Алексей Макеев

Товарищ майор

© Сыщиков А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Глава 1

Приблизительно в десять часов тридцать минут утра возле популярного ночного клуба «Комета» остановился ярко-красный автомобиль модели «Мицубиси ЖТО».

Спортивная машина была безукоризненно вымыта и отполирована. Почти непрозрачная тонировка, имеющая синий оттенок, скрывала от любопытных глаз ортопедические достоинства и комфорт кожаного салона. Сверкающее литье в форме треугольника, обрамленное в низкопрофильные шины, подчеркивало агрессивный и претенциозный дизайн автомобиля.

Отворилась широкая дверца, и с водительского сиденья «праворукого» ЖТО, приложив заметное усилие, выбрался директор ночного клуба Алексей Агаров. Ступив обеими ногами на тротуар, мужчина неприязненно осмотрелся по сторонам. Было очевидно, что и роскошная машина, и в целом весь мир не доставляли ему в этот момент большой радости. Подумав, Агаров наклонился в салон и достал лежащий там летний пиджак бежевого цвета. Не сразу попав в рукав, мужчина надел пиджак, захлопнул дверцу автомобиля и включил пультом сигнализацию.

Директор клуба тяжело дышал, но не чувствовал исходящего от него перегара. Он был сильно подавлен дурным настроением и гнетущим похмельем. Смотря себе под ноги, Агаров подошел к лестнице из отшлифованного красного гранита и, опираясь на сверкающие металлические перила, поднялся на второй этаж, где находился парадный вход в ночной клуб.

Если не брать во внимание плохое самочувствие Алексея Агарова, он выглядел, как обычно, модно и щеголевато. На нем был легкий хлопковый костюм из светлой материи. С костюмом удачно гармонировала белая водолазка, закрывающая горло. Поверх водолазки висела внушительная цепь из золота. На ногах у директора клуба были его любимые итальянские туфли ручной работы, на запястье – часы «Ролекс», на мизинце правой руки – кольцо с большим изумрудом. Агарова без малейшей натяжки можно было назвать лощеным и ухоженным. Он придавал большое значение гардеробу и изысканным мелочам и поэтому всегда производил благоприятное впечатление на женщин.

Лицо у Алексея Агарова было приятным и запоминающимся, а кожа – загорелой и гладкой. Вокруг глаз уже стали проявляться неизбежные последствия от регулярных кутежей и неконтролируемого, преимущественно ночного образа жизни. Узкий подбородок с глубокой вертикальной ямкой выдавался вперед, над ним кривились в постоянной усмешке тонкие губы, далее располагался острый прямой нос и голубые глаза. Каштановые волосы были зачесаны назад, широкий лоб открыт и изрезан тремя морщинами.

Алексей всегда был худым, но калорийная ресторанная пища пошла ему на пользу, и к тридцати восьми годам его фигура приобрела пропорциональный спортивный вид.

Директор со вздохом поднял руку и нажал на кнопку звонка, расположенную справа от металлической двери.

Если охранник находился недалеко и не болтался по клубу, любезничая с администраторшей, то ему должно было хватить нескольких секунд, чтобы узнать на мониторе черно-белый облик директора и открыть замки.

Агаров стал механически отсчитывать в уме секунды, бессмысленно рассматривая узор из полос нержавеющего металла, покрывающий дверь.

Благодаря стараниям дизайнеров парадный вход смотрелся очень эффектно, особенно ночью, когда загоралась розовая вывеска со словом «Комета». Неоновые буквы крепились на козырьке, защищающем посетителей от дождя, представляющем из себя сложное переплетение труб разного диаметра, сделанных из того же сверкающего металла.

Директор клуба успел досчитать до пяти, когда щелкнул замок и распахнулась дверь. Расторопность охранника не улучшила настроение Агарова. Все с тем же угрюмым выражением лица он вошел в клуб.

– Доброе утро, Алексей Дмитриевич, – поздоровался с директором молодой охранник в сером камуфляже.

– Привет, Боря, – выдавил из себя любезность Агаров.

Миновав так называемый отстойник, в котором располагалось круглое окошко кассы, напоминающее иллюминатор, директор оказался в просторном зеркальном холле. Не задерживаясь там, он прошел мимо пустующего гардероба и ряда синих стильных диванов, разделенных между собой кадками с искусственными растениями, судя по расцветке и облику, неземного происхождения. В сопровождении нескольких своих зеркальных отражений, следующих за директором по стенам и потолку, Агаров подошел к двустворчатой двери из непрозрачного фиолетового стекла и толкнул от себя массивную серебристую ручку.

За дверью находился Звездный зал ночного клуба «Комета». Свое название зал получил из-за особой конструкции потолка, изображающего ночное небо. Тусклые софиты действительно напоминали звезды. Свет в этом помещении был всегда приглушенным, и любой в меру пьяный клиент клуба мог найти на этом звездном небе сам или же при помощи официантки ковш Большой Медведицы, зигзаг Андромеды или угловатую фигуру Ориона.

На окнах вместо штор были непроницаемые жалюзи, наглухо преграждающие путь дневному свету.

В середине зала находилась квадратная танцплощадка, над которой была смонтирована невероятная конструкция из всевозможного оборудования, способного в одно мгновение превратить неживой полумрак в красочное шоу. К танцплощадке вела дорожка, огражденная трубчатыми перилами. За этим заграждением и вокруг танцплощадки размещались круглые столики, стоящие, словно грибы, на одной-единственной ножке. Столы в этот час еще не были сервированы, но на каждом из них была разостлана фирменная синяя скатерть с широким серебряным кантом. Стулья имели темно-синюю обивку и изогнутые спинки.

Когда клуб работал, между столиками ходили длинноногие официантки, одетые в блестящую и немного откровенную униформу, фасон которой был взят из популярного фантастического фильма.

Атмосфера в ночном клубе соответствовала его космическому названию. В обстановке и продуманных до мелочей аксессуарах главенствовали синий, серебристый и розовый цвета.

Алексей Агаров пересек танцплощадку, направляясь к стойке бара. Наметанным взглядом он подметил, что уборщицы уже поработали в клубе и навели везде надлежащую чистоту. В «Комете» знали, каким придирчивым мог быть директор, когда дело касалось порядка и чистоты.

«Если однажды по какой-либо причине я не приду в клуб, все здесь будет идеально вымыто и вылизано», – с гордостью и безотчетной грустью подумал Агаров.

Он подошел к бару и провел ладонью под выступающим краем стойки. Вечером он приклеил туда шарик жевательной резинки. Поверхность оказалась гладкой и чистой. Прилежные уборщицы выдержали очередной экзамен и лишили Агарова последней возможности поскандалить. Настроение директора еще больше ухудшилось.

Он с надеждой посмотрел на бар, сверкающий, словно пестрая картинка из калейдоскопа.

На синей стене висели фотографии Юрия Гагарина и американских астронавтов, высадившихся на Луну, а также загадочных белых галактик и хвостатых комет. В ярко освещенном центре бара находилась высокая пирамида из стеклянных полок, напоминающая устремленную в звездный потолок ракету. Эта бутафорская ракета была заставлена шеренгами полных и полупустых бутылок. С таким грузом Агаров был бы и сам не прочь отправиться в далекое космическое путешествие, особенно в этот неприятный день. Взгляд директора погрузился в рубиновое содержимое мартини «Роуз и Кампари», нырнул в прозрачные глубины джина и водки, пробежал по зеленым, синим и желтым сосудам со сладкими ликерами. Разлитые по оригинальным бутылкам веселящие напитки были проверенным средством, поднимающим настроение.

Агаров поднял глаза на бокалы и рюмки, подвешенные за ножки на специальные полозья.

«Лучше выпить», – решил он, хоть и понимал, что алкоголь пойдет на пользу лишь его разбитому организму, но наверняка навредит предстоящей встрече.

«Пошли все к черту!» – приободрил себя Агаров.

В этот момент дверь, ведущая на кухню, отворилась, и в зал вошла Валя. Молодая администраторша сразу увидела стоящего возле бара директора. Она быстро поправила юбку и улыбнулась.

– Здравствуйте, Алексей Дмитриевич.

От ее приятного голоса Агарову неожиданно полегчало.

«Интересно, я ей нравлюсь или она передо мной лебезит только потому, что я ее начальник?» – подумал директор.

Администраторы одевались не так экстравагантно, как официантки. Кроме короткой темной юбки на Вале была почти прозрачная белая блузка с серебристым воротом и манжетами. Девушка носила туфли на очень высоких каблуках. У нее были длинные перламутровые ногти, каких никогда не увидишь на руках домработницы или бухгалтера. Ее светлые волосы переливались, потому что были опрысканы специальным цветным лаком.

Если не лезть в душу, Валя производила очень благоприятное впечатление. То же самое можно было сказать о всех девушках, работающих в клубе. Агаров лично набирал штат и безжалостно отсеивал всех полных и некрасивых претенденток. Демократичен он был только с поварами.

В этот час, кроме Агарова, Вали и охранника, в «Комете» не было никого. Официантки, повара и прочий обслуживающий персонал должны были прийти не раньше семнадцати часов.

Если бы жена Агарова не была сестрой владельца клуба, можно было бы как сыр в масле купаться в объятиях молоденьких официанток и администраторш. Директор клуба – заветная цель для прагматичных красавиц. Но в силу обстоятельств Агаров не мог себе позволить интрижек на территории клуба, понимая, что о них сразу станет известно жене.

– Привет, Валюша, – фамильярно поздоровался директор, зная, что ответом на его вольность будет смущенная улыбка.

Администраторша вновь обнажила два ряда белых зубов (верхние зубы были немного испачканы перламутровой помадой) и подошла к бару. Как все, кто не первый день работал в клубе, она знала о привычке директора опохмеляться по утрам.

Агаров оперся на стойку бара и сел на один из мягких высоких стульев, накрепко прикрученных к полу.

– Вы сегодня раньше, чем обычно.

Директор, как правило, приходил в клуб в полдень.

– У меня встреча, – невесело объяснил Агаров и положил локоть на стойку.

– Что-нибудь будете?

Директор грустно посмотрел на администраторшу, завидуя ее простой и бесхитростной жизни, и попросил:

– Налей.

Валя распахнула дверцу бара и прошла за стойку.

– Как обычно, «Смирновку»? – спросила она.

Агаров пробежал глазами по полкам с крепкими алкогольными напитками.

Вопрос администраторши прозвучал почти риторически. Директор отдавал предпочтение проверенной и дорогой водке. И когда в баре была «Смирновская» водка, пил ее.

Не найдя на полках знакомой бутылки, Агаров сказал:

– Посмотри в холодильнике.

Валя открыла холодильник и присела возле него на корточки.

– Нашла, – сообщила она и достала из холодильника желанную бутылку.

Директор вяло улыбнулся. Он обратил внимание, что в это утро все складывалось необыкновенно благоприятно для него. Не было даже мелких поводов для недовольства. Вот и любимая водка очень кстати оказалась холодной. Значит, не придется давиться теплой. Если бы не предстоящая встреча, утро можно было бы считать удачным.

– Сок будете?

– Какие есть?

Администраторша стала перечислять:

– Яблочный, персиковый, ананасовый, апельсиновый…

– Апельсиновый, – выбрал Агаров.

Валя достала из холодильника сок. Затем она ловко свинтила с бутылки «Смирновской» водки пробку и сняла с полозьев подвешенную за ножку пятидесятиграммовую рюмку.

Когда рюмка оказалась в ее руке, администраторша решила кое-что уточнить:

– Пятьдесят?

Директор с сомнением посмотрел на крохотную рюмку.

«Ради такой дозы не стоит и мараться», – подумал он, чувствуя, что пятьдесят граммов водки не смогут придать ему необходимой для серьезного разговора уверенности.

– Давай сто.

Валя повесила рюмку на место и сняла с полозьев другую, более вместительную. Наполнив рюмку водкой, она поставила бутылку на стойку, чтобы директор при желании мог добавить себе еще. Затем она извлекла из бара чистый стакан и налила в него апельсиновый сок.

Агаров благодарно кивнул и взял в руку рюмку. Она была холодной, но еще не успела запотеть.

Почти каждый день он начинал именно так. Менялись только администраторши, чей необременительный сервис скрашивал его анонимное пьянство. Каждое утро Алексей вставал, приводил себя в порядок и шел в клуб, где выпивал первую стопку водки. Последняя обычно выпивалась глубоко за полночь.

Помедлив, словно ему предстояло выполнить важное дело, Агаров запрокинул голову и в несколько больших глотков влил в себя содержимое рюмки. Сморщившись от горечи алкоголя, директор быстро поставил рюмку на стойку и подхватил стакан с соком. Водка уже успела попасть в желудок и непривычно сильно его обожгла. Директор с жадностью выпил треть сока, чтобы потушить приятный и вместе с тем напугавший его огонь. Едва отняв губы от стакана, он недовольно и с отвращением спросил:

– Что ты мне налила?!

Администраторша удивленно посмотрела на директора, ничего не понимая.

– «Смирновку», – почему-то неуверенно ответила она.

– Я, по-твоему, водку никогда не пил? – раздраженно спросил он. – Тут почти чистый спирт, градусов шестьдесят!

Валя смутилась от незаслуженного упрека.

– Вы же сами видели, ЧТО я вам налила.

Агаров подумал, что он зря набросился на администраторшу.

– Не иначе Виталик жульничать продолжает, – перебросил он свой гнев на бармена. – Разведенный спирт в баре продает. Уволю гада!

– Вы думаете?

– Что тут думать?! Попробуй! – взорвался директор.

Валя брезгливо поморщилась:

– Я на работе.

– Ты у меня на работе! – напомнил Агаров и взял в руку мокрую холодную бутылку.

Неожиданно гнев на лице директора сменился испугом и растерянностью. Он резко поставил бутылку на стойку, так, что стеклянное дно с силой ударилось о пластиковое покрытие. Брови Агарова поднялись вверх. Морщины на загорелом лбу превратились в изломанные линии.

– Что это? – изменившимся голосом спросил директор.

Запутавшаяся в происходящем Валя удивленно посмотрела на Агарова, потом на свою блузку, решив, что, должно быть, случайно поставила на нее пятно.

Директор поднес левую руку к голове и покачнулся на стуле, словно водка успела опьянить его.

– Больно, – испуганно произнес он и притронулся дрожащими пальцами к голове.

Администраторша заволновалась:

– Что случилось, Алексей Дмитриевич? Вам плохо?

Агаров странно дернулся и медленно слез со стула, с трудом удержавшись на ослабевших ногах.

Валя, видя, что с директором творится что-то неладное, выбежала из-за стойки. Она хотела поддержать Агарова под руку, но в последний момент испугалась. Ей в голову пришла мысль, что она даже не знает, где лежит аптечка.

– Может быть, вызвать «Скорую»? – неуверенно спросила девушка, так и не решившись преодолеть два шага, отделяющих ее от директора.

Агаров открыл рот и сделал судорожное движение горлом, словно его тошнило и он собирался опустошить желудок прямо на пол клуба.

Администраторша сделала полшага назад, опасаясь за свои дорогие туфли.

«Водка не пошла», – мелькнула в ее голове догадка. Но это объяснение ничуть не успокоило ее.

Директор протянул к администраторше руку, будто взывая о помощи. Но девушка, оцепенев, не могла отвести взгляд от трясущегося мизинца его руки, на котором сверкал перстень с дорогим изумрудом. Смотреть на изменившегося до неузнаваемости Агарова она не могла. Его симпатичное лицо неожиданно стало ужасным и отталкивающим, словно директор стал героем фильма ужасов и из него вот-вот должно было вылезти отвратительное неземное чудовище.

Агаров сжал пальцы, как будто хотел ухватиться за воздух. Затем он потерял равновесие и, словно подрубленное дерево, повалился назад, даже не пытаясь как-то смягчить свое падение. Его тело грохнулось о пол, при этом голова, сильно ударившись, подскочила, словно тяжелое чугунное ядро. Но, судя по безразличному выражению лица, директор не почувствовал боли. Его глаза неподвижно уставились на тусклые софиты созвездия Тельца, укрепленные на потолке.

Валя широко раскрыла онемевший рот и стала пятиться от тела, безжизненно распластавшегося на полу. Директор лежал без малейшего движения, раскинув в стороны руки, так, что его левая рука касалась ножки стула, прикрученного болтами к полу.

– А-а-а!!! – завизжала администраторша, обретя голос.

Ее истеричный крик заглушил звучавшую в холле музыку и заставил вздрогнуть склонившегося над газетой охранника.

Борис отбросил газету, вскочил с дивана и побежал в зал. Остановившись в дверях, он увидел лежащего на полу Агарова и испуганную администраторшу, прикрывшую ладонью перекошенный рот. Охранник подбежал к лежащему на спине директору и встал рядом с ним на колено.

– Что случилось? – растерянно спросил он Валю.

Борис испугался, что кто-то проник в клуб во время его дежурства и напал на директора.

– Он вып-пил во-одку и уп-пал, – заикаясь от волнения, объяснила девушка.

У охранника стало легче на сердце. Он наклонился и приложил ухо к груди Агарова.

– Вроде дышит, – сообщил Борис. – Быстрей вызывай «Скорую».

– А какой телефон? – растерянно спросила Валя.

– Ноль три, – раздраженно крикнул охранник. Он медленно поднялся на ноги и с досадой посмотрел на неподвижное тело директора.

– Вот так подарочек, – огорченно пробормотал Борис.

Глава 2

Майор достал из заднего кармана джинсов помятую пачку «Винстона» и подошел к окну. Вытянув из пачки сигарету, он чиркнул зажигалкой и прикурил.

Форточка была открыта, но строптивый дым зыбкой пеленой пополз вглубь кабинета.

Служебный кабинет старшего уполномоченного уголовного розыска майора Клотова был меблирован в строгом соответствии с казенным стилем. На покрашенном паркете светлела вышарканная дорожка, ведущая от двери к столу. На стены были наклеены дешевые бумажные обои, местами расписанные чьими-то телефонами и адресами. Рассохшееся окно смотрело во двор соседнего дома. Слева от окна стоял шкаф, забитый документами, и отечественный сейф. На одной стене висел портрет Дзержинского, под которым был приклеен листок с цитатой: «В каждом человеке можно найти что-нибудь хорошее, если его хорошенько обыскать». На противоположной стене красовался вымпел советских времен. В углу кабинета около двери сиротливо рос облезлый фикус в эмалированном ведре. Посреди комнаты располагался рабочий стол Клотова, придвинутый к стене с портретом легендарного председателя ВЧК. На столе были разбросаны разные канцелярские мелочи, над которыми возвышались серый телефонный аппарат и большая металлическая пепельница.

Клотову совсем недавно исполнился тридцать один год. Очередное звание он получил несколько месяцев назад и стал самым молодым майором в РУВД.

Внешность у Клотова была настолько обычной и негероической, что майора могли принять за кого угодно: за мелкого частного предпринимателя, за водителя маршрутного автобуса, за сутенера, но только не за того, кем он был на самом деле.

На работу Клотов одевался как обычный штатский. Он почти никогда не вылезал из практичных джинсов, кроссовок и хлопковых футболок или рубашек. В этот день на нем была темно-зеленая футболка с эмблемой крокодила. Выходящий из-под контроля живот слегка наплывал на широкий ремень с белой пряжкой.

Лицо у майора почти не имело острых черт. Его подбородок и нос были круглыми, губы – полными, отчего у посторонних людей часто складывалось ошибочное впечатление, что Клотов – добрый малый и любитель беззлобно пошутить. Но тем, кто знал его лучше, майор напоминал рассудительного бульдога, наделенного сложным и скрытным характером.

Завершали столь неяркий портрет голубые, невыразительные глаза и короткие русые волосы, которые всегда были немного взлохмачены, будто после сна.

Майор докурил сигарету, вернулся к столу и с силой вмял окурок в дно пепельницы.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник долговязый сержант Плюев.

– Срочный вызов. Отравился директор «Кометы». Возможно, помогли, – доложил он.

– «Комета» – это ночной клуб на Кутузова?

– Да.

– А как зовут директора?

– Агаров.

– Знакомая фамилия, – пробормотал Клотов, но не смог вспомнить, где он ее слышал.

Плюев исчез так же быстро, как и появился. Майор в который раз восхитился его расторопностью, встал из-за стола и подошел к сейфу.

Он вынул из кармана связку ключей, открыл сейф и достал из него пистолет Макарова.

Клотов не носил джинсы классического фасона. Его больше устраивали джинсы с глубокими карманами, в которых помещался пистолет. Открыто носить кобуру майор не любил, это сильно привлекало внимание. Прятать кобуру под пиджаком значило обречь себя на пытку жарой. А у просторных карманов было много дополнительных плюсов. Носовой платок, документы, ключи, деньги, пейджер, телефонную карточку и прочую важную мелочь Клотов носил в карманах. Благодаря этой привычке он всегда был уверен, что не потеряет вместе с борсеткой необходимые ему вещи.

Майор сунул пистолет в правый карман, закрыл сейф, вышел из кабинета, замкнул на два оборота дверь и поспешил в дежурную часть.

За стеклом дежурной части сидел старший лейтенант Бубнов.

Клотов остановился возле него.

– Подробности есть? – спросил он.

– Позвонила администратор клуба. Судя по голосу, она в шоке. Толком ничего не сказала. Назвала адрес, фамилию пострадавшего и то, что «Скорая помощь» уже приехала. Это врачи заставили ее позвонить нам.

– С прокуратурой связались?

– Да. На Кутузова выехала их машина со следователем Варенцовым.

– А Костя Крамар уже собрался? (Крамар был в этот день дежурным экспертом.)

– Он вышел из Управы на несколько минут. Пока не можем его найти.

– Я тогда не буду его ждать, – решил Клотов. – Поеду на своей машине. Как Костя появится, пусть меня догоняет.

– Ясно.

Майор вышел на крыльцо РУВД.

Погода стояла изумительная, и в этом не было ничего странного. Эта обидная закономерность повторялась всякий раз, когда дежурство у майора выпадало на воскресенье. Вообще-то Клотов не должен был работать в этот день, просто однажды он попросил капитана Борзова отстоять за него половину дежурства, и теперь майор возвращал долг и до девяти часов вечера должен был нести службу.

Июль выдался жарким. В этот день была самая середина лета. Солнечная погода не омрачалась дождем уже целую неделю, и, по прогнозам синоптиков, сухая пора должна была смениться слякотью еще не скоро.

До полудня оставалось около часа, поэтому солнечные лучи еще не набрали своей убийственной силы и не заставляли прятаться от них в каждую, даже жиденькую, тень.

Клотов спустился по ступеням РУВД и пошел на стоянку. Синяя «Тойота Королла» выпуска девяносто первого года замыкала шеренгу служебных машин. Майор сел в свой неприхотливый автомобиль и, открыв окна, поехал на место происшествия.

Когда Клотов подъехал к ночному клубу, перед спортивным автомобилем Агарова стояла машина «Скорой помощи» с красными полосами. Позади «Мицубиси ЖТО» в опасной близости от его стоп-сигналов находился железный бампер «УАЗа» прокуратуры. «УАЗ» только что приехал. Капитан юстиции Варенцов вылез из бордового постсоветского джипа и безжалостно хлопнул выносливой дверцей. Водитель «УАЗа», которого все называли Макарычем, вздрогнул и непристойно, но очень тихо выругался.

Варенцов увидел автомобиль Клотова и подождал, пока майор припаркует свою «Короллу» позади «УАЗа».

Выбравшись из машины, Клотов поздоровался со следователем и пожал ему руку. Варенцову и майору уже приходилось несколько раз вести дела, на расследование которых объединяли силы прокуратуры и милиции.

– Ты тоже сегодня дежуришь? – спросил следователь.

– Подменяю товарища, – ответил Клотов.

– Где ваш эксперт?

– Сейчас подъедет.

Майор махнул рукой Макарычу, после чего милиционер и следователь прокуратуры целеустремленно пересекли тротуар и стали подниматься по лестнице на второй этаж к парадному входу клуба.

Первым шел Варенцов, сжимая в руке потертый черный портфель.

Кожаный портфельчик был подарен ему на тридцатилетие бывшей женой. Позже благоверная забрала у капитана дочь и укатила в Сочи с каким-то куражным мужиком. С тех пор Варенцов общался с женой только посредством почтовых переводов.

Походка следователя была собранной, пружинистой и торопливой. За ним без спешки поднимался майор Клотов.

Варенцов выглядел представительнее майора. Он был одет в серый костюм, пошитый на местной фабрике «Заря». Из-под пиджака выглядывал ворот голубой рубашки, придушенный единственным в своем роде серо-бордовым галстуком.

Лицо следователя отличалось той же простотой и скромностью, что и костюм. Глаза у Варенцова почти всегда были серьезными и умными, как у шахматиста.

Кстати, шахматы были его любимой игрой. Их он предпочитал даже картам, и эта отличительная черта не позволяла поставить капитана в один ряд с другими милиционерами. Второй отличительной особенностью Варенцова была работоспособность. Надо отдать должное Варенцову, специалистом он был очень толковым и относился к числу тех следователей прокуратуры, которые действительно находились на своем месте.

Капитан был невысокого роста и некрупного телосложения. Нос у него был небольшим, свидетельствуя об отсутствии амбиций, губы – потрескавшимися, будто на улице стояло не лето, а холодная зима. Волосы Варенцов зачесывал набок. Эта привычка сохранилась у него со славной школьной поры, когда такие прически были в моде.

Внешне он очень напоминал следователя из советского кино, немного меньше – банковского клерка.

Когда милиционер и следователь поднялись к парадному входу, капитан настойчиво позвонил в дверь, и им сразу открыли. Варенцов показал охраннику свое удостоверение и решительно вошел. Майор молча проследовал за ним.

Музыка в холле уже не звучала. Борис ее предусмотрительно выключил. В душе он проклинал все на свете за то, что именно в его смену случилось такое отвратительное происшествие.

Будто точно зная, где находится место происшествия, гости безмолвно пересекли холл и вошли в Звездный зал.

На этот раз в зале горел яркий электрический свет. Софиты, изображающие созвездия, были включены на полную мощность. При таком освещении клуб не производил впечатления стильного и элитного заведения. Стали различимы пятна от еды, оставшиеся на ковровом покрытии, потолок уже не казался глубоким и загадочным, как звездное небо.

У стойки бара лежал директор ночного клуба, уже утративший розовый цвет лица. Возле его неподвижного тела стоял в раздумье врач, а невозмутимая медсестра собирала не пригодившуюся Агарову переносную аптечку. Невдалеке от них сидела за столиком бледная администраторша и жалобно сморкалась в бумажные салфетки. Вале больше других требовалась помощь, но выпитая валерьянка не вернула ей самообладания. Рядом с администраторшей сидела пожилая женщина. Это была одна из уборщиц.

Следователь и майор подошли к месту трагедии.

– Доброе утро, – поприветствовал всех Варенцов.

– Не для всех, – глубокомысленно заметил врач и скорбно покачал головой.

– Мертв?

– Мертвее не бывают.

Милиционер и следователь сделали подобающие моменту лица. Администраторша тихо всхлипнула.

– Следователь прокуратуры Варенцов, – представился капитан. – Это – майор Клотов.

– Медведев, – назвал свою фамилию врач.

Медсестра промолчала.

Варенцов посмотрел на бездыханное тело директора клуба и спросил:

– Можете назвать причину смерти?

Доктор ответил не сразу, как и подобает человеку, который обычно не говорит о пустяках. Он сдвинул густые брови ближе к переносице, так что они, как два больших крыла, нависли над черными глазами и птичьим носом. Затем уверенно, но не категорично сказал:

– Клиническая картина выглядит как отравление метиловым спиртом. Скорее всего, смерть наступила от паралича дыхания и ослабления сердечно-сосудистой деятельности. Есть признаки декомпенсированного метаболического ацидоза. Когда вызвали «Скорую помощь», пострадавший, вероятно, был еще в коме, но очень быстро скончался. Более точно вам ответит судмедэксперт.

Клотов указал кивком головы на бутылку водки, стоящую на стойке бара.

– Отравился этим?

– Судя по всему, да, – сказал врач. – Девушка, очевидец, говорит, что он пил из этой бутылки.

Клотов посмотрел на администраторшу. Та усиленно протирала салфетками мокрые глаза, рискуя попасть в них своими уникальными ногтями.

«Наверно, накладные», – подумал майор и вспомнил ногти своей супруги, безжалостно спиленные под самое основание.

– Метиловый спирт на вкус и цвет не отличишь от питьевого, – продолжал Медведев. – Пострадавший также пил апельсиновый сок, но навряд ли это как-то связано со смертью.

– Возьмем водку и сок на экспертизу, – заметил Варенцов.

– Лучше все крепкие напитки проверить на наличие яда, – посоветовал Клотов.

– Правильно, – согласился следователь. – Все и проверим.

– Много он выпил? – спросил майор, обращаясь к Вале.

Администраторша оторвала нос от салфетки и тихо ответила:

– Полную рюмку.

– Кубиков сто, – заметил врач, смерив рюмку метрическим взглядом. Он редко ошибался, когда судил об объемах и процентных составах жидкостей.

– А что, разве можно отравиться рюмкой метилового спирта? – поинтересовался майор.

Врач провел в голове какие-то вычисления.

– Раз он выпил полную рюмку, значит, спирт наверняка разбавлен.

Валя была шокирована смертью своего директора. Но даже искренние переживания не мешали ей внимательно слушать то, о чем говорили мужчины.

– Алексей Дмитриевич сказал… когда это выпил, – негромко заметила она, зная, что ее обязательно услышат, – …что водка была очень крепкой.

Медведев сосредоточенно посмотрел на Валю и снова посчитал что-то в уме, будто ее замечание про «очень крепкую водку» было для него очень конкретной и точной подсказкой.

– Предположительно чистого яда в рюмке было миллилитров пятьдесят. Если не ошибаюсь, смертельная доза метанола для человека – от сорока до двухсот пятидесяти миллилитров. Но чтобы стать калекой и ослепнуть, хватит и десяти.

– Значит, отравить такой рюмкой, даже полной, со стопроцентной гарантией нельзя? – уточнил Клотов.

– В моей практике люди выживали после приема более значительных доз, – спокойно заметил врач, – особенно если успевали вызвать рвоту и подлечиться хорошей водкой. В данном случае водка – лучшее противоядие. Но даже если бы этот человек не умер от такого количества метилового спирта, он бы, без сомнения, очень сильно пострадал и стал инвалидом. Смерть при таком отравлении вполне логичный исход. Но то, что он умер так стремительно, может говорить о наличии какого-нибудь заболевания. Например, о пороке сердца.

– О его здоровье мы можем узнать у близких, – заметил Варенцов.

– Я бы больше доверял судмедэксперту, – высказал свое мнение Медведев, – Медицина – наука скорее экспериментальная. О здоровье живых она судит, основываясь больше на предположениях. Вскрытие же, как правило, дает более точный диагноз.

С Валей случилась повторная истерика. Дождавшись, когда медсестра успокоит всхлипывающую администраторшу, Медведев попрощался:

– Всего хорошего. Здесь мы уже помочь ничем не можем.

Врач и медсестра быстро удалились, оставив Алексея Агарова на долю специалистов иного профиля.

Милиционер и следователь прокуратуры подождали, пока белые спины врачей исчезли за дверью, и подошли ближе к покойнику.

– Позовите, пожалуйста, охранника, – попросил Валю Варенцов. – Нам понадобятся двое понятых.

Администраторша поднялась со стула и, покачиваясь на ватных ногах, направилась в холл.

Следователь бережно положил свой плоский портфель на стул, где еще недавно сидел директор ночного клуба. Быстро справившись с заедающим замком, Варенцов достал из портфеля толстый блокнот и открыл его на первой неисписанной странице. Прогладив ладонью разворот, он вынул из кармана пиджака шариковую авторучку и написал вверху страницы: «Агаров. Отравление». Затем Варенцов посмотрел сверху вниз на тело покойного и место его падения, стараясь уделить внимание всем, даже незначительным, деталям. Он пробежал взглядом по телу директора и сделал первые сокращенные пометки в блокноте. Досконально рассмотрев все, вплоть до эксклюзивной обуви директора, следователь без симпатии покосился на свои старые туфли. Они выглядели неважно даже после чистки обувным кремом.

Когда охранник вошел в Звездный зал, Варенцов попросил его и пожилую уборщицу подойти ближе, чтобы засвидетельствовать все происходящее.

Клотов сел на корточки возле покойного.

– Ну что ж. Перейдем от слов к телу.

С этими словами майор исследовал содержимое карманов пиджака Агарова.

– Пусто, – сообщил он.

В карманах брюк Клотов обнаружил личные вещи умершего. Он стал аккуратно извлекать их оттуда и с короткими комментариями, обращенными к Варенцову, складывать на пол возле тела.

– Носовой платок. Чистый… Связка из семи ключей…

Администраторша, сев за ближайший столик, с любопытством наблюдала за действиями милиционера. Понятые, напротив, смотрели с очень серьезным выражением лиц, осознавая возложенную на них ответственность.

– Четыре ключа на этой связке от клуба, – сказала Валя уже без признаков истерики.

– Оставшиеся три могут быть от дома, – заключил майор и положил связку ключей на пол, справа от платка.

– Ключ от машины с брелком от сигнализации.

Клотов внимательно осмотрел брелок и тоже положил его на пол.

– Мобильный телефон «Самсунг». В форме книжки…

– Телефон звонил два раза, когда… Алексей Дмитриевич уже лежал, – сообщила Валя, которая не только смотрела, но и внимательно слушала все, о чем говорили милиционеры. – Я побоялась взять телефон.

Администраторша вздрогнула, представив, как она достает мобильный телефон из кармана покойного директора.

Майор никаких неудобств в этой привычной процедуре не видел.

– А на телефон, который стоит в баре, кто-нибудь после происшествия звонил? – спросил он.

– Нет, – уверенно ответила Валя. – Я по нему вызвала «Скорую помощь». Потом позвонила жене Алексея Дмитриевича. А потом по настоянию доктора – вам в милицию.

– Значит, скоро подъедет жена… Алексея Дмитриевича?

Клотов подумал, что очень странно называть мертвого человека по имени и отчеству. Но, с другой стороны, называть его «покойным» тоже язык не поворачивался, все-таки с тех пор, как Валя видела Агарова живым, не прошло и половины часа.

– Да. Она была в парикмахерской, когда я ей позвонила на сотовый.

Майор раскрыл телефон, который напоминал маленькую электронную записную книжку, и посмотрел на засветившийся экран.

– Действительно, на табло написано, что было пропущено два вызова.

Опустошив один карман, Клотов приступил к другому.

– Тут бумажник… Внутри… несколько тысяч рублей крупными купюрами… шестьсот долларов… кредитная карточка… несколько визиток… водительское удостоверение на имя Агарова Алексея Дмитриевича… свидетельство о регистрации транспортного средства… Все. Больше ничего нет.

Майор отложил бумажник.

– Записной книжки нет, – сказал он.

– Жаль, – заметил Варенцов, разглядывая предметы, которые Клотов разложил на полу. – Записная книжка может быть в памяти телефона.

Пока майор проводил осмотр, следователь делал короткие пометки в блокноте. Когда Клотов выполнил свою часть работы и встал на ноги, Варенцов уже исписал целую страницу.

– Теперь можно поговорить с очевидцем, – заметил Варенцов и, обращаясь к понятым, добавил: – Вы пока можете сесть или заняться своими делами.

Уборщица вернулась к столику, на котором лежала ее тряпичная хозяйственная сумка, а охранник, постояв минуту в нерешительности, побрел на свой пост в холл.

Милиционер и следователь подошли к столику, за которым сидела администратор, и сели напротив нее. Майор отодвинул стул и небрежно забросил ногу на ногу, а следователь, наоборот, вплотную пододвинул стул к столу, сел прямо и положил перед собой раскрытый блокнот.

– Вас зовут Валей? – спросил Варенцов, прочитав имя администратора на карточке, прикрепленной к ее блузке.

– Валя Зайцева, – подтвердила девушка. – Я – администратор.

– Давно здесь работаете?

– Около года.

– Кроме вас кто-нибудь еще видел, что здесь произошло?

– Нет. В зале кроме меня… и Алексея Дмитриевича никого не было.

– Охранник был в холле?

– Да. Он прибежал на мой крик. А Зинаида Петровна, – Валя кивком головы указала на уборщицу, – пришла потом, после врачей «Скорой помощи».

– Я заглянула в гости к подруге. Она тут недалеко работает, в киоске, – посчитала нужным уточнить пожилая женщина. – А когда пошла на остановку, увидела «Скорую» и решила узнать, что случилось.

Следователь сделал несколько пометок в блокноте.

– Вы будете записывать? – поинтересовалась администратор.

– Пока что нет. Протоколы, если не возражаете, мы оформим позже. Сейчас я просто хочу услышать от вас, что здесь произошло. Я буду задавать вопросы, если мне что-нибудь будет неясно.

– Мне почти нечего рассказывать, – неуверенно сообщила Валя, недоверчиво поглядывая на блокнот.

– Расскажите все, что видели.

Администраторша взяла в руку бумажную салфетку и стала ее непроизвольно сворачивать и разворачивать.

– Директор пришел где-то в пол-одиннадцатого. Он сказал, что у него назначена встреча.

– С кем?

– Это он не сказал.

– На сколько?

– Не знаю. Он был чем-то очень расстроен.

– Почему вы так решили?

– Обычно Алексей Дмитриевич выглядел, как бы выразиться… беззаботно, что ли. Поэтому я сразу увидела, что с ним что-то не так. Он попросил меня налить ему водки.

– Бутылку он выбрал сам?

– Сам… Он всегда пил «Смирновскую» водку. Каждый день приходил в клуб в обед и выпивал, если был с похмелья.

– И часто это было?

– Похмелье?

– Да.

– Почти каждый день.

– Значит, он выбрал эту бутылку «Смирновки» сам? – повторил Варенцов, водя авторучкой в блокноте.

– Да. Он попросил посмотреть в холодильнике. Там я нашла эту бутылку.

Последнее замечание администраторши заставило следователя оторваться от записей. Он ненадолго задумался и посмотрел на баррикаду бутылок, стоящую в баре.

– Кроме той бутылки, которую вы достали из холодильника, в баре больше не было «Смирновской» водки?

– Я не заметила.

– Бутылка была открыта? – вмешался в разговор Клотов, который все это время с интересом слушал разговор Варенцова и Вали, но не перебивал их.

– Да.

– Полная?

– Мне кажется, полная. Ну, может быть, совсем чуть-чуть не хватало.

Майор удовлетворил свое любопытство и замолчал. Варенцов продолжил допрос.

– И что произошло?

– Он выпил водку. Запил ее апельсиновым соком… Сок Алексей Дмитриевич тоже сам выбрал. Потом ему сразу стало плохо… Он стал ругать Виталика, бармена.

– Почему?

– Он почувствовал, что водка очень крепкая, и решил, что Виталик продает в баре разбавленный спирт. Дело в том, что неделю назад Виталика спалили… ну, словом, застукали за тем, что он продавал клиентам свою водку. Ему сильно досталось, едва не выгнали. Наверно, поэтому Алексей Дмитриевич вспомнил Виталика и стал ругаться, а потом ему стало хуже. Он упал. Я закричала. Прибежал охранник, и я вызвала «Скорую помощь».

Администраторша поднесла салфетку к глазам, которые уже успели высохнуть, и демонстративно промокнула их.

– Этот… Виталик мог принести в бар разведенный спирт?

– Я сомневаюсь, что Виталик стал бы связываться со спиртом. Он и без этого имел хорошую шару на дорогой выпивке. Когда вы его увидите, вы меня поймете. Виталик, даже если надо будет забить гвоздь, не станет мараться, а вызовет слесаря. Трудно представить, что он что-то станет разбавлять.

Следователь с сомнением выслушал доводы администраторши и обвел овалом имя «Виталик», записанное в блокноте.

– До того, как выпить водку, Агаров говорил с вами о чем-нибудь?

Валя задумалась.

– Нет. Кроме того, что у него назначена встреча, ни о чем. Все произошло очень быстро, за какие-то пять минут. Я была на кухне, вышла в зал и увидела, что Алексей Дмитриевич стоит около стойки бара. Он попросил выпить и потом… умер.

– В котором часу вы пришли в клуб? – спросил Клотов, опередив следователя, который уже открыл рот, чтобы задать очередной вопрос.

– В девять.

– Кто-нибудь приходил в клуб с девяти утра до того момента, как здесь появился Агаров?

– Только уборщицы. Они вошли в клуб вместе со мной и работали приблизительно час с половиной.

Валя скептически посмотрела на Клотова, который с самого начала не произвел на нее должного впечатления, и перевела взгляд на Варенцова. Но следующий вопрос снова задал майор:

– Вчера вечером вы не работали?

– Вчера работала Альбина. Она – второй администратор. Мы с ней меняемся через день.

– А охранник, который стоит у входа, он здесь с утра?

– Со вчерашнего вечера.

– Его как зовут?

– Борис.

– Бармены тоже работают через день?

– Нет. Они меняются через трое суток. Вчера у Виталика был последний день. Сегодня придет другой бармен.

В этот момент кто-то вошел в зал.

Валя посмотрела за спины милиционеров и тихо сообщила:

– Ольга Валерьевна, жена Алексея Дмитриевича.

Клотов и Варенцов одновременно обернулись и увидели женщину лет сорока пяти, идущую по направлению к танцплощадке.

Глава 3

Одного взгляда, брошенного на Ольгу Валерьевну, было вполне достаточно, чтобы распознать в ней властную и самолюбивую женщину.

Жена Агарова быстро шла, расправив плечи и гордо вскинув подбородок. Она была недурна. Чрезмерная резкость и твердость, присущие характеру, наложили на ее лицо отпечаток холодности и высокомерия. У нее были густые песочного цвета волосы, искусственными волнами спадающие на плечи, немножко полные щеки и подбородок. Последние десять лет она заботилась о своей фигуре, периодически садясь на различные диеты. В результате этого противоборства Ольга Валерьевна не стала худой, но могла с чистой совестью принимать комплименты в свой адрес. Ее беспокоило только то, что с каждым годом ей все чаще говорили, что она превосходно выглядит. А после сорока лет это вызывает не только радость, но и беспокойство. Поэтому Ольга Валерьевна не жалела денег на свою внешность и была постоянным клиентом нескольких салонов красоты.

В рабочий день Клотов и Варенцов наверняка бы увидели на супруге Агарова строгий, но элегантный деловой костюм. Но в это воскресенье она оделась свободней. На ней был летний брючный костюм фиолетового цвета и босоножки. На плече висела маленькая дамская сумочка с длинным ремешком. Кофточка с коротким рукавом не скрывала белизну ее рук – признак дефицита времени. Обычно Ольга Валерьевна загорала зимой, отдавая предпочтение Сайпану и Гавайям, но такой загар был недолговечен и исчезал к весне.

Еще издалека Клотов разглядел на пальцах и в ушах Агаровой золотые украшения, усыпанные крупными фиолетовыми камнями, скорее всего аметистами. Золотых безделушек у Ольги Валерьевны было так много, что она надевала их под цвет одежды: с красным носила рубины, с белым – алмазы и тому подобное.

Дойдя до середины танцплощадки, женщина увидела тело мужа, распластанное возле стойки бара. Она резко остановилась и непроизвольно закрыла ладонью глаза. На какое-то мгновение высокомерная маска на ее лице сменилась растерянностью и испугом.

До последнего момента она знала, что с Алексеем произошло что-то ужасное, но только сейчас поняла, что его уже нет в живых.

Ольга Валерьевна отвернулась. Она видела незнакомых мужчин и теперь догадалась, что это – милиционеры. Но не в силах продолжить путь, она отошла в сторону и села за столик, который был ближе всего к ней.

– Валя, накрой его, – с непривычной для ее голоса хрипотой попросила она и снова закрыла лицо руками.

Администраторша вскочила со стула и стянула с соседнего столика фирменную синюю скатерть. Поборов свой страх перед мертвецом, она подошла к Агарову и накрыла скатертью голову и тело покойного, так что на виду остались лишь ноги. От этого место трагедии стало выглядеть еще более зловещим.

Ольга Валерьевна вспомнила, что в массажном кабинете ей нанесли на кожу омолаживающую маску. Она убрала ладони от лица и устремила взгляд на Агарова. Для женщины, только что узнавшей о смерти мужа, она достаточно быстро приходила в себя. Первый испуг прошел сразу. Через минуту растерянную женщину нельзя было узнать, она взяла себя в руки, и ее лицо стало холодным и мстительным.

Варенцов поднялся со стула и, захватив блокнот, подошел к столику, за который села Ольга Валерьевна. Клотов сделал то же самое. Он вел себя как второстепенное лицо, не мешая работе следователя.

– Здравствуйте, Ольга Валерьевна. Меня зовут Варенцов. Я – следователь прокуратуры. Это – майор Клотов. Вероятно, нам поручат вести расследование причин смерти вашего мужа.

– Его убили? – голосом, в котором еще слышались отголоски пережитого потрясения, спросила вдова.

Милиционер и следователь сели на стулья. Клотов, как обычно, занял отстраненную позицию немного в стороне.

– Может быть, окажется, что это – несчастный случай, – ответил Варенцов. – Мы еще не выяснили, как бутылка, предположительно с раствором метилового спирта, попала в бар.

– Значит, моего мужа отравили? – желая добиться ясности, произнесла Ольга Валерьевна.

– Он выпил водку и апельсиновый сок. Но пока эксперты не сделают точный анализ, мои слова о метиловом спирте – всего лишь догадки.

С близкого расстояния Клотов увидел, что Ольга Валерьевна была значительно старше покойного мужа. То, что издалека могло сойти за моложавость, при ближайшем рассмотрении оказалось заботливым уходом, действием кремов и регулярным массажем. Пластические хирурги разгладили морщины на ее лице, но не вернули матовый оттенок и свежесть. Кожа стала тоньше и неестественно блестела.

– Мне кажется, вы уверены, что его убили, – заметил Варенцов.

– Я чаще сталкиваюсь с плохими людьми, чем с роковыми случайностями.

– Понимаю, – произнес следователь и ткнул стержнем авторучки в блокнот, готовый записывать. – У Алексея Дмитриевича были враги?

– У кого их нет?!

– Вы можете кого-то назвать?

– Я не знаю таких людей, которые бы посмели убить моего мужа.

– Может быть, конкуренты или должники? Ведь ваш муж был хозяином клуба.

– Он был всего лишь директором. Клуб принадлежит моему брату. Что касается должников и конкурентов, если бы он кому-то мешал, а я в это не верю, его бы просто застрелили.

– Действительно. Инсценировать несчастный случай довольно трудно, – согласился Варенцов. – Может быть, это на самом деле несчастье? Как у вашего мужа обстояли дела со здоровьем? Прежде всего с сердцем?

Ольга Валерьевна с некоторой долей досады посмотрела на следователя. Было заметно, что ей не доставляло большого удовольствия беседовать с милицией, но послать их к черту она не решалась.

– Алексей жаловался на сердце уже несколько лет. Недавно он прошел обследование, и у него обнаружили коронарную недостаточность.

– Врач «Скорой помощи» сказал, что слабое сердце могло ускорить смерть, – заметил следователь.

Эти слова Ольга Валерьевна восприняла иначе, чем ожидал Варенцов.

– Вы думаете, у него был шанс выжить?! Сомневаюсь. Здоровое сердце его бы не спасло… Но Алексей может быть спокоен, я приложу все силы, чтобы найти убийцу. А когда найду – не пожалею.

В ее голосе прозвучали такие металлические нотки, что Клотов поверил. – вдова не шутит.

– Ну, наказывать не можем даже мы, – заметил Варенцов. – На это есть суд.

Ольга Валерьевна усмехнулась. Она не видела прямой связи между судом и справедливостью. Чтобы так думать, у нее были и жизненный опыт, и веские основания.

– Нам с вами придется еще не раз встречаться, – продолжил следователь. – Поэтому скажите пару слов о себе.

Вдова взяла в руки фиолетовую сумочку и достала из нее пачку сигарет «Вирджиния Слимс» и фиолетовую одноразовую зажигалку.

«Надо же! У нее все подобрано под один цвет, – удивился майор. – Не удивлюсь, если у нее и платок фиолетового цвета».

Ольга Валерьевна защелкнула сумочку и положила ее рядом с собой на стол, так что Клотов не смог проверить свою догадку.

