Хлоя Нейл

Высокая ставка

Чикагские вампиры - 8,25

Это были кудри, которые убивали меня. Эти грязно-блондинистые, взъерошенные кудри. Они практически кричали, чтобы по ним пробежались наманикюренными пальчиками.

Маникюр не был проблемой. Сегодня вечером я развлекла себя матово-черным и угольным узором, которые чередовались между ноготками. Это, наверное, было бы более соответствующим для светской львицы, чем для ветерана охраны вампирского Дома, но я давным-давно решила не променивать стиль на клыки. Это было частью моего кредо, моим твердым убеждением, что бессмертные должны наряжаться и дефилировать как дебютантки на показе. Я была вампиром больше века, и гордилась своей генетикой. И от моих светлых волос до моих любимых шпилек, я пыталась показать это.

Но это не имело никакого значения.

Проблема была в кудрях, и в вампире, которому они принадлежали. Люку, Капитану охраны Дома Кадоган. Я была охранником, что означало, он был моим боссом в течении многих лет. Моим коллегой. Моим другом.

Теперь он был моим чем-то-большим-чем-это.

Я все еще пыталась определиться, что "это" было.

Люк не испытывал таких затруднений, поэтому он стоял передо мной в моей маленькой комнатке общежития Дома Кадоган, держа глянцевую черную обувную коробку и пару самых сексуальных сапог, которые я когда-либо видела. Маслянисто-черная кожа, почти до колен, с заостренными носами, и на столько высокими и тонкими шпильками, что они могли быть оружием.

Я уставилась на них с явным вожделением, но держала свои руки скрещенными, а пальцы подальше от кожи, которая, как я знала, будет гладкой как шелк. — Ты купил мне сапоги, — сказала я уже в четвертый раз.

— Если они подходят... — сказал Люк с кривой усмешкой, которая была так же эффектна, как и кудри.

— Мне не нужны сапоги.

Он одарил меня плоским взглядом. — С каких пор ты отреклась от покупок? У тебя пять пар с черными шпильками.

— И я объясняла это сто раз. — Я начала считать, загибая пальцы. — Высокие шпильки, невысокие каблуки, лакированные, с круглым носом, с открытым носом. Девушке нужно разнообразие.

— Дело в том, — сказал он, — Что меня не волнует, нужны ли тебе сапоги. Я просто хочу видеть тебя в них. А одежда совершенно необязательна.

— Но ты не должен мне ничего покупать.

— Это не из-за нужды, — сказал он. — Это из-за желания. Я хотел купить их для тебя, так что купил их. Я ничего не жду взамен, Линдс.

Я знала, что он говорит правду. Это было понятно по выражению его лица, по его магии, по тому, как он на меня смотрел.

Я была одарена... или проклята, зависит от вашей точки зрения... и сочувствия. Это был редкий дар для вампира, и не всегда желанный. Все плохое настроение в Доме просачивалось в мое подсознание, и я должна была научиться отфильтровывать чужие эмоции или рисковала быть ими подавленной.

Так что, да, Люк был честен, и я могла это сказать.

Но это было совсем не просто.

— Люк... — начала я, но он покачал головой.

— Я не хочу говорить об этом снова. Я не хочу говорить о слишком поспешных действиях или недостаточно быстрых. — Он накрыл коробку крышкой и положил на кровать, всего в нескольких шагах от него. А потом он исполнил свой лучший ковбойский ход, оборачивая руку вокруг моей талии и притягивая меня к себе.

Он самодовольно мне улыбнулся. — Я не боюсь твоих предрассудков, Линдс.

— У меня нет предрассудков, — сказал я. — И мы должны спуститься вниз. Возможно, нам следует поговорить об этом позже.

— Ты ходячий предрассудок, — сказал Люк, покусывая мочку моего уха, прежде чем выпустить меня. — К счастью, еще ты красотка и очень хороший охранник.

— Я лучший охранник, который у тебя есть.

Он небрежно пожал плечами, явно стараясь вывести меня из себя. — Ты хороша. — Он подошел к двери, открыл ее и жестом указал в коридор. — Пошли.

* * *

Дом Кадогана имел несколько историй Европейкой роскоши и вампирской драмы. Он располагался в районе Гайд-Парка города Чикаго, и был домом почти девяноста вампирам. Или, если точнее, девяноста вампирам и психологическим волнениям, которые они вываливали по ночам. Их радость, их печаль. Их тоска. Их страх. Я жила в котле вампирских эмоций, по соседству с человеческими эмоциями, в третьем по величине городе страны.

В совокупности, там было много эмоций.

Я была вампиром достаточно долго для того, чтобы научиться убавлять громкость, но настроение каждой личности все еще стучало как буй по моему мозгу. Маленькие хитрости сохраняли меня в здравом уме. Из-за отсутствия лучшего слова, "хлам" помогал мне отфильтровывать лишний шум. Вот почему моя комната выглядела так, будто я копила сувениры на протяжении своих ста пятнадцати лет бытия вампиром. Безделушки, подушки, плакаты, и другой хлам, работающие в качестве изоляции, что также было причиной, почему я так много времени проводила в подвале Дома.

Согласна, я там также работала, но это было в основном совпадение.

Первый этаж Дома занимали офисы и общественные помещения, а второй и третий этажи были главным образом общежитиями. Но подвал был тем местом, где творилась магия. Там был оперативный кабинет Люка, также были старомодный, обшитый деревянными панелями тренировочный зал и, мой любимый, зал арсенала Дома. Оружия хоть отбавляй... и еще больше изоляции.

Мы с Люком направились в тренировочный зал. Другие официальные охранники, Келли и Джульетта, уже были там и делали растяжку перед тренировкой, с Мерит, Стражем Дома. По сути она не была охранником, но ее работа была достаточно схожа с нашей, поэтому она тренировалась вместе с нами. Мерит была относительным новичком в мире вампиров — всего десять месяцев. Она нашла свое место в качестве Стража — и в качестве девушки Мастера, Этана Салливана — но она все еще училась движениям. Она научилась владеть мечом достаточно быстро, наверное, идеальное сочетание вамп-генетики Этана, переданной, когда он превратил ее из человека в вампира, и ее танцевальной подготовки.

Этан также был в зале, без рубашки и в черных тренировочных штанах, которые предпочитал Люк. В то время как Мерит, Джульетта и Келли сели на край матов татами, которые покрывали пол, Этан встал по центру, протягивая руки за голову, мышцы плоского живота напряглись, когда он двинулся.

Я не могла осуждать Мерит за ее вкус в мужчинах. Этан был высокий, белокурый, великолепный, и властный как черт. Я ценила первые три качества, но предпочитала любителя немного меньше покомандовать в своих отношениях.

Люк хлопнул меня по заднице и вышел на маты. — Наблюдай за главной целью, солнышко.

Я закатила глаза и присела рядом с Мерит. С длинными, темными волосами и бахромой челки на лбу, она была красива, почти как в старые времена. Такая царственная, как принцесса из другого времени. Вероятно, было уместно, что она изучала средневековую литературу, прежде чем Этан сделал ее вампиром.

— Знаешь, ты поступила правильно, — сказала я, указывая на Этана.

— О, я знаю, — сказала она. — Он напоминает мне об этом при каждой возможности. И с большим количеством подробностей.

Видимо, чтобы не отстать от Этана, Люк снял свою тренировочную рубашку и бросил ее на пол, открывая идеальную пушистую грудь, ярко выраженные соски, и линии мышц в основании бедер, которые так и напрашивались пройтись по ними пальчиками.

Я усложняла ему жизнь. Я знала это. Мы были друзьями в течении очень долгого времени, и я не хотела терять эту связь. По моему опыту, романтика пришла и ушла. Притяжение пришло и ушло. Да, мы провели много времени вместе. И технически, мы были особыми. Но я не хотела ставить метку на этом, что-нибудь, что могло создать ожидания и заставить нас ненавидеть друг друга, когда не смогли бы с этим справляться.

Я была умнее этого, я не позволю нам попасть в эту ловушку.

Люк выбрал этот момент, чтобы поймать мой взгляд и подмигнуть, что взволновало меня... и одновременно заставило чувствовать себя виноватой.

Он осмотрел небольшую группу и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь наше внимание. Не то, чтобы это было необходимо. Его аудитория состояла из женщин, явно заинтригованных двумя богатырями с обнаженными торсами, стоящими перед нами, босиком и готовыми к бою. Кто бы не обратить внимание на это?

— Добрый вечер, мои фавориты, — сказал он, оглядывая нас. — Сегодня тема нашей лекции — маневры уклонения. Уклонение от врагов в рукопашном бою, вместо того, чтобы выкручиваться охранной обязанностью Дома на основе "боли от клыков". — Он на самом деле использовал воздушные кавычки. К тому же он смотрел прямо на меня, потому что я была единственной, кто пытался оправдаться.

У вампиров были быстрые целебные способности, которые объясняли, почему я морозила свою миниатюрную задницу на патрулировании спустя несколько минут после покушения.

— Теперь, крайне важно помнить, что маневры уклонения — выход из схватки, разлом захвата — это все физика. Использование веса тела вашего противника и слабых мест в ваших интересах.

