Дина Аллен

Как «поймать» мужа

1

Многочисленные гости съезжались на торжественный банкет под открытым небом по случаю двухсотлетия испанской винодельческой фирмы Дом Баго. Банкетом открывалась недельная серия юбилейных мероприятий, а в завершение планировался грандиозный бал.

До начала банкета гости собрались на зеленой лужайке чудесного парка, в центре которого высилось великолепное палаццо в стиле барокко родовое гнездо семьи Баго, неподалеку от города Ла-Барро.

Уже прибыли полторы сотни гостей, не считая одной особы, пробравшейся зайцем, без пригласительного билета. Почти все приглашенные имели то или иное касательство к виноделию или виноторговле — оптовые закупщики из многих стран, судовладельцы — перевозчики вина, администраторы и специалисты, поставщики сырья.

Больше всего народу толпилось вокруг главы клана Конрада Невилла Баго-Конрада-старшего, как все называли его. Группа гостей обступила его внука и наследника — Конрада-младшего, он управлял огромным семейным бизнесом.

Девушка — высокая стройная блондинка в ярком, огненного цвета наряде — выглядела на фоне темных деловых костюмов как охваченное пламенем дерево. Отойдя от гостей, она шагнула к одному из официантов и взяла с подноса бокал портвейна со льдом.

Ее примеру последовал мужчина лет тридцати, тоже высокий, поджарый и с худощавым лицом, пленяющий изысканным шармом, выдававшим в нем француза. Он сказал что-то спутнице и покровительственно положил ей руку на плечо, но она сбросила руку и направилась к группке явно заскучавших гостей. Тепло им улыбнувшись и бросив несколько слов, она в один момент словно сдула с них скуку. Звали ее Белинда де Джулио. Это была внучка старого Конрада. Красавицу сопровождал французский граф, который, по слухам, собирался стать ее новым мужем.

Присутствовали тут и представители другой ветви семейства Баго — те, что занимались винным бизнесом на одном из средиземноморских островов, но Стефани интересовала только первая троица — оба Конрада и внучка. Незваная гостья поднялась по ступеням на дворцовую террасу и сверху наблюдала, как по ярко-зеленой траве газона прогуливаются приглашенные. Девушка уже многое знала о знаменитом семействе. Перед тем как проскочить сюда зайцем, она две недели просидела в библиотеке, усердно изучая биографии этих винных королей. Газеты и журналы щедро печатали разнообразную информацию о семействе Баго. Особое внимание журналы уделяли Белинде. Ее шумная свадьба с итальянским графом и еще более громкий развод с ним дали обильную пищу авторам колонок великосветских сплетен и особенно — шустрым фоторепортерам.

Стефани наблюдала за Белиндой, с завистью разглядывая ее ослепительный брючный костюм. Но особенно в облике молодой графини ее притягивали самоуверенность, гордое достоинство, фундаментом которых являлось богатство. Ну, еще бы — такие красотули не киснут от тоски, им не нужно беспокоиться, где раздобыть деньги. Все у них есть, причем самое лучшее — образование, одежда, даже мужики у них самые интересные.

Конрад-младший держал себя так же, как и кузина, — слегка надменно выпятив подбородок и высоко подняв голову. Даже не будь он величественным ярким блондином, мужчина все равно выделялся бы в толпе. Все Баго блондины, благодаря существовавшей в их династии традиции жениться на белокурых женщинах — «английских розах», как назвал их один романтически настроенный журналист, статейку которого Стефани проштудировала в числе прочих. Хотя она не закончила факультет журналистики, ей все же удалось тиснуть в одном журнальчике парочку материалов — легких, специально предназначенных для женского чтения. И тогда один знакомый местный журналист, понимая, что англичанке легче проникнуть в цитадель Баго, попросил Стефани написать для журнала очерк об истории этой семьи, уделив особое внимание молодому Конраду. В иных обстоятельствах Стефани отказалась бы — копаться в чужой жизни не доставляло ей особого удовольствия. Но согласилась по двум причинам. Естественно, первой были деньги, точнее, почти полное их отсутствие. Она так давно сидела без работы, перебиваясь с хлеба на воду, что уже начинала впадать в отчаяние. Журналист предложил ей изрядную, по ее меркам, сумму, если она сумеет втереться в дружбу к Конраду и выудить у него какое-нибудь скандальное признаньице. «Такой симпатичной блондиночке, как вы, это труда не составит, — настойчиво убеждал он. — Попробуйте вызнать, что происходит за благополучным фасадом, который эта семейка демонстрирует публике. Никакого вреда вы этим не причините — они любят, когда их упоминает пресса, даже если и говорят, что им это не по душе».

Стефани хорошо разбиралась в людях и потому не совсем поверила журналисту. Несмотря на свою бедность, она все же отказалась бы от его предложения. Но тут, помимо денег, сработала вторая причина — у нее был зуб на семейство Баго. Прежде всего, из-за них девушка потеряла работу. Нет, лично с ними она не общалась и близко к ним, конечно, не подходила. Для этого она была слишком мелким винтиком в огромной корпорации, где фирма Баго была главным инвестором. Когда начался экономический спад, Баго первыми дали задний ход и вышли из дела. За ними поспешили другие вкладчики, помельче. В результате предприятие рухнуло, а Стефани осталась без средств к существованию.

Итак, преодолев угрызения совести и дурные предчувствия, девушка взялась за редакционное задание. Она зайцем проникла на прием в поместье Баго, понимая, что это ее последний шанс. Попасть во дворец оказалось легче, чем она предполагала, Стефани подождала, покуда скопилась очередь машин у ворот и нетерпеливые пассажиры пешком потянулись в ворота дворцового парка. И тут девушка просто-напросто присоединилась к группе гостей и вместе с ними вошла на территорию. Теперь предстояло найти способ познакомиться с Конрадом Баго и попытаться привлечь к себе его внимание. Как только мужчина заметит ее, надо сделать так, чтобы он в следующий миг не отвел взгляд и заинтересовался ею. Если бы только улыбнулась удача! Если бы он хоть изволил взглянуть на нее. Прикусив нижнюю губу, Стефани стала спускаться по ступенькам террасы на лужайку к гостям.

Из-за угла дома вышел официант с подносом, заставленным напитками. Около Стефани он остановился, и та взяла бокал. Тут же из-за ее спины протянулась другая рука, мужская, и тоже за бокалом. Обернувшись, Стефани увидела высокого широкоплечего мужчину в светлом костюме. Она хотела было отойти, но он сказал:

— Минуточку! Судя по всему, вы говорите по-английски.

Акцент выдавал в нем американца. Поколебавшись секунду, Стефани утвердительно кивнула:

— Да, говорю. А что вам нужно?

— Да видите ли, я не говорю по-испански и к тому же никого тут не знаю. Мне показалось, что и вы тоже здесь не в своей тарелке. — С располагающей улыбкой он протянул руку. — Зовут меня Джек, Джек Блейкмор.

Симпатичный молодой человек, но зачем он ей сейчас? Впрочем, лучше быть в паре с мужчиной, чем в загадочном и не очень приличном одиночестве. Поэтому она улыбнулась в ответ и пожала руку.

— А я — Стефани Керр.

Он взглянул на нее оценивающим взглядом.

Глаза скользнули по ее стройной, миниатюрной фигурке в шелковом костюме (откуда ему было знать, что костюм взят напрокат на последние деньги). Он снова перевел взгляд на ее лицо. Она приподняла бровь, с холодным удивлением отреагировав на этот бесцеремонный осмотр. В его глазах мелькнули искорки. Опустив голову, он заглянул в свой бокал и спросил с подозрением:

— Это что за зелье?

— Неужто не знаете? Белый портвейн. Сейчас это самый модный аперитив во всей Европе, не знаю как в Штатах. Вы ведь из Америки?

— Как вы догадались? Точно!

— Вы виноторговец?

— Нет уж, помилуйте!

— А я думала, что каждый на этом приеме так или иначе связан с виноторговлей, — заметила Стефани. Болтая с американцем, она смотрела мимо него, разыскивая в толпе Конрада-младшего. Долго искать не пришлось — он пересек лужайку и заговорил с рыжеволосой дамой, скорее всего распорядительницей банкета. После того как женщина, утвердительно кивнув, удалилась, Конрад вернулся к гостям. Стефани двинулась туда же. Джек, следовавший за ней, продолжил разговор:

— Нет, я не виноторговец. Мой приятель, большой чин в судовладельческой компании, сам прийти сегодня не смог и передал мне свой пригласительный билет. Вы знаете этих Баго?

Стефани безразлично пожала плечами.

— А кто же их не знает! Даже сам глава династии присутствует. — Она показала глазами на Конрада-старшего. — Вон он, разговаривает с одним из своих внуков — Невиллом и его женой, видите — беременная блондинка.

Глядя на эту пару, Стефани ощутила приступ тоскливой зависти — сразу было видно, что Невилл и его жена влюблены друг в друга. Женщина так и светилась от счастья, откровенно гордясь своим животом.

Стефани кивнула в ту сторону, где Белинда де Джулио стояла в окружении уважительно внимавших ей мужчин.

— А вот внучка главного хозяина — в костюме цвета пламени.

Джек проследил за ее взглядом и тихонько присвистнул. Да, подумала Стефани с легкой досадой, мужики всегда реагируют на таких. Свою внешность девушка оценивала здраво. Ей бы быть чуть повыше. Главное ее достоинство — густые светло-золотистые волосы, колокольчиком обрамляющие лицо, пара больших голубых глаз под длинными ресницами над симпатичным курносым носиком и большой, но, к счастью, не тонкогубый, а от природы изящно очерченный рот. Красивым такое лицо, может, и не назовешь, но оно из тех, на которые мужчины смотрят дважды: сначала мельком, а потом — зацепившись долгим заинтересованным взглядом. Особенно когда на ее лице играет улыбка. Фигурка у нее, конечно, не такая, как у топ-моделей, но, по мнению многих, очень не дурна, во всяком случае, мужчины беглым скользящим взглядом не ограничиваются.

— Вы постоянно живете здесь? — спросил Джек, когда они двинулись к остальным гостям.

— Нет, временно, — сухо ответила Стефани, давая понять, что ей не хотелось бы подвергаться допросу.

— Я полагаю, нам нужно держаться друг друга, — невозмутимо отреагировал американец.

Когда они оказались в самой гуще гостей, Стефани решила, что пора действовать самостоятельно. Если бы Джек здесь кого-нибудь знал и мог представить ее нужным людям, это еще куда ни шло, но совершенно ни к чему его постоянное присутствие рядом.

Допив портвейн, она вручила Джеку бокал и улыбнулась:

— Такая жара… Не могли бы вы принести мне еще бокальчик? И побольше льда, — добавила она в надежде, что янки не сразу разыщет ее, вернувшись с вином.

— С удовольствием! — воскликнул Джек.

Едва он скрылся из виду, Стефани немедленно перешла в другой конец парка, где заметила Конрада Баго. Когда она проходила мимо группы мужчин, оттуда грянул взрыв хохота — видимо, кто-то рассказал соленый анекдот. Один из компании весельчаков даже закачался от хохота и, подавшись спиной назад, невольно толкнул Стефани, так что она едва удержалась на ногах.

— Простите, — по-испански сказал мужчина и протянул руку, чтобы поддержать даму.

— Ничего страшного, — проговорила Стефани, подарив ему лучшую из своих улыбок.

— По-моему, вы испанка, — заметил он на этот раз на английском. — Кстати, разрешите представиться — Рэй Баго.

Ну конечно! Она вспомнила, что видела его снимок в газете, где была статья о семье Баго. Но поскольку он не принадлежал к основной ветви семейства, Стефани лишь вскользь прочитала о нем. Теперь она попыталась вспомнить, что же все-таки там говорилось. Сейчас ему под тридцать, он увлекается гоночными автомобилями, быстроходными катерами и скоропалительными любовными победами. Наверное, Рэй тоже может ей пригодиться.

Девушка пожала протянутую руку.

— Стефани.

— Ну что же — звучит прекрасно, — искренне рассмеялся он. — Уверен, что мы прежде не встречались, иначе я бы вас запомнил. Впрочем, я теперь здесь только наездами.

Стефани удивленно подняла бровь, и он пояснил:

— Моя работа — открывать новые рынки сбыта для нашего вина, поэтому я вынужден путешествовать по свету.

Улыбка у него была привлекательная, совсем еще мальчишеская, озорная. Когда он смеялся, глаза его сужались в щелочки.

— Но в основном-то вы где живете? — спросила она.

— Трудный вопрос. Сейчас, например, провожу время в Америке.

— Ну, после Америки в нашем захолустье вам скучновато. — Этот парень явно представлял для нее интерес.

Рэй покачал головой.

— Нет, это все-таки мой родной дом. — Он кивнул в сторону дворца. — Вот здесь я живу со своим дедом и двоюродным братом, когда приезжаю на родину. — Стефани тоже повернула голову, чтобы полюбоваться сказочно красивым палаццо.

— Да, местечко просто прелесть! — проговорила Стефани, но, решив, что Рэй сочтет ее восторг чрезмерным, поспешила добавить: — обстановка вполне подходящая, чтобы отметить здесь двухсотлетие вашей фирмы. Она самая старая в этом регионе? — Девушка заранее знала ответ, но хотела разговорить собеседника.

— Нет, есть фирмы куда старше. Мы по сравнению с ними новички. О, я вижу, у вас выпить нечего. — Рэй подозвал официанта, разносившего вино, подал гостье бокал, себе тоже взял и поинтересовался: — А как вы получили приглашение на этот прием?

— Ну, это — Стефани взглянула на него с озорной улыбкой, чуть потянула за рукав и тихонько спросила: — Обещаете не выдать меня?

В серых глазах Рэя заблестели веселые искорки.

— Я широко известен как хранитель чужих тайн!

Стефани не поверила ему ни на секунду, но сказала доверительно, использовав версию Джека Блейкмора:

— На самом деле никто меня не приглашал. Один мой коллега не смог прийти и отдал свое приглашение. Мне было интересно, я и пришла.

— Ну что же, я очень рад, что вы пришли. А где вы работаете?

— Да в одной коммерческой фирме, — небрежно бросила Стефани и торопливо добавила: — Надеюсь, что вы здесь всех знаете. Ну так познакомьте меня… с вашей семьей, допустим.

Рэй на миг скептически скривил рот, словно разгадал ее хитрость, но быстро согласился.

— Пожалуйста. Давайте-ка посмотрим, кто тут поближе из наших. — Мужчина огляделся. Выше среднего роста, он мог смотреть поверх голов многих гостей. — Ага, вижу, — сказал молодой Баго и, взяв девушку под локоть, повел через толпу. Он подошел к своей кузине. Однако Стефани куда больше хотелось познакомиться с его кузеном. Тем не менее она любезно улыбнулась, когда Рэй представил ее, и взглянула на Белинду с восхищением.

— Повезло вам, графиня, родиться с таким хорошим ростом, не то что я — коротышка.

— Пожалуйста, называйте меня просто Белиндой. Мой рост вовсе не преимущество. Уверяю, у вас более широкий выбор мужчин, чем у меня.

Они расхохотались и оглядели друг друга. Стефани подумала, что графиня примерно одного возраста с ней — лет двадцати пяти, обе блондинки, но на этом сходство и кончалось. Белинда была гибкой и тонкой. Она могла позволить себе заказывать одежду в самых дорогих салонах. Её волосы были собраны на макушке, откуда свободно ниспадали длинными локонами, бусы и браслеты сделаны из нарочито грубо обработанных драгоценных камней, пальцы украшены бриллиантами. Прежде она была замужем за богатым итальянским аристократом, разве что французского «розлива». Стройная, красивая, богатая — да, судьба не поскупилась…

Сама же Стефани, поскольку природа не наградила ее такой эффектной фигурой, должна была выбирать для себя наряды приглушенных тонов, вроде этого серого шелкового костюма, который она взяла на один день в ателье проката одежды. В платье яркой экзотической расцветки она бы выглядела смехотворно. Сооруди она прическу, подобную той, что у собеседницы, — ну на кого бы была похожа? И вот стоит скромница перед роскошной дамой — коротко подстриженная, без каких-либо украшений (уж лучше никаких, чем та дешевка, что еще осталась непроданной), но, тем не менее, и у нее есть шарм. Так, во всяком случае, хотелось думать Стефани.

Что касается мужчин, то многие выбирали ее — были всякие-разные, каких уж посылала суматошная, неустроенная жизнь. В общем, по многим причинам Стефани должна была возненавидеть Белинду с первого взгляда, однако теплота и дружелюбие той обескураживали.

— Стефани никого тут не знает, — объяснил Рэй. — Поэтому я взял ее под свою опеку.

Кузина взглянула на него с недоверчивой улыбкой.

— А не сам ли ты привел Стефани на банкет? — Рэй усмехнулся, указывая глазами на графа:

— Это тебе есть кого приглашать, а мне некого. Мы со Стефани встретились случайно.

— Тебе всегда везет, кузен!

Стефани поняла, что они привычно пикируются, зная досконально личную жизнь друг друга. Французский граф тоже отлично понимал их игру. Он по-хозяйски взял Белинду за руку.

— Через несколько минут начинается банкет. Где бы ты хотела сесть? — Граф сказал это по-французски и на том же языке получил ответ:

— Если ты голоден, иди и ешь, а я приду, когда проголодаюсь.

Вот так графиня! Не то что простые смертные.

Ну теперь надо взять себя в руки и постараться выглядеть такой же милой, раскованной, как хозяйка. Несколько минут в непринужденной болтовне она успешно демонстрировала умение выглядеть своей в великосветском обществе. Для этого у нее было достаточно ума, остроумия и обаяния. Стефани рассказала пару анекдотов и при этом умело передала мимику и интонации персонажей. Рэй и Белинда искренне смеялись. Его басовитый хохот привлек внимание стоявших рядом гостей. Стефани надеялась, что теперь и старший братишка заинтересуется ею, однако тот не появлялся. Лужайка между тем у же изрядно опустела — гости потянулись за угол дома, где под разноцветными полотняными тентами стояли банкетные столы.

Граф, несмотря на указания Белинды, ждал её, и тут она его пожалела:

— Давайте к столу. Стефани, пойдемте сядем рядом, если вы не возражаете. — Белинда огляделась: — А где же Конрад?

Спасибо судьбе, пока все идет как надо. «Гостья» с улыбкой приняла приглашение. И тут наконец увидела Конрада. Оторвавшись от группы мужчин, тот шел через лужайку к брату и сестре. Скользнув взглядом по Стефани, он напомнил кузине: — Не забудь, что дед просил нас рассредоточиться среди гостей.

Та надулась.

— Это обязательно? Так давно не видела тебя и Рэя! Нет уж, я сяду с вами.

Конрад взглянул на нее, как на капризное дитя.

— Нашими новостями мы можем обменяться вечером за ужином.

— За ужином дед тоже будет. Опять по душам поговорить не удастся. Наш милый старик очень огорчается, если при нем говорят правду, только правду и ничего кроме правды.

— Ну до чего непослушный ребенок! — сказал Конрад, улыбнувшись. Стефани заметила, что к Белинде все обращаются только с улыбкой.

— Ладно, сядем порознь, — согласилась сестра и повернулась к гостье: — Я очень сожалею, но вам придется поскучать в компании Рэя.

— Ну и шуточки у тебя, графиня, — хмыкнул кузен.

Конрад рассмеялся и взглянул на Стефани.

— Мне кажется, что прежде мы не встречались.

Наконец-то изволил и меня заметить, с облегчением подумала девушка и приготовилась к атаке. Но надо же! Именно в этот миг радостно подлетел Джек Блейкмор.

— О, мисс, вот вы где! А я, понимаете, подумал, что лед в бокале растает, пока вас ищу, взял да сам и выпил. — Он взглянул на хозяев и добродушно бросил им: — Привет!

Если бы Стефани обладала даром испепелять людей силой взгляда, Джек обратился бы в кучку пепла.

Поняв, что Конрад вот-вот уйдет, Стефани быстро попыталась снова завладеть его вниманием:

— Это мистер… ммм, извините, не могу припомнить его фамилию, словом, тоже один из ваших гостей, — сказала она, обращаясь к Конраду с досадливым выражением лица, подчеркивая свое равнодушие к американцу.

— Блейкмор, Джек Блейкмор. — С этими словами янки протянул руку Конраду, затем Рэю и Белинде. — A-а, догадываюсь, что вы и есть та самая знаменитая графиня.

— Не исключено, что та самая, — подтвердила Белинда с озорной улыбкой. — А вы искали Стефани?

— Ага! Отошел, понимаете, чтобы раздобыть ей выпить, а она испарилась.

Рэй взглянул на Стефани, скривив уголок рта.

— Извините, — сказал он, — я не собирался никому перебегать дорогу.

Стефани ослепительно улыбнулась в ответ и напомнила:

— Дорогу вы перебегали только мне и при том едва не сбили с ног. — Она имела в виду эпизод в парке, когда он невольно толкнул ее.

Рэй приятно ей улыбнулся, давая понять, что оценил шутку, но тут же хлопнул Конрада по плечу и сказал:

— О’кей! Если нам надо рассредоточиться среди приглашенных, ничего не попишешь. Пошли!

И двоюродные братья зашагали вслед за гостями.

Вечно у нее все наперекосяк! За какие грехи ее так карает злая судьба, что каждый раз, стоит только подняться на ступеньку удачи, неумолимый рок сшибает обратно на землю! Ну почему судьба так распорядилась, чтобы какой-то тупоголовый Джек Блейкмор именно сегодня встал на пути? Стефани хорошо умела маскировать свои чувства, она знала, что люди хотят видеть ее милой и оживленной, а не с кислой, мрачной физиономией. Она постаралась не выдать своих чувств, хотя отлично понимала, что делать ей здесь теперь уже нечего и можно убираться восвояси.

Кажется, Белинда заметила смену ее настроения.

— Давайте-ка пойдем и сядем вместе — Поль, я и вы, Стефани. И вы тоже, конечно, мистер Блейкмор.

— Отличная идея! — радостно подхватил гость, взял Стефани под руку и повел следом за Белиндой и графом.

Стефани выдернула руку и подчеркнуто холодно взглянула на Джека. Но того такие штучки не трогали. Он добродушно ухмыльнулся и продолжал невозмутимо шагать так, что девушка едва поспевала за ним.

Сели. Стефани с Джеком по одну сторону стола, Белинда и Поль — по другую. Когда расселись последние гости, рыжеволосая распорядительница торопливо приказала официанту поставить дополнительный прибор на соседний стол. Сердце Стефани сжалось от страха — теперь великолепное семейство догадается, что у них один гость незваный.

Струнное трио создавало прелестный музыкальный фон, изысканность блюд была выше всяких похвал, но если что и портило Настроение, так это бесцеремонность американца.

Стол был слишком велик, чтобы через него переговариваться с Белиндой. Над ухом что-то бубнил Джек, но так не хотелось вслушиваться в его слова. Он с недоумением взглянул на нее из-под длинных ресниц, а затем молча занялся едой. На приеме, устроенном компанией виноделов, вина, естественно, было хоть залейся. У каждого прибора стояли три бокала, не считая одного особого — высокого и узкого — для шампанского. Официанты подходили время от времени с бутылками, чтобы наполнить нужный бокал, соответственно блюду. Осушив парочку бокалов, Стефани почувствовала, что ее огорчение улетучивается. Какого черта я буду мучиться! — подумала она. Раз уж сюда попала, значит, нужно извлечь максимум удовольствия, если не пользы. И, обернувшись к Джеку, сказала:

— Не сердитесь на меня.

— Я чем-то вам помешал?

— Ну, не сильно, — усмехнулась она. — Все в порядке. — Тут уж улыбка, адресованная ему, была без примеси досады. — Почему вы мне ничего не рассказываете про Америку?

— Америка — страна большая, начнешь рассказывать и не закончишь. Вам доводилось бывать в Штатах?

— Совсем девчонкой. На каникулы ездила. А вы с севера?

— С севера.

— Там живут ковбои?

— Можно и так сказать. Там много ранчо — скотоводческих ферм.

Сначала она слушала из вежливости, а потом со все растущим интересом. Джек оказался хорошим рассказчиком, уже через несколько минут она забыла о своих бедах. И будто жила в его мире, который был куда более интересным, чем тот, где прозябала она. Стефани почувствовала чей-то пристальный взгляд. Белинда указывала ей глазами на Джека, вопросительно подняв брови. В таких случаях женщины понимают друг друга без слов — Белинду интересовало, нравится ли гостье Блейкмор, идет ли у них дело на лад, к обоюдной симпатии. Быть может, Джеки впрямь заинтересовал бы ее как мужчина, если бы он, сам того не ведая, не разрушил заветный замысел. Вполне приятный и внешне, и в разговоре, он все-таки воспринимался как помеха на пути к цели. Для нее знакомство с Конрадом значило так много!

Банкет подходил к концу. Люди начали вставать и сбиваться в кучки, чтобы напоследок переброситься словцом и чокнуться перед расставанием. На этот случай был подан какой-то особый сорт вина янтарного цвета. Затем гости потянулись к хозяевам откланяться. Тоска и отчаяние овладели Стефани. Вот так — пустилась во все тяжкие, чтобы выполнить редакционное задание, но задумка не сработала из-за этого дурацкого американца.

Стефани отправилась на поиски дамской комнаты. Оказалось, что нижний дворцовый гардероб приспособлен именно для этой цели. Роскошные туалетные хоромы! Изумительные портьеры на окнах. Французские раковины с золотыми кранами, пачки свежих разноцветных полотенец и салфеток на столиках красного дерева, дюжины флаконов с дорогими духами и лосьонами для рук — все было в распоряжении гостей. Да, эти люди имеют возможность ни в чем себе не отказывать, даже в таком месте. Стефани вспомнила замызганную старую ванную комнату, которую она вынуждена делить с кучей других постояльцев — и то тайком. А тут…

Она вытерла руки, подмазала губы, не упустила случая воспользоваться дармовыми духами и, пройдя по длинному прохладному облицованному голубой плиткой коридору, оказалась на залитой солнцем террасе. Свет на мгновение ослепил — пришлось чуточку постоять в проеме арки, чтобы дать привыкнуть глазам. Она и не подозревала, что со стороны выглядит весьма симпатично. Немногие оставшиеся в парке по достоинству оценили живописную картину: в орнаменте из живых цветов — прелестная фигурка девушки. Среди зрителей были Белинда и Рэй. Конрад в это время по-хозяйски наблюдал, как официанты разносят вино последним гостям. Джек взял бокал и с улыбкой пошел навстречу девушке. Уловив запах ее новых духов, он решил принюхаться получше. Для этого ему пришлось наклониться, и нос его почти коснулся шеи Стефани.

— Здорово вы благоухаете, мисс! Первый сорт! — восхитился Джек.

И в этот миг Стефани осенило. Раздумывать, хорошая ли идея пришла ей в голову или нет, времени не было. Она поняла, что шанс есть, и незамедлительно им воспользовалась. Размахнувшись, она нанесла Джеку звонкую, полновесную пощечину. Он отскочил от удивления. Вино выплеснулось на землю и частично на костюм Стефани.

Бедняга Джек и рта не успел раскрыть, как девушка напористо двинулась на него:

— Да как вы посмели! Вы совершенно не умеете себя вести! Вам только за коровами ухаживать. Это вам не ранчо!

Как она и рассчитывала, все, кто услышал ее крики, обернулись в их сторону. Секунду стояла напряженная тишина. Затем все задвигались и разом заговорили.

— Что за дьявольщина! — воскликнул Джек.

Но Стефани уже отбежала от него в сторону Конрада, который и сам направлялся к ней Он встал между Джеком и Стефани и заявил американцу ледяным тоном:

— Мой кузен проводит вас к воротам. — И поманил Рэя.

— Но секундочку, позвольте… — заговорил было Джек. Но Рэй уже взял его за локоть.

— Вам — туда.

Джек был крупнее Рэя — выше, шире в плечах и, вероятно, мог бы оттолкнуть его, но, взглянув в синие глаза Стефани, прочитал в них отчаянную мольбу. Та что-то затеяла, а он, видимо, помешал. Подавив ярость, гость пожал плечами и позволил Рэю вывести себя из парка за ворота.

Белинда, нахмурившись, смотрела им вслед, потом подошла к Стефани и сказала участливым тоном:

— Может быть, вам лучше побыть сейчас со мной? Смотрите, что у вас с костюмом!

Стефани опустила голову и увидела, что пролитый Джеком портвейн оставил пятна на юбке. Она издала вопль неподдельного отчаяния:

— О боже, какой кошмар!..

— Пойдемте в дом. Я уверена, что мы спасем юбку, если быстро за нее возьмемся.

Конрад тоже вмешался:

— Пожалуйста, заходите, мисс… ммм…

— Стефани Керр, — механически произнесла девушка, не отдавая себе отчета в том, что наконец-то сбылась мечта — она познакомилась с Конрадом. Не отрывая глаз от пятен на юбке, мисс Керр прикидывала, как объяснить это хозяйке ателье проката.

Белинда привела ее в спальню, где Стефани сбросила костюм. Его тут же подхватила горничная, горестно оценивая результат случившегося. Из ванной комнаты Белинда вынесла махровый халат.

— Вы уж простите меня, Стефани, но я должна проводить гостей. Постараюсь вернуться как можно скорее.

— Конечно, конечно. Мне очень досадно, что я причинила вам столько хлопот.

— О чем говорить, вы ведь не виноваты.

Белинда улыбнулась и торопливо вышла.

Оставшись одна, Стефани вдруг осознала, что главное свершилось — знакомство с Конрадом все же состоялось. Правда, ничего существенного это пока не принесло. Зря только обидела несчастного Джека. Замысел, который поначалу показался удачным, себя не оправдал. И вообще, большинство ее идей в последнее время оказывались бесплодными. А если вдобавок ко всему она еще загубила костюм, то тогда вся авантюра завершится еще хуже, чем началась. Горюй не горюй, а дело сделано и надо постараться извлечь из создавшегося положения хоть маломальскую выгоду.

В старинном высоком зеркале до пола она увидела свое отражение. Халат был ей слишком велик, она выглядела в нем уморительно. Секунду назад едва не заплакала, а тут с трудом подавила истерический смех. Завернувшись в халат, девушка села на край кровати. Ну пожалуйста, пожалуйста! — молила она Всевышнего. Сделай, чтобы дела у меня повернулись к лучшему. Ну хоть разок устрой так, чтобы у меня в жизни получилось что-нибудь путное…

Раздался стук в дверь, и вошла Белинда.

— Гости уже разъехались, дед отправился, к себе отдыхать. — И, поколебавшись секунду, добавила: — Мы не сказали ему, что произошло, не хотели огорчать. Он не очень хорошо себя чувствует, вы, наверное, заметили.

— По его внешнему виду этого не скажешь, выглядел он бодрым, — возразила Стефани.

— Да, но его мучает гипертония. Организовать и провести эти юбилейные торжества ему уже не под силу. Конрад постарался взять на себя всю подготовку. Обидно будет, если инцидент испортит ему настроение в первый же день праздников.

— Ужасно сожалею, — сказала Стефани виноватым тоном, хотя на самом деле жалела себя, костюм, но не Джека и уж никак не дедушку.

Белинда, видимо неправильно истолковав ее тон, присела на край кровати рядом с ней и попыталась утешить.

— Боже, милая, вы не должны себя чувствовать виноватой. Какой балбес! Ну что за народ эти мужики! Стоит только подарить им улыбку и дружески поболтать, как они немедленно воображают, что вы хотите бухнуться с ними в постель.

Стефани понимающе усмехнулась, но тут же попыталась сменить тему разговора.

— Я не знаю, как мне добраться до дому. Вы позволите побыть здесь, покуда не высохнет костюм?

— Разумеется, о чем разговор! Я бы вам одолжила какое-нибудь свое платье, но вы в нем утонете. А впрочем, сейчас посмотрю, может быть, что-нибудь все-таки придумаю. — Белинда поднялась. — Ах, да! Ведь с вами хочет поговорить Конрад. Он внизу.

С этими словами она направилась к дверям. — О чем он хочет со мной говорить? — крикнула ей вдогонку Стефани.

Белинда обернулась и, пожав плечами, рассмеялась:

— Мне он не сказал. Спуститесь к нему и сами все узнаете.

Девушка неуверенно встала и показала на халат.

— В таком виде? Это невозможно.

— Наоборот, очень даже возможно. Конрада такие мелочи не беспокоят.

Стефани со вздохом последовала за ней. Хотелось произвести хорошее впечатление на наследников Дома Баго, но в халате до пят?..

Конрад сидел в гостиной, глядя на лужайку, где официанты убирали со столов посуду. Рэй был с ним. Оба вежливо встали, когда девушки вошли. Но когда они увидели Стефани в болтающемся на ней махровом халате, из-под которого видны были лишь пальцы босых ног, оба не могли удержаться от улыбки. Стефани тоже расхохоталась и подняла руки, отчего просторные рукава упали ей на плечи. Покрутившись перед ними в таком виде, она сказала:

— Последняя парижская мода!

Шагнув вперед, Конрад взял ее за руку.

— Мисс Керр, я хотел бы принести вам извинения от имени нашей семьи. Мы весьма сожалеем, что с вами здесь произошла такая досадная история. — В голосе его прозвучало настолько искреннее сожаление, что Стефани даже покраснела. Что-то заставило ее посмотреть на Рэя. Тот наблюдал за ней, губы слегка кривила улыбка. Стефани сразу подумала, что Конрада ей, может быть, и удастся провести, но не Рэя. Она постаралась быть предельно естественной:

— О, пожалуйста, не надо извинений! Вероятно, я слишком бурно отреагировала на бестактность мистера Блейкмора. Но вы, некоторым образом, тоже виноваты — уж слишком щедро угощали нас отличным вином!

Все, включая Рэя, рассмеялись, и напряженность спала.

— Да уж, вино лилось рекой, — согласилась Белинда.

