Игорь Шабельников

Стрелок

Шабельников И.Ф. ozzy1957@yandex.ru

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Часть 1. Страйкер

1. На гражданке

Выйдя из полутемного вестибюля общаги, я зажмурился. Утро, ярко светит солнце. Конец весны, а припекает уже как в середине лета. Сейчас бы на пляж! Непроизвольно потянулся, так, что хрустнуло в позвонках.

– Славка, привет! – я обернулся. По ступеням крыльца легко вбежал Юрка. Был он такой же, как я. Рост – сто девяносто, широк в плечах, такой же ёжик на стриженой голове. Ну, прям брат близнец, даже одет в такую же китайскую джинсу. Правда, если присмотреться, имелись и различия – волосы у него были светлей и, в отличие от моих карих глаз, у него глаза голубые. Джеймс Бонд – в молодости.

– Юрец, привет! А я думал, что вы уже уехали? – мы дружески обнялись, похлопывая ладонями по спинам.

– Завтра, завтра, если ты поможешь. А ты куда собрался? – у Юрки всегда такой смешной акцент. Нет, он не заикается, но как будто спотыкается на некоторых согласных.

– Всем чем смогу, брат. Только я иду в военкомат. Опять повестку прислали.

– Как, так? Ведь нас с тобой оставили до осени! – мы познакомились с Юркой на призывном пункте. Мы оба попросились в десантное училище. Оба переживали, что откажут. Я детдомовский – троечник с натяжкой. А он отличник, окончил «английскую» спецшколу – боялся, что вмешается его маменька, где надо подмажет и его забракуют по здоровью. Ну, не хотел он «идти по стопам отца», поступать в медицинский институт.

– Да вот так! Наверно в стройбате недобор. А ты что хотел?

– Понимаешь, Леха попал в больницу с аппендицитом. Поездка срывается, а в команде должно быть пять человек. Командный взнос в Киев приплачен, оружие для нас там приготовлено. Обмундирование есть, есть свой микроавтобус. Нам нужен снайпер. Я предложил твою кандидатуру – ты хорошо стреляешь. Все наши согласны.

Вообще то, в страйк клубе я человек чужой. Был я там всего один раз. Да и попал я туда случайно. Я вышел из военкомата вскоре за Юркой. Смотрю, в переулке пятеро чуркобесов задирают Юрку и вот-вот начнется драка. Юрка, конечно, боксер, разрядник, но пятеро – это слишком много для одного боксера. Ну, я и вписался за него. Короче, отделали мы этих уродов. После пошли в их клуб – отметить знакомство. Ну, побегали, постреляли, потом попили пивка в сауне. Короче, мне всё у них понравилось, кроме стоимости этого хобби.

– Юрец, я бы с радостью, но у меня повестка на руках.

– А ты расписывался за неё?

– Нет, нашел на вахте.

– Вот и положи её обратно, или используй в качестве туалетной бумаги. Поедем с нами, отыграем. Потом в Крым недельки на две, а служить пойдем осенью, вместе.

– Юрка, у меня с баблом напряг!

– Братан, какие счеты! Считай, что ты нас выручаешь. Иди, собирай вещи, я подгоню свою «мазду» к общаге. Сегодня переночуешь у меня.

2. Страйкбол

На регистрацию в Киев мы чуть не опоздали. Вначале нас два часа мурыжили на Российской границе. Потом ещё четыре часа на Украинской. Увидев нашу форму в сумках, ну, там каски, разгрузки и прочее, украинские погранцы буквально осатанели. Перерыли все вещи. Распотрошили все аптечки. Обнюхали всё собаками. Под конец, разбортировали запаску. Хорошо ещё, что мы не взяли с собой страйкерское оружие.

Озлобленные погранцы не найдя ничего, кроме излишка бутылок водки, начали срывать обшивку с дверей микроавтобуса. «В огороде бузина, а в Киеве дядька». Я с пяти лет сирота, у меня ни огорода, ни дядьки. А вот Сергей, наш гранатометчик, вспылил – нагло ломают папину газель. Позвонил дядьке в Киев. Через десять минут пришел начальник погранзаставы, велел погранцам нас пропустить. Пограничник махнул рукой, мол, проваливайте. Сергей озлобился, пошел на принцип – поставьте панели обратно, и смонтируйте запаску. Пограничники развеселились, перешли с укранской мовы на русский матерный. Тогда Сергей позвонил ещё раз. На этот раз начальник погранзаставы не пришел, а прибежал. Раздал команды на украинском матерном, тут же погранцы стали ставить панели обратно, а один прикатил запаску от их газели. Замечательно иметь в Киеве такого дядьку!

Организаторы игры постарались на славу. Где то под Чернобылем, вблизи с тридцати километровой зоной отчуждения организовали отличную базу. Полуостров между болот, насколько разрушенных покинутых деревень. Завезли старые шины, бревна и бочки. Построили из них две крепости.

В первый день заезда боевых действий не было – ставили палатки, обустраивались, получили оружие. Прослушали инструктаж – главное, из которого, в болото не соваться. Нас, наблюдатели-мастера, разделили на два отряда – красных и синих. Над нашей палаткой мы установили наш тотем – «Корсак», степная лисица. Рядом с нами обустроились «Гураны» парни из Бурятии, короче, «Горные козлы». Это же, сколько бабок и упрямства надо иметь, что бы добраться из Бурятии до Чернобыля на игру, ну точно «Гураны». Кстати говоря, у «Гуранов» в команде была девушка, и тоже снайпер, Машка. Костер, гитара, выпивка. Гураны попали к красным, а мы к синим. Мы, обнимая гуранов, пьяно орали: «Гураны – маздай, корсаки – форева!». Гураны смеялись и орали нам в ответ: «Корсаки хуже татарина – отстой и облом!». В тот вечер мы так напились, что концовку вечера я уже не помню. Короче, проснулся я утром в чужой палатке, и в обнимку с Машкой.

Реальный «Strikeball» на природе это вам не «Counter Strike» в компьютерном клубе. Разве сравнятся компьютерные герои и анимация с живым противником, азартом и адреналином? Всю неделю мы по очереди штурмовали вражескую крепость и защищали свою. Это днем, а вечером – костер, гитара, водка, а у меня ещё и Машка. Неделя пролетела незаметно. По оценкам наблюдателей, наша команда в общем зачете неожиданно вышла на четвертое место. Неплохо для дебютантов! Напоследок, наблюдатели назначили командно-ндивидуальные соревнования – все против всех. Посовещавшись, мы решили схитрить – пересидеть полдня на краю болот, а потом уже разобраться с победителями.

После обеда мы выдвинулись. Я, как разведчик, шел впереди. Вооруженный снайперской винтовкой, я имел преимущество в дальности стрельбы. За тыл я не опасался – меня прикрывали четыре человека. Перемещаясь ползком от дерева к дереву, я продвигался вперед. Короткими щелчками рации я оповещал своих об обстановке впереди – переговариваться в голос по рации мы опасались. Наконец, на краю заброшенной деревни я заметил какое-то движение. Попались «гады»! Хорошо бы, если это была Машка со своими гуранами. Вот бы схлестнуться с ней в дневном снайперском бою, а не только в ночном. Тогда бы мы посмотрели, кто кого!

Частыми щелчками рации оповестил своих и пополз в перед. Меня захватил азарт охотника. Хотелось вскочить и перебежками бросится от избы к избе, и так вплоть до реального контакта с противником. Но я понимал, что я член команды, моя задача разведка. Подобравшись к ближайшей избе, я нырнул в подпол избы. Искры из глаз – последнее, что я помню.

3. Конец игре

Очнулся я с головной болью. Первое что я увидел это, что руки и ноги мои стянуты скотчем. Меня мутило. Попытался сплюнуть, но не смог. Осознал, что рот мой тоже заклеен скотчем. Начал возвращаться слух.

– Разыгрались, сволочи! Ага, вроде уходят! Хмурый, что делать-то будем?

– Пересидим тут до вечера, потом уйдем по тропе через болото.

– А с этим, что будем делать, кончим его здесь или утопим в болоте?

– Топить живого человека, Тайсон, ну ты зверь! Продадим его Хозяину.

– Плохая идея, Хмурый. Его ведь будут искать.

– Вот именно! Ни живого, ни мертвого мы его оставить не можем. Хозяин нам это не простит. Подумает, что мы засветили проход через болото. А так, забросим его каску на болото, пусть те думают, что он потоп по глупости.

– Так давай его утопим, всего-то делов.

– Так, да не так. Можно, конечно, и утопить, а Хозяину не сказать. Но я не уверен, что вы, скоты, по пьянке не проболтаетесь. Дознается Хозяин, и отправимся мы прямиком на «сафари». А приведем его хозяину, глядишь, ещё и копейку срубим.

– Слушай, Хмурый, а зачем Пасюк нас гоняет с товаром через болото? У него же вроде с полицией – «Вась-Вась».

– Хозяин никому не доверяет! Так что замолкни и выполняй свою работу, тебе за это деньги платят.

– Хмурый, посмотри какая у него винтовка, – включился в разговор ещё один голос.

– Гарная игрушка, Седой. Смотри не сломай, она будет стоить подороже, чем этот придурок.

Я попытался рассмотреть говоривших. Трое, в таком же камуфляже как и наши. Но какие-то мерзкие, не знакомые небритые хари. Это не наши, это бандиты! Это уже не игра! Я напрягся, пытаясь освободить руки, и снова потерял сознание.

Второй раз я очнулся уже в сумерках. Меня били по щекам и трясли за плечо.

– Эй, пацан, очнись. Смотри сюда, – я открыл глаза, и первое что я увидел это нож у своего лица.

– Слышь, пацан, сейчас я тебе освобожу ноги, и ты пойдешь с нами. И не дергайся, не доводи до греха, иначе мне придется перерезать тебе глотку, – на моей шее затянулась веревочная петля. Бандит перерезал скотч у меня на ногах, меня подхватили под руки и поставили на ноги. Закружилась голова, я чуть не упал.

– Да стой же ты, скотина, – получил тычок под ребра.

– Полегче, Тайсон. Он и так еле стоит. Слышишь, Тайсон, а ты не брешешь, ты действительно стукнул его кулаком по каске? Может быть поленом? Уж больно парнишка плох.

– Седой, хочешь проверить, надень его каску.

– Ладно, ладно, шучу.

Я постарался сосредоточиться и рассмотреть бандита. Я и сам не мелкий, но Тайсон был действительно огромен. И такая зверская рожа, подумалось, такой запросто и ухо откусит.

Меня вытолкали из подпола, и повели к болоту. Впереди двое бандитов. Наверно первый это Хмурый, а второй Седой. Потом я с петлей на шее. Замыкал шествие Тайсон, державший веревку от моей петли.

Переход по болоту я смутно помню. Я всё силился запомнить ориентиры, но сознание плыло. Я снова приходил в себя, когда с головой окунался в болото. Когда вышли на твердую землю, сознание моё совсем отключилось.

4. Раб

Трое суток меня продержали в каком-то подвале. Каменный мешок два на три, ведро в качестве отхожего места. Хлеб и вода на завтрак и ужин, обеды не входили в распорядок дня. Наконец меня вытащили из подвала. Руки стянули веревкой, на голову накинули какой-то мешок. Бросили на телегу, и началась долгая поездка по тряской дороге. Ну, вот вроде, и приехали. Меня подняли с телеги. Поставили на ноги, чем-то ударили по ногам, упал на колени. Стянули мешок с головы.

Огляделся. Рядом кирзачи. Ага, это Тайсон, с калашом. Хотя зачем ему оружие, у него один кулак в половину моей головы. Хмурый идет к мужику, восседающему в английском халате в венском кресле в чайном павильоне. Павильон выполнен в стиле модерн, крыт цветным пластиком. За павильоном старинный дворянский дом с колоннами и львами. Стряхнул головой – может, привиделось? Нет, всё осталось по-прежнему.

Хмурый переговорил с мужиком, мужик отставил чашку с чаем на столик возле кресла. Взял в руки винтовку, стоявшую возле столика. Стал рассматривать меня в прицел оптики. Это же моя винтовка!

Мужик опустил винтовку, поднялся и пошел ко мне. Хмурый последовал за ним. Значит это и есть Хозяин. Спокойное, добродушное лицо.

– Хмурый, ты кого притащил? Это же пацан.

– Пацан, не пацан – он нас видел!

Мелькнула мысль – сейчас Хозяин во всём разберется и меня отпустят. Хозяин посмотрел на меня и вздохнул: «Ладно, отправь его к свиньям».

– Скормить свиньям?

– Хмурый, ты что, идиот? Отправь его в свинарник – пусть работает!

Я попытался заговорить, но получил затрещину от Тайсона, да так, что чуть не прикусил язык. Сволочи, я убью их всех. Тайсон рывком за ворот поставил меня на ноги и повел к телеге. Нет, вначале всё же я убью Тайсона. Снова мешок и телега.

Свинарник напоминал концлагерь из фильмов про войну. Обширный участок огорожен двумя заборами из колючей проволоки. Между заборами бегают четыре пса свирепого вида. Ворота и будка с охранником. В дальнем конце низкий барак с окошками заделанными пленкой. И никого народа, одни свиньи, возлежащие по всему двору.

Насчет народа я ошибся, из барака вышли два мужика бомжеватого вида. Они тащили какую-то бадью. Подошел к ним, поздоровался. Без лишних слов мне сунули в руки лопату, указали на тележку и послали убирать дерьмо из свинарника.

В полдень мужики меня окликнули, позвали обедать. Оказалось, что никакой специальной кормежки не предусматривалось. Мужики питались тем же что и свиньи – картошка, зерно, брюква. В обязанности мужиков входило готовка баланду для свиней. Ну, и уборка свинарника. Спали тут же в бараке, за отгородкой. Михей, который тут был за старшего, был не очень то разговорчив. Зато второй, Матвей, обрадовался новому собеседнику и охотно отвечал на мои вопросы. Разговаривал он по-украински, поэтому я, вначале, не улавливал смысл некоторых слов.

В целом из ответов Матвея складывалась такая картина. Охотхозяйство Пасюка, то бишь Хозяина, занимало несколько сот гектаров леса. Сам Пасюк живет в центральной усадьбе. Есть село, Бикетовка, все жители работают на Пасюка. Имеется поля и несколько ферм. На фермах работают в основном такие же рабы, как и мы. Сбежать не возможно. Сзади, за бараком, болота и зона отчуждения, а там радиация. Остальное – это лес. Далеко по нему не убежишь, егеря сыщут. В лучшем случае отправят на лесоповал, а там просто каторга. В худшем – затравят собаками. Смирись.

Про себя подумал, вот хренушки вам, смирись! Сбегу, я всё равно сбегу!

5. Побег

Целый месяц я готовился к побегу. Сушил и прятал кусочки кукурузных лепешек, Из куска мешковины сшил себе вещмешок. Основные неприятности мне доставляли крысы, они находили и растаскивали мои сухари. Тогда я решил с крысами разобраться – поставил силки. До поимки первой крысы у меня не было конкретного плана побега, а тут сразу созрел план. Надо прикормить одного из псов, а для этого нужно мясо. Вот же оно – мясо! Только в открытую действовать нельзя.

Под недоуменными взглядами Михея и Матвея, я разделал и ободрал крысу. Насадив тушку на металлический штырь, я зажарил крысу на углях из печки. Вначале предложил мужикам, те отказались. Придется есть самому. Преодолев брезгливость, я откусил кусок мяса. Мясо оказалось неожиданно вкусным, наверно сказалась месячная вегетарианская диета. В тот день я наелся до отрыжки. Вечером я подошел к забору за бараком. Хоть алабай и был самым крупным, но самым спокойным из всех псов – начинал рычать, только когда очень близко подойдешь к забору. Я бросил кости псу, собака отреагировала по-своему – бросилась с лаем на забор. Господи, какой же он крупный – стоя на задних лапах, он опирался передними на верхнюю проволоку, а это почти на уровне моих плеч. Если бы не цепь и проволока, по которой он бегал, он, пожалуй, мог бы и перепрыгнуть этот забор. Я поспешно ретировался. Но всё же, когда я отошел, пес схрумкал кости. Ладно – начало положено.

Через неделю «крысбургеры» ели уже и Михей с Матвеем. Я готовил не только мясо на вертеле, но и рагу с картошкой и даже украинский борщ с брюквой. Несколько тушек я просолил и провялил на солнце. Благо, крысы были в избытке. Алабай то же оценил мои угощения, теперь он не лаял, а повиливал обрубком своего хвоста. Настал день, когда он стал брать мясо у меня с руки и даже позволил себя погладить по голове.

Так прошел еще один месяц. Неожиданно, вечно молчавший Михей разговорился – мол, в пяти километрах на восток от фермы, есть просека в лесу с телеграфными столбами. Говорят, мол, она идет к железной дороге. Тут подошел Матвей и Михей снова замкнулся. Пора уходить, по-моему, Михей засек мои приготовления. Я собрал сухари в свой вещмешок и прикопал его в ящике с зерном. Осталось дождаться лунную ночь.

Такая ночь наступила. Сильный порывистый ветер свистел в щелях досок. По небу катят обрывки облаков, периодически открывая луну. Вот-вот ветер разгонит облака. После полуночи я тихо выскользнул из свинарника. В надежде сбить со следа преследователей, я обмотал свои кроссовки двумя кусками заранее приготовленной плёнки и крепко примотал плёнку веревкой.

Снова показалась луна и я, вздрогнув, увидел в проеме двери Михея. Он стоял, прислонившись к косяку, смотрел на меня.

– Бог в помощь, парень!

– Михей, может быть, пойдешь со мной?

– Нет, я уже бегал. А ты попробуй. На, вот, возьми.

При свете луны я рассмотрел то, что дал мне Михей. Это была половинка пряжки от часов с крошечной пимпочкой фосфоресцирующего компаса. Мы обнялись, Михей развернулся и ушел.

Прихватив крысиные тушки, пластиковую бутылку с водой, свой вещмешок и оба тесака, я двинулся к забору. Тихо свистнул, прибежал алабай. Сунул ему через колючку целую тушку. Пока он чавкал, я скрепил тесаки металлической скобой и, действуя ими как ножницами, перекусил несколько проволок. Пролез в дыру. Алабай тыкал меня в бок своей мордой. Ну и здоров же он жрать, пришлось расстаться со второй тушкой. Второй забор, ещё несколько проволок, и я на свободе.

6. Облава

Идти по лесу, даже в лунную ночь, очень трудно. Ветки исхлестали мне всё лицо. Наконец я вышел к болоту. Идти по болоту, конечно же, не легче, но тут хоть видишь куда идешь. Подобрал длинную палку, двинулся по краю болота на восток. Брёл до самого рассвета. К утру я окончательно вымотался. Надо сделать привал. Углядел небольшой островок поросший камышом. Добрался до него, упал на землю, стянул с ног пластиковую пленку вместе с обувкой и мгновенно уснул.

Проснулся ближе к обеду. Проснулся не от того, что выспался и отдохнул, а от какого-то беспокойства. Небо снова затянуло тучами. Ветер переменил направление. А вот и причина моего беспокойства – собачий лай. Что это, погоня? Нет, скорей, просто облава. Что делать, идти вглубь болота? Нет, опасно, потопну! Надо перележать тут, на острове. Но если собаки меня учуют, мне несдобровать – моя одежда, наверное, пропахла свинячим дерьмом. Бросив рюкзак, дополз до противоположного края островка и постарался поглубже залезть в болото.

Облава ушла дальше. На болоте я просидел двое суток, пока не кончилась вода в бутылке. За это время я обмылся, постирал и просушил свою одежду. Понюхал свою куртку, она пахла болотной тиной и опять же свинячим дерьмом – наверно этот запах въелся навечно. Делать нечего, надо выбираться с болота, пить болотную воду я поостерегся.

Выбравшись из болота, я двинулся на восток. Нашел родничок, напился и набрал воды. Надо было вернуться обратно и пересидеть на островке ещё пару дней. Но терпелка у меня лопнула, я слишком долго терпел.

К вечеру вышел к просеке, покосившиеся телеграфные столбы ещё кое-где сохранились, а вот проводов уже не было. Просека густо поросла кустарником и молодыми деревьями. По краю просеки шла грунтовая дорога. Видно было, что дорогой пользуются нечасто. Но это была дорога, и она шла восток, к людям.

Запасы еды и воды у меня были. Можно было не торопиться. Я засунул свои полуметровые тесаки за спину под рюкзак. Изображая, то ли ассасина, то ли нидзю, я крался от дерева к дереву вдоль проселочной дороги. Я снова играл. Умом я, конечно, понимал, что от свободы я просто обалдел, что облава, возможно, ещё не закончена и надо бы быть посерьёзнее. Но для себя я сделал великое открытие. Пока люди свободны, они играют. Нет, нет, не так! Пока люди «играют», они «свободные люди», даже будучи фактически не свободными. Я два месяца играл в безропотного раба, но, мысленно, я был свободен. Вот Михей, столько времени хранил компас, но мысленно он уже был не свободен.

Через трое суток просека меня вывела на нерегулируемый железнодорожный переезд. Рельсы тут сверкали накатанной стальной полосой – тут ходят поезда! Дождусь состава на юг, пусть это будет даже товарняк, пусть, даже не сегодня, и поеду на нем, куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Потом в Киев, в Российское посольство, а оттуда домой.

Сбросив вещмешок, я улёгся возле полосатого столбика – теперь мне осталось дождаться своего поезда. Не заметил, как меня разморило солнышко, и я уснул.

– Эй, хлопец, проснись, – я раскрыл глаза, надо мной стояли два полицейских, рядом полицейский уазик. Я вскочил.

– Люди, наконец-то! – я бросился обнимать полицейских.

– Парень, парень, полегче. Ты кто такой? У тебя документы есть?

– Нет, я Российский гражданин, я потерялся на игре в страйкбол два месяца назад.

– Ну, не переживай, ты потерялся – мы тебя нашли, на то мы и полиция!

7. Странник

– Документов нет – не беда, разберемся. Извини, парень, вынуждены задержать тебя до выяснения, – мне на руки накинули наручники. Меня посадили в крошечный обезьянник в задке уазика и мы поехали. Ничего, ничего, я все понимаю! Разберутся! Мы ехали, а я всё рассказывал полицейским через решетку о делах, которые тут у них в районе творятся. Полицейские слушали меня, цокали языками и сочувственно кивали головами. Меня как будто прорвало, мы ехали, а я всё рассказывал про бандитов, Хозяина и свинарник. Наконец уазик остановился.