— И если это не помогает, просто коленкой ему между ног, — пробормотала Келли. Я сдержалась от хихиканья, но не полностью. Этан, казалось, не возражал.

— Проверенные временем стратегии, — сказал Люк. — И если враг напал на вас, он отбросил все жалобы по поводу святости его паха.

— Святость паха, — прошептала Мерит. — Звучит как худший в мире обет.

— Человеческое тело имеет различные точки давления, — сказал Люк, поднимая руку, чтобы прожестикулировать, но остановился на полужесте, его глаза устремились на дверь.

Все мы оглянулись и увидели девушку в дверном проеме.

На ней были джинсы, толстовка Лойола[1], и темно-серая сумка почтальона[2], переброшенная по диагонали ее тела. Она была высокая и крепкого телосложения, с длинными светлыми волосами, пепельного оттенка, без макияжа, в чем не было никакой нужды.

Я была так удивлена увидеть человека в дверном проеме, что заняло некоторое время, чтобы определить ее как семью.

Человеческую семью.

— Рэй? — я встала и побежала к двери, мой мозг разрывался.

Рэй отчаянно обняла меня, достаточно для того, чтобы я забеспокоилась по поводу того, что привело ее сюда. — Тетя Линдси. Слава Богу.

На самом деле я не была ее тетей, я была вампиром слишком долго для этого. Она была моей пра-пра-племянницей — правнучка моей сестры. Я следила за семьей своей сестры, которую разбросало по всей стране из нашего родного города в Айове, включая Рэй, которая сейчас была студенткой Лойола, расположенного в северной части Чикаго.

Я отстранилась для того, чтобы взглянуть на ее лицо. Даже если бы я не была эмпатом, было не так сложно уловить в ней беспокойство. — Что случилось?

Она, казалось, внезапно поняла, что была в комнате с вампирами, которые наблюдали за ней с любопытством. — Мы можем где-нибудь поговорить?

— Конечно. — Я взглянула на группу, планируя сказать Люку, что мне нужно выйти. Но они уже окружали нас, как папарацци вокруг восходящей звезды.

— Кто это? — спросил Люк, уперев руки в бедра.

— Это Рэй... — начала я.

— Рэйчел, на самом деле, — прервала она, с извинением в глазах. — В эти дни я предпочитаю Рэйчел. — Ее щеки залились розовым, но плечи были твердыми. Не важно, Рэй или Рэйчел, она определенно была моей племянницей.

— Рэйчел моя родственница, — объяснила я. — Одна из потомков моей сестры. Что ты тут делаешь?

— У меня проблема, тетя Линдс. И я думаю, что ты единственная, кто сможет помочь.

* * *

С извинениями тренировочной группе, Люк, Рэйчел и я собрались у оперотдела. Рэйчел села на стул в одном конце стола переговоров, сумка почтальона на коленях. Я села рядом с ней, а Люк прислонился бедром к столу напротив нас.

— Всякая племянница Линдси — моя племянница, — сказал он.

— Пра-пра-пра-племянница, — уточнила я.

— Это заставляет тебя казаться старше, — сказала Рэйчел с усмешкой. Это была усмешка моей сестры, или намек на нее, которому удалось пробиться через поколения. Этот вид сжал мое сердце, наполняя меня тоской.

— Так почему мы не встречались раньше? — спросил Люк.

— Я стараюсь держать семью подальше от нашей драмы, — сказала я, заговорчески улыбаясь ей. — Тут как будто вампирская мыльная опера. Клыкастая Молодежь.

— Я как раз об этом, — сказала она, нервно проводя пальцем по столу. — Кое-что произошло, и я действительно не знаю, что с этим делать. И думаю, это по вашей части.

— Начни с самого начала, — предложила я.

Она кивнула и заерзала на месте. — Итак, ты знаешь, что я делю дом около кампуса со своими подругами Эмили и Джорджией, так?

— Правильно, — сказала я, хотя не была уверена, что помню Эмили и Джорджию. Как у большинства девушек ее возраста, у нее часто менялись соседки по комнате. Но не в этом дело, поэтому я кивнула.

— Я только что закончила очень крупный лабораторный проект. Я даже кампус не покидала в течении двадцати-четырех часов. Я вернулась домой вчера ночью, и тогда нашла вот это.

Она открыла сумку и вытащила журнал, который положила на стол.

Это был экземпляр Чикаго Волд Викли, журнал сплетен. С вампирами, находящимися на пике популярности, папарацци из Викли дежурили за пределами Дома и следовали за нами по всему городу. С этой конкретной проблемой, мое лицо уставилось на меня, мои глаза, скрытые темными очками, на мне были туфли на шпильках и джинсы, которые не могли быть более обтягивающими и преувеличивающими достоинства.

Но едва ли дело было в дениме[3].

Кто-то разлил густые красные чернила на страницу, таким образом, все выглядело так, будто мое тело было изрешечено пулевыми отверстиями. И внизу обложки было нацарапано послание:

Дорогая Роуз:

Безумцы ничего не знают, но я знаю все.

Возвращайся домой, Роуз.

Я отпихнула засов осознания... и страха. Это было имя, которая я давно не слышала, не ожидала увидеть его снова, и не должна была видеть сейчас.

Я подтолкнула журнал ближе к Люку, чтобы он посмотрел.

— Где ты его нашла? — спросила я ее.

— На моей кровати, — ответила Рэйчел, нервно покусывая губу. — В моем доме. Почему, тетя Линдси? У тебя неприятности? Как они узнали, что мы связаны? И кто такая Роуз?

— У меня нет неприятностей, — твердо ответила я. — Это от кого-то, кто пытается доставить неприятности. Кто-то из моего прошлого. Они оставили это у тебя, потому что знали, что ты придешь ко мне, и знали, что я обращу на это внимание.

— Какого рода неприятности? — спросила она.

— Я не уверена. Не наверняка. — Но это было достаточно серьезно, раз они поиздевались над журналом и передали его моей племяннице. Я приняла быстрое решение. — Как ты сюда попала?

Она открыла рот, потом снова закрыла его, смущенная внезапной переменой темы. — Я приехала. Эмили разрешила мне взять ее машину. А что?

— Потому что я хочу, чтобы ты осталась в Доме на несколько дней, пока я буду разбираться с этим. — Я положила руку на ее, и почувствовала, как она дрожит от страха, что убивало меня. Мое прошлое, мои проблемы, не должны использоваться против нее. Это было несправедливо.

Это не было игрой.

— Прогрей свою машину, — сказала я. Ее хаотичные эмоции — страх за себя, беспокойство за меня, и небольшой стежок интриги — пробились на краю моего сознания. — Остановись прямо перед воротами Дома. Я возьму свою машину и поеду за тобой до дома. Ты можешь оставить машину Эмили и взять кое-какие вещи.

Рэйчел была хорошей девушкой, умной девушкой, и она знала, когда нужно поторопиться. Она встала и кивнула, перебросив сумку через плечо. — Я буду у входа.

Я подождала, пока она не скрылась в коридоре, прежде чем взглянуть на Люка.

— Эта проклятая обложка журнала, — сказала я, головная боль начала пульсировать позади моих глаз. — Я должна была знать, что это приведет к чему-нибудь мерзкому. Я должна была быть более осторожной.

— Ты знаешь, какого это, — сказал Люк, его голос был спокойнее, чем мой. Но это была его работа, в конце концов — приспосабливаться к кризисам.

— Просто мысль.

Он мгновение смотрел на меня. — Речь идет о Нью-Йорке, — заключил он. — Когда ты была "Роуз".

Я кивнула. Я родилась в штате Айова, но Средний Запад не был достаточно захватывающим для вампира, который превратил меня, Делайлы. Она предпочитала свободу и азарт в Нью-Йорке. Нью-Йоркские вампиры отвергли Гринвичский Совет, нашего бывшего Европейского повелителя, и систему Домов, которую он породил. По мнению Делайлы, свободная жизнь была лучше. Так я узнала, как быть вампиром в сборище, которое не заботится ни о ком другом, человеке или вампире. Мы веселились до рассвета, пили самогон в незаконных барах, танцевали с писателями и художниками. Я смирилась со своим бессмертием, и проверяла границы.

Мы с Люком знали друг друга достаточно долго, чтобы я дала ему почувствовать вкус своего прошлого в Большом Яблоке[4], рассказала о Сухом Законе[5], гангстерах, джаззе.

— Я все еще не могу представить тебя новичком вампиром в Нью-Йорке. У тебя старая душа.

— У меня старая душа, потому что я старая, — сказала я. — Я имею в виду, ты знаешь, для двадцати-девяти-летней.

— Конечно, — беспечно сказал Люк, но его глаза прищурились с беспокойством. — И угроза?

Это было то, о чем я была не готова говорить. Не была готова думать об этом. — Это длинная история, и я должна идти.

— Тогда ты можешь рассказать мне об этом по пути к дому Рэйчел.

— В этом нет необходимости, — сказала я, мой голос обрывался. Я закрывалась, и знала это. Закрывалась и не допускала его, сосредотачиваясь на текущей задаче.

Но Люк настаивал на своем. — Выходить без меня не вариант. — Он встал и взял свое пальто со спинки стула за столом. — Пошли.