— Нет, вы отреагировали великолепно, сказал Конрад, и его худощавое лицо осветилось теплой улыбкой. — И позвольте как-то загладить нашу вину перед вами. Не могли бы вы…

Белинда не дала ему договорить.

— Вот что! — радостно воскликнула она. — Вы остаетесь на ужин!

Конрад, казалось, на миг растерялся — возможно, он подразумевал какую-то иную форму компенсации, но быстро взял себя в руки.

— Ну конечно. Не желаете ли вы отужинать с нами, мисс Керр?

Господи, неужели услышаны ее молитвы! Однако не стоит торопиться с согласием.

— О, спасибо, но боюсь, что не смогу воспользоваться вашим приглашением. Видите ли, я…

— Не отказывайтесь, — вмешалась Белинда. — Вы нам поможете. Должен же кто-то оживить обстановку. Рэй, уговори гостью, — сказала она повелительным тоном.

Кузен пожал плечами.

— Ей будет скучно с нами.

— Вот для того она и должна присутствовать, чтобы не было скучно. Стефани, ну скажите, что принимаете наше приглашение.

Стараясь не думать о явном нежелании Рэя видеть ее за обедом, Стефани рассмеялась и указала на халат.

— Этот наряд, по-моему, мало подходит для званого вечера.

— Ну, это не проблема! — воскликнула Белинда. — Я позвоню в магазин модной одежды и прикажу привезти вам на выбор коллекцию вечерних платьев. Они быстро их доставят. Дама выпалила это с уверенностью ребенка, которому кажется, что стоит только помечтать и добрый волшебник тут как тут. — Ну, теперь у вас не остается никаких предлогов для отказа, так что, пожалуйста, скажите нам: «Хорошо, я остаюсь!»

Стефани взглянула на Конрада, желая, чтобы именно он подкрепил слова сестры своими. Она произнесла как бы в раздумье:

— На семейном ужине — посторонний?.. — Маневр удался. Конрад вступил в разговор: — Помимо вас будут и другие, как вы говорите, «посторонние». Мы вас очень просим, мисс Керр.

Подарив ему чарующую улыбку, она произнесла:

— Ну, если вы уверены, что…

— Абсолютно уверен, что доставите нам огромное удовольствие своим присутствием.

— Тогда с удовольствием остаюсь. Но только — она игриво взглянула на мужчину, — если вы обещаете называть меня Стефани, а не мисс Керр. — Последние два слова она произнесла низким голосом, пародируя Конрада, что заставило его рассмеяться.

— Итак, договорились. Я пойду и распоряжусь, чтобы вам сервировали место за нашим столом. — И с этими словами молодой хозяин удалился.

— А я пойду позвоню в магазин, — сказала Белинда. — Записная книжка с номером телефона у меня наверху. Надеюсь, вы простите меня, если я ненадолго вас покину.

Не желая оставаться наедине с Рэем, Стефани проговорила:

— Я тоже поднимусь наверх. — Она было устремилась вслед за Белиндой, но запуталась в полах халата и вынуждена была остановиться и подтянуть его. У двери ее нагнал голос Рэя:

— Напрасно вы тратите время, Стефани. Притворившись, что не расслышала, девушка бросила ему через плечо:

— Мы еще увидимся.

Но Рэй сказал громко и отчетливо:

— Вам не удастся завлечь Конрада в свои сети!

Она замерла на месте, затем повернулась лицом к Рэю и прислонилась спиной к двери.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Рэй неприязненно усмехнулся.

— Все-то вы отлично понимаете. Конрад клюнул на ваши приманки, но не радуйтесь раньше времени — он слишком умен и на крючок не попадется. Он довольно быстро разгадает ваш трюк и поймет, что вы за штучка. Даже без чьей-либо подсказки.

Так вот оно что! Рэй вообразил, будто она пытается женить на себе Конрада! Но раскрыть ему истину невозможно. Если он узнает, что она пробралась в их стан, чтобы написать разоблачительный очерк о Конраде, то попросту вышвырнет ее из дома.

— Вы что же — угрожаете мне? — сказала она дрогнувшим голосом. Будущее снова представилось ей длинным мрачным коридором, ведущим в никуда.

— Нет, я не угрожаю. — Рэй встал с дивана и подошел к Стефани. — Просто предупреждаю вас, девочка: вы тратите время впустую.

Стефани хотела было с ходу что-нибудь сочинить насчет того, что Конрад ее вообще ни с какого боку не интересует, но, взглянув на Рэя, поняла, что номер не пройдет. Поэтому она не стала ничего ни подтверждать, ни отрицать, а призналась откровенно:

— У меня очень скверно идут дела в последнее время, вам этого не понять… — Девушка сжала кулаки. — Я должна что-то делать, чтобы вырваться из трясины. — Голос ее задрожал, и она всхлипнула.

Рэй скептически ухмыльнулся. Стефани и не надеялась, что сумеет разжалобить его. Но, к ее удивлению, он пожал плечами и сказал:

— Ну что же, если хотите и дальше ломать комедию, действуйте! Попытайте счастья. Но, еще раз говорю, вас ждет разочарование, шансы — нулевые.

— Вы хотите сказать, что все равно поделитесь с ним своими подозрениями? — сокрушенно спросила девушка.

Рэй отрицательно покачал головой.

— Нет, я не скажу ему ни слова.

Она вытаращила глаза.

— Почему же вы не предупредите брата?

— Мне это не нужно. — Рэй взял ее за подбородок. — А может быть, мне даже будет интересно наблюдать, как вы охотитесь за ним.

Стефани уставилась на него, понимая, что тот сам играет с ней в кошки-мышки. Она гордо подняла голову.

— Ну что же, прекрасно, наблюдайте. Круто повернувшись, она распахнула дверь и вышла с выражением непоколебимого достоинства. Хотя какое уж там достоинство, когда щеголяешь босиком, да еще утопая в чужом огромном халате.

2

Белинда попросила по телефону хозяйку магазина модной одежды прислать не только вечерние наряды, но и несколько дневных — на выбор. Посыльная, доставившая платья, держалась более чем почтительно.

— Графиня сообщила нам ваши размеры, мисс Керр, сказала, что вы — блондинка. Я уверена, что из наших вещей вы обязательно подберете что-нибудь по вкусу.

Стефани тоже в этом не сомневалась. И впрямь, все привезенное прекрасно сидело на ней и все — к лицу. Она прикинула, что если бы платила за эти вещи из своего кармана, то не выбралась бы из долговой ямы до конца дней. Нечего и говорить, что никаких ярлыков с ценами на платьях не имелось — такой вульгарщины магазин не мог себе позволить. Решив не мучиться сомнениями о том, кто будет платить, Стефани выбрала очаровательный костюмчик с голубыми шортиками, чтобы носить днем, и потрясающее черное бархатное платье — на вечер. К счастью, магазин не забыл прислать аксессуары — туфли и сумочки. Поэтому она сумела одеться, что называется, с головы до ног.

Когда посыльная упаковывала оставшиеся вещи, вошла Белинда и восторженно одобрила вкус Стефани:

— Очень мило! Ну, чертовски симпатично! Хотелось бы и мне надеть такой костюмчик, но с моими длинными ногами я была бы в нем посмешищем.

Конечно, это преувеличение, но звучало приятно.

— Запишите покупки на мой счет, — не спросив о ценах, распорядилась Белинда.

— Хорошо, сеньора, — сказала посыльная и, попрощавшись, вышла.

— Ой, ну что вы… Я сама могла бы… — не вполне искренне запротестовала Стефани, надеясь, что ее слабый протест будет подавлен щедрой дамой.

Так оно и вышло. Белинда сделала знак рукой, чтобы остановить гостью.

— Нет уж, пожалуйста. Это доставит мне удовольствие. Не хотите ли спуститься вниз?

Белинда зашагала по коридору. На ней все еще был костюм цвета пламени. Стефани едва поспевала за ней и наконец, отстав чуть ли не на десять метров, взмолилась:

— Белинда, вы всегда так быстро ходите?

Остановившись на лестничной площадке, дама расхохоталась.

— Ой, простите! У нас все семейство длинноногое. Наверное, поэтому я не привыкла ходить медленно.

— Насколько я поняла, вы не так уж часто видитесь со своим семейством, — заметила Стефани.

— Да, мне очень хотелось бы встречаться с ними чаще, особенно с Рэем. Но нас почти всегда разделяют тысячи миль.

— Разве вы живете не здесь?

— Нет. Квартира — в Италии, дом арендую во Франции… А вы где живете? — спросила Белинда, когда они спустились по лестнице и двинулись к гостиной. — Здесь?

— Да, я снимаю в Ла-Барро квартиру вместе с подругами, — ответила гостья.

Интересно, что бы графиня подумала, если бы узнала, что означает «жить с подругами»? Одна приятельница проводит Стефани тайком на чердак, где можно спать на полу вместе с тремя другими девчонками, а вся ее собственность спальный мешок.

В гостиной никого не было, но через открытое в парк окно хозяйка и гостья могли видеть на террасе Конрада, снова беседующего с той рыжеволосой. Они вышли, сели за резной стол, и Конрад подвел к ним свою собеседницу.

— Белинда, у тебя есть какие-нибудь пожелания для Марии в отношении приема на виноградных плантациях?

— Да. Извините, Стефани, я должна вас на минутку покинуть.

Белинда ушла вместе с миссис Леннон, Конрад уселся рядом с гостьей.

— Я вижу, вы подобрали себе неплохой наряд.

— Да уж, получше, чем купальный халат.

— Вы и в халате выглядели очаровательно.

Она улыбнулась ему, довольная, что услышала то, что ей хотелось.

— Благодарю вас. — Подперев подбородок рукой, девушка внимательно взглянула на Конрада. Он ответил заинтересованным взглядом.

— Вы надолго приехали сюда? Не к нам, я имею в виду, а в Ла-Барро…

В его вопросе послышался добрый знак.

— Вообще в ближайшее время уезжать не собираюсь.

Хозяин, дабы не заскучала гостья, заговорил о торжествах, растянувшихся на неделю, о готовящемся празднике на виноградных плантациях. Гостья выказала живейший интерес.

— Вы на главной виноградной плантации выращиваете виноград на продажу или делаете вино?

— Делаем, но не так, как прежде. Наши рабочие уже не давят ногами виноград, чтобы выжать сок.

Стефани сморщила нос.

— А почему они больше не делают этого?

Конрад, протянув руку, легонько дотронулся пальцем до носа девушки.

— Вот именно по той причине, по какой вы сморщили ваш носик. В нынешние времена никто не станет покупать вино, зная, что в нем купались крестьянские ножищи. Люди сейчас очень привередливы. Все должно быть изготовлено с предельным соблюдением гигиенических норм.

Последнюю фразу он произнес с неодобрительными нотками в голосе, что Стефани приняла как подсказку для продолжения разговора. Хозяин явно не одобряет новаций, как не согласен и со снобизмом привередливых людей.

— Что касается меня, то я вовсе не вижу ничего плохого в дедовских методах приготовления вина. Может быть, вы не согласитесь со мной. Но мне видится в этом некоторая романтика. А вы сами пробовали давить виноград ногами?

— Было. Правда, много лет назад.

— Залезали в большую бочку и там маршировали? — засмеялась Стефани. — В виноградной жиже по щиколотку или по колено?

— Это была не бочка, а большое каменное корыто или чан. Большинство рабочих стояли в винограде по колено. Но вам, милая Стефани, боюсь, виноград был бы по пояс. — И он взглянул на ее ноги.

— Вы могли бы пощадить меня и не упоминать про мой рост.

— Вам не нравится ваш рост?

— Чаще всего от этого происходят одни неприятности, — призналась она.

— Не думаю, вы такая изящная.

Ответ понравился — приятный комплимент мимоходом. Конрад, видимо, более опытен в отношениях с женщинами, чем она думала. Он вовсе не пользовался репутацией плейбоя — этот титул безраздельно принадлежал Рэю. Молва донесла — Конрад серьезный человек, много работающий и довольно сдержанный. Ну и, конечно, завидный жених — богатый, с прекрасной внешностью, хорошо воспитанный. Ему за тридцать — самое время подыскивать жену. Но по семейной традиции претенденткой будет только блондинка. Брюнетки, а также шатенки со вздохом оставляли его в покое, поняв, что кокетничать с ним — напрасная трата времени. А блондинками эти южные края не богаты. Глупый принцип семьи, возможно, оберегал завидного жениха от излишней суеты на женском фронте.

За их спинами появился Рэй. Он вышел на террасу и прислушался к беседе. Подтащив стул, сел на него верхом, положив руки на спинку. Досадно, что он вторгся в разговор, но ничего не поделаешь, надо продолжить беседу.

— Мне показалось странным, что ваш отец, выросший в семье виноделов, не интересуется главным делом семьи.

— Откуда у вас такая информация?

— Кто-то из гостей мне рассказал, что ваш отец художник и даже не держит акций фамильной винодельческой фирмы, — выпалила она, в душе проклиная себя за то, что обнаружила излишнюю осведомленность.

Конрад утвердительно кивнул.

— Да, это так, но тем не менее отец Рэя ценит хорошее вино.

Рэй посмотрел на нее смеющимися глазами.

— Но кто вам все-таки сказал, что он художник? — спросил он с ехидцей, словно желая вывести всезнайку на чистую воду.

Но Стефани оказалась достойной противницей.

— Разве не вы сами мне сказали об этом? — спросила она с притворным простодушием и, не дожидаясь ответа, обернулась к Конраду: — А вы не интересуетесь искусством?

— Боюсь, что слабо разбираюсь в этом, хотя бываю иногда на выставках. Недавно был.

— А на последнем вернисаже здесь, у нас?

— Да. Дело в том, что наша фирма — спонсор этой выставки. Впрочем, это не значит, что я приемлю творчество всех представленных на ней художников.

— Вам не нравится современное искусство?

Дискуссия перешла в ту сферу, где девушка чувствовала себя довольно уверенно, поскольку проторчала на этой выставке полдня, узнав, что Конрад дал деньги на ее организацию. Кроме того, она прочитала кучу статей о модных художниках. Стефани не преувеличивала масштабы своей эрудиции, но не без удовольствия отметила, что на собеседника ее познания произвели впечатление.

Мешало присутствие третьего лишнего, краем глаза девушка видела, что Рэй наблюдает за ней, и хитроватая улыбка то и дело скользит по его губам. Он как будто все знал и ведал.

Стефани испытала облегчение, когда вернулась Белинда. Молодая женщина села на диван и заговорила о семейных новостях с упоминанием лиц, о которых нечаянная гостья и слыхом не слыхивала. Может быть, ее специально отстраняют от беседы?

— Извините, на который час назначен ужин?

— О, милая, простите, я очень давно не виделась с кузенами, — сказала Белинда. — Я понимаю, что наши семейные дела нагоняют на вас тоску. Рэй, а почему бы тебе со Стефани не погулять по парку? Покажи ей наши владения, а я тем временем поболтаю с Конрадом. Чуть попозже я вас найду в парке и погуляем вместе.

— О, что вы, что вы, беседуйте на здоровье, а я придумаю, чем мне заняться.

— Нет, теперь уже я настаиваю — гулять так гулять! — оживился Рэй, вставая со стула. — В самом деле, Белинда, в свои личные тайны ты можешь посвятить меня и завтра.

— С чего ты взял, что у меня есть личные тайны?

Рэй нагнулся и чмокнул сестру в щеку.

— У тебя всегда масса таинственных любовных приключений. И так будет до тех пор, пока не найдется настоящий мужик, который тебя стреножит и охомутает.

— Нет, вы послушайте этого человека! Какой психолог и специалист по вопросам любви, брака и коневодства обнаружился в нашем семействе! — фыркнула Белинда. — Перед тем как выйти замуж за Поля, я обязательно с тобой проконсультируюсь.

— К вашим услугам, графиня! А развод когда — через полгода?

— Через полгода! — возмущенно воскликнула Белинда.

Рэй задумчиво взглянул на нее.

— Возможно, я переборщил — трех месяцев хватит?

Схватив первую попавшуюся под руку подушку, сестра швырнула ею в обидчика, после чего демонстративно отвернулась.

Стефани вовсе не улыбалось оставаться наедине с Рэем. Чего доброго, снова начнет допекать своими намеками. Надо при возможности побыстрее от него отделаться.

Когда они дошли до конца лужайки, он сказал:

— Вы ведь не видели всего нашего парка. Давайте забредем подальше, там чудесно.

— Благодарю, но мне хотелось привести себя в порядок.

Стефани повернулась и пошла к дому, но Рэй догнал ее и твердыми сильными пальцами взял под локоть.

— До вечера у вас еще бездна времени. Пойдемте, я покажу вам наш фруктовый сад. Может быть, какой-нибудь змий угостит нас там яблоком.

Рука у него была железная, и Стефани поняла, что он ее не отпустит. Она бросила на Рэя сердитый взгляд и вынуждена была уступить.

Парк был хорош, ничего не скажешь. Искусные арки и тоннели из вьющейся зелени причудливо вбирали в себя солнце. Цветы, подстриженные кустарники. Прекрасные статуи, каменные скамьи… Глаз не отвести.

— Изумительно! — искренне восхитилась гостья. — Наверное, десятки лет потребовались, чтобы вырастить такую живую изгородь.

— Да, не одно поколение людей выросло вместе с этими деревьями.

— Скажите, Рэй, а вот вы и ваша родня действительно так уж всерьез чтите своих предков и семейные традиции?

— У вас есть какие-то возражения?

Она дернула плечом.

— Нет, конечно. Просто мне не свойственны подобные чувства.

— Разве у вас не было семьи, своих дедушек и бабушек?

Вопрос некстати. Промолчим. Благо пейзаж давал возможность отвлечь собеседника и самой отвлечься.

Они дошли до конца зеленого тоннеля и оказались на нижнем плато у подножия холма. Куда ни посмотри, склоны были покрыты фруктовыми деревьями или аккуратными рядами виноградных лоз.

— Все эти земли принадлежат вам? — спросила девушка.

— Да, это владения Дома Баго. Когда-то здесь были сплошь виноградники, но затем мы разнообразили нашу продукцию и стати выращивать фрукты для джемов и компотов.

Подойдя к вишне, Рэй сорвал несколько ягод и протянул гостье.

— Попробуйте.

Вишни темно-красные, крупные. Стефани взяла одну ягоду в рот — сок оказался горячим, сладким. Смежив веки, она млела от удовольствия. Раньше ей никогда не доводилось есть вишни, только что сорванные. А те, что она приносила из супермаркета, были холодные и почти безвкусные.

— О, сказочно вкусно — Она открыла глаза, вынула косточку изо рта и обнаружила, что Рэй уставился на нее взглядом, который говорил о многом. Такое не было для нее внове. Многие мужчины так поглядывали, и она знала, когда можно этим воспользоваться, а когда нужно бежать без оглядки. Тут уж действовал ее собственный выбор, а не желание партнера. Сейчас мне это абсолютно ни к чему, подумала Стефани едва ли не с раздражением.

Щелчком отправив косточку в траву, она повернулась, чтобы идти обратно к дому. Но Рэй взял ее за руку.

— Подожди. У тебя сок на губах.

Девушка хотела стереть следы вишни, но Рэй сказал мягко:

— Нет, позволь мне.

Глаза его потемнели. Он наклонился, чтобы слизнуть языком сок с ее губ, но получил отпор.

— Держитесь от меня подальше и выкиньте из головы эти ваши затеи, — предупредила она, глядя на него с неподдельным возмущением.

— А на вид ты весьма сексуальная девочка.

— Мой вид вас не касается.

— Ага, понятно. Ты бережешь себя для Конрада, не так ли? — Рэй отступил и засунул руки в карманы брюк. — Высоко метишь, Стефани.

Она вскинула голову.

— Высоко? А что же тут плохого, если высоко?

— Ну, плохого в этом, может быть, и нет, но мой кузен предпочитает другой сорт девушек, хоть ты и блондинка. Может быть, цвет твоих волос надоумил тебя попробовать подцепить Конрада? Ты ведь знаешь нашу мужскую семейную традицию — жениться на блондинках?

Стефани не стала отвечать. Она почувствовала угрызения совести из-за того, что однажды, прочитав об этой традиции в каком-то журнале, действительно подумала, что имеет маломальский шанс — ведь она натуральная яркая блондинка.

Она зло посмотрела на мужчину, и тот немедленно истолковал это как подтверждение своих слов.

— Так и думал! — Он радостно хохотнул. Если бы ты знала, сколько белокурых девиц натуральных и крашеных — вешались Конраду на шею!

Блондинка не блондинка, шут с ним! Но ведь сумела же она разговорить человека, они нашли там, на террасе, общий язык, мило беседовали. Значит, шанс остается?

— Позвольте вообще усомниться в правильности выбора супруги, словно лошади, по масти. Ваш брат, мне кажется, выше подобного принципа.

— Не думаю. Конрад стойко блюдет обычаи семьи. Кстати, учти, ненавидит ложь и коварство. Если он обнаружит, что ты хитростью пробралась на сегодняшний прием и ни за что ударила этого бедного американца — Рэй криво усмехнулся, — ты вылетишь отсюда со скоростью молнии.

— Как вы смеете со мной так разговаривать? И вообще, что вы от меня хотите?

— А почему я должен от тебя чего-то хотеть?

— Мужчины всегда чего-то хотят от женщин, — уверенно сказала Стефани, памятуя свой уже немалый жизненный опыт. — Вы пытались меня поцеловать, и вам пришлось не по нраву, когда я сказала «нет». А теперь вы еще угрожаете выкинуть меня отсюда. Очень прошу вас — ведите себя спокойно.

— Ты меня уже об этом просила, — напомнил Рэй.

Она покачала головой.

— Нет, я просила вас не мешать мне, а вы теперь пытаетесь меня шантажировать. Интересно, что я должна сделать, чтобы вы перестали лезть в мои дела? Лечь с вами в постель? Отдаться вам, чтобы вы могли торжествовать победу над девушкой, которая вам раньше сказала «нет»?

Он поднял голову, впился взглядом в глаза Стефани и, чуть помедлив, спросил с похотливой улыбкой:

— А почему бы и нет?

— Потому что нет! И всегда моим вам ответом будет — нет. Идите, рассказывайте вашему брату все, что вы обо мне думаете. Я лучше пешком уйду отсюда, но вашей не стану.

Она стояла перед ним маленькая, хрупкая, само воплощение отчаянного сопротивления, глаза ее горели от ненависти, щеки пылали.

Рэй не сводил с нее глаз и, вынув руки из карманов, сжал их в кулаки. Противоречивые чувства отражались на его лице. Наконец он процедил сквозь зубы.

— Вам следует знать, Стефани, что на свете встречаются весьма странные мужчины.

— Что вы этим хотите сказать?

— Хочу сказать, что я, как и Конрад, люблю играть в открытую. Я обещал, что предоставляю вам шанс попробовать увлечь его, и я говорил правду. У меня нет намерения доносить, что вы хитрите с ним.

От удивления она открыла рот.

— Вы не скажете ему?

— Нет! Да будет вам известно, что я не шантажирую девушек, которыми хочу овладеть. И быть может, вам это покажется удивительным, но я достаточно хорошо воспитан и принимаю отказ женщины без раздражения.

Он замолк, взволнованный не меньше, чем гостья.

— В таком случае прошу простить меня, — сказала, запинаясь, Стефани. Это были единственные слова, пришедшие на ум.

Рэй пятерней взъерошил свои волосы.

— Но кто вам подсказал эту идею? Неужто вы сами додумались до такой авантюры?

— Конечно сама. Извините.

— Ну ладно. Гуляем дальше.

Умопомрачительная природа отвлекла на время от мрачных мыслей. Долго гуляли молча и вдруг, не сговариваясь, остановились полюбоваться закатом.

— Вы не хотите мне рассказать, как это все случилось?

— Как я дошла до жизни такой — это вы хотите узнать?

Он утвердительно кивнул. В ответ — вздох.

— История не очень веселая, вряд ли она вас развлечет. Тем не менее попытаюсь.

Стефани все еще не верила этому человеку и не очень-то была убеждена, стоит ли перед ним распахивать душу. И потому изложила на ходу ею же отредактированную и процензурированную версию своей жизни в последние месяцы.

— Началось с того, что мне предложили работу недалеко от Ла-Барро, быть кем-то вроде администратора модного гольф-клуба, куда приезжает множество богатых англоговорящих туристов. Поначалу все шло прекрасно, пока не начался экономический спад. Наша компания разорилась, и я осталась без работы. К тому же мне не выдали зарплату за два месяца.

Она замолчала. Вспомнит ли он, что в экономическом спаде повинна их фирма? Но на лице собеседника не отразилось никаких эмоций. Возможно, в ее изложении причинно-следственная цепочка между банкротством какого-то гольф-клуба и процветанием Дома Баго четко не прослеживалась. Да ему плевать на то, что множество людей лишились куска хлеба. Не стоило и распинаться перед ним, поэтому Стефани добавила сухо и коротко:

— Потом я нашла другую работу — продавала лотерейные билеты на процентной основе, но тут ко всем своим бедам еще заболела и снова осталась без работы.

— Что с вами случилось? Чем вы заболели? — Ангиной, к тому же с осложнениями. Я скопила деньги на обратный билет в Англию, врачебная справка не только не облегчила вылет, а наоборот — мне, «заразной», билет не продали. К тому же я себя до того скверно чувствовала, что и физически не могла отправляться в неблизкое путешествие. Так что, в конце концов, все мои деньги ушли на оплату комнаты, которую я снимала.

— Ну и…

— Одна девушка, которая вместе со мной распространяла билеты, получив работу здесь, в городе, решила, что и для меня найдется вакансия. На последние гроши я приехала сюда, но ничего не получилось — большинство компаний предпочитают нанимать гидов из местных, Я смогла найти лишь такую жалкую работу, что денег едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

— И вот тогда-то вы и подумали, что надо подыскать богатого мужа, — подсказал Рэй с ухмылкой.

Ну, естественно, что же еще можно предположить. Сейчас он бы и не поверил, что на самом деле привело ее сюда. И что заставило остаться здесь. Теперь речь не только о редакционном задании. Безумная мысль о браке на миг действительно промелькнула в голове. Но как объяснить это баловню судьбы? Да и понять ли такое мужчине? С мужской точки зрения, порядочная женщина не унизится до охоты за богатым женихом и не вступит в брак по расчету. Чтобы заклеймить таких женщин, у мужчин масса оскорбительных фразочек: «брачная авантюристка», «охотница за деньгами», в общем, «охмурительница». А когда оказываешься в чужой стране безработная, голодная и отчаявшаяся, замужество представляется совсем не плохим выходом из положения. Но как объяснить самодовольному собеседнику, что и замужество для нее отнюдь бы не означало примитивную куплю-продажу. Муж сделал бы весьма ценное приобретение — она была бы любящей, исключительно заботливой женой. Ему не на что было бы жаловаться. Уж это она знала наверняка.

— Брак — еще более древнее занятие, чем проституция, — выпалила она, вместо того чтобы делиться своими грустными мыслями.

Он быстро взглянул на нее и спросил:

— Ну а если я оплачу вам обратный билет, вы улетите к себе в Англию?

Стефани рассмеялась.

— Какой смысл? В Англии мне будет хуже, чем здесь: устроиться на работу там так же трудно, а получить жилье вообще, наверное, невозможно.

— Но ведь семья-то у вас должна быть?

— Нет у меня семьи.

Стефани резко повернулась и зашагала по тропинке вверх, к дворцу, не оглядываясь, но чувствуя, что не осталась без спутника.

Они дошли до дома, и Рэй взглянул на часы. — Я думаю, пора готовиться к ужину. С семи тридцати в гостиной уже подают выпивку.

Вместе с гостьей он поднялся по широкой мраморной лестнице парадного подъезда. Они прошли по коридору и остановились неподалеку от двери ее комнаты.

— Увидимся позже, — сказал он.

Стефани приняла душ, вымыла голову и высушила волосы феном, не торопясь наложила косметику. Потом натянула элегантное облегающее платье из черного бархата. Почувствовав себя полностью готовой к выходу, она остановилась перед длинным зеркалом. Нечасто девушка выглядела так великолепно. Радостное волнение наполнило душу. Она почувствовала желание жить, прилив светлых надежд — давненько не приходилось испытать этих чувств! Однако жизнь научила ее — чем радужней надежды, тем горше их утрата. Только не хотелось слышать собственные предостережения. Как же приятно чувствовать свою привлекательность, как хочется забыть хоть ненадолго все печали-горести.

Без двух минут восемь девушка вышла из комнаты. Из зала доносились голоса — гости начали собираться.

Стефани поднялась по лестнице и сверху, с площадки, наблюдала некоторое время, как Конрад и его дед приветствуют прибывающих гостей. Она словно смотрела фильм: хорошо одетая солидная публика, голоса, смех, великолепные декорации. Не верилось, что ей предстоит играть роль в этом фильме, стать частью некоего действа. В зале появились, держась за руки и смеясь, Рэй с сестрой. Белинда выдернула руку и, подбежав к какому-то пожилому гостю, чмокнула его в щеку. Рэй пошел за ней, но что-то заставило его поднять голову. Увидев Стефани, он застыл на месте, и тогда Конрад тоже посмотрел в ее сторону. То был великий момент в жизни девушки — оба брата окаменели, вытаращив на нее глаза. Стефани улыбнулась и легко сбежала по ступеням. Рэй отступил в сторонку и позволил брату первым приветствовать Стефани. Конрад взял ее руку и задержал в своей.

— Вы выглядите обворожительно. — Глаза мужчины потеплели. В улыбке его можно было увидеть нечто большее, чем одобрение.

— Да, это платье вам очень идет, — сказала подошедшая Белинда и, положив руку на плечо Конрада, сообщила, что дед желает знать, кто эта гостья.

— Ну, Стефани, что мы ему скажем? — Внешне Белинда держалась с ней по-прежнему тепло и дружески, но женской интуицией Стефани мгновенно почувствовала затаенную антипатию. Почему? Зависть? Неужели великосветская красавица настолько тщеславна, что чей-то успех для нее непереносим? Да и нечего избалованной всеобщим вниманием женщине нервничать — в своем облегающем серебряном платье та выглядит потрясающе. Так что не стоит ломать голову над причудами женской психики и переменчивостью настроений. Раз есть возможность наслаждаться жизнью — будем наслаждаться.

Конрад подвел Стефани к старому Баго, представил ее как свою приятельницу, а затем отвел в гостиную, где подал ей бокал вина. Здесь она познакомилась с другим двоюродным братом — Невиллом и его женой Стеллой, на которой было ярко-красное просторное платье, не только не скрывавшее, но подчеркивавшее беременность. Но, как ни странно, наряд очень ей шел.

— Я знаю, что в темном платье лучше выглядела бы, — призналась она Стефани. — Но от этого мог бы загрустить мой малыш, а я хочу, чтобы он был веселым и счастливым.

— Ты — сумасшедшая, — сказал Невилл и нежно поцеловал супругу.

Подошла Белинда, отвела Стефани в сторонку и предложила:

— Если хотите, можете познакомиться с родителями Рэя. — И, понизив голос, сказала: — Правда, жена кузена выглядит потрясающе? Посмотришь, и самой хочется забеременеть. Затем, сменив тон, добавила: — Пока что Невилл — единственный из молодого поколения Баго, кто женился на блондинке. Возможно, Рэй и Конрад не пожелают продолжать эту традицию, тем более что блондинки всех оттенков постоянно вешаются им на шею. Я думаю, что братья правы, — пора кончать с этим обычаем. Вы согласны со мной?

— О, абсолютно согласна, — с готовностью откликнулась Стефани и ответила шпилькой на шпильку: — Это так старомодно. А скажите, в отношении женщин в семье тоже существуют предписания? Каким традициям должны они следовать, выходя замуж?

— Мы абсолютно свободны в своем выборе, — ответила Белинда и взглянула на гостью сверху вниз неулыбчивым взглядом.

— Превосходно. А то уж я подумала, что у вас, аристократов, принято докапываться до корней генеалогического древа жениха, прежде чем семейный совет вынесет окончательное решение.

Недобрый огонек блеснул в глазах Белинды. Она поджала губы и пристально взглянула на Стефани. Затем подвела ее к родителям Рэя и представила:

— Стефани Керр, приятельница вашего сына. — И ушла, оставив ее в обществе хозяев и двух художников.

Девушка тут же завела разговор о последнем вернисаже, радуясь про себя, что сообразила побывать на выставке. Завязалась очень милая и содержательная беседа, которую прервало лишь приглашение к столу.

Гости парами начали собираться у дверей в зал. Стефани потопталась на месте, соображая, что делать, но тут подошел Рэй, предложил ей руку и сказал с комическим вздохом:

— Пойдем и мы занимать очередь?

Когда они вошли в зал, Стефани обнаружила, что будет сидеть не рядом с Рэем, — карточка с ее именем стояла в маленькой серебряной подставочке в конце длинного стола рядом с местом для графа Поля. По другую сторону от нее место было свободно. Баго восседал в центре стола. Напротив — дочь, исполняющая роль хозяйки. Рэй нахмурился, поскольку пришлось оставить Стефани и отправиться на предназначенное ему место в другом конце стола, рядом с Белиндой. Поль вовсе не казался огорченным таким раскладом. Поколебавшись, он хотел было направиться к Белинде, но передумал и спокойно сел радом со Стефани. Нетрудно было догадаться, что Белинда поменяла карточки для того, чтобы позлить обоих мужчин. Ну и зачем все это? Какая удручающая мелочность. А может, Рэй все-таки рассказал сестре о «зайце», проникшем на утренний прием?

А пока — соседство с Полем. Ну что же, граф так граф. Как он ответит на ее кокетство? Да, да, я тоже рада… пожалуйста, можем и по-французски.

— Вы бывали во Франции? — осведомился он.

— О да! Я там жила некоторое время.