Как только жена Агарова с жадностью закурила так, как это делают лишь заядлые курильщики, расторопная Валя поставила на стол темно-синюю пепельницу, на которой серебряными буквами было написано «Ночной клуб «Комета».

– Меня зовут Ольга Валерьевна Агарова, – с достоинством произнесла вдова. – Я владею сетью магазинов модной одежды.

Клотов отвел взгляд от часов «Тиссот», которые заприметил на руке Ольги Валерьевны, и с возрастающим интересом посмотрел на женщину.

– А вы случайно не родственница Олега Курганова? – спросил он, вспомнив, откуда ему известна фамилия Агаров.

– Я его сестра, – сдержанно ответила вдова.

«Любопытно, – отметил про себя Клотов, – Значит, Ольга Валерьевна не только деловая женщина, но и сестра преступного авторитета Курганова. А Агаров, получается, его свояк… Вот кому принадлежит этот роскошный клуб».

Варенцов не хуже Клотова знал, кто такой Олег Курганов, но он скрыл свое отношение к открывшемуся факту и продолжил разговор:

– Вы сказали… сеть магазинов модной одежды. «Сицилия» на Светланской – это ваш магазин?

«Сицилия»?! Остроумное название, – подумал Клотов, – учитывая, что это – родина итальянской мафии».

– Да. Он самый большой. Там находится мой офис. А вообще у меня пять магазинов по всему городу.

Агарова щелкнула фиолетовым ногтем по сигарете, и серый столбик из сгоревших табачных листьев упал в пепельницу.

– Мы с мужем жили на Давыдова, восемь.

– Назовите, пожалуйста, номер квартиры и пару телефонов, чтоб я мог при необходимости найти вас, – попросил следователь.

Вдова вновь открыла сумочку и порылась в ней, так что Клотов заметил край фиолетового носового платка, достала визитку и передала ее Варенцову.

– Здесь – адрес офиса, рабочие телефоны и сотовый, – объяснила она. – Что касается домашнего адреса, на Давыдова мы временно не живем. Делаем ремонт. Поэтому домашний телефон вам не пригодится – там включен автоответчик. Мы с мужем уже две недели жили у брата в пригороде. Улица Подлесная, двадцать.

Следователь записал адрес брата Кургановой в блокнот. Ему ничего не говорило название улицы. Он предположил, что это одна из новых улиц, появившаяся в пригороде в результате строительства коттеджей.

– Это какой район города? – для ясности спросил Варенцов.

– Седанка.

– В котором часу ваш муж выехал из дома?

Ольга Валерьевна сделала глубокую затяжку, обдумывая ответ.

– Сегодня он не ночевал дома. Это был первый раз за те две недели, которые мы гостим у брата. Он всегда приезжал, пусть очень поздно, в три-четыре часа ночи, но приезжал. Такая работа.

– А где он мог переночевать?

– Не знаю.

Следователь помедлил.

– Бестактный вопрос, – заметил он. – Но это, возможно, немаловажно… У вашего мужа были знакомые женщины?

Вдова нисколько не смутилась.

– Думаю, нет. По крайней мере, постоянной любовницы у него не было. Я бы об этом обязательно узнала.

– Может быть, он ночевал у родителей?

– Такое с ним бывало очень редко, только когда мы ссорились. Можете позвонить его матери. Ее зовут Мария Семеновна.

Ольга Валерьевна нахмурилась. Она вспомнила, что мать Алексея всегда была против их брака и отговаривала единственного сына связываться с их «опасной семьей». Следовало ожидать, что часть ответственности за смерть сына свекровь переложит на невестку.

– Вы не звонили мужу утром, чтобы узнать, почему он не пришел ночевать? – спросил Варенцов.

– Алексей был любителем выпить. Я была уверена, что он перебрал ночью и где-то отсыпается.

– Ваш муж перед смертью сказал, что у него была назначена встреча. Поэтому он и приехал сюда так рано. Вы не знаете, с кем он собирался встречаться?

– Нет.

– Когда вы в последний раз были в клубе?

– Вчера вечером в десять часов. Тогда я в последний раз видела мужа. Алексей был уже немного пьян.

– Он вел себя обычно? Или был чем-то расстроен?

Ольга Валерьевна странно усмехнулась, словно вопрос ей показался глупым.

– Сразу видно, что вы его совсем не знали. Должно было случиться что-то ужасное, чтобы он начал переживать. Он жил легко. Не напрягаясь.

– Однако сегодня утром он, судя по всему, был все-таки чем-то расстроен, – заметил следователь.

– Не знаю. Может быть, его волновал помятый пиджак или прыщик на подбородке.

Варенцов смутился. Он подумал, что пример о прыщике вдова привела только потому, что у него самого на подбородке за ночь вырос большой непривлекательный прыщик.

– Какие у вас с мужем были отношения? – спросил следователь, краем глаза заметив, что Клотов улыбнулся. Видимо, майор тоже подумал об этом.

– Хорошие. Мы в браке уже почти семь лет. Конечно, были и размолвки. Но ничего серьезного.

Вдова уронила окурок сигареты в пепельницу и опередила очередной вопрос следователя.

– Что вы собираетесь делать с телом? – обеспокоенно произнесла она.

– В данной ситуации, учитывая обстоятельства смерти, необходимо будет произвести вскрытие.

– Но если в бутылке окажется метиловый спирт, то вопрос о причине смерти отпадет сам собой.

– Так бывает далеко не всегда, – поделился опытом Варенцов. – У нас был случай. Жена ударила мужа ножом, когда тот спал. Потом вызвала милицию и во всем созналась. Но вскрытие показало, что муж умер от инсульта за час до того, как она его решила зарезать. Так что благодаря вскрытию невинный человек не попал в тюрьму.

– Я буду возражать против вскрытия, – категорично заявила женщина. – Я не хочу, чтобы тело моего мужа попало в руки мяснику.

– Возражать – ваше право, – деликатно согласился Варенцов. – Я сомневаюсь, что вас кто-то послушает. Хотя, принимая во внимание ваши связи, ничему не удивлюсь.

Где-то совсем рядом зазвучала знакомая мелодия. Ольга Валерьевна открыла сумочку и достала из нее сотовый телефон.

Она поднесла телефон к уху и произнесла по-деловому:

– Алло.

Выслушав говорящего и ни разу его не прервав, вдова сказала:

– Жди меня. Я сейчас подъеду.

Ольга Валерьевна убрала телефон в сумку и посмотрела на милиционеров как на небольшую, но все-таки преграду.

– Если не возражаете, я уеду.

Ольга Валерьевна подумала, что нужно объяснить свой неожиданный уход:

– Звонила моя мама. Она сейчас поправляется после болезни. Врач прописал ей постельный режим и запретил волноваться. Будет лучше, если я поеду и сама расскажу ей об Алексее.

– Конечно, – разрешил Варенцов. – Если у меня появятся вопросы, я вам позвоню.

Агарова встала со стула, закинула на плечо сумочку и пошла к выходу. Когда ее одноцветный силуэт исчез за дверью Звездного зала, Клотов уверенно заметил:

– Про маму она наврала.

– С чего ты взял?

– Обычно прикованным к постели не говорят: «Жди меня».

– Мне тоже показалось, что голос в трубке был мужским, – высказался Варенцов.

– Надо будет узнать в сотовой компании, кто ей звонил.

– Ага.

– Что ты думаешь обо всем этом?

– Я думаю о том, где твой чертов эксперт?! Он что, не собирается работать?!

Через несколько минут двери клуба вновь распахнулись, и в зал вошли двое. Но это были не эксперты.

Глава 4

Первым шел крупный высокий мужчина, самоуверенный, как босс, за ним – коренастый парень, по всем признакам – телохранитель.

– А вот и Курганов, – негромко произнес Клотов, привлекая внимание Варенцова к вошедшим.

Следователь оторвал взгляд от своего блокнота, который за утро уже обогатился шестью исписанными страницами, и с интересом посмотрел на Олега Курганова. Варенцов располагал обширными сведениями о большинстве известных горожан, начиная от преступных авторитетов и заканчивая хозяевами Белого и Серого домов, и многих из них знал лично.

Вошедший здоровяк действительно был Олегом Валерьевичем Кургановым. Когда-то он возглавлял преступную группировку, которую в простонародье именовали «кургановцами». Не проходило и дня без того, чтобы кто-нибудь из «воспитанников» Курганова не попал в сводку криминальных новостей. Это были непростые времена, когда правоохранительные органы без должного уважения относились к людям с незаурядными организаторскими способностями. Курганов дважды попадал под суд, но оба раза бог его миловал.

С тех пор взаимоотношения милиции и Курганова существенно изменились и приняли цивилизованные формы. Группировка Курганова претерпела изменения и раздробилась. Самые радикальные ее члены стали сотрудниками охранного агентства «Курганов и партнеры». Они по-прежнему доставляли беспокойство милиции, но улаживать недоразумения стало проще – как-никак коллеги. Остальные «воспитанники» занялись бизнесом в фирмах, которые открыл Курганов. Эти фирмы были постоянной головной болью налоговой полиции и ОБЭП.

Олега Курганова знали как очень крупного человека, не только по социальному статусу, но и по комплекции. В молодости он профессионально занимался борьбой. С двадцати семи лет его вес не опускался ниже ста десяти килограммов. У него была фигура штангиста, крепкие ноги и сильные руки. В его широкой ладони с толстыми пальцами любая другая ладонь чувствовала себя как мягкая детская рукавичка. Голова у Курганова была столь же крупной, как и тело. Большую ее часть занимало недоброжелательное лицо с массивным подбородком и приплюснутым носом. Он коротко стриг наполовину поседевшие волосы, от преждевременного выпадения которых впереди образовались две глубокие залысины, и от природы узкий лоб стал казаться более широким.

Курганову было сорок семь лет. Он по-прежнему оставался физически очень сильным, хотя профессиональный спорт и избыточный вес подпортили его здоровье и наградили несколькими обременительными болезнями.

В этот день на Олеге Курганове были свободные брюки в мелкую коричневую клетку и просторная белая рубашка с коротким рукавом. На его левом запястье нельзя было не заметить броские и тяжелые золотые часы на широком браслете, на безымянном пальце левой руки – неестественно большую печатку с одиннадцатью бриллиантами, самый крупный из которых был размером с горошину и находился в центре «болта».

Курганова сопровождал телохранитель, которого звали Максом. Он тоже отличался крепким телосложением, но рядом с хозяином казался недостаточно большим. Выражение лица Макса не менялось последние десять лет и напоминало отрешенную физиономию курильщика опия. Многие полагали, что он жил под кайфом, но на самом деле лицо телохранителя отражало его простой, напоминающий железнодорожное полотно внутренний мир.

В одежде Макса обязательным атрибутом был пиджак, который всегда был оттопырен в области левой подмышки, выдавая спрятанную там кобуру. Макс имел разрешение на ношение огнестрельного оружия.

Телохранитель Курганова был очень преданным и исполнительным. Его несколько раз пытались подкупить, но всякий раз получали по морде. Макс не забивал свою голову мыслями, потому что одна из них могла помешать ему в нужный момент прикрыть босса. О решительности Макса говорил тот факт, что, несмотря на возможный риск, пистолет у него под мышкой всегда был снят с предохранителя, а в его стволе находился патрон. Поэтому, для того чтобы увидеть опасность и открыть по ней стрельбу, Максу требовалось две секунды. Благодаря своей собранности телохранитель отличился при последнем покушении на Курганова и начал стрелять раньше, чем нападавшие. Поэтому в обществе Курганова его друзья и гости старались не делать резких движений, чтобы не ввести в заблуждение бдительного Макса.

Когда опасная парочка вошла в Звездный зал, Клотов и следователь выжидающе замолчали. Казалось, что даже мухи благоразумно приземлились, чтобы не нарваться на неприятности.

Окинув милиционеров спокойным взглядом, Курганов пересек танцплощадку и подошел к накрытому скатертью телу. Телохранитель, прочтя мысли хозяина, наклонился и откинул с лица покойника край скатерти.

– Попрошу ничего не трогать, – требовательно заявил Варенцов, задетый тем, что вновь прибывшие беспардонно вторглись в сферу его полномочий.

Майор и следователь встали со стульев.

Курганов никак не отреагировал на слова Варенцова. Он пристально посмотрел на серое лицо Алексея Агарова и на его ослепшие глаза с широко раскрытыми зрачками.

Клотов и следователь подошли ближе.

Макс потянулся к кобуре, но Курганов его остановил:

– Не надо.

Хотя милиционеры были в штатском, приехавшие, конечно, видели «УАЗ» прокуратуры, стоящий возле клуба.

– Посторонним вход сюда ограничен, – решительно сказал Варенцов, приближаясь к Курганову.

– Я его родственник, – ответил Курганов, не оборачиваясь. – И владелец клуба.

– Вы – брат Ольги Валерьевны?

Курганов повернулся.

– Да. Я ее брат. Олег Валерьевич Курганов.

– Моя фамилия – Варенцов. А это – майор Клотов.

Следователя задело то, что Курганов демонстративно проигнорировал их присутствие.

Когда Варенцов злился, он становился похожим на маленькую, но очень отважную собачонку. Клотов это знал и скромно встал позади следователя, предвкушая пристрастный и энергичный допрос.

– Вы – единственный владелец клуба? – спросил Варенцов, не предлагая собравшимся сесть.

Конечно, удобнее было вести разговор сидя, но следователь не рассчитывал на задушевную беседу с Кургановым. Он приготовился записывать показания, держа блокнот и ручку в руках.

Курганов неодобрительно посмотрел на блокнот и ответил:

– У Алексея была небольшая доля в десять процентов, как плата за работу директором.

Несколько лет назад Курганов не снизошел бы до разговора с ментами без острой необходимости и без одобрения адвоката. Но теперь он стал заметной фигурой в городе и к тому же занялся политикой. Поэтому Олег Валерьевич потихоньку перенимал манеры законопослушных граждан.

– Кому достанутся эти десять процентов? – не деликатничал Варенцов.

– Моей сестре, надо полагать, – спокойно предположил Курганов. – Хотя какая, к черту, разница? Не она же отравила Алексея!

Варенцов покачал головой, будто слова Курганова его не убедили.

– А откуда вы знаете, что Агаров отравился? – неожиданно спросил Клотов, выходя из-за спины следователя.

Олег Валерьевич внимательно посмотрел на майора.

– Охранник сказал.

– Как вы узнали о случившемся?

– Мне позвонила сестра, когда ехала сюда.

Клотов замолчал, как прокурор, задавший свидетелю все вопросы.

– Вы уже узнали, чем он отравился? – с легким раздражением спросил Курганов.

Его лицо не выражало большой скорби. Олегу Валерьевичу вообще были чужды многие из тех переживаний, которые изводят большинство людей.

– Скорее всего, метиловым спиртом. Точнее скажут эксперты, – ответил Варенцов и снова пошел в атаку. – У Агарова была назначена встреча в клубе приблизительно на одиннадцать часов. Вы не знаете, с кем он собирался встретиться?

– Не знаю. Вчера я был в клубе до полуночи. Тут справляла день рождения одна из моих сотрудниц. Алексей праздновал вместе со всеми. Я был уверен, что он напьется и придет домой под утро. Алексей с сестрой последние полмесяца жили у меня.

– Ваша сестра говорила об этом, – заметил следователь и заглянул в блокнот. – Подлесная, двадцать – это ваш адрес?

– Правильно.

– У Агарова были враги?

– Враги?! Нет. Он был безобидным человеком. Самое большее, что он мог заслужить, это получить в… зубы, – Курганов хотел употребить бранный синоним слова «лицо», но сдержался. – А почему вы спрашиваете про врагов? Считаете, что его отравили?

– Может быть и такое. А вы полагаете, несчастный случай?!

– Алексея вроде не за что убивать. Единственным его врагом была водка. Пил он очень много и все подряд, особенно когда был уже пьян.

– А вот администратор говорит, что Агаров всегда пил «Смирновскую» водку, по крайней мере с утра.

Курганов без симпатии взглянул на спорщика.

– Я не замечал такого постоянства. Он не пил виски и коньяк, как я, но водку пил разную.

Олег Валерьевич обернулся к стойке бара, где над пустой стограммовой рюмкой и стаканом с недопитым соком возвышалась уже высохшая бутылка «Смирновской» водки. Вокруг дна бутылки скопилось кольцо из сбежавшей по стенкам воды.

«Видимо, никто не трогал бутылку с того самого момента, как администратор налила Агарову водку, – подумал Клотов, посмотрев вслед за Кургановым на стойку бара, – Иначе осталось бы еще хотя бы одно мокрое пятно от дна бутылки. Раз доктор и охранник не прикасались к бутылке, значит, можно надеяться, что на стекле не будет посторонних отпечатков».

– Яд в этой бутылке? – спросил Курганов.

– Да.

– Но ведь из этой бутылки мог выпить кто угодно, не обязательно Алексей!

– Пожалуй, – согласился Варенцов.

– Я расспрошу знакомых Алексея, может быть, удастся найти того, кто назначил ему встречу.

– Спасибо, – сказал Варенцов, хотя и был уверен, что Курганов не собирается им помогать. – Мы со своей стороны тоже постараемся это выяснить.

– Если надо, я скажу бухгалтерии, чтобы она выдала вам необходимые документы. Вы же наверняка захотите узнать, откуда в баре такая водка?

– Я как раз хотел заняться этим в ближайшее время.

– Я помогу, чем смогу. Если это – спланированное убийство, то я должен знать, кто за ним стоит.

Курганов сделал почти незаметное движение, которое Варенцов расшифровал как желание уйти. К сожалению, следователь не мог располагать временем родственников покойного в том же объеме, как временем подозреваемых и обвиняемых.

– Мы пока не знаем, где Агаров ночевал. У вас есть какие-нибудь предположения?

– Может быть, у какой-нибудь бабы? Я не лез в его личную жизнь.

– У него была постоянная любовница?

Курганов снисходительно улыбнулся.

– Моя сестра – не единственная женщина на свете. Есть моложе и покладистей. Я сам мужик и понимаю, как тяжело без этого. Но, кажется, он встречался только с проститутками. Постоянных связей не заводил.

Курганов сделал шаг по направлению к выходу.

– Меня ждут дела, – сказал он. – Думаю, что ответил на все ваши вопросы.

– Вы бы не могли оставить визитку, чтобы мы знали, как с вами связаться, – попросил Варенцов.

– Пожалуйста.

Телохранитель Курганова протянул следователю визитную карточку, отпечатанную на золотистой бумаге.

Варенцов взглянул на визитку и прочитал:

– ООО «Комета Тур». Вы занимаетесь туризмом?

– По этому адресу находится мой офис, – объяснил Курганов. – А вообще я занимаюсь всем. В том числе и туризмом.

Не прощаясь, Курганов пошел к выходу под опекой своего бдительного телохранителя.

Варенцов наклонился и накрыл скатертью лицо Агарова.

Разогнувшись, он стрельнул напоследок взглядом в спину Олега Валерьевича и подошел к администраторше.

Пока Курганов с телохранителем находились в клубе, девушка сидела за столиком возле двери, ведущей на кухню, и старалась не привлекать к себе внимания. Она боялась хозяина и помалкивала, хотя ей интересно было узнать, как смерть директора отразится на работе клуба. В итоге Курганов ничего не сказал, а спросить его она не решилась.

Варенцов попросил Валю позвонить бухгалтеру и администратору Альбине, которая работала ночью, чтобы она срочно приехала в клуб. Еще он записал адрес бармена Виталика, у которого не было домашнего телефона.

Пока следователь собирал свидетелей, Клотов нашел в портфеле Варенцова чистый листок, шариковую ручку и направился в холл.

Охранник сидел на крайнем диване около парадного входа и думал о чем-то невеселом.

«Огорчен, что инцидент произошел в его дежурство», – догадался майор.

Охранник был молодым и еще недостаточно опытным. Он отличался от большинства сотрудников охранного агентства «Курганов и партнеры». Борис приехал во Владивосток из деревни и закончил курсы при агентстве. Он боялся потерять работу и поэтому переживал из-за случившегося.

Когда Клотов подошел к охраннику, тот огорченно чесал затылок короткими мозолистыми пальцами.

– Здравствуй, Борис.

– Здравствуйте.

Майор подумал, что представляться не обязательно, и сразу приступил к вопросам.

– Когда пришел Алексей Дмитриевич, ты с ним разговаривал?

– Нет, – подумав, ответил охранник. – Только поздоровался.

– А с хозяином, с Кургановым, о чем-нибудь говорил?

Борис растерялся. Наверно, он не был уверен, должен ли он откровенничать с милицией.

– Он спросил: «Что случилось?» Я ответил, что Алексей Дмитриевич отравился.

– Это все?

– Да.

Клотов дал охраннику лист бумаги и ручку.

– Ты ведь здесь со вчерашнего дня?

– Да. С шести вечера.

– Заступил на сутки?

– Ага.

– Ты помнишь, когда ушел бармен Виталик?

– Где-то в шесть утра.

– Напряги свою память и напиши на листке всех, кто проходил через эту дверь, – майор указал на выход, – с того момента, как ушел Виталик, и до того, как пришли мы. И проставь приблизительно время. Я думаю, людей было не много.

– Да. Виталий ушел одним из последних.

– Отлично. Значит, будешь меньше писать. Хорошенько вспомни всех. На эту работу у тебя есть полчаса.

– Ладно, – согласился Борис, хотя испытывал сильное отвращение к правописанию.

«Надо выжать из него максимум информации», – подумал Клотов и дружески похлопал Бориса по плечу.

В этот момент в дверь позвонили.

Охранник посмотрел на монитор, укрепленный на стене возле двери. Майор посмотрел туда же и увидел на экране искаженную физиономию эксперта Кости Крамара.

– Это наш эксперт, – объяснил Клотов.

Борис вышел в «отстойник» и открыл дверь.

Долговязый и улыбчивый Костя ввалился в клуб, сгибаясь под тяжестью металлического чемоданчика.

Переступив порог, эксперт поставил чемоданчик на пол, выпрямился и посмотрел сквозь толстые линзы очков на Бориса, потом – на Клотова.

– А-а, майор! – обрадованно произнес Костя Крамар, как будто они с Клотовым давно не виделись. – Есть жертвы? Я не зря тащился сюда в воскресенье?!

– Не волнуйся, – успокоил его Клотов. – Есть труп и много работы.

Он подтолкнул эксперта в нужном направлении, и тот, подхватив чемоданчик, зашагал к Звездному залу.

– Ты, Боря, пиши, – напомнил майор охраннику. – А я провожу эксперта и вернусь.

Глава 5

Клотов шел рядом с экспертом, подсказывая ему дорогу.

Костя Крамар был в белом халате, наподобие тех, в которых приезжали врачи «Скорой помощи». Халат держался на одной пуговице и, судя по вороту, давно не стирался. У эксперта были черные курчавые волосы. Пытливые глаза Кости Крамара прятались за очками с пуленепробиваемыми стеклами.

Костя уделял недостаточно внимания своему внешнему виду, потому что был всегда завален любимой работой. Забота о себе начиналась и заканчивалась чисткой зубов и бритьем по утрам. Костя принадлежал к разряду трудоголиков. Излишне говорить, что он был холостым.

– Значит, все-таки помер, – удовлетворенно сказал эксперт, размашисто шагая по холлу. – А что сказали врачи?

Костя всегда говорил через нос, будто у него был хронический насморк.

– Подозревают, что он отравился метиловым спиртом.

– Древесный спирт?! – чему-то обрадовался Костя. – Очень хорошо. Кстати, Дремлюга сюда едет.

– Полковник приедет? – огорченно переспросил майор.

Клотов не успел соскучиться по начальнику РУВД.

– Ему всегда сообщают о громких делах.

Костя вошел в Звездный зал. Без музыки и людей там было неестественно тихо. Варенцов сидел за столом и перелистывал блокнот, Валя стояла около телефона.

– Когда нет Дремлюги, тихо, будто работа стоит, – сказал эксперт.

– Нам тишина не мешает.

Костя подошел к бару и спросил:

– Где труп?

– Вот он, – Клотов указал пальцем на пол.

Эксперт опустил глаза вниз и хитро улыбнулся.

– Шутка, – объяснил он и посерьезнел. – Действительно… труп. Значит, меня не обманули.

Майор потянул эксперта за рукав, чтобы он сошел с края скатерти, покрывающей тело.

Подошел Варенцов.

– Привет, Костя.

– Привет.

– Ты на трамвае добирался?

– Нет. Я долго собирался. Ты же знаешь, что я – меланхолик.

Клотов всегда считал это слово ругательным.

– У вас уже есть конкретные вопросы? – спросил Костя Крамар, поставив чемодан на пол.

– Мне интересно все, что ты увидишь и узнаешь, – ответил Варенцов. – Но первым делом разберись с тем, что стоит на барной стойке. Особенно с бутылкой. Изучи отпечатки на ней и содержимое. Также надо будет проверить бутылки в мусорном баке, особенно из-под «Смирновской» водки. Обязательно сними отпечатки с покойника и администратора.

– Все крепкие напитки из бара надо будет забрать в Управление и узнать, нет ли в них яда, – добавил Клотов.

Костя окинул взглядом обширный бар.

– Алкоголь, между прочим, тоже яд.

– Этиловый спирт меня не интересует.

– Надо проверить все?

– Да. Упакуем бутылки в коробки и увезем.

Клотов помнил, что приближается День Военно-Морского Флота – один из любимых праздников в Управлении.

– И как быстро прикажете работать?

– Возможно, вечером на этом месте будут танцевать люди, – объяснил Клотов. – Если ты будешь лазить здесь на четвереньках, тебе кто-нибудь может наступить на руку.

– Осмотри покойного, – распорядился Варенцов. – Нам пообещали, что тело Агарова не дойдет до судмедэксперта. Такого в моей практике еще не было, но на всякий случай глянь, нет ли на теле кровоподтеков или следов борьбы.

– Вы думаете, в него эту гадость силком влили?

– Не думаю. Пока что нет оснований не доверять свидетелю. А она говорит, что Агаров сам выпил водку.

– Хорошо. Я приступаю. Будет что-нибудь интересное, сообщу.

С этими словами Костя открыл металлический чемоданчик, который раздобыл по оказии у военных и приспособил под свои инструменты, достал из него белые резиновые перчатки и с почти маниакальным наслаждением натянул их на руки.

Если зрение у Кости Крамара служило предметом для его собственных шуток, то нюх был воистину врожденным и не уступал чутью охотничьей собаки. Эксперт почти всегда знал, что и где искать, словно сам совершил преступление. Поэтому майор и капитан не стали ему мешать.

Клотов взял лежащий возле тела Агарова ключ и пошел осмотреть машину покойного.

Варенцов подошел к Вале, чтобы узнать адрес и телефон матери Агарова.

– Она работает у Олега Валерьевича офис-менеджером, – сообщила администратор.

– У Курганова?! Это сын ее устроил?

– Наверно.

– А сколько ей лет?

– Около пятидесяти пяти. Но она очень боевая и энергичная. Ей не дашь больше пятидесяти… Представляю, что с ней будет, когда она узнает, что произошло!!!

– А ей кто-нибудь позвонил?

– Не знаю.

– Как ее можно найти?

– В рабочий день можно было бы просто позвонить в офис. Она всегда там находится. А сейчас она, наверное, дома. Может быть, Ольга Валерьевна ей звонила?

– Не хотелось бы, чтобы чужой человек сообщил матери о несчастье, – заметил следователь. – Будет лучше, если вы позвоните Ольге Валерьевне и попросите ее сообщить Марии Семеновне о случившемся. И пожалуйста, узнайте у Ольги Валерьевны адрес, по которому я могу найти мать Агарова.

– Я позвоню. Мне как раз надо спросить, откроется ли клуб сегодня вечером. Кстати, может быть, правильнее спросить об этом у вас?

Администратор тряхнула блестящими волосами, и Варенцов почувствовал запах сладких духов. Этот запах, а может быть, то, что взгляд следователя случайно опустился на прозрачную блузку Вали и не остался ею не замеченным, смутили Варенцова.

– Я думаю, мы к вечеру закончим, – сказал следователь, отведя взгляд в сторону. – Пока что нет свидетельств того, что здесь произошло умышленное убийство. Возможно, вы стали очевидцем случайного причинения смерти.

Девушка побледнела и хотела что-то сказать в свое оправдание. Ее очень напугали слова следователя о случайном убийстве, которые она приняла на свой счет.

– Не беспокойтесь, речь не о вас, – успокоил Валю Варенцов.

Администратор благодарно улыбнулась.

– По крайней мере, пока, – посчитал своим долгом уточнить следователь.

Варенцов поспешил ретироваться, а администраторша в смятении пошла к телефонному аппарату.

Следователь постарался вспомнить ускользнувшую от него мысль:

«О чем я думал? Ах да. О матери… Она наверняка примчится сюда. Если так, то я сэкономлю время. Сегодня дел будет по горло. Надо постараться разобраться с главными из них хотя бы к вечеру».

Тем временем Клотов вышел из клуба и спустился по лестнице. Красный «ЖТО» стоял у бордюра, подпертый сзади «УАЗом».

Первым делом майор заглянул в открытое окно «УАЗа».

– Скучаешь, Макарыч?

Водитель положил на колени раскрытую книгу с интригующим названием «Смертельная агония» и зевнул. Криминальное чтиво было напичкано трупами, и вот-вот должен был погибнуть последний персонаж. Искушенный в детективной литературе Макарыч догадывался, что на этот раз жертву прикончат электрическим током.

– Вот, читаю, – ответил разморенный жарой водитель.

– Отвлекись на пару вопросов.

Клотов расспросил Макарыча о том, на каких машинах приезжали родственники покойного, и выяснил, что Ольга Агарова была за рулем серого пятидверного «Мицубиси Паджеро» девяносто седьмого года (номер Макарыч не запомнил). Курганов приезжал на последней модели «Лэнд Крузера» жемчужного цвета. На его машине были красные дипломатические номера, а за баранкой сидел личный водитель.

«Когда Курганов стал дипломатом? – удивился майор. – Скорее всего, он купил дипломатические номера. Для него это не проблема».

Макарыч вернулся к прерванному чтению, а Клотов подошел к «ЖТО».

Поэкспериментировав с брелком, майор отключил сигнализацию, открыл дверцу машины и сел на водительское сиденье.

Изнутри спортивный автомобиль выглядел столь же эффектно, как и снаружи. В салоне была масса стильных аксессуаров вроде серебристого шара на рычаге коробки передач, кожаной оплетки на руле, блестящих накладок на педалях и тому подобных броских штучек. Чехлы на сиденьях и коврики на полу были вычищены с особым старанием, а панель наполирована.

Клотов не спеша осмотрел машину. Он заглянул в бардачок, пустую пепельницу и другие потаенные места, исследовал рукой пространство под сиденьями. Затем он вылез из машины и открыл багажник.

К сожалению, в автомобиле совсем не было полезного хлама, который мог бы пригодиться майору: ни клочка бумаги с обличительным телефонным номером, ни записной книжки с перечнем долгов, ни письма с угрозами.

Майор захлопнул багажник, поставил машину на сигнализацию и ни с чем возвратился в клуб.

Там его ждал охранник. Он уже справился с поставленной задачей.

Клотов взял у него из рук список людей, состоящий из восьми имен.

– Я плохо их знаю, – объяснил свою краткость Борис.

– Ничего страшного. Давай уточним. Когда ушел последний посетитель?

– В полшестого.

– Ты написал, что бармен ушел ровно в шесть. Правильно?

– Приблизительно. Я не смотрел каждый раз на часы. Минут за пятнадцать до бармена уехали два моих напарника. Ночью мы работаем втроем. А с шести утра до шести вечера в клубе остается только один охранник.

– Других охранников мы пока что трогать не будем, раз они ушли раньше бармена. Итак. Первой у тебя в списке стоит Зоя. Она ушла приблизительно в шесть ноль пять. Кто она?

– Ее день рождения справляли ночью. Она работает у Курганова. Кем, я точно не знаю. Она ушла позже гостей, потому что ждала, когда за ней приедет муж. Он ее и забрал.

Клотов взял у Бориса авторучку и сделал на листке напротив имени «Зоя» несколько пометок.

– Потом ушел некто Максим. Время приблизительно шесть десять. Кто это?

– Это телохранитель Олега Валерьевича. Вы его только что видели.

– Тот парень, что был с Кургановым? У которого кобура под пиджаком?

– Да. «Безумный Макс», как его называют.

– Интересное прозвище.

Майор не прекращал делать пометки, держа список у себя на ладони. Это было не очень удобно, к тому же ручка сразу продырявила листок в нескольких местах. Клотов предложил охраннику сесть и подложил под листок толстую газету, которая лежала на диване.

– Третий в списке – Костя. Он ушел в шесть двадцать…

– Мужики его называют Кастетом. Он какой-то менеджер. Работает на Ольгу Валерьевну.

– Он тоже был приглашен на день рождения?

– Он проезжал мимо, когда Зоя с подругами вышли покурить на свежий воздух. Девчонки почти силой затащили его в клуб. Он не хотел идти, потому что был в плохих отношениях с директором.

– С Агаровым?! А почему?

Охранник замялся.

– Ну, смелей, рассказывай, – подстегнул его Клотов. – Никто не узнает, о чем мы говорили.

– Мужики болтали, что у Кастета шуры-муры с женой Агарова. Еще говорили, что Кастет с Агаровым когда-то были друзьями, но из-за этого поссорились. Поэтому ночью Агаров сразу ушел, когда Кастет появился в клубе.

– Агаров ушел из-за Кости Кастета?!

– По крайней мере, все так решили. Кастет зашел в клуб в полпервого, а через пять минут Агарова уже здесь не было. Обычно он так рано не уходил, тем более если имелся хороший повод.

Майор поставил возле имени «Костя» знак вопроса.

«Надо выяснить, были ли Ольга Агарова и Кастет любовниками? Если да, то появятся первые две фигуры, которым мешал покойный».

Клотов решил, что этот вопрос заслуживает пристального внимания.

– Последней ушла Альбина – в шесть тридцать, – вернулся к списку майор. – Это администратор?

– Ага. Она закрыла дверь в зал и ушла.

– Закрыла дверь? – переспросил майор.

– В клубе почти всегда находится один из администраторов. Только с шести до девяти утра никого из них нет. На это время зал закрывают.

– А что делать, если в клуб залезут, например, через окно?

– На окнах есть решетки. Кроме этого, в клубе стоят четыре видеокамеры. На телевизоре видно, что происходит в зале, на кухне и в бухгалтерии, – Борис махнул рукой в сторону монитора, на котором совсем недавно Клотов распознал эксперта Костю Крамара.

– Видеозапись ведется?

– Нет.

– Охранник остается в этом холле?

– Да. Единственная незапертая дверь ведет в туалет.

Майор снова заглянул в листок.

– В девять часов утра пришла администратор Валя. С ней я уже познакомился. Одновременно с ней в клуб впустили двух уборщиц. Они работали полтора часа. Я правильно понял?

– Правильно. Они ушли прямо перед тем как появился директор.

– Зинаиду Петровну я видел. А что из себя представляет вторая женщина?

– Им обеим лет по пятьдесят. Они живут где-то рядом с клубом.

На этом список Бориса заканчивался.

Клотов поблагодарил охранника и, вернув ему газету, пошел в зал.

«Получается, что после того как ушел бармен, к бару имели доступ семь человек, – прикинул в уме майор. – Если скинуть со счетов старух, которых вряд ли могли втянуть в грязное дело, всего пять. Проще всего подлить яд было администраторам, они находились в зале без свидетелей. Трое остальных должны были проявить определенную ловкость. Это не так сложно, если учесть, что все были пьяны. Из этих троих Макс и Зоя работают на Курганова, а Костя Кастет, судя по всему, доверенное лицо Ольги Агаровой. Итак, всего шестеро: бармен Виталик, именинница Зоя, телохранитель Макс, менеджер или любовник Костя, администраторы Альбина и Валя».

Вдруг Клотова осенило. Он даже остановился посреди зала.

«Как я сразу не обратил на это внимание?! Это же так очевидно!»

Обрадованный своей догадкой, Клотов подошел к телу Агарова, возле которого сидел на корточках Варенцов, и положил ключ от «ЖТО» рядом с личными вещами покойного. Следователь взглянул на майора и спросил:

– Что-нибудь нашел?

– В машине – ничего интересного. Вот список тех людей, которые последними покинули клуб, и тех, которые приходили сюда утром.

Варенцов взял из руки Клотова листок.

– Тут нет фамилий.

– Потом допишешь. Все эти люди так или иначе связаны с Агаровым.

– Я перепишу их в блокнот.

Майор оглянулся на звук шагов и увидел, что охранник Борис покинул свой пост и идет к бару.

«Наверно, вспомнил кого-нибудь еще», – подумал Клотов.

Но Борис шел по другой причине.

– Там какой-то мужчина хочет войти. Говорит, что он – полковник милиции, но удостоверения у него нет.

– Он в штатском? – спросил майор.

– Да.

– Дремлюга не может быть в штатском, – заметил Костя Крамар, – даже в воскресенье.

– Все-таки схожу посмотрю, – засомневался Клотов.

Он вернулся с Борисом в холл и увидел на черно-белом мониторе неповторимый облик своего начальника.

– Открывай. Это к нам.

Охранник отпер дверь, и полковник Дремлюга стремительно, словно налетчик, ворвался в клуб. Он был оскорблен тем, что его заставили ждать.

– Здравия желаю, – поздоровался майор.

– Привет, Клотов, – буркнул полковник.

– Вы сегодня не по форме.

Майор впервые видел Дремлюгу без кителя, рубашки, галстука и форменных брюк. Он, как и многие в Управлении, считал, что полковник никогда не расстается с формой. Старший лейтенант Бубнов, которому довелось быть у Дремлюги дома, клялся, что видел в шкафу халат полковника, на котором были пришиты погоны и наградные колодки. Достоверность этой информации целиком лежит на совести Бубнова.

– Жена брюки постирала и выложила удостоверение, – объяснил Дремлюга. – Сам понимаешь, к белым трико серый китель не пойдет. Пришлось одеться по-спортивному. Поэтому и выгляжу ни дать ни взять как теннисист.

Дремлюга был одет в белый спортивный костюм. Вместо привычных для глаз черных туфель сорок пятого размера на ногах полковника кокетливо красовались белые спортивные тапочки.

Полковник и майор направились в зал.

Угловатый Дремлюга выглядел очень комично в белоснежном спортивном костюме. Клотов решил посмотреть, как отреагирует Варенцов на новый имидж полковника.

Но следователь остался невозмутим.

– Здравствуйте, капитан, – поздоровался Дремлюга.

– Здравствуйте, товарищ полковник.

– Добрый день, – поприветствовал начальство из-за стойки бара Костя Крамар.

– Привет.

Дремлюга был очень консервативным человеком. В его семье несколько поколений воспитывались исключительно военные, поэтому он был дисциплинированным служакой и требовал порядка от всех. В результате какой-то загадочной селекции все мужчины в его роду были коренастыми, большими и неповоротливыми. Лицо и тело полковника имели квадратные очертания. Подбородок висел, словно пудовая гиря. Оттопыренные уши ловили каждый неуставной звук. Короткие волосы начинали расти почти сразу над сросшимися густыми бровями, отчего лоб казался чрезвычайно узким.

Дремлюга был непростым человеком, потому что простой человек никогда не станет начальником РУВД. Дремлюга был зятем влиятельного контрразведчика, который не так давно поменял служебный пост на заслуженную пенсию.

Давным-давно Дремлюга оставил армию в звании лейтенанта и стал пожарным. Однажды, отмечая «день каких-то работников», кажется печати, он послал подчиненного за водкой, и тот спьяну наехал пожарной машиной на дочь контрразведчика. Досадное происшествие могло привести горе-водителя, да и самого Дремлюгу, в тюрьму, но произошла глупость, которую романтики называют судьбой.

Когда девушка оказалась на руках мужественного пожарного, подоспевшего на место происшествия, она почувствовала себя так уверенно и защищенно, что не захотела расставаться с этим чувством никогда. Пока Дремлюга носил пострадавшую по травматологическому отделению, она строила на его счет сентиментальные планы. Возраст для замужества у нее был подходящий, женихи в ногах не валялись, потому что знаменитый папа не каждому зятю заменит женскую красоту.

Дремлюга не был романтиком, красавиц презирал, но зато хорошо знал фамилию влиятельного контрразведчика. Поэтому он без сопротивления поплыл, словно бревно по воле реки, к благодатной и обустроенной семейной заводи.

Мечты честолюбивого пожарного стали осуществляться сразу после свадьбы. С тех пор любую ступеньку карьерной лестницы Геннадий Дремлюга брал с легкостью. Постепенно стараниями тестя он стал главным милиционером района.

Полковник остановился возле покойника и окинул труп обманчиво-проницательным взглядом. Казалось, что своим разоблачающим взглядом Дремлюга видит всю подноготную дела и немедленно выдаст полную картину преступления и назовет виновных.

Но вместо того чтобы продемонстрировать сеанс ясновидения, полковник спросил:

– Так что, собственно, вышло?

Несколько лет Дремлюга преподавал на кафедре в школе милиции. От этого его язык стал замысловатым, а падежи, местоимения и ударения перепутались.

Но подчиненные понимали витиеватый язык начальника и старались отвечать на его вопросы четко и ясно.

– Это – Алексей Агаров, директор клуба, – доложил Клотов, указывая на труп. – В десять тридцать утра он приехал в клуб. У него была назначена здесь встреча. С кем – неизвестно. Он выпил водки и на глазах администратора умер. «Скорая помощь» ничем помочь не смогла. Предположительно – отравление метиловым спиртом.

– Получается, что у нас всего лишь один очевидец, не считая покойника?! – глубокомысленно заметил полковник.

– Да.

– Сомневаюсь, что он сам себя отравил. Тот, кто может себе позволить такие дорогие туфли, навряд ли станет являться самоубийцей. Что, я прав?! Это администратор налил ему водку?!

– Так и было. Только администратор здесь женщина. Ее зовут Валя.

Дремлюга оглянулся по сторонам. Женщин в Звездном зале не было. Валя в этот момент поправляла в туалете макияж.

– Как в библейских книжках! Ева отравила яблоком Адама… Вы уже выяснили, состояли ли администраторша и труп в интимных отношениях?

– У нас много версий, – ответил Клотов. – В том числе и такая. Но, по словам Вали, Агаров сам выбирал, что пить.

– Ясен хрен, что она не станет на себя наговаривать! – усмехнулся полковник. – Девяносто процентов против одного, что она отравила парня, а потом вызвала милицию. Наверняка на бутылке найдутся ее отпечатки.

– Она и не отрицает, что сама налила директору выпить.

– А с какой стати?! Она что, официантка?!

– Нет.

– То-то же. Но ты не замыкайся на моей версии. Расследуй это преступление и веди его до победного конца. Дело – громкое. Думаю, прокуратура без нас не справится. Когда будем создавать оперативно-следственную группу, я порекомендую тебя. Тем более что ты с капитаном Варенцовым давно и плодотворно сотрудничаешь. Так что учти, с этой секунды смерть Агарова – на твоей совести.

– На мне еще два нераскрытых дела, – напомнил Клотов.

– Бог троицу любит. А с Агаровым, я чую, проблем не будет. Как только найдешь мотив, найдешь и убийцу.

– Для начала мы хотим проверить версию о случайном убийстве. Здешний бармен был замечен за продажей левой водки. Может оказаться, что он по ошибке принес в бар водку сомнительного качества, сделанную из метилового спирта.

– Как знаешь. Но не забудь выяснить, кому достанется клуб. Деньги – самый распространенный мотив.

– Возможно, что деньги тут ни при чем. Клуб принадлежал не Агарову, а брату его жены Олегу Курганову.

– У этих новых русских и без клуба денег полно. Что?! – вскрикнул полковник, до которого вдруг дошел смысл сказанного. – Курганову?! Тому самому?!

– Он совсем недавно здесь был, – подтвердил Варенцов.

Клотов посмотрел на взволнованного начальника и понял по горящим глазам, что Дремлюга готов выложить целый калейдоскоп новых версий.

– Я как чувствовал! Не зря, значит, я приехал сюда в выходной! Курганов! Да! Это все объясняет!

– Что?

– Теперь понятно, по чьему приказу Агарову подсыпали яд!

– Подлили, – уточнил Варенцов.

– Неважно. Сколько раз мы пытались повесить на Курганова убийства?! Два или три раза?! Но он всегда изворачивался. А все потому, что сам руки не пачкает.

– Курганов у нас тоже под подозрением.

– Раз дело приобретает такой завлекательный оборот, значит, ты, Клотов, обязательно примкнешь к оперативно-следственной группе. Считай, что это – вопрос решенный. Я этому посодействую. Если надо, можешь взять в помощники кого угодно из сержантского состава.

Полковник нетерпеливо потер руки.

– Нельзя упустить его на этот раз.

Последующие десять минут Дремлюга пичкал Варенцова и Клотова советами, призывая их ответственней взяться за дело.

Следователь и оперативник согласно кивали.

Когда запал полковника немного иссяк, в зал вошла незнакомая девушка в сопровождении Вали. Это была администратор Альбина, поднятая с постели телефонным звонком Вали.

Полковник бросил подозрительный взгляд на женщин и произнес долгожданные слова:

– Не буду отнимать у вас хлеб. Если понадоблюсь, звоните, я у себя дома.

Дремлюга небрежно махнул на прощание рукой и направился к выходу. Со спины в белом спортивном костюме он был похож на тренера. Для полной идентичности ему не хватало только свистка на шее. Встретившись посреди зала с девушками, полковник обрушил на них свой проницательный взгляд и, уже выходя в холл, с некоторым запозданием глубокомысленно хмыкнул.

Пришедшие на смену полковнику девушки разделились. Валя села за столик подальше от бара и стала наблюдать за Альбиной, которая неуверенно приблизилась к милиционерам.

Альбина сильно отличалась от своей подруги. Она тоже была привлекательной, но выглядела лет на семь старше Вали. Клотов ей дал около тридцати трех лет. У нее была короткая челка и прямые черные волосы, достигавшие плеч, карие глаза с отчетливой подводкой, изогнутые брови, длинные ресницы и бледные губы. Рядом со светловолосой и общительной Валей она казалась сдержанной и замкнутой родственницей семейства Адамсов.

Альбина приехала в клуб в черных брюках и ярко-красной футболке с короткими рукавами.

Когда девушка подошла совсем близко, Клотов почувствовал запах употребленного алкоголя.

«Ага. Значит, она тоже отмечала день рождения Зои. Правила клубов не разрешают пить администраторам во время работы. Вероятно, она присоединилась к компании, когда уехали хозяева и директор. Если так, то она вполне могла не уследить за баром после ухода Виталика, когда в клубе оставались кроме нее Зоя, Макс и Костя… А может быть, она напилась позже, чтобы побороть угрызения совести?!»

Майору сразу бросилось в глаза, что Альбина сильно нервничала.

«Что это? Чувство вины или она боится, что ее уличат в пьянстве?»

– Здравствуйте, – поздоровалась Альбина, стараясь не смотреть на пол, где лежало безжизненное тело директора.

– Здравствуйте, – ответил Варенцов и попросил: – Подождите минуточку.

Он отвел Клотова в сторону. Альбина осталась одна возле трупа и еще сильней побледнела. Чтобы не смотреть себе под ноги, она подняла взгляд на Костю Крамара и стала наблюдать, как эксперт возится с бутылками, которые извлек из большого мусорного контейнера, стоящего в углу бара.

– Бармена надо бы поскорей допросить, – сказал следователь. – Может быть, он здесь ключевая фигура. Валя говорит, что у него нет телефона, только адрес. Съезди, пожалуйста, к нему и привези сюда. Можешь взять мою машину.

Клотов с готовностью согласился. Ему уже наскучило находиться на одном и том же месте. В отличие от Варенцова, майор больше любил действовать, а не разговаривать, наверное поэтому он и стал оперативником.

– Сделаю, – пообещал майор и спросил: – Я тебе в ближайшее время понадоблюсь?

– Думаю, нет. Сейчас я буду всех опрашивать и составлять протоколы. Но в конце рабочего дня надо будет обязательно поговорить.

– Ну, тогда я буду ждать тебя в Управе.

Майор узнал у Вали адрес бармена и вышел из клуба, возложив опрос свидетелей целиком на плечи Варенцова.

Глава 6

После кондиционированного воздуха ночного клуба жара на улице показалась чрезвычайной. Клотов быстро спустился по лестнице и залез в душный «уазик».

