Игорь Шабельников

Тунгусский метеорит

(«Играем в классиков» или «Турнир графоманов»)

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Игра первая

Трое парней расположились прямо на паласе, каждый перед своим ноутбуком. Один пил баночное пиво и уже только наблюдал за сражением, двое других все еще резались в компьютерную стратегическую игру.

– Всё, Макс, я тебя сделал! Сегодня я вас всех сделал! – выкрикнул Гарик.

Парни отвалились от ноутбуков и разобрали банки.

– Ладно, ладно! Но это всё твое пиво виновато! Зачем ты купил крепкое? – спросил Лекс, первым выбывший из игры.

– Лекс, я пил это же пиво! А кроме того, какая зарплата, такое и пиво! В следующий раз, как первый проигравший, ты и закупи что-нибудь стоящее и легкое.

– Какая работа, такая и зарплата, так-то вот, Гарик! – ответил Лекс.

– Да основная работа у нас – тестеров! Мы сидим по десять, двенадцать часов за компьютером, выискиваем баги и ляпы, которые вы с Максом налепили.

– Дома сидите, дома, а мы в офисе, как кильки в консервной банке. Вот у сценаристов не пыльная работа, и платят хорошо, – вступил в разговор Макс.

– А что вы думаете – написать сценарий, предусмотреть все возможное и невозможное в сюжете, прописать все мыслимые и не мыслимые диалоги – простое дело?

– Господи, сценаристы – сплошь законченные графоманы, надергают сюжетов из одних произведений, диалогов из других – вот вам и сценарий! Основная работа – у нас, у дизайнеров, – наехал на Лекса Макс.

– А вы сами-то пробовали, хотя бы разок, написать сценарий на заданную тему?

– Да что там пробовать, плевое дело! – отозвался Гарик.

– Гарик, я тебя за язык не тянул! Давайте так: победитель к началу следующей игры пишет сценарий, нет, хотя бы сюжет, то бишь – мини рассказ, – предложил Лекс.

– Предлагай тему! – поддержал Гарика Макс.

– Да вы хоть знаете, из чего должен складываться сюжет? – возмутился Лекс.

– Излагай! – сказал Гарик и икнул.

– Хороший сюжет должен содержать катастрофу – местную или вселенскую, детективную или приключенческую линию, мистическую или фантастическую составляющую и – желательно – секс.

– Давай свою катастрофу! – нагло заявил Гарик.

– Ну выбирай, Гарик, – гибель Титаника, Тунгусский метеорит, Чернобыль, глобальное потепление или оледенение.

– О нет, Лекс, такие заезженные темы! – скривившись, ответил Гарик.

– Что, слабо? Фантазии не хватает? Гарик, я предложил на выбор пять тем, а нам, сценаристам, дают только одну! – Лекс злорадно заулыбался.

– Хорошо – беру метеорит.

– Гарик, возьми Чернобыль. О Тунгусском метеорите уже лет двадцать пять никто не пишет. На этой теме, в прошлом, только ленивый не отметился, – хотел сжалиться Лекс.

– Беру метеорит! – упрямо ответил Гарик.

Тунгусский метеорит. Год 1913

Все случайные персонажи – выдуманы.

Любые совпадения выдуманных персонажей с персонажами Бориса Акунина – случайны.

1

– Эраст Петрович, дорогой! Не верю своим глазам! – тучный мужчина в парадном сюртуке сбежал по мраморной лестнице и схватил в объятия мужчину средних лет в элегантном костюме лондонского кроя.

– Павел Степанович, я тоже рад вас снова видеть! – Фандорин, улыбаясь, пытался сдержать пылкие объятия хозяина дома, городского головы – Смирнова Павла Степановича.

– Я не поверил докладу, Эраст Петрович, вы – в Красноярске! Тысячи верст от Москвы, откуда, куда, как вы здесь?

– Из Петербурга. Я здесь с особым и, признаюсь, приятным поручением. Государь оценил ваши старания, при вас Красноярск п-превратился в культурную столицу Сибири. Водопровод, электричество, – Орден Святого Станислава первой степени – заслуженная награда. Позвольте вручить ее вам сейчас, неофициально, конечно. Официально, вручать п-положено в городской думе.

– Эраст Петрович, я рад вас видеть дважды! Нет, трижды! Во-первых, потому что вы здесь, у меня. Во-вторых – орден! А в-третьих, мне по секрету сообщили, что в город едет чиновник по особым поручениям, инкогнито из Петербурга! Я рад, что это вы! А я тут всю полицию поставил на уши – едет «инкогнито», а из острога сбежало два колодника. Эраст Петрович, я вас совсем заболтал, пойдемте наверх, мы как раз собирались обедать.

Павел Степанович потащил под руку Фандорина наверх. В столовой за столом сидела девочка. Нет, скорее, девушка – лет пятнадцать-шестнадцать, прелестное создание.

– Позвольте представить – моя дочь Наташа. Эраст Петрович Фандорин – мой друг и действительный статский советник.

Фандорин подошел к девушке и поцеловал ей руку. При виде этого столичного, пусть и не молодого, щеголя девушка смутилась, лицо ее покрылось румянцем. В свои пятьдесят семь лет Фандорин выглядел на сорок пять – крепкий, подтянутый и элегантный.

Не успел Павел Степанович усадить гостя, как в столовую ворвалась женщина. Она была великолепна – и лицом, и прической, и платьем.

– Павел, что творится у тебя в городе, это же безобразие … – женщина осеклась, увидев постороннего.

– Софочка, что случилось? Ах да, позвольте представить – моя двоюродная сестра Софья Андреевна Ковалева, а это – действительный статский советник Эраст Петрович Фандорин.

Фандорин внутренне напрягся, однако, вида не подал и, подойдя непринужденной походкой, поцеловал даме запястье руки выше перчатки, задержав руку чуть дольше, чем это позволяют приличия, но только самую малость. Женщина отнеслась к этому, казалось, равнодушно и снисходительно, как будто целовал руку старый знакомый. Фандорин поднял голову, взгляд его выражал холодную светскую любезность и больше ничего. Женщину это задело, но и она вида не подала.

– Павлуша, что это у тебя в руке? Орден Святого Станислава! Ах, дай я посмотрю. Поздравляю, я так за тебя рада!

– Так что случилось, Софочка?

– Меня ограбили, представляешь, средь бела дня, на кладбище возле церкви, на виду у полиции. Я вышла после заутрени и стала раздавать милостыню нищим, как вдруг из толпы выскочил какой-то тунгусец, сорвал у меня с шеи кулон и юркнул в толпу. Я даже вскрикнуть не успела, полицейский засвистел и бросился за негодяем на кладбище, но только вряд ли поймает – уж больно юркий стервец.

– Сорвал что, я не понял?

– Кулон, мою тунгусскую жемчужину в серебряной оправе на цепочке!

– Тунгусская жемчужина, что это? – вступил в разговор Фандорин.

– Было б что ценное, а то так, стекляшка. Нет, негодяя, конечно, надобно изловить и примерно наказать!

– И никакая это не стекляшка! Это минерал какой-то. Понимаете, Эраст Петрович, внешне она выглядела, как бусина черного перламутра, размером с вишню. Но на свету она меняла цвет и становилась полупрозрачной. Причем, цвет меняется произвольно, никогда не знаешь, какой она будет через пять минут. И еще мне кажется, жемчужина могла угадывать настроение – если подержать ее в зажатой ладони, а потом открыть, то она меняла цвет с черного на красный или синий, в зависимости – хорошее было настроение или плохое.

– И где вы взяли такое чудо?

– Софочке подарил ее Дмитрий Николаевич Одинцов, наш словесник из первой мужской гимназии, настоящий ученый и краевед, и тайный воздыхатель, между прочим.

– Никакой он не воздыхатель, а очень умный и интеллигентный человек!

– А где он ее взял?

– Нашел, где-то в районе Подкаменной Тунгуски. В прошлом году он совершил экспедицию, по поискам метеорита – нашел место его падения, но экспедиция закончилась трагически, его двое проводников погибли, а сам он чудом выбрался из тайги. Что же мы стоим? К столу, к столу!

Эраст Петрович галантно помог даме сесть за стол и, обойдя его, сел напротив. Очарование юной девушки как-то сразу померкло в свете красоты дамы, девушка это почувствовала и как-то сразу погрустнела.

– Тунгусский метеорит – это очень интересно, надо обязательно встретиться Дмитрием Николаевичем.

– Пренепременно! А какой музей он организовал в гимназии. Там у него и бивни мамонта, и старинные монеты, и каменные топоры. И наш чудесный город надо осмотреть! А вы видели наш мост? Где вы остановились?

– Пока нигде, я не удержался, с вокзала я попросил извозчика показать мне мост через Енисей, я видел его макет на всемирной выставке в Париже. Действительно, чудо инженерной мысли! А оттуда сразу к вам, коляска с вещами и моим слугой у вашего подъезда.

– Ах, я голова садовая, совсем не подумал! Ну конечно, сегодня вы ночуете у меня, но зная ваши вкусы, завтра мы подберем вам какой-нибудь уединенный флигель.

– Я видела вашего слугу, какой-то мандарин или манжур в европейском платье.

– Нет, он японец, настоящий самурай. Я сейчас распоряжусь, пусть его накормят, а вещи внесут в дом.

– Самурай, ах, как интересно! Послушайте, а зачем искать флигель, мой гостевой домик свободен. Всё, всё решено! Я сейчас поеду домой и распоряжусь, чтобы домик подготовили, а вы подъезжайте часика, так, через два, – дама решительно поднялась и, не прощаясь, вышла из комнаты.

Фандорин обалдело посмотрел на Павла Степановича.

– Вот такая у меня сестра. Овдовев три года тому назад, она как-то сильно изменилась, стала более самостоятельной, что ли. Раз в месяц она устраивает прием у себя в особняке, собирается весь цвет Красноярска. А в гостевом домике у нее всегда кто-нибудь проживает. Просто удивительно, что сейчас домик пустует.

– А что, Дмитрий Николаевич действительно нашел метеорит или кратер от его падения?

– Нет, только поваленный и выжженный лес, до кратера он не дошел. А потом на их стоянку напал медведь. Когда подоспел Дмитрий Николаевич, медведь уже задрал проводников. Медведя он застрелил, только вот остался один. Хе-хе, впрочем, если бы он остался с медведем, то было бы еще хуже. Две недели Дмитрий Николаевич брел по тайге на запад, пытаясь выйти к реке, пока не вышел на стойбище какого-то эвенка. Оказалось, что это древний старик – шаман, живший там безвылазно с внуком. Вывести его он не мог или не хотел. Ему-то Дмитрий Николаевич и показал жемчужины, которые он нашел в ручье в поваленном лесу. Шаман сказал, чтобы тот их отнес обратно, мол, они приносят несчастья, это, мол, застывшая кровь огненного орла. Старик, определенно, видел падение метеорита, но рассказывать ничего не хотел. Спустя неделю блужданий по окрестностям становища шамана, Дмитрий Николаевич вышел к реке и, к своему счастью, к каравану староверов. Они раз в год везут пушнину в Красноярск. Вот с ними он и смог вернуться.

– Значит, жемчужины принесли ему удачу.

– Я так не думаю, наверно, шаман был прав – жемчужины приносят несчастья. Посудите сами: с Дмитрием Николаевичем три месяца тому назад случился инфаркт, а ведь ранее он у нас считался здоровяком и спортсменом. Парень, ну, тот, который взял его собой в тайге – попал в наш острог, а ведь Дмитрий Николаевич ему тоже подарил одну жемчужину. А теперь вот и на Софочку напали, заметьте, опять из-за жемчужины.

– Не вижу системы, возможно совпадение.

В дверь столовой постучали. В столовую вошел полицейский чиновник. Смирнов и Фандорин поднялись.

– Я с докладом … – полицейский замолчал, вопросительно посмотрев на Смирнова.

– Знакомьтесь – действительный статский советник и чиновник по особым поручениям Эраст Петрович Фандорин – наш обер-полицмейстер Салтыков Владимир Иванович. Так что докладывайте спокойно.

– Я по поводу досадного происшествия на Покровским кладбище. В связи с усилиями по поиску беглецов из острога, мы вывели весь личный состав полиции на улицы и в места скопления людей. Возле церкви Святой Троицы околоточный Храпов, заметил, что какой-то оборванец сдернул цепочку с шеи Софьи Андреевны. Он погнался за негодяем и схватил его за ворот рубахи, но рубаха была старая, ворот оторвался, паренек скрылся, но в руке Храпова остался воротник и вот это – то ли кисет, то ли ладанка.

Обер-полицмейстер достал из кармана кисет и высыпал на ладонь три черных шарика.

– Вот вам и «случайное совпадение», Эраст Петрович – еще сразу три жемчужины.

– Прочесали все кладбище, но, к сожалению, ни цепочки, ни грабителя не нашли. А почему «ещё», что, были и другие?

– Были! На цепочке была подвеска с такой же жемчужиной! А что по беглецам?

– Тоже ничего, задержали два десятка подозрительных нищих и бродяг, но пока никаких зацепок. Павел Степанович, съезжу я в Покровский участок, перетряхну там все еще разок.

– Можно п-полюбопытствовать, что это за жемчужины?

– Можете пока оставить у себя, Эраст Петрович, я не прощаюсь, Павел Степанович.

Обер-полицмейстер вышел.

– А что за личности эти беглецы?

– Каторжане, сбежали при пересылке. А вообще-то, несчастные люди, попали в острог по глупости. Первый – студент, не эсер и не бомбист. Организовал социал-демократический кружок, изучали политическую экономию по какой-то немецкой книге. Читал я потом эту их книгу – «Товар-Деньги-Товар», короче, пособие для начинающих капиталистов, ну да сыскному ведомству виднее. А второй – тот самый парень из староверов, который Дмитрия Николаевича в тайге подобрал. Необычайной силы человек. На рынке фартовые налётчики срезали у него кошелек, так он одному руку сломал, а второго так стукнул, что тот и помер. Ну, задержали его для порядка и в острог. Подержали бы недели две, да и отпустили бы. А он там устроил бузу, дверь в камере сломал, надзирателей поколотил, а это уже другая статья, каторжная. Как ни старался Дмитрий Николаевич выгородить своего спасителя, ничего не вышло. Так вот, этот парень, на пересылке, голыми руками сломал кандалы себе и своему напарнику и был таков. А теперь ищи его, где он, куда пойдет?

– Куда пойдет п-понятно – домой, а вот где – я бы поискал его у Дмитрия Николаевича.

– Эраст Петрович, ох и дока же вы в сыскных делах! Вернется Салтыков – я ему скажу.

2

Эраст Петрович аккуратно вынул руку из-под головы Софьи и, прикрыв ее обнаженную грудь одеялом, поднялся. Накинув халат, пошел в кабинет. Усевшись в кресло перед письменным столом, включил настольную лампу. Достал из шкатулки папиросу, размял ее и закурил. Потом достал из ящика стола папиросную коробку и положил ее перед собой. Открыв крышку коробки, Фандорин, при свете электрической лампы, стал разглядывать жемчужины. Вначале жемчужины были абсолютно черными, но постепенно они начали набирать цвет, причем все по-разному. Неожиданно жемчужины сдвинулись и собрались в центре коробки. Фандорин раздвинул их по углам коробки, но жемчужины снова собрались в центре, как будто неведомая сила тянула их друг к другу. Фандорин откинулся на спинку кресла и серьезно задумался. На плечо ему легла женская рука. Фандорин поднял глаза, рядом с ним стояла Софья в сорочке Фандорина.

– Эраст, вы, конечно, считаете меня демимонденкой, но с тех пор как я вас увидела, я не могу обходиться без вас.

Фандорин, затушив сигарету в пепельнице, притянул Софью к себе, усадил ее на колени и поцеловал ее в мочку уха.

– Я считаю тебя Евой, а себя я чувствую Адамом, вкусившим запретное яблоко.

– Вы нашли ее, но у меня была только одна? – Софья придвинула ближе папиросную коробку с жемчужинами.

– Нет. Парнишка с вашей жемчужиной удрал, правда, полицейский сорвал ладанку у него с шеи, в которой были эти три. Странный случай клептомании. Воришка увидел вашу жемчужину и просто не мог удержаться.

– Посмотрите, как они прекрасны, а Павлуша называет их стекляшками.

– А вот мы это сейчас проверим. Софья, дайте мне на минуточку ваше кольцо.

Софья сняла кольцо. Фандорин попытался чиркнуть бриллиантом по одному из шариков:

– М-да, это не стекляшка, во всяком случае, снаружи.

Софья запустила руку под халат Фандорина и стала его щекотать.

– Положим, физические опыты можно отложить до утра, пойдем в спальню, – Фандорин вернул кольцо Софье, положил жемчужину в папиросную коробку и выключил настольную лампу.

* * *

Эраст проснулся довольно поздно – и совершенно один. Его разбудил слуга.

Его хитрая рожа расплывалась в ехидной ухмылке.

– Как отдыхари, господин?

– Ох, Маса, не спрашивай. А судя по твоей довольной физиономии, ты тоже. Уже, наверно, совратил, какую-нибудь п-пухлую кухарку или горничную?

Улыбка японца стала еще шире, но он скромно промолчал.

Фандорин, накинув халат, вышел в яблоневый сад, расположенный перед домиком. Низкорослые деревца цвели крупными белыми цветами. Похоже, это были райские яблоньки, или их еще называют китайки. «Неужели успевают созревать яблоки в этих краях?» Из сада открывался чудесный вид на знаменитую часовню Параскевы Пятницы. «Не из этой ли точки писал свои этюды великий русский живописец Василий Суриков? Надо будет расспросить Софью!»

Тщательно выбрившись и умывшись холодной водой, Фандорин пошел в столовую. После завтрака он попросил слугу принести ящик с фотографическими принадлежностями в кабинет. Порывшись в ящике, он достал аптекарские весы и цилиндрическую колбу с делениями.

– Это сьто? – заинтересовался Маса.

– О, это чрезвычайно занятные вещицы, найденные недалеко от упавшего метеорита. Внешне похожи на природное вулканическое стекло, но алмаз их не берет. Еще, на свету они меняют цвет и прозрачность и притягиваются друг к другу. И еще, смотри. Для природного стекла у них слишком правильная форма и одинаковый вес. Фандорин по очереди клал жемчужины в обе чашечки весов, и каждый раз весы выравнивались.

– А скрянка вам на сьто? – спросил Маса.

– Хочу рассчитать их плотность.

Тщательно взвесив жемчужины, Фандорин взял графин, налил в склянку воды и записал показания шкалы. Потом опустил в склянку жемчужины, они медленно опустились на дно колбы. Снова записал цифры и занялся вычислениями. Маса переместился за спину хозяина, пытаясь понять суть вычислений. Солнечный зайчик от раскрытого окна упал на колбу.

– Хозяин, смотри, смотри! – сдавленно зашептал Маса над ухом Фандорина. Тот поднял глаза.

Жемчужины, по мере того как менялся их цвет, стали медленно, одна за другой, всплывать на поверхность.

– Невероятно, никогда не слышал ни о чем подобном! По-видимому, внутри жемчужин под действием света происходят какие-то обратимые химические и физические процессы.

* * *

После обеда Фандорин поехал к городскому голове. Его без задержек проводили в кабинет. В кабинете, кроме Павла Степановича, находился и обер-полицмейстер; лица присутствующих, несмотря на приветливые улыбки, были хмурыми. Поздоровались, Фандорин устроился в свободном кресле.

– Эраст Петрович, по поводу Дмитрия Николаевича Одинцова вы оказались правы. Сегодня утром он был найден мертвым. Владимир Иванович, перескажите все еще раз.

– Вчера, поздно вечером, когда Павел Степанович высказал мне ваши соображения, я приказал установить за домом Дмитрия Николаевича негласное наблюдение. Филеры, решили до утра в дом не соваться – Павел Степанович слыл заядлым охотником, и в доме у него было оружие. А если два каторжника находятся в доме, могла приключиться ночная стрельба, с мало предсказуемыми последствиями. До утра в доме было тихо: никто не входил, и никто не выходил. Утром пришла кухарка и тут же с криками выбежала на улицу. Филеры бросились в дом. В доме был полный разгром, а Дмитрий Николаевич лежал на полу мертвый.

Владимир Иванович налил из графина в стакан воды, выпил и продолжил:

– Следов насильственной смерти у Дмитрия Николаевича не было. Положение разбросанных вещей показывало, что в доме был произведен тщательный и варварский обыск, а тело лежало поверх вещей. Тело срочно отправили в морг, судебный медик сделал однозначное заключение – обширный инфаркт, который случился не позднее суток тому назад. Складывалась такая картина – Дмитрий Николаевич увидел следы разгрома своих коллекций или даже застал грабителей, вот сердце у него и не выдержало. Произвели тщательный обыск и в чулане нашли арестантскую робу. Стало казаться, что с преступниками все ясно, но тут один из филеров вспомнил, где он видел Одинцова раньше. Третьего дня, когда филер дежурил на вокзале, он видел этого господина садящимся в поезд на Ачинск. Опросили кассиров на стации, один из кассиров вспомнил, что Одинцов покупал два билета до Енисейска через Ачинск. Бригаду проводников пока опросить не удалось, они сейчас в рейсе. Опросили машиниста того рейса, он как раз был дома. Машинист вспомнил, что в поездке случился инцидент – не успел поезд отойти от станции и пары километров, как кто-то в вагоне-ресторане сдернул стоп-кран. Пассажиры высыпали из вагонов, началась легкая паника. Поиски хулигана ничего не дали. Пассажиров с трудом препроводили по своим местам, и дальше поезд двигался без происшествий. Отсюда делаем вывод – Дмитрий Николаевич помог преступникам сбежать. Он купил два билета в вагон первого класса, сдернул стоп-кран в вагоне ресторана, а во время суматохи преступники заняли его место в вагоне.

– В квартире Дмитрия Николаевича что-нибудь п-пропало, ну, там, дневники, ценности, оружие? – спросил Фандорин.

– Пропала винтовка с оптическим прицелом и револьвер, дневники преступников вовсе не интересовали, а вещи просто разбросаны. По словам кухарки, кроме оружия ничего ценного не взяли. Насчет денег – пока неясно. Я уже телеграфировал приметы каторжников в Ачинск и Енисейск, предупредил, что преступники, возможно, вооружены. Дмитрий Николаевич мог сам отдать каторжникам оружие, еще до ограбления. Только неясно, кто разгромил его квартиру.

– А черные жемчужины, такие, как взяли у кладбищенского грабителя, нашли?

– Нет, в протоколе не значатся.

– Эраст Петрович, ну и чутье у вас! Вы думаете, что тунгусец мог быть тем погромщиком, – Павел Степанович даже привстал.

– Пожалуй, вы правы, Эраст Петрович – во всяком случае, у него было на это время. И если это он, то остается неясной его патологическая страсть к этим жемчужинам. Обер-полицмейстер выглядел раздосадованным, что такая версия не пришла ему в голову самому.

– Я хотел бы п-просмотреть дневники Дмитрия Николаевича.

– Я распоряжусь, вас пропустят в квартиру Одинцова, выберите сами, что вам надо. Скверная картина получается – с нашей пересылки сбежал политический в компании со старовером. Он благополучно выбрался из города и добрался до Енисейска или до Ачинска – билеты до Енисейска могут быть простой обманкой. Теперь он, вероятно, еще и вооружен. А оттуда, из Ачинска, по Московско-Иркутскому тракту, он может гулять в любую сторону. Я уже распорядился послать две следственных бригады в помощь Ачинцам и Енисейцам.

– Владимир Иванович, я бы хотел п-поехать с Енисейской бригадой, и помочь чем смогу.

– Вы считаете Енисейское направление более перспективным, а заводилой побега старовера?

– Нет, просто у меня есть еще одно особое поручение к городскому голове Енисейска. Этим летом, если все будет хорошо, в Енисейск на научно-исследовательской парусно-моторной яхте «Омуль», из устья Енисея, пройдет известный норвежский исследователь Арктики Фритьоф Нансен. Мне поручено подготовить его встречу. А если не придет в намеченные сроки, надо будет организовать поисково-спасательную экспедицию. А так как пока особой спешки нет, я мог бы оказать п-помощь в розыске беглецов.

– Эраст Петрович, я буду рад такой помощи! – обер-полицмейстер заметно повеселел.

– А я, откровенно говоря, огорчен! Приехали только вчера, не погостили и собираетесь уезжать!

– П-погощу на обратной дороге.

– Зная вашу фантастическую везучесть, Эраст Петрович, я бы поставил ставку на Енисейск.

– Вот и отлично, а я со своей стороны выделю вам своего лучшего следователя, Алоизия Акимовича Хвата. Он в делах не тороплив, но въедлив, и полностью оправдывает свою фамилию – если уж схватит след, то не упустит. И еще, откомандирую с вами околоточного Храпова Василия Савельевича. Так уж получилось, что он участвовал в задержании обоих беглецов, так что знает их в лицо. Конечно, Храпов нужен и здесь, для опознания грабителя-тунгуса. Но ничего, кого наловим – посадим в острог, – посидят, подождут вашего возвращения.

– Когда отбывают бригады?

– Сегодня поздно вечером. Тогда надо поторопиться. Эраст Петрович, давайте я сам отвезу вас на квартиру Одинцова.

– Хорошо, вот только позвоню своему слуге, пусть соберет вещи.

3

Фандорин сидел в купе вагона и смотрел в окно, за которым ничего интересного не было, – лишь мелькание силуэтов верхушек деревьев да звездное небо. Напротив него сидел следователь. Алоизий Акимович не был похож на следователя. Он был похож на учителя физкультуры – небольшой, коренастый, степенный. Широкие скулы выдавали в нем бурято-монгольские корни. Скорей всего его предки носили фамилию – Хван; Хватами, на русский манер, они стали уже потом. Следователь был неразговорчив. Он неторопливо пил чай. Ему откровенно не нравилось навязанное высокое начальство. Алоизий Акимович допил свой чай и достал тугой кожаный портфель.

– Ага, сейчас достанет дела на беглецов и будет их изучать, – подумал Фандорин.

К удивлению Фандорина, Алоизий Акимович достал книгу по любительскому пчеловодству и углубился в чтение. Следователь – любитель пчеловод – надо же!

С Масой было бы ехать веселей, но, по нелепому российскому правилу, слугам и нижним чинам не полагалось ездить первым классом. Храпов и Маса ехали в плацкартном вагоне. В коридоре послышалась крики, возня и беготня. Алоизий Акимович, увлеченный чтением, на возню и крики внимания не обратил. Фандорин вышел в коридор вагона.

– Что случилось? – спросил он у проводника.

– Ловят зайца. Загнали стервеца – китайца – аж к паровозу, а он возьми и вылези на крышу. Только там его не видать, уже и фонарями светили, наверно сорвался бедняга.

Фандорин вернулся в купе и тоже решил почитать. Достал дневник последней экспедиции Одинцова и, увлекшись, читал его до самого Ачинска.

В Ачинске их уже встречали, и, пока меняли паровоз, следователи обеих бригад, включая Храпова, собрались в кабинете начальника вокзала – устроили с местной полицией маленькое совместное совещание. Фандорин в совещательные дела не вмешивался, больше слушал, всем своим видом давая понять, что он тут не главный, а только наблюдатель и советник.

После совещания Фандорин и следователь вернулись в купе и легли спать.

* * *

В Енисейске на вокзале их уже ждали два экипажа. Алоизий Акимович уехал с местным полицмейстером. Фандорин и Маса поехали к городскому голове. По дороге Маса рассказал забавный случай, произошедший в Ачинске. Маса вышел на перрон, буквально на минуту, чтобы купить бубликов, а когда вернулся, то застал какого-то китайца, рывшегося в вещах Храпова. Маса схватил его и надавал тумаков, хотел сдать полицейскому на перроне, но потом пожалел, уж больно худющий был парнишка. Дал ему полпалки колбасы, бублик и отпустил.

Забавный случай не показался Фандорину забавным. Он рассказал все, что ему известно про охотника за жемчужинами. Сопоставив эти сведения с ночной беготней за безбилетником и рассказом Масы, Фандорин сделал предположение, что тунгусец, а вовсе не китаец, продолжает охоту за жемчужинами. Он, наверное, считает, что жемчужины у Храпова, и следит за ним.

– Вот что, Маса, как только устроимся, сходи на местный рынок и купи себе китайское платье. Сядешь на хвост Храпова, но так, чтобы тот не заметил, и постарайся засечь стервеца. Тебя он видел в лицо, постарайся замаскироваться – приклей усики или бороденку на китайский манер. Если увидишь – хватай и волоки в ближайший полицейский участок, только не спугни, – очень юркий парнишка.

– А есри он средит за вами?

– Не думаю, мы с Храповым почти не пересекались, но я буду п-посматривать по сторонам. Опиши мне его подробнее. Как он выглядит?

Енисейский городской голова, встретил Фандорина несколько подобострастно, еще бы, чиновник такого ранга – в Енисейске. Но когда узнал цель приезда – подготовка к встрече какого-то, пусть и знаменитого, полярника – стал весел и радушен. Фандорина поселили в лучшем номере лучшей, по меркам Енисейска, гостиницы. Даже к Масе отношение было не как к слуге, а, по меньшей мере, как к китайскому послу. Три дня ушло на выработку плана, рассылку депеш и циркуляров и разные светские мероприятия. Только после этого Фандорин смог вырваться в полицейскую управу к Алоизию Акимовичу.

Алоизий Акимович, совместно с местной полицией, доподлинно установил, что разыскиваемые лица, под видом купцов, прибыли в Енисейск. Нашли извозчика, который отвозил их с вокзала до здания пушного аукциона. Дальше следы их теряются. На пушном аукционе они не появлялись. Проверили все значимые гостиницы, потом и все прочие, включая ночлежки и странноприимные дома – никаких результатов. Встретились со старейшинами староверческой общины, которая располагалась на окраине города в виде отдельной слободы. Здесь проживали в основном зажиточные купцы, лояльно относившиеся к власти. Впустую. Либо нагло лгут, либо беглецы там не появлялись. Начали проверку всех ссыльных поселенцев в Енисейске и окрестных деревнях.

Выслушав доклад Алоизия Акимовича, Эраст Петрович посоветовал обратить внимание на пристани и верфи за чертой города. Если предположить, что верховодит политический студент, то решение отсидеться где-то у политических, в принципе, верно. Но если у беглецов главный – старовер, то лучшего места для отсидки, чем староверческий скит где-то на Тунгуске, не придумаешь. Озадачив Хвата, Фандорин уехал на очередной светский прием.

На следующий день Эраста Петровича разбудил ранний визит Алоизия Акимовича. Что ни говори – Хват есть хват. Алоизий Акимович выяснил, что три дня тому назад украли парусный струг с причала купца Кытманова, что в пяти верстах от Енисейска. Нашли бакалейщика, который подтвердил, что оные купцы закупили у него большую партию продуктов и снаряжения для поездки, как они сказали, в Ангарск. Только Алоизий Акимович считает, что Ангарск – это, так сказать, для прикрытия, чтобы сбить со следа, на самом деле беглецы рванули по Енисею к Чулакану, то есть к Подкаменной Тунгуске. Алоизий Акимович телеграфировал приметы преступников в Ангарск, но он считает, что надо организовать преследование беглецов вниз по течению Енисея.

Легко сказать «организовать преследование» – прошло четверо суток, тут бы гидроаэроплан, да где ж его взять, – это вам не Америка. Поехали к городскому голове. Городской голова развел руками – купец Кытманов Афанасий Иванович, у которого вчера гуляли на приеме – богатейший человек в Енисейске, владелец дюжины пароходов, вряд ли озаботится поисками какого-то парусного струга, а без его помощи беглецов не догнать. Тут Фандорину пришла интересная мысль – включить Кытманова в делегацию по встрече Нансена, так сказать, от местных промышленников. Поехали к Кытманову. Кытманов, растроганный таким лестным предложением, что ему, купцу первой гильдии, наряду с дворянством, доверяют такую почетную миссию, легко согласился помочь в поимке беглецов, тем более украли его собственный струг. Более того, он предложил для скорейшей поимки преступников свой прогулочный пароход.

Вопрос: как будут двигаться беглецы? Если только ночами, то, двигаясь на полных парах, беглецов можно перехватить до Чулаканских порогов. Если же они будут идти и днем и ночью, то они, при удачном направлении ветров, достигнут порогов первыми. Решили: взять на буксир к пароходу два четырехвесельных парусных струга и идти к порогам максимальным ходом.

Подготовка к походу шла долго – вплоть до следующего вечера. Пока подошел пароход, пока загрузили на пароход уголь и продукты, пока нашли охотника-следопыта, знающего эвенкийский язык, пока разместили роту солдат – беглецы выиграли еще полтора суток. Зато потом пошли полным ходом. Роскошь парохода превзошла все ожидания Эраста Петровича – великолепные каюты, лепнина и позолота кают-компаний, бильярдная и зал синематографа. Фандорин вспомнил о Софье, ведь он едва успел с ней попрощаться, вот бы взять её сюда с собой.

По Енисею шли полным ходом, а вот по Чулакану тихонько, на ощупь. Впереди, за порогами, мелькнул парус, наверно, это и были беглецы. Всех захлестнул охотничий азарт, но капитан не дал себя сбить, остановил пароход. Впереди пороги. Хотите преследовать – пожалуйста! Пересаживайтесь в струги и вперед! Причалили к берегу, подогнали струги. Вдруг из-под брезента одного из стругов вынырнул мальчишка. Продираясь через прибрежные кусты, бросился в тайгу. Мальчишку изловили и привели к Эрасту Петровичу. Маса опознал в мальчишке ночного воришку. Храпов тоже подтвердил, что это тот самый кладбищенский грабитель.

Мальчишка эвенк упорно молчал, несмотря на все уговоры и тумаки. Тогда Фандорин высыпал жемчужины из кисета себе на ладонь и показал их аборигену. Реакция мальчишки превзошла все ожидания – он вынул изо рта ещё одну жемчужину, положил ее на ладонь Фандорина и стал что-то быстро лопотать. Все посмотрели на проводника-толмача:

– Что он говорит?

– Я плохо понимаю этот чулаканский диалект, но, по-моему, он спрашивает, где пятая капля крови какого-то огненного орла. И еще говорит, что без пятой возвращаться нельзя.

– Объясни ему, что пятая жемчужина сейчас движется по Чулакану вместе с беглым каторжником, а далее по староверской тропе, мимо их стойбища.

Последовала долгая тарабарщина между проводником и мальчишкой. Наконец проводник сказал:

– Мальчишка готов провести к стойбищу напрямик, через тайгу.

Посовещавшись, решили разделиться на три группы. Большой отряд во главе с Хватом и со следопытом пойдет на стругах. Фандорин, Маса, Храпов и еще пятеро солдат пойдут с мальчишкой. Еще шесть солдат останется на берегу для устройства засады – ведь могло так случиться, что пароход обогнал беглецов, а мелькнувший парус принадлежит каким-то охотникам. Пароход решили убрать в боковой приток Тунгуски, а для засады останется шлюпка с парохода.

4

И все-таки они не успели – черная жемчужина лежала в ладонях маленького идола возле жилища шамана, а беглецов и след простыл. Старик шаман обнимал мальчишку, улыбался и слушал, а мальчишка что-то быстро-быстро рассказывал, то и дело показывая на Фандорина. Эраст Петрович опустился на камень возле идола, снял сапог, потрогал кровавую мозоль. О трудностях недельного похода не хотелось и вспоминать. Днем – переходы по непролазной тайге, болота и гнус. Ночью – холод и комары. Да еще один из солдат сильно повредил ногу, и последние два дня его пришлось нести. Сейчас солдаты лежали вповалку прямо на земле. Один Маса как истинный самурай стойко переносил все тяготы перехода. Вот и сейчас он присел у костра и уже что-то жует.

Жилище шамана было полусрубом, полуземлянкой. Два бивня мамонта поддерживали конек крыши. С тыльной стороны жилища стоял частокол идолов, вырезанных из цельных стволов деревьев в полтора человеческих роста. По углам землянки стояли шесты с оленьими черепами. Две косматые собаки с седыми мордами, чем-то схожие по внешнему виду со стариком, виляли хвостами и обнюхивали вновь прибывших. Было видно, что людей они за врагов не считали, а то, что вначале лаяли, – так это от радости.

Начало смеркаться. Все понемногу начали приходить в себя. Солдаты из еловых веток и брезента соорудили навес, развели костерок и варили похлебку. Фандорин присел у костра шамана. Шаман курил трубку и молчал.

Эраст Петрович вынул жемчужины и протянул их старику. Шаман покачал головой, брать в руки жемчужины он отказался.

– Тогда зачем ты посылал за ними мальчишку? – спросил Фандорин.

– Дух огненного орла гневается. Дети в стойбищах болеть, олешки дохнуть, зверь уходить. Надо возвращать.

– Так забери.

– Нет, ты принес, ты и возвращать.

– Куда возвращать?

– Я показать.

– А когда?

– Завтра.

Больше ничего Фандорину узнать не удалось. Старик молчал, а потом и вовсе поднялся и ушел в свое жилище.

На следующее утро подошел отряд Хвата. После радостной встречи обсудили дела. Решили, что Алоизий Акимович со своим отрядом продолжит преследование. Охотник быстро отыскал след, и отряд ушел.

– Через три дня возвращаться. Там болото, они тропа не знать, не пройти, – это к Фандорину подошел шаман.

– А ты знаешь тропу?

– Никто не знать, одни староверы знать. Пошли со мной, пора.

Шли долго, без остановок, до самого обеда. Впереди шаман и две собаки, за ними, прихрамывая, Фандорин. Маса замыкал шествие. Вот он и поваленный лес. Деревья, будто скошенные гигантской косой, лежали строго параллельно. Старик свернул к ручью. Идти по ручью стало легче. Вышли к небольшому озерцу почти идеально круглой формы. В центре озера над поверхностью воды возвышался округлый камень. Шаман сел на землю, скрестил ноги и закурил трубку.

– Привар, – сказал Маса и уселся так же, как шаман.

Фандорин тоже опустился на землю и снял сапог – мозоль прорвалась. Шаман взял свой бубен и начал ритмично стучать. Маса вскочил. Фандорин проследил за взглядом Масы и тоже поднялся. Цвет камня стал меняться с серого на черный. Фандорин вынул бинокль из чехла и навел его на камень. Прямо из воды на камень снизу вверх выкатывались шарики – такие же жемчужины, как и в кармане Фандорина. Камень из серого стал абсолютно черным – шарики покрыли его целиком. Вдруг в такт ударам шамана на поверхности камня стали вспыхивать цветные полосы. Шаман увеличил темп – полосы в ответ стали скручиваться и пересекаться. Фандорин и Маса стояли, как завороженные, не в силах отвести взгляды от камня. Пляска полос буквально гипнотизировала. Шаман перестал стучать, полосы тут же исчезли, и на поверхности камня стало что-то проявляться. Наконец краски сгустились. Это было стилизованное изображение лица человека, чем-то похожее на лицо шамана. Лицо смотрело на людей, глаза время от времени моргали. Фандорин полез в карман, достал жемчужины. Они пульсировали разными цветами и вздрагивали. Эраст Петрович разжал пальцы, жемчужины полетели в воду. Лицо улыбнулось и медленно растаяло. Камень стал совершенно черным, снизу появилась серая полоса, которая начала расширяться – это шарики стали осыпаться в воду.

– Хозяин, там было рицо! – Маса показывал рукой на камень, взгляд его был испуган.

– Ты тоже это видел?

– Хозяин, мне казалось, что я ничего не боюсь, даже смерти. А сегодня мне было страшно, до жути страшно. Значит, духи существуют, а? – Маса перешел на японский.

– Не знаю. Но думаю, уж точно, что это не человеческих рук дело. Знаешь, Маса, давай не будем никому рассказывать о том, что мы сегодня видели.

Игра вторая

– Неплохо, Гарик, неплохо. Но до Акунина ты, конечно, не дотянул – красок маловато. С фантастикой у тебя нормально, а вот детективная линия слабовата – уж как-то все прямолинейно. Особо отмечу оригинальность сюжета. Молодец, ловко скомпилировал нарезку акунинских эпизодов из разных книг о Фандорине. Только вот постельная сцена не характерна джентльменскому образу Фандорина.

– Э, да ты сам говорил, – желателен секс. А насчет Фандорина – я и так урезал адюльтер до минимума, – огрызнулся Гарик.

– Особых ляпов я не заметил, правда, в одном месте у тебя Фандорин раскуривает папиросу, а тушит уже сигарету. И еще, желание Фандорина иметь в своем распоряжении «гидроаэроплан» считаю исторически преждевременным.

– Я проверял, гидроаэроплан запатентован в Америке в 1908 году, и Фандорин, как образованный человек, мог об этом знать, а ляп с папиросой я исправлю.

– Ну что, теперь твоя очередь, Макс!

– А чё я? Ты выиграл, ты и пиши!

– Испугался, потому и проиграл! – констатировал Лекс.

– Испугался-испугался, – поддакнул Гарик.

– Ах, и ты против меня? ну держись, Гарик.

– Я такого вам награфоманю, а за основу возьму твой же сюжет, – пригрозил Макс.

– Ты посмотри, какой народ пошел! Ну нет у них ничего святого! Но, Макс, переплюнуть нас с Акуниным тебе будет нелегко. И что это будет? Второе путешествие Фандорина к метеориту? Учти, Макс, сиквелы редко бывают удачными.

– Пожуем, увидим!

Тунгусский метеорит. Год 1945

Момент истины не наступит, пока истина не окажется где-то рядом.

1

– Андрюха, молодчина – вырвался из цепких лап медицины! Приехал! Как же я рад тебя видеть! – майор среднего роста, худощавый, с выцветшими белесоватыми бровями на загорелом лице, обнял вновь прибывшего.

– Павел Васильевич, я тоже рад, что мы снова вместе, – молодой светлоголовый лет двадцати старший лейтенант с румяным лицом пытался сдержать объятья начальника, оберегая еще не долеченную раненую левую руку.

– Я слабо надеялся вытребовать тебя у начальства. Но молодец полковник Поляков. Где он тебя нашел?

– В госпитале, под Львовом. Павел Васильевич, поздравляю с орденом Красной Звезды. А почему Красноярск? Война кончилась – что тут нам в тылу делать?

– За поздравление спасибо. Только вот для нас война так быстро не кончается. Я думаю, месяца через два-три будет война с Японией. Вот для этого мы и здесь!

– Не вижу связи – Япония вон она где, причем тут Красноярск?

– Здесь, под Красноярском, активно действуют японские диверсионные группы и отряды смертников. Местные органы НКВД не имеют достаточного опыта борьбы с диверсантами. Вот нам и придется им помочь. Хочешь чай?

Алехин потащил Андрея Блинова под руку в соседнюю комнату. За столом сидела молоденькая девушка в военной форме и бойко печатала на машинке. Нет, скорее еще девочка – лет семнадцать, восемнадцать – прелестное создание.

– Это Наташа, наша стенографистка, а это Андрей Блинов. Ладно, пошли, пошли – потом познакомишься. Наташенька, сделай нам чайку, – Алехин увлек Блинова в следующую комнату.

Не успел Алехин усадить Андрея, как в комнату ворвалась молодая женщина, в простеньком ситцевом платьице, линялой красной кофточке и в платочке. Она была недурна собой, и под старенькой одеждой угадывались упругие формы.

– Павел Васильевич, я узнала его… – женщина осеклась, увидев постороннего.

– Марина, познакомься – это наш сотрудник Андрей Блинов, а это Марина – архивистка из управления – помогает нам в розыске. Садись, Марина, сейчас будет чай. Рассказывай.

– Я видела его. Это точно Храпов! Мой бывший сосед! Значит, так: утром я оделась похуже, пристроилась к старушкам богомолкам у Покровского кладбища и пошла, вместе с ними, через кладбище в церковь к заутрене. Возле сторожки стоял Храпов и разговаривал с каким-то китайцем. Он сильно постарел, но я его узнала – это точно он!

– А он тебя не заметил?

– Нет, не думаю. Он стоял ко мне вполоборота. Только после заутрени его уже не было, ушел куда-то.

– Марина, а ты китайца опознаешь, если снова увидишь?

– Этого китайца я точно опознаю, у меня мурашки пробегают по телу, когда я вспоминаю его взгляд – прищурился, как будто целится в тебя.

– Андрей, а где твои вещи?

– В машине с Хижняком.

– Тащи их сюда, сегодня переночуешь здесь, на топчане. А завтра мы тебе подберем комнату.

– А зачем подбирать? Мне соседка, подружка, когда уходила на фронт, оставила ключ от своей квартиры. Я ее цветы перетащила к себе, а комнату закрыла. Проветрить, помыть полы, вытереть пыль – ведь полгода не открывалась – и будет прекрасное жилье. У нее даже ванная есть, правда, вода только холодная. Но ничего, на кухне можно воду подогреть, – есть плитка электрическая. Так я побежала, все приготовлю, а вы приходите так часика через два – улица Дзержинского 17, квартира 5, на втором этаже. Ага?

Марина решительно поднялась и, не прощаясь, выскочила из комнаты.

Андрей обалдело посмотрел на Алехина.

– Вот такая тебе фортуна сегодня, Андрей, – сказал Алехин, разводя руки.

– А что это за Храпов?

– Диверсанты вконец обнаглели. Ни в грош не ставят контрразведку – дважды выходили в эфир в черте города. Оба раза в районе Покровского кладбища. Решили присмотреться к кладбищу получше. Устроили Таманцева на кладбище разнорабочим – могилы копать. Он-то и взял на заметку попа церкви Святой Троицы, отца Иннокентия, и сторожа кладбища Храповского, дядю Васю. Поп проходит по нашей картотеке. Отсидел десять лет, как пособник белогвардейцев. А на Дядю Васю вообще нет информации – кто он, откуда – неизвестно. Подняли старое дело на попа. Подельником у него проходил некто Храпов Василий, бывший околоточный надзиратель, тоже получил десять лет. В городском архиве нашли адрес, где он проживал после отсидки с тридцать шестого по тридцать седьмой год, а в тридцать седьмом он завербовался на рыбозавод и уехал на Дальний Восток. Дальше следы его теряются. Стали опрашивать его бывших соседей. Нашли Марину, ей в тридцать шестом было 17 лет. Марина, вроде бы, признала по фотографии бывшего соседа Храпова. Но была не уверена. Вот мы и попросили ее аккуратно и незаметно взглянуть на сторожа. Теперь мы точно знаем, что Храповский – это Храпов. Наверно, дописал в паспорте буквы, надеялся затеряться. Надо будет понаблюдать за ним. И что это за нищий китаец, и что ему надо на русском кладбище?

– А тексты радиоперехвата?

– Текстов пока нет – местные дешифровальщики бьются который день. Отправил радиоперехват в Москву. Но когда будет ответ – не знаю. Сам понимаешь – Москве сейчас не до нас!

В комнату без стука вошел хмурый небритый мужик в грязной рабочей спецовке и с замызганной кепкой в руках:

– Андрюха, ты?

– Таманцев, тебя не узнать, ой! – на этот раз раненую руку спасти от объятий не удалось.

– Прости, Андрей!

– А ты что так рано, покойники кончились? – пошутил Алехин.

– Как раз наоборот, покойников теперь хоть отбавляй – поп и сторож убиты.

– Как, когда, чем убиты?

– Сторож – утром, у себя в сторожке, а поп – в ризнице, не далее как час-полтора назад. Точнее судмедэксперт скажет. А убиты – вот этим!

Таманцев достал из кепки промасленную бумажку и вытряхнул на стол металлическую звездочку.

– Осторожно, она, по всей видимости, отравлена! Это сурикен – боевое метательное оружие. Используется китайскими бандитами – хунхузами, японскими ниндзя и диверсантами. На шее сторожа небольшая вспухшая царапина. А эта звездочка торчала в затылке попа. А что, Марина опознала Храпова? Видел ее утром на кладбище среди богомольных старушек.

– Опознала. Только, сдается мне, Храпов ее тоже опознал и рассказал об этом кому-то из своих, а те решили сразу рубить концы.

– Или я где-нибудь прокололся, – Таманцев горестно потер щетину на щеке. – Обратите внимание на бумажку – я нашел ее в сторожке – такой бумагой обычно обертываются толовые шашки.

– Больше ничего не нашел?

– Вот еще у сторожа ладанка была на шее, а в ней какие-то бусины, – Таманцев достал из кармана ладанку и бросил ее на стол.

– Павел Васильевич, позвони коменданту – пусть пришлет роту саперов. Надо до темноты прочесать кладбище на предмет поиска рации или взрывчатки. А я ещё раз посмотрю сторожку, и церковь надо проверить.

– Возьми Хижняка. Только вещи Блинова оставьте и дуйте на кладбище. С комендантом я договорюсь.

– Может, мне с ними? – Андрей вскочил со стула.

– Нет, сиди тут. Тебя мы пока светить не будем.

Таманцев схватил кепку и выскочил из комнаты, вслед за ним вышел звонить и Алехин. Андрей взял ладанку и высыпал ее содержимое на ладонь – три черных шарика. Стал их разглядывать. За этим занятием и застал его Алехин.

– Что скажешь? Что это такое?

– Похоже на черный жемчуг, а впрочем, я не знаю.

– Вот завтра и постарайся выяснить, что это такое. Сходи в ломбард и скупку.

Андрей убрал жемчужины в ладанку и сунул ее в карман.