Она не сочла нужным объяснять графу, что во Францию ездила на сезонные работы — убирала урожай фруктов на ферме.

Наверное, Поль тоже обиделся на Белинду, потому что охотно разговаривал, смеялся шуткам и редко оборачивался к соседке, сидящей по другую от него сторону. Он явно казался довольным своим местом за столом.

Еда опять была фантастически вкусна, но сама процедура, пожалуй, подзатянулась. Произносилось много тостов, старик произнес речь. Когда наконец все кончилось, Поль помог Стефани встать, отодвинул стул и проводил в гостиную. Конрад уже был там. Заметив девушку, галантно предложил ей чашечку кофе.

— Надеюсь, вам не слишком наскучил наш торжественный ужин, — тепло улыбнулся он.

— Ну что вы! Поль оказался славным собеседником.

Граф с признательной улыбкой поклонился.

— Должен ответить комплиментом на комплимент — время с вами пролетело незаметно.

Конрад не собирался покидать очаровательную гостью. Поль взглянул на них обоих, а затем направился к столику, где стоял поднос с кофейными чашками.

— Жаль, что вы сидели в конце стола, — сказал Конрад, в голосе сквозило некоторое огорчение.

Стефани пожала плечами.

— Я тронута вашей любезностью и хочу поблагодарить за то, что вы дали мне возможность побывать на подобном торжестве.

Они стояли, болтая. Конрад пригубливал вино. Девушка была в ударе — он то и дело смеялся ее остротам и не торопился с ней расстаться. И даже когда кто-то выразил желание поговорить с ним, он с явной неохотой отошел от Стефани.

Примерно через полчаса гости начали потихоньку разъезжаться. Первыми откланялись Невилл с женой. Некоторые остались ночевать, но другие — их большинство, поблагодарив хозяев, направились к своим машинам. Им-то хорошо, а у нее нет денег даже на такси. Подошла Белинда.

— Поль подвезет вас. Уверена, что по дороге вы ему расскажете что-нибудь ужасно забавное.

Граф выглядел огорченным, похоже, они поссорились с Белиндой. Тем не менее он вежливо сказал:

— Конечно. С большим удовольствием.

Но тут вмешался Конрад:

— Вы очень добры, граф, но речь о нашей гостье. Мы уж сами позаботимся о ней.

— Нет, нет, ты основательно выпил, — запротестовала Белинда. — Вряд ли тебе надо садиться за руль. Пусть уж тогда Рэй отвезет ее.

— Он выпил не меньше моего, — спокойно парировал Конрад. — А вот мой шофер не пил.

Он улыбнулся Стефани.

— Ну так что — поехали?

Сердце той забилось от радости и волнения.

— Ну что же, если вы так любезны…

— Прошу вас. — Он распахнул перед ней дверцу.

Оглянувшись, она увидела, что Рэй и Белинда, явно недовольные таким оборотом дела, смотрят им вслед.

— Боюсь, что я не очень понравилась вашим родственникам, — заметила она, когда машина мягко тронулась.

— Рэю? — удивленно спросил Конрад.

— Нет, Белинде.

Конрад грустно усмехнулся.

— У бедняжки сейчас не самое счастливое время. Кузина не устроена и все еще переживает свой развод. Кажется, она от растерянности не знает, как поступать дальше. — Он задумчиво помолчал. — Может быть, ей нужна подруга, чтобы было, кому излить душу.

Надеюсь, он не меня видит в этой роли, внутренне усмехнулась Стефани. Забавная была бы парочка — дамский вариант Дон-Кихота и Санчо. Прав Рэй — для обуздания его сестрицы нужен волевой мужик.

— Где вы живете? — спросил Конрад.

Она ждала этого вопроса и назвала солидный жилой дом неподалеку от ее общежития: между домами было несколько сот шагов, но в квартплате и, соответственно, удобствах они — небо и земля.

— Как вы оказались в наших краях?

Она добродушно рассмеялась.

— Я жертва обстоятельств — люблю путешествовать, нашла работу администраторши гольф-клуба для туристов, но затем заболела и пришлось ехать сюда к друзьям.

Она уже вторично излагала эту лаконичную и не вполне правдивую версию своих злоключений, но прозвучало неплохо — коротко и достаточно убедительно.

— Вы работаете?

В ответ утвердительный кивок.

— Ну, я бы не сказала, что это настоящая, хорошая работа. Время от времени сопровождаю приезжих английских бизнесменов, у которых тут дела с местными коммерческими компаниями.

Оставалось надеяться, что ее внешность, женское и человеческое обаяние произвели на Конрада хорошее впечатление, и что он не будет слишком уж глубоко копаться в ее биографии.

И действительно, ее спутник не проявил ни излишнего любопытства, ни особого благорасположения — он даже не взял девушку за руку. Впрочем, шофер рядом, да и воспитание не позволяет…

— Завтра у вас торжества продолжаются? — спросила она.

— Да, вечером мы вскрываем бочку с портвейном, заложенную пятьдесят лет назад. Вы не забыли свою одежду? Забыли… Это я виноват.

— Какая же я растяпа!

— Не расстраивайтесь, сестра будет ждать вас завтра в три часа дня.

Они подъехали к указанному Стефани дому, и машина остановилась у солидного подъезда. Конрад помог даме выйти. Они поднялись по ступеням и остановились у входа в подъезд.

— Надеюсь, дальше вы благополучно доберетесь сами?

— О, конечно! Большое вам спасибо за то, что так любезно доставили меня домой.

— Я сделал это с большим удовольствием. Спокойной ночи.

Конрад вышел на улицу, но на середине тротуара обернулся:

— Завтра днем я пришлю за вами машину, чтобы вы могли забрать ваши вещи. Спокойной ночи!

Когда он уехал, Стефани, выждав немного, вышла из подъезда и побрела в общежитие.

В комнате, куда ее тайком пускали ночевать подружки, еще горел свет. Она бросила камушек в окно. Появился темный девичий силуэт. Окно открылось, вниз полетела связка ключей. Стефани неслышно взбежала по лестнице, благодаря небо за то, что домовладелец, как обычно, пьян и будет спать непробудно до утра. Она разделась, аккуратно повесила на плечики платье и проскользнула в свой спальный мешок, думая, что наконец-то фортуна повернулась к ней лицом.

Между тем на улице, на тротуаре, некий соглядатай дождался, когда свет в окне погаснет, затем подошел к ожидающей его машине и покатил обратно в палаццо, недавно покинутое той, что поверила в свое счастье.

3

Когда Стефани на следующий день приехала во дворец, парк показался ей странно пустым — убрали столы и разноцветные тенты. Девушка все еще находилась в радостно-приподнятом настроении и надеялась, что теперь-то уж удача от нее не отвернется. Шофер заехал за ней ровно в три, оставалось выглянуть из вестибюля того самого дома, около которого вчера ее высадил Конрад. Не зная, увидится ли она снова с Конрадом или с другими Баго, Стефани тем не менее тщательно оделась. На ней был костюм, оставшийся с того времени, когда она работала в гольф-клубе, все еще модный и, безусловно, шедший ей — вкус-то есть, было бы где продемонстрировать.

Горничная открыла дверь, как только машина подъехала к подъезду. В дом гостья вошла, усмехаясь в душе при мысли, что эдак скоро привыкнет к шикарной жизни.

Горничная провела ее в одну из дальних комнат. Там стояли диваны и кресла — скорее кабинет, чем гостиная, — в центре большой письменный стол, по стенам книжные полки. Все младшее поколение Баго уже собралось здесь. Конрад и Рэй у письменного стола изучали какие-то деловые бумаги, Белинда, подобрав под себя ноги, сидела на диване и листала иллюстрированный журнал. Она взглянула на Стефани, но с места не сдвинулась. Конрад встал ей навстречу с приветливой улыбкой, однако глаза Рэя расширились так, словно он и не подозревал о предстоящем визите мисс Керр.

— Очень приятно снова встретиться с вами, Стефани. Не желаете ли что-нибудь выпить? — спросил Конрад.

— Спасибо. Пожалуй, кофе, если можно. Привет, Белинда! Привет, Рэй! — одарила хозяев улыбкой Стефани.

Рэй поднялся со стула, но не подошел к ней, а небрежно сел на край стола, одной ногой касаясь пола, и, слегка нахмурившись, отозвался:

— Привет! Вот уж нежданно-негаданно!

— Я попросила ее заехать, — сказала Белинда, с видимой неохотой вставая с дивана. — Она забыла у нас вчера кое-какие вещи. — И обернувшись к гостье, сообщила: — Радуйтесь — пятно с вашего костюма сошло полностью, ни следа не осталось.

— Это прекрасно! — вздохнула с облегчением Стефани. — Вы поблагодарили горничную от моего имени? — Она полезла в сумочку. — Может быть, я должна ей заплатить?

Белинда самодовольно фыркнула:

— Ничего платить не надо. Нам приятно было вам помочь. — Она изобразила улыбку, которая получилась натянутой, без прежней теплоты.

Девушка внутренне подобралась, почувствовав какую-то перемену в атмосфере. Белинда тем временем заговорила о подготовке следующих праздничных мероприятий, которые завершатся великолепным балом в лучшем отеле города.

— Была мысль устроить бал здесь, но все приглашенные просто не поместятся.

Белинда не столько информировала гостью, сколько, казалось, просто молола языком, словно заполняла время в ожидании чего-то более существенного. Конрад собрал бумаги со стола и уложил их в папку.

— Завтра закончим с этими цифрами, — сказал он Рэю. Вошла горничная с кофейником и чашками на подносе и поставила на столик у окна.

— Если память мне не изменяет, вы предпочитаете кофе без сливок, не так ли, Стефани? — обратился к ней Конрад.

— Именно так. — Она улыбнулась ему, весьма польщенная тем, что он помнит такую мелочь. Радостное волнение охватило девушку, залюбовавшуюся высокой, красивой фигурой Конрада, склонившегося с кофейником в руке над чашками.

— Конечно, дело сестры угощать нас, но уж раз она отлынивает, то… — Он смолк на полуслове, потому что дверь открылась и вошла горничная.

— Мистер Блейкмор! — объявила она, и в дверях появился улыбающийся янки.

Конрад выпрямился, держа кофейник, и удивленно нахмурился, глядя в лицо визитеру. Рэй тоже казался изумленным, и только для Белинды появление Джека, видимо, не было сюрпризом. Она подошла к нему с таким видом, как будто только его-то и ждала.

— Спасибо, мистер Блейкмор, что вы пришли. Мы хотели…

Увидев Стефани, Джек не дал Белинде договорить и спросил:

— Что здесь происходит?

— Вот именно, — сказал Конрад, ставя кофейник на поднос и глядя на кузину. При этом он воинственно выпятил подбородок. — Действительно, Белинда, я хотел бы знать, что здесь делает мистер э-э… Блейкмор?

Дождавшись, когда выйдет горничная, та заявила:

— Я попросила его приехать сюда, поскольку наше семейство обошлось с ним несправедливо, и мы обязаны принести ему извинения.

— Но я приехал сюда не для этого. Я… — начал объяснять Джек.

Конрад остановил его властным жестом.

— Не понимаю, почему он заслуживает извинений с нашей стороны? Может быть, наоборот — он нам должен принести извинения? Насколько я помню, мистер Блейкмор злоупотребил нашим гостеприимством, когда невежливо обошелся с гостьей.

Стефани замерла. Она начала догадываться, что все это подстроено. Сильнее страха была досада, особенно на Конрада, который так несправедлив к Джеку. Девушка слабо попыталась протестовать:

— Нет, минуточку, пожалуйста…

Не обращая на нее внимания, Конрад обратился к кузине:

— Ну так что же все-таки здесь происходит?

— А вот что. — Белинда сделала жест в сторону Стефани. — Эта особа не была нашей гостьей. Ее никто не приглашал, и я даже весьма сомневаюсь, что кто-либо передал ей свое приглашение, как она утверждала. Вчера вечером я заглянула в ее сумку и не нашла там никакого приглашения.

— Вы рылись в моей сумке? — вспыхнула девушка.

— Да, я искала ваш адрес, чтобы прислать вам вещи, — ответила Белинда надменно. — Никаких документов с адресом я не обнаружила, в чем, собственно, еще нет криминала, но вот отсутствие пригласительного билета навело меня на подозрение…

Она хотела еще что-то добавить, но вмешался Рэй.

— Брось, Белинда, — сказал он резко. — Оставим эту тему.

— Но это будет несправедливо, — запротестовала кузина. — Мы нанесли незаслуженное оскорбление мистеру Блейкмору. А Стефани — лгунья, обманщица. Она пролезла на банкет без приглашения. Джек мне признался, что эта мисс подстроила вчерашний спектакль с пощечиной, наш гость к ней не приставал и не ухаживал. Но он решил ей подыграть, чтобы не навлекать на нее неприятности.

— Не совсем так, — вмешался Джек. — Что касается меня, то вчерашний инцидент исчерпан. Я не желаю, чтобы вы снова его ворошили, графиня, — сказал он сердито.

Американец повернулся, словно желая уйти, но Конрад холодным тоном остановил его:

— Одну секундочку, я думаю, что нам надо до конца разобраться в этой истории. — Он нахмурился и медленно повернулся к Стефани. — Мне придется задать вам несколько вопросов…

Она не дала ему договорить и, побледневшая, но решительная, заявила:

— Не надо больше никаких вопросов! Да, признаюсь, я действительно без приглашения проникла на прием. И сознательно подставила Джека, о чем весьма сожалею. Но больше мне не в чем винить себя. Да, я хотела пробраться па торжества, что мне и удалось. — И, глядя на Конрада, добавила, усмехнувшись: — Дело в том, что я мечтала познакомиться с вами, мистер Баго.

— Еще бы! Не сомневаюсь, что вы прочитали в прессе эту чушь о нашей якобы семейной традиции жениться на блондинках, — зло сказал Конрад. — Вы просто очередная заурядная пронырливая фифочка, вознамерившаяся выскочить замуж за состоятельного человека.

Розовые пятна загорелись на бледных щеках Стефани.

— Я понимаю, что кажусь вам расчетливой охотницей за выгодным женихом. Но это если смотреть на меня с точки зрения предубежденного, пресыщенного богатством человека. А я искала большего — шанса на счастье, на достойное место в жизни.

— Простите, но я вам шанса на счастье не подарю, — обдал ее холодом Конрад. С выражением полнейшего презрения на лице он хотел было повернуться и уйти, но Стефани схватила его за руку:

— Нет уж, обождите секунду! Какого дьявола вы рассуждаете о хитреньких фифах?! Да что вы о нас вообще знаете? Вы тут сидите в вашем разукрашенном, как торт, дворце, на вас со всех стен глазеют с портретов ваши предки, и думаете, что двести лет родословной дают вам право судить меня и мне подобных? А что вы знаете о людском горе, безденежье, муках голода, когда сами живете припеваючи, ни в чем не ведая нужды?! Она перевела взгляд на остальных Баго — в глазах ее пылала ярость.

— Да, вы богаты, но вы — ничтожества, растленные паразиты! Особенно вы, вы — Стефани, как прокурор, пальцем указала на Белинду. — Я надеюсь, что у графа хватит здравого смысла не жениться на вас, потому что он слишком порядочный человек для этого. — Она гордо вскинула голову и, взглянув горящими глазами на Конрада, добавила: — Так же, как я слишком хороша для вас.

Голос ее осекся, секунду стояла гнетущая тишина. Первой заговорила Белинда:

— Ну и ну! — возмущенно воскликнула она. — Какова наглость! Это говорит особа, которая обманом пробралась в наш дом. И она еще нас поносит.

Рэй стоял молча, не шелохнувшись.

Но Конрад, успевший взять себя в руки, повернулся к Джеку и не без торжественности произнес:

— Мистер Блейкмор, я должен принести вам самые искренние извинения. Похоже на то, что меня обвели вокруг пальца. Эта разговорчивая особа со смазливой мордашкой провела меня. Мне следовало быть более проницательным. Я признателен Белинде за то, что она дала мне возможность увидеть вещи в их истинном свете.

— Не нужно мне от вас никаких извинений, — буркнул в ответ Джек. — Стефани, подожди меня за дверью, я отвезу тебя в город. — Он зло посмотрел на Белинду. — Но прежде чем уйти, хотел бы сказать словцо графине. — Он, взяв ее за руку, чуть ли не силой повел к окну.

Пропустив мимо ушей предложение Джека, Конрад сказал гостье с ледяной вежливостью: — Я прикажу моему шоферу доставить вас домой.

Как бы Стефани хотелось встать и выйти отсюда с гордо поднятой головой! Отринуть небрежно и предложение Джека, и «любезность» Конрада, но… Но не топать же пешком до города!

Ровно и холодно прозвучал ее ответ:

— Благодарю вас. Где мои вещи?

— Я думаю, что Белинда их уже приготовила. Они в комнате, где вы располагались вчера. Я пошлю за ними горничную.

— Не беспокойтесь, я могу это сделать сама. — Не дожидаясь возражений, девушка взбежала по лестнице и пошла по коридору.

Ее вещи были аккуратно уложены в большую картонную коробку и даже переложены папиросной бумагой. Там лежали не только ее серый шелковый костюм и сумочка, но также платье, которое она носила вчера днем, вместе с туфельками и другой сумочкой. Стефани вытащила все чужое и швырнула на кровать. Она категорически не желала быть обязанной Белинде. Укладывая в пакет оставшееся, она заметила, что руки дрожат и все расплывается перед глазами — в них застыли слезы злости и отчаяния. Ну нет! Она выпрямилась, сжала кулаки и простояла с минуту, стиснув зубы, полная решимости не допустить, чтобы кто-то увидел ее плачущей.

Дверь отворилась за ее спиной — она подумала, что это Конрад, который прикажет ей немедленно убираться из дома. Но в комнату вошел Рэй. Притворив за собой дверь, он подошел к Стефани и быстро проговорил:

— Я очень сожалею, что все так получилось. Я…

— Не лгите! — негодующе выкрикнула девушка ему в лицо. — Да я вижу вас насквозь: Белинда не могла бы все это сама устроить. У нее для этого слишком мало извилин. Это вы подучили ее, потому что я отвергла ваши домогательства. Вы все спланировали, чтобы оскорбить и унизить меня.

— Послушайте, я…

— Не лгите! — снова вскрикнула Стефани. — Конрад считает меня вруньей и пронырой, но это вы обманули меня! Вы сказали, что предоставляете мне шанс действовать, а сами с вашей подлой кузиной подстроили мне ловушку. Для вас это развлечение! Белинда могла прислать вещи в город, а не заманивать меня сюда, чтобы оплевать в присутствии Джека и Конрада. Вы вместе с ней решили надо мной поиздеваться. Что, чужие страдания доставляют удовольствие? Признайтесь!

— Стефани! Ничего я не планировал и не подстраивал. — Шагнув вперед, Рэй взял ее за плечи и взглянул в глаза с высоты своего роста. — Клянусь тебе!

Девушка рассмеялась ему в лицо, и по издевательскому смеху он понял, что не вызывает ни малейшего доверия.

В глазах Рэя вспыхнул злой огонек, и он сильно потряс упрямицу за плечи.

— Остынешь ты наконец когда-нибудь, чтобы выслушать меня?

— Какого черта я должна вас слушать?

— Да не замешан я в этой истории! Тебя в любом случае вывели бы на чистую воду. Я же предостерегал, что Конрад не дурак.

— Значит, сидели себе спокойненько и слушали, как они готовят мне ловушку, чтобы, как вы говорите, вывести меня на чистую воду, и не сделали ни малейшей попытки остановить их? Весьма вам благодарна. — Девушка попыталась сбросить его руки с плеч, но он продолжал держать ее стальными пальцами.

— Да, верно, это готовилось при мне, — призвал Рэй, — но я ничего не мог поделать. Разоблачение грозило неминуемо.

От стыда и злости Стефани едва не застонала.

— На свете происходят такие странные вещи, — выдавила она.

Рэй игриво взглянул на нее с иронической улыбкой.

— Может быть, они происходят и в данную минуту?

Ей наконец удалось оттолкнуть его от себя. Подняв коробку, она двинулась к двери.

— Стефани!

Девушка на секунду остановилась.

— Твоя игра еще не проиграна. — Она обернулась и вопросительно посмотрела на Рэя. — С Конрадом ты, может быть, и просчиталась, но ведь еще остаюсь я.

— Вы?! — В ее возгласе было столько уничижения, что он не сразу нашелся, что сказать.

— Ты же сама говоришь, что порой на свете происходят странные вещи.

Стефани с недоумением уставилась на мужчину;

— Вы что, предлагаете мне руку и сердце? — Конечно, нет.

— Да уж куда таким, как вы — с горьким сарказмом бросила она.

— А что ты, собственно говоря, теряешь? — Очень многое. Но вам этого все равно не понять.

Он хмуро взглянул на несговорчивую девицу и продолжал гнуть свое:

— Все же подумай. Не один, так другой…

Теперь она посмотрела на волокиту с нескрываемой ненавистью:

— Я скорее полезу в петлю, чем к вам в постель. Не дождетесь! — круто повернувшись, Стефани вышла из комнаты.

Автомобиль Конрада ждал ее у подъезда. Джека рядом не оказалось, и неудачница сразу села в хозяйский «Ситроен». Девушка даже не оглянулась на дом, когда машина тронулась с места. Господи, зачем только она подрядилась написать очерк о личной жизни Конрада. Каким же ужасом все обернулось! Эх, если бы повстречаться с этим красавцем при других обстоятельствах… Ведь он же все-таки… ну, если не увлекся, то по крайней мере явно заинтересовался ею. Да нет, все-таки увлекся… его уже тянуло к ней. Воображение так разгулялось, что она представила себя хозяйкой и того палаццо, и парка, и…

Взвизгнули тормоза. Машина остановилась у подъезда красивого богатого дома, где они с Конрадом расстались вчера ночью. Шофер помог выйти, и, когда «ситроен» скрылся из виду, она отправилась пешком в центр города. Было еще слишком рано, чтобы возвращаться в общежитие.

Стефани отнесла костюм в ателье проката, получила свой заклад и пошла бесцельно бродить по улицам. Обрушившиеся неудачи заставляли серьезно задуматься. Есть ли у нее то, что называется обманчиво красивым словом «будущее»? Теперь, когда завалено задание журнала, перспективы заработать какие-то деньги полностью рухнули. Работы для нее в этом городе не было. Конечно, оставалось предложение, сделанное Рэем, но она сразу выкинула из головы гадкую мысль о легком заработке. Все-таки, видимо, именно он выдал ее Конраду, хотя и клянется в обратном. Но Рэй все-таки парень ничего, привлекательный. Трудно поверить, что этот человек способен на подлость. Он, кстати, куда умнее и хитрее, чем она, если смог ее «вычислить». А затем, когда ее разоблачили и втоптали в грязь, он предложил ей… тьфу, гадость. Заранее верил в свою победу. Но нет, она еще повоюет!

Нельзя поддаваться хандре. Что, собственно, изменилось? Разве что пропали деньги за прокат костюма, ну и все. Зато дважды великолепно поела. И, может быть, попытается все-таки сделать материал для журнала, пусть не аналитическую или разоблачительную статью, а всего лишь очерк о красоте поместья Баго — о дворце, парке с кубически подстриженными зелеными изгородями, с фонтанами и мраморными статуями. В общем, найдется, что рассказать об этом Версале в миниатюре.

Стефани отыскала телефонную будку, позвонила в редакцию мадридского журнала и предложила новый поворот темы. Но зам редактора начисто отверг ее идею.

Вот и все! — сказала она себе, повесив трубку. Больше надеяться не на что. Стефани понуро поплелась к общежитию…

Среди ночи дверь с грохотом отворилась и в комнате зажегся свет. Девчонки повскакали, заморгали, как совы, от такого грубого вторжения. Домовладелец стоял в дверях. Он указал пальцем на пол, где в спальном мешке лежала Стефани, и заорал, размахивая руками. Та даже не сразу поняла, о чем это он. Однако через секунду все стало ясно: цербер пронюхал о бесплатной жиличке и требовал, чтобы приблудная овца немедленно освободила помещение. Девушки возбужденно загомонили, они убеждали хозяина, задабривали ласковыми голосами, пока неожиданно не смолкли, хотя и глядели на собственника с ненавистью. А тот, пригрозив полицией, вышел, хлопнув дверью.

Ну что же, ничего не поделаешь — надо собирать вещички.

— Спасибо, девочки, за доброту. Но вам нельзя рисковать даже таким жильем. — Изгнанница повернулась к подруге: — Изабель, скажи хозяину, что мне перед ним очень неудобно, но просто некуда было пойти ночевать. И еще спроси, откуда он разузнал, что я здесь ночую.

Изабель, полная сочувствия, побежала звонить по телефону. Один звонок оказался удачным. Подруга нашла какую-то комнатушку у главного причала.

То, что называлось «комнатушкой», находилось на верхнем этаже надстроенного дома и по кубатуре едва превышало объем платяного шкафа. На всех жильцов имелась одна кухня и невероятно обшарпанная общая ванная комната с допотопными «удобствами». Весь вид жилья заставлял содрогаться от отвращения, но деваться некуда. Спасибо и на том.

Хотя деньги уже совсем были на исходе, Стефани купила оберточную бумагу, бечевку, упаковала черное бархатное платье и отослала бандеролью Белинде. После этого, наведя красоту, отправилась на поиски работы. И день за днем одно и то же. Те же надежды, разговоры, просьбы… и отказы.

Девушка подумывала о том, чтобы обратиться в британское консульство, но ведь и это уже было, а результатов — ноль.

Район, где жила Стефани, был очень шумным из-за движения транспорта под окнами и грохота рок-музыки, доносившейся с плавучей танцплощадки на реке. Когда же глубокой ночью машины и музыка затихали, она все равно не могла заснуть из-за младенцев, которые, казалось, по очереди орали до утра и за стенами комнаты, и сверху, и снизу. Утром девушка вставала, чувствуя себя усталой и разбитой.

До боли в висках она размышляла, что ей теперь делать, пыталась сообразить, куда еще не обращалась за работой. Один раз посчастливилось встретиться с Изабель и другими девушками — они купили бедолаге поесть, несмотря на ее возражения, но она зареклась хоть раз еще воспользоваться их добротой. Они и так достаточно много сделали для нее, рискуя при этом потерять жилье. Стефани подумала было о Джеке Блейкморе, но как после того номера с пощечиной обратиться к нему за помощью? Да и где его искать?

Оставался лишь один выход.

Стефани до боли прикусила нижнюю губу, отгоняя отчаяние. Нет, еще день на поиски и тогда посмотрим. Утром она пошла по длинному мосту через реку, наведалась на винные склады, спрашивая, нет ли работы. Снова ничего.

Сидя на набережной, девушка обследовала содержимое сумки. Достала последние деньги и пересчитала их. Оставалось только на одну ночевку. Уставившись на монеты, лежавшие на ладони, она подумала, что теперь спасти ее может разве что чудо. Но мир скуп на чудеса.

Испанец средних лет подошел к ней, заговорил. Достаточно было взглянуть на его похотливую улыбочку, чтобы догадаться, что ему нужно. Получалось, что в ее распоряжении есть лишь два схожих варианта. Нет, тогда уж лучше первый. Встав со скамьи, она состроила приставале брезгливую рожицу и зашагала к ближайшей телефонной будке.

Ответили ей не сразу. Припомнив, какое сегодня число, Стефани сообразила, что во дворце сейчас идет парадный обед для коллег-виноградарей. К телефону подошел дворецкий, она попросила позвать Рея.

— Прошу извинения, но сеньор Баго подойти не может.

— Я звоню по очень важному делу. Он будет очень недоволен, если вы не позовете.

Дворецкий поначалу не сдавался, но она настояла на своем, и в конце концов он, видимо, отправился на поиски Рэя. Прошло несколько минут, пока на том конце провода заговорили. За это время ей пришлось опустить еще несколько монеток в щель автомата. Стефани уже стала бояться, что денег на разговор не хватит.

— Рэй Баго слушает.

При звуке его голоса Стефани чуть не выронила трубку, смелость покинула ее, но она заставила себя произнести приготовленные слова:

— Я обдумала ваше предложение…

В трубке наступила мертвая тишина. Молчание было долгим.

— И что же вы надумали?

— Нужно обсудить некоторые условия.

— Где и когда мы будем их обсуждать?

— На маленькой площади с памятником тореадорам. Вы поняли, о чем я говорю?

— Да. Когда? — Сейчас.

— Сейчас мне не совсем удобно.

— Сделайте так, чтобы вам было удобно, — отрывисто сказала Стефани и повесила трубку.

Пришла на площадь, села за столик кафе, вынесенный на улицу, и на все последние гроши заказала кофе. Теперь пусть все решает фортуна. Если Рэй страстно ее желает, значит, приедет, а если его желание угасло… Она отмахнулась от этой мысли, вдруг почувствовав себя абсолютно опустошенной, измотанной и безразличной ко всему.

Ему потребуется около двадцати минут. Ну ладно, полчаса, но прошел уже час… Когда отчаявшаяся девушка готова была уйти, объект появился. Почему-то пешком, без машины. На нем был смокинг и бабочка — сбежал с банкета. На замызганной маленькой площади он в своем великосветском наряде выглядел пришельцем из другого мира, что, впрочем, его нисколько не беспокоило. Подойдя к столику Стефани, он подтянул ногой стул и сел напротив. Франт выжидающе уставился ей в лицо, но девушку ничуть не смущало, что под глазами у нее черные круги от усталости, а щеки побледнели и ввалились от голода. Она с трудом заставила себя поднять глаза и встретиться с Рэем взглядом — боялась увидеть выражение триумфа на холеной физиономии.

Но тот держал свои чувства при себе, не выдавая их ни мимикой, ни словами. Лицо казалось неподвижным как карнавальная маска.

— Привет, Стефани!

Девушка молча кивнула в ответ. Помедлив, он спросил, словно на винных торгах:

— Ну, так какие же будут условия? — Мне нужен полностью новый гардероб. — Понятно. — Губы Мужчины чуть дрогнули в мимолетной ехидной усмешке.

— Я имею в виду не просто тряпки, а хорошие приличные вещи, — предупредила она.

— Естественно.

— И тысячу фунтов стерлингов при расставании, когда я вам надоем.

Странное выражение промелькнуло в его глазах, но лицо в этот раз осталось бесстрастным.

— Хорошо, согласен.

Пока что все шло легко, очень легко. Но как он воспримет второе условие? Стефани вскинула голову:

— Я хочу быть приглашенной на завтрашний бал по поводу двухсотлетия вашей знаменитой фирмы.

Рэй бросил на нее быстрый взгляд.

— А это тебе зачем?

Она молчала, сама не вполне уверенная, что ей действительно надо побывать на этом мероприятии.

Не дождавшись ответа, мужчина перешел в наступление:

— Если ты все еще думаешь, что сможешь охмурить Конрада, тебя ждет все та же жалкая участь.

— Я не собираюсь этого делать!

Порыв, с которым были произнесены эти слова, не оставлял места для подозрений в неискренности.

— А насчет приглашения… Сама не знаю, зачем оно мне нужно. Наверное, для самоутверждения…

— Чтобы устроить скандал, испортить нам семейный праздник? — Нет, обещаю, что этого не будет. Вам нечего опасаться.

Рэй испытующе посмотрел на нее. Девушка спокойно выдержала взгляд.

— Хорошо, — хлопнул он рукой по столику. — Я приглашаю тебя на бал. Еще какие-нибудь пожелания?

— Нет, это все.

Не сводя с собеседницы напряженного взгляда, он поинтересовался деловым тоном:

— Так. Ну а что же я получу взамен?

Сердце Стефани забилось чаще, она судорожно проглотила слюну.

— Я буду для вас… Я сделаю для вас все, что вы захотите. — Глаза их встретились, девушку покоробила во взгляде мужчины похоть, пробужденная ее ответом, и она быстро отвернулась.

Рэй встал.

— Где ты остановилась? Пойдем, заберем твои вещи.

Стефани подумала о чемодане с ношеными тряпками и стоптанными туфлями.

— Это старье мне теперь ни к чему. Вы ведь обещали купить все новое.

Он удивленно поднял брови:

— Но есть же у тебя какие-то необходимые личные вещи?

Девушка похлопала по сумке:

— Все мало-мальски ценное вот здесь. Все свое ношу с собой.

— Но у любой женщины должны быть еще… — начал было он.

— А почему, по-вашему, я вам позвонила, как вы думаете? — резко прервала его Стефани.

Похотливую улыбочку как ветром сдуло. Кажется, он начал что-то понимать. — Получается, что я — твоя последняя надежда?

— Да, так оно и есть, — ответила девушка, не заботясь, как это будет воспринято, а может быть, даже и желая, чтобы кандидат в любовники передумал. В какой-то момент ей показалось, что он вот-вот откажется от неприглядной сделки. Но ведь тогда уплывет и последний шанс. Она ждала, какой еще сюрприз преподнесет судьба. Но Рэй вдруг решился и, как-то даже воодушевившись, произнес:

— Хорошо! Пошли. Моя машина припаркована на набережной.

Стефани ожидала увидеть модную спортивную машину, но он подвел ее к обыкновенной малолитражке. Девушка откинулась на спинку сиденья, и они поехали.

— Тебе даже не хочется узнать, куда мы едем? — спросил Рэй спустя несколько минут.

Теперь, когда все обговорено и нервный заряд, поддерживавший бедолагу последние часы, иссяк, на нее навалились усталость и безразличие.

— В гостиницу, наверное, так я полагаю, — отозвалась она безрадостно.

— Нет, я приготовил кое-что другое. Квартиру. Поэтому и задержался по дороге к тебе — нужно было взять ключи.

Значит, Рэй очень сильно ее хочет, если заранее готов сделать все, что она пожелает.

— Боюсь, что мне придется оставить тебя в квартире одну до вечера — я должен вернуться к гостям. — Он вопрошающе взглянул на спутницу.

