робисона стали бестселлерами. Правда, про вторую скоро позабыли, в то время как Баррюэль прославился во всей Европе, и его работа спустя более века все еще активно продавалась в разных странах, пусть и в слегка сокращенном Э. Перене варианте (Париж, 1912).[330] Баррюэль и Робисон оказали значительное влияние на общественное мнение, поскольку и тогда, и сейчас «рынок сбыта» для сенсационных откровений был невероятно обширен. Но и они не были изобретателями Теории Заговора, она существовала задолго до издания их книг. Они просто соединили идеи и убеждения, уже витавшие в воздухе, и предложили читателям их синтез – увлекательные сборники занятной конспирологической чуши[331].

Легенда о «масонском заговоре» в обновленном и расширенном виде – уже как легенда о «жидо-масонском заговоре» – на уровне отдельных слухов существовала в Франции уже в 1806 г. Баррюэль, возвратившийся в Париж в 1802 г., пользовался славой великого «охотника за ведьмами», и именно ему принадлежит сомнительная слава автора версии о том, что некие таинственные и, как и следовало ожидать, неназванные евреи проникли в масонский Орден во исполнение своих неявных намерений[332]. В старости, незадолго до смерти в октябре 1821 г., Баррюэль был одержим мыслью о том, что Европа сплошь покрыта сетью тайных масонских лож, управляемых единым верховным советом, состоящим из двадцати одного члена, из которых не менее девяти – евреи. В свою очередь, этот верховный совет, по его схеме, управлялся неким «внутренним кругом», состоявшим из троих человек. Этот Совет Трех назначал Великого Мастера, которому впредь надлежало руководить широко раскинувшейся заговорщицкой сетью, имеющей своей главной целью организацию революций во всех странах Европы[333]. Норманн Кон замечает, что в этой концепции «верховный совет», пусть еще лишь отчасти состоящий из евреев, уже наделяется сверхчеловеческими властью и возможностями для организации ни для кого более не заметных глобальных общественных процессов, каковые возможности в дальнейшем стали приписываться «Сионским Мудрецам».[334]

После смерти Баррюэля теория Заговора, будь то Заговор евреев или Заговор масонов, на время погрузилась в забытье. Она снова пробудилась в 1848 г., когда Европу, в частности, Германию, снова охватил революционный пожар. Не исключено, что работами Баррюэля воспользовался до сих пор не поддающийся идентификации автор приблизительно десятка брошюр-выпусков под общим заголовком «Разъяснение великой лжи франк-масонов» (Zur Aufklärung der grossen Freimaurer Lüge), вышедших в Германии в 1848– 1849 гг. Он приписывал масонам организацию революции во Франции в 1848 г., а евреям – воздействие на масонов. Вероятно, это самое первое упоминание «жидо-масонского заговора» в современном значении термина.

Д-р Якоб Кац, посвятивший некоторое время в 1965 г. изучению этих памфлетов, в цюрихской Библиотеке Великой Ложи «Альпина» (между тем они не упомянуты ни в одной серьезной масонской библиографии), полагает, что непосредственно после издания они вряд ли пользовались широкой известностью. Однако они произвели неизгладимое впечатление на Эмиля Эдуарда Эккерта, никому дотоле не известного дрезденского юриста, для которого теория Заговора стала с тех пор главным делом жизни. Д-р Кац пишет: «В его книгах просматриваются два основных пропагандистских источника. Выдвигая аргументы против евреев, Эккерт цитирует те же источники и выстраивает доводы по той же схеме, что и автор памфлетов. Иногда он даже переписывает, ни в чем не меняя, авторские примечания [Der Freimaurer-Orden in seiner wahren Bedeutung Dresden, 1852]. В борьбе с масонством же Эккерт, в первую очередь, демонстрирует опасения, что существующий общественный строй обрушится. Вера в наличие Заговора приводит его к убеждению, что перемены в обществе, происходящие перед его взором, являются продуктом намеренного воздействия зловредных сил, таящихся за закрытыми дверями масонских лож».[335]

Борьба Эккерта с масонство началась в 1850 г. и закончилась шестнадцать лет спустя, когда он застрелился 9 января 1866 г. на ступенях Венского госпиталя. Судя по его работам и его смерти, это была весьма сложная личность[336]. Однако ни в коем случае нельзя умалять значение Эккерта для более позднего периода немецкой истории, которому и посвящена настоящая статья. Он придал теории Заговора импульс, который позволил ей выжить и так широко распространиться в Германии в 1919 г., когда она вышла, образно говоря, из подполья, и ее распространением по всей стране занялось новое поколение антисемитских и антимасонских авторов.

Старопрусские и Гуманитарные великие ложи в Германии в 1925 г.

В 1925 г., то есть ровно в середине срока, отпущенного историей Веймарской республике, в Германии было не много не мало девять великих лож. Ни одна из них не была полновластна и суверенна на той или иной территории. Например, в Мюнхене было девять лож, принадлежавших шести из имеющихся девяти послушаний[337].

Из приблизительно 63 миллионов населения Рейха в ложах состояли около 82 000 человек (для сравнения: в Англии, Шотландии и Ирландии в Цехе в тот год состояли около 350 000 человек). Большинство немецких вольных каменщиков были членами лож той или иной из трех Старопрусских великих лож. Мы помним, что евреев туда не принимали. Приведенная ниже статистика относится к 1925 г., когда «еврейский вопрос» уже перешел из религиозной в расовую область.

По немецкой традиции, я далее буду называть их «Материнская Ложа», «Земельная Ложа» и «Дружба».

В 1925 г. в Германии также существовала горстка независимых отдельных местных лож, не присоединившихся ни к одному из союзов, общей численностью 1635 братьев.

Далее немаловажно установить, играли ли евреи какую-либо значительную роль в многочисленных немецких послушаниях того времени, хотя бы в количественном выражении. В Старопрусских ложах евреев предположительно не было вовсе, если они не были крещены. Правда, из трех великих лож самой либеральной была «Дружба», где в период между 1872 и 1924 гг. евреев все же принимали, но к 1925 г. двери лож для них закрылись и там тоже.

Распределение евреев по шести Гуманитарным великим ложам тоже было неравномерным. Приведенные ниже данные относятся к 1931 г., когда и христиане, и евреи начали уходить из лож вследствие нарастания антисемитского и антимасонского накала в обществе[338]. Евреев было очень мало в 55 ложах великих лож Саксонии, Дармштадта и Лейпцига. В 1925 г. общее число их братьев составляло около 10 000. Таким образом, становится ясно, что большинство евреев принадлежали к 125 ложам великих лож Гамбурга, Франкфурта и Байрейта с общей численностью в 1925 г. около 13 000 человек. Имеющиеся данные позволяют предположить, что ни о каком «переполнении» каких-либо немецких лож евреями говорить не приходилось, особенно в 1931– 1933 гг. Но поскольку они в тех или иных количествах собирались в определенных ложах крупных городов, например, Франкфурта-на-Майне, они, конечно, могли быть заметны.

Возрождение легенды о «жидо-масонском заговоре»

Возрождение легенды о «жидо-масонском заговоре» в Германии в 1918 г. является лишь одним из эпизодов сложной и продолжительной истории немецких антисемитских настроений после 1870 г. Несмотря на то, что в 1867 г. евреям была открыта дорога в любые государственные и общественные институты, самые важные из них – армия и гражданская служба – продолжали оставаться для них закрытыми. С XVIII в. Евреи преобладали в финансовой сфере, но теперь они наводнили сферу профессиональных услуг, в частности, в медицине и юриспруденции. Они становились журналистами, владельцами театров и учеными. Феномен «чрезмерного представительства» в сравнительно небольшой группе профессиональных секторов социальной сферы среднего класса и стал основной причиной нарастания открытого антисемитизма на протяжении последних трех десятилетий XIX века. Ранее он основывался на постулатах и предрассудках религии, а теперь – на экономических, политических и расовых соображениях.

Расовый аспект антисемитизма основывался на предположении, что евреи являются чем-то «чужим», отличным о всего того, что считалось «истинно германским». Вильгельм Марр, один из первых представителей длинного списка немецких публицистов-антисемитов, писал в 1879 г. : «Речь здесь идет не о бравировании религиозными предрассудками: это вопрос расы и различий по крови».[339] Тема необходимости любой ценой защитить чистоту светловолосой, голубоглазой, исполненной достоинства нордической германской расы поднималась десятками авторов, с 1900 г. обретавших все большую популярность[340].

Непрекращавшаяся антисемитская кампания, достигшая своего пика за пару лет до начала Первой Мировой войны, велась поистине огромным количеством всевозможных обществ, лиг, ассоциаций и т. д. Многие их участники состояли сразу в нескольких подобных организациях. Один из краев спектра этих организаций безраздельно принадлежал большой и влиятельной Пангерманской Лиге (Alldeutscher Verband), преимущественно националистической, но также и антисемитской группе общественного влияния и лобби. Другая сторона спектра была поделена между многочисленными и многообразными völkisch группами всегда громкоголосых и не всегда психически адекватных маргиналов. Слово «völkisch» практически не поддается адекватному переводу. Словарь Кассела, например, предлагает для него значение «национальный, чисто немецкий, антисемитский». Суть значения состоит в иррациональном, направленном внутрь, гипер-шовинистическом национализме. Антимасонская кампания после 1918 г. с ее неизменным рефреном «жидо-масонского заговора» представляет собой очень типичный пример völkisch деятельности.

Völkisch охотники за ведьмами впервые обратили внимание на масонство в 1915 г., вскоре после вступления Италии в Войну на стороне Союзников. Антисемитские периодические издания вроде «В дозоре» (Auf Vorposten), органа Союза против превозношения еврейства (Verband gegen die Überhebung des Judentums), и «Молота» (Hammer) начали публиковать статьи с описанием предположительно ведущихся Великой Ложей Италии и Великим Востоком Франции антигерманских махинаций.

«Auf Vorposten» выпускал капитан Людвиг Мюллер фон Хаузен, отставной армейский капитан, позднее превратившийся в самого ярого разоблачителя «жидо-масонского заговора». Владельцем и издателем «Молота» был Теодор Фриш, ветеран антисемитской публицистики, активно возделывавший эту ниву с 80-х годов XIX в. Его «Союз Молота» (Hammerbund), основанный в 1910 г., занимался повсеместным распространением антисемитских брошюр и книг.

Мюллер фон Хаузен и Фриш сперва принялись нападать на то, что они называли «мировым масонством» (Weltfreimaurerei), то есть на некую предположительно существующую всемирную организацию, управляемую евреями. Фришем со товарищи на эту тему было издано около полудесятка книг в 1916– 1917 гг[341]. Распространение тех же обвинений на масонов относится к военным годам. Среднему немцу, в принципе, было более или менее все равно, что там тревожно восклицают Фриш и Мюллер фон Хаузен, и продолжалось это вплоть до того момента, когда широкую известность получило выступление в верхней палате Прусского парламента (Herrenhaus) князя Отто Зальма-Хорстмара 19 июля 1918 г., в котором он пространно цитировал высказывания Мюллера фон Хаузена. По мнению князя, международное масонство занимается организацией революций во всем мире, а Ленин и Троцкий – бывшие члены французских лож. Последнему утверждению не существует документальных доказательств, и князь просто некритично цитировал вычитанное во «В дозоре». Так за несколько месяцев до ноябрьского перемирия тысячи и тысячи немцев ознакомились в общих чертах с теорией «жидо-масонского заговора».

Эта теория Заговора предлагала такие соблазнительно простые объяснения унизительному поражению Германии в 1-й Мировой войне, что ее принялись активно культивировать в немецкой прессе с самого 1919 г., и чем дальше – тем больше. Нацисты поддерживали ее жизнь еще много лет спустя после полного поражения и искоренения самого масонства в Германии – как они надеялись, навеки. К счастью, этим мечтам не суждено было сбыться.

Первым более или менее подробным описанием «жидо-масонской деятельности» может похвастаться книга д-ра Фридриха Вихтля «Мировое масонство, мировая революция, мировая республика» (Welt Freimaurerei, Weltrevolution, Weltrepublik, München, 1919). Ее влияние на последующую литературу тем сильнее, что Вихтль писал очень легким, изящным разговорным стилем. Книга немедленно стала бестселлером, одно переиздание следовало за другим, и последнее из них вышло целых четверть века спустя – в 1942 г.

За книгой Вихтля вскоре последовали изданные неким Готфидом цур Бееком «Протоколы Сионских Мудрецов» (Die Geheimnisse der Weisen von Zion – «Тайны Сионских Мудрецов»). «Готфрид цур Беек» – это был снова неутомимый капитан Мюллер фон Хаузен. Как и следует ожидать, мифических «мудрецов» никогда не существовало, и «протоколы» их полностью вымышлены. Мюллер фон Хаузен раздобыл вариант этой русской антисемитской подделки, составленный до 1914 г., где масоны еще вообще не упоминались. Ему оставалось только включить в него наработанный самим антимасонский материал, преимущественно скомпилированный из его статей в «Auf Vorposten» – и у него получилось «неопровержимое доказательство» существования «жидо-масонского заговора» по захвату власти во всем мире. Поначалу книга распродавалась плохо, но впоследствии успех ее был просто феноменальным. В 1939 г. увидело свет ее 23-е немецкое издание[342].

Но самой успешной и удивительной публикацией антимасонского свойства по праву следует назвать вышедшую в 1927 г. работу генерала Людендорфа «Уничтожение франкмасонства путем раскрытия его тайн» (Vernichtung der Freimaurerei durch Enthülung ihrer Geheimnisse). В продаже она была еще в 1940 г., при тираже 184– 186 тысяч. Главной целью Людендорфа было доказать, что масонство со всей его ветхозаветной символикой является злонамеренным порождением еврейства.

Помимо книг, описанных выше, были и другие, завоевавшие меньшую популярность. Также уже ставшие узнаваемыми и общепринятыми антимасонские темы поднимали десятки авторов ультраправых и völkisch журналов и газет. Каждый и каждая из них в отдельности не могли похвастаться большим числом читателей и подписчиков, однако их общее кумулятивное воздействие на настроения немецкого националистического (или «патриотического») общества было весьма сильным.

Однако даже в целях самообороны руководство двух основных группировок в немецком масонстве – Старопрусских и Гуманитарных великих лож – не смогло выработать единой позиции и выступать, отстаивая ее совместными усилиями. Разногласия между ними обострились в апреле 1922 г., когда три Старопрусские великие ложи вышли из общегерманского совещательного масонского органа – Союза Великих Лож (Grosslogenbund). Дистанцировавшись от Гуманитарной группы, которую они обвиняли в «пацифистской и космополитической политике», Старопрусские юрисдикции всячески подчеркивали, что стоят на позициях немецкого национализма[343]. Фердинанд Рункель с грустью пишет в предисловии к третьему тому «Истории масонства в Германии» (1932) : «Дух политических раздоров вторгся в некогда тихие масонские Храмы. С тех пор два движения, старшее – христианское и младшее – гуманитарное всё больше отдалялись друг от друга».

В 1924 г. ультраконсервативный Национальный союз немецких офицеров принял резолюцию, в соответствии с которой членство в Гуманитарной масонской ложе было признано несовместимым с «верными патриотическими воззрениями» и поэтому запрещено членам этого союза. Затем 28 февраля 1925 г. председатель этого союза генерал-майор граф Вальдерзее написал письма всем великим мастерам Старопрусских лож, в которых требовал от них отчета, какие меры предприняты в их юрисдикциях для «искоренения пришлых расовых элементов» и вообще собираются ли они вести непримиримую борьбу с еврейством. В своем общем ответе Вальдерзее 11 марта 1925 г. великие мастера заявили, что их великие ложи постоянно демонстрируют примеры «патриотических христианских воззрений» и, по сути, вежливо и многословно призвали Вальдерзее заниматься своим делом.

Но это был отнюдь не конец истории. Неугомонный агитатор капитан Мюллер фон Хаузен, принимавший очень активное участие во всех делах офицерского союза, опубликовал очередной – но на этот раз просто сенсационный – памфлет «Старопрусские ложи и Национальный союз немецких офицеров» (Die Altpreussischen Logen und der National-Verband Deutscher Offiziere). Несмотря на натянутость доводов и отсутствие всякой стройности в изложении, это довольно интересный документ, потому что в нем в одном месте сведено подавляющее большинство нападок на масонство со стороны völkisch общественности. Мюллер фон Хаузен отказывает великим мастерам Старопрусских великих лож в доверии относительно их якобы имевшего место разрыва с Гуманитарными юрисдикциями. Он предложил им, уж если они действительно решили порвать со своими бывшими собратьями:

1. Отказаться от международных общепринятых масонских опознавательных знаков и иных способов опознания;

2. Выйти из состава всех масонских организаций с международным членством;

3. Исключить из своих ритуалов всё относящееся к иудейству и еврейству;

4. Принять Святой Расовый Закон и исключить из лож всех евреев;

5. Отказаться от употребления любых гуманитарных формулировок, например, «союз человечества»;

6. Исключить любые намеки и вообще любые элементы, которые могли бы навести на мысль о том, что масонство является государством в государстве.

Пока великие ложи пытались договориться между собой, неоценимую роль специалиста по связям с общественностью исполнял учрежденное в глубокую старину и независимое от масонских юрисдикций Сообщество немецких вольных каменщиков (Verein deutscher Freimaurer), состоявшее из приблизительно 20 000 членов, принадлежавших к самым разным немецким послушаниям. В 1928 г., то есть через год после выхода «Уничтожения…» Людендорфа, это Сообщество издало ответ, тоже в форме брошюры, под заголовком «Уничтожение неправд о масонстве» (Die Vernichtung der Unwahrheiten über die Freimaurerei). Стоит прочесть эту брошюру, чтобы хотя бы понять уровень и масштаб лжи, возводившейся на масонство его противниками. Этот ответ переиздавался четыре раза в течение одного года, настолько велик был голод общества по фактической объективной информации, особенно при избытке громоздящих одна на другую фальшивок, исправно поставлявшихся на рынок völkisch публикой. Однако нельзя не согласиться с д-ром Якобом Кацем, который заметил, что «стоило этим защитникам коснуться вопроса присутствия в их ложах евреев, как голос их тут же превратился в писк»[344].

Важно понимать, что уже к 1928 г., за пять лет до прихода нацистов к власти, «еврейский вопрос» уже настолько плотно занимал все масонское движение Германии, что он не мог не повлиять на мнение даже анонимных авторов «Ответа…» Сообщества немецких вольных каменщиков.

На уровне отдельных лож – в отличие от уровня великих лож – отношения между членами Старопрусских и Гуманитарных юрисдикций были, по крайней мере, братскими. В некоторых городах они пользовались одними и теми же храмовыми помещениями и посещали собрания друг у друга. Но в мае 1928 г. Материнская Ложа Трех Глобусов приняла резолюцию, согласно которой к Гуманитарным великим ложам и их членам надлежало относиться с величайшей осторожностью, и лишь непреодолимые обстоятельства могли в крайнем случае оправдать общение с ними. Политика сепаратизма становилась заметна даже внутри Старопрусской части немецких масонов. Так, в 1931 г. Великий Мастер Материнской Ложи сетовал на принятие Земельной Ложей все более изоляционистских постановлений[345]. Земельная Ложа долгое время носила звание самой консервативной, даже реакционной, из всех трех Старопрусских юрисдикций[346].

К 1932 г. основание немецкого масонства было уже изрядно расшатано. Мировой экономический кризис 30-х годов более всех поразил Германию. Этим отчасти объясняется резкое снижение числа кандидатов на посвящение в ложах, но тому были и другие причины, в частности, непрестанная антимасонская пропаганда предшествовавшего десятилетия начала приносить свои ядовитые плоды. Типичным для того времени было положение Провинциальной Великой Ложи Нижней Саксонии (Земельная Ложа) со штаб-квартирой в Гамбурге. Объединенная сила ее 21 ложи после 1926 г. (когда общее число ее членов составляло 5 341 брата) постепенно шла на спад: 1927 г. – 5 211; 1928 г. – 4 740; 1929 г. – 4 579; 1930 г. – 4 418; 1931 г. – 4 182; 1932 г. – 3 675. Всего за шесть лет эта провинциальная великая ложа потеряла треть состава[347].

Циркуляр Материнской Ложи своим ложам от 27 января 1932 г. (почти ровно за год до восхождения нацистов во власть) довольно четко разъясняет, что тогда происходило: «К сожалению, не имеет смысла отрицать, что число кандидатов, ищущих приема в наши ложи, стало весьма небольшим, а с другой стороны, многие братья вышли из своих лож. В большинстве случаев – по вполне очевидным причинам: с одной стороны, это финансовые потери и снижение заработка, с другой стороны, это тяготение в сторону Национал-социалистической партии, обещающей политически неудовлетворенным людям розовое будущее и отказывающейся принимать в свои ряды членов масонских лож».

В 1931 г. в Берлине члены Союза Танненберга генерала Людендорфа разными путями выходили на кандидатов, подавших прошения о вступлении в масонские ложи, и отговаривали их от этого шага. Материнская Ложа выпустила для своих лож распоряжение отказаться от обычной практики вывешивания имен и адресов кандидатов на особых стендах в храмовых помещениях. Также в целях конспирации в печатных уведомлениях о собраниях лож, которые высылались по почте, запрещено было указывать инициалы адресатов.

Странно и страшно читать о том, как антисемитская истерия поразила даже Гуманитарную часть масонства Германии. В 1931 г. великие ложи Гамбурга, Франкфурта (Эклектический союз) и Байрейта пересмотрели ритуалы цеховых степеней и вычеркнули из них все, что так или иначе могло быть связано с Ветхим Заветом. Той же осенью озабоченность Совета Материнской Ложи по делам «Шотландских» степеней вызвал двадцать второй стих четвертой главы Евангелия от Иоанна: «Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев».[348] Потребовалось немало дипломатического такта и таланта, чтобы объяснить, почему этот текст можно не исключать из ритуала[349].

К лету 1932 г. положение великих лож в Германии было хуже, чем когда-либо в прошлом. Великие ложи Гамбурга, Байрейта и Франкфурта наконец-то обменялись представителями с Объединенной Великой Ложей Англии. Старопрусские великие ложи немедленно жестко обвинили их в утрате национальной гордости и отозвали своих представителей из этих юрисдикций. Вот, например, выдержка из гневной отповеди Земельной Ложи «заблудшим» Гуманитарным братьям: «Мы не подадим братской руки врагам нашего Отечества… Мы знаем, что враги нашего Отечества сидят в английских ложах». Старопрусские ложи были буквально в ужасе от открывающейся перспективы встретить в ложе Гамбурга или другого города брата-посетителя из Англии.

В конце 1932 г. мы оставляем немецкие ложи в преддверии прихода эры Третьего Рейха, который должен был, по идее существовать тысячелетия, но просуществовал всего двенадцать лет. К этому моменту Орден уже фактически уничтожил сам себя, и нацистам оставалось только выдать ему свидетельство о смерти.

Отношение национал-социалистов к масонству до 1933 г.

На эту тему буквально нечего сказать. Нужно только отметить, что с самого начала, приблизительно с 1920 г., когда Национал-социалистическая рабочая партия Германия была лишь крошечной, хотя и очень громко о себе заявлявшей, местной общественной группой в Мюнхене, Гитлер и его партийные идеологи (на первом этапе – Дитрих Эккарт и Альфред Розенберг) придерживались традиционных völkisch взглядов на масонство. В книге «Моя борьба», написанной Гитлером преимущественно в тюрьме Ландсберг в 1924 г., масонство упоминается только один раз, причем, он просто повторяет обычный völkisch тезис о том, что еврейские масоны управляют всем мировым Орденом во имя своих собственных тщательно скрытых политических целей, а также что масоны занимаются пропагандой пацифизма в контролируемой евреями прессе, тем самым ослабляя национальную волю и стремление наций к самосохранению[350].

Таким образом, Гитлер со товарищи были антимасонами с самого начала[351]. Но пока старомодные völkisch активисты лишь возвышали гневные голоса против масонства и всего с ним связанного, нацистам удалось превратить слова в действия.

Конец масонства в Германии

Президент Гинденбург назначил Гитлера рейхсканцлером в понедельник 30 января 1933 г. За февраль не произошло ничего особенного, что касалось бы непосредственно масонства. 5 марта нацисты выиграли последние всеобщие демократические выборы, однако в Рейхстаге получили лишь незначительное большинство. Больше демократических выборов в стране не было, пока Гитлер был жив. 23 марта Рейхстаг принял постановление о чрезвычайных полномочиях Рейхсканцлера, тем самым приостановив собственную деятельность на четыре года, передав всю полноту власти Гитлеру и его палачам. Начался процесс «Gleichschaltung» – «унификации», то есть подчинения всей жизни страны нацистской идеологии и власти нацистской партии.

Гуманитарные великие ложи сразу поняли, что у масонства в Третьем Рейхе нет ни перспективы, ни вообще будущего, и за две-три недели покончили с собой, каждая – по-своему. Не существует документов, позволяющих считать, что это происходило в качестве реакции на какие-либо правительственные постановления или распоряжения. Просто в то время не могли себя чувствовать в безопасности никакие организации, числившиеся в «черном списке» нацистов в то или иное время[352].