Задняя дверца уазика открылась, и я выпрыгнул наружу. Знакомая картина, чайный павильон перед господским домом с колоннами и львами. На встречу к нам идут Хозяин, Хмурый и Тайсон.

– Василий Степанович, глянь, это не тот ли гастарбайтер, которого ты разыскиваешь?

– Спасибо, Петрович, тот самый. С меня причитается.

– Разговорчивый пацан, такие вещи рассказывает!

– Я же сказал, премного благодарен, за мной не заржавеет. Хмурый, этого в кутузку.

– В карцер? – спросил Хмурый.

– Нет, не надо, сафари уже завтра. Посади его к Страннику, пусть познакомятся, – Хмурый кивнул Тайсону. Тайсон вновь меня схватил за шиворот, дал затрещину, накинул мешок на голову и поволок проч.

Это была настоящая тюремная камера. Две пары двухъярусных нар, раковина с краном и параша. Маленькое зарешеченное окно на уровне вытянутой руки. Крохотный железный столик, вмонтированный в стену под окном. Тусклая лампочка над дверью. Какой-то мужик лежит на нарах. Тайсон тычком в спину втолкнул меня в камеру. Я зацепился ногой за порожек, не удержался на ногах, упал и ободрал руки о цемент пола. Железная дверь захлопнулась. Прежде чем я опять сбегу, я убью Тайсона!

Мужик подхватил меня под руку и помог подняться. Какой-то странный мужик! Одет в черную обтягивающую то ли кожаную, то ли прорезиненную куртку и такие же штаны. Водолаз, что ли? Нет, не водолаз, на перилах нар весит черный плащ из такой же ткани. Водолазов в плащах не бывает. Морщинистое лицо, на голове седой ежик волос. Седая щетина покрывает нижнюю половину лица. Живые с прищуром глаза.

– Пацан, ты как? – Дядька усадил меня на нары, – и почему меня постоянно кличут пацаном. Я начал звереть!

– А ты кто такой, «Черный плащ», что ли?

Дядька хохотнул, – Это ты про плащ? Насмешил! Хотя, я действительно – заноза в жопе у некоторых. В разных местах меня называют по-разному. Можешь называть меня «Черный плащ», если хочешь.

– Тебя зовут Странник?

– Откуда ты это знаешь, пацан?

– Я не пацан! Я – Страйкер, – я быстро придумал себе кличку.

– Страйкер, так откуда ты знаешь как меня зовут?

– Хозяин сказал Хмурому, что бы меня посадили в кутузку к Страннику потому, что завтра сафари. Что это значит – сафари?

– Плохи наши с тобой дела, пацан, прости, Страйкер. Сафари – это очень дорогое развлечение для очень богатых людей. Охота на человека. Я полагаю, завтра будут охотиться на нас с тобой, парень. Я, то думал, Пасюк оставил меня в живых потому, что хочет получить за меня выкуп с зоны.

– Странник, я так понимаю – «Пасюк» это «Крыса». Почему такая странная кличка?

– Это не кличка, это фамилия у него такая. В зоне у него была кличка – «Упырь». Жесток и жаден, зона таких не терпит. Но ему удалось обогатиться и уйти из зоны. Он обосновался здесь, в предбаннике зоны. Здесь не зона, здесь ему приволье. Снабжает бандитов оружием, скупает артефакты. Давно надо было с ним разобраться, но всё как-то руки не доходили.

– Подожди, Странник. Какая зона?

– Чернобыльская, тридцатикилометровая зона отчуждения.

– А разве там есть жизнь?

– Есть и жизнь, и не жизнь тоже! Там много чего такого, что и жизнью-то не назовешь. Но эта «нежизнь» живет и развивается. Так, в двух словах, и не расскажешь.

– Ты сказал, что зона тебя может выкупить?

– Ну, в фигуральном смысле – в зоне есть люди кое в чём мне обязанные. Кроме того, есть люди уверенные, что я в долгу не останусь. Но сейчас об этом речь не идет – надо выбираться самим.

– Выбираться куда? В зону?

– В зону, парень, в зону! Там действуют законы зоны. Там у нас будет шанс остаться в живых. А здесь действуют законы Пасюка. При этих законах нам не выжить!

Тут открылось окошко в двери, и прозвучало слово – «Ужин». Странник поднялся и подошел к окошку. Вернулся он с двумя мисками баланды. Поставил их на столик. Я покрутил ложкой в миске, принюхался. Варево отвратительно пахло. Странник тоже покрутил ложку в миске, потом вынул её и стал разглядывать.

– Знаешь, что, Страйкер, пожалуй, мы сегодня ужинать не будем, – он взял свою миску и вылил её содержимое себе на голову. Потом подошел к окну и выбросил в него миску – похоже, полный псих, а кличка у него происходит от слова «странный».

– Приготовься, парень, сейчас я начну бузу, – Странник взял мою миску и вылил её содержимое на голову мне. От такой наглости я вначале опешил, потом вскочил и бросился на Странника. Мы сцепились, упали на пол, покатились, колотя друг друга. Странник заорал: «Помогите, помогите, убивают»!

Открылась дверь камеры. Вбежало два охранника. Нас разняли, хорошо наддав каждому резиновыми дубинами. Нас отбросили в разные углы камеры.

– Что тут происходит?

– Этот придурок выбросил мою миску вместе с ложкой в окно, – нагло обвинил меня Странник.

– Скотина, это ты сам выбросил! – я попытался вскочить и броситься на Странника. Получил ещё несколько ударов дубинки.

– Ублюдки, сегодня останетесь без ужина, – охранник подобрал с пола миску и ложку и вышел из камеры.

– Ещё, какой-нибудь шум, и я отделаю вас, как бог черепаху, – второй охранник погрозил дубинкой и тоже вышел. Дверь закрылась. Мы со Странником сидели в противоположных углах камеры. Я не знал, что от этого психа ещё ожидать. Вдруг Странник улыбнулся, и подмигнул мне.

– Молодец, парень, хорошо подыграл! – Странник вынул из-за пазухи ложку. И когда это он успел её туда заныкать? Странник покрутил ложку между пальцев и начал точить её ручку об бетонныё пол камеры. Вот же сволочь, мог же и предупредить, что весь этот спектакль из-за этой сраной ложки.

Впрочем, с этого момента я Странника зауважал – мужик стоящий. Как ловко он всё разыграл. Я подсел к Страннику и рассказал всю свою историю. Странника удивило одно, что егеря меня не поймали, в течение недели. Обычно на это у них уходит меньше времени.

– Сынок, ложись, поспи, завтра у нас будет трудный день, – сам он сидел на бетонном полу и точил ложку. Я лег на нары, и, несмотря на голодное брюхо, быстро уснул.

8. Казаки-Разбойники

Снова чайный павильон. Четверо вооруженных автоматами охранников. Нас со Странником поставили на колени. На этот раз Хозяин не один, за столом с ним ещё пятеро. Какие-то толстомордые жирдяи, все в охотничьих костюмах, и все в черных солнцезащитных очках. Все с оружием, а у одного у ног сидит овчарка.

– Странник, ты слишком долго шастал по моей земле. Из-за тебя я потерял кучу бабок. Следовало бы тебя сразу убить, но я готов дать тебе ещё один шанс. Предлагаю сыграть в «Казаки-Разбойники».

– Разбойники – это те, кто за столом, или эти тоже? – Странник кивнул на охранников.

– Нет, «Разбойники» – это вы со свинопасом, остальные – «Казаки».

– Бог с ней, с терминологией. Твои игры я знаю, но ты что-то сказал про шанс?

– Вас вывезут к Тёмному бору. Туда на автомашине как раз час. Это ваша фора.

– Не понял про шанс?

– Ну как же? За Тёмным бором, болото, а за ним периметр зоны. Успеете уйти в зону, останетесь живы.

– Как же, живы! Там за периметром чересполосица из зон с радиацией и аномальных зон.

– Ну, не знаю. Можно начать сафари прямо здесь, но тогда у вас – никаких шансов.

– Хорошо, тогда с тебя шприцы с антирадом.

– Брат, антирада у меня нет, могу дать бутылку водки, Хозяин кивнул на стол, заставленный бутылками.

– Не брат ты мне, Упырь. Ладно, давай водку, и ещё, пачку сигарет и зажигалку.

– Странник, это будет не пикник! И постой, ты ведь, вроде, раньше не курил, берег здоровье.

– Начать курить никогда не поздно. Кроме того, общение с тобой сокращает жизнь, сильней, чем никотин.

– Ладно, ладно, – Хозяин вынул из кармана зажигалку и положил её на пачку сигарет. Кивнул Хмурому, тот взял их и бутылку водки со стола и отнес Страннику. Странник рассовал бутылку водки и пачку сигарет по внутренним карманам плаща, а зажигалку повертел в руках и пару раз ею чиркнул.

– Хм, позолоченный корпус! Дорогая, небось! При случае, верну!

– Верю тебе на слово. А ты, свинопас, чего хочешь?

– Я не Свинопас, я – Страйкер.

– Извини, Страйкер, так у тебя будут пожелания?

– Оружие нам дадут?

– Нет, у нас не благотворительная организация, у нас тут все со своим оружием, – Хозяин обвел рукой присутствующих за столом. Раздались смешки, – Когда взяли Странника на болоте, при нем ничего не было. Ты тоже пришел ни с чем.

– Вон та страйкерская винтовка моя, – я указал вглубь павильона.

– Ах, да! Извини, ты, конечно, прав! Хмурый, отдай ему его винтовку. Так даже интереснее, – за столом наступило оживленное веселье.

Я взял винтовку из рук Хмурого и первым делом проверил магазин. Сволочь, Хозяин расстрелял половину шариков по пивным банкам.

– Да, забыл предупредить. Странник, я не хочу просто так вас потерять в Темном бору, поэтому у вас будут радио браслеты.

Хмурый защелкнул у нас со Странником на правых руках браслеты. Вот оказывается в чем подвох.

9. Сафари

Нас вытолкали из уазика около бора. Не сговариваясь, мы бросились бежать в лес. Впереди Странник, за ним я. Бежали пока Странник не выдохся. Остановились, Странник тяжело дышит.

– Странник, брось ты свой плащ. Далеко ты в нём не убежишь. Он же страшно тяжелый.

– Шутишь, этой вещи цены нет! Материал, из которого он сделан – это обрезиненный кевлар с графитным наполнителем. Ни нож, ни клык его не пробьет. Даже обычная пуля, если выстрел будет не в упор. Не пропускает воду, но пропускает воздух. К тому же он защищает от радиации. И ещё, дальше мы не побежим и к болоту мы не пойдем. Во всяком случае, сейчас. Я думаю, на болоте нас ждут загонщики. Как только мы дойдем до болот, загонщики погонят нас обратно, прямо под выстрелы охотников.

– Оставаться на месте мы тоже не можем, на нас же браслеты.

– Правильно, Страйкер, поэтому мы пойдем на юг. Там в темный бор вклинивается торфяник. Если удача нам улыбнется, мы прорвёмся.

– Ты думаешь, там не будет загонщиков.

– Будут, но не много. Местность, там открытая и малолесная.

Мы двинулись дальше. Примерно через час мы вышли к торфянику. Совершенно открытая местность, покрытая низкорослой пожухлой растительностью. Кое-где торчат небольшие обгорелые деревца. Через торфяник, петляя, протекает ручей, берега которого местами покрыты осокой.

– Страйкер, не стой столбом, присядь. Делай как я, – Странник пригнувшись добежал до ручья, встал в ручей на четвереньки и двинулся в глубь торфяника. Через минуту он скрылся в зарослях осоки. Пожалуй, в этом есть смысл. Я закинул винтовку за спину и повторил маневр Странника.

Ручей сильно петлял, и я уже начал беспокоится, но через десять минут я всё же нагнал Странника. Странник медленно, но упорно, двигался вперед.

– Странник, давай сделаем перекур, – через полчаса я взмолился. Странник остановился, поднялся на колени и осмотрел местность.

– Курить вредно, особенно в таком месте. Сейчас ты в этом убедишься. Снимай рубаху.

– Зачем?

– Снимай, сделаем из неё фильтры. Сейчас тут будет очень трудно дышать.

Я снял винтовку и куртку, стащил через голову рубаху и отдал её Страннику. Странник располосовал ложкой мою рубаху, смочил куски в ручье. Потом наловил в ручье тины, напихал её в полосы и изготовил, как я понял, две повязки – два фильтра.

– Видишь ли, Страйкер, Упырь всегда был очень хитрым и коварным, но умным он, никогда не был! Он действительно дал нам шанс – свою зажигалку! Собирался, наверное, забрать её с трупа, старый мародер. Но шиш ему, он её получит, только после его смерти! Пощупай торфяник – трава совершенно высохла, три недели не было дождей. Сейчас я подпалю торфяник с обоих берегов ручья. Нам тут, у ручья, будет очень хреново, но загонщикам в глубине торфяника будет ещё хуже. Кроме того, огонь отрежет от нас преследователей. По мере выгорания торфяника, мы двинемся вперед. Этот ручеёк, в конце концов, выведет нас к болоту, но уже за спинами заслона.

Странник подпалил траву, языки пламени весело побежали по торфянику. Сизый дым стал застилать всё пространство. Видимость сократилась метров до ста и даже меньше. Едкий дым ел глаза, проникал через наши самодельные фильтры. Нестерпимый жар, одежда чуть ли не тлеет. Пришлось постоянно окунаться в ручей.

10. Стрелок

Кольцо огня стало удаляться от нас. Дышать стало легче, и можно было даже открыть глаза. Мы двинулись вперед по ручью вслед за огнем. И тут удача, словно, от нас отвернулась. Я уткнулся в спину Страннику, он остановился и показывал мне рукой, куда-то вправо. Я посмотрел, в сизом дыму за линией огня двигался человек. На голове противогаз, в руках автомат. Человек двигался по ручью, следуя её изгибам. Наверно он хотел выйти по ручью из горящего торфяника. Я всмотрелся через оптику винтовки в его фигуру и узнал этого человека – это был Тайсон. Я скосил взгляд на Странника, Странник прятал в рукаве свою заточенную ложку.

Снова перевел взгляд на Тайсона. Он готовился к броску через пламя. Вот он бросился вперед и проскочил полосу огня. Забыв, что у меня игрушечная винтовка, я нажал курок и всадил шарик в стекло очков противогаза. Уже нажав на курок, я подумал, что это был мой последний страйкерский выстрел в жизни, сейчас Тайсон расстреляет меня из автомата, а затем и Странника. Впрочем, эффект от выстрела превзошел все мои ожидания, Тайсон выронил автомат и схватился за лицо. Потом сорвал противогаз, лицо его с правой стороны было залито кровью. Наверно в глаз ему попало разбитые стекла. Тайсон зажал глаз правой рукой, а левой пытался нашарить свой автомат в ручье. Я выстрелил второй раз, теперь уже в левый глаз. Тайсон завыл и завертелся на месте, зажимая лицо руками.

– Страйкер, найди автомат, – крикнул мне Странник и бросился к Тайсону.

Я кинулся вслед за Странником. Странник подбежал к Тайсону и всадил ему ручку ложки в горло. До этого момента Тайсон рычал и выл, а тут захрипел и завалился на спину. Я бросился на колени и стал шарить руками по дну ручья. Наконец я нащупал автомат.

Когда я поднялся, Тайсон ещё дергался, голова его была полностью под водой, а на воде расплывалось багряное пятно. Но Странник, не обращая на это внимание, уже расстегивал на нём разгрузку и шарил у него по карманам. Меня замутило, я отвернулся и меня вырвало. Я взглянул в сторону Странника, тот уже стаскивал с Тайсона разгрузку. У меня опять начались рвотные порывы, но желудок уже был пустой.

– Ничего, ничего. Со всеми так случается в первый раз. Надо же, Страйкер, ты завалил такого бандюгу! И кого – Тайсона! И чем! Ты молодец, Страйкер! – я протянул автомат Страннику, а сам стал умываться в ручье. Надо же, говорил себе, что первым кого я убью, будет Тайсон – и убил! Ну, не совсем сам, но не без моей помощи.

– Сайга, отличная штука! На, Страйкер, возьми, теперь это твой автомат. Нет, кличка Страйкер, тебе решительно не подходит. Везунчик, Счастливчик? Нет, с этого момента ты будешь называться Стрелок!

– Странник, страйкерскую винтовку теперь выбросим?

– Нет, что ты! Счастливую винтовку Стрелка, нет, ни за что! Кто же выбрасывает свою удачу! Давай её сюда, я её понесу. Кроме того, оптику винтовки переставим на твою сайгу.

Странник взял мою винтовку, привалил её на бережок, а сам сорвал пучок осоки и стал замывать разгрузку Тайсона от крови. Потом он стал шарить по карманам разгрузки.

– Знаешь, Стрелок, наши шансы сильно возросли! Теперь я и сам начинаю верить, что мы выберемся! – Странник потряс у меня перед глазами ключиком, я так понял, от браслетов.

Вот же черт, я не допускал мысли, что Странник ошибается. Но я даже представить себе не мог, что Странник сам сомневался в своих поступках и решениях.

– Ну, Стрелок, пора двигаться дальше, смотри, как далеко уже ушел огонь. Надень разгрузку, не морщься – это законный трофей.

11. Периметр

Прежде чем идти дальше Странник защелкнул браслеты на руках Тайсона и выгнул ему пальцы в не приличном жесте.

– Странник, а, может, включим рацию Тайсона, послушаем, что там?

– Э, от этой новомодной штуки, пока никакой пользы – что бы её включить, надо ввести код. Ничего, в зоне есть умельцы, раскодируют.

– А зачем нам идти в зону, у нас ведь теперь есть оружие. К тому же, с Упырем надо посчитаться.

– Шутишь! Соваться сейчас к Упырю! Да кроме пятерых «охотников»», у него ещё с десяток егерей. А это значит полтора десятка стволов, против нашего одного с двумя рожками патронов. Положим, «охотники» не в счет, всё равно у нас никаких шансов. Конечно, с Упырем надо посчитаться, но не здесь и не сейчас. А сейчас нам надо убраться до темноты как можно дальше. Через час, ну, максимум два, торфяник догорит до Темного бора и егеря бросятся по нашему следу. Труп Тайсона охладит их пыл, они поймут, что у нас есть оружие. Но они всё равно двинуться вслед за нами. Их может остановить только ночь и болото. Поэтому, мы должны уйти до темноты на болота. Там, на островках, мы сможем занять выгодную позицию для обороны. А если повезет, мы ещё сегодня проскочим болото. В зону они за нами не сунутся.

– Странник, ты так красноречив и убедителен, что и мертвого уговоришь. Ещё немного, и Тайсон пойдет с нами.

– Ну, его, я его и при жизни терпеть не мог. Сволочь и садист, сталкивался с ним пару раз, ребра мои до сих пор помнят его кулаки. Впрочем, о покойниках нельзя говорить плохо, упокой господи его душу. Тьфу ты черт, гореть ей в аду! Ладно, Стрелок, двинули дальше. Сегодня фортуна, вроде, на нашей стороне.

На болото мы вышли в сумерках. Как сказал, Странник, болото было «сухое» – три недели не было дождей, то есть через болото мы прошли по грудь в болотной жиже. Мы уткнулись в колючку уже глубоко за полночь.

– Странник давай передохнем, я больше не могу!

– После смерти передохнем! Стрелок, смерть не только сзади, она ещё и впереди. Здесь периметр не охраняется, потому что здесь есть участки с источниками микро радиации, тут есть родники, которые выносят на поверхность изотопы цезия. Радиация хоть и микро, но залеживаться, здесь не стоит. Но и двигаться быстро тут не получится – сразу за забором из колючей проволоки начинается минное поле.

– Тогда, может быть, отлежимся здесь до утра?

– Утром, нам минное поле не пройти. На этой возвышенности мы будем как на ладони – нас расстреляют как в тире. Надо идти сейчас.

– Как же мы пойдем, там же мины? Как ты их увидишь?

– А зачем мне их видеть, их надо тактильно чувствовать, – Странник выдернул у меня из разгрузки тесак Тайсона. Проделав дыру в ограждении, Странник обернулся ко мне.

– Малыш, прости, Стрелок, сейчас я поползу вперед. Ты, следом за мной. Будешь ползти, касаясь вытянутой рукой моих ботинок. Строго за мной, никуда в сторону.

И мы поползли. Сначала я нащупывал ботинки Странника рукой, потом догадался подсвечивать его ботинки дисплеем рации Тайсона. Ползли бесконечно долго. Собственно ползли не много, просто Странник вдруг замирал на какое-то время. Должно быть, очередная мина. Я терпеливо лежал и изучал рисунок его подошв. Этот рисунок навечно врезался мне в память. Начало светать. Наконец мы вползли в какой-то овраг.

– Всё, Стрелок, можешь отдыхать, мы дома! – странник сел и отодвинул в сторону какие-то коробки. Мины, догадался я.

– А как же радиация?

– Не беспокойся, это место чистое. Вон, видишь, муравейник. Мураши в грязном месте свой дом не построят. Здесь радиации нет, а там где мы выползали, могла быть. Поэтому надо принять лекарство, – Странник достал из внутреннего кармана своего плаща бутылку водки.

– Водку, с утра, из горла и без закуски?

– Ну, что делать? Сухпай Тайсона мы ещё на болоте слопали, – Странник свинтил пробку, приложился к бутылке и за раз выдул половину.

– Пей!

– Не могу, меня и так мутит!

– Пей, говорю! Алкоголь выводит радиацию! Запрокинь голову и вливай! Для здоровья полезно, к тому же, мне тара нужна – датчик радиации делать буду.

Я сделал так, как сказал Странник. Меня всего передернуло, я думал, что водка выйдет обратно, но она провалилась в желудок, и дело закончилось мощной отрыжкой. По моему телу стала разливаться волна тепла. Между тем, Странник встал на корячки, стал ползать по дну оврага, отлавливать с цветов каких-то пчел и засовывать их в бутылку. Потом он поднял бутылку, рассмотрел её на просвет. Удовлетворившись увиденным, Странник завинтил крышечку бутылки и спрятал бутылку во внутренний карман плаща. Меня стал разбирать смех. Странник поднялся, подошел ко мне и присел рядом.

– Эко, тебя развезло! Ты что так развеселился?

– Скажи, отлавливать жучков – это у тебя такое ботаническое хобби, или от букашек-таракашек может быть какая-нибудь практическая польза, например, гастрономическая?