Стефани отвернулась, не желая смотреть ему в лицо. Сейчас он скажет, что возвратится после торжественного обеда и тогда уж подтвердит делом свои права на нее, попробует, так сказать, на вкус свою живую покупку. Но мужчина не проронил больше ни слова.

Дом был новый, современной архитектуры, и в самом фешенебельном районе города. Они поднялись на лифте, Рэй открыл ключом дверь, зажег свет и терпеливо дожидался, пока девушка осматривала комнаты.

Квартира показалась ей роскошной, как на цветном фото в дорогом журнале. В убранстве преобладали бежевые тона. На полу в гостиной лежал палевого цвета толстый шерстяной ковер, стояли глубокие уютные кресла. На кухне она обнаружила все необходимое — кастрюли, сковороды, посуду, ножи, вилки и ложки. Все как новенькое, словно этими предметами никто никогда не пользовался. Шикарная ванная комната была ничуть не хуже, чем та, во дворце. Спальня — одна, с огромной двуспальной кроватью и множеством зеркал.

Притворив за собой дверь спальни, Стефани спросила сдавленным голосом:

— Вы сюда приводите всех ваших любовниц?

— Тебя это не устраивает? — Рэй повернулся, их взгляды встретились. Она приготовилась было надерзить, но прикусила язык, подумав, что утратила право на гордость, и лишь удрученно покачала головой.

Вынув бумажник, Рэй отсчитал несколько банкнот и протянул девушке.

— Еды в квартире нет, поэтому возьми такси, поезжай в супермаркет и купи все, что захочется. А завтра утром я тебе открою счет в любом магазине модной одежды. Ты можешь назвать какие-нибудь?

Стефани отбросила прочь скромность, и он с самым невозмутимым видом записал названия магазинов, да еще и салона красоты.

— О’кей. Теперь я, пожалуй, поеду. Других пожеланий нет?

— Есть. — Она облизнула сухие губы. — Есть желание узнать, что будет дальше.

Рэй протянул руку, погладил девушку по шее, провел большим пальцем по щеке и чуть посуровел лицом.

— Сегодня мне нужна от тебя только одна вещь.

Он сделал паузу. Девушка тоже молчала, не в силах произнести ни слова. Сердце ее застучало громче и чаще. Она стояла и смотрела на мужчину огромными, недоверчиво-удивленными глазами. Ну что она могла ему еще сказать? Обоим известно, для чего ее сюда привезли.

Но тут Рэй удивил ее вторично за сегодняшний вечер. Он хохотнул, убрал руку и сказал:

— Мне нужен твой паспорт.

Она обомлела.

— Мой… что?

— Твой паспорт.

Несколько секунд девушка простояла в полном замешательстве. Но затем до нее дошло: он хотел быть уверенным, что она не сбежит с его деньгами в Англию или еще куда-нибудь. Значит, этот человек не доверял ей. Да, собственно, почему он должен ей верить? Если она обманом вошла в его жизнь, почему бы ей тем же способом не выйти из нее?

— Конечно, — сказала она сдавленным голосом, вынула из сумочки документ и вручила хозяину роскошных апартаментов.

Рэй раскрыл его, внимательно полистал и без комментариев засунул в карман. Затем, подойдя к телефонному аппарату, списал с него номер.

— Я позвоню тебе завтра и скажу, в каком магазине открыл счет на твое имя. — Выходя, он оглянулся и добавил почти отеческим тоном: — Хорошо поешь и ложись спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Стефани стояла раскрыв рот, в полном изумлении — она-то думала, что Рэй хоть поцелует ее перед уходом, чтобы как-то обозначить начало их новых отношений. Но он лишь мимолетно улыбнулся, бросил связку ключей на столик в холле и ушел.

С того момента как состоялся их телефонный разговор, не прошло и двух часов. За этот коротенький промежуток времени жизнь ее полностью переменилась.

Стефани набросила цепочку на дверь, затем направилась в ванную комнату, разделась, встала под душ. Долго-долго она стояла под струями воды, оттирая кожу до красноты, трижды вымыла голову. Чувствовать себя грязной, немытой было для нее нестерпимо.

Когда волосы высохли, она пересчитала оставленные ей деньги. Небогато, но на билет хватит. Но что это даст? Пройдет несколько дней, и снова нагрянет то же отчаяние, что и до встречи с Рэем. Однако не это соображение заставило ее отказаться от мысли о побеге. Надо доказать ему, что она не пройдоха, не проныра, а порядочная девушка, умеющая держать слово вопреки всем жизненным обстоятельствам.

Стефани вызвала такси, доехала до хорошего ресторана, где вкусно поела, затем остановила другое такси, добралась до ночного магазина и купила там косметику, зубную щетку, пасту и скромную ночную рубашку. Вернувшись в квартиру, рухнула в постель, и спала как убитая до утра. Разбудил ее телефонный звонок. Девушка неохотно оторвала голову от подушки, и сон как сдуло, когда она вспомнила, где находится и почему.

— Алло, — произнесла она осторожно.

— Доброе утро! — Голос Рэя звучал озабоченно. — Ты чем-то напугана?

— Нисколько. — Ответ был не вполне искренним.

— Полагаю, ты хорошо спала?

— Без задних ног.

— Я открыл для тебя счет в магазине. Можешь зайти в любое время.

— А как насчет сегодняшнего бала?

— Что именно тебя интересует?

— Вы получили для меня пригласительный билет?

— Тебе он не потребуется. Я могу провести с собой кого пожелаю. Но если ты хочешь знать, поставил ли я в известность Конрада и Белинду, то скажу прямо: нет, им я ничего не сказал.

— Я… понимаю…

— Ничего ты не понимаешь, а я еще меньше, — отрубил Рэй. — Я заеду за тобой в восемь тридцать.

Полдня ушло на покупки, затем предстояли сауна и салон красоты с массажем, маникюром, педикюром. Наконец парикмахер… Дорогое удовольствие? Дорогое! Содержанка! Вот пусть Рэй ее и содержит. В конце концов, мелькнула горькая мысль, красоту она наводила не столько для своего, сколько для его удовольствия.

К сегодняшнему балу она купила очаровательное платье бледно-золотого цвета с длинной прямой юбкой и кружевами, ниспадавшими с плеч до бедер. Кружева заканчивались сотнями мелких шариков. Высокие каблуки делали ее выше ростом, прекрасно подходили к вечернему наряду и длинные перчатки под цвет платья. Ну что ж! Из зеркала смотрела весьма интересная особа — самоуверенная, несколько загадочная и весьма богатая.

Когда вечером девушка открыла дверь Рэю, он выпучил глаза и замер на пороге, не сводя с нее глаз.

— Ты выглядишь, как… — Он не мог подобрать слова.

Им двоим сегодня вечером предстоит пережить нелегкие часы. Ведь у нее не было никакого опыта, как вести себя с мужчиной, взявшим ее на содержание. Она решила быть милой, приятной, но несколько отчужденной и поэтому с безразличием произнесла:

— Вы собирались что-то сказать.

Он удивленно покачал головой.

— Я просто не в состоянии этого сделать. Вопреки ее решению быть весьма сдержанной, смех вырвался сам собой.

— Как я, по-вашему, должна относиться ко всему происходящему?

— Пожалуй, я скажу тебе это в другой раз. Он протянул руку. — Ну что же, Золушка, поехали на бал!

4

Дорога до отеля заняла совсем немного времени. К подъезду одна за другой прибывали шикарные машины, из которых выходила нарядная публика. Но Рэй объехал цепочку автомобилей и припарковался на резервной стоянке.

Войдя в отель, мужчина взял спутницу под локоть, когда они поднимались по ступеням. Наверху он немедленно убрал руку.

Первые гости уже тянулись парами через аванзал к парадному залу. Многие из них знали Рэя лично. Он всех походя приветствовал, но одна пара остановила его, чтобы высказать восхищение изумительной праздничной неделей. Пока Рэй выслушивал и благодарил за комплименты, девушка осмотрелась.

У входа в зал она увидела патриарха Баго — старик приветствовал входящих, пожимая им руки. Рядом с ним стояла его дочь — мать Белинды, а по другую сторону — Конрад. Гул голосов заглушал звуки оркестра, тихонько наигрывавшего в глубине зала. Никто еще не танцевал — гости пока были заняты взаимными приветствиями, обменом любезностями, они потягивали вино, искали свои места за столами. Возле Конрада на несколько секунд образовалась пустота. Люди, с которыми он уже обменялся рукопожатиями и парой приятных фраз, прошли в зал, а следующая пара еще не приблизилась. Молодой Баго перевел взгляд на дверь и увидел неожиданную гостью.

На секунду он окаменел, затем прошел в аванзал, взял Стефани за руку и отвел в сторону.

— Как вы посмели прийти сюда? Вы думаете, что вам удастся выкинуть такой же номер, как в тот раз? — Голос его дрожал от негодования. Он еще крепче стиснул тонкую руку девушки. — Я выведу вас отсюда и прослежу, чтобы вам не удалось проникнуть обратно. Они уже двинулись к выходу, но Рэй, заметив, что происходит, быстро подошел к ним.

— Отпусти ее, Конрад!

— Что? Ты разве не знаешь, что она собой представляет?

— Стефани пришла со мной, — ответил Рэй твердо.

Родственник уставился на него в полном недоумении.

— С тобой?

— Да.

Понизив голос, Конрад с нажимом произнес:

— Ты что — с ума сошел? Неужели не понимаешь, во что впутываешься? Ты не имел права приводить ее сюда!

— Тем не менее привел, и это уж мое дело, а не твое, братец! Так что убери-ка к черту свою руку.

Секунду оба свирепо смотрели друг на друга, затем Конрад пожал плечами.

— Ну что ж, ты об этом пожалеешь. Ничего, кроме неприятностей, эта мисс не принесет.

— Гости ждут, хотят пожать тебе руку. — Кивком Рэй указал в сторону.

Конрад ошарашено взглянул на кузена, но повернулся и пошел на свой пост — к дверям парадного зала.

Стефани перевела дух и подняла глаза на Рэя. Она напряженно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что у того сейчас на душе. Взгляд, которым он ответил, был не из самых милых.

— Вот этого ты хотела? — спросил он. — Чтобы мы с братом из-за тебя переругались?

— Нет, этого я никак не хотела. — Она печально покачала головой. — Семья — самое ценное, что есть у человека. Вот уж никогда не помышляла поссорить вас с вашими близкими. — И, вскинув голову, предложила: — Ну что ж, пойдем дальше, — раз уж приехали.

Они вошли в зал. Их приветствовал дедушка Рэя. Он тепло улыбнулся девушке и сказал, что рад видеть ее снова. Мать Белинды тоже была весьма мила с гостьей, но Конрад бросил взгляд, полный холодной ярости. У Белинды, стоявшей рядом, от изумления глаза вылезли на лоб, когда она узнала вошедшую, затем лицо ее скривилось от отвращения. Стефани положила ладонь на руку Рэя и, проходя мимо недоброжелательницы, послала той ослепительную улыбку. Пришлось приложить отчаянные усилия, чтобы никто не догадался, что она сейчас чувствует. Ей удалось подавить мрачное настроение, но другое чувство вдруг одолело ее — желание отомстить за оскорбления. Беря протянутый Рэем бокал, она мрачно подумала: а ну их всех к черту!

— За что мы выпьем? — Глаза девушки горели от переполнявших ее чувств.

— Вот ты сама и скажи, за что, — ответил Рэй.

Подняв высокий тонкий бокал, Стефани задорно встряхнула головой:

— Давайте выпьем… за портвейн! За вино, на котором сделало состояние ваше семейство. — И, чокнувшись, осушила бокал до дна, затем поставила его на ближайший столик. — Пошли! — Она потянула Рэя в толпу танцующих. — Буду танцевать, покуда ноги держат.

С этого момента едва ли не в центре внимания окружающих была красивая особа — оживленная, яркая, сверкающая. Всякий мог убедиться — молодая женщина счастлива, беззаботна, так почему бы ей не веселиться. Она скользила по паркету в объятиях Рэя, пила шампанское, без умолку тараторила и хохотала. Лишь когда Стефани лицом к лицу столкнулась с Джеком Блейкмором, ее оживление разом испарилось. Случилось это, когда Рэй на минуту отошел. Джек остановился и уставился на нее:

— Что вы здесь делаете? — Он пытался скрыть удивление под маской суровости на лице.

— Я могла бы и вам задать такой же вопрос.

— Я получил приглашение. А вы? Не могу себе представить, чтобы после той истории вас сюда снова пригласили.

— Да, пригласительного билета я не получала. Я… ммм… купила себе право заявиться сюда.

— Купила? Как? — Брови Джека сползлись к переносице.

— А вот попробуйте догадаться, каким образом мне это удалось, — сказала она с вызовом, но все же предпочла сменить тему. — Мне казалось, что вы вдрызг разругались с графиней.

— Я сказал ей все, что о ней думаю, — признался Джек. Подняв голову, он посмотрел в конец зала, где стояла Белинда со своим графом. — Этой девчонке нужен хороший дрессировщик, чтобы вышколил ее как следует.

— Вы имеете в виду муж? — поинтересовалась Стефани, глядя в ту же сторону. — Поль вряд ли для этого годится. Он уже под ее каблуком.

— Пожалуй, вы правы. — В это время оркестр снова заиграл. — Не хотите ли потанцевать? — спросил он небрежно и получил столь же небрежный ответ:

— Попробуем.

Стефани ни на секунду не остановила мысль, как отреагирует Рэй, увидев ее танцующей с другим.

Они поплыли в медленном танце. Женская рука лежала на плече красивого кавалера. Смешливое настроение девушки иссякло, и она просто плыла по волнам музыки, стараясь не думать ни о будущем, ни о прошлом, вообще ни о чем.

— Однако вы так и не сказали мне, каким образом проникли сюда. — Голос Джека заставил партнершу вернуться к действительности. Он посмотрел на ее платье: — Выглядите на миллион долларов, ничего не скажешь.

На миг Стефани подумала, не рассказать ли ему всю свою печальную историю и попросить помочь ей. Быть может, он смог бы одолжить ей денег на возвращение в Англию, да еще подкинуть на жилье, помочь найти работу и… Да, но Рэй забрал паспорт. Внезапный прилив надежды угас так же быстро, как и пришел. Да и какое право имела она просить Джека о помощи? Никакого. Ведь она его так обидела, поставила в неловкое положение. Он еще молодец — ведет себя как ни в чем не бывало…

— Уговорила одного человека провести меня.

Рэй вернулся и явно разыскивал Стефани.

Оставив графа, к нему поторопилась сестра и начала что-то горячо доказывать. Нетрудно было догадаться, о чем она вела речь. Рэй взглянул в сторону исчезнувшей спутницы, и лицо его исказилось от гнева. Подхватив кузину, он вывел ее в центр зала и повел в танце. С каждым па они приближались к притягивающей их внимание паре. Едва завидев обидчицу, Стефани прикинулась оживленной, с хохотом глядя в лицо Джека, и тот, довольный, засмеялся ей в ответ.

Когда пары сблизились настолько, что чуть не задевали друг друга, Рэй положил руку на плечо Джеку и сказал:

— А что, если нам поменяться партнершами, старина? Как вы на это посмотрите?

Белинда попыталась было возразить, но Рэй уже успел притянуть к себе другую партнершу.

Несколько секунд он танцевал молча, затем взглянул на Стефани с холодной яростью в глазах.

— Ищешь более выгодный вариант, девочка? — спросил он с ехидной ухмылкой.

Первая инстинктивная реакция — вырваться, убежать вон — погасла. Он держал Стефани железной хваткой, прижимая к себе все теснее.

— Вы весьма проницательны, — сказала она сухо. — В этом смысле вы с Конрадом очень похожи друг на друга.

— Я так понимаю, что это не комплимент, не так ли?

— Вы не ошиблись.

Он стиснул, было зубы, но все же заставил себя заговорить:

— Да, некоторым образом мы с ним похожи. Например, оба дорожим нашей собственностью — что мое, то мое.

— Вы намекаете на…

— Не намекаю, а напоминаю, что мы заключили сделку. И я хочу быть на сто процентов уверенным, что ты не нарушишь наш договор. — Прижав ее к себе так, что ощущалось его мускулистое тело, он положил ей руку на шею, при этом большой палец оказался на горле. — Поэтому не вздумай смыться, ясно? Куда бы ты ни сбежала, я тебя все равно отыщу и верну обратно. Ты — моя, таковой и останешься. — Он помолчал и добавил веско: — Пока, как мы договорились, ты мне не опостылеешь. Вот тогда я тебя отпущу.

Девушка уставилась на партнера, пораженная столь грубым напором и безжалостной решимостью. Впервые до ее сознания полностью дошло, что она продалась этому мужчине и находится в полной зависимости от него, как рабыня, купленная на рынке живого товара.

— Вы… Вы будете меня преследовать? — спросила она тихим, прерывающимся голосом.

— Можешь ни секунды в этом не сомневаться. Подобно Конраду, я за свою собственность держусь крепко — как за недвижимую, так и за движимую.

Что тут скажешь? Слова не шли на ум. Стефани отвернулась и уставилась невидящими глазами на танцующих. Не нужно было ехать сюда, думала она. Это была ошибка. Я не из их круга, мне нечего делать среди этих богатых, самовлюбленных паразитов. Заставив Рэя привести ее сюда, девушка пыталась доказать себе, что она не хуже, чем все эти Баго, что у нее такое же право есть, пить, болтать и танцевать здесь, как у любого другого гостя. Но оказалось, что все не так. Стефани почувствовала себя брошенной, несчастной, одинокой. О, как ненавистны ей все эти люди! Партнер взглянул на ее лицо, в ответ получив улыбку, холодную как лед.

— Ну и как скоро вы пресыщаетесь вашими женщинами? — спросила она, стараясь голосом подчеркнуть этакую беззаботность. — В среднем, конечно. Точной продолжительности каждого романчика не требуется.

— Странный вопрос, — проворчал Рэй.

— Просто хочу выяснить, долго ли я пробуду вашей собственностью.

Оркестр смолк, пары не двигались. Рэй, видимо, ждал следующего танца.

— Ну не вечность, конечно, но какое-то время это будет продолжаться. Ты же обещала делать все, что я потребую.

Стефани смотрела на него широко раскрытыми глазами — ее неожиданно объял страх.

Выражение глаз Рэя изменилось — в них загорелся темный огонек желания. Взяв ее за руку выше локтя, он сказал жестко:

— Хватит. Поехали отсюда.

Рэй увез ее с бала, не сочтя нужным сказать «спокойной ночи» своим родным. Он вел машину молча, и за считанные минуты они доехали до дома. Любовник продолжал молчать, когда ввел ее в лифт, затем в квартиру и, наконец, в спальню. Там он включил бра, задернул портьеры, повернулся к Стефани и впервые за полчаса заговорил:

— Ну а теперь покажи мне, что я приобрел. Хочу видеть товар лицом… и не только лицом…

Девушка уставилась на него — требование было совершенно недвусмысленным. Нет, нет, я не могу этого сделать, думала она в панике, не могу! Глаза ее обратились к Рэю, моля о пощаде. Но он смотрел на нее не мигая, лицо его, казалось, заострилось от предвкушения наслаждений. Странный темный огонек снова засветился в глубине его глаз. Последние надежды девушки испарились. Ее отказ, вне всякого сомнения, будет им воспринят как вызов. Они заключили сделку, он свои обязательства выполнил, теперь и ей пора отрабатывать долги.

Сделав над собой усилие, Стефани постаралась не думать сейчас о Рэе и роскоши этой квартиры. Как тут не вспомнить об убожестве мест, где приходилось мыкаться последнее время, о том, как ходила грязная и голодная. Она забросила руки за спину и расстегнула верхнюю пуговку платья.

Рэй наблюдал, как девушка снимает с себя вещи одну за другой, бросая их на пол. Оставшись в длинной шелковой комбинации, сбросила бретельки с плеч, и комбинация сама соскользнула к ногам — оставалось лишь переступить через нее. Мужчина стоял, засунув руки в карманы брюк. А Стефани сбросила туфли, нагнулась, чтобы снять белые чулки… Нахлынуло чувство стыда и отчаяния. Выпрямившись, она почувствовала в глазах Рэя острый голод самца, крохотные капельки пота поблескивали на его верхней губе. Девушка застыла недвижно, но он подстегнул ее нетерпеливо и грубо:

— Ну же, дальше!

Она неуверенно замотала головой.

— Не буду! Будь ты проклят! Не желаю! Рэй посмотрел ей прямо в глаза.

— Все, что я пожелаю, — напомнил он уговор.

Под взглядом мужчины ее воля к сопротивлению таяла, как льдинка на солнце. Она медленно стянула с себя нижнее белье — два комочка шелка и кружев выпали из пальцев на ковер.

И тогда он подошел и дотронулся до нее. Стефани зажмурилась, не желая видеть этого человека, пытаясь не думать о нем. Сначала его пальцы действовали как-то неуверенно, легко касаясь ее тела, но каждое прикосновение словно оставляло ожог на коже. Постепенно его руки стали более уверенно ощупывать ее. Ей стало тяжело стоять без движения, позволяя мучителю делать то, что ему хочется. Он отошел и разделся, затем подошел вплотную, прижал свои ноги к ее ногам, и девушка почувствовала гладкость его обнаженной кожи. Рэй нагнулся, и, ощутив его губы на своей груди, она непроизвольно ахнула и торопливо прикусила губу. Твердая плоть уперлась в нее. Но она все еще не разжимала век и стояла перед ним одеревеневшая, неуступчивая. Он снова начал ласкать ее, и теперь руки его были торопливыми, дрожащими от вожделения. Мужчина не выпускал ее из объятий и гладил, гладил. Невыносимый жар соблазна охватывал их обоих. Стефани с трудом сдерживала дрожь в теле, пыталась подавить просыпающуюся в ней самой жажду неизбежной близости. Дыхание его стало хриплым, тяжелым, прерывистым. Неожиданно Рэй рывком оторвал ее от пола, подняв на руки, отнес в постель, опустил и оказался над ней. Раскрыв глаза, она увидела над собой его лицо, потемневшее от желания. Он закрыл ей глаза ладонью. Стефани рывком отклонила голову. Глаза ее горели, когда она с отвращением выкрикнула:

— Я ненавижу тебя!

Брови его подскочили от изумления. С хмурой усмешкой он пробормотал:

— Ну, это что-то новенькое. Посмотрим, как ты сейчас будешь меня ненавидеть.

Да, с этой секунды она уже не могла его ненавидеть. Стефани пыталась лежать неподвижно, как бревно, быть полностью отчужденной, думать только о том, как он и все его дражайшие родственнички ей противны. Но рассудку вопреки грешное женское тело предало ее, и она обнаружила, что волнообразно двигается ему навстречу, вбирая его, что пальцы ее впились в его плечи, а изо рта вырвался вопль наслаждения.

Затем застонал и Рэй. Разрядив свое возбуждение, он поцеловал ее. Испытывая приступ жгучего стыда за то, что оказалась такой безвольной, Стефани едва не разрыдалась. Оттолкнув его, она соскочила с постели, убежала в ванную и заперлась. Ее трясла нервная дрожь. Она прижала ладони к губам, чтобы до него не донесся ее плач. Плакать хотелось больше от зла на себя, чем от горя. Почему она дала волю своему глупому телу? Ну зачем? Да очень просто — потому что ей было хорошо. Да, репутация Рэя, покорителя женских сердец, была вовсе не беспочвенной — он знал, как ублажить женщину и довести ее до чувственного исступления, знал, как заниматься любовью. Нет, нет — не любовью, а как мастерски заниматься сексом. Любовью тут не пахнет! Это слово ей даже в голову не приходило в течение всего акта. Вот именно акта, думала Стефани, стоя под душем. Если бы она сумела внушить себе, что все это было не по-настоящему, что она просто, как актриса в пьесе, играла некую роль, тогда ей бы удалось отрешиться от позорной сути происшедшего. Но девушка презирала себя за то, что наслаждалась близостью, в то время как Рэй попросту употребил ее для удовлетворения низменной страсти. Ну, справедливо ли? Почему женщина не способна употребить мужчину для своего наслаждения столь же бесстыдно? Если бы она могла найти способ откровенно грубо использовать этого самодовольного самца, унизить его, показать, что ни в грош не ставит его человеческое достоинство. Почувствовал бы он ее переживания?

Мысль о том, что она лишь сыграла роль в унизительном постельном спектакле, застряла в голове и не оставляла в покое.

Стефани приняла душ, вытерлась, надела купленный утром купальный халат и, вернувшись в спальню, обнаружила Рэя спящим. Она достала черную шелковую ночную рубашку, надела и шагнула было к постели, но остановилась. Девушка посмотрела на спящего мужчину так, будто впервые увидела, да ведь и впрямь он не останавливал ее взгляда. Когда она впервые познакомилась с семейством Баго, внимание ее целиком сосредоточилось на Конраде. А видя Рэя, настолько нервничала из-за его подозрений и тратила столько душевных сил, чтобы не выдать свой страх, что было не до разглядывания его физиономии. Но теперь, когда он спал, она изучала его лицо и подумала, что, хотя он в чем-то схож с остальными Баго, но в то же время наименее типичный из них. Те все блондины, у Рэя волосы каштановые. Так вот он какой: четко очерченные скулы, хорошая линия высокого лба, чувственный рот, длинные ресницы…

Любовник раскрыл глаза, и их взоры встретились. Он не вздрогнул, а лишь перевел взгляд с ее лица на черную шелковую рубашку, прилегавшую к телу, ничего не обнажая, но и ничего не пряча. Рэй сел в постели, нарушив молчание:

— Надеюсь, ты уже без ненависти относишься к этому занятию?

Отрицать было бессмысленно. Им обоим все ясно. Тем не менее она непреклонно вздернула подбородок.

— Ну и что из этого?

Он мягко потянул ее за руку в постель, изображая нежность.

— Из этого следует только то, что ты должна лечь со мной.

Стефани принялась внушать себе, что спектакль продолжается и что ей опять предстоит играть свою роль, но он счел, что ее раздумья слишком затянулись, и, хохотнув, притянул к себе.

И третий раз этой ночью, и еще раз утром он овладевал ею. И хотя они занимались одним и тем же, каждое соитие чем-то отличалось от предыдущего. Первый раз Рэя гнала переполнявшая его сексуальная жажда, и она почти не ослабла после второй и третьей близости. Утром он проснулся первым. Стефани пробудило прикосновение губ к ее груди. И первое, на что она обратила внимание, — это на собственное желание продолжать. Он положил руку ей на бедро, ладонь его поползла выше, поднялась к животу… Он гладил ее самозабвенно, казалось, ему все равно, спит она или бодрствует. Но разве можно притворяться спящей, когда соски затвердели под его губами, когда он покрывал поцелуями шею, подбородок… Губы его приближались к ее губам, полураскрытым в чувственном томлении. Она лежала не дыша, видя над собой темные, полные жаркого желания глаза любовника.

Опустив голову, он нашел ее губы, но Стефани увернулась от поцелуя. Рэй взял ее сильными пальцами за подбородок, повернул к себе и слабо провел языком по ее губам, затем озорно поглядел на нее, давая понять, что может хоть сейчас перейти к главному. Но он этого не делал, а продолжал дразнить ее. И куда ему торопиться, когда в любой момент возьмет у нее все, что ему нужно для наслаждения. Этот прожженный ловелас знал самые удобные позиции для себя и для ее маленькой изящной фигурки. Он без спешки овладел ею и неторопливыми движениями снова довел до пика наслаждения. Душ они принимали вместе, после чего Рэй опоясался махровым полотенцем и отправился на кухню в поисках еды.

— Эй, милая, ты что же, не купила ничего поесть? — крикнул он.

Стефани вышла из ванной, завязывая пояс халата.

— Нет, не купила.

Девушка увидела на его плечах ярко-красные свежие царапины — следы ее ногтей.

— Почему же?

Она пожала плечами.

— Не было времени вчера. И к тому же…

Рэй захлопнул дверцу пустого холодильника. — Что «к тому же»? — Трудно было выразить словами то, что хотелось сказать. Вчера не было желания заглядывать в грядущий день, тем более предугадывать, чем утолить голод или жажду.

— Почему-то не попадались по пути магазины, — ответила она, чтобы хоть что-то сказать.

— Ну что же, тогда поедем куда-нибудь позавтракаем.

— Я не голодна.

Ей не хотелось выходить из дому. После этой ночи она чувствовала себя разбитой — душевно и физически.

— Ты есть не хочешь? А я голоден как волк. Мне необходимо куда-нибудь пойти поесть.

— В смокинге и при бабочке?

— Ах да, я забыл.

Вернувшись в спальню, Рэй поднял с ковра брюки и достал из кармана ключи от машины.

— У меня в багажнике сумка. Может быть, ты оденешься, спустишься и принесешь ее?

Звучало как просьба, но на самом деле это был приказ. Он снова улегся в постель и подпер голову локтем, в то время как Стефани соображала, в чем бы ей спуститься вниз. Взяв необходимую одежду в охапку, она пошла в ванную, чтобы одеться, но Рэй остановил ее.

— Нет, одевайся при мне.

Девушка застыла на миг, но с каменным лицом подчинилась. Чувствуя на себе пристальный взгляд, она подумала, не ждет ли Рэй от нее какого-то шоу вроде стриптиза навыворот, в отличие от вчерашнего, настоящего.

Стараясь не оглядываться на него, Стефани, как всегда по утрам, быстро, без затей оделась.

Посмотрев на себя в зеркало, она наскоро наложила косметику и заметила, что Рэй по-прежнему смотрит на нее странным взглядом. Она не могла понять, что за этим взглядом скрывается, да и не хотела ломать себе над этим голову.

Приведя себя в порядок, Стефани обернулась к любовнику.

— Это тоже вас заводит — смотреть, как женщина одевается?

Брови его дрогнули — наверное, от неожиданности ее вопроса.

— Ты права. Без этого я не получаю полного удовольствия.

— Готова поклясться, что вы и порножурнальчики почитываете, — с отвращением в голосе сказала Стефани.

— А зачем, если я могу увидеть все это в натуре? — усмехнулся он.

Ну что тут ответишь? Взяла ключи, да и выскочила из квартиры.

Спускаясь в лифте, она прислонилась к стенке, закрыв глаза. Ладно, все худшее позади. После этой ночи все уже будет только повторением. Может быть, Рэй вообще скоро пресытится ею. Правда, мужик оказался очень сильным, даже не ожидала этого. Ну так ведь молод — ему, наверное, и тридцати еще нет. Впервые она задумалась: зачем ему, молодому мужчине с репутацией лихого донжуана, понадобилась эта сделка с ней? Почему он вообще взял ее в содержанки? При его-то внешности да деньгах мог бы запросто завлечь любую девицу — и здесь и в любой другой стране, куда он часто летает по служебным делам. Если Конрад был самым завидным женихом в округе, то уж второе место Рэю гарантировано.

Наверное, самолюбие Рэя было задето тем, что его сначала отвергли, дали понять, что он неинтересен. Вот тогда-то и решился овладеть ею, даже купить ее, чтобы взять реванш за унижение. Теперь она не сомневалась, что именно Рэй проболтался Белинде, что она зайцем пробралась в их сказочный дворец, в их показушную, неискреннюю жизнь.

Она вытащила из багажника дорожную сумку и отнесла хозяину. Он достал оттуда добротный повседневный костюм, вполне подходящий, чтобы показаться в ресторане средней руки.

Они проехали несколько миль вдоль побережья и добрались до ресторанчика, где Рэя, кажется, никто не знал. Еще по дороге, он купил газету и за завтраком просматривал финансовый раздел. Стефани не возражала — сама не любила болтать по утрам. Первой покончив с завтраком, девушка откинулась на спинку стула, размышляя, чем ей заняться в течение дня. Оставит ли Рэй ее в квартире, а сам уедет обратно во дворец или у него другая программа? Вот ведь как все повернулось: плакала, что у нее нет будущего, а дожила до того, что мается, чем бы заняться в ближайший час.

Рэй оторвал глаза от колонки биржевого курса акций.

— Что тебя развеселило?

Она вспомнила минувшую ночь.

— Я чувствую себя актрисой, которая ждет, когда режиссер скажет, что делать дальше. У меня нет своих мыслей и планов, и я дожидаюсь, когда мне дадут текст роли и необходимые указания.

— Значит, я твой режиссер?

— Да, — безрадостно подтвердила она. — Или кукловод, дергающий за ниточку марионетку. Марионетки, между прочим, деревянные.

— Нет, ты не деревянная игрушка. — Рэй чеканил каждое слово. — Ночью ты это доказала. И не стоит сдерживать себя, ничего не удастся, ты слишком чувственна для подобной игры. — Он понимающе ей подмигнул. — Тебе это дело, замечаю, нравится.

Она уставилась на него, сгорая от стыда, но стыд быстро перекипел в неприязнь и злость.

— Я ненавижу тебя.

Рэй рассмеялся.

— Вот уж неправда! Ты мстишь мне за то, что не удалось скрыть, как тебе хорошо со мной в постели. Тебе ужасно хотелось выставить себя жертвой, великомученицей, холодной как статуя, но ты убедилась, что твое тело лгать не может. Это тебя и бесит.

— Все не так. Я ненавижу тебя и всю твою семейку.

Рэй оставался абсолютно невозмутимым.

Взглянув на часы, он сказал: — Да, кстати, хорошо, что ты напомнила о семье. Пожалуй, мне пора ехать домой. Сегодня последний ланч, на котором мы все соберемся перед тем, как разъедемся.

— Не намерен ли ты взять и меня с собой? — с ехидным вызовом спросила Стефани.

— В этот раз — нет. Сегодня у нас чисто семейная встреча. — С этими словами Рэй сложил газету и встал.

— Не уезжай, останься со мной. — Она тоже поднялась из-за стола, подошла к Рэю вплотную и прислонилась плечом к его груди.