* * *

— Рассказывай, — сказал он, когда получил разрешение Этана для временного проживания Рэйчел в Доме и мы были на дороге, огибая Озеро Мичиган, направляясь на север.

Я колебалась. Мое прошлое было не совсем чистым и блестящим, и мне не нравилось говорить об этом. Пересказывание истории не принесло бы пользы ни для кого, что доказал тот журнал.

— Это все еще затрагивает тебя, — сказал Люк, с его жуткой способностью понимать, о чем я думаю, что беспокоило меня. Эта способность была как раздражающей, так и успокаивающей.

— Это не должно затрагивать меня, — сказала я.

Люк фыркнул. — Все это хорошо, солнышко, но у меня есть глянцевый, забрызганный краской журнал, который говорит об обратном. Объясняй, иначе я позвоню Элен и попрошу твое личное дело, и узнаю все кровавые детали. И ты знаешь, что она даст его мне.

Элен была смотрителем Кадогана, женщина, у которой был очень специфический вкус в вампах. К Люку она относилась хорошо, ко мне никогда. Что делало его правым по поводу моего личного дела.

Я кивнула, не сводя глаз с дороги, и задних фар Рэйчел перед нами. — Первая строка из записки "Безумцы ничего не знают" из "Сердце-обличителя"[6].

— Рассказ По[7]?

— Именно. Это был пароль в нашем любимом нелегальном баре.

Люк кивнул. — Сапфир. Это была ты и цветочницы, не так ли? — Он перечислил имена вампиров, с которыми я сбежала. Вайалет, Дэйзи, Айрис, и я, Роуз[8].

— Это имеет какое-то отношение к ним?

— Они умерли, — тихо сказала я, немного помолчав. — Они попали под перекрестный огонь гангстерской вражды.

— Пули не убивают вампиров, — сказал Люк.

— Несколько пуль? Нет. Было не так. Их было много. Это была первая настоящая жестокость, которую я видела, и ее было очень много.

— И тогда ты приехала в Чикаго, — сказал он.

Я кивнула. — Села на поезд и начала все сначала. И с твоими мягкими и сдержанными указаниями, я научилась дисциплине. Я научилась уважать себя. Я пыталась оставить прошлое позади. Думаю, это было наивно.

— Спасибо, что рассказала мне это, — сказал он. — Что дала мне знать.

Он казался искренним, и чувствовался таким же. Он так и не дал мне повода сомневаться в нем. Но доверие было забавной вещью, и чем-то, о чем я не так много знала. Не чем-то, к чему я была готова.

Вопрос был в том, буду ли я когда-либо готова?

* * *

Дом девушек выглядел как и большинство блочных. Два невысоких этажа и крыльцо, поддерживаемое толстыми квадратными колоннами. Он, вероятно, был построен во времена Второй Мировой Войны, когда здесь жили семьи. Теперь это был дом трех студенток, и по другую сторону крыльца была садовая кушетка.

Мы вышли из машины и последовали за Рэйчел вверх по лестнице в гостиную, в которой были деревянные полы, несочитающаяся мебель, и растения, которые выглядели так, будто получали мало солнечного света, как и я. В доме пахло стариной и фруктами.

— Моя комната здесь, — сказала она, ведя нас через узкий коридор.

Комната Рэйчел, в отличие от всего дома, была безупречной. Небольшая кровать. Тумбочка. Книжная полка. Большой комод с зеркалом, в таком же стиле, что и остальная мебель. Плетеная корзинка, содержащая благоустроенный хлам, и аккуратно застеленная кровать.

— Где ты нашла журнал? — спросила я.

— Он был на кровати. Я взяла его, увидела, что там написано, и села в машину.

— У тебя умная голова на плечах, — сказал Люк. Он подошел к комоду, внимательно рассмотрел несколько рамок. — И что мы здесь имеем? — задумчиво спросил он, затем повернул фотографию так, чтобы мы могли видеть.

Там, на выцветшем черно-белом снимке, которые видал лучшие дни, стояли мы вчетвером. Я подошла к нему, чтобы рассмотреть поближе.

— Ты неизменный сюрприз, — прошептал он, его глаза расширились, когда он смотрел на изображение.

На мне было платье без рукавов, доходящее до колен, покрытое бахромой, которая подпрыгивала и покачивалась, когда я прогуливалась в нем, что делала с самоуверенностью. Нитка жемчуга, достаточно длинная, чтобы дотягивать до живота, была подарком от особо щедрого гангстера. Мои волосы были короткими и бережно завитыми в идеальную холодную завивку, обрамляющую мое лицо.

Трио женщин стояло со мной. Это были цветочницы: Дэйзи, Айрис и Вайолет. Наши руки были вокруг талий друг друга, правые ножки с подвязками наклонены в сторону камеры, на ножках туфельки Мэри Джейн[9].

— Где ты ее взяла? — спросила я, оглядываясь на нее.

Она покраснела, совсем чуть-чуть. — Она была в коробке с вещами, которую я получила от мамы — старые семейные фотографии.

— Она определенно старая, — сказала я. — Это было очень давно. И мы должны поспешить.

Она кивнула, затем схватила вещевой мешок и начала заполнять его одеждой из комода. Я покорно наблюдала за ней, но могла чувствовать на себе взгляд Люка. Он был заинтригован моим прошлым, и тем, что я еще не рассказала ему.

Но там было слишком много, чтобы рассказывать.

Рэйчел закрыла ящики комода и подошла к двери, как я поняла, шкафа. — Несколько пар обуви, — сказала она, — И, думаю, я готова.

Она повернула ручку, и я услышала щелчок.

Мое сердце замерло.

— Рэйчел! — закричала я, прыгая на нее и толкая на пол, закрывая своим телом, когда она начала открывать дверь... и щелкнул спусковой механизм.

Она закричала, когда выстрел прогремел через комнату, пуля просвистела над нашими головами и врезалась в плакат на противоположной стене.

Их внезапный страх цеплялся за меня, и я потрудилась держать свое дыхание под контролем. Я профессионал, напомнила я себе. Но это не остановило болезненные удары моего сердца. Я посмотрела вверх, и увидела механизм в шкафу. Это была растяжка, старомодная ловушка, предназначенная ранить, или убить незваного гостя.

— Господи! — воскликнул Люк, поднимаясь со своего места. — Что, черт возьми, это было?

— Растяжка, — ответила я, его пристальный взгляд впился в меня, его вопрос был очевиден: Как Линдси узнала, что это было, и что оно выстрелит?

Я поднялась и мельком увидела отблеск золота на полу шкафа. Осторожно, я подошла ближе. Под растяжкой, перед аккуратной коллекцией обуви, лежала золотая монета. Я подняла ее и провела пальцем по рельефному изображению, я знала, что оно там будет — контур клевера и логотип Грин Клэр.

Я засунула ее в карман.

— Что ты нашла?

— Визитную карточку, — ответила я, помогая Рэйчел подняться на ноги.

Люк подошел к шкафу, чтобы осмотреть механизм. — Он запустился, когда она открыла дверь. — Он оглянулся на меня. — Ты это услышала?

Я кивнула. — Мне повезло, — сказала я, хотя мы оба знали, что я лгу.

Рэйчел посмотрела на меня, широко распахнув глаза. Слезы собрались на кончиках ее ресниц, а ее страх и шок пропитали комнату.

Она была в опасности из-за меня — была почти убита из-за меня. Она не должна была быть частью этого. Не была бы частью этого, если бы у преступника было хоть немного чувства собственного достоинства. Ты не используешь свои обиды против невинных.

— Тетя Линдс?

— Ты в порядке, — сказала я, обнимая ее.

— Они пытались убить меня, — сказала она. — Они пытались убить меня. — Ее слова сквозили шоком.

— И журнал был здесь для того, чтобы ты его нашла, — сказал Люк, встречаясь со мной взглядом над головой Рэйчел. — Вызывают тебя обратно в Нью-Йорк.

Я отстранилась для того, чтобы увидеть лицо Рэйчел. Мое сердце разрывалось, и я оттолкнула боль, сосредоточившись вместо этого на предстоящей задаче и поездке, которую собиралась совершить. Они звали меня обратно в Нью-Йорк, и я собиралась ответить.

— Я собираюсь разобраться с этим, — уверила ее я, — И все будет хорошо.

Так или иначе, все будет хорошо.

* * *

Обратно мы ехали молча, Рэйчел на заднем сидении. Я постоянно проверяла ее в зеркало заднего вида, как будто она могла исчезнуть. Но она тупо уставилась в окно, с вещевым мешком, зажатым в руках, как будто это было ее последнее имущество на земле.

Люк решил позвонить Чаку, дедушке Мерит и экс-главе сверхъестественных дел города. Он согласился поговорить со своими контактами из Чикагского Департамента Полиции, попросить их прибраться в доме и найти безопасное место для остальных девушек, пока мы решаем проблемы.

Мы припарковались и вошли в Дом, Элен встретила нас в холле. Она была похожа на футуристического полководца. Модный костюм. Серебристый боб[10], ни один волос не выбился из прически. Ее руки были скрещены перед ней, туфли безупречно блестели. От ее вида меня бросило в дрожь.

— Ты, должно быть, Рэйчел, — сказала она с деловитой улыбкой. — Мы подготовили гостевой люкс на третьем этаже. Ты, наверное, устала. Я могу отвести тебя наверх, если ты хочешь вселиться.