– Ты, наверно, хотел сказать «энтомологическое хобби»? Нет. Я же сказал – нам нужен детектор радиации. Понимаешь, Стрелок, первые сталкеры, и я в том числе, ходили в зону почти без приборов. Хорошо, если на группу из пяти сталкеров, имелся, хотя бы один дозиметр. Достать армейский дозиметр было очень сложно. Так вот, кто-то из сталкеров заметил, что в местах с повышенным фоном радиации нет насекомых. Один умный дядька, из ученых, разъяснил нам, почему так происходит. Оказывается, у самцов насекомых падает потенция, самочкам это не нравится, и они в таких местах даже не селятся. Дальше, больше. Заметили, что шмели, эти земляные пчелы, не только не строят свои гнезда на зараженных участках земли, но и облетают такие участки. И ещё, если наловить шмелей, посадить их любой стеклянный сосуд и поднести к зоне с повышенным радиоактивным фоном, то шмели начинают нервничать – интенсивно чешут брюшки, вибрируют крыльями, сбиваются в кучу в сторону противоположную источнику радиации. Вот так был создан биодозиметр зоны. Причем, чувствительность такого прибора поразительная. Раньше, если сломался дозиметр или сели батареи, оставалось надеяться только на чутье и удачу. А с таким прибором, шансы выжить сильно повышались, даже в одиночку. Я сам отходил с таким дозиметром не один сезон. Это сейчас лафа, и компактные дозиметры, и датчики аномалий и детекторы артефактов. У меня было всё, но когда я вляпался в засаду, я всё сбросил, утопил в болоте. Ничего, доберемся до одной из сталкерской баз, упакуемся по-полной.

– Странник, дай посмотреть прибор, – Странник вынул бутылку из кармана и передал мне. Пчелы как пчелы.

– Если бы у нас был сачок, тогда бы можно было наловить самочек, они более чувствительны. Но и самцы тоже подойдут.

– А как их различать?

– Когда понадобится, быстро научишься – у самцов нет жала. Слушай, Стрелок, дай мне аптечку, я посмотрю, что там есть, – я вынул из разгрузки аптечку и передал ее Страннику.

12. Время

Солнце взошло над холмами. Водка и усталость сделали свое дело, глаза мои начали слипаться.

– Стрелок, ложись, немного поспи. Через три часа я тебя разбужу, сменишь меня. Вообще то, место здесь тихое, ни людей ни зверья, но это уже зона! В зоне беспечные погибают!

Я не стал перечить, просто лёг там, где сидел. Едва я закрыл глаза и уснул, как Странник меня разбудил.

– А, что случилось?

– Пока, ничего. Время, друг мой, – я осмотрелся, действительно, солнце стояло уже высоко.

– Который час?

– Десять часов. Вот возьми, попей водички, – Странник протянул мне Тайсоновскую фляжку.

– Странный привкус.

– Марганцовка. Пей, только не всё сразу, по глоточку, с интервалами – это притупит голод.

– Точно, жрать хочется, аж, под ложечкой сосет.

– Я отдохну три часа, и мы что-нибудь придумаем. Зона кормилица, не даст умереть с голоду.

– А что я должен делать?

– Стрелок, постарайся ничего не делать. Я понимаю, это будет трудно, но постарайся! Просто заляг на возвышенность, например, вон там в кустах, слушай и осматривай окрестности. В случае чего, разбудишь меня.

– В случае чего?

– В нашем случае – это звук выстрелов или появление людей. Если ты будешь оставаться на месте, то больше никаких опасностей.

– А как я узнаю, что прошло три часа, у меня часов нет.

– А тебе и не надо, я встану сам, ровно через три часа.

– Слушаюсь, сер! – я приложил руку к голове, на американский манер.

– Вольно, солдат, приступайте к несению дозора, – вечная ироническая ухмылка на лице Странника, сменилась на простую отеческую улыбку. Странник улегся на землю, и тут же уснул.

Странник был прав, ничего не делать, а просто лежать и разглядывать холмы – трудное занятие. Наконец я придумал себе занятие – надо проверить Странника на время! Так, десять плюс три – это час дня. Час дня – это час после полудня. В полдень самые короткие тени. Я воткнул ветку в землю и стал отмечать маленькими веточками длину тени. Вот он полдень! Так, дальше один час – это судя по циферблату часов, угол в тридцать градусов. Отлично, значит если отложить две длины полуденной тени, потом одну длину под углом в девяносто градусов – получим третью точку треугольника с углом в тридцать градусов. Прочертив линию – получим направление для тени в час дня. Всё-таки «Гипотенуза», наша математичка, вколотила этот треугольник мне в голову.

Довольный собой, я лежал и наблюдал, как тень наползает на прочерченную мной линию. Есть, линия и тень совместились!

– Молодец, Стрелок, сам разобрался со временем! – от неожиданности я вздрогнул. Восхищаясь своими познаниями в астрономии и геометрии, я совсем забыл для чего, я всё это затеял. Надо мной стоял ухмыляющийся Странник.

– Время – это единственное, что в зоне остается неизменным, Стрелок.

13. Аномалии

– Стрелок, собирайся, пора идти дальше.

Мне собраться, как голому подпоясаться! – я скатился с бугра и натянул свои драные кроссовки, которые сохли на валуне. Автоматически отметил, деревянные ящики мин, раскурочены, Странник вынул их содержимое! И когда успел? Наверное, когда я спал.

– Странник, куда пойдем?

– Тут, в пяти километрах к югу, есть заброшенный хутор. Там чем-нибудь разживемся.

– Постой, если хутор заброшенный, то кто же нам даст пожрать.

– Никто! «Жратвы» везде полно, но её ещё вначале надо найти или поймать, а потом приготовить. Правда, если ты вегетарианец, то «жратва» прямо под ногами! Если нет, двигай за мной.

Ерунда, пять километров – это час ходьбы. Через час, чего-нибудь пожуем. Я двинулся вслед за Странником. Между тем, Странник вел себя странно. Шел медленно, поминутно сверяясь со своим биодетектером радиации. Подбирал и расшвыривал камушки. Останавливался, рассматривал муравейники, щупал деревья, и вообще, вел себя неуверенно, поминутно меняя направление. Заблудились, что ли?

– Странник, у меня есть компас, – я вытянул за шнурок из-за пазухи половинку ремешка наручных часов с пимпочкой компаса.

– Вот и понаблюдай за компасом. После второго выброса, польза от компаса в зоне почти нулевая.

– А как же ориентироваться?

– Видишь ли, Стрелок, в зоне достоверные сведения о расположении и координатах места можно получить только с помощью спутникового навигатора. А пока его нет, приходится полагаться на природные навигаторы. Дело не простое, визуальные наблюдения светил, ну, там – солнца, луны и звезд, не всегда доступны. И к тому же, даже когда доступны, то наблюдения их весьма не достоверны – такова уж особенность зоны! Приходится сверяться с биологическими навигаторами, ориентированными на магнитные поля земли. Чутко реагируют на магнитные поля некоторые животные, насекомые и растения. Но в зоне, магнитные поля скручены замысловатым образом. Поэтому, наблюдения следует суммировать, копить, окончательные выводы делать лишь после многократного подтверждения первоначально полученного результата. Только в этом случае можно рассчитывать на удачу, – неожиданно Странник прервал свои разглагольствования, остановился, схватив меня за руку. Благодушие и расслабленность с него вмиг слетели, взгляд его был напряжен и беспокоен. Беспокойства Странника передалось мне. Я снял автомат с предохранителя, стал осматриваться и вслушиваться.

Между тем, ничего не происходило. Странник стоял с вытянутой рукой и водил её из стороны в сторону. И тут я услышал какой-то звук.

– Странник, слышишь? Какой-то писк!

– Нет, не слышу, я уже старый, эти звуки я уже не слышу. Но я чувствую, рядом «электра». Молодая совсем – пока только набирает силу.

– Чем ты её чувствуешь?

– Вытяни руку вперед, поводи её из стороны в сторону. Чувствуешь «ветерок» в волосках пальцев рук – статика, – я вытянул руку и не чего не почувствовал.

– Ничерта я не чувствую!

– Ладно, это дело наживное, ты её слышишь, это уже хорошо. Смотри, – Странник поднял с земли палку и швырнул её вперед.

Жахнуло так, что в ушах пошел звон. Сотни маленьких молний мгновенно прострелили в разных направлениях всю поляну перед нами. От неожиданности я присел. Странник остался стоять, с насмешливым видом он смотрел на меня.

– Ни хрена ж себе! Молодая электра, а когда «поспеет», какая будет?

– «Зрелая» электра совсем не страшная. Она уже не может сдержать всю накопленную статику и постоянно простреливается с треском голубыми молниями. Красочное зрелище, особенно ночью! А не страшная потому, что она видна и днем, и ни один человек в здравом уме в неё не полезет. Опасность представляют только «молодые» электры.

– А что это такое, и откуда взялось?

– Аномалия. Аномалии появились в зоне после второго выброса. Что они из себя представляют, и какова их природа никто не знает, даже ученые. Просто запомни, вот эта – электра.

– А что есть и другие?

– Есть, примерно с десяток, с разными физическими свойствами. Это которые имеют собственные названия. Остальные, для которых физические свойства не выявлены, просто зовутся «Смертью» с различными приставками – быстрая, отложенная и прочее.

– А как с аномалиями бороться?

– Единственный способ борьбы с аномалиями – это не попадать в них. Засечь при определённом навыке аномалии не сложно. Они все, так или иначе, себя проявляют – маревом, искрением, странными тенями и прочими признаками. Трудность заключается в определении границ аномалий. Дело в том, что аномалии слегка мигрируют, переползают с места на место. Могут появляться, а потом исчезать. Для большинства аномалий сейчас уже придуманы детекторы. Но при определённом опыте, можно обойтись и без них.

– А те, которые «смерть»?

– Здесь таких нет, за что я и люблю этот район. Те «гнездятся» ближе к центру зоны. Они ведут оседлый образ «жизни», и все они отмечены на сталкерских картах.

– Ты сказал, что любишь аномалии?

– А как же их не любить? Ведь они перевернули всю жизнь сталкеров. Аномалии рождают артефакты. Сталкеры до второго выброса были жалкими охотниками за цветметом. Теперь совсем другое дело.

– Что такое «артефакты»?

– Ну, это такие странные хреновины, с различными полезными и не очень физическими свойствами. Образуются они, предположительно, при попадании в аномалии посторонних предметов, ну там травы, типа «перекати поле», птичек, зверюшек или глупых сталкеров. Некоторые артефакты высоко ценятся в зоне, так как они заживляют раны, или выводят радиацию. Другие имеют целый набор удивительных свойств, но фонят радиацией. И все, без исключений, артефакты ценятся у ученых вне зоны. Артефакты – смысл и основа жизни сталкеров.

– И что, вот ты бросил палку, а аномалия тебе в ответ выдаст артефакт?

– Если бы! Никто достоверно не знает, от чего в аномалиях появляются артефакты. И когда они появятся тоже не известно. Я, например, просто обхожу любимые места с аномалиями и собираю, так сказать, «урожай».

– А если конкуренты придут раньше и всё соберут?

– Не каждый сюда сунется, тут сплошной слоеный пирог из различных аномалий. И не каждый, кто сунется даже с приборами, пройдет.

– А какие артефакты может дать электра?

– «Бенгальский огонь», «Вспышку» и «Лунный свет».

– А какие они?

– Стрелок, я устал от твоих вопросов, сделай милость, помолчи до хутора!

14. Хутор

Пять километров до хутора мы прошли за четыре часа, Странник сказал, что это хорошо. Хутор состоял из покосившейся одноэтажной полуразрушенной избы и нескольких полуобгоревших хозяйственных построек. В общем, вид удручающий.

– Заходи, Стрелок, не стесняйся. Мотель сталкера, класса «три звезды», – странник подтолкнул меня в спину.

Мы прошли во двор хутора. Стекла в окнах избы выбиты, двери вырваны, посреди двора кострище.

– Стрелок, не стой столбом. Обшарь здесь всё, ищи посуду, или то, что её может заменить – банки, склянки и прочее. И вообще, собирай всё полезное. Только к сартиру не подходи. Видишь он оброс волосатыми космами. Это тоже аномалия, хотя и не такая страшная. Называется «Жгучий пух». А я обойду хутор и поищу чего-нибудь съестного.

Когда Странник вернулся, я весь чесался. В руках он нес какие-то стебли и пучок неаппетитных черных клубней.

– Вот же, черт, я же сказал, к сортиру не соваться! Ничего, будет тебе наука!

– Странник, зато смотри, что я нашел! – я развернул кусок брезента.

– Поздравляю с первым найденным артефактом – это «Колючка». Если бы дождался меня, сейчас бы не чесался. «Жгучий пух», единственная аномалия, которую можно обмануть – если двигаться медленно, то она не отреагирует.

– А это ценный артефакт?

– Не очень, в нашем случае, этот кусок брезента, который ты нашел, будет стоить гораздо дороже. Что-нибудь ещё нашел?

– Так, по мелочи. Пустые консервные банки и пластиковые бутылки, дуршлаг с отломанной ручкой и вот это, в разбитой банке. По-моему это соль, правда, она какая-то грязная и слежалась вся.

– Это не мелочи, это то, что нам сейчас надо. Особое спасибо за соль, вот уж, на что я совсем не рассчитывал. Молодец, глазастый! А сейчас сгоняй к ручью, отмой дуршлаг и банки и набери воды в бутылки. И смотри воду не пей, её надо фильтровать. И на тот берег не суйся – там неподалеку «Карусель».

– Тоже аномалия, а почему «Карусель»?

– Прелюбопытная штука, если смотреть со стороны. Но не дай бог в неё вляпаться! Подхватит, подбросит в вверх метров на двадцать, раскрутит, а потом разорвет на куски.

Когда я вернулся, Странник уже очистил и строгал на дощечке клубни.

– Давай сюда дуршлаг, – Странник ссыпал нарезанные клубни в дуршлаг. Потом критически осмотрев банки, он пробил ножом мелкие дырки в дне одной из них.

– Насыпь сюда немного промытого в ручье песка, а оставшееся место засыпь угольками с пепелищ – это будет фильтр для воды.

Клубни выглядели уже более аппетитно. Я сглотнул слюну.

– Да не стой, ты, черт! Перестань пускать слюни и пошевеливайся – проглотит!

– Троглодит!

– Не важно, шевелись, давай быстрей, пока светло!

Я бросился выполнять указания. К моему возвращению, салат был уже готов.

– «Кушать подано – садитесь жрать, пожалуйста», – продекламировал Странник.

Ели прямо руками из дуршлага. Ничего вкуснее, я в жизни не ел. Нет, был в моей жизни один случай. Мы тогда втроем сбежали из детдома на пляж, на городской остров. По дороге купили бутылку кубинского рома «Негро». Денег хватило только на бутылку. Закуси – никакой. Нас развезло на солнце, было так плохо, ну хоть ложись и помирай. Толька, мой корешь по детдому, оттащил меня отмокать в какую-то лужу. А там плавают щучки – вода ушла, и их отрезало от реки. Мы отловили этих щучек с помощью своих трусов, и зажарили на костре. Это была самая вкусная рыба в моей жизни.

– Эй, эй, парень, да ты совсем осоловел! Еще не вечер! А ну давай, бери дуршлаг, бегом на речку, налови рыбы и постирай хорошенько брезент. А я пойду, насобираю камней.

– Какая там рыба? Одни мальки да головастики!

– А ты что хотел, осетрину в томате? Белок или протеин – это то, что нам сейчас нужно. Бегом, говорю!

Вот же садюга, сейчас бы покемарить пол, нет полтора часика! Но, делать нечего, поднялся и пошел к ручью.

Вернулся я с полными банками мальков. Странник жарил на костре речную гальку.

– Стрелок, давай сюда дуршлаг и брезент.

Странник поместил в выкопанную ямку дуршлаг. Потом накрыл дуршлаг брезентом, и обмял его. Получилось что-то на подобии корыта. Из бутылок залил в брезент воду, и высыпал туда моих мальков. Забавный аквариум получился, мальки резво крутились в брезентовом корытце. Он что будет, есть их живьем? Протеин и всё такое, но живых головастиков я есть не буду!

– Странник, а, может, ушицу сварганим?

– А я что делаю? – странник с недоумением взглянул на меня. Потом двумя палочками стал подхватывать раскаленные камни и опускать их в аквариум. Вода забурлила. Вот же хитрый черт!

– Стрелок, понял процедуру? А теперь вынь камни и снова прокали, потом опять в котел. Повтори пару тройку раз. А я пойду, насобираю приправы пока светло.

Стрелок вернулся уже в сумерках, принес пучок какой-то травы. Покрошил траву в котел и подсолил. Чудесный запах ухи щекотал мне ноздри.

– Кажется готово, – Странник зачерпнул консервной банкой уху и передал мне. Я попробовал – замечательная уха!

После сытного ужина, уже в полной темноте, мы разлеглись возле костра. Меня снова стало клонить в сон. Чтобы не заснуть я обратился к Страннику.

– Странное место, зона. Как будто другой мир. А ведь когда то и здесь была цивилизация. Там в сарае лежит разбитый телевизор.

– Тащи его сюда, посмотрим.

– Не посмотрим, у него кинескоп разбит. И даже не послушаем, света ведь, всё равно, нет.

– Вот ты Балда, Стрелок! Посмотрим не телевизор, а что у него в нутрии. Тащи, давай!

Я сгонял за телевизором. Странник ножом отковырял заднюю стенку. При свете костра он стал рассматривать содержимое телевизора.

– Вот же, Стрелок! Смотри, куча трансформаторов – это же сотни метров изолированного медного провода. Ему найдется сотня применений в зоне.

– Ну, странник, ты прям индеец какой то! Могиканин! Всему найдешь применение.

– Достали меня уже этим могиканином! – в сердцах сказал Странник, выламывая из телевизора очередной трансформатор.

– Извини, Странник! Я не хотел тебя обидеть!

– Ничего, просто в зоне я прохожу под ником «Гурон».

– Ты же сказал, что тебя зовут Странник. И Упырь тебя так называл.

– Странник – это образ жизни и принадлежность к клану.

– Расскажи, что такое – клан Странников?

– Потом. Оставь автомат и иди в хату, поспи. В три часа я тебя разбужу. Да ещё, я тебе хотел сказать про оружие. В зоне оружие всегда должно быть под рукой. Когда идешь, ешь, спишь. Даже когда пойдешь срать, то в одной руке ты можешь держать бумажку, а в другой – ты должен держать оружие. Возьми нож, я пока обойдусь ложкой.

15. Гости

Стояла безоблачная ночь. Ярко светила луна. Млечный путь пересекал всё небо. Я только что заступил на вахту. Я полулежал у костра и рассматривал звездное небо. Если верить Страннику, то было начало четвертого. Впрочем, Страннику можно верить – дядька стоящий! Такой нигде не пропадет! Кстати, как мне, теперь, его называть, Странник или Гурон. Буду называть Гурон! Настоящий индеец. Как он без колебаний, прирезал Тайсона, как свинью! А его навыки по выживанию! Мне исключительно повезло, что я встретил его вначале моей сталкерской карьеры. Ах ты, черт, я вовсе не хочу быть сталкером. Я хочу обратно, вернуться в цивилизацию!

Костер стал догорать, я сходил к сараям и наломал ещё досок. Вдали от костра, стало немного жутко. Я поспешно вернулся к костру. Ночь в зоне была наполнена звуками. Где-то недалеко на все голоса квакали лягушки. Сверчки ни на минуту не прекращали свои трели. Где-то что-то, ухало и вздыхало. А вот завыли волки, и, смотри, как воют, вроде как будто один запевает, а другие ему подтягивают.

– Стрелок, туши костер, к нам гости, – я подскочил с земли от неожиданности. Рядом с костром стоял Гурон.

– Гурон, ты меня перепугал, какие гости?

– Ты что не слышишь, воют собаки?

– Какие собаки, может волки? Ты же сказал, что людей тут нет. Откуда же тогда тут могут взяться собаки? Не уж то Упырь организовал на нас охоту с собаками в зоне?

– Нет, это воют слепые псы, мутанты. А воют они так, когда они начали охоту. Одна из них встала на след и ведет за собой стаю. Значит, к хутору идет человек.

– Что будем делать, Гурон?

– Засядем в избе и займем круговую оборону, – Гурон прилаживал нож к моей винтовке в качестве штыка.

– От кого оборону, от собак?

– Ото всех! Поздно тушить костер, давай скорей в избу!

Я бросился вслед за Гуроном. Гурон встал за дверным косяком избы, а меня отравил к окну. Долго ничего не происходило, по-прежнему выли собаки. Потом раздались автоматные очереди и собачий скулеж. Потом снова собачий вой.

– Всё, собаки его сделали! Хотя не знаю, воют как то по-особенному, вроде бы огорчаются!

– Кого сделали?

– Чужака.

– Гурон, а, может, это кто-то из ваших, из странников?

– Вряд ли. Собаки сами найти проход не сумели бы. А странник за собой хвост бы не привел.

– Что будем делать?

– Ожидать нападения собак. Стрелок, эти твари очень живучи, стрелять надо точно в голову. Стреляй одиночными, береги патроны. Займи позицию перед дверью, я на себя возьму окна.

Стояли мы долго. Кругом была тишина, даже лягушки замолкли. Начало светать. Я стал успокаиваться.

– Приготовься Стрелок, сейчас начнется! – не успел это Гурон выговорить, как где то совсем близко завыла собака.

И началась кутерьма, серые тени заметались по двору хутора. Казалось, собаки беспорядочно мечутся по двору. И вдруг, разом, собаки пошли на штурм. Одни лезли в дверь, другие пытались запрыгнуть в окна.

16. Социум зоны

Бой был скоротечным, наверно минут пять, не больше. Я поменял рожок автомата, а Гурон добивал последнюю собаку штыком у меня за спиной, в комнате.

– Молодец, малыш, можешь гордо носить кличку Стрелок! Я рад, что доверил автомат тебе! Хорошо стрелял!

– Это всё, мы их кончили?

– Нет, осталось ещё одна, две. Но к нам они уже не сунутся. Они могут охотиться только стаей. К тому же в этом месте они обречены, в ближайший час, два они погибнут в аномалиях. Правда, они могут попытаться уйти по своим следам, но нам это уже всё равно. Уйдут, и черт с ними.

– А где чужак?

– Вот это меня и беспокоит. Будем ждать здесь восхода солнца. Потом я схожу, посмотрю.

Началось томительное ожидание. Взошло солнце.

– Стрелок дай мне автомат, я схожу.

– Гурон, может вместе?

– Нет, залезь на чердак и сиди там тихо как мышь. Я вернусь.