– Наконец-то, – сказал Макарыч, пряча в карман мокрый платок. – Я уже сварился в этой кастрюле.

– Сейчас проветримся. Варенцов разрешил тебя поэксплуатировать. Поедем на Сельскую, двенадцать.

Макарыч завел мотор и зверски рванул коробку, так что в утробе машины застучали шестерни. «УАЗ» сдал назад, потом вырулил на дорогу и, поскрипывая рессорами, покатил в сторону площади Баляева.

По пустынной дороге ехать было одно удовольствие. Встречный поток воздуха быстро вытеснил из салона тошнотворную духоту. Макарыч стал весело болтать о разной чепухе, почувствовав себя снова «в седле». За какие-то десять минут они добрались до девятиэтажной «гостинки», расположенной по записанному адресу.

Клотову не довелось жить в доме гостиничного типа, но даже как сторонний наблюдатель он пришел к мнению, что каждый второй обитатель «гостинки» пойдет на преступление, чтобы перебраться в более достойное жилище.

Майор поднялся на третий этаж и, стараясь не наступать на битое стекло и мусор, прошел по темному коридору. На нужной двери звонка не было, поэтому Клотов несколько раз ударил кулаком в дверь. После повторных ударов за дверью послышалась возня. Заспанный голос недовольно спросил:

– Кто?

– Милиция. Откройте.

Шорохи за дверью стихли.

– А что случилось?

Майор не хотел разговаривать через дверь, но догадался, что иначе ему могут не открыть.

– Убит ваш директор Алексей Агаров. Вы должны проехать со мной и дать показания.

После непродолжительной заминки за дверью вновь раздалось шуршание. Затем скрипнул замок, и дверь отворилась.

Майор увидел молодого человека в синих трусах и тапочках. Лицо бармена было оплывшим, пухлые щеки – розовыми. Голубые глаза смотрели настороженно и удивленно. На голове у парня была копна кудрявых каштановых волос, которые после сна сбились в смешные клочья.

– Вы – бармен клуба «Комета»? – спросил Клотов, рассматривая незнакомца.

– Да.

– Виталий?

– Да.

– Собирайтесь побыстрей.

Бармен смотрел на майора так, словно видел инопланетянина. Клотов на всякий случай показал Виталику удостоверение.

– Что брать?

– Возьмите паспорт.

Бармен вернулся в комнату и стал собираться. Майор предпочел остаться в коридоре. Краем глаза он увидел в углу комнаты под столом два ящика из-под спиртного. Один ящик был открыт, и в нем можно было разглядеть горлышки бутылок.

«Все-таки он приторговывает в баре своим спиртным, – отметил про себя Клотов. – Хорошо бы взглянуть, что хранится в его коллекции. Может, найду и «Смирновскую» водку?»

Но майор решил повременить с обыском, понимая, что без санкции прокурора любая находка может оказаться бесполезной.

Когда Виталик оделся, они спустились к машине и поехали в клуб.

К тому времени бармен, казалось, совершенно успокоился.

«Парень – не из простаков, сразу видно. Может быть, это его водкой отравился директор?»

По дороге Клотов устроил бармену экспресс-допрос.

– Ты в своих бутылках хорошо разбираешься?

– В каких своих? – спросил Виталик.

– В тех, которые стоят в баре?

– Ну да.

– Когда утром уходил, «Смирновскую» водку в баре оставлял?

– Да. Я как раз открыл новую бутылку.

Майор не заметил, чтобы Виталика насторожил вопрос о злополучной бутылке.

– Ты из нее кому-нибудь наливал?

– Пятьдесят грамм налил клиенту.

– Кому?

– Зойке. Она работает у Олега Валерьевича в офисе.

– Той Зое, у которой вчера был день рождения?

– Да.

– Ей плохо после этого не стало?

– Вроде нет. Ее иногда тошнит от вина. Но вчера она пила только водку.

– А зачем ты бутылку в холодильник поставил?

– Какую?

– «Смирновскую» водку.

– Я не ставил.

«Вот как?!» – удивился Клотов.

– Точно не ставил? – переспросил он.

– Да.

«Врет или нет? Если не врет, то кто-то другой поставил бутылку в холодильник».

– Когда ты уходил, много человек в клубе оставалось?

– Только наши. Кажется, четверо. Зойка. Она ждала мужа. Максим, Костя и Альбина, она должна была уйти последней.

«Точно как в списке Бориса», – отметил майор.

Когда «уазик» подъехал к ночному клубу, Клотов и Виталик вылезли из машины и поднялись по лестнице на второй этаж. Охранник открыл дверь, и майор вместе со своим подопечным прошел в холл. Там Клотов передал бармена в руки Варенцова. Следователь напомнил майору, что вечером им надо будет поговорить, а Клотов шепнул ему, что видел у Виталика в комнате ящики со спиртным.

Варенцов повел бармена в зал, а майор вышел из клуба, сел в «Короллу» и поехал в РУВД.

По дороге майор думал о работе:

«Все-таки хорошо быть оперативником. Было бы еще лучше, если бы не приходилось время от времени бегать. Взять, к примеру, Варенцова. Он – следователь. Сидит сейчас в клубе и скрупулезно допрашивает свидетелей. Одного за другим. Пишет кипу протоколов, задает одни и те же вопросы. Пишет и пишет. А когда израсходует несколько ручек, окажется, что он толком еще расследование и не начинал. С него будут требовать результат, пинать и давить: «Давай. Давай». Он будет из кожи вон лезть, работать допоздна. Таскать бумаги домой… То ли дело я! Недаром жена всегда сомневается, был я на работе или сидел в баре и пил пиво. Всегда могу выкроить время. Конечно, для этого надо иметь некоторый талант. Иной оперативник тоже пашет в три смены. Но все равно, с какой стороны ни посмотри, моя свобода Варенцову и не снилась».

Клотов быстро добрался до РУВД и поставил машину на служебную автостоянку.

Глава 7

Вторая половина дежурства прошла для Клотова относительно спокойно. В районе больше не зафиксировали сколько-нибудь значительных происшествий. Майор почти весь остаток рабочего дня провел в своем кабинете и только два раза отлучался: первый раз – чтобы перекусить, а во второй – выезжал по ложному вызову на квартирную кражу.

Клотов долго думал об отравлении Агарова. За размышлениями время летело быстро. Кварцевые часы на запястье майора показали семнадцать часов, затем восемнадцать… Девятнацать… Варенцова все не было.

Клотов терпеливо ждал следователя. Майор никуда не спешил, поскольку его дежурство должно было закончиться только в девять часов вечера.

В половине девятого в кабинет заглянул капитан Борзов и поблагодарил Клотова за оказанную ответную услугу. Теперь майор мог с чистой совестью отправляться домой – ночное дежурство Борзов должен был выстоять сам.

Еще через пятнадцать минут Клотов услышал в коридоре шаги следователя. Варенцов шел спокойно и уверенно, шаркая о пол обувью. Похожее шарканье издавал при ходьбе сержант Плюев, но сержант всегда передвигался торопливо, будто боялся куда-то опоздать.

Дверь распахнулась, и измученный капитан Варенцов вошел в кабинет. Он молча сел на стул и положил портфель на край стола.

– Устал? – посочувствовал майор.

– Есть немного.

Клотов прислушался. Ему показалось, что с приездом следователя здание РУВД наполнилось какими-то звуками.

– Что там за шум?!

– Костя Крамар привез четыре ящика элитной выпивки: все, что было в «Комете», и алкогольные запасы с квартиры бармена. Сейчас ваши парни перетаскивают ящики из машины в кабинет эксперта.

– Ты хотел сказать, растаскивают? – пошутил майор.

– Костя их предупредил, что спиртное может быть отравлено.

– Он, однако, забыл, с кем работает.

Майор взял в руку пачку «Винстона» и стал монотонно крутить ее пальцами, сопровождая неловкие пируэты постукиванием пачкой о стол. Он не предложил сигарету Варенцову, поскольку тот давно бросил курить.

– Что с трупом? – спросил Клотов, дав следователю минуту, чтобы перевести дух.

– Увезли в морг.

– Будет вскрытие?

– Будет, хотя Ольга Валерьевна попыталась создать нам ряд препятствий.

– Значит, не шутила. В наше время ничему нельзя удивляться.

– Нам нужно точно знать причину смерти.

– Ты считаешь, вскрытие что-нибудь даст?

– Думаю, ничего нового. Сомневаюсь, что от нас хотят что-то скрыть. Следов борьбы нет. В бутылке оказался раствор метилового спирта. Вероятно, никто не принуждал пить Агарова. Поэтому, скорее всего, судмедэксперт назовет те же причины смерти, которые предположил врач «Скорой помощи».

Клотов внимательно слушал.

– Как ты пообщался с людьми?

У Варенцова была неплохая память, поэтому он даже не полез в портфель за бумагами, а просто откинулся на спинку стула и стал рассказывать:

– Без тебя я разговаривал с администратором Альбиной. Она последней ушла из клуба уже в половине седьмого утра. По ее словам, бармен пришел на работу без сумки или пакета, поэтому он не мог принести незаметно свое спиртное. Еще Альбина утверждает, что после того, как в шесть утра уехал Виталик, никто не подходил к бару.

– Ты ей веришь?

– Не очень. Она может лгать. Например, выгораживать бармена, если он был с ней в доле. К тому же, когда я говорил с Альбиной, от нее шел сильный перегар. Видимо, она много выпила на дне рождения. Она, конечно, не сознаётся, – могут выгнать. Но весьма возможно, что она была так пьяна, что не обращала внимания на бар.

– И на тех, кто крутился возле бара, – добавил майор.

– Больше всех меня пока что интересует бармен, – признался Варенцов, проигнорировав замечание Клотова, – Что, если Виталик продал «Смирновскую» водку, а потом поставил в бар бутылку с принесенной бодягой, которая, по роковой случайности, оказалась раствором метилового спирта?!

– Насколько я знаю барменов, никто из них не станет наливать в бутылку из-под «Смирновской» водки сомнительный суррогат, – заметил Клотов. – Бармен просто купит дешевую водку в магазине и не станет рисковать из-за пятидесяти рублей. А скорее всего, он купит ту же самую «Смирновскую» и не будет заниматься переливанием. Все равно свое заработает.

Варенцов состроил скептическую мину.

– Он мог купить отравленную водку не в магазине, а в ларьке. А в таких местах, как правило, продается самопал неизвестного состава, – настаивал Варенцов. – Кстати, насчет переливания. На бутылке с ядом Костя нашел короткий синий штрих, сделанный специальным маркером. Между прочим, этот след от маркера почти полностью стерт растворителем. Знаешь, откуда взялся этот штрих?

– Не знаю.

– Бармены в «Комете», когда передают смену, ставят на бутылках маркером специальную метку, которая показывает уровень оставшейся выпивки. Так они экономят время при пересдаче. У каждого бармена свой цвет маркера. У Виталика – зеленый, а у его сменщика – синий. То, что на бутылке с ядом есть синий штрих, означает следующее: во-первых, когда-то в этой бутылке была нормальная водка, во-вторых, она продалась не где-нибудь, а именно в клубе «Комета», и в-третьих, водка закончилась в смену Виталика, раз последний штрих нанес его напарник. После этого Виталик либо выбросил бутылку в мусорный бак, либо припрятал, чтобы потом налить в нее дешевую водку.

– Новость интересная, – согласился Клотов. – Теперь мы знаем наверняка, что смерть Агарова – внутреннее дело. Значит, в нем замешаны люди, которые так или иначе связаны с клубом.

– Правильно. И первый подозреваемый – Виталик, хотя бы потому, что его показания не внушают доверия. Виталик утверждает, что он открыл бутылку перед концом работы и налил имениннице пятьдесят грамм водки. Зоя, кстати, подтвердила, что заказывала «Смирновскую» водку. Она выпила ее, но осталась жива и здорова. Между тем Костя Крамар измерил остатки водки в бутылке. Там не хватает всего лишь ста грамм. Как раз их и выпил Агаров. Откуда такое несоответствие?

– Это может означать, что в тот момент в баре была нормальная водка, а потом ее подменили. Не для того, чтобы заработать несколько сотен, а с целью убийства.

– Возможно. Только зря ты Виталика защищаешь. Знаешь, почему я задержался? Я провел обыск в его комнате. Она напоминала винно-водочный склад. Там не было «Смирновской» водки, но хватало всего прочего. Поэтому мы точно знаем, что Виталик продавал в баре свое спиртное.

– Этим занимаются многие бармены. Может быть, Виталик говорит правду. Все-таки на наемного убийцу он не тянет.

– Внешность часто бывает обманчивой, – глубокомысленно произнес следователь и, вспомнив о чем-то, поменял тему. – Я поговорил с обеими уборщицами. Мне они показались вполне безобидными. Отзывы о них хорошие. Едва ли они причастны к убийству. Тем более что подменить бутылку любой из них было бы проблематично – за ними присматривала Валя.

– К бабушкам ты относишься более снисходительно, чем к барменам, – упрекнул следователя майор.

Варенцов не счел нужным отвечать на это замечание.

– Еще я встретился с матерью покойного, Марией Семеновной. Она, как я и предполагал, сама приехала в клуб.

Варенцов вздохнул. Даже вспоминать об этой встрече было нелегко.

– Скажу тебе, после такого зрелища убеждаешься, что только матери могут оплакивать детей. То, как на смерть Агарова отреагировала его жена, кажется мне теперь обычным равнодушием… Мы двадцать минут не могли отвести мать от тела. Я с трудом задал ей несколько вопросов.

– И что? – спросил Клотов, читая по лицу следователя, что он готов поделиться интересной информацией.

– Агаров ночевал у нее.

– Значит, все-таки у матери! Его жена утверждала, что это – редкость. Может быть, Агаров предчувствовал беду, поэтому и поехал к матери, а не к жене.

– Это еще не все, – многозначительно произнес Варенцов.

– Рассказывай.

– Мать утверждает, что сын звонил утром своей жене. Она не слышала весь разговор, но отчетливо помнит, что Алексей обращался по телефону к Оле и говорил о какой-то встрече.

– Ух ты. Неужели Агаров ехал на встречу со своей женой?!

– Или есть какая-то другая Оля, например любовница, – предположил следователь. – Правда, моя версия насчет любовницы плохо вяжется с показаниями матери. Она утверждает, что Алексей по меньшей мере один раз во время разговора назвал Олю Лериком. Он иногда обращался так к своей жене, потому что ее отчество – Валерьевна.

– Но Ольга Валерьевна говорила нам, что не разговаривала утром с мужем.

– Вот именно. Это заставляет сомневаться в ее искренности. Кстати, Агарова еще раз приезжала в клуб, когда тело Алексея увозили в морг. Я спросил ее насчет этого звонка, но она категорически заявила, что муж ей утром не звонил. Правда, она уточнила, что накануне ночью отключила сотовый телефон, потому что ей несколько раз звонили, ошибаясь номером. Утром она включила телефон, но странные звонки продолжались – все тот же мужчина, судя по всему пьяный, звонил ей не менее пяти раз, разыскивая свою подружку. В результате Ольга Валерьевна вынуждена была снова отключить телефон. В парикмахерской она его включила, и через десять минут ей позвонила Валя и сказала, что с Алексеем произошло несчастье.

– Агаровой могли звонить случайно, – произнес майор, размышляя вслух, – или специально, для того чтобы заставить ее отключить телефон. Как правило, нервы человека быстро сдают, когда так настойчиво достают. В любом случае нужно сходить в сотовую компанию и узнать, откуда Агаровой звонил этот телефонный хулиган.

– Я этим займусь завтра утром, – сказал Варенцов. – Заодно узнаю, кто звонил Ольге Валерьевне, когда мы были в клубе, и отвечала ли она на звонок мужа. На тот случай, если Агаров звонил все-таки не своей жене, а другой Оле, я записал номер домашнего телефона его матери. Можно будет сходить на городскую телефонную станцию и выяснить, кому звонил Агаров. На ГТС установили оборудование, которое фиксирует все разговоры. Это было, когда хотели ввести поминутную плату за городские телефоны. Так что мы обязательно тем или другим способом узнаем, кому Агаров звонил.

Клотов задумался. Он попытался проанализировать новые факты, которыми следователь сыпал как из рога изобилия.

– Экспертиза пока что немного дала, – продолжал рассказывать Варенцов. – На большинство моих вопросов Костя Крамар ответит только завтра. Что мог, он сделал, а остальное – точная лабораторная работа. Костя собирался с утра съездить в экспертно-криминалистический отдел и там поработать. Но относительно бутылки он мне кое-что сказал уже сегодня.

Следователь достал из портфеля блокнот. Быстро его пролистав, он нашел нужную страницу и зачитал несколько основных тезисов:

– …Бутылка емкостью семьсот миллилитров… Содержимое – шестьсот два миллилитра приблизительно пятидесятипроцентного раствора метанола… Все отпечатки на бутылке принадлежат администратору Валентине Зайцевой…

– Сплошные загадки, – прокомментировал майор.

– Сок в стакане не был отравлен, – добавил Варенцов. – Это мы узнали случайно. Когда выносили спиртное из бара, стакан с соком переставили на стол, и Виталик его выпил.

Клотов выразительно посмотрел на следователя.

– Не хватало нам еще и его трупа!

– Я подумал иначе, – признался Варенцов. – Я подумал: «Может быть, Виталик знал, что яд – не в соке?»

– Он тебе определенно не понравился.

– Ты прав. Но, несмотря на свою антипатию, я не стал его задерживать, хотя вначале собирался. Ограничился подпиской о невыезде.

Клотов одобрительно кивнул.

– Еще я разговаривал с бухгалтершей и посмотрел некоторые хозяйственные документы, – продолжал следователь. – Бухгалтерша тоже считает, что смерть Агарова – на совести Виталика.

– С версией о случайном убийстве нам рано или поздно придется распрощаться, – уверенно произнес Клотов.

Варенцов удивленно посмотрел на майора и скептически заметил:

– Тебе не терпится все усложнить. А практика учит, что преступления похожи друг на друга и просты. У самой банальной версии – самые большие шансы.

– Рутина приучает нас к простым решениям. Как обычно бывает? Напиваются двое, затем возникает ссора, тот, что половчей, бьет собутыльника топором по голове, отбирает деньги и покупает на них водку. Соседи звонят в милицию, и за убийцей приезжаем мы. У нас – три свидетеля. Доказывать ничего не надо: на топоре – отпечатки, руки у убийцы по локоть в крови.

– Ты зря ехидничаешь. Ведь чаще всего именно так и бывает.

– Но не всегда. Есть еще и расчетливые убийцы.

– Если ты так считаешь, назови хотя бы один довод, подтверждающий то, что убийство Агарова спланировано, – предложил Варенцов и самодовольно улыбнулся, полагая, что поставил майора в тупик.

– Хорошо, – согласился Клотов.

Он немного помолчал, делая вид, что обдумывает свой ответ, но на самом деле специально для того, чтобы дать Варенцову возможность насладиться мнимой победой, а потом положить его на обе лопатки.

– Почему бутылка, которую Виталик оставил в баре, оказалась в холодильнике?

– Все очень просто! – усмехнулся следователь, обрадованный уязвимостью довода. – Убрать бутылку в холодильник можно машинально, не обратив на это внимания.

– Ладно. Но как объяснить то, что на бутылке с ядом остались отпечатки только администраторши?! Ведь до того, как Валя налила Агарову последнюю рюмку, кто-то открыл бутылку и поставил ее в холодильник?!

Следователь минуту беспомощно хмурил лоб, затем озадаченно посмотрел на майора. Он покраснел от напряжения и досады, но, перебрав в уме все возможные объяснения названного обстоятельства, вынужден был признать, что потерпел фиаско:

– Получается, что это Валя подменила бутылку?!

– Или то, что человек, который поставил бутылку в холодильник, вытер все отпечатки.

Варенцов сделал в блокноте пометку.

– Стоит с тобой поговорить, и дел сразу прибавляется, – шутя пожаловался он.

Клотов с виноватым видом развел руками.

– Надо определить круг людей, которые могли подменить бутылку, – предложил Варенцов.

– Ты узнал что-нибудь о людях, которые оставались в клубе после закрытия? – поинтересовался майор.

– Немного. Придется наверстывать завтра. Зоя работает в офисе Курганова бухгалтером. Максим – телохранитель Курганова. Еще до утра был Константин Кастевский по кличке Кастет. Ему тридцать пять лет. Он помощник Ольги Валерьевны.

– Человек «на подхвате»?!

– Да. По штатному расписанию он числится хозяйственным директором, – следователь заглянул в блокнот. – … Альбина работает администратором в клубе уже два года. Ее сменщица Валя – совсем новый человек.

– Перед нами возникает нелегкая задача, – подытожил Клотов. – Подменить бутылку могли многие: Виталик, именинница Зоя, телохранитель Макс, помощник Агаровой Кастет, администратор Альбина, охранник Борис, если у него был ключ от зала, администратор Валя и две старушки уборщицы.

Перечисляя, майор загибал пальцы.

– Девять человек, – подсчитал он. – Без уборщиц – семь. Из них трое оставались в клубе без свидетелей: Альбина, Валя и охранник Борис.

– Многовато, – нахмурился Варенцов. – Кстати, стол, за которым праздновали день рождения, расположен так, что, сидя за ним, не видишь бара. Поэтому любой из гостей после ухода бармена мог незаметно там похозяйничать.

– Интересный факт, – согласился майор. – А ты не спрашивал, кто выбирал стол для дня рождения?

– Нет, – признался следователь.

Он задумался над вопросом и пришел к выводу, что его можно будет при случае задать.

– Нам надо собрать побольше сведений об этих людях, – сказал майор, – и заодно узнать, нет ли у них знакомых или родственников, связанных с химией или биологией: учителей или научных сотрудников. Метиловый спирт достать не так-то просто.

В коридоре раздался чей-то несдержанный смех. Его дружно подхватило несколько громкоголосых глоток.

– Ребята расшумелись, – обеспокоенно заметил майор.

– Мне кажется, тебе пора туда сходить, – произнес Варенцов, прислушавшись к голосам. – Раз ребята веселятся, значит, изъятое спиртное пошло по рукам.

Варенцов поднялся со стула и спрятал блокнот в портфель.

Клотов тоже встал.

– Попробуем спасти то, что осталось, – сказал он.

С этими словами майор и следователь вышли в коридор. Проводив Варенцова до дежурной части, Клотов зашел к эксперту, после чего вернулся к себе, неся в руке бутылку французского коньяка.

Глава 8

Вернувшись в кабинет, майор поставил коньяк в стол – подальше от посторонних глаз.

Разговор со следователем заставил Клотова задуматься: «Варенцов – молодец. Он уже собрал много материала и еще соберет в несколько раз больше. Однако подобные дела часто преподносят лишь вопросы и противоречия. Неизвестен мотив убийства, и нет версии, которая подтверждалась бы доказательствами. Если не изменить ситуацию, расследование может обрасти догадками и предположениями».

Майор подошел к окну и погрузился взглядом в густую зелень дворовых деревьев. С минуту он невнимательно смотрел на ветви ильма, затем листья в его глазах расплылись в однородную зеленую массу, и Клотов целиком ушел в свои мысли: «Раз первый день не принес важных зацепок, то второй и третий могут дать еще меньше. Поэтому надо скрупулезно отнестись к тем фактам, которые уже есть. Нужно тщательно взвесить каждую мелочь, найти объяснения всем, даже незначительным противоречиям».

Майор сел за стол и положил перед собой несколько листков бумаги.

Он хотел незамедлительно приступить к работе, но вспомнил о принесенном коньяке. Дежурство закончилось, и несколько капель расслабляющего напитка могли скрасить вечер выходного дня. Клотов достал из стола фарфоровую кружку и почти полную бутылку коньяка. Плеснув в кружку приличную порцию элитного напитка, майор убрал бутылку в стол. Перед дегустацией Клотов вдохнул носом приятный коньячный аромат. От одного запаха можно было захмелеть. Чтобы не дать предосудительному запаху распространиться по кабинету, Клотов залпом выпил коньяк и убрал кружку в стол.

Заграничный алкоголь обжег горло и пролился горячим потоком в пустой желудок. Глазомер подвел майора, в очередной раз он убедился, что его чайная кружка скрывала объем, когда в нее наливали качественные дорогие напитки.

Коньяк взбодрил Клотова. Он пододвинул к себе листки бумаги и взял ручку.

На каждом листе вместо заголовка он написал имя возможного подозреваемого, а на одном – неопределенное «икс». Потом он стал вспоминать события дня и записывать факты, свидетельствующие против того или иного человека. Ручка забегала по бумаге, перепрыгивая с листа на листок. Возле некоторых строчек Клотов ставил жирные вопросы, рядом с другими – восклицательные знаки. По мере того как исписывались листы, приходили в порядок и мысли. Анализируя свои записи, майор убеждался, что некоторым вещам он уделил мало внимания, а о других забыл вовсе.

Эта аналитическая работа увлекла Клотова и отняла много времени. Но майор остался доволен ее результатом.

В процессе работы Клотов еще несколько раз обращался к бутылке с коньяком. В очередной раз убрав бутылку и кружку в стол, майор неожиданно заметил, что начало смеркаться. Часы показывали пять минут одиннадцатого.

«Я заработался. А ведь надо еще съездить на Седанку и посмотреть, где живет Курганов».

Идея прокатиться на Седанку возникла у майора неожиданно. Несколько часов назад у него не было таких планов.

Клотов знал, что в микрорайоне Седанка расположен небольшой коттеджный городок. Таких респектабельных поселений в пределах Владивостока было множество, но микрорайон Седанка считался особенно престижным, поскольку он находился одновременно и достаточно близко, и не очень далеко от центра города. Именно там, по расчетам Клотова, и находилась улица Подлесная.

Майор не ждал от этой поездки важных результатов. Он мог с тем же успехом отправиться в пригород завтра. Но Клотов не был домоседом. Диван и телевизор не сильно притягивали его к семейному очагу. Да и утренняя размолвка с женой отбила желание рано возвращаться домой. Выпитый коньяк тоже призывал к действиям.

Майор решительно встал и убрал исписанные листки в ящик стола. Захватив с собой исхудавшую пачку сигарет, он вышел из кабинета и закрыл его на ключ.

Уже спускаясь по ступеням РУВД, Клотов вспомнил, что пистолет по-прежнему лежит в кармане его брюк. Он так привык к оружию, что перестал замечать его тяжесть. Майор остановился, обдумывая, стоит ли возвращаться, чтобы запереть пистолет в сейф.

«Дурная примета», – решил он и направился на служебную стоянку.

Клотов иногда брал пистолет домой, хотя там, вопреки инструкции, не было сейфа, приспособленного для хранения оружия.

На стоянке почти не осталось машин. Майор открыл дверцу «Короллы» и сел за руль. В течение дня в салоне стояла многоградусная жара, это чувствовалось по спертому душному воздуху. Клотов завел двигатель, и воздух быстро охладился, пройдя сквозь потроха кондиционера.

Когда в салоне автомобиля стало комфортно, Клотов выключил кондиционер, передвинул рычажок на внешний забор воздуха и выехал со стоянки. Майор почти не опьянел от коньяка. Он чувствовал себя уверенно, но, пожалуй, немного возбужденно.

Подпрыгивая на изъянах дороги, автомобиль миновал шиномонтаж и пустырь, на котором днем вертелась команда предприимчивых мальчишек. Подростки ушли и, увлеченные подсчетом прибыли, забыли спрятать в кусты фанерный щит с надписью «Мойка».

За шиномонтажом начиналось шоссе. Майор свернул направо и с удовольствием прибавил газ. Через считаные минуты он был уже в пригороде.

За время дежурства Клотов успел соскучиться по рулю. На его половине дороги можно было немного разогнаться. А вот встречные полосы шоссе были плотно забиты автомобилями. Машины стояли в четыре ряда, заставляя тех, кто ехал из города, держаться ближе к обочине. В воскресенье вечером поток автомобилей, возвращающихся с дач и пляжей, был особенно велик.

«Королла» проехала вдоль пробки, которая тянулась до Лесного кладбища. Пригородное шоссе было окружено лесом, под сенью которого располагались дома и коттеджи. На некоторых участках дороги хорошо просматривалась пурпурная гладь Амурского залива с крошечными лодочками и скалистым островом, называемым в народе Коврижкой.

Проехав кладбище, машина спустилась с перевала в долину реки Пионерская, более известной как речка Седанка.

Над микрорайоном возвышалось лишь несколько многоэтажных домов. Они вместе с бесчисленными крышами частных домов и коттеджей выглядывали, словно скалы, из зеленого моря долины, раскинувшейся между двумя хребтами, ограждающими микрорайон.

В этих живописных местах за пределами задымленного городского массива пускала корни нарождающаяся аристократия.

Перемахнув через мост над высохшей рекой Пионерской, майор свернул в неприметный поворот, который, по его расчетам, вел к улице Подлесной. Первый же встречный дом подтвердил предположение Клотова. На заборе рядом с калиткой и щелью почтового ящика висела табличка с адресом «Подлесная 2».

Коттеджный городок, представший взору майора, состоял из четырех рядов земельных участков, разделенных между собой асфальтированными и грунтовыми автомобильными дорожками. На большинстве участков располагались обжитые дома с полностью обустроенной и озелененной приусадебной территорией, на некоторых шло строительство, а на двух или трех поднимались заросли высоких сорняков и травы.

Богатые соседи состязались между собой красотой фасадов и неприступностью заборов. Некоторые дома строились по проектам средневековых замков и косо смотрели на мир узкими оконцами, похожими на пулеметные амбразуры. Другие хозяева проявляли непростительную беспечность. Их коттеджи имели широкие окна и ажурные заборы, так что прохожие могли посмотреть, к какой жизни надо стремиться.

Сумерки сгустились, и только край неба на западе отливал цветом размытых чернил. В домах включили свет. Майор не стал зажигать габаритные огни, чтобы не привлекать к своей машине внимания. Он медленно поехал по центральной улочке, вглядываясь в дома и таблички с адресами.

Посмотрев вперед, Клотов обратил внимание на четырехэтажный кирпичный особняк, расположенный на противоположном краю городка. Приметное прямоугольное строение возвышалось над другими коттеджами и, вероятно, занимало площадь трех или четырех земельных участков.

«Наверно, это и есть дом Курганова, – предположил майор. – Большие размеры и прямые формы должны быть в его вкусе».

Проехав несколько сот метров, Клотов поравнялся с заинтересовавшим его особняком.

Клотов остановил машину и опустил стекло в окне. Справа от дороги располагался заброшенный земельный участок. На нем покоились остатки почти полностью разворованного фундамента, выровненные дождем кучи песка, строительный хлам. На глинистой сухой почве росли молодые тощие деревца, высокие сорняки и трава. За пустырем проходила параллельная улица, на которой стоял четырехэтажный особняк, с самого начала привлекший внимание майора.

Клотов услышал чьи-то громкие голоса и повернул голову налево. Оказалось, что он остановился напротив ворот, чугунное литье которых позволяло заглянуть во двор дома по адресу «Подлесная 9».

Этот дом по сравнению с другими коттеджами выглядел скромно. Он не удивлял глаз причудливыми башенками и мозаичными витражами. Это было обычное двухэтажное строение, обшитое светлым сайдингом.

Площадка перед домом была ярко освещена фонарем, подвешенным на углу крыши. Позади этого большого светового пятна, там, где начиналась тень, майор увидел беседку, в которой сидели двое мужчин. Мужики выпивали и громко разговаривали, время от времени оглашая округу раскатистым смехом.

«Скорее всего, это охрана… В доме свет не горит. Только в пристройке у ворот, вероятно сторожке, светится окно».

Люди в беседке вели себя развязано, почти по-хозяйски, но стол у них был накрыт очень скудно.

«Это определенно сторожа», – решил майор.

Мужики были уже изрядно пьяны и не заметили машину, остановившуюся возле ворот. Клотов снова посмотрел направо. Ему надо было проехать на соседнюю улицу и узнать адрес четырехэтажного дома.

В этот момент, словно предлагая майору подсказку, в начале улицы, ведущей к особняку, заметался свет фар. Две большие машины уверенно въехали в коттеджный городок и промчались по асфальтовой дороге, так что Клотов смог увидеть их через просвет пустыря. Первая машина оказалась серебристым «Лэнд Крузером» Курганова с красными номерами, вторая – тоже «Лэнд Крузером», но предыдущей модели и темного цвета. Номера на второй машине свидетельствовали о том, что джип принадлежит городской администрации.

Машины проехали мимо заброшенного участка и исчезли из поля зрения майора. Их скрыл непроницаемый забор построенного слева от пустыря коттеджа. По запнувшемуся свету фар Клотов догадался, что джипы остановились возле ворот дома Курганова. Одна из машин требовательно и громко просигналила. Через десять секунд снопы света снова пришли в движение. Они дважды выхватили из темноты верхние этажи особняка и почти одновременно погасли.

Майор окинул взглядом мрачный силуэт почти слившегося с почерневшим небом дома. Первый этаж и половину второго не позволял рассмотреть высокий металлический забор, который окружал участок Курганова. В двух верхних этажах яркими пятнами светились окна. В тех из них, которые оставались незашторенными, можно было увидеть люстры, бросавшие на потолок паутины теней.

«Значит, это и есть родовое поместье Кургановых, – сделал напрашивающийся вывод Клотов. Он был рад, что не попался на глаза Олегу Валерьевичу. – Последние две недели под этой крышей жила вся семья, включая покойного мужа Агаровой. Интересно, сколько людей обитает за этими стенами? В таких хоромах может работать целый штат прислуги, которая должна знать о подлинных взаимоотношениях членов этой семьи. Кем был для них Алексей Агаров? Равным или же изгоем? И кто приехал вместе с Кургановым на темном «Лэнд Крузере»? Родственник, гость или деловой партнер?»

Чтобы не разжечь чьего-либо любопытства, майор поехал дальше по улице.

За последние четверть часа южный ветер пригнал с моря густые облака и заслонил ими луну и звезды. Тьма сгустилась, и перемещаться с выключенными фарами стало совсем неудобно. Выручало лишь то, что Клотов не торопился а, можно сказать, крался по дороге на ощупь.

Майор безаварийно добрался до конца улочки, дважды повернул направо и поехал по дороге, ведущей к особняку Курганова. Через несколько домов начался высокий забор, гладкая поверхность которого была неприступна для кошек и воров. Ворота оказались единственной неровностью в металлической стене. Они были одной высоты с забором, не имели створок и, вероятно, открывались автоматически. Пространство перед воротами не было освещено, поэтому Клотов продолжил путь, не рискуя быть замеченным. Он наклонился к окну и пристально вгляделся в табличку с адресом.

– Подлесная 20, – с трудом прочитал майор.

Соблюдая светомаскировку, машина отъехала на пятьдесят метров от ворот и поравнялась с пустырем, который Клотов уже имел возможность изучить, когда останавливался на соседней улице. С этой стороны на заброшенный участок вела узкая разбитая дорога, которой когда-то пользовались строители.

Не вдаваясь в целесообразность своих действий, майор повернул руль и въехал на пустырь. Маневрируя в опасной темноте, Клотов развернул «Короллу» на площадке, свободной от строительного хлама. Днище машины несколько раз зацепилось за камни, прежде чем майора удовлетворило место для парковки. С выбранной позиции хорошо была видна верхняя половина особняка Курганова, которая возвышалась над забором.

«Я нашел превосходный наблюдательный пункт, – похвалил себя Клотов. – Непонятно только, какой можно извлечь из этого прок?»

Майор решил покурить и подумать. Он зажег сигарету о прикуриватель и вышел из машины, пряча огонек сигареты в ладони. Такая предосторожность бывает очень кстати, когда хочешь уединения и не желаешь появления гостей.

«Здесь всюду сторожа. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь пришел узнать, что я здесь делаю».

Клотов осмотрелся по сторонам.

Он находился в середине городка. На пустынных улочках не было фонарей, поэтому казалось, что дома испуганно прячутся за своими заборами. Это впечатление усиливалось оттого, что в многоэтажных строениях светилось всего по два-три окна. Было тихо. Где-то лаяли собаки и звучала тихая музыка, вдалеке шуршало шоссе и стучал колесами поезд, пробегая по рельсам железной дороги, проложенной вдоль берега Амурского залива.

С другой стороны возвышались сопки, покрытые, словно шубой, густым лесом с высокими пиками сосен и пихт.

Воздух был наполнен свежестью и растительными запахами. Даже запах табачного дыма не мог заглушить аромат полыни, росшей на пустыре.

«Хорошо, что я сюда приехал, – подумал майор, затягиваясь сигаретой. – Хоть чистым воздухом подышу. Представляю, какая вокруг красота. Жаль, что ее почти не видно. Небо выглядит совсем низким и маленьким. Это потому, что нет звезд и луны».

Клотов запрокинул голову вверх, стараясь отыскать хоть одну звездочку. Через минуту он поймал себя на том, что, наслаждаясь природой, забыл о цели своей поездки.

Докурив сигарету, Клотов бросил окурок на землю и подумал о том, что нужно уезжать. Больше здесь делать было нечего.

«Надо придумать повод, чтобы наведаться в дом Курганова. Если вызвать на откровенность прислугу или члена семьи, то, может быть, прояснится картина убийства. Ведь за что-то отравили Агарова. Не верю, что родственники знают так мало, как пытаются показать. Прислуга обычно тоже осведомлена о жизни хозяев. Но без ордера войти в этот дом мало шансов».

Внимание Клотова снова привлекли громкие голоса. Сторожа в доме с чугунными воротами разгулялись не на шутку, подтверждая проверенную поговорку «Кот – из дому, мыши – в пляс».

С пустыря майору был хорошо виден освещенный двор дома. Беседка находилась в тени, но звучавшая оттуда нестройная песня красноречиво свидетельствовала, что гулянка в самом разгаре.

Майор хотел отвернуться, но увидел, что один из мужиков вышел из беседки, шаткой походкой проковылял через двор и исчез в пристройке у ворот.

Клотов решил, что сторож отправился спать. Однако оказалось, что душа мужика требовала продолжения веселья.

Через минуту пьяный сторож вышел из пристройки с двуствольным ружьем, и загрустивший было Клотов удивленно присвистнул.

– Вот те на! – произнес он. – Сейчас что-то произойдет! Парень, похоже, решил пострелять.

Мужик встал в центре двора, направил ружье в небо и взвел курки.

Звук выстрела разорвал тишину. Майор вздрогнул. Его сердце застучало, как у рванувшегося со старта бегуна. Голова заработала необыкновенно продуктивно, хотя, судя по приходящим в нее мыслям, все еще оставалась под влиянием выпитого коньяка.

– Отлично, – удовлетворенно произнес Клотов. Нарастающее в груди напряжение подсказало ему, что должно случиться нечто важное. – Не зря я приехал! Только зачем палишь в воздух?! Мог бы пойти к соседу, к тому же Курганову, и …

В голову майору пришла безумная мысль.

Клотов сунул руку в карман и достал из него пистолет Макарова.

Бредовая мысль показалась ему чрезвычайно авантюрной и глупой.

Если бы в этот миг у майора была хотя бы минута на размышление, осторожность и доводы логики образумили бы его. Но времени не было, а выпитый коньяк приглушил здравый смысл. Майор решил, что это подходящий случай.

Клотов снял пистолет с предохранителя, передернул затворную раму и, повернувшись к дому Курганова, поднял руку.

О чем он думал в этот момент?!

После того как принял решение, уже – ни о чем.

Сторож продолжал радостно орать. Теперь майор стоял к нему спиной и поэтому не видел, как сторож второй раз поднял ружье и выстрелил.

Грохот и свист взметнувшейся к небу картечи подстегнули Клотова.

Он провел дулом пистолета по окнам третьего и четвертого этажа, вернулся к самому большому освещенному окну третьего этажа и нажал на спусковой крючок.

Огонь вырвался из ствола. Пуля обогнала пламя, прорезала воздух и со звоном разбила стеклопакет окна в особняке Курганова.

Не мешкая ни секунды, майор сел в машину и завел двигатель. Он благоразумно не стал включать фары, выехал на дорогу и плавно нажал на газ. Полагаясь на чутье, а не на зрение, Клотов промчался по темной дороге до конца городка и свернул к шоссе. Здесь дорога стала менее прямой, но замаячившие впереди фонари позволили избежать обочины.

Выскочив на шоссе, «Королла» стремительно набрала скорость и, проехав не более полкилометра в направлении города, свернула в проулок, где находился телефон-автомат.

Погони не было, но на всякий случай майор поставил машину так, чтобы ее нельзя было увидеть с шоссе. Заглушив двигатель, Клотов подошел к телефонной будке.

Сердце у майора учащенно колотилось. Стремительное бегство разогнало его кровь до скорости сто десять ударов в минуту. Майор давно забросил спорт и поэтому чувствовал себя так, словно не проехал, а пробежал расстояние от дома Курганова до телефона-автомата.

«Ну я и выдал!» – подумал Клотов, находясь под впечатлением от своей безумной выходки.

Коньяк из его головы улетучился, словно он вовсе не пил.

Клотов поднес к уху телефонную трубку и убедился, что аппарат не испорчен.

Оставалось выполнить последний пункт плана.

Майор достал из кармана зажигалку и, подсвечивая телефонный диск, набрал номер дежурной части своего РУВД.

– Лейтенант Кутяев, – представилась трубка.

«Он меня знает!»

Изменив голос, Клотов хрипло и торопливо, словно очень напуганный человек, закричал:

– Алло! Милиция?! Здесь перестрелка!.. Обстреляли дом по адресу Подлесная, двадцать! Преступники на машинах! Одну я рассмотрел! Это черный «Краун»!.. Номер не запомнил!.. Моя фамилия Семенов! Я сосед!.. Где живу?! Подлесная, девятнадцать!.. Скорее!!!

Услышав «выезжаем», майор повесил трубку.

«Теперь можно возвращаться домой, – решил он, чувствуя сильный прилив усталости. – С содеянным буду разбираться завтра».

Клотов посмотрел на шоссе, по которому стремительно проносились машины, и подумал, что охрана Курганова должна была организовать погоню.

«Они в лучшем случае проедут по шоссе взад-вперед и вернутся, – предположил майор. – Едва ли кто-нибудь из охраны видел и запомнил мою машину. Я не мыл ее уже две недели, цвет в темноте не определишь, а номера после поездки на дачу испачканы грязью».

Несмотря на острое желание убраться восвояси, Клотов принял решение подождать, пока дежурная машина проедет в сторону коттеджного городка. Дорога в этот час уже была достаточно пустынна, и он не хотел, чтобы коллеги увидели его машину на загородном шоссе. Пришлось бы давать объяснения.

Чтобы скоротать время и успокоиться, майор закурил.

Его пальцы все еще дрожали от возбуждения, но с каждым глотком дыма дыхание Клотова становилось ровнее, а пульс спокойнее.

«Все-таки я молодец, – похвалил он себя. – Будем надеяться, что меня никто не видел и что пуля расплющилась о стену или потолок. Иначе меня могут вычислить по пулегильзотеке».

Через пятнадцать минут мимо майора промчались набитый милиционерами «Марк 2» и менее расторопный «уазик».

«Наши», – узнал машины Клотов.

Когда истошные завывания сирен смолкли вдали, темная «Королла» выехала из укрытия.

Майор направился в город. По пути он увидел догонявший милицию микроавтобус «Скорой помощи».

При въезде в жилую часть города машину Клотова остановил инспектор ГИБДД. Обычно в позднее время на этом месте не было поста ГИБДД.

Майор показал удостоверение и спросил, в чем дело.

– На Седанке перестрелка. Бандитские разборки, – объяснил молодой сержант. – Объявили план «Перехват».

– А на какие машины ориентировка?

– Темные седаны. Но вообще-то приказано проверять всех.

Клотов попрощался с сержантом и поехал.

План «Перехват» набирал обороты. Вдоль разделительной полосы выстроились автомобили, в которых усердно копались вооруженные инспектора ГИББДД и ДПС.

«Оперативно сработали, – не без гордости подумал майор. – Представляю, что сейчас должно твориться на Седанке и на девятнадцатом КПП».

Глава 9

В доме Курганова в этот вечер находился человек, желавший сохранить в тайне свой визит. Он приехал на темном «Лэнд Крузере», который видел майор Клотов.

Таинственным гостем был Егор Голованов, чиновник Управления муниципальной собственности. Он не решился приехать к Курганову при свете дня, потому что беспокоился о своей репутации. Чиновник перестраховывался. Он полагал, что знакомство с Кургановым благоразумнее скрывать, по крайней мере до тех пор, пока Олега Валерьевича не изберут в краевую Думу. До получения такой «индульгенции» былая «слава» Курганова могла бросить тень на Егора Сергеевича.

Чиновник занимал важную должность в Управлении муниципальной собственности. Он влиял на решение очень многих вопросов, касающихся городского имущества. Десятки человек каждый день добивались его расположения. Большинство из них прилагало к просьбам обещания, подарки или толстенькие конверты. Однако отказывать приходилось даже самым достойным. Когда много охотников хотели заполучить одну и ту же золотую овечку, пастуху приходилось выбирать самого щедрого из них.

У Егора Сергеевича было много недоброжелателей и завистников. Они частенько поливали его грязью, болтая в прессе о громадных объектах, сдаваемых в аренду за сто рублей; о продаже государственного имущества за половину стоимости, когда большие суммы денег оседали черным налом в карманах чиновников. Одним словом, намекали на взятки, откаты и прочее.

Голованов был одет неофициально. Он знал, что встреча пройдет, так сказать, «без галстука», в дружественной и теплой обстановке. Разговор предстоял щекотливый. Поэтому маленькие глазки чиновника были напряжены и источали фальшивую любезность.

Очки в золотой оправе и тонкие волосы, трепетно зачесанные назад, придавали его лицу важность и респектабельность. Егор Сергеевич был некрасив, невелик ростом, худощав и слегка кривоног. Женщины его любили за два бесценных плюса, один из которых – толстый бумажник, второй – Голованов был очень хорош в постели, потому что занимал в ней мало места и не храпел во сне.

Курганов провел дорогого гостя в шикарную столовую на третьем этаже, оформленную в стиле барокко.

Ослепленный нахальной позолотой, чиновник натянуто улыбался, сгорая от зависти.

«Вот где несправедливость, – сокрушался он. – Бандюги живут лучше нас, государственных мужей. Этот дом больше, чем школа, в которую я ходил. Что говорить об обстановке. Я со своим трехэтажным сарайчиком, наверно, кажусь ему мелким ростовщиком. Ну да пусть не задается. Начнем торговаться, поймет, с кем имеет дело».

Голованову оказали все знаки внимания и усадили за большой овальный стол, сервированный на троих. Девушка из прислуги расторопно принесла ужин, состоящий из трех горячих блюд, десятка холодных закусок и салатов.

Напротив чиновника сели хозяин дома и его молодая жена Карина. Сестра Курганова отказалась от позднего ужина. Она с девяти часов вечера не покидала спальни на втором этаже, ссылаясь на усталость и отсутствие аппетита.

Олег Валерьевич был настоящим гурманом, и смерть свояка никак не отразилась на его аппетите, тем более что ужин заслуживал искренней похвалы и его бесспорные достоинства нельзя было измерить даже сотней потребительских корзин, которыми оперирует скупая статистика. Желая удивить гостя, Курганов передал ему папку с меню и предложил заказать что-нибудь на свой вкус. Егор Сергеевич минуту поплутал в меню и выбрал дополнительно к дежурным блюдам тушеную осетрину с белыми грибами и жюльен из морепродуктов.

Курганов остался доволен впечатлением, которое произвели на гостя его дом и кулинарные изыски. Он ловко повязал вокруг толстой шеи салфетку и, не скрывая слабости, которую питал к сытной и вкусной еде, похвастал:

– Я переманил к себе повара из приличного ресторана. Этот парень из дерьма может сделать конфетку.

После такого пафосного вступления все трое вооружились столовым серебром и приступили к трапезе.

Чтобы не есть всухомятку, для мужчин на стол был подан синий фарфоровый кувшинчик с «Метаксой», а для прекрасной хозяйки – бутылка белого грузинского вина.

Яростно пережевывая пищу, Курганов завел речь об архитектуре, подталкивая разговор к интересующему его муниципальному зданию, где по его планам неплохо смотрелось бы казино. Чиновник тихо скреб ножиком по тарелке, со всем соглашался и терпеливо кивал.