Предвестие скорого будущего всех масонов в Германии уже было явлено в Дюссельдорфе 6 марта, на следующий день после всеобщих выборов. Прибыв в обычное место для проведения очередного собрания, члены ложи «К трем союзникам» (Zu den drei Verbündeten, Старопрусская великая ложа Трех Глобусов) увидели выходящих из их здания пятерых штурмовиков в форме СА и нескольких гражданских. Потом им рассказали, что постоянно находившийся в здании сторож-привратник попросил у них документы. Согласно рапорту, подписанному троими великими мастерами Старопрусских великих лож, направленному в Министерство внутренних дел Пруссии 13 марта, «единственными их документами оказались заряженные пистолеты». Вторгшиеся штурмовики потребовали выдать им архивы ложи, хранившиеся в запертом шкафу в конференц-зале. Поскольку ключей им не дали, они сломали замок и принялись перегружать документы из шкафа в грузовик, стоявший у входа. Потом пришел заместитель Мастера ложи, который «показал им в банкетном зале портреты членов Дома Гогенцоллернов, рассказал, что помещение сейчас оборудовано для проведения траурной ложи; тогда участники вторжения сняли головные уборы и вежливо извинились за вмешательство в поминальную церемонию».

Три Старопрусские великие ложи начали изматывающую и совершенно бессмысленную борьбу за выживание – уже даже не как масонские организации, а как «немецкие христианские ордена». История этих длительных переговоров и уступок лишь подчеркивает изначальную безнадежность их положения. Старопрусские юрисдикции хотели, даже мечтали, поддерживать новый режим, однако, как заметили трое их великих мастеров в своем протестном рапорте по поводу событий в Дюссельдорфе, «у нас создалось впечатление, что нас не признают общественной организацией и с нами обращаются как с гражданами второго сорта».

Историю болезненных попыток Старопрусских юрисдикций выжить при нацистском режиме можно отчасти реконструировать по сохранившимся и дошедшим до наших дней документам Великой Ложи Трех Глобусов. После февраля 1933 г. эта великая ложа действовала, в основном, в тесном союзе с великой ложей «Дружба», так что это отчасти и история последней. Нам мало что известно о жизни Земельной Ложи в тот период, поскольку она, как зачастую и в прошлом, действовала самостоятельно.

Первый важный документ за 1933 год – это копия письма в Министерство внутренних дел Пруссии от 6 марта, подписанное троими великими мастерами: протестантским священником д-ром Карлом Хабихтом (Три Глобуса), подполковником Куртом фон Хеерингеном (Земельная Ложа) и Оскаром Файсткорном («Дружба»). Они выражали общий протест против публикации в издании «Der Angriff» (Атака) статьи, где говорилось, что «еврей Карл Маркс был масоном и главарем коммунистов, и все главари коммунистов были евреями и масонами». Они полагали, что публикации такого рода могут привести к тому, что общество станет считать всех масонов, включая великих офицеров Старопрусских великих лож, марксистами и, следовательно, «врагами народа». Поэтому они просили у Министерства защиты. Сотни таких же статей были опубликованы до 6 марта, и вряд ли их поток мог иссякнуть после такого прошения масонов, направленного в Министерство. Но великие мастера явно занервничали, потому что всем уже было ясно, что новый режим не остановится перед террором, если этот террор отвечает его целям.

Четыре дня спустя, 10 марта, великий мастер Хабихт и все, или большинство, великих офицеров Материнской Ложи ушли со своих постов на основании вотума недоверия со стороны лож своей юрисдикции. Хабихт вообще порвал все связи с масонством.

24 марта трое великих мастеров (Хабихт буквально уже стоял на пороге, уходя) пописали еще одно общее письмо в прусское Министерство внутренних дел. Содержание этого пространного текста в последующие месяцы неоднократно повторялось снова и снова в бесчисленных посланиях в разные инстанции. Великие мастера рассказывали о давних взаимоотношениях и тесных связях своих орденов с прусским государством. Они писали, что их долг заручиться поддержкой государства и в этот раз, чтобы их организации и дальше пользовались уважением и защитой со стороны властей. Великим мастерам, к сожалению, не приходило в голову, судя по всему, что они немного опоздали и что эти письма уже было бессмысленно слать именно в Министерство внутренних дел Пруссии. Во-первых, это министерство уже не было хозяином в своем собственном доме – Пруссии; во-вторых, правление закона в Германии уже закончилось. Великие мастера, исполненные оптимизма, просили ускорить возобновление договора о патронаже, в старину заключенного властями со Старопрусскими великими ложами и прекратившего действие с пресечением династии Гогенцоллернов в 1918 г. Они напоминали Министерству, что, кроме них, «в Германии заявил о себе другой вид масонства, не просто противостоящий всему тому, что мы привыкли считать патриотизмом, но также глубоко противный нашим христианским воззрениям и нашему неприятию любых форм интернационализма».

После столь долгого вступления великие мастера наконец раскрыли, что их волновало более всего. Перед членами их лож закрылись двери некоторых центральных профессиональных и общественных организаций просто потому, что они масоны, не принимая во внимание их христианские и патриотические убеждения. Их благополучию и самой их жизни теперь угрожала опасность, потому что эти добрые немцы могли теперь получить ярлык евреев или марксистов.

Документально не подтверждено, что кто-либо из Старопрусских великих мастеров получил шанс побеседовать с кем-либо из главных нацистских сатрапов лично до 7 апреля, когда подполковник фон Хееринген (Земельная Ложа) был приглашен для беседы к временному исполняющему обязанности министра внутренних дел Пруссии Герману Герингу. Сразу после этой беседы фон Хееринген позвонил (или написал) д-ру Отто Бордесу, берлинскому зубному врачу, преемнику Карла Хабихта на посту Великого Мастера Материнской Ложи, а последний немедленно вслед за этим разослал во все ложи своей юрисдикции краткий циркуляр об этой встрече.

В этом документе говорится, что Геринг заявил, что некомпетентен принимать решения о судьбе и общественном статусе Старопрусских великих лож, однако сказал, что может поднять этот вопрос на совещании кабинета министров Рейха вечером того же дня. Вряд ли великие мастера знали, что Рейхскабинет не обладал никакой властью, а вся власть пребывала уже в совершенно ином месте.

Обсуждался или нет вопрос о Старопрусских великих ложах Рейхскабинетом, не известно, да и не важно. Фон Хееринген выслушал Геринга и понял намек. Придя к Бордесу утром в следующий понедельник 10 апреля, он уже принял непростое решение и даже успел обсудить его с руководством Земельной Ложи в ее штаб-квартире на Айзенахерштрассе. Всё, что оставалось к тому времени от исконной масонской традиции, было скомкано и выброшено в окошко, с прошлым, со всей немецкой масонской историей, начинающейся в XVIII веке, было окончательно порвано.

Циркуляр Материнской Ложи от вторника, 11 апреля, представляет собой предельно откровенный документ. Кроме того, что он позволяет нам установить примерные даты окончательного коллапса масонства в Германии 30-х годов, он еще и явно свидетельствует о жутком страхе, который испытывали Хееринген и Бордес. Только страхом можно объяснить то, что Хееринген решил, что на долгие разговоры с руководством Земельной Ложи и на переговоры с руководством других юрисдикций у него просто нет времени. Между строк можно еще прочесть, что Геринг намекнул им, что если они сами не закроют свои ложи, им в этом помогут. В воздухе Германии уже разлился запах террора, и немедленная безоговорочная капитуляция была, вероятно, единственным разумных выходом. Так что думать приходилось только о том, что именно можно попробовать спасти от неминуемого крушения.

В циркуляре Материнской Ложи говорится, что Геринг заявил фон Хеерингену, что масонству нет места в национал-социалистическом государстве. «Земельная Ложа сделала надлежащие выводы. Она перестает существовать как масонский орден и отныне будет действовать как Немецкий Христианский Орден Тамплиеров. Это означало, что она, естественно, порвет все свои связи с масонскими организациями. Если намерения министра Геринга встретят поддержку среди членов Рейхскабинета, для нашей великой ложи [Трех Глобусов] будет немыслимо продолжать существовать в качестве масонской ложи. Нам известно, что национал-социалисты выдвигают следующие условия:

1. Отказ от использования слов «масоны» и «ложа»;

2. Разрыв всех международных связей;

3. Исключение из ритуала известных тайн и ветхозаветных элементов».

Материнская Ложа ни на шаг не отстала от Земельной Ложи. В своем циркуляре от 11 апреля она сообщала своим ложам, что намерена довести до сведения властей, что Великая Национальная Материнская Ложа Трех Глобусов отказывается от своего старинного и заслуженного титула и отныне желает именоваться Национальным Христианским Орденом Фридриха Великого. Практически немедленно и Великая Ложа Пруссии «Дружба» переименовалась в Немецкий Христианский Орден Дружбы. Ложам было приказано прекратить всякую ритуальную работу на две недели и вместо этого собираться неформально.

Бордес 12 апреля, в среду, был приглашен на беседу с неназванным «фюрером национал-социалистов». Цель этой беседы состояла в том, чтобы попытаться выяснить, если только это возможно, не последует ли запрет на деятельность организаций – преемниц великих лож. «Вряд ли это планируется, или наш собеседник в любом случае не в курсе таких планов, – писал потом Бордес. – Рейхсканцлер Адольф Гитлер оставляет право окончательного решения вопроса о масонстве за собой».

Об этом решении Материнской Ложи сразу же были извещены все влиятельные лица: д-р Фрик, Рейхсминистр внутренних дел, д-р Геббельс, Рейхсминистр пропаганды, и штаб-квартира партии в Мюнхене. Ложи этой юрисдикции получили срочное сообщение с недвусмысленными распоряжениями:

1. Мы больше не масоны, и об этом следует как можно скорее сообщить всем вокруг;

2. Тайны мы больше не храним; это не значит, однако, что посторонних следует допускать на собрания, однако с этого момента в течение не определенного времени наши ритуалы могут показываться должным образом уполномоченным лицам партии и правительства, а также они, после возобновления ритуальных работ, смогут посещать наши собрания.

Письмо в штаб-квартиру партии, также датированное 12 апреля 1933 г., гласит, что подавляющее большинство членов Ордена совершенно разделяет и одобряет цели Национал-социалистической рабочей партии Германии. А также, вследствие всех уже принятых мер, «мы полагаем, что не существует явных причин отказывать в членстве в Партии нашим людям. Мы не масоны! Откройте 20 000 патриотов двери, потому что они чувствуют зов и готовы участвовать в строительстве национал-социалистического государства»[353].

На одобрение в Министерство внутренних дел Пруссии был подан проект новой Конституции Материнской Ложи. 19 апреля Бордес вынужден был информировать ложи своей юрисдикции (теперь они назывались «орденсгруппами»), что вплоть до одобрения новой Конституции, Ордену придется именоваться по-старому, Великой Национальной Материнской Ложей, даже в переписке с партийными и правительственными учреждениями. Это было прискорбно, потому что снова подчеркивались масонские корни, от которых было решено отказаться и про которые забыть.

Бордес и Файсткорн («Дружба») продолжили серию бесед с высокопоставленными партийными функционерами, которые соглашались их выслушать. В начале мая они отправились в Мюнхен и посетили Коричневый Дом (штаб-квартиру нацистской партии), где переговорили с неким «влиятельным человеком». 10 мая они сделали совместное заявление о том, что партия, в принципе, не против признать патриотическую направленность бывших Старопрусских послушаний, но не намерена принимать в свои ряды членов бывших масонских лож, нынешних христианских орденов. Далее следует заявление, раскрывающее причину чуть ли не самых главных треволнений: «Правительство Рейха и Рейхсканцлер несколько раз заверили нас в том, что официальные лица [т. е. государственные служащие и чиновники местного уровня], чье поведение глубоко укоренено в принципах патриотизма и которые не принадлежат к Партии, могут не опасаться политического преследования [чтобы они вступили в Партию] или помех в служебной карьере».[354]

Весной 1933 г. партийные власти в Мюнхене приняли решение считать всех бывших масонов «неблагонадежными», невзирая на все протесты заинтересованных лиц и попытки доказать обратное. Великие мастера же, с другой стороны, явно предполагали, что коль скоро нацистские власти прямо не объявляют их организации запрещенными, будущее «христианских орденов», по крайней мере, на время обеспечено и они в относительной безопасности. Вряд ли стоит их обвинять в неспособности заподозрить на столь раннем этапе истории Третьего Рейха, что нацистская партия является параллельным правительством, и его полномочия все возрастают, а все разраставшийся и неэффективный партийный бюрократический аппарат все более подменял собой аппарат правительственных чиновников.

Ввиду этого недопонимания трое великих мастеров решили просить справедливости у самого Фюрера. Они разработали и обсудили проект обращения, но подполковник фон Хееринген (Земельная Ложа) так и не согласился его подписать. Он считал, что сидеть тихо – лучшая политика для всех них в этот исторический период и что пока правительство Рейха не делает ничего плохого их орденам, лучшего и желать не приходится. Также он думал, что если дела пойдут плохо, министр внутренних дел Фрик все равно не пойдет против воли партии. Бордес и Файсткорн настаивали на необходимости просить Фюрера о покровительстве. Был составлен и отправлен в верхи еще один многостраничный документ. Здесь будет достаточно привести краткую выдержку из него: «Вместе со всем народом Германии мы многое выстрадали под гнетом „лжи о вине за войну“, возложенной на нас Версальским договором. Братья Немецких Христианских Орденов боролись с этой клеветой. Теперь же нам приходится жить с тем, что та самая Партия, чьи цели мы разделяем, отказывает нам на всю оставшуюся жизнь в праве занять место в строю добрых немцев и лишает нас возможности доказать ей, что она несправедлива в своих подозрениях».

Великие мастера недалеко ушли от истины, заверяя власти 21 июня в том, что «величайшая опасность для нас не в том, что режим запретит нас, но в том, что Партия уничтожит нас, поскольку если наши члены не имеют возможности вступить в Партию, они станут покидать Орден». Не получая права вступить в Партию, многие бывшие масоны Старопрусских послушаний теперь искали приема во вспомогательные околопартийные организации. Иногда им это удавалось, иногда и здесь к ним возникали вопросы. В любом случае, всем было ясно, что положение их – очень шаткое.

Недели шли за неделями, а на письмо великих мастеров Фюреру ответа все не было. 8 августа Бордес известил ложи своего послушания, что за последнее время происходили «незаконные вторжения в помещения наших Орденсгрупп и жестокие нападения на наших членов, даже угрозы физического насилия». Он снова попросил о покровительстве прусское Министерство внутренних дел, но нападки и нападения продолжились. 4 августа он отправил Фюреру телеграмму с просьбой вмешаться как можно скорее. Другую телеграмму он послал президенту Гинденбургу. Ответов на эти телеграммы история для нас не сохранила.

К концу августа в газетных заметках начали появляться отчеты вроде того, где говорилось, что бывшая ложа «Иоанн к Черному Орлу» (Johannes zum Schwarzen Adler) в Ландсберге-на-Варте своим единогласным решением передала помещение своего храма местному подразделению СА. 11 сентября Бордес разослал циркулярное письмо, в котором это сообщение объявлялось ложью и говорилось, что штурмовики с использованием угроз самовластно захватили помещение ложи. Великий мастер предупреждал другие орденсгруппы о грядущих новых попытках захвата их собственности.

Двое великих мастеров 16 октября 1933 г. составили рапорт, в котором, в частности, говорится, что Государственная тайная полиция (Гестапо) в составе не менее чем двадцати чиновников провела в Кенигсберге шесть дней за изучением всех документов, включая еще невскрытую почту, в помещениях ложи «Мертвая голова и Феникс» (Totenkopf und Phoenix) Земельной Ложи.

Через две недели Бордес писал, что пытался попасть на прием к Гитлеру, но ему отказали. Нельзя оказалось и передать ему какие-либо письма или документы.

В январе 1934 г., через год после прихода нацистов к власти, три немецких христианских ордена еще подавали признаки жизни. Но несмотря на все попытки уверить правительство в своей лояльности национал-социалистскому режиму и его идеологии, с их существованием определенно перестали мириться. Если они и не подвергались особым преследованиям, это было не потому, что об их масонском происхождении забыли, а потому, что ни партии, ни правительству до них не особенно было дело. Орденам было негласно дозволено жить, но безопасности они больше не ощущали.

Численность их продолжала падать, а количество лож, принимавших решение о самороспуске, – расти. В Германии юридический статус и права обществ и братств гораздо четче очерчены и определены, чем в Англии. Ложи не были автономны, но юридически и конституционно принадлежали властям своих великих лож. Их положение радикально изменилось 4 января 1934 г., когда Вильгельм Грауерт. Госсекретарь прусского Министерства внутренних дел, подписал указ, дававший право местным ложам действовать самостоятельно и автономно, если они желали самораспуститься. Этот указ еще более ослабил и так шаткое положение немецких послушаний.

В преамбуле к этому документу Грауерт заявил, что даже не принимая во внимание отсутствие необходимости лично ему принимать решение, является та или иная организация «staatsfeindlich» – то есть враждебной для государства или нет, но принимая во внимание прежние масонские связи и масонские корни этих организаций – орденов и их групп, – он не видит причин, почему бы им не перестать существовать. Поэтому он согласен принимать прошения от лож, которые решат прекратить существование. В семи коротких параграфах он очертил круг необходимых для этого процедур. Группы должны были уведомлять свои великие ложи о своем решении, но они не обязаны были просить их о дозволении самораспуститься и закрыть группы. В прошлом при закрытии ложи великая ложа выступала в роли попечителя в отношении всей ее финансовой и материальной собственности. Теперь ложи наделялись правом самостоятельно заниматься распределением дохода от продажи помещений и т. д. при условии соблюдения обычной юридической процедуры. Наконец, если число членов ложи снижалось до шести человек и менее, Грауерт наделял себя правом закрыть ее в приказном порядке.

Текст указа Грауерта вызвал тем больше волнений, что он ни намеком не раскрывал перспектив – будут ли применены к трем орденам еще более драконовские меры в будущем. Начались какие-то подковерные игры, о чем можно судить по тому факту, что в течение нескольких последующих недель Бордес дважды напомнил членам своих лож, что они не обязаны закрывать свои ложи, потому что ведутся переговоры с властями и что они непременно приведут к результату, который успокоит и обрадует всех.

8 января 1934 г., через четыре дня после указа Грауерта, Партия наконец прояснила свою позицию по бывшим масонам. Те, кто вступил в Братство до 30 января 1933 г., получат разрешение остаться членами лож в том звании, в котором были, но на всю жизнь лишаются права продвижения по степеням и званиям. Вступившие после 30 января 1933 г. должны немедленно выйти из состава лож.

Это привело, в частности, к трагическому инциденту в Любеке, где Вальтер Плессинг, молодой адвокат, как и его отец с дедом, вступивший в ложу «Рог Изобилия» (Zum Füllhorn), выразил протест по-своему и очень драматично. 1 сентября 1933 г. Плессинг вышел из своей ложи, чтобы вступить в Партию. Также ему удалось вступить в СА. Теперь же от него потребовали добровольного ухода и из Партии, и из СА. И он покончил с собой 16 марта 1934 г., сначала написав завещание, по которому все его скромное достояние (около 10 000 фунтов по курсу) Фюреру Адольфу Гитлеру. В завещании также пространно описывались причины, почему он решил уйти из жизни: «По какому праву нас, ныне живущих, называют предателями, когда имена тысяч масонов вписаны в анналы германской истории? Три Старопрусские великие ложи и в особенности моя бывшая ложа „Рог Изобилия“ в Любеке, в которую я вступил как представитель третьего поколения моей семьи, никоим образом не были связаны с евреями и еврейством. В основе их лежат Христос и Библия. Пока не запрещена Библия, пока Христос не сожжен на костре как изменник, нас не имеют права карать за ритуал, который в неизменном виде передавался из поколения в поколение в течение более чем века… Нас, вероятно, можно обвинить в том, что мы вовремя не узнали в Национал-Социализме то, чем он является, но ведь под это обвинение подпадают с нами вместе 64 миллиона простых немцев. Почему же мы, в таком случае, исключены из Партии как изменники, в то время как все [бывшие] социал-демократы и прочие интернационалисты приняты и обласканы? Это несовместимо с людской справедливостью. Сегодня я узнал, что не только Партия, но и верховное командование СА намерено исключить нас, и только нас, и это служит мне доказательством того, что нас считают немцами третьего сорта».

Этот протест Плессинга был, конечно, исключением из правил, но в коллекции есть и еще несколько документов, изучая которые становится возможно понять, как «старопрусские» масоны горько переживали из-за непризнания Партией их патриотизма и невольного неучастия в строительстве Третьего Рейха.

Весной 1934 г. трое великих мастеров Старопрусских великих лож все еще не совсем понимали, что правлению закона в Германии пришел конец. Например, в Мекленбурге местный гауляйтер предпринимал односторонние меры против местной бывшей ложи без всякой оглядки на «власти» в Берлине. Письмо троих великих мастеров Рейхсминистру юстиции от 16 апреля содержит данные о том, что штурмовики СА в гражданском неоднократно вторгались в помещения ложи, «чтобы оградить их от самосуда разъяренной толпы». В прошлом такие письма направляли Министру внутренних дел Пруссии, но теперь великие мастера уже, по крайней мере, понимали, что из этого источника помощи ждать не приходится. Но они ошибались, полагая, что им сможет – или захочет – помогать Рейхсминистр юстиции.

С неизменной настойчивостью трое великих мастеров продолжали отстаивать свои ордена летом 1934 г. Все их письма в различные министерства и партийные учреждения объединяет одна тема: «Мы не масоны, мы даже никогда не были масонами в обычном смысле слова». Но этот аргумент никто не принимал в расчет. В речи, произнесенной в Эссене 5 августа д-р Фрик, Рейхсминистр внутренних дел, заявил: «Неправильно было бы, если бы некое тайное общество с неясными целями продолжало бы существовать в Третьем Рейхе. Настало время, когда масонские ложи должны исчезнуть во всей Германии, как они уже исчезли в Италии. Если это не будет сделано самими масонами, я быстро им в этом помогу».[355]

Но великие мастера снова не поняли намека. Причину их бездействия легко понять. Реальную деятельность орденов можно было прекратить одним росчерком пера, очень легко и быстро. Но что делать с тремя дворцами – зданиями трех великих лож, со всеми их богато убранными храмами, банкетными залами, библиотеками, архивами и всем прочим? Если принято решение о движении в сторону полной ликвидации, что было фактически очевидно, то всё это невероятно сложное, запутанное и просто огромное хозяйство следовало утилизировать под непосредственным контролем и по распоряжениям новых хозяев Германии.

Последний удар был наконец нанесен в мае 1935 г., когда Министерство внутренних дел Рейха и Пруссии приказало немедленно распустить все три ордена. Задержки в исполнении постановления и дальнейшие переговоры не подразумевались. Всем великим ложам предложено было провести общие собрания, на которых великие мастера должны были просто зачитать постановление министерства. Обсуждать постановление не разрешалось.

На общих собраниях Материнской Ложи, «Дружбы» и Земельной Ложи, проведенных, соответственно, 16 июня и 7 и 14 июля 1935 г., присутствовали представители Гестапо. Великие ложи были официально распущены, и последние оплоты масонства в Германии пали.

Но немцы не собирались забывать о «масонской угрозе». Сразу за роспуском великих лож последовала новая яростная волна антимасонской литературы, где воспроизводились и тиражировались все былые обвинения и подозрения. Бывшие храмы масонских лож в Берлине, Ганновере, Нюрнберге, Дюссельдорфе и Эрлангене превратили в антимасонские музеи. Музей в Эрлангене за первый год существования посетили 150 000 человек.

Таков конец у этой истории. У меня достаточно материала еще на две, или даже больше, работ, посвященных уже антимасонской кампании в Германии после 1935 г. и судьбе масонства в странах под немецкой оккупацией в годы Второй мировой войны. Например, интересна еще никем не рассказанная история о том, как швейцарские масоны помогали своим братьям из Италии и Франции в 1940– 1944 гг. И совершенно неуместно было бы рассказывать в этой статье о длительном процессе финансовой ликвидации масонских организаций, который продолжался до 1940 г.[356]

Подобно Фениксу…

Одна из самых удивительных глав книги бр. Манфреда Штеффенса «Масоны в Германии» (1964) посвящена описанию возрождения Братства в Германии после 2-й Мировой войны. В мае 1945 г. страна лежала в руинах, но крошечные изолированные одна от другой группы масонов уже проводили встречи. Так, в Гамбурге 26 мая 1945 г., всего три недели спустя после безоговорочной капитуляции Третьего Рейха, девять членов старейшей в Германии ложи «Авессалом к Трем Крапивным Стеблям» (Absalom zu den drei Nesseln) собрались для предварительного обсуждения работ, а еще через неделю собрались снова и возобновили работы своей ложи.

Сохранились свидетельства того, что год спустя, снова в Гамбурге, брр. Шредер и Роден заказали пошив повязок на глаза, бр. Веттер нарисовал табель, бр. Хаубрих принес пару туфель без задников, а бр. Унтерхарк где-то достал наугольник. Зимой братьев просили приносить с собой на собрания по паре кусков угля или по полену для печки.