— Конечно, — сказала Рэйчел, но оглянулась на меня.

— Все в порядке, — сказала я с улыбкой. — Это действительно хороший люкс. На самом деле, лучше, чем любая из наших комнат. Ты будешь жить, как аристократка.

Рэйчел немного улыбнулась, что было лучшим, на что я могла надеяться, принимая во внимание то, что ее почти застрелили мои враги.

— Спасибо, Элен, — сказала я, когда она повела Рэйчел к лестнице.

Я позволила им уйти вперед, давая Рэйчел немного расстояния, затем тоже начала подниматься.

— Что дальше? — спросил Люк, шагая рядом со мной.

— Я должна поехать в Нью-Йорк. Если я не сделаю этого, это никогда не закончится. Я еду туда и разбираюсь с этим, иначе Рэйчел придется оглядываться через плечо всю оставшуюся жизнь.

— Ты не все мне рассказала, — сказал он тоном, не допускающим споров, не было никакой вероятности, что он был неправ. — Расскажи мне все остальное. И ничего не опуская.

Я подождала, пока мы не добрались до моей комнаты, затем закрыла и заперла дверь.

Я направилась к шкафу и схватила сумку с пола, которую положила на кровать и расстегнула. На обратном пути к шкафу, Люк взял меня за руку, останавливая.

— Эй, — мягко сказал он, когда я начала вырываться. — Поговори со мной, Линдс.

Создание с ним зрительного контакта ощущалось слишком интимно. Вызов в доме Рэйчел был слишком точным, и я направлялась прямо к краю обрыва. Одно неверное движение, и я, возможно, не смогу удержаться.

— Она мой последний родственник, — сказала я. — Единственная дочь единственной дочери единственной дочери. Я должна защитить ее.

— Защитить ее от чего?

— Не знаю.

— Линдси, — начал он, но я покачала головой, наконец посмотрев на него. В его глазах было беспокойство и страх, и это пугало меня. Эти эмоции были тяжелые, и они давили на меня больше, чем любые другие. Больше, чем счастье, больше, чем радость. Я не хотела тяжести его страха, не могла ее вынести.

— Это вражда, я думаю. Между девушками.

Он кивнул, скрестив руки на груди. — Ладно.

— Вайолет — она была самой молодой, когда ее обратили. Всего девятнадцать. Она влюбилась в человека-гангстера по имени Томми ДиЛукка. Он снабжал выпивкой весь город, и владел Сапфиром. Он враждовал с другой гангстерской бандой за территорию, за поставку ликера. Ту группу возглавлял парень по имени Дэнни О'Хара. Он был вампиром, и скотом. Яростным. Таким небрежным. Томми поджег грузовик с выпивкой Дэнни, и Дэнни отомстил.

— Он убил их всех?

Я кивнула. — Людей и вампиров. Мы, девушки, я имею в виду, все были в баре. О'Хара пинком открыл дверь, начал стрелять. Дэнни был зол. Он был оскорблен. Он продолжал стрелять до тех пор, пока тела были едва узнаваемы. До тех пор, пока девушки не смогли исцелиться.

— Как ты выбралась? — теперь голос Люка был тихим.

— В баре был тайник, в который можно было попасть через люк. Вот как я узнала о растяжке; они были незаконны, но шайки использовали их для защиты, чтобы безопасно хранить выпивку. Там внизу были бутылки — старый хлам. Качественное вещество. Которое производили еще до Сухого Закона. Я разбила одну, когда Дэнни со своими людьми вошел в дверь. Я наблюдала, кинула быстрый взгляд, но оставалась стоять там до тех пор, пока не был сделан выстрел. Я знала, что не было ничего, что я могла сделать.

— Конечно не было, — сказал Люк, и его тон изменился. — Ты думаешь, Дэнни увидел журнал, узнал, что ты жива, и хочет свести старые счеты?

Я вытащила монету из кармана и протянула ее Люку. Он осмотрел ее.

— Что это?

— Это монета из Грин Клэр, паба Дэнни. Он давал ее тем, кто ему нравился. Как долговая расписка, которую они могли обменять на благосклонность. Я нашла ее на дне шкафа. Думаю, он хочет закончить то, что начал. Это единственное объяснение. Он думал, что я мертва, но понял, что это не так, когда увидел это.

— Но журнал вышел несколько месяцев назад, — сказал Люк.

— У него заняло бы время, чтобы выяснить, как навредить мне. И найти Рэйчел.

Люк кивнул, запечатлел мягкий поцелуй на моих губах, и отпустил меня. — Что мне следует взять с собой?

Я не поняла вопроса. — Что?

— Что я должен упаковать?

— Ты не едешь. Я еду одна.

Я почувствовала его резкое беспокойство. — Что ты имеешь в виду, под едешь одна? Тебе нужна подстраховка.

Я не хотела говорить о подстраховке. Я не хотела ни о чем говорить, поэтому и не стала.

Я подошла к своему шкафу и похватала одежду с вешалок, которую в слепую покидала в сумку. На самом деле не имело значения, что я паковала. Это просто означало, что я ухожу, и иду одна. Была только одна цель: обеспечить безопасность Рэйчел.

— Это моя битва. Я буду сражаться одна.

Но его эмоции только пронзали дальше, вбивая головную боль глубже в мой мозг.

— Полная херня, Линдси.

Я замерла и скользнула по нему взглядом. — Прости?

— Ты меня слышала. Ты хороший охранник — умный охранник. Ты не настолько глупа, чтобы отправиться в Нью-Йорк и бороться с кем-то, кто явно чокнутый и хочет убить тебя.

— Это слишком опасно, — сказала я.

— И я опять говорю полная херня. Ты знаешь, что я могу постоять за себя, и буду ценным активом. Ты закрываешься. И это трусливо.

Я уставилась на него, абсолютно разъяренная. — Ты назвал меня трусихой?

— На самом деле, не называл, но теперь говорю. Знаешь почему? Потому что именно такая ты и есть. Трусиха. Ты отталкиваешь меня подальше, потому что боишься. Боишься потерять меня. Боишься потерять себя. Боишься потерять нашу дружбу.

— Это неплохой повод быть осторожной.

— Ты не осторожна. Ты не желаешь признавать факты.

— Мы собираемся ругаться из-за этого прямо сейчас? Прямо сейчас?

Люк всплеснул руками с явным раздражением, жест послал ударную волну магии через комнату.

— Когда еще мы сможем поругаться по этому поводу, Линдси? Я думал, что мы с этим разобрались. Думал, что мне, наконец, удалось преодолеть ту стену, которую ты выстроила вокруг себя. Но, очевидно, нет. Поскольку ты хочешь поехать в Нью-Йорк, зная, что придется столкнуться с чем-то большим и опасным, в одиночку. Потому что ты не хочешь, чтобы я был там с тобой? Нет, — сказал он. — Нет, ты явно хочешь, чтобы я остался. Тебе даже в голову не приходит взять меня с собой.

— Речь не о тебе. Обо мне. — Я хлопнула рукой по груди. — Обо мне.

— Нет, — сказал он, печаль в его глазах заставила мой живот скрутиться. — Речь идет о нас. — Он посмотрел вниз, давление в комнате изменилось так быстро, что я практически отступила назад. — Я скажу Этану, что ты уезжаешь.

— Это не о нас, — я продолжала упорствовать, но опять же, мы оба знали, что я лгу.

— Прощай, Линдси, — сказал он. И затем повернулся и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

Я заморгала, чтобы сдержать слезы, и выдохнула, чтобы собраться с духом. Не имело значения, что произошло здесь, с ним. Вернуться в Нью-Йорк и разобраться с делами — вот что имело значение.

Я присела, отодвинула коврик, который покрывал пол из твердых пород дерева, и потянула доску, которую ослабила много лет назад. В углублении я хранила несколько напоминаний из вампирской жизни, включая папку, содержащую информацию о Дэнни О'Хара и Гнездовье, районе, где он и Томми ДиЛукка правили балом. В Гнездовье было большое количество сверхъестественного населения, и согласно моему исследованию, оно не сильно изменилось за десятилетия. Будь то магия суперов или людской страх, Гнездовье и его жители были оставлены на произвол судьбы.

Район по-прежнему граничил с Грин Клэр, который, согласно государственным отчетам, все еще принадлежал "Уильяму Дэниэлу О'Хара". Не то, чтобы я ожидала, что О'Хара или кто-либо еще из Гнездовья будут искать меня после всех этих лет — они не знали, что я жива, в конце концов — но я была охранником Кадогана. Люк тренировал меня предвидеть и быть готовой, не смотря на то, что угроза была маловероятной.

Слезы снова нависли, я застегнула свою сумку и перекинула ремень через плечо. — Займись делом, — пробормотала я самой себе.

Я продолжала повторять эти слова по дороге вниз, к входной двери, по тротуару, и за воротами в ожидании такси.

Ни разу на самом деле я в них не поверила.

* * *

Огни — красные, белые, желтые, зеленые — размывались сквозь туман, когда такси мчалось в сторону аэропорта. Я немного опустила окно, чтобы почувствовать холодный ветер на своем лице. Это ничуть не уменьшало чувства вины за скандал или затянувшегося чувства, что я была неправа относительно всего этого, но что было сделано, то сделано.