– Видишь, как все скверно обернулось, – держали в руках верную ниточку к диверсантам, а ниточку враз и оборвали. Думаю, рации на кладбище уже нет. Опять начинать все сначала. Неделю назад при облаве на блошином рынке патрульный застрелил одного китайца, как потом оказалось – японца, установили по характерным татуировкам. Тот попытался скрыться, а этот «ворошиловский стрелок» стрельнул-то один раз – и наповал! При осмотре японца была найдена самодельная карта Красноярского края. Вот смотри, – Алехин развернул на столе армейскую карту и достал лист миллиметровки.

– Вот этот кружок – мост через Енисей. На мосту усиленная охрана. Но никаких диверсантов вблизи моста не замечено. Вот этот кружок с крестиком – шлюзы Обь-Енисейского канала – взорваны еще весной. Вот это – мелкие деревянные мосты – сожженные или подорванные диверсантами. Вот эти кружки – нетронутые мосты – охрану усилили, расставили засады. А что означает этот двойной кружок в районе Подкаменной Тунгуски – ума не приложу. И вот ещё, смотри – внутри кружков то ли две буквы – «ж» и «ч», то ли два иероглифа. В этом месте сплошная тайга. Населенных пунктов нет. Приисков или рудников тоже нет. Объектов для диверсий – ну никаких!

– Это место п-падения Тунгусского метеорита, – Андрей после контузии слегка заикался, особенно в минуты волнения.

– Какого метеорита?

– В 1908 году в районе Подкаменной Тунгуски упал метеорит. Его п-пока так и не нашли. Я читал ещё в «Пионерке», в школе. А может, уже и нашли, нужно сходить в местный краеведческий музей.

– Зачем диверсантам метеорит? А в музей завтра все-таки сходи. Надо ведь с чего-то начинать. Давай, бери этот двойной кружок на себя. И про иероглифы постарайся выяснить. А сейчас иди, устраивайся. Адрес запомнил?

2

Андрей аккуратно вынул руку из-под головы Марины и, прикрыв ее обнаженную грудь одеялом, сел вполоборота на край кровати. Пошарив рукой по тумбочке, нашел выключатель ночника и включил его, Марина передвинулась ближе и положила свою голову на колени Андрею. Она улыбалась, но ресницы и щеки были мокрыми от слез.

– Что случилось? Почему ты плакала?

– Ты, наверно, думаешь – вот баба-дура, увидела молодого красивого мужика и в первую же ночь запрыгнула к нему в постель!

– Нет, Мариночка, ты мне сразу понравилась!

– Думаешь-думаешь! Я знаю! Ну и пусть! Мне уже давно не было так хорошо.

Андрей стал нежно гладить волосы Марины.

– Я рано выскочила замуж, в семнадцать лет. А мужу моему было сорок. Красавец мужчина, чекист. Каждый день дарил мне цветы, катал меня на машине, водил в театр. Только счастье мое было недолгим. Муж мой в скорости умер – острая почечная недостаточность. А недавно у меня умер папа. А, к чему это я все рассказываю! Мне бы радоваться, что ты мне встретился. А мне, дуре, вспоминается все самое грустное. Прости, прости, не буду плакать. Просто бабские сопли с сахаром. Поцелуй меня.

Андрей стал целовать мокрое лицо Марины, шею, грудь ….

* * *

– Познакомьтесь, Алехин Павел Васильевич – мой начальник, а это Кринов Евгений Леонидович – пишет книгу о Тунгусском метеорите и лично участвовал в экспедиции к месту его падения.

Алехин смерил долгим взглядом Блинова, давая понять, что его отрывают от дела по пустякам. Однако поздоровался с Криновым и предложил сесть.

– Павел Васильевич, покажите самодельную карту Евгению Леонидовичу.

Глаза Алехина стали злыми, но, поколебавшись, он достал и развернул карту.

– Евгений Леонидович, что вы скажете по п-поводу этой карты?

– Да, это моя карта. Одна из тех, что вы у меня забрали.

– Кто это, «вы»? – тихо спросил Алехин.

– НКВД!

– Евгений Леонидович, я здесь человек новый и не в курсе многих дел. Расскажите, пожалуйста, подробно: кто забирал, когда забирал. Лицо у Алехина сделалось добрым, даже несколько смущенным.

– Прошлой зимой. Ночью двадцатого декабря ко мне пришли с обыском. Женщина и мужчина в милицейской форме. И с наганами в кобуре. Женщина представилась следователем Мухиной. Она предъявила мне удостоверение и ордер на обыск. Я спросил, в чем меня обвиняют. А она мне – в саботаже и вредительстве – сколько лет ищете метеорит и до сих пор ничего не нашли, а стране нужно железо. Я стал ей объяснять, что Тунгусский метеорит был не железный, а каменный, что он взорвался и сгорел в воздухе. Стал показывать ей дневники, карты и образцы. Тогда она сказала, что, мол, разберемся. Взяла с меня подписку о неразглашении. Собрала все карты, дневники и образцы в коробку. Перед уходом сказала, что позвонит и скажет, когда мне надо явиться в НКВД.

– А как выглядели следователь Мухина и милиционер.

– Среднего роста, рыжие волосы, очки, родинка на щеке и ярко накрашенные синие губы. А милиционер – такой молодой, большие скулы, раскосые глаза – бурят, наверное.

– И что, Мухина звонила?

– Звонила, в конце января. Сказала, что я полностью оправдан, а документы мне вернут по окончании всего следствия.

– А сами вы не пытались с ней связаться?

– Нет, знаете ли, не хочется торопить следователей НКВД.

– Евгений Леонидович, расскажите еще про эти ш-шарики, – Блинов высыпал жемчужины на стол.

– Это одни из моих образцов – спекшиеся микроскопические аморфные алмазы с большой примесью графита. Считается, что они образовались во время взрыва метеорита и могут содержать метеоритное вещество. Леонид Алексеевич называл эти шарики – «мертвый Тунгусский жемчуг».

– А кто это – Леонид Алексеевич?

– Кулик Леонид Алексеевич – выдающийся ученый. Он организовал шесть экспедиций на Чулакан к Тунгусскому метеориту. Я горд, что работал с ним!

– А где сейчас Леонид Алексеевич?

– Не знаю, в Москве, в Академии наук, наверное.

– А это ваши пометки – кружочки, крестики?

– Н-нет! Видите, карта выполнена тушью, а пометки – чернилами, причем плохими – чернила расплываются. Может быть, Мухина что-то отмечала.

– А почему «м-мертвые жемчужины»?

– В 1941 году Леонид Алексеевич готовил седьмую экспедицию, вот сюда – «жч», к жилищу Чапогира, как раз за «живыми жемчужинами». Леонид Алексеевич рассказывал, что этот шаман, Чапогир, показывал ему жемчужины с удивительными свойствами – они меняли прозрачность и цвет под действием света и много еще чего, включая мистические свойства. Впрочем, его рассказ вы можете подробно прочесть в моем дневнике за 1939 год. Только шаман забирать тогда жемчужины не разрешил, мол, дух шибко гневаться будет. Я встречал этого Чапогира. Он заходил к нам на стоянку. Удивительный старик, видел падение метеорита, и лет ему, наверно, за сто, а он крепкий, как мореный дуб. Мы его все выспрашивали, почему он так долго живет. А он говорит, – надо, мол, искупаться в озере «Духа Огненного Орла» и выпить озерной воды. Шутил, наверное. Какой там искупаться – там накомарник не снимешь, гнус стоит стеной, и вода – четыре градуса по Цельсию, да еще с привкусом сероводорода.

Вопросы иссякли – все замолчали.

– Павел Васильевич, так я могу получить дневники? Видите ли, я пишу книгу по метеоритной проблематике, и мне они очень бы пригодились.

– Извините, Евгений Леонидович, пока – нет. Они нам нужны по другому делу. Спасибо вам за помощь. Андрей, проводи товарища Кринова к машине, пусть его доставят, куда он скажет.

Блинов и Кринов вышли. Алехин стал делать пометки в блокноте. Вернулся Блинов и с довольной улыбкой уселся напротив начальника.

– Молодец, Андрей, столько вопросов сразу закрыл.

* * *

В комнате собралась почти вся поисково-следственная группа – отсутствовал только Хижняк.

– Давайте посмотрим, что нам известно. В крае действует японская диверсионная группа, – начал Алехин.

– Не факт. Это могут быть и китайские бандиты, нанятые японцами, – встрял Таманцев.

– Возможно. Далее. В городе у них есть сообщники. Во-первых, неустановленная женщина, ловко добывшая карты у Кринова, одну из которых нашли у застреленного японца. Понятное дело, следователя Мухиной нет и никогда не было – проверили. Документы – подделка. Словесный портрет ничего не дает. Очки, родинка, рыжий парик – маскировка. Во-вторых, покойный сторож Храпов, у которого нашли жемчужины Кринова. В-третьих, поп Иннокентий, которого убили сурикеном.

– Поп мог быть не при делах, он мог просто дать «крышу» своему бывшему подельнику, – высказал свое мнение Таманцев.

– Согласен. Дальше. Вещественные доказательства: использованные батареи от рации, найденные в мусоре за сторожкой, оберточная бумага от динамитных шашек. Отпечатки пальцев принадлежат Храпову и еще одному неустановленному лицу – однозначно – женщине.

– Теперь свидетели. Марина, которая видела какого-то китайца незадолго до убийства сторожа. И Евгений Леонидович, видевший женщину «следователя» и мнимого милиционера.

– Насчет мнимости милиционера, я бы не торопился, ведь где-то они достали форму, – вставил Таманцев.

– Согласен. Вывод: свидетелей надо оберегать! Это почти единственное, что у нас есть.

– Марину перевести в другой город, а Кринова закрыть в КПЗ.

– Таманцев, д-думай, что говоришь – закрыть в КПЗ! За что? – возмутился Андрей.

– Почему не сообщил об изъятии карт?

– Кому? Ведь он думает, что дал расписку о н-неразглашении самой НКВД!

– А что ты предлагаешь, использовать их в качестве живца?

– Подождите, подождите, потом решим. Дальше. Сторож работал на Дальнем Востоке. Его могли завербовать японцы. Это пока всё.

– Давайте лучше обсудим то, чего у нас нет. А нет у нас текстов радиоперехвата!

– Тексты будут. Надо подождать.

– Да поймите же, без текстов мы будем тыкаться, как слепые котята, и дожидаться следующего выхода в эфир, за который нас же и взгреют. Что вы предлагаете? Сидеть сложа руки? – Таманцев в сердцах бросил кепку на стол.

– Нет. Во-первых, «Cherchez la femme» – «Ищите женщину». Надо искать женщин в окружении попа и сторожа – дети, тетки, племянницы. Во-вторых, установить случаи пропажи милицейской формы или пропажи милиционеров. А в-третьих, просматривая сводки происшествий, я обратил внимание на обстоятельство одного побега. Сбежали два заключенных, и у обоих в месте рождения упоминается река Чулакан – Подкаменная тунгуска.

– Бросьте, шеф. Опять этот Тунгусский след. Не думаете же вы, что наши диверсанты – китайские ловцы жемчуга! – с усмешкой сказал Таманцев.

– А может, это с-самураи, и они хотят выведать секрет долголетия у ш-шамана для своего любимого императора?

– Молодец, Андрюха! – развеселился Таманцев.

– Еще версии есть? – сурово спросил Алехин.

Смех Таманцева и Блинова оборвался.

– Вот и будем отрабатывать все версии, и эти – тоже. Когда обезвредим диверсантов – тогда и наступит момент истины. Андрей, займешься поиском женщины. Марина поможет тебе с архивами. Заодно прикроешь ее. Таманцев, на тебе информация по беглецам – поедешь в колонию. Кринова прикроем наружкой из местных. А я займусь происшествиями на железных дорогах, в ближайших городах и милицейской формой.

– А может, потрясти старушек-богомолок, может, кто что видел?

– Старушек и убогих потрясут местные кадры, это у них лучше получается, а ты займись беглецами.

– Павел Васильевич, насчет императора – это я пошутил.

– За отработку этой версии я спрошу с тебя лично!

Таманцев хрюкнул, но подавил смех, – про ловцов жемчуга напоминать не стал.

* * *

Раннее утро. Рабочая комната. Алехин, Таманцев и Блинов за столом. Хижняк, после ночного рейса, отсыпается на топчане. Лицо Таманцева хмурое и небритое. Ночь трясся в полуторке вместе с Хижняком. Блинов тоже выглядит не выспавшимся, наверно, полночи с Мариной занимался архивными документами. Алехин бодр и свеж – успел отоспаться в поезде Ачинск – Красноярск.

– Начинай, Андрей.

– Значит, так! Поп – отец Иннокентий, в миру – Смирнов Юрий Аристархович, родился в 1884 году в городе Красноярске. В 1912 году стал настоятелем церкви Святой Троицы на Покровском кладбище. Был женат, бездетный. В 1920 году осужден на десять лет за укрывательство белого офицера и бывшего следователя царской охранки. По сути – все п-правильно, а по существу – прятал он племянника своей жены Алоизия Акимовича Хвата. После отсидки, в 1930 примкнул к живоцерковникам и снова служил попом в этой же церкви, – больше никакой информации на него нет.

– Храпов Василий Степанович, 1887 года рождения. Уроженец города Ачинска. С 1897 года проживал с родителями в городе Енисейске. Был мобилизован в армию в 1905 году. Участвовал в боевых действиях в Русско-Японской войне, был награжден медалью за поимку японского шпиона в Манчжурии. В 1910 был комиссован, из-за ранения в боях с хунхузами в п-приморье. И в звании унтер-офицера с Георгиевским крестом вернулся в Красноярск. В 1911 был принят в полицию. В 1913 был награжден именной шашкой за спасение действительного статского советника Фандорина на Чулаканских порогах. Что делал действительный статский советник на Подкаменной Тунгуске неизвестно. Есть косвенные данные, что Фандорин работал по линии контрразведки. Бывал в Японии, а в качестве денщика держал японского самурая. В 1920 году, оставшись не у дел, Храпов устроился сторожем на Покровском кладбище. Осужден в том же году, как пособник в укрывательстве белого офицера вместе с попом. Десять лет лагерей и пять – запрет на проживание в крупных городах. Сведений о семейном положении или о ближайших родственниках в деле нет – вырваны страницы, а некоторые записи вымараны. Кто-то специально постарался. Возможно, следователи пытались спрятать свои огрехи в работе. В Красноярск вернулся в 1935, а в 1937 уехал на Дальний Восток. У меня все.

– Таманцев, теперь ты.

– Три недели назад, тридцатого июня, из колонии номер пять совершили побег два зека, в один день, но в разных местах и из разных отрядов. Первый – Лебедев Лев Сократович. Уроженец полубаптистской, полукоммунистической общины, расположенной где-то в дебрях тайги у истоков Подкаменной Тунгуски. Лев Сократович был задержан в городе Енисейске в 1941 году без документов при попытке продажи соболиных шкурок. Осужден на десять лет. Вообще-то, до войны староверы ежегодно привозили пушнину в Енисейск, а на то, что у них не было документов, закрывали глаза. Так вот, этот «коммунар» совершил дерзкий побег – во время конвоирования к месту работ, спрыгнул с моста на проходящий под мостом плот и был таков. Конвоир стрелял, но, видно, промахнулся. Облава и розыск результатов не дали – ни тела, ни беглеца. Предполагаю, будет двигаться тайгой в Енисейск, а это триста пятьдесят километров. Его еще можно перехватить. В Енисейске есть староверческая община. Если он туда доберется, то оттуда его не выдадут.

Таманцев достал папиросу, закурил и продолжил:

– Второй – Оёгир – эвенк. Совсем еще парнишка. Был задержан в 1942 году милиционером, сопровождавшим груз на факторию реки Чуня, приток Чулакана. Оёгир хотел обменять большой золотой самородок на винтовку и патроны, но, на свою беду, выложил самородок при милиционере. Где взял самородок сказать отказался. Милиционер и доставил его на самоходной барже в Енисейск. Осужден. Десять лет. Обстоятельства побега остались невыясненными – он просто исчез с лесозаготовок. Собаки след не взяли, терли морды лапами и скулили. Похоже, след посыпали каким-то пахучим и едким порошком. Егерь соседнего лесничества видел в сумерках группу людей из пяти человек, перебегающих лесную опушку. Если связать эти два события, то получается, что у Оёгира были сообщники, или его выкрали, а это невозможно. Не в смысле, что нельзя выкрасть, а в смысле, что нельзя отыскать человека в лагерях без помощи аппарата НКВД.

Вошла Наташа, внесла стаканы с чаем.

– Спасибо, Наташенька. Таманцев, у тебя все? Тогда – я: – Первого октября прошлого года в городе Ачинске была совершена кража в квартире постового милиционера А. И. Бондарева. Были украдены ценные вещи и милицейская форма. Тринадцатого октября с поличным был пойман вор-домушник Седов Н.Ф., по кличке Седой. На следствии Седой дал признательные показания по семи эпизодам, в том числе и по краже у милиционера. При обыске на квартире Седова форму и многие другие украденные вещи не нашли. Седов утверждал, что сбыл наворованное на барахолке. Осужден на пять лет. Этапирован в город Енисейск. Там за ним еще числятся дела. Сдается мне, что дело о пропаже формы Седову навесили паровозом Ачинские следаки. Мол, сознайся, – кражей больше, кражей меньше, а мы тебе поблажки. Не исключаю версию, что Седой выкрал форму под заказ.

Алехин отхлебнул чай и продолжил:

– Далее. Девятого декабря в городе Ачинске случился несчастный случай – сгорела в собственном доме следователь НКВД Мухина Ольга Андреевна. Тело Мухиной опознали по кольцу. Следов насильственной смерти нет. На пепелище нашли ее личное оружие. Конечно же, на пожаре сгорели ее форма и удостоверение. Дело закрыто.

– Теперь – по железной дороге. Третьего июля на перегоне Ачинск – Енисейск случилось ЧП – пропал часовой последнего вагона пустого товарняка, следовавшего в Енисейск. Четвертого июля мертвого часового обнаружил путевой обходчик. Причина смерти – перелом шеи. Ничего из личных вещей не пропало, включая винтовку. Констатировали несчастный случай – заснул и свалился с поезда. И вот еще, по железнодорожным сводкам – вчера на мелкой станции в десяти километрах от Енисейска снят с поезда мешочник-китаец без документов, оказал ожесточенное сопротивление. По приметам китаец схож с описанием, данным Мариной.

– По рации. Выходов в эфир не было. И специально для тебя, Таманцев, – текстов радиоперехватов всё ещё нет – так что не мотай мне нервы. У меня все! Прошу высказывать соображения. Андрей?

Блинов задумался и, помяв пальцами мочку уха, начал:

– Дальнейшую разработку отца Иннокентия, думаю, можно п-прекратить. Разработку сторожа разделить на две составляющих: поиск родственников по месту рождения и проживания до 1905 года – Ачинск, Енисейск. И Храпов – Храповский с 1937 по 1945 – этим надо озаботить дальневосточных товарищей. Далее, опознание китайца Мариной и Мухиной Криновым. По милицейской форме – допросить домушника Седого. ЧП на железной дороге к нашему делу не вяжется, разве что по времени побега зеков. Если п-предположить, что один или оба сбежавших на товарняках добрались до Ачинска, а потом и до Енисейска, при этом столкнули с поезда часового, то это дело железнодорожной милиции, пусть они этим и занимаются.

– Таманцев?

– По очередности действий, я с Андреем в целом согласен, а по важности задач – нет. Главная задача теперь – выявить крота в НКВД, возможно, он же и японский резидент. Крот засел, скорей всего, в Ачинске, но может быть и в Красноярске. Резидент не может долго обходиться без связи, значит, надо быть готовым к его выходу в эфир в этих городах. Теперь, по беглецам. Побег двух зеков в один день и в разных местах считаю чистым совпадением, это раз. Старовер и эвенк хороши в тайге, но не в путешествиях по железной дороге. Если все же предположить, что диверсанты все же рвутся в точку «жч», хотя я не понимаю зачем, а эвенка выкрали – им нужен проводник, то надо прошерстить весь водный транспорт Енисейска и его окрестностей, включая рыбацкие артели и частный сектор, это два.

– Умница, Таманцев, – уловил самую суть. Тогда ставлю задачу по Енисейску: Андрей и Марина опознают китайца. Если это тот, кого видела Марина со сторожем, то китайцем займется Таманцев, а все другие дела на Андрее. Если нет, то Андрей займется домушником и родственными связями сторожа. Таманцев же пройдется по водному транспорту. Я остаюсь в Красноярске. Выясняю кто интересовался местом заключения Oёгира или старовера. И кто такую информацию имеет в свободном доступе. Потом, сбор отпечатков пальцев для всех женщин из выборки, а для мужчин – составление списка жен и любовниц, и опять сбор отпечатков. Если результатов не будет, то всё тоже по Ачинску. В Енисейск выезжаете сегодня вечером.

3

Таманцев сидел в купе вагона и смотрел в окно, за которым ничего интересного не было, лишь мелькание силуэтов верхушек деревьев да звездное небо. Напротив него сидели и болтали, так, ни о чем, Марина и Андрей. Таманцев взял в руки книгу, забытую кем-то из предыдущих пассажиров. Любительское пчеловодство и бортничество – надо же, сколько много можно написать о пчелах. В коридоре послышалась крики, возня и беготня. Таманцев вышел в коридор вагона.

– Что случилось? – спросил он у проводника.

– Ловят зайца. Загнали стервеца – китайца – аж к паровозу, а он возьми и вылези на крышу. Только там его не видать. Уже и фонарями светили, наверно, сорвался бедняга.

Таманцев вернулся в купе, решил вздремнуть и проспал аж до самого Ачинска. В Ачинске Блинов и Таманцев сходили в транспортную милицию – посмотреть последние сводки. Возвращались в хорошем настроении, по дороге успели выпить по кружке пива. В проходе своего вагона они увидели Марину, сидящую на полу и проводника, склонившегося над ней.

– Марина, что случилось?

Марина поднялась и, прихрамывая, направилась к ним.

– Я застала в купе воришку. Я вышла-то всего на минуту, хотела купить бубликов. Вернулась в купе, а в вещах роется китаец. Это был тот самый китаец! Я закричала и бросилась к проводнику. Китаец что-то бросил в меня, но я споткнулась, упала и пребольно ударила коленку. Вот же китайская скотина – порвала чулок!

Таманцев заглянул в купе, вещи были беспорядочно разбросаны. Автоматически отметил, что книга по пчеловодству грабителя не заинтересовала. Вышел в коридор и, переступая раскатившиеся бублики, прошел в конец вагона – над бачком с кипятком торчала металлическая звездочка.

Поезд тронулся. Таманцев достал носовой платок, аккуратно вынул звездочку и вернулся к купе. Вызвал Блинова в коридор и показал звездочку.

– Кажется, Алехин ошибся, диверсанты все еще в Ачинске. Интересно, что они надеялись найти у нас в вещах?

– А я думаю, что они все еще в Красноярске. П-помнишь ночную беготню за зайцем. За Мариной следили. На неё идет охота! Если бы она не п-пошла за бубликами, то была бы уже мертва.

– Если этот шустрый китаец не сорвался, то, возможно, он и сейчас в поезде.

– Остановим поезд, устроим обыск?

– Нет, если он на крыше, то в темноте мы его не поймаем. Уйдет. Если он едет, пусть едет – Марину не отпускай ни на шаг. Отработаем Седого и Храпова, а там посмотрим.

* * *

В Енисейске на вокзале их уже ждали два автомобиля. Андрей и Марина поехали в городской архив. Таманцев, по телефону доложив Алехину о происшествии, потом поехал в местную тюрьму. Встретились вновь поздно вечером в гостинице. Отправили Марину отдыхать, а сами сели подвести итоги дня. Андрею вообще похвастать было нечем. Несмотря на помощь Марины, специалиста по архивам, ничего не нашли. Еще Андрей рассказал о стычке с местным начальством – не умеют, а главное – не хотят работать. Таманцев тоже был уставший и мрачный. Седой сознался, что милицейской формы в глаза не видел. Это дело его заставили взять на себя, да и как не взять, если грозили, в случае отказа, повесить на него убийство. С водным транспортом тоже почти ноль. Две недели назад пропала рыбацкая плоскодонная лодка, да на рейде ночью взорвался и затонул парусно-моторный шлюп. Свидетели видели взрыв и плывущие горящие обломки.

Все задания честно отработали. То, что результатов нет, не их вина – значит, не там копали. Надо возвращаться в Ачинск. Решили позвонить Алехину.

– Черти, где вас носит, я уже два часа как вас разыскиваю. Таманцев, докладывай, что там у вас.

Таманцев быстро отчитался, потому что докладывать было почти нечего.

– А что у вас по «крысе»? – спросил Таманцев.

– Список кандидатов получился очень большой. Начинаю отсев. Да, Таманцев, чуть не забыл – получены тексты перехвата. Зачитать, если тебе, конечно, интересно?

– Ну и шуточки у вас, Павел Васильевич!

– Ладно, читаю: «Прошу утвердить операцию Чулакан» и «Приступаю к исполнению».

– Все-таки Чулакан! Что же им там надо?

– Не знаю. Храпов был на Чулакане, Может, он видел там что-нибудь интереснее метеорита. Таманцев, а ты уверен, что шлюп действительно затонул?

– Вы думаете инсценировка? А действительно! Все свидетели говорят, что видели взрыв, а потом в ночи по Енисею плыли догорающие обломки. То, что шлюп затонул, выходит как-то само собой, но этого никто не видел! Значит, диверсанты ушли на моторном шлюпе. Тогда нам их не догнать – слишком большая фора, если только перехватить на обратной дороге!

– Надо перехватить до, неизвестно, ведь, зачем они туда идут. А если это смертники, то обратной дороги вообще может не быть. Завтра к вечеру встречайте гидроплан. Подбери в НКВД группу захвата, человек пять-семь. Подготовь нужное оружие, снаряжение, рации. Я позвоню, тебе все дадут. После дозаправки ночью вылетите на Чулакан. К утру будете на месте.

– Павел Васильевич, лучше я подберу людей из милиционеров – бывших фронтовиков. Андрей уже столкнулся с местным НКВД – этим лень лишний раз жопу от стула оторвать. Андрей тут даже пригрозил одному майору арестом, только после этого дело сдвинулось.

– Молодец, Андрюха. Только скажи ему, чтоб не зарывался, а то местные начнут палки в колеса вставлять и кляузы писать. Ладно. Группу я сам подберу. Пришлю и карту Кринова.

– Павел Васильевич, а вы не с нами?

– Нет, ты же знаешь – «крыса» важней диверсантов! Все, пока.

Таманцев положил трубку.

– Все слышал?

– Ага, а что с Мариной делать? Только не начинай про КПЗ.

– Что делать, что делать? Возьмем с собой. С нами ей будет безопасней!

4

Пилоты вывели гидроплан к точке «жч». Покружив спиралью, нашли жилище Чапогира. Помог столб дыма, поднявшийся из тайги. Это шаман, услышав гул самолета, развел дымящий костер. Шаман приветливо махал рукой. Недалеко от жилища шамана, сразу за сопкой, располагалась фантастическая картина поваленного леса. Жилище шамана оказалось маленькой избушкой, врытой в землю. Частокол идолов полумесяцем огораживал избушку с трех сторон, с четвертой протекала мелкая речушка. За частоколом крупных деревьев не было, только мелкий кустарник. Пролетев над избушкой пару раз, летчики посадили гидроплан на ближайшем озере.

Шаман радостно встретил гостей в своем стойбище. Его лицо сплошь было покрыто морщинами, белые седые волосы, перетянутые шнуром, свисали до плеч. Седая жидкая борода доходила до пояса. Особенно выразительные у старика были глаза, умные, подвижные, с хитринкой. Двигался старик хоть и размеренно, но пружинисто. По бокам старика бежали, виляя хвостами, два радостных кудлатых пса.

– Кулик прилетай?

– Нет, дедушка, это не кулик – это самолет, – ответил один из милиционеров.

– Нет. Кулик не прилетел, – сказал Таманцев.

– Эх, жалко! Но проходить, гость в дом – радость в дом. Давно никто не приходить, давно никто не прилетать.

Таманцев отвел Блинова в сторону.

– Андрей, останешься с Мариной у старика, а мы – к порогам на Чулакан. Загоним гидроплан в какую-нибудь протоку, а сами устроим засаду. Как только они пройдут пороги, мы и будем их брать. Отсюда до стойбища шамана пять-шесть дней пути, если двигаться вдоль реки. Если все пойдет нормально, брать будем рано утром. Когда это случится, я не знаю. Все зависит от скорости, с какой они движутся, но, думаю, не позднее двух недель.

– Нет, Таманцев, я пойду с тобой. С Мариной оставим пару милиционеров.

– Нет, Блинов, ты останешься! Диверсантов постараемся взять живьем. А ты, со своей незалеченной рукой, в рукопашной – плохой боец. Будь на связи в семь утра и семь вечера.

Андрей насупился, но смолчал. Таманцев подошел к шаману.

– Дедушка, вот эти два товарища останутся у тебя, а мы улетим по делам. Скоро вернемся.

– Пускай оставайся.

Шаман вернулся к костру и уселся, скрестив ноги. Андрей и Марина тоже присели у костра. Старик, наверно, действительно был великий колдун – гнус, налетающий густыми облачками, буквально обтекал шамана, не трогая его. Не трогал гнус и собак. Собаки тоже были очень странными. Они буквально не отходили от Марины, а когда она на них смотрела, начинали вилять хвостами. И ещё они ничего не брали у чужого – ни сахар, ни хлеб, ни мясо. Посмотрят, понюхают и снова смотрят на тебя. Наверно, шаман их так воспитал. Шаман что-то говорил, мешая русские слова с эвенкийскими. И под конец он сказал:

– Серый шинель прислал товарища с капля крови огненный орла. Хорошо, однако. Дух будет радуйся.

– Андрюша, ты понимаешь, что он говорит?

– Не обращай внимания. Он, наверно, лет шесть не говорил по-русски. Единственное, что я понял, что товарищ – это я, а товарища – это ты.

Шаман нежно поглядывал на Марину, все время норовил погладить ее по руке.

– Марина, я начинаю ревновать, – сначала собаки, а теперь и шаман не сводит с тебя глаз.

Марина фыркнула и шепнула на ухо Андрею: – Не ревнуй! Против тебя у этих старых кобелей нет никаких шансов.

– Ладно, шамана я сейчас отвлеку, а с собаками я не знаю, что делать, – это любовь с первого взгляда.

Андрей развязал рюкзак и достал бутылку водки. Шаман заулыбался шире.

– Мариша, я понял – вот она – кровь огненного орла.

* * *

Через три дня вечером, во время сеанса связи, Таманцев сообщил плохие новости:

– Андрей, я их засек. Высадились в трех днях пути от порогов. Их четверо, плюс проводник – парнишка-эвенк. По-моему, собираются идти напрямик через тайгу. Планы меняются – наши подойти с порогов не успеют, придется нам брать их с тобой вдвоем. Напоминаю, что хотя бы одного надо взять живым.

На следующее утро новости были более оптимистичные.

– Они возвращаются к реке – парнишка сбежал. Иду за ними. Возвращаемся к первоначальному плану.

Еще через четыре дня томительного ожидания вечером Таманцев сообщил:

– Андрей, они встали лагерем у порогов. На рассвете будем их брать.

Андрей сообщил эту новость Марине – наконец-то завтра все закончится. Закурил папиросу, ожидая сеанса связи с Алехиным. Наконец последовал вызов:

– Андрей, задержи Марину, на батареях её отпечатки пальцев! Немедленно!

«Марина – враг?! „Крыса“?! Не может быть! Это какая-то ошибка!» – внутренне Андрей еще сопротивлялся, но рука уже потянулась к автомату. Звук выстрела и острая боль в бедре бросили его на землю. Он зажал рану и повернулся на спину.

– Не дергайся, Андрюша, тогда немного ещё проживешь.

Над ним стояла улыбающаяся Марина с пистолетом в руке. Возле костра в неестественной позе лежал шаман. Марина откинула ногой автомат и оттащила в сторону рацию. Блинов зажал рану рукой: «Сквозное ранение – кость, кажется, не задета».

– Марина, зачем, почему?..

– А я не Марина, я – Софья. Софья Храпова. Зачем, почему? Лучше спроси – за что?! За мое счастливое детство – я родилась в лагере! За мою мать, умершую от непосильного труда за колючей проволокой. За моего мужа, убитого вами! За моего мертворожденного ребенка! За моего отца!

– Постой! Так, значит, ты сама убила отца?

– А что, было бы лучше отдать его на истязание вам? Меня бы он ни за что не выдал, так вы бы запытали его до смерти. А так, он умер мгновенно.

– А как ты стала Мариной?

– Грустная история, Андрюшенька. Меня из лагеря забрала двоюродная тетка по материнской линии Софья Андреевна Ковалева. У нее умерла дочь, моя ровесница, а метрики остались. Не знаю уж, как тетка подкупила охрану, но из лагеря она меня вытащила. Воспитывала, как родную дочь, царствие ей небесное. А в тридцать шестом нашелся отец. Тетка подыскала ему комнату рядом. Так отец стал соседом. В том же году я вышла замуж за красавца поляка – Марьяна Здановского. А в тридцать седьмом вы его убили!

– Ты же говорила, что твой муж умер от почечной недостаточности. Лгала?

– Чистая правда! Ему отбили почки в НКВД. Мой муж очень любил меня и, чтобы спасти меня и нашего будущего ребенка, придумал измену с соседкой и развод. Так я снова стала Ковалевой. Тогда, в тридцать седьмом, он понимал, сам работал в ЧК, что его возьмут, все равно за что. За то, что был образованный, за то, что из «бывших», за то, что поляк – бывал в Варшаве, значит, польский шпион. Найдут за что. А меня возьмут, вслед за ним, как жену врага народа. Он умер в тюрьме на третий день после ареста, а у меня случился выкидыш.

– А как ты стала предателем и японским шпионом?

– Не пытайся обидеть меня словом предатель. Кого это я предала? Страну? Эта страна двадцать лет, как хищный зверь, терзала меня и моих близких. Ничего удивительного, что и я превратилась в зверя, и шпионкой я стала добровольно. В тридцать седьмом отец боялся нового ареста, завербовался на Дальний Восток. А мне было все безразлично, я поехала с ним. А на Сахалине мой отец встретил старого знакомого, японского шпиона, которого он брал в 1905 году. Японец тоже его узнал. Этот старик, только под другим именем, занимался всё тем же. Отец доносить на него не стал, но и помогать тоже. Этот японец выдавал себя за китайца и держал чайную лавку. И отец частенько заходил к нему выпить рюмку другую рисовой водки. Они, вроде как, стали друзьями. Однажды я зашла в лавку и предложила свои услуги. А в сороковом, после краткосрочной подготовки в диверсионной школе под Харбином, я вернулась в Красноярск.

– А что вам понадобилось здесь на Чулакане? Ведь не за жемчугом же вы сюда пришли?

– За ним, за ним, Андрюшенька. Ах, да, ты же не видел его, – Марина полезла в карман и достала шарик, размером с вишню, и бросила его Андрею.

Тунгусская жемчужина медленно пульсировала разными цветами. Эти странные собаки, не сумевшие защитить хозяина, теперь сосредоточили внимание на руке Андрея и радостно заколотили хвостами по земле.

– Откуда она у меня? Мой отец был здесь в 1913 году. Он украл ее у одного из этих идолов, говорил, что она свободно лежала у того в ладошках. Только этот мерзкий шаман проклял этот жемчуг – всех, кто возьмет жемчужины, постигнут несчастья. А эти жемчужины имеют замечательные свойства. А что они вытворяют, когда их много! Отец видел и запомнил место. Андрюша, видишь, я была с тобой откровенна, ответь и ты на мой вопрос. На чем я прокололась, ну, кроме выхода в эфир с кладбища?

– На севших батареях от рации, выброшенных на помойку, остались отпечатки женских пальцев. Алехин вел поиск «крысы» в управлении, ну и вычислил тебя.

– Страшный человек твой Алехин, проверяет даже людей, помогающих ему!

– Ну да, ты помогла с архивами, поэтому мы почти ничего не нашли. Так значит, злобный китаец с сурикенами – это выдумка?

– Да, с самого начала. И потом, мне было выгодно находиться с вами и у вас на виду.

– Марина, или как там тебя, Софья, на что ты надеешься? Таманцев завтра возьмет твою банду, и тебе отсюда не уйти.

– Это мы еще посмотрим, кто кого завтра возьмет, и в этом мне очень поможет твоя рация. Сотрудничество не предлагаю – не хочу тебя оскорбить. Мне жаль тебя убивать, Андрюша, но ты мой враг. Любимый враг. Злая судьба – все, кого я любила – погибают. Можешь помолиться, если хочешь. Хоть своим богам, хоть вот этим идолам. Я подожду. Нет? Ну, тогда прощай, любимый!

Она подошла вплотную и навела на Андрея пистолет. Вдруг раздался тонкий свист, глаза Марины расширились, и она стала заваливаться на Андрея. В спине у нее торчала оперенная стрела. Лицо Андрея оказалось рядом с лицом Марины.

– Проклятый шаман достал меня даже с того света, – прошептала она, и глаза ее закрылись.

Андрей посмотрел в сторону костра. Рядом с мертвым шаманом стоял паренек с луком и стрелами. Собаки оцепенели, просто сидели и смотрели, переводя взгляды с паренька на Андрея. Паренек подошел и посмотрел на рану. Сходил в избушку, принес старинную четырехгранную бутылку с царскими гербами. В бутылке находилась какая-то бурая мутная жидкость.

– Пей! Не нюхай, пей! Нога заживет быстро!

Андрей приложился к бутылке, сделал насколько глотков. От вкуса и смрада у Андрея скрутило желудок. Его, наверное, вырвало бы, но он услышал смех паренька, и это Андрея разозлило. Эвенк отобрал бутылку у Андрея и вылил остатки жидкости ему на рану. Края раны запузырились пеной. Андрей взвыл от боли и стал искать Маринин пистолет. Боль стала утихать. Андрей взглянул на паренька. Парень развернулся и подошел к собакам. Потрепал их по загривкам и пошел куда-то за избушку. Собаки остались с Андреем. Андрей дотянулся до рюкзака, достал бинт и стал бинтовать ногу.

Паренек, тем временем, смастерил волокушу, привязал к ней шамана и поволок его в противоположный конец стойбища. Андрей подобрал с земли жемчужину и положил ее в нагрудный карман. В глазах Андрея стало все плыть. Андрей попытался сосредоточиться, он перевел взгляд на собак. С собаками творилось что-то неладное. Они дергались, вздрагивали, и у них стала укорачиваться шерсть. И вот уже перед Андреем сидело две лысых собаки. Теперь собаки сидели неподвижно, как глиняные скульптуры. Потом они потрескались и осыпались кучей шариков – черных жемчужин. Жемчужины покатились, потекли ручейком в речушку. Андрей закрыл глаза и покрутил головой. Открыл глаза и осмотрелся – вокруг никого не было. Только Марина со стрелой в спине.

– Галлюцинация? Ну конечно, это была галлюцинация! Это все шаманское пойло, мухоморная настойка! И не такое могло привидеться, – Андрей потянулся к стреле и потерял сознание.

* * *

Очнулся Андрей в избе шамана рано утром. Потрогал ногу. Нога болела, но Андрей смог встать. Доковылял до своих вещей, взял рацию и двинулся наружу – надо было готовиться к сеансу связи. В стойбище никого не было – ни паренька, ни собак. На самом краю стойбища возвышалось два могильных холмика. Возле одного холмика торчал шест с оленьим черепом.

Дождался сеанса связи. Таманцев сообщил, что трое диверсантов убиты, одного взяли живьем. К обеду прилетят. Андрей рассказал обстоятельства смерти Марины.

Гидроплан прилетел только в три часа пополудни. Таманцев пришел угрюмый и злой.

– Таманцев, не злись – так п-получилось!

– Я злюсь? Да, я злюсь, только на себя! Диверсант умер! И где только этот гад прятал яд? Ладно, полетели домой. Алехин с нас шкуры спустит!

Игра третья

– Макс, блин, ну ты завернул! Здорово, почти Агата Кристи! Только, чтобы запутать читателя – надо пяток персонажей женского пола, и чтобы подозрение, по мере развития сюжета, переходило с одной на другую. Но все равно молодец! Содрал скелет рассказа у меня полностью, даже главы начинаются одинаково. И Фандорина приплел к месту, – Гарик вытянул руку и показал кулак с поднятым большим пальцем.

– Мне тоже понравилось – ловко прикрутил персонажей Богомолова, только у Богомолова у каждого персонажа есть сольная партия. А у тебя – один Блинов. Алехин и Таманцев выглядят бледно. И еще, где окружающая обстановка? где природа? – одни диалоги, – вставил свое замечание Лекс.

– Лекс, за две недели, расписать всех персонажей, да еще с енисейской природой, которую в глаза я не видел, – нереально! Теперь твоя очередь, посмотрим, что ты накропаешь!

– Мужики, для вас это развлечение, а для меня – повседневная работа. Не буду я писать рассказ.

– Э, нет, Лекс! Уговор есть уговор. Нас, можно сказать, заставил писать, а сам в кусты. Извольте, батенька, ответить на вызов – перчатка брошена!

Тунгусский метеорит. Год 2008

Жизнь у нас – архипелагнутая.

Сегодня ты за кем-то пришел – завтра кто-то придет за тобой.

1

На четырнадцатом этаже технополиса в просторной комнате за большим столом сидела группа молодых людей. Стеклянное окно во всю стену. Из окна открывается вид на высотные дома и небольшой тенистый парк.

– Парни, парни, сосредоточились! Людмила, убери зеркало, это тебя тоже касается, – постучал карандашом по столу начальник – коротко стриженый парень лед тридцати, одетый в стиле яппи.

Парни заерзали, отодвигая папки и плакаты ближе к центру стола. Один из них вынул ноутбук и раскрыл его. Людмила, симпатичная тонкая грудастая девица, скорчила рожицу в зеркало, захлопнула его и положила в сумку. Достала блокнот и ручку, приготовилась писать. У нее стрижка каре – прямые черные с синеватым отливом волосы. На ней черная блузка и длинная черная юбка.

– Итак, к нам поступил предварительный заказ. Отличный заказ! Одна из дочерних фирм немецкого концерна «Байер шеринг фарма» решила продвигать свою продукцию на Российский рынок. Они хотят попробовать, как пойдет на нашем рынке репеллент от комаров. На немецком рынке репеллент выходит под названием, вульгарно звучащим на русском языке. Надо придумать название и слоган, разработать рекламную кампанию на радио и телевидение. И все это будет наше, если заказчик утвердит план рекламной компании. В первую очередь нам нужен проект телевизионного ролика. Клиент серьезный и денежный, поэтому никаких мультиков и постельных сцен, типа избиения комаров тапками теткой в пижаме. Они хотят натурные съемки, наподобие рекламных роликов куртки «Аляска». Давайте высказывайтесь. Олег?

– А можно, я? Сочи, пальмы, вечер и двое влюбленных в роскошном белом кабриолете. В главной роли – я, – влезла в разговор Людмила.

– Ну да, представляю! Двое готов в белом кабриолете! Тогда уж лучше в черном катафалке! – вступил в разговор оператор, Андрей Блинов.

– Дурачок ты, Андрюшка! – Людмила скомкала лист бумаги и швырнула комок через стол в Андрея.

Андрей увернулся и с ехидной улыбкой тоже начал комкать лист.

– Ну ладно, хватит! Сейчас идет мозговой штурм – принимаются любые предложения. Людмила, запиши. Первое – Сочи, пальмы, кабриолет, целуются влюбленные. Второе – Трансильванский замок, черный катафалк, готы хоронят кровопийцу Дракулу, погибшего, разумеется, от репеллента.

– А комары должны быть натуральные или можно компьютерные? – спросил Олег.

Олег был одет в щеголеватый костюм, который дополнял ярко желтый галстук. Что уж тут поделать, Олег Олегович так себе представлял, как должен выглядеть режиссер.

– Деньги нешуточные, потому и комары должны быть настоящие! – отрезал шеф. Шефа звали Вильям Монс, во всяком случае, так он всегда представлялся. Отчество, Карлович, Вильям упоминать не любил, так как за этим всегда следовала, порядком ему надоевшая, шутка – как там поживает папа Карло. За глаза ребята называли его Билли Бонсом, а в глаза – кэп. Вильям не возражал. Был он старше остальных ребят лет на пять-шесть, с виду мягок и простодушен, но команду свою держал крепкой, капитанской рукой.

– Тогда – Астрахань, рыбалка, комары. Там, в начале лета, днем мошка тучами, а ночью комары вот такенные, – Олег показал фалангу пальца.

– Не, Олегыч, Астрахань не пойдет! Там, в протоках, что за натура – вода да камыш! Разве что, снять на фоне лотосовых полей, – вмешался Андрей.

– Людмила. Третье – Астрахань, рыбалка, лотосовые поля. Алекс, тебе слово.

– Необитаемый остров, изъеденный комарами Робинзон Крузо и Пятница, приносящий спасительный репеллент, – ответил Александр, штатный сценарист.

– Людмила запиши. Игорь, оторвись от своего компьютера. Твои предложения.

– Чернобыльские болота, на фоне саркофага сталкеры готовятся к походу за артефактами. Комары, сталкеры брызгаются репеллентом, – ответил Игорь, графический дизайнер и компьютерный гений группы.

– Ну да, а комары радиоактивные, и взрываются как в фильме «Каин Восемнадцатый», – вставил Андрей.

– Людмила. Пятое – Чернобыльские болота, саркофаг, сталкеры. Вариант А – комары обычные, вариант Б – комары радиоактивные. Андрей, оставь в покое камеру. Прекрати снимать. Твое предложение?

– Тунгусский метеорит, – ответил Андрей.

– Не понял, поясни! – шеф уставился на Андрея.

– Ну, сто лет со дня падения Тунгусского метеорита. У всех на слуху. Уж если искать комара, так только там. Мне прадед рассказывал, что там гнус стоит стеной. Он был там – в районе падения метеорита. Мой прадед, кстати, мой полный теска, ему за восемьдесят лет, очень бодрый старик. Ездит на велосипеде, бегает трусцой, читает и пишет без очков. Сейчас как раз пишет мемуары. Я спрашивал его, откуда такое здоровье, неужто от утренней физзарядки. А он мне, мол, выпил зелье тунгусского шамана. А по нашей теме, значит так: Тунгуска, становище шамана, старого шамана одолевают комары, а его внучка спасает его с помощью нашего репеллента. В качестве внучки, как раз, подойдет Людмила, в ее готических нарядах.

– Андрюшка, ты паразит. Тунгуска – это не Сочи, – там не разденешься, там Сибирь!

– Удивительно, а что, готы когда-нибудь раздеваются? Я думал, они так и спят, не раздеваясь, дома в черных гробах, завернувшись в черные плащи, – съехидничал Андрей.

– Готки, панки, классички. Девочек всегда интересует один вопрос – когда можно будет начать раздеваться! – добавил Александр.

Александр получил в лоб комок бумаги, приготовленный для Андрея. Андрей запустил свой комок в Людмилу.

– Да прекратите же вы! А чем этот гнус там питается, что, там много животных? – спросил шеф.

– Не знаю. Но мой прадед говорит, что есть научная теория, что метеорита вовсе не было. Что взорвалось облако расплодившегося гнуса, а запалом послужило самовозгорание болотных газов. Тот же принцип, когда взрывается горючая пыль в шахтах. Вакуумная бомба. Выгорает кислород – и все разрушается вторичной ударной волной.

– Людмила, запиши. Тунгуска, стойбище шамана, внучка с репеллентом. Игорь, ты хочешь что-то добавить?

– Я тут играл в одну игру. Там есть один прикол, если стрельнуть из базуки в луну, то луна падает. А что, если сделать ролик с приколом. Шаман прыскает репеллент, комары дохнут, а на заднем фоне падает луна, ну, или вертолет с геологами.

– И геологи бегут начистить морду шаману, – съязвил Андрей.

– Отставить смешки! Людмила, в шестой пункт, добавь, вариант Б – прикол на заднем фоне. Итак, что ещё? Все? Тогда так – всем заниматься текучкой. Алекс распишет шесть вариантов сценариев. Гарик подготовит по ним презентации. Отберем два-три варианта и покажем заказчику. Срок – две недели.

– Кэп, шесть вариантов за две недели – это нереально! – возопил Александр.

– По Тунгусскому метеориту привлеки Андрюху с его прадедом, пусть помогут. Все, мужики, – за работу. Людмила, оставь в покое зеркало, тебя это тоже касается!

2

Большая удача, большие деньги. Заказ наш и заказчик утвердил сразу два ролика – Робинзона Круза с Пятницей и шамана с внучкой. Билли Бонс решил тряхнуть стариной, сам полетел на Кубу снимать ролик про Робинзона. А мне, Андрею Блинову, под руководством Олегыча, предстоит снимать ролик, в какой-то Чулаканской тайге. Инициатива наказуема – сам предложил Тунгуску. Людмила, дурочка, радуется, как ребенок, – ее, по сути секретаршу, утвердили на роль внучки шамана. Вообще-то, Милка – симпатичная девчонка, добрая и веселая, и ко мне неровно дышит. Если б не ее дурацкие, вызывающие наряды. Нет, я зарекся заводить служебные романы. Итак, мы втроем летим в вертолете над сибирской тайгой. Прадед указал на карте экзотическое место – настоящее стойбище шамана, с идолами и прочей атрибутикой. Это очень хорошо – не надо будет строить декорации. На роль шамана подберем, кого-нибудь из местных. Время еще есть, надо почитать, что там прадед пишет про Чулакан.