Возрождение Цеха в послевоенной Германии было сопряжено с бесчисленными тяготами и заботами. Эта история, конечно, когда-то будет написана. Мне осталось только упомянуть о том, что Объединенная Великая Ложа Англии сыграла столь важную роль акушера при рождении Объединенных Великих Лож Германии – Братства Вольных Каменщиков Германии, учрежденного 17 мая 1958 г. Объединенные Великие Ложи стали национальным представительством немецких вольных каменщиков, которого у них, к сожалению, не было до войны. Немецкие масоны и немецкое масонство тогда присоединились ко всемирному масонскому Братству, от которого их столь долго отделяли время и различные обстоятельства.

Сэр Вальтер Скотт – масон[357]:

история его жизни в Братстве

Адам М. Маккей

Глава I

Учреждение ложи Св. Давида – Посвящение Скотта-отца – Посвящение Роберта Скотта – Хайндфордс-Клоуз – Избрание офицером – Смерть Скотта-отца – Уолтер Фергюсон

Ложа, в которой принял посвящение в Братство Вольных Каменщиков сэр Вальтер Скотт, была учреждена 2 марта 1738 г. по особому распоряжению Воистину Почтенного Джорджа, графа Кроматри, Весьма Достопочтенного Великого Мастера Великой Ложи Шотландии. Первоначальное название ложи – «Кэнонгейт Килвиннинг из Лейта» было заменено в 1756 г. на «Святой Давид» и по сей день остается таковым. В реестре Великой Ложи Шотландии эта ложа сейчас значится под номером 36.

Первое ее собрание прошло в кофейне Лэя в Кэнонгейте, Эдинбург. В 1745 г. ложа переместилась в Дом собраний Корпорации Молотобойцев[358], также в Кэнонгейте, а в 1753 г. – в Дом собраний Корпорации Скорняков, или Башмачников, в порту Поттероу. Здесь был посвящен в вольные каменщики отец писателя, мистер Вальтер Скотт, адвокат сессионного суда.

В 1757 г. братья ложи приобрели помещение в тупике Хайндфорд-Клоуз, Нетербоу, Хай-стрит, где и проводили собрания почти целый век. Другие масонские ордена, включая Королевский Орден Шотландии и капитул степени Царственного Свода (ныне Эдинбургский капитул №1), также провели здесь свои первые заседания. Здесь же были посвящены в Братство сэр Вальтер Скотт и многие другие выдающиеся шотландцы.

Вход в помещение ложи с лестницей располагался в начале тупика, в его западной стороне. В то время там располагался жилой квартал для состоятельных горожан. Мать сэра Вальтера Скотта, Анна Рутерфорд, дочь д-ра Джона Рутерфорда, профессора медицины в Университете Эдинбурга, провела здесь свое детство. Скотт в детстве тоже часто бывал в этом доме, навещая дядю, д-ра Даниэля Рутерфорда. Через сорок лет Скотт писал леди Анне Линдсей, автору баллады «Старина Робин Грей» и дочери Анны, графини Балкаррса, соседки Рутерфордов:

Я отлично, в мельчайших подробностях помню дом в Хайндфорд-Клоуз, вплоть до гобелена с арлекином и коломбиной и клавесина, пусть мне никогда и не приходилось слышать, как леди Анна играет на нем. Мне кажется, что Тупик, некогда столь чистый, что не марал и подола платья вашей матушки, сейчас стал обиталищем низших разрядов рабочих – ведь так проходит любая мирская слава… Причем гораздо романтичнее, как считается, оплакивать запустение в горах и долах, чем вырождение какого-то эдинбургского тупичка, но я не могу забыть уютные и тихие городские уголки, где некогда находили постоянное прибежище честь и талант, изящество и красота, а ныне лишь роятся нищета, убожество и порок[359].

Несмотря на «вырождение», отмеченное сэром Вальтером, ложа продолжала собираться в Хайндфорд-Клоуз вплоть до конца 1860 г. В 1838 г. один из членов ложи, бр. Дэвид Рамзай Хэй, провел ремонт, покраску и общее ритуальное обустройство зала собраний. Хэй был вообще знаменитым художником-декоратором и автором нескольких трудов о форме и цвете. Именно ему доверил Скотт «роспись и расцветку» интерьеров Эбботсфорда.

С самого основания ложа Св. Давида процветала, и собрания в ней проводились регулярно, за исключением времени с июня 1745 по декабрь 1746 гг., когда Досточтимый Мастер почел за благо прервать работы ложи, пока не закончится Якобитский мятеж. Вершины благосостояния ложа достигла в 1754 году. В этот год в список ложи были вписаны 107 новых имен, из которых 92 человека были в ней посвящены в Братство. В основном, своим успехом ложа была обязана ее Досточтимому Мастеру бр. Уолтеру Фергюсону, эдинбургскому писателю, посвященному в 1752 г. Бр. Фергюсон владел несколькими отрезками земли, на которых возводились новые кварталы Эдинбурга, например, вся Сент-Джеймс-сквер. Как раз во время строительства этой площади, произошел следующий инцидент между отцом сэра Вальтера Скотта и сыном Досточтимого Мастера капитаном Королевского военного флота Джеймсом Фергюсоном (в то время мичманом на линкоре «Успех»), посвященным в 1753 г. Чтобы обеспечить новый район водой, было решено рыть колодцы, невзирая на уже известные в то время изломы рельефа. Г-н Скотт однажды проходил по району стройки и увидел там капитана Фергюсона, углубляющего колодец, и так уже порядочной глубины. Скотт громко выразил сомнение в том, что до воды здесь вообще можно добраться. «Я ее достану, – ответствовал ему капитан, – даже если придется копать до самого ада». «Не лучшее место для поиска воды», – сухо заметил скептик.

Фергюсоны и Скотты породнились домами через семью Свинтонов из Свинтона, семейство, как пишет сэр Вальтер, «породившее множество покрывших себя в Средние века славой воинов, доблестью своею и древностью могущее поспорить с самыми славными семействами Британии».

Из посвященных в 1754 г. около тридцати назвались «писателями»; к этому роду занятий принадлежал и Досточтимый Мастер, и отец сэра Вальтера. Последний был посвящен 4 января, на первом собрании семестра, по рекомендации Досточтимого Мастера бр. Уолтера Фергюсона. Вот что говорится об этом событии в протоколе собрания:

Ложа была созвана и собрана на внеочередное заседание. Ложе было представлено прошение от имени кандидатов Энтони Фергюсона, торговца из Эдинбурга, Уолтера Скотта и Джона Тэйта, писателей из Эдинбурга и Крэйвинга, изъявляющих желание стать вольными каменщиками и быть принятыми в члены сей ложи, представивших рекомендации от Воистину Досточтимого Мастера сей ложи. Их прошение было одобрено единогласно, и в соответствии с этим решением они были посвящены в вольные каменщики, и каждый из них уплатил положенные взносы Казначею.

Бр. Скотт родился 11 мая 1729 г. первым сыном в семье Роберта Скотта, фермера из Сэнди-Ноу в окрестностях Смэйлхолм-Тауэр в Роксбургшире, потомка сэра Уолтера Скотта из Хардена. Харденские Скотты произошли в XIV веке из рода Бакклойхов. Он получил юридическое образование и в 1755 г. был принят в коллегию адвокатов сессионного суда. «Семейные связи обеспечили его солидной практикой, которая, правда, впоследствии значительно поредела из-за присущей ему чрезмерной щепетильности. Сэр Вальтер писал, что, будучи человеком очень совестливым, он всегда приносил свои личные интересы в жертву интересам клиентов и, сам живя на грани нищеты, терпел убытки при ведении дел подзащитных».[360] Его портрет сын представил нам в изложении Сондерса Фэйрфорда в романе «Редгонтлет».

Бр. Скотт довольно быстро завовевал уважение братьев ложи и еще даже до приема во вторую степень исполнял обязанности Второго Стража в отсутствие этого офицера 25 и 30 января, и еще 4 февраля. 20 марта он был переведен в Подмастерья, а через два дня – возведен в степень Мастера. Затем он снова временно исполнял обязанности Второго Стража 29 марта и 3 апреля, а 10 апреля – обязанности Заместителя Мастера. На Празднике Св. Иоанна Евангелиста 27 декабря 1754 г., менее чем через год после посвящения, он был избран и инсталлирован Первым Стражем. В те времена протоколы собраний подписывали Досточтимый Мастер и оба Стража, и подпись бр. Скотта в качестве временно исполняющего обязанности Второго Стража (1754) и инсталлированного Первого Стража (1755) встречается на страницах Книги протоколов 19 раз.

Многие годы после учреждения ложи в ней было принято составлять при выборах Досточтимого Мастера так называемый пул (leet) из троих братьев, чьи имена выносились на голосование на Ежегодном Зимнем Празднике Св. Иоанна. Имя бр. Скотта вносилось в пул кандидатов в Досточтимые Мастера на собрании 10 декабря 1755 г. В протоколе собрания сказано:

Весьма Досточтимый Мастер (бр. Джеймс Юарт, бухгалтер Королевского банка) предложил кандидатуру Досточтимого бр. Джеймса Уолкера, Заместителя Мастера, для включения [в пул], и ложа единогласно это одобрила. Стражи (брр. Уолтер Скотт и Джон Грей) предложили самого Воистину Досточтимого Мастера. Братья ложи предложили Досточтимого брата Уолтера Скотта, Первого Стража, для включения в пул третьим кандидатом. Все трое получили единогласное одобрение членов ложи.

На Ежегодном празднике 27 декабря Заместитель Мастера врач бр. Джеймс Уолкер был единогласно избран и инсталлирован Досточтимым Мастером ложи.

Следующее интересное сообщение, касающееся отца сэра Вальтера Скотта, датируется тридцатью годами позже, 7 декабря 1785 г., когда в отсутствие Досточтимого Мастера он занял его место:

Когда братья собрались, бр. Уолтер Скотт, эсквайр, занял Престол, и ложа была законно открыта и составлена; были поданы прошения от имени господ Роберта Скотта и Чичестера Чейна (оба моряки) и Джона Джонстона Крэйвинга, изъявляющих желание стать вольными каменщиками и быть принятыми в члены сей ложи; двое первых, т. е. Г-да Скотт и Чейн представили рекомендации от Воистину Досточтимого бр. Скотта, а г-н Джонстон – от бр. Уильяма Аллена; их прошение было одобрено единогласно, и, по распоряжению, поступившему с Престола, церемонию посвящения провел бр. Патерсон.

Этот протокол подписан Уолтером Скоттом.

Вероятно, «моряки», упомянутые в протоколе, занимали не самое низкое положение в обществе, а упомянутый Роберт Скотт – это, скорее всего, старший брат сэра Вальтера Скотта. Он вышел в отставку из военного флота после заключения Парижского мира (Версаль, 1783) и вернулся домой. Вполне вероятно также, что это собрание было проведено вне плана, по личной просьбе бр. Скотта, для посвящения его сына и г-на Чейна.

В 1808 г. сэр Вальтер Скотт интересно описал своего брата Роберта в очерках своих юных лет:

Моим самым старшим братом (то есть старшим из тех, кого мне довелось видеть) был Роберт Скотт. Он взрос на королевской службе при адмирале, тогда еще капитане, Уильяме Диксоне и принимал участие в большинстве баталий Родни. Характером он был высокомерен и самоуверен, а его отношение ко мне было отмечено тем, что казалось мне капризным тиранством. Во всем прочем же я очень любил его, потому что он был в высшей степени склонен к литературе, читал поэзию, рассуждал о ней рассудительно и проявляя недюжинный вкус, сам писал стихи, снискавшие ему немалую славу среди соратников. Прочтите, например, следующую его элегию на возможное крушение корабля, написанную в ночь перед знаменитым сражением Родни 12 апреля 1782 года. Она прославляет различные радости его компании.

Гусиный гогот смолкнет на корме,

И в кубрике волынок стихнет гам,

И мичманы веселые во тьме

Уж не осушат «за прекрасных дам».

У Смерти в гавани причалили навек,

До первых труб архангельских, раздастся

Гром с неба – и прикажет человек:

«Наверх! Фок ставить, с якоря сниматься!»

Роберт вполне прилично пел (этого достоинства никогда не было у меня), разбирался в механике и, будучи в хорошем расположении духа, баловал нас многими историями о приключениях отважных людей и опасных превратностях судьбы. Но будучи в плохом настроении, он на практике давал нам понять, что такое дисциплина на линкоре, и раздавал нам пинки и затрещины без всякой жалости. Я думал иногда, что он многого бы добился, останься он во флоте до нашего времени, столь славного своими морскими походами. Но Парижский мирный договор отсек всякую надежду на повышение в чине тем, у кого не было иных поводов служить; к тому же некоторая степень презрения, которую встречал он в отношении себя со стороны старших офицеров тоже способствовала тому, что бедный Роберт оказался ввергнут в тенета Ост-Индской компании, к службе в которой его натура не была приспособлена. Он дважды бывал на Востоке и пал жертвой тамошнего климата.

После 7 декабря 1785 г. отец сэра Вальтера Скотта более не упоминается в протоколах ложи.

Смерть этого достойного человека на семидесятом году жизни после тяжелой и продолжительной болезни стала для него самого скорее избавлением от мук, чем страшной трагедией. Его постигли несколько инсультов, в результате которых пострадали и тело его, и разум[361]. Он умер 12 апреля 1799 г. и был погребен в подворье церкви Серых Монахов (Грейфрайерс) в Эдинбурге. Слева от входа, прямо у железных ворот Новой Церкви Грейфрайерс установлен гранитный памятник, пользующийся общемировой известностью и знаменитый лаконичной эпитафией:

Пред сей плитой

покоится прах

Уолтера Скотта, эсквайра, адвоката

отца

Сэра Вальтера Скотта

вместе с несколькими членами этой семьи

Глава II

Сэр Вальтер Скотт – Великий Мастер барон Далкит – Джеймс и Джон Баллантайны – Джозеф Гиллон – Посвящение сэра Вальтера – Предложенный им кандидат – Посещение собраний

В год посвящения в Братство Вольных Каменщиков сэру Вальтеру Скотту было тридцать лет. Он родился в Колледж-Уайнд, Эдинбург, 15 августа 1771 г. и там же учился в школе. Перед отъездом в университет в ноябре 1783 г. он несколько недель провел в Келсо, ежедневно посещая народную школу. Там он и познакомился с братьями Джеймсом и Джоном Баллантайнами, с которыми позднее сотрудничал после открытия ими издательского дома и печатного дела «Баллантайн и Ко». В пятнадцать лет он поступил в ученичество к собственному отцу и по истечении срока обучения в 1790 г. решил избрать иную, чем у отца, отрасль юриспруденции. Он прошел обычное предварительное обучение и в 1792 г. был принят на факультет адвокатской практики. 16 декабря 1799 г. он получил назначение на пост шерифа Селкиркшира и в том же месяце женился на Маргарет Карпентер, дочери Жана Шарпантье из Лиона. На внеочередном собрании в понедельник 2 марта 1801 г. Вальтер Скотт был посвящен сразу в три степени Цеха в ложе Св. Давида. В протоколе этого собрания не указано имя его рекомендатора, но и так ясно, что долговременное и активное участие его отца в жизни ложи сыграло здесь определяющую роль. На его желание вступить в Братство могли повлиять и другие факторы. В 1801 г. Великий Мастер барон Далкит, впоследствии герцог Чарльз Бакклойхский, считавший ложу Св. Давида своей материнской ложей, «участвовал в тогдашнем всплеске воинственного патриотизма и оказался вброшен в шотландское общество при тех сопутствующих обстоятельствах, которые вполне способствовали превращению знакомства в дружбу». Братья Джеймс и Джон Баллантайны также часто посещали эту ложу, а Скотт постоянно общался с ними в связи с изданием «Песен шотландской границы», первые два тома которых вышли в «Келсо Пресс» в январе 1802 г. Интересен приведенный ниже отрывок из протокола собрания 18 марта:

Не следует забывать, сколь велик был вклад в увеселение ложи братьев Баллантайн из Ложи Келсо, чей дружелюбный нрав, изящные манеры и музыкальный дар столь хорошо известны членам ложи Св. Давида. Воистину Досточтимый Мастер призвал братьев выпить за здоровье сих двоих почтенных посетителей, в особенности бр. Джеймса Баллантайна, ранее принадлежавшего к сей ложе, а ныне занимающего пост в Ложе Келсо… Тост сопровождался величайшей из возможных овацией, и на него прозвучал изысканный и учтивый ответ бр. Джеймса Баллантайна.

В записях лож не найдено указаний, какой именно пост занимал бр. Джеймс Баллантайн в своей ложе. Он стал Досточтимым Мастером Ложи Келсо в одноименном городе (ныне №58) в 1802 г., а в августе 1814 г. был избран представителем этой ложи на ассамблее Великой Ложи в Эдинбурге. Современники оставили воспоминания о нем как о талантливом и добросердечном человеке, хорошем критике и настоящем друге, пользовавшемся большим уважением Скотта. В способностях его брата Джона к ведению какой-либо деятельности многие сомневались, но он, тем не менее, заведовал общей типографией. В жизнерадостном кругу литературной богемы, где он часто бывал, всегда находились любители послушать его бесконечные забавные истории.

Баллантайны осели в Эдинбурге и занялись издательской деятельностью, в частности, по совету Скотта. Об этом можно узнать из письма Скотта Джеймсу Баллантайну. Также интересно в нем упоминание о другом знакомом Скотта, бр. Джозефе Гиллоне, члене ложи Св. Давида и ее Досточтимом Мастере в 1806– 1807 гг.

Г-ну Дж. Баллантайну

Почтовое отделение Келсо

Келсо, Касл-стрит

22 апреля 1800 г.

Дорогой Сэр,

…Я не оставляю намерения обратиться к вашей помощи в издании «Баллад с границы», которые скоро будут готовы для печати.

Вынужден просить у вас прощения за упоминание об этом, но должен рассказать о плане, который я обсудил с вашим другом Гиллоном и который имеет и всеобщую важность, и полезен для вас. Коротко говоря, дело в переезде из Келсо сюда…

В Эдинбурге открыты три вида печати, которые вы, я уверен, смогли бы соединить под своим именем.

Мне кажется, что этот план, будучи юридически оформлен и должным образом проведен в жизнь, откроет прямой путь к целому состоянию. А пока можно так организовать «Келсо Мейл», чтобы это был источник хотя бы какой-то прибыли для вас; и дерзну прибавить, что на первых порах может идти речь и о материальном вспомоществовании, если вы пожелаете, или на долевой основе, или как пожелаете; но за подробностями вам все же лучше обратиться к Джозефу, в чьем доме я сейчас пишу это вам, по причинам слишком печальным, чтобы писать о них, о которых вы, однако, определенно догадываетесь. Надеюсь, что вы, в любом случае, простите меня за вмешательство в свои дела, поскольку вся моя назойливость проистекает исключительно от заботы о вас, дорогой Сэр.

Остаюсь вашим покорным слугой,

Вальтер Скотт

Упомянутый здесь Джозеф Гиллон был довольно известным юристом, человеком амбициозным, с отличным чувством юмора, к которому Скотт, как и к Баллантайнам, относился с особой теплотой. Однажды навестив его в конторе, Скотт сказал: «Джозеф, ну у тебя и жара!». «Ну так и отлично! – изрек Гиллон. – Я же пеку себе тут хлеб насущный». Он был посвящен 21 января 1800 г. и в тот же вечер назначен Секретарем ложи; в 1801 г. он стал ее Вторым Стражем, а в 1802– 1803 гг. занимал пост Заместителя Мастера. Досточтимым Мастером он стал в 1805 г. ит ушел в отставку с этого поста 24 июня 1808 г. Неумеренность его в некоторых личных привычках (на которые содержится намек в последних строках письма Скотта) постепенно свела на нет его практику, здоровье и разрушительно повлияла на черты личности, и покинув Эдинбург несколько лет спустя он, к счастью, удовольствовался тихим скромным местом служащего при Палате Лордов. Во время одного из посещений Лондона Скотт случайно встретился с ним и выразил сожаление об утрате возможности общения с ним в Эдинбурге, на что Джозеф ответил цитатой из шотландского стихотворного переложения известного псалма: «Уж лучше мне при Боге дверь стеречь, чем жить в шатрах средь роскоши греха».

Досточтимым Мастером ложи Св. Давида в год посвящения Скотта был бр. Хьюстон Ригг Браун из каретного дела «Браун и Ко», Эбби-хилл, Эдинбург. Он был посвящен в 1795 г. и занимал пост Мастера с 1800 по 1804 гг. 24 июня 1808 г. он был вновь избран Досточтимым Мастером после отставки бр. Джозефа Гиллона и снова занимал этот пост вплоть до 1819 г. Он всегда жил жизнью своей ложи и 12 ноября 1839 г., через двадцать лет после оставления Престола Мастера, удостоился особого праздника, организованного в его честь братьями ложи.

Протокол внеочередного собрания в понедельник 2 марта 1801 г. гласит:

В ложу поступило множество прошений о приеме, и настоящее собрание было созвано вне очереди с целью их рассмотрения. Следующие господа были приняты в число Учеников: Эндрю Росс, Джордж Маккэтти, Вальтер Скотт, Джон Кэмпбелл. Затем ложа была должным образом открыта в Палатах Подмастерьев и Мастеров, и вышепоименованные братья были последовательно переведены и возведены в степени Подмастерья и Мастера: Эндрю Росс, Джордж Маккэтти, Вальтер Скотт, а также Джон Тод, Джеймс Люк, Джордж Морс, Хью Маклин, Уильям Данлоп, лейтенант Джордж Потт, лейтенант Джордж Данлоп, Патрик Эркин, Джеймс Хоуп, Брюс Роберт Нейрн, Джон Рэмси, Александр Кеди, Дэвид Андерсон, Джеймс Дьюар, Роберт Уолкер. На этот раз церемония была проведена с большим вниманием и с торжественностью Воистину Досточтимым Мастером, который затем занял Престол. Затем к ложе присоединились некоторые другие братья, с которыми вместе ложа некоторое время провела в обычных увеселениях Цеха. Также следует добавить, что со времени учреждения ложи Св. Давида и до сего времени ни разу не собиралось столь много кандидатов для единовременного посвящения.

Дж. Кэмпбелл, Секретарь

Последнее предложение в этом протоколе не совсем верно, потому что правильнее было бы написать, что никогда прежде такое количество кандидатов не бывало одновременно переведено и возведено, т. е. посвящено во вторую и третью степению Имя сэра Вальтера Скотта внесено в реестр Великой Ложи Шотландии 31 июля 1802 г. В тот период имена новопосвященных вносили в реестр довольно беспорядочно и нерегулярно: предыдущий список новопосвященных, перед списком 1802 г., датирован 1799 годом.

Далее в связи с членством сэра Вальтера Скотта в Братстве интересно будет привести протокол другого собрания, проведенного спустя год после его приема по его личной просьбе. Он датирован 23 марта 1802 г.

По желанию Вальтера Скотта, эсквайра, адвоката, было созвано собрание части братьев для приема высокородного господина из Англии, Дьюхерста Билсборроу из Далби-хауса. Он был должным образом принят в Ученики, переведен в Подмастерья и возведен в степень Мастера Вольного Каменщика. При приеме этого брата впервые были опробованы многие новые средства, что прибавило всей церемонии торжественности.

На протяжении всей последующей жизни Скотта в протоколах не встречается упоминаний о его посещении хотя бы еще одного собрания ложи. К сожалению, Книга протоколов ложи, следующая за томом, в котором содержится описание его посвящения, а именно том с протоколами собраний с 27 декабря 1807 г. по 21 декабря 1832 г., велся очень плохо, в нем чрезмерно много пробелов, самый продолжительный из которых охватывает период с декабря 1814 г. по декабрь 1820 г. Этому отчасти послужили причиной прискорбные разногласия, возникшие в Великой Ложе Шотландии в 1807– 1813 гг. и приведшие к временному отпадению от нее нескольких эдинбургских лож, включая ложу Св. Давида, о чем в следующем за периодом раскола протоколе сказано, что «Книга долгое время находилась в ведении Великой Ложи, ведшей законные протоколы».[362]

Интересное упоминание о том, что Скотт часто посещал собрания, встретилось нам в протоколе от 1841 г., где упоминается предложение, выдвинутое Секретарем, бр. Джоном Д. Дугласом, сменить название ложи со «Святой Давид» на «Сэр Вальтер Скотт». Обосновывая свое предложение, Секретарь заявил:

Известно, что его отец был очень ревностным членом ложи, а также ее офицером, и это со всей определенностью оправдывает выбор его имени нашей ложей, не говоря уже о его доброй славе, которой он пользовался и в то время, и во все время впоследствии. Он явно проникся духом наших собраний, часто посещал их и приводил кандидатов для посвящения. К сожалению, протоколы в то время велись из рук вон плохо, и в наше время это мешает со всей определенностью указать степень его участия в созидании процветания ложи, но из достоверных источников мне известно, что его часто просили внести свою лепту в поддержание гармонии собрания, и он буквально заводил (electrify) слушателей какой-нибудь небезынтересной историей, иллюстрирующей привычки и обычаи наших земляков, или своим остроумием, окружавшим его настоящим сиянием радости, в чем ему не было равных в то время.

Большинство собравшихся проголосовало против предложения сменить отличительный титул ложи. Присутствовали несколько старейших ее членов, и они тоже участвовали в обсуждении, например, бр. Александр Дюшар из Морнингсайда, посвященный в ложе Св. Давида в мае 1801 г., через два месяца после Скотта. Бр. Дюшар был Досточтимым Мастером ложи «Часовня Марии» №1 при Востоке Эдинбурга в 1810– 1814, 1824– 1825 и 1834 гг. Позднее он издал работу по геральдике с посвящением сэру Вальтеру.