Когда Курганов высказался о том, что в городе почти нет мест, где можно с шиком потратить деньги, на улице прозвучал выстрел.

Олег Валерьевич настороженно повернул голову к окну. Его челюсти замерли, стиснув недоеденный кусок мяса. Гость и хозяйка тоже притихли и прислушались.

За окном не было видно ничего, кроме сгустившейся темноты.

– Кто-то из соседей балует, – заметил Курганов и, взглянув на дверь, добавил:

– Где там Макс?

Услышав негромкие слова босса, в столовую вошел бдительный Макс.

– Узнай, что там за шум, – распорядился хозяин.

Телохранитель удалился, не проронив ни единого слова.

Когда за Максом закрылась дверь, Курганов нанизал на вилку заливной ломтик говяжьего языка и, облокотившись на край стола, небрежно высказался:

– Обычно у нас здесь тихо.

В этот момент раздался второй выстрел.

– Что-то не похоже, – заметил чиновник обеспокоенно.

Лицо хозяина приняло недовольное выражение. Он раздраженно выпрямил спину, недоумевая, кто посмел стрелять возле его дома. Молодая жена с вопросом посмотрела на Курганова.

– Может быть, задернуть шторы? – спросила она.

Олег Валерьевич открыл рот, чтобы ответить, но ему помешал третий выстрел.

Одновременно с выстрелом надрывно хрустнуло стекло в оконной раме, и сотни осколков посыпались на подоконник.

Невидимая пуля ударилась о люстру и качнула ее так, что зашатались тени по всей столовой. Затем, срикошетив, сплюснутый металл полетел вниз. Последней мишенью пули стала китайская ваза с букетом орхидей, стоящая посредине стола, за которым сидели Кургановы и их гость.

Осколки вазы полетели в разные стороны, плюхаясь в тарелки с икрой, салатами и прочей снедью.

Подобно новобранцу, получившему команду «ложись», Егор Сергеевич повалил стул и распластался на полу.

Молниеносной реакции высокопоставленного чиновника мог бы позавидовать учитель ушу из китайского монастыря. Инстинкт выживания, помноженный на знания, почерпнутые из прикладной литературы, помогли Голованову быстро и правильно среагировать в экстремальной ситуации.

Последний месяц чиновника терзало предчувствие, будто в его жизни должно вот-вот произойти нечто пакостное. Для тревоги, по существу, не было никаких оснований. Конечно, бывало, что ему угрожали, но страх таился где-то глубже в темном подвале подсознания. Голованов не мог дать объяснение своему паническому настроению, но, поддавшись ему, купил брошюру под названием «Как уберечься от киллера». Практическое пособие учило тому, как сделать работу убийцы более хлопотной. Брошюра не прибавила оптимизма Голованову, а только упрочила его страхи.

Карина испуганно ойкнула, не понимая, что случилось с окном, люстрой и вазой и почему напыщенный гость трусливо прижался щекой к паркету.

Курганов озлобленно бросил вилку на стол.

– Суки! – ругнулся он и, поскольку обстрелы стали для него привычным делом, скомандовал:

– Валим отсюда!

Он схватил за руку растерявшуюся супругу и, пригнув голову, потащил ее к двери. Карина жалобно вскрикнула и покорно побежала за мужем, изо всех сил стараясь не позволить ему оторвать ее изнеженную ладонь.

Егор Голованов развернулся на животе и с ловкостью ящерицы пополз вслед за Кургановыми.

Выскользнув из столовой, беглецы оказались перед широкой лестницей, которая связывала между собой все этажи особняка. Перегнувшись через мраморные перила, можно было увидеть внизу часть холла с фонтаном посередине, а задрав голову кверху, – огромную хрустальную люстру и потолок, расписанный картинками на манер церковного.

Курганов захлопнул за чиновником дверь, едва не прищемив его задние конечности, и только после этого догадался отпустить руку супруги. Карина принялась растирать побелевшую и обескровленную ладонь, а чиновник нерешительно поднялся на четвереньки, а затем встал на ноги.

Телохранитель Макс семимильными прыжками бежал вверх по лестнице, сжимая в руке пистолет «ТТ».

– Что случилось? – крикнул он, увидев хозяев и гостя у дверей столовой целыми и невредимыми.

– Это я должен тебя спросить, что случилось! – раздраженно воскликнул Курганов. – Стреляли по окнам!

– Я не успел спуститься, – объяснил Макс. – Услышал шум наверху…

– Так узнай у парней, что за дела!

Макс помчался вниз.

На площадку второго этажа вышла обеспокоенная Ольга Валерьевна. Она была в одежде и при макияже, видимо еще не ложилась спать.

– Олег, что у вас за шум? – спросила Ольга Валерьевна, с тревогой разглядывая напуганную компанию на третьем этаже.

– Оборзели, сволочи, стреляют по моему дому! – взревел брат и гневно сверкнул глазами.

Курганов яростно потряс кулаками, а Карина и Егор Голованов, опасаясь продолжения обстрела, прижались с двух сторон к статуе древнеримского бога Марса, которая стояла на площадке третьего этажа возле входа в столовую.

На четвертом этаже раздались шаркающие шаги.

– Олежка, тебе нужен автомат? – прозвучал оттуда слабый старческий голос.

Все посмотрели наверх и увидели седую старушку, перегнувшуюся через перила. В слабой тощей руке пожилая женщина держала автомат Калашникова.

– Мама! Ты оперативнее моей охраны! Скорее иди сюда!

Сгорбленная старушка, шаркая о ступени шлепанцами, спустилась к сыну.

Курганов взял из рук матери автомат, отстегнул магазин и убедился, что он полон патронов.

На лестнице снова возник Макс.

– Олег Валерьевич! – доложил он. – Ребята видели темную машину! Она ехала в сторону шоссе с выключенными фарами!

– Так догоните ее!

– А если это ловушка! Чтобы вы остались одни!

– Езжайте! – приказал Курганов и клацнул затвором автомата. – Если кто-нибудь сунется, я задам им жару!

Чиновник оперся на руку каменного бога Марса и почувствовал неприятные спазмы в животе. Он затравленно взглянул на Карину. Девушка, в отличие от него, немного успокоилась и уже огорченно рассматривала поломанный в суете ноготь.

«Ну и семейка!» – ужаснулся Голованов.

Тем временем Макс и два охранника запрыгнули в серый «Хай Люкс» и бросились в погоню за легковушкой, которую увидел издалека охранник, вышедший за ворота после третьего выстрела. Он разглядел только то, что это был седан, и, скорее всего, темного цвета. Джип выехал в раскрывшиеся ворота и, рискуя опрокинуться на поворотах, промчался по коттеджному городку. Выскочив на шоссе, «Хай Люкс» сделал трехкилометровый бросок в сторону города, затем вернулся на Седанку и проверил дорогу до КПП на девятнадцатом километре.

Джип преследователей хищно прижимался к попутным машинам, заставляя их испуганно шарахаться к обочине. Благоразумные водители послушно сбавляли скорость, подчиняясь командам высунувшихся в окна возбужденных и вооруженных парней.

Но добычей преследователей всякий раз оказывались припозднившиеся дачники и веселые подпитые компании. Скоро стало ясно, что догнать неизвестных, обстрелявших дом Курганова, вряд ли удастся.

Джип повернул на Седанку.

Когда он въехал в коттеджный городок, у него на хвосте замелькали милицейские мигалки и требовательно завыли сирены.

– Откуда взялись легавые?! – зло прошипел Макс, когда понял, что милиция гонится за «Хай Люксом».

Около дома Курганова милицейская машина догнала джип и затормозила рядом с ним возле ворот. Из полосатого «Марка» выскочили вооруженные милиционеры и окружили джип. Не успели кургановцы что-либо предпринять, как количество милиционеров удвоилось за счет подоспевшего «УАЗа». Под угрозой оружия Макс и оба охранника вышли из джипа и подверглись досмотру.

– Мы телохранители Курганова! – раздраженно объяснил Макс. – Это в нас стреляли!

– Заткнись! – призвал к спокойствию нетрезвый сержант, которому посчастливилось дегустировать виски, изъятое в ночном клубе Курганова.

Всех троих быстро разоружили и сковали наручниками.

– Они нас скоро отпустят, – успокоил товарищей Макс.

– Обязательно, – пообещал с ухмылкой капитан Борзов, возглавляющий дежурную группу, – сразу, как только убедимся, что ваши стволы зарегистрированы.

Разобравшись с охраной, милиционеры вошли во двор, а затем в дом.

В холле они столкнулись со свирепым хозяином.

Курганов видел из окна возмутившую его сцену, которая разыгралась у ворот. Он вернул автомат мамочке и спустился на первый этаж, чтобы выпроводить назойливых блюстителей порядка.

– Я разве кого-нибудь вызывал?! – раздраженно накинулся он на милиционеров. – Мне не нужен ваш балаган. Я в состоянии разобраться со своими проблемами!

– Таков порядок, – настойчиво заметил капитан Борзов, демонстративно игнорируя протест Олега Валерьевича, который готов был сорваться и вытолкать незваных гостей за дверь. – Мы не можем оставить без внимания перестрелку.

– Вот и ищите тех, кто стрелял! Их нет в моем доме!

– Мне кажется, вы нам не рады, – спокойно произнес Борзов, слыша за спиной недовольный ропот подогретых погоней товарищей. – И напрасно. Мы можем не беспокоить вас из-за пустяков. Давайте займемся чем-нибудь другим. Мы только что задержали вашу охрану и изъяли несколько единиц оружия. Я, конечно, не пророк, но могу поспорить, что по крайней мере один пистолет из трех не зарегистрирован. Если хотите, мы можем очень предвзято взяться за ваших ребят. Начнем допросы, возбудим уголовное дело! Вы, конечно, в состоянии замять эту проблему, но если мы будем очень стараться, ночь-то впереди длинная, то, возможно, к утру ваши объяснения припозднятся.

Курганов оценил ситуацию и был вынужден замять конфликт и пустить милиционеров в дом.

В эту злополучную ночь к особняку Курганова еще несколько раз подъезжали машины, в основном с яркими мигалками. Недоверчивые милиционеры записывали показания очевидцев, что-то замеряли и нескромно рассматривали сексапильную хозяйку и частную собственность.

Надо ли говорить, что чиновник Голованов был чрезвычайно огорчен оглаской своего конфиденциального визита. Он попытался купить себе свободу и незаметно удрать с места событий, но в сложившейся неразберихе упустил подходящий момент.

В конце концов в четыре часа утра милиционеры утолили свое любопытство и уехали. Вместе с ними отправился домой и раздосадованный Голованов. Его беспокоило не то, что придется идти на работу усталым и невыспавшимся. Он тревожился о своем служебном положении, которое в последнее время сильно пошатнулось в силу закулисных интриг и сменившейся кадровой политики.

Но не только в доме Курганова царило не соответствующее ночному времени оживление. Через десять минут после звонка Клотова в РУВД в городе был объявлен план «Перехват».

На следующее утро по местному телевидению сообщили, что «в результате проведенного плана «Перехват» было изъято: 8 единиц гладкоствольного и 5 единиц нарезного оружия, 4 гранаты Ф-1, 340 патронов, 18 единиц холодного оружия; 30 граммов героина и 2,4 килограмма марихуаны, 1 тигриная шкура и 1,3 килограмма медвежьей желчи; а также икона, украденная из городского собора три месяца назад; было задержано два человека, находящихся в федеральном розыске, пятнадцать граждан Китая, не имеющих надлежащих документов, сорок пять нетрезвых водителей и грузовик с семьюдесятью ящиками фальсифицированной водки».

В повторном репортаже уточнили, что водки было не семьдесят, а десять ящиков.

Задержать лиц, причастных к покушению на господина Курганова, не удалось.

Глава 10

В понедельник в одиннадцать часов утра Клотову передали, что его хочет видеть полковник Дремлюга.

Когда майор вошел в кабинет начальника, там уже находился следователь Варенцов.

Квадратное лицо полковника казалось сосредоточенным. Его широкий лоб озабоченно хмурился. Где-то в глубине черепной коробки полковника шел напряженный мыслительный процесс.

– Садись, – сказал Дремлюга.

Обычно взгляд полковника был кровожадным, словно у собаки Баскервилей. Сейчас он был почти человечным. Это успокоило майора, который не ждал от визита к начальству ничего хорошего.

Кабинет Дремлюги был единственным помещением в РУВД, которого коснулся легкий косметический ремонт. Это несущественное отличие можно было обнаружить, только побывав в других кабинетах Управления.

В центре помещения располагалось два стола, поставленных буквой «Т». Во главе этой классической мебельной конструкции восседал полковник. Слева от него на краю стола стоял ультрасовременный компьютер, по слухам – чья-то спонсорская помощь. Компьютер был благоразумно отключен от сети, потому что Дремлюга боялся облучения, которое могло пагубно сказаться на его здоровье. Когда невежды восхищались дизайном компьютера, полковник их поправлял:

– Это не компьютер, это – «Пентиум».

На стене за спиной Дремлюги висел портрет Феликса Дзержинского. Под ним располагалась табличка с цитатой Оноре де Бальзака: «Взаимное наблюдение граждан друг за другом делает преступление невозможным». На другой стене, прямо над головой Варенцова, был прикреплен график раскрываемости преступлений, который не оставлял преступникам никаких шансов избежать возмездия.

Клотов сел напротив Варенцова.

Дремлюга внимательно оглядел подчиненного и неудовлетворенно пошевелил могучей челюстью:

– Твой внешний вид, майор, желает хотеть лучшего.

– Работаю с гражданскими лицами, – объяснил Клотов. – Не хочу смущать их формой.

– Что значит «смущать»?! – возмутился полковник. – Я не знаю такого слова! Запомни. Форма – это наш внешний вид. В ней даже законченный болван смотрится настоящим мужчиной.

Дремлюга гордо расправил широкие плечи и смахнул пылинку с погона.

– Тебе по роду службы носить форму каждый день не обязательно, – продолжил он. – Но надеть пиджак, когда идешь на свидание к старшему по званию, ты можешь?!

– Виноват, – отозвался Клотов.

– Подстричься тоже не мешает, – добавил полковник. – Да и побриться. Офицер всегда должен быть надлежаще выбрит… А в идеале – даже лучше.

В отличие от Клотова, Дремлюга был образцом того, как должен выглядеть настоящий офицер. Он раз в две недели стригся под машинку, и его жесткие, как проволока, волосы никогда не превышали отметку «один сантиметр». Лицо его было всегда гладко выбрито и имело сливово-синий отлив. Грубая, как брезент, кожа была щедро опрыскана «Шипром». Полковник считал, что настоящий мужик должен пахнуть табаком и крепким одеколоном, и презрительно относился к французской туалетной воде (само название говорит за себя), которая «воняет бабскими цветами».

– Ну да ладно, – перешел к делу Дремлюга. – Не будем петь дифирамбы. Ты слышал о покушении на Курганова?

– В общих чертах, – ответил майор.

– Кратко ввожу тебя в курс дела, – сказал полковник. – Вчера поздно вечером возле дома Курганова началась стрельба. Стреляли несколько раз, по словам очевидцев – из разного оружия. Один из выстрелов был произведен по окну, за которым ужинали Курганов с женой и их гость. Никто не пострадал. В связи со вчерашним происшествием в клубе «Комета» у меня родилось подозрение, что это покушение может быть связано со смертью Алексея Агарова. Следователь Варенцов придерживается такого же мнения. Поэтому он приехал к нам. А поскольку покушение на Курганова прокуратуру интересует постольку поскольку, я хочу, чтобы этим делом занялся ты.

– У нас и так работы невпроворот, – осторожно заметил Клотов.

– Справитесь. Вас же двое. Ты можешь более основательно заняться покушением, – распределил обязанности Дремлюга. – Я не жду от тебя фантастических результатов. Мне кажется, что Курганова просто хотели напугать или предупредить. Неизвестные стреляли с очень близкого расстояния по третьему этажу, поэтому пуля попала в люстру. Шансов убить кого-то у них почти не было. К тому же пуля была выпущена из пистолета Макарова, а это – не самое подходящее оружие для прицельной стрельбы по окнам. К сожалению, пуля сильно деформировалась, и мало шансов установить ствол по картотеке. Так что легких ответов не жди.

– Мы постараемся во всем разобраться. – поддержал выбор полковника Варенцов, – Заодно ближе познакомимся с родственниками Курганова.

– Во-во. Съездите на место происшествия и, так сказать, воочию выскажите свои соображения. Вы – парни смышленые. Может быть, это как-то поможет вам в расследовании смерти Агарова. Кстати, майор, решение о формировании оперативно-следственной группы принято. Ты будешь помогать прокуратуре в лице капитана Варенцова распутывать кроссворд с убийством Агарова.

– Ясно.

– Что за гость был у Курганова? – спросил Варенцов, возвращаясь к ночному происшествию.

– Чиновник из Управления муниципальной собственности. Егор Сергеевич Голованов.

– Так, может, весь сыр-бор из-за него?

– Вот это вы и должны выяснить. Человек на такой должности поневоле наживет себе врагов. Сходите к нему на работу и побеседуйте.

– Это все?

– Детали узнаете из рапорта Борзова. Но не буду вас обнадеживать, я его уже читал, и интересного в нем мало. Машину, на которой приезжали неизвестные, никто толком не видел. Человек, который сообщил в РУВД о стрельбе, сказал, что это был темный «Краун». Но позже выяснилось, что звонил в РУВД никакой не сосед, а некто другой, назвавшийся вымышленным адресом и фамилией.

– Кто ж тогда звонил? – спросил Варенцов.

– Возможно, кто-то ехал мимо, услышал стрельбу и сообщил нам о подозрительной машине. А свою фамилию скрыл, потому что не хотел давать показания в милиции.

– Выходит, что единственный человек, который, возможно, что-то видел, нам неизвестен?

– Точно так.

– Кого подозревает Курганов?

– Он отмалчивается. На него добрая половина города имеет зуб. Он, если и знает, кто стрелял, попробует разобраться с ним сам. Не удивлюсь, если за этим инцидентом последует ответная разборка.

– А в дом нас пустят? – засомневался Клотов. – Курганов милицию недолюбливает.

– Пустят, – усмехнулся полковник, – Наши ребята повязали охранников Курганова. У двоих было незарегистрированное оружие. Так что Курганов сейчас на редкость покладистый.

– Значит, нам мешать не будут?

– Может быть, даже нальют кофе. Поэтому ознакомьтесь с рапортом и езжайте, – напутствовал Дремлюга. – Адрес вы наверняка уже знаете. Подлесная, двадцать. Это на Седанке. Там вас встретит жена Курганова. Ее уже предупредили.

Клотов и Варенцов поднялись со стульев и, захватив рапорт Борзова, лежащий на столе, вышли из кабинета.

В коридоре они обменялись несколькими репликами.

– Как, по-твоему, покушение на Курганова связано со смертью Агарова? – спросил Варенцов.

– Это совсем не обязательно. Курганова многие пытались убить. Если нам будут поручать все, что с ним связано, мы ничем другим больше не сможем заниматься.

– Я согласен, может быть, это окажется пустой тратой времени, но съездить на Седанку все-таки надо.

Клотов и следователь вышли из Управления и направились к служебной стоянке. Им пришлось разбудить Макарыча, который дремал, сидя на ведре в тени «УАЗа». Совершив это подлое дело, они залезли в распаренный автомобиль.

Макарыч, зевая, занял водительское сиденье.

– Куда едем?

– На Седанку.

– А-а. Туда, где стреляли.

– Да. Подлесная, двадцать.

«УАЗ» заурчал и поехал в сторону шоссе, подпрыгивая на кочках и ямках, словно танцующий козел.

Пока Макарыч вез милиционеров на Седанку, Клотов и следователь успели кое о чем поговорить.

Прежде всего они прочитали рапорт Борзова и не нашли в нем ничего, что могло изобличить тех, кто обстрелял дом Курганова. Майору стало легче на сердце. Признаться, ночь и утро, проведенные в неведении, заставили его поволноваться.

Поскольку покушение на Курганова занимало Варенцова не очень сильно, а у Клотова вовсе не было желания напоминать о нем, майор и следователь заговорили о смерти директора ночного клуба «Комета».

Оказалось, что за утро Варенцов успел многое сделать.

– Я был в сотовой компании и взял там распечатку звонков, которые вчера прошли через телефон Ольги Валерьевны. Здесь номера телефонов, время и продолжительность разговора. Из распечатки видно, что Агаров не звонил жене на мобильный телефон. Возможно, мать Агарова что-то напутала, и Агаров звонил не жене, а какой-то другой Оле. Хотя Мария Семеновна твердо убеждена, что сын называл в разговоре Олю Лериком. Непонятно, с какой стати ему так обращаться к другой женщине?!

– Действительно, непонятно. Хотя мать могла и ослышаться. Она ведь не может ничего толком сказать о телефонном разговоре, наверное, она была в другой комнате. Но как бы то ни было, надо найти эту Олю. Только она знает, с кем собирался встречаться Агаров.

– Таинственная подруга, о которой ничего не известно, – задумчиво прокомментировал Варенцов. – Но эта маленькая загадка решится, как только я схожу на ГТС и узнаю, кому звонил Агаров от матери.

– А кто позвонил Ольге Валерьевне, когда мы разговаривали с ней в клубе?

– Можешь посмотреть, – сказал следователь и передал майору распечатку, полученную в сотовой компании. – Я обвел номер телефона ручкой. Это – домашний телефон Кастевского Константина.

– Значит, Ольга Валерьевна нас обманула. Ей звонила не мама, а ее странный помощник.

– Тот самый, который числится в штатном расписании как «хозяйственный директор», – напомнил следователь. – Я еще не выяснил, кем он является на самом деле.

– Близким другом, – предположил Клотов. – Но интереснее всего то, что Кастевский был в клубе ночью, когда могли подменить бутылку.

– Это точно. Если его связывает с Ольгой Валерьевной постель, то это – мотив для убийства.

Майор согласно кивнул.

– А это что? Звонки, из-за которых Агарова выключала сотовый телефон? – спросил Клотов, указывая пальцем на строчки, которые подчеркнул в распечатке Варенцов.

– Да. Судя по всему, Агарова не лжет, – подтвердил следователь, бросив взгляд на лист. – С полдвенадцатого до двенадцати ночи ей шесть раз звонили с телефона-автомата. Затем с девяти десяти утра до девяти двадцати пяти – еще четыре раза.

– Очень настойчиво.

– Такую осаду мало кто выдержит, – согласился Варенцов.

Он взял у Клотова распечатку и положил ее в портфель.

– Еще я заезжал в офис к Курганову и познакомился с Зоей. Вчера я разговаривал с ней по телефону. Она выглядит абсолютно здоровой. Непохоже, что она пила отравленную водку.

– А как она внешне?

– Симпатичная блондинка с короткой стрижкой. Немного развязная и нахальная. Одевается броско и откровенно. К тому же высокая и ходит на каблуках, так что мой нос был как раз на уровне ее груди. Она работает бухгалтером, но главбухша ею недовольна и явно побаивается. Это неспроста.

– Намекаешь, что Курганов ей покровительствует?

– Может быть, – уклончиво ответил следователь. – Еще я навестил Виталика. Он добросовестно сидит под домашним арестом и продолжает твердить, что налил Зое рюмку водки из той самой бутылки. Я спросил, протирает ли кто-нибудь бутылки. Виталик сказал, что он этим не занимается, а уборщиц к бутылкам в баре не подпускают.

– А между тем перед убийством бутылка была идеально чистой, – напомнил майор и отвлеченно заметил: – Так проваливаются фальсификации. – преступник все тщательно продумывает, но всегда остаются мелочи, которые он не может учесть.

Тем временем «УАЗ» спустился с перевала на Седанку, перемахнул через речку Пионерскую и свернул к коттеджному городку. Клотов не подал вида, что уже был здесь, и терпеливо дождался, когда Макарыч самостоятельно нашел нужный дом.

– Ну и домина! – присвистнул Макарыч, останавливаясь возле ворот.

Варенцов и Клотов вылезли из машины.

– Давай покурим, – предложил майор.

– Кури.

Клотов достал из кармана новую пачку «Винстона» и зажигалку.

Пока он предавался своей вредной привычке, следователь прогуливался вдоль забора, огораживающего особняк.

Вначале Варенцов смотрел себе под ноги, а потом пересек улицу и попытался с дороги увидеть верхние этажи дома. Майор знал по собственному опыту, что для хорошего обзора нужно было отойти значительно дальше, как минимум на пустырь, с которого он наблюдал за особняком вчера вечером.

Следователь, видимо, пришел к такому же выводу и стал с интересом разглядывать заброшенный земельный участок.

Предвидя его дальнейшие шаги, Клотов выбросил недокуренную сигарету в траву и окликнул напарника:

– Женя, пора!

Варенцов нехотя обернулся и с задумчивым видом зашагал к «УАЗу».

Майор подошел к воротам и нажал на кнопку домофона. Через несколько секунд домофон зашипел, и искаженный мужской голос спросил:

– Вам кого?

Клотов показал в глазок домофона удостоверение и представился:

– Уголовный розыск. Майор Клотов.

– Подождите.

Через минуту заработал электромеханизм, и ворота медленно отползли в сторону.

Когда Варенцов и Клотов вошли, ворота за ними плотно затворились.

Визитеры оказались на выложенной разноцветной брусчаткой дорожке, которая вела к гаражу и к крыльцу дома. Клотов огляделся и увидел обычный приусадебный пейзаж с аккуратными дорожками, цветочными клумбами и подстриженными деревцами. Диковинными ему показались только прудики с прозрачной водой, в которых плавали золотые рыбки, прячась от солнца под листьями кувшинок.

Из кирпичной пристройки появился охранник в камуфляже. На его форме Клотов заметил знакомую эмблему «Охранное агентство «Курганов и партнеры». Такая же серая униформа была на Борисе, который дежурил в ночном клубе «Комета».

– Идите за мной, – сухо сказал охранник и повел их к крыльцу.

Когда майор и Варенцов, следуя за немногословным провожатым, вошли в дом, они очутились в огромном холле вроде тех, где проводят новогодние утренники с елкой и Дедом Морозом. Посреди холла находился настоящий фонтан, бьющий вверх серебряными струями. За фонтаном начиналась широкая лестница из белого мрамора с розовыми прожилками. Здание было построено так, что, находясь внизу, хорошо было видно лестничные площадки на всех этажах вплоть до верхнего.

Клотов и следователь остановились возле фонтана, пораженные непривычной, прямо-таки дореволюционной обстановкой.

Снаружи особняк казался большим, но простым и лишенным фантазии. Изнутри же он напоминал музей. Чего стоили, и фигурально, и прямо выражаясь, выполненные под старину колонны, которые поддерживали второй этаж. А мраморный пол и расписной потолок!

«Разуваться в этом дворце наверняка не надо», – подумал майор и увидел на лестнице молодую хозяйку.

Карина Курганова грациозно спускалась по ступеням, легонько касаясь перил изнеженной ладонью.

Новой жене Курганова было всего тридцать лет, или, если считать по-женски, «уже тридцать». Карина была красива. Ее лицо носило отпечаток почти утраченных восточных кровей, а прямые волосы отливали цветом красного дерева. Фигура девушки имела сладострастные очертания, против которых не смогло устоять целомудрие Олега Валерьевича. Карина стала его второй женой, хотя первую тоже никто не считал дурнушкой.

У Карины было высшее образование, но получила она его главным образом для удовольствия родителей и в карьере не видела смысла. Она считала, что предназначение женщины в том, чтобы притягивать мужские взгляды, грациозно двигаться и элегантно кутаться в норковую шубку.

Но главным своим достоинством Карина по праву считала благоразумие. Тому, чему не смогла научить витающая в облаках мама, научил экономический факультет.

«Я отношусь к себе как к очень ценному товару, – учила она жизни менее удачливых подруг. – Попробуйте продать лошадь тому, кто хочет купить вишневый «Мерседес». Если у вас это получится, то вам и не надо выходить замуж. С таким талантом вы всегда будете при деньгах. Но, как правило, это не удается. А вы посмотрите на себя! Вы хотите продать себя, словно ту лошадь, со всеми недостатками и изъянами! Более того, не стесняетесь их и выставляете напоказ. Разве это умно?! Не лучше ли продать мужчине желанный вишневый «Мерседес»?»

Еще у Карины был прекрасный вкус. Хотя ей одинаково хорошо шли и красивые, и просто дорогие вещи.

Клотов отметил, что девушка очень выигрышно смотрелась в тонком длинном халате, в котором она вышла к гостям.

Представ перед красоткой, майор незаметно втянул живот и вежливо поздоровался.

Карина с видом капризной госпожи осмотрела посетителей сверху донизу, так, что Клотов и Варенцов, хоть и были при исполнении, почувствовали себя неловко, будто стояли перед ней голыми.

Строго нахмурив ухоженные бровки, она ангельским голоском произнесла:

– Здравствуйте, – и без лишних вопросов повела милиционеров наверх.

Охранник остался в холле, передав нежеланных гостей на попечение Карины. Он, как и хозяйка, получил строгое наставление Курганова не спускать с ментов глаз и не оставлять их одних.

Несмотря на домашнюю обстановку, Карина Курганова была в туфлях на высоких каблуках. Она осторожно ступала по коврам, постеленным на лестнице, покачивая при этом соблазнительными бедрами. Клотов рассеянно шел за ней, глупо уставившись ей в спину. Хозяйка не оборачивалась, понимая, что гости послушно плетутся следом, поедая глазами ее фигуру. Загипнотизированный колеблющимися под тканью халата восхитительными женскими формами, майор даже не обратил внимания на огромные картины, украшавшие второй этаж.

Только войдя в столовую на третьем этаже, Карина медленно обернулась, дав мужчинам время, чтобы отвести взгляд от ее бедер, и сказала:

– Домработница придет в обед. Ваш сотрудник, кажется Борзов, просил ничего не трогать.

В столовой царил беспорядок. Милиционеры за ночь нанесли на паркет много грязи и бычков от сигарет.

Посреди комнаты стоял овальный стол, накрытый белой скатертью. Он был заставлен блюдами в изящных фарфоровых тарелках и салатниках. Это был недоеденный ужин вперемешку с осколками разбитой вазы и стеблями фиолетовой орхидеи.

Еда начала портиться и закисать, несмотря на прохладу, поддерживаемую кондиционером.

– Продукты можно было убрать, чтобы не пропали, – бережливо заметил майор.

– У нас ничто не пропадает, – отозвалась хозяйка и села в кресло, спрятав под себя гладкие ножки. – Мы держим трех собак.

Клотов понимающе кивнул. Он думал, как завязать разговор.

В отличие от него, Варенцов предпочел бы остаться один в комнате, потому что не любил, когда наблюдают за его работой. Но хозяйка не хотела оставлять милиционеров одних. Как решил следователь, боялась, что они стащат что-нибудь ценное.

– Мой французский бульдог тоже ест все подряд, – сказал между прочим майор. – А вашим собачкам не станет дурно от икры?

Красотка не заметила сарказма.

– Это полезно для шерсти, – ответила она.

Клотов принял информацию к сведению и неторопливо осмотрелся.

Кроме антикварного стола и трех изысканных стульев в комнате были диван и кресло (все под старину) из позолоченного дерева с бежевой обивкой. В одном углу столовой, нарушая стиль, стоял на тумбе большой телевизор с плоским экраном, в другом – высокая раскидистая пальма в керамическом горшке. Возле пальмы расположился шкафчик, в котором хранился редкий по красоте обеденный сервиз на двенадцать персон.

– Какая у вас родословная? – поинтересовалась Карина.

– Мой дед с бабкой из крестьян, – честно признался Клотов. Он не мог похвастать дворянским происхождением, как это было модно.

– Я о французском бульдоге, – пояснила хозяйка.

– О собаке?! – поздно сообразил майор. – А-а. Так… Случайная связь. Отец неизвестен.

Девушка осуждающе посмотрела на Клотова, будто он говорил о своих родителях, и замолчала.

«Облажался», – подумал майор.

Клотов подошел к столу и повертел в руках черепок от разбитой вазы. Вода из вазы разлилась по шелковой скатерти и оставила на ней мокрое пятно. Майор внимательно осмотрел стол и не нашел ничего особенного, за исключением сырного рулета с куриной начинкой. Он хотел попросить рецепт для своей жены, но решил, что готовит в доме наверняка не хозяйка, а домработница.

Тем временем Варенцов не сидел без дела. Воспользовавшись стулом, он осмотрел люстру, потом методично изучил стол и поврежденное окно.

Придя к какому-то заключению, он подозвал Клотова к окну.

Оконное стекло осталось в раме. Небольшая часть осколков упала на пол и подоконник, но, несмотря на это, хорошо были видны пулевое отверстие и трещины, бегущие от него к краям рамы.

Через разбитое стекло в столовую проникал свежий воздух.

Майор с интересом осмотрел окрестности.

Слабый ветерок теребил листья фруктовых деревьев и кустарников. С третьего этажа открывался красивый вид на соседние участки с чопорными коттеджами и лабиринтами дорожек. Клотов без труда нашел дом рядом с пустырем, в котором ночью подвыпившие сторожа устроили шумное веселье. В этот час на площадке перед домом и в беседке никого не было.

– Смотри, – сказал Варенцов, показывая пальцем на пулевое отверстие. – Пуля разбила окно, ударила в люстру, а затем попала в вазу на столе.

– То же самое написано в рапорте, – согласился майор.

– Судя по траектории пули, стреляли вон с той строительной площадки.

Клотов скептически посмотрел на заброшенный земельный участок, который прошлой ночью послужил ему позицией для стрельбы.

– Надо поставить этот вопрос перед экспертизой, – предложил он.

– Тут и без экспертизы очевидно.

– Не скажи. Пуля – дура. Нужна баллистическая экспертиза.

– Мы можем и сами проверить.

– Как?

– Поискать там гильзы. Едва ли нападавшие собирали их в темноте.

«А ведь и вправду, я не поднял гильзу», – с тревогой вспомнил Клотов и произнес:

– Ты прав. Пожалуй, я займусь этим. Осмотрю пустырь и обойду соседей. Покушение на Курганова – моя забота, тебя должно волновать убийство.

– Вы считаете, что Алексея убили? – спросила Карина, которая, хоть и сидела далеко, как оказалось, хорошо все слышала.

Майор обрадовался тому, что хозяйка сама дала повод для разговора. Он помнил, что главной целью закрученной им заварухи было узнать как можно больше о семействе Кургановых.

– Мы пока многое не выяснили, – ответил Клотов, подойдя к девушке. – А вы считаете, что его могли убить?

– Муж сказал, что произошел несчастный случай.

– А лично вы что думаете?

– Я думаю, что опять будут подозревать моего мужа. Его всегда во всем обвиняют. А между тем он уже давно занимается бизнесом и ничего незаконного не делает.

В ее голосе прозвучала обида.

«Неужели можно искренне так считать, живя в таком роскошном доме?» – удивился майор.

Он не подал вида, что слова Карины его всего лишь позабавили.

– К сожалению, люди очень разные, – посочувствовал Клотов. – Многим проще поверить в низменные поступки, чем в управленческий талант.

Девушка внимательно посмотрела на майора. Она видела его в первый раз и, конечно, могла лишь гадать, говорит он от чистого сердца или лукавит.

– Я знаю своего мужа лучше других. Он – резкий человек, но неспособен на такие поступки. Когда я выходила за него замуж, про него чего только не рассказывали. Даже обвиняли в убийствах. Но это все ложь. Я уверена в этом.

– Мы не подозреваем вашего мужа, – доверительно произнес Клотов, желая вытянуть из хозяйки побольше информации. – Насколько мы знаем, ему незачем убивать мужа своей сестры.

– Вот именно! Он хорошо относился к Алексею. Назначил его директором клуба. Платил приличные деньги. Прощал ему пьянство, хотя оно очень вредило работе.

– Да. Мы знаем. Он меньше других желал Алексею смерти.

– Даже меньше его собственной жены.

– То есть? – майор сделал непонимающее лицо.

Девушка смутилась.

– Я, конечно, Ольгу не обвиняю. Она тоже неспособна на такое. Но даже она была больше заинтересована в смерти Алексея, чем мой муж. К тому же яд – это чисто женский способ сводить счеты.

«Какие у Карины должны быть отношения с сестрой мужа, если она открыто катит на нее бочку?!» – изумился Клотов.

– Насчет яда я не уверен.

– Не подумайте, что я хочу обвинить Ольгу. Боже упаси! Но ни для кого не секрет, вам, наверно, уже наболтали об этом в клубе, что у Ольги – роман с ее помощником Костей Кастетом.

– Мы знаем.

– Чем не повод для убийства?

– Так вы считаете, что Ольга… – Клотов не решился закончить свой вопрос.

– Разве я вам такое говорила?! – наигранно возмутилась Карина. – Я вам толкую о том, что у моего мужа меньше всего причин, чтобы убивать Алексея. А что касается Ольги, я вам еще раз повторю – она здесь тоже ни при чем. Я уверена. Алексея устраивало то, что у его жены был любовник. Ольга тоже была безразлична к его связям. Они даже не раз шутили за столом на эту тему.

– Раз все было так открыто, может быть, вы слышали, была ли у Алексея подружка с именем Ольга?

Карина неуверенно скривила губки.

– Нет. Об Оле я не слышала. Алексей постоянных связей не заводил, а подружек менял каждый день.

– У вас с Ольгой Валерьевной какие отношения? – прямолинейно спросил Варенцов.

– Так себе, – честно призналась Карина. – Когда Олег со мной познакомился, она меня просто изживала. А потом смирилась и успокоилась. Так что у нас – дружба. Иногда грыземся по старой памяти.

Девушка встала с кресла, немного раздосадованная тем, что позволила себя разговорить.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил Клотов, понимая, что их будут вежливо выпроваживать. – Мы, если не возражаете, пойдем.

Карина натянуто улыбнулась и направилась к двери. Майор и следователь пристроились вслед за ней.

Хозяйка спустилась с гостями на первый этаж, дав на прощание полюбоваться своей безукоризненной фигурой.

Дальше Клотова и Варенцова сопровождал охранник. Он открыл для них ворота и проводил неприязненным взглядом.

Глава 11

Макарыч бродил возле машины, разглядывая наполовину съеденную резину.

Едва майор и следователь вышли на улицу, ворота за ними наглухо затворились.

– Как тебе дамочка? – спросил Клотов, отворачиваясь от яркого солнца. Летом у майора часто обгорало лицо, и тогда ему приходилось ходить с розовым носом.

– Мне больше понравилась квартирка.

Клотов подошел к «УАЗу» и собрался залезть на заднее сиденье.

– Подожди. Я хочу осмотреть место, откуда, по всей видимости, обстреляли дом Курганова, – сказал следователь и направился в сторону заброшенного земельного участка.

– Я через час сюда специально приеду и все там осмотрю, – попытался остановить его майор.

– Я ненадолго, – откликнулся несговорчивый Варенцов.

Клотов вытащил из машины уже заброшенную туда ногу и быстрым шагом догнал следователя.

Оказавшись на пустыре, Варенцов стал внимательно обследовать землю, а майор пошел прямиком туда, где прошлым вечером стояла его машина.

«Надо первым найти гильзу», – обеспокоенно подумал он.

Клотов принялся прочесывать глазами выбранный участок пустоши, разыскивая среди песка и травы маленький медный цилиндрик.

«Куда она делась?!»

Почва в этом месте была неровной, вся в бугорках и ямках, так что гильза запросто могла куда-нибудь закатиться.

Между тем следователь приближался все ближе и ближе к майору.

– Смотри, – обрадованно сказал Варенцов и ткнул пальцем в землю.

«Неужели нашел?!» – заволновался Клотов.

Он подошел к капитану и посмотрел туда, куда указывал палец Варенцова.

– Что?

– Это протектор от колес машины.

– Точно, – согласился майор, с напускным интересом разглядывая следы, оставленные его машиной на смеси глины и песка.

– Надо будет измерить и сфотографировать отпечатки.

– Я захвачу линейку и фотоаппарат, – пообещал Клотов.

– Мне кажется, такие узкие колеса не могут быть на «Крауне». Я не уверен, но, по-моему, это след от обычной резины на тринадцать.

– Может быть, просто узкие шины?

– Если измерить расстояние между колесами, можно приблизительно определить класс машины, – произнес следователь и уверенно добавил: – Все-таки тут проехал не «Краун», а что-то поменьше.

– Не будем гадать, я привезу рулетку и замерю.

– Смотри-ка, на протекторе – приметный изъян. Край рисунка срезан. И колесо стоит не очень ровно. Видишь, с этой стороны отпечаток менее глубокий.

Варенцов читал следы словно индеец.

«Нужно будет сменить приметное колесо и сделать балансировку, – подумал майор. – Но прежде всего надо увести отсюда Женю, пока он не вывел меня на чистую воду».

Следователь, как возбужденная запахом дичи охотничья собака, быстро прошел вдоль следа и оказался в недопустимой близости от того места, где, по расчетам Клотова, могла лежать гильза.

– Здесь машина некоторое время стояла, – сделал заключение Варенцов. – Машинное масло несколько раз капнуло на землю.

– Масляный фильтр подтекает, – заметил майор, повернув голову совсем в другую сторону. Он лихорадочно разыскивал самую важную улику.

– Не обязательно. Может быть, плохая прокладка.

«Мне ли не знать, что это фильтр?!» – возразил про себя Клотов.

– Надо взять на экспертизу масло, может быть, оно редкой марки.

«Вот тут ты ошибаешься. Это – обычный «Шеврон», – подумал майор, но вслух пообещал:

– Да. Я возьму образец. Может быть, владелец пользуется какими-нибудь специфичными присадками.

Майор перевел взгляд на новый клочок земли и наконец-то увидел лежащую на песке гильзу.

«Вот ты где!»

Клотов сделал несколько шагов в сторону, незаметно наступил на гильзу и вдавил ее в песок.

– Смотри, – снова воскликнул следователь.

«Что он еще нашел?!»

Майор подошел к Варенцову.

– Это след от кроссовки, – сообщил капитан, – вероятно, одного из стрелявших.

– Ты ошибаешься, – равнодушно заметил Клотов. – Это мой след.

– Разве?! – разочарованно произнес следователь.

Майор вдавил кроссовку в рыхлый грунт возле подозрительного следа.

Следователь сравнил отпечатки и вынужден был согласиться:

– Ты прав. А мне казалось, что ты здесь не ходил.

Варенцов продолжил осмотр участка, а Клотов отошел в сторону и с удовольствием закурил. Спрятав гильзу, он обрел утраченное спокойствие и, набравшись терпения, стал ждать, пока капитан утолит свое любопытство.

«Надо будет навести здесь порядок, – решил он, наслаждаясь табачным дымом. – Уничтожить следы не составит труда».

Дотошный Варенцов снова что-то нашел.

«Какой он все-таки настырный!» – удивился Клотов.

Следователь достал из внутреннего кармана пиджака маленький пинцет и, наклонившись, поднял с земли окурок.

«Не мой ли это вчерашний бычок?» – спросил себя майор и подошел к Варенцову.

Следователь разглядывал свежий, еще не подпорченный солнцем, ветром и дождем окурок «Винстона».

«Так и есть! Это мой!» – с досадой подумал Клотов и, пользуясь тем, что капитан был увлечен находкой, выбросил свою недокуренную сигарету как можно дальше в кусты.

– Дай посмотреть, – попросил майор и взял из рук Варенцова пинцет.

– Обрати внимание, – сказал следователь с торжеством филателиста, хвастающегося редкой маркой. – Окурок очень короткий, но на нем остались две буквы из названия сигарет: «on».

– Это «Бонд», – уверенно заявил майор, которому это предположение нравилось больше, чем версия про сигареты «Винстон». – Я узнаю фильтр. Когда-то я курил такие.

Варенцов достал из кармана маленький прозрачный пакетик, и Клотов осторожно опустил в него окурок. Вернув следователю пинцет, майор решительно забрал у него пакетик с уликой.

– Пусть будет у меня, – произнес он и сунул пакетик в карман футболки, где уже лежала пачка сигарет. – Думаю, я найду здесь еще много улик. А сейчас нам пора ехать. Ты забыл, что у тебя есть дело поважнее.

– Как бы тут не затоптали следы, – обеспокоенно заметил следователь.

– Да кто здесь будет ходить?! Через несколько минут мы будем в Управлении, я возьму фотоаппарат и рулетку, сяду на «Короллу» и вернусь. Кто сюда сунется за полчаса?! Ты не беспокойся. Я сфотографирую протектор, все измерю, возьму образец масла. Наверняка еще что-нибудь найду. Опрошу соседей. Твоя голова должна болеть о другом. У нас на шее труп. А убийца до сих пор не найден.

– Ты прав, – согласился Варенцов и позволил Клотову увести себя с пустыря.

Майор и следователь вернулись к машине. Макарыч, помышлявший последние десять минут исключительно о сытном обеде, быстренько завел «пролетарский джип» и повез Клотова и Варенцова в РУВД.

– Я не заметил у Карины теплых чувств к Ольге Валерьевне, – сказал следователь, когда рессорный «УАЗ» немного растряс мысли в его голове.

– Обычные взаимоотношения между женщинами. У них это даже не называется враждой.

– Наводить подозрения на сестру мужа, – такое дружбой тоже не назовешь.

– Они не подруги – это факт. Рассказать о любовнике – это, конечно, пакость, но вполне позволительная в кругу женщин.

– Карина подтвердила, что у Ольги Валерьевны был мотив убить мужа.

– Да. Но все-таки чаще люди просто разводятся, а не травят супруга ядом.

– Агаров и Ольга были не один год женаты, – рассуждал Варенцов, смотря вслед обгоняющим «уазик» машинам. – Ольга за это время хорошо раскрутилась. Магазины стильной одежды, скорее всего, лишь часть ее бизнеса. Если бы встал вопрос о разводе, Агаров мог потребовать долю от нажитого имущества.

– Если верить людям, Агаров и Ольга хорошо ладили друг с другом, – заметил майор, для которого манера возражать была привычной формой ведения разговора.

– Может быть, Ольга хотела развода, но помалкивала, потому как знала, что муж потребует часть денег.

– У этой версии есть большой недостаток. Нет никаких доказательств, что супруги ссорились или хотели разводиться. Как говорится, шила в мешке не утаишь. Должно было случиться по крайней мере несколько громких скандалов, прежде чем кому-то пришла мысль решить проблему с помощью убийства.

Глава 12

Макарыч высадил Клотова возле Управления и повез неутомимого Варенцова в ночной клуб «Комета».

В РУВД майор разыскал Костю Крамара, который, как и следовало ожидать, корпел над справочниками и химическими реактивами в тесном кабинете, который эксперты называли «лабораторией». У Кости Клотов взял напрокат фотоаппарат «Зенит», рулетку и линейку, а также разжился пачкой полиэтиленовых пакетов для вещественных доказательств.

– Может быть, мне лучше поехать с тобой и все сделать самому, – предложил вечно занятый, но очень ответственный эксперт.

– Я справлюсь, – отказался от помощи Клотов. – Покушение на Курганова большого интереса не представляет. Мы им занимаемся только потому, что оно произошло сразу после смерти Агарова.

Майор не стал задерживаться в РУВД и, быстро проскочив мимо дежурки, направился на служебную стоянку.

Может быть, не стоило показываться в коттеджном городке на «Королле», ведь не было уверенности, что синий автомобиль прошлым вечером никто не видел; но Клотову требовалась свобода передвижений и отсутствие свидетелей. Поэтому майор пренебрег риском, сел в машину и поехал в пригород.

По пути на Седанку Клотов остановился возле фургончика, торгующего горячей едой. Он купил себе два гамбургера и бутылку «кока-колы». Вернувшись в машину, майор жадно набросился на свой обед.

Пока он ел, к фургончику подъехали две машины. Водитель первой купил пиццу и сок, а веселая компания на «Виндоме» увезла целый пакет гамбургеров.

Заинтересовавшись последней машиной, Клотов вылез из «Короллы» и осмотрел следы, отпечатавшиеся на земле. Возле фургончика, там, где почва была смочена водой, вытекающей из-под холодильного прилавка, рисунок протектора был достаточно четким. Отпечатки колес «Виндома» были очень похожи на те, которые оставляла после себя «Королла».

«Не пришлось долго ждать», – обрадовался Клотов.

Он вернулся к своей машине и вооружился «Зенитом», линейкой и рулеткой.