Я забрался на чердак и стал высматривать, куда пойдет Гурон. Гурон исчез, просто растворился в утреннем тумане. Ждал я довольно долго. На доске чердака было нацарапано: «Здесь был Виктор». От нечего делать я тоже нацарапал: «Здесь был Мстислав». Едва я закончил, как со двора меня позвал Гурон. Я выглянул в чердачное окно. Гурон был, как новогодняя ёлка, весь обвешан оружием. Разгрузка, противогаз в сумке, рюкзак и шлем с каким-то оптическим прибором довершали картину. Я кубарем скатился с чердака.

– Что с чужаком?

– Дурачек, шарахнулся от собак в аномалию. Я еле-еле вытянул его труп.

Гурон уселся у прогоревшего костра и начал разбирать рюкзак. Достал банку тушенки и перебросил её мне.

– Гурон, чужак, он кто? – спросил я с набитым ртом.

– Не знаю. Ясно только то, что он либо завалил Кайота, либо всё снял, включая карту, с его трупа. Но поскольку чужак мертв, следствия не будет.

– А Кайот, он из странников?

– Да, вернее сказать, был. Зона ему пухом!

– Гурон, расскажи мне о кланах зоны.

– Социум зоны весьма не однороден. По периметру зону, с внешней стороны, военные, сущие бандиты – дерут три шкуры за проход из зоны. Есть ещё такие, как Упырь, эти держат под контролем трудно проходимые участки. С внутренней стороны, просто бандиты. Делятся на две категории – цивилизованные и отморозки. Цивилизованные просто обирают почти до нитки и отпускают, они сами добывать артефакты не умеют, а сталкеры для них на вроде дойных коров. Отморозки, те вначале убивают, а потом обирают. Эти часто устраивают набеги вглубь зоны. Таких, встретив, убивают все, включая цивилизованных бандитов. Далее, ближе к центру, две противоборствующие группировки – «Долг» и «Свобода». Разницы между ними, почти никакой. Первые живут под лозунгом – защитим людей и зону от «Свободы». Вторые – защитим зону и людей от «Долга». В самом центре обосновались сектанты, «Монолит». Те просто боготворят зону и молятся на своего идола – мифический «Монолит», якобы «Исполнитель желаний». Да, есть ещё кордон, школа для начинающих сталкеров. Вот туда мы и идем. С оборудованием чужака, мы теперь туда быстро доберемся.

17. Последний урок

– Всё, Стрелок, почти пришли. Осталось пройти меньше километра. Там, на юг, сразу за бугром, бункер торговца, Сидорыча. Торговцы – это еще один клан зоны. Все они привязаны к своим группировкам. И их убьют, если они выйдут за границы своей зоны. Но все они между собой связаны. Ведут активную торговлю между собой.

– Гурон, ты так и не рассказал о странниках.

– Основа жизни зоны – вольные сталкеры. Именно они добывают артефакты. Некоторые сталкеры спокойно ходят в зоне влияния группировки «Долг», некоторые – в зоне подконтрольной «Свободе». Такова у них репутация. Странники ходят везде – у них вот такая репутация. Странники не убивают на заказ, не шпионят в пользу одной из группировок. Странники это сплоченный клан индивидуалистов. Каждый сам по себе. У каждого в зоне свой бункер, берлога или схрон. Собираются вместе странники, только по случаю приёма нового члена или в случае смерти члена клана, что бы почтить его память. Собираются, в том числе, для того, чтобы расследовать смерть члена клана и наказать виновного. Например, Упырь захватил меня, и я потерял хабар, оружие и оборудование, но мне удалось уйти. Никто из членов клана и не почешется, что бы рассчитаться с Упырем. Другое дело, если бы я погиб – тогда, не смотря на любую охрану, Упырь был бы убит. Клан странников знает свое дело.

– А как стать членом клана странников?

– Никак, в странники не записываются, в странники приглашаются. Но для этого надо иметь соответствующую репутацию. Стрелок, я устал от твоих бесконечных вопросов. Я наговорился с тобой за эти дни, наверное, на год вперед. Завтра наши пути расходятся. Ты прошел со мной некоторую школу выживания в зоне. Завтра будет последний урок. Ложись спать, завтрашний день у тебя будет трудный.

Проснулся я уже, когда рассвело. Гурона не было. Вообще ничего не было – ни рюкзака, ни разгрузки, ни оружия, даже ножа. Я начал сознавать – Гурон меня кинул! Забрал всё и смылся! Вот же сволочь, оставил «голым» в зоне! А я верил ему как старшему брату. Нет, как крестному отцу! Слезы непроизвольно потекли по моему лицу. Я сидел и размазывал слезы вперемежку с соплями. Гад, гад, сволочь!

Постепенно успокоившись, я стал прикидывать, что делать дальше. Тут в километре отсюда, есть люди. Какой-то бункер с торговцем, надо идти туда. Немного поплутав, я вышел к бункеру. Каменная нора, бетонные ступени круто уходят в низ.

– Заходи, Стрелок, не стесняйся, – раздалось из динамика над входом. Интересно, Стрелок это обычное приветствие или Сидорыч знает мою кличку.

Спустился в бункер, открылась массивная дверь. За решеткой с небольшим проемом сидел жирный дядька, неприятного вида.

– Стрелок, я так понимаю?

– Да.

– Гурон для тебя оставил письмо, – я взял листок и прочел.

«Стрелок, надеюсь, ты усвоил последний урок – никому в зоне нельзя доверять безоглядно. Извини, урок жестокий, но так было надо. Я открыл у Сидорыча счет на твое имя. Если решишь уйти из зоны, то за эти деньги Сидорыч пристроит тебя к одному из караванов наружу. Если решишь остаться, хватит на оружие и прочее. Впрочем, не думай, что ты познал зону – ты не знаешь ещё и десятой части, того, что должен знать сталкер! Хотя, решай сам – ты счастливчик. Если понадоблюсь, оставь весточку у любого торговца. Только не дергай меня по пустякам, я этого не люблю. Прощай, крестник».

Часть 2. Западня для Призрака

1. Феникс

Вечер, низкая облачность затянула всё небо. Дождь, моросящий с обеда, усилился. Земля окончательно раскисла. Идти дальше под дождем не имело смысла, тем более что впереди трудный участок. Решил вернуться к полуразрушенной избе, которую прошел пять минут назад.

Взобравшись на пригорок, вошел через пролом в стене в избу. Порядок, в избе есть сухой угол. Чтобы обсушиться и согреться наломал досок из перегородок комнат и развел небольшой костерок в обрезке бочки прямо посередь избы. В пролом, не смотря на дождь, хорошо был виден контур ремонтных мастерских. Гиблое место. Мало кто из сталкеров там побывал. А может и никто, кроме Призрака. Да и Призрак погиб очень странной смертью. Вернулся из мастерских живой и весёлый, притащил кучу ценных артефактов. А через два часа загнулся, а его труп не успели даже закопать, он просто самопроизвольно вспыхнул и сгорел дотла! Во всяком случае, так рассказывают. Несмотря на дурную славу этого места, находятся люди верящие, что там внутри буквально россыпи артефактов. Некоторые даже пытаются найти проход и, конечно же, погибают. Поговаривают, будто бы дух Призрака бродит по развалинам мастерских, оберегая свои сокровища и проход к ним.

Дух, не дух, а я, слава богу, ещё не сошел с ума соваться в мастерские. На карте все подходы к мастерским густо усеяны крестиками. Каждый крестик – это жизнь сталкера. Какие там внутри аномалии доподлинно никто не знает. По краю есть значки «Жарка», «Мясорубка» и «Отложенная смерть». Видно Призрак в последний свой раз и угодил в такую. Но проход, конечно, есть – Признак не раз приходил из мастерских с ценной добычей. «Интузязисты» продолжают искать проход. Я к их числу не отношусь. Я и близко бы не подошел к мастерским, но рядом с ними проходит более-менее безопасная тропа из глубины зоны в Темную долину. Относительно безопасная, зомби, снорки и псевдо собаки не в счет. Черт, легки на помине – краем глаза я заметил какое-то движение в низине. Я вскинул винторез и припал к окуляру оптики. То, что я увидел, было так необычно, что я даже опешил – со стороны мастерских шел совершенно голый и босой человек. Не совсем голый. Одной рукой он придерживал кусок черной пластиковой пленки, прикрывавшей ему голову и спину. В другой руке он на проволочном крюке тащил какую-то круглую железяку. Я присмотрелся – это был круг от циркулярной пилы. Меня, мешая хорошенько прицелиться, стал разбирать смех. Конечно, это был мокрый голый, но человек. Не безмозглый зомби и не мутант вроде снорка – ржавая железка и кусок пленки в его руках тому доказательство. Но от этого он был ещё опасней! Ему до зарезу нужно было добыть оружие и снаряжение. А мне не хотелось оказаться этим самым «Зарезом». Скоро он увидит отблеск моего костра или цепочку мох следов на раскисшей земле. С этого момента я могу, потенциально, стать объектом охоты. Милосердие в зоне приветствуется в разумных пределах. Главный закон вольных сталкеров – не убивай, если тебе ничего не угрожает. Неизвестный человек в отчаянном положении – это явная угроза. Я навел перекрестие прицела ему в лоб – по всем законам зоны я должен был добить этого бедолагу.

Я выстрелил, переведя в последнее мгновение прицел чуть выше его головы. На страдальца упала перебитая пулей ветка дерева, он присел и осмотрелся. Я подумал, это правильно – он ведь ещё не знает о моем присутствии. Пусть у него будет шанс уйти. Я наблюдал в прицел за его лицом. Мужик перестал озираться, уставился в одну точку. Казалось, он смотрит прямо на меня. Нет, меня он, конечно, не видит, он засек отсвет пламени костра. Его всего трясло, но это скорее от того что он сильно продрог – страха в его глазах я не увидел. Дядька средних лет, довольно приятное слегка не бритое лицо. Шрам на правой щеке в виде вороньей лапы ни сколько не портил его лица. Вдруг он улыбнулся и подмигнул мне – он понял, что за ним наблюдают. Весельчак, мать его! Мужик встал во весь рост и не торопясь пошел к избе. Крепкие, однако, у него нервы! Наглость его мне понравилась. Ладно, как говорят у них в Одессе, «будем посмотреть».

Я отставил винтовку в угол, поудобнее уселся на ящик возле костра. Вынул пистолет, проверил обойму и снял пистолет с предохранителя – если дядька дернется со своей железкой, мне придется его пристрелить. Убрал пистолет в кобуру, развернув её так, что бы можно было быстро выхватить пистолет.

– Здорово, сталкер. Разреши погреться у твоего костра.

– Заходи, земляк. Располагайся.

Дядька зашел в пролом, аккуратно поставил пилу подальше возле стенки и уселся напротив меня, показывая этим то ли то, что он не опасен, то ли то, что он меня не боится. Поплотнее завернувшись в пленку, дядька начал по очереди отогревать на костре руки и ноги.

– Брат, ты из какого клана? «Рыжая лисица», не припомню никого с такими нашивками, – насмешливое лицо, глаза с прищуром.

– Я из вольных, я сам по себе. Брат, твоих нашивок я тоже чего-то не разберу.

Дядька хохотнул, – Я тоже вольный, а сейчас из клана «Погорельцев», – он распахнул пленку на груди. Вся грудь его была в каких-то разноцветных потеках въевшихся глубоко в кожу, ещё на груди отчетливо отпечатался контур разгрузки – ремни, пряжки, карманы.

– Брат, это где же тебя так, ты что вляпался в «Жарку»? – я порылся в рюкзаке и вынул запасной тельник и трико, – Возьми.

– Вот, спасибо, хоть срам прикрою! – мужик скинул пленку и стал натягивать одежку. Я аж присвистнул – спина и задница у мужика были сплошь «татуирована» цветными потеками, некоторые из них слегка светились.

– Э, брат, да тебе надо к доктору! На твою спину страшно смотреть!

– Это точно, бодиарт ещё тот, и чешется, зараза!

– На ко, вот. Глотни для согрева, – я протянул бутылку водки мужику. Мужик взял бутылку, благодарно кивнул, свинтил крышечку и приложился к бутылке, а я достал две банки тушенки и вскрыл их. Воткнув свою ложку в тушенку, я протянул банку мужику.

– Закуси.

– Спасибо. Тебя как величать, «Лис», «Фокс»? – кивнув на мою нашивку, спросил мужик.

– Кличут Стрелком, степной лис, «Корсак» – это мой тотем, оберег. А тебя как называть?

– Призрак, – сказал мужик с набитым ртом, шустро орудуя ложкой. Моя рука с бутылкой водки не произвольно застыла у рта. Мужик заметил мою реакцию и прыснул, крошки тушенки полетели в костер.

– Прости, Стрелок, я пошутил, меня зовут – Матис. Может, слышал обо мне?

– Это ты в туалете бара намалевал пляшущих голых баб?

– А что, народу нравится! – мужик заливисто рассмеялся.

– Бармен гневается, обещает отрезать ухо автору, как Ван Гогу.

– Свинья он не культурная, Ван Гог сам себе ухо отрезал! И чего гневаться, народ ходит в бар не только поесть, попить, но и взглянуть на мою фреску, приобщиться, так сказать, к искусству.

– Так что с тобой приключилось, Матис?

– Я исползал тут все окрестности, всё икал проход в мастерские. Нашел несколько артефактов. Потом нашел, какую-то хрень, вроде как артефакт. Я таких раньше не находил. Вроде как мутный шар и светится изнутри. Положил его в контейнер и убрал в рюкзак. Собрался уходить. Вдруг почувствовал запах паленого, глядь, а мой рюкзак горит. Сбросил его, но поздно, какая-то разноцветная липкая дрянь стала расползаться по костюму химзащиты. Расползается и вспыхивает язычками пламени. Я кинулся в болото, хотел сбить пламя водой. Где там, эта дрянь и в воде горит. Стал срывать с себя одежду, думал хоть трусы останутся. Какой там, трусы ещё не горят, но уже покрываются цветными полосами. Скинул и их. Всё, думаю, сгорю, конец мне, или концу конец, по крайней мере. Но, слава богу, обошлось, горение прекратилось. Обошлось, то обошлось, но я остался на болоте голый и без оружия, автомат я где-то в болоте утопил. Решил вернуться к мастерским, подобрать хоть какую-нибудь железку, тут слепых псов не меряно. Нашел вот эту пилу, а тут дождь. Сначала было хорошо, зуд на спине уменьшился, а потом я стал замерзать. Думаю, надо спасать свою шкуру, или то, что от неё осталось. Вспомнил, тут в километрах трех есть хутор. Я когда сюда, шел, завалил там трёх зомби. Оружие и костюмчики у них фуфло, я тогда на них не позарился. А теперь, в моем положении, это то, что надо.

– Везучий ты человек, Матис!

– Да уж, мне везет, как покойнику!

– Я в смысле, эта «хрень», которую ты нашел, тот самый легендарный артефакт – «Феникс»! Он сам периодически возгорается, горит как напалм, выгорает дотла, а потом странным образом восстанавливается. Вещь в зоне бесполезная, но ученые за периметром оторвут её с руками и за огромные деньжищи. Только вынести из зоны его трудно, нужен специальный титановый контейнер.

– Так ты думаешь, что он восстановится! Да ну, брось, сказки всё это! – Матис скептически махнул рукой.

– Нет, не сказки, мне Гурон рассказывал.

– Ты так коротко знаком с этим бандитом, что он тебе что-то рассказывал? – Матис подозрительно уставился на меня.

– Не знаю, кого ты имеешь в виду, но Гурон, которого я знаю, из странников.

– Я именно его и имею в виду. Гурон входит в клан странников и прикидывается странником. На самом деле он кто угодно, но не странник! Очень подозрительная и опасная личность, поосторожней с ним!

– А мне, что? Я сам по себе! – Матис ещё раз недоверчиво на меня взглянул, потом успокоился и снова заулыбался.

– Ладно, Стрелок, дождь прекратился. Мне пора иди. До темноты мне надо прибарахлиться.

Я порылся у себя в рюкзаке, – Вот, возьми, Матис. Пистолет, пожалуй, лучше, чем твоя железка.

Матис взял пистолет, вынул обойму, посмотрел. Потом вставил обойму обратно, снял пистолет с предохранителя, и как бы случайно, направил мне его в грудь. Сам краешком глаза наблюдает за мной. Я напрягся, сейчас наступит момент истины, может я зря его оставил в живых. Матис, продолжал разглядывать пистолет, при этом целясь в меня.

– Редкая модель, я таких не встречал, – Матис, поставил пистолет на предохранитель и сунул его дулом под левую мышку. Протянул правую руку мне для пожатия.

– Славный ты парень, Стрелок. Может быть, мы станем с тобой друзьями.

Я поднялся и пожал ему руку.

– Матис, забыл сказать. Там под дулом есть, скрытый рычажок – если его не сдвинуть, то это просто зажигалка.

Матис заржал, – Ну ты парень, не промах! А Гурон твой батька! – Матис полез обниматься.

– Меня так и кличут – Стрелок, а Гурон мой крестный, – я тоже обнял Матиса и похлопал его по плечам. Матис скривился от боли.

– Прости, Матис!

– Ничего, ничего, брат. Знаешь что, если я тебе понадоблюсь, оставь вон там за печкой записочку в пустой консервной банке. Я здесь бываю часто, почитай каждый месяц. До встречи, брат!

– До встречи, – Матис развернулся и ушел в пролом. Я ещё некоторое время слышал, как он шлепал по лужам босыми ногами.

Из-за туч выглянуло солнце. Так, что мы имеем. Некто, Матис, нашел артефакт, предположительно «Феникс». Вещь дорогая и редкая. Если он не врет, то нашел он его в окрестностях ремонтных мастерках. Значит – тут где-то, есть аномалия, способная «рожать» такие артефакты. Я достал карту и сделал пометку. Потом достал бинокль и начал рассматривать развалины мастерской. Черт, а ведь Матис был со мной не совсем откровенен! Он нашел проход Призрака! На высотной трубе мастерских, я отчетливо увидел контур нарисованной голой женщины. Матис не удержался, оставил свою «визитку»!

2. Бар

За пять лет, что я провел в зоне, я встречался с Гуроном раз семь, нет, вру – восемь. Обычно, он вызывал меня заранее, когда ещё только готовился идти к периметру курьером, и ему нужна была поддержка. Сопроводить до периметра, а потом встретить – работа непростая. Но его знание зоны и моя меткость, позволяли нам выкручиваться из весьма щекотливых ситуаций. На этот раз вызов был срочным, через рацию бармена. Хорошо хоть условным сигналом, а не открытым текстом. Гурон выживает из ума, теперь вся зона знает, что он куда-то намылился! За ним будут следить, охотников поживиться за чужой счет предостаточно. Вначале я хотел плюнуть на его вызов, пусть старый маразматик сам выкручивается. К тому же у меня были свои планы. Тем более что на встречу с ним мне придется идти таким трудным маршрутом – мимо ремонтных мастерских. Потом всё же подумал, встречусь, выскажу ему всё в глаза – так дела в зоне не делаются.

Когда я вошел в бар «Сто рентген», Гурон уже был никакушный. Вот уж не думал, что Гурон может так напиваться. Он еле стоял на ногах и хлебал из миски какую-то шурпу прямо у стойки. Я заказал у бармена самогонного виски и подошел к Гурону.

– Привет, Гурон.

– Отвали!

– Гурон, ты что охренел? Это же я – Стрелок!

– Ты, выкидыш зоны, пошел вон!

– Гурон не нарывайся, я ведь могу и врезать!

– Щенок, ты на кого тявкаешь, – Горон попытался плеснуть мне в лицо свою шурпу. Я уклонился, и шурпа попала на моих соседей сзади. Соседям это очень не понравилось, завязалась драка, перешедшая во всеобщую потасовку. Мне тоже досталось, как во время драки, так и после – охранник бара объявил меня зачинщиком и вышвырнул из бара. Я поплелся в ближайший ангар, найдя свободный матрас, я улегся спать.

Утром меня разбудил Гурон, – Тс-с, это я. Жду тебя на кордоне. Дело есть! Я ухожу сейчас, ты ещё проболтайся здесь! Сходи в бар, выпей, поищи меня, обещай сделать из моей шкуры чучело.

– Найду Гурона, урою падлу!

– Вот, вот, ты всё понял, – Гурон растворился в утреннем тумане.

Ничего я не понял, но я привык доверять Гурону! Подремав ещё часок, я поднялся и пошел в бар. Охранник уже сменился, поэтому в бар я попал беспрепятственно.

– Двойной, – я оперся на стойку бара.

– Стрелок, это Гурон тебе засветил такой фингал?

– Нет, это твой вышибала. Ух, и здоровый же черт! Но я эго тоже лягнул, будь здоров. А всё из-за этого старого козла, Гурона. Я всего-то подошел поздороваться, – я приложил холодный стакан к глазу.

– А ты не лезь, видишь человек не в настроении.

– Не в настроении он! Вот я начищу ему харю. Где он сейчас?

– Ушел час назад. Парень, ты с Гуроном лучше не связывайся – очень не безопасный человек.

– Да что вы все заладили – опасный, опасный! Вот и Матис мне тоже талдычил!

– Ты встречал Матиса, когда, где?

– Да, дня три тому назад, возле Затона.

– Надо же, оказывается Матис – жив! А мне говорили, что он погиб. Встретишь его, скажи, что я зла на него не держу, пусть заходит.

– Ладно, увижу – скажу. Так куда ушел Гурон?

– Я не знаю, и тебе лучше не знать! Гурон из клана странников! Очень опасные и мстительные люди.

– Подумаешь, мы тоже не лыком шиты и не валенком валены!

– Не хорохорься парень! Лучше забудь. Кстати, Гурон, уходя, что бы загладить свое «нетактичное» поведение, как он выразился, наказал тебя угощать сегодня за его счет.

– Вот это другое дело, тогда ладно, я не злопамятный. Ещё двойной. Нет, лучше дай целую бутылку. Слушай, а нет ли у тебя какой-нибудь работенки, а то я сейчас на мели?

– Есть, надо сопроводить караван с грузом на кордон, в составе группы.

– То, что надо, а когда?

– Послезавтра.

– Заметано! Сегодня я напьюсь до положения риз, тем более что за чужой счет. Завтра отосплюсь, а послезавтра, я как огурчик в твоем распоряжении, – сам подумал, действительно удачно всё складывается – иду на кордон по заданию бармена. Мое появление в баре после драки, выглядит случайным. Слежки можно не опасаться, тем более иду в составе группы. Башка у Гурона, побитая молью и радиацией, всё же варит исправно.