Глава III

Сэр Вальтер закладывает Камень Основания в Селкирке – Избрание Почетным членом ложи в Селкирке – Смерть – Сэр Уолтер, второй баронет – Уолтер Локхарт Скотт – Эдинбургский памятник Скотту

В 1805 г. было издано первое большое произведение Скотта – «Песнь последнего менестреля». В 1808 г. вышла из печати поэма «Мармион», а в 1810 г. – «Дева Озера». Также в 1805 г. были написаны первые семь глав «Уэверли», но после неблагоприятного отзыва одного из друзей, которому Скотт дал прочесть рукопись, работа была отложена на неопределенный срок. Случайно наткнувшись в 1814 г. на эти главы, он решил продолжить начатое и за три недели дописал произведение и в июле того же года издал без указания авторства. Практически без всякого перерыва он принялся быстро писать другие романы, причем, не менее восемнадцати – что составило при издании шестьдесят томов, выходивших на протяжении одиннадцати лет. Второй его роман «Гай Маннеринг» вышел в 1815 г., а в 1816 г. – «Антиквар» и первый выпуск «Рассказов трактирщика».

4 июня этого года Скотт, в отсутствие Провинциального Великого Мастера своего округа, весьма почтенного маркиза Лотиана, заложил Камень Основания нового масонского храма в Селкирке и был избран почетным членом местной ложи Св. Иоанна (ныне №32 в реестре Великой Ложи). В протоколе ложи сказано:

4 июня 1816 г. Сей день был назначен для закладки Камня Основания Храма Вольных Каменщиков в присутствии многочисленных братьев, а также почтенной делегации из Хавика и братьев-посетителей из Пиблса и Джедборо, которые проследовали процессией, согласно обычному порядку организации процессий, вложенному между стр. 143 и 144 настоящей Книги, и Камень был заложен Вальтером Скоттом, эсквайром, из шерифского округа Эбботсфорд графства Селкирк, который, после произнесения весьма уместного и красноречивого приветствия, заложил в Камень различные монеты времени правления Его Величества, местные газеты и послание, копия которого приведена в настоящей Книге на стр. 145. Преподобный г-н Джеймс Никол из Тракэйра произнес вдохновенную молитву, специально приуроченную к данному случаю. После завершения церемонии закладки Камня Основания братья возвратились в мэрию, где, по предложению бр. Уолтера Хогга, состоялось голосование, по результатам которого братья единогласно выразили благодарность г-ну Скотту за оказанную им ложе честь присутствия и закладки Камня Основания. По предложению бр. Эндрю Лэнга, братья также единогласно выразили благодарность преподобному г-ну Николу за его учтивое согласие присутствовать при закладке Камня Основания и принять пост Капеллана для проведения этой церемонии. По предложению бр. Джеймса Робертсона, г-н Скотт был принят в ложу Св. Иоанна в качестве ее почетного члена при троекратном братском приветствии. Собрание затем переместилось в гостевой дом г-на Минто, где приступило к ужину, и там же провело весь остаток вечера в наивысшем веселье. При этом Престол, к удовольствию всех присутствующих, занимал г-н Скотт.

Послание, заложенное в Камень Основания, выглядело так:

E. D. O. M.

Вальтер Скотт, эсквайр, из Эбботсфорда

шериф Селкиркшира

заложил

сей Камень Основания

Храма Вольных Каменщиков

Селкирка

в 4-й день месяца июня

в год Господа нашего 1816-й

в правление Г. III, К. Великобритании

в 56-й его год

и в 5816-й год Эры Вольных Каменщиков

Джеймс Инглис и Дэвид Лэйдлоу

выступили подрядчиками

Q. D. B. V.[363]

На следующий день Скотт так описал эту церемонию в письме тогдашнему Великому Мастеру (1801– 1802) герцогу Бакклойхскому:

Эбботсфорд

5 июня 1816 г[364].

Дорогой Милорд,

…Я вынужден был принять приглашение Сотерса, который попросил меня заложить Камень Основания некоего подобия хлева, которое будет называться Храмом Вольных Каменщиков. По этому случаю была составлена торжественная процессия, для участия в которой, чтобы ей не испытывать нехватки в помпе и шуме, созвали ткачей из Хавика, сапожников из Джедборо и коробейников из Пиблса, – таких живописных, в шарфах цветов своих лож и с брелоками с их эмблемами. Если даже наш деревенский оркестр был и не полон, он, в любом случае, был красочен и разнообразен: ведь кроме обычных деревенских флейт и барабанов, гремевших всю дорогу с телег, мы наняли волынщиков и двоих скрипачей; а еще за нас помолился деревенский священник, которого им пришлось наскоро посвятить, чем он был беспредельно напуган, хотя я и заверил его в том, что святость его церковного облачения предохранит его от повторения судьбы младшего из братьев, упомянутого Бернсом в «Обращении к Дьяволу»[365].

Поверьте мне, дорогой милорд Герцог, я остаюсь вечно вам обязанным и искренне вас почитающим другом,

Вальтер Скотт

После этой церемонии в Селкирке о какой-либо связи сэра Вальтера Скотта с Орденом не упоминается более ни в одном документе. В архивах ложи «Мелроуз» №12 хранятся два письма, написанные им с целью выразить сожаление в связи с невозможностью посетить их собрания: одно из писем не датировано, а во втором указан год – 1825, причем, в этом письме он отказывается заложить Камень Основания Цепного моста через Твид в Мелроузе.

Объявление о возведении Скотта в достоинство баронета было опубликовано в «Gazette» 1 апреля 1820 г. Сэр Вальтер стал первым баронетом, возведенным в это достоинство королем Георгом IV.

16 июня 1821 г. ложа Св. Иоанна №111 в Хавике проведа собрание с целью «рассмотреть вопрос целесообразности проведения публичной процессии по случаю закладки Камня Основания доходного дома, планирующегося к постройке в Хавике». В протоколе собрания значится:

Была назначена депутация братьев, которой предписано отправиться в усадьбу сэра Вальтера Скотта, дабы просить его о чести присутствовать на предстоящем празднестве и возглавить процессию.

Судя по всему, сэр Вальтер не принял предложение братьев из Хавика.

В 1826 г. печатное дело «Баллантайн и Ко» постиг крах. Долги Скотта как партнера составили до 150 000 фунтов стерлингов. Решив во что бы то ни стало выплатить своим кредиторам все до последнего фартинга, он отказался от предложенной ему процедуры банкротства и реструктуризации долга и поклялся посвятить труды всей своей последующей жизни выплате долгов. Свое обещание он исполнил. За четыре года его литературные труды принесли около 70 000 дохода, и постепенно кредиторы были удовлетворены. Но он дорога заплатил за этот труд буквально на износ. В феврале 1880 г. его постиг апоплексический удар, от которого он, по сути, так и не оправился. После повторного удара в апреле 1831 г. ему пришлось насовсем оставить литературные труды. Он умер в Эбботсфорде 21 сентября 1832 г. на шестьдесят втором году жизни, окруженный родственниками, под журчание Твида. Через пять дней останки сэра Вальтера Скотта были внесены в склеп его предков в старом аббатстве Драйборо.

Приглашение посетить празднование столетнего юбилея ложи Св. Давида 19 февраля 1839 г. было отправлено старшему сыну сэра Вальтера, второму баронету Эбботсфорда, подполковнику 15-го Драгунского полка. В протоколе ложи сказано:

Нижеследующее, по распоряжению Комитета, было отправлено бр. Сэру Уолтеру Скотту, баронету, ныне проживающему в городе:

«На собрании Комитета Ложи Эдинбурга „Святой Давид“, проведенном ныне, 9 февраля, исходя из того, что наш достославный и вечно оплакиваемый Брат покойный сэр Вальтер Скотт был посвящен в Вольные Каменщики в данной ложе, и из высочайшего почтения к его сыну Брату сэру Уолтеру Скотту, ныне проживающему в Эдинбурге, было принято единогласное решение сообщить этому Брату, что дружеское Собрание этой ложи состоится во вторник, 19-го числа, в 8 часов вечера, и будет посвящено празднованию Столетия Ложи, а посему братья просят этого Брата оказать им честь своим присутствием по сему случаю. Комитет, соответственно, назначил Воистину Досточтимого Заместителя Мастера брата Дж. Б. Дугласа и Секретаря ложи брата Дж. Д. Дугласа своими представителями, дабы им навестить брата сэра У. Скотта и получить от него ответ».

Не сохранилось свидетельств очевидцев о том, присутствовал он на столетии ложи, или нет. И к сожалению, в вышеприведенном отрывке не указано, к какой он принадлежал ложе. В 1839 г. он уехал в Индию вместе со своим полком, которым впоследствии командовал. В августе 1846 г. в Бангалоре он слег с лихорадкой, давшей осложнения на печень. Отправившись лечиться домой, сэр Уолтер умер на борту корабля «Уэлсли» близ мыса Доброй Надежды 8 февраля 1847 г. в сорок шесть лет.

Уолтер Скотт Локхарт, младший сын Джона Гибсона Локхарта и Софии, старшей дочери великого романиста, принял титул и владение Эбботсфордом после смерти дяди, взяв себе также фамильный герб Скоттов. Он был лейтенантом 16-го Уланского полка и членом ложи «Кэнонгейт Килвиннинг» №2 в Эдинбурге. Он умер в Версале 10 января 1853 г.

Ложа Св. Давида открыла подписку на строительство памятника сэру Вальтеру Скотту на Принсес-стрит в Эдинбурге и в полном составе присутствовала 15 августа 1840 г. на закладке его Камня Основания Великим Мастером сэром Джеймсом Форрестом из Комистона, Лордом-Профосом города. Подробное описание церемонии содержится в протоколе ложи, и там, в частности, сказано:

По милостивому соизволению Воистину Досточтимого Мастера брата Джона Дональдсона Босуэлла из Уорди, капитана Королевского военного флота, Заместителя Управителя Королевского Ордена Шотландии[366], в присутствии других его членов, братья, принадлежащие к ложе Св. Давида, получили дозволение надеть старинные искусной работы клейноды и пурпурные перевязи Ордена. Общество Портных «Феникс» также пожертвовало свои перевязи, о чем содержится подробный отчет в протоколе от 28-го числа прошлого июля, дабы всякий член Ложи, присоединившийся к процессии, был облачен в пурпурную и зеленую перевязи, из которых первая носится через правое, а вторая – через левое плечо.

Ложа, также в полном составе, присутствовала и при открытии памятника 15 августа 1846 г. Для такого случая были заказаны новое облачение и новый штандарт, на одной из сторон которого было вышито:

Ложа Св. Давида

Сэр Вальтер Скотт, баронет

посвящен

2 марта 1801 г

А на другой стороне:

Открытие памятника Скотту

15 августа 1846 г.

Примечания

1

Впервые опубликовано в издании «Ars Quatuor Coronatorum» (AQC), the Transactions of Quatuor Coronati Lodge No. 2076, UGLE, Volume 85, 1972, p. 242.

2

Transactions of Quatuor Coronati Lodge, Vol. 109, р. 237.

3

Сестра „Мудрец повелевает звездами“ (лат. ) – Прим. перев.

4

См. A. E. Waite, The Brotherhood of the Rosy Cross, 1924, pp. 568ff.

5

Это означает все еще не завершенную работу по истории «Германенордена» в связи с предысторией немецкого национал-социализма. Эта организация, основанная в 1911 г., была псевдо-масонским (и антимасонским! ) тайным обществом с целым набором различных разновидностей антисемитской психопатии. К 1914 г. оно учредило с десяток лож по всей Германии. Также см. Ellic Howe, The Magicians of the Golden Dawn: A Documentary History of a Magical Order, 1887—1923, London, Routledge & Kegan Paul, 1972. (рус. перевод см. Эллик Хоув, Маги Золотой Зари, М. : Энигма, 2008, перевод А. Блейз).

6

И другим (лат. ) – Прим. перев.

7

Ирвин умер 26 июля 1893 г. В его завещании ничего не говорилось о том, как распорядиться его книгами и бумагами, но его вдова отдала их в дар Великой Ложе в марте 1894 г. Кроме писем, хранящихся в трех небольших коробках, другие документы этого фонда находятся в тематических папках, озаглавленных «Бхай» и «Устав Сведенборга». Также есть там и примечательная коллекция рукописных ритуалов всевозможных псевдо-масонских уставов, или записанных Ирвином собственноручно, или, по его просьбе, его другом Бенджамином Коксом. В Приложении 1 приведен список всех корреспондентов Ирвина.

8

В 1902 г. Великий Совет расширил свои полномочия и включил в них «управление всеми такими степенями и орденами, какие могут впоследствии быть учреждены в Англии и Уэльсе, при условии согласия и одобрения со стороны Верховного Совета 33-го градуса, Великого Приората, Великой Ложи Мастеров Метки, Великого Совета Царственных и Избранных Мастеров и Великого Имперского Конклава Красного Креста Константина, однако вне власти, надзора или управления со стороны вышеперечисленных управляющих органов». К тому времени интерес к созданию новых степеней и уставов фактически вовсе иссяк.

9

Маккензи и Ирвин еще в 1875 г. обсуждали возможность учреждения Совета Побочных степеней (CouncilofSideDegrees). 11 июня Маккензи сообщил Ирвину: «Я поставил вопрос о Совете Побочных степеней перед моим дядей Бр. Херви [Hervey, Великим Секретарем Объединенной Великой Ложи Англии], и если он не найдет здесь ничего предосудительного, я, ни секунды более не сомневаясь, приступлю с вами вместе к реализации этого плана. Это должно в некотором роде упорядочить посвящение в эти степени… которых в настоящее время существует около 270, а многочисленные злоупотребления и случаи самозванства нуждаются в предотвращении». В другом письме, позднее, а именно 4 февраля 1876 г., объясняется, что именно Маккензи имел в виду. Он предполагал разделить эти градусы на несколько групп, посвящение в которые предложить Мастерам Метки, сотоварищам Царственного Свода и, по возрастанию, членам Древнего и Принятого Устава. Этот Совет так и не был создан.

10

Societas Rosicruciana In Anglia – Общество Розенкрейцеров Англии, научно-исследовательская розенкрейцерская масонская организация, параллельно существующая также в Шотландии и США (S. R. In Scotia, S. R. In Civitatibus Foederatis). – Прим. перев.

11

Название английского Древнего и Принятого Шотландского Устава: слово «Шотландский» в этой стране не употребляется в названии устава. – Прим. перев.

12

Здесь я, в основном, пользовался трудом Альберта Лантуана «История французского масонства» (Albert Lantoine, Histoire de la franc-maçonnerie francaise, Paris, 1925, pp. 287—97); статьями из журнала «TheFreemason» за 1869—72 гг.; «Энциклопедией» Альберта Маккея (Albert Mackey, An Encyclopaedia of Freemasonry, Philadelphia, 1875, точная перепечатка первого издания 1874 г. ); а также «исторической» статьей Джона Яркера «Древний и Изначальный Устав франкмасонства» в его собственном журнале «TheKneph» (Vol. 1, No. 8, August 1881). В последнем из этих источников огромное количество неточностей.

13

Полный крах (фр. ). – Прим. перев.

14

Этот патент с параллельным текстом на английском и французском языках был определенно разработан и напечатан во Франции. Он открывается словами «AuNomduG. : Conseil. : Gen. : del'OrdreMac. : Reformé deMemphis, souslesauspicesdelaGr. : LogedesPhiladelphes» (Именем Верховного Генерального Совета Масонского Реформированного Ордена Мемфиса, властью Великой Ложи Филадельфов) и подписан семерыми офицерами ложи – «Le Ven [erable] de la L [oge], Le Ier Surveillant» (Досточтимый Мастер ложи, Первый Страж) и т. д. – в основном, с английскими фамилиями, за исключением троих французов.

15

В 1860-е годы «мемфисская» ложа работала в Балларате, Австралия.

16

Феличе Орсини (1819– 1858) – итальянский заговорщик, участник попытки покушения на Наполеона III 14 января 1858 г. Гильотинирован. Масоны Мемфиса собирались в 1871 г. в Эклектик-Холле в Сохо. Статья «Rites of Misraim and Memphis», подписана «R. E. X» и размещена в журнале «TheFreemason» от 15 апреля 1871 г.

17

См. S. Posener «Adolphe Crémieux (1796—1880)», 2 vols., Paris, 1934. Это стандартная биография Кремье. Познер воспроизводит в ней факсимильную копию телеграммы, присланной Кремье из Бордо в Париж 28 декабря (Vol. II, p. 215).

18

Также стоит отметить, что Монтегю написал именно Тевено из Великого Востока, а не своему коллеге из французского Верховного Совета 33-го градуса и даже не самому Кремье. Последний был главой – Верховным Великим Командором – этого Верховного Совета с 1869 г. Здесь начинается чуть ли не самая сложная глава в истории французского масонства, до сих пор во многом определяющая взаимоотношения между Великим Востоком и Верховным Советом, выходящие за рамки нашего настоящего исследования. О масонской карьере Кремье см. вышеупомянутое издание Познера, а также книги A. Lantoine «La Franc-Maçonnerie écossaise en France», Paris, 1931; Lenhoff, Posner «Internationales Freimaurer Lexikon», 1932.

19

Судя по некрологу Литтла в журнале «Розенкрейцерские и масонские протоколы» (TheRosicrucianandMasonicRecord) за апрель 1878 г., он редактировал первые номера «TheFreemason». Дата прекращения исполнения им обязанностей редактора неизвестна.

20

Верховный Совет действительно мог иметь тайные планы в отношении этого устава. См. Arnold Whitaker Oxford «The Origin and Progress of the Supreme Council 33° of the Ancient and Accepted (Scottish) Rite for England etc.», Oxford University Press, 1933, рр. 37—40. Оксфорд мимоходом упоминает об этом уставе в связи с розенкрейцерами – членами Стана Древности Ордена Тамплиеров Бата в 1866 г.

21

Р. У. Литтл (1840– 1878) был посвящен в Братство в «Ложе Королевского Союза» (RoyalUnionLodge No. 382) в Аксбридже в мае 1861 г. и впоследствии стал основателем лож «Датской Розы» (RoseofDenmarkLodge No. 975, 1863), «Вийе» (VilliersLodge No. 1194, 1867) и «Бердетт» (BurdettLodge No. 1293, 1869). Также он был аффилиирован «Королевской ложей Альберт» (RoyalAlbertLodge No. 907, 1862) и ложей «Виттингтон» (WhittingtonLodge No. 862, 1867). Он был возвышен в степень Царственного Свода в Доматическом капитуле №177 в 1863 г., затем работал в нескольких других капитулах. Это отчет о его масонской карьере до 1871 г. В 1878 г., в год своей смерти, он состоял почти в девяноста ложах и капитулах.

22

Имперский, Церковный и Военный Орден Рыцарей Красного Креста Рима и Константина в наше время именуется Масонским и Военным Орденом Красного Креста Константина. Он был «возрожден» Литтлом в 1865 г., когда ему было всего 26 лет. Орден немедленно приобрел огромную популярность. С мая 1865 г. по сентябрь 1871 г. было выдано 62 патента на работы отдельных конклавов, из которых 14 было основано в Канаде, 18– в США, 8– в Индии. Неизвестный автор брошюры, недавно опубликованной от имени Великого Имперского Конклава этого Ордена в Лондоне, опровергает утверждение Литтла, что он просто восстановил орден с древнейшей историей. См. «The History and Origin of the Masonic and Military Order of the Red Cross of Constantine» (London, privately printed 1971).

23

В ноябре 1872 г. Литтл был избран Секретарем Королевского Масонского института для девочек. Возможно, в его интересах действовало целое лобби, поскольку он набрал 305 голосов, в то время как трое остальных кандидатов поделили на всех только 50 голосов. Его удаление с должности работника канцелярии Великого Секретаря, скорее всего, снизило накал страстей и устранило источник раздоров.

24

Д-р У. Р. Вудман (1828– 1891) – врач, посвящен в 1857 г. ложе «Святой Георгий» №129 (ныне 112) в Эксетере. Занимал должности Великого Регистратора и Великого Казначея Ордена Красного Креста Рима и Константина. В этих двух организациях было очень много членов, состоявших в обеих одновременно.

25

См. W. Wynn Westcott, History of the Societas Rosicruciana in Anglia, London, privately printed, 1900, p. 31.

26

С марта по август 1888 г. около сорока кандидатов прошли посвящение в Золотой Заре, обществе, открытом для кандидатов обоего пола. Из 28 мужчин, тогда вступивших в Золотую Зарю, не менее 18 являлись на тот момент членами S. R. I. A. В первый период истории Золотой Зари (1888– 1892) она оставалась совершенно невинным маленьким тайным обществом клубного типа, разработавшим для себя с полдюжины ритуалов, составленных, в основном, Макгрегором Мазерсом, и занимавшимся так называемым оккультизмом на начальном уровне. В 1892 г. Мазерс начал преподавать там узкому избранному кругу соратников теорию и практику ритуальной магии. Считалось, что эти занятия тавматургией носят совершенно секретный характер. Однако утечка информации все равно происходила, поскольку нескольким почтенным и уважаемым членам S. R. I. A. пришлось тогда же покинуть общество.

27

Не исключено, что эти материалы относились к деятельности немецкого Ордена Златорозового Креста, в конце XVIII века наследовавшего Уставу Строгого Послушания. Общество Розенкрейцеров восприняло систему степеней этого устава, и количество, и названия – Ревнитель, Теоретик, Практик, Философ (Zelator, Theoricus, Practicus, Philosophus) и т. д. Таблицу названий розенкрейцерских степеней можно найти в «Королевской масонской циклопедии» Маккензи (1877). Там он пишет, что «эти данные никогда еще не публиковались… и выводы сделаны на основе многочисленных подлинных источников, ранее нигде не использовавшихся». Это, однако, откровенная ложь. Он опубликовал всего лишь точный и полный перевод труда Магистра Пьянко (Ганса Генриха фон Экер унд Экхоффена) «DerRozenkreuzerinseinerBlösse» (Розенкрейцер как он есть), 1781.

28

W. Wynn Westcort, ibid., p. 6.

29

См. «Data of the History of the Rosicrucians», London, J. M. Watkins for the S. R. I. A., 1916, p. 8.

30

См. A. E. Waite «The Brotherhood of the Rosy Cross», 1924, p. 566.

31

После смерти Р. У. Литтла в апреле 1878 г. У. Р. Вудман унаследовал от него звание Верховного Мага Общества Розенкрейцеров. Уэсткотт стал преемником Вудмана на этом посту после смерти последнего в декабре 1891 г. Уильям Уинн Уэсткотт (1848– 1925) был посвящен в ложе «Паррет и Экс» №814 в Крюкерне, Сомерсетшир, в 1871 г., вскоре после получения диплома врача. Впоследствии он получил место партнера во врачебной практике своего дяди близ Мартока. 26 ноября 1877 г. он был назначен Провинциальным Великим Обрядоначальником, а в 1879 г. переехал в Лондон и два года пребывал «на отдыхе в Хемдоне, посвящая все свое время изучению философии Каббалы, трудов философов-герметиков и наследия алхимиков и розенкрейцеров» (AQC 38, 1925, p. 224).

32

См. W. Wynn Westcott «History of the Societas Rosicruciana in Anglia», London, 1900, p. 7.

33

Данные Гоулда о военной биографии Ирвина не во всем точны, поэтому пришлось внести в них несколько поправок.

34

См. T. W. J. Connally «The History of the Corps of Sappers and Miners», 2 vols., 1855. На Международной выставке работало около 200 королевских саперов и минеров, выполнявших функции монтировщиков и разнорабочих.

35

После освящения ложи «QuatuorCoronati» 12 марта 1886 г. ее первым Досточтимым Мастером стал генерал-лейтенант сэр Чарльз Уоррен, кавалер Большого креста Ордена Св. Михаила и Св. Георгия и член Королевского Общества. Р. Ф. Гоулд, уже заканчивавший составление своей знаменитой «Истории франкмасонства» (6 тт., 1882– 1887), также вошел в число девятерых основателей ложи. 7 апреля 1886 г. Ирвин был кооптирован основателями вместе с еще пятерыми братьями в качестве первых принятых членов. Здесь он встретился с Гоулдом впервые с 1858 года, и произошло это на собрании Исследовательской ложи 3 июня 1886 г.

36

Далее следует отрывок из книги Ф. Л. Пика и Г. Нормана Найта «Карманная история франкмасонства» (F. L. Pick, G. Norman Knight «ThePocketHistoryofFreemasonry», 5th edition, 1969, p. 249) : «Это по-настоящему «побочный» градус, в том смысле, что много лет назад было вполне обычным явлением, когда один брат самостоятельно посвящал в него другого брата. Он просто отводил его в сторону, например, после окончания обычного собрания ложи, иногда просил его принести короткую присягу и тут же сообщал ему знаки и слова. Происхождение этого градуса не ясно… Впервые он попал в Англию в 1865 г. В Плимут его привез с Мальты некий военный брат, и там же были основаны три Совета для работы по полной форме соответствующего ритуала». В брошюре У. Хердера «Клейнод Бывшего Достославного Правителя Ордена Рыцарей Константинополя» (W. Hearder’s «PastIllustriousSovereignofKnightofConstantinopleJewel», 1916) говорится, что «17 января 1865 г. Превосходный и Совершенный Достославный брат Ф. Г. Ирвин учредил первый Совет при ложе Св. Альбана в Девенпорте и поверил нескольким выдающимся братьям таинства Ордена, затем возвысив их в степень Рыцарей Константинополя».