И казалось, что между мной и Люком все кончено.

Я вытерла щеки, закрыла окно, и скрестила ноги. Я была вампиром Кадогана, модницей, бойцом. Женщиной, которая видела больше на протяжении десятилетий жизни, чем большинство людей видели за свою короткую жизнь. Я не нуждалась в надзирателе, или ком-то еще, кто утвердил бы мое существование.

И это то, что я продолжала твердить себе.

Я села на самолет — последний ночной вылет из Мидвея — закрылись двери, и я села на свое место в первом классе. За эти годы я скопила достаточно денег, чтобы позволить себе повышение класса обслуживания. Я проверила свою сумку, поскольку в ней было единственное оружие, которое я взяла с собой, небольшой кинжал, который будет идеально спрятан в сапоге.

Только половина мест в самолете была заполнена, пассажиры выглядели измученными и крепко спали, головы прижаты к окнам или к подголовникам откинутых сидений. Пока они спали, я смотрела в окно, сна ни в одном глазу и опечаленная. Я смотрела на темную землю, проносящуюся под нами, города, которые светились как янтарные схемы в темноте.

Аэропорт был пуст, когда мы приземлились, за исключением нескольких застрявших пассажиров и сотрудников магазинов, которые пополняли запас на следующий день полетов.

Я поймала такси и направилась в Гнездовье. Это была узкая, темная и выцветшая прямоугольная глушь около Ист-Ривер, так же близко, как и Нью-Йорк к Готэму. Такси высадило меня на зловеще выглядевшем углу, пар, поднимающийся из вентиляции метро, запах дыма и гниения зданий заполняли воздух.

Запах места также не очень изменился.

Было уже поздно, и солнце почти встало. Я должна была быть практически в бессознательном состоянии, и полностью уязвимой к солнечному свету, что означало, мне нужно найти место для отдыха.

Согласно интернету, ближайший отель был шестью домами далее. Он назывался Веллингтон Армс, и вывеска над дверью гласила: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ВСЕМ СУПЕРАМ.

Название отеля было намного царственнее, чем его интерьер. Вестибюль был маленьким и потертым, но чистым. Мужчина с обрезанными волосами и свинским лицом, которое могла любить только мать, сидел за потрепанной стойкой и смотрел хоккей по портативному телевизору с антенной, в три раза больше него.

На двери прозвенел колокольчик, когда я вошла, и он поднял глаза и осмотрел меня. — Добро пожаловать в Веллингтон Армс, — сказал он, его голос был гнусавым и с акцентом. — Где ваши самые безумные мечты сбываются. Могу я предложить номер для новобрачных?

Я подошла к стойке и бросила сумку на пол. — У вас есть номер для новобрачных?

— Разве мы не похожи на учреждение, в котором есть номер для новобрачных?

Его голос был плоским, совершенно саркастическим, и я улыбнулась впервые за несколько часов. — Не совсем. Это похоже на учреждение, в котором клопы размером с мою задницу.

Он приподнял бровь и оперся на стойку так, что можно было схватить за вышеупомянутую задницу. — Эх, ты слишком маленькая. Такое сравнение им сильно польстит. Я предполагаю, ты ищешь комнату, прежде чем взойдет солнце.

— Ты верно предполагаешь.

— Куколка-вамп, как ты не может себе позволить места получше?

— Такой куколке-вампу, как я не нужно место получше. Сколько?

— Сотня за номер. Сто пятьдесят, если хочешь хороший вид.

— Чего? — Я задумалась о дымящихся переулках и ржавеющих пожарных лестницах снаружи.

— Нашего эксцентричного района и живописных окрестностей. Только наличные.

К счастью, я получила немного в аэропорту. Я вытащила шесть двадцаток из кармана и положила на стойку. Его глаза расширились.

— Сотня за номер, — сказала я. — Двадцатка за твой освежающий подход к обслуживанию. Еще дам двадцатку, когда уеду за то, что ты меня никогда не видел.

Он фыркнул, но уже двигал трапециевидный брелок и медный ключ через стойку. — Ты не такая уж куколка, я могу подумать, что ты местная.

Я схватила ключ и убрала руку с наличных, которые он пихал в карман. — Ты слишком много думаешь, не видать тебе чаевых. Куда?

Он хмыкнул, наклонив голову в сторону темной прихожей слева от меня. Я подняла свою сумку и направилась в номер.

Как и офис, комната была потертой, но удивительно чистой. Пол был плиточным, мебель и обстановка из эры диско — много желтых, оранжевых и зеленых цветов, сплетенных в дикие цветочные узоры. Я задалась вопросом, выбрала ли эту обстановку миссис Веллингтон Армс, пока ее муж следил за стойкой регистрации. Если так, она, возможно, была вампиром, потому что цветочные занавески были выровнены и тщательно соединены вместе, чтобы не пропускать солнечный свет.

Я умылась, расчесала волосы и почистила зубы, но держала на готове одежду, на тот случай, если мой дневной сон будет прерван. Я защелкнула цепочку на двери и нашла в раковине два стакана, которыми надежно подперла дверь. Они не укрепят ее, но создадут достаточно шума, чтобы разбудить меня, если кто-то попытается открыть дверь.

Я подумала, что Люк будет гордиться слегка параноидальной подготовкой. Но эта мысль только сделала меня еще более несчастной.

— Задача поставлена, — прошептала я себе. — Сосредоточься. Выполни миссию. Потом возвращайся домой и разбирайся с остальным.

Говоря о доме, казалось хорошей идеей сообщить кому-нибудь, что я добралась до Нью-Йорка. Я выбрала Мерит, она казалась наиболее бездрамным выбором. Я забралась в кровать и устроила комковатые подушки под голову, затем послала ей сообщение.

В Н-Й, — написала я. — УСТРОИЛАСЬ НА НОЧЛЕГ.

Ее ответ не заставил себя ждать. — РАДА, ЧТО ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ. ЕСТЬ КАКИЕ-НИБУДЬ НОВОСТИ ОБ О'ХАРА?

Я догадалась, что слухи распространились. — ПОКА НЕТ. ЗАВТРА ОН СТОИТ У МЕНЯ ПЕРВЫМ В СПИСКЕ ПОСЕЩЕНИЙ. РАЗДОБУДЬ СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ПЛАН МЕСТНОСТИ, ОБЗОРНЫЙ.

Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила.

А ЛЮК?

Я практически могла услышать нерешительные нотки в ее голосе. Она не хотела поднимать неудобную тему — такой была Мерит — но она все еще была подругой, и беспокоилась.

Мои пальцы остановились над буквами, не желая признавать правду. — МЫ РЕШИЛИ НЕ РАЗВИВАТЬ ДАЛЬШЕ ОТНОШЕНИЯ.

Это звучало вполне логично. Поэтому я остановилась на этом.

Но Мерит не купилась. — НО У ВАС УЖЕ ОТНОШЕНИЯ.

ОПРЕДЕЛЕННО, НЕТ, — ответила я, но дискомфортное тепло прошло через мою грудь. Эмоциональное предчувствие.

ДА, — написала она. — ТЫ ЛЮБИШЬ ЕГО. ТЫ УВАЖАЕШЬ ЕГО. ВЫ ПРОВОДИТЕ ВСЕ ВРЕМЯ ВМЕСТЕ, РАБОТАЯ ИЛИ ЕЩЕ ЧТО. ЭТО И ЕСТЬ ОТНОШЕНИЯ.

Это не правда, подумала я. Не могла быть правда. Потому что, если это так, то я совершила огромную ошибку.

* * *

Солнце поднимается и садится, и я проснулась так же, как уснула, полностью одетая, кинжал около меня. Я плеснула воды себе на лицо и проверила телефон, на котором не было сообщений, даже от Люка. Хотя это было полностью моей заслугой, и моим выбором, это все-таки задело. Я привыкла к нему. Его шуткам. Его эмоциям. Его присутствию. Я отказалась от этого, учитывая, что находилась в гостиничном номере и бежала за человеком, который угрожал моей семье.

Я открыла дверь, обнаружила бутылку "Крови Для Вас", упакованная кровь, которую большинство американских вампиров использовало для удобства (и усвоения) позади нее, вместе с запиской: "Доброй ночи, куколка-вамп."

— И тебе тоже, — пробормотала я, открывая бутылку и выпивая ее полностью за несколько секунд. Обычно я была более осторожна относительно питья крови, но путешествие не позволяло этого, и я была слишком напугана вчера, чтобы подумать об этом.

Паника вела к плохому принятию решений, или так учил нас Люк.

И вот он снова, вторгся в мои мысли.

Вестибюль был пуст, когда я прошла через него, телевизор все еще показывал спорт в зернистом черно-белом цвете. Я положила обещанную двадцатку на стойку, а сверху нее ключ, и направилась в Грин Клэр.

Паб было трудно не заметить, невысокий и приземистый среди многоэтажных зданий в районе, каким и был раньше. Улица напротив него была отмечена зеленым Клевером двадцати футов от края до края. Это была единственная вещь в Гнездовье, которая не была грязной, поцарапанной или облупившейся.