3. Кордон

На кордон мы пробились через бандитский заслон, потеряв половину охранения. Но груз доставили почти полностью. Бармен оповестил, что каждый выживший получит надбавку сто процентов. Сука, просто распределил деньги погибших среди живых. Ну да ладно, я выжил, и даже не ранен.

Гурона на кордоне не было. Ничего, подождем. Двое суток я отлеживался, в каком-то подвале, бражничал и отъедался. Наконец я заметил условный знак Гурона – три вороньих перышка воткнутых в доску забора. Пошел в бункер Сидоровича, спросить, нет ли работы. Есть, надо зачистить участок зоны от мутантов. За деньги – это мы завсегда, пожалуйста!

Перестреляв слепых псов, я возвращался на хутор Сидорыча. Пуля ударила в дерево надо мной, Вот же черт, и это самый безопасный участок зоны! Я упал на землю и перекатился за кочку. Вторая пуля ударила в кочку. Я перекатился вправо и юркнул в овраг. Ладно, падлы, я сейчас сориентируюсь. Таких как я, надо убивать с первого раза, а не с третьего. Всё, теперь вам пипец!

– Стрелок, иди сюда, хватит валяться, – раздался голос Гурона.

Я поднялся, отряхнулся и пошел к вагончику, из которого выглядывал Гурон.

– Гурон, тебе что, башку напекло, зачем палишь по прохожим?

– А зачем ты разгуливаешь по зоне как турист?

– Так это же кордон, до тебя тут было безопасно!

– Учишь, учишь тебя дурака, а ты как был пентюхом, так остался. В зоне расслабляться нельзя! Ты хоть хвост за собой не привел?

– Обижаешь, Гурон. Сюда я пришел с караваном по заданию бармена.

– Ладно, слухай сюда. Мне срочно надо выйти из зоны. Нужно прикрытие. Последнее время в зоне творяться какие-то непонятки. Зомби в зоне поменяли «окрас». Раньше это были в основном свихнувшиеся сталкеры, теперь чаще всего бандиты или военные.

– Точно, Гурон! Я тоже заметил!

– Военные и раньше не церемонились, захватывали любые участки зоны. Забрасывали лаборатории по изучению зоны. Но сейчас в зоне появились, какие-то секретные лаборатории. Похоже, что там проводятся опыты над людьми. Военные в этом участвуют, или прикрывают кого-то.

– А тебе что, больше всех надо?

– Не ёрничай, клан странников обеспокоен, мне поручено разобраться.

– Ну, если клан обеспокоен, тогда понятно! Взроем землю зоны сопаткой, но добудем правду-матку! О, слушай – стишок получился! Я прям поет!

– Поэт хренов, угомонись! Правду надо искать вне зоны, поэтому мы пойдем наружу.

– Мы? Я что, тоже пойду?

– Конечно, вот документы – ты, аспирант, эколог, Стрельцов Мстислав Степанович. Я при тебе военный сталкер – сопровождающий.

– Гурон, ах простите, Незнам Незнамович Гуронов, кокой из меня аспирант – у меня же десять классов образования, детдомовских.

– Да по экологии зоны ты теперь любого профессора заткнешь за пояс. А насчет «легенды» не беспокойся – вот возьми. Тут всё, фотографии и имена сокурсников, преподавателей и прочее. Заучи всё на память, это на случай допросов.

– А что, будут и допросы?

– Не думаю, но надо быть готовым.

– Вот же, предупреждал меня бармен, мол, не связывайся с Гуроном – опасный человек! И Матис, говорил то же самое, а я, дурак, не послушал!

– Ты разговаривал с Призраком, где, когда? – Гурон с удивлением уставился на меня.

– Каким призраком? С самим Матисом я разговаривал! Живой он! Погорел он, правда, в последний раз изрядно. Хоть и голый, но живой и весёлый. Во всяком случае, был таким на прошлой неделе возле Затона.

– Знаешь, что давай присядем, и ты мне подробно опишешь свою встречу с Матисом.

Я пересказал Гурону всё во всех красках и деталях. Рассказал и про шрам в виде птичьей лапы на щеке.

– Так вот, Матис и Призрак один и тот же, если можно так выразиться, «человек».

– Постой, постой! Я слышал, что Призрак погиб.

– Точно, а я сам видел в первый раз труп Матиса, три года тому назад. Понимаешь?

– Ни черта я не понимаю. Тот человек, с которым я разговаривал не Матис?

– Матис, и он же Призрак, но он не человек!

– То есть как?!

– А вот так, его убивают, а он возрождается! Призрак – ещё одна головная боль странников. Призрак не признает правил зоны, ходит, где хочет. Он может раз за разом прощупывать защитные периметры. Погибает, конечно, но, в конце концов, находит бреши. Он может пройти там, где обычные люди не ходят, по участкам с химическим или радиационным заражением. Я видел его рисунки внутри саркофага. Там в одном месте такая радиация, что в скафандре высшей защиты надо пробегать галопом. Представляешь, а он там стоял и рисовал.

– А как он воскресает?

– Погибает он как обычный человек, от пули, ножа или радиации. Через некоторое время его труп самовозгорается и выгорает без остатка. Это нам доподлинно известно. А вот как он воскресает и где, никто не знает. Только вот после воскрешения он помнит всё, что с ним было плоть до момента смерти.

– Страсти господни, он, что Иисус Христос зоны? А может быть – Дункан Маклауд, или птица Феникс?

– Нет, тут всё иначе. Птица феникс воскресала из пепла там, где сгорала. Иисус воскрес только один раз. А Маклауд вообще ни разу не умирал.

– И что с ним нельзя бороться?

– Зачем бороться, мы хотим с ним договориться, но он не идет на контакты! Бороться с ним конечно можно, он фонит за версту – его ловят детекторы артефактов. Он сам – самый большой артефакт зоны. Но борьба утомляет, нам надоело его убивать! Я удивлен тем, что он пошел на контакт с тобой, то есть с человеком!

– Гурон, а ты сам, его убивал? – Гурон горестно кивнул.

– То-то, он считает тебя очень опасным человеком! Так и сказал – бандит твой Гурон!

– Ладно, черт с ним. Сейчас не до него. Давай займемся военными и их секретными лабораториями.

4. В не зоны

Вне зоны мне не то чтобы не понравилось, просто чувствовал я себя не уютно. Кафешки, нарядные барышни и кока-кола, это конечно приятно. Но без оружия я чувствовал себя голым и беззащитным. Пять лет проведенные в зоне, давали о себе знать. Гурон запретил мне брать с собой даже нож. Грудь мне отогревала только металлическая ложка за пазухой – вспомнив старые уроки Гурона, я отточил ручку ложки на бруске, что нашел на кухне. Когда опустились сумерки, мне стало совсем плохо – я должен забиться на ночь в какую-нибудь нору. Я вернулся в квартиру, в которой мы остановились с Гуроном. Только заперев дверь, почувствовал себя лучше – на кухне отличный набор ножей.

Гурон вернулся после полуночи. Лицо у него было хмурое, напряженное. Я решил не соваться к нему с расспросами. Я просто прошел на кухню и приготовил для Гурона яичницу и кофе. После ужина Гурон сам всё рассказал.

– Понимаешь, Стрелок, среди военных есть так называемые «Ястребы», они одержимы манией супер оружия. Они запустили секретный проект по разработке «пси-излучателя», который бы позволил осуществлять контроль над разумом. Опыты над животными их не устраивают, им нужны опыты над людьми, возможно над заключенными. Зона им показалась идеальным местом для этих опытов. Поэтому в зоне были созданы несколько секретных лабораторий. Пока дела у военных в лабораториях идут неважно – контроль над разумом получить не удается. Люди под воздействием «пси-излучения», либо погибают, либо теряют рассудок, становятся безмозглыми зомби. Вот такие дела, Стрелок.

– И что, ничего нельзя сделать с «Ястребами»?

– С сами «Ястребами» – нет. У них слишком высокие покровители.

– Но ведь зона наша. Может быть, можно что-нибудь сделать с лабораториями?

– Да, зона пока наша, пока они не завершат свой проект. Мы должны найти и уничтожить эти лаборатории. Мне удалось узнать только об одной лаборатории – Х18. Она находится, где то в Темной долине.

– Не может быть, Темная долина сотни раз исхожена, там не может быть лабораторий!

– Скорей всего она там всё же есть, источник информации очень надежен. Ничего, если она там есть, то мы ей найдем. Но хватит о грустном, теперь о тебе. Аспирант Стрельцов М.С., вы получили гранд от одной иностранной неправительственной организации на изучение экологии зоны. Вы также получили разрешение на посещение зоны. Теперь вы сможете официально входить и выходить из зоны. Кстати, эта квартира принадлежит то же вам. Коммунальные услуги оплачены до конца года.

– Грант липовый?

– Ну что ты, грант самый настоящий! Организация, которая его выдала – подставная. Она была создана именно для таких нужд.

– Гурон, это же большущие деньги!

– Клан странников не из бедных.

– Это что, приглашение в клан?

– Нет, клану нужен человек не связанный уставом клана.

– Это что, вербовка в вольнонаемные, я должен, что-то подписать?

– Нет, достаточно твоего устного согласия. Никто из членов клана не будет о тебе знать, пока я жив. Ты будешь иметь дело только со мной.

– Зачем всё это, я и так связан только с тобой?

– Все мы смертны, если я погибну, кто-то из членов клана получит доступ к моим бумагам, и он придет к тебе.

5. Лаборатория

Целый месяц мы с Гуроном вели наблюдение за Темной долиной. Никаких признаков лаборатории. Между тем, некогда безлюдная местность, стала заполняться бандитами и наемниками. Шли бои местного значения, между долговцами, бандитами и наемниками. Всё труднее становилось выбрать безопасную точку для наблюдений. Время шло, но никаких военных, никаких излучателей и излучений нами обнаружено не было. Я уже начал отчаиваться – зря теряем время. Наконец мне повезло. Я засек переброску вертолетом груза на территорию одного из заводов, подконтрольного наемникам. Ни один вертолет в зоне не летает без разрешения военных.

Доложил Гурону. Гурон в ночь ушел брать языка. Вернулся он утром один, усталый, но довольный.

– Ну что, Гурон? Это лаборатория?

– Она самая, Х18! Располагается она глубоко под землей на третьем защитном уровне. Охраняется лаборатория наемниками, но наняли их военные. Опытов над людьми или заключенными лаборатория не производит, они ведут опыты над мутантами. Пытаются с помощью «пси-исзлучений» взять их под контроль. Есть, правда, одно обстоятельство, научный персонал лаборатории находится на положении заключенных, их доставили сюда и заставляют работать насильно. Вот ещё, вот планы уровней лаборатории, а вот это планы шахт вентиляции. Есть ещё коды доступа к уровням, но это ерунда.

– Гурон, ты всё это узнал от простого языка, охранника?

– Я поговорил с самим начальником охраны лаборатории!

– А почему коды – ерунда?

– Лаборатории понадобится новый начальник охраны, а коды доступа, скорей всего, сменят.

– И что, Гурон, будем брать лабораторию штурмом или проникнем туда через шахты вентиляции?

– Ни то и ни другое. Дня через три подтянутся странники из глубины зоны. Принесут «Ведьмин студень». Мы зальем его в шахты вентиляции. Студень уничтожит лабораторию.

– А как же научный персонал?

– Я, думаю, будет экстренная эвакуация лаборатории, во время которой мы попытаемся кого-нибудь выдернуть.

– Надо сходить в Бар, запастись боеприпасами.

– Ты действительно пойдешь в Бар, а потом на армейские склады. В операции ты не участвуешь, никто из наших тебя со мной вместе не должен видеть.

– Гурон, ну почему так? Как целый месяц валяться в кустах с биноклем, так я первый! А как реальная операция, так меня не берут!

– Не переживай, у тебя ещё будет возможность отличится. Как только «Ведьмин студень» в лаборатории «устаканится», надо будет туда спуститься. Собрать документы и доказательства причастности военных к этой незаконной лаборатории. Дело не простое, там могут остаться живые мутанты. Вот тогда твой стрелковый талант и пригодится. Всё, мне надо немного поспать. Поохраняешь пока, а когда я проснусь, отправишься в Бар.

6. Док

Почти неделю я ждал Гурона в районе армейских складов. От скуки уже успел поучаствовать в операции по зачистке местности от кровососов и в защите периметра от нападений монолитовцев. Наконец пришел Гурон. Пришел с каким-то мужиком, а говорил, что светить меня не будет. В прочем вид у мужика, не смотря на сталкерский прикид, был не сталкерский – интеллигентное лицо, французская бородка и очки в золотой оправе.

– Вот познакомься, Стрелок, профессор медицины …. Э-э, впрочем, имен называть не будем. Для краткости будем называть его Док. Вот, удалось спасти из лаборатории Х18, – я пожал протянутую руку.

– Как лаборатория?

– Ликвидирована.

– А что будет с Доком.

– Теперь Док будет под нашей опекой. Пойдет по программе защиты свидетелей. До суда его надо хорошенько спрятать. Вот ты этим и займешься. Надо подыскать подходящее место. Какие у тебя будут предложения, Стрелок?

– Есть у меня одна нора в катакомбах, в районе Агропрома.

– Не пойдет, там, рядом военные организовали исследовательский центр. Соваться туда опасно.

– Еще одна секретная лаборатория?

– Нет, судя по нашим наблюдениям, обычная. Но, что там военные исследуют, пока выяснить не удалось. Что ещё можешь предложить.

– Может вывести его из зоны?

– Опасно, идти надо будет через военных!

– Тогда, у Ноя в Затоне.

– Нет, Ной же с прибабахом! А, впрочем, ты прав! Ной прочно держит оборону своего «Ковчега». К тому же у него целая свора прирученных собак-мутантов. Правильно, зная репутацию Ноя, искать Дока у него не будут. А ты сможешь с ним договорится?

– Я думаю, да. Бывая в Затоне, я каждый раз захожу к Ною. Иногда живу у него неделями.

– Ладно, принято.

– Гурон, а как с информацией по другим лабораториям.

– Док был на положении заключенного, так что мало что знает. Слышал про существование ещё двух лабораторий – Х16 и Х10, но где они расположены он не знает. В первой, Х16, работают над программой контроля над разумом. Вторая, Х10, работает над проектом под кодовым названием «Выжигатель мозгов» – «пси-оружие» массового поражения. И в той и другой лаборатории опыты проводятся над людьми.

– Вот же суки! И что будем делать, Гурон?

– Не волнуйся, работа идет – странники собирают информацию по всей зоне. Ладно, давайте перекусим и будем устраиваться на ночлег. Завтра утром мы расходимся. Устроишь Дока, приходи в Бар.

7. Союзники

Прошло два месяца, и я снова иду мимо ремонтных мастерских, но теперь уже в обратном направлении. На этот раз погода в зоне разгулялась вовсю. Ярко светит солнце, на небе ни облачка. Ленивый ветерок колышет листву на деревьях. Не нравится мне такая погода на переходе, уж лучше бы дождь или туман. И ещё Док, сзади топотит как слон. То шаркает, то спотыкается, то наступает на ветки. Совершенно не умеет ходить по зоне. И дышит как паровоз, совсем запыхался. Надо сделать привал, дать Доку отдохнуть. Вот в той избе, где я встретился с Матисом, и передохнем.

Вспомнив встречу с Матисом и разговор с Гуроном, я машинально включил детектор артефактов. Детектор слабо попискивал. Вот же черт, Матис где то рядом. Забрав рюкзак у Дока, я помог ему взобраться на пригорок. Велел устраиваться в избе на привал. Сбросил рюкзаки, сам с биноклем вышел наружу. Начал осматриваться.

Вдруг, справа я услышал ружейные выстрелы. Навел туда бинокль. Так и есть! Матис, опять голый, из одежды один патронташ через плечо. Стоя на большом валуне, он отбивается от наседающей стаи слепых собак, отстреливая их из помпового ружья. Побежал к Матису на подмогу, короткими очередями расстрелял половину собак, остальные разбежались.

– Матис, никакой ты не погорелец, а первый и единственный нудист зоны. Второй раз тебя встречаю и второй раз ты голый.

– Здорово, Стрелок, рад тебя видеть. Вот же суки, не успел одеться – собаки застали меня врасплох. Только и успел ружье с патронами схватить. – Матис спрыгнул с валуна, разбросал кучу камней, достал сверток со шмотками и начал одеваться.

– Ты в гости или как?

– Нет, шел мимо с товарищем в Затон, а тут пальба. Кстати товарищ мой из штатских, не сталкер. Короче, доктор. Может он посмотрит твои ожоги.

– Пойдем, может, пропишет какую микстуру, а то спина чешется нестерпимо.

Поднялись на пригорок, вошли в избу. Док поднялся на встречу. Он уже отдышался и жевал какой-то бутерброд.

– Познакомьтесь, Док. А это Матис, местный эротический художник.

Матис хохотнул и пожал руку Доку, – Ну почему эротический, я и пейзажи пишу.

– Ага, а вон ту голую бабу на трубе мастерских Призрак, наверное, нарисовал!

Матис с любопытством на меня взглянул, потом уселся на ящик и отставил свое ружье к стене.

– Я так понимаю, ты встречался с Гуроном, и он тебе всё рассказал. И что ты обо всём этом скажешь?

– А что там говорить – мы же с тобой друзья. Кстати, Гурон велел тебе кланяться, хотел бы с тобой встретиться, поговорить.

– Не о чем мне с ним говорить и я ему не доверяю!

– А я ему доверяю, он несколько раз спасал мне жизнь!

– А меня он несколько раз лишал этой самой жизни!

– Матис, в зоне грядут перемены, – я рассказал ему о разработках пси-оружия.

– Что, ты об этом думаешь, Матис?

– А что мне об этом думать – ваши людские дела меня не касаются!

– А ведь коснутся! Если военные возьмут верх над зоной и запустят свои излучатели, то ты, конечно, по-прежнему продолжишь возрождаться. Но только будешь при этом либо безмозглым идиотом, либо управляемой куклой. Спроси у Дока, его как раз заставляли работать над такой штукой. Зона у нас одна и нам вместе её надо защищать, – Док перестал жевать. Он, ничего не понимая, переводил свой взгляд с меня на Матиса.

Матис надолго задумался. Я тоже вынул бутерброды, половину предложил Матису – тот на них не обратил внимание. Ладно, пусть «человек» подумает.

– Я знаю, где находится лаборатория, – неожиданно сказал Матис.

– Что?

– Я знаю, где находится лаборатория Х16, – четко и раздельно проговорил Матис, Она в подземном бункере на заводе вблизи озера Янтарь.

– Откуда знаешь?

– Я там побывал и оттуда не вышел. Знаешь, что, Стрелок. Я думаю, ты прав. Нам с Гуроном надо встретиться. Пусть назначит встречу.

– Вот и отлично, я рад, что ты будешь с нами на одной стороне в борьбе за зону.

– Стрелок, а куда вы идете с Доком?

– Мы идем в Затон, мне надо спрятать Дока от военных.

– А, может, лучше спрячем его у меня в мастерских. Мой бункер один из самых защищенных в зоне. Через пару часов откроется проход.

8. Призрак

– Всё, Стрелок, можем идти, – мы стояли возле большой лужи перед открытыми воротами мастерских.

– Подожди, Матис, у меня на карте тут две аномалии «Мясорубка».

– Стрелок, кто тут хозяин? Пойдем через малую, она сейчас заснула. Я пойду впереди, вы вслед за мной, след в след. Расстояние друг от друга – метр.

Матис пролез в дыру в каменном заборе возле ворот, я подтолкнул Дока вперед, сам двинулся за ним. Мы оказались на обширном и пустом внутреннем дворе мастерских. Ровный потрескавшийся асфальт. Над асфальтом обычное марево разогретого на солнце воздуха, никаких признаков аномалий. Матис шел зигзагами, по одному ему ведомым приметам. На то, что бы преодолеть расстояние в пятьдесят метров у нас ушло минут тридцать. Матис остановился возле пролома в стене каменного сооружения.

– Всё, можно перекурить, дальше будет легче, – Матис вынул пачку сигарет, ловким движением выбил сигарету из пачки и подцепил её губами. Потом он протянул пачку мне.

– Спасибо, я не курю.

– Здоровье бережешь? – Матис прикурил сигарету.

– Нет, вредно для дела. Ну, в смысле, снайперы не курят. Матис, а ты не пудришь нам мозги – двор совершенно пустой, какие аномалии?

Матис ничего не ответил, только хитро улыбнулся – точно, пудрит, и он понял, что его раскусили. Докурив сигарету, Матис щелчком отправил окурок влево от меня. Окурок, сделав кульбит, улетел куда-то вверх и сторону. Черт, аномалия «Трамплин», а я прошел и не заметил. Потом Матис подобрал с асфальта камешек и отправил его также щелчком пальцев вправо. Камушек, пролетев метра три, вдруг со звуком ружейного выстрела рухнул вертикально вниз.

– Ёшкин кот! «Комариная плешь», и так рядом! – я аж присел, включил детектор аномалий. Детектор заверещал на все голоса, все показатели зашкалили.

– Выключи, это он на меня реагирует. Потом, без меня, если будет желание, можешь пройтись. Ты сталкер опытный, ты пройдешь. Но не в такую погоду – марево маскирует аномалии. Только с «Мясорубкой» поосторожней, надо знать, когда она спит. Я вот только один раз ошибся.

– Нет уж, сам приглашал в гости, сам и будешь выводить!

Еще полчаса ушло на то, что бы пройти развалины мастерских. Наконец мы оказались перед полуразрушенным лестничным пролетом на второй этаж. Под лестницей оказался вход в подвал. Матис щелкнул выключателем, и указал рукой, мол, прошу. Мы спустились в подвал. Подвал имел в длину метров пятьдесят, стены под два метра и сводчатый потолок высотой метра полтора. Похоже, кладка подвала лет на пятьдесят старше новодела наверху. Это было, действительно, жилище художника. Неяркий свет освещал разнокалиберные картины, висящие на стенах. Картины были не только на стенах, они стояли возле стен и просто лежали стопками на полу.

– Проходите в дальний конец подвала, там у меня жилая зона.

Деревянный самодельный топчан, несколько матрасов. Стол и только одна табуретка. Зато возле левой стены стоял довольно большой плазменный телевизор и шикарный музыкальный центр. Возле противоположной стены на ящиках стояли электроплитка и микроволновка. На торцовой стене – коллекция оружия и артефактов. Подошел Матис, он принес два ящика.

– Простите, я не ждал гостей, – Матис расставил ящики возле стола в качестве табуреток, – Присаживайтесь, я сейчас сделаю кофе.