37

Единственное упоминание даты и места его рождения встречается в пометках, сделанных Кристофером Куком на полях двух перепутанных между собой листами и испещренных пометками копий (госпожи П. И. Нейлор и моей) его выдающихся мемуаров «Диковины оккультной литературы» (CuriositiesofOccultLiterature, London, privately printed, 1863). Заголовок книги выбран поистине неудачно: в действительности это подробнейший рассказ автора о не сложившихся взаимоотношениях с лейтенантом Королевского флота Р. Дж. Моррисоном, очень известным в свое время профессиональным астрологом и активным предпринимателем, чьи компании обычно лопались как мыльные пузыри. Под псевдонимом «Цадкиель» он издавал весьма популярный ежегодник пророчеств. См. Ellic Howe «Urania’s Children: The Strange World of the Astrologers», 1967, PP-33—47. Кук был знаком с Маккензи, как и с астрологом-энтузиастом. Поэтому я склонен считать, что если Кук написал, что Маккензи родился в Лондоне 31 октября 1833 года в 10 часов утра, вряд ли это неточная дата, поскольку, вероятно, ему сообщил ее сам Маккензи.

38

Мне так и не удалось выяснить, где и когда Маккензи получил первичное медицинское образование. Согласно Лондонскому медицинскому справочнику за 1845 год, он получил звание доктора медицины в Вене в 1834 г. и стал членом Королевской коллегии медиков 31 августа 1840 г. Этот же источник утверждает, что он работал помощником хирурга акушерского отделения Императорского госпиталя в Вене (4000 коек).

39

23 мая 1840 г. в журнале «Athenaeum» был опубликован его перевод лекции его друга, венского профессора Берреса, «Метод продолжительной фиксации, гравирования и печати дагерротипических пластин». Это он определенно сделал в Вене. Статья в журнале «Lancet» от 9 января 1841 г., посвященная статистике многоплодной беременности, была завершена 9 декабря 1840 г., когда автор проживал по адресу «21, Колледж-стрит, Челси». Эта статья основана на исследованиях, проделанных в венском госпитале в период с июля 1839 г. по июль 1840 г. и, возможно, непосредственно после ее публикации он и был принят в Королевскую коллегию. Таким образом, по имеющимся данным можно утверждать, что он приехал в Лондон в 1840 г. и остался здесь жить.

40

За 1851 год в «Замечаниях и вопросах» были опубликованы его письма на такие разнообразные темы, как атрибуция фрагмента речи против Демосфена, предположительные текстологические параллели между определенными работами Тацита и Саллюстия, наблюдения по прочтении Гомера, комментарии на перевод Апулея и особенности манускриптов неопубликованных английских стихов XVII века, обнаруженных им в запасниках Британского музея.

41

Юлин (Виннета) – древневенедское торговое городище, упоминаемое в летописях уже в 1075 г. как самый большой город в Европе. Маккензи посетил Воллин, который археологи считают расположенным на месте древнего Юлина. Это недалеко от Свинемунда, популярного балтийского курорта, в наше время располагающегося на территории Польши (Свиновице).

42

К. Р. Лепсиус (K. R. Lepsius) был знаменитым ученым, в то время возглавлявшим кафедру египтологии Берлинского университета. В немецком издании предисловие датируется 2 июня 1852 г. Перевод Маккензи упомянут в «Athenaeum» от 21 августа 1852 г. Перевод появился так быстро, что очевидно, что у Маккензи был свой экземпляр рукописи Лепсиуса, причем, еще задолго до 2 июня 1852 г. Поскольку маловероятно, чтобы Бентли поручил такую серьезную работу совсем еще юному переводчику, почти подростку, моя гипотеза состоит в том, что Маккензи, уже к тому времени увлеченный египтологией, посещал лекции Лепсиуса и там убедил его позволить ему стать переводчиком его книги.

43

См. протоколы Общества в «Proceedings», first series, iii, PP-48, 58, 98, 101, 111, 174.

44

См. R. H. Super «Walter Savage Landor», New York, 1954.

45

Единственный известный перечень публикаций этого издания в Великобритании находится в Публичной библиотеке Бирмингема. Библиотекарь сообщил мне, что оказался не в силах обнаружить в нем фамилию Маккензи или даже просто его инициалы.

46

Он писал Ирвину 4 февраля 1876 г. : «Хотелось бы услышать, что здоровье миссис Ирвин восстановилось надолго и всерьез. Знай я во всех подробностях ее жалобы, вероятно, я смог бы порекомендовать какое-то лечение, поскольку обычно мне удается вылечивать тех, кто сочтет желательным обратиться ко мне за консультацией. Я обладаю неким особым знанием свойств Симпатии и нахожу их скорее весьма действенными, чем нет. В мир медицины меня ввел доктор Хэссел в больнице Св. Георгия в Гайд-парке, однако я не имею собственной практики, потому что у меня нет английской ученой степени, пусть даже я и имею „право на убийство“ повсюду за пределами Англии». Никакими документами не представляется возможным подтвердить прохождение им обучения в медицинском институте при больнице Св. Георгия. Вполне возможно, что он, как всякий доброволец, имеющий на это право, проработал там пару смен в качестве помощника и медбрата. Заявление же его о признанном за границей медицинском дипломе определенно является плодом его живого воображения.

47

Г-н Джеральд Йорк в настоящее время владеет рукописью Маккензи, озаглавленной «Отчет о том, что происходило между Элифасом Леви Захедом (аббатом Констаном), оккультным философом, и Бафометом (Кеннетом Р. Х. Маккензи), астрологом и спиритистом, в городе Париже в декабре 1861 года». На последней ее странице Маккензи написал: «Вышеуказанное поверено бумаге в понедельник, 10 декабря 1861 года и далее было подробно транскрибировано нижеподписавшимся 9 и 10 мая 1863 года». Эта копия была снята по адресу “3, Виктория-стрит, Вестминстер». О важности этого адреса для нашего исследования см. сноску 50.

48

В книге Поля Шакорнака «Элифас Леви, реформатор оккультизма во Франции» (Eliphas Lévi, renovateur de l'occultisme en France, 1926, pp-201—3) содержится упоминание о визите Маккензи. Работы Леви изучались членами Общества розенкрейцеров еще задолго до появления их первых переводов на английский язык. См. статью Уильяма Карпентера в журнале «TheRosicrucian» за январь 1870 г., где он пишет, что книги Леви «были мало известны даже среди членов мистических и тайных орденов» (p. 83). Также Карпентер первым из английских исследователей написал об оккультном значении колоды Таро (ibid., p. 81).

49

Списки членов Королевской коллегии медиков, публиковавшиеся ежегодно в середине июля, гласят, что доктор Маккензи проживал в Париже с 1858 по 1900 годы. Однако вполне вероятно, что он умер еще в конце 1870-х годов, потому что его сын в письмах Ирвину упоминает о своей старой матери как о находящейся у него на иждивении.

50

Участие в научных обществах. – Предисловие к «Жизни Бисмарка» было написано по адресу “4, Сент-Мартинс-корт, Трафальгарская площадь» 6 декабря 1869 г. Это адрес Этнографического общества Лондона, в 1871 г. слившегося с Антропологическим обществом Лондона, в которое Маккензи вступил 19 апреля 1864 г. и где он был активным членом вплоть до мая 1870 г., хотя после 1868 г. взносов уже не платил. В письме к Ирвину от 24 сентября 1875 г. он описывает тот период своей жизни, когда он редактировал «Антропологический обзор» (TheAnthropologicalReview), однако его имя как редактора не встречается в доступных современному исследователю номерах этого альманаха. Его связь с Обществом древностей также прервалась в 1870 г., когда его членство было прервано в связи с задолженностью по взносам. Еще он состоял в членах Королевского Азиатского общества в 1855– 1861 гг. В течение многих лет после 1870 г. он все еще приписывал аббревиатуры, обозначающие членство в этих обществах (F. S. A. и M. R. A. S. ), к своей подписи. Мнимые ученые степени и академические отличия. – Вряд ли он действительно был, как заявлял, доктором философии и права. Его предисловие к «Сказкам… ” Й. -М. Вольфа (1855) подписано «KennethR. H. Mackenzie, Ph. D., F. S. A., M. R. A. S.» Он также записан доктором философии (Ph. D. ) в городской адресной книге за 1856– 1857 гг. После этого года он перестал именоваться «Ph. D.» и к 1873 г. стал «доктором права». Первые шесть номеров журнала Джона Яркера «Кнеф» (TheKneph: OfficialJournaloftheAntientandPrimitiveRite) редактировал «брат Кеннет Р. Х. Маккензи, IX градус, L. L. D. (доктор права), 32°». По адресу Джона Херви. – Его имя время от времени мелькает в адресных книгах 1857– 1864 гг. Его точный адрес, в принципе, не имел бы особого значения, если бы он часто не совпадал бы с адресом его дяди Джона Херви (JohnHervey), Великого Секретаря Объединенной Великой Ложи Англии (1868– 1879). Вместе они были зарегистрированы по адресу “35, Бернард-стрит, Рассел-сквер» в 1859 г. и “3, Виктория-стрит, Вестминстер» в 1864 г. Херви также был зарегистрирован по этому адресу в должности секретаря компании «ParaGasCompanyLtd.» в 1863– 1864 гг.

51

См., например, его статью в «TheRosicrucianandMasonicRecord» за апрель 1877 г. «Вечера с обитателями мира духов: доклад, зачитанный на собрании Бристольской коллегии розенкрейцеров» (EveningswiththeIndwellersoftheWorldoftheSpirits: beingapaperreadataMeetingoftheBristolRosicrucianCollege). Уэсткотт неверно приписывает этот труд Ирвину в своей «Истории SocietаsRosicrucianainAnglia» (1900, p. 18). Хокли упоминает в письмах, что в 1854 г. после тридцати лет работы с кристаллами и зеркалами изготовил и освятил большое зеркало, «посвященное духу, известному мне под именем C. A. [Chief Adept, Старший Адепт? ], для той цели, чтобы получать видения и ответы на метафизические вопросы». Предположение, что Хокли пробовал себя в скраинге еще в 1824 г., когда ему было всего 16 лет, то есть задолго до первого появления спиритов, не лишено основания.

52

Хокли был посвящен в Британской ложе (BritishLodge) №8 в марте 1864 г. Через несколько недель он был аффилиирован Ложей усовершенствования Эмулейшен и с похвальным постоянством посещал все ее собрания вплоть до 1868 г. Он был избран в Комитет офицеров этой ложи в октябре 1866 г., но вышел из его состава, в течение года пробыв Досточтимым Мастером Британской ложи (1868). Также он был Вторым Стражем ложи Великих Стюардов в 1875 г. и ее Секретарем с 1877 г. до своей смерти в 1885 г.

53

Это объявление было размещено не в «последнем» выпуске журнала, а в предыдущем, за июнь.

54

Джон Хогг, будущий издатель «Королевской масонской циклопедии» Маккензи (1875– 1877), приехал в Лондон из Эдинбурга в 1868 г. ОН был посвящен в ложе «Дуб» 4 августа 1869 г., но приостановил членство в марте 1871. Он издал книгу «Совершенные церемонии цехового каменщичества» (PerfectCeremoniesofCraftMasonry, 1870), в которой старался популяризовать ритуалы системы Эмулейшен. Далее он продолжил заниматься публикацией материалов на масонские темы.

55

Верный друг (лат. ) Ахат – друг Энея, персонаж «Энеиды», чье имя стало нарицательным. – Прим. перев.

56

Мне ничего не известно про ранний период его жизни, кроме того, что он является автором «Собранию различных интересных исторических фактов… в основном, имеющих касательство к графству Сомерсетшир» (ACompilationofVariousInterestingHistoricalFacts… principallyrelating, totheCountryofSomersetshire, Weston-super-Mare, 1852).

57

Мне не удалось определить, что и кто имеется в виду.

58

Р. Т. Кросс (R. T. Cross, 1850– 1923) – профессиональный астролог, редактор «Альманаха пророчеств и посланий Рафаэля» (Raphael’sPropheticMessengerAlmanack) с 1875 г. и до своей смерти.

59

В этой статье мне пока не представлялось возможности заняться масонской карьерой Джона Яркера и его работой в маргинальных степенях, в основном, в силу отсутствия у меня времени на просмотр всего имеющегося архивного материала. В наши дни в масонских кругах, и не в последнюю очередь – в ложе «QuatuorCoronati», принято укоризненно приподнимать бровь при упоминании имени Джона Яркера. Тем не менее, эта личность заслуживает самого пристального внимания историка. Он был настоящим джокером в масонской колоде, волком-одиночкой, который бился всегда и со всеми, не занимая ничью сторону. Сомнительная деятельность Ирвина, Маккензи, а после 1880 г. – и Уэсткотта тоже, избежала публичного порицания исключительно потому, что проводилась в тайне. А Яркер был парнем буйным, а потому и привлекавшим всеобщее внимание. Нужно помнить, что он одним из первых и очень активно поддержал идею создания ложи «QuatuorCoronati». В письме к Ирвину от 5 мая 1888 г., написанном вскоре после освящения ложи, он заявлял: «Мне невероятно приятно и лестно знать, что в наше время еще существуют масоны, которые стоят выше предрассудков, и поэтому я в высшей степени заинтересован в ложе №2076. Она являет собой фактически настоящую революцию в масонстве». В альманахе ложе опубликованы ни много ни мало 26 его статей, первая датирована 1886 г., последняя – 1912 г. А в 1913 г. он умер.

60

Кокс написал, что является Бывшим Досточтимым Мастером в Цеховых степенях, Принципалом в Ордене Царственного Свода и Досточтимым Мастером в масонстве Метки. Также он член Масонского археологического общества, член седьмой степени Общества розенкрейцеров Англии, Бывший Весьма Могучий Правитель Ордена Красного Креста Рима и Константина и Рыцарь Гроба Господня. Также он Рыцарь Черного орла и Рыцарь Герметического креста, член 18-й степени Древнего и Принятого устава и Командор Мореходов Царственного Ковчега, член Консультативного совета степени Царственного Свода при ВД Великом Мастере Великой Ложи Мастеров Метки Англии, Уэльса и всех территорий под властью Британской короны. В Цехе он также Бывший Провинциальный Великий Стюард, еще Провинциальный Первый Великий Страж у Мастеров Метки провинции Сомерсет, Великий Стюард Великой Ложи Мастеров Метки Англии и т. д. Масонское археологическое общество было основано летом 1868 г., и его Почетным секретарем стал У. Гайд Пуллен (W. HydePullen). Члены этого общества, законного предшественника ложи «QuatuorCoronati», не особенно интересовались «отвергнутым знанием».

61

Не удалось обнаружить каких-либо достоверных признаков наличия связи между «братьями света» Ирвина и сообществом FratresLucis XVIII века. См. A. E. Waite «The Brotherhood of the Rosy Cross», 1924, PP. 503—28.

62

Уэсткотт определенно не проходил «магического ученичества» в обществе FratresLucis. В письме, написанном в конце 1950-х г-ну Джеральду Йорку (GeraldYorke), покойный капитан Е. Дж. Лэнгфорд Гарстин (E. J. Langford Garstin), активный член одного из орденов, наследовавших «Золотой Заре» после 1920 г., упоминал, что «Хокли, Маккензи и Ирвин не доверяли S. [apere] A. [ude] (т. е. Уэсткотту. – Авт. ) и не любили его, почему ему и было отказано в принятии во FratresLucis». И в наши дни существует некое общество, именующее себя «FratresLucis». Согласно «Путеводителю по оккультному, мистическому, религиозному и магическому Лондону и его окрестностям» (AquarianGuidetoOccult, Mystical, Religious, MagicalLondon&Around, London, The Aquarian Press, 1970, p. 19), «этот орден был учрежден во Флоренции в 1498 году представителями многочисленных и разнообразных религиозных и философских школ, подвергавшихся преследованиям со стороны Римской церкви». Ирвин действительно писал, что ранняя история ордена F. L. связана с Флоренцией, и просто удивительно, как этот флорентийский архетип сохранился до сего дня. «Братья найдут вас, когда вы будете готовы, но искать их самому бесполезно», – сообщает путеводитель и приводит чуть ниже английский адрес для корреспонденции до востребования.

63

Это письмо находится в архиве «LyttonKnebworthPapers» в хертфордширском Архиве. Мисс Сибилла Джейн Флауер (SibyllaJaneFlower), биограф Литтона, сообщила, что других документов, представляющих интерес для исследователя масонства, там нет.

64

См. «The Hermetic Cross of Praise» (February 1873), «The Aims of Rosicrucian Science» (April 1874), «Rosicrucianism: Religious and Scientific» (November 1874).

65

Некоторые письма Маккензи Ирвину за тот период написаны на бланках Ордена Красного Креста Рима и Константина, чья штаб-квартира располагалась по адресу “17, Грейт-Джеймс-стрит, Бедфорд-роу». Маккензи помогал Литтлу, Великому Регистратору Ордена. Маккензи ушел со сцены в январе 1875 г. : «Я так устал от этого Литтла и его самоуправства… я был так рад, когда он предложил нанять клерка за 8 шиллингов в неделю (больше, чем он платил мне), чтобы он там сидел…».

66

Также Маккензи не решился раскрыть страшные тайны арканов Таро. В письме Уэсткотту про колоду Таро от 7 августа 1879 г. Он писал: «Я не намерен всем без разбора объяснять систему Таро, хотя я и хорошо с ней знаком. Сделать так – значило бы вложить опаснейшее оружие в руки менее чистоплотных людей, чем я сам».

67

Он имеет в виду одиозную книгу Харгрейва Дженнингса «Розенкрейцеры: их ритуалы и таинства» (TheRosicrucians; TheirRitesandMysteries, 1870), в которой нет ни слова правды от первой страницы до последней. Если Маккензи действительно верил, что Дженнингс вообще что-то знает о розенкрейцерах, он способен был поверить чему угодно.

68

Знаменитый «розенкрейцерский» роман Бульвер-Литтона «Занони» (1842) был настольной книгой всех оккультистов XIX века. См. упоминание о нем в работе С. Л. Макгрегора Мазерса «Введение в Книгу Священной Магии Абрамелина» (1898).

69

Можно предположить, что он многое позаимствовал из «Масонского словаря» Гедике и др. См. J. C. Gädicke «Freimaurer Lexikon», 1818, 2nd edit. 1831; G. B. Kloss, Geschichte der Freimaurerei in England, Schottland und Ireland, 1847, and Geschichte der Freimauerei in Frankreich, 2 VOLS., 1852—3; R. Macoy, General History, Cyclopaedia and Dictionary, of Freemasonry, New York, 1867, later editions 1869, 1872.

70

Переписка Маккензи и Ирвина содержит многочисленные свидетельства их занятий спиритизмом. Вот цитата из письма Маккензи от 1 марта 1875 г. : «Моя мать – замечательный медиум и специалист по автоматическому письму, в то время как у моей жены присутствуют те же способности, но в гораздо меньшей степени». Сын Ирвина – Герберт, студент медицинского колледжа в Бристоле, – умер от передозировки опия 8 января 1879 г. С тех пор не прекращались регулярные попытки установить контакт с его духом. Ни Ирвину, ни Маккензи это не удалось. Маккензи писал 28 февраля 1879 г. : «Что же касается кристалломантии, я только могу сказать, что дело это долгое и изматывающее – дождаться видения, даже при наличии определенной силы… моя жена слишком плохо себя чувствует для каких бы то ни было упражнений этого рода, но мы при первой же возможности будем стараться получить хоть какое-то известие от несчастного Герберта». Позже, в 1882– 1883 гг., Маккензи пытался вступить с ним в контакт при посредничестве нового медиума-любителя. 24 февраля 1883 г. он возвратил галстук и медальон Герберта, которые Ирвин отослал ему для медиумических целей и приписал: «Видения в К. [ристалле] и Зеркале, полученные через нее [медиума], приняли форму, совершенно отличную от видений нашего друга Хокли [они помирились в 1878 г. ] или моих собственных, и пускай они и были интересны, но они не позволили призвать дух покойного». Наконец, 4 февраля 1876 г. Маккензи упоминал, что его дом по адресу “2, Чизвик-сквер» навещали привидения [они с женой только что переехали с Чизвик-молл] : «Не то чтобы ей или мне до этого было дело… Она не боится, ну а я просто слишком привычен к сверхъестественному [ultra-mundane] миру».

71

См. „Die Bauhütte“, Vol. XIX, 22 Januar, S. 29, 19 Februar 1876, SS. 62—3.

72

Маккензи носил IX степень Общества розенкрейцеров, но это не была «высшая степень» в общепринятом смысле слова. Как написано на титульном листе, он был «почетным членом ложи „Канонгейт-Килвиннинг“ №2 в Шотландии», располагавшейся в Эдинбурге, где в коммерческом издательстве и была издана Циклопедия. В ноябре 1876 г. ложа назначила комитет по опубликованию своей двухвековой истории. 13 декабря ложа постановила принять Маккензи в свои почетные члены. Брат П. А. Рей (P. A. Rae), ее нынешний Секретарь, в письме ко мне предположил, что это, вероятно, был первый и самый хитрый шаг на пути убеждения Маккензи взяться за эту работу. Однако если даже ему и предложили написать историю ложи, он этого не сделал.

73

Cм. «Die Bauhütte», Vol. XXI, 5 Juni, 1878.

74

Леви умер через несколько месяцев, и к нему уже больше нельзя было обратиться. Маккензи так писал о его смерти 11 июня 1875 г. : «Мне жаль слышать, что Элифас Леви оставил нас, однако думается, его легко будет найти, потому что он был так хорошо известен своим предшественникам и современникам. Не знаю, смогу ли с ним связаться через мою жену, медиума, но в любом случае попытаюсь». Возможность связаться с Леви упомянута между делом, как нечто само собой разумеющееся и обыденное, как если бы в наши дни Маккензи собирался позвонить ему по телефону.

75

Это утверждение взято из позднейшей (август 1907 г. ) краткой рецензии на данный ритуал, которым изначально владел Яркер. Недавно библиотека Великой Ложи приобрела (на средства Ф. Е. Гоулда), вероятно, полный текст, скопированный для Ирвина Бенджамином Коксом. «Историческое» введение Маккензи и примечания датированы 26 мая 1872 г., а сам он рекомендуется там «Представителем Великого Покровителя». Ритуал неимоверно длинен и напыщен.

76

В музее Великой Ложи хранятся четыре клейнода Ордена Исмаила, один из которых принадлежал Ирвину. Судя по надписи, выгравированной на орденском знаке, он был «подведен к степени Хранителя Храма, IX°, 20 июня; поднят до Помощника (Auxiliator), 18°, 8 октября, и возвышен до Провиденциала, 27°, 8 ноября 1875 г.». Наконец, 8 января 1879 г. он был «увенчан Кавалером Дария, Князем Исмаила, 36°».

77

Александр Маккензи (28 января 1822 г., Лоджират, Пертшир – 1892 г., Торонто) эмигрировал в Канаду в 1842 г. Он был избран членом первой Палаты общин Доминиона в 1867 г., а в 1871– 1878 гг. был премьер-министром Канады.

78

1 июня 1877 г. он писал: „У меня есть метод, астрологический и нумерологический, чтобы ставить на правильных зверей. Посмотри вложенный листок. Еще нет полудня, но я три дня назад записал здесь три клички: «Оукс, 1 июня, 1877. Три часа до старта. Проверь, оказался ли я прав: 1. Мускатель, 2. Леди Голайтли, 3. Плачида». В скачках выиграла Плачида, Мускатель пришел третьим, а Леди Голайтли – четвертой.

79

См. Биографическую статью о нем Джона Яркера в «TheKneph», Vol. II, April 1882, p. 130– 131. Я благодарен мисс Е. Тэлботт Райс, научному референту директора Национального музея армии в Лондоне за помощь в уточнении послужного списка Арчера.

80

Нехватка времени помешала мне подробнее ознакомиться с работами Арчера. Вне всякого сомнения, не помешало бы ознакомиться с его «Идоной, или Событиями жизни мечтателя» (Idone: or, IncidentsintheLifeofaDreamer, 1852), изданной, когда ему было 29 лет.

81

См. сертификат, хранящийся в библиотеке Великой Ложи, датированный «первым днем Зимнего солнцестояния 1874 г.». Ирвину было присвоено «духовное и мистическое имя Картикейя».

82

В этом письме Маккензи также упоминает Древнее и археологическое Общество друидов Р. У. Лерда (R. W. Lirde’sAncientandArchaeologicalSocietyofDruids) : «Ни в коем случае не связывайтесь с друидами. Это фактически тот же самый Литтл, только под другим названием, а все, что знает Литтл, рассказал ему я. Я пару раз платил взносы в этом его драгоценном ордене, и денежек след простыл». Согласно его Циклопедии, это «псевдомасонское общество, восстановленное братом Р. Уэнтвортом Литтлом в октябре 1874 г. В этот орден допускается прием только Мастеров символической ложи. Нужно надеяться, что это общество начнет проявлять какие-то признаки жизни в будущем». Потом Маккензи упоминает о нем только 26 февраля 1877 г. : «Я отлично помню, что платил взносы, и мне сказали, что они пошли на еду, но это поистине неслыханно».