* * *

Меня взяли прямо из госпиталя, сразу после отъезда Алехина и Таманцева на китайскую границу. Как только я увидел следователя, понял, что дела мои плохи. Это был тот самый майор Соколов, которому я еще недавно грозил пистолетом и арестом.

– Садитесь, Блинов, – майор указал на стул.

– В чем меня обвиняют, вы мне можете объяснить?

– Пока ни в чем, вы пока свидетель по делу о гибели Марины Ковалевой. Объясните мне, что делала архивистка из Красноярска в Чулаканской тайге?

Что отвечать? Говорить правду нельзя – без разрешения Алехина не имею права. Врать тоже нельзя – не готов, запутаюсь, будет еще хуже. Решил говорить полуправду.

– Она была привлечена, как свидетель по делу о розыске японских диверсантов.

– А что в тайге понадобилось диверсантам?

– Тунгусский жемчуг, – я вынул жемчужину из кармана и положил перед следователем. Тогда, в стойбище, я положил жемчужину в карман и напрочь о ней забыл. А сейчас вспомнил. Если я выйду отсюда – потребую вернуть, если нет – все равно при обыске отберут.

Жемчужина под действием света настольной лампы стала наливаться синим цветом.

– Что это? И зачем это диверсантам?

– Не знаю, спросите у моего начальства, у Алехина, – я решил прикинуться дурачком.

– Вот вам ручка и бумага – опишите обстоятельства смерти Марины.

Как же это написать, чтобы не соврать и не сказать правды. Я целый час корпел, обдумывая каждое слово. Соколов катал пальцем по столу жемчужину. Жемчужина поменяла свой цвет на красный. Подал листы следователю.

– Блинов, что ты тут мне дурочку ломаешь? Марину убил беглый каторжник эвенк стрелой из лука. Кто убил шамана – не видел. Кто стрелял в тебя – тоже не видел, после ранения потерял сознание. Куда потом делся эвенк – не знаешь. Это все, что можно понять из этого словесного поноса на трех листах.

– Клянусь, товарищ следователь, все так и было!

– Гражданин следователь, Блинов. Гражданин! Ладно, перейдем к частностям. Откуда взялся беглый каторжник, как его, Оёгир? Вот показания милиционера Иванова: диверсантов было всего четверо. Троих убили при задержании, четвертый умер в самолете, приняв яд. Откуда взялся пятый?

– Был пятый. Проводник. Спросите Таманцева.

– Спросим, спросим. Спросим и с Таманцева, и с Алехина. Далее. В каких отношениях вы состояли с гражданкой Ковалевой?

– Какие отношения? Свидетель есть свидетель.

– Вот докладная горничной второго этажа гостиницы Доглядовой, нашего внештатного сотрудника: Андрей Блинов, жилец номера тринадцать, провел две ночи кряду в номере пятнадцать, жилички Ковалевой Марины.

– Доглядела, сука! Мои личные отношения с Ковалевой вас не касаются.

– Ошибаешься Блинов, ошибаешься! Гражданин Блинов, вы задержаны по подозрению в двойном убийстве – своей любовницы Ковалевой Марины и гражданина Чапогира. Прочтите протокол и подпишите.

Лентяй все же этот Соколов. Если уж крутить такого, как я, так уж не на бытовуху, а на измену Родине. Надо бы ему доказать, что Марина – японская шпионка. А я – не только ее любовник, но и пособник. Тогда – вплоть до высшей меры. Ладно, будет суд – Алехин меня вытащит! Я прочел протокол. Ни слова о жемчужине. Следователь, видать, жадный парень, решил присвоить жемчужину себе. Перед уходом в камеру я выдал:

– Марина была права – шаман проклял жемчуг. Со всеми, кто его возьмет – случится несчастье!

Следствие было кратким, Соколов не усердствовал. Суд не счел нужным вызывать каких-либо свидетелей. Моей полуправды суду хватило как раз мне на семь лет.

Уже отсидев два года, на пересылке, я встретил того Соколова, тоже в арестантской робе. Он швырнул мне в лицо кисет. В кисете оказалась тунгусская жемчужина.

* * *

Натура была великолепная! Деревянные замшелые идолы. Изба шамана с бивнями мамонта, поддерживающими конек крыши. Оленьи черепа на шестах. Декорация – лучше не придумаешь. Только шамана не было. Вообще никого не было. Только две собаки выглядывали из-за частокола идолов. При приближении к ним, собаки скрывались в тайге.

Слетали в соседний охотничий поселок на реке Чуня. Хотели подобрать на роль шамана кого-нибудь из местных. Те, узнав, где будут съемки, наотрез отказались. Мол, они ходят на капище старого шамана раз в год и в случае крайней необходимости, например, когда кто-нибудь из родственников шибко заболеет. А по пустякам не стоит тревожить дух старого шамана. И нам советовали убраться с капища куда подальше.

Делать нечего – решили гримировать Олегыча под шамана. Вроде, получилось неплохо. А кто их видел, настоящих шаманов? Сойдет! Особенно эффектно в эвенкийских нарядах выглядела Милка. Она специально укоротила платье, сделала разрезы на бедрах и широкий разрез ворота. Груди так и выпирали из-под платья и при каждом шаге норовили выскочить наружу. Пришлось ее урезонить – не эротику снимаем. Сделали ей шнуровку. Я отметил про себя, – а Милка-то – красавица. Симпатичное лицо, высокая грудь, тонкая талия, крутая попка, стройные ноги. И как же это ей раньше удавалось испоганить такую внешность своими готическими нарядами и ужасным замогильным макияжем?

Погода была переменчива. То мелкий моросящий дождь, то густой туман и температура десять градусов, то жара под тридцать. Мы работали как одержимые, снимая дубль за дублем. Особенно плохо выходило с репеллентом. Гнус налетал на стойбище густыми плотными облаками, так что даже в накомарнике было трудно дышать. А затем ветер сдувал эти облака, и вообще не было комара. Если в избе шамана репеллент худо-бедно ещё работал, то снаружи от него не было вообще никакого толку. И всё-таки мне удались несколько дублей – я поймал момент, когда ветер сносит облако гнуса в сторону.

Вертолетчики нас беспокоили не часто. Они все время проводили в своем вертолете, за стойбищем, разоряя наши значительные запасы водки. Водку мы взяли для подкупа местного населения. Нам сказали, что это самая твердая местная валюта. Зато, нас каждый день посещали собаки. С каждым разом собаки подходили ближе и ближе. И вот сегодня собаки попали в кадр. Одна уселась возле Олегыча, изображающего шамана, другая улеглась у его ног. Обе смотрят на меня. Отличный дубль!

– Стоп, снято! Олегыч, интересно, чем эти собаки здесь питаются?

– Мышкуют, наверное. Леммингов ловят.

– Каких леммингов, лемминги в тундре на крайнем севере.

– Ну, Андрюха, тогда не знаю.

– Ясно, что не голодают. Я бросала им и хлеб и мясо. Они берут, относят подальше и закапывают, – включилась в разговор Людмила.

– Ладно, Андрей. Бог с ними, с этими собаками. Давайте заканчивать. Сходи к пилотам. Договорись о съемках прикола, с падением вертолета. Снимемся и можем улетать.

– Боюсь, пока они не допьют всю водку, они обратно не полетят. Ты начальник, ты и сходи. Воздействуй на них, так сказать, силой своего авторитета. Ведь это тебя, а не меня, они вчера спрашивали: «Олегыч, ты нас уважаешь?»

– Они уже и так допились до чертиков. А если я явлюсь к ним в этом наряде – они снимутся и улетят. Мне что, грим снимать?

– Ладно, схожу.

Пилоты, хоть были еще с бодуна, находились во вменяемом состоянии. Только-только сели похмелятся. Я объяснил задачу. Пилоты сказали – сделаем. Выпили по рюмке – и начали раскочегаривать свою керосинку. Я вернулся в стойбище. Олегыч выкинул недокуренную сигарету, Милка поправила грудь повыше. Даже собаки заняли идеальные места для съемки. Мне еще подумалось – собаки нам подыгрывают. Два дубля сняли нормально. А на третьем случилось ужасное.

– Олег, я снял падение вертолета, – я с трудом выговорил эти слова.

– Ну, снял и снял, – Олегыч полез за пазуху и вынул пачку «Кэмэл».

– Ты что, идиот, я снял падение вертолета в озеро, – заорал я, бросил камеру и побежал к озеру. Милка бросилась за мной. Олегыч, в растерянности, остался сидеть с сигаретой в руке.

Когда я подбежал к озеру, вертолет уже скрылся под водой. На поверхности барахтались пилоты. Я бросился в озеро и успел зайти по грудь, как судорогой мне свело ногу. Вода была ледяная, я погрузился с головой. Чьи-то руки схватили меня и потянули на поверхность. Неужели Олег? Ведь он не умеет плавать и панически боится воды. Милка выволокла меня на берег. Ну, всё, пилотам конец – их теперь никто не спасет.

Я посмотрел на озеро, – собаки, отчаянно молотя лапами, тянули пилотов к берегу. Ещё минута, и все на берегу. Собаки яростно отряхивают воду. Мы все стучим от холода зубами. Подбежал Олег.

– Что случилось?

– После остановки не завелся двигатель, – процедил первый пилот. У него было разбито лицо и повреждена нога. Второй пилот зажимал раненную руку, раскачивался и скрипел зубами – наверно, перелом.

– Если б не собаки, нам бы п…..!

Собаки, мокрые и взъерошенные, сидели рядом.

– Дай лапу, друг, – пилот протянул руку к собаке.

«Да он же всё ещё пьян, скотина, – подумалось мне, – наверно, накатили уже после взлета».

Собаки переглянулись, секундное замешательство, и одна из собак подняла лапу.

– Я же говорил, это не эвенкийские собаки, это собаки каких-нибудь геологов – они понимают по-русски, – пилот потряс лапу собаке, а потом потянулся и чмокнул ее в нос.

Собаку передернуло от выхлопа перегара пилота.

И тут меня как будто прострелило! Я вспомнил! Я же обещал прадеду выкинуть жемчужину, как только прилетим на место. Я полез в карман, отыскал жемчужину и зашвырнул ее далеко в озеро:

– Подавись, сука! Грёбаный шаман, ты решил нас всех угробить! Теперь ты получил свое, оставь нас в покое!

– Андрюшенька, успокойся. Ты перенервничал. Ну, какой шаман, просто несчастный случай, – Людмила прижалась ко мне, обняла меня и стала гладить по голове. Ее прикосновения мне определенно нравились. Я обнял Людмилу. Шут с ним, с шаманом!

3

Положение было критическое. Пилотов разместили в избушке шамана, наложив бинты и шины на их израненные конечности. У первого пилота, возможно, было ещё и сотрясение мозга, он время от времени терял сознание. Топливо к бензин-генератору заканчивается. Продукты на исходе. По словам пилотов, нашими поисками займутся не раньше, чем недели через две. А сами поиски продлятся долго – тайга большая! Мы втроем вышли из избы, чтобы обсудить наше положение. Уселись у костра.

– Продуктов мало, надо переходить на подножный корм – грибы, ягоды, – предложил я.

– Андрюха, я не ботаник, ты сам в этом деле что-нибудь понимаешь? Я, например, мухомора от подберезовика не отличу.

– Олегыч, нет тут подберезовиков. Тут и берез-то нет. А мухоморы – это такие, с красными шапками и белыми точками.

– Андрей, возможно, что в мухоморах ты и разбираешься, но в том, что остальные грибы съедобные, – я сильно сомневаюсь.

– Ребята, надо идти в охотничий поселок, что в трех днях пути отсюда, и оттуда вызывать помощь, – выдала Людмила.

– Легко сказать! Три дня, это если судить по карте. А там болота и бурелом в тайге. И с собой надо взять продуктов, а их нет, – возразил Олег.

Одна из собак схватила меня за край куртки и стала тянуть.

– Андрюша, по-моему, она хочет, чтобы ты пошел за ней, – сказала Людмила.

Мы поднялись. Собака отпустила куртку и посеменила за частокол идолов. При этом она поминутно оглядывалась, идем ли мы за ней. Собака привела нас к каменной пирамидке, которую я уже раньше видел и считал могилой шамана. Собака стала пытаться сбросить камни лапой.

– Позвольте, – сказал я собаке и, отодвинув ее, стал сбрасывать камни. Под пирамидой, в слое вечной мерзлоты, я обнаружил грубо сколоченный деревянный ящик. Олег сбегал за топором, и мы вскрыли ящик. В ящике оказались густо смазанные жиром жестяные запаянные банки с крупой и сухарями. Еще была ракетница с патронами и винтовочная гильза, залитая воском. Я расковырял гильзу – внутри была записка.

– Сей запас продуктов оставил действительный статский советник Фандорин Эраст Петрович, в надежде ещё раз вернуться к месту падения метеорита. Если ты страждущий путник, оставшийся без продуктов – воспользуйся этим складом. Если ты заглянул сюда из праздного любопытства – верни все на место. Год 1913, – прочел я в записке.

– Парни, какой такой ещё статский советник в 1913 году? Я читала, что первая экспедиция к тунгусскому метеориту состоялась только в 1927! – задала вопрос Людмила.

– Не знаю какой! Но ему огромное спасибо. Меня волнует другой вопрос, откуда собаки узнали о складе? Ведь собаки больше двадцати лет не живут, – я огляделся вокруг, собаки опять растворились в тайге.

– А меня пугает понятливость собак. Как собаки поняли, что мы попали в беду и нам нужны продукты?

– Пилот сказал, что это собаки геологов, – вспомнила Людмила.

– Нет тут поблизости никаких геологов, – отрезал Олег.

– Ну, куда-то же собаки уходят! – настаивала Людмила.

– Людмила права. Надо проследить за собаками.

* * *

Прошла неделя. Мы все, понемножечку, от безделья стали сходить с ума. Наблюдения за собаками результатов не дали. Собаки по-прежнему растворялись в тайге. Вот собаки пролезли под корягой, а зайдешь за корягу – их уже и нет. Чтобы различать собак, мы им дали имена. Ту, что покрупнее, мы назвали Моня. Он был в стае вроде как за вожака. Моня был очень спокойным псом. Придет, ляжет, положит морду на лапы, смотрит и вслушивается в голоса. Чуня, второй пес, был, напротив, очень подвижен и крайне любопытен. Везде совал свой нос. Однажды мне даже показалось, что он пытается заглянуть в глазок камеры. Но чтобы Чуня ни сделал, он обязательно оглядывался на Моню, как бы выспрашивая разрешения или одобрения.

Сегодня я сидел на берегу ручья. Хотел обдумать предложение Людмилы о походе в охотничий поселок. Хотел обдумать поход, а думал о Милке. Машинально вынул из кармана кубик-рубик. Никогда не хватало времени разобраться – как же его всё-таки надо крутить. Если не сейчас, то когда? Из кустов вышел Чуня. Уселся напротив и, как завороженный, стал следить за моими руками.

– Что, брат, никогда не видел такой штуки? – я положил кубик перед собакой.

Вдруг кубик стал подскакивать, грани его стали переворачиваться. Не прошло и минуты, как кубик был собран. Всю эту минуту я сидел с раскрытым ртом – не мог пошевелиться. Я взглянул на собаку. Чуня смотрел на меня и радостно колотил хвостом по земле.

– Чуня, как это? Это ты? Не может быть! Показалось!

Я раскрутил кубик и снова положил перед собакой. Чуня перевел взгляд на кубик. Кубик снова стал подпрыгивать, грани его раскручивались. На этот раз Чуня управился быстрее. Я снова раскрутил кубик, и Чуня снова его собрал. Вот же незадача, никогда не расставался с камерой, а сейчас её со мной нет.

– Чуня, что это, телекинез? А меня научишь? Я не в смысле телекинеза. В смысле – как крутить этот чертов кубик? Ты замечательный пес! Пойдем в стойбище, покажешь остальным, что ты умеешь.

Я вскочил и быстрым шагом пошел в стойбище, пес бежал рядом со мной. В стойбище я схватил камеру, позвал Олега и Людмилу.

– Послушайте, вы сейчас увидите такое, какого в жизни не видели. Вот смотрите.

Я раскрутил кубик, положил его перед Чуней и начал снимать.

– Чуня, покажи, что ты умеешь!

Чуня оглянулся на Моню. Мне показалось, что Моня хмыкнул и демонстративно отвернулся. Я посмотрел на Чуню, он зевнул и начал чесать ухо задней ногой.

– Чуня! Ну давай, покажи!

Чуня поднялся и пошел к Моне! Я остановил камеру.

– Я видел, честное слово! Чуня собирает грани кубик-рубика. Ну что вы на меня так смотрите? Вы мне не верите?

– Андрей, успокойся. Мы тебе верим. Верим. Чуня потом покажет, – Олег старался меня успокоить.

– Не надо со мной разговаривать, как с идиотом! Я видел! Я что, по-вашему, больной? – заорал я на Олега.

– Андрюшенька, я думаю – ты действительно видел. Но, скорей всего, – у тебя солнечный удар, это галлюцинация. Смотри, жара сегодня – тридцать градусов, – Людмила гладила мою руку.

– Сбегаю за аптечкой, что там дают при солнечном ударе, – Олег побежал в избушку.

Я стал успокаиваться. Возможно, они и правы. Надо же, солнечный удар, а я и не заметил.

* * *

Вечером у костра я поднял вопрос о походе в поселок.

– Всем идти нельзя. Кто-то должен остаться с летчиками. Олег, ты пойдешь?

– Нет, Андрей, это не для меня. Да к тому же на мне аппаратура, отснятый материал, случись что – Билли Бонс с меня голову снимет. Да и не дойдем, заблудимся. И кто сказал, что обязательно надо идти? Продукты есть. Нас скоро начнут искать. Я подожду спасателей здесь.

– Я пойду, я в школе занималась спортивным ориентированием, – твердо сказала Людмила.

– Людмила, это тебе не городской парк – здесь тайга и болота, – стал отговаривать Олег.

– Пойдем вдвоем, налегке. Возьмем продуктов на три дня, спальники и ракетницу, – я обнял за плечи Милу. Людмила положила голову мне на плечо.

– Ребята, вы сошли с ума!

– Если я останусь, то точно сойду с ума, у меня уже были сегодня глюки.

– Не у тебя одного, я сегодня видела, как к ручью катилась цепочка разноцветных шариков, – добавила Людмила.

– Все, решено! Уходим на рассвете!

4

Они лежат на вершине сопки. У подножья сопки – поселок. Ходят люди. Нет сил встать и пойти к ним. Трехдневный поход растянулся на семь дней. Чего только не было за эти семь дней. Андрей вспомнил, как он тонул в болоте, и Людмила его вытащила. Вспомнил, как питались всякой дрянью, когда кончились продукты, и Людмилу потом рвало. Вспомнил, как спасались от медведицы с медвежатами, и как он стрелял из ракетницы в медведицу. Вспомнил, как убегали от пожара в тайге, произошедшего от выстрела ракетницы. Но главное, он вспомнил ту ночь, когда они с Людмилой стали особенно близки.

– Мила, выходи за меня замуж. Купим тебе красивое белое свадебное платье и жемчужное ожерелье. Только обязательно из белого жемчуга, – неожиданно для себя Андрей высказал вслух то, о чем думал в последнее время.

– Я согласна, Андрюша. Для тебя я готова быть белой и пушистой. А свои черные наряды я сожгу!

– Тогда – свадебный салют, – Андрей вытащил ракетницу и выстрелил в небо.

Игра четвёртая

– Макс, похоже, Лекс нас переплюнул по всем статьям. И от нашей схемы рассказа ушел и все наши наработки использовал. Настоящий графоман! – высказался Гарик.

– Законченный графоман! А судя по сценарию, он, поди, и «Архипелаг Гулаг» диссидента Войновича читал, – согласился с ним Макс.

– Эх, вы, темнота некультурная, Солженицына! И в отличие от вас, я-то читал! Читать – основная обязанность сценариста, – снисходительно отозвался Лекс.

В это время затренькал звонок входной двери. Гарик с Максом переглянулись и уставились на Лекса. Лекс скорчил гримасу и недоумённо пожал плечами. Треньканье повторилось. Лекс сдвинул ноутбук и, не выпуская банки с пивом, поднялся с паласа, и пошел открывать дверь.

Через минуту в комнату буквально ворвалась разъяренная девушка, вслед за ней вошел растерянный Лекс. Банки пива в руках у Лекса не было, а по тому, как он дергал ногой, банку он выронил, или её выбили, и Лекс наступил носком в лужу с пивом. Неизвестно, что девушка ожидала увидеть, но, взглянув на возлежащих на паласе средь ноутбуков, банок пива и тарелок с чипсами парней, она смутилась. Сердитая миниатюрная блондинка была хороша. Премиленькая мордашка, распушенные прямые волосы. Джинсики с расшитыми блестками штанинами, изящные туфельки, обтягивающий грудь батничек с нарочито глубоко расстегнутым воротом. Гарик и Макс завидев симпатяжку, сглотнули слюну, приняли сидячее положение и попытались загнать пустые пивные банки под диван.

– Познакомься, это мои друзья, Гарик и Макс. А это Людмила, – сказал Лекс, но посмотрев на заблестевшие глазки своих друзей, добавил, – Моя девушка.

– Алекс, это и есть ваша «Большая игра»? По-моему – это просто компьютерные посиделки и «Большая пьянка»! Это из-за этой «Игры» мы не пошли сегодня в клуб? – девушка капризно надула губки.

– Милочка, – Макс скорчил комичную гримасу и, после паузы, добавил, – Если, конечно, разрешите Вас так называть. Это не просто «Игра». Здесь собираются литераторы. Мы не просто играем, мы ещё и обсуждаем написанные нами сценарии.

– Вот именно, Люсенька, – продолжил стёб над именем Гарик, – если Вы, конечно, разрешите Вас так называть. Здесь – можно так сказать – литературный салон. «Большая игра» – это, в первую очередь, интеллектуальная литературная битва.

– То, что салун, я вижу, – сказала блондинка и катнула носком туфли пустую пивную банку.

– У меня идея! – воскликнул Лекс, – Пусть Людмила прочтет наши сценарии. Она будет первым читателем со стороны, так сказать, третейским судьёй!

– Ну, Лекс, к чему такая жестокость? Зачем мучить девушку, тем более блондинку, нашим андеграундом, – вставил Гарик.

– К тому же, Лекс, твои пошлые сентенции по поводу прикида юных девушек могут негативно сказаться на детском восприятии, – ввернул Макс.

Довольные своими ехидными шутками Гарик и Макс, пытаясь сдержать смех, фыркая, хрюкая и зажимая себе рты руками, завалились на палас. Людмила, поджав губы, зло уставилась на Лекса.

– Людочка, не обращай внимания, они хорошие парни, хотя и дегенераты, – смущенно сказал Лекс.

Последняя фраза Лекса привела к неистовому хохоту Гарика и Макса. Макс корчился, держась за живот, Гарик лежал на животе и колотил рукой по паласу.

– Придурки, что с них возьмешь? – сказал Лекс, еле сдерживаясь, чтобы самому не рассмеяться. Заразившись всеобщим весельем, Людмила начала хихикать и, наконец, весело рассмеялась.

Отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы, Гарик и Макс сели и вновь потянулись к банкам пива. Лекс пребывал в растерянности – он не хотел ссориться с друзьями, но и обижать девушку – тоже. Людмила решительно скинула туфли и забралась на тахту с ногами.

– Ну, «литераторы», тащите сюда ваши «опусы», – сказала Людмила.

– О, как! – воскликнул Гарик и чокнулся банкой с Максом.

Лекс обрадовался, засуетился. Поднял и отдал девушке свой ноутбук. Потом сбегал на кухню, принес девушке банку «энергетика» и фрукты и уселся рядом с девушкой на тахте. Гарик с Максом, от нечего делать, сцепились между собой в «Контр-Страйк».

Людмила положила ноутбук себе на колени и довольно быстро читала, не забывая с хрустом грызть яблоко. Лекс сидел возле неё и втихаря пытался её потискать, но раз за разом получал локтем в бок – Людмила всё ещё была на него сердита. Гарик и Макс резались в «стрелялку», на кону стояла последняя банка пива.

– Парни, так что это всё-таки такое – «Тунгусский жемчуг»? – сквозь треск автоматных выстрелов и разрывов гранат спросила Людмила.

– Что? – отвлекся Макс, – Черт!

– «Получи, фашист, гранату …», – взрывы и стрельба стихли. Гарик ухватил последнюю банку пива. Довольный собой Гарик разулыбался и ответил, – Люсенька, я задумывал «жемчуг» как осколки навигационной панели космического звездолёта. Макс же, воспользовавшись тем, что я плохо прописал собак, превратил собак в два «роя» нанороботов. Лексик вообще ничего не стал придумывать, а просто воспользовался – графоман, однако.

– Ничего себе, заявы! Нанороботы Макса – тупейшие создания, только и умеют, что «роиться» в собак, да созерцать. А у меня каждый «рой», каждая собака – личность! Причем думающая, социальная личность, способная принимать самостоятельные решения – почти инопланетянин! Так-то, вот! – возмутился Лекс.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Гарик, приложившись к банке.

– Милочка, так всё-таки, по существу, как рассказы? – спросил Макс.

– Занимательно, но, такое и я бы смогла награфоманить, – ответила Людмила.

– Представляю, «Незнайка и нанороботы», – захихикал Гарик.

– Незнайка не пойдет, Лекс же сказал, нужен секс, – поддержал Гарика Макс, – лучше так: «Кнопочка и наносекс в Цветочном городе», – Гарик с Максом от хихиканий перешли к ржачке. Лекс не удержался и тоже зафыркал, за что получил затрещину.

– Гарик, «Цветочный город» не проканает, там некуда Фандорина привязать. Лучше так – «Фандорин и секс с нанороем Чулаканской Емануэли», – вставил Гарик. Макс с Гариком снова стали давиться смехом, сказалось выпитое пиво.

Осознав, что парни ей мелко мстят за то, что она отнимает у них друга, Людмила терпеливо ждала, когда они отсмеются.

– Парни, а что вы привязались к Фандорину, других литературных героев больше нет, что ли? – спросила Людмила, когда Гарик и Макс слегка угомонились.

– Да где ж их взять, Милочка? Это у них там, на западе, и Эркуль Пуаро, и Шерлок Холмс, и Мегре, а у нас только майор Пронин и Фандорин, – откликнулся Макс.

– Ну, как же, а Евлампия, а Подушкин? Я, например, в последнее время Фандорина от Подушкина не отличаю, – сказала Людмила.

– Кто такой Подушкин? – скорчив озадаченную мину, спросил Гарик.

– Это герой Дарьи Донцовой, – включился в разговор Лекс.

– Ну, ты, блин, Лекс, даешь! Ты и Донцову читал? – съязвил Гарик.

– Гарик, не утруждай свой спинной мозг, мне легче перечислить чего я не читал, – ответил Лекс.

– Подождите, подождите, я так понимаю, Люсиль хочет вступить в наш элитный VIP-клуб литераторов? Но это невозможно! Категорически невозможно! Разве только, если «Алекс» официально пригласит Люсиль в наш клуб в качестве VIP-гостя, – вставил Макс.

– Люсьен, не беспокойтесь, если «Алекс» вам откажет, обращайтесь ко мне. Так что, ждем вас с рассказом на очередной «Большой игре», которая, кстати сказать, будет проходить у меня, – добавил Гарик.

– Гарик, я тут вспомнил, у меня же есть срочное неотложное дело, – после затянувшейся паузы сказал Макс и захлопнул свой ноутбук. Гарик, заглянув в пустую банку, вздохнул и захлопнул свой.

– Ну, что вы, пацаны, сидите-сидите! Пиво кончилось? Ничего, я сгоняю в ночной магазин! – съехидничала Людмила.

– Лекс, у твоей девушки редкий для блондинки юмор и очаровательное нахальство. Цени и береги её, а то отобью! – сказал с порога Гарик.

Тунгусский метеорит. Год 2013

Графомания – это любовь к письму, о чем все сейчас благополучно забыли.

(Дарья Донцова)

1. Лондон (Фандорин)

Звонок входной двери выдернул меня из утренней дрёмы. Разлепив веки, глянул на часы. Ранний полдень, черт бы их всех подрал, кто бы это ни был! Вчера, верней уже сегодня я засиделся за бумагами до четырех утра. Впрочем, наверное, это опять детишки развлекаются, чума их раздери! Учили бы лучше уроки и мыли руки, а не шлялись бы по подъездам и чердакам. Закрыв глаза, я снова попытался уснуть.

Снова звонок. Чтоб вам!.. Открыл глаза. Осознав, что в квартире я один, и открывать дверь придется всё же мне, я поднялся, накинул халат, нащупал тапки и пошел к входной двери квартиры. Открыл дверь. На пороге стоял в фирменной куртке курьер службы DHL.

– Сэр Николас фон Дорн? – спросил курьер.

У меня ёкнуло сердце! Сэром Николосом фон Дорном звала меня только моя тетушка Синтия. Не говоря ни слова, я полез в барсетку и подал курьеру свой английский паспорт.

– Вам пакет, распишитесь, – курьер, получив подпись, быстро скатился с лестницы.

Оставшись один, я закрыл дверь. Отнес пакет себе в кабинет и положил его на письменный стол. Сам пошел в ванную, побриться и почистить зубы. Расчесываясь перед зеркалом ванной, осознал, что я просто тяну время – мне очень хочется взглянуть на содержимое пакета, но я боюсь, уж больно «оригинальные» у тёти презенты.

Вернулся в кабинет и взял пакет. На пакете тётушкиной рукой выведено по-немецки: «Сэру Николасу фон Дорн. Баронету. В личные руки». Мисс Синтия Борсхед, кузина моей покойной матери, в своем репертуаре – не упускает случая упомянуть мой титул баронета. Я люблю свою тётушку и прощаю ей её маленькие старушечьи страсти. Кстати сказать, это благодаря тётушке Синтии, я получил финансовую независимость – тетушка сделала мне подарок, организовала моей семье Карибский круиз на океанском лайнере класса «люкс» и подбросила мне задачку, решив которую я отыскал пиратский клад трехсотлетней давности. Так что, это благодаря тётушке, я могу теперь не браться за хорошо оплачиваемую, но скучную, работу. Нет, я не бездельник, я по-прежнему оказываю услуги по розыску сведений и артефактов, но теперь я могу выбирать, чем мне заниматься.

Вскрыл пакет. В пакете оказалась небольшая рамочка, под стеклом которой был листок бумаги с китайскими иероглифами. Иероглифы были выполнены кисточкой красной тушью. Мазки выписанные, казалось бы, небрежно, но сразу было видно, что они нанесены мастерской рукой. Наверное, какое-то изречение Будды, подобными листами приторговывают буддийские монахи. Что означали иероглифы, мне было не известно, в китайском я не силен. В глаза бросился иероглиф в конце текста – «Сокровище», «Драгоценность» или «Жемчуг». Я хорошо запомнил этот иероглиф после посещения с тётушкой китайской ювелирной лавки на острове Мартиника.

Порывшись в интернет-словарях, нашел иероглиф, стоящий пред иероглифом «Жемчуг». Им оказался «Черный». Правда, нашел я его не в китайском, а в японском словаре, но я думаю, что сути это не меняет.

«Чёрный жемчуг», по-видимому, именно это сочетание заинтересовало тётушку – тётушка считает себя гранд-дамой, поэтому носит только антикварные драгоценности. Я заглянул в пакет, в нем больше ничего не было – ни записки, ни письма. Странно! Похоже, тётушка мне подбросила очередную загадку. Загадка, ну, это по моей части!

Пересчитал иероглифы, набралось их на 31 слог. И в расположении иероглифов угадывалось что-то знакомое. Вот оно что, это не «китайская грамота», а японская Танка.

Ладно, по тексту пока всё, переводом займусь позже. Стал рассматривать рамку. Красное дерево, судя по текстуре и едва уловимому запаху – сандал. Если судить по трещинам лака, деревянная рамочка, безусловно, старая, как, впрочем, и картонка подложки. Но картон явно недавно переклеивали. Канцелярским ножом поддел картонку и вынул лист из рамочки.

Так, пожелтевшая бумага, по возрасту примерно столетней давности. На обратной стороне бледная надпись голубыми чернилами, выполненная каллиграфическим почерком по-русски.

На берегу Чулакана

Где ветер, сгоняя надоедливый гнус,

Летит над жилищем шамана.

Ждете ли вы кого, как прежде,

Загадочные чудесные черные жемчужины.

Ну, вот, и с переводом порядок, кто-то облегчил мне задачу. Смущало слово «Чулакан». В памяти всплыл ассоциативный ряд: Юкатан, Чичен-Ицу, Кукулькан. Это в Мексике. Понятно, в Танке идет речь о кладе или захоронении сокровища, предположительно, черного жемчуга на берегу какого-то Чулакана. Ну, это понятно, Карибский бассейн – одно из немногих мест, где добывают черный жемчуг.

Однако перевод Танки пока ничего не дает, никаких намеков на место положения клада, нет карты или ключа к ней. Упоминание в тексте жилища шамана – слабое утешение. Возможно, перевод фальшивый, надо будет заказать профессиональный перевод. Возможно, что текст или перевод – анаграмма, ребус, или шарада. Ну, этим можно заняться позже, займемся внешними признаками.

Почерк! Каллиграфический почерк мне показался ужасно знакомым, где-то я его уже видел. Я поднялся, вынул из стеллажа коробку с рукописями и дневниками моего прадеда, действительного статского советника Эраста Петровича Фандорина. Сравнил почерки. Да, это, безусловно, его рука.

Вот так дела! Получается, что мой предок побывал в Мексике и видел какой-то древний клад, возможно, даже индейцев Майя. Ничего подобного в дневниках Эраста Петровича я не встречал. Хотя, конечно, мой прадед бывал в Америке, возможно, он посещал и Мексику.

Странно, что связывает моего прадеда с мексиканской рекой Чулакан, и о каких черных жемчужинах идет речь? Да, загадала мне тётушка загадку!

Ладно, глянем, где эта самая Чулакан. Поиск в интернете превзошел все мои ожидания, второе название реки Чулакан – Подкаменная Тунгуска – реки, известной, как место падения Тунгусского метеорита. Полный бред, какой к черту жемчуг в северной Российской реке.

Нет, это не Танка, судя по тексту, скорей всего, это Кёка, что в буквальном переводе означает «безумные стихи». Понимая, что жемчуг и Тунгуска – полный абсурд, я всё же ввел эти слова в интернет-поиск.

Каково же было моё удивление, когда я нашел следующее: Первая экспедиция к месту падения Тунгусского метеорита прошла в 1927 году под руководством Л.А.Кулика. Вещество гипотетического Тунгусского метеороида не было найдено в сколь-нибудь значительных количествах; однако, были обнаружены микроскопические силикатные и магнетитовые шарики. Повышенное содержание некоторых элементов в этих шариках указывало на космическое происхождение вещества в них. Все последующие экспедиции к месту падения метеорита ничего не добавили, за исключением количества теорий о природе метеорита. Таких теорий уже под сотню, от падения космического звездолёта с инопланетянами, до «пылевого» взрыва облака расплодившегося гнуса. Правда, время от времени, охотники за метеоритом находили крупные шарики, размером с вишню, напоминающие застывшие «брызги электросварки», именно они и получили название «Тунгусский жемчуг».

Вот это новость! Получается, что мой прадед побывал на месте падения метеорита и видел этот «жемчуг». Конечно, мой прадед объездил полмира, побывал и в Японии, и в Америке, но Чулакан не укладывается ни в какие рамки! Ведь чин действительного статского советника – это же, считай, генерал. Его сфера деятельности – дипломатическая работа, шпионаж и контршпионаж. Правда, он ещё занимался отловом бомбистов. Чем же могла заинтересовать его речка Чулакан, не метеоритом же?

Впрочем, а почему и нет? Для человека с такой удивительной судьбой – всё возможно. Тогда напрашивается вопрос, когда он мог побывать на месте падения метеорита. Надо просмотреть архив прадеда. Но это несколько коробок бумаг. Так, метеорит упал в 1908, а в 1914 Эраст Петрович уже ловил немецких шпионов. Вот и отлично, круг поисков сужается.

Я порылся в коробках на стеллаже и отобрал несколько папок. Этот период архива прадеда мною ещё не разобран, придется просмотреть все бумаги. Через три часа поисков, я выудил только один лист. Это было письмо от некой Софьи К. из Красноярска. Письмо было датировано июнем 1914 года. Это было амурное послание, но в нем содержалась одна интересная фраза: «Розы, посаженные вами в прошлом году, расцвели». А это значит, что Фандорин был в 1913 году, по крайней мере, в Красноярске. Конечно, это не доказывает, что прадед был на месте падения Тунгусского метеорита – «жемчуг» могли найти другие, а прадед его только видел. Иначе бы должна быть карта или записи в дневниках.

Перерыв все оставшиеся бумаги, я больше ничего не нашел. Ни единого упоминания Черного Жемчуга. Я ещё раз рассмотрел лист. Так, рисовая бумага, несомненно, ручной выработки. Для чего, спрашивается, использовать такую дорогую бумагу?

Я включил настольную лампу и рассмотрел бумагу на просвет. Вот оно – водяные знаки! Я выписал их на листок перекидного календаря – «60"53'10' – 101"53’40’». Это, должно быть, координаты! Глянул, где это могло быть. Сомнений не осталось – координаты приблизительно соответствуют месту падения Тунгусского метеорита!

Итак, Эраст Петрович был в 1913 году в Красноярске, а может быть, и вблизи места падения Тунгусского метеорита. Он, без сомнений, видел осколки метеорита или «Загадочные чудесные черные жемчужины» и знал координаты места, где они «ждут». Он изготовил эту напоминалку с водяными знаками, в надежде ещё вернуться к месту падения метеорита. Начавшаяся в 1914 году Первая Мировая Война, должно быть, помешала Эрасту Петровичу в осуществлении его планов.

Надо связаться с тётушкой. Заглянул в почту, тётя Синтия уже прислала письмо.

– Ники, дорогой, ты получил от меня бандероль?

– Тётушка, где вы раздобыли это «сокровище»? – отстучал я письмо.

– Ага, мой мальчик, ты уже понял, что речь идет о сокровище, о «черном жемчуге»? – тут же получил в ответ.

– Так откуда у вас этот документ?

– Ники, в мое отсутствие на наш фамильный Замок Теофельс близ Швебиш-Халля был налет. Какие-то ряженые подонки проникли в библиотеку замка и в японском отделе фотографировали стенд с этими ужасными японскими мечами. Даже пытались разбить стекло стенда. Сработала сигнализация, и грабители убежали. Полиция, конечно же, никого не поймала. Я тут же вернулась в замок.

– Тётушка, а почему «ряженые»?

– В полиции считают, что в замок проникли подростки, заигравшиеся в Зорро или в нидзей. Так вот, просматривая запись камеры видео наблюдения, я обратила внимание, что грабители мало интересуются этими дорогими японскими саблями, всё их внимание было направлено на эту рамку. Заметив иероглиф «Жемчуг», я поняла, что речь идет о каком-то кладе. Поддев картонку рамки одним из этих ножиков, я окончательно убедилась, что речь идет о сокровищах – на обратной стороне листа надпись на кириллице. Вскрой рамку и посмотри.

– Я уже посмотрел, в листе идет речь не об ювелирных драгоценностях, а об осколках Тунгусского метеорита, которые имеют, скорее, научную ценность. Похоже, мой прадед Эраст Петрович Фандорин ровно сто лет тому назад побывал на месте падения метеорита и нашел там что-то интересное. Причем, побывал он там намного раньше официальных экспедиций.

– Ники, я всегда говорила, что род фон Дорн – благородный род и заслуживает быть упомянутым в анналах истории. Ники, ты должен побывать там, ты должен отыскать этот метеорит.

– Тётушка, он сто лет преспокойно там пролежал и ещё немного подождет.

– Ники, метеорит может подождать, а я нет! Я поеду с тобой, где этот чертов метеорит лежит?

– Тётушка, это в Сибири под Красноярском на реке Подкаменная Тунгуска!

– Да хоть на Мадагаскаре! Встречай меня через две недели, я прилечу чартером в этот самый Красноярск. Зафрахтуй яхту.

Нрава у меня тётушка властного и крутого. Эта старая дева всю свою жизнь провела безвылазно в своем кентском поместье, выращивая герань на подоконниках своего родового замка. Несколько лет назад мисс Борсхед перенесла инсульт, усадивший ее в инвалидное кресло, однако она, наоборот, перешла к активному образу жизни, Теперь тётушка существенно расширила круг своих интересов и пристрастилась к путешествиям. Ничто не смело ограничивать свободы Синтии Борсхед, даже параплегия нижних конечностей. А после того как она прошла курс китайской иглотерапии, и, на зло лечащим европейским врачам, смогла вставать на ноги, и немного ходить, опираясь на клюшку, она стала совсем неудержима.

Ладно, прадед оставил потомкам подсказки, надо ехать в Красноярск и там, на месте, попытаться разобраться, что к чему. Благо, я сейчас могу себе это позволить. Материальная независимость сама по себе замечательная штука. К тому же, моя женушка, Алтын, перестала на меня давить, больше не опасаясь, что капризная тётка вычеркнет меня из своего многомиллионного завещания. Кстати, как быть с Алтын, может быть, взять её с собой? А что? Яхта, красоты северной природы, место падения метеорита и всё такое. Не дожидаться же момента любования миром, когда у тебя откажут ноги. К тому же многолетняя война моих женщин сменилась стойким перемирием, тётушка признала за Алтын, нарожавшей таких прекрасных внуков, право носить титул фон Дорнихи.

– Господи, как же хочется жрать, – сказал я сам себе по-русски. Глянул в окно, на дворе опускались сумерки. Я и не заметил, как день пролетел. Задала мне тётушка Синтия задачку. – Ничего, сейчас я заеб… забабахаю яичницу и надо будет, ещё раз перерыть бумаги прадеда, – да, за время моего проживания в Москве, и судя по лексикону, я окончательно обрусел.

2. Москва (Подушкин)

– Моя жена ведьма! – услышал я мужской голос, взявшись за ручку приоткрытой двери кабинета Элеоноры. Господи, ещё один маньяк! Может, на цыпочках вернутся в прихожую, и вызвать оттуда милицию? Нет, пока я буду звонить, маньяк, возможно, зарежет мою хозяйку, Нору. Надо постоять и послушать.

– Моя бывшая жена ведьма и стерва! Держит меня на коротком поводке. Нора, если бы ты знала, во сколько она мне обходится! Но к данному делу она отношения не имеет. Я заехал к тебе по другому поводу. У тебя ведь есть частное сыскное агентство?

У меня отлегло от сердца, я открыл дверь и вошел в кабинет. Нора восседала за письменным столом в своей коляске. Напротив неё сидел какой-то мужчина в тёмных очках, с короткой прической и неухоженной рыжей растительностью на лице. Лицо мне показалось смутно знакомым. Судя по дорогущим костюму и часам – артист или продюсер.

– Познакомьтесь, Иван Павлович Подушкин. Мой начальник отдела разведки, – ого, я быстро расту по служебной лестнице. Из секретарей прямо в начальники отдела разведки. Я на пике карьеры, дальше повышать мой статус просто некуда.

– Роман Аркадьевич, – мужчина поднялся, видать под впечатлением моей должности, и пожал мне руку, – Фамилия моя слишком известна, чтобы её называть.

Конечно же, теперь я узнал посетителя. Ого, Нора знакома с такими людьми, Сам Роман Аркадьевич заглядывает к ней.

– Рома, не тяни кота за яйца! – Нора бывает крута в выражениях, во всяком случае, с близкими людьми, – Надеюсь, ты заехал не для того, чтобы поплакаться мне на своих жен и любовниц?

– Нора, мне нужна помощь.

– Тебе? Да у тебя, у самого огромная служба безопасности! – удивилась Нора.

– Дело щекотливое, я не хочу светиться. Всё началось, в сущности, с каприза одной моей «хорошей знакомой». Она мне: «Ромочка, хочу собственную радиостанцию». Я ей: «Да хоть, телеканал! Хочешь спутник – ретранслятор телеканала для мобильных телефонов?» Подруга с радостью согласилась. Сказано-сделано, заказал японцам спутник, договорился с ракетчиками Плесецка о запуске.

– Рома, ты не мог бы перейти ближе к делу. Меня капризы твоих баб не интересуют, и слежкой за любовницами мы не занимаемся.

– Подожди, Нора, я уже подхожу к сути. Так вот ракетчики пустили ракету, но спутник отстрелился от ракеты сразу после отстыковки первой ступени. Спутник не вышел на расчетную геостационарную орбиту и сгорел в атмосфере. Ладно, думаю, страховка покроет все расходы, куплю новый. А вчера вдруг звонит мне премьер: «Роман Аркадьевич, что ты там за дела замутил с японцами? ФСБ на вас жалуется! Забросили в район падения Тунгусского метеорита какой-то маячок. А теперь в этот район просятся какие-то японские уфологи». Я ему: «Простите, какой маячок? Я хотел запустить спутник-ретранслятор нового телевизионного спортивного канала для сотовых телефонов, но спутник сгорел при запуске». А он мне: «Нехорошо, Роман Аркадьевич, спутник сгорел, а маячок появился». Я ему: «Я не при делах – вы же знаете – я больше по футболу. Мне неприятности с ФСБ не нужны». А он мне: «Ладно, маячок мы с орбиты подавим с помощью электромагнитной пушки. А вы уж поосторожнее с японцами. Если уж так хочется спутник, покупайте наш, у Чубайса».

Роман Аркадьевич замолчал. Нора сидела сосредоточенно о чем-то думала.

– Понимаешь, Нора, меня подставили. Я напряг своих спецов, они утверждают, что никакого маячка по спецификации на спутнике быть не должно. Получается либо наши ракетчики что-то к спутнику приладили, тогда это происки не японцев, а наниста Чубайса, чтобы я покупал спутники у него. Либо японцы, паскуды узкоглазые, подсунули мне свинью.

– Рома, от меня-то ты что хочешь? – спросила Нора.

– Я хочу, чтобы твоя служба разведки последила за этими японскими «уфологами», – Роман Аркадьевич кивнул в мою сторону, – если эти «уфологи» идут за этим «маячком», я хочу чтобы их взяла с поличным ФСБ. Дразнить премьера – себе дороже. Помнишь Ходорковского? Премьер сказал – держаться подальше от японцев – ладно, но и позволять плевать себе в тарелку, я тоже не намерен. Мне нужна твоя помощь. Со своей стороны, я могу предложить яхту с вертолётом в Красноярске, я купил её на подставных лиц.

Ничего себе, просьбочка, надеюсь, Нора откажется.

– Хорошо, Ромочка, я займусь этим делом. Лично!

– Нора, к чему такие жертвы? Твоя служба разведки справится и без тебя. О твоем сыскном агентстве ходят легенды.

– Рома, я собираюсь купить под Красноярском восемь харвестеров. Вот гляну на них и за твоими «уфологами» присмотрю.

Облеченный высокой должностью «начальника» я понимающе кивнул. А понимал я следующее – переубедить Нору не удастся и придется лететь в Красноярск самолетом. И ещё, харвестер – это в переводе «собиратель урожая». Если судить по книгам, то харвестеры собирали спайс в «Дюне» и другие минералы, например, изотопы гелия-3, не помню уж на какой Луне. Интересно, какие минералы собирается собирать Нора. Ну, конечно же, Нора собирается прикупить золотой прииск! Зачем её ещё и золото, Нора и так богата? Понимаю, хочет золотой унитаз, как у того же Романа, я читал – у него такой есть!

– Нора, удивляюсь твоей деловой хватке, древесина сейчас в цене. И я рад, что ты согласилась мне помочь.

– Ну, твоей деловой хватке уже даже Форбс не удивляется. И мы же с тобой старые друзья, ещё с того кооператива, когда вместе шили игрушки.

– Вот и отлично, мои парни соберут всю возможную информацию о японцах, и я перешлю эти данные тебе. А за Чубайсом, этим мастером провокаций, я сам пригляжу.

3. Шереметьево (Фандорин)

Прилетев утром в Москву, я успел заехать на свою московскую квартиру. Оставив вещи в квартире, я пообедал в маленьком ресторанчике. Погуляв немного по Арбату, я забрал вещи и к семи вечера вернулся в аэропорт. До начала регистрации билетов ещё целый час. Сдав вещи в камеру хранения, поднялся в кафешку. Взяв чашку «капучино», нашел свободный столик возле перил балкона. Неторопливо пью кофе, взгляд непроизвольно скользит по залу аэропорта. Неожиданно в глаза бросился один субъект: мужчина в светлом плаще с высоко поднятым воротником, шляпа глубоко надвинута на глаза, темные очки. Субъект, прикрываясь газетой, сквозь дырку в ней наблюдает за той кафешкой, в которой я пью кофе. Было в поведении мужчины что-то картинное, киношное и наигранное. Пародия на плохой детектив. Здесь что, снимают кино? Оглядев всё вокруг, я не заметил никакой киношной аппаратуры. Либо шизик с манией преследования, либо сыщик-любитель.