Намеренно установив неточную резкость, майор несколько раз сфотографировал отпечатки протектора и линейку, положенную рядом для сравнения. Затем он замерил рулеткой расстояние между колесами.

«Виндом» приблизительно того же класса, что и «Краун», – прикинул Клотов.

Возле фургончика стояло большое мусорное ведро. Майор заглянул в окошко, где сидела молодая некрасивая продавщица, и попросил разрешения:

– Я пороюсь?

– Только аккуратно. И не раскидай мусор.

Клотову пришлось изрядно покопаться в мусоре, прежде чем он нашел два окурка от сигарет «Бонд».

Он бережно расфасовал находки по пакетикам и заодно прихватил в качестве улики испорченную одноразовую зажигалку.

«Варенцов будет доволен», – подумал майор, пакуя в пакетик зажигалку, при этом стараясь не оставить на ней собственных отпечатков.

После этого Клотов отошел от фургончика и несколько минут бродил вдоль обочины шоссе. Вскоре он наткнулся на черное масляное пятно. Майор сковырнул щепкой комок испачканной земли и положил пробу в пакетик.

«Теперь улик достаточно», – решил он и вернулся к машине.

Клотову хватило десяти минут быстрой езды, чтобы добраться до коттеджного городка.

Первым делом майор навестил пустырь. Там он откопал гильзу и разыскал выброшенную впопыхах сигарету. После этого Клотов «осторожно» прошелся по отпечаткам протектора и «невзначай» затоптал их. Затем он с удовольствием растер масляное пятно подошвой кроссовки.

Выполнив, таким образом, все поставленные задачи, майор сел в машину и поехал в город. По дороге он избавился от гильзы и окурка, зашвырнув их подальше в заросли полыни.

Глава 13

Было далеко за полдень, когда майор возвратился в город.

Клотов любил Владивосток, особенно летом, когда при отсутствии дождей город превращался в настоящий курортный рай. Казино, рестораны, ночные клубы и бары, валюта и рубли вперемежку с морским прибоем, водкой, вином, девочками и бронзовым загаром составляли коктейль, который здесь был очень популярен.

По дороге в город Клотов свернул к морю и искупался в освежающих соленых волнах. Вода в заливе прогрелась до двадцати градусов, и было верхом блаженства поплавать полчаса на глубине, подальше от обезумевших отдыхающих. Больших усилий стоило майору заставить себя вернуться на берег.

Несмотря на будний день, пляж был устлан разноцветными ковриками, на которых нежились загорелые и блеклые тела. Клотов стоял на теплом песке, дожидаясь, когда высохнут купальные шорты. Он с интересом разглядывал полуобнаженные женские фигуры в ярких купальниках. Волны шуршали у берега, и их монотонный плеск терялся за радостными детскими голосами и криками чаек. Майор забыл о делах и стал мечтать о предстоящем отпуске, как вдруг совсем некстати запищал пейджер.

Клотов подошел к одежде, сложенной горкой поверх кроссовок, и достал из кармана текстовой пейджер. На его зеленом экране высветился адрес «Енисейская, 79. Кв. 31. Кража».

Клотова ждали на месте происшествия.

Майор печально побрел к пляжной кабинке и, простояв несколько минут в шумной и беспечной очереди, переоделся. Постепенно настраивая себя на рабочий лад, он зашагал на место бесплатной парковки, где оставил машину. Закинув в багажник «Короллы» мокрые шорты, Клотов взлохматил волосы, чтобы они скорее высохли, и смахнул с лица выступившую соль.

Владивосток был по стандартам мегаполисов небольшим городом. Если бы не пробки из тысяч автомобилей, то пересечь его можно было бы за двадцать минут. Летом с обеда до восемнадцати часов вереница машин тянулась в сторону загородных морских пляжей, а вечером все возвращались обратно. Путь назад мог занять несколько часов для тех, кто не решался ехать по встречной полосе. Но таких чудаков было не так много. Глядя на плотные ряды дымящих автомобилей, можно было подумать, что в портовом городе летом никто не работает, а все проводят время на морском берегу.

Клотов ехал против основного потока машин и поэтому оперативно добрался до места, указанного в сообщении. Одновременно с майором к пятиэтажной хрущевке подкатил милицейский «УАЗ», из которого выпрыгнул суетливый сержант Плюев.

– Товарищ майор! Вы уже здесь! – обрадовался новичок.

Клотов строго посмотрел на сержанта. Он еще недостаточно хорошо знал Плюева и поэтому заставлял его соблюдать субординацию.

– Полковник обещал приехать, – доложил Плюев. – Это он приказал послать вам информацию на пейджер.

Майор не стал показывать свое недовольство.

«Неужели некому заняться кражей?! Дремлюга обещал не перегружать меня работой!»

– Дежурная группа сейчас приедет, – словно угадав мысли Клотова, сообщил сержант. – Полковник хотел с вами поговорить. А эту кражу, наверно, поручат Бубнову.

«Отлично», – приободрился майор.

Он направился к подъезду, возле которого стайка старушек обсуждала внештатное происшествие. От кого-то из них и поступил сигнал тревоги.

– Что случилось? – бросил майор через плечо.

– Сообщили о краже в тридцать первой квартире. Подробностей пока нет, – почти скороговоркой ответил Плюев.

Когда Клотов и сержант вошли в подъезд, любопытные пенсионерки дружно вскочили со скамеек и поднялись за милиционерами на третий этаж.

Дверь одной из квартир была чуть приоткрытой.

– Входили? – спросил майор.

– Бог с вами! – заголосили старушки. – А вдруг там киллер?!

«В прихожую наверняка заходили, иначе как бы догадались, что открытая дверь – дело рук воров, а не простая забывчивость хозяев», – подумал Клотов и поинтересовался:

– Кто хозяин?

– Я ему позвонила, – сообщила соседка. – Он здесь не живет. У него тут притон.

– Какой притон? – не понял майор.

– Любовниц сюда водит. Что ж непонятного?

Клотов и сержант Плюев вошли в квартиру. Старушки попытались прошмыгнуть следом, чтобы узнать, как живет пострадавший от воров сосед.

– Всем входить не надо, – остановил их майор. – Понадобятся только понятые. Попрошу пройти вас и вас.

Клотов выбрал соседку и самую бойкую старушку.

– Остальных прошу не прикасаться к двери и далеко не расходиться, – добавил майор. – Может быть, понадобятся какие-нибудь сведения.

Невостребованные пенсионерки недовольно загалдели.

Клотов не стал закрывать дверь и, не дожидаясь приезда эксперта, приступил к осмотру квартиры. Понятые и сержант последовали за ним.

Квартира была однокомнатной и хорошо меблированной. В ней еще пахло евроремонтом и присутствовали все стандартные признаки достатка – пластиковые окна, навесные потолки, шкаф-купе и тому подобное.

В комнате царил беспорядок, какой обычно бывает при квартирных кражах. Посреди комнаты на зеленом ковре стоял сейф, дверца которого была красноречиво распахнута. Поврежденный металл и содранная краска указывали на то, что дверцу вскрыли при помощи фомки.

– Понятно, – неизвестно о чем и для кого произнес майор и, обращаясь к присутствующим, распорядился: – Постойте здесь. Я пока проверю ванную и кухню.

Оставив понятых на попечение сержанта, Клотов заглянул в совмещенный санузел, а затем – на кухню.

На кухне было много дорогой бытовой техники, и совсем отсутствовали мелочи, которыми захламляют квартиры женщины, делая их по-настоящему уютными и обжитыми. Майор угостился печеньем из вазочки и сделал два предварительных вывода. Во-первых: воров не интересовали громоздкие вещи, типа микроволновой печи и телевизора. Во-вторых: в квартире жил обеспеченный холостяк либо это было место для романтических свиданий.

Клотов бегло осмотрел кухню и заодно воспользовался обнаруженными напольными весами.

– Девяносто два, – грустно резюмировал он.

Для роста в сто восемьдесят сантиметров это было многовато.

Печенье оказалось вкусным, но несвежим. Майор хотел взять еще, но забеспокоился из-за необычно долгого молчания Плюева.

Клотов вернулся в комнату и увидел сержанта, стоящего на коленях около сейфа. Плюев возбужденно дышал и шарил внутри сейфа рукой в надежде что-нибудь найти. Понятые внимательно следили за действиями милиционера.

– Сержант, – с безнадежной тоской в голосе окликнул подчиненного Клотов. – Если найдешь труп, не пытайся привести его в чувство, как в прошлый раз.

– Я думал, – отозвался Плюев.

– Думал, – передразнил его майор. – Тебе голова дана не для того, чтобы думать!

Сержант пристыженно потупился.

– Опять, кроме твоих отпечатков, ни хрена не найдем! – ругнулся Клотов. Он воздержался от более резких замечаний, поскольку в комнате были посторонние. – Возьми на кухне тряпку и протри сейф, пока эксперты не приехали.

Плюев вскочил на ноги и бросился в кухню.

– Сержант, – крикнул ему вдогонку майор и печально вздохнул. – Я пошутил. Ну, раз ты уже на кухне, захвати понятым два стула.

Плюев быстро принес две табуретки и усадил женщин у входа в комнату.

– Иди к соседям и запиши все, что они знают, – сказал Клотов. – Когда видели хозяина в последний раз? Кто подозрительный вертелся в подъезде? Словом, все, что они вспомнят.

– Слушаюсь, – отчеканил Плюев.

– Да, кстати, – заметил Клотов, желая избавиться от чересчур расторопного новичка. – Опроси все квартиры, в том числе и в соседних подъездах.

Плюев пошел исполнять.

Майор, не спеша, осмотрел место происшествия.

Старушки сидели тихо. Им очень хотелось пошептаться, но строгий вид милиционера не располагал к болтовне.

«Наверное, в сейфе ничего не нашли, раз перевернули все вверх дном», – решил Клотов.

Взломанный сейф китайского производства оказался допотопным и ненадежным. Открыть его, по всей видимости, было проще, чем входную дверь. По долгу службы майору уже приходилось сталкиваться с бутафорскими сейфами китайской фабрики «Хэй Лунь».

Клотова что-то заинтересовало. Он тщательно осмотрел комнату, поговорил с понятыми и вышел на лестничную площадку, где Плюев записывал показания соседок.

Задав женщинам несколько вопросов, майор сосредоточенно нахмурил лоб и вернулся в квартиру. Тривиальная кража показалась ему очень интересной.

Повторно исследовав место погрома, Клотов сел в кресло и закурил сигарету. На полу рядом с креслом валялась перевернутая пепельница. Майор осторожно поднял ее и поставил рядом с собой на журнальный столик.

Он решил дождаться эксперта, но первым появился хозяин квартиры.

Со вкусом одетый мужчина вбежал в прихожую и, не снимая обуви, прошел в комнату. Увидев взломанный сейф, он нервно затрясся.

– Баксы! – простонал незнакомец и схватился за голову.

Лицо хозяина квартиры исказила гримаса отчаяния. Глаза понятых заискрились и расширились от любопытства.

– Вы кто? – не очень вежливо спросил Клотов и положил дымящуюся сигарету в пепельницу.

– Евгений Львович Мельников, – представился хозяин.

Евгений Львович был бизнесменом из числа бывших комсомольских лидеров. В последнее время он занимался выловом морских ежей и продажей их деликатесной икры в Японию. Мельников был очень бережлив, поэтому непрактичные люди называли его «скупердяем». Больше всего Евгению Львовичу нравилось в его бизнесе то, что у морских ежей не надо было икру покупать.

– Вам надо осмотреться и сказать, что пропало, – попросил майор и встал с кресла.

– Конечно, – согласился убитый горем бизнесмен и подошел к буфету, стоящему между телевизионной тумбой и бельевым шкафом.

Достав из кармана связку ключей, Мельников открыл одну из дверок буфета, за которой находился зеркальный бар с бутылками и рюмками. Выбрав пятидесятиграммовую рюмку, он налил себе дорогого коньяка, одним махом его выпил и сел в освободившееся кресло.

– Не желаете коньяка? – поздновато спросил он милиционера и спрятал ключ от бара в карман пиджака.

– Спасибо, я на работе, – отказался Клотов, разглядывая несимпатичное лицо Евгения Львовича. – Что было в сейфе?

– Деньги, – ответил хозяин. – Много денег.

– Сколько?

– Сто восемьдесят тысяч долларов, – сказал Мельников, несколько оправившись от потрясения.

Майор удивленно вскинул брови.

– Ваши собственные или фирмы?

– Мои и моих партнеров, – помешкав, ответил Евгений Львович. – Я думал, что деньги здесь в безопасности. Никто не знает об этой квартире.

– Даже жена?

Мельников вздрогнул.

– Мы можем поговорить наедине? – спросил он.

– Пожалуйста. Давайте пройдем на кухню, – предложил Клотов.

Майор и потерпевший вышли из комнаты, чем очень расстроили понятых, которым в качестве компенсации представилась возможность почесать языками.

На кухне Мельников настойчиво обратился к Клотову:

– Майор, вы, надеюсь, понимаете, что моей жене незачем знать об этой квартире. Я прошу не сообщать ей о случившемся.

– А что, по-вашему, случилось? – спросил Клотов.

– Как что? – удивился Евгений Львович. – Меня обокрали!

Поведение майора показалось потерпевшему странным.

– Давно деньги здесь?

– С сегодняшнего утра. Наверно, за мной следили, – предположил Мельников. – Майор, вы должны найти эти деньги, иначе с меня снимут голову.

Клотов изобразил на лице сочувствие.

– А что пропало кроме денег?

Евгений Львович рассеянно взглянул по сторонам.

– Трудно сказать. Здесь – как будто ничего, а в той комнате – нет антикварной вазы, очень дорогой. А что еще?.. Разве это имеет значение, когда украли сто восемьдесят тысяч?!

– Вы правы.

– Майор, я прошу, найдите деньги, я хорошо заплачу!

– Девяносто тысяч? – нагловато спросил Клотов и улыбнулся.

– Чего?

Мельников изумленно посмотрел на майора.

– Простите, – извинился Клотов. – Я понимаю ваше положение, но вы должны знать, что будете одним из подозреваемых.

– Я?! – возмутился Евгений Львович. – Зачем мне у себя красть?!

Майор пожал плечами.

– Почему у себя? Большая часть денег, полагаю, принадлежала вашим партнерам. Вы могли промотать эти деньги или присвоить.

– Не надо хамить, майор, – повысил голос Мельников.

Клотов безмятежно улыбнулся.

– Это не хамство, – сказал он, – а одна из рабочих версий, причем главная.

– Почему же главная? – спросил Евгений Львович и недружелюбно посмотрел на оперуполномоченного.

У Клотова был свой метод допроса подозреваемых. Долгие интеллектуальные беседы и поиск противоречий были для него слишком утомительны и скучны. Только на протоколы допросов уходит половина рабочего времени. Он предпочитал психологический натиск. В такие напряженные минуты лицо собеседника могло рассказать, врет человек или нет. Майор внимательно следил за мимикой, тембром голоса и другими важными, но малозаметными деталями. Как правило, лжец разоблачал себя сам.

– Есть факты, которые указывают на вас, – начал атаку Клотов. – Например, замок открыт ключом.

– Ключ могли подобрать или сделать дубликат, – парировал Мельников.

«Отлично, – отметил майор. – Идеальная ситуация для расследования, когда подозреваемый пытается помочь детективу раскрыть преступление. Вместо того чтобы молчать и отнекиваться, он начинает строить версии, что-то объяснять и выгораживать себя. Это напоминает мне фильмы про лейтенанта Коломбо».

– Вас видели утром в подъезде, – продолжал майор.

– Я вам уже говорил, что принес деньги.

– Но вы были без сумки, – добавил Клотов.

– Я нес деньги в карманах.

– Необычный способ носить такие деньги, – заметил майор. – Это минимум восемнадцать пачек. Сейф, кстати, тоже хлипковат для такой суммы.

– Я не ждал кражи! – зарделся от негодования Евгений Львович.

– Воры оставили открытой входную дверь. Зачем, если у них был ключ? Не лучше ли было ее закрыть, чтобы кражу не обнаружили сразу? Получается, вор хотел, чтобы преступление заметили поскорее. Но зачем?

– Откуда я знаю?! – огрызнулся бизнесмен.

Он уже пожалел, что затеял дискуссию.

– Может быть, вы хотели узнать о краже не первым, а последним? Например, так. Сидите вы в офисе, пьете с партнерами кофе, и вдруг телефонный звонок: «Приезжайте, вас обокрали!»

– Но это уж слишком! – вскрикнул Мельников. – У вас есть доказательства, чтоб так со мной говорить?!

– Или вот еще, – невозмутимо продолжал Клотов. – Если воры забрали сто восемьдесят тысяч, то зачем им устраивать здесь погром? Может быть, чтобы найти пару золотых колечек? А ваша антикварная ваза?! Да ни один домушник не отличил бы ее от дешевой штамповки!

– Ну, знаете! – зашипел бизнесмен и сжал кулаки.

– И бар ваш почему-то не взломали! А ведь такой заманчивый шкафчик! Неужели вы пожалели мебель?!

Евгений Львович разжал кулаки. Он спохватился, что ведет себя несдержанно.

Раздались тяжелые шаги, и в квартиру ввалился громоздкий полковник Дремлюга. Не найдя Клотова в комнате, полковник заглянул на кухню.

– Работаете? – пробасил он.

– Я пойду покурю, – затравленно произнес Мельников и вышел из кухни.

Он был рад полученной передышке.

Дремлюга прикрыл за бизнесменом дверь.

– Кто там в комнате? – спросил полковник.

– Понятые и Евгений Мельников – потерпевший и подозреваемый, – доложил майор.

– Старух я видел. А мужика заметил только одного. Два других, наверно, вышли. Так ты кого подозреваешь?

– Того мужчину, которого вы видели, – уточнил Клотов.

– Слащавого пижона, который отсюда вышел? Рожа у него подозрительная… Только не забывай, – посоветовал полковник, – есть одна летучая фраза…

«Крылатая» – хотел поправить майор, но благоразумно промолчал.

– …«Не лезь вперед батьки в пекло».

Дремлюга очень любил афоризмы, но употреблял их в ему одному понятном смысле.

– Замки повреждены или имеет место открытие ключом? – спросил полковник.

– При визуальном осмотре следов взлома не обнаружено, – сообщил Клотов.

– Что дал зрительный осмотр?

Клотов на мгновение замешкался, но быстро собрался.

– То же самое, – отчеканил он.

– Это сужает число подозреваемых, – поделился опытом Дремлюга. – Но рано делать скоропостижные выводы. Надо дать поработать экспертам. Без их веского мнения мы не должны быть ни в чем уверены.

Майор, в отличие от Дремлюги, не верил слепо мнению экспертов. Он знал, что специалисты перегружены работой и едва успевают писать отчеты. Порой им бывает не до микроскопов.

Однажды Клотов обронил носовой платок, осматривая место преступления. Он был сильно озадачен, обнаружив платок среди вещественных доказательств и прочтя результаты экспертизы. Экспертиза показала, что владелец платка – предположительно пожилая женщина, чья работа связана с приготовлением пищи и копировальной техникой.

С тех пор майор стал больше полагаться не на экспертов, а на собственные глаза.

– Что украли? Я вижу, бытовуху не взяли, – полковник указал толстым пальцем на микроволновую печь.

– Хозяин говорит, что в сейфе было сто восемьдесят тысяч долларов.

– Ух ты! Сколько же это в рублях?

Майор задумался.

– Точно не скажу. Около пяти миллионов.

– Много, – заметил Дремлюга. – Если бы у меня украли столько денег, я бы с вас семь шкур спустил, но нашел ублюдков.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Тут мало надеяться. Надо поглубже деньги прятать, – нравоучительно сказал полковник.

– Закапывать, что ли?

Дремлюга встрепенулся и с подозрением уставился на Клотова.

– Это ты к чему сказал?

– Так. Просто спросил.

– Понятно, – пробурчал Дремлюга, но было заметно, что ответ его не удовлетворил. Чтобы скрыть свое замешательство, он перешел на другую тему. – А как дела с покушением на Курганова?

– Расследуем, – отрапортовал майор. – Установили место, откуда стреляли. Сфотографировали протектор машины, на которой приезжали преступники. Взяли образец масла из двигателя…

– Так вы нашли машину?!

– Нет. Масло пролилось на землю.

– А-а-а.

– Нашли два окурка и зажигалку.

– Молодцы! – похвалил полковник, – Только взялись за дело, и уже столько улик!

– Стараемся.

– У прокуратуры сейчас много времени отнимает труп. Поэтому в этом деле вся ответственность на тебе. Рой землю, но покушение на Курганова мы с тобой за два дня должны выявить! Ясно?

– Так точно.

– Ты справишься. У тебя нюх, как у скрипача.

– Спасибо.

– Смотри, не зазнавайся. Занимайся покушением на Курганова и смертью Агарова.

– Ясно.

– Я, собственно, поэтому тебя и хотел увидеть. Покушение на Курганова наделало много шума. Газетчики его раздувают. У меня уже начальство интересовалось на этот счет.

Милиционеры вышли из кухни. Понятые прилежно сидели на табуретах. Мельникова нигде не было.

– А где все мужики, о которых ты говорил? – спросил полковник, увидев, что в комнате никого нет, кроме женщин.

– Наверно, вышли, – предположил майор и вместе с Дремлюгой покинул квартиру.

Глава 14

После дедуктивной разминки на улице Енисейской Клотов дождался, когда прибудет старший лейтенант Бубнов с экспертом, и поехал в ночной клуб «Комета».

На этот раз день был рабочим, и найти место для парковки возле клуба не удалось. Среди машин, занявших подъезды к тротуару, майор увидел «УАЗ» Макарыча. Водитель спал, запрокинув голову назад и открыв рот. Клотов проехал дальше и вернулся к «Комете» пешком. Он не стал тревожить Макарыча, от которого не раз слышал, что послеобеденный сон дает безбожнику столько же сил, сколько молитва верующему.

Дверь открыл незнакомый охранник. Он скрупулезно рассмотрел удостоверение майора, единственно, что не попробовал его на зуб, и только после этого впустил Клотова в клуб.

Майор вошел в пустынный холл, а затем – в Звездный зал.

Там почти ничего не изменилось со вчерашнего дня, только на полу у стойки бара уже не лежало тело Алексея Агарова. Это отличие разительно изменило атмосферу клуба, придав ему надлежащую праздность и красочность.

За крайним столиком сидела администраторша Альбина и листала модный журнал. На этот раз девушка была не в брюках, а в черной юбке и в фирменной белой блузке с серебристым воротом и манжетами. В отличие от своей сменщицы, белокурой и разговорчивой Вали, Альбина еще при первой встрече показалась Клотову замкнутой и неприветливой. Такое впечатление, наверно, объяснялось ее непроницаемым лицом, контрастным макияжем, длинными черными волосами и вызывающе короткой «обрубленной» челкой.

За другим столиком, там, где вчера майор и следователь беседовали с Ольгой Валерьевной, трудился несгибаемый Варенцов. Он приводил в порядок свои бумаги и складывал их маленькими пачками в портфель.

Майор подошел к следователю и сел напротив.

– Как дела? – спросил он, чувствуя, что с удовольствием выпил бы чашку кофе, которую здесь ему навряд ли предложат.

– Пока ничего нового. А твоя поездка на Седанку что-нибудь дала?

– Еще один окурок «Бонда» и одноразовую зажигалку. Соседи пока молчат.

– Негусто. Кстати, полчаса назад здесь был Курганов.

– Зачем?

– Увидел нашу машину возле клуба и зашел спросить, как идет следствие.

– И что?

– Я сказал ему, что Агарова убили. Хотел посмотреть на его реакцию.

– Ну и?

– Мне показалось, что он не удивился. Но настроение у него ухудшилось. Будто он кого-то подозревает и хочет расквитаться. Наверно, одним трупом эта история не закончится.

– Не сгущай краски, – произнес Клотов, удивляясь способности Варенцова одновременно говорить, думать и сортировать по какой-то системе бумажки. – Я думаю, что Курганов давно знает убийцу. Раз все живы, значит, он пока не помышляет о мести.

– Не помышляет? Может быть. Но что разозлился, это точно. Еще он поинтересовался, как дела у его парней, у которых изъяли незарегистрированное оружие. Его телохранитель Макс, между прочим, не попал в их число. Курганов хочет, чтобы на них не заводили уголовного дела. Я его отослал к Дремлюге, сказал, что этим занимается полковник.

– Пока судьба парней под вопросом, Курганов с нами не будет борзеть.

– Да. Сегодня он был вежливее, чем вчера. Даже ответил на мой вопрос, что он думает о ночном обстреле.

– И…?

– Курганов не придал этому значения. В него так часто стреляют, что он к этому, кажется, привык. Но, уходя, Курганов заметил, что у него много врагов и конкурентов, и те, кто стрелял в него ночью, могли заказать и Агарова.

– Конкуренты – это тупиковая ветвь. Если бы они хотели убить Агарова, пристрелили бы его на улице. Тут внутреннее дело, так сказать семейное.

Варенцов положил последний протокол в портфель и сообщил:

– У меня по плану два важных дела. Надо встретиться с Кастевским и Максом, с остальными кандидатами в убийцы я уже разговаривал. А тебе надо побывать в Управлении муниципальной собственности. Возможно, Егор Голованов прольет свет на покушение, которым ты занимаешься.

Майор прекрасно знал, что встречаться с чиновником, которого угораздило приехать в гости к Курганову не в самое подходящее время, – пустая трата времени. Поэтому он попросил следователя об одолжении:

– Женя, я не очень люблю разговаривать с чинушами. Давай поменяемся ролями, ты съезди к Голованову, а я потолкую с Кастевским.

– А как ты собираешься его найти? Сотовый телефон Кастевского – недоступен.

– Наведаюсь в магазин к Ольге Валерьевне. Кастевский должен быть рядом с ней.

– Хорошо. Заодно поговори и с Агаровой.

– Тогда я поеду, – сказал Клотов и встал.

– Подожди, выйдем вместе.

Майор и следователь покинули ночной клуб.

Варенцов сел в «УАЗ» прокуратуры и поехал в Управление муниципальной собственности донимать вопросами чиновника Голованова. Клотов прогулялся до своей машины и отправился на поиски Кастевского.

Подъехав к магазину стильной одежды «Сицилия», майор увидел на тротуаре серый джип «Мицубиси Паджеро».

«Судя по описанию, данному Макарычем, это и есть машина Агаровой», – решил Клотов.

Ему снова пришлось проехать дальше, чем хотелось, прежде чем он нашел место для парковки. И это при том что дорожный знак запрещал даже короткую остановку на этом участке дороги.

Закрыв машину, майор вернулся назад, перебежал улицу и вошел в магазин стильной одежды.

В «Сицилии» было немноголюдно. Видимо, в понедельник немногие могли позволить себе стильно одеваться. Три дамочки, живущие, судя по внешнему виду, значительно лучше других, копались в вещах в разных углах магазина. Рядом с ними услужливо порхали продавцы-консультанты.

К Клотову сию же секунду подошла высокая девушка в деловом костюме и с широкой улыбкой от Джулии Робертс. Вместе с прической девица была на целых полголовы выше майора.

– Мужской зал налево, – мило промурлыкала она и вытянула из улыбки еще два сантиметра.

Девушку не отпугнул нереспектабельный облик Клотова. Наверно, она видела и более экстравагантно одетых миллионеров.

– Я к Ольге Валерьевне.

– Тогда вам прямо по коридору. Последняя дверь направо, – подсказала вымуштрованная администраторша.

– Спасибо.

Майор пересек торговый зал и оказался в служебных помещениях. Следуя указанному маршруту, он быстро нашел дверь с табличкой «Директор» и негромко постучал.

– Войдите.

Клотов вошел в кабинет и поздоровался:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – без признаков радости ответила Агарова.

Она была в кабинете одна. Сидя за столом в коричневом кожаном кресле, хозяйка магазина изучала какие-то бумаги.

– О визитах принято предупреждать, – неприветливо сказала Ольга Валерьевна. – Меня здесь не всегда можно застать. Вот и сейчас вы могли приехать зря – я через полчаса собиралась уходить.

– Не хотел лишний раз беспокоить вас звонком. Тем более что сотовая связь дорого стоит.

Агарова усмехнулась, как человек, для которого расходы на сотовую связь никогда не были обременительными.

Внешний вид Ольги Валерьевны снова удивил майора.

Когда он увидел Агарову в ночном клубе, в ее одежде доминировал фиолетовый цвет, и даже сумочка, украшения и аксессуары были одного цвета, хотя и разных оттенков. Теперь на Ольге Валерьевне можно было наблюдать целую коллекцию зеленых красок. Она была одета в бледно-зеленый деловой костюм. На ее ногах Клотов заметил зеленые туфли с перламутровыми разводами. Сумочка на вешалке тоже была зеленой, но более яркой. Кольца и серьги на этот раз украшали крупные изумруды.

«У нее, должно быть, огромный гардероб. Хотя что я говорю?! У Агаровой собственная сеть магазинов модной одежды, а в них – отделы ювелирных изделий и бижутерии».

Ольга Валерьевна посмотрела на элегантные часики с зеленым циферблатом.

– У меня мало времени, – напомнила она.

– Я, собственно, ненадолго и даже не к вам. Я хотел поговорить с вашим помощником Константином Кастевским.

– Вообще-то он не помощник, а хозяйственный директор.

– Я не вникал в эти тонкости.

– Его сейчас нет. Он в аэропорту. Из Москвы пришел груз с бижутерией. Он его получает и, скорее всего, провозится с товаром до вечера.

– Жаль.

Клотов переступил с ноги на ногу.

– Ну, раз пришли, расскажите, как идет следствие, – великодушно позволила Ольга Валерьевна.

Майор сел на стул. Властное лицо Агаровой приняло выжидательное выражение.

«Наверно, баба она на редкость вредная, – подумал Клотов. – Чувствуется одна порода с Олегом Кургановым».

– Вам брат не звонил? – поинтересовался майор.

– Нет. Но мы виделись утром.

– Значит, вы еще не знаете, что мы отбросили версию о случайном убийстве.

– Вот как?!

Желваки на лице Агаровой выдали ее сильное волнение.

– Его убили? – произнесла она больше для себя, чем в качестве вопроса.

– Да. Подменили бутылку с водкой на похожую с раствором метилового спирта.

– И кто это сделал?

– Пока не знаем. Но это мог быть любой человек, у кого был доступ к бару.

– И Кастевский один из них? Поэтому вы его ищете?

– Да.

Ольга Валерьевна поднялась с кресла и подошла к вешалке. Она молча достала из сумочки сигарету и зеленую зажигалку, высекла огонь и закурила. Скрывая нервную дрожь, Агарова сделала несколько глубоких затяжек и возвратилась к окну, возле которого стояло ее кресло. Она повернулась спиной к майору и задумалась, выдыхая белый дым на стекло.

Клотов тоже молчал и внимательно наблюдал за женщиной.

– Я вам должна сказать одну вещь, – заговорила она, не оборачиваясь. – Может быть, вам уже известно, может быть, нет, но Кастевский – мой любовник.

Майору показалось, что Ольге Валерьевне было легко об этом говорить, как если бы она не чувствовала за собой никакой вины.

– Мы знаем.

– Тем лучше. Раз вы уверены, что Алексея убили, значит, вы будете подозревать и меня. Поэтому я хочу, чтобы вы знали, какие у нас с мужем были отношения.

Клотов с интересом слушал вынужденное признание Агаровой. При этом его не располагающая к откровениям и чуть насмешливая физиономия примерила маску, на которой полностью отсутствовало неприличное любопытство.

– Мы были неплохой семьей. Каждый уважал свободу другого. У него было много однодневных увлечений, у меня – Костя. Он знал об этом и не ревновал. Я его тоже.

– И он никогда не говорил о разводе?

– О разводе?! – Ольга Валерьевна усмехнулась и повернулась к майору лицом. – Зачем? Он отлично жил. Никогда не беспокоился о деньгах. Почти все мое имущество, в том числе магазины, оформлено не на меня. Поэтому он бы ничего не получил при разводе.

– Но ведь у него наверняка была доля в совместном имуществе.

– Может быть, на словах, но не на бумаге.

«Решительная женщина, – отметил майор. – Такая не пожалеет. Непонятно, как с таким характером она прощала измены?»

– Вы меня убедили, – произнес Клотов как можно искренне. – Алексею был невыгоден развод. Ну а вам? Как вы сами признались, у вас есть человек, с которым вы чувствовали себя лучше, чем с мужем. Да и любовницы мужа не могли оставить равнодушной такую… гордую женщину.

Агарова усмехнулась.

– Я была права – вы меня действительно подозреваете. Но я не собиралась расставаться с Алексеем. Он хорошо справлялся с ролью официального мужа. Красивый, молодой, обаятельный. У него не было любовниц, а лишь случайные связи. С этим я, как «гордая женщина», могла смириться. А Кастевский – это всего лишь увлечение. Я уже пережила тот возраст, когда тянет выйти замуж за первого приглянувшегося мужчину.

– И вы никогда не интересовались, с кем ваш муж… как бы сказать…

– Спит? – подсказала Ольга Валерьевна.

– Да.

– Мне это было безразлично. Тем более что он был эгоистом и его связи не заходили далеко.

– Я спрашиваю не из пустого любопытства. Просто мы до сих пор не знаем, какой Оле ваш муж звонил перед смертью.

– Бесполезно узнавать имена его девочек. Их за месяц менялся десяток. Если вы до сих пор думаете, что он звонил мне, я повторю: нет, нет и нет.

Майор встал, собираясь закончить разговор.

– А между тем это очень важно. Этой Оле ваш муж сказал, к кому идет на встречу. Я думаю, что спланировал убийство именно тот, кого ждал Алексей. Ни для кого не было секретом, что ваш муж часто пил и предпочитал «Смирновскую» водку. Поэтому отравить его было нетрудно.

– Я бы тоже хотела знать, что он сказал этой загадочной Оле. Вы думаете, мне все равно, кто убил моего мужа?! Даже если бы убили просто мою собаку, я бы и тогда вытрясла бы душу из ублюдка! – выплеснула свою злость Агарова.

Клотов подошел к двери и остановился.

– Может быть, тогда вы поможете мне проверить одно предположение?

– Какое?

– Я догадываюсь, какой Оле звонил ваш муж.

– Какой?

– Вам.

– Вы опять за свое! Я же говорю, он мне не звонил!

– Вы меня не поняли. Я уверен, что ваш муж догадывался, что его могут убить. Вы говорили, что вчера утром ваш телефон был отключен. Может быть, Алексей в это время и звонил вам, но, увы, безрезультатно. Не найдя вас по сотовому, он мог позвонить на Седанку, где вы временно живете, а не застав там, вы ведь были в парикмахерской, – в вашу квартиру на Давыдова, где идет ремонт. Там, насколько я помню, стоит автоответчик. Алексей мог продиктовать на него, к кому идет на встречу и, возможно, что-нибудь о своих подозрениях. Поэтому он и обращался, разговаривая по телефону, к Оле, то есть к вам. Я предлагаю сейчас поехать на Давыдова и прослушать кассету на автоответчике.

Ольга Валерьевна задумалась. Ее брови сошлись у переносицы, образовав на лбу две вертикальные морщинки, а рука с дымящейся сигаретой повисла над пепельницей словно заклинивший механизм. Агарова забыла, что собиралась стряхнуть пепел. Клотов ясно прочел в сузившихся глазах Ольги Валерьевны сильное волнение и тревогу.

– Интересное предположение, – сказала Ольга Валерьевна и поднесла сигарету к губам. Майор мог поклясться, что сигарета дрожала. – Мы обязательно его проверим.

– Давайте поедем сейчас. Это очень важно.

– Я понимаю, но сейчас я очень занята. Мне надо побеседовать с продавцами. Приходите сюда в пять. Мы вместе заедем на Давыдова и послушаем кассету.

Клотов хотел настоять на своем, но по тону Агаровой понял, что она не уступит.

«Только что ты выгоняла меня из магазина и куда-то собиралась! – разозлился не столько на Агарову, сколько на свой опрометчивый шаг майор. – И вдруг у тебя появились здесь неотложные дела!»

– Хорошо, – согласился Клотов и заставил себя беспечно улыбнуться. – В пять так в пять.

Майор вышел в коридор, и его лицо исказилось от досады.

«Какой я идиот! – выругал он себя. – Надо было держать эту догадку при себе».

К сожалению, мысль об автоответчике пришла ему на ум прямо в кабинете, и он, толком не подумав, выложил ее Ольге Валерьевне. Это была непростительная ошибка, особенно учитывая то, что ключи от квартиры Агаровой находились на экспертизе у Кости Крамара. Вдобавок сейчас на квартире наверняка должны были работать строители, а значит, завладеть автоответчиком не составило бы труда.

Клотов вышел из магазина и, лавируя между машинами, перебежал улицу. В расстроенных чувствах он доплелся до «Короллы» и сел за руль.

Майор был уверен, что Ольга Валерьевна не задержится на рабочем месте.

«Подожду», – решил он.

Через пять минут под вывеской «Сицилия» появилась госпожа Агарова. К ее костюму добавилась капустного цвета шляпка с широкими полями и темные очки с зеленой оправой. Ольга Валерьевна оглянулась по сторонам и поспешно залезла в свой джип.

«Паджеро» рывком съехал с тротуара и, не подав предупредительных сигналов, развернулся на трамвайных путях, подставив бока сразу нескольким вовремя затормозившим машинам. Облаянный клаксонами джип резво промчался мимо Клотова.

Майор пропустил три попутных автомобиля и тронулся следом за Агаровой. Ольга Валерьевна не знала его машины, поэтому Клотов мог особенно не прятаться. «Королла» держалась в ста метрах позади «Паджеро». На таком расстоянии майор мог легко отстать от Ольги Валерьевны на одном из светофоров. Но он этого не боялся, потому что был уверен, что Агарова едет к себе домой на Давыдова, чтобы без свидетелей проверить его предположение.

Таким тандемом они пересекли половину города. В районе Второй речки Клотов остановился на светофоре и потерял из вида «Паджеро».

Через пять минут он подъехал к элитному дому на Давыдова, в котором жила Ольга Валерьевна. Около подъезда двенадцатиэтажной «свечки» стоял серый джип Агаровой.

«Все верно», – подумал майор, но собственная проницательность его не обрадовала. Он опасался, что опрометчиво сказанные слова навредят делу.

Клотов остановился перед «Паджеро» и стал ждать, бичуя себя за недальновидность.

Через десять минут из подъезда вышла Ольга Валерьевна. Она была чем-то сильно озабочена. Торопливая походка и плотно сжатые губы подчеркивали ее волнение. И хотя глаза Агаровой закрывали солнцезащитные очки, майор не сомневался, что за темными стеклами прячется тревога или раздражение, а может быть, и злость.

Клотов открыл дверцу и вылез из «Короллы». Его неожиданное появление заставило Ольгу Валерьевну замедлить шаг и смутиться. Но лишь на одно мгновение. После чего Агарова снова стала невозмутимой и решительной.

Она подошла к майору и, не снимая очков, за которыми легко было утаить истинные чувства, сказала:

– Не смогла сдержаться. Решила сейчас же проверить вашу догадку.

Клотов не стал уличать Ольгу Валерьевну во лжи.

– И как?

– На автоответчик никто не звонил. Так что продолжайте искать Олю, которая так много знает.

– Придется, – изображая разочарование, согласился майор. – А вы случайно не захватили кассету?

– Нет. А вы мне не верите?

– Что вы?! Это формальность. Я не настаиваю. Вы ведь больше других заинтересованы, чтобы нашли убийцу вашего мужа.

– Вот именно. Не забывайте, что по чьей-то милости я осталась вдовой.

Агарова подошла к «Паджеро» и отключила сигнализацию. Когда она села в джип, Клотов настоятельно попросил:

– Только не берите на себя роль правосудия! Если вам что-то станет известно, пожалуйста, сообщите нам.

– Обязательно, майор, – пообещала Ольга Валерьевна и захлопнула дверцу.

«Паджеро» рванул с места и быстро исчез за поворотом улицы.

Клотов проводил взглядом джип и огорченно произнес:

– Хотел бы я заглянуть в твою сумочку. Кассета наверняка там.

В который раз обругав себя за совершенную глупость, майор залез в «Короллу» и поехал в РУВД.

«Жаль, что Варенцов теряет время с Головановым. Но вместе с тем мой выстрел, кажется, не пропал даром: мы познакомились с женой Курганова и убедились, что Кастевский – любовник Ольги Валерьевны».

Глава 15

Во вторник в середине дня в кармане брюк майора призывно запищал пейджер.

Клотов дважды перечитал сообщение: «Между Шаморой и Артемом авария. Курганова в тяжелом состоянии. Срочно приезжай. Варенцов».

«Прогнозы начинают сбываться», – подумал с досадой майор.

Он быстро сел в машину и поехал по шоссе в загородном направлении.

«Если Варенцов ничего не напутал, то пострадала жена Курганова Карина, поскольку Ольга Валерьевна после брака носит фамилию Агарова, – думал Клотов, обгоняя по встречной полосе автомобильную пробку, скопившуюся на КПП возле ботанического сада. – Но с какой стати она оказалась так далеко от города? Разъезжала по пляжам?»

За КПП пробки уже не было. Синяя «Королла» свернула на шаморовскую трассу и помчалась по узкой асфальтовой ленте, окруженной с обеих сторон густым лесом и коттеджами, почти незаметными за живой стеной из деревьев. Вскоре дома исчезли, и их место в лесу заняли машины, костры и группы отдыхающих. «Королла» стремительно взлетела на шаморовский перевал и, притормаживая, спустилась по извилистой и крутой дороге в зеленую долину, касающуюся вдали голубой глади Уссурийского залива.

В конце спуска навстречу майору проехала машина «Скорой помощи». Она расчищала себе путь горластой сиреной и, возможно, везла потерпевших с той самой аварии, в которую попала Курганова.

Клотов снова надавил на педаль газа. Через четыре минуты он миновал пост ГИБДД и пронесся вдоль шаморовского пляжа.

Беспечная Шамора активно отдыхала. Горожане и приезжие не были избалованы постоянством солнечной погоды и поэтому загорали и купались самозабвенно, словно дети, предпочитая сгореть или утонуть, выбившись из сил, чем потратить безрезультатно лето.

Мимо промелькнула длинная череда пестрых торговых палаток, павильонов и возбуждающих аппетит закусочных. За этой разноцветной шеренгой поманил сильным соблазном широкий песчаный пляж, утыканный круглыми зонтиками и усыпанный бесчисленными фигурками раздетых до грани приличия людей. Подъезды к берегу и автостоянки были уже наполовину заполнены сверкающими на солнцепеке машинами.

Окунувшись на считаные секунды в атмосферу беспечного праздника, майор снова сконцентрировал внимание на дороге, которая вела окружным путем к городу Артему.

За Шаморой лес снова подступил к асфальту. «Королла» словно маленький синий катерок стала метаться по извилистому фарватеру, то ныряя в глубокие низменности, то взбираясь на гребни сопок. Справа по всему побережью возле укромных пляжей, в долинах речушек и на скалистых возвышенностях располагались детские лагеря, базы отдыха и прочие райские места.

Кое-где в просветах между деревьями и перед спусками можно было увидеть спокойное море и скользящие по его глади тихоходные кораблики, яхты и лодки. Но смотреть по сторонам было небезопасно, очень часто, особенно на поворотах, дорога проходила у края очередного крутого склона.

На одном из таких коварных изгибов, в том месте, где заканчивался подъем, а спуск осложнялся крутым поворотом влево, на обочине выстроилась целая вереница машин. Последним стоял «УАЗ» прокуратуры, который привез на место происшествия следователя Варенцова. Дальше в колонне майор увидел белую «Кресту» городской ГИБДД, которая, скорее всего, приехала с шаморовского поста. Перед «Крестой», задом наперед, втиснулась служебная машина Артемовского ГОВД. В голове колонны майор увидел знакомый серый «Паджеро» Ольги Агаровой. Джип не имел видимых повреждений и стоял ровно, как если бы сам съехал на обочину. На противоположной стороне дороги к скалистому откосу прижались старые оранжевые «Жигули».

Клотов затормозил и занял свободное место позади «УАЗа».

Макарыч, как обычно, сидел за баранкой и скучал. Майор вылез из «Короллы» и подошел к нему. Тяжелый на подъем Макарыч был единственным нелюбопытным человеком, оставшимся рядом с брошенными машинами.

Макарыч пожал Клотову руку и мотнул нестриженой головой в сторону обрыва.

– Все там, – равнодушно сказал он.

Майор обошел «УАЗ» и осмотрел склон.

Обрыв оказался не очень крутым. По нему легко было спуститься без особого риска. Откос был совсем голый, с двумя-тремя молодыми деревцами. Настоящий лес начинался приблизительно в сотне метров от дороги.

На середине склона Клотов увидел скалистый холм, на вершине которого лежало небольшое выкорчеванное деревце. Из-за холма поднимался дым. Скалистый выступ со свежими сколами и черными пятнами вспаханной земли закрывал источник дыма, но майор понял, что там внизу догорает машина. Видимо, холм и дерево приостановили падение машины, и то, что от нее осталось, находилось где-то у подножия холма.

– Женщин увезли, – заметил Макарыч, – а машина уже сгорела.

Майор не стал расспрашивать водителя, предпочитая увидеть место аварии собственными глазами и узнать о происшествии от Варенцова.

Он осторожно спустился вниз по склону.

Почва на косогоре была глинистой и каменистой, поэтому здесь росли преимущественно высокие живучие сорняки. Там, где катилась машина, растения были приглажены, словно расческой, а неровности земли стесаны, как будто кто-то поработал над ними гигантским зубилом. Напрашивался вывод, что автомобиль просто съехал по склону и ни разу не перевернулся через крышу. Макушки некоторых сорняков были ободраны, видимо, их использовали в качестве опоры люди. Поверхность косогора изобиловала свежими, но нечеткими следами, оставленными не одним десятком ног.

Обогнув скалистый холм, майор увидел черный кузов машины, источающий едкий, но уже чахлый дым. Салон, шины и все, что способно гореть, превратилось в пепел и закоптило то, что еще недавно было новым «Скайлайном». Поджаренный остов машины лежал на брюхе, уткнувшись капотом в большой камень. Задняя часть «Скайлайна» была приподнята и искорежена, а дверцу багажника закрутило, словно стружку, взорвавшимся бензобаком. Возле пепелища бродили люди. Среди них был следователь Варенцов. Клотов распознал по форме двух инспекторов ГИБДД и трех милиционеров из Артемовского ГОВД. Они собирали на склоне то, что откололось и вылетело из «Скайлайна» при падении и взрыве. Чуть в сторонке сидел верхом на большом красном огнетушителе пожилой мужчина дачного вида в сапогах и в кепке, наверно хозяин «Жигулей».

Майор подошел ближе и поздоровался со следователем.

– Давно приехал?

– С полчаса назад, – ответил Варенцов. – Минут за пять до «Скорой помощи».

Ладони следователя были испачканы сажей, а лицо выражало озабоченность.

– Что случилось?

– У нас есть очевидец, – Варенцов кивнул на мужчину в кепке. – Петр Ильич ехал из Артема во Владивосток. С того спуска хорошо просматривается это место, – следователь показал рукой туда, где шаморовская дорога взбиралась на соседнюю сопку и попадала в зону видимости, не закрытую холмом. – Хотя, пока машина не горела, заметить ее даже оттуда было трудно. Но Петр Ильич ехал медленно, поэтому первым обратил внимание на аварию. Он остановился и вышел из «Жигулей». Как следует из его слов, он видел, как Ольга Валерьевна выволокла Карину Курганову из «Скайлайна». Она оттащила девушку на безопасное расстояние, вернулась к машине и хотела залезть в салон, но в этот момент произошел взрыв. Ольгу Валерьевну отбросило в сторону. Петр Ильич сразу сел в «Жигули», заехал на вершину подъема и спустился к пострадавшим, а затем снова вернулся на дорогу и попросил попутную машину вызвать «Скорую». Попутка сообщила о ДТП на шаморовский пост ГИБДД. А оттуда уже передали информацию в «Скорую помощь» и в милицию. А так как после покушения на Олега Валерьевича и убийства в «Комете» фамилия Курганова на слуху, позвонили и в прокуратуру. Я как можно быстрей приехал.

– В каком состоянии женщины?