Я открыла дверь, впустила свежий ветер, который разнес запахи крови, выпивки и дыма. Постоянные посетители, потрясенные вмешательством, повернулись, с подозрением смотря на меня. Большинство были сверхъестественными, но их выражения и магия были притуплены алкоголем, их эмоции так же были пассивными. Страх и тоска затянулись, не особо помогал музыкальный автомат, который проигрывал Дельта блюз[11].

Я проигнорировала их пристальные взгляды и направилась к бару с медными рейками, где широкогрудый мужчина лет пятидесяти протирал стойку.

— Выпивку? — спросил он сквозь музыку, не поднимая взгляда.

— Нет, спасибо. Я ищу О'Хара.

Он замер и поднял взгляд на меня, отсутствующий глаз был покрыт неприятным участком кожи. — Кто спрашивает?

— Роуз. Он меня ждет.

Бармен окинул меня взглядом сверху вниз, оценивая. Его эмоции были относительно ровными. Он, вероятно, понял, что я вампир, но не особо опасный. Если Дэнни надеялся закончить свой план, этот парень не особо знал об этом.

И это только сделало меня более осторожной.

— Поступай как хочешь, — сказал он. — Он в своем кабинете. — Он жестом указал на коридор, который уводил из бара.

— Спасибо, — ответила я, проходя мимо столов и пристальных взглядов.

Коридор был окрашен в черный цвет, и пахло там немного лучше, чем в остальной части бара. С одной стороны были расположены туалеты, а пожарный выход в конце коридора.

Слева от меня была единственная открытая дверь.

Я нащупала кинжал, который засунула в сапог, выдохнула и шагнула в дверной проем.

Дэнни О'Хара был красавцем. Широкоплечий, с дерзкой ухмылкой и румяным цветом лица. У него были голубые глаза, и они заблестели при виде меня.

Он сидел за столом в крохотном кабинете, который был битком набит бумагами и заставлен ящиками с выпивкой. Иронично, подумала я, что вся эта выпивка теперь была законна, но она, вероятно, была куплена на деньги, вырученные во времена Сухого Закона.

— Кого бы я не ожидал увидеть, входящим в мою дверь, — сказал он, в его речи слышался ирландский акцент, — Но никак не дикую Ирландскую Розу.

— Я не ирландка, — напомнила я ему. — И ты знал, что я приду.

Я бросила монету на его стол, где она немного покрутилась, прежде чем остановиться. Я установила приманку, и ждала, когда его эмоции выйдут на поверхность. Но все, что я смогла почувствовать, были смутный интерес и детский восторг. Это было очень похоже на Дэнни, у которого был подход к жизни, как у подростка-хулигана. Мир состоял из того, чем он владел, и чем пока не владел. Ничто из второй категории не было честной игрой.

— По слухам я слышал, что ты жива, — сказал он. — И я видел твое лицо в глянцевом журнале. Но не я просил тебя приехать сюда.

Его голос был, как и прежде, монотонным, что противоречило его энтузиазму к насилию. Но ничто не казалось обманом. Как такое было возможно? Если не он выманил меня сюда, чтобы закончить уничтожение близких Томми ДиЛукка — или моей семьи, если он не смог добраться до меня достаточно быстро — тогда кто смог?

— Кто меня ищет? — я услышала легкую панику в своем голосе, и опустила ее. Я контролировала свою собственную судьбу. Но беспокоилась о Рэйчел.

— Милая, времена изменились. Я не управляю миром, как раньше. Я простой бизнесмен, занимаюсь торговлей в этом кабаке.

Я не поверила в это, ни на секунду. Он мог быть бизнесменом, но я сомневалась, что в этом было что-то простое.

— Ты должен что-то знать, — настаивала я, вытащила несколько двадцаток и бросила их на стол перед ним.

Его глаза метнулись к деньгам, всего на мгновение. — Я слышал о женщине, заинтересованной в беседе с тобой о той ночи. — Он сел обратно на свой скрипучий стул, запрокинул руки за голову, как часто делал Люк, но со значительно большей злобой.

Меня охватила растерянность. — Женщина? Кто? Я не знаю ни одной женщины с тех времен. Кто бы еще был жив.

— Живой или мертвый — понятие переменчивое в эти дни, моя Роуз. Чья беспощадная рука будет достаточно тверда, чтобы сорвать цветок в его расцвете?

Я увидела только размытое пятно его глаз, мелькнувшее позади меня, чтобы предупредить об опасности, я даже не услышала музыку, сочающуюся из бара. У меня было всего мгновение, чтобы оглянуться и увидеть лицо бармена, прежде чем почувствовать острую боль в спине.

Мир погрузился во тьму, и сила тяжести поглотила меня.

* * *

Я очнулась от боли. От огромной боли, которая распространилась по всему моему телу. Мое зрение было размытым, в голове стучало, и я могла чувствовать вкус крови.

Медленно, мир прекратил вращаться, и материя попала в поле зрения.

Джинсы, которые были на мне. Я сидела на стуле, смотря вниз на свои ноги, моя голова беспомощно свисала с плеч. Мои ноги были подо мной, прикованы впечатляющей цепью к бетонному полу, который был забрызган кровью, вероятно моей.

Мои плечи болели, и онемели пальцы. Мои руки были позади меня, запястья туго связаны за спинкой стула. Их связывало большое количество застежек, если резкая боль была каким-то признаком этого.

Я подняла взгляд, и, прищурившись, посмотрела на пятна. На мое лицо был направлен свет, как в сцене допроса из кино, которое бы очень понравилось Люку — и, вероятно, из которого потом бы брались цитаты.

Меня переполняла тоска, но я опустила ее.

В первую очередь, останься в живых, сказала я себе. Потом уже можешь подумать о чувствах.

Впереди я услышала шарканье. — Привет? Кто там?

Никто не ответил, но я услышала то, что было похоже на детскую колыбельную.

— Успокойся и спи, дитя мое, — пела она. — Успокойся и спи, дитя мое. Ибо, если ты проснешься, монстры заберут тебя прямо в Гнездовье.

Я прищурилась сквозь свет в темноту впереди, пытаясь оценить фигуру и расстояние. — Кто там? Покажись. Дэнни? Это ты?

Но это был не Дэнни. Она шагнула на свет, как будто из ночного кошмара. Это была Айрис, и через чур такая же, какой я видела ее в последний раз.

Как сверхъестественная версия Мисс Хэвишэм[12], она появилась в одежде, которая не менялась десятилетиями. Ее платье было порвано, бахрома исчезла и местами износилась, как у животного с чесоткой. Ее волосы были безжизненными и спутанными, и усеяны заколками и брошками с фальшивыми драгоценностями. Ее кожа была в рубцах и искривленной, щербатая там, куда, несомненно, попали пули.

Она была здесь, в этом месте, почти столетие? Скрываясь от мира, переживая то, что видела? Насилие, или пережитый с ним опыт, наслали на нее безумие? Не так безумна, пожалуй, чтобы заключить сделку с дьяволом, заплатить Дэнни и его дружкам, чтобы заманить меня сюда.

Однако, она сделала это, как я не узнала? Как я не спасла ее?

— Айрис, — сказала я, затаив дыхание, мое сознание внезапно закружилось, десятилетия истории переписывались, и чувство вины увеличивалось. — Ты жива.

— И ты тоже, как я вижу. — Она протянула руку и ударила меня, сильно. Мою щеку свело от боли, и я снова почувствовала свежую кровь.

— Я была в тайнике, — сказала я. — Я искала бренди, помнишь?

— Ты оставила меня там. Ты оставила меня тут. И ты вышла так, будто была на самом деле чем-то особенным. Просто настоящий пуп земли.

Она бросила в меня копию журнала. — Все это время, ты маленькая сучка, я думала, что ты мертва. Случайно обнаружила, что ты была в Чикаго. Отсиживаешься и показушничаешь. Демонстрируешь свои миленькие сиськи на камеру. Ты оставила нас там умирать!

— Я думала, что все мертвы, Айрис. Все мертвы. — Однако, я искала в своей памяти любую подсказку, что я была неправа, что оставила ее там, чтобы ее нашел Дэнни О'Хара, или чтобы выползти оттуда живой. Но я ничего не вспомнила. Там были только запах смерти, абсолютная неподвижность, и звуки сирен в отдалении.

Я совершила ошибку. Но Айрис это не особо волнует.

Она снова ударила меня, на этот раз в другое место. Мои глаза заслезились от жгучей боли.

— Сегодня мы переиграем ту ночь. — Она вышла из света, и я услышала бульканье жидкости, вытекающей из бутылки. Я принюхалась и почувствовала запах алкоголя.

Свет потускнел, когда она встала перед ним и выплеснула стакан выпивки мне в лицо. Джин, подумала я, почуяв его запах, когда он стекал по моим глазам и обжегал так, что я не могла видеть, посылая новую волну боли по уже напряженным нервным окончаниям.

— Алкоголь, — сказала она. — Для напоминания. Дьявольский напиток, которым ты наслаждалась снова и снова. И теперь ты будешь за это наказана.

Она снова исчезла, и мое сердце начало колотиться. Если она хочет переиграть ту ночь, она взяла пистолет? Она намерена пристрелить меня здесь и сейчас, как животное?