– Матис, откуда у тебя электричество?

– Тут в соседнем цехе угнездилась интересная аномалия – «Кофемолка». Электромагнитный вихрь полтора метра в высоту и примерно такого же диаметра. Я развлекался, забрасывая пустые консервные банки в «Кофемолку». Они весело со звоном носились по кругу и истирались в порошок. Вдруг я обратил внимание, что гудение исходит не только от аномалии, гудит и сварочный аппарат, на котором я сижу. Догадался, присоединил лампочку к первичной обмотке аппарата – лампочка вспыхнула и перегорела. Ну а дальше, как в школе на уроках физики – смастырил проволочный реостат и добился того, что бы лампочки не перегорали. Протянул кабель в подвал и теперь у меня холявное электричество. Всё, кофе готов, прошу к столу.

Кофе был отличный, понятно – за артефакты в зоне можно достать всё что угодно! Матис пил кофе и непроизвольно почесывался.

– Док, вы не могли бы осмотреть Матиса – у него кожный зуд.

– Конечно, конечно, пожалуйста, – Док достал из разгрузки свои очки.

Матис с надеждой посмотрел на меня.

– Пациент, разденьтесь до пояса, доктор посмотрит, – сказал я строгим голосом.

Матис быстро скинул куртку и рубаху. Доктор надел очки и ахнул. Потом долго осматривал спину и даже скреб её ногтем. Потом вынул аптечку, слил несколько ампул в стакан и ваткой стал протирать спину Матиса.

– Временно зуд снять можно, но без детальных исследований, помочь сложно. И если бы вы ещё рассказали историю болезни ….

– В смысле? Как я стал призраком?

– Ну, если не хочешь, тогда не надо, – вставил я.

– Отчего, расскажу! Всё началось с цепочки случайностей. Я загрузился артефактами под завязку, так что лопнул замок стягивающий лямки рюкзака. Надо было вернуться и сбросить часть артефактов, но возвращаться плохая примета. Поэтому я стянул на груди лямки куском проволоки. Я стоял перед воротами мастерских. Ждал когда малая «Мясорубка» заснет. Они, большая и малая похожи, но различаются. Малая не умеет себя сдерживать – как только зарядится на полную катушку, так и срабатывает, прокрутит воздух и засыпает. А большая та спокойная, ждет, пока не попадется добыча. Вы помните ту лужу возле ворот. Я думаю, это тоже, какая-то аномалия – лужа не пересыхает летом и не замерзает зимой, а в остальном – вода как вода. Слепые собаки часто прибегают к ней пить воду. Еще одна случайность, именно в то время когда я был за воротами, прибежали собаки. Да плевать я на них хотел, я даже не стал стрелять – меня защищает мясорубка.

Матис достал сигареты и закурил. Глубоко затянувшись, он продолжил.

– Собаки учуяли мой запах и кинулись в ворота. Сработала мясорубка – я еле успел уклониться от летящего в меня фарша. Вот думаю и хорошо – собаки открыли для меня проход через большую мясорубку. Сейчас и большая мясорубка заснет, уйду на сорок минут раньше. Но тут я почувствовал запах паленого, повернул голову – горит мой рюкзак. Попытался его сбросить – где там, проволочная скрутка не позволяет. Попытался раскрутить скрутку – обломал концы проволоки. Ладно, думаю, мясорубка разряжена, а за ней лужа – собью пламя! Кинулся в ворота. Мясорубка меня подхватила. Дальше, было как в замедленном кино. Сознание мое как бы отделилось от моего тела, мгновения распались на сотню кадров. Я видел себя со стороны. Пламя «Феникса» разливалось напалмом по моему телу, стараясь сжечь всё дотла. Начали рваться гранаты, что лежали на дне рюкзака, стремясь разметать мое тело по всей округе. Мясорубка не хотела потерять свою добычу, она скручивала взрывы вместе с моим телом в спираль. Этому скручиванию сопротивлялись другие артефакты у меня в рюкзаке. Они как жвачка, прилипшая к ботинку, тянули мое искореженное тело обратно.

Матис загасил окурок в консервной банке. Достал новую сигарету и снова закурил.

– Очнулся я в луже. Голый и такой вот как сейчас. Вижу, что большая мясорубка как бы изменилась. Чувствую, что часть меня осталась в ней. Вот такая у меня история болезни. Спрашивается – как жить дальше?

– Матис, тебе вроде кроме как на зуд в коже спины, грех жаловаться – ты обрел вечную жизнь!

– Да пошел ты! Ещё другом называешься! Вместо бессмертия, я получил, частую и болезненную смерть. Если я сижу безвылазно в этом подвале вблизи большой мясорубки, то умираю примерно через два месяца от лейкемии – артефакты, которые инкрустированы в меня, радиоактивны. А если я ухожу, то умираю быстрей. Чем дальше ухожу отсюда, тем быстрей умираю. И воскресаю я не стразу. Мясорубка изменилась. Она больше не плюет фаршем. Она копит биологический материал. И возрождает меня, когда наберет нужное количество. Каждый раз я прихожу в сознание голым, лежащим в луже.

Я не знал, что ему ответить.

– Прости, Стрелок. Ты, конечно, в этом не виноват – это моё проклятие.

– Это ты меня прости, я думал, что жизнь у «бессмертных» – сладкий сахар!

Матис хмыкнул, – В моем положении есть один интересный факт – когда я воскресаю, я воскресаю в хорошем настроении!

– Слава богу. Я помню нашу первую встречу и ту ржавую железку, которую ты притащил с собой.

Матис заржал, – Я сам боялся об неё порезаться – поэтому тащил её на проволочном крюке!

– Матис, можно я пройдусь, посмотрю твои картины.

– Да, пожалуйста. Смотри, сколько хочешь. Только помни, я смерть не люблю критиков. Ещё ни один критик, не вышел отсюда живым.

– А сюда заходили критики?

– Пока нет, это я это просто так, предупреждаю, на всякий случай!

Я прошелся по галерее. У Матиса были потрясающие пейзажи зоны. Один этюд саркофага в багровых тонах мне особенно понравился. Я вернулся с этюдом.

– Матис, по-моему, ты великий художник, тебе надо подписывать картины своим настоящим именем. А вот этот этюд, хорошо бы смотрелся в Баре. Кстати, бармен сказал, что зла на тебя не держит, и ты можешь заходить.

– А в самом беле, Стрелок, почему бы нам не развеяться? Прошвырнёмся до бара, давненько я там не бывал!

9. Бар

Оставив Матиса в паре километров от блокпоста базы Долга, я пошел договариваться, что бы пропустили «поджаренного» сталкера без определителя свой-чужой. Неожиданно для меня, долговцы дали добро, даже мзды не запросили. Однако как только мы с Матисом зашли на территорию базы, нам приказали сдать оружие. Что за хрень? Я возмутился, меня же здесь каждая собака знает! Нас с Матисом, без лишних разговоров, сбили с ног, скрутили, разоружили и бросили в какой-то подвал. Через час пришел начальник долговцев. Я ждал хотя бы формальных извинений или сожалений о случившемся. Однако генерал явно довольный действиями своих подчиненных лишь криво ухмыльнулся и приказал сержанту меня выпустить. А вот Матиса ждал радушный прием с обниманием и похлопыванием по плечам, сразу видно было, что встретились, если не старые друзья, то, по крайней мере, добрые знакомые. Генерал увел Матиса к себе на рюмку «чая», а я пошел в бар. Вот и хорошо – я не собирался заходить в бар под ручку с Матисом.

– Стрелок. Ты чего такой смурной? – бармен, вместо приветствия, плеснул на два пальца в стакан своего фирменного самогонного «виски» и подтолкнул стакан мне.

– Здорово. Будешь тут смурной! Что тут у вас такое творится? Без каких-либо объяснений, хватают, крутят руки. Я целый час просидел в обезьяннике, пока не пришел сам Генерал. Приказал меня отпустить, но даже не извинился.

– Ох, и не говори, и торговли никакой. Не обижайся на Генерала, база на осадном положении. На Дикой территории окапались наемники, а в Темной долине и на Свалке бесчинствуют бандиты. И еще базу постоянно атакуют мутанты. Генерал опасается провокаций со стороны свободовцев, если нападут ещё и они, то нам – хана.

– Нет, свободовцам не до того. Их самих атакуют монолитовцы. Я пытался пройти на радар, подсобрать артефактов, да где там! Пришлось, почти с пустыми руками, уносить ноги.

– Почти с пустыми, значит что-то всё же принес? – глазки бармена хищно заблестели. Я вынул из рюкзака контейнер с двумя «Вспышками». Блеск глаз бармена немного померк, но всё равно он был доволен. Видать и в правду торговля у него идет плохо.

Перечислив деньги на мой счет, бармен спросил, – А Матиса ты не встречал?

– Встречал, Матис обрадовался приглашению. Сказал, что зайдет, – я ждал этого вопроса, поэтому постарался ответить непринужденно.

– Стрелок, ты слышал, в Темной долине наемники разгромили какую-то секретную лабораторию военных, выкрали ученого?

– Нет, надо же, как распоясались, сволочи! – я постарался сделать удивленные глаза.

Между тем в бар стали подтягиваться люди, в основном это были солдаты Долга. Сталкеров было раз-два, и обчелся и ни одного знакомого. Я взял ещё порцию и ушел в дальний конец бара. Я тянул своё «виски» и ждал, когда подойдет Матис.

Наконец пришел Матис. Лицо раскраснелось, наверно от чая. Бармен сразу узнал вошедшего. Его харя расплылась в радостной улыбке.

– Матис, дорогой! Долго будешь жить, только что о тебе вспоминали, – Матис подошел к стойке бара и пожал протянутую руку бармена.

– Это с кем же ты меня вспоминал, не с Гуроном ли? – Матис развернулся и оглядел бар. Я помахал ему рукой. Матис помахал мне рукой в ответ.

Я поднялся и, прихватив свой стакан, подошел к стойке. Пожал руку Матису.

– Матис, а чем это ты Гурона зацепил? Опять какие-то художества? – спросил бармен.

– Точно. Я переслал ему с оказией портрет с индейским ирокезом.

– Тогда понятно! Гурон могикан и ирокезов терпеть не может.

– А что он и правду индеец, гурон?

– Нет, скорей всего, больной на голову. Но при одном упоминании этих слов – он сатанеет! Ладно, черт с ним с Гуроном, его сейчас нет на базе. Что-нибудь принес?

– Вот, зацени! Видел когда-нибудь такое? – Матис вынул из разгрузки и поставил на стойку какой-то цилиндрический предмет.

Бармен взял в руки предмет, повертел его в руках. Потом защелкал пальцами по клавишам своего ноутбука, листая страницы каталога артефактов. Надо будет подумать, как тиснуть ноутбук бармена, или хотя бы стянуть его базы данных.

– Матис, ты всегда был дорогой! А сегодня особенно! Этот артефакт называется «Батарейка». Вечная батарейка! Последний раз такую штуку притащил в Затон сталкер по кличке Призрак, два года тому назад. Ты не знаком с Призраком?

– Призрак, Призрак? Не а! Я за последнее три года облазил почти всю зону, но сталкера с такой кличкой не встречал. Хотя? Эту хреновину я нашел в рюкзаке мертвого сталкера.

– А как он выглядел?

– Да, никак он не выглядел, тушканчики обглодали ему лицо. Ладно, берешь, или отнести в Затон.

– Беру, и по цене Затона и даже не буду вычитать с тебя стоимость штукатурных работ в туалете.

– Ты закрасил мою фреску?

– Ну что ты, Матис! Ты же помнишь, я подряжал тебя только оштукатурить сортир. Пляшущих голых баб ты нарисовал по своей инициативе. Рисуешь ты, конечно, хорошо, а вот штукатур ты хреновый. Пришлось нанимать людей заделать обсыпавшиеся участки и заодно подправить твою фреску.

– Я художник, а не маляр! Кстати, вот возьми, это подарок, – Матис передал рулон с этюдом саркофага бармену. Бармен развернул рулон, посмотрел и даже присвистнул.

– Н-да! Саркофаг во всей красе! Повешу в баре! И ещё пущу снизу надпись – «Оставь надежду всяк сюда входящий». Ладно, спасибо, что будешь пить?

– Тоже, что и Стрелок.

Взяв свою выпивку, мы ушли в дальний конец бара.

– Стрелок, я кажется сильно лохонулся с «Батарейкой», надо было принести что-нибудь попроще.

– Да уж! Бармен, сегодня-завтра сделает запросы, соберет информацию о Призраке. И ещё этот характерный шрам на правой щеке в виде вороньей лапы. Бармен сравнит описание внешности и сделает соответствующие выводы. Последствия его прозрения я предсказать не берусь. Слушай, я видел у тебя хорошие отношения с Генералом. Может он в случае чего поможет?

– Не думаю. Лет семь назад, когда он был ещё лейтенантом, его сильно задрали мутанты. Я его подобрал на Свалке и на горбушке притащил на базу. А теперь он стал генералом базы Долга. Но, как ты думаешь, как он отреагирует на то, что у него под боком, в баре сидит мутант и пьет самогонку. Надо рвать когти с бара!

– Надо встретиться с Гуроном. Но ты пав, посиди с полчасика со мной и тихонько сваливай. Возвращайся к мастерским. А я дождусь Гурона и приведу его туда.

– Стрелок, внимание! Бармен вышел из-за стойки, идет к нам!

– Парни, у меня плохие новости – Гурон на подходе к Бару! – бармен переложил мой шлем со стула на стол и подсел за наш столик, – Я знаю – у вас с ним терки. Лучше бы вы смылись из бара.

– Ты что, по одному на поверхности он нас порешит в два счета! А если его грохнем мы, то за него отомстят странники. А здесь нас двое, и ведь охрана отберет у него на входе оружие.

– Мне что, приказать охране, чтобы отбирали и ножи. Не хватало мне тут в баре ещё и поножовщины.

– Не поможет, а слышал, Гурон одного мужика зарезал обычной ложкой. Вот что, если этот «кранокожий» начнет бузить, ты его придержи в баре, а мы скроемся в зоне.

– Хорошо, ведите себя осмотрительно, я пошел к стойке, – по дороге бармен подозвал охранника и что-то пошептал ему на ухо.

Примерно через полчаса в бар зашел Гурон. Увидев меня и Матиса, Гурон, как настоящий индеец, не выразил удивления, спокойно прошел к бармену и заказал выпивку. Только после этого со стаканом пойла он подошел к нашему столику.

– Здорово парни, можно присесть за ваш столик?

– Папаша, столик занят! – на меня накатил кураж импровизации.

– Стрелок, ты, что совсем бельма залил, это же я – Гурон!

Как истинный артист я сделал эффектную паузу – свел глаза в кучу, набурмосил лицо и молча, уставился на Гурона. Бармен кивнул охраннику, охранник подошел к нашему столику. Только после этого я растянул лицо в улыбке и воскликнул.

– Гурон-н, богатым будешь – я тебя не узнал! Конечно, присаживайся, – вскочив, я бросился обнимать Гурона, при этом шепнул ему на ухо, – Матис на нашей стороне.

Гурон уселся за столик, бармен знаками отозвал охранника.

– Матис, мне кажется, что в нашу последнюю встречу, ты специально промахнулся, – Гурон протянул руку Матису.

– Ну, ты же мой любимый враг, без тебя мне было бы скучно, – Матис пожал руку Гурона.

– Трогательная сцена встречи двух старых врагов, я прям сейчас расплачусь. Ну, вы еще расцелуйтесь. Давайте без сантиментов и соплей! Гурон, Матис говорит, что он знает, где лаборатория Х16. Она на Янтаре. Но, я сейчас не об этом, у нас проблемы, – я вкратце пересказал Гурону промашку Матиса.

– Стрелок, плохая идея, привести сюда Матиса. Очень опасно. Бармен и раньше меня расспрашивал о Призраке.

– Гурон, Стрелок тут не причем, это была моя идея. К тому же, что значит для меня опасно? Не опаснее чем разгуливать вблизи твоего бункера.

– А ты не разгуливай, живее будешь!

– Во дела! Гурон, я тебя пять лет знаю, и ни одного намека, где находится твой бункер. А Матис к тебе чуть ли не в гости заходит!

– Уймись, Стрелок, ситуация хреновая! Выводи Матиса с базы Долга. Помнишь на кордоне локомотив, сошедший с рельсов перед разрушенным туннелем. Там есть безопасный пяточек среди аномалий. Идите туда через Свалку. Ты уходишь первым, Матис – через полчаса. А я посмотрю, что тут и как и тоже пойду следом.

– Хорошо, уже иду, – я поднялся и пошел к бармену.

– Слышь, друг, я решил смыться на Кордон. Гурон ещё трезвый, но уже несет какую-то пургу. Утверждает, что хаир американских гуронов, это не что иное как казацкий оселедец. Будто бы запорожские казаки открыли Америку задолго до Колумба. А если он напьется, то дело может дойти и до снятия скальпов. Я намекнул Матису, что бы он тоже сматывался – художника каждый обидеть может. Ты уж, будь ласков, присмотри за Матисом.

– Не беспокойся, Стрелок. Теперь я с Матиса глаз не спущу.

10. Кордон

Ходить по зоне с Матисом – сущее наказание Я уже привык полагаться на приборы. Однако детекторы в присутствии Матиса зашкаливали и вообще выдавали всякий бред.

– Да не дергайся ты, Стрелок. Я аномалии жопой чувствую. В буквальном смысле. Артефакты, впаянные в неё, дают мне полную информацию об окружающей обстановке. По тому, как и где у меня чешется, я могу судить об аномалиях вокруг меня.

С базы Долга я ушел свободно. Через полчаса вышел Матис – Генерал снабдил его ПДА. На свалке нам пришлось задержаться на пару часов – долговцы устроили зачистку местности от мутантов. Зато потом свалку мы прошли без приключений. Осталось пробраться на чистый пятачок среди аномалий. Вот уж никогда не думал, что буду зависеть от чьей-то задницы. Нет, конечно, моя задница тоже чувствительна, но только на неприятности. И сейчас она мне подсказывала – не хочешь неприятностей в виде электрического разряда в зад, иди сам так, как привык ходить.

– Знаешь, что, Матис, давай сделаем так. Я пройду первым, пользуясь своими детекторами. А уж потом пройдешь ты, пользуясь своим.

– Да ради бога, – Матис демонстративно отошел от меня подальше.

Я с большими трудностями всё же нашел безопасный проход. Матис прошел на пятачок за меньшее время, чем я, да и шел он другим маршрутом. Пожалуй, его детектор лучше моих.

Место было отличное. Гряда валунов защищала пятачок со всех сторон. Подступы к валунам перекрывали несколько мощных аномалий. Нападения мутантов можно было не опасаться. Да и человек незамеченным не подойдет сюда на ружейный выстрел. Пожалуй, можно развести костер и приготовить ужин.

Гурон подошел к пятачку через час, уже почти перед закатом. Мне стало интересно, как Гурон найдет проход – детекторы ведь из-за Матиса не работают. Запросит он помощи у Матиса или нет? Матис сидел и улыбался, наверное, думал о том же. Однако Гурон довольно уверенно прошел аномалии. Хрен его знает, может быть, этот проход он знает, как свои пять пальцев, а скорей всего это был ловкий фокус, он прошел по моим следам, следопыт чертов.

Расстреляв из подствольника по периметру детекторы движения, Гурон уселся у костра. Мы с недоумением уставились на него – чего это он так разнервничался?

– Стрелок, ты когда-нибудь повзрослеешь? Или мне до конца жизни придется утирать тебе сопли! Вас вели от самой Свалки. Только вот здесь на Кордоне мне пришлось их пугнуть. И ты, Матис, тоже хорош, я не узнаю Призрака – так беспечно разгуливать по зоне!

Мы сидели с Матисом сконфуженные, действительно мы ничего по дороге не заметили.

– Сколько их было? – спросил я.

– Двое, одному удалось уйти, – Гурон бросил мне ПДА, – Прочти последнюю запись.

Я прочел: «Убить Стрелка».

– Ни хрена ж себе, интересно, кому я помешал? Чей ПДА, кто отправил заказ? – я засунул ПДА в разгрузку, прейдет время, и я спрошу с заказчика, кто бы он ни был.

– Ну, ПДА, принадлежал какому-то сталкеру по кличке Меченный, я такого не знаю. Когда он изготовился к стрельбе, пришлось его снять. А вот кто отправил задание, неизвестно, подписи нет. Я думаю, ты кому-то мешал подобраться к Призраку. Кому-то понадобился Призрак. Он сам, как мутант, не обижайся Матис. Или его услуги и возможности.

– Я не обижаюсь, человек. Для меня ещё не придумано определение, поэтому можешь называть меня мутантом, монстром или призраком. Мне без разницы.

– Матис, расскажи, как ты стал призраком? – спросил Гурон.

Матис вкратце изложил свою историю. Я слушал краем уха, я её уже слышал. Сам я осматривал окрестности через инфракрасную оптику. Уже наступила ночь. Ничего подозрительного я не увидел. Окончив свой рассказ, Матис спросил.

– Ты мне лучше скажи, Гурон, кому это я интересен? Я так понимаю, странники тут не причём. Тогда кому?

– Может генералу, а может и бармену, я пока не знаю!

– Гурон, это бармен, точно! Я, уходя, просил его присмотреть за Матисом. А он мне в ответ, мол, глаз с Матиса не спущу.

– Если это частная инициатива бармена, то это одно. Если же в деле замешан весь клан торговцев, то это война.

– Гурон, не тормози! Ты, может быть, не заметил, но в зоне уже идет настоящая война. Посмотри, что происходит. Мне кажется, что военные открыли односторонние проходы в зону для бандитов. Бандиты давят на уже сложившиеся группировки зоны со всех сторон. Кроме того, появление в зоне такого количества неподготовленных придурков, явилось отличной кормовой базой для мутантов. Мутанты расплодились сверх всякой меры. Военные также стравили монолитовцев со свободовцами. Если монолитовцы продавят свободовцев, то последним ничего не останется, как уходить с занятых территорий и активизировать боевые действия за территорию с долговцами. А это конец, всеобщий конец. Я не знаю, выживут ли в своих бункерах странники, а обычным вольным сталкерам точно хана.

– Всё с виду, так как ты говоришь, Стрелок, да не так! Артефакты вне зоны, по-прежнему в цене. Если военные спровоцировали войну, значит это кому то выгодно. Значит, есть что-то в зоне дороже артефактов. Что на это скажешь, Матис, дорогой?