– Карина – в тяжелом. У нее, судя по всему, перелом позвоночника. Я ее не стал донимать вопросами. У Ольги Валерьевны повреждения полегче. Обожжены руки и лицо. Проблемы со зрением. Другие участки кожи мало задеты, их защитила одежда. Агарова лишь ненадолго потеряла сознание, когда ее отбросило взрывной волной. Поэтому, когда мы приехали, она смогла рассказать, что произошло. К сожалению, времени было мало, так что надо будет навестить ее в больнице и восстановить некоторые пробелы.

– А что она успела рассказать?

– Они ехали по дороге. Первой – Карина Курганова на «Скайлайне», следом – Ольга Валерьевна на «Паджеро». Карина ехала быстро и на повороте не справилась с управлением. Машина упала с обрыва. Агарова остановилась, спустилась вниз и вытащила девушку из «Скайлайна». Потом полезла в салон за сотовым телефоном, но произошел взрыв… Машину, как видишь, сильно помяло. Бензобак был пробит при падении. Бензин вытек, и, вероятно, электрооборудование дало искру… Агарова очнулась уже тогда, когда сюда спустился Петр Ильич.

– Я не заметил нигде тормозного следа.

– Я тоже обратил на это внимание, – согласился Варенцов. – То ли Карина растерялась, то ли отказали тормоза. Проверить это сейчас невозможно – машина выгорела дотла.

Следователь нахмурился.

– Ты что-то недоговариваешь, – заметил майор, от которого не ускользнула озабоченность Варенцова.

– Пойдем, кое-что покажу.

Следователь подвел Клотова к обгоревшей машине. Водительская дверь «Скайлайна» была распахнута, и можно было свободно заглянуть и при желании залезть внутрь обглоданного огнем до самого металла салона.

– Видишь черный комок под педалью тормоза? – спросил со странной интонацией Варенцов.

Майор наклонился и почти коснулся головой дымящегося руля.

– Что это?

– Я потрогал его пальцем. Думаю, что это – запеченный апельсин.

Клотов распрямился.

– Не понял!

– Ольга Валерьевна обвиняет себя в том, что случилось. Дело в том, что она на шаморовском базаре купила апельсины, и Карина взяла один из них себе. Когда произошла авария и Ольга Валерьевна спустилась сюда, она увидела, что апельсин зажат между педалью тормоза и полом. Она считает, что апельсин упал Карине под ноги и закатился под педаль тормоза. Поэтому, когда Карина попыталась затормозить, педаль не сработала и машина на полном ходу полетела под откос.

Клотов удивленно взглянул на следователя.

– Проще поверить в то, что апельсин застрял под педалью уже во время падения. Машину, должно быть, так трясло, что вещи скакали по салону как живые.

Варенцов усмехнулся.

– Согласен. Мне тоже трудно поверить, что в аварии повинен обычный апельсин.

Однако в глазах следователя майор заметил сомнение.

– Что-нибудь еще любопытное нашли?

– Давай посмотрим, – предложил Варенцов. – Все находки складывают в пакеты. На этом я настоял. Но, судя по всему, ребята из ГИБДД не видят тут криминала, они считают, что водитель просто не справился с управлением.

Клотов и Варенцов подошли к инспекторам ГИБДД. Машина Артемовского ГОВД оказалась на месте аварии случайно. Милиционеры остановились, чтобы оказать помощь пострадавшим.

Майор по-приятельски поздоровался с коллегами из Артема и ГИБДД и отметил, что интерес к происшедшему у всех них почти угас.

Клотов заглянул в пухлые пакеты.

Там было полно разной мелочовки. В основном – пластмассовые обломки от машины. В результате падения от «Скайлайна» много чего отвалилось, а также вылетело из салона.

Майор внимательно осмотрел все. Милиционеры собрали массу автомобильных деталей и обломков. Кроме них они нашли баночку ароматизатора, солнцезащитные очки, заколку, зеркало заднего вида, банку из-под шпрот. Но банка наверняка не имела отношения к ДТП. Среди калейдоскопа красных, желтых и белых осколков от стоп-сигналов и фар Клотов обнаружил разбитую и опаленную автоаптечку, несколько гаечных ключей и отвертку, мягкую игрушку с присоской, пустую дамскую сумочку, треснутую пудреницу, две помады, красную зажигалку, набор теней, лак для ногтей и сотовый телефон.

– Где нашли сумочку?

– Вот здесь, возле машины, – ответил Варенцов. – Сумка была открыта, а все эти женские вещицы валялись на земле.

– Сотовый телефон тоже лежал где-то рядом?

– Чуть в стороне, на том камне. Я его не сразу заметил, потому что телефон такого же цвета, как камень. Наверно, поэтому и Ольга Валерьевна его не увидела, – предположил Варенцов. – А когда не нашла телефон среди разбросанных вещей, полезла за ним в машину.

Майор задумчиво почесал подбородок.

– Возможно. Хотя некоторые моменты надо уточнить.

– Выяснишь их у Ольги Агаровой, – сказал следователь, неверно растолковав слова Клотова. – Мне кажется, в больницу лучше смотаться тебе. Я Ольге Валерьевне действую на нервы.

– С ней действительно надо поговорить, – согласился майор. – Больше ничего не нашли?

– Есть еще одна необычная находка. Не знаю, имеет ли она отношение к аварии?!

– Покажи.

Инспектор ГИБДД протянул Клотову черный пакет, который лежал в стороне от других.

– Это – целехонькая бутылка дорогого виски, – объяснил Варенцов.

Майор заглянул внутрь пакета и увидел литровую бутылку виски «Чивас» двенадцатилетней выдержки.

– Бутылку нашли в тридцати метрах отсюда ниже по склону. Она лежала на видном месте, поэтому Сергей сразу ее заметил, – следователь кивком головы указал на инспектора городской ГИБДД. – По моим расчетам, бутылка не могла выпасть из машины при аварии. К тому же Ольга Валерьевна сказала, что до аварии заглядывала в машину Карины и этой бутылки там не было.

– Ты хочешь сказать, что ее здесь кто-то потерял? – усмехнулся курьезности вопроса Клотов.

– Это тоже маловероятно. Здесь никто не ходит. Да и бутылка совсем новая, недолго тут пролежала.

– Сергей, – обратился майор к счастливчику, нашедшему бутылку виски. – Ты, наверно, уже настроился выпить вечерком эту бутылку?

Инспектор ГИБДД самодовольно улыбнулся.

– Ты можешь потерпеть несколько дней, пока мы разберемся с этой аварией? – попросил Клотов. – Мы возместим тебе моральный ущерб и вернем вместо одной бутылки три.

– Вообще-то я не против, – не очень уверенно произнес Сергей. – Но ведь потом придется бегать за вами три месяца.

– Не беспокойся. У нас в РУВД – несколько ящиков таких бутылок. Если не хочешь ждать, можешь приехать к нам сегодня и выбрать любые три, на свой вкус.

– Сегодня?! Это другое дело, – обрадовался выгодному обмену инспектор.

Клотов поставил черный пакет рядом с вещественными свидетельствами аварии и сказал, обращаясь к Варенцову:

– Воспользуюсь случаем и осмотрю джип Агаровой.

Майор надеялся, что Ольга Валерьевна оставила в машине кассету из автоответчика. Он все еще был уверен, что Агарова его обманула и запись телефонного звонка ее мужа все-таки существовала.

– Сходи, – одобрил следователь. – Агарова, кажется, не закрыла машину.

Клотов оставил коллег возле сгоревшего «Скайлайна» и полез вверх по склону.

Выбравшись на дорогу, майор подошел к «Паджеро» Ольги Валерьевны и убедился, что джип открыт. Ключ торчал в замке зажигания, но двигатель был заглушен.

«Агарова очень спешила, раз забыла ключ и не поставила машину на сигнализацию, – отметил Клотов. – Неудивительно, ведь она торопилась на помощь Карине».

Майор залез на водительское место и осмотрел салон.

В джипе вместо магнитофона был установлен лазерный проигрыватель компакт-дисков. Поэтому, к своему большому разочарованию, Клотов не нашел в салоне ни одной аудиокассеты, которую можно было бы использовать в автоответчике.

На заднем сиденье в прозрачном пакете лежали оранжевые апельсины, о которых упоминал Варенцов. На переднем сиденье была добыча куда интересней – красная дамская сумочка с длинным наплечным ремешком.

Майор положил сумочку на колени и почти без угрызений совести принялся в ней копаться. Обычно ему не доставляло удовольствия рыться в чужих вещах, но на этот раз знакомство с содержимым сумочки его не только не смутило, но даже очень обрадовало.

– Занятно, – прошептал он и ненадолго задумался.

Вернувшись к реальности, Клотов вынул из сумочки дамский носовой платок и завернул в него тушь для ресниц, найденную среди прочих вещиц.

Едва он засунул трофей в карман джинсов, как какой-то незнакомый джип съехал на обочину и встал перед «Паджеро». Из машины вышли два крепких парня. Один из них был в форме с нашивкой охранного агентства «Курганов и партнеры».

Майор незаметно положил сумочку на соседнее сиденье, открыл дверцу и вылез из «Паджеро».

Незнакомцы подошли ближе.

– Олег Валерьевич послал меня за машиной, – хрипло сказал парень, одетый в серый костюм и желтый галстук. Посланник Курганова старался говорить вежливо, но то ли это было ему несвойственно, то ли мешал туго завязанный галстук, но лицо его было не приветливей, чем у больного во время приступа почечнокаменной болезни.

– Он уже в курсе? – зачем-то спросил майор, слегка раздосадованный тем, что его застукали в чужой машине и, может быть, даже видели, как он рылся в сумке.

– Не знаю. Он послал меня за машиной, – повторил парень.

«Каков вопрос, таков и ответ», – подумал Клотов и отошел в сторону.

Парень сел за руль «Паджеро», а его спутник, так и не проронив ни слова, возвратился в первую машину. Пять секунд ушло на то, чтобы раскрутить моторы, после чего оба джипа почти синхронно развернулись и поехали по направлению к Шаморе.

Через минуту на вершину откоса вскарабкался Варенцов. Он хлопками отряхнул испачканные в земле и копоти ладони и подошел к Клотову.

– Кто приезжал? – спросил следователь.

– Люди Курганова.

– Забрали машину?

Майор перевел рассеянный взгляд с опустевшей дороги на раскрасневшегося Варенцова, который порядком запыхался, лазая по косогору в застегнутом на все пуговицы костюме.

– Тебе что-то в этом происшествии не нравится? – не дожидаясь ответа, поинтересовался следователь.

– Да.

– Из-за апельсина?

– Не только из-за него.

– Ну, тогда самое время ехать к Агаровой? Пока она не оправилась от шока.

– Куда ее повезли?

– В ДВЦББ, там есть ожоговое отделение. А Карину положат во вторую городскую больницу.

– Ты останешься здесь?

– Побуду еще полчасика. Хочу переговорить с ребятами из ГИБДД.

– Пакеты с обломками заберешь?

– Да. Ты можешь не спускаться.

– Ну и отлично, – сказал Клотов и напомнил: – Мы, кстати, из-за этой аварии даже не поговорили о деле Агарова.

– Новостей немного, но часть из них заслуживает внимания, – заметил следователь. – Вчера я беседовал с Головановым в Управлении муниципальной собственности. Он вначале разговаривать со мной не хотел, так что пришлось прорываться к нему с удостоверением. Потом я слушал его жалобы на милицию и журналистов. Он обвинял нас в распространении слухов. Ты ведь, наверное, уже знаешь, что о покушении написали в газетах?!

– Нет.

– Обязательно почитай. Те же «Новости». Там – статья на первой странице с фотографией дома Курганова. По Голованову журналисты прошлись словно катком. Подняли вопрос, что государственный чиновник делал в гостях у преступного авторитета. В выражениях не стеснялись.

– А он что сказал? Что он делал у Курганова?

– Отнекивался. Думаю, у него из-за этого покушения большие неприятности на работе.

– Может, для того и стреляли, чтобы его репутацию подмочить? – подкинул ложную версию майор.

– Возможно… Кстати, как ты встретился с Кастевским? – спросил Варенцов.

– Вчера он уезжал на весь день в аэропорт. Так сказала Ольга Валерьевна. А сегодня, признаюсь, я у нее в магазине еще не был.

– С ним обязательно надо поговорить. Раз ты поедешь в больницу к Агаровой, я возьму на себя Кастевского.

– Может быть, Кастевский приедет в больницу, – предположил Клотов.

– Тогда допросишь его сам.

– Хорошо.

Следователь отряхнул с рукава прилепившиеся колючки и продолжил:

– Я получил выводы судмедэксперта о смерти Агарова. В них нет ничего нового. Только то, о чем мы уже знали, – Агарова отравили раствором метилового спирта.

– Ну, хоть это. Ясность тоже важна.

– Еще я вчера встретился с Максом, телохранителем Курганова, – сообщил следователь. – Разговора, как ты догадываешься, не получилось. Он подтвердил то, что нам известно о дне рождения Зои, но ничего нового не добавил. Однако сегодня я узнал один интересный факт – брат Макса работает младшим научным сотрудником в Научно-исследовательском институте. По образованию он – химик.

– Он мог достать метиловый спирт?!

– Да. Наверняка в институте есть лаборатории, где полно всякой химии.

– А если изъять из НИИ весь метиловый спирт и сравнить его с тем раствором, который остался в бутылке? – предложил майор. – Может быть, анализ покажет, что Агарова отравили спиртом из лаборатории НИИ?

– Я уже думал над этим. Наверно, так и следует сделать. Меня останавливает только то, что Макс – не единственный, у кого родственники связаны с наукой. Муж Зои, который, между прочим, забрал ее с дня рождения, работает анестезиологом в краевой больнице, а там ядов тоже хватает.

– Надо как-то проверить и его.

– Прокурор должен одобрить такие действия. Я с ним сегодня посоветуюсь. Все равно к нему идти за санкцией на обыск у Агаровой.

– Ты хочешь обыскать квартиру Агаровой?!

– Это еще одна важная новость, – интригующим тоном произнес Варенцов. – Утром я побывал на городской телефонной станции и узнал, кому звонил Агаров перед смертью.

– Кому?

– Себе домой на Давыдова. Туда, где, по словам Агаровой, идет ремонт. Я долго не мог понять, кому он мог звонить, но потом вспомнил про автоответчик. Агарова говорила о нем.

Следователь посмотрел на майора с торжествующим видом.

Клотов решил, что он должен рассказать Варенцову о своей оплошности.

– С обыском можешь не спешить.

– Почему?

– Вчера я догадался, кому звонил Агаров в воскресенье утром.

– Шутишь?! – не поверил следователь.

– Я подумал, что Агаров оставил сообщение для своей жены, на случай, если с ним что-то случится.

– И ты сделал несанкционированный обыск?! – с изумлением спросил Варенцов, который несколько раз был свидетелем того, какими сомнительными способами Клотов решает некоторые задачи.

– Нет, но я по глупости поделился своей догадкой с Агаровой – наивно считал, что в ее интересах сотрудничать с нами. Мы договорились с ней поехать на Давыдова, но она отправилась туда одна. Потом сказала, что кассета на автоответчике была пустая.

– Наврала. Не со строителями же Агаров разговаривал четыре минуты, которые зафиксировали на ГТС?

– Я тоже уверен, что она забрала кассету.

– Это и в самом деле прокол.

Следователь расстроился.

– Не напоминай лишний раз. Мне и так тошно.

– Теперь Агарова знает убийцу.

– Вот именно, – согласился Клотов.

– Когда будешь в больнице, постарайся убедить Агарову отдать нам кассету. Объясни, что она сама пострадает, если устроит самосуд.

Майор и Варенцов еще немного поговорили. Затем Клотов направился к своей машине, а следователь пошел вниз по косогору.

Недовольный Макарыч высунул голову из «УАЗа» и с легким раздражением, которое объяснялось обеденным временем, спросил:

– Долго они еще там?

– Полчаса, – бросил на ходу Клотов и, не задерживаясь возле «УАЗа», сел в «Короллу», завел двигатель и нажал на педаль газа.

Машина подняла облако пыли и, развернувшись, поехала в сторону Владивостока.

Глава 16

Слева промелькнул пионерский лагерь «Океан», справа – микрорайон Емар, затем «Королла» пролетела через открытое пространство отдыхающей Шаморы.

Миновав пост ГИБДД, Клотов поехал прямо. Налево ушла горностаевская трасса, которая тоже вела во Владивосток. Майор выбрал дорогу, по которой он ехал к месту аварии час тому назад. Этот путь был кратчайшим к Дальневосточной центральной бассейновой больнице.

Клотову волей-неволей приходилось быть оперативным, чтобы поспеть за стремительно разворачивающимися событиями. Список неотложных дел рос подобно снежной лавине, теперь к нему прибавилось дорожно-транспортное происшествие.

Возле Ботанического сада майор купил маслянистый чебурек и съел его на ходу, рискуя посадить жирное пятно на джинсы.

Вскоре Клотов был на остановке «Академгородок». Свернув с шоссе в лес, он подъехал к корпусу Центральной бассейновой больницы.

Майор оставил машину возле главного входа и отправился на поиски ожогового отделения. Отзывчивый медперсонал помог ему быстро найти нужную дверь.

За столом, где располагался пост дежурной сестры, никого не было, поэтому майор заглянул в ординаторскую.

Прервав своим неожиданным вторжением задушевный разговор старшей медсестры и медбрата, Клотов спросил:

– Извините, я могу здесь узнать номер палаты?..

Старшая медсестра недовольно посмотрела на майора и строгим тоном сказала:

– Для этого существуют списки. Между прочим, они написаны на русском языке.

– Списки забрала Светка, – напомнил ей медбрат. – В них кое-что поменялось из-за новой больной из седьмой палаты.

– Мне, наверно, она и нужна, – предположил Клотов.

– Так вы к Ольге Валерьевне?! – подскочила медсестра.

– Да.

– Чего же вы молчите? Я вас провожу.

Она вышла из ординаторской и, поменяв гнев на милость, повела милиционера по коридору.

Ожоговое отделение было переполнено. Даже в коридоре стояли койки, на которых лежали замотанные в бинты люди. На некоторых было так много повязок, что не всегда можно было понять, женщина это или мужчина.

– Вы родственник? – поинтересовалась медсестра.

– Нет. Я по делу, – не стал обманывать ее майор и, чтобы не заронить сомнений на свой счет, спросил:

– Олег Валерьевич приезжал?

– Недавно ушел. Кажется, он поехал во вторую городскую больницу, где у него лежит жена.

– Как себя чувствует Ольга Валерьевна?

– Нормально. Ее ожоги не опасные. Мы постарались создать хорошие условия, но, если Ольга Валерьевна захочет, она уже через несколько дней может вернуться домой.

Медсестра ввела майора в седьмую палату.

В небольшой, но светлой комнате еще вчера стояло шесть кроватей. Теперь осталась только одна – остальные вынесли вместе с больными в коридор. На этой кровати лежала Ольга Валерьевна в красивом бордовом пеньюаре. Возле окна на тумбе стоял большой телевизор, специально доставленный из квартиры Агаровой. К кровати пострадавшей был придвинут столик, так чтобы Ольга Валерьевна могла легко дотянуться до вазы с фруктами и упаковок с едой.

Лицо Агаровой было частично скрыто повязками. Открытые участки кожи имели интенсивный розовый цвет. Только уши, защищенные во время взрыва волосами, сохранили естественный телесный оттенок. На оттянутых мочках блестели сережки с рубинами, похожие на две красные ягоды. Обгоревшие волосы были выборочно подстрижены, и от этого дорогая прическа приняла очень комичную форму.

Когда Клотов и старшая медсестра вошли в палату, Ольга Валерьевна немного смутилась, должно быть из-за своего непривлекательного вида и несуразной прически. Она быстро натянула на грудь атласное покрывало и спрятала под ним забинтованные руки.

– Ольга Валерьевна, к вам гость, – произнесла с порога медсестра и после утвердительного кивка Агаровой удалилась из комнаты.

– Садитесь, – устало сказала Ольга Валерьевна.

Майор подошел к пострадавшей и сел на приставленный к кровати стул.

Агарова внимательно посмотрела на милиционера, затем покосилась на работающий телевизор. Просмотр сериала плохо сочетался с серьезным разговором, поэтому она высунула из-под покрывала руку и взяла лежащий на кровати пульт. Яркий экран потух, и в палате стало по-больничному тихо.

– Я, наверно, не вовремя, – заметил Клотов.

– Не извиняйтесь. Вы не из любопытства пришли, надо полагать.

– Да. Мы должны выяснить, не связана ли авария с убийством вашего мужа.

– Конечно, нет, – спокойно и с глубокой печалью сказала Ольга Валерьевна. – Во всем виновата скорость и этот… проклятый апельсин. Я сотни раз советовала Карине ездить медленней.

– Как ее здоровье?

– Врачи сказали Олегу, что опасности для ее жизни нет. У Карины трещина в позвоночнике, сломаны несколько ребер и рука. Врачи говорят, что такие травмы постепенно залечиваются, но не стали раньше времени обнадеживать.

Майор вздохнул.

– Вы говорите, она быстро ехала?

– Я едва за ней поспевала.

– А что вы делали так далеко от города?

– У Карины через неделю будет юбилей, тридцать лет. Мы решили, что сейчас неподходящее время, чтобы пышно праздновать день рождения, ведь завтра – похороны моего мужа. Поэтому мы договорились просто выехать на природу, на какую-нибудь базу отдыха. Карина попросила меня помочь выбрать подходящее место.

– Значит, вы часто останавливались по дороге?

– Часто. Последний раз – возле «Юнги». Если бы не эти остановки, то Карина ехала бы еще быстрее. Так что, можно сказать, ей еще повезло.

«Сломанный позвоночник трудно назвать везением», – подумал Клотов.

– А как апельсин оказался в машине Карины?

– Мы остановились на Шаморе, чтобы купить минеральной воды. Я заодно купила апельсины для себя. Карина попросила у меня один апельсин. Она сказала, что съест его потом, и бросила на сиденье.

– На переднее сиденье?

– Да.

Лицо Агаровой приняло выражение, при котором на глаза выступают слезы. Но вместо слез Ольга Валерьевна выплеснула новый поток душещипательных слов.

– Когда все случилось и я спустилась в обрыв к машине… Вы не представляете, что я испытала… Увидела Карину всю в крови. Везде стекла… А у нее под педалью тормоза – застрявший апельсин!!!

«Дремлюгу такое объяснение не устроит», – подумал майор.

– Пожалуйста, расскажите подробнее об аварии и о том, что произошло после.

Взгляд Ольги Валерьевны сразу стал сосредоточенным и деловым.

– Я ехала за Кариной, поэтому все видела… Когда ее машина поднялась на горку, надо было повернуть. Но она, не снижая скорость, скатилась с обрыва. Мне кажется, Карина пыталась повернуть, но она ехала для этого слишком быстро и, может быть, растерялась… Я остановилась на краю дороги. Машин в тот момент не было. Я не стала ждать помощи и сама спустилась вниз.

– Вы не позвонили в «Скорую помощь»?

– Я надеялась, что все обойдется. Склон был не очень крутой, и я подумала, что машина остановилась где-нибудь внизу.

– И вы спустились?

– Да. Я спустилась и подошла к машине, – продолжала Ольга Валерьевна. – Она была искорежена. Из бака на землю вытек бензин. Слава богу, я смогла открыть дверь. Карина была без сознания и вся испачкана кровью. Я оттащила ее на безопасное расстояние на тот случай, если машина загорится. Я знала, что это нельзя делать, можно нанести травмы. Но там так сильно пахло бензином. Поэтому я взяла Карину под мышки и оттащила в сторону.

– Вы спасли ей жизнь.

– Любой бы так поступил, – поскромничала Агарова. – Потом я вернулась к машине, чтобы найти телефон, ведь свой я оставила наверху в «Паджеро»… И тут раздался взрыв. Меня обожгло огнем и отбросило… Сейчас я вспоминаю, что Карина часто курила за рулем, и, возможно, окурок после аварии поджег бензин.

– Это могло быть и замыкание в проводке, – заметил Клотов.

– Да. Наверно… Я потеряла сознание, а когда очнулась, ко мне подошел какой-то мужчина. Он вызвал милицию и «Скорую помощь».

– Мы с ним разговаривали. Он видел взрыв и то, как вас отбросило от машины.

– Я сильно ударилась и, как видите, немного обгорела. Врачи требуют, чтоб я осталась в больнице на несколько дней. Они говорят, что дома мне не обеспечат надлежащий уход. Поэтому я даже не смогу завтра приехать на похороны Алексея.

На тех частях лица Агаровой, которые были свободны от повязок, появилось мученическое выражение. Клотов догадался, что показными страданиями Ольга Валерьевна дает ему понять, что устала.

Майор не задал всех заготовленных вопросов, но узнал все, что ему сочли нужным рассказать. Поэтому он, не дожидаясь повторных намеков, тактично поднялся со стула. Клотов не стал уговаривать Агарову вернуть кассету из автоответчика, потому что был уверен, что получит отказ.

– Не буду вас больше беспокоить, – сказал он на прощание. – Обещаю, что мы приложим максимум усилий, чтобы найти убийцу вашего мужа… До свидания.

Агарова как-то странно посмотрела на майора, а он ободряюще ей улыбнулся и вышел из палаты.

«Многие поверили, что в аварии повинен безобидный апельсин, – думал Клотов, покидая Центральную бассейновую больницу. – Предоставим эту теорию любителям мистики. Мне же придется еще раз съездить на место аварии, точнее – на базу отдыха «Юнга», именно там останавливались Карина и Ольга в последний раз».

Поскольку разговор с Агаровой не отнял много времени, майор решил съездить во вторую городскую больницу. Благо это было недалеко.

В ортопедо-травматологическом отделении второй городской больницы, более известной как «тысячекоечная», его ждал неприятный сюрприз. Дежурная медсестра передала Клотову, что Карина Курганова не желает с ним разговаривать. Майор десять минут топтался в коридоре, пока не получил повторного отказа.

Такое поведение Карины удивило Клотова, хотя он понимал, что девушка действует по наставлению своего мужа.

«Почему она не хочет со мной встретиться? – гадал майор. – Видимо, не все чисто с этой аварией».

Размышляя о причинах отказа, Клотов покинул больницу и поехал в РУВД.

Глава 17

Рабочая неделя у Егора Голованова не заладилась с самого первого дня.

В понедельник утром чиновник пришел в Управление муниципальной собственности, неся на лице отпечаток проведенной без сна ночи, и занялся своей привычной работой. Во второй половине дня он стал раздраженно замечать, что сотрудники Управления о чем-то увлеченно перешептываются и красноречиво замолкают при его появлении. Вечером до него дошел слух, что по радио говорили о покушении на Олега Курганова и вскользь упоминали фамилию Голованова.

Во вторник события приняли трагический оборот.

Виной всему были, конечно, журналисты. Они и раньше не баловали Голованова добрым словом, а тут словно сорвались с цепи.

Каким-то непонятным образом информация о покушении на Курганова не просто просочилась, а прямо-таки протекла в прессу, на радио и на телевидение.

Во вторник утром чиновнику на работу позвонил его знакомый и посоветовал купить свежие газеты. Голованов послал за периодикой секретаршу, о чем потом сильно пожалел. После возвращения секретарши в Управлении муниципальной собственности произошел незапланированный перерыв, во время которого в ближайших киосках были раскуплены все местные газеты. Надо ли говорить, что сотрудникам Управления полчаса было не до клиентов, в кабинетах с жаром обсуждали перевирающие друг друга статьи и старались найти единственную, устраивающую всех, горькую, обличительную правду.

Прочитав статьи, в которых авторов больше всего интересовало не покушение на известного преступного авторитета, а то, что делал Егор Голованов у него в гостях, чиновник яростно скомкал газеты. Его задели за живое некоторые высказывания, которые были хоть и точными, но очень вольными и нелицеприятными.

За несколько часов чиновнику позвонили еще не меньше десяти раз. Далекие и близкие знакомые, кто с негодованием, а кто со скрытой радостью, сообщили ему о газетных нападках, а также о том, что местное телевидение уже поджаривает его на медленном огне.

Первой реакцией Голованова было подать на журналистов в суд, но тогда пришлось бы судиться по меньшей мере с шестью печатными изданиями и тремя телевизионными каналами. Поэтому Егор Голованов решил не торопиться с обвинениями. Он не хотел привлекать к себе чрезмерное внимание. Расследование могло докопаться до некоторых неприглядных эпизодов его трудовой деятельности.

В эти часы Голованов как никогда остро почувствовал то, что изматывало его последнее время. А именно то, что милость губернатора и мэра потихоньку покидает его. Чиновник из кожи лез, чтобы вернуть ускользающее расположение главы края и города, но действительность не обнадеживала. Во властных кулуарах поговаривали, что у губернатора появилась более подходящая кандидатура на место Голованова. Чиновник отказывался в это верить, но смелость прессы и телевидения заставляла задуматься.

Перед обеденным перерывом в кабинете Голованова задребезжал телефон.

Чиновник раздраженно поднял трубку.

– Голованов слушает, – буркнул он.

– Здравствуй, Егор, – услышал чиновник хорошо знакомый голос.

Голованов встал с кресла. Он узнал голос губернатора.

– Будьте здоровы, Петр Иванович, – пролепетал чиновник, охваченный мрачным предчувствием.

– Зайди ко мне через час, – сказал губернатор и положил трубку.

Егор Голованов заметил, что его ладони и лоб покрылись испариной.

«Плохо дело», – сообразил он.

Несколько минут чиновник сидел в забытьи, а потом начал механически собираться. Он долго причесывался около зеркала, старательно поправлял галстук и ворот пиджака. Голованов не слышал звонившего телефона, не заметил секретаршу, вошедшую в кабинет и поспешно ретировавшуюся.

В таком сумеречном состоянии он вышел из Управления муниципальной собственности и, как простой смертный, пошел по улице. Подавленный случившимся, Голованов забыл о казенном автомобиле и не отреагировал на оклик водителя. Он миновал подземный переход, подал нищему вместо денег приглашение на фуршет к индийскому консулу и незаметно добрел до здания краевой администрации. На проходной чиновник показал дежурному пропуск и поднялся на лифте на самый Главный этаж.

Очнулся Голованов только в приемной губернатора.

Кроме него в приемной было пять посетителей. Все они ждали аудиенции и время от времени напряженно поглядывали то на часы, то на неприступную секретаршу.

Секретарша посмотрела на нового посетителя тем скорбным взглядом, каким выражают сочувствие человеку, осиротевшему и овдовевшему в один день, и связалась по телефону с Петром Ивановичем.

Присутствующие покосились на Голованова, догадываясь, что он может проскользнуть без очереди. Они не знали, что чиновник был бы рад любому из них уступить свою незавидную привилегию.

Пользуясь полученной передышкой, несчастный сделал несколько глубоких вдохов, как пловец перед ответственным заплывом.

– Входите, – сказала секретарша Голованову.

Чиновник вошел в кабинет и робко застыл у дверей.

Кабинет главы краевой администрации был очень большим. Из широких окон открывался панорамный вид на город. Голованову не раз доводилось, стоя у этих окон, наблюдать, как на центральных улицах дымят в пробках автомобили, а по тротуарам ползают человечки, похожие с такой высоты на крохотных безликих насекомых.

– Проходи. Садись, – сказал Петр Иванович, не вставая с кресла.

Губернатор выглядел, как всегда, респектабельно и по-деловому. На его фотогеничном челе лежала печать нечеловеческих забот.

Петр Иванович был в сером элегантном костюме, сшитом на заказ потомственным французским портным. На белой рубашке сочным пятном пестрел удачно подобранный галстук.

Голованов несмело подошел к столу и присел на краешек стула. Весь его вид красноречиво говорил о лояльности и преданности выбранному краевой администрацией курсу.

Губернатор оглядел скомканную фигуру чиновника и с грубоватой иронией сказал:

– Поздравляю, Егор! Прославился на всю страну!

Голованов сделал вид, что не понял.

– О чем вы, Петр Иванович?

– Сам знаешь о чем.

Голованов вздохнул.

– Совсем обнаглели журналисты. Хочу на них в суд подать, чтоб извинились.

Губернатор не одобрил.

– О тебе и сейчас нелестно говорят. А свяжешься с журналистами – представят тебя полным идиотом. Их извинения станут надгробием на твоей репутации.

– А может…

– Забудь о них. Это – стервятники, слетевшиеся поклевать твое тело. (Чиновник поежился от неприятного сравнения.) Они – следствие, а тебе надо разобраться в причинах. Начни с того, какие дела привели тебя к Курганову?

Это был не совет, а вопрос.

– Это был… частный визит.

– А общественность полагает, что деловой, – Петр Иванович строго посмотрел на Голованова. – Говори правду. Я хоть и считаю, что честность – мать бедности, но себе врать не разрешаю.

Чиновник потупил глаза и сознался:

– Курганов хотел купить здание под казино. Я поехал к нему разобраться в деталях.

– За ужином?! – усмехнулся губернатор, но остался доволен тем, что Голованов не посмел его обманывать.

– Был ведь выходной.

– Проводи свое время, как хочешь. Для меня главное, чтобы репутация власти не страдала по твоей вине. – Петр Иванович сделал акцент на последних словах. – Кто, думаешь, в тебя стрелял?

Чиновника удивила прямота вопроса.

– Я не знаю, – признался он. – Я думал, что стреляли в Курганова.

– Об этом пусть журналисты народу заливают. Курганова такими спектаклями не испугаешь. Поэтому ищи врагов вокруг себя. Не может быть, чтобы в тебя стреляли, а ты даже не знал, кто и за что.

– Я правда не знаю, – со всей искренностью, на какую был способен, заверил Петра Ивановича Голованов.

Губернатор откинулся на спинку стула.

– Так. Так. А подозреваешь, конечно, многих?

– Что поделать. Мир полон подлецов.

Петр Иванович поморщился.

– К чему этот пафос? О нас за глаза тоже нелестно говорят. Видимо, не умеешь ладить с людьми, раз люди в тебя стреляют. Сам, поди, слышал, что о тебе болтают. Поговаривают, что ты зазнался и чувство меры потерял.

Чиновник напрягся как струна, видя, что разговор принял совсем нежелательный оборот.

– Болтать людям не запретишь. Им только дай кого-нибудь обгадить. Вы же знаете, с кем приходится работать!

– Не надо унижать электорат. Я, между прочим, как раз этими людьми и избран, чтобы наши интересы защищать. Поэтому с каждым человеком мы должны находить общий язык. Я что, по-твоему, с какими-то другими людьми общаюсь?! С дипломатами?! – было видно, что у Петра Ивановича тоже наболело и он был не прочь высказаться. – Как раз перед тобой на этом самом стуле один зарвавшийся бык сидел! Захотел акции порта по дешевке скупить. Стал запугивать мелких акционеров. Сидел тут и извинялся: «Не предупредили меня, Петр Иванович, что это – чужая тема». Ну прямо сама простота! Я ему так и сказал: «Занимался всю жизнь рынками, вот и не высовывай свое рыло из-за лотков!» Видишь, с какими людьми мне приходится работать!

– Вот и я с такими же бандитами пять раз на день встречаюсь, – продолжал оправдываться Голованов.

– Подчас с бандитами проще найти общий язык, чем с главами администраций. Среди них такие плуты и тупицы попадаются. Вчера на банкете привязался ко мне мэр Яйцов. Просит: «Помогите городок переименовать. Хочу, чтобы мои внуки гордились, что их город назван в честь деда». Я ему так прямо и сказал: «Ты совсем, Яйцов, обалдел. С жиру бесишься?! Что придумал?! Город переименовать! Да что ты за птица такая, чтобы в твою честь населенный пункт коверкать?! И что получится, если это, не дай бог, случится?! Как город будет называться?! Яйцовск?! Яйцеград?! И подумай, проголосуют ли за тебя на второй срок яйцеградовцы!»

– Знаю, вам приходится несладко…

– Я не жалуюсь, – оборвал губернатор. – Но и ты пойми, воскресный выстрел – это сигнал.

– Какой сигнал? – со страхом спросил чиновник.

– Пора тебе заняться другим делом.

– А как же Управление собственности?!

– Свято место пусто не бывает.

– Петр Иванович!

– Смирись, Егор. В другой раз будешь дальновиднее. Жить надо так, чтобы люди не задавались вопросом, что государственные служащие делают в гостях у преступных авторитетов и на какие шиши они строят особняки.

Губернатор явно намекал на майскую статью о доме, который купил Голованов.

– Помилуйте, Петр Иванович, у меня всего один загородный дом! Я скромнее всех ваших чиновников! Что поделать, если не могу жить в квартире, если тянет к земле!

– Раз тянет к земле, значит, будешь руководить сельским хозяйством.

– Сельским хозяйством?! – лицо Голованова перекосила брезгливая гримаса. – Да откуда в нашем крае сельское хозяйство?! У нас же земля не родит и две коровы на весь край!

– Ну и что? – спокойно возразил губернатор. – Кто-то должен начать. Не век же нам привозной хлеб жевать.

– Но я в сельском хозяйстве ничего не понимаю!

– Ерунда. Ты еще недавно в имуществе ни черта не смыслил. Ты же теплотехник. Так что не дрейфь. Научишься.

Голованов был готов расплакаться, но его захлестнула волна негодования.

«Вот гад! – подумал Егор Голованов. – Я же столько для него сделал! А он меня – в навоз, чтобы я до пенсии говяжий приплод считал!»

– Вы не можете меня взять и так просто выкинуть! – воскликнул чиновник.

Губернатор удивленно взглянул на смельчака.

– Не борзей, Егор. Главное, когда работаешь в команде, знать свое место. Помни, что лучше тихо чирикать в амбаре, чем громко каркать на кладбище.

Голованов испугался своей храбрости и притих.

– Чем тебе так не нравится сельское хозяйство?! – строго продолжал Петр Иванович. – Конечно, это не кабинетная работа. Придется по районам ездить, грязь месить. Без этого нельзя. И политика, и сельское хозяйство – одинаково грязное дело. Оно не для чистоплюев и белоручек. Зато ответственности немного. Слава богу, климат в крае неустойчивый. Что ни год, то тайфун и наводнение. Так что, если напортачишь, всегда найдешь оправдание.

– Я привык быть в гуще событий, среди людей.

– Пообщаешься со скотиной, поймешь, что свиньи и коровы ничуть не хуже людей. Я недавно в журнале прочитал, что по некоторым показателям свинья даже ближе человеку, чем обезьяна.

– К чему это вы?

– Так, ни о чем. Люблю умную прессу, которая заставляет мыслить, – признался губернатор и задумчиво посмотрел в окно на толпы спешащих куда-то крошечных людей. – Проживешь так всю жизнь в полной уверенности, что ты – потомок обезьяны, а в старости узнаешь, что человек произошел от свиньи!

Голованову в этот момент было абсолютно наплевать на тревоги губернатора.

– А кого поставите на мое место? – спросил чиновник, свыкаясь с мыслью, что смена работы неизбежна.

– Зелинского.

– Он, кажется, ваш школьный товарищ?

– Мы еще в детском саду за горшок дрались, – улыбнулся губернатор. – Сейчас он стал умней и уступчивей. Ты сам знаешь, что моя команда – это в основном приятели с моего двора. Легче руководить теми, кого знаешь с малых лет.

– А он справится?

– Поможем. С образованием у него слабовато. Когда-то техникум по глупости бросил.

– Когда освободить кабинет? – печально спросил Голованов.

– По КЗОТу тебе полагается две недели на сборы. Только прошу, не пытайся за эти дни возместить все упущенное.

Глава 18

Клотов вышел «покурить» на крыльцо РУВД. На самом деле он решил, избегая объяснений, съездить на место аварии, чтобы проверить некоторые предположения. Дорога была неблизкой, но интуиция подсказывала майору, что бензин будет потрачен не зря.

За окнами «Короллы» быстро промелькнули знакомые загородные пейзажи: лесное кладбище, Седанка, Ботанический сад, шаморовская трасса. Навстречу Клотову плотным потоком двигались машины, напоминая о том, что на обратном пути он неизбежно застрянет в автомобильных пробках.

Снова вызвал зависть людской муравейник на Шаморе. Загорелые девушки, идущие вдоль дороги, напомнили майору о прелести летнего отдыха и о купальных шортах, лежащих в багажнике.

«Буду возвращаться назад, обязательно искупаюсь», – пообещал он себе, чтобы отделаться от сильного желания отдаться освежающим волнам сию же минуту.

Проехав мимо десятка лотков с фруктами, Клотов подумал, что, вероятно, именно здесь Ольга и Карина купили апельсины.

«Тут слишком многолюдно», – отметил он.

Когда Шамора скрылась из вида, дорогу вновь обступили деревья и сопки. Майор миновал микрорайон Емар, сбросил скорость возле пионерского лагеря «Океан», где часто дежурили с радарами инспектора ГИБДД. Спустившись с очередной горки в долину мелководной речушки, «Королла» прижалась к обочине и остановилась возле детской базы отдыха «Юнга». Впереди начинался тот самый подъем, на вершине которого произошла авария.

Ворота базы отдыха были закрыты на цепь с замком. Возле ворот стояло небольшое строение, в окне которого сразу возникла фигура старика, бдительно несущего сторожевую службу.

Клотов вышел из машины и с удовольствием вдохнул морской воздух, насыщенный запахами листвы и цветов. Кроме чистого воздуха здесь можно было насладиться непривычной для городского жителя тишиной. Когда по дороге проносились автомобили, казалось, что мимо пролетают гигантские жуки, нарушающие идиллию своим свирепым жужжанием.

Майор несколько раз оказией отдыхал на этом месте. Администрация базы обычно не прогоняла посторонних, если они вели себя культурно. Асфальтовая дорожка, начинающаяся у ворот, спускалась к деревянным домикам и, перепрыгнув по мостику через речушку, подходила к песчаному пляжу. Между домиками и по берегу бродили люди. Над одной из построек поднимался дымок, там, видимо, была баня или кухня.

Но Клотова интересовали не утопающие в зелени окрестности, а невзрачная грунтовая полоса вдоль дороги. Он опустил взгляд себе под ноги и медленно прошелся по обочине, где, по его расчетам, останавливаются машины, приезжающие на базу отдыха.

Отойдя от «Короллы» приблизительно на двадцать метров, майор сел на корточки и стал рассматривать сырое пятно на земле. В этом месте возле дороги росла высокая липа. Тень от ее кроны закрывала небольшой участок обочины от жарких солнечных лучей. Поэтому влага не успела полностью испариться.

Клотов взял тремя пальцами щепотку сырой земли и понюхал. Заинтересовавшись, он опустился на одно колено и наклонился к пятну. Втянув ноздрями воздух, майор почувствовал еле уловимый спиртовой запах.

Клотов встал на ноги и отряхнул колено.

«Похоже на пролитую тормозную жидкость, – подумал он. – Это может объяснить, почему у «Скайлайна» не сработали тормоза».

Смелые предположения майора как будто подтверждались. Удовлетворенный своей прозорливостью, он вернулся к «Королле», чтобы достать из бардачка полиэтиленовый пакет и взять немножко грунта на экспертизу. Клотов ничего не смыслил в химии, но надеялся, что всемогущий Костя Крамар найдет в образце почвы следы тормозной жидкости.

Странное поведение майора вызвало интерес у пожилого сторожа. Вначале он наблюдал за Клотовым из окна, а потом покинул свой пост и вышел за ворота.

Майор разгадал намерение любопытного старика и подождал его возле машины.

– Чего ищете? – спросил сторож и приветливо улыбнулся.

Старик был низкого роста, так что Клотову лучше всего было видно его потрепанную кепку, которая выглядела старше самого деда.

Клотов догадался, что перед ним не прилипчивый зануда, как он подумал вначале, а доброжелательный и общительный человек. Любопытный сторож мог запомнить Ольгу Агарову и Карину Курганову.

– Сегодня здесь останавливались две женщины. Одна была на джипе, а другая – на спортивной машине. Вы, случайно, не видели их?

– Как же. Я их помню, – охотно ответил дед. – А вам зачем?

– Я из милиции.

Майор показал удостоверение.

– Что они натворили? – старик, кажется, не собирался отвечать, потому что сам был мастером задавать вопросы.

– Одна из них попала в аварию за этим холмом, – Клотов кивнул в сторону сопки, на которую взбегала дорога.

– А-а. Вот почему туда мотались «Скорая» и милиция.

– Да. Поэтому, – подтвердил майор и решил выдавить из старика хоть несколько ответов. – Вы не знаете, зачем женщины здесь останавливались?

– Спрашивали насчет места для отдыха. Я их послал к директорше.

– Они ни о чем не договорились? – спросил Клотов, догадываясь, что любопытному сторожу можно задавать любые вопросы.

– Им не понравилось то, что много соседей. Предложили арендовать на сутки всю базу, но для этого надо людей куда-то девать.

– Ясно. А вы не помните, где стояли их машины?

– Здесь, на дороге. На территорию я посторонние машины не пропускаю.

– А если точнее? Вы можете показать место, где стоял, например, спортивный автомобиль?

Дед посмотрел по сторонам, делая в уме геометрические расчеты.

– Легковая машина стояла там, где вы в земле ковырялись, а джип был перед ней.

Майор отвел старика к мокрому пятну.

– Здесь?

– Да. Где-то тут. А их мужик встал еще дальше.

Клотов подумал, что сторож оговорился.

– Какой мужик?

– Тот, что за ними приехал на синей машине.

– Они разве были не одни? – Майор почувствовал волнение, похожее на то, которое испытываешь в решающий момент азартной игры.

– Вначале одни. Но, когда они пошли к директорше, приехал их мужик и сказал, что у него к одной из женщин срочное дело. Он послал меня за ними и дал сто рублей за работу.

Лицо старика расплылось в улыбке при упоминании о заработанных рублях.

– А почему он сам не пошел?

– Сказал, что у него нога вывихнута.

– И вы ушли их искать?

– А что их искать? Тут места мало. Десять минут – и вернулся. Мне по делу уходить не возбраняется. Ворота ведь – на замке.

– И что было дальше?

– Когда я нашел женщин, они уже все выяснили и возвращались. Так что тот мужик зря сто рублей потратил. Женщина, которая была постарше, переговорила с этим мужиком. Потом они все сели по машинам и разъехались. Женщины – в сторону Артема, а мужик – во Владивосток.

– Вы не слышали, о чем они говорили?

– Что-то о работе. О какой-то одежде.

«О делах легче было поговорить по телефону. Разве это разумно, ехать в такую даль ради короткого разговора», – подумал Клотов.

– А как этот мужчина выглядел?

– С черными волосами, в белой рубашке, в брюках. На бизнесмена похож.

– А что-нибудь особенное?

– Я больше женщин запомнил. Если хотите, я их опишу.

– Не надо. Может быть, вы запомнили, на какой он был машине?

Старик пожал плечами.

– Я в иномарках плохо разбираюсь. Если б в «Жигулях» или «Москвичах». Но машина была синей, как у вас.

– Маловато.

– Крыло было на багажнике.

«Спойлер», – смекнул майор.

– Ах да! – воскликнул сторож. – Сзади, там, где японцы номер крепят, была картинка с головой медведя!

– А номер не запомнили?

– Нет. Картинка внимание отвлекла.

«Это уже кое-что… Ольга Агарова не сказала мне об этом эпизоде. Может быть, посчитала его неважным или не относящимся к делу. Однако все это слишком странно и, главное, хорошо согласуется с моими предположениями».

Ничего другого столь же существенного сторож не смог вспомнить, но даже то, что он рассказал, можно было без преувеличения считать неожиданным и ценным подарком.

– Спасибо. Я возьму у вас немного землицы для опытов, – сказал Клотов и расправил пакет, который держал в руке.

– Пожалуйста.

Майор поскреб пальцами плотную почву и собрал в полиэтиленовый пакет горсть сырой земли.

После этого он вернулся к машине, а сопровождавший его старик спросил:

– Куда мне звонить, если что-нибудь вспомню?

Клотов еще раз поблагодарил общительного сторожа и оставил ему номер своего рабочего телефона.

Сев в машину, майор поехал на место аварии.

В отличие от мощного «Скайлайна», «Королла» не смогла сильно разогнаться на крутом подъеме. Приближаясь к крутому повороту на вершине сопки, Клотов прикинул:

«Где-то здесь Карина начала притормаживать. Тормоза, должно быть, уже не работали, и девушка растерялась и съехала под откос. Наверно, она даже не пыталась повернуть руль, поэтому машина не перевернулась и не стала кувыркаться через крышу, что в итоге уберегло Карину от смертельных травм».