Допил кофе, спустился в зал ожидания. Субъект растворился в толпе. Гуляю по залу, разглядывая рекламу. Надо ведь как-то убить время. «Убивать время» – глупейшее и безнадежное занятие – не мы убиваем время – это время убивает нас. Объявили регистрацию билетов на Красноярск. Опять на глаза попался «сыщик», он пытался прятаться за колонной, прикрываясь на этот раз журналом. Чёрт, за кем же он следит, уж не за мной ли? Стал совершать диагональные маневры по залу, краем глаза наблюдая за маньяком. Нет, «сыщик» следит не за мной, а за какими-то японцами. Все японцы, во всём мире, похожи друг на друга, нет, не только лицами – все обвешаны видео и фотоаппаратурой. Впрочем, судя по аппаратуре, я уже этих японцев видел – мы с ними летели вместе на рейсе Лондон-Москва. Хотя, тех было трое, двое молодых и один старый, а тут только двое парней. Ага, вот и третий, стоит возле вещей у секции на посадку в Красноярск. Черт с ними с этими японцами и маньяками. Сходил в камеру хранения, забрал свои вещи.

Отметил билет и пристроился в хвост очереди на досмотр. Надо же, и «сыщик» тут, только преобразился в нормального пассажира – опустил воротник плаща, снял чёрные очки, шляпу держит в руке. Уже проходит рамку металлодетектора. Нормальное приятное лицо, на маньяка, вроде, непохож. Зачем он тогда следил за японцами? Может, он просто так развлекался, у каждого свой способ убить время. Мне стало смешно и стыдно, сам-то я, чем развлекался – следил за «сыщиком».

Японцы тоже тут, стоят в хвосте очереди на досмотр. Интересно, почему японцы добираются до Токио «на перекладных»? Ведь в Красноярске, поди, их ждет ещё одна пересадка.

Прошел досмотр, стою в сторонке, лениво разглядываю пассажиров. Неожиданно поймал быстрый взгляд «сыщика». Вот же, черт, он что, теперь переключился на меня, а как же японцы? Глянул через стекла шлюза на пункт досмотра. Вот оно что, похоже, японцы с нами не летят, у них какие-то проблемы с досмотром. Наверное, у «самураев» пытаются отобрать ножи для харакири, а те категорически не хотят их сдавать. И правильно делают, какой, к черту, ты самурай, если у тебя нет ножа для сиппуки. Это всё равно, что казак без шашки и лошади. Интересно, а как казаки провозят свои сабли? Впрочем, казаки самолётами не летают, во всяком случае, с лошадьми.

На секунду представил себе казака в черкеске и папахе с шашкой на боку, ведущего по залу ожидания Шереметьево на поводу вороного жеребца. Громко цокают копыта, жеребец закусывает удила, приостанавливается, приподнимает хвост, и на зеркальном мраморном полу остается парящая куча конских «каштанов». Казак, дернув повод, невозмутимо продолжает движение, подходит к пункту досмотра, снимает папаху с кокардой и кладет её на столик для ключей и прочей мелочи. Снимает с плеча перевязь с саблей и кладет её на папаху. Сам проходит рамку и за узду тянет за собой жеребца. Звенит детектор, реагируя на патроны разгрузки черкески. Жеребец пугается, рвет вперед, но круп жеребца застревает в рамке металлодетектора. Охранник машет рукой, мол, не надо тащить жеребца через детектор, подковы-то у него, чай, не пластмассовые, но поздно – жеребец уже застрял. Около рамки собирается небольшая очередь. Очередь начинает волноваться, давать советы. Из очереди выходят три самурая при полном боевом вооружении. У каждого по два японских меча, кимоно шито бронепластинами, на головах огромные шапки с мордами драконов. Жуть, одним словом! Двое самураев пытаются помочь пропихнуть лошадь, упираясь плечами ей в зад. Третий вытащил катану, но, посмотрев на размер копыт жеребца, не решается ткнуть коня в ягодицу.

– Черт! Вот же лезут в голову всякие глупости! – сказал я вслух полушепотом, встряхнув головой.

Украдкой глянул на «сыщика», он нервно курит возле напольной пепельницы и плаката «Не курить», бросает косые взгляды на скандалящих на пункте пропуска японцев. Конечно, разнервничаешься тут, следить за мной не так интересно, как за теми японцами.

Появилась стюардесса, пригласила всех на посадку. Вот и ладушки, конец японским страданиям. Сейчас начнется: «Fasten belts. No smoking». С ремнями всё ясно, но вот вторая часть этого предупреждения мне совершенно не понятна – ни разу не видел курящего до взлета пассажира. Представил себе лошадь казака, пристегнутую ремнем в кресле аэробуса, конь нервно прячет окурок сигареты в сжатой подкове.

– Что за черт, отчего в голову лезет всякая фигня, или это «историческая Родина» на меня так действует?

Наверное, да! Менталитет перестраивается. Вот же, проходя салоном аэробуса, прихватил с кресла чужой забытый журнал «Вокруг света». Разве в Лондоне я бы такое себе позволил? Я в России – здесь надо мыслить по-другому.

Разгон, взлет, набор высоты, десять тысяч метров, полёт нормальный. Можно отстегнуть ремни.

– Извините, можно вас потревожить? – надо мной склонился «сыщик».

– Пожалуйста-пожалуйста, – какого черта ему от меня надо, подумал я.

– Позвольте представиться – Иван Павлович Подушкин. Вот моя визитка.

Иван Павлович Подушкин. Ответственный секретарь уфологического общества – «Алфа – Ц», – прочел я на визитке. Всё понятно – псих, помешанный на летающих тарелках.

– Николай Александрович Фандорин, – автоматически представился я. «Сыщик» присел рядом на свободное кресло.

– Николай Александрович, простите, вы имеете какое-нибудь отношение к уфологии?

– Извините, – я посмотрел в визитку, – Иван Павлович, я историк и никакого отношения к уфологии не имею.

– Странно, может быть, вы обратили внимание в зале ожидания на трех японских туристов?

– Это которых не пустили на рейс? А причём тут я? – стало ясно – передо мной не «сыщик», а больной на всю голову псих. Сейчас начнет доказывать, что японцы вовсе и не японцы, а инопланетяне.

– Странно, очень странно! Дело в том, что я знаю старшего из них. Это сэнсей Гендзебаро Учидо – известнейший уфолог Японии. А двое других – его ассистенты. Странность заключается в том, что ассистенты сэнсея следили за вами.

– За мной? – я был крайне удивлён.

– В том-то и дело! Я обратил внимание на присутствие в аэропорту сэнсея Учидо – личность в наших кругах достаточно известная. Но вот поведение его ассистентов мне показалось странным. Я решил понаблюдать за ними. Оказалось, что они за кем-то следят. Так вот – они следили за вами!

– Ничего не понимаю! Я историк! Зачем за мной следить?

– Николай Александрович, позвольте вас спросить, вы имеете какое-то отношение к проблеме падения Тунгусского метеорита?

– Ну, как вам сказать? В некотором смысле – да! – начал мямлить я.

– Я так и думал, сэнсей Гендзебаро Учидо «человеком» просто так не заинтересуется! Значит, вам известно об инопланетянах нечто сверхвыдающееся!

– Уверяю вас, Иван Павлович, что к инопланетянам я не имею никакого отношения. Я ими никогда не интересовался, и, не обижайтесь, в инопланетян я просто не верю.

– Я в них тоже не верю.

– Как так? – я посмотрел визитку, – Вы же являетесь ответственным секретарем уфологического общества!

– Просто служба. Моя хозяйка, мой шеф – очень богатый человек. «Владелица заводов, газет, пароходов». Сейчас я лечу в Красноярск, чтобы подготовить прилет моей хозяйки – она желает приобрести десяток лесоуборочных комбайнов. Но у Элеоноры бывают и различные причуды. Сейчас у неё очередная блажь – уфология. Так вот, по роду своей службы я и знаю сэнсея Учидо в лицо, хотя лично с ним и не знаком. Я пребывал в некотором замешательстве. Доложить Элеоноре? Так, та, чего доброго, решит пообщаться со светилом мировой уфологии и заставит меня задержать самолет до её приезда в аэропорт. Каким образом? Да любым, вплоть до угрозы взрыва самолёта – Элеонора не признает препятствий в достижении своих целей.

– С другой стороны, и смолчать я тоже не мог – служба обязывает. Пока я раздумывал, как мне поступить, я обратил внимание на странное поведение японцев – мне показалось, что они за кем-то следят. Понаблюдав за ними, я окончательно в этом убедился. Тогда я отбросил все сомнения и доложил всё Элеоноре. Она мне велела замаскироваться и всё выяснить: за кем следят, куда летят. Так вот – летели они в Красноярск, а следили они за вами. Понимаете?

– Нет, Иван Павлович! Я решительно ничего не понимаю!

– Хорошо, Николай Александрович, давайте начнем сначала. Ни вы, ни я в инопланетян не верим. Так?

– Так.

– Вы верите, что за вами следили, причем следили уфологи?

– Допустим.

– Я не допускаю мысли, что вы инопланетянин.

– Аналогично. Я помню, мы это уже проходили – в инопланетян мы не верим?

– Но, если за вами следили уфологии, а вы летели в Красноярск, логично предположить, что вы интересуетесь проблемой Тунгусского метеорита. Логично так же предположить, что вам известно что-то такое, что могло заинтересовать уфологов.

– Иван Павлович, я уже вам говорил, что я историк. А сейчас – частный историк. Мне всего лишь стал известен факт, что мой прадед сто лет тому назад, возможно, повторяю, возможно, побывал на месте падения метеорита. И видел осколки метеорита.

– Позвольте, сто лет назад – это же в 1913 году! Это же задолго до начала официальных экспедиций! Вот вам и ответ! Японским уфологам стало известно, что вы знаете, где эти осколки, поэтому они за вами и следили!

– Но я не знаю, где эти осколки! Я летел в Красноярск, что бы поработать в архивах, и собрать побольше информации.

– Николай Александрович, либо вы пока не знаете, что вы знаете, где эти осколки, либо уфологи об этом не знают.

– Стоп-стоп, я запутался. Откуда японцам известно о том, что я интересуюсь метеоритом?

– А вот это мне неизвестно. Японцы не попали на рейс, хотя следили за вами. Возможно, они инсценировали свою задержку на рейс, может быть, они заметили мою слежку за собой. Давайте поступим так: вы занимаетесь своими делами в Красноярске, а мы с вами ещё пересечемся. Если Элеонора права, то японцы снова на вас выйдут.

Мы проговорили с Иваном Павловичем ещё часа два. Он мне понравился – интеллигентный, начитанный человек. Приятное умное лицо, очаровательная улыбка – такие улыбки должны нравиться женщинам бальзаковского возраста. Мы с ним в чём-то похожи, он такой же подкаблучник, как и я. Только мы относимся с ним к разным категориям. Я отдаю власть женщинам, чтобы избавить себя от лишних житейских хлопот, но мои женщины уверены, что с меня взятки гладки – где сядешь, там и слезешь. Я могу уступить девять раз, чтобы в конце концов, на десятый, сделать по-своему. А вот он не может настоять на своем, перекладывая заботы о себе на женщин, позволяет за это потом вить из себя веревки.

4. Москва-Красноярск (Подушкин)

Сразу после того как Роман Аркадьевич откланялся, Нора развила бурную деятельность, в смысле – загоняла меня по всей Москве. Я собрал информацию обо всех уфологических обществах Москвы. Нора выбрала «Альфа-Центавра» (на мой взгляд «Альдебаран» было солиднее) и внесла крупный взнос в фонд общества. Настолько крупный, что её тут же избрали в управляющий совет общества, а я стал законным обладателем должности «ответственного секретаря».

Люди Романа Аркадьевича отыскали японцев получивших разрешение на посещение Тунгусского заповедника. Те не торопились в заповедник: мотались по Английскому графству Кент, фотографировали старинные замки. Наконец Норе сообщили – японцы летят из Лондона в Красноярск с пересадкой в Москве. Их трое, один – известный японский уфолог, двое других – его ассистенты. Личность уфолога не вызывала сомнений – сэнсей Гендзебаро Учидо. А вот его ассистенты – в прошлом подводные пловцы. В этом не было бы ничего необычного, если бы сэнсей, вместо поиска инопланетян, занялся бы отловом Лохнесского чудовища в озерах Шотландии, но вот замки графства Кент, и тем более Тунгусский заповедник, с подводными пловцами как-то не вязались.

Я надеялся, что моя «шпионская» деятельность начнется с рейса Москва-Красноярск, но Нора подняла меня ни свет ни заря, и велела отправляться в аэропорт. Так что, утром я уже встречал японцев в Шереметьево. Рейс прибыл вовремя, человек Романа Аркадьевича сдал мне японцев, так сказать, с рук на руки. Неожиданно японцы разделились, ассистенты сэнсея направились к электричке, а сам сэнсей остался в аэропорту. Я растерялся. Меня выручил этот невзрачный человек Романа Аркадьевича. Он предложил мне последить за ассистентами, а сам он ещё походит за сэнсеем. Я кинулся за ассистентами и едва успел «упасть им на хвост».

Электричка, потом метро. Ассистенты сэнсея, доехав до станции Лубянка, вышли на площадь к знаменитому зданию. Я испугался, но всё же последовал за ними. Я подумал, что премьер не зря предупреждал Романа Аркадьевича, держаться подальше от японцев – это же агенты СВР.

Агенты вели себя престранно. Они не пошли в свою контору, а двинулись в сторону Арбата. Понятно, идут на конспиративную квартиру. Однако агенты разбрелись по сувенирным лавкам. Одного я потерял из виду, а второй бесцельно мотался по Арбату, скупая сувениры. Через час наблюдений за агентом я понял, что я ничего не понял. Либо никакие они не агенты, либо агенты засекли за собой хвост и они, разделившись, обвели меня вокруг пальца.

Ладно, азиатские морды, как говорится – «мы ещё будем посмотреть» кто «из ху». Решил вернуться в Шереметьево и выбрать наблюдательный пункт на конечной станции электрички. Только вот надо замаскироваться, по дороге прикупил шляпу и темные очки.

Время тянулось утомительно медленно. Наконец, на платформе «нарисовались» японцы. Они тоже замаскировались – бейсболки с российскими двуглавыми орлами и длинными козырьками, скрывающими глаза, серпасто-молоткастые футболки. Но я их узнал, узнал по фотоаппаратуре.

Японцы не спешили в аэропорт. Наблюдая за ними, я вдруг понял – они сами следят! И следят они вон за тем мужчиной в отличном лондонском костюме.

Бог мой, а я ведь его уже видел! Он прилетел утром тем же рейсом, что и японцы. Значит японцы никакие не агенты – это шпионы, а может быть и якудза! Надо быть крайне осторожным!

Соблюдая все меры конспирации, я целый час наблюдал за японцами. Наконец, японцы собрались вместе. Я поискал глазами человека Романа Аркадьевича, но нигде его не увидел. Ладно, черт с ним, ротозеем, теперь японцы никуда не денутся. Я сгонял в камеру хранения и устремился на регистрацию.

Отметив билет, украдкой оглянулся. Все на месте, и «объект» японцев и сами японцы. Пройдя досмотр, доложил по телефону об обстановке Норе. Нора, в целом, одобрила мои действия. Нора велела продолжать наблюдение и при возможности выяснить, кто такой «объект».

Наблюдаю из шлюза за японцами, те проходят досмотр. Вот же самураи узкоглазые, придумали какую-то каверзу – их завернули с досмотра. Глаза узкие, а взгляд зоркий – наверное, заметили за собой слежку. Понятно, человек Романа Аркадьевича прокололся, потому его и невидаль. Теперь всё, уйдут гады! Ладно, хорошо хоть «объект» остался. Надо вступить в контакт. А как?

Надо придумать легенду. Так, за кем могли следить уфологи, да за своим же братом, уфологом. Значит, надо прикинуться уфологом, тем более соответствующая визитка у меня есть. Дальше, что может заинтересовать уфологов в Тунгусском заповеднике – только Тунгусский метеорит. Вот на метеорит, как на живца, и будем ловить «объект».

Подсел к нему в самолете. Мужчина оказался нормальным мужиком. Историк, идет по следам своего прадеда. Однако прадед его изрядно наследил, раз им заинтересовались японцы.

По прилёту в Красноярск, отзвонился Норе. Нора на этот раз одобрила мои действия. Нора велела заняться подготовкой экспедиции в Тунгусский заповедник, японцами она займется сама, в смысле, наймет частных детективов.

Яхта Романа Аркадьевича, была, наверно, метров сто в длину, три палубы, два плавательных бассейна, вертолетная площадка и двадцать номеров класса люкс и прочая, и прочая. Правда, в отличие от его «Eclipsе», подводной лодки на этой яхте не было.

Зиц-хозяйка яхты встретила меня радушно. Эффектная молодая брюнетка с красивым лицом. Серьги с довольно крупными бриллиантами и нитка белого жемчуга. Высокая грудь, ухоженные руки. Вечернее черное платье на тонких бретельках с глубоким декольте подчеркивало стройную фигуру. Никаких признаков нижнего белья не просматривалось.

– Виктория, а для друзей – просто Вика. Друзья Романа Аркадьевича – мои друзья, – представилась хозяйка. Она грациозно подставила руку. Целуя ей запястье, я непроизвольно заглянул за декольте – грудь просматривалась почти до самых сосочков.

– Пройдемте, Иван Павлович, – хозяйка развернулась и, покачивая бедрами, пошла по палубе. Челюсть у меня отвисла – на вечернем платье хозяйки, на спине был вырез чуть ли не до самого копчика. Я сглотнул слюну, действительно – Виктория, победительница – эта женщина рождена, чтобы побеждать и разбивать мужские сердца. Замечательная женщина! Единственное, что меня покоробило – это властный тон, с которым хозяйка отдавала указания прислуге.

Заселившись на яхту в один из номеров люкс, я почувствовал себя арабским шейхом. Охмелев от роскоши, на вопрос горничной, что мне подать на обед, я пошутил, мол, суп из акульих плавников, черной икры, трюфелей, омаров и шампанское «Мадам Клико». Когда всё это подали, я испугался – Нора меня прибьет, когда узнает!

А, будь что будет, не выбрасывать же деликатесы за борт, я всё слопал. Охмелев, на этот раз от еды и шампанского, я устроился в кожаном кресле перед плазменной панелью и размышлял, а где же бабы, где мои наложницы.

Наказание последовало незамедлительно, позвонила моя маменька.

– Вава, ты где? Не лги мне! Я знаю, ты в Красноярске, встречай меня завтра в аэропорту, – я терпеть не могу, когда моя матушка называет меня этим детским прозвищем.

– Что случилось, мама? – в отместку спросил я. Я знаю, моя матушка терпеть не может, когда я её называю мамой. Она требует от меня называть её Николеттой. Мне уже за сорок, а маменька хочет, что бы все считали, что ей тридцать пять «с хвостиком».

– Иван, не дерзи мне! В Москву приезжает моя свекровь, мне надо смыться.

Всё понятно. Моя матушка недавно вышла замуж. Её новый муж – прекраснейший человек и богатый продюсер, избавил меня от всех финансовых проблем связанных с маменькой. Однако, у него есть один недостаток – жива его мама. Его мама – это гремучая помесь моей хозяйки Норы и моей матушки Николетты.

Ну вот и всё, сегодня конец моей султанской жизни. Я отзвонился Норе, в надежде, что Нора поправит ситуацию и задержит маменьку в Москве. Нора же ответила, мол, ничего, потерпишь. Это её идея привлечь Николетту – шикарная взбалмошная женщина на яхте послужит хорошей ширмой для прикрытия нашей операции. Чёрт, не перестаю удивляться, у Норы нестандартное парадоксальное мышление!

Что ж, у меня есть ещё несколько часов беззаботной жизни. Я скинул ботинки и плюхнулся на роскошную кровать. Мне вспомнилась песенка: «Если б я был султан – был бы холостой!» Интересно, почему человека называют «Хомо сапиенс». По-моему, самые «сапиенс» – это арангутаны. После спаривания с самками они уходят в джунгли и живут себе дальше в полном одиночестве, в своё полное удовольствие.

Вечером в номер зашла хозяйка, спросить, нет ли каких пожеланий. Я пожелал, и хозяйка осталась у меня в номере до утра.

5. Красноярск (Фандорин)

В Красноярск мы прилетели рано утром. Оставив вещи в гостинице и позавтракав, отправился осматривать город. Погода была отличная, ярко светило солнце. Первым делом я отправился к Енисею. Любуясь рекой, я обратил внимание на яхты, пришвартованные к набережной. Среди них я заметил и великолепный трехпалубный корабль с вертолётной площадкой. Но заниматься фрахтом в такой чудесный день мне не хотелось. Поэтому пошел осматривать достопримечательности города. Покровская церковь, часовня Параскевы Пятницы, краеведческий музей, органный зал филармонии. Кстати, купил с рук билет на органный концерт на вечер того же дня. День прошел замечательно, город произвел на меня приятное впечатление.

Следующий день поначалу не задался. С самого утра низкие тучи заволокли всё небо, мелкий дождь моросил не переставая. К тому же, оказалось, что я забыл зонт на московской квартире. Решив проблему с зонтом с помощью метрдотеля, я направился на набережную к заинтересовавшей меня яхте. Меня принял капитан, был вежлив и учтив, но во фрахте категорически отказал, мол, его хозяйку это не интересует.

С одной стороны, это, конечно, огорчительно – тётушка будет крайне недовольна, яхта без бассейна её не устроит. Но с другой стороны, я могу обойтись и одним вертолётом, а тётушка посидит в гостинице и не потащится со мной в заповедник.

Пошел в городской архив, до обеда копался в каталоге. Я помнил, в 1908 году был принят закон, который получил название «Об организации сыскной части», в соответствии с которым в городах и уездах при полицейских управлениях создавались сыскные отделения. Так вот, приезд в Красноярск чиновника такого ранга как Эраст Петрович, не мог остаться для сыскарей незамеченным.

Роясь в каталоге, я поразился – в 1913 дореволюционный аппарат уголовного сыска Красноярска работал достаточно эффективно. Но кроме сыскного управления били ещё и охранное отделение и собственно жандармерия. Будь я даже стахановцем, то до приезда тётушки мне не перелопать все эти тонны бумаг.

Но я не стахановец, поэтому после обеда решил прогуляться в краеведческий музей. Там меня ждал ещё один облом – секция, посвященная Тунгусскому метеориту, была закрыта на реконструкцию. Возвращаться к бумагам архива мне в тот день не хотелось. Пристроившись к какой-то экскурсии, я двинулся вслед за ней. Кости мамонтов и носорогов, золотодобыча, развитие пароходного и паровозного дела. Я рассеянно слушал экскурсовода, лениво рассматривая экспонаты и обдумывая свои невесёлые мысли. И вдруг на одной из групповых фотографий, я увидел своё лицо, вернее, лицо прадеда. Надпись под фотографией гласила: «1913 г. Енисейск. Парусно-моторный бот „Омуль“. Встреча норвежского исследователя Арктики Фритьофа Нансена».

На выцветшей фотографии в центре в европейском костюме Нансен. Справа от него в парадном сюртуке Эраст Петрович. Ещё один в цивильном слева. Кто такой, пока не знаю? Ещё насколько человек во фраках.

Это была удача, я ведь мог просто пройти мимо! Дождавшись, когда экскурсия уйдет дальше, я снял фотографию мобильным телефоном. Покинув музей, я помчался по ларькам и торговым комплексам. Наконец я нашел «Фото на документы» и молоденькая девчушка с флэшки моего телефона напечатала мне фото.

Вечером, порывшись в интернете, я составил хронологию событий. В июле-августе 1913 года Эраст Петрович прибывает в Красноярск и сажает с какой – то Софьей К. розы. 5 август 1913 года крупный енисейский пароходовладелец и общественный деятель С.В. Востротин предпринимает попытку провести пароход «Коррект», груженый цементом для Сибирской железной дороги, северным морским путем из Норвегии в Енисей. На борту парохода находится также известный полярный исследователь Ф. Нансен. 26 августа пароход заходит в Енисейский залив у Насоновых островов. С.В. Востротин и Ф. Нансен пересаживаются на парусно-моторный бот «Омуль» и 13 сентября прибывают в Енисейск.

Итак, Эраст Петрович встречал Нансена либо у Насоновых островов, либо в Енисейске. Цель встречи, в общем-то, тоже понятна – Европа начала подготовку к войне, морскому ведомству надо было составить прогноз на возможность использования северного морского пути во время войны. Таким образом, у Эраста Петровича было месяц-два времени и возможности, что бы посетить место падения Тунгусского метеорита.

Я сидел и рассматривал фото столетней давности. Неизвестный слева – это, скорей всего, С.В. Востротин. Ну, на этом сегодня, пожалуй, и всё. Эта фотография – третий документ в тощую папку с названием «Чулаканский жемчуг». Пододвинув кейс, я достал папку и открыл её. Папка была пуста!

Черт возьми! Что происходит? Я отчетливо помню, что положил Танку и письмо Софии К. в папку ещё в Лондоне. По дороге из Лондона в Москву кейс с папкой был всегда со мной. В Москве я оставлял кейс в квартире, когда обедал и гулял по Арбату. Я оставлял кейс в номере здесь в Красноярске, но запирал его в сейфе. Я перетряхнул кейс, кроме этих двух бумажек ничего больше не пропало.

И тут я вспомнил разговор в самолёте с Иваном Павловичем Подушкиным. Он говорил, что за мной следили японцы. Стоп, на тётушкин замок тоже напали «нидзя». Похоже, японцы охотились за Танкой Эраста Петровича, и они её добыли! Скорей всего, всё же, с Московской квартиры. Я достал бумажник. Слава богу, листок отрывного календаря с координатами у меня остался.

И так, и я, и японцы знаем, что искать и примерно где. Ясно, что японцы знают о «жемчуге» больше, чем я. Только вот откуда? И с какого тут боку Эраст Петрович Фандорин? Хорошо бы отыскать этого Ивана Павловича Подушкина. Но как? Я даже не взял его номер телефона!

До прилета Тётушки я ничего предпринять не могу. Ладно, постараюсь собрать побольше информации о «жемчуге» и попытаюсь понять интерес японцев к нему.

6. Красноярск (Подушкин)

Я битый час просидел в вестибюле гостиницы. Наконец появился Николай Александрович.

– Иван Павлович, какая удача! Я искал вас целую неделю! Я обзвонил все гостиницы Красноярска, но мне не удалось вас отыскать.

– И я искал вас, Николай Александрович. А нашел так же – обзвонил гостиницы.

– А почему я вас не нашел? – спросил Фандорин.

– Просто я заселился в частном секторе.

– Иван Павлович, насчет японцев – вы были правы, за мной следили. Мало того, японцы, мне так кажется, выкрали у меня документ! Во всяком случае, других разумных объяснений его исчезновения, я придумать не могу.

– Вот по поводу японцев я вас и разыскивал. Прилетела моя хозяйка, у неё есть кое-какая информация, которая могла бы вас заинтересовать. Не хотите ли вы пообщаться с моей хозяйкой?

– Разумеется. Когда?

– Да хоть сейчас.

– Десять минут, Иван Павлович. Я только забегу в номер, сменю рубашку, – сказал Фандорин. Я кивнул, Фандорин помчался к лифту. Одобряю, этот Фандорин, по второму гражданству – Николас фон Дорн – истинный джентльмен, не может предстать перед дамой в несвежей рубашке.

Возле гостиницы нас поджидал лимузин, поэтому через сорок минут мы уже подъезжали к пирсу, где стояла яхта.

– Это и есть ваш «частный сектор»? – с удивлением спросил Фандорин, когда мы вышли из машины.

– Частнее не бывает. Я вам говорил, что моя хозяйка очень богата, но эта лодка не её, а её хорошей подруги, – упоминать Романа Аркадьевича я не стал.

Вахтенный матрос козырнув, пропустил нас на яхту. Нора выкатилась из лифта на своей коляске в холл навстречу нам.

Судя по лицу Николая Александровича, Нора произвела на него сильное впечатление. Ещё бы! Вылитая «Железная леди», леди Тетчер в период её премьерства.

– Николай Александрович, о котором я вам говорил, – представил я Фандорина.

– Элеонора, – коротко представилась моя хозяйка, – Присаживайтесь, пожалуйста.

Нора подъехала к интеркому и позвонила, – Михаил Николаевич, не могли бы вы спуститься в холл?

Фандорин уселся на диван перед журнальным столиком, Нора тоже подъехала к столику, я занялся напитками. Через некоторое время в холл вошел Михаил Николаевич. Я вижу его не впервые, но всё равно не перестаю удивляться его внешнему сходству с «профессором» из кинофильма «Назад в будущее».

– Позвольте представить – Михаил Николаевич Маклай-Задунайский, профессор математики, уфолог и признанный знаток проблематики Тунгусского метеорита. А это – Николай Александрович Фандорин.

Фандорин поднялся и пожал руку Маклаю и они уселись у столика напротив друг друга. Я принес соки и бокалы, устроился на диване возле Фандорина.

– Михаил Николаевич, расскажите Николаю Александровичу то, что вы рассказывали мне о возможных целях текущей экспедиции сэнсея Гендзебаро Учидо.

– В заявке японцев обозначено посещение озера Чеко и Патомского кратера. Ну, с озером всё понятно – это почти эпицентр взрыва Тунгусского метеорита, а два ассистента сэнсея – в прошлом подводные пловцы. А вот насчет Патомского кратера нужны пояснения, так как многие считают, что эти два феномена не связаны. Николай Александрович, вам что-нибудь известно о кратере?

– Так, слышал что-то краем уха, – смущенно ответил Николай Александрович.

– Так вот, второе название Патомского кратера – «Гнездо огненного орла» И действительно, с высоты «птичьего полёта» кратер похож на гнездо с лежащим в нем яйцом. Вблизи это мрачная серая гора с ровной, будто бы ножом отрезанной вершиной. Сложена эта гора из раздробленных известняковых глыб, высота кратера – 40 метров, а диаметр – 76 метров по краю гребня. В центре воронки горка из глыб, «каменное яичко», высотой 12 метров и 40 метров в диаметре. Казалось бы, прямого отношения кратер к метеориту не имеет, ведь между ними чуть больше 700 километров. Однако, и место взрыва метеорита и кратер лежат на траектории его полёта, а если учесть скорость полета метеорита порядка 70 км/сек., подлетное время будет порядка 10 секунд. Я достаточно популярно объясняю?

Мы кивнули, профессор продолжил.

– Я просчитал траекторию полета метеорита, и оказалось, что если бы метеорит не взорвался над Тунгуской на высоте 30 километров, то он бы врезался в землю точно в месте, где сейчас расположен Патомский кратер. Я опубликовал свои расчёты, но оказалось не один я такой. Группа уфологов выполнила аналогичные расчеты и выдвинула гипотезу, что Патомский кратер – это место падения крупного осколка Тунгусского метеорита. Я тогда ещё не был уфологом, но я присоединился к этой группе ученых, меня тогда волновала математическая сторона вопроса.

Нора засмолила свой «Беломор». Я стесняюсь курить при Норе свои «дамские» сигареты, но Нора махнула рукой, мол, кури.

– Вместе с группой единомышленников мы ездили в самодеятельные экспедиции к месту падения метеорита и к кратеру, в надежде отыскать метеоритное вещество. И не нашли ничего существенного, как впрочем и другие исследователи. А в результате комплексных экспедиций академии наук 2005–2010 г.г. было окончательно доказано, что возраст Патомского кратера – 250 лет, значит, там, в глубине кратера лежит что-то, не имеющее отношения к Тунгусскому метеориту. А там, на глубине 150 метров действительно что-то лежит, «нечто» с ферромагнитными свойствами. Это «нечто», предположительно, цилиндрической формы, 6-16 метров в длину и диаметром около 3 метров. Причем «нечто» не просто «лежит», оно там ещё и «ворочается» – каменные глыбы кратера находятся в постоянном движении, поэтому и не обрастают мхом. Движение это не заметно глазу, однако шумомер зафиксировал прирост уровня шумов внутри кратера.

Профессор потянулся за бокалом, выпил сок и продолжил.

– Но я не особенно-то верю в случайные совпадения, я продолжил проверку расчетов. Результат был неизменным. Стал анализировать дневниковые записи экспедиций и наткнулся на запись старинной сказки якута, стойбище которого нам попалось вблизи кратера. Там было: «Лунная кукушка решила подложить яйцо в гнездо огненного орла. Но шибко летает огненный орел. Он догнал кукушку, сшиб и разорвал её в клочья. Не ходи к гнезду, умрешь, однако. За гнездом присматривает и огненная орлица». И тут меня осенило, предки этого якута сто лет назад заметили, что метеоритов было не один, а два! Второй догнал первый и «разорвал его в клочья».

– Чтобы столкнулись два метеорита? Не может быть! Это маловероятно, – высказался Фандорин.

– Вот видите, Николай Александрович, вы не математик и всё же, понимаете ничтожность вероятности такого события. Но есть более простое объяснение – Тунгусский метеорит был атакован с орбиты, торпедирован или взят на таран, и всё для того, чтобы «лунная кукушка» не долетела до «Гнезда»!

Мы с Фандориным сидели ошарашенные. Вот так завернул этот Миклуха Маклай. Одна Нора сохраняла невозмутимое спокойствие.

– Вы думаете, что один из «метеоритов» был инопланетного происхождения? – спросил Фандорин.

– Нет, я думаю, что оба! А в «гнезде» шевелится эмбрион «птенца» «огненного орла»!

– Постойте, постойте. Если рассуждать дальше, то на орбите Земли крутится ещё и «огненная орлица». Кроме математических расчетов и гипотезы есть тому ещё хоть какие-нибудь подтверждения? – спросил Фандорин.

– Нет. Но в феврале этого года вблизи города Челябинск в атмосфере на высоте 30 километров взорвался ещё один метеорит. При этом имеются кадры любительской съемки, на которых отчетливо видно, что перед взрывом метеорит что-то догнало.

Все надолго замолчали, обдумывая услышанное. Я силился найти брешь в рассуждениях уфолога, но тщетно. Огромные метеориты пролетели миллиарды километров, а не долетели до земли всего-то тридцать. Или семьсот? Я запутался, совсем задурил мне голову этот Миклуха Задунайский.

– Михаил Николаевич, а вам не страшно обнаружить на самом деле обломки инопланетного корабля? – спросил Фандорин.

– Страшно, ещё как страшно. Ведь в отличие от обычных охотников за метеоритами мы, уфологи, понимаем, что найденное «нечто» может оказаться и кладезем бесценных знаний, и «ящиком Пандоры», – ответил профессор.

– Николай Александрович, расскажите о ваших поисках, – попросила Нора.

Фандорин рассказал о своей тётушке и налете «ряженых под нидзей» на её родовой замок. Рассказал о Танка на листке бумаги и привел её русский перевод. Рассказал и о фотографии в краеведческом музее столетней давности и о том, как он обнаружил пропажу листка.

– Ничего не понимаю, – сказала Нора, – Что такого особенного в этом японском стишке?

– В самом стишке – ничего! А вот рисовая бумага содержала водяные знаки – это координаты, где мой прадед, в этом я уже не сомневаюсь, видел осколки метеорита, – Фандорин полез в бумажник, достал и положил перед Норой листок отрывного календаря.

Нора взяла листок, глаза её полезли на лоб. Впервые я видел её такой удивлённой. Она положила листок на столик, полезла в свой ридикюль и положила рядом ещё один такой же. Фандорин склонился над листками, потом откинулся на диван, с изумлением взирая на Нору. Я схватил листки и сравнил цифры, судя по ним, разница в координатах была незначительна. Профессор взял у меня листки и стал их рассматривать.

– Элеонора, судя по цифрам, разница в координатах порядка нескольких угловых секунд, а это не больше пары десятков километров на местности. Но судя по координатам, уж поверьте мне – это не озеро Чеко. Откуда у вас эти цифры? – изумленно спросил профессор.

– Михаил Николаевич, я не хочу, чтобы меня считали сумасшедшей. Но сообщение Ивана о том, что сэнсей Гендзебаро Учидо прилетел в Москву и направляется к месту падения Тунгусского метеорита, меня крайне взволновало. Уфология – это моя страсть! Я полночи не спала, а под утро мне приснился сон. Нет, это было скорее видение – мне сообщили, что некий искусственный объект упал в сибирской тайге. Я проснулась и записала на календарном листочке сообщенные мне координаты.

Вот Нора дает, брешет – глазом не моргнёт! Эти координаты маячка оставил Норе Роман Аркадьевич. Но моё дело маленькое – выпучив глаза вместе со всеми, удивляться.

– Простите, Михаил Николаевич, я тоже не верю в случайности, но откуда такое совпадение координат? И причем тут японские уфологи? – спросил Фандорин.

– По поводу совпадения координат – ничего не могу сказать, а вот о японцах могу добавить. Я собираю любую информацию о Тунгусском метеорите, включая фантастическую. Так вот, недавно я отыскал в самиздате мемуары одного смершевца, А. Белова. В этих мемуарах есть эпизод, в котором рассказывается об уничтожения группы японских диверсантов на реке Чулакан вблизи от места падения Тунгусского метеорита в августе сорок пятого. У диверсантов были в Красноярске пособники, в частности некий бывший околоточный Храпов. Про этого Храпова сказано буквально следующее: «В 1913 был награжден именной шашкой за спасение действительного статского советника Фандорина на Чулаканских порогах». Значит, ваш прадед и Храпов действительно побывали на месте падения и они там что-то видели, а Храпов мог рассказать японцам. А про самого Фандорина, сказано, что он бывал в Японии и имел в денщиках японского самурая. Куда ни кинь – одни японцы.

– А что могло понадобиться на Чулакане японским диверсантам? – спросил Николай Александрович.

– Автор мемуаров утверждает, что диверсанты шли за Чулаканским «чёрным жемчугом».

– Значит, «жемчуг» существует! – воскликнул Фандорин.

– Да, у меня у самого есть одна штука, – профессор достал из кармана пуловера коробочку из-под обручальных колец. Он открыл коробочку и положил её на столик. На бархатной подкладке в углублении лежала крупная черная жемчужина. Мы стали по очереди рассматривать жемчужину.

– И чем замечательна эта жемчужина, что за ней охотятся японцы аж с сорок пятого года? – не выдержал я.

– Эта? Почти ничем. Так, «брызг электросварки», ценна только тем, что внутри неё есть некоторое количество метеоритного вещества. Но мемуары – это не исторические хроники, автор волен описывать события так, как он это себе представляет. Так вот, Белов утверждает, что японцы охотились не за такими «мертвыми» жемчужинами, а за «живыми».

– Что значит «живыми»? – спросил Фандорин.

– А черт его знает? Я сам уфолог, но и для меня свойства «живого» жемчуга, описанные в мемуарах, кажутся слишком фантастическими. Я вам дам ссылочку в интернете, вы сами почитайте.

– Интересно, а чем сейчас занимаются японцы? – спросил Фандорин.

– Я наняла частного детектива, – ответила Нора, – Так вот, японцы три дня тому назад прибыли в Красноярск на поезде. Японцы, не заморачиваясь вашими поисками, пересели на поезд Красноярск – Енисейск. В Енисейске они арендовали судно на воздушной подушке и сейчас движутся в Тунгусский заповедник. Детектив сумел прицепить к судну жучок. Получится, если японцы «едут» к озеру Чеко, то это одно, тогда они к пропаже документа отношения не имеют, а слежка за вами – плод фантазии Ивана. А если они двинутся к точке, обозначенной в Танка Фандорина – это совсем другое, мы на пороге мировой сенсации.

А если они движутся к обломкам спутника Романа Аркадьевича, подумал я, то это третье. Тогда японцы никакие не уфологии, а «промышленные шпионы», какие-нибудь «Сузуки версус Футжицу» и мы на пороге крупного скандала.

– Николай Александрович, мы собираемся отправиться на яхте вслед за японцами. Не хотите присоединиться к нам? – спросила Нора.

– Я бы с радостью, но тому есть одно препятствие. Завтра прилетает моя тётушка. Она инвалид, почти не встаёт с коляски. Но она увлечена идеей, в ознаменовании так сказать столетнего юбилея, побывать в местах «подвигов» Эраста Петровича. Она хочет лично побывать на месте падения Тунгусского метеорита, я не могу ей отказать, – сказал Фандорин.

– Так это же замечательно! – воскликнула Нора, – Пригласите её на яхту, я уверена, у нас с ней найдется множество совместных тем для бесед. У нас будет, так сказать, «клуб по интересам», – Элеонора показала на свою коляску.

7. Яхта (Фондорин)

Яхта легко скользит по водной глади Енисея. Как-то, право неловко, называть эту громадину яхтой. Наверное, сказывается генетическая память моего предка, Эраста Петровича Фандорина, его голодная юность. В моем представлении яхта – это лодка под парусом, а на носу сидит белокурая девушка под ажурным зонтиком. Легкий бриз колышет края платья девушки, время от времени видна её изящная туфелька и прелестная голая лодыжка.

Обед, вся компания собралась не в банкетном зале, а в небольшой уютной кают-компании. Да, компашка подобралась весьма пестрая.

Впрочем, нет. Есть нечто общее в собравшихся здесь людях. Здесь собрались «Тиранки» со своими «Тираноюнитами». Взять хотя бы мою тётушку – типичная тиранка. Только тиранит она меня из любви: «Ники, не бери на руки мопса, у него могут быть глисты. Пойди сейчас же попой руки. И, дорогой, надень свитер, ветер очень прохладный, ты застудишься». И попробуй не помыть руки и не надеть свитер – глаза тётушки наполнятся слезами, она ведь хотела как лучше, а этот капризный мальчик, то есть я, её не слушается.

Другое дело Николетта, мать Подушкина – это эгоистичная взбалмошная молодящаяся бабёнка. Эта тиранит своими капризами всех, кто попадается под руку. Особенно достается Подушкину: «Вава, принеси зонтик. Ты что принес? Я же просила белый. Не груби мне! Я точно помню, что я просила принести мне белый зонтик. Господи, какая я несчастная – Иван, ты вырос бесчувственным эгоистом! Что? Я просила принести зонтик? Нет, я иду в холл, зонтик мне не нужен, отнеси его обратно»! Правда, здесь на яхте, Ивану немного полегче. Во-первых, Николетта захватила в «сферу своего влияния» капитана и профессора, и присутствие рядом великовозрастного сына её смущает. Во-вторых, Элеонора не любит, когда её секретаря дергают по пустякам. Она пару раз осадила Николетту: «Сиди Иван, для этого есть прислуга».

Элеонора – ещё один тип тиранки. Нет, она скорее не тиранка, а диктатор. Она по-своему любит и заботится об Иване, но требует от него неукоснительного выполнения своих распоряжений. Иван для неё – это часть её самой, что-то вроде кибрида, дистанционной руки или ног. Она принимает решения за Ивана, не советуясь с ним. Действительно, кто ж будет советоваться со своей «рукой», со своим «юнитом».

Кстати о юнитах, на яхте, не считая экипажа, есть человек двадцать обслуги. Этих юнитов тиранит хозяйка, Виктория, устраивает «выволочки» прислуге за любые мелкие промахи. А сейчас Виктория завладела Иваном. По-моему эта «Нефертити» использует Ивана в качестве сексуального предмета. Мне кажется, что делает это она назло капитану. Капитан, этот красавец мужчина, «морской волк» со шкиперской бородкой и трубкой в зубах, в отместку хозяйке в свободное время от вахт, волочится за Николеттой.

Это сейчас за столом всё тихо и пристойно, слышен лишь стук вилок по фарфору, а так вообще, между «тиранками» идет холодная война. Моя тётушка одета по последней моде начала двадцатого века. Когда моя тётушка заявилась на яхту, Николетта некорректно проехалась по поводу наряда тётушки. Сама Николетта была в юношеском прикидке, то есть, в каком-то рванье от «Армани» купленном в бутике за большущие деньги, но с реальными бриллиантами в серьгах и перстнях. Я конечно тётушке не стал переводить язвительные замечания Николетты, но та видать сама всё просекла. К обеду она вышла в том же платье, но в таких бриллиантах, что у Николетты отвисла челюсть и она позеленела от зависти. Элеонора оценила ход гостьи, тихо крякнула, посочувствовав старой подруге – сама-то Элеонора ни каких особенных украшений не носила.

Как и предполагала Элеонора, они с моей тётушкой близко сошлись. Я ожидал, что мне придется раскатывать тётушку по яхте на коляске и исполнять роль переводчика. Но оказалось, что Элеонора сносно говорит по-английски, и переводчик им не нужен. А кода они переходили на медицинские темы, я вообще плохо понимал их английский. Так что мои услуги им не понадобились.

Тётушка, конечно, не удержалась и вставила в разговор моё «серство» и титул баронета. Николетта тут же парировала, мол, мы, Подушкины, происходим из древнего боярского рода, принимавшего участие в посадке на царство Романовых. Иван, в отличие от Николетты, в тётушкиных глазах вырос.

Николетта было пристроилась в компанию к Элеоноре, и я грешным делом подумал, что она потребует и для себя инвалидную коляску. Но так как на неё не обращали внимания, она переключилась на хозяйку. С Викторией отношения у Николетты тоже не заладились. Хозяйка одевалась простенько, но со вкусом. Молодость, атласная кожа, стройная фигура хозяйки на фоне Николетты только выигрывали. Николетта это понимала, и это её бесило, к тому же в компании Виктории с мопсом на руках ошивался Подушкин. Быть ещё одним «мопсом» Николетте не хотелось, и она переключилась на капитана и профессора.

Профессор – человек с феноменальной памятью и великолепной рассказчик, умел нагнать страху своими уфологическими байками. Под впечатлением этих рассказов Николетта в первый же вечер устроила спиритический сеанс по вызову духа инопланетного летчика-камикадзе сбившего Тунгусский метеорит. Профессор с удовольствием включился в игру. Как результат, дух отозвался, но «сказал» только одно слово – «Оттортен». Все были озадачены. Профессор, шутник, молчал. Элеонора, эта, казалось бы, страстная любительница уфологии, тоже недоумевала. Тогда подключился я: «Оттортен в переводе с манси – не ходи туда». На Николетту «Не ходи туда» произвело сильное впечатление, она заявила, что шагу не ступит с яхты и никакой метеорит она искать не будет. Вот бы ещё и моя тётушка вняла этому «предупреждению».

И сейчас весь этот шабаш тиранок собрался за одним столом. Нет, это, скорей не шабаш, а «WarCraft» – стратегическая игра, кто из тиранок загребет больше юнитов. Лично я бы поставил на Элеонору. Она старательно изображает роль хорошей знакомой хозяйки, но все понимают, кто тут принимает решения. Я одно время подозревал, что владелец яхты – Элеонора, а хозяйка – «подставная». Но узнав, что Виктория когда-то была горничной на этой яхте, я понял, почему между собой прислуга кличет ее «Екатериной великой».

8. Яхта (Подушкин)

Мы собрались в каюте профессора, так сказать, узким «уфологическим» составом. Кроме профессора – из уфологов – мы с Элеанорой. Присутствует также Фандорин, хотя он и не уфолог, и даже таковым не прикидывается. Впрочем, я тоже не особенно прикидываюсь уфологом, для меня как для «ответственного секретаря» – это не обязательно.

Нора использует Маклая и Фандорина для поиска обломков японского спутника втемную. Понятное дело, профессор – бесценный кладезь знаний о бассейне Подкаменной Тунгуски. А вот зачем Нора взяла в «круиз» Фандорина – совершенно непонятно, ведь всё, что он знал, он сообщил ещё в Красноярске. Одно дело – вешать лапшу на уши уфологу, и совсем другое – такому скептику, как Фандорин. Да бог с ним, с Фандориным, – Норе виднее.

Маклай подключил свой ноутбук к корабельной интернет-сети и вывел на настенный плазменный экран район падения Тунгусского метеорита.

– Вот посмотрите, – начал Маклай, – Это район южных болот Чулакана. Нас интересует вот это озеро – в конце цепочки безымянных озёр, уже в границах поваленного леса. Координаты в Танка Эраста Петровича Фандорина указывают на это озеро, а именно, на голец – одинокий камень, возвышающийся по центу озера. В отличие от озер цепочки, это озеро на современных картах имеет название – «о. Вонючее». Озеро вполне оправдывает свое название, его подпитывают ключи «газировкой» с большим содержанием сероводорода, двуокиси серы и сероуглерода, так что запашок вокруг озера ещё тот. Но воды этого озера имеют весьма целебные свойства – открытые раны быстро заживляются, проходят экземы, псориаз, радикулит, остеохондроз и прочее.

– У местных эвенков это озеро имеет и другое собственное название – озеро скелетов. Действительно, по берегам этого озера много скелетов и костей оленей, медведей и прочей живности. Это связано с тем, что время от времени из озера вырываются мощные выбросы, с большим содержанием угарного газа, – продолжил Маклай, – Лечиться в водах этого озера – это всё равно, что играть в «русскую рулетку».

– У эвенков ходят устные предания, что когда-то это озеро называли «озером Белого шамана». Будто бы недалеко от озера жил шаман, который мог предсказывать время выбросов. Поэтому эвенки напрямую к озеру не ходили, а шли к шаману. А уж он определял, когда можно принимать целебные ванны, а когда нет. И действительно, посмотрите на снимок, вот здесь за сопкой можно видеть остатки какой-то землянки или избы.

– С уфологической точки зрения – озеро было совершенно неперспективно, но, вместе с тем, координаты Эраста Петровича указывают именно на это озеро. И кроме того, японцы двинулись не к озеру Чеко, как планировали вначале, а именно сюда. Судно на воздушной подушке высадило японцев вот тут, с противоположной от жилища шамана стороны озера. Ну, это понятно, с той стороны до гольца гораздо ближе. Само судно ушло в ближайший поселок. Зачем? Пока не ясно. Ясно только, что предположение Николая Александровича, о том, что японцы выкрали у него документ прадеда – подтверждается. Интересно, что точка указанная Элеонорой, тоже находится на берегу этого озера, как раз посередине дуги между жилищем шамана и стоянкой японцев.