– Да, пошел ты, Гурон. Ты намекаешь, что всё из-за меня?

– Не знаю, расскажи про Янтарь, лабораторию Х16.

– Ну, я шел в закрытый поселок ученых, Славянск, что на острове посередь реки. Ученые тогда хорошо платили за артефакты. Неожиданно поселок оказался действительно закрыт, а мост разведен. Вдобавок с той стороны меня ещё и обстреляли. Ладно, думаю, отнесу артефакты в Затон. Пошел через Рыжий лес, но там меня опять обстреляли. Решил пройти через завод возле озера Янтарь. Место тихое – аномалий почти нет, искать там нечего, потому и не кому. Однако и там меня ждал сюрприз. Вывернул из-за угла склада, а там военные выгружают ящики из вертолета. Попятился назад, и нарвался ещё на троих военных. Думаю, блин, день не задался, сейчас начнется: «Стоять, боятся»! Оберут до нитки и оружие отнимут. А меня, не говоря ни слова к стенке, и в расход.

Матис вынул сигареты, закурил.

– Ну, я понятно, обиделся. После возрождения вернулся на Янтарь. А там никого. Думаю, что-то не так. Военные ведь зачем то выгружали ящики. Обшарил весь завод и всё-таки нашел. В административном здании закрытая изнутри дверь в бункер и заминированные подходы к двери. Ну, я обезвредил мины и ими же подорвал дверь и туда. За дверью убитый взрывом военный, ещё теплый. Ага, значит, я не ошибся. Выбрал удобную позицию, жду. На взрыв прибежали ещё военные, и я стал их карать. Я ещё тогда удивился – на касках военных какие-то странные нашлепки в виде рожек. Когда «викинги» на уровне кончились, пошел на второй уровень бункера. Вот там они свою штуку и включили. Башку мне сорвало напрочь, дальше ничего не помню.

– Возродившись, я разобиделся ещё больше, опять сунулся на завод. Но где там, даже к забору завода не подойти. Головокружение, потеря сознания и перед глазами всё плывет. А по двору завода шатаются зомби. Вот тогда-то я и понял, что идет, какое-то излучение, а рожки у «викингов» это зашита от излучения. Покрутился, покрутился возле завода и ничего не придумав, вернулся обратно. Вот собственно и всё, Гурон.

Гурон выслушал рассказ Матиса, не задав ни одного вопроса. Долго сидел, задумчиво ковыряя палочкой в углях костра. Потом неожиданно сказал.

– У меня тоже есть новости. Уж не знаю хорошие они или плохие. На Радаре заработал «Выжигатель мозгов». Излучение выжигателя отрезало монолитовцев от их фетиша – монолита. Именно по этой причине монолитовцы активизировали боевые действия против свободовцев, им просто ничего другого не остается.

– Вот и чудненько, проявилась вторая секретная лаборатория, Х10. Теперь остается придумать, как к лабораториям подобраться и как их уничтожить!

– Да уж, Стрелок, в этом деле много чего чудного.

– Не понял, Гурон? В твоих словах звучит, какой-то сарказм! Ты же говорил, что «Ястребы» разрабатывают супероружие на основе пси-излучения.

– Всё так, была такая информация. И она пока ничем не опровергается. Мы нашли и разгромили лабораторию Х18. Но дальше всё как-то идет наперекосяк.

– Матис, ты что-нибудь понял? Фигня какая то – «так, но не эдак»!

– Подожди, Стрелок. Гурон прав, концы с концами не сходятся.

– Да вы что, «враги», совсем спелись, всё и так ясно, как белый день. Найти и уничтожить – вот наша задача! Вот они секретные лаборатории. Найти, нашли – остаётся уничтожить! Уничтожить так же, как раньше уничтожили лабораторию Х18.

– Да не кипятись ты, Стрелок. Максимум через неделю, об пси-излучении на Янтаре и о «Выжигателе мозгов» на Радаре будет знать вся зона. Ты сам-то подумай – если лаборатории секретные, то почему они действуют так нагло и открыто?

Такой простой вопрос вывел меня состояния уверенности в своей правоте. Казалось, я себе уже всё доказал, а тут такой вопрос. Я сидел перед костром и обдумывал слова моих друзей.

– Гурон, если это не лаборатории, тогда что?

– Я склоняюсь к мысли, что это отсекатели. Я думаю, что военные перекрыли пси – излучением проходы к какому-то участку зоны. Тем самым они пытаются скрыть от посторонних глаз что-то ценное, или то, что они там творят. Матис, ты как думаешь?

– Похоже, что так, Гурон. Смотри, через Радар был проход только на Саркофаг, а через Янтарь к Рыжему лесу и дальше на Саркофаг или Славянск. Получается, что прикрыли Саркофаг или Славянск. Но в Саркофаге ничего ценного нет, во всяком случае я там ничего интересного не нашел, кроме тем для этюдов, конечно.

– Я видел у тебя на этюдах, сверкающий Монолит.

– Ну, это художественный вымысел, навеянный мифами монолитовцев. Не веришь мне, спроси Гурона, он там тоже был, я его там видел. Значит, военные прикрыли Славянск.

– Когда я в последний раз был в Саркофаге, Монолита там не было. Но это не значит, что он там не появится – теперь от военных можно ждать любой подлянки, ещё какой-нибудь хрени с пси-излучением. Остается Славянск или Рыжий лес.

– Нет, Рыжий лес отпадает, там вообще нет ничего.

– Однако до лесничества ты не дошел, тебя кто-то обстрелял. Лесник бы этого делать не стал, он рад каждому забредшему к нему сталкеру – вместе легче отбиваться от наседающих на лесничество кровососов. Остаются военные.

– Ну, не знаю, не знаю. Надо проверить. Только вот как?

– Надо раздобыть или изготовить шлемы с защитой от пси-излучения и проскочить в Рыжий лес или в Саркофаг, и там, на месте посмотреть, что и как.

– Смеешься, изготовить, когда неизвестно, что из себя это излучение представляет.

– Не забывай, Матис, у тебя в бункере отсиживается Док, который работал по этой тематике. Расспроси Дока, если он сможет изготовить такие шлемы, то всё что ему для этого потребуется, я достану. А я сам, пойду на болота. Меня подрядил бармен отнести посылочку в группировку «Чистое небо». Там появился эколог, работающий от какой-то международной неправительственной организации. Присмотрюсь к нему. Если он не такой же ученый как ты, Стрелок, аспирант Стрельцов, то попробую его заинтересовать проблемой пси-излучения.

– Ну и голова у тебя, Гурон! А мне что делать?

– А вам аспирант Стрельцов М.С. пора выходить в свет с научными публикациями. Есть такой электронный журнал – «Проблемы Чернобыльской зоны отчуждения». Там тусуются ученые и эксперты. Ученые пописывают научные статейки, а эксперты, читай барыги, предлагают артефакты на продажу. Все их экспертные оценки – это, не что иное, как замаскированные прайсы на артефакты, ну, разумеется, в конце контактные адреса их кантор. Так вот, надо тиснуть статейку, что, мол, вы, аспирант Стрельцов, обнаружили на озере Янтарь, новую аномалию, от которой исходит не известное излучение пси-характера. Если заинтересуются ученые, то на Янтарь будет отправлена экспедиция. Если заинтересуются барыги, то тоже не плохо, могут раздобыть шлемы и выставить их на продажу.

– Не, Гурон, писать статейки это не моё, мне бы пострелять или взорвать чего.

– Хорошо, я сам опубликую статью, от вашего имени, аспирант Стрельцов М.С., не возражаете?

– Вот это, пожалуйста. Так чем же мне заняться?

– Пойдешь с Матисом, будешь его прикрывать.

Тут в рюкзаке Гурона, что-то запищало. Гурон подтянул рюкзак и, порывшись в нем, вынул пульт слежения.

– Упорный, черт! Вернулся всё-таки! Это тот, второй. Никак не угомонится, ночь ведь уже. Ладно, если он доживет до утра и не вляпается в какую-нибудь аномалию, то утром мы его угомоним. Давайте ложитесь спать. Стрелок, я разбужу тебя через два часа. Матис, ты будешь дежурить утром. Повнимательней там, утром этот урод, может попытаться подойти поближе к нашей стоянке.

11. Выброс

Проснулся я довольно поздно. Судя по солнцу, мы уже давно должны были выступить. Проснулся от того, что Гурон и Матис о чем-то спорили.

– Матис, идти нельзя. Наш «наблюдатель» исчез с детектора в секторе как раз напротив выхода из аномалий. Если это снайпер, то при выходе он одного точно завалит. Надо залечь здесь, на сутки-трое, дождаться, когда у него лопнет терпение. Тогда его и грохнуть.

– Да, пойми ты Гурон, может, его и нет уже. Может быть, он давно ушел.

– Может и ушел, но зачем рисковать?

– Да, какой риск? Я пойду первым, если ты не ошибаешься, то именно я «наблюдателю» интересен. Тогда в меня он стрелять не будет. Если он есть, я его найду.

– А если я ошибаюсь, то он тебя грохнет!

– Ну и что? Вы засечете выстрел, и грохнете его.

– Вот же черт, точно Призрак! Совсем другая психология. Стрелок, хватит дрыхнуть, иди сюда, рассуди нас.

Я поднялся, подсел к костру.

– Лучше перебдеть, чем недобдеть! Я за то, чтобы отлежаться трое суток.

– Ну, вот на этом и порешим, Матис, ты в меньшинстве.

После завтрака я снова завалился спать. Стрелять и спать я мог из любого положения. Уснул я практически сразу, не часто в зоне удается поспать с таким мощным прикрытием. Однако многолетняя привычка дала о себе знать, мое сознание отключилось не полностью. Сквозь сон я слышал шутливую перебранку Матиса с Гуроном. Они разбирали свои старые битвы. Эпизоды этих битв переплетались с моими снами, складываясь в замысловатые и чудные сюжеты. Не сны, а какие-то фантасмагорические дрёмы.

Проснулся я уже под вечер, от того что стал накрапывать дождик. Погода переменилась. Настрой Гурона тоже изменился, он ползал среди аномалий. Ага, размечает проход, ставит ультрафиолетовые метки на валунах. Значит, ночью будет вылазка. Перекусив, я занялся своим оружием, почистил, смазал и перезарядил. Матис, понаблюдав за моими приготовлениями, решил сделать то же самое. Вернулся Гурон.

– Стрелок, Матис меня уболтал. К тому же, погода портится, чувствую – приближается выброс. У нас в запасе сутки, максимум – двое. Надо искать надежное убежище. Принимаем план Матиса, правда, с некоторыми корректировками. Уходим ночью, если «наблюдатель» всё же не ушел и будет выстрел, то ночью засечь его будет легче. Вопрос, как идти? Через базу Долга идти нельзя, это однозначно. К ремонтным мастерским, минуя базу Долга, можно выйти через Агропром. Так или иначе, сначала надо вернуться на свалку. Но на выходе с кордона может быть засада.

– Гурон, может быть, на время выброса зависнуть в подвалах хутора на кордоне у Сидорыча?

– Не думаю, что это хорошая идея. Неизвестно кто тебя заказал. Я вот думаю, можно было бы перекантоваться пару суток в зданиях заброшенной свинофермы, возле железнодорожного моста.

– Потеря времени, к тому же перед выбросом в свиноферму набьются сталкеры со всей округи. «Нормальные герои всегда идут в обход». Предлагаю переждать выброс в Темной долине, а оттуда уже выйти на свалку.

– И в том проходе, то же может быть засада.

– Да ну тебя, Гурон! Это уже психоз, какой то! Это, какие людские ресурсы надо подтянуть к границам свалки, и всё только для того, что бы завалить одного сталкера. Легче объявить меня вне закона, а таких сообщений на ПДА не поступало.

– А речь идет не о тебе, Стрелок. Охота идет на Матиса. Ты в опасности только пока ты рядом с ним.

– Гурон прав, мне лучше одному уйти в Темную долину. А вы переждете выброс на свиноферме. После выброса, мы могли бы встретиться со Стрелком на свалке или на Агропроме.

– А если Гурон прав, и тебя схватят на свалке. Где нам потом тебя искать?

– Как, где искать? В ремонтных мастерских. Что они мне могут сделать?

– Подождите, парни, давайте поступим так. Мы с Матисом уйдем на болота. Ты Стрелок переждешь выброс на хуторе кордона. Заодно узнаешь, будет ли Сидорыч, интересоваться Матисом. Не волнуйся, если тебя там грохнут, я Сидорычем рассчитаюсь. Через два дня после выброса, вы с Матисом встретитесь на Агропроме в железнодорожном туннеле с аномалиями. Пойдете в бункер Матиса. Я закончу свои дела на болотах и тоже двину туда. Когда я окажусь поблизости от бункера, свяжусь с вами по «воки-токи», вот возьмите рации.

– Ну, спасибо тебе, Гурон, насчет Сидорыча ты меня успокоил! Ладно, план вроде бы нормальный, вот только как мы будем отсюда выбираться?

– Ночью, мы с тобой выползем по ультрафиолетовым меткам из аномалий. Займем удобные для стрельбы позиции. Потом выйдет Матис. Потом мы по очереди будем перебежками перемещаться от дерева к дереву, пока не уйдем на достаточное расстояние. Если «наблюдатель» на позиции, то он себя проявит. Выйдя на оперативный простор, сориентируемся.

– Есть, фельдмаршал, – сидя на корточках, я постарался вытянуться во фрунт, приложив руку к шлему. Грудь колесом, глаза едят начальство.

– Прекрати паясничать, Стрелок. Парни помните, на ночь в туннеле на Агропроме оставаться нельзя. После полуночи через туннель время от времени проходит фантомная мотодрезина с военными. Мотодрезина призрачная и военные тоже. Но стреляют военные настоящими пулями. Отстреливаться бесполезно. Вы им ничего сделать не сможете, а они вас превратят в решето.

– Гурон, кончай травить байки. Я пару раз ночевал в том туннеле.

– Ты чертовски везуч, Стрелок, я давно об этом говорю! А я вот только один раз остался в туннеле на ночь, опять же из-за приближающегося выброса, и нарвался на этот Фантом. Жив остался только потому, что вовремя прикрылся трупом бандита. Бандита, которого я перед этим сам и убил. В благодарность за своё спасение, я его потом похоронил, с военными почестями. Если уж вам придется задержаться на Агропроме, спуститесь лучше в катакомбы – там место тихое.

– А ты давно там бывал, Гурон? По дороге в Затон мы с Доком спустились туда на ночь, у меня есть там небольшой схрон. Так теперь в катакомбах проходной двор, диггеры и бандиты, и монстры всех мастей!

– Монстры или Фантом, Стрелок, решай сам, но прими к сведению мои слова. Ладно, ложимся отдыхать до полуночи.

– Я согласен – я с хрустом потянулся.

– Нет, Стрелок, отдыхать будем мы с Матисом, а ты на стрёме, – облом, однако, а я-то раскатал губы.

Время до полуночи тянулось очень долго. Наконец, в полночь я растолкал Гурона и Матиса. Выход с пяточка произошел в соответствии с планом Гурона. Никакого «наблюдателя» не было. Гурон знаком показал, мол, отбой. Мы сошлись.

– «А был ли мальчик»? – спросил я Гурона.

– Был, а то, что его нет, значит, не дурак – тоже почувствовал приближение выброса. Ну, что, Стрелок, расходимся?

– Подожди, Гурон. Может вам помочь проскочить мимо блокпоста. Я обстреляю блокпост и отвлеку военных на себя, а вы проскочите на болота.

– Молодец, Стрелок, дельное предложение. Только смотри, аккуратней, не убей там никого, а то военные устроят зачистку кордона.

Обстрел блокпоста чуть не вышел мне боком – крупнокалиберный пулемет буквально срезал ветки кустов у меня над головой. Я вжался в землю и стал медленно овражком уползать прочь. Пулемет ещё долго поливал свинцом кочки у меня за спиной. И ни одного выстрела в сторону, где Гурон и Матис выбирались на болота – это меня радовало.

Ночь выдалась очень холодная. Моросящий дождь усилился. Продрожав в кустах полночи, на рассвете я двинулся в хутор и первым делом наведался к Сидоровичу. Торговец встретил меня радушно, огорчался только тем, что из хабара я ничего не принес. Задавал обычные вопросы, мол, где был, что нового в зоне. Ни одного вопроса про Матиса, в общем, ясно – Сидорыч не приделах. Затаившись продуктами и водкой, я пошел в хутор, там под каждой избой подвал, погреб или выкопанная нора.

Выброс и в подвале чрезвычайно неприятная штука, а на открытой местности – смертельно неприятная. Формируется выброс над саркофагом и круговой волной расходится по зоне. Выброс формируется в плохую погоду, а может на оборот, сам погоду портит. Представляет собой электромагнитное возмущение в атмосфере. По своему действию очень напоминает излучение микроволновки. Единственное спасение от выброса – это подземные бункеры, подвалы, погреба. Одно хорошо, выброс заранее предупреждает о своем скором наступлении – воздух в зоне буквально пропитывается электричеством. Гурон был прав, приближается выброс, теперь и я это чувствую. Пережидать выброс легче всего в компании с зеленым змеем. Что, правда, то, правда, сам проверял. Вот, сталкер по кличке Бабай рассказывал, что с двумя бутылками водки выброс и на поверхности не страшен, надо только найти какую-нибудь ложбинку или ямку. Проверять, как то не хотелось. В прочем, Бабай всегда прибывает в состоянии близком к полной готовности к выбросу.

До вечера я пообщался с местными сталкерами, посидел у костра, послушал сталкерские байки. Когда стало смеркаться, нашел подвал со свободным матрасом и до выброса решил подвал больше не покидать.

12. Засада

«Уж полночь близится, а Германа всё нет». В смысле – Матиса. Я сидел, свесив ноги с бетонного козырька туннеля, и рассматривал территорию Агропрома в бинокль с инфракрасной насадкой. Ничего интересного не происходило, разве что дорогу от разбитого автобуса к вагону стоящему на путях гуськом пересекала стая слепых псов. Надо уже что-то решать, надо устраиваться на ночь. Проще спуститься в туннель, но слова Гурона о Фантоме не давали мне покоя, похоже, что он не шутил. Идти в катакомбы тоже не хотелось, какой уж там сон и отдых – всю ночь придется просидеть с автоматом, со снятым предохранителем. Но и здесь, на козырьке, тоже оставаться нельзя, сзади могут напасть собаки. Спрыгнуть с козырька на рельсы по центру опасно, можно ноги переломать, а спуститься по полукруглому куполу туннеля справа и слева и остаться живым не получится – там полыхали голубыми молниями две аномалии «Електра».

Стоп: собаки, автобус! Уйдут собаки, надо будет забраться в автобус, выломать кресла и завалить ими проход. До утра худо-бедно можно будет перекантоваться, не ожидая внезапной атаки собак.

Неожиданно, я услышал звук работающего дизеля. Черт, это же Фантом! Матерь божья, спаси и сохрани! Я перекатился на бок и, извернувшись, распластался на бетоне козырька. Любопытство пересилило здравый смысл, я выглянул из-за карниза. И я увидел в колышущемся мареве дрезину и военных на ней. Призрачная дрезина уже наполовину проехала стоящий на путях вагон. Тут и меня увидели военные. В ночной тишине гулко раздались автоматные очереди. Пули зацокали в бетон козырька и засвистели у меня над головой. Я уткнулся лицом в шершавый бетон козырька. Чисто автоматически я выставил автомат над головой и не глядя, дал длинную очередь в сторону дрезины. Конечно, задним умом я понимал, что это бесполезно, но ничего не мог с собой поделать – привычка, автоматизм, условный рефлекс! Я поднял голову и осмотрелся, фантома уже не было, только эхо выстрелов ещё металось среди холмов.

– Стрелок, ты что сдурел! Зачем ты обстрелял пустой вагон, там же никого нет? – раздалось у меня за спиной. Я перекатился с пуза на спину, выставив перед собой автомат. Из-за дерева выглядывал Матис. Я сел.

– Матис, я его видел!

Матис вышел из-за дерева и подошел ко мне.

– Стрелок, я не знаю, что ты видел, я спрашивал – зачем ты стрелял?

– Да не стрелял я! То есть, нет, я, конечно, стрелял, но вначале стреляли эти, с дрезины.

– Я ничего не видел. Стрелок, ты не заболел?

– Я видел Фантом! Видел! Всё было так, как рассказывал Гурон!

– Если всё было так, как сказал Гурон, почему ты живой, ты что, заговоренный?

– Не а! Я – шустрый и реакция у меня отменная.

– Ладно, Шустрый. Что дальше делать будем?

– Что делать, что делать? Ночь коротать будем.

– Зачем коротать, пошли на выход.

– Вот так, без разведки?

– А чего там разведывать, у нас такая же аппаратура как у предполагаемых «этих». Они нас увидят не раньше, чем мы увидим их. К тому же, ты – Шустрый, а я «Чахлик немерущий», все козыри у нас на руках! А если «этих» там нет, то мы вообще сэкономим время.

– Рискованно, Матис!

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского!

– Матис, мне стыдно признаться, но шампанского я ещё не пробовал.

– Ну, ты даёшь, Стрелок! Ладно, вернемся в мой бункер, я выпишу тебе «Мадам Клико», прямо из самой Франции.

Черт бы побрал эту «Мадам», вместо того чтобы следить за обстановкой вокруг, я думал о ней. До прохода с Агропрома оставалось метров пятьдесят. Мы спустились с крутого бугра в низину, и сразу попали под кинжальный огонь с трех сторон. Нет, нас вовсе не хотели убить, нас просто прижали к земле и не давали поднять голов. Мы, конечно, отстреливались, высовывая автоматы над кочками. Но это так, попусту, просто напрасно расходовали патроны. У нас осталось только по рожку патронов. Стрельба прекратилась.

– Матис, сдавайся, останешься в живых, – услышали мы.

– Прости, Стрелок, я был не прав. Переходим к плану «Б». Дай мне осколочную гранату, – Матис взял у меня гранату и прицепил её к разгрузке.

– Матис, что такое план «Б»?

– Видишь же, люди желают встретиться с Матисом, надо их уважить. Слушай меня, Стрелок, сразу после взрыва беги в проход. Встретимся у мастерских.

– Какого взрыва, что ты задумал?

– Не переживай, Стрелок. Возможно, у мастерских я окажусь раньше тебя. Вот, возьми мой ПДА. Сохрани его, подарок Генерала, все-таки.

Я понял, что задумал Матис. От этого понимания меня буквально всего сковало, я лежал, смотрел на Матиса и не мог вымолвить ни слова.