Майор остановил «Короллу» у края дороги, там, где в момент аварии бросила свой джип Агарова. Он вылез из машины и подошел к склону.

Обгоревший кузов «Скайлайна» не был виден из-за скалистого холма, на макушке которого лежало подкошенное деревце. Сочившийся прежде дым уже не указывал на место, где лежала сгоревшая машина.

Клотов спустился к изуродованной машине и осмотрел закопченный салон, двигатель и колеса, но в результате только испачкался в саже. Майор убедился, что все, что могло сгореть, сгорело.

Не найдя ничего нового, он поднялся к машине.

Решив, что его миссия на данном этапе может считаться законченной, Клотов сел в «Короллу» и с чувством не зря потраченного времени поехал в город. От купания на Шаморе он снова отказался, так как любая задержка обрекала его на более длительное возвращение. Рабочий день уже закончился, но майор знал, что трудоголик Крамар все еще в лаборатории.

«Попрошу Костю поработать сверхурочно. Может быть, завтра земля в пакете просохнет, и экспертиза ничего не даст», – рассуждал Клотов, обгоняя длинную колонну попутных машин.

Глава 19

Наступила среда. Приехав в Управление, Клотов направился по коридору в свой кабинет.

Служебные помещения РУВД переживали не лучшие годы. Краска на стенах в коридорах во многих местах облупилась, обнажив белые пятна известки. Линолеум на полу собрался волнами и сиял дырами. Плафоны на потолке светили через один.

«Какое убожество! – в который раз подумал майор. – Когда, наконец, выделят деньги на ремонт?! Иволгина говорила, что давали что-то весной, но все сожрал ремонт служебного джипа Дремлюги. Только новая резина обошлась в двадцать три тысячи, а дуга – в пять».

Навстречу Клотову попался старший лейтенант Бубнов.

Старший лейтенант был, как обычно, хмурым и раздраженным.

В его глазах читался всегда один и тот же неразрешимый вопрос: как прокормить семью на нищенскую милицейскую зарплату. В отличие от многих сослуживцев, он не мог ответить на этот вопрос и поэтому вечером с неохотой возвращался домой, где регулярно нарывался на скандал с располневшей на кашах супругой.

Клотов уважал и одновременно жалел Бубнова за то, что тот был честным ментом, и если когда-то и был нечист на руку, то только в крайне стесненных материальных обстоятельствах.

– Привет. Я как раз тебя ищу, – мрачно сказал Бубнов и пожал майору руку. – Давай зайдем ко мне на пару минут.

Кабинет старшего лейтенанта был в двух шагах. Клотов располагал временем и к тому же редко отказывал коллегам в посильной и необременительной помощи. Поэтому он кивнул и вошел вместе со старшим лейтенантом в небольшую комнату, служившую рабочим кабинетом для Бубнова и капитана Борзова.

В комнате никого не было. Старший лейтенант прикрыл за майором дверь и сел на край стола.

– Дремлюга посоветовал с тобой поговорить, – объяснил он.

– О чем?

– О краже на Енисейской, там, где взломали сейф с долларами. Мне Дремлюга поручил держать на контроле эту кражу, а ты – единственный, кто разговаривал с Мельниковым.

– Он что, исчез?

– Испарился в неизвестном направлении в день кражи.

– Какому следователю поручили расследование?

– В том-то и дело, что пока никакому. Потерпевшего ведь нет. А без его заявления дело не будут возбуждать. Разве что если деловые партнеры напишут на него заяву.

– Думаешь, напишут?

– Не знаю. Может быть, сами будут его искать. Смотря какое прошлое у пропавших денег.

– И что ты хотел у меня спросить?

– Я хочу узнать твое мнение о краже, – признался старший лейтенант. – Честно говоря, я немного запутался, а ты – мастер расставлять все по своим местам.

– Ну а ты сам что думаешь обо всем этом?

– Есть подозрение, что Мельников сам инсценировал кражу, – с сомнением сказал Бубнов. – Я его так и не увидел, его жену – тоже. Он умотал вместе с ней. Когда попытались его найти, выяснилось, что он большую часть личного имущества давно продал, а под оставшееся взял в банке кредит. Одно не могу понять, зачем инсценировать кражу, если хочешь смываться? Поэтому есть второе предположение. Может быть, его действительно обокрали? Мельников мог испугаться разборок с партнерами и слинять? По моим данным, его дела в последнее время шли неважно. А Плюев говорит, что не иначе ты ему что-то такое сказал, что он решил скорей убраться.

Клотов пожал плечами.

– Если тебе интересно мое мнение, то я считаю, что Мельников забрал деньги и сбежал.

– А как быть с доказательствами?

– Мне кажется, до них очередь не дойдет. Без подозреваемого далеко не уедешь. Если заведут уголовное дело, надо вешать все на Мельникова. В конце концов, от справедливого суда честный человек не побежит.

– А если он объявится?

– Не объявится, – заверил майор. – Он уже далеко. Где-нибудь на Средиземноморье.

– Хорошо бы, – с надеждой произнес Бубнов. – Но тогда, если Мельников с женой не вернутся, возникнут вопросы по поводу их исчезновения. Борзов выдвинул версию, что Мельниковых убили из-за этих денег.

– Не волнуйся за них, – успокоил старшего лейтенанта Клотов. – Поверь моему опыту, Мельниковы живы и здоровы.

В дверь постучали.

– Кто? – спросил старший лейтенант.

В комнату заглянул Плюев.

– Майор Клотов у вас?

Увидев майора, он добавил:

– Вас полковник разыскивает.

– Сейчас приду.

Клотов посоветовал Бубнову не думать о краже и приналечь на другие дела.

– Пойду узнаю, что надо Дремлюге.

С этими словами он вышел из кабинета старшего лейтенанта и направился к полковнику Дремлюге.

«Значит, я не ошибся, – усмехнулся майор. – Мельников понял, что затея с инсценировкой не удалась, и поэтому скрылся. Видимо, он предполагал и такой поворот событий, раз заложил все свое имущество и подготовился к бегству».

Клотов задумался и прошел мимо кабинета начальника. В конце коридора он спохватился и вернулся.

К двери кабинета Дремлюги был прикреплен бумажный листок с жирной надписью «Всем стучать». Ниже этих слов кто-то легкомысленно подписал шариковой ручкой: «Кабинет доверия. Конфиденциальность гарантирую».

Майор постучал.

– Да! – прорычал с другой стороны Дремлюга.

Клотов приоткрыл дверь.

– Разрешите? – спросил он.

– Это ты, голубчик?! Где тебя черти носят? – вместо ответа выпалил полковник.

Клотов вошел в кабинет.

– Ну? – вопрошающе посмотрел Дремлюга на майора. – И где же ты был? Разве это я должен тебя искать, когда ты мне нужен?! Как ни спрошу: «Где Клотов?», слышу: «На задании». «На задании». Неужели трудно осведомить дежурного о месте своего месторасположения?!

– Виноват, товарищ полковник, – извинился майор.

Он не любил оправдываться и делал это с большой неохотой и в исключительных случаях.

– Что нового по убийству Агарова? – спросил Дремлюга.

– Я последних результатов не знаю. Убийством занимается Варенцов. Я – у него на подхвате.

– Не флиртуй! Ты не мальчик на побегушках, а майор милиции! Вам обоим поручено. А тебя спрашиваю, потому что Варенцова найти трудней, чем тебя.

– Так работаем.

– Если б работал, имел бы что-нибудь еще, кроме пустых отговорок. Если ты убежден, что смерть Агарова – умышленное убийство, то приложи к своим словам что-нибудь конкретное. Дай мне доказательство того, что вы энергично работаете. А то рассказываете про какие-то бутылки, про бармена. Я, признаться, ни черта не понимаю. Я в общепите ничего не смыслю.

– Нужно время, чтобы во всем разобраться. Варенцов уже исписал килограмм бумаги.

– Он не писатель, а следователь. Бумаги, конечно, дело хорошее. На них время не жалко. Но у Варенцова под подозрением добрый десяток человек. Я удивился, что меня нет в числе подозреваемых!

– Исправимся.

– Исправляйтесь! И побыстрее. Агарова сегодня хоронят, а мы ничем не можем успокоить его безутешную вдову.

– Мне кажется, она уже сама успокоилась.

Дремлюга осуждающе взглянул на майора.

– Не суди о людях по внешним проявлениям их поведения. Я тоже многим кажусь не тем, кто я есть, и подчас даже хуже, чем в реальном наличии.

Клотов понял смысл нравоучения, хотя полковник использовал для этого не самые подходящие слова.

– Ну а ты? Что можешь рассказать о покушении на Курганова? Тоже – одни слова?!

Майор осторожно и по обыкновению не очень конкретно доложил:

– Веду расследование. Склоняюсь к версии, что выстрелы не имеют отношения к смерти Агарова. Грешу на конкурентов. Они время от времени напоминали Курганову о себе.

– Склоняться мало, – недовольно заметил Дремлюга. – Ты мне факты вынь да доложь! К твоему сведению, это покушение привлекло внимание очень влиятельных людей.

Дремлюга почтительно понизил голос и указал пальцем в потолок.

– Чье? – удивился майор.

– Не твое дело. Но эти люди согласны, что покушение – вопрос отдельный, не связанный со смертью Агарова. Скажу больше, они думают, что стреляли не в Курганова, а в его гостя Егора Голованова.

«Мой выстрел наделал много шума, – подумал Клотов. – Он коснулся и чиновника Голованова. Судя по тому, как бурлит пресса и телевидение, ему здорово достанется».

– …Поэтому тщательно проработай версию о Голованове, – продолжал полковник. – И, наконец, предоставь мне рапорт о проделанной работе.

– Так ведь столько писанины.

– То, что ты называешь писаниной, на самом деле является отчетностью. Сколько раз вам талдычить?! Преступление наполовину раскрыто, если надлежащим образом запротоколировано и подшито в папку. А при теперешнем разгуле преступности раскрыть преступление наполовину – уже хорошо. Бери пример с Бубнова, у него всегда под рукой рапорт на два-три листа.

Полковник, чтобы держать оперативников в постоянном тонусе, частенько заставлял их писать рапорта о проделанной работе.

– Мне нужна твоя оперативность, – ворчал Дремлюга. – Если будем копаться, как козлы в молоке, то не получим надлежащего результата.

– Понимаю.

– Не один ты это понимаешь. Мы тоже не круглые дураки. Поэтому копай, как бобер, но что-нибудь обязательно найди.

– Постараюсь.

– Моя задача – тебя озадачить, а твоя – … ну, все остальное, – напомнил полковник.

Клотов сделал движение в сторону двери.

– Погоди. Расскажи об аварии на Шаморе. Мне эта катавасия с Кургановыми уже перестала нравиться.

– Машина жены Курганова упала с обрыва. У девушки, ее зовут Карина, перелом позвоночника, сломаны ребра и рука. Ольга Агарова пострадала несильно. Ее немножко подпалило огнем.

– Установили причину ДТП?

– Курганова не тормозила на повороте. Почему – пока неизвестно. Скорее всего – не работали тормоза, но доказать это сложно, потому что машина сгорела. Допросить Карину пока не удалось, она отказалась со мной встретиться.

– Отказалась?! А почему?

– Не знаю.

– Так надо заставить.

– Раз она не хочет со мной разговаривать, значит, и допрос мало что даст.

– Не самоустраняйся. За четыре дня – три эпизода, а вы с Варенцовым ничего не можете сказать, кроме предположений, – разочарованно и сердито произнес Дремлюга.

– Так и дела непростые. Это же не бытовая поножовщина, – слабо отпарировал майор.

– Не надо мне объяснять. Я не склеротик. Просто у меня сложилось впечатление, что вы увязли в догадках. Клотов! Я тебя прямо не узнаю. Где твое хваленое чутье? – полковник подозрительно посмотрел на майора. – Может быть, ты на самом деле уже во всем разобрался, но темнишь?! Я ведь тебя давно изучил. Молчишь. Молчишь. А потом как выдашь!

– Есть догадки.

– Опять ты со своими догадками! Так быстрей их проверь и доложи.

– Слушаюсь.

– Я на тебя рассчитываю. Утром я был в прокуратуре, и Варенцов меня просто расстроил. Стал рассказывать про какие-то апельсины. Я прямо пригрустил, то есть зауныл…

– Приуныли, – подсказал майор.

– Вот именно. Ладно. Иди работай.

Дремлюга показал жестом, что разговор окончен.

Клотов с удовольствием покинул кабинет начальника.

Утром Костя Крамар был на выезде, поэтому Клотов еще не знал результатов анализа почвы, взятой возле базы отдыха «Юнга».

Майор застал эксперта за изучением толстого справочника по органической химии. Костя перелистывал залитые химикатами листы и делал закладки из нарезанных полосками фотографий.

– Привет, колдун, – поздоровался Клотов.

– М-м-м, – промычал в ответ эксперт, с огромным усилием отрываясь от книги, будто это был не справочник, целиком состоящий из непонятных цифр и символов, а увлекательный детектив.

– Что сказали твои магические колбы?

– Они мне сказали, – не обижаясь на иронию, ответил Крамар, – что в образце грунта присутствует спиртосодержащая жидкость.

– Это все?

– Да.

– А точнее? Это тормозная жидкость?

– Возможно. Тормозная жидкость – самый распространенный продукт, содержащий метиловый спирт, – уклонился от прямого ответа эксперт.

– Погоди, – майор поднял ладонь, призвал Костю к вниманию. – Мой запрос неофициальный. Твои выводы останутся между нами. Я понимаю, что ты не хочешь брать на себя ответственность, но мне нужно это знать, чтобы уверенно вести дело. Велика ли вероятность того, что это тормозная жидкость?

Костя несколько секунд молчал, а потом, как всегда, обстоятельно высказал:

– Ну, если ты доверяешь моим знаниям и опыту, исследования подтверждают с вероятностью процентов восемьдесят, что это именно тормозная жидкость.

– Вот, и хорошо, – обрадовался Клотов. – Точнее и не надо.

«Уж в чем-в чем, а в процентах Костя не ошибается, – подумал майор. – Восемьдесят процентов меня вполне устраивает».

– Тогда второй вопрос, – продолжил он. – Телефон, который мы нашли в кармане покойника из ночного клуба, все еще у тебя?

– Да. Еще здесь.

– Достань его, пожалуйста.

Крамар подошел к шкафу и извлек из него помещенный в полиэтиленовый пакет серебристый телефон фирмы «Самсунг».

– Посмотри, сел ли на нем заряд, – попросил Клотов.

Костя аккуратно вынул телефон из пакета и раскрыл его, словно маленькую электронную книжку. Прямоугольный экран загорелся зеленым светом.

– Еще работает, – сообщил эксперт.

– На таких телефонах должен фиксироваться номер телефона звонившего. Ты можешь с этим разобраться?

– Элементарно.

– Агарову на этот телефон в воскресенье приблизительно в одиннадцать утра, когда он был уже мертв, дважды звонили, – объяснил майор. – Об этом говорила администратор. Попробуй узнать номера телефонов, с которых были вызовы. Это должны быть два последних звонка.

– Если этот телефон имеет определитель номера и память, то это будет несложно сделать.

– Ну, тогда я позже зайду, – сказал Клотов и оставил эксперта наедине с поставленной задачей.

Возвращаясь, майор встретил в коридоре следователя Варенцова. Он был в плохом настроении.

– Надо поговорить, – невесело произнес Варенцов и побрел рядом с Клотовым.

В кабинете майора они сели за стол, и следователь первым сообщил:

– Под педалью тормоза действительно был запеченный апельсин.

Клотов улыбнулся.

– Не вижу ничего смешного.

– Я съездил на базу отдыха «Юнга», – поделился новостью майор, – и нашел на обочине лужу тормозной жидкости. Сторож сказал, что на том месте останавливался «Скайлайн» Карины Кургановой.

– Давно ты это узнал?

– Костя подтвердил только что.

– Это радует, – признался Варенцов. – Апельсин под педалью тормоза трудно объяснить, не прибегая к роковой случайности, а сбежавшая тормозная жидкость – явление не такое уж редкое. Мой родственник попал в аварию по этой же причине.

– Ну, я тебя порадовал, теперь твой черед, – сказал Клотов, не вдаваясь пока в подробности, которые он узнал от сторожа базы отдыха «Юнга».

– Похороны Агарова перенесли.

– Почему?

– Ты разве не знал, что все богатые люди с приветом?! Похороны перенесли, потому что матери Агарова и Курганову не понравилось место, которое выделили под могилу. Видите ли, далеко от входа на Морское кладбище, есть небольшой склон и сыро. Будто Агаров жить там собирается! В результате Курганов потряс своим кошельком, и теперь спешно роют новую могилу на самом лучшем месте. Говорят, Курганов дорогущее надгробие заказал. Только людям, которые пришли на похороны, это не очень понравилось. Все настроились на поминальный обед, а тут – на те! Приходите завтра. Время уточним.

– Ты тоже настроился на обед? – пошутил майор.

– Я-то нет. Но тоже зря смотался на Морское кладбище, а это – не ближний свет. Хотел посмотреть, что за люди соберутся на похороны, и надеялся Кастевского там застать, все-таки они с Агаровым когда-то были близкими друзьями.

– Ты так до сих пор его и не видел?

– С Кастевским вообще подозрительная история получилась, – ответил следователь. – Вчера я весь день и весь вечер звонил ему на домашний телефон и подловил только в полпервого ночи. Мы договорились встретиться сегодня утром у Кастевского на работе. О делах я говорить не стал по телефону. Утром я приехал в магазин «Сицилия». Возле магазина стояла машина Кастета. Но продавцы сказали, что часом раньше к «Сицилии» подъехал джип, и какой-то парень зашел в магазин и переговорил с Кастевским. Они вместе сели в джип и уехали. Я недавно звонил в магазин – Кастевский до сих пор не объявился.

– Эта поездка может для Кастевского плохо закончиться, – посерьезнел майор.

– Почему?

– Есть такое опасение, пока что почти необоснованное, – обеспокоенно произнес Клотов. – В магазине запомнили парня и его джип?

– Я спрашивал. Но женщины в машинах плохо разбираются, а парень, по их словам, незнакомый.

– Те женщины, которые работают у Агаровой, разбираются в джипах не хуже, чем в мехах и драгоценностях, – заметил майор. – Я почти уверен, что приезжал кто-то из своих.

– Знаешь, у меня тоже были такие подозрения. С какой стати ему садиться в чужую машину? Да и продавщицы вели себя очень скованно. Мне кажется, если с ними хорошо поговорить, можно узнать правду.

– Ты сказал, что возле магазина стояла машина Кастевского.

– Синий «Лаурель» девяносто четвертого года.

– Со спойлером?

– Да.

– А сзади, там, где у японцев крепится номер, что-нибудь приметное есть?

– Да. Картинка с медвежьей головой. Ты эту машину где-то видел?

– Нет. Мне ее описали, – Клотов еще больше посерьезнел. – Кастевский приезжал вместе с Ольгой Агаровой и Кариной Кургановой на базу отдыха «Юнга». Он оставался один возле машин и вполне мог испортить тормоза на «Скайлайне» Карины Кургановой.

– Зачем это ему?

– Не знаю. Но у меня сложилось дурное предчувствие на его счет.

– Думаешь, Кастевского могут убить?

– Возможно, он станет второй жертвой в этой истории, не считая Карину и Ольгу.

Варенцов с тревогой посмотрел на майора.

– Не сгущай краски. Для таких крутых разборок нужны веские причины. Ты их знаешь?

– Нет, – признался Клотов. – Мне не известно, из-за чего все началось. Почему отравили Агарова? Но все последующее уже кажется мне вполне объяснимым.

– Ты слышал, что говорит начальство о наших догадках?! – напомнил следователь. – Им нужны факты и доказательства.

– А их у нас нет, – согласился майор.

Глава 20

Четверг начался с неприятного происшествия.

В Управление приехал с проверкой генерал Гребнёв, возглавляющий УВД края.

Отношения Дремлюги и генерала складывались не лучшим образом. Полковник не раз замечал, что генерал поглядывает на него с нескрываемой иронией. До Дремлюги не раз доходили слухи, что Гребнёв отпускает едкие шутки в его адрес, в которых полковник выступает этаким недалеким болваном.

Вместо того чтобы затаить обиду на генерала, Дремлюга решил завоевать его расположение; но это было не так-то просто сделать, потому что полковника недолюбливала супруга генерала.

Как-то раз, находясь на банкете в честь Дня милиции, Дремлюга имел неосторожность сказать глупость.

Кто-то из младших офицеров захотел пригласить генеральшу на танец. Супруга генерала, перед тем как согласиться, смущенно сказала:

– Здесь столько молодых девушек. Танцуйте с ними.

Офицер настаивал, а какая-то дама из гостей с поддельным возмущением вскрикнула:

– Любовь Викторовна! Вы выглядите моложе большинства присутствующих!

Но в разговор вмешался полковник и с неуклюжей прямолинейностью похвалил:

– Мне нравится, когда женщины не кокетничают и смело говорят о своем преклонном возрасте.

Комплимент не удался, и генеральша воспылала к Дремлюге острой антипатией, которую смогла передать и мужу.

После этих событий уже было не так-то просто заручиться симпатией генерала. Дремлюга по себе знал, что лесть – лучший помощник в таком деле. Всякий раз в обществе генерала он не упускал случая польстить ему и удовлетворенно замечал, что Гребнёву это нравится.

Готовясь к приезду генерала, полковник решил удивить его чем-нибудь по-настоящему.

Он раздобыл фотографию генерала и заказал в ателье большой портрет в красивой деревянной рамке.

Портрет Феликса Дзержинского, десятки лет провисевший в кабинете начальника, переместился в шкаф, и новый герой занял почетное место на стене за креслом Дремлюги.

К сожалению, ржавый гвоздь не выдержал веса массивной рамки и выпал из стены. Так что полковник едва успел подхватить драгоценный портрет.

В этот момент доложили, что приехал генерал, и дальше все шло в большой спешке.

Дремлюга приказал сержанту Плюеву вбить новый гвоздь и повесить портрет, а сам побежал встречать начальника.

Плюев оперативно выполнил приказ и вышел в коридор.

Там он увидел майора Клотова и поинтересовался причиной переполоха.

– Генерал помер, – пошутил на ходу Клотов.

– Поэтому и портрет покойника на стене, – сообразил сержант.

Когда Дремлюга привел Гребнёва в свой кабинет, случилась та самая неприятность, которая портит потом весь день.

Генерал величественно вошел в кабинет, улыбаясь от рассыпаемой полковником лести. Переступая порог, он замер, так что раболепно согнутый Дремлюга уткнулся фуражкой в спину начальника.

– Что случилось? – самодовольно спросил полковник, полагая, что Гребнёв польщен и обескуражен увиденным на стене портретом.

Дремлюга точно знал, что никто еще не обскакал его в подобном хитроумном шаге.

«Завтра, конечно, во всех РОВД будут висеть его портреты, но в таком деле главное – быть первым».

– Это я должен спросить, что это значит! – с раздражением спросил генерал.

«Сердится ради приличия, – подумал полковник. – Ясное дело, потребует снять портрет, да только не очень настойчиво».

Он заглянул через плечо Гребнёва в кабинет и побелел от страха.

На стене висел портрет генерала, украшенный траурной черной лентой.

– Кто посмел?! – заорал Дремлюга, да так громко и неожиданно, что генерал отшатнулся и, запнувшись о порог, растянулся на полу.

Подчиненные попрятались по кабинетам, не желая попасть под горячую руку полковника, и только когда Дремлюга стал кричать: «Скорее! Валидол генералу!», кто-то догадался вызвать «Скорую помощь».

Через четверть часа Дремлюга уехал вместе с генералом в больницу, пообещав устроить нагоняй тем, «кто допустил вандализм в адрес высшего руководства».

В конце рабочего дня майор Клотов негромко постучал в дверь кабинета Дремлюги.

– Нет! – прогремел из-за двери недовольный голос полковника.

Клотов подумал о том, что никогда не видел Дремлюгу приветливым и веселым. Наверное, в организме у начальника отсутствовал ген, отвечающий за миролюбивое настроение.

Майор вошел, полагая, что «нет» – это то же самое «да», просто не в самое подходящее для визита время.

Клотов сразу отметил злорадную улыбку, которая очень шла к диктаторской физиономии Дремлюги. Из-за спины начальника на майора смотрел столь же безжалостный Дзержинский. Старый проверенный временем авторитет вернулся на свое место на стене, а портрет генерала Гребнёва перекочевал в шкаф.

Полковник сидел за столом и рассматривал книжечку с комиксами. Взглянув на Клотова, он снова вернулся к изучению картинок. Лицо Дремлюги было очень серьезным, как будто он читал протокол допроса.

– Не могу вразуметь этот плоский юмор, – с легким раздражением пожаловался полковник. – Какой-то бред идиота.

Майор посмотрел на обложку. Комиксы назывались «Приключения Дональда Дака».

– Так ведь это комиксы – для детей, – заметил Клотов.

– Вот это меня и настораживает, – грустно признался Дремлюга и убрал комиксы в стол.

Он недружелюбно посмотрел на подчиненного и тоном, не предвещающим ничего хорошего, сказал:

– Что полезного сделал за день? Почему не докладывал о проделанных оперативных мероприятиях?

– Я пытался вас найти. Но вы ведь были в сауне вместе с подполковником Петренко, – попытался оправдаться майор.

Дремлюга удивленно открыл рот, словно рыба, которой ударили по голове веслом.

– Откуда ты знаешь? Для всех я был на совещании.

– Дедукция.

– Кто такая?! Из какого отдела? Я вам покажу, как шпионить за руководством!

Клотов решил, что сейчас не время водить полковника за нос.

– Я догадался. На вас китель подполковника Петренко. А на шее – лист от березового веника.

Дремлюга внимательно оглядел свой китель.

– То-то я чувствую, что он мне узковат. И деньги незнакомые в кармане. А я гадаю, что за подхалим мне их подсунул.

Полковник порылся в кармане и достал пачку из перевязанных резинкой купюр.

Затем Дремлюга встал из-за стола и подошел к зеркалу, укрепленному на стене. Он тщательно осмотрел свою мощную шею и отлепил засохший листок.

– С таким фактом жена может застукать на клевете, – обеспокоенно пробормотал Дремлюга. – Сколько раз я говорил, что водка не совместима с конспирацией.

Полковник еще немного полюбовался своим мужественным лицом и вернулся к столу.

– Ты меня разочаровал, майор, – сухо продолжил Дремлюга. – Сержант Плюев пока что отнекивается, но я-то знаю, что утренняя выходка с портретом генерала – твоих рук дело. Больше у нас в Управлении никто на такой вандализм не способен.

Полковник гневно сверкнул глазами.

– Ты меня подвел. Теперь мои отношения с генералом станут еще более натянутыми. Не буду скрывать, я очень зол на тебя. Была б сейчас война, я б тебя расстрелял прямо здесь. Но, к сожалению, ты – тоже человек и имеешь право на гуманный подход. Поэтому я тебя предупреждаю. За эту неделю ты наломал дров предостаточно, но ничего полезного не сделал. У тебя есть один день, чтобы исправить ситуацию. Или я снова поверю в твой профессионализм, или с понедельника я сделаю твою жизнь невыносимой.

Дремлюга грозно посмотрел на майора, чтобы тот не воспринял его слова как легковесную шутку.

Клотов был серьезен. Это остудило гнев начальника.

– Теперь можешь рассказать, как продвигается ваше с Варенцовым расследование.

– Пока похвастать нечем, – признался майор.

– В понедельник я такой ответ от тебя не приму, – напомнил Дремлюга. – Новости хоть есть?

– Лучше бы их не было. Кастевский исчез. Он работал у Ольги Агаровой и проходил свидетелем по убийству ее мужа.

– Он был вашим подозреваемым?

– Нет. Просто есть опасения, что он исчез навсегда.

– Ты меня доконаешь, майор. Я хочу услышать от тебя что-нибудь приятное для слуха, а ты намекаешь, что еще один труп не за горами. Вы с Варенцовым хоть что-то делать собираетесь?!

– Постараемся завтра разобраться с делами.

– Вот как?! – полковник недоверчиво посмотрел на Клотова. – А Варенцов знает о твоих намерениях?

– Еще нет. Но я думаю, он меня поддержит.

– И что же ты задумал?

– Разрешите пока не отвечать на этот вопрос. Боюсь сглазить.

– Ты меня удивляешь. Майор милиции, а говоришь, как неграмотная старуха. Разве наши с тобой оперативно-следственные мероприятия можно сглазить?! Если мы так будем к делу относиться, то придется каждое утро вместо совещания всем личным составом молитву читать.

Клотов промолчал.

– Ладно. Не буду тебя пытать. Только смотри – поменьше шума. На тот случай, если у вас ничего не получится.

– Постараемся, – пообещал майор. – Только понадобится группа поддержки.

– Ну вот! – всплеснул ручищами Дремлюга. – Я только что тебе сказал, что все должно пройти тихо. А ты, вижу, снова хочешь устроить оргию с погромом! Чтобы я, как твой прямой начальник, оказался в интересном положении?!

– Группа поддержки – для страховки. Я буду действовать осторожно.

Полковник с подозрением посмотрел на Клотова и нехотя разрешил:

– Хорошо. Бери инициативу в свои руки. Только согласуй с прокуратурой, и – никакой отсебятины. Помни, что инициатива и отсебятина – две разные вещи. За инициативу могут наказать, а за отсебятину накажут обязательно.

Майор кивнул и вышел из кабинета.

Дремлюга хмуро взглянул на захлопнувшуюся дверь и с беспокойством подумал:

«Клотов – опасный малый. Он очень наблюдательный и все, что ни поручи, готов сделать. Иметь такого лейтенанта – счастье, но в звании майора такие смышленые подчиненные могут бросить тень на начальство».

Чуть позже у Клотова состоялся разговор с Варенцовым. Следователь выглядел усталым. Обычно Варенцов нечасто наведывался в РУВД, исключением были те недели, когда он работал в одной упряжке с Клотовым.

– Ты куда делся? – немного раздраженно спросил Варенцов. – Пропал куда-то на полдня.

Майор сидел за своим рабочим столом. Варенцов устроился напротив него, закинул ногу на ногу и бросил распухший портфель на стол.

– Был нужен? – спросил Клотов.

– Не особо. Просто я замотался один. Не с кем даже посоветоваться.

– Я тоже хочу поговорить о наших делах, – сказал майор, закуривая сигарету. – Бумаг прибавилось?

– Уже перевалило за триста страниц, – печально ответил следователь. – И никаких существенных подвижек. Словно я забуксовал в этих бумагах.

Майор с пониманием покачал головой.

– Что думаешь делать?

– Не знаю. Я надеялся, что Кастевский поможет разобраться со многими вопросами.

– О нем ни слуху ни духу?

– Пропал. С тех пор как он сел в чужой джип, его никто не видел. Его либо где-то держат, либо уже убили.

– Будем надеяться на первое.

– Хочется верить.

Варенцов провел ладонью по волосам, словно успокаивая себя, и добавил:

– Сегодня похоронили Агарова.

– Наконец-то. Как прошло мероприятие?

– Точно не знаю. Я на похоронах не был. Вообще-то я хотел ради любопытства посмотреть на людей, которые придут проводить Агарова в последний путь, но мне никто не мог точно сказать, когда состоятся похороны. В результате я опоздал на два часа. Удалось только посмотреть на могилу. Место действительно подобрали хорошее, метрах в двухстах от входа на Морское кладбище. Курганов денег не пожалел. Когда я пришел, там строители уже надгробье выкладывали. Судя по всему, получится нечто монументальное. Строители сказали, что похороны прошли без слез, почти по-деловому. Гостей было мало, почти все присутствующие были из охранного агенства Курганова, поэтому могло показаться, что хоронят военного. С покойным попрощались возле дома матери Агарова, поэтому на кладбище даже не стали церемониться. – закинули гроб в яму и закопали.

– А как же родственники? – поинтересовался майор.

– Их у Агарова было не много. Из родных – только мать, но она вчера вечером резко почувствовала себя плохо. Ее даже возили в больницу. Врачи определили пищевое отравление. Но люди поговаривают, что Мария Семеновна пыталась отравиться лекарствами. Матери оказали медицинскую помощь, и сегодня ей стало значительно лучше. Она попрощалась с сыном возле дома, хотела поехать на кладбище, но снова почувствовала себя хуже, поэтому ее уговорили не ехать. Насколько я знаю, сейчас ей уже лучше. Хотя депрессия у нее очень сильная.

– Кроме матери у Агарова никого не было? Ни братьев, ни сестр?

– Никого. Есть дядька и двоюродные братья. Но они живут в Саратове. Ну а по линии жены сам знаешь. Агарова лежит в больнице с ожогами. Жена Курганова – там же с переломами. Мать Кургановых на похороны не поехала.

– А знакомые?

– На поминальный обед пришло человек сорок, но на похоронах не было и десяти.

Клотов выпустил к потолку облако дыма.

– С похоронами все ясно. Ну а кто у тебя под подозрением?

Варенцов кисло скривился, то ли от едкого дыма, то ли от вопроса, который ему самому не давал покоя.

Он ответил не сразу, прежде подумал целую минуту. Майор его не торопил.

– Подозреваю Ольгу Агарову, – наконец сказал следователь. – Хотя сам понимаю, что мои доводы неубедительны.

Клотов с интересом посмотрел на Варенцова. Тот продолжил:

– Я думаю, все было так. Ольга решила избавиться от мужа и подговорила в сообщники своего любовника Кастевского. Он подменил бутылки, и в баре вместо водки оказалась бутылка с раствором метилового спирта. Утром Агарова должна была встретиться с мужем в клубе. Может быть, они вечером поссорились, и поэтому Агаров ночевал у матери. Утром Агаров приехал в клуб, думая, что ему предложат примирение, или, наоборот, готовый к новой размолвке, выпил своей любимой «Смирновки» и отдал концы. У него было слабое сердце, и жена об этом знала.

– А как ты объяснишь последующие события?

Майор внимательно слушал версию следователя.

– Покушение на Олега Курганова – тоже дело рук его сестры. Если помнишь, в тот вечер она отказалась от ужина и ушла в спальню, таким образом обезопасив себя от шальной пули. Возможно, мишенью для выстрелов должен был стать не только Курганов, но и его жена. Однако покушение было плохо подготовлено.

Клотов стоически сдержал улыбку.

– После неудавшегося покушения Ольга повторила попытку убить Карину. Во время поездки в пригород она увела Карину подальше от машины, а Кастевский перерезал один из шлангов тормозной системы. Поэтому Карина не смогла затормозить, и машина упала с обрыва. Я несколько раз разговаривал с Ольгой Агаровой, и у меня сложилось впечатление, что она открыто недолюбливает Карину. Ольга считает, что Карина соблазнила брата и женила его на себе; короче, недостойна всего, что сейчас имеет.

– Антипатия у них взаимная, – заметил майор. – Так ты считаешь, что Карину пытались убить из-за неприязни?

– Конечно, нет, – сказал Варенцов. – Причина – в деньгах. Я не верю, что Олег Курганов и Ольга Агарова – любящие брат и сестра. Скорее всего, они – соперники и враги. Курганов очень богат, и сестра хочет прибрать к рукам его денежки. Вначале она отравила своего мужа, чтоб он не мешал ее планам, потом попыталась убить брата и его жену выстрелами через окно, затем повторила попытку убить Карину, подстроив аварию. У Курганова нет наследников, поэтому, если погибнет он и его жена, все имущество и деньги достанутся его сестре.

Варенцов многозначительно посмотрел на Клотова.

– Но почему тогда исчез Кастевский? – спросил майор.

– От него Ольга решила избавиться. Если он замешан в убийстве Агарова и в покушении на Карину, то живой он становится опасным.

Следователь замолчал, и какое-то время милиционеры не разговаривали, думая каждый о своем.

Паузу прервал Варенцов.

– Как тебе моя версия? – спросил он.

– Я согласен с тобой лишь отчасти.

Следователь понял слова Клотова как категоричный отказ.

– Ты считаешь, что я зря подозреваю Ольгу Агарову?

– Почему же? Я думаю, без ее участия тут не обошлось. Поэтому я предлагаю завтра сделать ход конем.

– Какой ход? – оживился Варенцов, которому сложившаяся ситуация казалась абсолютно бесперспективной.

– Я пойду к Олегу Курганову и поговорю с ним.

– Ты хочешь предупредить его насчет замысла сестры?!

– Не совсем, – Клотов сделал последнюю затяжку и смял сигарету о пепельницу. – Я хочу вызвать его на откровенный разговор.

– Что это нам даст? – спросил Варенцов. – Даже если он разоткровенничается, наше положение от этого не улучшится. Допустим, он скажет, что тоже подозревает сестру, или даже покается, что помог ей отравить мужа. Вполне возможно, что Курганов в частной беседе не побоится признаться в преступлении, если, конечно, будет полностью уверен, что его вину нельзя доказать. Ну и что с того? Мы его слова к делу не пришьем. К твоему сведению, Курганов хоть и наглый мужик, но при этом очень осторожный. Я побывал у него в офисе. К твоему сведению, его кабинет, где он ведет деловые и все прочие переговоры, регулярно проверяется на наличие «жучков». Каждый гость вежливо обследуется специальным прибором. Это гарантирует Курганову конфиденциальность переговоров, и, насколько я знаю, нигде больше – ни в банях, ни в ресторанах – он не обсуждает свои дела.

Первоначальный энтузиазм, вызванный предложением майора, исчез, и Варенцов разочарованно отвернулся.

– Ты забыл, в какой мы ситуации? – напомнил Клотов. – Следствие разваливается на глазах. Не сегодня завтра на нас повиснет глухарь и, скорее всего, уже не один. Если после разговора с Кургановым мы будем знать преступников, тогда ситуация в корне поменяется. Мы сможем сосредоточиться на сборе доказательств. Или ты предлагаешь тянуть дальше?!

Следователь поджал губы и был вынужден согласиться:

– Да. Тянуть больше нельзя. Каждый день прибавляет покойников.

– Вот именно.

Клотов встал и принялся расхаживать по кабинету. Это помогало ему думать и принимать решения.

– Если ты собирался ехать домой, то можешь про это забыть, – сказал он Варенцову. – Нам предстоит большая работа.

Следователь постепенно приободрился, заряжаясь энергией, исходящей от майора. Он по опыту знал, что нередко авантюры, затеянные Клотовым, позже называют «образцами оперативно-следственной работы». Поэтому Варенцов покорно выслушал инструкции майора, целиком положившись на его прославленное чутье и везение.

Вечером у Клотова состоялась еще одна важная встреча с матерью Агарова.

Адрес дал ему Варенцов.

Дверь открыла моложавая, но сильно постаревшая за последние дни женщина. Она даже не спросила «Кто там?», а сразу отворила дверь. Постигшая трагедия опустошила Марию Семеновну и надломила ее кипучий характер.

Если бы Клотов встретил ее неделю назад, то увидел бы аккуратно одетую женщину, требовательную, но доброжелательную хозяйку офиса Олега Курганова. Несмотря на предпенсионный возраст, она тщательно следила за собой, не выходила из дома без маникюра и макияжа, регулярно посещала парикмахера. Из всех причесок Мария Семеновна предпочитала каре. Она следила за фигурой и, несомненно, могла понравиться мужчине на десять лет ее моложе.

Смерть сына очень изменила эту энергичную женщину.

Несчастье, постигшее Марию Семеновну, невидимой тяжестью навалилось на ее плечи. Она почти не ела, и поэтому черты ее лица стали резкими, а под глазами легли болезненные тени.

Но все-таки Мария Семеновна мужественно держалась. Она воспитала сына одна, и трудности закалили ее характер. Курганов предложил ей уйти в отпуск, но Мария Семеновна попросила разрешить ей остаться на работе, где среди людей ей было легче пережить потерю сына.

Женщина печально посмотрела на Клотова снизу вверх.

Майор показал ей удостоверение и представился, после чего Мария Семеновна впустила его в квартиру.

Первое, что увидел Клотов в прихожей, было занавешенное зеркало и фотография Алексея Агарова в траурной рамке, стоящая на телефонном столике.

– Мария Семеновна, – сказал майор, когда мать Агарова закрыла входную дверь. – Я хочу поговорить о вашем сыне.

Мария Семеновна сжалась, словно Клотов своими словами причинил ей боль.

– Проходите, – разрешила она. – Не будем говорить на пороге. Вы хоть и не друг Алексея, но один из немногих людей, которым небезразлична его смерть.

Майор снял кроссовки и вошел в зал.

Обстановка квартиры была совсем обычной, без бросающихся в глаза излишеств, но с признаками достатка.

Клотов сел на диван напротив чешского гостиного гарнитура с горами хрусталя и фарфоровых сервизов. Зеркала в «стенке» были закрыты газетами.

– Ко мне приходил следователь Варенцов, – сказала мать, садясь на противоположный край дивана.

– Мы работаем вместе, – майор тщательно выбирал слова, чтобы меньше задеть чувства несчастной женщины. – Нам поручено расследовать смерть вашего сына.

У женщины на глаза навернулись слезы.

– Я уже не надеюсь, что убийцу найдут.

Клотов не умел утешать людей. Ему всегда казалось, что сочувствие постороннего человека не способно уменьшить чужое горе. Поэтому он просто замолчал и подождал, когда Мария Семеновна достанет из кармана платок и промокнет глаза.

– Не отчаивайтесь, – попытался успокоить женщину майор. – Мы постараемся найти его. Это в наших силах. Намного сложнее доказать вину преступника, чтобы он понес справедливое наказание.

Разговор Клотова и матери Агарова длился около часа. Когда майор вновь оказался на лестничной площадке, он с нескрываемым облегчением вздохнул. Он чувствовал себя так, словно чужое горе заполнило его сердце свинцовой тяжестью.

– Мы еще посмотрим, кто кого, – прошептал Клотов и пошел вниз по лестнице.

Глава 21

Наступила пятница.

Майор пришел на работу раньше обычного. В полдевятого он встретился с Варенцовым. После обстоятельного разговора следователь ушел, и Клотов остался один в своем кабинете.

В десять часов утра Клотов поднял трубку телефона и позвонил в офис Олегу Курганову.

Ему ответил приятный женский голос:

– Туристическая фирма «Комета Тур».

– Соедините, пожалуйста, с Олегом Валерьевичем, – попросил майор, стараясь представить, как должна выглядеть секретарша Курганова. Наверно, длинноногая, темноволосая, с карими глазами. Обычно мужчины тяготеют к одному типу женщин. Поэтому Клотов решил, что секретарша должна быть похожей на жену Курганова.

– Как вас представить?

– Майор Клотов из уголовного розыска.

Приятный голос пропал, и спустя полминуты в трубке прозвучал грубоватый и властный баритон Курганова:

– Я слушаю.

– Доброе утро, – поздоровался милиционер, игнорируя занятой деловой тон Олега Валерьевича. – Вас беспокоит майор Клотов. Мы виделись в клубе в воскресенье, когда был убит муж вашей сестры.

– Я вас помню.

– Отлично. Я бы хотел поговорить с вами об этом убийстве.

– Я уже разговаривал со следователем. Мне больше нечего добавить.

– Официальное расследование тут ни при чем. Я бы хотел встретиться без свидетелей с вами лично.

– Лично?! Зачем?!

– Мне известен убийца, – сообщил неприветливому собеседнику майор. – Думаю, вам тоже будет интересно узнать, кто он.

– Вот как? – Курганов замолчал, вероятно обдумывая услышанное. – Ну что ж. Приезжайте в мой офис. Поговорим.

– Хорошо. Я приеду через полчаса.

Клотов первым положил трубку.

Пять минут он сидел, думая о состоявшемся разговоре, затем посмотрел на часы и вышел из кабинета.

Проходя по коридору, майор остановился возле зеркала.

В эту ночь Клотов снова не выспался. Утром он тщательно побрился и вымыл голову. На коже остались мелкие порезы и небольшое раздражение, зато волосы наконец-то легли как надо. Майор остался доволен своим внешним видом. На встречу с Кургановым он собрался словно на свидание, специально надел чистые темно-синие джинсы и любимую серую футболку. Клотов улыбнулся своему двойнику в зеркале, который без отпугивающей униформы совсем не был похож на милиционера.

«Внешность подходящая», – подумал он.

Майор вышел из РУВД, сел в машину и поехал на Пушкинскую улицу.

Он не спешил, понимая, что его обязательно дождутся.

Через полчаса Клотов подъехал к двухэтажному офису Курганова.

В этой части города росли старые деревья, которые придавали Пушкинской улице особенный парковый вид. Машины здесь проезжали редко, и этот неоспоримый плюс ценился среди арендаторов и покупателей недвижимости.

Офис Курганова занимал обособленное двухэтажное здание. После капитального ремонта офис выглядел современно. Только толстые стены, спрятанные глубоко под новой штукатуркой и светлым сайдингом, доподлинно знали о почтенном возрасте здания.

Клотов остановился под рекламным щитом, зазывающим клиентов в туристическую фирму «Комета Тур». На рекламе был изображен соблазнительный тропический курорт с голубой бухтой, пальмами и многоэтажной гостиницей.

Майор вылез из «Короллы».

На стоянке рядом с офисом было несколько машин, в том числе жемчужный «Лэнд Крузер» Курганова и «Паджеро» его сестры, оставленный здесь до выздоровления Ольги Валерьевны.

Охранников поблизости не было, но укрепленные на углах и на фасаде здания видеокамеры следили за всем, что происходило вокруг офиса. Майор и его машина не могли остаться незамеченными.

Клотов перешел тихую улочку и поднялся на единственную ступеньку перед дверью. Он протянул руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но услышал щелчок автоматически открывшегося замка. Майор понял, что его ждут. Он распахнул дверь и вошел в холл.

Там его встретили два человека: охранник в камуфляже и Макс, телохранитель Курганова.

Макс был в сером пиджаке с неизменным выпирающим пистолетом под мышкой. Лицо телохранителя было таким же невыразительным, как полоски на ткани, из которой был пошит пиджак.

Макс кивнул майору, показывая, что надо следовать за ним. Они вместе поднялись на второй этаж и прошли по коридору, который закончился у красивой двустворчатой двери.

Здесь провожатый остановился и спросил:

– Пушка есть?

– Нет.

Клотов предполагал, что его встретят не очень радушно, и поэтому не стал брать с собой оружие.

– Предосторожность, – лаконично объяснил Макс.

Он подошел к майору и быстро его обыскал. После этого Клотов был вынужден извлечь содержимое карманов. Телохранитель равнодушно, но внимательно осмотрел все.

«Прохладно принимают, – подумал майор. – Это вполне оправданно после нескольких покушений».

Когда Макс удостоверился, что гость не принес с собой никаких сюрпризов, он распахнул перед Клотовым дверь.

Майор вошел первым, следом за ним – телохранитель.

Кабинет Курганова был отделан красным лакированным деревом, придавшим помещению дорогой и солидный вид. Прямо напротив двери находилось окно, закрытое одновременно и шторами и жалюзи. Посредине кабинета располагался большой стол со столешницей из пятнистой яшмы, похожей на срез от копченой колбасы. Позади стола стоял высокий стул из дерева и кожи. На нем сидел Курганов. В кабинете был еще офисный шкаф, коричневый кожаный диван, второй стул попроще, низкий столик и пара мрачных картин.

Было очевидно, что над интерьером трудился опытный дизайнер, сумевший угодить средневековому вкусу хозяина. Благодаря этим стараниям Курганов очень гармонично вписывался в обстановку кабинета.

Олег Валерьевич с царственным видом сидел на стуле, положив по-пролетарски мускулистые руки на изогнутые подлокотники. Деревянная спинка стула, покрытая резьбой, претенциозно возвышалась над головой Курганова. Олег Валерьевич был в белой рубашке с короткими рукавами. На его атлетической шее висел галстук цвета какао, расслабленный больше положенного.

Курганов указал широкой ладонью на стул перед столом и сказал:

– Садитесь, майор. Не обижайтесь на меры предосторожности. Этот кабинет – единственное место, где я чувствую себя в относительной безопасности.

Клотов не заставил себя упрашивать. Он с готовностью сел, не проявляя признаков неловкости и скованности.

Олег Валерьевич внимательно посмотрел на гостя. В минувшее воскресенье он не уделил должного внимания круглолицему и непредставительному милиционеру. В тот день внешность майора показалась Курганову незапоминающейся и безликой. Наверно, как раз поэтому у Олега Валерьевича не сложилось о Клотове какого-либо четкого мнения.