Этот маленький нежный жест был пробой сил — кто над кем властвует, но она заранее знала, что преимущество не на ее стороне. Этот человек уже победил. Он сильно жаждал ее и потому согласился взять на бал, но больше уже никогда не позволит ей проникнуть в их родовое гнездо.

Пряча глаза, он покровительственно положил ей руку на плечо и покачал головой.

— После ланча мои родители уезжают в Мадрид, и я должен с ними попрощаться. — Когда они шли к машине, Рэй все еще обнимал ее за плечи. — Я подвезу тебя в город. Купи чего-нибудь поесть, чтобы нам хватило на три дня. Ты умеешь готовить?

— Нет, — солгала Стефани.

Он ухмыльнулся.

— Так я и думал, между прочим. Ну, тогда купи хоть что-нибудь на три завтрака, а обедать и ужинать будем в ресторане.

— А потом, когда пройдут три дня?

— Ах да, совсем забыл — купи чемоданы. Мы с тобой тоже уезжаем.

— Куда?

— Сначала в Нью-Йорк, потом в другие места.

— Это куда же?

— Мало ли куда мне приходится ездить по делам нашей компании!

Прозвучало несколько туманно, но, возможно, он нарочно не хотел все объяснять заранее, чтобы держать человека в состоянии неуверенности.

Когда они спускались на лифте в гараж, Стефани раздумывала об услышанной новости. Мысль о поездке в Америку обрадовала и взбудоражила ее. Она была рада уехать отсюда — ничего хорошего здесь не обрела, не считая знакомства с Изабель и еще двумя девушками. Их дружба и доброта значили для нее очень много. Подумав о них, она обратилась к Рэю:

— Мне понадобится еще немного денег.

Он выудил из внутреннего кармана пиджака бумажник и передал Стефани.

— Возьми сколько надо.

Этот жест удивил ее — она не ожидала такой щедрости. Может быть, теперь Рэй почувствовал к ней доверие, когда понял, что она не сбежит от него. На чем зиждется его уверенность? На том, что убедился, как ей хорошо с ним в постели?

Открыв бумажник, она вынула несколько купюр. Еще там были кредитные карточки, какие-то записки, но никаких фотографий она не заметила. Девушка вернула бумажник и спрятала взятые деньги в сумочку.

Когда Рэй высадил ее на набережной, она прежде всего поспешила к будке телефона-автомата, позвонила девочкам и пригласила их на ланч.

— Я угощаю, — предупредила Стефани, — и надеюсь, что вы прибежите голодными. Торопитесь!

Она горячо обнялась и расцеловалась с каждой, а потом повела подружек в один из лучших ресторанов Ла-Барро, где закатила им пир с вином. Они хохотали и болтали без умолку. Девушки были достаточно тактичны и не задавали лишних вопросов. Впрочем, тут и спрашивать было нечего — и так догадались. На прощание Стефани преподнесла каждой из них подарок — по коробке с великолепным нижним бельем. Наличных денег она за белье не платила, а записала на банковский счет Рэя.

Когда две девушки ушли, и они остались с Изабель, та посмотрела на подругу встревожено:

— Ты счастлива, что у тебя все так сложилось?

— Вполне. Конечно. — Слова, кажется, прозвучали убедительно.

— Этот твой… мужчина, — неуверенно начала Изабель, — наверное, тот, который приходил искать тебя в нашем общежитии после того, как ты ушла… Значит, он нашел тебя?

— Приходил искать?! — ахнула Стефани и нахмурилась. — Но откуда он мог узнать, что я у вас живу? Ты видела этого мужчину? Как он выглядел?

— Нет, я была на работе. Девочки рассказывали, что он высокий, похож на англичанина или американца, хорошо одет. Ну теперь ты догадываешься — это он? Да, — задумчиво сказала Стефани. — Похоже, что он.

— Говорили, что он очень красивый. — И не совладав с любопытством, Изабель спросила: — Вы, наверное, влюблены друг в друга? Да?

— Нет, — отрубила Стефани. Однако, увидев разочарование на лице подруги, взяла ее за руку и продолжила: — Что верно, то верно, внешне он очень хорош.

— Значит, скоро влюбишься…

Как только они с Изабель попрощались, Стефани помрачнела. Ей стало ясно, что Рэй выследил ее, — только так он мог узнать, где она живет, и сказать домовладельцу, чтобы тот вытряхнул ее на улицу. А ведь ему наверняка было известно, что она на пороге нищеты и вряд ли найдет работу. Ему оставалось только ждать, покуда нужда и отчаяние не заставят позвонить ему. А она-то, дура, удивлялась, как он мог так быстро снять квартиру, чуть ли не по дороге к ней. На самом деле он снял квартиру заранее, когда, не торопясь, ждал ее капитуляции: «Заходи, милашка, в мои хоромы», — сказал паук мухе. Так угодить в расставленные сети! Дура я легковерная!

Кипя от возмущения, девушка зашагала к вокзалу. Бежать! Бежать? А паспорт? Ведь Рэй ее предупредил: достанет хоть из-под земли и вернет обратно. Накатило ощущение обреченности, и Стефани, понурившись, поплелась обратно. Но мысль о том, что она стала жертвой грязного замысла Рэя, подливала масла в огонь бушующей ненависти.

Она купила продукты для завтрака — только на три завтрака для двоих, взяла такси и поехала в свое новое жилище. Должно быть, здесь побывала горничная — постель была аккуратно застелена, в ванной висели свежие полотенца. Ах, какая усталость! Положив продукты в холодильник, девушка сняла платье, сбросила туфли и легла на постель отдохнуть. Через оконные стекла пригревало солнце. Тепло, не надо укрываться. Бессонная ночь да еще вино, которое они с девочками пили в ресторане, быстро сделали свое дело, и она крепко уснула. Так крепко, что не слышала, как какое-то время спустя открылась дверь и вошел Рэй.

Тень от его фигуры легла на нее. От этого, наверное, и наступило пробуждение. Рэй стоял, глядя на сонную девушку, а та остро чувствовала свою беззащитность. Хотела было сесть на постели, но он положил руку на плечо, прижал к подушке. Сам лег рядом.

— Вставать не надо, — сказал он, — лежи, как лежала.

— А я не хочу.

Стефани попыталась все же сесть, но он, удерживал ее. Тогда она замахнулась на него, но Рэй успел ухватить ее за запястья, прижав руки к подушке над головой. Затем незлобиво рассмеялся и, держа обе ее руки одной своей, другой расстегнул лифчик и начал поглаживать ей груди. Потом коснулся их губами. Они обжигали, распаляли в ней желание вопреки рассудку, убивали волю к сопротивлению.

— Значит, ты в самом деле не желаешь? — шептал он ей в ухо и целовал в шею. — Ты действительно хочешь, чтобы я на этом остановился?

— Да.

Рэй отпустил ее, и освободившимися руками она потянула его вниз к себе.

5

Стефани забыла купить чемоданы. Проснувшись утром, она обнаружила, что Рэй уже ушел, но оставил записку, что вернется к вечеру, и они пойдут ужинать. На ближайшие десять часов ей предстояло лишь одно дело — купить чемоданы. Должно быть, единственная забота содержанки — быть всегда красивой, желанной и находиться под рукой в указанном месте, дожидаясь, когда мужчине заблагорассудится заняться ею. Немалое число женщин избрало подобную участь и, вероятно, чувствуют себя вполне счастливыми. Их дело, ее такая жизнь не устраивает. Нет, я не привыкла быть игрушкой у богатого мужчины…

Она быстро оделась, стараясь не смотреть на мятую перемятую постель, чтобы не думать о часах, проведенных здесь. Как тут разобраться в себе — тело ее привыкло к ласкам, которые умело и обильно дарил Рэй, и она со стыдом признавала, что ей уже хочется повторений. Если дело пойдет так дальше, то вскоре этот мужчина будет нужен ей не меньше, чем она ему. До тех пор, разумеется, пока он не насытится ею и не вышвырнет за ненадобностью из своей жизни.

Стефани купила самый дорогой набор одноцветных чемоданов, сумок и чемоданчиков. Оставила распоряжение, куда доставить покупки, а затем пошла искать кафе, чтобы позавтракать. На переходе через улицу в нее чуть не врезался шедший навстречу Джек Блейкмор.

— Кого я вижу! — с неподдельной радостью воскликнул янки.

— Здравствуйте, Джек! Как поживаете?

— Превосходно. А вы как?

Огни светофора замигали, зажегся зеленый, машины сдвинулись с места. Переждав, молодые люди отбежали на тротуар.

— Вот так и гибнут девушки, заслушавшись кавалеров! — засмеялась Стефани.

Мужчина улыбнулся в ответ:

— Вы превосходно выглядите.

— Лесть или правда? О, я поняла, вы имеете в виду мой наряд! Благодарю вас.

— Нет, я восхищен не только вашим костюмом. Вы торопитесь?

— Нет, просто ищу кафе, чтобы позавтракать.

— Позволите к вам присоединиться? — Пожалуйста, мне будет приятно.

Они пошли пешком.

— А вы уверены, что мы сейчас не повстречаемся с Рэем? — спросил Джек.

— Ничего страшного.

— Он ревнивый тип. Не хотел бы я схлопотать от него по морде.

— Ну, я думаю, вы сможете постоять за себя в случае чего.

Янки уверенно шел по улице. Казалось, он знает, куда держит путь. И действительно знал — выбрал прекрасный ресторан, где были чудесные фирменные цыплята.

Джек поговорил с метрдотелем, и тот проводил их к столику у стены с огромным зеркалом, благодаря которому ресторанный зальчик казался просторнее, чем был на самом деле. Джек сел спиной к стене, а Стефани — спиной к залу.

— Сколько вы еще собираетесь пробыть в Испании? Я думала, что ваш отпуск уже кончился, — заметила она.

— Хочу пожить тут еще немного, — беспечно ответил Джек. — Ну, для начала выпьем, как вы полагаете? Что бы вы хотели?

— Джин с тоником.

Блейкмор сделал заказ и спросил:

— Что вы поделывали после того бала? — и тут же спохватился. — Может быть, я не должен спрашивать об этом?

Поскольку Стефани казалось, что все это время провела в постели с Рэем, она слегка зарделась.

— Да, пожалуй, лучше меня об этом не спрашивать.

— У вас роман с Рэем?

— Для романа мы слишком мало с ним знакомы, — уклончиво ответила она, не желая раскрывать всю правду.

— Но мне показалось тогда у Баго, что он в вас втрескался.

Стефани с озадаченным видом покачала головой.

— Что-то не заметила.

— Уверяю — влюбился по уши.

Джек неточно подобрал слово, подумала Стефани. Рэй не втрескался и не влюбился, скорее, «положил на нее глаз», как на аппетитный кусочек, но не более.

— Нет, нет. Мы с Рэем просто друзья, так мне кажется. — Это была тактичная ложь. Любовники-враги — вот как можно было бы, пожалуй, более точно охарактеризовать их нынешние отношения.

Подошел официант со стаканами на подносе. Подняв глаза, Стефани заглянула в зеркало и оцепенела — в ресторан входила Белинда. Метрдотель, узнав ее, низко поклонился, та улыбнулась и что-то сказала, после чего метр повел ее к свободному столику рядом с зеркальной стеной.

— Джек, смотрите, — прошептала девушка.

Блейкмор увидел женщину и, к оторопи Стефани, встал и попросту сказал:

— Привет, Белинда! Идите к нам. Вы посмотрите, кого я встретил в городе — Стефани!

Я попросил ее присоединиться к нашему ланчу.

Женщины уставились друг на друга. Лицо Белинды перекосилось от злобы. Наклонившись к Джеку, она сказала тихо, еле сдерживая негодование:

— Если вам в голову пришло разыграть меня таким образом, значит, у вас абсолютно извращенное чувство юмора.

Она зашагала прочь, но Джек быстро догнал ее, схватил за руку и вернул к столу. Насильно усадив ее, он не попросил, а просто приказал:

— Сидите, графиня! Завтракать будете с нами.

Конечно, она могла бы отбиться от него, призвав на помощь официанта, но отлично понимала, что по всему городу расползутся слухи и сплетни о скандале в ресторане. Поэтому предпочла подарить Джеку убийственный взгляд и остаться на месте. А тот внимательно посмотрел на нее и, убедившись, что женщина ее поднимет шума и не убежит, спросил:

— Что будете пить? Кампари?

Белинда, не отвечая, сверлила его взглядом. Когда официант ушел, она набросилась на Блейкмора:

— Да как вы посмели это подстроить?

— Ничего я не подстраивал, — ответил Джек. — Я же сказал, мы встретились совершенно случайно.

— Ну, если для вас это случайность, то для нее, безусловно, нет. Эта особа все рассчитала.

Стефани разозлилась:

— Послушайте…

Но Белинда, не обращая на нее внимания, продолжила:

— Если вы, мистер Блейкмор, полагаете, что я собираюсь тут рассиживаться с этой… с ней, то вы — сумасшедший.

— А почему бы вам не посидеть со Стефани? — спросил Джек невозмутимо, но девушка расслышала в его голосе сердитые нотки. — Да из-за чего сыр-бор? Ну явился человек без приглашения на ваш банкет, а вы устроили целый процесс перед вашими двоюродными братьями. Так что квиты, инцидент исчерпан. А я, черт возьми, могу приглашать в ресторан кого захочу.

— Но только когда меня здесь нет! — воскликнула Белинда. — Меня вы не имеете права усаживать с ней за один стол! — Возбужденный разговор привлек внимание посетителей за соседними столиками. Сбавив тон, она тем не менее продолжала яростно выговаривать Джеку так, словно они вдвоем. — Вы не знаете, что эта особа собой представляет? Вы действительно не понимаете, что это за штучка?

Что оставалось делать той, о которой шла речь? Она смотрела на Джека глазами, полными бессильного негодования. Какого дьявола он не предупредил, что у него здесь назначено свидание? Тогда бы удалось избежать этой идиотской сцены. И ведь не перебить эту громкоголосую злопыхательницу. Слова не даст вставить.

— Вы что, не понимаете, с женщиной какого пошиба имеете дело? Она продала себя Рэю. Спросите, откуда у нее это платье, спросите, как она попала на наш бал.

Едва Джек открыл рот, Стефани с горькой улыбкой произнесла:

— Все, что сказала представительница всемогущих виноделов, сущая правда.

— А какое это все, к черту, имеет значение! — взорвался янки.

Белинда, кипя негодованием, стала подниматься из-за стола, но Джек, наклонившись, ухватил ее за руку.

— Нет уж, сидите. Теперь вы будете слушать, — сказал он металлическим голосом. — Да кто вы такая, черт вас побери, чтобы судить Стефани? Вы хоть на миг подумали, что довело ее до такой жизни? Неужто вы не видите, что она из тех девушек, которые только с отчаяния, от безысходности могут решиться на такое? Ну и что ужасного, если она сошлась с мужчиной? По крайней мере, она не проходит через лицемерную процедуру брака и развода. И что из того, если Рэй купил ей наряды и дал денег? А ваш итальянский граф разве не осыпал вас барахлом и деньгами, когда вы продались ему ради титула?

За столом наступила чугунная тишина. Стефани ушам не верила: Джек отважился бросить такое в глаза великосветской даме! Дама, кстати, выглядела словно боксер, получивший нокаутирующий удар.

Мрачное молчание нарушил, сам того не ведая, официант, подойдя с бокалом на подносе.

— Ваше кампари, сеньора.

— Благодарю. — И, взяв бокал, Белинда выплеснула его содержимое в физиономию Джеку. Тот попытался уклониться, но изрядная толика вина попала ему на костюм. Сузив глаза, он сказал вежливо-ледяным голосом:

— Вы об этом пожалеете, графиня. — Женщина встала. На лице — испепеляющая ненависть.

— Оставляю вас вдвоем. Вы, безусловно, стоите друг друга. — И вышла из ресторана.

Взяв салфетку, Джек деловито принялся промокать мокрые пятна на костюме.

— Вот это действительно досадно.

Только теперь Стефани задышала более или менее спокойно.

— Меня эта выходка не удивляет. Я бы на ее месте тоже плеснула вино вам в физиономию.

Он удивленно поднял бровь.

— Это что — женская солидарность? А я-то думал, что вы на моей стороне.

— Нет, не на вашей. Почему вы не сказали мне, что пригласили сюда эту особу? Вы ведь знаете ее отношение ко мне.

— Я был уверен, что она окажется более терпимой, более понимающей.

Девушке было от чего возмутиться:

— Так вот почему вы меня пригласили! Чтобы посмотреть, как отреагирует на мое присутствие самоуверенная дама? Вы хотели устроить испытание на кротость для этой волчицы, а мне отвели роль подопытного кролика?

— Ну какое испытание… Я хотел…

Он не успел закончить фразу, Стефани резко поднялась с бокалом в руке.

— Нет, нет! — Джек инстинктивно прикрыл лицо ладонями.

— Не беспокойтесь, я не намерена тратить понапрасну хорошее вино. — И, осушив бокал, поставила его на стол. — Наслаждайтесь завтраком в одиночестве, мистер Блейкмор! — Забрав сумочку, девушка направилась к выходу.

На улице Стефани оглянулась и увидела свою противницу. Та уходила, гордо выпрямив спину и высоко подняв голову. Надо бы догнать и объяснить ей, что она тоже возмущена Джеком, но нет, невозможно, и слушать не захотела бы. Да и обидно было — каких только словесных помоев не вылила на нее эта леди. Напрасно, подумала девушка, она перед Джеком приоткрыла завесу над их отношениями с Рэем. Впрочем, он-то уж точно обо всем догадался.

Ах, как стыдно. Ее попросту искупали в грязи. Но зачем все это понадобилось? Нет, не права графиня, конечно, он эту встречу не подстроил. Они с американцем действительно случайно столкнулись на улице, и он мог пригласить ее в ресторан, повинуясь мгновенному порыву. А то, что произошло дальше… Ну так ведь Стефани и сама проделала с Джеком на банкете нечто похожее. Злость прошла. Осталось любопытство — почему Джек вовремя не остановился…

Когда Рэй вечером заехал за ней, Стефани сразу почувствовала в нем перемену. Он был весьма вежлив, повез в китайский ресторан, говорило разных пустяках, а когда вернулись домой, немедля разложил ее в постели и… все снова. Но затем не остался, как обычно, с ней рядом, отдыхая, а встал и потянулся за одеждой.

— Ты что, уходишь? — спросила удивленная Стефани.

Любовник посмотрел на нее через плечо.

— А что такое? Ты хочешь еще кого-то пригласить на вечерок? — Слова прозвучали как пощечина.

— Да как ты смеешь? Что это значит?

— Ты ведь шляешься с Джеком Блейкмором? Подрабатываешь сверхурочными помимо основной работы?

— Таких слов я от тебя не заслужила.

— Неужто?

— Я не шляюсь, как ты выразился.

Подойдя к кровати, Рэй, хохотнув, сказал:

— Ну-ну, усмири гордыню.

Стефани смущенно отвернулась, чтобы не видеть его обнаженное тело, и сказала:

— Между нами существует деловое соглашение. По контракту я — твоя движимая собственность, так ты, кажется, выразился. Что касается меня, то я условия сделки буду выполнять, покуда их соблюдаешь ты, и потому абсолютно не нуждаюсь ни в ком другом.

Рэй испытующе взглянул на нее.

— Да чего там! Джек — парень видный, такие женщинам нравятся. И при деньгах — не поскупится.

Она посмотрела ему в лицо потемневшими от горькой обиды глазами.

— Я не собираюсь спать с каждым встречным мужчиной.

— О, какие мы добродетельные и праведные! — Рэй подмигнул ей. Он положил руки на плечи Стефани и начал массировать их. — Ну конечно, ты же мне говорила, что в принципе ненавидишь всех мужиков.

— Да, и не только мужиков, но и твою сестрицу! Джек прав — она источает яд.

Рука его, между тем, соскользнула с плеча Стефани, пальцы поползли вниз по спине… Прикосновения его были легкими, скользящими, но очень чувственными.

— У тебя сказочная фигурка, крошка. Как будто специально создана для любви.

— У нас с тобой не любовь.

Он сдернул простыню, чуть прикрывавшую девушку, и стал гладить груди, дразня ее и возбуждая.

— Ох уж эти дамские смысловые оттенки! Если это не любовь, то что же, по-твоему?

Стефани старалась сдержать учащенное дыхание, чтобы не выдать охватившей ее злости.

— Это похоть, а не любовь. Занятие с целью удовлетворения мужских потребностей.

— Разве только мужских? Ты хочешь убедить меня, что сама в это время ничего не чувствуешь?

— Не хочу я ничего чувствовать. — Прерывистое дыхание мешало ей говорить.

— Нет, тут уж ты с собой ничего не поделаешь. — Он поцеловал ее в шею, в мочку уха, пальцы его стискивали плечо Стефани. — Тебе необходим мужик, как я, чтобы раздразнил и помог выпустить на свободу чувства.

А ведь прав: ни один другой мужчина не доводил ее до такого состояния.

Он быстро улегся с ней рядом и внезапно рывком взвалил на себя. Глядя на нее снизу, Рэй отчеканил:

— И пока плачу по счетам, я намерен быть тем самым, единственным мужчиной. Тебе понятно?

Испугавшись, она сказала «да» тихим послушным голосом.

— Вот и хорошо. — Между ними еще путалась простыня. Опустив руку, он рванул ее и отбросил к стене. — Так почему же ты не соблюдаешь свою часть контракта?

Через два дня они полетели в Нью-Йорк. Стефани никогда не бывала в Америке. Город казался ей волнующе интересным, темп жизни здесь отличался даже от лондонского, а уж с Ла-Барро сравнивать вообще смешно.

У Рэя была квартира в Манхэттене, этакое холостяцкое гнездышко с крохотной кухней и, как и следовало ожидать от плейбоя, с большой круглой кроватью.

Стефани полагала, что здесь у них будет все, как в Испании. Любовник станет уезжать на весь день и возвращаться под вечер. Но в Нью-Йорке он повел себя иначе. Чувствовалось, что внутреннее напряжение в нем ослабло. Куда бы он ни шел, обязательно брал ее с собой, не делая, таким образом, секрета из их связи.

Дом Баго имел свой офис, но Рэй в основном работал в квартире, связываясь с внешним миром по телефону. Для Стефани стало откровением, что Рэй настоящий бизнесмен. Он действовал сосредоточенно, целеустремленно, прилагал все усилия, чтобы заполучить большой оптовый заказ. Умел работать с оптовиками, подлаживаясь под их возможности и настроение. Чтобы укрепить намечающиеся связи, не задумываясь летел в любую точку Штатов.

И брал с собой Стефани. Где они только не побывали! Он преспокойно представлял ее как свою помощницу мисс Керр. А в Нью-Йорке получат удовольствие оттого, что показывал ей город, водил по музеям и театрам и, что ни вечер, в новый ресторан. Даже брал на встречи со своими друзьями, чего она уж никак не ожидала, по-хозяйски клал ей руку на плечо или обнимал за талию, представляя совсем просто: «А это Стефани».

Иногда он знакомил ее с женщинами, и Стефани сразу угадывала среди них тех, кто прошел через постель Рэя. Однажды некая девица, оставшись со Стефани наедине, сказала в открытую:

— Как тебе удалось подцепить его? Повезло же! Замечательный любовник! Это и называется — европейский темперамент?

— Твой бывший любовник? — не удержалась Стефани.

— Да, но давний и мимолетный.

— Почему же вы расстались?

— Он остыл ко мне. Отправился в одну из своих поездок по стране, а когда вернулся, даже не позвонил.

Весьма откровенно! Непонятно все же, почему его выбор в какой-то момент остановился на ней, Стефани. У него от смазливых девчонок отбоя не было. При случае надо спросить, не устал ли он от нее, и тем самым напомнить, что речь идет только о ее теле и более ни о чем. Но, странное дело, настроение ее улучшилось, когда выяснилось, что кто-то ей завидует.

— Почему бы тебе не оставить меня здесь, в Нью-Йорке?

— Хочу, чтобы ты была со мной, — просто и коротко ответил он.

— А зачем я тебе нужна?

Он удивленно приподнял брови и хохотнул: — А сама не понимаешь зачем? Какого ответа ты ждешь? Что нужна мне в постели?

Она усмехнулась.

— Да, ничего другого я, конечно, не ждала. Слушай, а разве мне выходные и отпуска не полагаются?

Вопрос позабавил его.

— Надо было тебе с самого начала внести этот пункт в наш контракт. Что касается меня, то я нанимал персонал с круглосуточным обслуживанием хозяина без выходных и отпусков.

— В таком случае я могу объявить забастовку.

— До или после ужина?

Стефани рассмеялась.

— После, конечно.

— При такой миниатюрной фигурке аппетит лошадиный.

Стефани гордо задрала курносый носик.

— Но зато я прекрасно выдрессированная лошадь.

— Да, этого я не могу отрицать, — согласился Рэй. — А зачем тебе понадобился выходной? Хочешь навестить семью?

— Ты же знаешь, что семьи у меня нет.

— Кстати, что случилось с твоими близкими? Почему бы тебе не рассказать мне о них и о своем прошлом?

Наклонившись к нему, Стефани зло сказала:

— Потому что это не твое собачье дело.

…Спустя пару дней они полетели в Чикаго. По прибытии взяли такси и отправились в отель, где Рэй заранее заказал номер. В вестибюле их уже ждал представитель фирмы, на переговоры с которой и прилетел мистер Баго.

— Ты поднимайся в номер, — сказал ей Рэй. — Я приду, как только освобожусь.

В номере Стефани сбросила туфли, распаковала чемодан и заказала кофе с сандвичами. Зазвонил телефон.

— Это номер мистера Баго? — спросил женский голос.

— Да, вы не ошиблись. — О, здравствуйте! Меня зовут Джун Уинтер. Мой муж — директор компании, с которой ваш супруг ведет переговоры. Мы будем рады увидеть вас в нашем доме сегодня на ужине. Вы окажете нам такую честь?

— Большое спасибо, вы очень милы, миссис Уинтер. Придем с большим удовольствием, тем более что у Рэя никаких дел на сегодняшний вечер не запланировано.

— Очень хорошо! Мы с Гарри — это мой муж — ждем вас. Я надеюсь, что вам понравится у нас. Ждем, скажем, в семь тридцать — вас устраивает? Запишите, пожалуйста, наши координаты. — Она продиктовала адрес. — Итак, до вечера. С нетерпением жду встречи с вами, миссис Баго.

— Но мы с Рэем вовсе не…

Однако миссис Уинтер уже положила трубку. Стефани хмыкнула, покачала головой и тут же забыла об этом пустяке.

Вечером, когда они приехали к Уинтерам, Рэй, представляя ее, назвал просто — Стефани. Джун Уинтер, пожимая им руки, воскликнула:

— О, я уже говорила с вашей женой по телефону. Заходите, моя дорогая! — Хозяйка взяла ее под руку и повела в гостиную. — Это ваш первый приезд в Чикаго?

Удобный случай сказать правду об отношениях с Рэем был упущен. А тот нахмурился, заметив, что Стефани эта ситуация даже позабавила. Во время ужина миссис Уинтер обрушилась на нынешних молодых людей и свободу нравов, переходящую в распущенность.

— Подумайте, многие из них сейчас живут вместе, не вступая в брак. По-моему, это просто ужасно!

— Чудовищно! — отреагировал Рэй с невозмутимой физиономией.

— Вы давно уже женаты? — спросила миссис Уинтер.

Стефани опустила голову и уставилась в тарелку, чтобы спрятать улыбку. Но Рэй ответил совершенно спокойно:

— Сравнительно недавно.

— Я так и подумала, что недавно, — сказала хозяйка с восторженной улыбкой. — Сразу видно молодоженов…

Стефани было не до смеха, она даже чуточку поперхнулась. Рэй взглянул на нее, пряча усмешку.

После ужина мистер Уинтер повел Рэя к себе в кабинет, чтобы показать коллекцию миниатюрных винных бутылочек, в то время как миссис Уинтер, дама, очевидно, романтического склада души, усадила гостью на диван, села рядышком и приготовилась к милой болтовне. Для начала она попросила Стефани подробно рассказать ей о свадьбе. На секунду Стефани смешалась, но затем быстро сообразила, как вывернуться, и стала описывать пышную свадебную церемонию в кафедральном соборе в Ла-Барро, упомянув трехметровый шлейф подвенечного платья. Конрада произвела в шаферы и не без некоторого злорадства сделала из графини Белинды подружку невесты.

— В кафедральном соборе?! — воскликнула потрясенная подобным великолепием мадам Уинтер. Глаза ее округлились от неподдельного восторга. — Кузина вашего мужа действительно графиня?

— Да. Правда, только по титулу мужа. Они уже разошлись.

— Но все равно графиня! — произнесла та благоговейно.

Дверь открылась, вошли Рэй и мистер Уинтер. Тут же миссис Джун Уинтер оживленно защебетала:

— Ваша жена только что рассказала мне о вашей свадьбе. Это, должно быть, необычайно торжественно. Подумай, Гарри, свадьба происходила в кафедральном соборе, да еще подружка невесты — графиня.

Рэй поднял брови и бросил в сторону Стефани изумленный взгляд, в котором легко читалось все, что он о ней думал в эту секунду.

— Да, такое бывает лишь раз в жизни. Вскоре они откланялись и уехали. В такси Рэй не проронил ни слова, но, когда они вошли в номер отеля, сказал резко:

— Зачем тебе понадобилось врать, что мы женаты?

— Я этого не говорила. Это фантазии миссис Уинтер.

— Тебе не нужно было поддерживать ее заблуждения, да к тому же еще нагромождать ложь о нашей феерической свадьбе.

Стефани откинулась на спинку кресла и засмеялась, вспоминая разговор с миссис Уинтер.

— Она спрашивала, мне приходилось что-то отвечать. Особенно ей понравилось, что на свадьбе моей подружкой была графиня.

— Тебе, смотрю, самой эта выдумка понравилась. — Подойдя к креслу, Рэй навис над ней, опершись руками о подлокотники. — Кстати, я заметил, что ты подписала гостиничные счета моей фамилией.

— Если ты так нервно реагируешь на то, что я использую твою фамилию, то тебе следовало бы заказывать номер в гостинице отдельно на мою и на твою фамилии, — сказала Стефани, оскорбленно скривив губы.

— Ты эту идею вообще выкинь из головы.

Стефани не сразу поняла, о чем Рэй говорит. Но, догадавшись, с силой оттолкнула его и встала.

— Ушам своим не верю! Ты что, действительно думаешь, что я сплю и вижу, как бы выскочить за такого мерзавца, как ты? За такого высокомерного, самодовольного типа? Упаси меня бог. Да я лучше на панель пойду, чем стану членом вашей семейки!

Рэй стиснул зубы.

— Тогда какого же черта ты со мной путаешься?

— Я за тобой не замужем. — Она вскинула голову, и в глазах ее блеснул вызов. — Ты недостаточно хорош для того, чтобы быть моим мужем.

Он зло рассмеялся.

— Достаточно, вполне достаточно! Потому что я богат. Когда ты зайцем пробралась на наш банкет, твоей единственной целью было попробовать подцепить Конрада. Если бы ты могла заполучить его, ты бы выскочила за него замуж в одну секунду.

— Нет, этого я бы не стала делать, потому что уже тогда поняла, какие вы все гнусные. А он такой же лицемер, как и ты! — прокричала Стефани с ненавистью и, сняв с себя обе туфли, по очереди запустила ими в Рэя.

Рэй увернулся и с угрожающим видом рванулся к ней. Стефани попыталась скрыться от него в ванной, но он успел схватить ее и прижал к стене. Она молотила его кулаками, но он с силой сжал ее руки.

— Значит, ты слишком порядочна для меня, так?

— Да! — выдохнула Стефани, прерывисто дыша и изо всех сил пытаясь освободиться.

— Я богат, вот почему ты, порядочная, здесь со мной и поэтому будешь делать все, что я захочу. Так ведь! — Удерживая ее одной рукой, другой он задрал на ней юбку.

— Нет, не так!

Девушка снова забилась, пытаясь вырваться, но Рэй, смеясь, энергично орудовал свободной рукой, что-то расстегивал и стаскивал. Она почувствовала твердую, упершуюся в нее плоть и, тяжело дыша, старалась уйти от его напора. Но тут снова в борьбе с плотью уступил не разум, а тело. С тихим стоном она сдалась…

После визита к Уинтерам Стефани всегда обращала особое внимание на то, чтобы ее по ошибке не приняли за жену Рэя. Они вернулись в Нью-Йорк, пошла обычная жизнь. Вскоре Рэй улетел по делам на неделю — на острове Мальорка Дом Баго тоже праздновал двухсотлетие.

Оставшись одна, Стефани решила провести время как можно приятнее. Посещала музеи, художественные выставки. Иногда для разнообразия готовила себе обеды и ужины. Вопреки ожиданию активное безделье не принесло желанного удовлетворения. Тяготило одиночество и осознание бессмысленности жизни. Невероятно, но она скучала по Рэю, и это открытие потрясло ее.

Получалось, что она уже привыкла жить с ним, чувствовать его рядом. Он стал важной частью ее бытия, она, кажется, теряет собственную индивидуальность. Девушка испугалась самой мысли, что способна влюбиться в Рэя, и поклялась постоянно напоминать себе, что ненавидит его и всю его родню.

Чтобы не думать о Рэе и занять голову чем-нибудь другим, Стефани стала записывать свои мысли, наблюдения. Кажется, получилось недурно. Из записей сложился бойкий юмористический рассказик о приключениях иностранки в Нью-йоркских магазинах. Отдала перепечатать. Прочитала, осталась довольна. Куда отослать? Решив не мелочиться, отправила свое творение в редакцию известного журнала. Там же на почте купила еще несколько больших конвертов, поскольку не сомневалась, что рассказ вернут, и тогда она немедленно пошлет его в какой-нибудь другой журнал.