83

Сказанного достаточно (лат. ) – Прим. перев.

84

Самуэль Петти Ледер (SamuelPettyLeather) был близким другом Джона Яркера, который жил недалеко, в Манчестере, и принимал активное участие во всех позднейших предприятиях маргинального масонства в стране. В 1882 г. он занял иерархически второе место в яркеровском «Древнем и Изначальном Уставе Вольного Каменщичества, включающем Устав Мицраима». 22 февраля 1875 г., когда Ирвин сомневался в будущем проекта «Вершина», он писал: «Мне действительно больно читать, что вам так тяжело дается участие в Вершине, и, думается мне, действительно вам лучше оставить его на время, до тех пор, пока все не успокоятся. Но в вашем письме я встретил слова «Устав Вершины». Я никогда не рассматривал Вершину как устав. Если бы дела обстояли так, я бы сразу все бросил. Тут мне самому не все до конца ясно. В масонстве и так сейчас слишком много всяческих уставов. Именно поэтому я и выступал так резко против введения тщательно расписанного церемониала: я опасался, что это может превратиться в очередной устав».

85

Дэвид Фирон Рэнкинг в 1879 г. был членом Общества розенкрейцеров. В июне 1892 г. он вступил в Герметический Орден Золотой Зари Уэсткотта, но вскоре потерпел финансовое банкротство и вышел из состава членов ордена.

86

Брат «Крест дарует здравие» (лат. ) — Прим. перев.

87

Храму Осириса не суждено было долгой жизни. Кокс посвятил всего восьмерых кандидатов-мужчин, масонов, в 1888 г., а потом еще двоих в 1890 г.

88

В библиотеке Великой Ложи хранится сравнительно недавно сделанная копия этого патента.

89

Уильям Стейнтон Мозес (1840– 1892) принял священнический сан в 1868 г., но отказался от прихода на острове Мэн и в 1872 г. пал жертвой увлечения спиритизмом. Он возвратился в Лондон и стал преподавать английский язык в школе при Университете. Он стал одним из основателей Лондонского Спиритического союза, часто писал в спиритические журналы и даже в течение некоторого времени был издателем журнала «Свет» (Light). Также он был популярным частным медиумом. После основание Бердеттской коллегии Общества розенкрейцеров в декабре 1867 г. Стейнтон Мозес и Р. Палмер Томас вошли в число ее братьев. Второй позднее активно работал в обществе Золотой Зари.

90

В 1877 году Теософское общество, учрежденное в Нью-Йорке в ноябре 1875 г., было все еще мало известно в Великобритании. Однако существуют данные, позволяющие утверждать, что первую важную работу Е. П. Блаватской „Разоблаченная Изида“ (1877) зачитывали до дыр в розенкрейцерских кругах практически сразу после ее выхода в свет. Поразительно быстрое распространение этого общества началось в мае 1877 г., как раз когда госпожа Блаватская проживала в Лондоне. Стейнтон Мозес был членом нью-йорксого Теософского общества с 1878 г. и вообще одним из немногих участвовавших в его деятельности англичан. Он немедленно устроил почетное членство у теософов и для Маккензи. Яркер встречался с Е. П. Блаватской во время ее краткого пребывания в Англии в конце 1878 г. и даже, судя по всему, провел над ней некое подобие масонского посвящения. В нашей стране история смешанного масонства для обоих полов началась как раз с Яркера и продолжалась в различных ответвлениях Теософского общества.

91

Все уходят (лат. ) – Прим. перев.

92

Уильям Александр Эйтон (WilliamAlexanderAyton, 1816– 1909), викарий Чекомба в Нортгемптоншире. У него в погребе была обустроена собственная алхимическая лаборатория, и он очень опасался, что об этом узнает его епископ. Он одним из первых вступил в Герметический Орден Золотой Зари в 1888 г. У. Б. Йейтс, неоднократно встречавшийся с ним на собраниях Золотой Зари, описывал его как «старого седого священника, самого пугливого из всех людей, которых мне доводилось видеть» («Автобиография», 1926, pp. 227—8). С. Л. Макгрегор Мазерс представил его Йейтсу во время одного из ритуальных собраний общества следующим образом: «Он соединяет нас с великими адептами прошлого». В 1875 г. Эйтона назначили Провинциальным Великим Капелланом Оксфордшира.

93

Эдвард Смит Нанн был не врачом, а директором школы в Вестон-супер-Маре, которая считала себя вправе именоваться «колледжем». Несмотря на недостаток активности и интереса к оккультизму, он был в апреле 1888 г. посвящен в орден Золотой Зари. Умер он в сентябре 1893 г.

94

Брат «Уповаю на Свет» (лат. ) – Прим. перев.

95

См. письма Яркера к Ирвину от 10 июля и 16 октября 1890 г. в библиотеке Великой Ложи, а также «TheArcaneSchools», 1909, p. 492.

96

См. W. W. Westcott «Data of the History of the Rosicrucians», 1916, p. 12.

97

Я полагаю, что до этого в Германии вообще никто не слыхивал про маргинальное масонство. Кельнер умер в 1905 г., а Теодор Ройсс – вероятно, самый удивительный из псевдомасонских авантюристов века – стал главным распространителем в Германии иррегулярных масонских послушаний, чем он и занимался до самой своей смерти в Мюнхене в 1924 г. Родившийся в Аугсбурге в 1855 г. Ройсс был посвящен в Лондоне в ложе «Пилигрим» (PilgrimLodge) №238, которая и тогда, и сейчас ведет работы на немецком языке. Большинство оккультных лож, которые бурным цветом расцвели в Германии в 1920– 1933 гг. и частично затем возродились после 1945 г., были наследницами ройссовского Ордена Восточных Тамплиеров (O. T. O. ), основанного в 1906 г. Из Ройсса и про него следует почитать его журнал «Орифламма» (Oriflamme, 1902—1915), а также M. Kully, DieWahrheiruberdieTheoAnthroposophiealsKultur-Verfallserscheinung, Basle, 1926; Robert Landmann (i. e. Ackermann), Monte Verita Ascona, 1934 (о связи Ройсса с Идой Хоффман и Генри Эденковеном, а также их удивительной вегетарианской колонии в Асконе, прототипе коммун хиппи); Dr. Adolf Hemberger, Organisationsformen, Ritziale, LehrenundMagischeThematikderFreimaurerischenundFreimaurerartigenBundeimDeutschenSprachraumMitteleuropas, Frankfurt am Main, 1971. Здесь уже начинается область, диаметрально противоположная регулярному масонству, и мы уже чересчур далеко уклонились бы от основной темы.

98

Его завещание, экземпляр которого был помещен в библиотеку Великой Ложи, носит очень язвительный, склочный характер. Он пишет, что владеет акциями манчестерского масонского храма на сумму в 25 фунтов, «с которых выплачиваются 2% годовых, поскольку основные средства съедают Совет директоров и зарплаты бездельникам, так что в конце концов, видимо, придется закрыть акционерное общество и продать здание». Далее, «если Эдит или другие (его дочери. — Авт. ) вступят во Всемирное со-масонское общество, пусть сами и выбирают масонские ритуалы из ценного собрания, имеющегося у меня». О невестке своей он пишет как о «скандальной и алчной особе», а также «невоспитанной и несдержанной женщине».

99

Смысл жизни (франц. ) – Прим. перев.

100

В тексте оригинала: «The R. O. O. of Sikha and the Sat Bhai is the only system of Round or Natural Freemasonry». – Прим. перев.

101

Источники по биографии Сведенборга: C. O. Sigstedt, The Swedenborg Epic. The Life and Works of Emmanuel Swedenborg. London, 1981 (Reprint) p. 216; Robin Larsen (Ed. ), Emanuel Swedenborg. A Continuing Vision. New York, 1988; and R. L. Tafel, Documents concerning the Life and Character of Emmanuel Swedenborg, collected, translated and annotated. London, 1875.

102

Главное теологическое сочинение Сведенборга – это «ArcanaCoelestia» («Небесные Арканы» ), комментарий на Книги Бытия и Исхода, опубликованный в Лондоне в период между 1749 и 1756 гг., а также «VeraChristianaReligio» («Истинная христианская вера» ), главный его догматический труд, опубликованный в Амстердаме в 1771 г.

103

Главные расхождения между Сведенборгом и большинством христианских теологов лежат в области учения о Троице понятия Искупления грехов людей Христом. Также Сведенборг отрицал богодухновенность всех канонических Писаний, отвергал поэтические книги Ветхого Завета и Послания апостолов в Новом Завете.

104

Переводы Пернети: Les Merveilles du Ciel et de l'Enfer, Berlin, 1782, 1786; La Sagesse Angélique sur l'Amour Divin, et sur la Sagesse Divine, Berlin, 1786. Источники по биографии Пернети: Joanny Bricaud, Les Illuminés d'Avignon, étude sur Dom Pernety et son Groupe. Paris, 1927.

105

J. F. C. Harrison, The Second Coming. Popular Millenarianism 1780– 1850. London, 1979, p. 70.

106

R. Hindmarsh, Rise and Progress of the New Jerusalem Church in England, America, and other Parts. London, 1861 p. 48.

107

Ibid., p. 48.

108

A. F. A. Woodford (Ed. ), Kenning’s Masonic Cyclopaedia. London, 1878 p. 607; H. W. Coil, Coil’s Masonic Encyclopaedia. New York, 1961; A. E. Waite, A New Encyclopaedia of Freemasonry. London, 1921, Vol. 2, p. 446.

109

R. L. Tafel, Documents concerning the Life and Character of Emmanuel Swedenborg, 1875, Vol. 2, pp. 735– 739.

110

M. K. M. Schuchard, Freemasonry, Secret Societies, and the continuity of the Occult Traditions in English Literature, Ann Arbor, 1982 (Facsimile of doctoral dissertation, 1975), а также ряд последующих публикаций этого автора.

111

A. G. Mackey, Encyclopaedia of Freemasonry. New edition revised and enlarged by W. J. Hughan and E. L. Hawkins. New York, 1929 p. 997.

112

Например, преподобный Д. Г. Гойдер (1796– 1878). После рукоположения в бристольской Новой Церкви в 1822 г. он был в 1829 г. назначен пастором в церковь Аккрингтона. В тот же год он прошел посвящение в аккрингтонской ложе «Самаритянин» №539, а на следующий год он стал ее Секретарем и издал свои «Наставления о масонстве». Также, возможно, именно Гойдер в 1851 г. организовал выступление Церкви Нового Иерусалима перед общественностью в «весьма почтенном Доме франкмасонов в Лондоне».

113

Письмо Бесуика преподобному У. Х. Бенаде от 15 августа 1866 г. Все письма Бесуика хранятся в архивах Академии Новой Церкви (Генеральной Церкви) в Брин Атин, Пенсильвания.

114

New Church Messenger, 29 July 1903, p. 59.

115

H. V. B. Voorhis, «Concerning the Swedenborgian Rite» in Collectanea, Vol. 8, Part 3, 1966, p. 226. Документы, упоминаемые Вурисом, хранились в архивах Верховного Совета 33° Древнего и Принятого Шотландского Устава в Канаде. Потом они исчезли.

116

Некролог, С. 59.

117

Там же, С. 59.

118

New Jerusalem Magazine (Boston), Vol. 30, 1857/58, p. 18, «Report of the Committee of Ministers on the Case of Mr. Beswick».

119

Письмо Бесуика – Бенаде от 15 августа 1866 г.

120

New Jerusalem Messenger, 11 June 1879, pp. 324– 5.

121

Письмо Бесуика – преподобному С. Т. Однеру, август 1898 г.

122

Письмо Бесуика – Джорджу С. Лонгли от 22 августа 1876 г. (приводится у Вуриса, op. cit., p. 226).

123

Freemason’s Magazine, Boston, Vol. 39, No. 7, 1st May 1870, pp. 222– 223; Freemasons“ Chronicle, 6th March 1886, pp. 146– 148: Jacob Norton, The So-called Swedenborg Rite.

124

New Jerusalem Messenger, 1870, p. 251.

125

Samuel Beswick, Swedenborg Rite, pp. 183– 184.

126

Ibid. p. 166.

127

Письмо У. М. Каннингема – преподобному Альфреду Стро в Стокгольм от 17 декабря 1907 г. Письмо хранится в архиве Генеральной академии Церкви в Брин Атин.

128

Письмо Бесуика преподобному Дж. П. Стюарту от 5 апреля 1870 г. Написано в Паттерсоне, Нью Джерси.

129

Приводится в Voorhis, op. cit. p. 225.

130

Письмо Бесуика – Стюарту от 3 мая 1871 г.

131

Записка Лонгли, приводится в Voorhis, op. cit. p. 225.

132

The Kneph, Vol. 3, No. 1, January 1883, p. 3. В Voorhis, op. сit., приводится другая дата: 1 мая 1872 г.

133

Подполковник У. Дж. Б. Маклеод Мур (1810– 1890) был Провинциальным Великим Приором Канады масонского Ордена Рыцарей Храма, а при учреждении Державного Великого Приората Канады в 1884 г. он стал его Великим Мастером; Томас Дуглас Хэрингтон был первым Державным Великим Командором Верховного Совета 33-го градуса Древнего Принятого Шотландского Устава в Канаде; но, судя по архивным данным, первым переписку с Бесуиком начал Лонгли.

134

Voorhis, op. cit. p. 226.

135

The Kneph, Vol. 3, No. 1, January 1883.

136

Источник по масонской карьере Яркера: J. M. Hamill, The Seeker of Truth: John Yarker 1833—1913, Wege und Abmegae. Festschrift fur Ellic Howe. Freiburg, 1990, pp. 135– 142.

137

Письмо Ирвина – Уэсткотту от 13 ноября 1876 г. Письмо хранится в архиве Societas Rosicruciana in Anglia.

138

Письмо Шэдвелла Х. Кларка – Т. Д. Хэрингтону от 3 августа 1876 г. Копии этих писем хранятся в Книге Писем Верховного Совета 33-го градуса Древнего и Принятого Устава в Англии и Уэльсе. Яркер пал жертвой санкций Верховного Совета из-за связи с иррегулярным американским Верховным Советом под управлением Жозефа Серно.

139

Письмо Кларка – Хэрингтону от 8 марта 1877 г.

140

Письмо Брокбэнка – Яркеру от 31 января 1887 г., хранится в библиотеке ОВЛА.

141

Хранится в коллекции автора. Я приобрел его года три назад. Он сделан из недрагоценного металла и весьма среднего качества: эмаль на «карбункуле» пошла трещинами сразу после укуса нашего мейн-кунского кота Бартоломью, который почему-то внезапно возненавидел этот предмет.

142

The Kneph, Volume 1, No. 2, 1 February 1882, p. 10.

143

R. F. Gould, The History of Freemasonry. Edinburgh, 1884. Vol. 3, p. 322.

144

Action of the Grand Lodge of Massachuseus against Spurious Rites and Decrees and Irregular Bodies (called Masonic), Boston, 1882, p. 35. Письмо не датировано, но очевидно, что оно было написано ранее июня 1882 г.

145

Источник по деятельности Ройсса: E. Howe & H. Moller, Theodor Reuss and Irregular Freemasonry in Germany 1900– 1923 in AQC 91, 1978.

146

Письмо Уэсткотта – Ройссу от 14 февраля 1902 г. Факсимильные копии писем Ройссу воспроизведены в книге Лкди Квинсборо «Оккультная теократия» (Lady Queenborough, Occult Theocrasy, Abbeville, 1933).

147

Письмо в «The Freemason» от 22 ноября 1879 г., p. 459.

148

Письмо Бесуика – Стюарту от 3 мая 1871 г.

149

Опубликовано в «Ars Quatuor Coronatorum», альманахе исследовательской ложи «Quatuor Coronati» №2076 (Лондон, 19 февраля 1987)

150

Письмо от 27 сентября 1934 г.; хранится в библиотеке Объединенной Великой Ложи Англии. Не упоминаются также Уильямс, Флейтер или Сонгхерст, а также Ф. Г. Ирвин, что более ожидаемо. Но Уильям Симпсон, которого просто никак нельзя назвать сторонником традиционной школы, упоминается У. Дж. Уильямсом в самых лестных выражениях. Может быть, его нельзя было не упомянуть по причине широко распространившейся славы его художественного таланта.

151

Многие рукописи, относящиеся к деятельности Уэсткотта в Герметическом Ордене Золотой Зари, до сих пор хранятся в архивах в неизвестности, по причине нежелания их хранителей открывать документы широкой публике. Эти архивы описывает бр. Хоув в предисловии к книге «Маги Золотой Зари». Приводя цитаты из документов, изданных бр. Хоувом, я указываю источник, а неизданные документы обобщенно называются здесь «Документами Уэсткотта» : с ними мне позволили ознакомиться хранители архивов.

152

Эта биографическая заметка приложена к письму Ирвину от 7 марта 1875 г. Вся переписка с Ирвином хранится в библиотеке ОВЛА. Другие биографические источники по Уэсткотту: AQC 6 (1893) pp. 205– 207 (Notes following his Inaugural Address); AQC 38 (1925) pp. 224– 226 (Obituary); William Wynn Westcott. A Memoir, by George Norman, in Quarterly Notes of the Metropolitan Study Group, S. R. I. A. No. 14, September, 1925 pp. 2– 6.

153

Данные о семье Уэсткотта вписаны в его библию, которая теперь хранится в Библиотеке Высшего Совета S. R. I. A. В 1905 г. Уэсткотт провел исследование генеалогии жены (но не своей собственной). От их брака родилось пятеро детей: Эдмунд Уильям (1874– 1907; умер после шестилетней болезни, начавшейся после ампутации ноги в 1901 г. ); Ида Грейс (р. 1875, она единственная пережила Уэсткотта); Элси Бриджет (р. 1877; 18 октября 1896 г. вышла замуж за Фергюса Хэмела, принятого в S. R. I. A. 8 января 1903 г., предположительно, по настоянию тестя; в 1918 г. покончила с собой); Лилиан Маргарет (р. 1880; в сентябре 1902 г. вышла замуж Альберта Фредерика Джи, чиновника Государственного управления железных дорог провинции Наталь, которого Уэсткотт тоже принудил вступить в S. R. I. A., и прием прошел 9 октября 1902 г.; в период пребывания в Южной Африке Уэсткотт с женой жили у семьи Джи в Дурбане; Лилиан Джи умерла 13 февраля 1924 г. ); Джордж Уинн (р. 1883; был многообещающим молодым врачом, но скоропостижно скончался в 1906 г. ).

154

Фредерик Ли Гарднер (1857– 1930), биржевой брокер и торговец антикварными книгами, спирит и теософ. Он был посвящен в ложе «Монтефиоре» №1017 в октябре 1886 г. Он дружил с Уэсткоттом и тесно сотрудничал с ним по S. R. I. A., в Бристольскую коллегию которого его приняли в апреле 1894 г., а также по Ордену Золотой Зари, в который он вступил в марте того же года. В его бумагах, в частности, обнаружили многочисленные письма от Уэсткотта, которые теперь находятся в составе Йоркской коллекции, хранящейся в институте Варбурга.

155

Названия рек в графстве Сомерсет. – Прим. перев.

156

Фрэнсис Джордж Ирвин (1828– 1893), 8 ноября 1842 г. записался в полк Королевских саперов и минеров и прослужил в армии до конца жизни; с 1866 г. он был адъютантом 1-го Глостерского добровольческого инженерного корпуса, расквартированного в Бристоле. Он был посвящен в ложе «Гибралтар» №325 под юрисдикцией Великой Ложи Ирландии 3 июня 1857 г. и впоследствии вступал во многочисленные масонские и псевдомасонские организации, которые или находил по всей стране или создавал сам. Подробно о его жизни рассказывается в публикации бр. Э. Хоува «Маргинальное масонство в Англии в 1870– 1875 гг.» (AQC 85, 1972, pp. 242– 295; перевод на русский язык в издании «Египетское масонство», М. : «Телема», 2009). Уэсткотт, судя по всему, всю жизнь дружил с ним, и я не могу согласиться с содержащимся в указанном исследовании утверждением Э. Хоува, что «Хокли, Маккензи и Ирвин не любили Уэсткотта и не доверяли ему».

157

Теодор Ройсс (1855– 1923) был искателем приключений из Германии. О его многосторонней деятельности см. Bro. Ellic Howe & Prof. Helmut Möller «Theodor Reuss: Irregular Freemasonry in Germany, 1900—23» (AQC 91, 1978, pp. 28– 46). Он посетил Уэсткотта в 1901 г., но, судя по всему, и ранее виделся с ним в теософских кругах в 90-е годы XIX в. Об А. Э. Уэйте (1857– 1942) см. R. A. Gilbert «The One Deep Student, a Life of Arthur Edward Waite», Wellingborough, 1987. Письма Уэсткотта – Ройссу факсимильно воспроизведены в книге леди Квинсборо «Оккультная теократия» (Occult Theocrasy, 1933, section 3 of Appendix IV).

158

Рукописный дневник А. Э. Уэйта «Annus Mirabilis Redivivus», 1902—03, запись от 10 октября. Уэйт вступил в Сведенборгианский устав 30 августа 1902 г. в Ложе и Храме «Гермес» №8 в Лондоне. Среди «безымянных уставов», в которых состоял Уэсткотт, были такие эзотерические организации, как Орден Света и Орден Исмаила. Точное их число не известно, но довольно велико.

159

Царственный Восточный Орден Сикхи (Вершины) и Сат Бхай был творением капитана Дж. Х. Лоуренса-Арчера. Он начал работу в 1871 г. Ритуалы были, в основном, написаны К. Р. Х. Маккензи, а в работах активное участие принимал также Джон Яркер. Его отчасти фарсовая история хорошо описана в вышеуказанной работе Э. Хоува (op. cit., pp. 266—271).

160

Переписка Уэсткотта и его заметки хранятся в Библиотеке Высшего Совета S. R. I. A.

161

Кейт Джексон в книге «За стенами символической ложи» (1980) так описывает эти регалии: «Подвеска Ордена представляет собой литой металлический позолоченный Кельтский крест с отделкой красной эмалью с лучистой каймой из зеленой эмали» (С. 83).

162

Это письмо от 15 декабря 1884 г. адресовано неназванному корреспонденту, возможно, не бывшему тогда масоном А. Э. Уэйту (оно было найдено в бумагах, одно время принадлежавших ему). Если получателем действительно был Уэйт, возникает вероятность того, что «Правила и уложения S. R. I. A.», перепечатанные Уэйтом в его «Подлинной истории розенкрейцеров» («Real History of the Rosicrucians», 1887), ему тоже послал Уэсткотт. Это объясняет, почему Уэсткотт впоследствии так строго отчитывал Уэйта за нарушение своих авторских прав. Сейчас это письмо хранится у меня.

163

«Memoires…», №5, ноябрь, 1895, С. 141 и №8, февраль, 1896, С. 247. Цитируется в английском переводе у А. Э. Уэйта в «Дьяволопоклонстве во Франции» («Devil-Worship in France», 1896, pp. 279– 280).

164

Анна Бонус Кингсфорд (1846– 1888) и Эдвард Мейтленд (1824– 1897) проповедовали особую ветвь христианства, которую назвали «Новым Евангелием Толкования» и изложили в книге «Совершенный путь» («The Perfect Way», 1882). Герметическое Общество возникло по причине из разочарования в Теософском Обществе, настроенном исключительно на восточную эзотерическую волну. Свой доклад Уэсткотт прочел 29 июля 1886 г.

165

Обычно Е. П. Блаватскую рисуют или только белой, или только черной краской, в зависимости от точки зрения автора: или она Пророк Новой Эры, или она шарлатанка и авантюристка. Она родилась в Екатеринославе в 1831 г. и умерла в Лондоне в 1891 г. Ее основные труды – «Разоблаченная Изида» (1877) и «Тайная доктрина» (1888) продолжают издаваться. Об участии Уэсткотта в работе Эзотерической секции Теософского Общества см. мою работу «The Esoteric Section and the Golden Dawn», Theosophical History Centre, 1987.

166

Стандартный источник по истории Герметического Ордена Золотой Зари: Ellic Howe «The Magicians of the Golden Dawn», 1972, 1985; русский перевод А. Блейз «Маги Золотой Зари», М. : Энигма, 2008). О структуре, управлении и членах Ордена см. работу автора «Golden Dawn Companion» (1986). Ритуалы Ордена опубликованы Регарди в «The Complete Golden Dawn System of Magic» (1984, русский перевод А. Блейз готовится к изданию: «Полная система магии Золотой Зари» ).

167

Первое упоминание об этом встречается в «Скандале у Розенкрейцеров» Лео Винчи (то есть Алистера Кроули, «The Rosicrucian Scandal», 1913; приводится в Howe, op. cit., p. 167). Обвинение в некромантии также возлагается Кроули на «д-ра Вескита» (так он назвал Уэсткотта) в его романе «Лунное дитя» (1929). Мумифицированная рука и кусочки раскрашенного внутреннего саркофага и сейчас хранятся среди бумаг Уэсткотта.

168

У. Шекспир, «Генрих IV», часть II, акт IV, сцена 5: «Желание – отец той мысли, Гарри», перевод Е. Бируковой. – Прим. перев.