Профессор закончил свою лекцию и отключил лазерную указку. Вот же умеет запудрить мозги – вылил ушат информации и сидит довольный. И не дай бог попросить у него объяснений, сейчас такую теорию, подкреплённую математическими выкладками, подведет, что мало не покажется.

– Почему с уфологической точки зрения этот район был неперспективным? – всё же спросила Нора. Ну да, Нору просто так не собьешь, она-то точно знает, что надо искать в названной точке.

– Видите ли, – обрадовался новому вопросу Маклай, – Предположим, какой-то обломок метеорита упал не в центре, а в границах поваленного леса. Тогда должен был бы образоваться кратер, который впоследствии заполнился бы водой и стал озером. А тут по центру озера торчит камень – голец. Вот озеро Чеко полностью укладывается в концепцию падения осколка – само озеро находится почти в эпицентре взрыва Тунгусского метеорита, глубина озера около пятидесяти метров и дно озера имеет параболическую геометрию. А в «Вонючем» озере средняя глубина пятнадцать метров, и только с южной стороны от гольца, между гольцом и жилищем шамана, достигает порядка тридцати.

Я так и знал – сейчас профессор вспомнит теорию «торсионных полей», вкрутит гиперболы в параболы и покроет всё средними величинами.

– А если осколок метеорита упал в озеро? – не унималась Нора.

– И в этом случае, шансов отыскать осколок мало, – ответил профессор, – На глубине десяти метров от поверхности начинается кислотная линза, заполненная раствором серной и других кислот. Если туда что-то упало, то пиши – пропало. Кроме того, озеро из-за выбросов пользуется дурной славой озера-убийцы, редкая экспедиция к этому озеру обходится без трагической гибели исследователей. Лет пять назад группа киношников снимала фильм вблизи этого озера. Так вертолет киношников попал под выброс и затонул в озере. Тогда чудом все остались живы. МЧС тогда вывезла людей с озера, а вертолёт, из-за кислоты, так и не стали доставать.

– Простите, Михаил Николаевич, – вступил молчавший до того Фандорин, – по стечению обстоятельств, об этом случае мне известно немного больше. Я знаком с этими киношниками – это рекламщики, клипмейкеры. Я оказываю им изредка услуги консультативного характера. Так вот, их начальник, Вилли Монс, рассказывал мне, что его группа снимала в тайге натурный рекламный ролик, а в это время вертолетчики целую неделю пьянствовали не просыхая. А когда надо было улетать, вертолетчики с пьяных глаз утопили вертолет в озере. Оператор заснял момент падения вертолёта, и всё это на фоне декораций и актёров. Получились великолепные кадры, такие, что и на компьютере не сделать. Заказчик пришел в восторг и оплатил вертолёт, как накладные расходы. И лётчики были довольны – отмазались перед начальством, мол, попали под выброс. Только Вилли говорил, что случилось это на реке Катанга.

– Подкаменную Тунгуску в верховьях называют Катангой, – отозвался профессор.

Молодец Николай Александрович, уважаю – осадил Миклуху Маклая! Этим уфологам дай только волю, они в любой катастрофе, в любой аварии найдут происки инопланетного разума или проявление необъяснимого феномена. Нет, права была Нора, Фандорин в нашей компании нужен – как противовес профессору.

– Михаил Николаевич, как вы думаете, какие действия нам следует предпринять? – спросила Нора.

– Я, право, не знаю. Периметр озера очень большой, а самое лучшее место заняли японцы. Откуда начинать поиск?

– А сэнсей Учидо уже начал поиск, и у него в группе два подводных пловца. Значит, он ищет не на берегу, а в самом озере, – возразила Нора.

– Пловцы были бы хороши на озере Чеко, но не на озере Вонючем. Я плохо себе представляю заплывы в серной кислоте, никакой гидрокостюм не спасёт, – возразил профессор.

– Это же японцы! Черт их знает, с какой аппаратурой они приехали. Может, они и не собираются заныривать глубже десяти метров, а на дно они пустят робота.

– Да, Элеонора, вы, пожалуй, правы. Сэнсей первым прибыл к озеру и выбрал лучшую точку. Шансов обскакать японцев у нас ничтожно мало – если там что-то есть, то сэнсей Гентзебаро Учидо это найдет, – горестно согласился профессор.

– Николай Александрович, а вы что думаете? – спросила Нора.

– Мне кажется, что японцы немного недооценили Эраста Петровича Фандорина. В координатах допущена небольшая неточность, а сама Танка не просто стишок, а подсказка, помните:

Где ветер, сгоняя надоедливый гнус,

Летит над жилищем шамана.

Главное в Танка, не то, что надо искать, а указание места – жилище шамана.

– Великолепно, Николай Александрович! Вы оправдываете свою репутацию эксперта по артефактам и манускриптам, – воскликнула Нора.

По-моему, Нора проболталась, она собрала о Фандорине исчерпывающую информацию и взяла его в экспедицию не спонтанно.

– Тогда план экспедиции у нас будет такой: завтра утром яхта подойдет к Чулаканским порогам; мы с Николаем Александровичем погрузим надувную лодку с мотором в вертол; прихватим так же индивидуальные дыхательные аппараты с запасом кислорода из спасательных комплектов яхты; высадимся у жилища шамана и утрём нос сэнсею! – загорелся энтузиазмом профессор.

– План, безусловно, отличный, но давайте его слегка подкорректируем. Сначала, для очистки совести, обследуете мою точку, а потом уже высадитесь у жилища шамана. Вот, и Иван Павлович полетит с вами, – вкрадчиво вставила Нора. Спорить, включая меня, никто не решился.

9. Жилище шамана (Подушкин)

Нора предполагает, а жизнь располагает. Вначале нам всё же пришлось высадиться в стойбище шамана. Дело в том, что профессор основательно подготовился к экспедиции – одной только аппаратуры у него набралось на полтонны. Это и сканеры, эхолоты, спектрометры, магнетометры и прочие научные прибамбасы. Кроме того, в вертолет погрузили винтовки, контейнер с надувной лодкой и мотор для неё, палатки, бензин-генератор и топливо для него и для мотора лодки. Я уж не говорю о продуктах питания, питьевой воде и прочей амуниции. Мы с трудом втиснулись в вертолёт и буквально лежали на горе мешков, ящиков и канистр, которыми был забит салон вертолёта под самые окна.

Двухчасовой перелет, и мы приземлились в центре стойбища шамана. Когда пилот выключил двигатель, и винты остановились, мы выползли из вертолёта. Стойбище шамана располагалось у подножия сопки и представляло весьма живописную картину. Само жилище – это полусруб, полуземлянка – бревенчатая двухскатная крыша, концы брёвен вкопаны в землю, а конёк крыши поддерживали два бивня мамонта. Вокруг жилища шамана стоял полукругом частокол идолов, вытесанных из целых брёвен, а в качестве шапок у идолов были черепа медведей и оленей. Бурый мох покрывал брёвна крыши и основания идолов.

Обследовав жилище шамана, убедились, что оно достаточно прочное и может послужить ещё складом. Разгрузив вертолет, мы перетаскали вещи в жилище шамана. Судя по тому, что профессор из всей своей аппаратуры прихватил с собой только что-то вроде миноискателя, то вылет в «точку Элеоноры» он осуществлял именно для «очистки совести». По настоянию профессора мы прихватили противогазы с ранцевыми баллонами и накомарники, а на руки надели толстенные, правда, перфорированные перчатки. В своих оранжевых комбинезонах, накомарниках, ранцах, рациях и при прочей амуниции мы стали похожи на инопланетян и даже напугали какую-то бродячую собаку. Я хотел спросить профессора, мол, откуда тут собаки, но лётчик уже завел двигатель.

Вертолёт поднялся над сопкой. Через окна открывалась фантастическая картина – озеро с торчащим посередине, как палец, гольцом. Противоположный берег озера скрывался то ли в дымке, то ли в тумане. По берегам озера, насколько хватало взгляда, везде был поваленный лес. Похоже, идолов шамана и кусок тайги спасла от взрыва метеорита сопка, а три идола на вершине сопки были вкопаны уже позже, может быть, самим шаманом, а скорее всего, теми киношниками.

Через двадцать минут мы уже крутились над «точкой Элеоноры». Я рассчитывал увидеть воронку с грудой металла, а не увидел решительно ничего особенного. Берег как берег, покрытый мелкой галькой и обросшими мхом валунами. Прав профессор – надо искать миноискателем что-нибудь типа оплавленных гаек. Жаль, что у профессора только один миноискатель, от Норы просто так не отделаешься – она ведь заставит просеять весь прибрежный песок и перебрать всю прибрежную гальку. Ладно, будем считать этот рейд разведочным – просто прогуляемся по берегу озера туда-сюда, и на сегодня – хватит.

Как только вертолёт сел, и едва открылась дверь, в нос ударили сероводородные миазмы озера, странно – вблизи жилища шамана запах почти не ощущался. К тому же, нас атаковали несметные полчища комаров. Я и представить себе не мог, что бывают места, где комар водится в таких количествах – временами комар оседал на накомарнике сплошняком, так что через него ничего не было видно, и приходилось комаров буквально сгребать. За накомарники, конечно, профессору спасибо, но лучше было бы ещё в вертолете надеть противогазы и переключить их на подачу воздуха из баллонов. И что удивительно, на комаров сероводородные испарения действовали возбуждающе – они становились злее и, похоже, плодились в утроенном темпе. Мне стало совершенно ясно, что в таких условиях мы не найдем даже гаек.

Между тем, профессор расчехлил свой прибор и начал методично прочёсывать прибрежную полосу. Особого энтузиазма у Фандорина я не заметил, но он присоединился к профессору. Делать нечего, я поплёлся вслед за Фандориным, рассматривая кости и скелеты различных животных, попадающиеся на берегу. Интересно, озеро убило всех животных, пришедших на его берега, зачем тогда оно плодит несметное количество комаров, и чем же они, бедные, питаются? Может, забредшими беспечными, не такими предусмотрительными, как наш профессор, уфологами?

Вообще-то, я пацифист и сочувствую «зелёным», но сейчас «прогуливаясь» по берегу вонючего озера, я мечтал о вакуумной бомбе. Все компоненты налицо. Сероводород – горюч, а в качестве наполнителя – облако гнуса. Чиркнуть зажигалкой – и нету гнуса! Захотелось курить. О господи! Рука потянулась к нагрудному карману, где лежали сигареты и зажигалка. Я отдернул руку и даже завел её за спину. Шутки – шутками, но может быть, правы некоторые ученые, утверждающие, что никакого метеорита не было. В тайге рванула суспензия гнуса с болотным газом, а виновник взрыва – какой-нибудь шаман, чиркнувший кресалом по кремню, прикуривая на берегу какого-нибудь «ну очень вонючего» Чулаканского озера.

Неожиданно я увидел, как профессор поднял из груды камней какой-то оранжевый шар, размером с гандбольный мяч. Неужто нашел? Шар и миноискатель вывалились у профессора из рук, он пробежал метра три и упал на колени перед каким-то продолговатым камнем. Фандорин подбежал к профессору и тоже упал на колени. Я кинулся следом, по дороге подобрав шар и миноискатель.

То, что я увидел, заставило меня забыть о шаре. У самой кромки воды лежало, уткнувшись носом в прибрежный песок, остроконечное оголовье ракеты, метра полтора в длину и в полметра в диаметре. Защитный колпак его оплавился и местами прогорел насквозь, в щели были видны какие-то механизмы и стеклянные панели, похоже, сложенные солнечные батареи. Руки у профессора заметно тряслись, он нежно гладил колпак спутника и заглядывал в щели. Обычно спокойный и уравновешенный Фандорин вскочил на ноги, прыгал, свистел, улюлюкал и поздравлял профессора с находкой «яйца Лунной кукушки». У одного, кажется, поехала крыша!

Плечи у профессора затряслись, он, сначала беззвучно, а потом и в голос, захохотал. Ну вот, и второй рехнулся. Нора была не права, надо было посвятить Маклая и Фандорина в детали операции. Если они не чокнутся от счастья, то что будет с ними, когда они узнают правду? Вот Нора пусть сама и выкручивается, а я уйду в несознанку.

– Яйцо Лунной кукушки, говорите? Нет, Николай Александрович, кукушка скорее японская. Загляните в щель, там прикручен шильдик – «Made in Japan», – Маклай снова расхохотался.

Фандорин склонился над спутником и заглянул в щель, потом уселся на песок и надолго замолчал.

– Ладно, Николай Александрович, – сказал, отсмеявшись, профессор. – Мы действительно отыскали упавший спутник, правда, не инопланетный, а очень даже земной. И заметьте, опять в деле замешены японцы.

– А это что за штуковина? – я показал профессору оранжевый шар.

– А это – радиобуй, тоже земной, причем – отечественный, такие используются в вертолётах. Исходя из того что спутник не разбился, – он упал в озеро. Получается, что кто-то выловил его из озера, вытащил на берег и отметил место радиобуем.

– А почему этот «кто-то» не вернулся за спутником? – спросил Фандорин.

– Ну почем я знаю? Может, за буем должен был прийти кто-то другой, а батарея у радиобуя села. Но хочу обратить ваше внимание, что спутник японский, а на озеро прибыл сэнсей Гендзебаро Учидо с двумя подводными пловцами. Я думаю, спутник надо переправить к жилищу шамана, или, нет, отвезти его сразу на яхту.

– Это значит – конец поискам «черного жемчуга» Эраста Петровича! – горестно сказал Фандорин.

– Нет, конечно же, нет! Элеонора твердо обещала, что по окончанию обследования её точки и независимо от его результата, у нас будет ещё неделя для поисков осколков метеорита. Пусть шансы у нас теперь невелики, но мы выполним программу экспедиции.

– Так давайте перетащим спутник к вертолёту, – вставил я. А про себя подумал, уже вечером я буду на яхте, конец моим приключениям на этом вонючем озере.

– Правильно, Иван Павлович, но втроём эту японскую хреновину до вертолета мы не дотащим. Позовите, пожалуйста, пилота и прихватите из вертолёта веревку. А мы с Николаем Александровичем подберём подходящие жерди для носилок.

Вчетвером мы дотащили спутник до вертолёта и с трудом запихнули его внутрь. Уже через полчаса в жилище шамана по спутниковому телефону я связался с Норой. Нора чрезвычайно обрадовалась нашей находке, но «попросила» меня задержаться и помочь в поисках Маклаю и Фандорину. Впрочем, может быть, это и к лучшему – на яхте присутствует моя маменька.

К вечеру мы обустроились, поставили палатки, запустили бензин-генератор. В «штабной» палатке профессор разместил всю свою аппаратуру и спутниковый телефон. После ужина профессор объявил, что на ночь бензин-генератор будем отключать, а ночью будем дежурить у костра по очереди по три часа – тайга есть тайга, в стоянку могут забрести и волки, и медведи. Вот, значит как, то была не бродячая собака, а волк.

Первым дежурить выпало мне. Профессор выдал мне винтовку и показал, как стрелять. Ветерок сдул назойливых комаров в сторону озера, да и озерный запашок уменьшился, дышать стало легче. Прихватив термос кофе и сигареты, я, устроившись с комфортом у костра, приготовился дежурить. Тишина вокруг стояла необыкновенная, слышно было только потрескивание веток в костре, звон одинокого комара и разговор Фандорина с Маклаем в палатке.

– Михаил Николаевич, откуда Элеонора узнала координаты упавшего спутника, как вы думаете? – спросил Фандорин.

– Не могу ответить вам с определённой достоверностью, – сказал Маклай, – Видите ли, Николай Александрович, таких, как Элеонора, мы, уфологи, называем контактёрами. Для собеседований с контактёрами мы, в обязательном порядке, привлекаем психологов и психиатров. Так, из ста восьми таких людей, обратившихся в прошлом году в московский «Союзуфоцентр», только четверо были признаны здоровыми. А из остальных, сорок девять оказались больными шизофренией, сорок – психопатией, семеро страдали интеллектуальной недостаточностью, у восьми обнаружилось органическое повреждение мозга, а у двоих был диагностирован маниакально-депрессивный психоз. В случае с Элеонорой, собеседования не проводилось.

– Элеонора мне показалась вполне здоровым человеком, – сказал Фандорин.

– Мне тоже, но здоровые люди не всегда говорят правду, – ответил Маклай.

– Вы думаете, что Элеонора лукавит? – спросил Фандорин.

– Я хочу надеяться, что – нет, хотя не исключаю такой возможности. Видите ли, случай с Элеонорой по-своему уникален. Обычно, если здоровый человек лжет, то лжет нагло и много, придумывая всевозможные детали, подробности и объяснения. Вот для собеседований со здоровыми людьми и нужен психолог. Как бы хорошо ни была продумана «легенда», опытный психолог с применением «детектора лжи» всё равно подловит лжеца на деталях. Элеонора же к координатам не добавила ничего, кроме того, что у неё было видение, – ответил Маклай.

– Михаил Николаевич, тогда почему вы согласились принять участие в такой сомнительной экспедиции? – спросил Фандорин.

– Когда я сказал, что Элеонора к «видению» ничего не добавила, я выразился неточно – она добавила деньги. Вся эта аппаратура, что мы привезли с собой, была закуплена на деньги Элеоноры. И я думаю, что и яхта ею арендована, а хозяйка яхты – никакая не подруга Элеоноры, – ответил Маклай.

– Насчет яхты я, пожалуй, согласен, – сказал Фандорин.

А Маклай не такой уж и Задунайский! Да и Фандорин не так прост, как кажется! Раскусили Элеонору! Одно хорошо – ни мне, ни Норе они задавать вопросов не будут. Хотя у самой Норы, наверняка, будут вопросы – кто нашел и выловил из озера спутник, кто отметил его буем, не инопланетяне же!

10. Жилище шамана (Фандорин)

Наверно, я всё же задремал в обнимку с винтовкой. Проснулся я от того, что затрещала смолистая ветка, брошенная в костёр. Уже светает. Я огляделся. Возле костра, напротив меня, сидела на бревне эвенкийская девушка в длинном национальном платье. Девушка была очень похожа на секретаршу моего знакомого, Билли Монса. Рядом с девушкой сидела огромная собака.

– Девушка, милая, вы откуда? Как вас зовут? Вы – местная?

– Да, можно так сказать, я девушка местная, Чуня.

– Вы с реки Чуня? Вас назвали в честь реки?

– Чуня – это моё имя. А его зовут – Моня, – девушка указала на собаку. Мне показалось, что собака кивнула.

– У собаки хорошее имя. Моня – это хорошо, – сказал я для того, чтобы что-нибудь сказать. Сам же обдумывал – кто эта девушка, и откуда она здесь взялась?

– Вы забрали то, что упало с неба – это хорошо. Плохо людям на противоположном берегу озера. Мы сделали всё, что могли, но им нужна помощь.

– Кому, японцам?

– Японцам? – девушка с собакой переглянулись, – Людям! – уточнила девушка.

– Посидите здесь, я сейчас, – я бросился в палатку, стал будить профессора.

Когда мы с профессором вышли из палатки, возле костра уже никого не было.

– Чёрт! Профессор, здесь сейчас была местная девушка с собакой, она сказала, что японцам нужна помощь.

– Она сказала – японцам? – спросил Задунайский.

– Нет, она сказали – людям, на том берегу, – ответил я.

– Что случилось? – спросил вышедший из палатки заспанный Подушкин.

– С нами – ничего! Но девушка сказала, что с японцами случилась беда.

– Кто сказал? – спросил Падушкин.

– Девушка с собакой! – воскликнул я.

– Хорошо, хоть не девушка с персиками, – выдал Подушкин. «Вот же скотина!»

– Да что вы на самом деле! Местная девушка мне сообщила, что с японцами приключилась беда!

– Ага, местная девушка сообщила, а собака подтвердила её слова – сказал Подушкин зевая.

– Успокойтесь, Николай Александрович, тут на пятьдесят километров в округе нет никаких девушек. Ни местных, и никаких вообще.

– Михаил Николаевич, вы считаете, что у меня было видение, или мне всё приснилось?

– Нет, возможно, у вас был контакт! – ответил профессор.

О, господи! Теперь профессор и меня считает чокнутым контактёром!

– Профессор, так или иначе, а проверить, что случилось с японцами, надо!

– Хорошо, через два часа прилетит вертолет.

– Профессор, через два часа может быть уже поздно!

– Ладно, давайте поступим так – я сплаваю к японцам на лодке. Если с японцами всё в порядке, то это будет просто визит вежливости – я лично знаком с сэнсеем. А если нет – вы направите вертолет на тот берег.

Примерно через час профессор вышел на связь по рации.

– Николай Александрович, вы были правы – с японцами приключилась беда. Оба пловца без сознания. У одного, похоже, баротравма легких, а второй, несмотря на гидрокостюм, сильно обожжен кислотой. Сэнсей пребывает в прострации, совершенно невменяем – сидит в палатке и постоянно повторяет одну и ту же фразу по-японски. На вопросы не отвечает, только один раз сказал по-английски: «Я видел». Свяжитесь с вертолётом, пусть летит к лагерю японцев. К сожалению, наша экспедиция из научной превращается в спасательную. Но жизнь людей – дороже, сворачивайте наш лагерь.

Оповестив яхту, чтобы они готовили лазарет и направили вертолёт к японскому лагерю, я, в отместку за «девушку с персиками», поручил Подушкину сворачивать палатки и упаковывать наши вещи. У меня есть ещё в запасе примерно пять часов. Прихватив металлодетектор профессора, я пошел на берег озера, в надежде отыскать «жемчуг» Эраста Петровича. Надежда слабая, но чем чёрт не шутит.

И, конечно же, я ни черта не нашел. На берег озера опустился туман. Я бродил по берегу в тумане и слушал размеренное попискивание детектора. Наконец, сработала рация, Подушкин сообщил, что вертолёт на подлёте. Пора возвращаться. Порывшись в карманах, я нашел монетку и кинул её в озеро.

– Зачем ты бросил кругляшку в озеро? – раздался у меня за спиной голос Чуни.

От неожиданности я вздрогнул и резко повернулся. Передо мной стояла девушка, её собака сидела рядом.

– Примета такая – если хочешь куда-то вернуться, надо бросить монетку.

Девушка переглянулась с собакой, собака явственно ей кивнула.

– Если ты хочешь сюда вернуться, то возьми вот это, – девушка протянула ко мне ладонь. На ладони, переливаясь разными цветами, лежали три жемчужины.

Я взял жемчужины и, забыв обо всём на свете, стал их рассматривать. Переливы цветов жемчужин меня буквально заворожили.

– Ты очень похож на Эраста Петровича, – сказала девушка, захихикала, развернулась и стала удаляться.

– Что? Подождите, мне надо с вами поговорить! – крикнул я вдогонку девушке.

– Возвращайся, тогда и поговорим, – сказала собака, поднялась и засеменила за девушкой.

– Я вернусь, Моня, – сказал я растерянно. Сказал и сам удивился себе, ведь это я сказал собаке. А может быть, и не собаке, я теперь уже не знаю!

Игра пятая

Симпатичная блондинка, сидящая на тахте, закончила читать свой рассказ и отложила ноутбук в сторону. Наступила тишина. Трое парней, сидящих на паласе, заерзали, разобрали банки с пивом и открыли их.

– Люсьен, я удивлён и восхищен! – высказался Гарик, приложившись к банке.

– Рассказ мне тоже понравился. Но, Гарик, ты, наверно, не понял? Они писали его вдвоём, у них же – марьяж, то есть, я хотел сказать – творческий дует, – отхлебнув пива, ухмыляясь, сказал Макс.

– Я это понял, Макс. Я восхищен не только рассказом, но и самим фактом дуэта. Я, вот так, навскидку, не припоминаю разнополых литературных дуэтов.

– Гарик, читать надо больше! А дуэт брата и сестры Литвиновых или мужа и жены Новиковых? – парировал Лекс.

– А я даже догадываюсь, кто в этом дуэте был сестрой. Похоже, за Подушкина писал Лекс, – театрально громко зашептал в сторону Гарика Макс. Парни сдавленно захихикали. Глаза блондинки зло заблестели. Лекс, смущенно улыбаясь, поднялся с паласа и пересел к девушке, обняв её за плечи.

– Люсьен, не обижайтесь. Это мы так, от зависти, просто каждый из нас хотел бы оказаться на месте Лекса, – сказал, невинно улыбаясь, Гарик (Макс аж крякнул), – Я в смысле – рассказ получился отличный. Только в середине рассказа, после сеанса спиритизма, мне показалось, что вы собирались «замочить», в духе Донцовой, пару старушек, или, на крайняк – «хозяйку» яхты.

– Старушек трогать было нельзя – персонажи-то чужие, – откликнулась, оттаивая, девушка.

– А «укокошить» одну хозяйку «в духе Донцовой», было бы мало – надо было бы ещё добавить пару-тройку служанок и кого-нибудь из экипажа.

– Ага, ты слышал, Гарик, Лекс, фактически, сознался – они писали в соавторстве! – злорадно воскликнул Макс.

– «Ubi jus incertum, ibi nullum», – продекламировал Лекс.

– Гарик, это что, он нас обматерил? – притворно возмутившись, воскликнул Макс.

– Макс, это латынь! Означает: «Кто смел – тот и съел»! Или типа того, – отозвался Гарик.

– А что, Гарик? Может, объединимся и мы, раз не запрещено? Они использовали наших «собак» на полную катушку, но они не «угробили» своих японцев. Можем перенести действие на гору Футьзияма. Самураи, гейши – какой простор для фантазии! – воскликнул Макс.

– Тогда уж лучше в «Японский Чернобыль», в провинцию Фукусима. Представь: сталкеры-ниндзя, радиоактивные мутанты всех мастей, – с энтузиазмом ответил Гарик.

– Я извиняюсь, господа «литераторы», «братья Пилоты», я так поняла – нельзя сильно отклоняться от темы Тунгусского метеорита, – включилась в разговор девушка.

– Милочка, мы уже более ста лет в своих сюжетах «гоняем» под видом собак несчастных «нанороботов» вокруг вонючих болот Тунгуски. Развалин текущей и минувших цивилизаций нет, радиации нет, мутантов и аномалий тоже нет, самого Тунгусского метеорита – и того нет. Тайга, болота и комары – безнадёга какая-то! – горестно отозвался Макс.

– Парни, а кто вам мешает – заведите себе каких-нибудь мутантов, каких-нибудь злобных «йети» или карликов-гномиков каннибалов. А насчет аномалий – чем вам Патомский кратер не гора и не аномалия? – не унималась девушка.

– Ага, я уже и заголовок вижу: «Горбатая гора, Фандорин и семь гномиков», – с серьёзным видом сказал Макс. Гарик захрюкал, сдерживая смех. Макс зафыркал, пытаясь удержать каменное выражение лица.

– Макс, про «Горбатую гору» – это ты с прицелом на американского «Оскара»? – съязвила Людмила. После слов девушки Гарик и Макс уже не могли сдерживаться, они повалились на палас и заржали. Девушка нахмурилась. Лексу было не до смеха, он чувствовал – назревает скандал.

– Макс, а что? В словах Люсиль есть разумное зерно! – сказал Гарик, немного успокоившись, – Я не о го… я не о гномиках. Прекрати ржать, Макс! Представь себе такой сюжет: в районе Патомского нагорья двести пятьдесят лет тому назад потерпел крушение ксенозоопарк или, может быть, цирк космический лилипутов. Спустя еще сто пятьдесят лет в том же районе взорвался высланный за артистами спасательный бот (известный ныне, как Тунгусский метеорит) – протёк топливный бак с антивеществом. И вот, наконец, пришел сигнал – очередной спасательный бот на подлёте. И артисты решили выйти из кратера и дать прощальную гастроль человечеству.

– Несерьёзный ты человек, Гарик, честное слово! А ещё в братья набиваешься! – сказал Макс, набурмосив лицо, – Какие-то лилипуты, бродячие космические артисты, ты ещё «выгонтов» Станислава Лема вспомни!

– Это я-то набиваюсь? Да ты сам в братья напросился! Нафиг мне нужен такой «брат» – я лучше в «сестры» к Люсьен пойду, – озорно глянув на девушку, сказал Гарик. Лекс скрутил Гарику фигу. Девушка немного успокоилась.

– Ладно, брат, не пыли. Идея с «последней гастролью» мне понравилась, – примирительно сказал Макс, – Можно замутить что-нибудь в духе «Жука в муравейнике» Стругацких или даже что-нибудь апокалипсическое, в стиле Рэя Бредбери.

– Вот-вот, тему надо закрывать! Только всеобщий апокалипсис может нас спасти от возможного реванша прочих графоманских дуэтов, – усмехаясь, ответил Гарик, пожав Максу руку, – операция «Чёрный квадрат», братан.

– Успехов вам, внуки Малевича! – откликнулся Лекс.

Тунгусский метеорит. Год 2014

Для начала научись писать, как старые мастера, а затем уже можешь писать, как сочтёшь нужным.

(из памятки начинающего художника)

1. Лондон (Фандорин)

Звонок сотового телефона выдернул меня из утренней дрёмы. Звонил мой друг Михаил: «Встречай, прилетаю Московским рейсом».

Через полтора часа я уже был в аэропорту. Над Хитроу стоял плотный туман. Пожалуй, можно сходить в кафе перекусить, Московский рейс задерживается.

Мой друг – это Михаил Николаевич Маклай-Задунайский. После событий, произошедших с нами в районе падения Тунгусского метеорита, мы и сами не заметили, как стали друзьями и даже перешли на ты. В отличие от Михаила, отношения с третьим участником нашей экспедиции, Иваном Павловичем Подушкиным, остались приятельскими, в дружеские они так и не переросли.

Вообще удивительно, как судьба свела всех нас в той экспедиции. Я разыскивал доказательства того, что мой предок Эраст Петрович Фандорин побывал на месте падения Тунгусского метеорита задолго до официальных экспедиций и видел там какие-то артефакты, связанные с метеоритом. Но оказалось, что я был не одинок в своих поисках, раньше меня эти артефакты стала разыскивать группа японских уфологов во главе с сэнсеем Гентзебаро Учидо. Таким образом, мой интерес к артефактам пересёкся с интересом к ним японцев.

В свою очередь, интерёс японцев в чем-то пересёкся с интересами известной бизнесвумен и меценатки Элеоноры. Подоплёка этого интереса неизвестна, но, по всей видимости, дело связано с промышленным шпионажем. Так вот, Элеонора, благодаря щедрым пожертвованиям, входит в управляющий совет одного из уфологических обществ, а её личный секретарь становится исполнительным секретарём этого общества. Так на сцене появляется Иван Павлович Подушкин. Этот интеллигентный и простоватый, на первый взгляд, человек, в то же самое время, как мы позже выяснили, был опытным оперативником, сыскарём и начальником отдела разведки Элеоноры.

Войдя в управляющий совет общества, Элеонора сразу же заявила, мол, у неё был «контакт», она доподлинно знает, что в районе Подкаменной Тунгуски упал искусственный спутник, и она может назвать точные координаты. Кроме того, Элеонора выразила готовность полностью финансировать экспедицию к месту падения спутника.

Совет общества спорить с Элеонорой не собирался, но и помочь ничем не мог – общество было любительским, и в районе Подкаменной Тунгуски никто из общества никогда не был. Тогда Подушкин отыскал ведущего специалиста по проблематике Тунгусского метеорита, авторитетного уфолога и профессора математики – Михаила Николаевича Маклай-Задунайского, но чем привлечь его в экспедицию он не знал. Тогда за дело взялась сама Элеонора. Оказалось, что уговаривать Михаила Николаевича не пришлось, достаточно было назвать имя японского уфолога и заявленный им маршрут – Тунгусский заповедник и Патомский кратер. То есть, интересы японцев пересеклись ещё раз, на этот раз – с интересами профессора.

Нити интересов стали сматываться в клубок уже в Москве. Подушкин, выслеживая японцев, обратил внимание, что японцы сами следят, причем следят они за мной. Чтобы привлечь моё внимание к японцам, сам Подушкин в аэропорту стал разыгрывать «киношного шпиона». Представление возымело действие, я обратил внимание на японцев и вспомнил, что я их уже видел в аэропорту Хитроу и в самолете, на котором прилетел в Москву.

Однако и японцы поняли, что они засветились и отказались от дальнейшей слежки за мной и не полетели в Красноярск, хотя уже прошли регистрацию на рейс. Уже в самолёте я познакомился с Подушкиным.

Спустя неделю на борту трехпалубной яхты (по всей видимости, принадлежащей той же Элеоноре), Элеонора собрала участников будущей экспедиции. Там-то Маклай-Задунайский и огорошил нас своей фантастической теорией «обратной» связи между Тунгусским метеоритом и Патомским кратером. Суть теории заключалась в том, что «Тунгусский метеорит» не взорвался, а был сбит с орбиты Земли, сбит для того, чтобы он не долетел до Патомского кратера.

Японцы к тому времени уже выдвинулись в Тунгусский заповедник на судне с воздушной подушкой. У японцев была фора, но один из агентов Элеоноры (может быть, тот же Подушкин) прикрепил к судну маячок, так что мы могли отслеживать маршрут следования японцев. Когда позже выяснилось, что японцы направляются к озеру «Вонючему» забеспокоились Элеонора и Маклай. Элеонора была обеспокоена тем, что японцы движутся к точке с координатами, которые она указала. Маклай же был обеспокоен тем, что японцы идут именно к озеру «Вонючему». По словам Маклая, это озеро имело ещё одно название – «озеро Смерти», редкий сезон обходился без гибели поисковиков, направляющихся к этому озеру.

Экспедицию пришлось форсировать – загрузившись втроем в палубный вертолет яхты, мы вылетели к месту высадки японцев. Едва разгрузив вертолет возле заброшенного жилища какого-то шамана, мы вылетели на поиски «спутника» Элеоноры. Каково же было наше (за исключением, может быть, Подушкина) удивление, когда мы действительно нашли спутник. Правда, спутник хоть и был искусственный, но вполне Земной, о чём свидетельствовал шильдик – «Made in Japan». По всей видимости, спутник упал в озеро после неудачного запуска с космодрома Плесецк. Получалось, что вся эта уфологическая лабуда была затеяна Элеонорой именно с целью заполучить этот самый спутник. Кроме того, выходило, что участие сэнсея Гентзебаро Учидо в японской экспедиции могло быть только уфологическим прикрытием – мы уже знали, что ассистенты сэнсея в прошлом – боевые подводные пловцы.

Хотя Элеонора, заполучив спутник, не свернула экспедицию, мы с Маклаем чувствовали себя обманутыми, перспективы дальнейших поисков артефактов представлялись весьма туманными. А ночью того же дня у меня было «видение», как назвал это потом Маклай – «контакт». Во время моего ночного дежурства у костра ко мне явилась местная девушка с собакой и сообщила, что с японцами приключилась беда.

Утром, несмотря на то, что мы не обнаружили никаких следов вокруг нашего лагеря, и, по заверения Маклая, никаких девушек вообще на сто верст от озера нет, Маклай всё же на резиновой лодке поплыл к лагерю японцев. Через час по рации Маклай сообщил, что с японцами действительно приключилась беда – сэнсей пребывает в прострации, а его ассистенты-пловцы без сознания, у одного, по всей видимости, баротравма легких, а второй, несмотря на гидрокостюм, обожжен кислотой, наверно, занырнул под кислотную линзу озера.

Стало ясно, что экспедицию надо сворачивать, надо спасать японцев. Мы с Подушкиным, в ожидании вертолёта, свернули палатки, упаковали оборудование. До прилёта вертолёта ещё оставалось время и я, несмотря на туман и вонь, решил сходить к озеру. В тумане я и встретил второй раз девушку с собакой. Вот она то и передала мне артефакты – три черные «живые жемчужины», которые я уже и не надеялся найти.

Несмотря на все старания доктора с яхты, один ассистент сэнсея скончался. Самого сэнсея в Красноярске поместили в психоневрологический центр с серьёзным расстройством психики. Второго ассистента сэнсея удалось выходить, но он, придя в сознание, не мог или не хотел рассказать, что же приключилось с ними на озере. А через неделю японцев спецрейсом отправили в Токио. Поэтому нам больше ничего не оставалось, как вернуться в Москву.

По прибытию в Москву Элеонора, казалось, потеряла всякий интерес к уфологии. Подушкин же, как «исполнительный секретарь» уфологического общества, проявил недюжие организаторские способности. Меня как «контактёра» тестировали две независимые комиссии психологов, причём вторые – с применением полиграфа. В отчетах комиссий много было чего написано, но если кратко, то следующее: «Факт „контакта“ не доказан, артефакты мной были получены от местной эвенкийской девушки, а говорящая собака – галлюцинация – следствие отравления ядовитыми испарениями озера».

Вот чего в отчетах комиссий не было, так это упоминаний Элеоноры и японского спутника – Подушкин постарался. Впрочем, это даже к лучшему – ввязываться в шпионские разборки с японцами мне совершенно не хотелось.

Кто мне, безусловно, верил – это Михаил. Энтузиазм Михаила по поводу найденных артефактов заразил и меня. В течение полугода, с небольшими перерывами, мы с Михаилом всё свободное время посвящали изучению Тунгусского «жемчуга». За это время мы установили множество удивительных фактов. Так, мы выяснили, что «жемчуг» реагировал на освещение, причем, во всём световом диапазоне. При этом «жемчуг» менял свой цвет и прозрачность, а при освещении ультрафиолетом – люминесцировал. Реагировал «жемчуг» и на электромагнитное излучение, при этом он менял свою плотность. Последний факт не поддавался объяснению с точки зрения физики.

То, что не могут представить физики, запросто могут математики. Они могут представить себе не только пересекающиеся параллельные, но и отрицательные величины, например, материю с отрицательной массой. Как-то среди ночи меня разбудил звонок Михаила. Он спешил «осчастливить» меня своей новой гипотезой по поводу «жемчуга». Михаил утверждал, что под воздействием излучений меняется не плотность «жемчуга», а его единица массы на единицу объема. Злой на его ночной звонок, и не понимая в чём собственно разница, я послал его к черту.

Утром Михаил примчался ко мне на квартиру, стал совать мне под нос исписанные тетрадные листы. Михаил утверждал, что «жемчуг», очевидно, с помощью энергии излучений частично перемещается из наших трёх в другие измерения, и он, Михаил, может это доказать, сравнив расчетные данные с данными количественных измерений. Никакой «очевидности» в математических закорючках Михаила я не углядел, но против количественных измерений, возражать не стал. Мало ему наших трех, пусть меряет ещё, лишь бы не путал четвертое, то есть ночное время с дневным.

Оказалось, что Михаил имел в виду измерение реакции на воздействие излучений на жемчуг. Только вот с количественными измерениями у нас и вышел полный затык. «Жемчуг» реагировал на воздействие излучений каждый раз по-разному. Немного по-разному, но это мешало Михаилу свою гипотезу превратить в теорию. Михаил, этот неистощимый генератор гипотез, легко находил объяснения неудачам – от возмущений в эфире, связанных с работой базовых станций сотовой связи, до взаимодействия с биополем человека. Гипотезы Михаила могли бы выглядеть смешными, если бы он тут же не подтверждал их простейшими опытами и экспериментами.

Всё вместе взятое позволило Михаилу выдвинуть новую гипотезу: «жемчуг» – это не что иное, как инопланетянский детектор «жизни»!

Гипотезы гипотезами, однако, стало ясно, что с экспериментами на холостяцкой кухне Михаила надо заканчивать. Кухонная микроволновка, пара сотовых телефонов и пяток приборов из комплекта «юный физик» – не те инструменты для исследования «жемчуга», надо обращаться к специалистам. Вот тогда Михаил и предложил обратиться за помощью к его другу детства Дану. Ныне Дмитрий Анатольевич Новиков живет и работает в Шотландском городке Сент-Эндрюс, совмещает преподавательскую и научную деятельность – преподаёт биологию в тамошнем университете и работает в рамках астробиологических проектов Европейского космического агентства.

Мне всё равно нужно было вернуться в Лондон, поэтому я согласился отвезти «жемчужины» Новикову на экспертизу. Было это три месяца назад, и вот мой друг Михаил прилетает в Лондон. Должно быть, у Новикова есть для нас новости.

Ну, вот и прозвучало объявление о прибытии Московского рейса. Ещё минут сорок проволочек на таможне и с багажом, и я встречу своего друга. Вот же, чёрт, чуть не забыл! Надо пройтись по супермаркетам, надо купить российской водки, на худой конец, Смирноффской – виски Михаил не уважает.

2. Окрестности Сент-Эндрюс (Маклай)

По серпантину дороги, пролегающей между живописных холмов Шотландского графства Файв, мы на машине Николая подъезжали к университетскому городку Сент-Эндрюс. Дан, почему-то, назначил нам встречу не в самом городке, а неподалёку, в кемпинге со странным названием «Ущелье прыгунов». Хотя, кто их знает этих англичан, может, у них в городке «сухой закон», а встреча «русских» одними коктейлями с канапе на зубочистках не обходится. Вчера этот обрусевший немец, этот английский джентльмен, баронет сэр Николас фон Дорн накрыл отличную «поляну», в русских традициях – на кухне. Правда, его кухня не уступит по размеру залу моей московской квартиры. Но это не важно, мы с Николаем вчера хорошо посидели.

Подъехали к небольшому ажурному арочному мосту, перекинутому через узкое ущелье. На мосту группа парней и девчат развлекались прыжками с «тарзанки». Проехав мост, мы подъехали к кемпингу. Дан, поджидавший нас в крытом стеклянном павильоне, с радостной улыбкой «подкатил» к нам. Не подошел, а «подкатил», мелко семеня ногами, он ещё больше потолстел со дня нашей последней встречи и сейчас был похож на актера Дэнни Де Вито. После радостных рукопожатий, обниманий и похлопываний по спинам, Дан пригласил нас к столику и махнул рукой официанту. Что ж, этого следовало ожидать!

Через час под выпивку и закуску и оживленного, но ничего не значащего разговора о новостях, одноклассниках и общих знакомых, я не выдержал:

– Ну, Дмитрий, не тяни! Как обстоят дела с «живым жемчугом»?

– О, «жемчуг» – это удивительное творение природы!

– Природы, ты уверен? – спросил я.

– Я хотел сказать, что «жемчуг» – это не человеческих рук дело, у человечества нет технологий, способных создать такое чудо. Рассматривать структуру «жемчуга» в электронный микроскоп – само по себе удовольствие. Структура аморфных слоев с кристаллическими включениями – неповторима!

– Диман, ты хочешь сказать, что «жемчужины» имеют разную структуру?

– Не лови меня за язык, Михаил. Конечно же, обе «жемчужины» идентичны, как однояйцевые близнецы. Я хотел сказать, что они неповторимы для сегодняшних человеческих технологий!

– Дан, я тебя за язык не ловил и даже не тянул. Ты сам признал, что «жемчуг» – дело рук не человеческих!

– Миклуха, не передергивай! Я знаю твою любовь к инопланетянам. Их существование пока не доказано! – глянув на лицо Николая, я понял, что мы с моим другом немного увлеклись и сами не заметили, как перешли на школьные клички и повышенные тона.

– Дмитрий Анатольевич, вы ведь сами астробиолог, ищете жизнь в космосе. Не кажется ли вам, что «жемчуг» – это детектор «жизни»? – чтобы разрядить обстановку, спросил Николай.

– Извините, Николай Александрович, не кажется! Да, мы, астробиологи, заглядываем под хвосты кометам, ищем следы жизни в упавших на Землю метеоритах, исследуем Марсианский грунт с помощью марсоходов, направляем зонды к Европе, спутнику Юпитера. Мы надеемся обнаружить, в лучшем случае, плесень, бактерии или вирусы, но рады были бы найти хотя бы аминокислоты. А «жемчуг» реагирует на электромагнитные поля. Он реагирует и на биополе человека. Скажу даже больше – он реагирует на мыслительную деятельность человека, улавливает даже его настроение. Но на роль детектора «жизни» – «жемчуг» не подходит. Ту «жизнь», которую ищем мы, «жемчуг» просто не заметит, – ответил Дмитрий.

– Узко мыслишь, Диман, мы говорим о «жизни» в более широком смысле! Какая бы основа у «живой материи» ни была, будь то аминокислотная или, там, кремнийорганическая, рано или поздно эта «живая материя» начнет «думать» А думающая материя неизбежно создаст цивилизацию. Отсюда, в нашем понимании, «жемчуг» – это индикатор «цивилизаций»!

– Эко тебя растащило, Мишка! Ты готов видеть за каждой «бусиной» зелёные морды инопланетян. Вот смотри, – Дмитрий вынул из кармана зажигалку и чиркнул ею, – чем тебе это не индикатор «цивилизаций»? Пьезоэлектрик этой зажигалки отличается от «жемчужины» только простотой и примитивностью реакции. Но, если представить, что этот кристаллик попадет в руки инопланетянина-наблюдателя, то он решит, что это, без сомнения – индикатор наличия цивилизации. Вот только самого этого «наблюдателя», что-то пока нигде не наблюдается.

– Ладно, шут с ними, с инопланетянами. Димка, как тебе теория перехода массы «жемчуга» под воздействием излучений в другие измерения? – примирительно спросил я.

– Теория великолепна – ни подтвердить, ни опровергнуть! Вы, математики, вообще мастера создавать теории на кончике пера. Взять хотя бы Максвелла. Он на бумаге вывел бесплодную математическую теорию электромагнитного поля и, без всяких экспериментальных подтверждений, взял да и перенес её в физику.

– Понятно, Диман, сейчас ты заклеймишь ещё и Эйнштейна с его специальной теорией относительности, а заодно и меня с моей теорией множественности измерений.

– А вот и нет! Теория Эйнштейна ошибочная, но не бесплодная. Существует огромное различие между бесплодной и ошибочной теорией. Даже ошибочная теория, которая соответствует не всем известным фактам, представляет собой определённую ценность, если она соответствует им лучше, чем другая. Бесплодная же теория не поддается экспериментальной проверке. Конечно, уравнения Эйнштейна не позволяют решить всех насущных задач физики, однако, эти же самые уравнения с успехом используются при управлении работой современных навигационных спутниковых систем. Вот и твои тензорные уравнения многомерного мира не дают ничего в плане понимания, что же происходит с массой «жемчуга» при воздействии на него электромагнитных и прочих полей. Но они довольно сносно описывают реакцию «жемчуга» на эти воздействия. Таким образом, твоя теория, несмотря на её, на мой взгляд, ошибочность, позволяет спланировать такие эксперименты, которые могут заполнить значительные пробелы в нашей системе знаний о материи и энергии. Понимаешь, есть факты, а есть теории. Давай так, мухи отдельно, а котлеты отдельно!

– Дан, ну ты разошелся, отчитал меня как профессор нерадивого студента, – примирительно сказал я, подняв рюмку.

Выпив, мы взялись за принесенные официантом отбивные. Некоторое время был слышен только скрип ножей и стук вилок по стеклу тарелок.

– Мишка, кстати о студентах, – сказал после некоторой паузы Дмитрий, – твоя «многомерная» теория строения «жемчуга» внесла сумятицу в умы моих студентов, участвовавших в экспериментах над «жемчугом». Теперь у тебя есть группа горячих сторонников.

– Твои студенты так хорошо разбираются в математике? – недоуменно спросил я.

– Нет, они будущие биологи, их заинтересовала биологическая сторона «живого жемчуга», – хитро улыбаясь, ответил Дмитрий.

– В смысле? – ещё больше изумился я.

– Понимаешь, они спят и видят себя будущими экзобиологами. Искать следы инопланетных бактерий в космической пыли им скучно, им подавай что-нибудь покрупнее. А тут ты со своей теорией!

– Ничего не понял, причем тут моя теория?

– А при том, что в своей теории ты высказал предположение, что Тунгусский метеорит занес на Землю частицы материи из мира с большим количеством измерений. Одно предположение рождает другое – метеорит, или как там у тебя, «звездолет», мог занести и живые существа с такими же свойствами как у «жемчуга». Дальше – больше! Почему только Тунгусский метеорит, могли быть и другие? И вот теперь мои студенты собираются в экспедицию, надеются отловить этих монстров.

– О, господи! И куда это они собрались, на Тунгуску, к озеру «Вонючему»? – испугался за ребят Николай.

– Нет, слава богу. Они собираются обследовать Шотландские озёра.

– И кого же это они надеются там отловить? – спросил я Дмитрия.

– Как это «кого»? Лох-Несское чудовище, разумеется! И аргументация у них «железная» – чудовище до них никто не отловил, потому что никто не догадывался, что чудовище прячется не в глубинах озера Лох-Несс, а в других измерениях.

– О как! Ну, бог им в помощь! – саркастически хмыкнул я.

– Они надеются на вашу помощь! Поэтому они готовы поделиться с вами ещё более «сенсационной» информацией и оказать помощь. Я встретил вас именно в этом месте не случайно. Это второй объект их интересов. Знаете, почему это место называется «Ущельем Прыгунов»? – спросил Дмитрий.

– Ну, наверное, вон из-за тех любителей «тарзанки», – Николай кивнул в сторону ребят на мосту.

– Нет, не потому. Кстати, это они и есть, мои студенты. Ждут разрешения подойти. Вы сами с ними переговорите, или мне вначале изложить суть дела? – немного смущаясь, спросил Дмитрий.