Меня затопил адреналин, я задергала туда-сюда ногами в кандалах и веревки, которые связывали мои руки. Но ничего не сдвинулось с места.

Я официально нахожусь в трудном положении, подумала я, жалея, что не прослушала больше лекций Люка о маневрах уклонения, прежде чем этот кризис начался.

— Ты была рассеянной, — сказала она, снова вставая передо мной, на этот раз держа в руке заколку с перьями для волос. Она двинулась вперед и зажала ее в моих волосах, в процессе царапая мне кожу головы.

— Бьюсь об заклад, ты даже не знала, что я любила Вайолет.

Я пыталась сконцентрироваться через боль. — Вайолет? Вы двое...?

— Были влюблены, — сказала она. — Не то, чтобы ты замечала, была настолько занята, флиртуя и развращая каждого мужчину, которого могла найти. Еще одна причина, почему ты это заслужила.

Я полагала, что Айрис не особо думала о моем жизненном выборе.

— Мне жаль, что она умерла, Айрис. Но я не думала, что она выжила. Я не думала, что вообще кто-нибудь выжил. Я думала, что все мертвы. Мы были лучшими подругами. Ты действительно думаешь, что я не вернулась бы, если бы знала? Что я не помогла бы тебе выбраться оттуда?

Какое-то мгновение она выглядела сбитой с толку, и я подумала, что достучалась до нее. Но туман травмы и безумия снова окутал ее глаза.

Она наклонилась вперед. — Ты. Лжешь. Все, что произошло со мной, это твоя вина. Должно быть так.

Так и было. Она хотела кого-то винить, даже если для этого не было причины. Даже если она могла понять, что произошло на самом деле.

Она добралась до меня, и не было никаких сомнений, что она намеревалась закончить эту историю сегодня ночью. Пришло время придумать план и освободиться.

— Ты заплатила Дэнни? — спросила я, пытаясь отвлечь ее, пока боролась со связкой на моих запястьях. Я чувствовала, как пластик врезается мне в кожу, но боль не имела значения. Выживание было единственным, что имело значение.

— Дэнни О'Хара настоящий сукин сын, — сказала она, плюя на пол около меня. — Его не особо заботит, что произошло в баре той ночью — прошлое это прошлое для него — но он всегда охотно принимает деньги. Таким образом, он нашел мне человека, который все сделал. Он взял все до последнего пенни, которые я накопила, чтобы заставить его взяться за это сложное дело, поскольку ты сейчас сильна. Но оно того стоило, не так ли? Потому что ты здесь.

Она придвинулась ближе, и я увидела блеск стали в ее руке. Пистолет, 9 мм. У меня было мало сомнений, что она выстрелит в меня, и это, вероятно, было только началом ее плана относительно меня.

К сожалению, вопреки вампирской силе, мои оковы не сдвинулись с места.

Я была вампиром долгое время, и находилась под угрозой смерти и прежде. Я не часто о многом сожалела. Но сейчас, в данный момент, я сожалела. Прости, Люк, про себя подумала я, посылая слова сквозь мили, как будто он мог меня услышать. Мне жаль, что оттолкнула тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше всего на свете.

Слезы старательно начали капать, но я не была трусихой. Я посмотрела на Айрис, встретилась с ней взглядом.

Ее рука задрожала, и она направила пистолет на меня. — А сейчас мы будем в расчете, — сказала она.

Выстрелы прозвучали как взрывы, и я инстинктивно приготовилась к удару.

Но я ничего не почувствовала.

Потрясенная до глубины души, я посмотрела вниз. На платье Айрис появились пятна крови, и она упала на колени, обхватив живот.

— Линдси?

Это был голос Люка.

Боже милостивый, это был Люк. Он был здесь. Он пришел за мной.

Он появился позади нее, как всегда в джинсах и сапогах, и когда пистолет упал на пол, он пнул его подальше от нее.

— Господи, Линдс! — Люк бросился ко мне, обхватив мое лицо руками и прижимаясь губами к моим. Он вытащил платок из кармана и протер то, что, как я предполагала, было кровью на моем лице. — У тебя рассечение.

В то же время, четверо мужчин в черных костюмах спокойно зашли внутрь. Тот, что был спереди, с вытянутым, суровым лицом, забрал пистолет, который выронила Айрис и кивнул Люку. Они подняли ее, более мягко, чем могла бы я, и начали выводить ее из комнаты.

— Кто это был? — спросила я, сбитая с толку, пока Люк работал над кандалами и наручниками.

— Нью-Йоркский Департамент Суперов. Они с этим разберутся.

— Попроси их проверить Грин Клэр, найти Дэнни, — сказала я. — Убедись, что все сделано. Чтобы Рэйчел была в безопасности.

— Парни? — спросил Люк.

— Принято, — сказал мужчина с вытянутым лицом.

Я посмотрела на Люка, который стоял на коленях передо мной, и с трудом могла осознать тот факт, что он был здесь, как мне повезло, что он пришел, что у меня был второй шанс, что я была жива.

Но мой мозг не мог передать эти мысли моему рту, который все еще играл на старую добрую Линдси, страдающей фобией обязательств. — Я сказала тебе не приезжать!

— Да, сказала, — ответил Люк. — Я проигнорировал тебя.

— Тебе не следовало этого делать.

— В таком случае, ты была бы вся в пулевых отверстиях, что я не нахожу привлекательном в женщине.

Я не смогла удержаться от улыбки. — Как ты меня нашел?

— Твой телефон. Я добавил GPS, помнишь? Джефф помог мне отследить его. Он необычайно хорош в этом деле.

Джефф Кристофер был другом Дома, и сотрудником дедушки Мерит, который раньше был сверхъестественным омбудсменом города.

Я услышала серию щелчков, и мои запястья были свободны, посылая жгучую боль через плечи. Когда мои ноги были освобождены, я положила руку на Люка, чтобы встать.

— Хм, нет, — сказал он, наклоняясь вниз и поднимая меня на руки. Я обернула руки вокруг его шеи.

— Ты на самом деле собираешься нести меня?

— Безусловно, Линдси Роуз. — Он посмотрел на меня, его лицо наморщилось от беспокойства. — Ты в порядке?

— Я справлюсь, — ответила я, но слезы все равно полились. — Я думала, что она умерла, Люк. Я думала, что они все умерли. Я бы никогда не оставила...

— Тише, — сказал он. — Тише. Конечно, ты бы никогда не оставила их. Ты бы сделала все возможное, чтобы помочь им, чтобы вытащить их оттуда живыми. Даже такой молодой, какой ты была. И даже перед моим искусным обучением.

— Ты портишь такой прекрасный момент.

Он немного посмеялся. — Давай, Роуз. Давай отведем тебя в ванну. Ты пахнешь как ходячий джин-тоник.

— Я бы воспользовалась джин-тоником.

— Я могу все устроить.

* * *

На этот раз отель был значительно приятнее. Мы перебрались из Гнездовья в Плазу, подарок от Этана и Мерит, чтобы ускорить мое восстановление. Я пришла в себя в душе, смыв кровь, грязь и джин.

Когда я вышла из раздевалки, размером с ванную, мои раны уже исцелились, я обнаружила Люка на другой стороне комнаты, он стоял перед столом и ел клубнику в шоколаде с серебряного подноса.

Я была одета только в пижаму, которую взяла с собой, кружевная майка и короткий комплект бледно персикового шелка. Люк положил газету и встретился со мной взглядом.

Атмосфера была неловкой, в лучшем случае.

— Я оттолкнула тебя, — сказала я.

— Да, — осторожно ответил он.

— Ты все равно пришел.

Он провел рукой по своим кудрям. — Я не могу встряхнуть тебя, Линдс. Также, как ты оттолкнула меня, я не могу встряхнуть тебя. Я не хочу тебя встряхивать. Я хочу тебя — всю тебя. И если я не смогу получить это, тогда я не знаю...

Не имело значения, чего он не знал.

Я знала достаточно для нас обоих.

Я побежала к нему, прыгая в его ждущие объятия, обернула ноги вокруг его талии и обняла за шею. А затем я поцеловала его так, будто у меня никогда не могло бы быть другого шанса.

— Не смей... оставлять меня... снова, — потребовала я между поцелуями.

— Ты сказала мне оставить тебя, — подчеркнул он, между притягиванием меня сильнее к увеличившейся — и впечатляющей — эрекции и давлением на мои губы.

Поцелуй углубился, дыхание затаилось. Это была не просто любовь. Это была потребность.

Слезы полились из моих глаз с осознанием — нет, принятием — того, насколько он был нужен мне, насколько он концентрировал меня, насколько лучше я была, когда мы были вместе.

— Я люблю тебя, — сказала я, потянув назад и положив руки на его щеки, заставляя посмотреть на меня и увидеть эмоции, отраженные на моем лице.

И я почувствовала то же от него, усиленное и освещенное. Не только потому, что он любил меня, а потому, что — целиком и полностью — поверил, что я люблю его и что его сердце хранилось в моих руках, также как и мое в его.

Он выглядел совершенно испуганным. — Боже, Линдси. Я тоже люблю тебя.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, пока его глаза не опустились на мои губы и мы снова напали друг на друга. Я схватила его за волосы, дергая до тех пор, пока из его горла не вырвалось рычание, посылая раскаленный жар через мое тело. Люк прижался своим ртом к моему — посасывая, покусывая, пробуя на вкус — и двигая мое тело до тех пор, пока моя спина не уперлась в стену и трение между нами продвигало меня в зверскому оргазму.