169

Примеры самых серьезных исследований: B. Telepneff, «Rosicrucians in Russia», Transactions of the Metropolitan College, 1924, pp. 25—41; G. P. G. Hills, «General Rainsford and his Rosicrucian Studies», Transactions, 1922, pp. 7—29. И Телепнефф, и Хиллс также писали в «AQC». Самым выдающимся ученым-розенкрейцером был полковник Х. С. Брюс Уилсон, автор «Ранней истории S. R. I. A.» («Early History of the S. R. I. A.», 1937– 1944), идеального примера тщательно проведенного исследования.

170

Например, в т. 1 «Трудов Манчестерской ассоциации масонских исследований» появляется работа F. W. Brocklebank «Rosicrucianism and its connection with Freemasonry», в которой явно используется «эзотерический» научный подход. Их похожих на нее можно назвать только еще одну – Covey-Crump, «The Craft and the Kabbalah», Vol. 8, 1918. В «Трудах Лейстерской исследовательской ложи №2429» лишь одна публикация подпадает под определение «эзотерической» – W. H. Riley, «Freemasonry and the Signs of the Zodiac», 1939.

171

Термин имеет несколько значений: 1) священный праздник (Мистерии) Деметры в пире, Афинах и Аркадии в классический период; 2) «незаписанные мысли» Платона в передаче его учеников (используется Проклом); 3) метонимически – мистериальные таинства и их участники в целом (используется Маккеем в «Символизме масонства» (гл. 22). – Прим. перев.

172

В классический период – Мистерии Вакха в Афинах и Элевсине. – Прим. перев.

173

Ошибка автора: древнееврейское окончание «-им» соответствует множественному числу мужского рода. – Прим. перев.

174

Согласно Документальной теории происхождения библейских текстов (А. Мазиус, Х. -Б. Виттер, Э. Ройсс и др. ), тексты Ветхого Завета отражают наличие двух авторов или групп авторов, пользующихся, соответственно, для определения Бога именами Элохим (Элохвист) и Яхве (Яхвист). – Прим. перев.

175

Опубликовано 16 февраля 1978 г. в «Ars Quatuor Coronatorum: the Transactions of Quatuor Coronati Lodge No. 2076», UGLE, Volume 91, 1978

176

L'Acacia, IX, Paris, 1907, pp. 387—8.

177

Hans von Schelling (i. e. Th. Reuss), Was muss man von Richard Wagner und seinen Tondramen wissen?, Berlin, 1903, p. 73.

178

Herr Theodor Reuss: London Season 1885 (printed leaflet at International Institute for Social History, Amsterdam).

179

См. Chushiki Tsusuki, The Life of Eleanor Marx, 1855—98, A Socialist Tragedy, Oxford, 1967, p. 123. Замужество Элеаноры за лектором-теософом и другом Анни Безант Эдвардом Эвелингом также приводится Ричардом Вермбрэндом в качестве «доказательства» «сатанизма» самого Маркса: «Was Karl Marx a Satanist?», USA: Diane Books Publishing Co., 1976).

180

О членстве Ройсса в Социалистической лиге и связях в анархистских кругах Лондона см. Andrew R. Carlson, Anarchism in Germany, Vol. I, The Farly Movement, The Scarecrow Press, Metuchen, New Jersey, 1972; Karl Marx, Friedrich Engels Werke, Vols-37—39, Dietz Verlag, Berlin, DDR, 1967—9.

181

О журналистской карьере Ройсса см. факсимиле 4-страничного списка свидетельств в т. 2 «Оккультной теократии» леди Квинсборо, Эдит Стар Миллер, напечатанной в частной типографии во Франции в 1933 г. Леди была ученицей Несты Вебстер, автора «Тайных обществ и подпольных движений» (1924), неутомимой охотницы за иудо-большевико-масонами, неизменно находившей их повсюду, даже под собственной кроватью. Также см. Oriflamme, July-Dec. 1906; Kurschner, Deutscher Literatur-Kalender (1895 et al. ).

182

Echo der Gegenwart, Aachen, Tuesday 18 May 1886.

183

Об этой его деятельности см. в книге леди Квинсборо. О его «рыцарстве» см. Oriflamme, I, 11– 12, December 1902. Там он также называет себя «главным редактором в Берлине и пресс-секретарем «Prinz Regenten Theater» в Мюнхене».

184

Единственный дошедший до нас экземпляр хранится в Международном институте Общественной истории в Амстердаме. Брошюру выпустил Генри Сеймур, издатель «The Anarchist: A Revolutionary Review».

185

A. E. Waite, «Ordo R. R. et A. C., The Testimonies of Frater Finem Respice [i. e. Dr R. W. Felkin], Imperator of the Templum Stella Matutina, transcribed in 1915». Поздняя рукопись Ордена Золотой Зари, частная коллекция.

186

«Was ist Okkultismus…» – одна из 7—8 брошюр Ройсса, написанных для издательства «Hugo Steinitz Verlag», Berlin, под разными псевдонимами в период 1901– 1904 гг., например, книга бр. Перегрина «Что нужно знать о франкмасонстве?» (Br. Peregrinus, «Was muss man von der Freimauerei wissen?», 1901 (10-е издание, 1931, тираж 36 000 экземпляров [!!! ]).

187

Опубликована издательством «J. F. Lehmanns Verlag» в Мюнхене в 1896 г. О ней знал и Уильям Джеймс, ссылавшийся на нее в примечании на С. 401 своей знаменитой книги «Многообразие религиозного опыта» («The Varieties of Religious Experience», 1902).

188

См. Oriflamme, July 1914, p. 9. Там говорится о некоей масонской ложе «Людвиг». Также см. Leopold Engel, «Das Wort», January 1902. Там говорится, что «ложа „Людвиг“ была основана Мастерами Вольными Каменщиками и Иллюминатами».

189

См. «Uriarte: Die Magie des XIX Jahrhunderts als Kunst und als Geheimwissenschaft», 1896, S. 175—7.

190

См. «Im Jenseits, Kundgabe eines Jenseitigen», Jakob Lorber Verlag, Bietigheim, 1922.

191

Oriflamme, July 1914, p. 7.

192

Ibid., pp. 7—10 (с относительно подробным отчетом о дальнейших мероприятиях).

193

Das Wort, January 1902, P. 37.

194

Oriflamme, July 19I4, P. 10.

195

См. A. P. Eberhardt «Von den Winkellogen Deutschlands… im letzten Vierteljahrhundert», Leipzig, 1914. В книге приводится полный и детальный список всех современных автору иррегулярных немецких великих лож. См. также Ernst-Günther Geppert «Von der Winkelloge zur vollkommenen und gerechten Freimauerei», Quatuor-Coronate Hefte, No. 3, January 1966.

196

См. Ellic Howe, «Fringe Masonry in England, 1870—85», AQC 85, 1972.

197

Письмо Анкосса и письма Уэсткотта того же периода факсимильно воспроизведены в «Оккультной теократии» леди Квинсборо (см. выше). Там говорится, что документы представлены бригадиром Р. Б. Д. Блейкни. Вероятно, г-н Джеральд Йорк получил эти документы после смерти Ф. Л. Гарднера вместе с собранием его документов, посвященных Ордену Золотой Зари, где было много бумаг Уэсткотта. Г-н Йорк сообщил Э. Хоуву приблизительно в 1969 г., что он дал почитать переписку Ройсса с Уэсткоттом бригадиру, который так ее и не вернул.

198

Ни о чем подобном не упоминается в журнале «Latomia» за январь-февраль 1902 г.

199

Oriflamme, July 1914, p. 10.

200

Leopold Engel «Geschichte des Illuminaten-Ordens», Berlin, 1906, P. 466.

201

Мы не способны в точности отследить историю впоследствии соединенных уставов Мемфиса и Мицраима. Упоминания их в масонских энциклопедиях пестрят неточностями и вообще недостоверны, поскольку составители их удовлетворялись перепечатыванием освященного временем исследования, предпринятого специалистами отдела рукописей французской Национальной библиотеки, а оно само нуждается в пересмотре. Джон Яркер опубликовал обзор истории своего детища в Конституции и Генеральных статутах Державного Святилища Древнего и Изначального Устава Каменщиков (1875), но не указал свои французские источники. См. также J. Bricaud «Historiques sur le Rite Ancien et Primitif de Memphis-Misraim», 1923, Lyons, 1938 (16 pp. ).

202

Oriflamme, Sept. 1903, P. 83.

203

Ibid., p. 83.

204

Упоминание лигно-сульфатного завода Хартманна в Галлейне не вполне ясно. Он действительно полагал, что вдыхание при помощи деревянных мехов паров сульфата, использовавшихся в бумажном производстве, снимало симптомы респираторных заболеваний, и даже владел чем-то вроде санатория неподалеку от индустриального предприятия Кельнера в Галлейне. Карьера Хартманна вкратце описывается в Ellic Howe «Urania’s Children», 1967, pp. 79—80.

205

Ройсс, впоследствии поссорившись с Гроссом, постоянно везде и всем напоминал, что он был «Doctor Juris» (доктор юстиции), а не врач. См. Oriflamme, January 1908, p. 1.

206

См. Oriflamme, June 1904; Eberhardt «Winkellogen…», op. сit.

207

Jean Pear «Weisse und Schwarze Magie», C. 1920, Р. 95; а также длинное письмо Максимилиана Доцлера – Францу Хельду и Эмилю Адриани в Oriflamme, July-Dec. 1906, pp. 58—64.

208

Ходили слухи, что Ройссу было необходимо спешно покинуть Германию во избежание публичного скандала. Ройсс опровергал эти слухи и впоследствии представил полный отчет о своих передвижениях во второй половине 1905 г. в своем журнале: Oriflamme, July-Dec. 1906. p 119.

209

Oriflamme, July-Dec. 1906, pp. 49—50.

210

Ibid., Jan. -June 1906, pp 4—5.

211

Ibid., July 1914, pp. 15—16.

212

См. Eberhardt «Winkellogen…», op. cit.

213

О контактах Кроули с Ройссом в то время см. в его «Исповеди» (1969).

214

См. M. Kully «Die Wahrheit uber die Theo-Anthroposophie als eine Kultur– Verfallserscheinung», Basle, 1926, pp. 260 ff.

215

The Laban Archive, Addleston, Surrey (там хранится экземпляр программы Конгресса).

216

Капитан Мюллер фон Хаузен начал в 1925 г. кампанию за принуждение офицеров – членов Национального союза германских офицеров, также состоявших в масонских ложах, к отказу от членства в последних.

217

Die Geheimnisse der Weisen von Zion, p. 165.

218

См. Robert Landmann (настоящее имя Werner Ackermann) «Die Geschichte eines Berges», 3rd ed., Ascona, 1934, P. 142 ff. Этот источник небезупречен в качестве летописи. Также см. Jakob Flach «Ascona gestern und heute», Zurich-Stuttgart, 1971, P. 11.

219

Ройсс не упоминается в издании Peter F. Anson «Bishops at Large» (1964), которое является лучшим из английских источников по «независимым епископам» (Episcopi Vagantes), а также в книге F. -W. Haack «Die freibischoflichen Kirchen im deutschsprachigen Raum», Munich, 1976. Возможно, правда, что была какая-то связь, напоминающая преемственность, между Ройссом и Жаном Брико, автором «Исторических заметок», упомянутых в примечании 27.

220

О «масонской» деятельности Ройсса в Швейцарии см. Fritz Uhlmann «Leitfaden der Freimauererei», Bucherreihe der Allg. Freimauerer-Liga No. 7d, Basle, 1933; Christian Schweizerkreuz (Herbert von Bomsdorf-Bergen) «Ein Welt-Betrug durch Zeichen, Wort und Griff Zurich», 1923—5.

221

В начале первого заседания секретарь зачитал протокол Международного масонского конгресса, проведенного в Париже в 1908 г., см. примечание 11.

222

C. Schweizerkreuz «Ein Welt Betrug», I, 1923, P. 135.

223

Опубликовано в «ArsQuatuorCoronatorum», т. 99, 1986

224

По совокупности заслуг (лат. ) – Прим. перев.

225

The Secret Tradition in Freemasonry, Rider, 1937. Аннотация на 4 стр., написана Уэйтом, не подписана.

226

Shadows of Life and Thought. A Retrospective Review in the Form of Memoirs, Selwyn and Blount, 1938; далее «SLT».

227

Сокрытие истины… вымышленные допущения (лат. ) – Прим. перев.

228

О браке людей с такими, или похожими, именами не существует записей, которые датировались бы 1848—1857 гг. и содержались бы в документах церквей Дома Св. Екатерины или Кенсингтонской Приходской, где, по утверждению самого Уэйта, они обвенчались.

229

Вероятно, он посещал некое подобие «дамской школы» – частного детского сада и начальной школы, которые во множестве создавались в то время общественных началах женщинами низших классов для совместной заботы о детях и высвобождения времени для работы. Также он в течение двух семестров в 1874 г. посещал католическую школу в колледже Св. Карла в Бейсвотере.

230

Французский оккультист Альфонс Луи Констан (1810– 1875). См. его биографию: Chacornac, EliphasLevi, Paris, Chacornac, 1926 (рус. перевод Г. Румянцева: П. Шакорнак «Элифас Леви: реформатор оккультизма во Франции», М. : Энигма, 2009).

231

Его первой опубликованной работой стала «Ода астрономии» (AnOdetoAstronomy, 1877), а также он в 1876– 1886 гг. часто публиковался в малотиражных литературных журналах.

232

The Mysteries of Magic, a Digest of the Writings of Eliphas Levi, with a Biographical and Critical Essay, Redway, 1886.

233

Н. Jennings, The Rosicrucians, their Rites and Mysteries, Chatto & Windus, 1879, 2nd ed. Уэйт разнес ее в пух и прах в журнале Редуэя «Walford'sAntiquarian», и совершенно справедливо: это причудливый калейдоскоп разрозненных и непроверенных данных.

234

The Real History of the Rosicrucians, founded on their own Manifestos and on Facts and Documents collected from the Writings of Initiated Brethren, Redway, 1887, pp. 403—4.

235

Традиционное название (theCraft) первых трех степеней масонского Братства, иначе называемых степенями символической, или голубой, ложи, в отличие от всевозможных дополнительных, или «высших», степеней и орденов. – Прим. перев.

236

Ibid., p. 405.

237

The Rosicrucian; a Quarterly Record, No. 1, July 1868, pp. 6—9. Этот журнал был официальным изданием SocietasRosicrucianainAnglia, организации, осуществлявшей прием в свои члены только Мастеров символической ложи масонского Братства.

238

Real History of the Rosicrucians, p. 424.

239

Опубликован в протоколах Высшего Совета S. R. I. A. : Minutes of the High Council of the S. R. I. A. for 13 October 1887, pp. 5—6.

240

Уэсткотт пишет об этом на стр. 5 вышеупомянутого протокола.

241

The British Mail, vol. 20, No. 172, New Series, March 1890, pp. 20—1.

242

Ibid., p. 21.

243

The Occult Sciences, a Compendium of Transcendental Doctrine and Experiment, Kegan Paul, 1891.

244

На протяжении 90-х годов XIX в. Уэйт еще в нескольких своих работах анонсировал выход этой «готовящейся к изданию» книги. В свет она так и не вышла, и ее рукопись, если она вообще существовала, до настоящего времени не обнаружена.

245

Полную документированную историю Ордена Золотой Зари см. : Ellic Howe, TheMagiciansoftheGoldenDawn, Routledge, 1972 (рус. перевод А. Блейз см. : Эллик Хоув «Маги Золотой Зари: документальная история магического ордена», М. : Энигма, 2008).

246

The Royal Masonic Cyclopaedia of History, Rites, Symbolism and Biography, John Hogg, 1877, pp. 617—18.

247

В списке членов Ордена Золотой Зари и таблицах их продвижения по степеням значится, что Уэйт получил степень Ревнителя (Zelator) в сентябре 1891 г. В общем реестре он значился под номером 98, и судя по датам посвящения членов, принятых под номерами, непосредственно предшествующими ему и следующими за ним, датой его принятия, вероятно, следует считать июнь 1901 г. В 1893 г. он ушел в добровольную отставку (demit) из Ордена.

248

HandbookofCartomancy, незначительная брошюрка по гаданию, опубликованная издательством «Redway». Уэйт обычно гневно отрицал свое авторство, но признался в нем в частной переписке с Г. Вурисом.

249

Во Втором Ордене проводилось красочное розенкрейцерское посвящение по ритуалу, разработанному С. Л. Макгрегором Мазерсом, «гением составления подобных ритуалов». Эта церемония, в частности, включена в четырехтомник Израэля Регарди: Israel Regardie, TheGoldenDawn, Chicago, Aries Press, 1937—1940 (рус. перевод А. Блейз: Израэль Регарди «Полная система магии Золотой Зари», М. : Энигма, 2010).

250

Всего их двенадцать, но основными являются «Полное разоблачение франкмасонства» (RevelationscompletessurlaFranc-Maconnerie, 1886) и «Братья трех точек» (LesFreresTrois-Points, 1885).

251

В наше время в среде масонских авторов доминирует мнение, согласно которому авторство «Дьявола в XIX веке» принадлежит непосредственно Таксилю, несмотря на упоминание фамилии д-ра Акса в предисловии к книге, в первую очередь, потому что никаких иных данных о д-ре Аксе, биографических или текстологических, не обнаружено. – Прим. перев.

252

Самопровозглашенной (фр. ) – Прим. перев.

253

«Ныне действующим руководителем английских люцифериан является г-н доктор Уильям-Уинн Уэсткотт, проживающий в Лондоне по адресу Кэмден-роуд, №396… он является Верховным Магом Общества Розенкрейцеров Англии. Его помощники: в первой степени – г-н Джон-Льюис Томас (Старший Под-Маг), который также является Генеральным Казначеем Братства; во второй степени – г-н Мак-Грегор Мазерс (Младший Под-Маг)» (фр. ).

254

В частности, письма Уэйта были опубликованы в выпусках за 7 декабря 1895 г.; 4 января, 28 марта и 6 июня 1896 г.

255

Devil– WorshipinFrance: pp. 214, 254 (о Яркере); pp. 227, 279—281 (о Уэсткотте); pp. 282—283 (о S. R. I. A. ).

256

Например, The Echo, 11 July 1896; The New Saturday, 12 September 1896, F. Legge in The Contemporary Review (без даты).

257

Машинописный экземпляр, сохранившийся до наших дней, представляет собой 130 страниц с текстом на одной стороне.

258

L. Floquet, Luciferianism or Satanism in English Freemasonry, Montreal, Cadieux and Derome, 1898. Цит. по Light, 7 January 1899.

259

The X-Rays in Freemasonry by A. Cowan, Effingham Wilson, 1901. Обложка книги (свободно расположенные красные буквы на черном фоне) явно пародирует обложку книги Уэйта «Дьяволополонство во Франции».

260

Письмо Яркера – Уэйту, Манчестер, 30 января 1897 г.; из коллекции покойного Дж. Уоткинса.

261

Письмо Уэйта – Яркеру, Ганнерсбери, 5 февраля 1897 г. Изначально хранилось в Библиотеке Яркера, в настоящее время – в частной коллекции.

262

Light, 2 July 1898.

263

The Life of Louis Claude de Saint-Martin. The Unknown Philosopher, and the Substance of his Transcendental Doctrine (Жизнь Луи-Клода де Сен-Мартена. Неведомый Философ и суть его трансцендентального учения), Wellby, 1901. Книгу должно было выпустить в 1900 г. издательство «Redway», но дела его в то время пришли в упадок, и книгу перехватило «Wellby».

264

Письмо Уэйта – Папюсу, Лондон, 25 мая 1901 г. Оригинал хранится в архиве Ордена Мартинистов в Лионе. Копия предоставлена М. Робером Амаду.

265

The Harmonial Philosophy. A Compendium and Digest of the Works of Andrew Jackson Davis, the Seer of Poughkeepsie, edited by A Doctor of Hermetic Science, Rider, 1917.

266

Несмотря на несколько поданных запросов, нам так и не удалось получить для исследования книгу протоколов ложи «Рунимид».

267

В оригинале «BrotheroftheAppearanceofLight», каламбур основан на термине, ранее описанном Уэйтом в «Подлинной истории розенкрейцеров» как относящийся к иерархии немецкого Ордена Злато-Розового Креста в 1777 г.; впоследствии его использовал в «Королевской масонской циклопедии» К. Макензи (со ссылкой на Уэйта); иных исторических свидетельств употребления термина найти не удалось, поэтому степень его соответствия исторической реальности в настоящее время не известна. – Прим. перев.

268

Дневник за 1902– 1903 гг., 10 октября. Уэйт озаглавил этот дневник «AnnusMirabilisRedivivus» (Год чудесного возрождения (лат. ), далее «AMR» ) по причине пришедшегося на этот год значительного успеха в ритуальных практиках.

269

Основана в 1869 г. Уильямом Хорликом, англичанином, эмигрировавшим в США; занималась поставками солодового и порошкового молока, молочных смесей, активно участвовала в спонсировании исследовательских экспедиций в Антарктиду, вследствие чего в честь У. Хорлика полярным исследователем Р. Бирдом был назван горный хребет в западной части южного континента. В настоящее время существует в структуре фармацевтического концерна «GlaxoSmithKline», специализирующегося также на биодобавках и продуктах для здорового образа жизни. – Прим. перев.

270

Пункт «d» порядка дня Зимнего банкета ложи, разосланного 15 января 1911 г.

271

Спрингетт написал несколько книг о тайных обществах и масонском символизме. Он активно поддерживал Орден Золотой Зари и позднее – Братство Розы и Креста (FraternitasRosæ Crucis – F. R. C. ), однако не существует данных о том, что он был вовлечен в работу магического Ордена ранее 1910 г., а поэтому нельзя с какой-либо определенностью утверждать, что это он ввел Уэйта в ложу «Раннимид».

272

The Secret Tradition in Freemasonry and an analysis of the Inter-Relation between the Craft and the High Grades in respect of their term of Research, New York, Rebman, 1911, 2 vols.

273

В наиболее ярком виде, в высшей степени (фр. ) – Прим. перев.

274

Подробности истории этих расколов освещены в ранее цитировавшемся источнике Эллика Хоува «Маги Золотой Зари».

275

Административные органы, соответственно, символических степеней (1˚-3˚), степени Царственного Свода, Ордена Рыцарей Мальты и Храма, а также Древнего и Принятого [Шотландского] Устава в Англии. Между этими органами управления дополнительными степенями и Объединенной Великой Ложей Англии заключены договоры (конкордаты). Также к настоящему времени они заключены ОВЛА с административными органами степеней Мастеров Метки и Мореходов Царственного Ковчега, Царственных и Избранных Мастеров (Крипты), Красного Креста Константина, Союзных градусов, S. R. I. A., Ордена Тайного Наставника (Братства Давида и Ионафана), Священников Ордена Храма Святого Царственного Свода (см. Общий регламент ОВЛА, 2006). Все прочие ордена и другие организации дополнительных степеней не признаются ОВЛА масонскими и не рекомендуются для вступления ее членам. Во времена Уэйта такими же «немасонскими» степенями и орденами считались и перечисленные выше уставы, и за признание их ОВЛА велась ожесточенная борьба (см. Э. Хоув «Маргинальное масонство в Англии…» ). Чуть раньше, в 50-е годы XIX в., не менее ожесточенные столкновения происходили за признание масонскими «тамплиерских» степеней, а на протяжении всего XVIII века – за признание степеней Царственного Свода. – Прим. перев.

276

Цитируется по копии анкеты (через копировальную бумагу), вложенной в Дневник за 1902—1903 гг.

277

Рыцарь [всадник] вглядывается в даль… Тайну цареву [Царственную Тайну] прилично хранить (лат. ). – Прим. перев.

278

Дневник, 22 февраля 1903 г. Девиз он затем использовал и в Ордене Золотой Зари, и в F. R. C. Он взят из Вульгаты (Книга Товита, 12:7). Герб впоследствии был воспроизведен на обложке его «Новой энциклопедии масонства».

279

Это произошло в 1905 г., а в 1934 г. их напечатал, точнее откопировал на ротапринте, Ф. Ф. Бансон (F. F. Bahnson) в Уоррентоне, штат Северная Каролина.

280

Письмо с текстом клятвы датировано 26 ноября 1907 г. Оно хранится в архиве Независимого Великого Приората Гельвеции в Женеве.

281

Письмо Бриджа – Ф. Аме-Дрозу (F. Amez-Droz), Канцлеру Ордена, от 27 сентября 1929 г., хранится в том же архиве.

282

Письмо Уэйта – Аме-Дрозу от 18 мая 1929 г.

283

Письмо Уэйта – Шуту от 22 ноября 1938 г.

284

The Reception (Initiation) of a Knight Templar, AQC 15 (1902), pp. 163—74. Комментарий Уэйта: pp. 170—2.

285

Неблагозвучной (лат. ) – Прим. перев.

286

Например, TheSaturdayReview, 18 ноября 1911 г.

287

The Bookman, October 1911; The Occult Review, October, 1911; The Freemason, 25 May 1912.

288

Движение в масонской среде за уравнение женщин с мужчинами в правах вступления в ложу. Активно развивалось во Франции в 70-е и 80-е годы XIX в. и привело к образованию андрогинного масонского ордена «Право человека» (DroitHumain, 1893). – Прим. перев.

289

Дневник, 12 марта 1921 г. Рецензия вышла в «TheOccultReview» за апрель 1921 г.