– Диман, давай кратенько, вначале ты, а уж потом решим, как быть с твоими «космоветеринарами», я имел в виду – «экзобиологами».

– Ладно. Вы видели в ущелье озеро, когда подъезжали к кемпингу?

Я кивнул в знак подтверждения. Николай неопределённо пожал плечами. Ну, это понятно, он был за рулем, следил за дорогой, ему было не до созерцания красот местности.

– Так вот, своё теперешнее название ущелье получило во время Второй мировой войны. До тридцать девятого года озера в ущелье не было, а был карьер и насыпной курган из обломков сланца и песчаника. Считалось, что это культовая мегалитическая постройка Пиктов. С началом войны военным потребовалось расширить базу Королевских военно-воздушных сил в Льючарс. Военные ничего лучше не придумали, как загнать экскаватор в ущелье и начать добывать щебень из карьера. Ученые мужи из Исторического общества Великобритании возмутились, подняли шумную волну в прессе, и военные временно прекратили работы в карьере. А в сороковом, во время крупного налета немцев на побережье Великобритании, был сбит немецкий бомбардировщик. Так кургану не повезло во второй раз – самолет с полной бомбовой нагрузкой точнёхонько упал в карьер. Кургана не стало, и тут уж военным никто не стал мешать добывать щебень в карьере. Добывали они его вплоть до сорок четвертого года. А в сорок четвертом немецкий самолет-снаряд ФАУ-1, выпущенный, по-видимому, с самолета-носителя Хейнкель-111, был сбит зенитчиками. Но он упал на плотину водохранилища, повредил плотину, и ущелье затопило. Так не стало не только кургана, но и карьера – появилось озеро ущелья Прыгунов.

– Диман, по-моему, ты был слишком краток, я ничего не понял, а главное, когда и откуда появились в названии «Прыгуны»? – не удержавшись, прервал я Дмитрия.

– Прыгуны в ущелье появились в сороковом. Это были ушастые чешуйчато-волосатые рептилоиды полуметрового роста. Они были очень прожорливы и агрессивны. Своё название у местных фермеров они получили из-за манеры перемещаться – вот они здесь, вот и уже за несколько метров отсюда. А потом они появились и на авиабазах летунов. Во время войны была очень популярна версия, что это новое биологическое оружие немцев, сброшенное с самолета. Но появились Прыгуны, по всей видимости, из могильника Пиктов, то ли военные вскрыли могильник, то ли его вскрыл упавший немецкий бомбардировщик.

– Диман, не так быстро, не части. Я опять ни хрена не понял, кто такие Прыгуны?

– Михаил, а я, кажется, понял, – сказал Николай, – Дмитрий Андреевич имеет в виду гремлинов, а манера прыжков – это перемещение через измерения.

– Вот именно, гремлинов! Прыгуны – это местное название этих существ.

– Дан, ну ты завернул, а ещё меня называешь фантазёром!

– Да это не я, а мои студенты! Они хоть и фантазёры, но ребята хорошие. Пусть уж лучше они ищут экзо живность, чем курят Земную марихуану.

– Ладно, а от нас-то что нужно твоим студентам?

– Им нужен десяток Тунгусских «жемчужин». Не насовсем, конечно, только на время поиска и поимки «монстров»! – еще больше смущаясь, ответил Дмитрий.

– Охренеть – запросы! Даже с учётом «жемчужины» Подушкина, у нас их всего три!

– Вы же собираетесь этим летом в самодеятельную экспедицию на Тунгуску, ребята хотят вам помочь с поиском «жемчуга».

– О, нет, нам помощники не нужны, мы никого с собой не возьмём! – категорически отрезал я.

– Ребята это понимают и в экспедицию к вам не напрашиваются. Они изготовили вам прототип прибора для поиска «жемчуга» с помощью самого же «жемчуга». Вот, посмотрите, – Дмитрий вынул из-под стола довольно большой чемоданчик и открыл его. Внутри чемоданчика на поролоне лежала штуковина, напоминающая «бластер» из фантастических космических боевиков.

– Вы помните? – продолжил Дмитрий, – «жемчуг» под воздействием ультрафиолета люминесцирует в видимой части спектра, а под воздействием СВЧ излучения сам испускает ультрафиолет. Вот на этом и построен принцип работы этого сканера. СВЧ излучатель в пульсирующем режиме возбуждает «жемчужину», она начинает испускать ультрафиолет. Зеркальный отражатель превращает круговое свечение жемчужины в узконаправленный пучок. Изображение с цифровой камеры передается на микропроцессор, который запоминает картинки до и во время ультрафиолетовой вспышки. Разностную картинку микропроцессор усиливает и выдает на экран, тем самым позволяя высветить флюоресцирующие объекты, в частности, «жемчуг».

– Ну и студиозы, светлые головы, утерли нос дядьке профессору, я, вот, до такой простой и очевидной идеи не додумался! – восхитился я студентами Дмитрия.

– Я же говорил, что даже ошибочные теории могут быть полезны, – довольный за своих студентов, ответил Дмитрий.

Дмитрий подозвал официанта и почему-то попросил принести ему зажигалку, хотя у него уже была одна.

– Михаил, есть один момент, который меня сильно беспокоит. Это поведение «жемчужин» в группе. «Жемчужины» при воздействии на них не жестких излучений необъяснимым образом притягиваются и слипаются, как магнитики, перекатываются даже по не очень ровной поверхности. Твои формулы это никак не объясняют.

– Подожди, посижу над протоколами твоих экспериментов – найду объяснение, – отмахнулся я.

– В этом я не сомневаюсь, добавишь пару-тройку тензорных уравнений – вот и все твои объяснения! Я не о том. Реакция «жемчужин» на излучения, когда они в паре, незначительно, но меняется. Если взять, например, две зажигалки и извлечь из них пьезоэлектрики, – Дмитрий разобрал зажигалки, – Потом сложить их вместе и чиркнуть, то будет по-прежнему только две искры, а не две и одна сотая. Понимаешь? Я не берусь предсказать, какова будет реакция «жемчужин» на излучения, когда их будет не две, а две сотни. Поэтому, охота за жемчугом мне представляется опасным занятием.

– Напугал. Ладно, давай, зови своих экзохантеров, – сказал я.

3. Москва (Фандорин)

За месяц до старта нашей экспедиции в Тунгусский заповедник мы прилетели в Москву. Мы – это я и моя тётушка Синтия. Тётушка легко согласилась участвовать в контрабандной операции, а именно провозе «чёрного жемчуга» из Лондона в Москву. И сейчас её буквально распирало от гордости и удовольствия, она чувствовала себя заправской контрабандисткой. Действительно, на редкость всё прошло удачно, серьги чёрного жемчуга прошли скромной строкой в длинном списке драгоценностей таможенной декларации, заполненной тётушкой. Тетушку в её инвалидной коляске не провозили через рамки металлодетектор, а её увесистый ридикюль с драгоценностями даже не досматривали. Приподнятое настроение тётушки меня начало беспокоить, как бы тётушка не вошла во вкус.

Мне вспомнились детали операции, когда я переправлял «черный жемчуг» из Москвы в Лондон. Тогда мы с Михаилом долго обсуждали варианты провоза «жемчуга» через таможни. Открыто декларировать «жемчуг», как чёрный жемчуг, было нельзя – «жемчуг» в руках человека недолго остаётся черным, а допустить интерес к нему со стороны таможенников мы не могли. Провозить «жемчуг» в багаже тоже было небезопасно – существовал риск кражи или потери багажа.

Оставалось переправлять «жемчуг» без декларации. Мы составили список известных нам из прессы и кинофильмов способов провоза контрабанды. Список получился довольно длинным, но все способы имели один недостаток – все они были известны и таможенникам. Михаил не был бы собой, если бы он тут же не составил «индекс» популярных способов контрабанды. Поколдовав за компьютером, он отсортировал список в порядке частоты упоминаний способов в интернете.

Самые популярные способы контрабанды, типа провоза драгоценностей в тюбиках зубной пасты и крема для бритья, мы отбросили сразу. Способ провоза «жемчуга» в желудке мне не импонировал. Провоз «жемчуга» в ручной клади без свинцовых контейнеров тоже был сомнительным – неизвестно, как «жемчуг» отреагирует на излучение рентген аппарата. Кроме того, сами контейнеры надо было как-то маскировать, например, под «оловянных солдатиков», но на изготовление таких «контейнеров» потребовалось бы много времени. Способы провозки драгоценностей внаглую в карманах или за подкладкой пиджака, отмел Михаил, он сказал, мол, для этого надо иметь другую психическую организацию, чем у меня.

После долгих споров по поводу достоинств и недостатков прочих вариантов, Михаил убедил меня остановиться на варианте провоза жемчуга в каблуках обычных ботинок. Во-первых, ботинки не проходят рентген аппарат, а только через рамку металлодетектора. Михаил собрал такую рамку и наглядно доказал, что рамка на «жемчуг» не реагирует, а реакцию «жемчуга» на рамку через резину каблука никто не увидит. А во-вторых, контрабандисты в каблуках-контейнерах драгоценности не возят, а только наркотики. На этот случай таможенники используют специально обученных собак, но на «жемчуг» собака не среагирует.

Михаил привез мне мои ботинки прямо перед моим отъездом из квартиры в аэропорт, так что я не успел толком ничего рассмотреть. Кроме того, Михаил привез подарок для Новикова – складной спиннинг Инстант Фишермен и подарочный набор блесен. Удочку и блёсны я бросил в сумку. Надев ботинки, я немного потоптался на месте, проверяя, не прощупываются ли под стельками «жемчужины». Михаил меня заверил, мол, всё сделано в лучшем виде, главное – не волнуйся.

Легко сказать не волнуйся, я хоть и летел «иностранцем», по английскому паспорту, но идя на досмотр, я чувствовал себя «принцессой на горошине», казалось, что «жемчужины» жгут мне пятки. Когда таможенник, как обычно, предложил пассажирам снимать обувь, я даже испытал некоторое облегчение, скинув свои ботинки. Я даже заулыбался кудлатому спаниелю, обнюхивающему обувь пассажиров, мол, друг, мои ботинки тебе не по зубам. Неожиданно эта скотина села на задние лапы возле моих ботинок и застучала обрубком своего хвоста по полу, лукаво поглядывая на своего кинолога. Кинолог кивнул таможеннику. Таможенник поднял мои ботинки и стал их разглядывать. Меня прошиб холодный пот, руки мои затряслись. Глянув на меня, таможенник криво ухмыльнулся. Вынув перочинный нож и положив ботинки на столик, таможенник по очереди подцепил стельки и выдрал их из ботинок. Я обмер и почти перестал дышать. Таможенник крутил и разглядывал мои ботинки. Потом, видимо ничего подозрительного не углядев, он пропустил мои ботинки через камеру рентген аппарата. Кривая улыбка таможенника медленно сползла с его лица. Таможенник с недоумением уставился на меня, я понял – мой друг Михаил действительно сделал всё в лучшем виде! У меня отлегло от сердца, я заулыбался. Тогда таможенник предложил мне снять пиджак. Мой пиджак спаниеля не заинтересовал, он продолжал сидеть у моих ног. Таможенник велел мне снять носки. Я снял носки и задрал штанины брюк. Кинолог подсунул мои носки спаниелю. Пес радостно заскулил. Таможенник с недоумением разглядывал мои носки. Меня стал разбирать смех, я сказал, мол, можете оставить носки себе, раз они так нравятся собаке. Сказал я это по-английски, но таможенник меня понял. Таможенник укоризненно посмотрел на кинолога, как будто тот был в чем виноват, засунул мои носки и стельки в ботинки и вернул их мне, буркнув, мол, извините, сэр, служба, а собака чего-то сегодня дурит.

Получив свой багаж в аэропорту Хитроу, я сразу же позвонил Михаилу. Рассказал о досмотре в аэропорту Шереметьево и о собаке, всё же почувствовавшей «жемчуг» в каблуках ботинок. Михаил долго смеялся. Отсмеявшись, он сказал, мол, «жемчуга» в ботинках и не было, он впаян в свинец самой крупной блесны подарочного набора, а собака среагировала на ботинки, потому что он, Михаил, специально раскрошил мне в ботинки таблетку эфедрина. Я хотел обидеться на Михаила, но он мне объяснил цель своих поступков. Мол, провозить контрабанду – нелёгкое эмоциональное испытание. Многим трудно, не моргнув глазом, заявить таможеннику, что «мне нечего декларировать». А ботинки – это отвлекающий психологический фактор, занимаясь ботинками, таможенники упустили из виду ручную кладь, к тому же, не зная о блёснах, никакой реакции на досмотр сумки у меня не было.

Вот такой выдумщик мой друг Михаил, этот добряк-холостяк. Ну как ты тут будешь на него обижаться? Кстати, идею обратной транспортировки «жемчуга» с помощью моей тётушки, предложил тоже Михаил.

И он опять оказался прав. Определив тетушку в гостиничный люкс и забрав у неё коробочку с «чёрным жемчугом», я поехал на свою московскую квартиру. Принял душ и переоделся. Было воскресное утро, поэтому созвонившись с Михаилом, я поехал к нему.

Михаил встретил меня с радостным нетерпением. Едва успев поздороваться и дав только скинуть туфли, потащил меня на кухню. На кухне стоял тонкий аромат свежесваренного кофе. Я вынул из кармана коробочку с «жемчужинами» и передал её Михаилу. Михаил, хитро улыбаясь, подвел меня к кухонному столу и театральным жестом сдернул полотенце с предмета, лежащего на столе. Я остолбенел, на столе лежала пузатая «огромена», наподобие отбойного молотка, над которым поработал художник-авангардист. Я, конечно, понял, что это сканер в исполнении Михаила. Ещё там, в мотеле Ущелья Прыгунов, мы решили не везти домой прототип сканера, а взяли от него только микропроцессор и программное обеспечение – всё остальное Михаил обещал собрать на месте.

– Ну, как, впечатлён? – Михаил поднял сканер и вложил его мне в руки. Сканер весил, наверно, килограмм десять-двенадцать.

– Михаил, мне кажется, что прототип сканера был немного компактнее, – съязвил я.

– Ну, во-первых, на то он и прототип. Учти, Тунгуска не Шотландия, там заряжать батареи будет негде. А в моем сканере две мощные батареи – основная и резервная, отсюда и вес. А во-вторых, высокоемкостные конденсаторы, и это теперь не просто сканер, но ещё и бластер! – нисколько не смутившись, и даже гордо, ответил Михаил.

– Прости, не понял, что? – мне показалось, что я ослышался, не имеет же он в виду оружие.

– Бластер, вот смотри, если повернуть вот этот рычаг, сканер превращается в импульсную СВЧ пушку.

– Это ещё зачем? – удивился я ещё больше, – Или ты считаешь, что в озере Вонючем обитает своё Лох-Ванюческое чудовище?

Михаил хохотнул, отобрал у меня сканер и поставил его в проем между плитой и холодильником.

– Смешно. Давай пить кофе, – Михаил поставил чашки на стол и разлил из турки кофе, – Нет, не считаю. Это продолжение идеи подсветки «жемчуга». Если «жемчуг» будет находиться не на поверхности, а в толще воды или в земли, то одного ультрафиолета может быть недостаточно. Вот тут и может пригодиться СВЧ пушка. Правда, обращаться с ней надо аккуратно и осторожно. Представляешь, я тут поэкспериментировал на кухне, так сырое яйцо с пяти метров разрывает в клочья с первого выстрела. Хорошо, что вокруг озера Вонючего никакой живности, кроме комаров, нет.

– Ты меня напугал, у меня из головы не выходят студенты Новикова, эти охотники на экзочудовищь и гремлинов, а тут ты со своей пушкой, – сказал я, успокаиваясь.

– Забей, Николай! Эти Прыгуны, эти «Чебургены», то есть гремучие гибриды Чебурашки и крокодила Гены и характером старухи Шапокляк, эти Гремлины – плод похмельного синдрома английских лётчиков, – Михаил повернулся к холодильнику, открыл и вынул из него графинчик водки и банку маринованных огурцов, – Сказалось отсутствие у этих сэров культурных традиций пития и закуси! Достань из шкафчика рюмки, пожалуйста. К тому же, заметь, наши лётчики, получавшие самолёты в Англии по Ленд-лизу, никаких гремлинов, акромя традиционно-российских зелёных чертиков, не наблюдали!

Аргументация Михаила мне показалась весьма сомнительной, но мне полстило, что он причислил меня к «нашим» – наверное, опять напьемся до «положения риз».

– И всё же, Новиков, с его пацанами, в чём-то прав, – сказал я, хрустя огурцом.

– Димка умница, хотя и упрям, как осёл! Подавай, видите ли, ему живого инопланетянина, тогда он поверит! Разницу между пьезоэлектриками зажигалок и групповым поведением «жемчужин» он заметил, а признавать то, что «жемчужины» ведут себя как чипы мультипроцессорных мэйнфреймов, он не хочет! – ответил Михаил, разливая по рюмкам водку.

– А меня впечатлила не разница, а схожесть между пьезоэлектриками и «жемчужинами».

– И ты туда же! – укоризненно сказал Михаил и поднял графин, прикидывая, сколько водки в нем ещё осталось.

– Нет-нет, ты послушай! Что такое пьезоэлектрик? Это устройство поджига ЗАЖИГАЛКИ! Понимаешь? Ты не думал, что «жемчуг» – это не просто какая-то там «семигранная гайка», а детонатор, для чего-то большего?

Михаил, уставившись на меня, замер с графином в руке.

– Ты хочешь сказать, что на дне озера Вонючего под кислотной линзой лежит нечто большее? И японцы, когда вылавливали спутник, это видели, поэтому они и перепугались до смерти? – спросил Михаил.

– Ничего я не хочу сказать, я просто сравниваю, – сказал я, забрал из руки Михаила графин и разлил остатки водки по рюмкам.

– Ну, тебя к гремлинам, с такими сравнениями! – сказал Михаил опрокинув рюмку водки в рот.

– Кстати, и с гремлинами не всё так просто, – ответил я.

– Николай, никаких гремлинов на Тунгуске нет, и не было, это я тебе говорю! – отмахнулся Михаил.

– На Тунгуске, может, и не было, – согласился я.

– Ладно, нехай, в Шотландии – они были, – примирительно сказал Михаил, доставая из холодильника непочатую бутылку водки.

– Я тут, на досуге, покопался в Королевской библиотеке Британского музея. Вот, ксерокопия статьи Таймс от тридцать девятого года о вандализме военных над памятником истории, культовым курганом Пиктов. Мысленно удали с фотоснимка экскаватор, на что это похоже? – я подсунул лист Михаилу.

– Твою мать! Это же Патомский кратер, во всяком случае – очень похоже!

4. Москва (Маклай)

Начало лета у меня – горячая пора. С утра до вечера в университете кутерьма – консультации, зачёты, экзамены. Только вечерами мы могли собираться с Николаем у меня на кухне и, отключив телефоны, заниматься подготовкой к экспедиции. До назначенной даты у нас было чуть меньше двух недель, а сделать надо было ещё много – разрешения на посещение Тунгусского заповедника, билеты, снаряжение, да и просто продукты – всё это легло на плечи Николая.

В один из таких вечеров, когда мы, разложив карты, обсуждали маршрут, в дверь позвонили. Я поднялся, чертыхаясь, пошел открывать дверь. На пороге стоял, смущенно улыбаясь, Подушкин. Я, признаться, слегка растерялся. Нет, не то чтобы этот человек был мне неприятен. Просто, придется впустить его в дом, и получится, что он застукал нас за подготовкой к экспедиции, в которую мы его, даже для приличия, не пригласили. Но делать нечего, я растянул лицо в радушной улыбке и шире открыл дверь, впуская Подушкина.

– Простите, Михаил Николаевич, что я без звонка, просто не смог к вам дозвониться, – сказал Подушкин после рукопожатия.

Врать по поводу севших батарей телефонов смысла не было, поэтому я откровенно признался, что я просто отключил телефоны, чтобы никто не мешал. Сказал и тут же подумал, что моё откровение прозвучало несколько грубовато.

– Простите, пожалуйста, Михаил Николаевич, что потревожил вас в неурочный час и вам не до меня, просто у меня для вас срочное сообщение от Элеоноры, – лицо Подушкина покраснело от смущения, он продолжал топтаться на пороге. Однако, Иван – великий артист, так разыгрывает интеллигентские расшаркивания! Этот «начальник разведки» Элеоноры вполне мог бы играть, например, «Дядю Ваню» или «Идиота» в больших и малых драматических кружках.

– Ну что вы, что вы, Иван Павлович, что значит мне «не до вас»? Я всегда рад видеть вас у себя дома. Я и сам собирался навестить вас на днях, – не ударил я в грязь лицом в соревновании в высоком «штиле» светской любезности. Кроме того, мне не пришлось кривить душой, я действительно собирался к нему заехать. Подушкин мог быть всё ещё Исполнительным секретарём уфологического общества, значит, мог, наверное, помочь со снаряжением и аппаратурой.

– Проходите на кухню, Иван Павлович, мы как раз с Николаем Александровичем пьем кофе и обсуждаем детали предстоящей экспедиции, – выложил я всё Подушкину – скрыть сумки и свертки, лежавшие у меня в прихожей и зале, было невозможно.

Я провел Подушкина на кухню. Фандорин поднялся из-за стола и любезно поздоровался с Подушкиным, однако и в поведении Фандорина особой радости по поводу прихода Подушкина, я тоже не заметил. Отметил про себя – Фандорин успел прикрыть дуло бластера стоявшего между холодильником и плитой полотенцем. Молодец, правильно сделал, лишние расспросы нам ни к чему!

Я усадил Подушкина спиной к холодильнику, сложил вдвое карту Тунгусского заповедника и сдвинул её ближе к подоконнику, достал ещё одну кофейную чашку и, чтобы показать «ширость» радушия, бутылочку марочного пятизвёздочного коньяка.

– Когда собираетесь в заповедник? – спросил Подушкин, кивнув на карты.

– В первых числах, – уклончиво ответил я.

– Элеонора просила передать, что японцы уже в заповеднике, – вкрадчиво сказал Подушкин.

После секундного замешательства мы одновременно выпалили вопросы Подушкину.

– Кто, сэнсей Гентзебаро Учидо? – спросил я.

– Что, до сих пор ищут свой спутник? – спросил Фандорин.

– Не тот и не другое, – ответил Подушкин, отхлёбывая кофе.

– Иван Павлович, а не могли бы вы ответить в более развернутом виде? – с некоторым раздражением сказал я.

– Сэнсей Гентзебаро Учидо так и не оправился от потрясения, сейчас японскую экспедицию из семи человек возглавляет его ассистент, наш старый знакомый, ну, тот, который выжил после кислотной линзы озера «Вонючего», – ответил Подушкин, отставляя кофейную чашку.

– А как насчет японского спутника? – не унимался Фандорин.

Я думал, Подушкин не ответит, но он, помолчав немного, сказал:

– Спутник, хоть и японской сборки, но принадлежал российскому олигарху. Спутник утонул после неудачного старта ракетоносителя. Военные кивали на японцев, мол, спутник сам несанкционированно отстрелился от ракетоносителя. Сам же олигарх считал, что его спутник утопили наши ракетчики, то ли по халатности, то ли по приказу сверху. Олигарх счел себя оскорбленным, но в силу щекотливости ситуации, обратился за помощью в расследовании к Элеоноре. А после того как мы нашли спутник и эксперты страховщиков с ним поработали, олигарх, получив страховку, потерял всякий интерес к причинам падения спутника. Страховщики, компенсировав все свои издержки за счет Роскосмоса, тоже не настаивали на дальнейшем расследовании. Вот, вкратце, что я могу вам рассказать, – Подушкин всем своим видом дал понять, что тема закрыта, и никаких дополнительных имён и фактов он не назовет.

– А с какого боку тут японцы? – спросил я.

– Получается – ни с какого, случайное совпадение! Японцы с самого начала шли за «жемчугом».

– Понятно, японцы шли за «жемчугом», а наткнулись на спутник, поэтому у сэнсея и поехала крыша, – сказал Николай, явно не желая закрывать тему спутника.

– Нет, японцы спутник не находили, – ответил Подушкин.

Наступила тишина, мы удивленно смотрели на Подушкина.

– А кто же тогда выловил спутник из озера и выволок его на берег? – наконец спросил Николай.

– Элеонора терпеть ненавидит неясностей, и она тоже хотела бы иметь ответ на этот вопрос. Она надеется получить ответ от вас, раз уж вы всё равно собираетесь на озеро Вонючее. Со своей стороны она готова оказать вам всю необходимую помощь.

– Спутниковый телефон. Вертолёт от поселка Ванавара до озера, туда и обратно. Армейские костюмы химзащиты с индивидуальными дыхательными аппаратами, – перечислил я, сам удивляясь своей наглости. Впрочем, Николай хоть и не бедный, но не всё же ему оплачивать, пусть уж и Элеонора немного подсуетится и раскошелится.

Подушкин вынул блокнот и с серьёзным видом записал мои пожелания.

– Что ещё? – спросил Подушкин.

– Желательно, беспилотник и субмарину-робот, – я окончательно обнаглел.

На лице Подушкина наконец-то отразилась неуверенность.

– С субмариной-роботом может быть накладка, за две недели можем не успеть её раздобыть, – ответил Подушкин.

Ого, беспилотник Подушкина не смутил! Элеонора, видать, не шутит, она готова дорого заплатить за удовлетворение своего любопытства. Я посмотрел на Николая, он сидел, задумчиво помешивая ложечкой кофе в чашке. Казалось, он попросту не слышал нашего последнего диалога с Подушкиным.

– Николай Александрович, – я обратился к Николаю (фамильярничать в присутствии Подушкина мне не хотелось), – А вы как считаете, что нам ещё может понадобиться?

– Иван Павлович, – вместо ответа на мой вопрос Николай обратился к Подушкину, – А вы как считаете, кто выловил спутник из озера?

– Откровенно говоря, я теряюсь в догадках. Стойбище шамана выглядит так, как будто там полвека никто не жил. Вокруг озера нет никаких поселений или становищ. Так что, не знаю! – ответил Подушкин.

– Но была ведь местная девушка с собакой, – возразил Николай.

– Неизвестно откуда взявшихся фантомных девушку с собакой видели только вы, Николай Александрович, – уточнил Подушкин.

– Что вы хотите этим сказать, Иван Павлович? – напрягся Николай.

– Вы только не обижайтесь, Николай Александрович, но таковы факты. Хорошо, я мог бы представить себе встречу с представителями другой цивилизации, например, если бы вы встретили какого-нибудь «центурианского» Льва Абалкина в скафандре, на пару с говорящим голованом Щекном. Но девушку с собакой я представить себе не могу, полчаса возле озера без респиратора – это верная смерть!

– Но есть и другие факты, в частности, сам «жемчуг» с его необычайными свойствами, – вступился я за друга.

– Согласен, но одно другого не объясняет, – парировал Подушкин.

– Иван Павлович, значит, нам просто известны пока не все факты, – подытожил я.

С такой постановкой вопроса Подушкин был вынужден согласиться. Мы ещё немного поболтали на нейтральные темы и Подушкин, сославшись на занятость, откланялся.

5. Тунгусский заповедник (Фандорин)

Мы находились на платформе крошечной товарной станции. Полтонны нашего груза в мешках и ящиках были сложены тут же. Дальше железнодорожных путей не было. Как оказалось, и других путей в заповедник – тоже.

Лето выдалось жаркое, засушливое. Над всей Сибирью установился мощный устойчивый антициклон, второй месяц кряду не было дождей. Леса горели, поэтому Тунгусский заповедник был закрыт для посещений. Все самодеятельные экспедиции и частично местные жители были эвакуированы. Все дороги перекрыты военными и полицией, а вертолёты задействованы МЧС для тушения пожаров. Меня это радовало и огорчало. Радовало тем, что японцы, имеющие трехнедельную фору, покинут Тунгуску. Огорчало тем, что и нам самим придётся повернуть назад.

– Ерунда, – отмахивался Михаил, – Леса тут горят каждое лето. По-настоящему большие пожары случаются здесь примерно один раз в двадцать лет.

– Что значит «большой пожар»? – спросил я.

– В 1994 был очень большой пожар, выгорело южное болото, целиком. Я тогда чудом спасся, – ответил Михаил, лицо его стало задумчивым и печальным.

– Михаил, мне казалось, что ты неплохо разбираешься в математике, 1994 год – это как раз двадцать лет тому назад, – пошутил я, чтобы отвлечь Михаила от грустных воспоминаний.

– Я сказал, примерно двадцать, – Михаил улыбнулся, – необязательно «большой пожар» будет в этом году. Вот доберёмся до посёлка Ванавара, поднимем в воздух беспилотник, сами посмотрим обстановку вокруг озера Вонючего.

– Как же мы туда доберемся? Форс-мажор, вертолета Элеоноры не будет, а все дороги перекрыты, – сказал я.

– А вон, посмотри. Дороги перекрыты, а лесовозы по-прежнему везут лес. Видишь, выстраиваются в очередь вдоль железнодорожного полотна. Как они обходят блокпосты? Да по просекам, конечно. Вечером лесовозы порожняком пойдут в сторону заповедника, с кем-нибудь договоримся, подбросят до посёлка.

– И как только мы окажемся в посёлке, МЧСовцы нас тут же доставят обратно, – возразил я.

– А мы в посёлок Ванавара вообще-то соваться и не собираемся, – заявил Михаил.

– Разве? – удивился я.

– Конечно. В тридцати километрах от посёлка, есть заимка егеря Матвеича, вот туда-то мы и направимся.

Раздался тепловозный гудок. Из лесочка вынырнул локомотив, притащил десяток пустых платформ, немного не довезя их до станции, остановился. Подъехал автокран и начал погрузку леса с лесовозов на платформы.

– Вот, что, Николай. Ты тут поскучай немножко возле вещей, а я пойду, потолкую с водителями, – сказал Михаил и спрыгнул с платформы на пути.

Устроив в тенёчке навеса станции лежак из мешков и ящиков нашего багажа, приготовился ждать, созерцая окрестности. Впрочем, созерцать особо было нечего. Метрах в двухстах тайга сплошной стеной окружала станцию, несколько грузовых пакгаузов и погрузка леса на платформы – вот и все объекты для созерцания.

Жарко, душно, даже обычный для этих мест гнус куда-то попрятался. Мы так близко подошли к цели нашей экспедиции, неужели из-за каких-то пожаров в тайге нам придется повернуть назад. Вынул из кармана коробочку из-под колец с «жемчужиной». Вынул просто так, подержать «жемчужину» в руке – обычно это мне улучшает настроение. Открыл крышечку.

– Что за чёрт! – невольно вскрикнул я, приняв сидячее положение. «Жемчужина» в коробочке заметно пульсировала. Обычно она так реагирует на радиоизлучения. Откуда здесь излучения? Захлопнув коробочку и убрав её в карман, поднялся, стал рыться в нашем багаже в поисках сканера. Как назло, сканер не находился. Наконец я обнаружил его в последнем бауле нашего багажа. Стал сканировать эфир.

Эфир был чист, ну, или почти чист – отловил несколько передач на полицейских частотах и частотах МЧС, но уровень сигнала был очень низким. В передачах речь шла о тушении пожаров, надо будет послушать на досуге. Продолжил сканирование.

Неожиданно сканер зафиксировал очень сильный сигнал в гигагерцовом диапазоне. Что это, работа радара ДПС или сигнал сотовой связи. Нет, радар в тайге – это бред! Вынул мобильник – ни одной полосочки. Разумеется, на ближайшие пятьсот километров ни одной базовой станции сотовой связи. Ерунда какая-то!

Бог ты мой, всё очень просто – у нас в багаже «жучок»! Его надо найти. Стал лихорадочно обследовать сканером каждый ящик, каждый мешок. Вот он где, в чемоданчике пульта управления беспилотника, причем, где-то внутри, под панелью!

Так, кто и когда мог его нам подсадить? И главное – зачем? Подушкин перехватил нас в Ачинске уже при погрузке на паром. Он привез из Москвы два чемоданчика, один с беспилотником, другой с пультом для него. То, что чемоданчик вскрывали на пароме или в поезде, представлялось маловероятным. Скорей всего, «жучок» подсадил сам Подушкин! Но зачем? Мы и так от него ничего не скрывали. Мы его в Ачинске даже приглашали с собой в экспедицию. Подушкин тогда вежливо, но твердо отказался, сославшись на срочные дела в Москве.

Ну Подушкин, ну шпионская морда! Черт, отказался потому, что он и так был уверен, что будет в курсе наших дел! Надо лишить его такой возможности. Я достал из кармана перочинный ножик и начал откручивать винты крепления панели пульта. Неожиданно из-под панели показалась струйка дыма, сильно запахло палёным. Вот же, чёрт, похоже, запустился механизм самоликвидации «жучка». Вот же гатство, теперь Подушкина нечем будет прищучить!

От резкого гудка тепловоза вздрогнул всем телом, тупо уставился на отходящий товарняк с лесом. Огляделся, я по-прежнему лежал на мешках нашего багажа. Что это было, сон? Ещё плохо соображая, я полез в карман, достал коробочку с «жемчужиной» и открыл её. Черная «жемчужина» безмятежно покоилась на бархате коробочки. Ну, конечно же, это был сон!

Мне стало стыдно перед Подушкиным за мой сон. Однако нет дыма без огня. Вернее, огонь где-то был, причем не так уж и далеко, так как в воздухе явственно ощущалась гарь пожара. Солнце катилось к закату, товарняк ушел, лесовозы разъехались, а Михаила нигде не было видно. Я начал сильно беспокоиться.

Вначале я услышал, а потом уж увидел – вдоль железнодорожного полотна стой его стороны, несётся к станции шестиколёсный «Урал» с прицепом-роспуском. Несётся – это громко сказано – километров тридцать, не больше, но прицеп скачет из стороны в сторону, порой отрываясь от земли обоими колёсами. «Урал» резко тормознул напротив станции, подняв облако пыли. Из облака вынырнул Михаил и подбежал к платформе.

– Николай, подавай вещи, будем грузиться! – выкрикнул Михаил.

Мы работали в бешеном темпе, я подтаскивал мешки и ящики к краю платформы, Михаил бегом относил их к машине, а водитель крепил наш груз на платформе «Урала» на площадке сразу за кабиной. Уже через несколько минут мы закончили погрузку. Михаил стоял согнувшись, уперев руки в коленки, он тяжело дышал.

– Мужики, некогда прохлаждаться, быстро в кабину! Нам надо выскочить со станции, пока огонь не взял её в кольцо, а то застрянем тут надолго, – выкрикнул водитель и скрылся в кабине.

Я помог Михаилу забраться в кабину и забрался сам. Водитель рванул лесовоз с места. Только теперь я мог рассмотреть водителя. Бандитского вида дядька в засаленной фуфайке. Цыганская шевелюра, лицо, заросшее по самые глаза густой чёрной щетиной. Кривится в зверской гримасе на ухабах, показывая желтые клыки. Жёваная, потухшая цигарка Беломора перекатывается из одного угла рта в другой. Жуть одним словом, я отвернулся к окну.

Дорога, если конечно это была дорога, кончилась. Водитель свернул в просеку и остановил лесовоз. Просека была узкая, метра три-четыре. В просеке уже царил полумрак.

– Петро, – повернувшись ко мне и добродушно улыбаясь, сказал водитель, протягивая мне руку.

– Николай, – ответил я и пожал руку Петру. Не такой он уж страшный, обычный сибирский мужик.

Петр включил фары. Я глянул сквозь лобовое стекло кабины. В свете фар по земле через просеку кое-где, как змейки, ползли тоненькие струйки дыма.

– Петр, смотри, на просеке уже показались дымки! – вскрикнул я.

– Угу, я заметил, – ответил Пётр, разглядывая просеку.

– Пётр, мы сможем проскочить? – спросил Михаил.

– Пожар низовой, занялся пока только торф. Ну да ладно, ветра нет. Бог не выдаст, свинья не съест. Авось проскочим! – Петр выплюнул изжеванную папиросу в окно и закурил новую, потом плавно тронул тяжёлую машину с места, постепенно набирая скорость.

Так началась наша гонка с пожаром. Пётр гнал лесовоз от просеки к просеке, пересекая ручьи и просёлки, ориентируясь в свете фар на ему одному ведомые приметы и ориентиры. Дым пылающего где-то рядом низового пожара то почти полностью заволакивал нам путь, то отступал вглубь леса.

Только под утро мы оторвались от пожара. Петр вывел лесовоз на противопожарную просеку шириной, наверно, метров сорок. Тут нам ничего не угрожало, к тому же воздух был чист и свеж, никакого запаха гари. Мы с Михаилом вышли из машины до ветра и чтобы размять ноги.

Эта ночная гонка по пересеченной местности нас порядком вымотала. Но мы не удержались от восхищенных возгласов, когда в противоположном конце просеки на горизонте стало всходить солнце. Хотели поделиться этой красотой с Петром, но он уже спал, уронив голову на руль. Понятное дело, мы всего лишь тряслись на кочках и ухабах в кабине, а он гнал этот многотонный лесовоз.

Пусть отдыхает. Подкрепились с Михаилом сухпаем, разводить костёр чего-то не хотелось. Надев накомарники и репеллентные перчатки, улеглись подремать в тени кабины лесовоза.

Безмятежно проспали почти до обеда. Спали, пока не грянул гром. Пётр стоял возле нас, разглядывая небо. Погода переменилась, ветер гнал по небу рваные кучевые облака, где-то вдалеке грохотала гроза. Мы поднялись, стянули накомарники и стали вслушиваться в грозу.

– Николай, вот она – наша удача – будет дождь, он зальет пожарища, и мы попадем на наше озеро! – воскликнул Михаил.

– Если будет дождь, то ручьи разольются, а почва раскиснет, и мы вообще отсюда на лесовозе не выберемся, – ни на кого не глядя, сказал Пётр.

– Так чего мы стоим, чего ждём? – спросил Михаил.

Пётр как-то странно глянул на нас, потом кивнул в сторону кабины, мол, поехали.

Так началась вторая гонка – гонка с грозовым фронтом. Пётр отчаянно гнал лесовоз, прицеп болтало из стороны в сторону, да так, что я опасался, как бы он не опрокинул нас на каком-нибудь повороте. А тучи продолжали сгущаться, теперь они закрывали всё небо без разрывов. Цвет туч поменялся с серого на свинцовый. Грозовой фронт приближался, уже были видны над лесом всполохи молний.

– Пётр, может быть, не стоит так гнать лесовоз, до сих пор ни единой капли дождя не упало на землю, – сказал я.

– Это меня беспокоит больше всего. Сухая гроза, плюс сильный ветер – может случиться верховой пожар, а он может двигаться со скоростью до семидесяти километров в час, – ответил Пётр, продолжая крутить баранку и жать на газ.

Я глянул на спидометр. Пятьдесят километров, а мне казалось, что лесовоз временами уже не едет, а летит или резво скачет, перепрыгивая с кочки на кочку.

Ладно, Петру виднее. Я стиснул зубы, втянул голову в плечи и, как Михаил, крепче ухватился за ручки кабины. Через какое-то время я впал в прострацию, сидел, раскачиваясь в такт раскачиваний кабины, и тупо разглядывал пробегающие мимо деревья.

– Николай, эй, Николай! Да очнись ты! – Михаил тряс меня за плечо.

Я встряхнул головой. Я, что спал с открытыми глазами? Я огляделся. Темнеет, уже вечер. Ветер стих, дождь так и не пошел. Лесовоз стоял возле изгороди из жердей. Изгородь огораживала кусок леса у подножия сопки. Внутри изгороди стояла рубленая изба, несколько хозяйственных построек. Из одного из сараев вышла женщина с ведром. Женщина средних лет, одета в синий халат, на голове тёмная косынка, на ногах резиновые сапоги. Женщина поставила ведро на землю и с интересом смотрела в нашу сторону.

– Мария, дочь Матвеича, – пояснил Михаил.

Из-за дома вышла огромная собака, по-моему, алабай, и уселась у ног женщины. Я открыл дверку и выпрыгнул из кабины лесовоза, Михаил спрыгнул вслед за мной. Женщина вскрикнула, подхватила ведро и убежала в избу. Собака встала на ноги и басовито залаяла.

– Хорошенький приём, – сказал я.

– Женщины! – философски ответил Михаил, – Гильза, собачка моя, иди ко мне, – крикнул Михаил собаке.

Собака завиляла обрубком хвоста и побежала к изгороди.

– Гильза – это имя собаки? – изумился я.

– Вообще-то, Эльза, но на Гильзу тоже откликается, – ответил Михаил.

– Эй, мужики, давайте разгружаться, я тоже хочу попасть домой до темноты, – крикнул с платформы лесовоза Пётр.

Пётр подавал, а мы таскали за изгородь наши мешки и ящики. Гильза терлась о ноги Михаила, мешая работать. Ко мне же собака, когда я проходил мимо, настороженно принюхивалась, а я старался делать вид, что не боюсь, что она меня тяпнет.

Выгрузив груз, мы тепло попрощались с Петром, и он уехал. Обернувшись, я слегка обомлел. Возле изгороди в нарядном платье и туфлях стояла красивая женщина. Пухленькая, но упругая, с приятными глазу формами. Как говорится: сорок пять – баба ягодка опять. Женщина теребила русую косу и кокетливо улыбалась. Понятно, Михаил в этом доме – желанный гость, и этот наряд для него.

Михаил познакомил нас с Марией. От неё мы узнали, что сам, Матвеич, уже вторую неделю с МЧСовцами где-то тушит пожары. Потом мы начали перетаскивать оборудование в сарай, а Мария ушла накрывать на стол. Когда мы закончили, уже совсем стемнело.

На заимке не было электричества, потому ужин проходил в романтической обстановке с вином и при свечах. Михаил сыпал фривольными шутками и комплиментами в адрес Марии. Мария раскраснелась, хохотала без умолку. Себя за этим столом я чувствовал третьим лишним.

Сославшись на усталость, я ушел в сарай – я еще при перетаскивании багажа приметил там лежак с пологом. При свете керосинового фонаря я подключил спутниковый телефон к ноутбуку, зашел в интернет. По синоптическим картам выходило, что мы находимся в эпицентре урагана, а согласно сайту МЧС – в кольце лесных пожаров. А у нас ни дождинки, ни дыминки. Жаль, что на сайтах этих организаций нельзя оставлять комментариев. В сердцах отключил интернет и лёг спать.

Проснулся от того, что скулила и гремела своей цепью собака. Я поднялся, оделся и, прихватив фонарик, вышел во двор посмотреть, что же её беспокоит. Собака радостно тявкнула и умолкла. Я прислушался. Ах, вот оно что! Из открытого окна избы слышались сладострастные стоны Марии. Помимо прочих достоинств, мой, друг, Михаил, мягко говоря – донжуан и ловелас, а если говорить проще – бабник.

Я несколько сконфузился, получается, что мы с Гильзой вроде, как бы, подслушиваем. Надо бы отцепить цепь от крыльца и оттащить собаку в сарай, чтобы никому не мешала своим скулежом, но ночью подходить к такой огромной и малознакомой псине я не решился. Черт с ней, с Гильзой, накрою голову подушкой, а остальные – как хотят.

Уже собравшись вернуться к себе в полог, я ощутил на лице порыв горячего ветра. Ветер донёс какой-то тихий треск. Треск был необычный и несмолкаемый. С каждой минутой треск нарастал, обдавая ужасом. Я замер в недоумении, не понимая, что происходит. Пахнуло смолистым дымом, лес озарился от огненного вала, несущегося по верхушкам елей, осыпающего всё дождем искр. Гильза сообразила раньше меня, громко залаяла, и тут же с лая перешла на вой. Я опомнился, подбежал к избе и заколотил кулаком в ставень окна.

Михаил выскочил из избы в трусах и сапогах, натягивая на ходу на себя куртку. Вслед за Михаилом из избы в одной ночной рубашке выскочила Мария. Ветер задул с ураганной силой, вой урагана превратился в один оглушающий несмолкаемый рев.

– Мария, выводи корову, гони её к реке! Николай, отцепи собаку! – сквозь рев урагана крикнул Михаил. Сам он кинулся с сарай, в который мы сгрузили своё оборудование.

Забыв, что я опасаюсь малознакомых собак, я бросился к Гильзе. Гильза, умница, прекратила метаться на цепи, ткнула мне голову прямо в руки, позволяя расстегнуть ошейник. Я обернулся. Мария уже вывела корову из коровника и гнала её в сторону дороги. Собака бросилась вслед за Марией. Я посмотрел в сторону сараев. Крыши сараев уже пылали, и кое-где уже прогорели, подсвечивая сараи изнутри осыпающимися искрами. Силуэт Михаила метался по сараю в клубах дыма. Черт, что он там делает, вот-вот обвалится крыша? Наконец он выбежал из сарая, куртка его тлела в нескольких местах. В руках Михаил держал свой бластер.

– Ты чего тут встал, бегом к реке! – крикнул мне Михаил и понёсся в сторону дороги. Я бросился вслед за ним.

Река, вернее, речушка пяти метров шириной, протекала метрах в ста пятидесяти от дороги. Мария загнала корову по шею в воду, рядом с Марией барахталась собака. Я бросился в воду вслед за Михаилом. Ледяная вода сковала тело, но вылезти на противоположный берег было уже нельзя, так как над нашими головами ураган гнал сплошной поток искр и противоположный берег речушки уже горел. Я подхватил на руки дурную собаку, чтобы она прекратила барахтаться. Михаил, держащий бластер над головой, матерясь, начал его расчехлять.

– Михаил, ты чего? – прокричал я ему.

– Нужен дождь. Знаешь, как шаманы в Африке вызывают дождь? – прокричал, склонившись ко мне Михаил, – Они стучат в тамтамы, обращаясь к богам дождя! Вот и я сейчас попробую достучаться до небес!

Михаил отошел от нас подальше, упер ствол бластера в торчащую из воды корягу, перевел бластер на максимальную мощность и пальнул в небо СВЧ импульсом.

Не знаю, то ли так совпало, то ли действительно Михаил нашаманил своей СВЧ пушкой, только небеса в ответ полыхнули каскадом молний, и на нас обрушился ливнем дождь. Реку тут же заволокло паром. Пар, смешавшись с гарью, превратился в смог – стало трудно дышать. Постепенно ливень прибил смог. Я огляделся. Голые стволы деревьев по обоим берегам речушки дымились и кое-где ещё горели, брызгаясь горящей смолой, но в основном ливень сбил верховой пожар.

Ветер утих, ливень перешел в монотонный затяжной дождь. Снова стало темно, кустарник на берегу реки окончательно выгорел. Мария вытолкала корову на берег, я отпустил собаку, она поплыла к берегу. То ли вода в реке потеплела, то ли тело моё потеряло чувствительность, только вылезать из реки под холодный дождь мне не хотелось.

– Давай, давай, вылазь, – поняв меня, сказал Михаил, – В лесу полно кострищ – есть, где погреться.

Делать нечего, пришлось выбираться на берег. До самого рассвета мы продрожали, стуча зубами на берегу речушки, грея руки возле горящего поваленного дерева. На рассвете дождь прекратился. Земля парила, кое-где из-под земли показывались и исчезали язычки пламени.

Михаил стянул с себя куртку, разодрал её надвое и обмотал босые ноги Марии.

– Пора возвращаться на заимку, а то хреново нам тут будет – торф занялся, – сказал Михаил.

Мы поднялись и пошли на заимку. Я глянул на нашу компанию и усмехнулся. Картина была постапокалиптическая. Лес из обгорелых дымящихся стволов деревьев. Впереди идет Михаил в трусах и резиновых сапогах, на плече несет бластер. Рядом с ним бежит большая собака с подпаленной шерстью. Следом идет Мария в прожженной ночной рубашке, на ногах чуни из куртки Михаила. Мария ведет за веревку корову. Замыкаю шествие я. Я один более-менее сносно одет.

Заимка представляла собой пепелище. От избы осталась только печь с трубой и куча дымящихся брёвен. Сараи и коровник выгорели полностью. Сгорело и всё наше оборудование.

– Не повезло, – высказался я вслух, ковыряя палкой искорёженные железки, бывшие когда-то ноутбуком и беспилотником.

– Почему не повезло? Очень даже повезло! Все живы! «Жемчуг» и бластер мы сохранили. А впереди у нас ещё двадцать спокойных лет поиска, без больших пожаров, – сказал подошедший ко мне Михаил.

Оптимизм Михаила меня изумил.

6. Тунгусский заповедник (Маклай)

Появление медведя на заимке для меня стало полной неожиданностью. Я считал, что пожар уничтожил или изгнал всю живность из окрестных лесов. Однако, вот она – живность – огромный бурый медведь, килограмм в пятьсот-шестьсот живого веса. Интересно, как ему удалось уцелеть? Наверно, как и мы, спасался в реке.

Мария погнала пасти корову к реке, там сохранились участки с невыгоревшей травой. Гильза ушла с хозяйкой. Я копался в ещё тлевших брёвнах и досках избы, выискивая всякие полезные железки. Николай расчистил подпол, извлек олений окорок из погреба и отнёс его к навесу из листов жести, который мы соорудили утром. Только что Николай спустился второй раз в подпол за сумкой кедровых орехов, а я нагнулся за топором. Вот тогда-то я и услышал странный звук: «Уф-уф, уф-уф». Я разогнулся. Возле навеса, принюхиваясь и фыркая, стоял на четырех лапах медведь, олений окорок уже лежал у его передних лап. Медведь, заметив движение, скосил глаза в мою сторону.