За день до возвращения позвонил Рэй. Телефонистка приняла телефонограмму: «Буду завтра, желательно встретить».

Однако Стефани не только не поехала встречать, но вообще ушла из дому, чтобы он вошел в пустую квартиру. Вернулась под вечер. Рэй сидел за письменным столом и работал. Когда девушка вошла, он поднял на нее глаза, помолчал, думая, что она заговорит первой, но, поскольку молчание продолжалось, спросил отрывисто:

— Ты где была?

— На художественной выставке. — Подойдя к шкафчику с бутылками, Стефани налила себе джина с тоником. — Жаркий день сегодня. — Опустилась с бокалом в руке в кресло и только тогда поинтересовалась: — Удачно съездил?

— Да. Весьма вам признателен за проявленный интерес к моей скромной персоне. По той теплоте, с которой ты меня встретила, я вижу, что ты не особенно скучала обо мне.

— Вот это верно, — спокойно соврала девушка.

Он нахмурился, хотел было сказать что-то сердитое, но ограничился тем, что пожал плечами и снова склонился над столом.

Потягивая напиток, Стефани рассеянно оглядывала комнату и вдруг заметила, что сейф открыт. Она знала, что там лежит ее паспорт, но не знала шифра замка сейфа. Вскоре после их приезда в Нью-Йорк она облазила все ящики письменного стола в поисках шифра, но Рэй держал комбинацию цифр в голове. Сейчас он полностью погрузился в работу.

Стефани допила джин и отправилась принять душ и переодеться. Выйдя из ванной и причесавшись, она набросила купальный халат и отправилась на кухню выпить еще джина с тоником, чтобы утолить жажду. Рэй в гостиной говорил по телефону. Наконец, отложив трубку, он потянулся, раскинув руки в стороны, а затем помотал головой, словно у него затекла шея.

— Ты умеешь делать массаж? — Не знаю, не пробовала. — Ну так попробуй.

Мужчина прошел в спальню и присел на край кровати. Стефани неохотно последовала, за ним и заметила, что он выглядит весьма утомленным. Рэй снял галстук, стянул с себя рубашку. Она стала коленями на постель позади него и принялась растирать шейные и плечевые мышцы. Хорошо ли у нее это получалось или нет, но он закрыл глаза и не жаловался.

— Почему у тебя такой усталый вид? — спросила она. — Реакция на долгий перелет?

— Возможно, от перемены часовых поясов.

Родители здоровы? — Да, все в порядке.

— Надеюсь, им было приятно повидаться с сыном. Надо бы тебе почаще к ним ездить. Он криво ухмыльнулся:

— Белинда и Конрад скоро прилетят в Нью-Йорк.

Руки Стефани остановились.

Ей-то что здесь понадобилось?

— Хочет что-то купить, я думаю.

— К свадьбе, наверное?

Рэй опустил голову, подставляя ей шею для массажа, и сказал:

— Насколько я знаю, нет.

— А я-то думала, что у них с французом свадьба на носу.

— Нет, с этим покончено, если вообще всерьез интересовало ее. Кузина приезжает, чтобы побегать по магазинам и повидаться со старыми друзьями.

— Надеюсь, что в эту квартиру она не заявится?

— Белинда остановится у подруги.

— Удивительно, что у нее вообще есть друзья.

— Она когда-то училась здесь, в Америке. В Нью-Йорке у нее куча подруг и приятелей. Ты говоришь о ней так, потому что завидуешь.

— Я не завидую, а просто не выношу ее. Она такая же высокомерная, как Конрад и ты.

Ухватив ее руку, Рэй сказал:

— Я полагал, что ты будешь делать мне массаж, а не хамить.

— Нужен массаж — иди в салон…

— Черт побери! — заорал он, резко повернулся к Стефани, схватил ее и толкнул в постель. — Ты обязана выполнять любые мои прихоти.

Положив ей ладонь на горло, он смотрел на нее сверху злющими глазами, а затем нагнулся, чтобы поцеловать. Девушка тут же со злостью укусила его губу. Рэй взвыл от боли. Началась потасовка. Они катались по постели, любовник старался подмять строптивицу, но она сопротивлялась, как только могла. — Ах ты, поганка, я тебе покажу, как кусаться.

Он запустил пальцы ей в волосы, но Стефани впилась ногтями ему в грудь и вырвалась из рук. Он настиг ее, притянул к себе и опрокинулся на постель. Девушка оказалась на нем. От ударов, которые она пыталась нанести, больше страдал ее кулак, нежели подбородок Рэя. Смеясь, тот сбросил ее с себя, уложил на обе лопатки и взгромоздился на нее, однако Стефани, согнув ноги в коленках, ухитрилась оттолкнуть мужчину и еще раз попыталась убежать. Рэй успел ухватить рукав халата, он распахнулся и соскользнул на пол.

В мускулистых руках любовника девушка чувствовала себя зажатой стальным обручем. Откинув голову, она открыла рот и застонала, задыхаясь, а ее пальцы уже торопливо расстегивали брюки Рэя, помогая ему избавиться от остатков одежды.

Он отбросил ногой халат, подхватил Стефани и опустил на кровать. Последовал ураган страсти, злость отпустила обоих, и теперь ничто не мешало им вознестись к вершинам наслаждения. Позже, когда Рэй лежал с ней рядом, совершенно опустошенный, она честно призналась себе, что такого, счастья не испытывала никогда в жизни. Их ссора была лишь прелюдией любовной игры, добавляя остроты и огня. Они оба догадывались о подобном завершении ссоры, едва она началась.

По-хозяйски положив руку на грудь любовницы, Рэй надменно произнес:

— Значит, ты не скучала?

— Иди ты к черту! — отрезала Стефани, и он рассмеялся.

Подложив ей руку под шею, Рэй тут же заснул.

Стефани лежала неподвижно. Она удивлялась тому, что вражда между ними порождает такой фантастический секс, искры ненависти разжигают костер страсти. Прожила двадцать пять лет и не знала настоящей любви! Да она и не верила, что к ней придет когда-нибудь это чувство. Во всяком случае, то, что произошло сейчас, к любви не имело никакого отношения. Девушка скривила губы в пренебрежительной улыбке, подумав: ладно, пусть он использовал мое тело, но уж сердце по-прежнему принадлежит только мне и оно по-прежнему свободно. — И тут же горько скривила губы. О боже, какая ерунда лезет в голову!

Ей снова стало жарко. Выскользнув из объятий, она встала на пол и поглядела на спящего мужчину. Вид измученный. Хотела укрыть его одеялом, но тут же одернула себя: пусть сам укрывается! Выйдя на кухню, она напилась воды и пошла в ванную, чтобы принять душ. И вдруг замерла: дверца сейфа все еще была открыта.

6

Осторожно поставив стакан, Стефани подошла к двери в спальню и тихонько прикрыла ее. Затем подскочила к сейфу и стала рыться в поисках паспорта. Нашла, но когда торопливо вытаскивала его из-под груды документов, какой-то конверт выпал на пол. Чертыхаясь про себя, она подняла письмо и вдруг с удивлением прочитала на конверте: «Не показывать Белинде. Подлежит уничтожению».

Заинтригованная, Стефани без долгих колебаний прошла на кухню, вскипятила в кастрюльке воду и подержала конверт над паром. Конверт был старый, клей легко отошел.

Стефани торопливо пробежала по строчкам. С ума сойти! Это было соглашение, подписанное каким-то мужчиной, который получал определенную сумму денег за то, что обещал отказаться от притязаний на Белинду.

Судя по дате, расписка была получена шесть лет назад, когда девушка училась в колледже. Под соглашением стояли две подписи — человека, получившего означенную, и притом немалую, сумму, и Конрада.

Вот это да…

Боясь, что Рэй проснется и застигнет ее на месте преступления, Стефани спрятала конверт в выдвижном ящике кухонного стола, вложив между страничками инструкции к посудомоечной машине — здесь-то Рэй никогда искать не станет. Как она использует этот документ, если вообще найдет ему применение, Стефани пока не представляла. Но она понимала, что, располагая таким письмом, получает некое оружие против своей обидчицы, а может быть, и Конрад с Рэем теперь у нее в руках.

Еще раз подойдя к двери спальни, убедилась, что Рэй все еще спит. Вернулась к сейфу и внимательно обследовала его содержимое. Увидела пачку денег. Располагая такой кучей долларов и паспортом, она могла бы улететь в любую точку мира и начать новую жизнь. Но соблазн лишь на миг мелькнул в голове. По закону ей принадлежал только паспорт, но не чужие деньги. Еще там было множество деловых документов, счет за квартиру, где они жили, причем счет, к некоторому ее удивлению, был выписан на фирму Баго, а не на Рэя. И еще пачка писем, написанных в основном женским почерком и адресованных Рэю и Конраду. Видимо, от их бывших любовниц, предположила Стефани и, как ни странно, не почувствовала желания прочитать письма к Рэю. Но зато в ней проснулось острое любопытство к любовным посланиям, адресованным его двоюродному брату.

Поглядев в сторону спальни, она увидела в щель, что Рэй зашевелился и перевернулся на другой бок. Что делать? Так хотелось прочитать письма, может, он и не заметит их отсутствия? Нет, если обнаружит, что исчез паспорт, то неизбежно начнет проверять и все остальное. Она прикусила губу, посмотрела на Рэя еще раз. Приняв наконец решение, она извлекла из сейфа письма, адресованные Конраду, но паспорт положила обратно. Спрятала находку и неслышно скользнула в ванную.

Выйдя из ванной, Стефани прошла в спальню. Рэй уже встал. Они неспешно начали одеваться к ужину. Он уже, видимо, обнаружил открытый сейф и сейчас думает, не залезала ли она туда. Значит, надо постараться даже мельком не взглянуть в ту сторону. Естественно, Рэй сейчас следит за ней. Поэтому она небрежной походкой прошла на кухню, положила не торопясь лед в стакан с водой. Он смотрел, как она медленно, не поворачиваясь в его сторону, пьет. Наконец Стефани проговорила:

— До чего же мне жарко.

— Может быть, ты подцепила грипп? Сейчас в городе эпидемия.

Только тогда она повернулась в сторону Рэя, заметив при этом, что сейф закрыт.

— Хотелось бы надеяться, что не заболею. Может быть, останемся вечером дома? Но мне хочется есть. А тебе?

— Мне тоже, я видел в холодильнике кое-какую еду. Похоже, что ты тут без меня что-то себе готовила?

— Да. Не люблю сидеть в ресторане в одиночестве.

Он с удивлением поднял бровь.

— А я-то думал, что ты тут без меня ходила по ресторанам с каким-нибудь новым кормильцем.

Несправедливое подозрение оскорбило Стефани.

— Мне за глаза хватает одного содержателя! Быть наложницей… Нет, не об этом мечталось. Вот чего хотелось бы — стать нормальной женщиной, иметь работу и чувствовать себя независимой.

— Твоя работа — делать меня счастливым. Она взглянула на Рэя с презрением.

— Ну, такое счастье тебе любая доставит. Мужчина скривил рот.

— Нет уж, не любая.

— Во мне есть что-то особенное?

Он поднялся со стула и поглядел на нее сверху вниз. Сегодня она выглядела особенно привлекательной: золотистые волосы, миниатюрная, ладная фигурка в кремовом, в обтяжку, платье, стройные ноги… Ее синие глаза под изящно изогнутыми бровями взирали с неподдельным изумлением.

— Неужто действительно не понимаешь?

— Буду рада, если ты мне объяснишь. Секунду он колебался, а затем сказал с хохотком:

— Ты ненавидишь меня — вот в чем твоя особенность. И мне доставляет удовольствие принуждать тебя делать то, что ты якобы делать не желаешь, во всяком случае, убеждаешь себя в этом.

— Ну что же, это близко к истине. Я всегда считала, что тебя задело мое равнодушие к твоей персоне и то, что я отдавала предпочтение Конраду. Если бы не ты, а он сделал мне деловое, вроде твоего, предложение, я прыгнула бы ему на шею в ту же секунду.

— Вот так раз! — Рэй покачал головой. — А кто только что сказал, что желает быть независимой?

— Независимой от тебя. Да, это верно. Кстати, когда ты собираешься отпустить меня на свободу?

— Ты знаешь когда, мы ведь договорились: когда ты мне надоешь.

— И когда же это может произойти?

Любовник не ответил. Молча смотрел на Стефани — догадайся, дескать, сама.

— А я знаю! Когда перестану ненавидеть тебя. Так, да? Если я начну лебезить перед тобой, цепляться за тебя и виснуть на шее, тогда ты меня и выставишь. Да?

Не отвечая на ее вопрос прямо, Рэй сказал: — Не означают ли твои слова, что ты собираешься изменить свое отношение ко мне? — Есть соблазн и весьма сильный. Но даже ради того, чтобы обрести свободу, я не смогу лицемерить.

Рэй помрачнел на секунду, затем пожал плечами и сказал насмешливо:

— Вот за что я тебя люблю — за то, что ты всегда со мной так разговариваешь — ласково и нежно.

Стефани ответила иронией на иронию:

— Ну вот и славненько, тем более что менять свой тон я не намерена.

— Так я и думал. — Он надел пиджак. — Ну что же, пошли поужинаем.

Они дошли до ближайшего ресторана. Сели, ознакомились с меню, и тут Стефани почувствовала, что есть не хочет. А вернее — не может.

Она едва ковырнула салат и отодвинула.

— Что-то здесь холодно, — поежилась она. — А по-моему, вполне тепло. Слушай, ты хорошо себя чувствуешь?

— Спасибо за заботу, да.

Стефани отказалась от кофе, который любила не торопясь пить после ужина, и не возражала, когда Рэй предложил отправиться домой.

В спальне он приложил руку к ее лбу и встревожился:

— Милая моя, да ты вся горишь! Пожалуй, надо вызвать врача.

— Нет, не надо. Сейчас приму таблетку аспирина и к утру буду в полном порядке.

Рэй попытался с ней спорить. Бесполезно.

— Хорошо, — Согласился он. — Посмотрим, что будет утром.

Стефани приняла таблетку и с удовольствием легла. Как славно, что Рэй ушел спать в другую комнату. — Я оставлю дверь открытой, если понадоблюсь, зови, — сказал он.

— Не понадобишься. Иди!

Он посмотрел на нее глазами обиженного ребенка, но повиновался.

Стефани погрузилась в беспокойный сон. Она отбросила одеяло — было невыносимо жарко. Тревожный сон заставил ее пробудиться с криком. Тут же Рэй влетел в спальню, на ходу натягивая халат.

— Что случилось? О, да ты как огонь! У тебя высокая температура!

— Нет, просто дурной сон приснился. Хочется пить…

Рэй принес стакан воды, и она жадно выпила, морщась при каждом глотке от саднящей боли в горле.

— Спасибо, Теперь мне хорошо.

Стефани откинулась на подушку, но он не уходил и пальцами отвел со лба больной взмокшие пряди…

Утром, проснувшись, она чувствовала себя до того худо, что Рэй, не спрашивая ее согласия, вызвал доктора.

Диагноз был тревожен — новая разновидность вирусного гриппа.

— Строгий постельный режим на неделю. Кроме антибиотиков, которые я сейчас вам пропишу, никаких других лекарств не принимайте, — приказал он. И, обернувшись к Рэю, спросил: — Вы в состоянии сами ухаживать за вашей… ммм…?

— Приятельницей, — подсказал Рэй. — Да, безусловно, могу.

— Лучше пусть будет сиделка, — ворчливо, но достаточно решительно сказала больная. Доктор удивленно посмотрел на мужчину. — Я смотрю, молодая леди не очень-то верит в ваши способности ухаживать.

— Ничего, о молодой леди я позабочусь не хуже сиделки, — заверил Рэй.

И он действительно заботился. То и дело приносил теплое питье, заставлял глотать лекарство. Когда ночная рубашка становилась влажной от пота, помогал переодеться в сухое. Он нанял горничную, которая приходила каждый день, чтобы менять постельное белье и готовить еду. И все то время, пока длилась болезнь, спал в другой комнате.

Давно, очень давно никто уже так не ухаживал за Стефани. Смешанные чувства переполняли ее душу. С одной стороны, конечно, спасибо за заботу. С другой… что-то он слишком хлопочет. Уж не получает ли чувственное удовольствие, когда обтирает ее теплым влажным полотенцем, расчесывает волосы, сидит рядом с ней, беспомощной и беззащитной. С чего бы это?!

Прошло более недели, прежде чем она поправилась настолько, что не нуждалась в уходе. Еще неделю спустя Рэй перебрался к ней в постель. Когда после столь долгого перерыва любовник обнял ее, то был на удивление нежным и заботливым, что, как ни странно, ее разозлило. Они не привыкли строить отношения на нежности. А он обращался с ней бережно, как с хрупким существом, как с ребенком, которого надо только ласково поглаживать! Лучше бы уж грубо стиснул в объятиях. Придумал еще — нежно целует в шею и бормочет по-испански слова, которых она не понимает. Такие вещи может делать муж, тот, кто тебя действительно ценит и любит! Но Рэй не был ни мужем, ни настоящим любовником. Он сам не скрывал, что их отношения держатся исключительно на похоти, которую разжигает в нем ее открытое сопротивление.

Поэтому она оттолкнула его руки и грубо сказала:

— Оставь свои телячьи нежности. Ближе к делу!

Он с радостью к делу и приступил.

А она? Что просила — то и получила…

На следующий день Рэй отправился с утра в офис, а Стефани вспомнила о припрятанных ею письмах. Достав их из кухонного стола, она сначала еще раз прочитала документ, согласно которому какой-то человек получал деньги в обмен на обязательство исчезнуть из поля зрения Белинды. Звали его Патрик Чейз. Была ли между ними любовь? Очевидно, Белинда его любила. А он? Ясно, если бы любил, не стал бы брать отступного. Значит, получив деньги, он куда-то уехал. Конечно, графиня ничего не знала о сделке. Быть может, во время последнего свидания этот Чейз сказал ей, что она ему надоела, что он устал от нее. Вот уж тут Белинда побесновалась… Какой удар по самолюбию!

Прямо скажем, человеку, которому заплатили, лишь бы он отвязался от девицы, просто повезло. Что бы его ждало, женись он на ней? Своими придирками и непомерными требованиями она превратила бы жизнь несчастного Патрика Чейза в сущий ад.

Белинда… О, она же собирается приехать вскоре в Нью-Йорк. Вероятнее всего, уже приехала. Ну и шут с ней! Только бы держалась подальше.

Письма, адресованные Конраду, были написаны, конечно, женщиной. Даты показали — дело давнее. Чего хранить осколки вдребезги разбитого? Итак, неведомая женщина изливала Конраду душу, сожалела, что они не могут быть вместе, и мечтала о дне, когда они снова встретятся. Но им придется ждать, покуда не уедет Фил. Не трудно было догадаться, что Фил — мешающий делу муж. У Конрада была любовная связь с замужней женщиной! Ну и проказник же вы, сеньор Конрад Баго! Возьмем теперь конверт с самой поздней датой отправки. Это письмо, видимо, подводит черту под терзаниями любовников. Прочитав пожелтевший листок, Стефани резко выпрямилась в кресле. Было чему изумиться!

Супруга несчастного Фила ждала ребенка от Конрада, но решила выдать дитя греха своему мужу за его законного отпрыска. Вот это да! О таком «жареном фактике» автор колонки великосветских сплетен может только мечтать. Оказывается, и у Баго в их несгораемом семейном шкафу хранится несколько «скелетов». И этот Конрад еще смеет читать ей нотации тоном безгрешного праведника.

Вот бы взять да и опубликовать эти письма!

Сорвать с многочисленных Баго благочестивую маску, дабы все увидели их в натуральном виде. Да, потрясающую статейку можно сделать для испанского журнала. Того самого, который заказывал ей острый материал о Доме Баго! Сгодится и для какого-нибудь бульварного журнальчика, где смакуются пикантные великосветские сплетни, подумала Стефани и даже засмеялась от предвкушения. Был еще более простой вариант — назначить свою цену за молчание, и Баго заплатили бы, как миленькие, потому что деваться им некуда. Нет, это не то. Не стоит подставлять Рэя. Не совсем чужой человек, который, кстати, четко выполняет финансовую часть их сделки. Не говоря об остальном… У нее всего в достатке. Единственно чего не хватает — возможности свободно уйти от него. И еще ей не хватало будущего. Будущего, гарантией которого был бы свой дом и возможность жить нормальной жизнью.

Она опять спрятала письма в ящик кухонного стола. Можно было не торопиться — они пролежали запертыми в семейном сейфе несколько лет и вряд ли кто-нибудь из Баго хватится их в ближайшем будущем.

На следующий день, когда Рэй принимал душ, раздался телефонный звонок. Стефани подняла трубку. Звонила Белинда. Услышав голос Стефани, та на пару секунд потеряла дар речи, потом проговорила:

— Прошу мистера Баго.

— О, привет, графиня! — воскликнула девушка. — Спасибо за внимание. Я уже полностью поправилась. А вы как себя чувствуете?

— Менее всего меня интересует ваше самочувствие, — прозвучало в трубке. — Позовите Рэя.

— А вы попросите вежливо, и я его позову — Стефани не могла отказать себе в удовольствии подразнить высокомерную леди.

— Он дома или нет?

— Конечно дома, где же ему еще быть. — Тогда перестаньте паясничать и позовите его.

— А вам не приходило в голову, что надо говорить «пожалуйста», когда вы кого-то о чем-то просите?

— С тобой обойдусь без «пожалуйста». Тебе пора прекратить морочить Рэю голову. Оставь его в покое. Ты портишь ему жизнь.

— Я порчу ему жизнь? — недоверчиво переспросила Стефани и расхохоталась. — Да как ты смеешь мне говорить такое?!

— Смею, потому что он совсем рехнулся из-за тебя, из-за маленькой дешевой…

— Не вздумай обзывать и оскорблять меня, Белинда! — прервала ее Стефани с угрозой в голосе. — Не советую хамить мне.

— Женщинам твоего сорта на уважение рассчитывать не приходится.

— Что случилось, Белинда, обострилась проблема с мужиком? После того как Поль тебя бросил, требуется новый эскорт для выходов в свет?

С другого конца провода донеслось нечто весьма похожее на короткий стон.

— Никто меня не бросал! Все было совсем наоборот — Поль был очень мил, но я… — Видимо, она спохватилась, что глупо распахивать душу перед «этой». — И вообще, занимайся своими делами и не суй нос в чужие. Позови-ка лучше Рэя!

— Позову, когда ты выговоришь «пожалуйста»

— Ах ты грязная… потаскуха! — заорал голос в трубке и… отбой.

Через полчаса снова звонок, на этот раз к телефону подошел Рэй.

— Привет, — Белинда! — Он бросил быстрый взгляд на Стефани, и та догадалась, что речь идет о ней. Рэй нахмурился и продолжил разговор: — Да, конечно, я приду попрощаться с тобой. Скажи только, где и когда. — Он сделал пометку в блокноте и положил трубку… — Насколько я понимаю, ты поцапалась с кузиной, — заметил он.

Стефани усмехнулась.

— По-моему, твоя кузина только тем и занята, что ищет повод поцапаться. Она хоть мужа-то своего любила, когда выходила за него?

— Зачем ты об этом спрашиваешь?

— А жалела, когда их брак распался?

Рэй подошел к шкафчику с бутылками, приготовил пару бокалов мартини. И ответил удивительно спокойно:

— Не думаю. Уже через год стало совершенно ясно, что их супружеская жизнь долго не протянется. Сестра пыталась спасти брак, но ей вообще не следовало выходить замуж за этого типа.

— Зачем же она вышла?

Рэй протянул бокал.

— Почему люди вообще женятся? Решила, что влюблена.

— Может быть, таким образом мстила за какую-то предшествующую любовную неудачу? Она до этого влюблялась? — спросила Стефани словно бы между делом, но на самом деле пристально наблюдая за реакцией Рэя.

Он пожал плечами.

— Откуда мне знать? Могу лишь предполагать, что у нее были увлечения, как и у всех.

Да, по ответу не понять, в курсе ли он. Вероятно, все-таки нет. Она уже научилась читать мысли любовника по его лицу, хотя все же порою он напускал на себя непроницаемо-бесстрастный вид.

Рэй сел рядом со Стефани на диван, положил руку ей на плечо и спросил:

— Почему это тебя так интересует? — Ну надо же найти объяснение ее злобности. Разгадку стоит искать в прошлом.

Подняв голову, она посмотрела на Рэя оценивающим взглядом, размышляя, какие секреты о нем самом хранит их семейный сейф.

— А у тебя в жизни бывали увлечения? — спросила Стефани.

— Сотни раз. Разве у тебя их не было? — А настоящая любовь у тебя была?

Он уставился на свой стакан, крутя его в пальцах и, видимо, не находя ответа.

— Ну так как? — упорствовала собеседница. — Ты любил кого-нибудь по-настоящему?

Он грустно улыбнулся.

— Однажды мне показалось, что я влюбился не на шутку, но моя пассия вышла за другого. — В самом деле? За кого же она вышла? — За моего двоюродного брата. — За Конрада?! — Нет, конечно, За Невилла. Я же их и познакомил. Она, кстати, родила две недели назад.

— И ты мне ничего не сказал! Кого же она родила?

— Конечно, мальчика.

Стефани рассмеялась.

— Почему «конечно»?

— Потому что, если Стелла чего-нибудь хочет, она всегда этого добивается.

Стефани опять рассмеялась. Лицо ее просияло, на душе почему-то — неужто от чужого счастья? — стало легко и весело. Так с ней редко бывало, особенно наедине с Рэем.

Он мягко погладил ее по голове.

— А ты когда-нибудь влюблялась?

Сияние на ее лице погасло. Взгляд остановился, она ушла в себя.

— Нет.

— Верится с трудом. Почему же ты не влюблялась? Не встретился подходящий человек?

Отведя голову из-под его руки, она откинулась на диванные подушки.

— Любовь до добра не доводит. От нее одни неприятности.

— Звучит так, будто ты знаешь это по собственному опыту.

— Вот именно.

— Но ты ведь только что сказала, что никогда не влюблялась.

— Точнее будет сказать, что я знаю об этом не по опыту, а по моим наблюдениям. Я видела, что любовь делает с людьми.

— С кем-то конкретно?

Он пытался затронуть ее самые горькие и болезненные воспоминания. Поэтому девушка быстро встала с дивана и сказала:

— Я бы не прочь пойти сегодня в кино, как ты на это смотришь?

Ей не удалось уйти от расспросов.

— Почему ты мне никогда ничего не рассказываешь? Мы с тобой прожили уже почти три месяца, а я знаю о тебе так же мало, как и в первый день знакомства.

— Я не считала, что, нанимаясь на работу, обязана представлять тебе анкету и автобиографию.

— Это не работа, а достаточно близкие отношения двух людей.

Стефани прошла в спальню, чтобы взять сумочку, но остановилась в дверях и, обернувшись, испытующе посмотрела на Рэя. Господи, неужели он помешан на ней, как об этом по телефону обмолвилась Белинда? Вряд ли… Их нынешние отношения — результат уязвленного мужского самолюбия.

— Между нами нет близких отношений, я работаю на тебя по найму.

Рэй встал и подошел к Стефани.

— Ты слишком любишь это занятие, чтобы называть его только работой.

— Ошибаешься. У нас же не любовь, Мы просто занимаемся сексом. И для меня, пока я с тобой, это только работа. Работа, от которой я мечтаю избавиться.

Стиснув зубы, он взял Стефани за руку. Его пальцы сильно сжали запястье, и она подумала, что от ее возражений любовник сейчас опять заведется, потащит ее в спальню. Но Рэй вдруг круто повернулся, подошел к окну и скучным голосом спросил:

— Ну так что, идем в кино?

— Я только возьму сумку. — Она озадаченно посмотрела ему в спину. Чувство, возникшее в ней в этот миг, было близко к разочарованию.

На следующий день подавленное настроение не покидало девушку. Когда Рэй уехал в офис, она снова принялась анализировать документ, в котором приятель Белинды за определенную мзду отрекался от возлюбленной. А что, если я несправедлива к ним? — подумалось Стефани.

В конце концов, Белинда была молода, ухажер ее тоже, наверное. Он подвергся серьезному нажиму со стороны тех, кто хотел разлучить их. Быть может, уехал в другой город и поступил там в колледж, но душа его ныла и рвалась к любимой. Разыгравшееся воображение рисовало этого Патрика, прикипевшего сердцем к возлюбленной. Возможно, с графом брак и рухнул то именно потому, что она все еще любила того молодого человека.

В документе был обозначен домашний адрес Патрика и даже номер телефона. Стефани, недолго раздумывая, позвонила. Ответила какая-то женщина, судя по голосу, средних лет.

— Я говорю с миссис Чейз? — спросила Стефани.

— Да, это я.

— Я разыскиваю Патрика Чейза. Он все еще живет по этому адресу?

— Нет, он уже здесь не живет. А кто говорит?

— Приятельница по колледжу, — придумала девушка. — Приехала из Европы, хотелось бы повидаться.

— Он сейчас живет в Калифорнии. Могу дать вам номер его телефона, если желаете.

— Будьте любезны. — Стефани записала номер и, надеясь, что ее догадка окажется верной, осведомилась: — А не могли бы вы мне сказать, женат ли Патрик.

— Да нет, он все еще один и даже не заикается о женитьбе.

Стефани поблагодарила ее, положила трубку. Расчувствовавшись, она подумала, как было бы чудесно, если бы молодые, чьей любви помешали, могли снова встретиться.

Нельзя мешать людям жить так, как им хочется, даже если они действуют во вред самим себе. Ну вот и у нее велик соблазн вмешаться в чужую судьбу и изменить жизнь Белинды к лучшему. Еще не забылось за месяцы обоюдной ненависти, что сначала они друг другу очень нравились. И уж если быть до конца честной, то у той гордячки были причины относиться к ней, Стефани, неприязненно. А что, если рассказать ей о Патрике? Вдруг да наладятся у них отношения. И тогда благодарная противница может стать подругой.

Позвонив в офис Рэя, Стефани выяснила в секретариате, что требовалось. Секретарша считала Стефани фактической женой своего босса и потому без малейших колебаний дала телефон квартиры, где остановилась Белинда, а также назвала дату и место встречи брата с сестрой. Затем Стефани позвонила по указанному номеру и попросила женщину, подошедшую к телефону, передать гостье из Европы, что встреча родственников переносится на полчаса раньше.

Белинда уже сидела в ресторане, когда к ней неожиданно подошла Стефани. На лице у графини отразилось даже не столько негодование, сколько тревога.

— Что с Рэем? — обеспокоено спросила она.

— С ним все в порядке. Я хотела поговорить с вами до его прихода.

— Так это вы перенесли время свидания. Какая наглость! Нет уж, с вами я определенно не желаю разговаривать. — Белинда взяла сумку, явно собираясь уходить.

— Напрасно вы уходите, вам лучше остаться, — посоветовала Стефани. — Я пришла, чтобы помочь вам.

— Помочь? Мне?! — та рассмеялась нервно и недоверчиво.

— Да, помочь. Видите ли, я имею весьма важную для, вас информацию. В ваших интересах выслушать меня.

Белинда пристально взглянула на собеседницу. — Это имеет отношение к Рэю?

— Нет, к вам.

Стефани помолчала, обдумывая, с чего начать. Когда она дома мысленно проигрывала этот вариант, ей казалось, что задуманное осуществить легче легкого, но когда увидела перед собой презирающую ее Белинду, то поняла, что ей придется трудно.

— Судя по тому, что я разузнала, ваш брак с итальянским графом был всего лишь попыткой утешиться и забыть предыдущий несчастный роман.

— Что?! — В голосе женщины звучала ярость.

— Вы любили одного парня, которого потом потеряли?

Белинда уставилась на Стефани и на какой то миг не сумела скрыть боль в своем взгляде. Но через секунду зло выпалила:

— Что за чушь! И по какому праву вы лезете в мою личную жизнь?

— Я понимаю, что кажусь назойливой, но у меня есть для этого причина. Я же помочь хочу!

— Я не нуждаюсь в помощи! — произнесла Белинда. — Тем более я не намерена получать помощь от вас — человека, который… — Нетерпеливым жестом она отмахнулась от подбежавшего официанта. Ее уже не заботило впечатление, которое она производит. — Я жду не дождусь, когда у Рэя спадет пелена с глаз и кончится это помешательство!

— Помешательство? Вы это уже раньше говорили. Но на самом деле это никакое не…

— Да, конечно, он помешался на тебе! Мы считали, что Рэй пробудет с нами на Мадейре еще пару недель, но он прервал визит, чтобы поскорее вернуться к тебе. Это уже скверно сказывается на его работе. Когда я прилетела в Нью-Йорк, мне в его офисе сообщили, что он уже неделю не появляется на работе. Брат даже не пожелал прийти повидаться со мной — ты, видите ли, заболела.

— Это правда, я была больна.

— Не верю! Рэй не выносит больных. Он скорее будет в лесу под елкой ночевать, чем сидеть с больной бабой.

Жаль, что все так повернулось. Как объяснить, что действительно пришла с добром? Стефани сделала последнюю попытку:

— Я хотела поговорить с вами о Патрике Чейзе.

Белинда тут же опустила голову, чтобы не видно было боли в ее глазах. Когда секунду спустя она подняла голову, лицо ее было непроницаемым.

— О ком? Впервые слышу! — И презрительно пожала плечами. — Ты не увиливай и не уходи от темы разговора. Отвяжись от Рэя, исчезни из жизни нашей семьи.

Неужто в самом деле она не помнит Патрика? Забыть свою первую любовь — ну, это уж чересчур! Вот до чего доводит эгоизм. Все! Не стоит понапрасну терять время.