290

Occult Freemasonry and the Jewish Peril, The Occult Review, vol. 32, September 1920, pp. 142—53.

291

The Brotherhood of the Rosy Cross, being Records of the House of the Holy Spirit in its Inward and Outward History, Rider, 1924.

292

Подробности этой ссоры и обстоятельства краха Храма Исиды-Урании изложены в работе: R. A. Gilbert, The Golden Dawn: Twilight of the Magicians, Aquarian Press, 1983.

293

Двенадцать ритуалов этого ордена были изданы в 1916—1917 гг. Многие из них хранятся в библиотеке Объединенной Великой Ложи Англии.

294

Сам Уэйт, Дж. Барретт-Добб (G. Barrett-Dobb), И. Б. Флоренс (E. B. Florence), Х. Дж. Ллойд (H. J. Lloyd) и Б. Х. Спрингетт.

295

Например, в работе Коберна «Каббала», написанной для Ланкаширской коллегии S. R. I. A., список литературы состоит из 14 работ, из которых 2 принадлежат Уэйту.

296

3 июля 1916 г. Уэйт посетил званый прием, организованный Фортом Ньютоном в ложе «Америка» №3368, а 20 июля Форт Ньютон посетил в качестве гостя Уэйта ложу «Раннимид».

297

Впервые Вурис написал ему в августе 1928 г. и продолжал переписку до самой смерти Уэйта, а затем – с миссис Уэйт до ее смерти в 1955 г.

298

Данные предоставлены Департаментом образования штата Вирджиния.

299

Предисловие к «The Secret Tradition in Freemasonry» (1937), p. x.

300

Some Deeper Aspects of Masonic Symbolism (1916), предисловие Форта Ньютона, pp 6—7.

301

Опубликовано в «Transactions of Quatuor Coronati Lodge», №2076, vol. 108—1995; ed. Robert A. Gilbert. ISBN: 0907655327. pp. 150– 161

302

Недатированная записка Уэсткотта в частной коллекции «С» (приведена R. A. Gilbert в «The Golden Dawn Companion», 1986, p 176) : «1900. 17 апреля меня навестил Кроули, приятель Мазерса».

303

«At Daggers» Point», New York Sunday Mercury, 29 July 1883; цит. по «The Kneph», Vol. III No. 9 (September, 1883), p 69.

304

Бр. Дж. Хэмилл, к счастью, представил подробные данные о деятельности Боули в английском масонстве (письмо Дж. Хэмилла автору от 20 октября 1986 г. ).

305

Кэдбери-Джонс был тогда Генеральным Секретарем SRIA. Он подробно описал эту встречу в записке от 24 октября 1908 г. (частная коллекция «С» ), и из нее следует, что ни Уэсткотт, ни Кэдбери-Джонс не были настойчивыми требованиями Кроули ни обрадованы, ни напуганы.

306

Существуют в достаточном количестве свидетельства того, что Ройсс имел представление о том, чем Кроули занимался до 1910 года. На обложке «Allgemeine Satzungen des Ordens der Orientalischen Templer O. T. O.» от января 1906 г. Изображен упрощенный вариант ламена, разработанного Кроули приблизительно в марте 1907 г. и использованного также на обложке «кроулианской» книги капитана Дж. Ф. С. Фуллера «Звезда на Западе» (1907); хотя, конечно, публикация Ройсса могла быть датирована и задним числом.

307

Приводится в Crowley, Confessions, р. 481.

308

Кроули также контактировал с печально известным торговцем поддельными дипломами Мэтью Макблейном Томасом и его «Всеамериканской масонской федерацией» со штаб-квартирой в Солт-Лейк-Сити, Юта, США.

309

Приводится в «Оккультной теократии» леди Квинсборо (1933, т. 2, приложение 4, иллюстрация 11). Нынешнее место хранения оригинала неизвестно. Патент был выдан от имени Державного Святилища Германии Древнего и Изначального Устава, а литеры «OTO» были вписаны от руки в документ сверху.

310

9. Оригинал этого разрешения не сохранился среди бумаг Кроули; до нас дошли только выписки, сделанные из него самим Кроули в нескольких письмах и других документах, выданных в 1942 г. Кроули Карлу Гермеру – его преемнику на посту Внешнего Главы Ordo Templi Orientis.

311

«Конституции, генеральные статуты и уложения Державного Святилища Древнего и Изначального Устава Вольного Каменщичества в Соединенном Королевстве Великобритании и Ирландии» (1875), С. 15.

312

Опубликовано в «The English Review», xxxv (August, 1922), pp 127—134; верстка с аворской правкой хранится в коллекции Yorke, и там она озаглавлена «Are You a Mason?» (Принадлежишь ли ты к числу вольных каменщиков? ), вероятно, под впечатлением от только что вышедшего одноименного немого фильма. Титул Бывшего Великого Мастера был присвоен Кроули в Соединенных Штатах не кем иным, как Мэтью Макблейном Томсоном. Кроули пространно цитирует эту статью в «Confessions» (pp 695—710).

313

Ройсс выдал Кроули патент, датированный 31 мая 1913 г. и назначающий последнего Державным Великим Генеральным Мастером вышеупомянутого Устава в Великобритании и Ирландии вплоть до регулярного собрания Князей Патриархов Великих Консерваторов, которое, по созыву, или подтвердит, или опровергнет данное назначение“ (Письмо Г. Дж. Йорка – автору от 16 сентября 1980 г. ). После смерти Ройсса Кроули заявлял, что был посвящен в 97°.

314

Crowley, Confessions, p 711.

315

[Crowley, Aleister] «Report of the Proceedings at Manchester, with a Note on the Circumstances which led up to them» в «The Equinox», September 1913, p xxix.

316

«Как юрист ты определенно оценишь формулировки „законные“ и „должным образом уполномоченные“, потому что здесь в законодательстве образуются лазейки, оставляющие нам возможность когда-нибудь, когда мы наберемся сил, сказать Великой Ложе Англии, куда именно ей следует засунуть себе этот документ. Но сейчас было бы попросту глупо приобретать себе врагов в лице влиятельных, пусть и тупых, институтов. Меня просто взбесил Яркер, когда в старческом своем помешательстве он приперся в ложу со-масонов» (Письмо Кроули – Хью Джорджу де Вильмотт Ньюману от 15 августа 1944 г. коллекция Yorke).

317

Рецепт Кроули по избавлению от иррегулярности немного опередил свое время: в 1964 г. группа членов Англо-саксонской ложи №343 покинула Великую Ложу Франции и учредила свою Англо-саксонскую ложу заново в Великой Национальной Ложе Франции под номером 103.

318

См. Mandleberg, John «Ancient and Accepted» (1995, p. 802). Там содержится упоминание о прошении о признании, поданном в Верховный Совет 33° Древним и Изначальным Уставом в мае 1913 г. после смерти Яркера; на прошение было отвечено отказом.

319

См. Crowley, Confessions, pp. 705– 707.

320

См. Предварительный вариант присяги M. °. M. °. M. °. (не датирован, ок. 1913); несколько экземпляров хранятся в коллекции Yorke.

321

Джонс был возведен в Мастера в Детройтской ложе №2 под юрисдикцией Великой Ложи Мичигана 27 апреля 1920 г., уже после возвращения Кроули в Англию. Я выражаю благодарность бр. Ричарду Р. Эймону из ВЛ Мичигана за предоставленную справку о членстве в ней Джонса.

322

Кроули отклонил приглашение на Конгресс Международной Масонской Федерации Томсона в Цюрихе в июле 1920 г.; см. Crowley, Aleister «The Magical Record of the Beast 666», 1972, pp. 132, 148.

323

Примечательным примером может служить дело Джорджа Х. Брука, Уильяма Бернарда Кроу и Хью Джорджа де Вильмот Ньюмана, т. н. «episcopi vagantes», которые безуспешно пытались в 1944– 1946 гг. заставить Кроули выдать им патент на право посвящения в степени соединенных уставов Мемфиса и Мицраима.

324

А. Кроули, Введение к переводу «Ключа Мистерий» (La Clef des Grands Mystères) Элифаса Леви в «The Equinox», September 1913, приложение pp viii-ix.

325

Опубликовано в «Ars Quatuor Coronatorum», vol. xcv, 1982, pp. 21—326

326

Немецкие документы цитируются здесь по великодушному разрешению Совета по Общим вопросам Объединенной Великой Ложи Англии. Как и когда именно они попали в библиотеку Великой Ложи, не известно. Судя по косвенным признакам, они первоначально принадлежали ложе «Герман фон Зальца» из Бад-Лангензальцы, небольшого городка в Тюрингии.

327

По этой теме довольно много литературы, в частности: Jacob Katz, Freemasons and Jews in Europe, 1723—1939 (Harvard University Press, 1970).

328

В разных Старопрусских великих ложах эти высшие степени были разными. Например, в Великой Ложе Пруссии (так называемой «Королевской Йоркской» – до 1916 г., или «Дружба» – после 1916 г. ) иудеев принимали в период с 1872 по 1924 гг. Эта великая ложа была самой либеральной из трех.

329

Недавняя публикация Дж. М. Робертса «Мифология тайных обществ» (The Mythology of Secret Societies, by J. M. Roberts, London 1972) избавляет меня от необходимости предпринимать попытки детального анализа причин и истоков Теории Заговора с исторической и источниковедческой точек зрения. См. в данной работе, в особенности, Главу 6 «Иллюминаты: паника и что было потом» и Главу 7 «Тайные общества и Французская революция». Также об истории французского масонства в XVIII в. см. Renеe le Forestier «La Franc-Maзonnerie Templiеre et Occultiste» (Paris and Louvain, 1970), Rev. W. K. Firminger»«The Romances of Robison and Barruel», AQC-50, 1937; Johannes Rogella von Bleberstein «Die These von der Verschwеrung der Philosophen, Freimaurer», «Illuminaten und «geheimen Gesellschaften», 1789—1825», Ruhr University, Bochum, 1968, Peter Lang Verlag, 1976.

330

Информация о «Мемуарах…» Баррюэля в справочнике Вольфстлега неполна. К 1810 г. книга была переведена на немецкий, итальянский, португальский и русский языки. Полные или сокращенные самим автором варианты французского текста переиздавались в Европе в Гамбурге (1798– 1799), Аугсбурге (1800), Люксембурге (1800), Брауншвейге (1800), Париже (1802), Лионе (1803), Париже (1817 и 1829) и т. д. «Доказательства…» Робисона переиздавались трижды в течение того же года, когда вышло первое издание, а также в Лондоне в 1798– 1799 гг., в переводе на немецкий в Германии (Кёнигслюттер, 1800) и т. д.

331

Очень типичный пример: Баррюэль пишет, что в «оккультных французских ложах», где якобы «практикуются высшие степени масонства», символические и аллегорические фигуры «отбрасываются в сторону, чтобы продемонстрировать двойственный принцип Равенства и Свободы на недвусмысленном примере войны с Христом и его Алтарями, войны с Королями и их Тронами!!!» (Mеmoirs, 2nd English edit., 1798, vol. ii). Это одна из самых ранних попыток увязать оккультизм с политикой. Примеры из более недавнего времени, в особенности из эпохи Гитлера, см. в Louis Pauwels, Jacques Bergier «Le Matin des Magiciens», Paris, 1960 (русский перевод Е. Патуева-Иванова, Л. Повель, Ж. Бержье «Утро магов», М. : РИА «День», 1991); Renе Alleau «Hitler et les sociеtеs secrеtes», 1969; Werner Gerson «Le Nazisme sociеtе secrеte», Paris, 1969 (русский перевод А. Щедрова: Вернер Жерсон «Нацизм – тайное общество», М. : Крон-пресс, 1992); Wilfried Daim «Der Mann, der Hitler die Ideen gab», Munich, 1958; Dietrich Bronder «Bevor Hitler kam», Hanover, 1964; Trevor Ravenscroft «The Spear of Destiny», London, 1972 (русский перевод Д. Благова: Тревор Равенскрофт «Копье судьбы», М. Амфора, 2006).

332

См. Norman Cohn, «Warrant for Genocide: The Myth of the Jewish World-Conspiracy and the Protocols of the Elders of Zion», 1967, pp. 29—31 (русский перевод С. Бычкова: Норман Кон, «Благословение на геноцид. Миф о всемирном заговоре евреев и Протоколы Сионских Мудрецов», М. : Прогресс, 1990), а также Lеon Poliakov «Histoire de l'antisemitisme de Voltaire a» Wagner“, Paris, 1968, pp. 295—6.

333

Про эти фантазии Баррюэля не было известно ничего вплоть до публикации через почти 60 лет после его смерти в католическом журнале „Современник“ воспоминаний преп. Гривеля о преподобных Барр. эле и Феллере: „Souvenirs du P. Grivel sur les PP. Barruel et Feller“, Le Contemporain (Jul., 1878).

334

Norman Cohn, op. cit., p. 31.

335

Jacob Katz «Jews and Freemasons in Europe: 1723– 1929», op. cit., pp. 149—50, 131—3.

336

Вне всякого сомнения, было бы интересно провести подробное исследование жизни и творчества этого странного человека. Вероятно, он родился в первой декаде XIX в. Его первые антимасонские работы были опубликованы в Дрездене в журнале «Sachsen», который он редактировал в 1850 г. Его отчаянные попытки добиться официального запрета масонских собраний к Королевстве Саксония вкратце описаны в первой и самой известной из его брошюр – «Франк-масонский Орден в своем истинном значении» (Der Freimaurer Orden in seiner wahren Bedeutung, Dresden, 1852), которую он издал за свой счет. В ней, в частности, содержатся интересные данные о ритуальной практике Старопрусских лож. Французский перевод этой работы, выполненный аббатом Жиром (La Franc-Maзonnerie dans sa veritable signification), тщательно отредактированный, вышел в Льеже в 1854 г. Гугено де Муссо, автор классического антисемитского труда «Еврей, иудаизм и иудизация народов» (Gougenot de Mousseaux, «Le Juif, le Judaisme et la judaisation des peuples», 1869) приводит цитаты из этого издания. Несмотря на неудачу всех попыток Эккерта запретить масонство в Саксонии, офицерам саксонской армии, начиная с 1852 г. и в течение продолжительного времени запрещалось вступать в ложи или просто посещать их. Впоследствии Эккерт перенес свою основную деятельность в Берлин, где буквально забрасывал власти антимасонскими петициями. Затем его изгнали из Пруссии, и он переехал в Прагу. Предисловие к первому номеру его антимасонского журнала «Журнал доказательств для официального запрета Франк-масонского Ордена» (Magazin der Beweisführung für Verurthellung des Freimaurer-Ordens, Schaffhausen, 1855), выходившему нерегулярно, было написано 1 января 1855 г. Всего вышло десять выпусков в период между началом 1855 г. и серединой 1863 г. Остатки тиража в конце концов оказались у одного книготорговца в Регенсбурге, который переиздал три выпуска: №2– в 1875 г. и №№3 и 4– в 1880 г. В продаже они были еще в 1915 г.

337

Большая часть статистических данных для этой статьи взята из работы C. van Dalen «Kalendar für Freimaurer», 1926.

338

См. Lenhoff & Posner «Internationales Freimaurer Lexikon», 1932, «Juden», col. 796.

339

W. Marr «Vom Jüdischen Kriegsschauplatz. Eine Streltschrift», 1879, p. 19.

340

См., например, George L. Mosse «The Crisis of German Ideology: Intellectual Origins of the Third Reich», London, 1964. Библиографический указатель хранится в Венской библиотеке (Лондон) : тематический каталог «Prejudice: Racist, Religious, Nationalist» (1971); а также см. Armin Mohler «Die Konservative Revolution in Deutschland: 1918—32» (Darmstadt, 1972).

341

См. список в Katz, op. cit., pp. 175—6 (также примечания).

342

См. Norman Cohn «Warrant for Genocide: The Myth of the Jewish World-Conspiracy and the Protocols of the Elders of Zion», London, 1967.

343

См. Lenhoff & Posner «Internationales Freimaurer Lexikon», 1932, cols. 343—7.

344

«Jews and Freemasons in Europe», op. cit., p. 190.

345

«Совершенно секретное» циркулярное письмо от 1 февраля 1931 всем ложам этой юрисдикции.

346

8 ноября 1930 г. Земельная Ложа изменила свое название на «Земельная Великая Ложа Вольных Каменщиков Германии – Немецкий Христианский Орден», чтобы еще более подчеркнуть свою «инаковость».

347

Manfred Steffens «Freimaurer in Deutschland», 1964, p. 365.

348

В немецком тексте Библии (вариант Лютера) : «Ihr wisset nicht, was ihr anbetet; wir wissen aber, was wir anbeten, denn das Heil kommt von den Juden»; точно так же в английском тексте (вариант Короля Иакова) : «Ye worship ye know not what; we know what we worship: for salvation is of the Jews». Здесь используются слова со значением «поклоняться, молиться», а не «кланяться», которое несколько уже в смысловом плане. В английском варианте также допускается толкование строки как «спасение – иудеям». – Прим. перев.

349

Циркулярное письмо «Шотландским» ложам от 21 октября 1931 г.

350

См. «Mein Kampf», vol. 1, 1925 (издание 1934 г. продано в количестве 1,5 млн. экземпляров). До какой степени Гитлер зависел в своих умозаключениях от популярных völkisch авторитетов в 1920 г., становится ясно из текста его речи, произнесенной в Мюнхене в августе 1920 г. См. статью «Hitlers Grundlegende: Rede über Antisemitismus» в «Vierteljahreshefte für Zettgeschichte», 1968, IV. В этой ранней его речи содержится еще одно краткое упоминание о масонстве.

351

Альфред Розенберг – если не считать самого Гитлера, крупнейшая идеологическая величина в нацистской партии в течение всей долгой борьбы за власть, длившейся с 1920 по 1933 гг. В начале своей карьеры он написал две антимасонские книги: «Преступление масонства» (Das Verbrechen der Freimaurerei, 1921, 1922) и «Масонская международная политика в свете критического исследования» (Freimaurerische Weltpolitik im Lichte der kritischen Forschung, 1929). Также он существенно пополнил архивы «протокольной» литературы своего времени, и как только нацисты пришли к власти в 1933 г., он переиздал свою книгу «Протоколы Сионских Мудрецов и еврейская мировая политика» (Die Protokolle der Weisen von Zion und die jüdische Weltpolitik, 1923).

352

Адекватного документального отображения деятельности отдельных Гуманитарных великих лож в марте 1933 г. не существует. Поэтому я и решил ограничиться таким коротким утверждением.

353

» 20 000 патриотов» – это, в принципе, члены только бывших Старопрусских послушаний. В 1925 г. в этих послушаниях насчитывалось около 57 000 братьев, отсюда следует, что потери их за 10 лет были просто огромны. Не исключено, что пик добровольных отставок пришелся на годы, непосредственно предшествовавшие этим событиям.

354

Старопрусские послушания набирали членов из гораздо более узкой социальной группы, чем, например, английские масонские организации. Бегло просмотрев список мирских профессий первой сотни ведущих немецких масонов того времени (Мастера, Заместители Мастера и Секретари лож), принадлежавших к 30 Старопрусским ложам в 1925 г., понимаешь, что среди них преобладали чиновники муниципального уровня и профессионалы – врачи, юристы, архитекторы и т. д. (41%). Преподаватели университетов и гимназий составляли около 15%. Банковская, торговая и промышленная сфера – 31%. Вряд ли среди немецких масонов того времени можно было встретить бакалейщика.

355

Цитируется по Heinrich Blume «Das politische Gesicht der Freimaurerei», 1936.

356

См. Manfred Steffens «Freimaurer in Deutschland», 1964, pp. 387 ff.

357

Опубликовано в «Ars Quatuor Coronatorum» (vol. ХХ, 1907, pp. 209—20), издании ложи «Quatuor Coronati» №2076, Лондон. Автор – Бывший Досточтимый Мастер ложи «Св. Давид» №36, Великая Ложа Шотландии.

358

Средневековая корпорация мастеровых, пользовавшихся в своей работе молотком: в нее входили кузнецы, ювелиры, чеканщики, седельщики, медники, оружейники, оловянщики, посудники и часовщики. – Прим. перев.

359

Lord Lindsay «Lives of the Lindsays».

360

Rogers «Genealogical Memoirs of the Scott Family».

361

J. G. Lockhart «Life of Sir W. Scott».

362

Речь идет об организационном расколе, вызванном отказом Материнской Ложи «Килвиннинг» подчиниться Великой Ложе Шотландии на основании своего первенства среди шотландских лож и права учреждать другие ложи. В период схизмы ложа-мать Килвиннинга успела выдать около 70 патентов на учреждение новых лож. При этом, впрочем, членом ложи-матери оставался и Великий Мастер Великой Ложи Шотландии, и часть великих офицеров, а братские отношения и взаимное посещение между послушаниями не отменялись. На плохую сохранность протоколов в юрисдикции ложи Килвиннинга сетуют большинство историков шотландского масонства (см. grandlodgescotland. com). – Прим. перев.

363

E. D. O. M. (Edificatur Deo Optimo Maximo) – Воздвигнуто во славу Бога Всевышнего и Величайшего; Q. D. B. V. (Quod Deus bene vertat) – Да дарует Бог успех сему делу. – Прим. перев

364

D. Douglas «Familiar Letters of Sir Walter Scott: Edinburgh».

365

«The youngest brither ye wad whip Aff straught to hell», дословно: «Ты выхватишь младшего из братьев и утащишь в ад», адекватный русский перевод на настоящее время отсутствует. – Прим. перев.

366

В 1823 г. Вальтер Скотт отказался от предложенного ему поста Великого Мастера этого Ордена.

Content

Масонские биографии
Е.Л. Кузьмишин

Маргинальное масонство в Англии: 1870– 1885 Эллик Хоув

От переводчика

Предисловие

Благодарности

Великая Ложа и Устав Мемфиса

Устав Мисраина, или Мицраима

Скандал в Великой Ложе

Р. У. Литтл и Кеннет Маккензи

Капитан Фрэнсис Джордж Ирвин

К. Р.Х. Маккензи – начало жизни и биография до 1872 г.

Бенджамин Кокс и Fratres Lucis

Кеннет Маккензи и Общество розенкрейцеров

Маккензи и его «Королевская масонская циклопедия»

Герметический Орден Египта

Орден Исмаила

Кеннет Макензи: личная жизнь в 1875– 1883 гг.

Царственный Восточный Орден Сат Бхай

Рыцари Красной Ветви

Устав Сведенборга

Exeunt omnes

Примечание 1

Приложение 2

Хаос из Порядка: взлет и падение Сведенборгианского устава Р. А. Гилберт

Сведенборг: человек и его труды

Первый Устав Сведенборга

Сведенборг и масонство

Самуэль Бесуик и его книга

Масонская карьера Бесуика

Сведенборгианский устав в Канаде

Сведенборгианский устав в Великобритании

От мифа к реальности: рост Устава

Падение и возрождение: вторая жизнь Устава

Ритуал как инструмент религии: цель Устава

Мина замедленного действия

Благодарности

Приложение

Уильям Уинн Уэсткотт и эзотерическая школа масонских исследований Р. А. Гилберт

Введение

Уэсткотт – человек

Масонская карьера Уэсткотта

Масон-розенкрейцер

Уэсткотт среди магов

Уэсткотт – историк

Ложа «Quatuor Coronati» и эзотерическая школа масонских исследований

Эзотерическая школа после смерти Уэсткотта

Благодарности

Приложение А

Приложение В

Приложение С

Теодор Ройсс и иррегулярное масонство в Германии в 1900– 1923 гг. Э. Хоув, Г. Мёллер

Введение

Ранние годы: 1855– 1885

Социалистическая лига

Прикосновение к оккультизму

Леопольд Энгель

Возрождение Ордена Иллюминатов в 1895 году

Ройсс и Устав Сведенборга

Ройсс и Устав Мемфиса и Мицраима

Оккультный Круг и смерть доктора Кельнера

Скандалы в благородном доме Державного Святилища

Появление Ордена Тамплиеров Востока

Последнее десятилетие

Благодарности

Масонская биография А. Э. Уэйта Р. А. Гилберт

Введение

Молодые годы Уэйта до вступления в масонское Братство

Диана Воган и дьяволопоклонство во Франции

Мартинизм и путь в Цех

Уэйт и цеховое масонство

Высшие степени и Тайная Традиция

Magnum Opus I

Magnum Opus II

Уэйт и высшие степени

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Приложение 4

Алистер Кроули – масон Мартин П. Старр

Введение

Начало

Мехико

Париж

Лондон и «Эквинокс»

Входят Ройсс и Яркер

Кроули на Грейт-Куин стрит

Выходит Яркер, входит миссис Безант

Грейт-Куин стрит: второй раунд

Единая и единственная верховная власть

Детройтские работы

Благодарности

Библиография

Уничтожение масонства в нацистской Германии в 1933– 1935 гг. Э. Хоув

Введение

Диспозиция

Истоки легенды о Заговоре

Старопрусские и Гуманитарные великие ложи в Германии в 1925 г.

Возрождение легенды о «жидо-масонском заговоре»

Отношение национал-социалистов к масонству до 1933 г.

Конец масонства в Германии

Подобно Фениксу…

Сэр Вальтер Скотт – масон: история его жизни в Братстве Адам М. Маккей

Глава I

Глава II

Глава III

Примечания