Я обмер. Это только так кажется, что медведи косолапые увальни. На рывке медведь может достигать скорости свыше 50 километров в час. Двадцать метров, что нас разделяли, медведь мог преодолеть за полторы-две секунды, а у меня из оружия только охотничий нож с обгоревшей ручкой и топор без топорища. Однажды, был у меня такой случай, столкнулся я с медведем нос к носу, медведь дернулся в мою сторону, я завалил его из винтаря в голову, не задумываясь. Стыдно и жалко было, конечно, потом. А сейчас мне было очень страшно.

На какое-то мгновение наши взгляды встретились. Медведь тут же переменился. Даже не поднимаясь на дыбы, он стал чуть ли не вдвое крупнее. У медведей есть такая фишка – шерсть становится дыбом, и мишка «раздувается» буквально на глазах. Ещё мгновение, и медведь развернулся всем телом ко мне. Тот, кто никогда не видел этого пируэта, не может оценить быстроту и мощь такого телодвижения.

В этот момент Николай выбрался с сумкой из подпола, улыбаясь, протянул мне горсть орешков. Я стоял не шевелясь. Сообразив по моей позе, что что-то не так, Николай отследил направление моего взгляда. Увидев медведя, Николай непроизвольно развернулся, попятился и замер возле меня. Медведю увеличение количества возможных конкурентов на добытый им кусок мяса не понравилось. Он поднял свою шарообразную башку, почти не разжимая пасти, утробно рявкнул и встал на задние лапы. Здоровенный, однако, чёрт, метра два с половиной в высоту, если не больше. Чтобы не выказать своего страха, и чтобы казаться опаснее и больше, я оскалился, шагнул вперед на бревно, чтобы стать повыше, и развел руки в стороны, показывая клинок ножа и лезвие топора. Моё оружие, как я понял, не произвёло на медведя должного впечатления, но вот разошедшиеся в стороны полы брезентового «пончо» медведя явно напугали. Ещё бы, я тоже вдруг для него стал выше и ширше! Медведь решил предъявить последний аргумент устрашения противника, он растопырил передние лапы с клинками когтей, оскалил клыки и зарычал.

Мне, фактически безоружному, стало жутко. От страха у меня чуть не приключилась «медвежья болезнь», в животе у меня предательски забурчало. Однако, опять же из-за страха, мозг мой заработал быстрее. За долю секунды я перебрал в уме всё, что помнил о медведях.

Вспомнив уроки старого тунгуса, что нельзя пытаться изображать из себя медведю медведя-соперника, я не стал рычать в ответ, вместо этого я стал пытаться исполнять горловое песнопение. От страха моё горловое пение местами срывалось на тирольские рулады. Медведя это озадачило, он захлопнул пасть. И тут я услышал за своей спиной шорох, у меня похолодело всё внутри. Только бы Николай не спровоцировал медведя на нападение, только бы не побежал прочь. Оглянуться я боялся, я «пел» и таращился прямо в глаза медведю. За спиной у меня раздался странный вибрирующий звук. Я понял, умница Николай! Он поднял лист жести и стал им вибрировать, стараясь попасть в такт моему горловому пению.

Медведь, испугавшись такого необычного звукового отпора, опустился на четыре лапы и уже собрался удрать, но тут из-за навеса на медведя набросилась Гильза. Господи, отчего такое невезение – Мария с коровой возвращается, да ещё со своей дурной собакой! Медведь ударом лапы может сломать хребет лосю, а не то что собаке.

Однако собака оказалась не дурной, а охотничьей, специально натасканной на медведя. Она имитировала нападения, забегая медведю за спину, заставляя зверя, крутиться на месте. Медведь пытался зацепить собаку лапой, но, несмотря на его молниеносную реакцию, промахивался. Собака отскакивала и каждый раз бросала взгляд на меня, как бы говоря: «Ну, что же ты? Стреляй уже»! Стрелять, а чем? Карабины мы свои нашли, вернее, то железо, что от них осталось после пожара. Я растерялся. Что делать? Гильза, вот так запросто, ворюгу-медведя не отпустит. Впору хоть броситься на медведя с ножом.

– Эльза, ко мне! – услышал я крик Марии.

Я посмотрел в сторону дороги. Мария, в хламиде из мешковины поверх ночной рубашки, в онучах и лаптях, стояла с рогатиной наперевес перед коровой. Что за женщина: и голая в постели – хороша, и в мешковине с рогатиной – восхитительна! Может, и в самом деле, мне бросить всех своих московских гламурных поблядушек и жениться на Марии?! Гильза тоже замечательная собака! Она по первому зову оставила медведя и отбежала к хозяйке. Её всю трясло от напряжения, она злобно скалила зубы, но стояла, прикрывая собой хозяйку, готовая по первому приказу снова броситься на медведя. Больше не буду называть её Гильзой.

Чёрт, тут рядом смертельно опасный зверь, а в голову лезет всякая хрень. Перевел взгляд на медведя, но успел увидеть только его толстый зад, мелькающий среди стволов деревьев. Медведь улепётывал, не забыв прихватить окорок. Скотина!

Через полчаса снова заморосил дождь, мы забрались под навес. Всеобщее радостное веселье по поводу победы над медведем уже улеглось, мы смогли начать рассуждать здраво.

– Отец за мной может ещё не скоро вернуться. Надо строить из оставшихся от избы брёвен и досок что-то наподобие лабаза или блокгауза, – высказалась Мария.

– Вы думаете, медведь вернётся? – изумленно спросил Марию Николай.

Мария с мрачной уверенностью кивнула в ответ.

– Почему? Ведь ему посчастливилось сегодня украсть наше мясо и удрать, – возразил Николай.

– Это нам посчастливилось, что он сегодня ограничился одним только окороком, – ответил я за Марию, – Медведь обязательно вернётся. У него, чтобы выжить, просто нет другого выхода. Вся его растительная кормовая база сгорела, вся животная – погибла или разбежалась, а тут столько мяса – корова, собака. Ну, и мы, наконец. Медведь, судя по повадкам, мало сталкивался с людьми, и он пока не людоед, не надо вводить его в искушение.

– Медведь нас просто застал врасплох, и у нас же есть бластер! – воскликнул Николай.

– К сожалению, максимально, что СВЧ-импульс сможет сделать – это оставить ожог на шкуре медведя, убить его или подпалить его шубу он не сможет. Так что нам придется вооружаться по старинке – рогатины, колья и ещё открытый огонь. Кстати, огонь в костре надо будет беречь, если огонь потухнет, то развести нам его будет просто нечем, – ответил я.

– На пепелище сараев я видел целую кучу капканов, – сказал растерянно Николай.

– Это отец натаскал, он, когда находит браконьерские капканы, то всегда снимает их и приносит на заимку. Но там нет ни одного медвежьего капкана – ответила Мария.

– Ничего, сегодня ночью подойдут любые. Будем укреплять навес бревнами, досками и кольями, а подступы к нему «минировать» капканами. А завтра спозаранку надо уходить с заимки в посёлок, – сказал я.

– Михаил, даже если мы выйдем с самого утра, то тридцать километров до поселка, с коровой, по ещё тлеющему лесу до темноты нам не одолеть, – сказал Николай.

– Нам эти тридцать километров и без коровы не одолеть. Тропинка к поселку идет через торфяник. Ливень сбил верховой огонь, но не потушил пожар, огонь ушел под землю. Торф горит, где-то, на полуметровой глубине, а местами и на глубине до шести-восьми метров. В торфе образуются прогары. Ходить по горящему торфянику смертельно опасно, в любой момент можно провалиться в прогар, а там температура до шестисот градусов, – ответил я.

– Если идти по просекам в обход торфяника, то Зорьку до посёлка тоже не довести – там всё выгорело, там ей нечем кормиться, – возразила Мария.

Мария, конечно, права. Самым оптимальным решением было бы – прирезать корову, тем более что она молодая, яловая, и бросить её на заимке, а самим уходить по просекам – от такой горы мяса медведь не ушел бы. Но у меня не хватило духу высказать Марии такое предложение. Поэтому я сказал:

– Правильно. Поэтому, будем выбираться из тайги вдоль речки. Пусть это займет больше времени, но там и корова сможет подкормиться, и мы не пропадем – будем ловить рыбу.

Мария хмурилась, но спорить не стала. Николай же поднялся и вышел из-под навеса. Вернулся он с деревянными вилами.

– Михаил, может быть, медведь не вернётся, может нам не стоит лезть на рожон? Я не представляю, как с помощью вот этого можно защититься от медведя на открытом пространстве, – Николай швырнул вилы на землю.

– А что это? – спросил я.

– Как что? Рогатина, я так понимаю! – ответил Николай.

Я рассмеялся, Мария зафыркала вслед за мной.

– Что? Что смешного? – спросил Николай.

– Мария, дай сюда свою рогатину, – сказал я.

Мария подняла с земли и передала мне своё копьё.

– Вот, Николай. Это и есть рогатина. С такой рогатиной охотились на медведей ещё до падения Тунгусского метеорита. Вещь раритетная, передается из поколения в поколение охотников-медвежатников. Смотри, обоюдоострое широкое лезвие длиной около четверти метра и металлические крылышки, образующие перекладину. Кстати, лезвие вместе с крылышками и называется «рожон». А рогатина – потому, что в старину эти копья, наверно, были из рога.

– Михаил, на старинных гравюрах охотники на медведей изображены вот именно с такими вилами, – сказал Николай.

– Ага, и медведи там стоят на задних лапах, а охотники изображены с граблями для уборки сена, – улыбаясь, ответил я.

– Ну, хорошо, пусть так! Но я не понимаю, как мы будем охотиться с рогатиной Марии на медведя? – спросил Николай.

– Мы? Да не приведи, господи! Я опасаюсь, как бы медведь не стал охотиться на нас! Одна рогатина у нас уже есть, еще пару изготовим из охотничьих ножей. Если медведь всё же решит на нас напасть, то упрем рогатины в землю, пусть сам косолапый лезет на рожон, главное – успеть направить рогатину в шею или грудь медведю. И ещё, медведь при нападении почти никогда не встает на дыбы, он попрет буром на всех четырёх.

– Всё ясно, – удрученно отозвался Николай.

– А если ясно, тогда – за работу! Готовим оружие и укрепляем навес, – закончил я дискуссию.

До самой темноты мы работали не покладая рук – таскали бревна, тесали и вкапывали колья вокруг навеса, расставляли капканы. Почти бессонная прошлая ночь, пожар, медведь и тяжёлая работа сделали своё дело – мы буквально валились с ног. Но и ночью спать не пришлось. Несмотря на то, что мы установили ночное дежурство, поспать никому толком не удалось. Медведь крутился вокруг заимки, собака негромким рыком предупреждала о его приближении, а корова нервничала, звеня своим колокольчиком. Чтобы не дразнить медведя, пришлось колокольчик снять. Хотя мы и основательно укрепили подступы к навесу, всё равно было страшно. Мы подскакивали от любого шороха, хватались за оружие и ярче разводили костёр. Под утро я не выдержал, пальнул несколько раз из СВЧ пушки в темноту, ориентируясь на звук хрустящих веток. Один из выстрелов, по-видимому, зацепил медведя, в ответ мы услышали его яростный рёв. Ожог, несколько, поубавил наглости медведю, он отошел от заимки, но мы уже не могли сомкнуть глаз.

Едва только забрезжил рассвет, мы разобрали проход из капканов и кольев и, прихватив свои хурды и оружие, двинулись к реке. Впереди шла с рогатиной Мария, она несла ещё и котелок с углями. Рядом с хозяйкой бежала собака. Корова, обвешанная нашими скромными пожитками и подгоняемая нами, шла следом за Марией. Мы с Николаем следовали по бокам от коровы, у каждого рогатина, нож и топор. Двигались мы медленно, поминутно озираясь и стараясь не шуметь.

Общее напряжение усилилось, когда мы подошли к реке и двинулись вдоль берега. Поднялся туман, в трех метрах ни черта не видать, каждый куст в тумане казался притаившимся медведем, готовым наброситься на тебя в любую секунду. С восходом солнца туман рассеялся, только тогда немного отлегло от сердца, и мы смогли двигаться быстрее. По-настоящему мы повеселели и даже стали отпускать шуточки по поводу медведя-раззявы, когда добрались до переката и перешли на другой берег реки.

Река петляла причудливым образом, образуя многочисленные протоки и старицы. Чтобы оторваться от медведя и сбить его со следа, мы старались идти по воде и несколько раз перекатами переходили с берега на берег. Привалы делали короткие, только когда находили участки с зеленой травой для коровы. Сами мы грызли кедровые орешки. Собаку покормить было совсем нечем, она укоризненно заглядывала нам в глаза, как бы говоря: «А нефиг было выпускать медведя, да ещё и с мясом».

К полудню река вывела нас к подножию невысокой сопки. На вершине сопки виднелись развалины избы, от избы к реке уступами шли полусгнившие деревянные лотки, валялись обрывки пожарных шлангов. Возле самой реки на станине стояли останки двигателя от трактора, кругом были разбросаны пустые ржавые бочки. Похоже, мы вышли к заброшенной старательской шахте, этот дизель когда-то гнал из реки к избе воду, а в лотках промывали золото. Несмотря на всеобщее запустение и разруху, эти развалины вселили в нас оптимизм – вот оно доказательство близости цивилизации. К тому же, изба, пусть и разрушенная, представлялась мне хорошим местом для стоянки и ночлега – можно задержаться здесь на сутки-двое, можно хорошенько отдохнуть и отоспаться. Нужно было немедленно приступить к укреплению подступов к избе, но все были основательно измотаны, и я объявил привал.

Это было моей ошибкой – не стоило расслабляться. Мария стала раздувать угли, чтобы развести костер. Я присел рядом с Николаем в тени дизеля и на секундочку прикрыл глаза. Когда я проснулся, солнце уже клонилось к закату. Мария помешивала ароматную уху в котелке на треноге. Господи, откуда же у этой женщины столько сил и энергии? Пока мы с Николаем спали, она успела набить острогой щучек и теперь готовила уху.

Чудесный запах ухи разбудил и Николая. Он, едва открыв глаза, полез за голенище сапога и достал ложку. Я тоже не сплоховал, сунул руку за пазуху «пончо» и извлек оттуда «нетельную ложку» на веревочке. Вдруг Эльза, до этого спокойно лежавшая недалеко от костра и глотавшая слюну, подскочила на лапы, развернулась и оскалилась, шерсть на её загривке встала торчком. Мы тоже вскочили на ноги. По берегу реки в сторону нашего «бивуака», не торопясь, шел наш давешний знакомый – бурый медведь.

Мария опомнилась первой, она подхватила с земли свою рогатину и бросилась к корове. Мы с Николаем выставили свои «пики», прикрывая отход Марии. Эльза бросилась к медведю. Я оглянулся, Мария тянула за веревку корову по деревянным лоткам вверх к избе.

Глянул на медведя. Медведь явно хитрил, делая вид, что нас не замечает, и, вяло отбиваясь от собаки, продолжал продвигаться в нашу сторону. Мы переглянулись с Николаем – всё было понятно без слов – медведь быстрее учится охоте на нас, чем мы на него. Нервы у нас с Николаем дрогнули, и мы стали медленно отступать к деревянным лоткам, ведущим к избе.

Медведь, недовольный тем, что его хитрость не удалась, стал с яростью бросаться на собаку. Мария, видя, что из нас с Николаем хреновые охотники, и мы отступаем, криком отозвала Эльзу. Мы поднялись к избе. Внизу бесчинствовал медведь. Он разодрал все сумки с нашими скромными пожитками, опрокинул котелок с ухой и, обжигаясь, пожирал варёную рыбу. Но, самое главное, опрокинув котелок, он потушил костер.

– Вот что, мужики, теперь мы остались не только без еды, но и без огня, надо зарезать Зорьку и сбросить её вниз к медведю, а самим уходить, – сказала Мария.

О как! Это следовало понимать так: «Какие вы, к чёрту, мужики, если не можете убить какого-то сраного медведя?!» Я посмотрел на Николая, ему, как и мне, было стыдно за проявленное нами малодушие, он даже покраснел, но он был готов согласиться с Марией. Похоже, ему, как и мне, уже приходила в голову такая «правильная» мысль. Я молчал. В душе моей зародился и крепчал протест. Вместе с протестом появился и план.

– Нет, мы можем убить медведя! Именно сейчас – можем! – решительно возразил я.

– Каким образом? – недоверчиво спросила Мария.

– Мария, в отличие от медведя, я не охотник и охотиться на медведя не собирался. А медведь – охотник, он умен, силён и решителен, – чтобы разрядить обстановку, стал я балагурить, – Однако мой тезка не настолько умён, чтобы сравниться с шахматистом-разрядником и профессором математики. Он думает, что загнал нас в цугцванг, когда любое наше действие или бездействие приводит к проигрышу. Но он, соблазнившись на варёную рыбу, позволил нам добраться до избы, а это значит, что он не учел расстановки всех фигур. А эта изба на вершине сопки – очень значимая «фигура». Мы можем разобрать стену избы и сложить брёвна над деревянными лотками так, что сможем сбросить их на медведя, мы можем превратить «цугцванг» во «взаимный цугцванг» – когда проигрывает первый, кто начинает.

– Медведи очень терпеливы, – робко возразила Мария, но в её голосе слышалась надежда.

– Этот долго терпеть не будет, он твердо принял решение охотиться на нас, а нашу неопытность он принимает за трусость, – ответил я уверенно, понимая, что медведь, в отношении трусости, нас оценивает, в общем-то, правильно, но должность командира, которая опять стала возвращаться ко мне, обязывала источать уверенность.

– А если медведь пойдет по крутым склонам в обход избы, залезет на крышу и разберет её или сломает дверь? – спросил Николай.

– Жаль, что у нас нет огня, но ничего, отобьёмся рогатинами и бластером, – сказал я, вспомнив, что у меня за спиной болтается бластер.

– Михаил, насчёт огня, чем это не попкорн? – Николай полез в карман и извлёк горсть кедровых орешков, – Помнится, я однажды готовил попкорн в микроволновке и замешкался, так попкорн у меня сгорел. А тут кедровые орешки, в них столько масла!

– Николай, ты гений! – я нарвал с брёвен избы сухого мха, засунул его в раструб дула бластера, сверху всыпал орешки Николая и прижал их дощечкой. На первом выстреле орешки затрескали, на втором – мох занялся пламенем.

– Мария, костёр за тобой, – я снова обрёл командирский голос, – Николай, разбираем стену избы.

Орудуя своими рогатинами как рычагами, мы разбирали сруб, выдергивая бревна из стены, обращенной к лоткам. Эльза сидела возле обрыва и неотрывно следила за медведем. Время от времени мы с Николаем тоже бросали взгляды на медведя, он, казалось, бесцельно, слонялся внизу. Должно быть, выжидает темноты, сволочь.

Когда мы разобрали стену настолько, что Мария смогла завести в избу корову, мы начали выкладывать стену обратно, подпирая бревна колышками. Между брёвен мы прокладывали клинья, оставляя щели. Для большей уверенности в задуманном, мы вкопали заостренные колья между деревянных лотков вниз по склону. Когда западня была готова, уже стемнело настолько, что медведя у подножия сопки видно не было, только Эльза продолжала следить за ним. Мы с Николаем вошли в избу, Мария позвала собаку, мы закрыли дверь и подперли её бревном. Внутри избы, в обрезке бочки, пылал костер, дым легко уходил в щели бревен крыши.

Потекли томительные минуты ожидания. Минуты складывались в часы. Час, другой, третий. Медведь всё не шел. Руки устали сжимать древко рогатины. В душу стало закрадываться сомнение, а может, медведь вообще не придет? Посмотрел на Николая, он тоже заметно нервничал. Глянул на Марию, она была спокойна, смотрела на огонь, гладила голову лежащей у её ног собаки и подбрасывала хворост в костер. Правильно, надо успокоиться. Медведь, конечно, видит отблеск костра в щелях стены, он знает, что мы никуда не ушли, но он понимает, что добраться до нас ему будет трудно. Весь вопрос, насколько он голоден, и насколько у него хватит терпелки?

Встрепенулась собака. Наконец-то! Мы вскочили на ноги. Мария схватила за ошейник собаку, а мы с Николаем уперли свои рогатины в стену избы. Мы услышали тихий шорох – это медведь ходил вокруг избы. Слышно было, как зверь втягивает воздух носом, принюхивается. Собака негромко рыкала, Мария старалась зажимать её пасть рукой. Мы с Николаем терпеливо ждали. Дело решила корова, она тоже почувствовала медведя и жалобно замычала. Медведь больше не смог терпеть, он стал пробовать стены избы на прочность. Наконец, медведь оказался возле стены со стороны деревянных лотков, он зафыркал, принюхиваясь, попытался просунуть лапу в щель между бревнами нашей западни.

– Навались! – скомандовал я, и мы с Николаем обрушили брёвна стены на медведя.

Стена рухнула, бревна опрокинули медведя вниз на лотки. Раздался жуткий рев, потом ещё и ещё, но уже глуше, откуда-то ниже по склону сопки. Стало ясно – медведь ранен. Но насколько сильно? Рык медведя прекратился. Мы ощетинились рогатинами, а Мария была готова спустить собаку, может быть, раны медведя незначительны, и сейчас взбешенный зверь вновь поднимается к избе. Но время шло, а медведь не возвращался.

Только на рассвете мы решились спуститься. Медведь лежал возле самой реки. Было видно, что он ещё некоторое время полз, по-видимому, у него были сломаны задние лапы. Но умер он от потери крови, колья пропороли ему брюхо.

Ненависти я к медведю не испытывал, но и жалости – тоже, ведь это он хотел нас скушать. Николая слегка мутило от вида бурого кровавого следа. Мария, напротив, была весела и улыбчива, в её глазах мы снова поднялись до уровня «мужчин», что она и подтвердила, отрезав медведю уши и раздав их нам с Николаем. Николай ухо взял брезгливо, только воспитание джентльмена не позволило ему при Марии его выбросить. Но я отвел его в сторону и объяснил смысл презента.

Зная чувствительность Николая и видя, что Мария начала точить о камень нож, отправил Николая покемарить возле дизеля. Я был тоже измотан бессонной ночью, но решил не расслабляться. Сходил к избе за коровой, спустил её с сопки и выпасал до обеда.

В обед я разбудил Николая, и все, включая Эльзу, наелись жареной медвежатины до отвала. «Се ля ви» – кто хотел нас съесть, сам попал к нам на обед.

После обеда, поручив корову заботам Николая и Эльзы, мы пошли с Марией отдыхать в избу до вечера. По хитрому выражению лица Марии я понял, что отдых мой начнется не сразу. Неутомимая женщина!

Вечером мы с Николаем слегка забаррикадировали избу бревнами и отдыхали в ней всей компанией, включая корову, до утра. Бояться больше было нечего, но, наученные горьким опытом, мы с Николаем дежурили по очереди у костра.

Утром, посовещавшись, мы решили доле не задерживаться на заброшенном руднике – гора медвежьего мяса скоро завоняет, а это может привлечь других хищников: тех же медведей, росомах или, не дай бог, стаю волков.

Путь к поселку Ванавара из-за коровы по руслу реки занял у нас целую неделю. Никаких особых неприятностей, за исключением, пожалуй, гнуса, за всю дорогу с нами больше не приключилось. Здесь, вдали от пожарищ, гнус ещё раз напомнил нам, что наша робинзонада проходит на Тунгуске. Наконец, мы вышли к полицейскому блокпосту на окраине поселка. Наконец-то, мы видим людей, они бегут к нам.

– Ну, вот и всё, Николай, На этом наши приключения этим летом и заканчиваются!

7. Ванавара (Фандорин)

– Не скажи, Михаил! Смотри, кто к нам бежит от блокпоста, это же Подушкин! – ответил я.

– Япона мать! Откуда он тут взялся? – высказался Михаил.

Что Михаил имел в виду насчет японской матери, я не понял. Он часто использует в своей речи различные непонятные идиомы, а спросишь – редко дает пояснения – либо отмахивается, либо смеется.

– Ох, Михаил, не к добру ты помянул японскую мать! Вот посмотришь, раз Подушкин в заповеднике, значит, олигархи с японцами опять чего-то замутили, – сказал я с укором Михаилу.

– А ещё нам придется оправдываться, где и при каких обстоятельствах мы похерили беспилотник и прочее многоценное оборудование Элеоноры, – сквозь зубы процедил Михаил, натягивая на лицо любезную улыбку. Я тоже пытался выглядеть обрадованным.

Подушкин с распростертыми объятьями подбежал к нам.

– Братцы, вы живы! Как же я рад вас видеть! – воскликнул, счастливо улыбаясь, Подушкин.

Подушкин всё также оставался для меня человеком загадкой. Если не знать, что он сыскарь и начальник службы разведки Элеоноры, то с виду – это простой и радушный человек. Вот и сейчас, его обращение к нам – «братцы» и такая искренняя радость, по поводу нашей встречи – заподозрить его в двуличии было ну никак невозможно! Но я себя пересилил и вкрадчиво спросил:

– Иван Павлович, а вы как оказались в заповеднике? Вы же должны были улететь из Красноярска в Москву. И почему в МЧСовской форме?

– Вас разыскиваю! Нора завернула меня из аэропорта Красноярска. Вертолетчики ей доложили, что из-за пожаров они прилетели на железнодорожную станцию с трёхчасовым опозданием, станция была уже в кольце огня, а вас и след простыл. Нора предположила, что вы либо рванули через огненное кольцо в заповедник, либо уехали вслед за японцами, – рассказывал Подушкин.

Вот оно, я так и знал – без японцев тут дело не обошлось, мои подозрения в отношении Подушкина вспыхнули вновь!

– Каких японцев? – прервал Подушкина Михаил. Видать, и Михаил обратил внимание на внезапное появление в рассказе Подушкина японцев.

– Наших конкурентов, во главе с тем самым ассистентом сэнсея. Трое из них уехали на том же поезде, на котором вы приехали, в тот же день и с той же самой станции, на которую вы прибыли. Четверо других покинули заповедник двумя неделями раньше. Нора про японцев, на тот момент, уже знала, а о вас было неизвестно ничего.

Вот так всегда, кажется, вот-вот и Подушкин будет пойман за язык, и вдруг оказывается, что Подушкин ни при чём, и это всё – случайное стечение обстоятельств. Мне опять, как тогда, за свой сон, стало стыдно за свои подозрения в отношении Подушкина.

– Тот факт, что вы не вышли на связь, навел Нору на мысль, что вы всё же пошли в заповедник. Мне Нора велела связаться с МЧС в заповеднике, но по следу японцев она тоже пустила человека, – продолжил Подушкин.

– Всё это очень интересно, Иван Павлович, – опять прервал Подушкина Михаил, – Но нам бы хотелось элементарно приобщиться к плодам, так сказать, цивилизации – помыться, побриться и прибарахлиться, – Михаил указал на свой прикид в виде обгорелого пончо из куска брезента.

– Извините, Михаил Николаевич, конечно, конечно. Пойдемте ко мне. Я обитаю в совершенно пустой двадцатиместной палатке МЧС, есть даже душ и кондиционер, – сконфуженно отозвался Подушкин.

– Нет уж, мы пойдем к Марии, – Михаил обнял Марию за плечи, – Это она летом помогает отцу на заимке, а так у неё собственный дом в поселке. И банька отменная, а кедровая настойка её зятя – поистине – целебный напиток! Давайте встретимся и поговорим вечером.

Мария, немного смущавшаяся перед незнакомцем своего мешочно-ночнушечного наряда, обрадованно кивнула.

– Хорошо, хорошо, я зайду вечером. А сейчас я пойду отзвонюсь Норе и успокою прессу – ответил Подушкин.

Меня опять резанули подозрения: «Какая, к чертям собачьим, пресса! Во что Подушкин с Элеонорой нас опять впутывают?»

Вечером, разомлевшие и захмелевшие после бани и настойки, в охотничьих камуфляжных костюмах зятя Марии, мы сидели в просторной кухне. Сама Мария, красивая и нарядная, хлопотала у печки, нам ещё предстояло отведать её пирогов-шаньгов.

Пришел Подушкин.

– Присаживайтесь, Иван Павлович, – Михаил наполнил рюмки из огромной бутыли, называемой здесь «четвертью».

Почему «четверть», в ней от силы – литра три? Хотя, если местные ведра, так называемые, «конские», то понятно – как раз четверть ведра.

Черт, надо немного быть поосторожнее с этой настойкой! Конечно, от неё на душе хорошо и, я даже бы сказал, благостно, но мысли скачут, как зайцы по кочкам. Вот и начало рассказа Подушкина я, вроде как, пропустил.

– МЧСовцы ко мне отнеслись прохладно, – рассказывал Подушкин, – Мол, не может быть – никто не мог прорваться через огонь в заповедник. Я доложил Элеоноре, мол, вас в заповеднике быть не может, МЧСовцы – зуб дают!

Ох, и крепкая же эта кедровая настойка, вот и Иван Павлович после второй стопки с интеллигентного русского языка перешел на общероссийский.

– Элеонора надавила на кого-то из МЧС в Москве, – продолжал Подушкин, – Москва надавила на местных МЧСовцев. Но местные, уставшие от пожаров и озлобленные, послали Москву на хрен, мол, надо вам, пришлите ещё вертолёт и ищите дураков, пардон, сами.

МЧСовцы насчет «дураков» явно погорячились, мы проскочили фронт огня, в общем-то, благополучно.

– Но Нора нашла выход, – продолжил Подушкин, – Она позвонила в Лондон, вашей тётушке Синтии, Николай Александрович.

Я крякнул. Да, Элеонора действительно задействовала «тяжёлую артиллерию». Я представляю реакцию моей тётушки – её любимому Николя угрожает опасность! Тут уж никому мало не покажется!

– Ваша тётушка обратилась в средства массовой информации и МИД, – продолжал Подушкин, – В прессе поднялась шумиха. А Москва получила ноту протеста: «Почему Россия бездействует и не предпринимает никаких усилий в поиске действительного члена Королевских географического и исторического обществ Великобритании баронета сэра Николоса фон Дорн и сопровождающего его видного профессора уфологии – Майкла Маклай-Задунайского?!»

Глянул на Михаила, он заливисто смеялся. Слава богу, я думал, он обидится на «сопровождающее лицо» или «профессора уфологии»!

– В результате, группировку МЧС усилили ещё одним вертолётом, а меня привлекли в качестве консультанта, как участника прошлой экспедиции «знаменитого контактёра», способствовавшего спасению экспедиции сэнсея Гентзебаро Учидо сэром фон Дорн, прозванным в английской прессе – Тунгусским.

Теперь Михаил совершенно неприлично заржал.

«Твою мать!» – как говорит мой друг Михаил. Эти таблоиды ославили меня на всю Великобританию, как я теперь смогу вернуться домой?

– Так вот, – переждав раскаты хохота, продолжил Подушкин, – Уже четыре дня мы мотаемся на вертолёте по заповеднику. Первым делом мы облетели озеро Вонючее. Никаких признаков человеческих стоянок. Озеро в кольце огня, горит торфяник.

– И как долго он будет гореть? – спросил я.

– Специалисты из МЧС полагают, что торфяник будет гореть вплоть до таяния снегов. Во всяком случае, тушить торфяник вокруг озера Вонючего МЧС не собирается, – ответил Подушкин.

– Каких ещё снегов? – изумился я.

– Которые выпадут зимой, – невозмутимо ответил Подушкин.

Я посмотрел на Михаила, ища у него поддержки. Может быть, Иван Павлович валяет «Ваньку», насмехается надо мной? Михаил в ответ кивнул головой, мол, с горящими торфяниками бывает и так.

– Потом я пораспрошал местное население, выяснил, что вы, Михаил Николаевич, бывая в заповеднике, чаще всего останавливались на заимке егеря Матвеича. Отыскали его, он участвовал в тушении пожаров, а так как по данным МЧС в районе его заимки пожары не зафиксированы, поэтому он и не беспокоился. Однако когда мы прилетели на заимку, нашли сплошное пепелище. По останкам аппаратуры я понял, что вы каким-то образом всё-таки сумели добраться до заимки, где вас и настиг пожар. Но никаких человеческих останков, слава богу, на пепелище мы не обнаружили, это обнадежило, что вы живы и где-то бродите в тайге, вертолётчики приступили к методическому прочесыванию лесного массива.

– Мы слышали пару раз рокот вертолёта, но вдалеке, так что никаких знаков подать не могли, – ответил я.

– Ещё мы обнаружили на заимке множество медвежьих следов, это нас сильно обеспокоило. Поэтому к вашим наземным поискам привлекли местных егерей, во главе с самим Матвеичем, – продолжал Подушкин.

– Да, крутился там один под ногами, пришлось его грохнуть, – сказал Михаил и небрежно бросил ухо медведя на стол. Глаза Подушкина от изумления округлились.

– И чем же вы его это, того, «грохнули», это вон теми «пиками», что стоят у входа? – спросил Подушкин.

– Рогатинами, – уточнил я.

Лицо Подушкина вытянулось от удивления. Михаил засмеялся. Я вспомнил своё представление о рогатинах и понял, что моё уточнение ещё больше запутало Подушкина. Я не смог сдержаться и тоже рассмеялся.

– А это у вас что? – спросил Подушкин, указав на бластер Михаила.

– А, это? Это походная микроволновка, ну, там, лангет из медвежатины подогреть, или попкорн поджарить, – схохмил Михаил.

Чего-то нас с Михаилом пробило на хохмы, то ли спадает напряжение нервов последней недели, то ли это следствие кедровой настойки. Надо завязывать с хохмами, а то ещё Подушкин обидится. Чтобы сменить тему я спросил Подушкина:

– Иван Павлович, а как там японцы?

– Японцы доехали по железной дороге до Бодайбо, дальше им удалось уйти из-под наблюдения, – ответил Подушкин.

– Я знаю, куда они пошли, они пошли к Патомскому кратеру! – встрепенулся Михаил.

– Нора тоже так считает, она прислала спутниковые снимки Патомского кратера, – ответил Подушкин. Он достал фотографии из сумки и передал их Михаилу.

Теперь у Михаила вытянулось лицо, и с него сразу слетел хмель. И чего это он так разволновался?

– Иван Павлович, знаете, что это за «флюс» на склоне кратера? Это либо выброс, либо отвал породы! Мне представляется второе более вероятным, эти японцы решились всё же вскрыть кратер, эти сукины дети роют тоннель! Хотел бы глянуть одним глазком на то, что они там откопают, – воскликнул Михаил.

– Так какие проблемы, Михаил Николаевич? Давайте махнём к кратеру, – ответил Подушкин, глаза его сверкали пьяным азартом.

– Так всё наше оборудование погибло на пожаре, а у меня к тому же сгорели и документы, – сказал Михаил.

– Ну, второй беспилотник я не обещаю, а всё остальное достать можно, – уверенно ответил Подушкин.

Михаил вопросительно посмотрел на меня, хотя и так было ясно, что он согласен.

Ладно, Михаил – он по натуре – авантюрист, в хорошем понимании этого слова, конечно. Но, оказывается, и Подушкин – адреналиньщик, просто ловко маскируется! Психи ненормальные, пусть едут куда хотят, а с меня хватит!

8. Патомский кратер (Маклай)

Снимки, присланные Элеонорой, меня буквально потрясли. Неужели Патомский кратер вскрылся? Или его вскрыли? Но кто мог решиться на такое? Японцы? Вряд ли! Для того, чтобы вести горные проходческие работы, нужна техника и немалые материальные ресурсы. И наглость! Скорей всего, это дело рук «черных старателей», а японцев, как и нас, мог заинтересовать вывал породы на склоне кратера на спутниковых снимках.

Подушкин тоже был заинтригован этим событием. Не думаю, что он тогда верил в особое содержимое кратера, скорей всего, его заинтересовало возможное участие японцев в этом преступлении. Ну, это понятно, сыщик – он и есть сыщик! А вот Николай неожиданно заупрямился, мол, вскрытие кратера на особо охраняемой территории, если это было умышленное вскрытие, – не просто преступление, а вандализм, и им должны заниматься правоохранительные органы. А если это самопроизвольное вскрытие, то им должны заниматься компетентные специалисты из академии наук.

Вообще-то, Николай человек мягкий и покладистый, но если уж упрется, то переубедить его трудно. Мои доводы по поводу того, что кроме снимков никакими весомыми фактами мы не располагаем, не помогали. Нужный аргумент нашел Подушкин, мол, хорошо – не хотите лететь к кратеру, не надо, тем более, что в Красноярске вас, Николай Александрович, с нетерпением ожидают журналисты. Разумеется, Николай понял, что единственный способ избежать встречи с журналистами – это лететь с нами.

Подушкин, как и обещал, достал всё необходимое для новой экспедиции и спустя неделю мы перелетели на вертолете из Бодайбо в ближайший к кратеру посёлок под названием Перевоз. Вертолет на целых две недели был в нашем полном распоряжении, мы могли бы ограничиться простым облётом кратера, и многое, если не всё, стало бы ясно. Но вертолёт мог бы спугнуть «черных старателей», если таковые действительно вскрывают кратер. Поэтому мы решили провести тихую наземную разведывательную операцию. Вертолёт должен был забросить нас в тайгу, поближе к кратеру, и уйти незамеченным в посёлок. Далее предполагалось, скрытно, тайгой дойти до жилища оленевода Непряхина, что расположено в десяти километрах от кратера, обустроить там базовый лагерь, а уже оттуда сделать вылазку к кратеру.

Для перехода по тайге нам нужен был проводник. В посёлке, хоть и с большим трудом, нам всё же удалось уговорить одного из местных якутов охотников, Василия Самохина. И то, Василий согласился довести нас только до избы Непряхиных. Участвовать в вылазке к кратеру Василий категорически отказался, мол, место плохое, олени там пропадают, ученые, что ни год, помирают, не дойдя, а сам Непряхин, и вовсе, со всей семьёй сгинул.

Рано утром вертолет высадил нас в нескольких километрах от избы Непряхиных. Предполагалось, что мы доберёмся туда уже к вечеру, но Подушкин в самом начале пути подвернул ногу, поэтому мы добрались до избы только к вечеру следующего дня. Если изба будет пуста, Василий собирался переночевать с нами, а утром отправиться в обратный путь. Если же нет, то он должен был помочь нам найти другое место для базового лагеря.

До самой темноты мы наблюдали за избой. Не обнаружив присутствия людей, мы вошли в избу и стали устраиваться. Тут и произошел забавный разговор по поводу медвежьего уха.

А с ухом вышло следующее. Василий заметил у меня на груди под курткой медвежье ухо на верёвочке и заинтересовался, откуда оно у меня. Обстановка располагала, и я начал рассказывать про охоту на медведя, как обычно, слегка привирая. Лицо Василия, по ходу моего рассказа, всё мрачнело и мрачнело. Довольный произведённым эффектом, я стал привирать больше. Николай, слушая меня, только крякал. Короче, под конец моего рассказа выходило, что медведь был хитёр, как дьявол, но его это не спасло.

– Надо дождаться утра и уходить, к кратеру вам идти нельзя, – немного помолчав, сказал Василий.

– Это ещё почему? – изумился я.

– Кратер там, – Василий показал направление рукой.

– И что? – спросил я.

– Тунгуска тоже в той стороне, – сказал Василий.

– Ну и что? – не понимая, опять спросил я.

– Он придет и всех убьёт, – убежденно ответил Василий.

– Кто придет? – переспросил я.

– Вы убили хозяина, и бросили его в тайге, и даже не отрезали ему ни голову, ни лапы. Дух медведя придет с Тунгуски, найдет вас и убьёт. Утром, надо будет ухо медведя спалить, а самим уходить, – совершенно серьёзно сказал Василий.

Как говорится: «Хоть стой, хоть плакай»! Попытки развеять суеверные страхи якута не имели успеха. В надежде хоть как-то исправить ситуацию, я бросил ухо в печь, чем вообще поверг Василия в ужас – оказалось, что ночью этого делать было категорически нельзя, и теперь мы и до утра можем не дожить. Он поднялся из-за стола и уселся в обнимку со своей винтовкой в углу, подальше от пылающей печки.

Чтобы как-то успокоить Василия, я показал ему фокус с бластером – разнес с трёх метров варёное очищенное яйцо СВЧ-выстрелом – вот, мол, каким оружием мы располагаем.

– Тоже будет и с башкой медведя! – соврал я, на этот раз уже совершенно бескорыстно.

Василий заметно повеселел и, должно быть, для увеличения наших шансов на выживание, провел целый обряд умиротворения духа медведя с принесением в жертву огню вкусностей и шептанием заговоров. Из его бормотаний я понял, что Василий пытается запудрить духу мозги, мол, медведя убил не русский или якут, а какой-то неизвестный тунгус. Уточнять, что Николас фон Дорн имеет двойное гражданство и в английских средствах массовой информации прозван «Тунгусским», я не стал.

Утром Василий ещё раз попытался застращать нас духом медведя, но видя наше тупое упрямство и нежелание возвращаться в посёлок с ним, он сплюнул в сердцах и ушёл.

9. Патомский кратер (Фандорин)

Как только Василий ушел с заимки Непряхиных, мы стали готовиться к вылазке к кратеру. Из-за вывиха ноги Подушкину пришлось остаться в избе, так сказать, на связи. Подушкин развернул спутниковый телефон и проверил связь с вертолётом (ну, и, конечно же, с Элеонорой). Потом мы проверили наши рации. Подушкин отдал Михаилу один из своих пистолетов – двенадцатизарядный «Форт-17», а мне достался карабин «Сайга» с оптическим прицелом Михаила. Михаил навесил на свой бластер еще две камеры, длиннофокусную и инфракрасную. Разумеется, экипировка Подушкина досталась мне. Когда же мы облачились в маскхалаты типа «Леший», стали выглядеть, как заправские диверсанты-разведчики. Конечно же, мне было смешно смотреть на измазанное гримом лицо Николая, но спорить я не стал и тоже намазался. Что ж, хотят большие дядьки поиграть в бойскаутов – пусть, я портить им удовольствие не буду!

К полудню, судя по навигатору, мы одолели девять километров. И вот, вслед за Михаилом, я вполз на вершину сопки. Михаил придержал меня за полу маскхалата и показал пальцами на глаза, а потом в сторону от себя. Сквозь кусты, примерно в километре, я увидел кратер. Конечно, я и раньше видел кратер на снимках и кинокадрах, но наблюдать его вблизи – это совсем другое дело. Фантастическая картина!

Патомский кратер, или конус Колпакова, находился на склоне горы, сплошь покрытой лесом. Это большой светлый холм в форме усечённого конуса. Диаметр основания холма – около 160 м, высота – до 40 м. На его вершине – кольцевой вал диаметром 80 м, окаймляющий глубокую воронку, в середине которой горка диаметром 30 м. Эта горка, если не знать, что всё «сооружение» сложено известняковыми глыбами, издали действительно напоминало яйцо, лежащее в гнезде.

Привычную правильную форму конуса нарушал более светлый «флюс», отвал свежевынутой породы. При разглядывании склона кратера в бинокль стала ясна природа этого вывала – двухметровый круглый туннель на склоне с выходящими из него рельсами. Вход в туннель прикрыт маскировочной сеткой, уходящей к ближайшим деревьям леса. Под сеткой также стоял домик-теплушка, дизель-генератор и бульдозер. Присмотревшись внимательней, я также рассмотрел ряды бочек, должно быть с топливом, и аккуратные стопки тюбингов. Вот это да! Оказывается, тут творится полномасштабное преступление, и всё меры предосторожности, предпринятые Михаилом и Иваном, включая маскхалаты и оружие – были нелишними.

– Вот это да! – проговорил я вслух.

– Николай убери бинокль – солнце светит с той стороны, можешь бросить блик, – сказал Михаил. Сказал, почему-то, шепотом, наверное, и его удивил масштаб горных работ.

– Людей, однако, не видать! – высказался я.

– Ага, но дизель-генератор работает, видишь сизый дымок над трубой? Может быть, все в штольне? – отозвался уже обычным голосом Михаил.

– Михаил, а кто эти – «все»? – спросил я.

– А хрен их знает, но, видать, люди сурьёзные! Побачим маленько и будем дергать отсель, – ответил Михаил, наверно, от волненья перейдя на какой-то просторечный диалект.

– Подушкина предупредить надо, – сказал я, доставая рацию.

– Надо, но не в голос, – сказал Михаил, отобрав у меня рацию. Он молча стал щелкать выключателем рации. Получив в ответ серию щелчков, Михаил вернул мне рацию. Похоже, они с Подушкиным заранее обговорили схему условных сигналов.

– Вот, что, Николай, побудь здесь, понаблюдай, а я поднимусь вон на ту сопку. Установлю там видеорегистратор, оттуда лагерь «старателей» будет виден лучше. Надо помочь компетентным органам задержать и изобличить преступников. Когда услышишь три щелчка вызова рации, спускайся с сопки, встретимся у лиственницы, расколотой надвое молнией, – сказал Михаил и пополз вниз по склону сопки, и, буквально, тут же в своём маскхалате растворился в зелени тайги.

Битых два часа я пролежал неподвижно на вершине сопки, а от Михаила всё не было сигнала. Хотя в лагере «старателей» не наблюдалось никакого движения, мне начало мерещиться, что все окрестные сопки вокруг кратера кишмя кишат «шпионами-диверсантами» в таких же, как у нас с Михаилом маскхалатах, я даже начал замечать перемещение отдельных «травяных кочек». Сердце сжала тревога за Михаила, может быть, ему сейчас где-нибудь крутят руки, а я тут лежу, бездействую! Достал из-за спины снайперскую винтовку Драгунува, дослал в ствол патрон с плутониевым сердечником и, подняв забрало шлема скафандра, припал к окуляру оптики, прикидывая направление и силу ветра – завалю ли я гадов с километра?

От щелчков рации я вздрогнул. Черт, никакой СВД у меня, разумеется, не было, и плутониевых патронов со скафандром – тоже, я просто задремал! «Шпионов-разведчиков», славу богу, тоже не было! Лагерь «старателей» был по-прежнему пуст, но дизель-генератор не работал. Черт, угораздило же меня заснуть в самый неподходящий момент! Ладно, может Михаил кого видел? Сполз с вершины сопки и бросился к оленьей тропе, что ведет от кратера к дому Непряхиных, к месту встречи с Михаилом.

Михаил перехватил меня на полпути к лиственнице и повел к заимке Непряхиных, только не по самой тропе, а вдоль неё – опасался мин-ловушек. Черт возьми, не у одного у меня нервы сдают, но мне, в отличие от Михаила, фигня всякая мнится, хотя бы, во сне!

К заимке Непряхиных подошли, когда уже начало смеркаться. Подушкин встретил нас радостно, но и, вместе с тем, тревожно – по сигналам Михаила он понял – в деле вскрытия кратера замешаны «черные старатели». Вместо объяснений Михаил показал Ивану записи с камер бластера. Иван молча прокрутил записи несколько раз.

– Ну, и что скажете, Иван Павлович? – не выдержал я.

– Надо вызывать силовиков, только вот кого? – в раздумье ответил Подушкин.

– В смысле? – переспросил Михаил.

– МЧС отпадает – это не самопроизвольное вскрытие кратера. Значит, либо из МВД, либо из ФСБ, – ответил Подушкин.

– А причем тут ФСБ? – удивлённо спросил Михаил.

Вместо ответа Подушкин выложил на стол какой-то фантик от конфеты и два окурка.

– И что это? – спросил Михаил.

– Я так понимаю, обёртка из-под жвачки и два бычка от японских же сигарет. Видите иероглифы? Нашел сегодня вблизи избы, – ответил Подушкин.

– Вы хотите сказать, что «наши» японцы побывали здесь? – спросил я.

Подушкин пожал плечами:

– Наши или не наши – я не знаю, но, судя по состоянию бычков, японцы были вблизи этой избы, и не долее, чем две недели назад, – уверенно ответил Подушкин.

– А чем, собственно, мог привлечь кратер японцев или «черных старателей»? – спросил я.

– Некоторые считают, что кратер – это нарождающаяся кимберлитовая трубка, – ответил Подушкин.

Вот оно что, теперь всё ясно! В числе этих «некоторых», конечно же, и Элеонора! Понятно, Элеонора втянула нас в очередную битву олигархов за материальные ресурсы. Алмазы – это круто!

– Михаил Николаевич, а вы как считаете? – спросил Подушкин.

– Большинство учёных склоняются к «криогенной теории», то есть, вода в глубине кратера, периодически оттаивая и замерзая, выламывает куски песчаника из горловины и выносит на поверхность кратера, – уклончиво ответил Михаил.

– Но вы с этими учёными не согласны? – не унимался Подушкин.

– Отчего же? В общем и целом я с ними согласен. Только вот, «криогенная теория» не объясняет наличие в кратере магнитной аномалии. Эта аномалия, имеющая высокую электропроводность, залегает на глубине примерно сто метров от вершины конуса кратера, имеет цилиндрическую форму радиусом в двадцать метров и уходит на глубину до 600 метров под кратер, – вновь попытался уклониться от ответа Михаил.

– И всё же? – настаивал Подушкин.

– Хорошо. Я тоже считаю, что кратер – это «криовулкан», но не природного, а техногенного происхождения! Я думаю, что под кратером находится инопланетный саркофаг, с повреждённой системой охлаждения. Я сообщу вам факты, исходя из которых, я сделал такой вывод, а вы уж решайте сами:

– На первый взгляд, кратер расположен несуразно. Он стоит на породах древней платформы, которая была тектонически активна три-четыре миллиона лет назад, и сейчас здесь вулканов нет и быть не может. Согласитесь, что если бы кто-то решил бы что-то припрятать на земле, скажем, полтора миллиона лет назад, то лучшего места придумать было бы трудно. Но, как установили ученые по снимкам из космоса, кратер находится на линии разлома земной коры, который образовался, по геологическим меркам, совсем недавно. Казалось бы, этот разлом поясняет возможную причину образования «криовулкана», ну, там, подземные воды и всё такое, но, опять-таки, не объясняет магнитную аномалию внутри кратера. Это во-первых.