Без предупреждения, он взорвался в моем теле, как огонь, и я выкрикнула его имя с дрожащим стоном.

— Да, — сказал он. — Я хочу больше тебя.

С моим телом, по прежнему обернутом вокруг него, он попятился к кровати и положил меня на нее. Моя одежда исчезла в мгновение ока. Его одежду постигла та же участь, а затем его тело было уже на моем, горячее, голодное и твердое для меня.

Он обхватил мою грудь рукой, дразня и возбуждая меня снова, требуя меня идти дальше. — Больше, — сказал он.

— У меня нет большего. — мой голос звучал опьяненным любовью, изнуренным.

— Лгунья.

Я не лгала, но он делал из меня лгунью. Единственным, сильным толчком, он освободил меня от сомнений, его умелые бедра доказывали, что он может играть моим телом как виртуоз.

Я обернула ноги вокруг его талии, наблюдая, как его глаза посеребрились и выступили клыки, я выгнула шею, чтобы предложить ему истинный подарок, который может предложить вампир.

Кровь.

Он укусил, посылая очередную волну удовольствия через меня, издавая стон удовольствия в мою шею. Его тело задвигалось быстрее, его руки все еще на моем теле — обследующие, дразнящие, воодушевляющие — до тех пор, пока с последним, искренним стоном он сокрушил нас обоих.

Несколько секунд спустя, он рухнул рядом со мной, но наши пальцы переплелись.

Когда мое дыхание нормализовалось, я взглянула на него. — Как мы сделаем это? Как мы сохраним это?

Люк улыбнулся, завиток упал ему на лоб, и укусил мой кулачок. — Точно так же, как и все вампиры. — ответил он. — Мы ожидаем непредвиденные обстоятельства, и решаем их по мере поступления.

* * *

Он получил разрешение на использование частного самолета Кадогана, что означало, что мой второй полет будет значительно более роскошным, чем был первый. Много кремовой кожи и предложений стюарда напитков, еды и материалов для чтения.

С Люком рядом со мной, и новым типом надежды в моем сердце, это был не худший способ путешествия.

Мы вернулись в Дом и обнаружили Рэйчел в фойе, с Этаном и Мерит, которые с нетерпением ждали моего прибытия. Рэйчел бросилась ко мне и заключила меня в объятия, и я ответила на объятия, как могла.

— Слава Богу, тетя Линдси. Я так волновалась!

— Это не говорит в пользу моих навыков, — указала я.

— Которые впечатляют, — пробормотал Люк, положив руку мне на спину.

Рэй отстранилась и улыбнулась. — Дядя Люк сказал, что ты будешь в порядке. И это было прежде, чем он уехал спасать тебя.

В этих предложениях было столько неправильных слов, что я вытаращила глаза.

— Дядя Люк? — повторила я. — И прежде, чем он уехал "спасать" меня?

Мерит неудачно сдерживала ржание, и даже Этан усмехнулся.

— Дети говорят странные вещи, — сказал Люк, своим "Ах, ерунда" тоном, который, как он обычно представлял, избавит его от проблем.

— Мы обсудим это позже, — добродушно сказала я, оглядываясь на Рэйчел. — Ты в порядке?

— Я в порядке. Все были действительно милыми. Элен провела мне экскурсию по Дому, и разрешила пользоваться библиотекой, чтобы учиться, это было здорово. И Мерит дала мне попробовать эти маленькие десерты под названием Мэллокейки, которые я никогда не видела, но теперь буду обыскивать Интернет в их поисках. Но, если с тобой тоже все в порядке, я думаю, что готова идти домой. — Она вздрогнула, и виновато взглянула на Мерит и Этана.

— Даже лучший отель не так хорош, как собственная постель, — сказал Этан. — Мы были рады принимать тебя тут, Рэйчел. — Он взглянул на меня. — И хорошо видеть тебя снова здоровой и невредимой, Линдси.

— Сеньор, — сказала я, кивнув, затем посмотрела на Люка. — Для нее безопасно вернуться домой?

— Теперь да, — ответил он. — О твоем друге из Грин Клэр позаботились, и ЧДП обследовал дом на тот случай, если там были еще мины-сюрпризы.

— Они нашли что-нибудь? — спросила я.

— Вообще ничего. Целенаправленная атака, главным образом была для того, чтобы обратить твое внимание. Что сработало.

— Сработало, — согласилась я.

— Я попросил лимузин подождать, — сказал Люк, указывая пальцем на дверь, — В случае, если Рэйчел готова.

— Готова, — сказала Рэйчел, указывая на сумку, лежащую рядом на полу.

— В таком случае, я провожу тебя. — Я взглянула на Люка. — Можешь дать нам минутку?

— Конечно. — Он придержал дверь и подождал, пока мы с Рэйчел пройдем.

— Как прошла поездка? — спросила она.

— Просветительно, я думаю. Прошлое не всегда такое, каким мы его себе представляем.

— Это ужасно философски, — сказала она.

— Такой делает девушку Нью-Йорк.

Мы подошли к машине, водитель поставил ее сумку в багажник и открыл для нее дверь.

— Мне действительно очень жаль, что тебя в это втянули, — сказала я. — Это было нечто из прошлого, я не думала, что это снова сможет всплыть, и тебя втянули в самый центр этого. Тебе могли навредить из-за меня. Прошу за это прощения.

— Эй, — сказала она с улыбкой, — В каждой семье свои скелеты. Просто они твои, более похожие на оживших супер-упырей или еще что-то.

— Я не думаю, что они существуют.

— Это ты сейчас так думаешь, — сказала она, указывая на меня. — Но жизнь обычно доказывает обратное.

Мы обменялись прощальными объятиями, и она забралась на заднее сидение. Водитель закрыл дверь, приподнял для меня свою кепку, и машина исчезла вниз по улице и в темноте.

* * *

До рассвета оставалось не так много часов, но Этан отдал нам с Люком остаток ночи, пообещав, что они с Мерит будут следить за незваными гостями. Поскольку это заставило бы их держать руки подальше друг от друга, я сочла предложение сомнительным. Но это были длинные пару ночей, поэтому я не стала спорить в слух.

Мы с Люком удалились в мою комнату, где я предложила удовольствие мужчине, которые проехал половину континента, чтобы спасти меня, даже когда я была уверена, что не нуждалась в спасении.

Он лег на кровать в трусах боксерах и с улыбкой. Когда я вышла из уборной, его глаза расширились, как я и надеялась.

— Ты надела сапоги. И очень мало остального.

Я положила свои руки на бедра чуть выше кружевного нижнего белья, которые покрывали только то, что было нужно, и ехидно улыбнулась.

— Если у нас будут реальные отношения, я полагаю, что мы должны начать правильно.

— Чертовски верно, — пробормотал Люк, подзывая меня рукой.

На этот раз в моей очень долгой жизни, я не колебалась.

Примечания

1

Университет в Чикаго.

2

Невероятно удобная и стильная сумочка на длинной ручке, которую принято носить наискосок или на плече.

3

Дени́м — грубая, плотная ткань саржевого переплетения, из которой Ливай Стросс сшил первые классические джинсы.

4

«Большое яблоко» — самое известное прозвище Нью-Йорка. Возникло в 1920-х годах.

5

«Сухо́й зако́н» — собирательный термин, включающий в себя полный или частичный запрет оборота этанолосодержащих веществ (за исключением медицинских, научных и промышленных целей, а также веществ с незначительным содержанием этанола).

6

«Сердце-обличитель» (англ. The Tell-Tale Heart) — один из «страшных» рассказов Эдгара Аллана По, впервые опубликованный в журнале Джеймса Расселла Лоуэлла The Pioneer в 1843 году.

7

Э́дгар А́ллан По (англ. Edgar Allan Poe; 19 января 1809 года — 7 октября 1849 года) — американский писатель, поэт, литературный критик и редактор, является представителем американского романтизма. Наибольшую известность получил за свои «мрачные» рассказы.

8

Имена — названия цетов. Фиалка, Маргаритка, Ирис и Роза.

9

Туфли Мэри Джейн (Mary Jane Shoes) – это модель туфель с ремешком на подъеме и чаще всего c закругленным носком.

10

Стрижка боб – сегодня это одна из самых популярных причесок. Во многом своей славой она обязана моднице Виктории Бэкхем, которая в последнее время предпочитает именно этот вариант стрижки.

11

Де́льта-блюз (англ. Delta blues) — один из самых ранних стилей блюза. Название его происходит от области, где он зародился — Дельты Миссисипи — болотистой местности на северо-западе штата Миссисипи (не путать с дельтой реки Миссисипи, расположенной южнее). Дельта-блюз был впервые записан в конце 1920-х. На самых ранних записях обычно один человек поёт и аккомпанирует себе, хотя в это время существовали полноценные коллективы исполнявшие дельта-блюз.

12

Героиня романа Чарльза Диккенса «Большие надежды», который был впервые издан в 1860 году.

Content

Хлоя Нейл
Высокая ставка
Чикагские вампиры - 8,25

Примечания