— Господи, что ж вы все за люди! Высокомерные, самодовольные себялюбцы. К вашему сведению: я не чаю освободиться от вашего Рэя, потому что ненавижу его, как и все ваше семейство. — Эти слова Стефани отчеканила так громко, что люди за соседними столиками обернулись в их сторону. Белинда взирала на нее в полнейшем изумлении. Круто повернувшись, чтобы уйти, девушка буквально уперлась головой в грудь Рэю! Он стоял с побелевшим от злости лицом и пронзил Стефани таким взглядом, что мурашки побежали по спине.

— Убирайся отсюда! — рявкнул он и направился к сестре, которая уже поднималась со стула, собираясь уходить.

— Ух ты какой — заорал, а я тут же брошусь прочь!.. — Стефани не желала уходить по приказу, словно бездомная дворняжка. Конечно, сейчас дело так осложнилось, что никто ее слушать не захочет. Да и как объяснить, для чего она явилась сюда. Придется уйти, но медленно, мол, ухожу, потому что сама так решила.

Ну теперь-то уж Рэй наверняка отпустит ее — после всего, что она наговорила Белинде, этот человек не станет ее удерживать. Как ни странно, мысль об этом ее вовсе не порадовала. Она предпочла расстаться с ним от скуки, от пресыщения, а не по взаимной злобе.

Вернувшись домой, Стефани вытащила чемоданы и принялась укладывать вещи. Упаковка много времени не отняла. Нарядные тряпки — вот все, что она нажила. Теперь оставалось получить у любовника паспорт и тысячу фунтов — как и договорились.

Думала, Рэй тут же примчится вслед за ней, но он почему-то не появлялся — должно быть, беседовал с сестрицей. Хватит нюни распускать! Придумала, дура, помогать этой гордячке искать ее первую любовь!

Гнев ее не остывал, и тогда Стефани подсела к пишущей машинке и отстучала едкий очерк, посвященный семейству Баго. Она приводила по памяти фамилии, даты, цифры, не упуская ни одной известной ей детали.

Благотворный психотерапевтический эффект от этого занятия быстро дал себя знать — к тому времени, когда она закончила очерк и подправляла отдельные фразы, гнев ее заметно остыл. Перечитав написанное, она злорадно засмеялась, представив себе, как эта бомба взорвется в окружении, близком Баго. Если, конечно, его опубликовать.

Но этого не случится — хоть Стефани и постаралась написать похлеще, однако придется разорвать материал. Она еще держала листки в руках, когда в замке входной двери повернулся ключ. Стефани, спрятав бумаги под пиджак, отскочила на середину комнаты. Стоя там, среди своих чемоданов, она приготовилась выдержать шквал яростной ругани.

Рэй, войдя в комнату, уставился на чемоданы, потом перевел взгляд на девушку. Он все еще кипел от негодования — она чувствовала это по холодному, стальному блеску глаз и напряженному лицу.

— Куда это еще ты собралась, черт тебя побери! — наконец прорычал он.

— Ну теперь-то уж ты наверняка захочешь от меня избавиться. Ухожу!

— Так вот для чего ты все это устроила! Хотела взбесить меня до такой степени, чтобы я тебя вышвырнул за порог?

— Какое значение имеют мои замыслы, если цель достигнута?

Шагнув вперед, он схватил ее за руку.

— Для чего тебе это понадобилось? — допытывался Рэй.

Он ждет от нее правды. Да теперь ей самой стыдно той правды. Ничего не скажу, рта не раскрою, решила Стефани. Рэй же от ее молчания, конечно, разошелся еще больше. Он тряс ее за плечи, свирепо выставив нижнюю челюсть.

— Очень умно — скандал на людях! Трепали обе мое имя, чтобы все слышали. Этого ты и хотела?

Да не хотела! Так уж получилось. Именно его-то обижать она вовсе не хотела. Стремясь поскорее закончить неприятную сцену и не желая поддаться какому-то новому, пробудившемуся в ней чувству, только и сказала:

— Отдай сейчас же паспорт и обещанные деньги, и я ухожу.

Он фыркнул от отвращения.

— Деньги — вот что тебя волнует в первую очередь! Только ради денег ты и живешь со мной под одной крышей.

— Ты обещал мне уплатить тысячу фунтов в день расставания. — Упрямо продолжала Стефани, не боясь перечить ему.

Он неприязненно рассмеялся.

— Но мы пока еще не расстаемся, ты мне еще не осточертела.

Она смотрела на него, приоткрыв рот от удивления.

— Значит, ты хочешь, чтобы я еще оставалась с тобой?

— Да! Хочу. — Он сграбастал ее, глаза его сверкнули: — Вот для этого ты мне еще нужна.

Перекинув девушку через плечо, как пастух овцу, он понес ее в спальню…

Позже, когда Рэй уехал в офис, Стефани, лежа в одиночестве и глядя в потолок, припомнила упрек в том, что ее интересуют только деньги. Да, верно, брала у него деньги на повседневные расходы. Любовник платил за ее наряды, обувь, сумки, но сверх этого она ни на что не просила. Радовалась своему набитому платьями шкафу, но уже давно ничего дорогого не покупала. Он никогда не делал ей подарков, какие обычно преподносят богачи своим любовницам, — драгоценности, спортивные автомобили и тому подобное. Быть от кого-то в полной зависимости и ложиться с нанимателем в постель в любую минуту, когда ему приспичит, — не велика честь. Но вся штука в том, что ей этого тоже хотелось. Вот, скажем, сейчас, что было? Началось с обоюдной ненависти, а закончилось наслаждением для обоих. Неужели Рэй загорелся только оттого, что она взбесила его? Неужто таков механизм разжигания его возбуждения? Нет, уже много раз их близость обусловливалась не этим — занимались любовью беззлобно и получали не меньшее удовольствие. Ну, скажем, почти такое же…

Вздохнув, Стефани стала одеваться. Одно можно было сказать с уверенностью: отпускать ее он не собирается.

Вечером Рэй был задумчив, о сестре даже не заикнулся. Стефани опасалась, что та проболталась о Патрике, спросив, откуда, мол, стало известно это имя, и он, конечно же, сообразил, что сейф не сохранил своей тайны. По ее, естественно, вине.

Стефани нервничала, ожидая вопроса, и вздохнула с облегчением, когда он предложил заказать по телефону пиццу. Потом, усевшись перед телевизором, Рэй ел и одновременно болел за свою любимую футбольную команду.

Жизнь потекла по прежнему руслу. Несколько дней спустя Стефани обнаружила в почтовом ящике письмо, адресованное ей, а не Рэю. Ей письмо? Невероятно. Взглянув на конверт, девушка догадалась, что это ответ из редакции журнала, куда был послан очерк. Распечатав конверт, она возликовала: материал принят, к письму приложен чек на пятьсот долларов!

Ну и на что ей потратить деньги? Первая мысль — купить билет в Англию. А паспорт? Надо реально мыслить — пятисот долларов надолго не хватит. А что потом? Может быть, купить себе что-нибудь? Но барахла ей и так хватало, а к другим вещам она была настолько непривычна, что не могла даже придумать, чем бы себя побаловать. Сделать подарок кому-нибудь? Но никого, кроме Рэя, она здесь не знала, а его реакцию на презент предсказать невозможно, да и ублажать его подарками не входило в ее расчеты. Что же все-таки купить? Тут появилась одна шальная мыслишка…

В ближайшем от дома банке чек был разменян на однодолларовые купюры. Вернувшись с работы, Рэй увидел на полу дорожку из долларов, уложенных один к другому. Дорожка от порога тянулась к спальне и доходила до самой кровати. Остальные купюры были разбросаны по покрывалу. Девушка сидела в кресле рядом с кроватью, сложив руки на груди.

— Что все это значит? — спросил Рэй. — Твои трудовые доходы.

— Мои что?!

— Ты не расслышал? Объясняю: плата за твои сексуальные услуги. Так что не стой как истукан. Раздевайся!

7

Рэй пристально посмотрел на нее.

— Я правильно расслышал?

— Если ты не оглох, то, наверное, правильно.

— На слух я не жалуюсь.

— Значит, со здоровьем у тебя все в порядке. Но чтобы было абсолютно ясно, растолкую. Я оплачиваю твои услуги, только на этот раз все должно быть сделано как мне хочется. Исполняй передо мной мужской стриптиз. Я сижу и смотрю, ты раздеваешься догола.

— Странную, однако, забаву ты придумала.

— Ты считаешь, что это игра?

— Возможно, и так. Но теперь все пойдет наоборот. До сих пор я была твоей игрушкой. Теперь я тебя покупаю и моей игрушкой будешь ты, — без тени улыбки холодным тоном разъяснила она.

Прислонившись спиной к двери, любовник стоял, сложив руки на груди и смотрел на Стефани с нескрываемым любопытством. Губы его кривились в насмешливой улыбке.

— А если мне эта игра не понравится?

— У тебя нет иного выбора. — Лицо ее посуровело. — Если ты не выполнишь мое желание, перестаю платить, кормить и одевать и выставляю из квартиры на все четыре стороны. Ну как, улыбается тебе такая перспектива?

Рэй нахмурился. Трудно было понять по глазам, что у него на душе и на уме, но голос прозвучал резко и грубо:

— Откуда ты взяла эти деньги?

— О, не беспокойся, не у тебя. Деньги мои, я их заработала.

— Заработала? Каким это образом? — спросил он настороженно.

— Не тем, каким ты думаешь. — Она с вызовом взглянула на Рэя. — написала юмористический рассказ для одного журнала и заработала пятьсот баксов, а потратить решила вот таким образом.

— Ты написала рассказ для журнала? — не смог он скрыть изумления. — О чем же, позвольте спросить?

— Это тебя не касается. Главное, что у меня есть чем уплатить тебе за секс-услуги. Согласись, что пятьсот долларов — весьма щедрая плата. Так что чего ты стоишь как столб? Приступай! Или тебе требуется полутьма, мягкое освещение и тихая музыка для соответствующего настроения? Обычно тебе, когда ты играешь мною, такие штучки не требуются. Но я готова пойти на уступки, могу создать уютную обстановку, учитывая, что тебя впервые будут употреблять.

С мрачным видом мужчина проговорил:

— Ты действительно так люто ненавидишь меня?

— Да, — без раздумий ответила Стефани и горделиво вскинула голову.

Рэй задумчиво взглянул на любовницу, покачал головой и повернулся, чтобы выйти из комнаты.

— Трус! — выкрикнула она ему вдогонку. Он остановился и оглянулся через плечо. Вернись, и ты поймешь, что значит быть купленным, и заодно поймешь, почему я тебя ненавижу.

Рэй медленно направился обратно, не сводя глаз с раскрасневшегося от волнения лица Стефани. Казалось, она готова сжечь его своим испепеляющим взглядом.

— Приступай же! — приказала она, снова сев в кресло.

Прошла, наверное, целая минута, прежде чем он превозмог себя и стал развязывать галстук.

Когда Стефани все это задумала, она имела целью отомстить ему, проучить и наказать за то, что он, во-первых, мужик, во-вторых, богач, в-третьих, надменный себялюбец. И еще за то, что считает ее своей собственностью. Уж очень хотелось, чтобы он понял, как же горько чувствовать себя рабом или чужой вещью.

Она намеревалась просто сидеть и бесстрастно наблюдать, каково ему будет в роли объекта сексуальных домогательств. Но получилось совсем не то, что задумано. По тому, как Рэй неторопливо раздевался, никак нельзя было сказать, что он унижен. На лице его нет-нет, да и проскальзывала мимолетная улыбка, и при этом мужчина не сводил с любовницы глаз, словно героиней представления была она, а вовсе не он.

Столько раз видела она его обнаженное тело и потому думала, что ничего особенного сейчас не испытает. Но по мере того как медленно обнажались его загорелая кожа, мускулы, широкая грудь, ноги, бедра, где-то в глубинах ее естества затеплилось и растеклось по всему телу сладчайшее томление. Чего-чего, а этого Стефани не предвидела. Рот ее пересох, сердце запрыгало. А он невозмутимо раздевался, не позируя, не играя мускулами, короче, ничуть не подражал мужчинам-стриптизерам. И все же она чувствовала себя не очень удобно, будто подглядывает исподтишка за непристойной сценой. И глаз не могла от Рэя оторвать, но в то же время избегала его взгляда, боясь, что не выдержит озорной усмешки. Наконец он предстал перед ней полностью обнаженный, как Адам в раю, ничуть не стыдящийся своей наготы.

Стефани облизнула пересохшие губы.

— Теперь ложись! — приказала она осипшим голосом.

— Прямо так, на доллары?

Только сейчас она наконец отважилась взглянуть ему прямо в глаза.

— Да, на деньги, за которые я тебя купила.

Рэй стиснул челюсти, и девушка подумала, что вот сейчас он взорвется и выйдет из повиновения. Ей даже почему-то захотелось, чтобы любовник взбунтовался. Но он подошел к постели и лег. Плохо слушающимися руками она стала стягивать с себя юбку, блузку, лифчик, разбрасывая вещи куда ни попадя. Рэй лежал, безучастно уставившись в потолок, не обращая на Стефани никакого внимания.

Она встала коленками на постель рядом с ним, и пальцы ее забегали по всему телу мужчины, как руки пианиста по клавишам. Но девушка не только нажимала, она еще и гладила, разминала, пощипывала, дразнила, ласкала. Рэй не дотрагивался до нее, просто лежал на спине и позволял делать с ним все, что ей угодно. Но при этом он не сводил глаз с лица любовницы.

План ее был хитроумен и в то же время прост — довести его до последней степени возбуждения и тогда заявить: «А теперь катись к черту! Ты мне не нужен».

Первую часть этого плана она выполнила более чем успешно. От ее ласк ладони любовника конвульсивно сжимались в кулаки. Крупная дрожь пробегала по его телу. Он закрыл глаза, дыхание стало громким, выдохи — похожими на стоны.

— Ты хочешь меня? Ведь хочешь, правда? ласково приговаривала Стефани, продолжая энергично, нежно и изобретательно работать пальцами.

Рэй молчал, не отвечая на ее вопрос, но ответ был и без того ясен — говорило его тело, и так красноречиво!

Она сгребла с покрывала с десяток долларовых бумажек, скомкала их и, разжав пальцы, высыпала на Рэя.

— Вот с ними и трахайся! А мне ты не нужен! Я тебя не хочу. Ты мне отвратителен. Понял?

И с торжествующим смехом отвернулась, чтобы соскочить с кровати.

Рэй рванулся за любовницей и обхватил ее за талию.

— Врешь! Ты меня хочешь! — сдавленным голосом проговорил он и с силой уложил ее рядом с собой.

Да, Стефани его хотела, ну конечно же хотела. Но поначалу сопротивлялась, и они катались на мятых долларовых бумажках, Через минуту ее уже била дрожь желания и она кричала и, изгибаясь дугой, льнула к нему, и тело ее, как и прежде, жаждало получить от него наслаждение. Так, может быть, с самого начала подсознательно стремилась именно к такому финалу?

Обычно после близости Рэй держал ее в объятиях, покуда сердца их не переставали барабанить, и тогда, успокоившись, она выкатывалась из-под него, а любовник старался удержать ее до нового любовного раунда. Но сейчас он и не пытался делать этого, а сразу встал и отправился под душ.

Женщина медленно села на постели, озадаченно осмотрелась, словно впервые увидела, что пол и кровать усеяны бледно-зелеными бумажками. Что же теперь с ними делать? — думала она. План, казавшийся великолепным, постыдно провалился. Хотела унизить Рэя, а унизилась сама, и опять ее подвело собственное грешное тело.

Обхватив голову руками, Стефани просидела так несколько минут. Потом набросила халат и с унылой физиономией принялась собирать деньги. Теперь она их ненавидела и кляла себя за то, что на ум ей пришла эта бредовая затея. Собранные бумажки запихнула в сумку, хотелось плакать. С улицы донесся вой сирены «скорой помощи» — В Нью-Йорке она настолько привыкла к этому звуку, что обычно не обращала на него никакого внимания. Но сейчас сирена напомнила, что кому-то в этот момент мучительно тяжело, что любовные неприятности — ничто по сравнению с физическими страданиями.

Тут лицо ее просветлело — прекрасная идея пришла в голову: завтра же она отнесет деньги в ближайший благотворительный фонд, в помощь беднякам.

Рэй вернулся в спальню, посмотрел на кровать, но от комментариев воздержался. Доставая свежее нижнее белье, он сказал:

— Давай-ка быстренько приводи себя в порядок, поедем ужинать. Я дико проголодался.

Стефани с виноватым видом шагнула к нему. Слова извинения уже вертелись у нее на языке, она хотела положить руку на плечо Рэю, но он демонстративно повернулся к ней спиной.

С того дня их отношения заметно изменились. Они по-прежнему спали вместе, и любовник часто овладевал ею, они ездили ужинать и обедать, иногда в компании друзей Рэя. Два раза мистер Баго даже брал ее с собой в служебные командировки, где девушка не только не мешала ему заключать сделки с клиентами, но, наоборот, благодаря своему женскому обаянию помогала получать дорогие оптовые заказы на поставки вина. Но его отношение к ней изменилось — он стал суше, менее разговорчив, перестал шутить, Похоже, что теперь ему приходилось все-время быть настороже, заранее обдумывая каждое слово и жест.

Первой реакцией Стефани было: «Ну и пусть дуется. Мое-то какое дело!» Но оказалось, что ей трудно игнорировать перемены в поведении этого человека. Напряженность между ними выросла настолько, что утром, когда за ним закрывалась дверь, его провожал вздох облегчения. Однако ближе к вечеру Стефани ловила себя на том, что нетерпеливо ждет, когда он вернется домой, и надеялась, что войдет прежний, насмешливый мужчина. Раньше они много разговаривали, обсуждали новости в мире и в Штатах, даже порою жарко спорили. Теперь они обменивались несколькими фразами и Рэй частенько, едва вернувшись домой, тут же включал телевизор и молча просиживал перед ним весь вечер.

Стефани чувствовала себя обиженной, но понимала, что сама виновата. Знала также, что по идее ей следовало бы радоваться их взаимной отчужденности, приближающей ее к свободе, но почему-то не радовалась. Не нравилась ей эта напряженная атмосфера взаимной неприязни. Только постель их сближала. Но даже и здесь что-то было не совсем так, как прежде. Теперь уже Рэй не пытался поцеловать ее, не бормотал испанских слов, а, сделав свое дело, тут же поворачивался спиной. А ведь раньше не выпускал из объятий всю ночь.

Утром он вставал и оставлял любовницу в постели, не прося подняться, чтобы вместе позавтракать, как это бывало раньше. Она убеждала себя, что такие мелочи ее нисколько не волнуют, но почему-то стала плохо спать, утром просыпалась с головной болью и вообще чувствовала себя неважно.

Однажды утром, после того как Рэй уехал на работу, к ней без предупреждения пожаловал Конрад.

Когда Стефани открыла дверь и увидела его на пороге, она застыла от удивления. Инстинкт подсказывал, что этот визит не сулит ничего хорошего. Она даже хотела захлопнуть дверь у него перед носом, но не успела — гость решительно, плечом вперед, шагнул в переднюю.

— Ну что же, здравствуйте, Конрад. — И добавила, усмехнувшись: — Заходите, не стесняйтесь.

Он обвел глазами гостиную, затем с мрачной физиономией вопрошающе взглянул на Стефани.

— Рэя нет дома, — тут же выпалила она.

— Я отлично знаю, где он. — Конрад уселся на диване. — Я приехал, чтобы повидаться именно с вами.

— Что вам от меня нужно?

Брови Конрада слегка приподнялись, он внимательно взглянул на девушку и спросил без особого интереса:

— Вам нездоровится?

— Сейчас я вполне здорова. Весьма тронута вашим вниманием.

Конрад нахмурился и приступил, очевидно, к главному:

— Вы могли бы догадаться, ради чего я пришел. Вся наша семья полагает, что Рэй уже утратил к вам интерес.

— Вы надеетесь, что я уже осточертела вашему кузену и ему пора выставить меня коленкой под зад? — Она стойко выдержала злой взгляд визитера.

— Да, примерно так. Мы хотим, чтобы он жил нормально.

— Нормально?

— Да. Ему пора остепениться и найти себе достойную супругу.

Стефани искренне рассмеялась.

— У Рэя репутация Казановы — неуемного охотника за дамскими юбками, а вы хотите лишить человека любимого развлечения, лишь бы он не был со мной.

— Вы не пара ему. Подумали бы о его благе… — Вот уж о чем я меньше всего намерена думать, — отрезала она, да так решительно, что физиономию пришельца перекосило от возмущения.

— Значит, вам от него нужны только деньги?

— На что же еще можно рассчитывать? Подумайте сами, что еще ценного есть в вашей семейке?

Она сознательно пыталась побольней задеть необузданную гордыню гостя. Тот задохнулся от возмущения, но взял себя в руки.

— Я готов заплатить вам пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы вы оставили Рэя в покое и навсегда ушли из его жизни.

От этих слов ей стало физически плохо, как будто он ударил ее кулаком в живот. Девушка еле подавила подступающую тошноту. Прежде ей казалось, что слова — это, в конце концов, сотрясение воздуха и нет нужды принимать их близко к сердцу. Но нет, слова имеют и вес, и силу, и острые, зазубренные края и потому могут жестоко ранить душу. Как посмел этот чванливый тип рассесться тут и оскорблять ее! Как же глубоко он презирал ее, если мог хоть на миг вообразить, что она примет его предложение!

Для них она была кем-то вроде Патрика Чейза — раздражающей помехой, от которой можно откупиться.

С подобием улыбки и наигранным веселым торжеством она сказала:

— Нет уж, благодарю. Мне ваш вариант не подходит.

Конрад устало взглянул на нее.

— Я пришел сюда не для того, чтобы торговаться.

Интересно, какую предельную цену он готов заплатить?

— В мои планы это тоже не входит.

— А чего вы вообще хотите?

— От вас? Ничего.

Поразмыслив немного, Конрад скривился в улыбке:

— Хорошо. Шестьдесят тысяч.

Открыв кейс, он извлек оттуда какую-то бумагу с машинописным текстом. Стефани чертыхнулась про себя — она наперед знала, что там написано примерно следующее: «В обмен на полученную сумму обязуюсь порвать всякие отношения с Рэем Баго, в чем и расписываюсь».

Он протянул ей бумагу, но она даже не взглянула на нее. — Мне это не нужно.

На лице Конрада появилось выражение жесткой непреклонности.

— Если вы полагаете, что вам удастся женить Рэя на себе, то уверяю: у вас это не получится. На какое-то время вы заморочили ему голову. Но он достаточно умен, чтобы не растягивать эту связь на долгие времена. И не помышляйте, что вы можете стать членом нашей семьи. Послушайтесь-ка лучше моего доброго совета — возьмите деньги, которые я вам предлагаю, и сгиньте с нашего горизонта.

Ну конечно, этот тип лукавил. Он не стал бы предлагать отступного, если бы не боялся, что Рэй в самом деле может на ней жениться. Хотя откуда у него такие опасения? Во всяком случае, в разговорах с ней Рэй никогда не заикался о возможности их брака, да и ей удалось внушить и ему и себе, что по истечении срока действия их договора она не пожелает и лишней секунды с ним оставаться. Но об этом знали, конечно, только они двое.

Люди же со стороны, видя, как плотно опекает ее Рэй, могли оценивать их отношения совершенно иначе. Ну не анекдот ли — она только и ждет, когда сможет уйти от Рэя, а его братец предлагает ей за это деньги!

Ему наверняка известен код замка сейфа, и он мог бы хоть сию минуту достать оттуда ее паспорт, а ей ничего другого и не требуется, чтобы убежать от Рэя и от всех этих Баго.

Поднявшись с кресла, она отрицательно покачала головой.

— Я не собираюсь брать у вас деньги и уходить от Рэя тоже не намерена. — Последние слова она добавила намеренно — надо же позлить этого типа и наказать за то, что он принял ее за продажную тварь.

— Если надеетесь таким образом взвинтить цену, мисс, то вы ошибаетесь: шестьдесят тысяч — мое последнее слово, — отчеканил Конрад.

— Я уже отвергла ваше предложение.

Тем не менее он не двигался с места.

— Я могу основательно испортить вам жизнь, Стефани. Вы поступите умнее, если примете деньги.

— Нет уж, благодарю вас.

Взглянув на него сверху вниз, девушка заново оценила этого якобы безукоризненного джентльмена. Да, внешность у него импозантная, выглядит истинным аристократом, да вот не хватает ему душевного тепла. Невозможно вообразить его без памяти влюбленным в какую-нибудь женщину, тем более — страстным, темпераментным любовником. То ли дело Рэй… Впрочем, стоп. Какого черта сопоставлять их, если ей плевать на обоих.

— И, пожалуйста, не угрожайте мне, — продолжила Стефани. — Любое зло, которое вы мне причините, рикошетом бьет по Рэю. Ему даже будет больнее, чем мне. Надеюсь, вы этого не хотите?

— По-моему, вы мне угрожаете, а не я вам, и вы об этом пожалеете. Не забывайте, что, когда вы надоедите Рэю, он вышвырнет вас в один момент.

— Возможно, — сказала она, пожав плечами.

— Зачем же дожидаться, пока вас выкинут, и уходить в слезах, когда можно взять сейчас предлагаемые вам деньги и удалиться тихо, без скандала.

Чтобы еще больше разозлить Конрада, девушка ответила:

— А вдруг он на мне женится?

Его скривившийся рот и прищуренные глаза выражали крайнюю ненависть.

— Неужели вы способны выйти замуж без любви, исключительно ради денег?

И вдруг, разозлившись по-настоящему, Стефани, едва не срываясь на крик, заявила горько и откровенно:

— Я устала жить в нищете! Я хочу жить по-настоящему, а не влачить жалкое существование. Хочу знать, что в будущем меня ждет что-то хорошее, что через пять и через десять лет у меня будет своя крыша над головой, свое место под солнцем. Я хочу знать, что… — Она остановилась, руки ее были сжаты в кулаки. И, горько усмехнувшись, договорила: — Да где уж вам, Конрад Баго, это понять! Вы живете себе припеваючи в ваших версалях.

Конрад смерил ее долгим изучающим взглядом и встал.

— Странная вы особа, мисс. Я бы не против, пожалуй, даже…

Он не закончил фразу, мотнул головой, словно прогоняя какую-то неуместную, но едва им не высказанную мысль. Нахмурившись, он полез в карман и достал портмоне.

— Вот вам моя визитная карточка. Можете разыскать меня по этому адресу или телефону. Если надумаете принять мое предложение, сообщите. Но решайте поскорее, я не намерен ждать до бесконечности.

Стефани и не подумала взять у визитера визитную карточку. Тогда он протянул руку и вложил карточку в нагрудный карманчик ее блузки. При этом ей показалось, что мужчина намеренно коснулся груди. В глазах ее сверкнула такая злоба, что тот даже вздрогнул.

— Убирайтесь, Конрад! Немедленно уходите вон!

После его ухода девушка не сразу остыла. Нервно шагая по комнате от стены к стене, она анализировала свои отношения с семейством Баго. Ненавижу этих людей! Я не заслужила пренебрежения с их стороны. Снова к горлу подступила тошнота, и она опрометью бросилась в ванную, где ее вырвало. Вышла, чувствуя себя несчастной, никому на свете не нужной. Мелкая дрожь колотила ее. Приготовила чашку крепкого кофе и, пока пила, сообразила: а ведь Конрад в ее власти, они поменялись позициями. Теперь и ей по силам угрожать ему. Но тут же осознала, что на гадости неспособна, не дошла еще до такого отчаяния, чтобы мстить любыми средствами.

Ее заинтриговало, почему Конрад ни словом не обмолвился о ее стычке с Белиндой и не спросил ничего про Патрика Чейза. Оставалось думать, что кузина по каким-то своим соображениям ничего братьям не сказала, а может быть, вообще забыла когда-то влюбленного в нее человека и пропустила имя Патрика мимо ушей. На нее похоже…

Рэй вернулся. Хотелось рассказать ему о визите брата и его предложении, и тогда, возможно, между кузенами пробежала бы черная кошка. Но нет — лучше промолчать. Какое отвратительное состояние: усталая, опустошенная, одинокая. Ей захотелось, чтобы он заговорил с ней, как прежде, когда возвращался домой. Даже легкая перепалка с ним была бы приятнее, чем нынешняя тягостная сдержанность. А его кузен еще волнуется! Да скоро все само собой решится и совершенно для них бесплатно.

Бедняге не спалось. Она тихонько выскользнула из постели, пошла в большую комнату и села на диван. Света не включала, сидела в темноте, тоскливо размышляя, куда ей деваться, когда она в конце концов осточертеет Рэю.

Дверь из спальни распахнулась так неожиданно, что Стефани вздрогнула. Рэй включил свет и, увидев ее, удивленно спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Не спится что-то. Не хотелось тебя беспокоить.

Он приблизился к любовнице.

— Иди обратно в постель.

Безотчетно она протянула к нему руки. Рэй помог ей встать с тахты. Тогда Стефани обняла его за шею и, прижавшись головой к его плечу, почувствовала, что он напрягся. Поцеловала его в шею — тот не сопротивлялся. Рэй отнес ее в постель, уложил, потом вышел, чтобы погасить свет в соседней комнате. Вернувшись, он остановился возле кровати. И, увидев протянутые к нему руки, нахмурился:

— Ну, какой трюк ты на сей раз выкинешь?

Стефани не ответила, просто смотрела на него, полураскрыв рот. Глаза ее казались огромными, в пол-лица. Он странно вздохнул, лег с ней рядом и заключил в объятия…

Когда наутро Рэй уходил на работу, Стефани еще спала. Проснулась она от подступившей тошноты и снова была вынуждена мчаться в ванную. Только потом, приготовив себе завтрак и поняв, что не то что есть, а даже видеть еду не может, догадалась заглянуть в свой интимный календарик. Посмотрела и ахнула. Это невозможно — она же на пилюлях! Неужели забыла принять? Стефани стала вспоминать, и беспокойство ее росло с каждой минутой. И наконец вспомнила: когда болела, врач прописал ей антибиотики и запретил на это время другие лекарства. Вот тогда-то она в течение двух недель и не принимала противозачаточные пилюли. Конечно, когда грипп кончился, она тут же начала глотать таблетки. Видимо, в те дни все и произошло. Стефани уставилась невидящими глазами в пространство, и страх ледяной змеей вполз ей в душу.

Сначала она принялась корить себя: дура, ну как же ты не сообразила! Да и доктор хорош, не предупредил толком. Но что случилось, то случилось. Надо решать, что делать дальше. Прежде всего, необходимо точно установить, беременна ли она. Так, а что потом? О дальнейшем боялась думать. Ясное дело — Рэй не усомнится ни на миг в том, что она все подстроила сознательно, чтобы поймать его в брачную ловушку. И еще подумала, что вся ее жизнь — одно сплошное недоразумение.

Она решительно поднялась, оделась и пошла искать лабораторию, где анонимно тестируют на беременность.

Через два часа девушка сидела на парковой скамье, с трудом удерживаясь от смеха, не было денег даже на тест. Несколько дней назад свои личные пятьсот долларов она пожертвовала на бедных. Придется ждать, когда Рэй выделит очередную сумму на хозяйственные расходы.

Вставая со скамьи, Стефани уже приняла твердое решение — независимо от результата теста и как бы скверно она себя ни чувствовала, Рэй ни о чем не должен знать. Она категорически не желала, чтобы он обвинил ее в намерении заманить его в брачный капкан.

Вернувшись домой, Рэй поцеловал ее в щеку и сказал, что она великолепно выглядит. Вот никак не ожидала услышать от него подобное. Радоваться этому или печалиться? Даже не знаешь, как теперь ответить на его вдруг про рвавшуюся нежность и доброту. Но, отчаянно пытаясь утаить от него свою беду, она ухитрялась выглядеть оживленной и остроумной.

О чем там говорит Рэй? О том, что ему предстоит служебная поездка в Мексику и он возьмет ее с собой. Такие слова мимо ушей не пропускают, она ответила неподдельно-радостным восклицанием.

Затем, не желая открыто просить денег, Стефани сказала как бы невзначай.

— Кучу денег просадила на такси…

Рэй удивленно взглянул на нее:

— Проездила свой гонорар?

— Да, представь себе. Почти…

Достав из кармана бумажник, он вытащил из него сто долларовую купюру.

— Хватит?

— Да, спасибо…

Утром она позвонила в ближайшую клинику и записалась на следующий день. Ее предупредили, что результат анализа будет готов только на пятый день. Обычно это занимает три дня, но завтра уже четверг, а в субботу и воскресенье лаборанты отдыхают.

В пятницу с утра Рэй отправился в клуб сыграть с приятелем в теннис. Пригласил и ее, но она не пошла, сказала, что неважно себя чувствует. Решив, что речь идет об обычном женском недомогании, он отправился один. Стефани еще немного повалялась в постели, а когда ее затошнило, стала уговаривать себя, что все подозрения от мнительности и вовсе она не беременна, а просто чем-то слегка отравилась. Она встала и начала одеваться, но тут же подкатила рвота и пришлось бежать в ванную и корчиться в конвульсиях над унитазом…

Когда она спустила воду и обернулась, перед ней стоял Рэй. Он не сводил со Стефани широко раскрытых глаз, явно догадываясь, что с ней происходит. Потом вернулся в спальню и проделал то, что и она несколькими днями раньше: вытряхнув содержимое сумочки, нашел календарик, раскрыл его и пробежал глазами по страничкам.

— Когда ты это поняла?

Ну что ж, врать и увиливать бессмысленно.

— Я до сих пор не знаю наверняка, так ли это.

Он вскинул голову:

— То есть как? Ты не проверялась? — Анализы сдала, но результатов еще нет. — Когда ты их получишь?

— Во вторник, — ответила Стефани, отбрасывая прядь волос, съехавшую на щеку.

— Я был уверен, что ты на таблетках.