Тем временем Макс, следуя отлаженной процедуре, подошел к майору и провел вокруг него рукой, в которой был зажат предмет, напоминающий телевизионный пульт.

Клотов с любопытством посмотрел на это загадочное движение и с иронией, которая никогда не покидала его, спросил:

– Проверяете меня на радиоактивность?

– Что-то вроде того, – ответил Курганов. – Этот прибор обнаруживает микрофоны. Когда принимаешь гостей, особенно из УВД, лишняя предосторожность не помешает.

Майор доверительно улыбнулся.

– Значит, теперь, после проверки, мы можем поговорить?

– Теперь да.

Молчаливый Макс отошел к двери. Он не стал садиться на диван, а вместо этого спрятал свой приборчик в карман и превратился в живое изваяние, скрестившее на груди руки.

Клотов выразительно скосил глаза на телохранителя.

Курганов заметил сомнения гостя и сказал:

– При Максе можете смело говорить.

– Но разговор у меня… конфиденциальный.

– Ничего, Максим умеет хранить секреты.

Майор перестал оглядываться на Макса и задумался, словно решая, с чего начать разговор.

Телефонный звонок Клотова был полной неожиданностью для Курганова. Однако визит майора милиции почти не встревожил Олега Валерьевича. Он производил впечатление человека, полностью владеющего ситуацией.

Майор потер ладони о колени, кашлянул без особой надобности и произнес:

– Я знаю, кто убил Агарова.

Курганов и Макс молча слушали. Поскольку Клотова никто не перебил, он продолжил:

– Вообще-то в подобной ситуации я должен обо всем доложить начальству… Но я рискнул сперва переговорить с вами.

– Понимаю, – спокойно произнес Олег Валерьевич. – Вы ничего не теряете, зато можете что-нибудь приобрести.

– Вот и я так подумал, – согласился майор.

Снова возникла пауза, которую прервал Курганов.

– Вы сказали, что знаете, кто убийца.

– Да. Но у меня еще нет веских доказательств.

Олег Валерьевич едва заметно усмехнулся одной половиной лица. Другая половина его лица осталась напряженной и серьезной.

– На суде играют роль факты, но я – не судья, и мне, возможно, хватит ваших предположений. Будем говорить прямо. Вы пришли, чтобы назвать мне имя человека, который убил Агарова?

– Не просто назвать, а продать.

Майор и Олег Валерьевич встретились взглядами.

Курганов сжал губы и пообещал:

– Я заплачу за это имя. Но, может быть, Варенцов продаст его дешевле.

Клотов улыбнулся. Он понял, куда клонит Олег Валерьевич.

– Варенцов не знает, кто убийца. Он ищет совсем в другом направлении. Я хотел его вразумить, но решил, что лучше продать информацию вам, чем дарить ее бесплатно Варенцову.

– Похвальная предприимчивость, – заметил Курганов и с нетерпением, которое уже не смог скрыть, спросил: – И кто же, по-твоему, убил Алексея?

Олег Валерьевич перешел на «ты», как только понял, что майор явился к нему в качестве продавца.

Клотов оглянулся на телохранителя, словно желая убедиться, что все с нетерпением ждут его ответа, и уверенно произнес:

– Максим.

Телохранитель сжался, как боксер, приготовившийся встретить удар.

Курганов натянуто улыбнулся.

– Что за чушь? – сказал он, мало удивленный словами майора. – Я думал, ты мне назовешь реального убийцу, а ты сваливаешь все на безобидного Макса.

Клотов доброжелательно посмотрел на телохранителя, но ответный взгляд Макса был недружелюбным.

– Я ничего не имею против Максима. Может быть, он даже сделал доброе дело, когда отравил Агарова. Однако у прокурора может быть своя точка зрения на этот счет.

Майор произнес это высказывание без тени осуждения, чтобы показать, что его позиция сильно отличается от той, которая изложена в Уголовном кодексе.

– Но зачем Максиму убивать Алексея? – спросил Курганов так, будто сам знал тысячу причин, чтобы прикончить Агарова, но просто хотел узнать, что думает об этом собеседник.

– Ему незачем. Вы его об этом попросили.

Эта фраза была произнесена Клотовым так, будто речь шла не об убийстве, а о безобидной услуге.

Олег Валерьевич сохранил внешнее самообладание. Только сузившиеся глаза свидетельствовали о том, что непринужденный разговор дается ему непросто.

– А мне это зачем? – спросил он.

– Честно говоря, не знаю. А для следствия отсутствие мотива – огромный недостаток. Но, думаю, у вас были причины убить Агарова. Может быть, вы что-нибудь не поделили, или он, как нередко бывает с директорами, проворовался.

– Без мотива любое обвинение кажется неубедительным, – заметил Олег Валерьевич.

– Мотив легче найти, когда знаешь заказчика, – поделился опытом Клотов.

Курганов старался вести себя так, будто слова майора не задевали его. Он выглядел невозмутимым. Но Клотов видел, что Олег Валерьевич напряжен, словно сжатая пружина.

– Значит, заказчик все-таки я? – то ли спросил, то ли повторил Курганов. – Но с чего ты взял?

– С самого начала было ясно, что искать надо того, кто пригласил Агарова в клуб в воскресенье. А этим человеком были вы.

– Кто тебе это сказал? Агаров?! – Олег Валерьевич усмехнулся, довольный сказанной шуткой.

– В каком-то смысле именно он. Утром в воскресенье Алексей позвонил к себе домой на Давыдова и оставил на автоответчике сообщение о назначенной встрече. Полагаю, что это было сделано в порыве отчаяния и страха. Он боялся вас, хоть и надеялся, что родственные узы спасут его от наказания.

Майор замолчал, но, видя, что собеседник не утруждает себя ответной реакцией, продолжил:

– Ваш разговор с Агаровым состоялся в клубе приблизительно в полночь. Именно поэтому Алексей не остался на дне рождения Зои и ушел из клуба уже в половине первого, то есть сразу после вас. Разговор был настолько серьезным, что Агаров не захотел ехать к вам домой, где он жил последние две недели. Поэтому он и заночевал у матери. Утром Агаров попытался поговорить с женой, наверно чтобы попросить ее о покровительстве, но сотовый телефон Ольги Валерьевны был отключен. Кстати, это очень любопытный факт – после вашего разговора в клубе с Агаровым на сотовый телефон его жены постоянно звонили, якобы ошибаясь номером. Это вынудило Ольгу Валерьевну отключить телефон. Звонки начались ночью и повторились утром, и только в одиннадцать часов, когда Агаров был уже мертв, это издевательство прекратилось.

Курганов внимательно слушал, но из всего сказанного больше всего его заинтересовала информация об автоответчике.

– Кассета с автоответчика у тебя?

– К сожалению, нет. Кассета – у вашей сестры, – ответил майор. – Я даже не слышал запись. Ваша сестра не дала мне кассету, потому что запись бросала подозрение на вас. А вы все-таки ее брат.

Олег Валерьевич задумался. Молчал он достаточно долго, а потом спросил:

– Все равно не понимаю, почему ты решил, что это я назначил встречу Алексею? Ведь ты сам сказал, что не слушал кассету.

Курганов продолжал говорить майору «ты», принимая как должное, что к нему обращаются на «вы».

– Когда вы приехали в клуб, вы сказали, что вам позвонила сестра. Но это – неправда. У нас есть сведения от телефонной компании. Ольга вам не звонила. Вы приехали, потому что знали, что Агаров уже мертв.

– Знал?! Каким образом?! Кто мне об этом сообщил?

Клотов непринужденно забросил ногу на ногу и, получая большое удовольствие от демонстрации своей проницательности, объяснил:

– Вы сами узнали об этом. У Агарова был сотовый телефон. В памяти телефона сохранилась информация о непринятых звонках. Когда Агаров был уже мертв и лежал возле стойки бара, ему дважды звонили с вашего мобильного телефона. Вы позвонили Алексею, и поскольку он не ответил, догадались, что он уже отправился на тот свет. Поэтому вы поехали в клуб еще до того, как вам сообщили о смерти Алексея.

Майор заговорщически посмотрел на Курганова и на Макса, всем своим видом показывая, что он в курсе их дел.

– Интересное предположение, – произнес Олег Валерьевич, плохо скрывая свое замешательство. – Если ты хочешь мне навредить, то необдуманно поступаешь. Ведь я теперь знаю, о чем может спросить следователь. Я могу ему ответить, что отдавал свой телефон другу, и еще я могу взять администратора или охранника клуба в свидетели, что это они позвонили мне и сообщили о смерти Алексея.

– Как сообщили, если телефон был у друга?

– Ну, например… – Курганов задумался.

– Через того же Макса, – подсказал Клотов. – Ведь он всегда рядом с вами.

– Верно, – согласился Олег Валерьевич и с лучиком дружелюбия посмотрел на майора.

– Кстати, именно поэтому я сразу заподозрил вас, – продолжал откровенничать Клотов. – Обычно Макс не отходит от вас ни на шаг. Вечером он всегда сопровождает вас до дома. А в ночь перед убийством он остался в клубе, и вы поехали домой без охраны. Я подумал, что должна была быть веская причина, чтобы нарушить правила.

Курганов в раздумье постучал пальцами по деревянному подлокотнику.

– Почему ты рассказываешь мне об этом?

– Я не хочу быть вашим врагом. Это невыгодно, – признался майор. – А вот дружить или, по крайней мере, помогать друг другу мы бы могли.

Олег Валерьевич усмехнулся. Трудно было понять, польщен ли он тем, что его боятся, или его рассмешило предложение дружить с милиционером.

– По правде говоря, твоя сообразительность меня удивила, – сказал он, не солгав. – Но пока что я не услышал от тебя чего-то особенного. Ты неплохо строишь догадки, но любой адвокат не оставит от них камня на камне. Даже я вижу, что многое в твоем рассказе нескладно.

– Что именно?

– Допустим, я назначил Алексею встречу и у меня был мотив его убить. Но ведь никто не заставлял его пить. Затевать такое сложное дело, надеясь на удачу, – слишком ненадежно.

– На самом деле удача здесь ни при чем. Заранее было очевидно, что Алексей напьется на дне рождения Зои. Утром у него, как обычно, будет болеть голова. Опохмелялся он постоянно и всегда пил «Смирновскую» водку. Макс даже специально поставил бутылку в холодильник, чтоб Агарову не пришлось выбирать между теплой и холодной водкой.

– Но он мог и воздержаться, – настаивал Курганов.

– Думаю, на этот случай был дополнительный план.

– Какой?

– Если бы Агаров не стал пить до вашего приезда, вы бы сами предложили ему выпить.

– Что ж я, по-твоему, самоубийца?!

– Конечно, нет. Вы же не пьете водку. Только коньяк и виски.

Клотов кивнул в сторону журнального столика, на котором стояли три пузатые бутылки с виски и одна – с коньяком.

– Это был бы тоже неплохой вариант, – добавил майор. – Хуже первого, но вполне сносный. Вы бы попросили администраторшу подать вам водку и коньяк. Все бы произошло на ее глазах. Так что вы бы выглядели достаточно невинно. Тем более что вы заранее побеспокоились о козле отпущения. Когда бармена уличили в продаже левой водки, вы не стали его выгонять и проявили несвойственную вам мягкость. Вы справедливо решили, что в смерти Агарова будут подозревать нечистого на руку Виталика. Так оно в принципе и вышло. Варенцов до сих пор склоняется к версии, что бармен неумышленно убил Агарова.

Олег Валерьевич заинтересованно посмотрел на Клотова.

– Ты и в самом деле не дурак.

Сказав это, Курганов задумался и после минутного молчания продолжил:

– Я, пожалуй, воспользуюсь твоей помощью. До сегодняшнего утра я был уверен, что смерть Алексея не принесет проблем, но теперь вижу, что не все так гладко.

Клотов расцвел, словно уже получил аванс в десять тысяч долларов.

– Я вас не разочарую, – пообещал он. – Хочется жить по-человечески. А на мою зарплату любовницу не прокормишь.

– Да и жену, наверно, не разбалуешь. Я знаю ваши проблемы. Ты не первый милиционер, которого я взял на работу. Ты прав, мы можем приносить пользу друг другу. Мне часто бывает нужна информация и помощь, тебе не помешают лишние деньги. Поработай. Для начала замни инцидент с Агаровым. Тогда и получишь первую зарплату.

– Я уже придумал, как все уладить, – с готовностью сказал майор.

– Погоди, – перебил его Курганов. – Сперва подлечу коньяком нервы. Ты заставил меня поволноваться.

Олег Валерьевич поднялся со стула и подошел к столику, на котором была собрана небольшая коллекция из его любимых сортов выпивки. Там же, рядом с бутылками, наполненными янтарным содержимым, стоял подарочный набор в виде горки из маленьких хрустальных рюмок.

– Может быть, обмоем наше сотрудничество? – предложил Клотов.

Курганов снял с горки две рюмки и спросил:

– Что пьешь?

– Водку. На цветные напитки у меня изжога.

– У меня в кабинете с водкой – напряг.

Олег Валерьевич вернулся к своему рабочему столу и поднял телефонную трубку. Дождавшись ответа секретарши, он распорядился:

– Люся, принеси нам водки… Найди… Посмотри в комнате для переговоров…

– В холодильнике стоит бутылка, – подсказал Макс, который за время разговора даже ни разу не переступил с ноги на ногу.

– Максим говорит, в холодильнике должна быть бутылка, – передал секретарше Олег Валерьевич.

– И если можно, что-нибудь закусить, – попросил Клотов. – Самую малость. Сойдут даже ириски.

– Принеси конфет или яблок порежь, – добавил Курганов и положил телефонную трубку.

Олег Валерьевич не стал ждать, когда Люся принесет майору водку. Выбрав бутылку, он налил себе рюмку коньяка. Не обращая внимания на присутствующих, Курганов единолично и с нескрываемым удовольствием выпил, потом на несколько секунд замер, а когда тепло от коньяка разлилось по желудку, он снова ожил, подхватил бутылку за горлышко и перенес ее вместе с рюмкой за свой стол. Сев на стул, который тихо скрипнул под центнером его веса, Курганов достал из-под столешницы пачку сигарет и зажигалку. Выскочивший из зажигалки огонь запалил табак и затлел на конце сигареты.

Разговор прервался. Олег Валерьевич долго молчал и, стряхивая в бронзовую ракушку пепел, думал. Клотов и Макс ему не мешали.

Докурив сигарету, Курганов налил себе вторую порцию коньяка. В этот момент в кабинет тихо постучались. Макс открыл дверь и впустил в комнату длинноногую секретаршу. Кареглазая шатенка с длинными прямыми волосами держала в одной руке блюдо с фруктами, а в другой – бутылку «Смирновской» водки.

Люся вопросительно взглянула на босса, и тот указал ей пальцем на майора. Секретарша подплыла к столу и поставила перед Клотовым начатую бутылку водки и широкое керамическое блюдо, в центре которого возвышалась горка из целых апельсинов, а по краю красиво лежали нарезанные дольки апельсинов и яблок.

Заметив, что рюмка есть только у Олега Валерьевича, Люся взяла еще одну с журнального столика и поставила ее рядом с фруктовым ассорти.

– Что-нибудь еще? – спросила она Курганова.

– Нет. Дальше мы сами.

Секретарша ушла.

Олег Валерьевич посмотрел на Клотова. Тот с интересом разглядывал появившуюся на столе водку.

– Не боишься? – спросил его Курганов и цинично усмехнулся. – Яд был точно в такой же бутылке.

Майор наклонился и взял в руки бутылку «Смирновской» водки. Она была пуста наполовину.

– Не боюсь, – ответил Клотов и, открутив пробку, налил себе неполную рюмку. – Эту водку можно смело пить. Честно говоря, я думал, что Максим выбросил эту бутылку. Все-таки улика. Без экспертизы видно, что это – та самая бутылка, которую Максим унес ночью из бара.

Майор улыбнулся, будто говорил о какой-то ерунде. Олег Валерьевич и Макс удивленно переглянулись.

– Это – обычная «Смирновская» водка, которую можно купить в любом хорошем магазине, – возразил Курганов.

Клотов развернул бутылку и показал пальцем на горизонтальную зеленую черту недалеко от горлышка.

– Видите эту полоску? – спросил он. – Это след от специального маркера, который пишет по стеклу. Полоску начертил Виталик в конце смены. Зеленый – это его цвет. У Виталика с напарником было так заведено – чтобы не утруждать себя кропотливыми расчетами и больше полагаться на совесть, когда передаешь смену, делаешь черту на уровне жидкости. Это позволяет проверить расчеты, если вдруг возникнут разногласия. В воскресенье под утро Виталик открыл эту бутылку и налил Зое пятьдесят грамм водки. В конце смены он нарисовал эту черту и убрал бутылку в бар. Ну а когда Виталик ушел, Макс подменил эту бутылку на похожую с ядом.

Майор хитро подмигнул посерьезневшему телохранителю, поставил бутылку на стол и выпил водку, словно подтверждая своей уверенностью сказанные слова. Скривившись, он выбрал на блюде узкую апельсиновую дольку и съел ее вместе с кожурой.

– Кстати, бутылку, в которую Максим налил яд, он тоже взял в баре, скорее всего нашел ее в мусорной корзине, – добавил Клотов, пережевывая цедру. – На ней тоже была полоска, только синяя.

– Она до конца не стерлась, – словно оправдываясь, подал голос Макс.

Олег Валерьевич изумленно покачал головой, взял в руку рюмку с коньяком и тоже выпил.

Закусив яблочной долькой, он с нескрываемым недоумением заметил:

– Откуда ты все знаешь? Порой мне кажется, что кто-то из нас рассказал тебе обо всем. Ведь не мог же ты по бутылке определить, что это Максим налил в нее яд?!

Майор самодовольно усмехнулся.

– Ну, с этим все просто. Не думаю, что вы многих людей посвящали в свои планы. Скорее всего, действовали вдвоем. Вы, Олег Валерьевич, не стали бы возиться с бутылками. Остается Макс. Тем более мы установили, что брат Максима по образованию – химик и работает в научно-исследовательском институте. А значит, для него проще простого раздобыть триста граммов метилового спирта.

Курганов саркастически посмотрел на телохранителя.

– Вот видишь, Макс. Твой гениальный план товарищ майор раскусил, как детский ребус. Хотя на самом деле план был неплохой. Просто соперник достойный. Я начинаю ценить то, что мы решили сотрудничать.

– Значит, я ни в чем не ошибся? – полюбопытствовал Клотов.

– Ты все понял правильно, – похвалил его Олег Валерьевич. – Алексей мне стал слишком дорого стоить. Ты, должно быть, догадываешься, что я зарабатываю деньги не туризмом. Есть много дел, которые приносят гораздо больший доход. Алексей был не только директором клуба, но и контролировал часть моего бизнеса, и как мне стало известно, украл непозволительно много. Ради сестры я попытался обставить его смерть как несчастный случай. Другого бы просто отвезли в лес и закопали под елкой. Но с родственниками всегда приходится поступать деликатно. Вернуть деньги Алексей не мог, и пришлось воспользоваться его слабым сердцем. Макс предложил отравить его водкой, ну а в остальном ты все знаешь.

– Агаров знал, на что шел, – прокомментировал майор.

– Я рад, что ты меня понимаешь, – сказал Олег Валерьевич и налил себе еще коньяка.

– А как поступили с Кастевским? Его закопали в лесу под елкой? – небрежно спросил Клотов, тоже наполнив свою рюмку водкой.

Курганов хохотнул.

– Ну, раз ты все знаешь, развлеки нас еще раз, – предложил он, – расскажи, что стало с Кастетом?

Майор покрутил пальцами рюмку и поставил ее на стол.

– Что ж, можно попробовать, – согласился он.

– Давай, – подзадорил Олег Валерьевич.

Клотов ненадолго задумался и уверенно заговорил, словно пересказывая запомнившийся фильм:

– Вы каким-то образом узнали, что Кастевский подготовил аварию, в которой пострадала ваша жена. Возможно, сама Карина вам сказала, что Кастевский приезжал следом за ней и Ольгой на базу отдыха «Юнга». Само по себе это уже достаточно странно. Зачем ехать так далеко, когда есть под рукой сотовый телефон? Как бы то ни было, вы догадались о роли Кастевского в аварии и решили его наказать.

Олег Валерьевич крепко сжал зубы.

– Он был козлом, – злобно произнес Курганов и осушил рюмку с коньяком. – Я не святой, чтобы прощать того, кто сделал калекой мою жену.

Он заел коньяк долькой яблока и едко добавил:

– Кастевский и Агаров когда-то были друзьями. Потом Кастевский завел роман с моей сестрой. Друзья поссорились. Один стал рогатым мужем, другой – любовником. Теперь, после смерти, они наконец-то вновь вместе. На том свете их должны помирить.

Смешок Курганова больше напоминал рычание зверя.

Клотов пристально посмотрел на Курганова.

Олег Валерьевич заметил его взгляд и резко спросил:

– Что? Я кажусь тебе слишком жестоким?

Майор промолчал.

Курганов хотел что-то добавить, но где-то невдалеке, видимо на первом этаже офиса, раздался подозрительный шум. Олег Валерьевич, Макс и Клотов повернулись к двери. Шум быстро усилился, и уже разборчивый топот прозвучал на лестнице, а потом – совсем рядом, на втором этаже.

– Что это? – встревоженно спросил Курганов.

– СОБР, – сухо объяснил майор.

Макс сунул руку под мышку и вынул из кобуры пистолет.

– Не надо, – остановил его Олег Валерьевич. – Убери пушку.

Под ударами ног дверь в кабинет распахнулась, и в комнату ввалились трое человек, одетых в пятнистую униформу, с автоматами и в масках, закрывающих лица.

В считаные секунды двое спецназовцев отняли у Макса оружие и развернули его лицом к стене, заставив раздвинуть ноги и положить ладони на стену. Третий подбежал к Курганову и, направив на него дуло автомата, приказал встать. Тем временем в дверях возникли еще два бойца СОБРа.

Олег Валерьевич медленно поднялся со стула, бросив на Клотова угрожающий испепеляющий взгляд.

– Что за погром? – шутливо спросил Курганов, не теряя самообладания. – Вы не малину бандитскую накрыли. Здесь частная собственность. А я, между прочим, помощник депутата.

– Вяжите их, ребята, – распорядился майор и тоже встал.

– Что он гонит?! – не сдержавшись, воскликнул Олег Валерьевич и, обращаясь уже к Клотову, добавил:

– Через час я буду на свободе! А для тебя спокойная жизнь навсегда закончится! Твоим словам все равно никто не поверит!

– На этот раз у меня будут не только слова, – ответил майор.

Его лицо было серьезным. Он уже не разыгрывал из себя никого.

– Что у тебя есть?!

– Ваше признание в совершенных убийствах.

– Ты его напишешь на бумаге?!

– Нет. Оно записано на магнитофон, причем с санкции прокурора.

Клотов протянул руку и взял один из апельсинов, лежащий поверх других на блюде. Переложив ярко-оранжевый плод в левую руку, он достал из горки оставшихся на блюде апельсинов маленький серебристый предмет.

– Это радиомикрофон, – объяснил майор, – Мария Семеновна нарезала фрукты и любезно положила его на блюдо. Считайте, что это – месть матери за смерть сына.

– Ах ты падла! – вскрикнул Курганов и рванулся к Клотову.

Стоявший возле Курганова спецназовец размахнулся и ударил Олега Валерьевича автоматом по плечу. Курганов взвыл от боли и повалился на стол. Задетое им блюдо с фруктами полетело на пол, и апельсины, словно оранжевые шарики, раскатились по полу.

Спецназовец скрутил Олегу Валерьевичу руки. Тот не сопротивлялся.

– Полегче! – прорычал Курганов. – Я не сдержался!

Он раскраснелся от ненависти, глубоко дышал и убийственно смотрел на майора.

– Ты допустил ошибку! – зловеще произнес Курганов. Ему было трудно говорить, поскольку его грудь и лицо были прижаты рукой спецназовца и собственным весом к каменной поверхности стола. – Ты не представляешь, какую проблему ты себе нажил! Я уже завтра выйду под залог. Что тогда будешь делать?!

Клотов не испугался. Отправляясь на встречу, он понимал, что приобретет мстительного врага. Но это не остановило его. Майор принадлежал к той категории людей, которым враги нужны не меньше, чем друзья.

– Я не надеюсь так скоро вас увидеть, – без привычного ехидства произнес Клотов, спокойно глядя в глаза Олегу Валерьевичу. – С двумя убийствами на шее вас вряд ли отпустят под залог.

– С двумя убийствами?! Ха! – хохотнул Курганов, так что его голова подпрыгнула на мягкой, расплывшейся по столу щеке. – Тебе будет трудно доказать даже одно! А насчет Кастевского можешь не рассчитывать! Пока нет тела, нет и убийства!

– Тело найдем.

– Ха-ха.

– Уже к вечеру, – уверенно пообещал майор.

– И где ты будешь его искать?!

– Там, где вы посоветовали.

– Я?!

Олег Валерьевич хотел засмеяться, но смех прозвучал так, словно Курганов поперхнулся костью.

– Ну как же?! Вы мне сами сказали: Кастевский и Агаров были друзьями. Потом поссорились из-за вашей сестры. Ну а теперь они снова вместе… Надо полагать, в одной могиле?!

Дьявольская усмешка мгновенно сошла с лица Олега Валерьевича. Его взгляд стал источать ненависть.

– Вам, кажется, нравились мои рассказы?! – продолжал Клотов. – Я не закончил один из них. Про то, что стало с Кастевским. Так вот. Во вторник произошла авария. В тот же вечер вы предложили перенести похороны Алексея со среды на четверг. Вы проявили несвойственную вам заботу и купили для Алексея лучшее место на кладбище вместо первоначально выбранного сырого и глинистого. Был пущен слух, что это было желанием матери Агарова. Но на самом деле вам был нужен день отсрочки. В среду по вашему приказу выкрали Кастевского, и он, вероятно, сознался, что подстроил аварию. В четверг тем, кто хотел прийти на похороны, назвали неточное время. Ольга в тот день лежала в больнице с ожогами, а мать Алексея внезапно заболела. Кстати, тоже, надо полагать, не без вашей помощи. В среду вечером по вашему распоряжению ей принесли еду из ресторана. Само собой разумеется, что матери Агарова было в эти дни не до приготовления пищи. И вы снова показали себя заботливым родственником – похлопотали о ее ужине. Я пока не знаю, что вы в него подсыпали. Но скоро узнаю, потому что остатки недоеденного жаркого я вчера вечером взял на экспертизу. Так что я обязательно испорчу жизнь не только вам, но и братцу Максима, если выяснится, что это он снабжал вас отравой… Но вернемся ко вчерашнему дню. Вы все сделали так, чтобы на похоронах Алексея не было близких родственников, а число друзей было минимальным. В итоге Агарова хоронила лишь горстка преданных вам людей. Понятное дело, что они не нуждались в прощальных церемониях, поэтому гроб с покойником на кладбище не стали даже открывать, а буднично и скоренько закопали. Похороны и могила обошлись вам недешево, но кое в чем вы почему-то сэкономили. Например, вы отказались от похоронного автобуса и предпочли возить гроб на служебном автобусе, который обычно используется охранниками вашего агентства. Как вы объясните такую бережливость?! Я, например, уверен, что в вашем автобусе было тело пропавшего Кастевского. Во время поездки его положили в один гроб с Агаровым, а потом обоих предали земле.

Клотов прервался, чтобы перевести дух. Когда он продолжил, вызова и желчи в его голосе прибавилось.

– Может быть, я ошибаюсь, но мы обязательно проверим эту версию. Жаль, что придется разрушать могилу, которую так быстро, но очень добротно делали. Кстати, вы не заезжали проверить качество работы?! Я заскочил сегодня утром. На могиле уже стоит роскошный памятник и огромная мраморная плита, которую поднимали краном… Да. Жаль будет ломать такую красоту…

Рассказ Клотова заставил Курганова мертвецки побледнеть.

Собровцы и ссутулившийся Макс, развернутый лицом к стене, внимательно слушали майора, не вмешиваясь в словесный расстрел изобличенного преступника.

Всеобщее внимание переместилось на Клотова, и этим не преминул воспользоваться притихший, но не поверженный Курганов.

Он резко сжал мышцы спины и мощным рывком распрямил натренированное тело. В следующую секунду Олег Валерьевич был уже на ногах. Ударом кулака он отбросил в сторону стоявшего рядом собровца, и тот, беспомощно взмахнув руками, с грохотом и звоном повалился на журнальный столик с бутылками виски, развалив его, как киношную бутафорию.

Затем Курганов рванулся к Клотову.

Собровец, охранявший Макса, подался вперед, намереваясь остановить Курганова. Но он был слишком далеко, чтобы опередить нападавшего.

Клотов инстинктивно отступил назад и уперся в стоящий позади него стул. Видя, что столкновение неизбежно, майор развернул правое плечо назад и сжал кулак, собираясь ударить Курганова. Но едва ли у майора хватило бы сил, чтобы остановить атакующее его стодесятикилограммовое тело.

Курганову оставалось сделать всего один шаг, чтобы схватить крепкими пальцами Клотова за горло и попытаться свернуть ему шею. Но вместо того чтобы двинуться вперед, тело Олега Валерьевича неожиданно качнулось назад. Нога, случайно наступившая на один из раскатившихся по полу апельсинов, проехала вперед, взлетела вверх и мелькнула возле лица майора. Тело Курганова потеряло опору и стало падать. Голова запрокинулась назад и с ужасным хрустом, какой бывает при падении арбуза, ударилась об острый угол каменной столешницы.

Мышцы Курганова мгновенно расслабли, глаза округлились, и его тело грузно упало на пол. Через несколько секунд под головой Олега Валерьевича образовалась ярко-красная лужица крови.

Все, кто был в кабинете, замерли и в растерянности уставились на распластавшегося на полу Курганова. Даже Максу никто не воспрепятствовал повернуться и посмотреть на поверженного босса.

Первым пришел в себя стоявший в дверях собровец. Он быстро подбежал к Олегу Валерьевичу, встал на колено и, не касаясь головы, осмотрел рану.

– Кость вдавлена в мозг, – сообщил он. – Срочно нужна реанимация.

Клотов вышел из оцепенения.

Он взглянул на бледнеющего врага и спросил:

– Он жив?

– Еле дышит, – ответил собровец, прощупав пульс на руке Курганова.

Олег Валерьевич лежал неподвижно, и только едва заметная судорога подергивала его веки и мышцы лица. Широко раскрытые глаза безучастно смотрели в потолок, и нельзя было понять, видели они стоящих вокруг людей или уже не могли отличить темноту от света.

«Он лежит в той же позе, что и Агаров, когда я увидел его возле стойки бара», – почему-то подумал майор.

Через минуту рабочая атмосфера, которая всегда сопутствует проведению спецопераций, сама собой сменилась какой-то несобранностью и неопределенностью. Собровцы стали негромко переговариваться, ожидая приказа командира. Макс в растерянности стоял у стены и был таким же бледным, как неподвижный Курганов.

Клотов вдруг понял, что все позади. Он осторожно обошел тело Олега Валерьевича и направился в коридор.

Там он почувствовал сильную слабость, которая часто приходит на смену нервному напряжению. Он прошел в холл и сел в кресло.

Мимо пробежал взволнованный Варенцов.

– Что у вас тут случилось? – спросил он и остановился возле майора.

Но, видя, что Клотов не расположен разговаривать, Варенцов, сгорая от нетерпения, помчался к кабинету.

Во время операции следователь находился на улице в микроавтобусе рядом с магнитофоном и поэтому слышал все, но не понял трагической развязки разговора.

Майор закрыл глаза. День только начинался, но Клотов уже успел смертельно устать.

«Надо выпить крепкого кофе, – подумал он, – и выкурить сигарету».

Майор услышал, как кто-то поднялся по лестнице и, пройдя по коридору, остановился возле его кресла.

Клотов открыл глаза и увидел перед собой мать Агарова. Мария Семеновна пристально смотрела на него.

– Он признался, – сказал майор, поняв вопрос, заключенный в ее взгляде.

«Теперь ей будет легче пережить горе», – подумал Клотов, заметив, как тревога на лице матери сменилась печалью.

– Вы его накажете? – тихо спросила она.

– Обязательно, – пообещал майор. – Если он выживет.

Из кабинета вышел следователь Варенцов и с озабоченным выражением лица сообщил:

– Пульс исчез.

Глава 22

В семнадцать часов, когда Клотов, сидя в своем кабинете, рассеянно размышлял о превратностях судьбы, которым стал свидетелем, ему позвонили. Звонил Варенцов из второй городской больницы.

– Карина Курганова хочет с тобой поговорить, – сообщил следователь.

– Со мной?! – удивился майор. – А она знает о смерти Курганова?

– Да. Ей сказали.

– Зачем я ей нужен? Наверно, хочет убить меня?

– Нет. Кажется, что-то другое. Она хочет поговорить об аварии. Так что подъезжай. Я тебя встречу.

Клотов положил телефонную трубку и уже через двадцать минут был возле больницы.

Варенцов ждал его возле парадного входа.

– Здесь уже не пройдешь, – сказал он. – Посетителей пускают до шестнадцати.

Следователь и майор обогнули больничный корпус и вошли через приемное отделение.

Пока они поднимались в ортопедо-травматологическое отделение, Варенцов рассказал Клотову о самочувствии Карины Кургановой.

Состояние Карины врачи оценивали как тяжелое, но трещина в ее позвоночнике была не настолько серьезной, чтобы помешать постепенному выздоровлению и полному восстановлению подвижности. Специалисты сказали, что с такой травмой она будет самостоятельно ходить уже через месяц.

Следователь также сообщил, что Ольга Агарова уехала из Центральной бассейновой больницы сразу, как только узнала о смерти брата. Врачи не смогли воспрепятствовать ее отъезду, тем более что острой необходимости в стационарном лечении не было.

Женщины одинаково эмоционально восприняли известие о смерти Олега Курганова. Чувства сестры трудно было понять, а реакция его жены больше напоминала не горе, а испуг.

Когда милиционеры поднялись в ортопедо-травматологическое отделение, Варенцов проводил майора до нужной двери и остался в коридоре.

Клотов, предварительно постучав, вошел в палату.

Возле пострадавшей хлопотала медсестра. Она попросила майора предъявить удостоверение и, перед тем как удалиться, напомнила о том, что пациентку нельзя переутомлять и заставлять волноваться.

Карина Курганова лежала одна в просторной палате. Олег Валерьевич принял меры, чтобы жена выздоравливала в комфорте. Комната чем-то напоминала гостиничный номер. На окнах висели атласные шторы, на стене – картина. На полу был постелен толстый ковер. В углу палаты стояла тумба с телевизором, видеомагнитофоном и музыкальным центром.

Девушка лежала на жесткой больничной кровати. Ее лицо приобрело землистый цвет и похудело, глаза уже не излучали самоуверенность и надменность. В них запечатлелись физические страдания и заглушающая недуг душевная тревога.

Майор подошел к кровати.

Взгляд Карины медленно переместился с белого потолка на Клотова.

– Здравствуйте, – официально произнес майор и замолчал.

Он не знал, почему девушка попросила о встрече, и поэтому дал ей возможность самой начать разговор.

– Пожалуйста, не садитесь, – слабым голосом попросила Карина. – Мне больно поворачивать голову.

Майор кивнул:

– Хорошо.

Девушка беспомощно посмотрела на милиционера. Видя, что Клотов хранит молчание, она спросила:

– Как погиб Олег?

Смерть Курганова сразу обросла сплетнями, поэтому Карина знала об обстоятельствах гибели мужа из очень противоречивых источников.

Майор посерьезнел.

– Он получил смертельную травму при аресте.

– За что вы его хотели арестовать?

– За организацию убийств Алексея Агарова и Кастевского.

Известие о том, что муж причастен к убийствам, не шокировало девушку. Вероятно, она представляла, на что способен ее супруг.

– Олега убили, потому что было трудно доказать его вину?

Клотов ждал подобного вопроса.

– Это был несчастный случай. Ваш муж пытался напасть на меня, но наступил на апельсин, упал и разбил голову о край стола.

– На апельсин?

– Если вы сомневаетесь в моих словах, то этому есть несколько свидетелей, в том числе телохранитель вашего мужа.

– Я вам верю, – сказала Карина и устремила взгляд в потолок.

Долгую минуту в больничной палате господствовала тишина.

– Вы позвали меня, чтобы узнать об этом? – вежливо спросил Клотов, догадываясь, что разговор только начинается.

– Нет… Просто я боюсь.

Голос девушки задрожал.

– Кого?

– Ольгу.

Майор с интересом посмотрел на Карину.

– Почему?

– Она меня ненавидит. Раньше за меня мог заступиться Олег. Теперь, когда его нет, я боюсь.

– Что она может вам сделать? – с напускной беспечностью произнес майор, удивленный тем, что мнение девушки совпадает с его собственным.

– Я для нее – препятствие. Деньги Олега достанутся мне, а не ей.

– Резонно, – согласился Клотов. – Но, может быть, вы зря боитесь Ольгу. Возможно, ей нет до вас дела.

Карина возразила спокойно и убежденно.

– Мне кажется, вы сами не верите в это. Вы, должно быть, умный человек, раз смогли обмануть Олега. Скажите честно, вы ведь не думаете, что авария, в которую я попала, – случайность?

Майора подкупила прямота вопроса.

– У меня есть соображения на этот счет, – подумав, признался он. – Но даже твердая уверенность мало что стоит, если вину преступника нельзя доказать.

– Значит, вы знаете, кто подстроил аварию?!

– Да.

– Ольга?!

Губы девушки беспомощно задрожали. Клотов понял, что опасное родство пугает ее не на шутку.

– Я могу объяснить, почему у вашей машины не сработали тормоза. Но станет ли вам легче? Мне кажется, вам будет намного тяжелее, если вы будете это знать.

– Трудно, когда не знаешь.

Майор подумал и пришел к выводу, что вредит Карине, скрывая правду.

– Я расскажу вам все, что сам знаю. Но сразу должен предупредить: доказательств не хватит, чтобы привлечь виновных к суду.

Девушка промолчала, всем своим видом показывая, что она готова выслушать все, кроме отговорок.

Пока Клотов собирался с мыслями, Карина нервно кусала губы. Наконец, после напряженной паузы, майор заговорил, тщательно взвешивая каждое слово:

– В понедельник Ольга узнала, что ее мужа отравил не кто иной, как ее собственный брат. На причастность Курганова к убийству указывала запись на автоответчике…

Клотов подумал, что неуместно называть мужа Карины по фамилии, будто речь идет о чужом для нее человеке. С другой стороны, называть его «Олегом», или «Олегом Валерьевичем», или же «ее (Карины) мужем», с трудом поворачивался язык.

– …В ночь с субботы на воскресенье у Алексея и Курганова произошел серьезный разговор. Агарову дали понять, что за воровство придется отвечать. Алексей, должно быть, очень боялся идти на встречу, которую ему назначил Курганов якобы для более основательного разговора. Поэтому в воскресенье утром, протрезвев, он попытался поговорить с женой, рассчитывая на ее защиту. Но сотовый телефон Ольги был выключен. Тогда Алексей позвонил домой на автоответчик и оставил сообщение о назначенной встрече. Выговорившись, он, вероятно, поборол свой страх и решил, что с родственником Курганов обойдется не слишком сурово.

Майор говорил медленно, рисуя в воображении Карины картины прошедших событий.

– Эта запись на автоответчике и подсказала Ольге, кому был неугоден Алексей. Она никогда не прощала гораздо меньших обид. Однако тут речь шла о родном брате. Поэтому Ольга не обратилась в милицию. Она решила отплатить брату его же монетой и направила свою месть не на него, а на вас. Затрудняюсь сказать, хотела ли она, чтоб вы погибли, но такую возможность вам скоро предоставили. Когда вы сказали, что не хотите праздновать свой день рождения из-за смерти Алексея, Ольга предложила провести скромный пикник на природе и вызвалась помочь вам подыскать место.

– Да. Это было очень странно, – тихо произнесла Карина. – Я даже подумала, не изменила ли смерть Алексея отношение Ольги ко мне.

– Когда вы искали место для пикника, за вами ехал Кастевский. На базе отдыха «Юнга» он привел в исполнение задуманный план. Кастевский послал сторожа разыскать вас, и пока тот отсутствовал, перерезал шланг, подающий тормозную жидкость к колесу. Тормозная жидкость вытекла и оставила на земле след. Затем вы с Ольгой вернулись. Ольга и Кастевский поговорили о делах для отвода глаз. Потом вы сели в машины и поехали в гору. На повороте перед спуском тормоза вашей машины не сработали. Поэтому вы упали с обрыва. Дальше вы, вероятно, ничего не помните.

Клотов ожидал, что реакция Карины на его рассказ будет более заметной. Но девушка была относительно спокойна, как будто догадывалась или знала, что все произошло именно так, как описывал майор.

– Ольге оставалось только замести следы. Машина после падения не загорелась, и поэтому по поврежденному шлангу, легко было установить, что авария подстроена. Поэтому Ольга взяла заранее приготовленную бутылку виски, зажигалку и спустилась к вашей машине. Виски хорошо горит и не вызывает такого подозрения, как бутылка с бензином. Спустившись к месту аварии, Ольга увидела, что бензобак пробит и горючее вытекло под машину. Поэтому виски не понадобилось, и Ольга выкинула бутылку. Но не совсем удачно. Бутылка не разбилась и откатилась на видное место, где ее и нашли приехавшие милиционеры.

Клотов услышал звук открывшейся двери. Он обернулся и увидел медсестру, вошедшую в палату. Медсестра предупредила майора о том, что приближается время укола, и ушла, оставив на столе лоток со шприцем и лекарством.

Клотов взглянул на шприц и повернулся к Карине, чтобы продолжить прерванный разговор.

– Я не знаю, входила ли в планы Ольги ваша смерть. На этот вопрос может ответить только она. Возможно, вы должны были сгореть вместе с машиной, но, как иногда случается, убийца пожалела свою жертву. Мы нашли ваш сотовый телефон достаточно далеко от машины и рассыпавшихся вещей. Он лежал на камне, куда его могли только положить. Если бы он вылетел из машины в момент аварии, то наверняка разбился бы о камень и уж точно бы не удержался на его гладкой поверхности. Поэтому я проверил, кому вы звонили по мобильному телефону во вторник, и оказалось, что последний разговор состоялся сразу после аварии, время которой мы приблизительно установили, и звонили по вашему телефону на сотовый телефон Кастевского… Насколько я понимаю, вы не могли звонить ему?

– Конечно. Я даже не знаю его номера, – ответила девушка.

– На телефоне мы нашли отпечатки пальцев Ольги. Поэтому логично предположить, что перед тем, как вытащить вас из машины, Ольга взяла из вашей сумочки телефон, поскольку свой оставила в джипе на дороге, и позвонила Кастевскому, чтобы попросить совета. После этого она вытащила вас из машины и отнесла в сторону. Это уже видел случайный свидетель. Потом Ольга вернулась к машине, чтобы поджечь разлившийся бензин. Нам она сказала, что искала телефон, чтобы вызвать «Скорую помощь». Вероятно, в тот момент ей попался на глаза апельсин, и она решила представить аварию как роковую случайность… Ольга положила апельсин под педаль тормоза и подожгла бензин. Сделала она это не очень удачно. Ее обожгло и отбросило огнем. Упав, она ударилась и потеряла сознание. Потом к месту событий подоспел очевидец.

– Откуда вы все это знаете? – удивленно спросила Карина. – Вы говорили, что у вас нет доказательств, но создается впечатление, что вы были там и все видели.

Клотов кисло улыбнулся.

– К сожалению, это всего лишь предположения, подкрепленные многими, но не очень убедительными доказательствами. Хороший адвокат, а у Ольги Валерьевны, надо полагать, плохих не бывает, в пух и прах разобьет эти обвинения. Главное доказательство сгорело вместе с машиной. Сейчас невозможно доказать, что тормоза были испорчены. Я сам заподозрил неладное, только когда на месте аварии нашли зажигалку. В самой по себе зажигалке не было ничего странного. Тем более что вы тоже курите, и зажигалка могла выпасть из вашей сумки. Но я обратил внимание на странную привычку Ольги Валерьевны. Она подбирает украшения, носовые платки, зажигалки и прочие мелочи, не говоря уже о туфлях и сумочках, под цвет своей одежды. Увидев красную зажигалку, я поднялся к джипу Ольги Валерьевны и убедился, что в тот день у нее была сумочка красного цвета. По опыту я знаю, что машины при авариях взрываются очень редко, главным образом – на «Мосфильме». Поэтому я решил узнать, кому принадлежала зажигалка. Я взял из сумочки Ольги тушь для ресниц. Эксперты сняли с нее отпечатки пальцев и установили, что на зажигалке, бутылке с виски и сотовом телефоне те же самые отпечатки. Ну а дальше все расставил по местам здравый смысл: Ольга спустилась к месту аварии с бутылкой виски и зажигалкой, но едва ли она хотела предложить вам выпить и покурить.

Майор покачал головой и подвел грустный итог:

– Если доказать то, о чем я сейчас сказал, Ольге грозил бы срок за умышленное причинение вреда здоровью. Тогда она бы оставила вас в покое. Но в настоящий момент разумнее всего молчать. Иначе Ольга Валерьевна может пойти на необдуманные крайности.

Клотову не доставляло удовольствия запугивать девушку. Однако его удивило странное обстоятельство – Кариной владел уже не страх, а решимость. Испуг, который бросился Клотову в глаза в самом начале разговора, куда-то исчез.

– А если у вас будут доказательства? – залившись от волнения румянцем, спросила девушка.

Майор с интересом посмотрел на Карину. Отправляясь в больницу, он смутно догадывался, что жене Курганова что-то известно. Ведь Курганов как-то узнал, что Кастевский причастен к аварии. Логично было предположить, что именно Карина сказала мужу о роли Кастета.

– Если доказательства будут неоспоримыми, то Ольга сядет, – как можно тверже и увереннее пообещал Клотов.

– У вас будет свидетель.

– Кто?

– Я.

Майор пристально, но без удивления взглянул на Карину.

– Поясните.

Девушка сосредоточенно смотрела в потолок.

– Когда произошла авария, я потеряла сознание. Потом я почувствовала, что кто-то тронул меня за плечо, и застонала. Я боялась открыть глаза, потому что думала, что увижу себя без рук или без ног. Потом я услышала голос Ольги. Она говорила по телефону. Я хорошо запомнила ее слова. Вот они: «…Костя! Я не могу ее сжечь! Она стонет!.. Вернись и сделай это сам… Я не могу! Ты что, не понимаешь! Я не могу! Она еще жива!.. С машиной все, как ты предполагал. Машина разбилась, и тут вокруг бензин…» Затем Ольга молчала около минуты, наверно слушала, что ей советовал Кастевский. А потом сказала: «Хорошо. Я вытащу ее и подожгу машину. Так будет лучше. Все равно она не выживет. Пусть подыхает своей смертью!»

Голос Карины задрожал, а по щекам потекли ручейки слез.

– Потом Ольга взяла меня под мышки и потянула из машины. Это было очень больно, и я снова потеряла сознание.

Девушка уже не могла сохранять выдержку и зарыдала.

Клотов был вынужден ждать, пока она успокоится. Когда всхлипывания стали реже, майор поблагодарил девушку:

– Спасибо, Карина. Вы на редкость смелый человек. Я думаю, суду хватит ваших показаний. Ольга – преступник и должна понести наказание. Ваш долг – сказать правду, даже если в результате пострадает ваш родственник. Тем более что такой родственник для вас смертельно опасен. Выздоравливайте и ничего не бойтесь. Я организую дежурство возле вашей палаты. Сегодня вам надо будет дать показания следователю Варенцову. Он будет ждать в коридоре, и вы можете его в любое время позвать. Но вначале немного отдохнете после нашего разговора…

Клотов попрощался и направился к двери. На полпути он неожиданно остановился, вспомнив что-то важное.

– Я должен предупредить вас, Карина, насчет этого разговора после аварии, когда Ольга звонила Кастевскому, – сказал майор, повернувшись к больной. – Телефонный разговор длился всего двадцать секунд… Вам надо учесть это в своих показаниях.

Клотов еще раз вежливо попрощался и вышел в коридор.

Content

Алексей Макеев
Товарищ майор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22