– Во-вторых, аналогов Патомскому кратеру на Земле нет, или – уже нет – недавно мы узнали, что нечто подобное могло быть в горах Шотландии, но оно было уничтожено во время второй мировой войны рухнувшим немецким бомбардировщиком, так, что, достоверных сведений нет. Не кажется ли вам странным, что на Земле сотни вулканов, а «криовулкан» – только один!

– В-третьих, возраст у кратера, по космическим меркам, малый, то есть, он начал вскрываться всего-то двести пятьдесят лет назад, но за это время в районе кратера упало, по крайней мере, два метеорита. Почему-то Патомское нагорье как магнитом притягивает к себе метеориты. Смотрите, в 1908 году над Тунгуской на высоте тридцать километров взорвался метеорит, не долетев до кратера всего семьсот километров. В 1996 году томские специалисты из КСЭ обнаружили в окрестностях кратера шарики из магнезита, которые очень часто встречаются в районах падения «небесных гостей». Откуда эти шарики могли взяться, ведь Тунгусский метеорит до кратера не долетел? Напрашивается вывод – тунгусский метеорит был не первым. И не последним. В 2002 «Витимский болид» взрывается над Патомским нагорьем, а ведь река Витим находится совсем недалеко от кратера, каких-то – два лаптя по карте, даже ближе, чем Тунгуска. Само собой приходит в голову, что кто-то или что-то стремится уничтожить кратер или, если хотите, предотвратить его окончательное самопроизвольное вскрытие.

Михаил замолчал, Подушкин тоже молчал, обдумывая услышанное.

– Получается, будь то вулкан «недоделанный» или, как по вашему, «саркофаг», он может рвануть в любой момент, да так, что мало никому не покажется! – наконец подытожил Подушкин.

– Я бы предпочел ошибиться, пусть уж лучше это будет «криовулкан» – «черные старатели» скоро докопаются до горловины кратера, тогда вулкан – просто рванет. Последствия будут, в данном случае, не критическими даже для Сибири, сопоставимыми, я думаю, всего лишь, с последствиями падения Тунгусского метеорита. А вот если они докопаются до «саркофага», тут я предсказать последствия не берусь, – ответил Михаил.

– А «старатели» всё ещё роют, вы их видели? – спросил Подушкин.

– Нет, не видели. И не знаем, роют ли они далее. Но они всё ещё там – дизель-генератор продолжает работать, – ответил Михаил.

– Когда я уходил, то заметил, что дизель-генератор выключился. Кто его отключил, я не видел, – вставил я.

Смолчать я не мог, я даже был готов признаться, что заснул на посту, ведь, все мы, можно сказать, сидим, свесив ножки, на краю жерла вулкана, готового вот-вот рвануть.

– Молодчина, Николай Александрович! Не зря Нора так ценит ваше присутствие в операциях, у вас особый дар замечать детали! – воскликнул Подушкин.

Я поморщился, сомнительный комплимент. Неприятно осознавать себя пешкой в руках «королевы» Элеоноры. Надеюсь, Подушкин не шахматный конь, и поджог торфяников в Тунгусском заповеднике – это не «ход конём» Элеоноры, чтобы заставить нас прибыть к Патомскому кратеру. Стоп, стоп, я становлюсь параноиком, в сложной ситуации начинаю подозревать близких, если не друзей, то, уж точно, старых и проверенных в деле товарищей.

– Так что будем делать, Михаил Николаевич? – спросил Подушкин.

– Что делать, что делать? Дергать отсюда надо, и как можно быстрей! – ответил Михаил.

Ну, вот, я так и знал! У меня с самого начала не лежала душа к этой вылазке, нечего было сюда вообще соваться! Но раз уж добрались сюда, обидно, вот так, почти с пустыми руками, уходить:

– Надо забрать видиорегистратор и собрать образцы пород из отвала, – возразил я.

– Зачем? – спросил Михаил.

– Зачем что? Образцы или видеорегистратор? – переспросил я.

– Ну, ладно, видеорегистратор – это понятно, узнаем раньше силовиков, кто эти – «старатели», а образцы-то зачем? – спросил Михаил.

– А затем, отдадим образцы химикам для анализа, и тогда станет ясно, что же там, в кратере за «криоген» – жидкая синяя глина, вода или какой-нибудь «космический фреон».

– Правильно! – поддержал меня Подушкин. Ещё бы он меня не поддержал, про кимберлитовую синюю глину – это я специально для него ввернул.

– Чертовски опасная затея, но очень заманчивая! Если вы оба – «за», то и я готов рискнуть. Задержимся на сутки, заберем видеорегистратор и наберём сумку камней, – немного помолчав, сказал Михаил. Ага, а этого, наверное, зацепило «космическим фреоном».

На этом Михаил совещание закончил, мы поужинали и легли спать. Ночью нас разбудил резкий сигнал. Оказалось, что Подушкин на заимке зря время не терял, оборудовал охраняемый периметр вокруг избы и разместил инфракрасные видеокамеры на всех четырёх сторонах. Мы сгрудились возле ноутбука. Одна из видеокамер показала присутствие возле дома какого-то зверька. Небольшой, не более полуметра в высоту странного вида зверь сидел на задних лапах в кустах. На экране отчетливо были видны его немигающие крупные глаза, он неотрывно смотрел на избу.

– Это что за урод к нам пожаловал? – процитировал строчку из мультика «Гадкий утёнок» Подушкин.

– И впрямь – гадкий. Но на «духа» медведя из пророчества Василия, вроде, не похож, да и маловат больно, – пошутил Михаил.

– Размер для духа значения не имеет, – возразил Подушкин, поддержав шутку Михаила, – Дух мог вселиться в любого, оказавшегося поблизости зверя.

– Так что же это за зверь? – спросил я.

– Барсук, облезлый, или типа того, – отозвался Подушкин.

– А чего это у этого «барсука» зрачки как у ящерицы? – спросил я.

Михаил коротко хохотнул.

– Вы, чего, Михаил Николаевич? – спросил Подушкин.

– Да, так, анекдот вспомнил, – отозвался Михаил.

– Поделитесь, – попросил Подушкин.

– Да, анекдот немного того, впрочем, ладно, как говорится: «Из песни слов не выкинешь». Звонок: «Алло, это МЧС? У меня на участке какая-то большущая зелёная ящерица. Что делать?» Ответ: «Вы из общества зелёных? Нет? Ну, может быть вы любитель рептилий? Нет? Ну, тогда ё%ните её лопатой».

– А вот лопатами мы как раз и не запаслись, – не то в шутку, не то всерьёз ответил Подушкин.

– Ничего, завтра одолжим у «черных старателей» – у них лопаты, уж точно, должны быть, – успокоил Михаил.

– А сегодня этот «барсук странноглазый» будет крутиться тут, и сигнализация нам заснуть не даст, – сказал Михаил.

– Надо его шугануть, – сказал Михаил.

Михаил пошел в угол, взял бластер и пальнул из окошка по кустам. Раздался пронзительный визг, и зверёк мгновенно исчез с экрана.

Михаил стоял и недоуменно разглядывал бластер:

– Странно, я по ошибке переключил бластер на ультрафиолет, а зверек отреагировал, как будто его действительно поджарили СВЧ.

– Может, попал по глазам? – спросил я.

– Может быть, может быть, – задумчиво ответил Михаил.

– Ладно, бог с ним, с «духом», давайте ложитесь спать, а я покараулю, – сказал Подушкин.

Я лег на лавку, подложив свернутый маскхалат под голову, и сразу же уснул, но, как мне показалось, Подушкин тут же объявил побудку, мол, пора вставать, светает – «время собирать камни». Черт, третью неделю недосыпаю! Ещё одна такая ночь, и дело может кончиться побиением кое-кого собранными камнями. Нет, славу богу, сегодняшняя ночь была последняя, сходим к кратеру, соберём образцы и на вертолёте вернёмся в цивилизацию.

Через четыре часа мы с Михаилом добрались до сопки с видеорегистратором. Просмотрели запись. Собственно, записи не было. Нет, запись была, а вот смотреть на ней было нечего – посёлок «черных старателей» был по-прежнему пуст, а дизель-генератор не работал.

– Николай, похоже «старатели» покинули лагерь. Что будем делать? – спросил Михаил.

– Но дизель-генератор ещё вчера работал, а потом его выключили, – возразил я.

– «Старателей» могли спугнуть, и они могли бросить работающий дизель, а потом топливо у него кончилось, вот он и отключился. Людей же ты не видел?! – ответил Михаил.

– Что их могло спугнуть? – спросил я.

– Ну, я почем знаю? Может, наше появление в посёлке, и у них там соглядатай. А может, то, что они откопали! – сказал Михаил.

– Я думаю – надо собрать образцы и уходить отсюда, – сказал я.

– А может, всё же, заглянем в штольню, одним глазком? – спросил Михаил. Он смотрел на меня так просяще, что я не мог ему отказать.

10. Штольня (Маклай)

– Вот, что, Николай. Я предлагаю спуститься с сопки к вывалу и краем леса зайти к стоянке «старателей» с тыла, в районе склада с горючим – там бочки с соляркой, даже если нас засекут, то стрелять не станут, наверное. Я иду впереди, фиксирую всё камерами бластера, ты идешь чуть сзади и сбоку. Если нас заметят, будем отступать в тайгу перебежками, по очереди прикрывая друг друга, – предложил я, достал дополнительные обоймы к «Форт-17» и примотал их изолентой к бластеру.

Николай кивнул в знак согласия и рассовал запасные обоймы к карабину «Сайга» по набедренным карманам камуфляжных штанов.

Через полчаса, никого не потревожив, мы спустились с сопки к подножию вывала породы и двинулись в сторону лагеря. Двигались медленно, прикрываясь подлеском и кустарником. Николай щелчком рации привлёк моё внимание. Я замер, осматривая окрестности. Ничего подозрительного не заметив, я оглянулся на Николая. Он сидел на корточках возле самого вывала и вертел в руках, разглядывая, какие-то камни. Я подошел к нему.

Николай поднялся и молча протянул камни мне. Я глянул на камни, и сердце у меня защемило. Поистине, пессимисты – это люди, которые огорчаются, когда их худшие прогнозы не сбываются! Камни песчаника были с темно-лиловым налетом, я даже бы сказал фиолетовым. Я потер камень большим пальцем – налет стал сползать.

– Что ж, может быть, это и к лучшему. Похоже, Элеонора с Подушкиным правы: этот налет – синяя глина, а кратер – нарождающаяся кимберлитовая трубка, – сказал я, не сумев скрыть нотки горечи и разочарования в голосе, – Есть такая теория «Гигантских молний». Согласно этой теории падающие болиды, летящие на космических скоростях, создают огромную разность потенциалов между болидом и землёй, рождают гигантские молнии, да такие, что те прошивают насквозь мантию земли, в результате чего и образуются кимберлитовые трубки.

– Так что, «старатели» рыли алмазы? – спросил Николай.

– Не думаю, алмазы добывают карьерными экскаваторами и многотонными «БЕЛАЗами». По-моему, «старатели» производили разведку, нашли синюю глину и покинули стоянку, – ответил я.

– А смысл разведки, в России, вроде как, государственная монополия на добычу алмазов? – спросил Николай.

– Это пока так, но если олигархи захотят, то купят соответствующее лобби в сенате и проведут какие надо законы, – ответил я.

– А причем тут японцы, если в деле замешаны отечественные олигархи? – спросил Николай.

– Олигархи еще более «интернационалисты», чем пролетарии – им плевать на расы и религии, лишь бы прибыль сейчас капала, а после них – хоть потоп, – ответил я.

– Михаил, я не хотел спрашивать при Подушкине, но не мог бы ты ответить на вопрос, что ты ожидал, нет, не так, предполагал, что должно было быть в «саркофаге»? Только не обижайся! – промямлил Николай.

– Какие обиды? Охотно отвечу. У меня было три великолепных гипотезы насчет кратера. Две гипотезы – плохие, а третья – очень плохая! Понимаешь, астрономы, исследуя эрозию почвы Марса, установили, что полтора миллиона лет тому назад на поверхности Марса была вода, а спустя триста тысяч лет её не стало. И ещё, микробиологи, исследуя геном человека, пришли к выводу, что популяция «человеков» миллион двести тысяч лет тому назад находилась за гранью вымирания, но каким-то чудом выжила. Вот, согласно первой моей гипотезе, в «саркофаге» могли находиться сами «марсиане». А по второй – «Homo erectus – Человек прямоходящий», сохраненные и возрожденные после кризиса «марсианами», – ответил я.

– А почему гипотезы «плохие»? – спросил Николай.

– Вирусы и бактерии! Представь, разморозят вот такого доисторического «эректуса», а он, не дай бог, простужен, возьми да и чихни. Для него это всего навсего – лёгкое ОРЗ, а для нас, «сапиенсов», его вирус гриппа – похлеще «испанки» или «птичьего» гриппа! У нас уже нет иммунитета к тем штаммам гриппа, которые были миллион лет тому назад. Тоже и с марсианами, если не хуже.

– А третья гипотеза? – спросил Николай.

– Потом как-нибудь, сейчас не до гипотез – время поджимает. Нам надо осмотреть штольню и до темноты вернуться к Подушкину, – отозвался я.

– Надо собрать образцы для Подушкина, – сказал Николай.

– Валяй, – вяло согласился я. Николай достал сумку и начал выбирать образцы. Сам же я остался безучастным – не каждый день рушатся собственные «гениальные» прозрения и гипотезы.

– Надо сообщить Подушкину, порадовать, – сказал Николай, закончив собирать образцы.

– Успеется ещё, не будем торописьками, – отмахнулся я.

– Михаил, ты хотел сказать – «торопыжками»? – уточнил Николай.

Я непроизвольно хрюкнул, развеселившись. Этот «немец», этот английский джентльмен, проживающий большей частью в Москве, давно уже обрусел, говорит без малейшего акцента и, я уверен, думает и то на русском языке, но иногда спросит такое, то хоть плачь, хоть падай, например: «Слова „фигня“ и „херня“ – синонимы, или есть нюансы?». Конечно, есть, всё зависит от обстоятельств, места, времени и даже душевного равновесия, так сразу и не объяснишь – это ж не просто слова, а ощущения состояния русской души на данный конкретный момент!

– Разумеется. Однако солнце уже в зените, нам надо двигать дальше. Я уверен, лагерь «старателей» пуст, но расслабляться не будем – порядок движения прежний.

– А чего таиться и медлить, чего терять время? – спросил Николай. Понятное дело, Николай понимает – если рванет вскрытый «криовулкан» грязной водяной жижей или синей глиной – для нас никакой разницы не будет.

– А дух убитого медведя? Пророчество Василия пока никто не отменял! – сказал я с совершенно серьезным лицом – «переспрос» Николая меня развеселил и привел в нормальное шутливое расположение духа.

Николай как-то странно на меня посмотрел, но спорить не стал, закинул сумку за спину и взял карабин наизготовку. Вот и ладненько, пусть думает, что хочет, лишь бы был начеку.

Ещё через полчаса мы подобрались к складу бочек с горючим. В лагере «старателей» стояла звенящая тишина, был слышен только шелест обрывков бумаги, которые лениво по земле крутил ветер. Оставив Николая на стрёме, я крадучись пошел к вагончику-теплушке. Первое что я увидел, подойдя к вагончику, это оторванная дверь, валяющаяся на земле, и странные серо-буро-малиновые кучи, похожие на дерьмо. Что, эти мерзавцы срали где придётся, не могли что ли организовать определённое отхожее место? Осторожно, чтобы не вляпаться, обошел кучи и заглянул в дверной проём вагончика. Заглянул, да и остался стоять. В вагончике был полный разгром. Нет, не такой бардак, когда люди в спешке покидают помещение или что-то ищут, как при обыске, а именно разгром. Двухъярусные деревянные нары вдоль стен выломаны, матрасы вспороты, подушки выпотрошены, мебель изломана, всевозможная радиоаппаратура разбита вдребезги, пол покрыт толстым слоем ваты из матрасов, присыпанной сверху перьями из подушек. Ковырнул дулом бластера вату, расчищая проход – взору открылся пол, залитый запекшейся кровью со следами волочения. Пол густо усеян разнокалиберными гильзами от патронов.

– Михаил, ты чего, подошёл к теплушке и четверть часа стоишь столбом? – спросил Николай. Я не слышал, как он подошёл, поэтому от неожиданности я вздрогнул всем телом.

Что за дела? Его оставили наблюдать за лагерем, а он без команды приперся к вагончику! Я повернулся к Николаю, чтобы высказать ему свое «фе», но, увидев его растерянное лицо, коротко сказал:

– Сам взгляни.

Я вошел в вагончик, разгребая ботинками обломки мебели и вату. Нашел обрез охотничьего ружья и пустой патронташ. Потом нашел калаш, поднял и отстегнул рожок – магазин был пуст. Заметил валяющиеся на полу изломанные толовые шашки.

– Что здесь произошло? – наконец вымолвил онемевший Николай.

– Хотел бы я и сам это знать! Эх, жаль, нет с нами сейчас Подушкина – он сыщик, он бы враз разобрался. Хотя и без Подушкина всё ясно! «Старатели» отстреливались до последнего патрона, а потом их убили и тела выволокли из вагончика. Потом, судя по запёкшейся крови, на следующий день, в вагончик забрался какой-то зверь, типа росомахи, и устроил весь этот кавардак – вон посмотри, валяется сплющенная и прокушенная зубами обсосанная консервная банка, – сказал я, – А ты что думаешь?

– Пожалуй, я с тобой согласен, – сказал, немного помолчав, Николай, – Но меня смущают некоторые твои слова, например: «отстреливались».

О, господи, опять цепляется к словам! Что опять не так?

– Чем смущает? – спросил я.

– Слово «отстреливались» предполагает, что в них тоже стреляли, но ни одного пулевого отверстия в стенах теплушки я не вижу.

– Верно, черт возьми, – это я упустил из виду! А что ещё? – воскликнул я.

– Ты сказал – их «убили», скорей уж их зарезали, смотри, сколько кровищи на полу, – ответил Николай.

– Точно! Ты думаешь, перед смертью их пытали, хотели что-то выведать, медленно выпуская им кровь? – спросил я.

– Или загрызли, – вместо ответа задумчиво добавил Николай.

– Час от часу не легче! Что ты этим хочешь сказать? – воскликнул я.

– Медведь, – коротко ответил Николай.

– Николай, медведи никогда не охотятся на вооруженных людей, тем более, летом. Ну, или почти никогда. Что ты усмехаешься? Ты намекаешь на нашего медведя на Тунгуске? То был исключительный случай. Тому медведю действительно нечего было есть, а тут для медведя жратвы – навалом. К тому же, судя по стреляным гильзам, в нападавших «старатели» выпустили рожок патронов из калаша и целый патронташ из обреза – ни один медведь не смог бы после этого выжить, – сказал я.

– Тунгнак, Василий же говорил, что он придет и всех убьет, – сказал Николай. Он даже побелел лицом, произнеся это. На меня он не смотрел, стоял, уставившись куда-то в угол вагончика.

Господи, сколько раз зарекался шутить! Зря я напугал Николая духом убитого медведя. Дошутился, теперь у Николая мозги набекрень! Ладно, сам шутил, самому и расхлёбывать.

– Николай, – начал я ласково, – У охотника Василия попутались в голове эскимосские и якутские легенды. У якутов Тунгнаков в фольклоре нет, по-моему, у них злые духи или оборотни, превращающиеся в медведей, называются Менквы. Нет, я путаю, это у манси, а Тунгнаки – это у эскимосов. Так вот, насколько я помню, по книгам Георгия Ушакова «Остров метелей» и Павла Алина «Полярная стража», Тунгнак сын бессмертного духа, если мне не изменяет память, Туунбака и белой медведицы. Тунгнаки – это белые медведи с человеческими глазами, они, как и их папаша, тоже бессмертны, и пуля их не берёт, хоть из пулемёта стреляй. Но заметь, Тунгнак – сын белой медведицы, а не бурой, так что Тунгнаков тут нет и быть не может! – закончил увещевания я. А что, по-моему, достаточно убедительно? Я молодец!

Вместо ответа Николай пошел в угол вагончика и носком ботинка подтолкнул ко мне какой-то предмет.

– Твою мать! – больше ничего я выговорить не смог, я рассмотрел предмет. Это был ботинок с куском человеческой ноги с обглоданной плотью и торчащим из ботинка обломком кости. Понятно, почему побледнел Николай, у меня самого случились рвотные позывы.

– Что ты теперь скажешь? – спросил Николай.

Что тут скажешь.

– Николай, я не знаю, как и кем были убиты «старатели», это пусть уж следователи выясняют. Ясно только, что, по крайней мере, один труп был брошен в вагончике. Насчет медведя, обычного медведя, – это ты прав. Медведь, забредший в вагончик, устроил весь этот погром, а потом, обожравшись человечины, навалял те кучи дерьма возле двери. Потом он утащил труп в тайгу. Нам он не опасен, у него сейчас столько мяса, что в ближайшее время он сюда не вернётся, во всяком случае – не вернётся до темноты.

– Что будем делать, – спросил Николай.

– Вот, что, свяжись по рации с Подушкиным и введи его в курс дел. Пусть он вызывает вертолет, грузится и забирает нас отсюда. Как раз до темноты успеет. Я пока пойду, осмотрю в каком состоянии бульдозер и дизель-генератор. Потом у нас ещё будет время – обследуем штольню. И на этом всё, таков план окончания сегодняшнего дня и всей экспедиции в целом, – сказал я.

– Хорошо, – согласился Николай.

Николай связался с Подушкиным, а я пошел к бульдозеру. Состояние бульдозера повергло меня в ещё больший шок, чем вагончик. Все стекла были разбиты, приборная доска вырвана, провода оборваны. Кожа с кресла была содрана, а поролон сиденья изодран в клочья. Кто это мог сделать? Такой бессмысленный вандализм могли совершить только люди, например, подростки, но откуда тут взяться стае тинэйджеров. Представить, что медведь погнул глушитель бульдозера, я мог, но вот чтобы он сумел открутить крышку топливного бака и засунуть туда палку – нет. Я был в растерянности, если такое сделал медведь, то это Черт, а не медведь! Может прав Николай – это, и впрямь, Тунгнак?

Стряхнув оцепенение, я подошел к дизель-генератору. В отличие от бульдозера генератор был в идеальном состоянии. Правда, смущало то, как он был установлен. Генератор стоял на двух подсунутых под его днище брёвнах, а сами брёвна лежали на расстеленной по земле сетке-рабице. Зачем тут сетка вообще? Если это заземление, тогда почему к ней от корпуса не идет провод? Наоборот, корпус был «заземлен», я так понял, на одну из фаз. Вот оно что, тогда всё понятно – это защита от «дурного» зверя. Если, к примеру, человек в резиновых сапогах ступит на металлическую сетку и коснется корпуса, то ему ничего не будет. А если медведь ступит своими босыми лапами на сетку и коснется корпуса, то его тряхнет – мама не горюй! Значит этот медведь не такой уж и Тунгнак, с электричеством-то он не справился.

Так, если я правильно рассуждаю, то генератор отключился сам, потому, что топливо кончилось. Я обошел дизель-генератор и постучал по бочке, установленной на специальном постаменте. Бочка была пуста – вот и славненько! Ко мне вернулось хорошее настроение, я снова могу рассуждать здраво и выстраивать причинно-следственные связи.

Подошел Николай, я поведал ему о своём маленьком открытии. Николай даже повеселел.

– Ну, что, Николай, махнем в штрек? – спросил я.

– А что, в шахте есть ещё и штрек, ведь штрек – это горизонтальная выработка, не имеющая выхода на поверхность? – спросил Николай.

Черт, опять Николай прицепился к слову, лингвист, его так!

– Ну, в штольню, – поправился я.

– Если ты говоришь, что генератор исправен, давай его заведём. Включим свет, не лазить же по штольне с фонариками, – предложил Николай.

– Разумное предложение, тогда пошли, прикатим бочку с горючим, – согласился я.

11. Штольня (Фандорин)

Я всегда считал себя человеком здравомыслящим, свободным от мистицизма и суеверий, но здесь, вблизи кратера, произошли события неподдающиеся рациональному объяснению.

Начать хотя бы с «черных старателей». Ясно, что они отчаянно защищались, отбивались от кого-то и, расстреляв весь свой боезапас, погибли – пол в теплушке залит кровью. Ясно также, что в них самих никто не стрелял – ни одного пулевого отверстия в избушке нет, как нет и стреляных гильз вокруг неё. Получается, что они стреляли не в людей. Хорошо, если они стреляли не в людей, а в зверей или зверя, тогда почему ни в кого не попали – нет ни трупов, ни крови.

Теперь о зверях, никаких сколько-нибудь значительных следов вокруг теплушки нет. А ведь звери, или зверь, должны были быть довольно крупными, чтобы откусить голень ноги человеку, тем более, выволочь труп человека из теплушки. Кроме того, для того чтобы устроить такой погром в теплушке, нужна недюжинная сила, сила медведя, например. Однако – странного медведя, который может разрушать и оставлять кучи дерьма, но не оставлять следов.

Ещё одна странность, обилие следов крупных птичьих четырехпалых лап, даже внутри теплушки, которые очень хорошо заметны на запёкшейся крови. Допустим, вокруг городов воронья достаточно и они не упустили бы случая поживиться мертвечиной, но откуда вороны в тайге.

При рациональном объяснении – слишком много неувязок. Зато всё хорошо объясняется, если вспомнить рассказ охотника Василия: не умиротворенный дух убитого медведя превращается в Тунгнака, который летает над тайгой в виде вороньей стаи, а убивает, перекинувшись в медведя.

Но такое мистическое объяснение не принимает здравый смысл! Заверения Михаила о том, что Тунгнаки – это «песнь не из той оперы», а бурых Тунгнаков быть не может в принципе – мало утешает. Но, вот, в чём я с Михаилом согласен – так то, что до темноты отсюда надо убраться, и вдвойне согласен, что лучше на вертолёте. Я впервые осознал, что такое «суеверный страх» – это страх остаться в ночи наедине с пугающей неизвестностью.

Связавшись с Подушкиным, я вкратце ввёл его курс наших дел, и, получив заверения, что он с вертолётчиками успеет нас забрать до темноты, я пошел к Михаилу. По дороге осмотрел бульдозер. Состояние бульдозера навело на мысль, что такое надругательство над бульдозером могло сотворить только разумное существо, человек – ни безмозглый дух, ни «трижды разумный» медведь такое сделать бы не смогли. Отсюда сам собой напрашивался вывод, что вся эта жуткая картинка в теплушке и прочее, это всё – мистификация. Жуткая, зловещая, жестокая, но мистификация. Тогда получается, что Василий в сговоре с мистификаторами – уж больно гладко его слова легли на открывшуюся картину. Я вспомнил, как он запугивал нас, как старался отговорить от посещения кратера. Но мистификаторы перестарались, не надо было так усердствовать над бульдозером.

Сначала я хотел сразу поделиться догадками с Михаилом, но потом передумал, пусть помучается, не надо было надо мной подшучивать.

Михаил встретил меня обнадёживающим открытием – дизель-генератор цел. Я обрадовался, даже если Подушкин с вертолётчиками задержится, будем со светом, не придется разводить костры для обозначения посадочной площадки.

Под предлогом осмотра штольни при электрическом освещении, я предложил завести дизель-генератор. Михаил согласился, мы прикатили бочку с топливом и легко запустили дизель. Михаил сходил в теплушку и принес каски и респираторы, пояснил, мол, техникой безопасности пренебрегать нельзя.

Перед входом в штольню я остановил Михаила и предупредил, мол, будь осторожен – медведь мог устроить в штольне «бивуак», залечь в ней на днёвку. Михаил благодарно кивнул за предупреждение, мол, спасибо друг. Мне стало за себя стыдно, и я хотел признаться, что это была шутка, но Михаил уже включил рубильник и заглянул в штольню.

– Не бойся, Николай. Медведя в шахте нет, – сказал Михаил, входя в штольню. Я последовал за ним. Лампы на потолке штольни мерцали, но было достаточно светло. Буквально в десяти метрах от входа на путях стояла пузатая вагонетка, груженая бочками.

– Видишь, щель между вагонеткой и стенкой штольни слишком узкая, человек может протиснуться, а медведь – никак. Пойдем, посмотрим, что за бочки в вагонетке.

Мы подошли к вагонетке. Вагонеток на путях было три и в каждой по три бочки. Михаил постучал по бочкам, судя по звуку, бочки были не пустые.

– Солярка, – сказал Михаил, обнюхав бочки.

– Зачем в штольне солярка? – спросил я.

– А хрен его знает! – ответил Михаил. Исчерпывающий ответ! Впрочем – поделом, нефиг лезть с идиотскими вопросами!

Михаил заглянул в щель между стенкой штольни и вагонеткой, спросил: – Как ты думаешь, далеко «старатели» прокопали туннель?

– Они успели прокопать восемьдесят метров – в теплушке на доске мелом отмечено, старатели записывали пройденные метры, – ответил я.

– Странно, там, в туннеле в метрах двадцати за вагонетками стоит проходческий комбайн. Почему комбайн стоит посередине прокопанного туннеля? Если его хотели вытащить, тогда зачем на пути загнали вагонетки с бочками? – задумчиво спросил Михаил.

Хотел ответить «исчерпывающим ответом», но вовремя спохватился и промолчал – Михаил меня не спрашивает, он просто рассуждает вслух.

– Значит, до горловины они не докопали метров двадцать. Почему? – спросил Михаил и стал протискиваться вдоль вагонеток.

Хотелось ответить: «По кочану!», но слушать уже было некому – Михаил ушел вперед. Я стал протискиваться вслед за Михаилом. А вот и ответ – сразу за вагонетками стены туннеля покрывал синеватый налёт – синяя глина проступает, – понял я!

Михаил меня не ждал, он пошел вперёд по туннелю к проходческому комбайну. Я пошел вслед за Михаилом. Интересная штука – этот комбайн! Тележка на рельсах с электромоторами и седушкой для оператора, куча рычажков управления, транспортер для вынутой породы и двухметровая круглая фреза Круглая фреза была не совсем круглой, у неё был срезан кусок окружности, так что между туннелем и фрезой была щель. В эту щель и пролез Михаил.

– Твою мать! – услышал я голос Михаила из-за проходческого щита. Эта фраза у Михаила означает крайнее удивление, возмущение или восхищение. Что на этот раз? Я бросился в щель между фрезой и стенкой туннеля к Михаилу.

Противоположный конец туннеля был погружен во мрак, лампы не горели. Михаил стоял на путях и разглядывал плафон последней горящей лампы. У его ног что-то поблёскивало. Я наклонился и рассмотрел – это бликовала россыпь свежестреляных гильз от автомата Калашникова. Я подобрал несколько гильз, хотел показать их Михаилу, но он меня перебил:

– Николай, надень респиратор, – глухо сказал Михаил, сам он уже был в наморднике. Я непроизвольно принюхался, воздух в туннеле был затхлый, но ничего подозрительного я не уловил.

– Надень респиратор, – уже настойчивей повторил Михаил.

От его тона мне стало не по себе, я выбросил гильзы и стал лихорадочно прилаживать респиратор, путаясь в лямках.

– Посмотри, – сказал Михаил, указав взглядом на плафон лампочки на потолке штольни.

Я посмотрел. Плафон, как плафон. Я вновь перевел взгляд на Михаила. Михаил, в ответ на мой удивлённый взгляд, включил фонарик на бластере и подсветил им потолок возле лампы. Я охнул, это был не натек синей глины, как я вначале подумал, это была гроздь каких-то полупрозрачных фиолетовых «грибов», формой напоминающих «лисички». Я протянул руку, хотел потрогать пальцем, но тут же отдёрнул руку – раструбы грибов сами потянулись к моим пальцам. Воистину: «Твою мать»!

– Что это за хрень? – не удержался я от вопроса. Вопрос был риторическим, но Михаил, всё же, ответил.

– Не знаю, но эта «хрень» многое проясняет.

Я достал свой фонарик и посветил в конец туннеля. Туннель был пуст. Ничего опасного или странного в туннеле не наблюдалось, разве что синеватые потёки на стыках тюбингов в конце туннеля были гуще.

– Что проясняет? Не хочешь же ты сказать, что «старатели» вот тут отстреливались от фиолетовых грибов-людоедов, – я пнул носком ботинка стреляные гильзы.

Михаил коротко хохотнул, наверно, представив битву людей с грибами.

– Нет, я подумал о микозе, – сказал Михаил.

– О чем? – удивился я.

– Ну, микоз, поражение центральной нервной системы и мозга спорами грибов. Я думаю, у «старателей» от микоза «сорвало крыши» и они сами перестреляли друг друга. И нам отсюда надо сваливать, потому что, сдаётся мне, грибочки эти не «наши» земные, а там, всё же, саркофаг, – сказал Михаил и подсветил торец туннеля своим бластером.

– А я уже заверил Подушкина, что мы нашли следы синей глины. Он, наверное, уже оповестил Элеонору, – с сожалением высказался я.

– Хрен с ним, с Подушкиным и его алмазами, ты лучше послушай. Помнишь, я рассказывал о третьей гипотезе саркофага? – начал Михаил, но я его прервал:

– Подожди, посмотри на экран бластера. По-моему, бластер сигнализирует о присутствии «жемчуга», причем в больших количествах.

– Черт, откуда тут «жемчуг»? – удивился Михаил, глянув на экран бластера.

– Не знаю откуда, но именно на поиск «жемчуга» «заточена» микропрограмма твоего бластера.

Михаил поводил раструбом дула бластера из стороны в сторону.

– Верно, бластер говорит о присутствии «жемчуга» в торцевой стенке туннеля. Пошли, посмотрим? – сказал Михаил.

– А как же «грибочки», их там гораздо больше? И, ты заметил, они, вроде как живые, шевелятся? – спросил я.

– Заметил. И ещё я заметил, что им сильно не нравится ультрафиолет. Я бы посоветовал им не сильно шевелиться, а то я ознакомлю их с СВЧ излучением, – сказал Михаил громко. Мне показалось, что сказал он это не столько для меня, сколько для «грибов». По-моему, у Михаила у самого начала «съезжать крыша». Я подсветил потолок фонариком, трубочки «грибов» как бы сжались и втянулись. Похоже, не у одного Михаила не всё в порядке с головой, мне самому уже мерещится чёрт знает что!

Пока я рассматривал «грибы» и анализировал увиденное, Михаил уже пошел в конец туннеля. Черт, надо спасать друга, надо уговорить его покинуть штольню, пока не поздно! Я бросился вслед за Михаилом.

Я догнал Михаила уже в конце туннеля. Он подошел к торцу и рассматривал его, подсвечивая фонариком бластера. Торец представлял собой ровный двухметровый срез песчаника, с концентрическими бороздами, оставленными зубьями фрезы. Но не срез и не нервный писк бластера завладел моим вниманием – перед торцом на последней шпале рельс я увидел раздавленную кучу «медвежьего» дерьма. В куче отчетливо отпечатался след вороньей лапы. Господи, либо в штольне и впрямь побывал Тунгнак, либо я, вслед за «старателями», начинаю тихонечко сходить с ума!

– Странно, песчаник без сколов и трещин, никакого «жемчуга» в стенке не наблюдается, а бластер зашкаливает, экран бластера просто рябит от обилия перемещающихся точек, – сказал Михаил.

Я с трудом оторвал взгляд от кучи и тут же заметил – торец туннеля как бы стал «протекать». На его поверхности стали появляться черные бусины, которые тут же падали на дно туннеля. Я хотел обратить на это внимание Михаила, но он и сам уже заметил. Я подставил руку и поймал одну из бусин. Бусина заиграла переливами цветов.

– Это действительно «живой жемчуг»! – сказал я, передавая жемчужину Михаилу.

Пока мы любовались игрой света «жемчужины», у наших ног в ямке скопилась целая «лужа» жемчужин. Михаил склонился над ней и черпнул пригоршню. Жемчужины, казалось, только это и ждали – начали интенсивно перемигиваться. Неожиданно, «жемчужины» на ладони Михаила пришли в движение, сгруппировались в кубик, а спустя пару секунд перестроились в пирамидку.

– Николай, по-моему, «жемчужины» с помощью геометрических фигур, пытаются наладить с нами общение, ведь математика – это универсальный язык вселенной.

– Ты лучше посмотри вон туда, – я указал Михаилу на ямку с «жемчужинами».

Жемчужины из ямки подкатывались к торцевой стенке туннеля и выстраивались рядами одна над другой. Мы непроизвольно попятились. Через пару минут торец туннеля был полностью покрыт «жемчугом».

По чёрной поверхности «жемчужин» пробежала цветная рябь, потом жемчужины разом засветились и мы увидели своё отражение, как в зеркале. Это было не совсем зеркальные отражения, хотя наши «отражения» и повторяли все движения за нами, но в руках Михаила был не бластер, а автомат Калашникова.

Я уже, казалось, потерял способность, чему бы то ни было удивляться или бояться, но тут мне стало страшно – наши изображения в «жемчужном зеркале» обрели самостоятельность. Они стали пятиться вглубь туннеля и стрелять из автоматов в неведомого врага. Изображение сменилось. Из зарослей гигантских фиолетовых «грибов» вышло чудище – двухметровый чашуйчато-волосатый буро-коричневый монстр. Огромные немигающие глаза со зрачками как у рептилии, кожистые обвислые уши, круглая голова с широкой пастью и с острыми зубами, как у пираньи. Четырёхпалые лапы с когтями, как у хищной птицы, сжимали заострённый кол и увесистый булыжник.

– Николай, уходим! Это интерполяция, своего рода мультики с предупреждением об угрозе, – Михаил тянул меня за рукав из туннеля.

Ага, «интертрепация», мультики, но только для взрослых, – я вспомнил откушенную человеческую ногу в теплушке, такой монстр мог это сделать своей челюстью запросто. Я снял карабин с предохранителя и, не отводя взгляда с «жемчужного экрана», попятился, увлекаемый Михаилом.

Вдруг изображение на экране исказилось, экран вздулся пузырем, лопнул и рассыпался отдельными «жемчужинами». В том месте, где только что был экран, прямо на куче дерьма стоял монстр, только он был в высоту не более полуметра.

– Вот так монстр, а на экране он выглядел гораздо страшнее! Михаил, это же тот самый «облезлый барсук», которого мы видели прошлой ночью вблизи избы Непряхиных, – глупо захихикав, сказал я.

– Николай, я всё понял! Это не барсук, это Магваи, что на староманджурском означает – «Злой дух», – сказал Михаил, полоснув его ультрафиолетовым лучом из бластера.

Дух заверещал и дернулся в нашу сторону. У меня сдали нервы, и я нажал на курок карабина. Дальше произошло непонятное – дух исчез там и в одно мгновение оказался передо мной. Мой карабин ещё плевал свинцом, когда дух нарвался на пулю. Выстрелами его отбросило метра на полтора от меня. Дух с пробитой грудью лежал на земле, дёргался, верещал и вместе с тем таял! Через минуту от духа осталась только небольшая кучка дерьма.

– В каком смысле «Злой дух»? Возникает из дерьма и в дерьмо превращается, потому и воняет плохо, что ли? Тогда уж, это не злой дух, а «дерьмодемон», – сказал я, указав дулом карабина на кучку оставшуюся от духа.

– Нет, я полагаю, что его дерьмо нам недоступно для визуального наблюдения, это содержимое его желудка, всё то, что ещё не переработано и не может перейти в четвертое измерение вслед за духом, – ответил Михаил.

В голову пришла глупая мысль, что, может быть, вот, прямо сейчас, я стою в куче невидимого дерьма духа, я даже непроизвольно осмотрел свои ботинки. И тут меня как прострелило:

– Постой, постой, ты намекаешь, что это был Гремлин? – спросил я.

– Не намекаю – это действительно Гремлин или Прыгун, если тебе так больше нравится, – уверенно подтвердил Михаил.

– Вот, значит, от кого отбивались «старатели». Тогда, их тут десятки, если не сотни, вспомни, сколько куч «желудков» осталось возле теплушки! Надо уходить отсюда! – воскликнул я.

– Далеко мы не уйдем – уже вечереет, наступает их время охоты. На открытом пространстве нам придет кирдык, надо занять оборону здесь, за проходческим щитом. Будем сдерживать их ультрафиолетовым прожектором. Покинем штольню, только когда прилетит вертолёт, – сказал Михаил.

Мы пролезли за фрезу, Михаил устроился возле щели и на каждый шорох открывал «огонь» из бластера. В ответ на «выстрелы» Михаила, мы слышали злобное верещание.

– Черт, до прилёта вертолёта мы здесь не продержимся – основную батарею мы посадили ещё на Тунгуске, а запасная – долго не протянет, – сообщил Михаил.

– Дай мне пистолет, – я протянул Михаилу свою «Сайгу».

– Вот, что, я, кажется, понял, зачем «старатели» загнали в штольню вагонетки с бочками – они хотели подорвать штольню, но не успели. Дуй в вагончик, собери толовые шашки, они там валяются по всему полу, и найди бикфордов шнур. Только поторопись, пожалуйста, – сказал Михаил.

Я вынул запасные обоймы и сложил их вместе с карабином рядом с Михаилом. Подхватив брошенный Михаилом мне пистолет, я помчался вон из штольни. Забежав в теплушку, я стал собирать шашки. Целых шашек было мало, в основном попадались какие-то изжеванные огрызки. Эти огрызки постоянно выпадали из рук. Тогда я снял каску и стал собирать огрызки в неё. Набрав полную каску, я устал лихорадочно метаться в поисках бикфордова шнура. Шнур как назло не находился. Может, его тут и вовсе нет – Прыгуны не только сжевали динамит, они, наверно, и шнур сожрали. А время уходит! Ладно, обойдёмся и без шнура – Михаил умный, он что-нибудь придумает.

Когда я подбежал к Михаилу, он уже отложил свой бластер и стрелял из карабина.

– Шнура я не нашел, – крикнул я.

– Плохо дело, но не смертельно. Засунь динамит в вагонетку и открути у одной из бочек пробку, – сказал Михаил между очередями выстрелов.

Я бросился выполнять его указание. Только вот пробка у бочки никак не хотела скручиваться, нужен был какой-то инструмент.

– Поторопись! – крикнул Михаил.

Я понял, сейчас Прыгуны прорвутся, а искать инструмент, просто, нет времени. Я плотнее ухватил пробку и, сдирая кожу рук, всё же свинтил ее. Солярка, обжигая мне подранные руки, полилась на землю.

– Готово! – крикнул я Михаилу.

– Уходи, я следом! – услышал я в ответ между очередями.

Отбежав от штольни метров на двадцать, я обернулся, Михаил бежал за мной, а за его спиной убегала в штольню горящая змейка солярки. И ещё успел заметить, что Михаил бежит без карабина, но с бластером.

Взрывной волной меня сбило с ног и протащило по земле, Я вскочил на ноги и стал выглядывать в туче пыли поднятой взрывом Михаила. Наконец, я его высмотрел, его взрывной волной забросило даже дальше, чем меня.

Я подбежал к Михаилу, он был жив, только кривился и корчился, и, как мне показалось, смеялся.

– Михаил, ты чего, ты ранен? – склонился я над Михаилом.

– Нет, вроде цел. Уделали этих тварей, нашли с кем связываться – с людьми, и никакие лишние измерения им не помогли! – сказал Михаил, усевшись на землю.

Я глянул на штольню, штольни не было – она схлопнулась.

– А где карабин? – спросил я.

– От него теперь никакого толку – патроны кончились, – ответил Михаил.

– А какой толк от бластера с разряженными батареями? – спросил я.

– Да ты чё, там же бесценные кадры видеозаписи! – Михаил посмотрел на меня как на ненормального.

– Ладно, вставай, – я помог Михаилу подняться, – Куда пойдем?

– Идем, залезем на генератор, вдруг кто-то из Прыгунов успел выскочить из штольни. А там мы будем, всё-таки, в некоторой безопасности, – предложил Михаил.

Я помог Михаилу залезть на крышу дизель-генератора, потом залез сам.

– Михаил, так это были Гремлины, ты уверен? – спросил я.

– Без сомнений, после встречи со студиозами Дмитрия, я, на всякий случай, перечитал всё, что хоть как-то связано с Гремлинами. Только вот само это название мне не нравится – не отражает сути. Лучше уж называть их Магваями или Прыгунами, – ответил Михаил.

– Хорошо, пусть будут Прыгунами, только вот откуда они тут взялись? – спросил я.

– Есть такие теории зарождения жизни – теории «Панспермии». Теории не дают ответ о происхождении жизни вообще, но обосновывают зарождение жизни на Земле. Согласно теории «Естественной Панспермии», «жизнь» в виде спор и бактерий по космосу разносят кометы. А согласно теории «Искусственной Панспермии», «жизнь», уже готовыми мыслящими формами, рассеивает «Вселенский разум». И теперь я склонен этому верить. Помнишь, я рассказывал тебе о третьей гипотезе происхождения саркофага. Так вот, саркофаг – это «ящик Пандоры», в хорошем понимании этого выражения.

– Что-то я не увидел ничего хорошего в Прыгунах, – вставил я.

– А для «Вселенского разума», я думаю, нет разницы, в каком виде будет «мыслящая материя», в виде Людей или в виде Прыгунов. И ещё неизвестно, кто из них хуже и опасней – Прыгунов-то мы уделали! – ответил Михаил.

– Ты думаешь, что Прыгуны – мыслящие существа? – спросил я.

– Разумеется – мыслящие! Использование орудий в виде камней и палок и изощренный вандализм – тому яркое подтверждение! – ответил Михаил.

– А как Прыгуны вырвались из саркофага, «старатели» ведь до него не докопали метров двадцать? – спросил я.

– Наверно, двадцать метров песчаника, для перехода из их измерений в наши, для Прыгунов не преграда, – сказал Михаил.

– А с какой стати тут оказался «живой жемчуг»? – спросил я.

– Я думаю, «жемчуг» – это и есть сам «ящик». Стенки, крышка, замок – короче, автоматика, сохраняющая и оберегающая содержимое, – ответил Михаил.

– Ты думаешь, в озере «Вонючем» лежит ещё один «ящик»? – спросил я.

– Да. Более того, теперь я уверен, «ящики Пандоры» с различными формами жизни упрятаны во многих местах на Земле. И не только на Земле, но и на Марсе и прочих планетах. На Земле людям уже доводилось вскрывать «ящики» с Прыгунами и вступать с ними в схватку. И ни разу с ними не удалось договориться. Но не Прыгуны меня поразили – я внутренне ожидал чего-то подобного. Меня поразила понятливость и сговорчивость фиолетовых «грибов».

– Конечно, хорошо, что нам удалось на этот раз захлопнуть крышку «ящика», но жаль, столько вопросов осталось без ответов, как Прыгунам удается позиционировать себя в наших трёх измерениях, чем они обычно питаются, например, теми же «грибами», и главное, как с набитым пузом они умудряются уйти в свои измерения? – задумчиво высказался я.

– Вот следующим летом вновь поедем на Тунгуску. Отыщем твою говорящую собаку и расспросим, – сказал Михаил.

Я смолчал. Сомневаюсь, что после приключений этого лета мне захочется искать новых.

– Не расстраивайся, время пролетит быстро, – по-своему расценив моё молчание, успокоил Михаил, – А на зимние каникулы махнём в Шотландию, будем ловить с пацанами Дмитрия Лох-Несское чудовище.

Михаил полез в карман и извлёк пирамидку из слипшихся жемчужин. Это когда же он успел её приныкать? Хотел спросить Михаила, как он собирается ловить существо из других измерений, но тут раздался звук подлетающего вертолёта. Вот и конец приключениям, только сдаётся мне, что мой друг, Михаил, просто так скучать мне не даст.

Конец

От автора

Выражаю искреннюю признательность моему другу и неизменному редактору, Некрасову Александру.

Content

Игорь Шабельников
Тунгусский метеорит
(«Играем в классиков» или «Турнир графоманов»)

Игра первая

Тунгусский метеорит. Год 1913

1

2

3

4

Игра вторая

Тунгусский метеорит. Год 1945

1

2

3

4

Игра третья

Тунгусский метеорит. Год 2008

1

2

3

4

Игра четвёртая

Тунгусский метеорит. Год 2013

1. Лондон (Фандорин)

2. Москва (Подушкин)

3. Шереметьево (Фандорин)

4. Москва-Красноярск (Подушкин)

5. Красноярск (Фандорин)

6. Красноярск (Подушкин)

7. Яхта (Фондорин)

8. Яхта (Подушкин)

9. Жилище шамана (Подушкин)

10. Жилище шамана (Фандорин)

Игра пятая

Тунгусский метеорит. Год 2014

1. Лондон (Фандорин)

2. Окрестности Сент-Эндрюс (Маклай)

3. Москва (Фандорин)

4. Москва (Маклай)

5. Тунгусский заповедник (Фандорин)

6. Тунгусский заповедник (Маклай)

7. Ванавара (Фандорин)

8. Патомский кратер (Маклай)

9. Патомский кратер (Фандорин)

10. Штольня (Маклай)

11. Штольня (Фандорин)

От автора