— Да, я принимала их, но не во время гриппа. — Стефани подумала, что сейчас любовник начнет уличать ее во лжи и преднамеренном обмане. Она обхватила себя руками за плечи, готовясь выдержать шквал обвинений, но он вдруг отвернулся, вынул из ящика письменного стола телефонный справочник, полистал и куда-то позвонил, скорее всего, знакомому врачу. Поздоровавшись и представившись, Рэй спросил, где можно немедленно сдать пробу на беременность.

— Да, да… Сегодня… Но чтобы и результат был готов сегодня же.

Потом набрал продиктованный врачом номер телефона, поговорил и, выслушав ответ, сказал:

— Благодарю, Сейчас приедем.

Положив трубку, он схватил Стефани за руку, буквально выволок на улицу и усадил в такси. — А я-то думала, ты играешь в теннис.

Рэй невесело усмехнулся.

— А я-то думал, что заеду сейчас за тобой и мы вместе отправимся куда-нибудь. А вон как дело обернулось…

Когда она вышла из кабинета, Рэй читал объявление на стене, гласившее, что клиника проводит операции по прерыванию беременности семь дней в неделю.

Женщина в регистратуре сказала:

— Как только будет результат, мы вам позвоним. Это займет около часа.

Когда они вернулись домой, Рэй налил себе двойную порцию джина с тоником, а ей — одинарную. Со стаканом в руке он нервно расхаживал по гостиной, а Стефани молча сидела в кресле, поджав под себя ноги. Наконец тихонько зажужжал телефон, но звук этот показался им почти громовым. Рэй шагнул к аппарату и сорвал трубку с рычагов. Слушая, он несколько раз произнес: «Так, так…» и, положив трубку, обернулся к Стефани.

— Результат положительный — ты беременна. — Сделав паузу, он добавил: — Выбора нет. Остается один-единственный вариант. Ты согласна?

Она смотрела на любовника, отлично понимая, что он имеет в виду.

— Да, конечно, — коротко согласилась Стефани. Прерывание беременности…

Не сказав больше ни слова, она повернулась и вышла из квартиры.

8

Стефани не помнила, Сколько времени просидела в парке. В сумбуре мыслей четко выделялись две: как убедить Рэя, что беременность случайна, а вовсе не расчетливый шаг. А вторая…

Она впервые позволила себе подумать о крохотном чуде внутри нее, о живом человечке, и испытала страх и радость одновременно. Ее собственный ребенок! Она будет ему нужна, его жизнь и счастье будут зависеть от нее. Стефани положила руку на живот — пусть малыш почувствует, что мама его любит и защитит от всех напастей.

Теперь у нее уже был выбор, и она его сделала. Страшно только, если Рэй будет принуждать ее к аборту. Этого надо избежать любой ценой. А цена известна — разрыв с ним. Придется уехать и никогда его больше не видеть. Расстаться, едва успев полюбить. Девушка горько усмехнулась — Боже, как все переменилось! Сколько недель жаждала освободиться от содержателя, и вот теперь эта свобода не в радость… Но отныне ей надлежит думать прежде всего о ребенке. Нахмурив лоб, она стала размышлять, как уйти от Рэя, не сказав ему, что решила сохранить дитя. Выглядела Стефани настолько скверно, что он должен был поверить ее словам. Рэй ждал ее. Едва она переступила порог, как тот раздраженно спросил:

— Где тебя черти носили?

Девушка молча прошла на кухню, достала из холодильника бутылку минеральной воды и, налив полный стакан, жадно выпила. Едва она поставила стакан на кухонный столик, Рэй схватил ее за руку.

— Я спрашиваю, где ты весь день проболталась?

Она медленно повернулась к нему.

— Упрощала ситуацию.

Мужчина уставился на нее.

— Как прикажете понимать?

Подняв руку, Стефани отвела волосы со лба и, не отвечая на вопрос прямо, заявила:

— У меня с тобой все кончено, Рэй. Я ухожу.

— Никуда ты не двинешься, покуда я сам не прикажу. — Он притиснул ее к буфету. — А теперь объясни, как тебя понимать и где ты была.

Лицо Стефани было бесстрастным, пустым, голос тихим, но твердым:

— По-моему, и без слов все должно быть ясно. Я сделала то, что ты от меня хотел.

— А чего я от тебя хотел? — Отпустив ее руку, Рэй напряженно всматривался в измученное лицо Стефани. — Что ты сделала? — спросил он прерывающимся голосом.

— Ты сказал, что остается только одно, вот это одно я и сделала. Вернулась в клинику И… — Постаравшись, чтобы слова ее прозвучали как можно горше и печальней, она добавила:

— Тебе пришлют счет.

Лицо Рэя окаменело. Чужой, не его голос прозвучал как выстрел.

— Нет! — В этом крике было такое отчаяние, что Стефани не поверила ушам. И тут же злость исказила его черты, глаза заполыхали ненавистью. Сжав кулак, он занес его над нею, словно намереваясь размозжить голову.

Такого она никак не ожидала. Сдержав ярость, Рэй внезапно отпрянул от любовницы и прошагал через гостиную в спальню.

Стефани замерла, ошарашенная догадкой: кажется, он вовсе не хотел, чтобы она избавилась от ребенка. Ей потребовал ось несколько минут, чтобы полностью осознать это. Только тогда она обратила внимание на звуки, доносившиеся из спальни, и медленно пошла посмотреть, что происходит.

Распахнутые чемоданы лежали на кровати, и Рэй швырял в них ее вещи. Он хватал их из гардероба вместе с вешалками и кидал, не разбираясь. Сгреб туфли в охапку и вывалил их на шелковый костюм. Принялся вытряхивать в чемоданы содержимое выдвижных ящиков и комода.

Из спальни метнулся в ванную комнату и через считанные секунды вернулся оттуда с флаконами и тюбиками, бросив все прямо на тонкое шелковое нижнее белье, которое еще так недавно, дрожа от нетерпения, стаскивал с нее.

Стефани стояла в дверях, беспомощно наблюдая за буйством мужчины. Наконец он захлопнул чемоданы, свалил их у дверей и шагнул к телефону, чтобы вызвать такси. Затем подошел к сейфу, отпер, достал паспорт и пачку денег. Протянув ей то и другое с лицом по-прежнему мрачным и злобным, он прорычал:

— А теперь убирайся! Убирайся отсюда немедленно.

— Рэй, пожалуйста, выслушай меня. — Она спрятала руки за спину. — Я…

Он силой запихнул паспорт и деньги ей за пазуху и, утратив над собой контроль, принялся трясти сожительницу за плечи.

— Ты бессердечная тварь! Как ты посмела это сделать? Сначала нарочно забеременела, чтобы я на тебе женился, а потом, когда поняла, что ничего от меня этим не добьешься, убежала и сделала аборт. — Стефани попыталась прервать его, но он опять яростно затряс ее за плечи, продолжая злобно выговаривать: — Ты обязана была посоветоваться со мной, выслушать меня. Я бы ни за что не позволил избавляться от ребенка. Это тебе в голову не пришло?

— Рэй, умоляю, послушай меня! Я вовсе не… — Стефани пыталась перекричать его, но он не дал ей закончить фразу.

— Неужели ты не понимаешь, что убила ребенка? Нашего с тобой ребенка! Это для тебя пустой звук? — Внезапно он захохотал — ничего более ужасного она не слышала. — Эгоистка, ты не понимаешь, что значит любить ребенка, ты вообще не знаешь, что такое любить другое человеческое существо, потому что ты по природе своей бездушная тварь. Конрад и Белинда правы: тебе нужны только деньги.

— Неправда!

Зазвонил телефон. Рэй сорвал трубку и крикнул:

— Сейчас она спустится.

Он подхватил чемоданы и, не вызывая лифта, пошел вниз по лестнице, перескакивая через две ступени. Выйдя из подъезда, забросил вещи в такси, повернулся к Стефани и сказал с ненавистью:

— Я только об одном жалею — что влюбился в тебя с первого взгляда! — Она смотрела на него, ошарашенная. — Да, это правда. Я действительно влюбился, а ты этого даже не заметила. И если бы ты оставила ребенка, я бы на тебе женился. — Он рассмеялся горьким смехом. — Тогда бы у тебя было все, и денег бы ты получила, сколько пожелала. Подумай об этом, когда снова окажешься на мусорной свалке.

Схватив Стефани за руки, затолкнул в такси, захлопнул за ней дверцу и сказал водителю:

— Отвезите ее в аэропорт, шеф, да с ветерком!

Машина быстро набрала скорость.

— Хеллоу, леди!

Стефани не сразу сообразила, что водитель обращается к ней.

— Да, что такое? — проговорила она наконец.

— А то, что я бы на вашем месте не ходил с пачкой долларов, торчащих из лифчика.

— Что? — Она опустила голову. — Ах, да, конечно. — Девушка переложила деньги и паспорт в сумку.

— Похоже, что вы там здорово поскандалили, а то и подрались. Это муженек ваш?

— Нет. — Она посмотрела в окно. — Куда мы едем?

— Этот парень велел отвезти вас в аэропорт. Вам-то самой туда надо?

— Да, наверное, туда и надо, ничего лучшего не придумаешь, — уныло прозвучал ее ответ.

Таксист рассмеялся, посоветовал на все наплевать, растереть и забыть. Когда пассажирка в ответ только вздохнула и печально покачал а головой, он замолчал.

В аэропорту Стефани подкатила тележку с чемоданами к табло и стала выискивать ближайший рейс на Лондон. Лечу домой? А где он, мой дом? А если мне все равно, то зачем холодный, промозглый Лондон, а не солнечная Испания? В конце концов, там достаточно знакомых.

Наступил великий праздник для жителей Ла-Барро — день гонки парусников в дельте реки.

Спроси ее, зачем она пошла на это карнавально срежиссированное представление, не ответила бы сразу. Казалось бы, от рекламного щита с огромной надписью «Дом Баго» должна бежать без оглядки, но получилось наоборот. Может быть, тот маленький потомок Баго, который уже жил своей непонятной жизнью у нее под сердцем, подогрел ее любопытство. Стефани пришла вместе с Изабель, которая неистово исполняла при ней роль ангела-хранителя. Сначала держались в стороне, но толпа передвигала их своей ленивой силой, и подруги оказались у самого парапета. Изабель осмотрела место с точки зрения безопасности и осталась удовлетворенной: видно хорошо, а барьер ограждает драгоценный живот подруги от возможных случайностей.

— Чья лодка идет? Не Баго? — Стефани напряженно вглядывалась в даль.

— Нет, Баго идут третьими, — вела незатейливый репортаж Изабель.

Стефани видела все увеличивающиеся фигурки на паруснике с надписью «Баго». Уже видны были матросы в красных трусах, белых рубашках и пестрых шейных платках. Первым она узнала Конрада. Ей было известно, что эти аристократы из семейства Баго принимали когда-то участие в регатах, но уж никак не ожидала воочию лицезреть одного из своих обидчиков, да еще в спортивной форме. Думала, если он здесь, то среди почетных гостей.

Чем ближе подплывала лодка, тем шире от удивления открывались глаза. Невилл! А это кто? О господи, Джек Блейкмор! А этот-то откуда? И какое отношение американец имеет к Дому Баго? Стефани сама удивилась, что криком подбадривает именно этот экипаж. Да и Изабель, видимо посчитав себя некоторым образом приобщенной к одной из тайн семейства Баго, орала что есть мочи:

— Баго! Давай! Давай!

Стефани не верила глазам. На корме стоял Рэй…

А Изабель продолжала вопить: — Баго! Баго! Баго!

Вот Баго и откликнулся: Рэй непроизвольно или на голос поднял голову. И пусть другие скажут, что это фантастика, но реальностью стало то, что Рэй остановил взгляд на Стефани, и та поняла: увидел. Деваться было некуда — толпа сзади, а она вся на виду. Видно, и тот, на корме, опешил не меньше нее, что красноречиво подтвердил тот факт, что кормчий Рэй Баго за минуту до победного финиша не справился с кормилом, и лодка врезалась в причал. Зрители ахнули, а затем пришел черед ахнуть Стефани, потому что кормчий покинул судно, перемахнув на лестницу у стены причала. Он торопился вверх, он бежал. И целью его неистового бега была она, Стефани.

Два чувства овладели девушкой — надежда и страх. Он обезумел от радости или от злости? Скорее последнее, подумала Стефани, зная свою невезучесть.

— Сматываемся! — схватила она за руку Изабель.

Поняв, что дело нешуточное, подруга стала прокладывать путь в толпе, громко уверяя публику, что «даме плохо». Добродушно настроенная толпа расступалась перед ними и снова смыкалась за их спиной. Но худшее их ждало впереди: выбравшись из людской круговерти, девушки лишь обнаружили себя — Рэй настиг их. Положив руку на плечо Стефани, он повернул ее к себе. С секунду он пожирал ее глазами, и, казалось, барометр пошел на «радость», но затем глаза его сузились, и он жестко, едва переведя дыхание, проговорил:

— Мне нужно сказать тебе пару слов.

Рэй стал подталкивать ее в сторону набережной, но Изабель храбро встала между ними и заявила:

— Оставьте-ка ее в покое. Вы и без того причинили ей столько страданий.

— Это еще половина того, что я ей собираюсь причинить, — заявил Рэй с угрозой в голосе. — И вообще, кто вы такая?

— Моя подруга! — сказала Стефани. Изабель, прервав ее, горячо заговорила:

— Да, подруга. Та самая, которая не бросила ее, когда по вашему доносу беднягу выкинули из общежития на улицу. Вы донесли на нее хозяину! Попробуйте только увести ее — я подниму такой крик, что сбежится вся полиция. Она замолчала и, скрестив руки на груди, воинственно уставилась на Рэя.

Он метнул в ее сторону злобный взгляд, не отпуская Стефани. Она взяла подругу за руку.

— Все будет в порядке, Изабель, ничего плохого он мне не сделает. — Хотя, судя по лицу Рэя, от него не приходилось ждать доброго.

Неожиданно рядом с ними остановилась машина, из которой выскочил Конрад.

— Прекрасно! — оценил тот обстановку и распорядился: — Сажай в машину.

Стефани отпрянула, напуганная происходящим. Неужто братьев привел в такую неописуемую ярость лишь сам факт ее пребывания в Ла-Барро? Нет, тут что-то другое, но что? Девушка произнесла с достоинством:

— Если вы желаете поговорить со мной, пожалуйста — спрашивайте, я отвечу на все ваши вопросы.

— В таком случае садитесь в машину.

— Куда же мы поедем?

— Туда, где можно будет поговорить с вами с глазу на глаз.

Стефани посмотрела на одного и другого, и в душу ей закрались весьма мрачные предчувствия. Мужество покинуло ее.

— Только с Изабель.

Конрад хотел было протестовать, но Рэй распахнул перед девушками дверцу машины.

— Отлично. Поехали.

Но по дороге Стефани показалось, что мужчины пока делают непродуманные шаги.

— Везти их в офис винзавода нельзя, там соберется масса народу — отмечать победу.

— Ну нет, — возразил Конрад. — Поедем в квартиру для гостей.

Рэй явно не был в восторге от этой идеи, но спорить не стал. Машина свернула на пустынную улицу и остановилась у жилого дома, который Стефани вовек не забудет. Все четверо поднялись в квартиру, в которую когда-то ее поселил Рэй и где они с ним впервые занялись любовью.

Рэй держал Стефани за руку, словно опасаясь, что она может удрать. Конрад прямиком направился к телефону и с кем-то коротко переговорил.

— Белинда сейчас придет, — объявил он, кладя трубку.

Ага, значит, слетаются все Баго, чтобы устроить судилище. Выдернув руку, Стефани подошла к окну и уставилась на улицу невидящими глазами. Изабель поспешила к ней и, став рядом, обеспокоено заглянула ей в лицо.

Стефани заставила себя улыбнуться.

— Садись, со мной все в порядке.

Но Изабель не отходила от нее. Через несколько минут в комнату вошла Белинда: сияющая, со смешинками в глазах, она казалась просто счастливой. Более того, на ней были простенькая юбка с блузкой, босоножки и ни единой сверкающей побрякушки. Она слегка покраснела и встала у другого окна.

Стефани с трудом верила глазам своим — как не похожа эта скромная красавица на ту блестящую холодную леди, которая ее выпроводила из своего дома несколько месяцев назад.

Конрад обвел собравшихся деловым взглядом.

— Нам предстоит обсудить весьма деликатное дело, касающееся нашей семьи. Поэтому я вынужден попросить вашу знакомую подождать в соседней комнате.

Изабель попыталась протестовать, но Стефани остановила ее.

— Не волнуйся, со мной все в порядке. Сделай, как он сказал. Если надо будет, я тебя позову.

Конрад отвел девушку в спальню, запер за ней дверь на ключ, а ключ положил себе в карман.

Стефани смерила его презрительным взглядом, после чего села на стул.

— Что вам от меня нужно?

Конрад переглянулся с Рэем и жестким, сухим тоном стал излагать суть дела:

— Будучи в Нью-Йорке, вы сунули нос в наши семейные секреты. Вам удалось влезть в сейф и ознакомиться с документами, знать которые никому не положено. Эти документы исчезли из сейфа. Мы хотим знать, кому вы их продали.

Так вот оно что! Стефани кляла себя за то, что не превозмогла соблазна заглянуть в сейф, но надо же понять — там был ее паспорт. С легким вздохом она сказала:

— Можете не волноваться — я никому не продала ваши грязные семейные тайны.

— Не ври! — неожиданно рявкнул Рэй. — Я нашел твою поганую статейку о нашем семействе. Кому ты ее продала? Какой журнальчик, кормящийся грязными сплетнями, купил ее у тебя? Говори!

— Я уже сказала. Ни документов, ни статью я никому не продавала.

— Хоть раз в жизни скажи правду, — чуть сбавил он тон. — Я знаю, что ты продала статью, и тебе отлично известно, откуда я это знаю. Стефани взглянула на своего обидчика и усмехнулась, вспомнив, как они занимались любовью. Не в тот ли раз она забеременела? Вот ирония судьбы!

— Ничего смешного в этом нет! — резко отчеканил Конрад. — Будь проклят тот день, когда ты влезла в нашу жизнь!

Такое вынести было невозможно — она сидела, как обвиняемая, а эти трое высились над ней, как беспощадные прокуроры. Стефани взорвалась. Вскочив на ноги, она с ненавистью обратилась ко всем троим:

— Я больше, чем вы все, вместе взятые, проклинаю день нашего знакомства. Я сыта по горло вашей семейкой. Да, я продала статью, но другую, не имеющую к вам никакого отношения, журнал обещал опубликовать ее как юмористический рассказ. Сможете прочитать в следующем месяце.

Девушка повернулась к Конраду.

— Да, я влезла в сейф. Мне нужен был мой паспорт. Его запер ваш брат. Так что вы напрасно предлагали мне шестьдесят тысяч долларов за то, чтобы я оставила Рэя и больше никогда не переступала порог его жилища. — Стефани бросила взгляд на Рэя — интересно, знает ли он об этом предложении. По тому, как он, сжав зубы, с неприязнью посмотрел на Конрада, было ясно, что не знает. И продолжила: — Да, я прочитала ваши мерзкие бумажонки и узнала, как вы откупились от парня, влюбленного в Белинду, как ваша любовница подсунула мужу ребенка, которого вы с ней зачали. И после этого у вас хватает неприкрытой наглости обвинять меня в аморальности.

— Но та статья, которую я нашел в кухонном столе, далека от юмора, — сказал Рэй хрипловатым голосом.

— Правильно, но дальше кухни она никуда не ушла. Я написала ее, чтобы отвести душу, выпустить пары после очередного вашего судилища, однако у меня не было намерения продавать ее. Хотела разорвать, да за всеми делами забыла. — Она вскинула голову. — Вопреки вашему мнению обо мне, я никогда не зарабатывала тем, что лила на кого-либо грязь, даже на вас, двух лицемеров, тем более если есть риск запятнать ни в чем не повинное существо. Ваш ребенок даже не знает, какой подлец его истинный папаша! — Это она бросила в лицо Конраду, и он покраснел от замешательства.

— Но вы пытались шантажировать меня, вмешалась Белинда. — Помните, в тот день, когда заявились в ресторан вы назвали имя Патрика Чейза.

— Где же тут шантаж?

— Как это где? Для чего еще вы упомянули его имя, если не для того, чтобы я купила ваше молчание.

Стефани рассмеялась.

— О боже, вспомните, я пришла и сказала, что хочу вам помочь. Я думала, что вы и этот Патрик еще любите друг друга. Посчитала, что ваш брак, может быть, из-за него и распался. Если бы вы не помешали, я сказала бы, что он вовсе вас не бросил. Вас разлучил с ним настырный постоянно лезущий в чужую жизнь братец. Я хотела сказать вам, где можно отыскать Патрика. У меня был его калифорнийский телефонный номер. — Стефани насмешливо взглянула на нее. — А оказалось, что для вас его имя — пустой звук. Настала очередь покраснеть Белинде. Она хотела что-то сказать, но вмешался Конрад:

— Факт остается фактом — документы из сейфа исчезли. Вы их держите про запас?

Стефани засмеялась и покачала головой.

— Если бы на мне были те грехи, которые вы мне приписали, я давно бы на ваших тайнах разбогатела. Вы считали, что деньги для меня все. Если бы они были моей целью, я постаралась бы выжать из вас побольше за уход от Рэя, тем более когда обнаружила, что беременна.

Белинда ахнула, а Конрад с недоумением уставился на нее.

— Вы беременны? Вы в этом уверены?

— Она избавилась от беременности, — мрачно произнес Рэй.

Стефани гордо вздернула подбородок, показывая, что не собирается обсуждать с ними эту тему, и продолжила:

— Все, что мне требовалось, — это получить от Рэя при расставании заранее обещанную мне сумму… — Она бросила на него саркастический взгляд и закончила фразу: —…сумму, которую я, как мне кажется, честно заработала.

Несколько секунд все молчали, но Конрад решил все-таки добиться полной ясности в вопросе, который волновал его больше всего:

— Бумаги тем не менее исчезли. Верните!

Стефани передернула плечами:

— Мои вещи упаковывал Рэй. Спросите его, укладывал ли он в чемоданы ваши документы. Кроме того, он в тот день вытряхнул из моей сумочки все содержимое. Вот и поинтересуйтесь у него, были ли в ней ваши ужасно важные бумажки.

— Не было, — подтвердил Рэй. Он смотрел на Стефани не отрываясь.

— Тогда где же они? — упорствовал Конрад.

В нью-йоркской квартире, естественно. В кухонном ящике.

— Должно быть, ты уехал из Нью-Йорка следом за мной, — обратилась она к Рэю. Когда ты вернешься, то найдешь мое письмо. В нем я написала, где искать ваши бумаги. Стефани помолчала и добавила: — Кстати, в письмо вложен чек — ты мне дал сверх оговоренного, а мне больше не требуется. — Рэй всплеснул руками, но не успел и слова вымолвить, потому что она быстро продолжила: — В письме также говорится, что любые события прошлой жизни Белинды и Конрада — их сугубо личное дело и меня не касаются. Ошибки делает каждый, без этого не проживешь, но невозможно простить то, что было проделано со мной, вот почему я никогда…

Она остановилась на полуслове, потому что Изабель стала бешено колотить кулаками в дверь спальни и кричать, чтобы ее выпустили.

Конрад вынул ключ из кармана и сказал:

— Если выяснится, что вы солгали нам и ваша сомнительная статья все-таки появится в прессе…

— Этого не случится, — коротко ответила Стефани.

— Я за нее ручаюсь, — неожиданно прервала брата Белинда. — Я благодарна Стефани за то, что теперь знаю правду. Скольких бы бед мне удалось избежать, узнай я ее раньше! Когда в кафе ты произнесла имя моего парня, я, конечно, сразу вспомнила все, но мне не хотелось, чтобы ты знала, как много Патрик для меня когда-то значил.

Стефани смотрела на нее с удивлением, что-то уж очень непривычны и эти слова, и интонация. Так и скрывала свою искренность и боль под оболочкой холодной светскости. И хоть скорлупа у Белинды была инкрустирована бриллиантами, это весьма хрупкая защита от обид, наносимых жизнью. Неплохая она, наверное, женщина, да вот только их обеих ослепила обоюдная злость.

Рэй прервал размышления Стефани. Он взял ее за руку и заглянул в глаза.

— Ты что-то еще хотела сказать?

Изабель уже колотила в дверь не только кулаками, но и ногами, и Конрад наконец поспешил ее освободить. Выкрикивая по-испански ругательства, девушка вылетела из спальни.

Рэй попытался взять за руку и Изабель, но она обрушила на него град обвинений:

— Из-за вас Стефани выкинули из общежития на улицу. Это вы все подстроили. Вы знали, что у нее нет ни гроша и поэтому она вынуждена будет уйти к вам и спать с вами!

— Я вовсе не ходил в ваше общежитие. — Рэй ничего не подстраивал, — вмешалась Белинда. И, побледнев от волнения, призналась: — Это моя работа, я была так зла…

Стефани пожала плечами.

— Теперь это уже не имеет никакого значения. Представляю себе, каким ударом для тебя было то, что, восстановив против меня Конрада, ты тем самым расчистила дорогу его братцу.

— Все было не так, — резко возразил Рэй. — Не так? Ну, да, впрочем, и это тоже не имеет значения. — Стефани подняла руку и отбросила прядь волос с лица. — Пожалуй, действительно все сказано. Пошли, Изабель.

Рэй загородил ей дорогу.

— Я должен поговорить с тобой наедине. — Нам не о чем говорить! — выпалила Стефани, повернулась и торопливо вышла.

С букетом свежих цветов Стефани шла по длинному коридору бывшего монастыря. Владельцы потратили целый год и кучу денег, чтобы превратить монашеские кельи в номера пятизвездочного отеля, трапезную — в шикарный ресторан, а монастырский двор — в чудесный сад с фонтаном.

Стефани получала огромное удовольствие от того, что живет и работает в таком чудесном месте. Она поднялась на смотровую площадку, чтобы в тиши и одиночестве поразмыслить о своей жизни.

Свежий ветерок шевелил ее волосы. Она взглянула на небо. Уже пришла осень, летний зной спал, его сменило мягкое и приятное бабье лето. Виноград собрали, и сок уже бродил в огромных чанах.

Стефани услышала за собой шаги, удивленно обернулась и оцепенела, увидев, что по тропинке к ней поднимается Рэй. Он торопился, словно боялся, что она ускользнет от него, и несколько секунд не мог отдышаться.

— Как ты нашел меня? — Собственный голос показался ей чужим.

— Поехал в общежитие, нашел Изабель и заставил ее сказать, где тебя можно найти. — Жадно вглядевшись в ее лицо, он смущенно спросил: — Скажи мне правду — ты сделала аборт или нет?

Она не стала увиливать и призналась:

— Я сказала тебе то, что, по-моему, ты хотел от меня услышать. Но когда сообразила, что не угадала твоего желания, и думала сказать правду, ты уже рассвирепел и меня уже не слышал.

— Но ребенок-то остался?

— Да, конечно.

— Я что-то ничего не понимаю…

— Глаза ее стали печальными.

— Конечно… Где уж тебе понять… С самого начала ты презирал меня как человека, считал хищницей, шлюхой. Ты даже решил, что я забеременела только для того, чтобы заставить тебя жениться на мне. Не мог даже представить, что у женщины могут быть какие-то другие причины хотеть ребенка. — Она гневно отвернулась от него. — Не понимаю, какого черта ты сюда явился. Уходи!

— Нет, никогда! — В тоне его прозвучала такая непреклонная решимость, что она удивленно повернулась к нему.

— Больше ты от меня не убежишь. Я твердо решил быть с тобой и с ребенком. Я буду любить вас обоих и заботиться о вас, нравится это тебе или нет. Больше между нами не должно быть никаких недоразумений.

— Спасибо тебе за твое предложение, но у меня есть работа, и я смогу сама о себе позаботиться. Возможно, твоя помощь понадобится позднее, когда родится ребенок. Но ты сам мне не нужен.

— Неужто в самом деле не нужен?

Глаза их встретились. Он напряженно всматривался в нее, словно хотел заглянуть ей в душу.

— Да, в самом деле. — Стефани отвернулась, потому что не могла выдержать его взгляда, ибо лгала ему.

Он нежно погладил ее по голове.

— Но ты мне нужна! — В отчаянии он схватил ее и повернул к себе лицом. — Я люблю тебя и жить без тебя не могу. Если бы ты знала, какая провел последние месяцы, как старался ненавидеть и в то же время хотел тебя, тосковал по тебе, мучился. Каждый день без тебя был для меня адом.

Рэй прижал Стефани к себе и напряженно вглядывался ей в глаза — понимает ли его эта женщина?

А она не могла произнести ни слова. Так вот, значит, какое оно — счастье!

Рэй истолковал молчание по-иному. Выпустив ее из объятий, он посмотрел вдаль на реку и проговорил с тоской:

— Я понимаю, что после всего случившегося гордость не позволяет принимать от меня помощь, но я все равно буду помогать тебе. Ты не сможешь выкинуть меня из своей жизни.

Глядя на его опечаленное лицо, Стефани решилась сказать то, о чем думала в тяжелые дни одиночества:

— Я оставила ребенка. Знаешь почему? Сам подумай, как же я могла уничтожить единственную твою живую частицу, полностью мне принадлежащую.

Глаза Рэя расширились. Он положил ей на плечо задрожавшую от волнения руку.

— Стефани, что… что ты сказала?

Она прикусила губу — нелегко давался ей этот разговор, но, взяв себя в руки, продолжила:

— Я изо всех сил старалась ненавидеть тебя. Я не лебезила перед тобой, и мне казалось, что это тебя озадачивает и раззадоривает. Мужчины любят овладевать гордыми, непокорными женщинами, ломать их волю, и я думала, что ты такой же, как все.

Рэй торопился высказать свое, наболевшее:

— Я увлекся тобой с первого взгляда, насчет Конрада ты была права — я ревновал и бесился. Я предложил тебе тот дикий договор по одной причине — сохранить тебя, иначе ты вообще бы ушла из моей жизни. — Он гладил ее по щеке, и Стефани чувствовала, что пальцы у него трясутся. — Я влюбился в тебя сразу, как только увидел, но боялся, что ты это заметишь. Ты предложила свой тон — я его принял. Думал, хоть так удержу тебя рядом. А потом полагался на время, но почему-то взаимная любовь у нас не задалась…

Стефани виновато усмехнулась.

— В этом моя вина. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать мое истинное чувство к тебе. — Она посмотрела на него так, словно просила о снисхождении: — Я, наверное, плохо представляю себе, что такое настоящая любовь. В этом смысле жизнь меня искалечила.

Рэй обнял ее за талию и прижал к груди. Расскажи мне о себе.

— Тяжело. Прежде я никому не рассказывала. Да и какое это имеет значение?

— Конечно, раз мы снова вместе, то все, что было, не имеет никакого значения. — Улыбка осветила его лицо, когда он уточнил: — Все трое вместе. Но все-таки расскажи.

— Ах, Рэй…

Она приникла лбом к его плечу, вздохнула и начала:

— До двенадцати лет я была вполне счастливой девочкой. А потом отец бросил семью. Мать стала выпивать, водила в дом бесчисленное количество любовников. А те пытались путать наши постели. Я жаловалась матери, но она обвиняла во всем меня, выпроваживала из дома.

Она остановилась — воспоминания были не из легких. Рэй обхватил ее лицо ладонями.

Душа ее оттаивала в мужских объятиях, и Стефани продолжила:

— Врач, лечивший мать, помог — поместил ее в лечебницу для больных с психическими расстройствами. Умирала она очень долго, несколько лет. Годы, годы физических и моральных мук… Мужчины, видя перед собой бедную, беззащитную девчонку, пользовались этим и издевались, как могли. После этого я и возненавидела мужиков, всех. Вот почему так не скоро у меня появилась мысль, что ты, может быть, не такой…

Не выпуская ее из объятий, Рэй спросил:

— Теперь ты в этом убедилась?

— Теперь я знаю, что люблю тебя, — смущенно улыбнулась Стефани. — Так что, может быть, наш ребенок был зачат в любви.

Рэй поцеловал ее нежным, долгим поцелуем. Выпрямившись, он улыбнулся счастливой улыбкой.

— Пошли! У нас с тобой масса дел.

— Каких же?

— Подготовка к свадьбе, естественно.

Стефани застыла и уставилась на Рэя.

— Что ты сказал?

— Все будет так, как ты хотела. Помнишь, как в Америке ты описывала воображаемую свадьбу в кафедральном соборе. Вот так оно и будет, включая Белинду в роли подружки невесты. Сестра и сама скоро выйдет замуж за славного американца Джека Блейкмора.

Стефани все еще не мигая смотрела на новоявленного жениха.

— Рэй, ты сам-то веришь в то, что говоришь?

— Верю полностью.

— А как же твоя семья, Конрад, родители?

— Я ведь женюсь на тебе, а не на них. К тому же когда они тебя узнают поближе, то наверняка тоже полюбят. Я устрою такую феерически красивую свадебную церемонию, что все будут ее помнить до конца своих дней.

— С тобой я была бы счастлива расписаться в самой обшарпанной комнатушке муниципалитета.

— Ты забываешь, что выходишь замуж за Баго. Поэтому свадьба должна быть блистательной. — Он озорно улыбнулся. — Возможно, несколько поспешной, потому что чуточку запоздала. Свадьбу торопит нетерпеливый новый Баго. Кого ты хочешь — сына, дочь? Кого захочешь — тот и будет!

Стефани посмотрела на Рэя и сказала внезапно севшим голосом:

— Подойди ко мне.

Он удивленно поднял брови и подошел к любимой вплотную.

И впервые в жизни исполнилось ее самое заветное желание — она поцеловала мужчину, за которого хотела выйти замуж, поцеловала с любовью и благодарностью…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Дина Аллен
Как «поймать» мужа

1

2

3

4

5

6

7

8