– Эй, не стреляйте, я выхожу! – крикнул Матис.

Матис медленно поднялся, держа автомат над головой. Потом он отщелкнул рожок автомата и бросил его передо мной. Сам автомат он отбросил в другую сторону. Я машинально схватил рожок и засунул его в разгрузку. Приподняв голову, я осмотрелся. Матис медленно шел в сторону прохода. Из кустов вышли двое, держа Матиса на прицеле автоматов. Третьего не было видно, должно быть он держал на прицеле меня. Я вжался в землю между кочек, весь напрягся, приготовился к броску.

Меня обдало взрывной волной, со свистом над моей головой пронеслись осколки. Я вскочил и побежал. Щучкой бросился в узкий проход между двух аномалий. Перекатился, развернулся и изготовился к стрельбе. Меня никто не преследовал, никто не стрелял. Должно быть, третьего тоже зацепило взрывом. Надо было вернуться, запытать и добить выживших, если таковые остались, но я не мог себя заставить – не хотел видеть то, что осталось от Матиса. Я поднялся и пошел в сторону мастерских.

13. Возрождение

К мастерским я вышел под вечер. Всю дорогу я костерил себя последними словами. Гурон послал меня с Матисом, что бы я защищал его и прикрывал. А получилось – Матис прикрыл меня, причём, собой. Я был зол и угрюм, шел медленно, внимательно осматривая окрестности. Как назло, ни бандиты, ни мутанты по дороге мне не попадались.

Слепых псов я увидел только перед самыми воротами мастерских. Вначале я даже обрадовался. Матис был прав, он оказался у мастерских раньше меня. Только в неудачное время! Слепые псы терзали его голое тело в луже перед воротами мастерских. Шуганув собак выстрелами из автомата, я подбежал к Матису. Вытянув Матиса из лужи, я стал слушать пульс. Поздно, Матис был ужё мёртв!

От обиды и горечи я даже заплакал – ну почему я не шел быстрее, сейчас Матис был бы жив! Обессиленный второй за сутки утратой Матиса, я присел у кирпичной стены, обдумывая, где я и как буду хоронить Матиса. Внезапно я осознал, хоронить Матиса бесполезно – он сам себя кремирует. Оставив тело Матиса перед воротами, я пошёл к малой мясорубке, стал ждать, когда она разрядится.

Мясорубка разрядилась, когда уже совсем стемнело. За два часа, что я просидел у стены, мне три раза пришлось выстрелами из автомата отгонять собак от тела Матиса. Перейти к решительным действиям в отношении собак я не мог, кончались патроны.

Решил сходить в бункер Матиса, запастись патронами. Пройдя малую мясорубку, я глянул на труп Матиса через большую. Труп Матиса пылал ярким, фосфорным пламенем. Ну, слава, богу, сейчас Матис возродится! Я уселся на асфальт, там, где стоял, приготовился ждать возрождения Матиса. Прошло часа полтора, ничего не происходило. Черт, Матис же говорил, что большая мясорубка возвращает его к жизни, только когда наберет достаточное количество биологического материала. Очередной облом за сегодняшний день! Пользуясь детекторами аномалий, осторожно прошел опасный участок. Спустился в бункер Матиса. Док сидел на ящике перед телевизором и смотрел футбол.

– Привет, Док.

– Стрелок, ну, наконец-то! Ну, вы парни даете, называется – «сходили в бар»! Уже пошла вторая неделя. А где Матис?

– Он задерживается, – я, не раздеваясь, упал на матрас в углу бункера и тут же заснул.

Проснулся я утром в отличном настроении. Ночью мне снился причудливый сон. Снилось мне, что мы с Матисом крутили блоки осадной катапульты, заряжали и обстреливали большую мясорубку дохлыми собаками. Цель – «накормить» мясорубку и возродить, опять же, Матиса. То, что сам Матис участвует в своем возрождении, во сне меня не смущало.

Отличная мысль, почему вчера она не пришла мне в голову. Нет, конечно, катапульта это бред. А вот, «подкормить» мясорубку, загнав в неё, например, стаю собак – это действительно мысль!

За завтраком я рассказал Доку всё, что с нами случилось за время нашего похода за выпивкой в бар. Рассказал и про «Выжигатель мозгов».

– Скажите, Док, пси-излучение – это супероружие будущего?

– Я так не думаю.

– Почему?

– Видите ли, Стрелок, с военной точки зрения пси-излучение малоперспективно. Вот СВЧ пушка – это да, а пси-излучение – нет. Дело в том, что каждого военного легко можно снабдить индивидуальными средствами защиты. Ну как вам объяснить? Существуют отравляющие вещества психохимического действия. Эти вещества, воздействуя на центральную нервную систему, нарушают нормальную психическую деятельность человека или вызывают такие психические проявления как временная слепота, глухота, чувство страха, ограничение двигательных функций. Однако ни одна армия мира эти ОВ в боевых действиях не применяет. А почему? Потому, что наличие противогаза у каждого солдата, сводит на нет воздействие этих ОВ! То же и с пси-излучением. Другое дело неподготовленное гражданское население, животные или мутанты. Помните немецкую сказочку о крысолове с волшебной флейтой. Это можно так выразиться – прототип пси-оружия. У себя в Казахстане, до того как меня похитили, я как раз и занимался проблемой создания «волшебной флейты» – излучателя для борьбы с сельскохозяйственными вредителями, грызунами.

– Док, а можно ли в условиях зоны изготовить индивидуальные средства защиты?

– Простейшие, с ручной подстройкой – легко, а вот адаптивные на микропроцессорах – сложнее. Нужна будет помощь программиста.

– Док, что и кто вам нужен для создания простейших средств защиты?

– Кусок металлической сетки и пригоршня радиодеталей.

– Док, вы разбираетесь в электронике и сами сможете ИСЗ изготовить?

– Такая уж область медицины, приходится разбираться и в физике и в электронике.

– Док, составьте список, всего, что вам понадобится. Мы срочно достанем всё, что вам нужно.

– Если надо срочно, то я могу изготовить ИСЗ из подручных средств, – Док кивнул на музыкальный центр Матиса.

Распоряжаться чужим имуществом в отсутствии хозяина мне не хотелось.

– Док, а где мы возьмем металлическую сетку? – я всё ещё колебался.

– В качестве сетки можно использовать декоративную обрешётку акустических колонок.

– Действуйте, Док! – сказал я решительно. Гурон ведь обещал достать любую потребную аппаратуру. Вот пусть и достает музыкальный центр Матису.

Я пошел в «закрома» Матиса, нашел помповое ружьё и патроны к нему. Нашел и насовал в разгрузку автоматные рожки с патронами. Подумав, прихватил ещё и несколько шумосветовых гранат и взрывпакетов. Прихватил комбинезон – положу у ворот, чтобы Матису было, во что одеться после возрождения. Ну вот, пожалуй, я и готов к сафари на собак. Когда я уходил, док уже раскурочил музыкальный центр, смастерил себе паяльник и уже что-то выпаивал. Молодец, сразу видно спец!

Вернулся я поздно вечером усталый, голодный и злой. Одно дело устроить зачистку слепым собакам, и совсем другое, заставить их двигаться в нужном направлении. Загнать ни то, что стаю, одну собаку в мясорубку мне так и не удалось. А под вечер, озверев, собаки бросились на меня. Пришлось отстреливаться и убить с пяток собак, а это ведь напрасная потеря «биологического материала». Ладно, завтра перейду от политики кнута, к политике пряника.

Хорошо, что Док не стал расспрашивать меня о моих успехах. Он был занят своей работой, что-то паял. Судя по картинке на телевизоре, он переделал его в осциллограф. Засыпая, подумал – теперь Гурону придется доставать Матису ещё и телевизор.

Утром я завтракал один, Док спал на своём матрасе, наверное, проработал всю ночь. После того, как открылся проход, я пошел к ручью. Вчера, гоняясь за собаками, я заметил кабанью тропу. Охота на кабана, не в пример опаснее охоты на слепых псов. Вес взрослого кабана секача может достигать трехсот килограмм. Кабаны имеют весьма свирепый нрав, быстро бегают и совершенно не боятся людей. Не дай бог промахнуться в атакующего кабана, это всё равно, что попасть на дороге под тяжелый мотоцикл. Поэтому для засады я выбрал группу валунов в пятистах метрах от ручья. Даже если они меня заметят, сюда им не взобраться. Бить кабана нужно как белку, точно в глаз, уж больно толстая у кабана лобная кость. Но для сегодняшней охоты я надыбал у Матиса бронебойные патроны для винтореза. Это должно облегчить охоту.

Кабан пришел в полдень. Пришел не один, а со своей самкой. Вот здесь возле ручья кабаны и попали в собачью засаду. Псы выскочили из кустов и стали кружить вокруг секача. Кабан рассвирепев, стал безуспешно гоняться за собаками. Я вначале не понял собачьих намерений, они же ничего ему сделать не смогли бы. Зато, если секач подцепит на клык пса, то тому конец. Тут из кустов выскочила вторая более многочисленная группа собак и напала на самку. Всё стало понятно, первая группа просто отвлекала секача, основные охотники были во второй. Ай да псы, что творят!

Псы завалили самку и начали её терзать. Самка пронзительно заверещала. Кабан бросился ей на выручку, он расшвырял собак и двоих затоптал. Собаки разбежались и скрылись в кустах. Секач бегал кругами вокруг самки, рыл землю пятаком, топтал уже мертвых псов, но сделать уже ничего не мог, самка билась в предсмертных конвульсиях.

Ну что ж, мне нужно было мясо для приманки – вот оно. Остается дождаться, когда секач уйдет. Я был уверен, собаки дожидаются того же и прячутся где то поблизости. Извините, подвинетесь, я первый сюда пришел! «В очередь, сукины дети, в очередь!», вспомнилась фраза из какой-то книжки.

Когда секач ушел, собаки вышли из кустов. Я побежал к кабаньей туше, стреляя в воздух на ходу. Собаки юркнули в кусты. Окончательно запугав собак взрывпакетами, я приступил к своей кровавой работе. Я провозился, наверное, час, но всё-таки отделил своим тесаком два окорочка. Получилось килограмм пятьдесят мяса. Хватит, мне больше и не надо. Сделав из палки коромысло и нагрузившись мясом, я отправился к мастерским. Внесу мясо на территорию мастерских, положу перед мясорубкой. День два, и мясо завоняет. Собаки учуют и полезут в мясорубку – вот вам и живой «биологический материал».

Солнце уже клонилось к закату. Я шел и клял себя за жадность, ну зачем я отнял у собак два окорока – хватило бы и одного. А теперь спина ныла всеми мышцами, и подкашивались ноги. Ладно, дотащу как-нибудь, осталось всего ничего, утешал я себя.

Подойдя к кирпичной стене мастерских, я сбросил на землю ненавистную ношу.

– Стрелок, зачем же кидать на землю такое отличное мясо? – раздался насмешливый голос Матиса. Я поднял голову, у дыры в заборе стоял Матис, на этот раз не голый, уже в комбинезоне.

– Матис, мутанское твое отродье! Столько усилий и всё напрасно – ты сам возродился! О господи, что я говорю, я рад видеть тебя живым! – я кинулся к нему обниматься.

– Ну, ну, полегче, не задуши меня на радостях, мне надоело так часто умирать!

– Матис, как же так? Как ты воскрес во второй раз? А как же «биологический материал»?

– Так ты что, нёс окорока, для моего воскрешения? Жертвоприношение «Мясорубке», что ли?

– Да, в смысле – нет! Я нёс приманку, что бы заманить собак в мясорубку. Так как же ты всё-таки возродился?

Матис пнул ногой валявшийся на земле армейский ботинок, – Да вот, взгляни – зомби или сталкер – с дурру сунулся через открытые ворота прямо в мясорубку.

– Эх, кожа хорошая, и размерчик подходящий. Жаль, что остался только один ботинок. Надо бы перед воротами повесить плакат, мол, вход в мясорубку только в сменной обуви – снимайте ботинки. Ладно, пошли в бункер, пока проход открыт.

– Мясо давай, всё-таки заберем.

– Да его же есть нельзя – тяжелые металлы, радионуклиды, генно модифицированный белки и прочая дрянь!

– Это тебе нельзя, а мне можно! Я из него такой вкусной буженины наделаю, пальчики оближешь.

– Сам облизывай. Я и консервированной тушенкой обойдусь, из твоих запасов.

После того как малая мясорубка разрядилась и уснула, Матис пролез в дыру забора. Я подал ему коромысло с окороками и пролез следом. Уже было совсем темно, но Матис, ориентируясь при помощи своей чувствительной «Мускулюс Глютеус», уверенно провел меня в свой бункер, минуя все аномалии.

14. Западня

– Парни, шлемы готовы, осталось только их испытать. Действуют так: если загорится зелёный светодиод – это значит идет пси-излучение. Если загорится кранный, значит, что шлем не может подстроиться под фазу излучения. Надо подкручивать потенциометр, пока красный светодиод не погаснет. А если заверещит динамик – это значит пипец, шлем не справляется с гармониками, вы подошли к излучателю слишком близко и надо бежать как можно дальше и быстрей от излучателя – шлем вот-вот может отказать! Всё понятно?

– Вся ясно. Матис, когда пойдем?

– Подождите, я же сказал – шлемы надо испытать! Матис, можно я слегка модифицирую вашу микроволновку, сделаю тестовый излучатель?

– Вот этого не надо, Док, оставьте в покое хотя бы печку! Лучше, я схожу на Янтарь и там шлем испытаю. Если всё будет нормально, попробую проскочить в Рыжий лес, – печка дзынькнула. Матис поднялся и вынул из неё здоровенную кабанью отбивную. Чудесный запах отбивной запеченной на гриле защекотал ноздри. Мы с Доком сглотнули слюну. До чего же эта смертоубийственная дрянь восхитительно пахнет. Что бы отвлечься от отбивной я зачерпнул ложкой корейской фасоли, которую сегодня я сам себе приготовил.

– Матис, ну, ты прямо мазохист какой-то! – сказал я, прожевав фасоль, – За сутки дважды умирал и опять тебе неймется! Гурон мне поручил тебя защищать и прикрывать. Пока у меня не получается ни то, ни другое. А как мне спрашивается тебя защищать, если ты лопаешь всякую отраву, запрещенную, между прочим, к употреблению минздравом. А теперь еще хочешь лезть под пси-излучатель. Сиди в бункере, на Янтарь я сам схожу.

– Стрелок, какой-то ты сегодня кислый, я думаю это у тебя от вегетарианства, – это Матис проехался на счет моей отварной фасоли.

– Я не кислый, я обеспокоенный. А обеспокоен я твоим вчерашним чудесным воскрешением.

– Ну, ты, друг, даешь! – Матис даже перестал жевать свою отбивную и уставился на меня.

– Не обижайся, ты вот меня послушай, Матис. Нас с тобой вели от самой свалки, заметь, мы с тобой отнюдь не последние лохи зоны, но мы, ничего не заметили. Потом был «наблюдатель», покрутился и ушел. Ладно, засада на Агропроме это понятно, нас с тобой просчитали. А вчера, какой-то придурковатый сталкер сунулся в мясорубку.

– Подожди, подожди, Стрелок, ты хочешь сказать, что мы с тобой принесли жучек.

– Ты – нет, за сутки ты дважды сгорал. Если есть жучек, то принес его я. Только вот я не пойму на чём. Я утром уже досконально проверил свой комбинезон и оружие – ничего не нашел.

– Сейчас узнаем, у меня где-то валяется сканер, – Матис пошел в угол и начал рыться своих ящиках.

Матис вернулся со сканером, поставил новые батарейки и приступил к поиску.

– Есть! Он в твоем шлеме!

Я схватил шлем, прощупал подкладку и нашел пришпиленный шарик жучка.

– Теперь понятно, почему этот придурок не шел за мной, а полез в мастерские – мой шлем то оставался у Дока, на доработке. Интересно, как долго я таскаю этот жучек? Не припомню, что бы кто-нибудь за последнее время касался моего шлема.

– Вспомни, в баре бармен подсел за наш столик, он переложил твой шлем со стула на стол. Вот тогда он тебе жучек должно быть и сунул!

– Точно! Ну, фокусник, он мне за это ответит! Теперь всё сходится, это бармен за тобой охотится.

– Стрелок, а почему ты думаешь, что бармен охотится за мной?

– А за кем, не за мной же?

– За Доком!

Я недоуменно уставился на Матиса, пытаясь понять ход его мыслей.

– Стрелок, Док пока единственный вольный человек в зоне, который разбирается в пси-излучении. Может изготовить ИСЗ от этого излучения. Может из обычной микроволновки изготовить пси-излучатель, СВЧ пушку, или даже пушку Гаусса.

– Матис, не преувеличивайте, для изготовления пушки на основе эффекта Гаусса нужен магнетрон специальной конструкции.

– Ага, Стрелок, что я говорю? Ты сможешь изготовить такую пушку, если тебе дать магнетрон? Нет? А Док может!

– Черт, какой же я дурак! Моя вина, как же я не сообразил!

– Ты тут ни при чем, Стрелок, это я в баре лохонулся!

– Нет, бармен мне почти открытым текстом сказал, что он знает, о нападении на секретную лабораторию военных! И про ученого он тоже знает! И он сунул мне жучек, что бы выйти на след Дока.

– Ага, а когда он понял кто я такой, и, узнав, что мы вместе, он догадался, что я знаю, где скрывается Док. И ты ему стал не нужен, тогда он и приказал тебя убить. А я у него, на вроде бонуса!

– Н-да, Матис, а теперь мы в западне!

– Ладно, хватит посыпать головы пеплом. Что делать то будем?

– Послушай, Матис, мы предполагаем, что бармен знает, что мы, где то прячем Дока. Пусть даже он предполагает, что Док скрывается в мастерских. Но доподлинно он об этом знать не может – Док, ни разу не выходил из бункера. Значит надо увести преследователей за собой подальше от бункера. Давай так, я выйду и двину на Янтарь. Под защитой шлема устрою засаду прямо на территории Янтаря. Ко мне они подобраться не смогут – не позволит пси-излучение. А я их перещелкаю как куропаток из винтореза.

– На тебя, Стрелок, они могут не повестись. Возможно, просто сразу грохнут, заказ на тебя уже выдан. Пойду я. Заодно прихвачу твой жучек. А ты стрелок, для подстраховки пойдешь следом, тогда уж точно никто от нас в Янтаре не уйдет.

– А как я выйду? Перед бункером может остаться наблюдатель.

– Раньше был второй проход к бункеру, через ливневую канализацию возле электроцеха. Но я люк в трубе заварил. Давай сделаем так. Взрежем трубу, ты выползешь по трубе из мастерских. Трубу я снова заварю. Произведешь разведку. Если никого нет, то значит, наши умозаключения выведенного яйца не стоят, и беспокоится не о чем. Тогда просто вернешься в бункер как обычно. Если ты «этих» обнаружишь, то никого здесь не убивай. Просто дай мне сигнал по «воки-токи». Я выйду из бункера и пойду на Янтарь. Ну а ты следом.

– Заметано, Матис!

15. Смертельный секрет

– Дело сделано, Стрелок. Я насчитал четверых.

– Был и пятый, вон его труп у ворот. Пойдем, посмотрим.

– Стрелок, это не сталкеры, это наемники!

– Бармен, сволочь! Наемники хотели вернуть Дока, а бармен им помогал. Иуда, продался за тридцать серебряников.

– Ладно, с ним мы посчитаемся. Слышь, Стрелок, а шлемы то действуют. Ты видел, как этих колбасило, а нам хоть бы хрен!

– Док, молодец Док, сварганил отличную вещь! Ну что, пошли обратно?

– Да, подожди ты, Стрелок, раз мы уже здесь, давай пошухарим. Подорвем антенну излучателя и сходим в Рыжий лес на разведку.

– Нет, Гурон активных действий предпринимать не велел!

– Гурон, Гурон! Мы сами не дети! Ну, черт с ней с антенной, давай попробуем проскочить мимо неё. Вон они ворота, рукой подать.

– Док предупреждал, близко к излучателю не подходить!

– Ну, какой же ты душный, Стрелок! Во что, давай сделаем так, я попробую проскочить в ворота, а ты наблюдай. Если я пробегу, то ты и подавно – ты же Шустрый.

– Гад, ты, Матис! Змей искуситель! Ладно, давай!

Матис скинул рюкзак и припрятал его в бетонном кольце. Подышав полной грудью, он бросился вдоль стены склада к воротам на Рыжий лес. Его слегка пошатывало, но он всё же проскочил ворота. Вот мерзавец, теперь и мне придется бежать!

Я повторил маневр Матиса. Проскочив ворота, я пробежал еще метров пятьдесят. Голова мая кружилась, перед глазами всё плыло. Осмотрелся. Матис стоял на четвереньках, его рвало – так ему и надо! Матис поднялся, подошел ко мне.

– А ты боялась …. Видишь, всё получилось!

– Всё получилось, возвращаться то, придется этим же путем!

– Не ной, Стрелок. Пошли за мной. Теперь потихонечку, от дерева к дереву. Второй раз меня обстреляли в лесу в метрах ста отсюда.

Нам удалось продвинуться метров на пятьсот, когда мы увидели впереди это. «Это» – представляло из себя, нечто вроде двухметрового овального зеркала. Поверхность зеркала мелко пульсировала, как будто и не зеркало это, а жидкая ртуть. Края зеркала были скрыты туманом.

– Матис, что это?

– Не знаю. Я такого раньше никогда не видел.

– Матис, эта штука меня пугает, больше чем пси-излучатель. Пошли отсюда!

– Пошли, – неожиданно легко согласился Матис.

Мы стали пятиться. Вдруг поверхность зеркала прорвалась, и из него выпрыгнул военный. А за ни ещё и ещё. Военные рассыпались веером и занимали позиции для стрельбы.

– Стрелок, я знаю, что это такое – это портал. Вот оказывается, какой секрет прятали военные. Беги, Стрелок, я тебя прикрою!

– А как же ты?

– Да, беги ты, чёрт! Стрелок, постарайся выжить, пожалуйста!

Раздались автоматные очереди, Матис застрочил в ответ. Я бросился к воротам на Янтарь, петляя между деревьями как заяц. До ворот оставалось наверно метров двадцать. Голова кружилась, в глазах плавали звездочки. Пули чиркнули мне плечо и правую ногу. Я упал, перекувырнулся пару раз, поднялся и снова попытался бежать. Я перестал слышать звук выстрелов, только стук крови в висках. В глазах всё померкло, и я отключился.

Ненадолго вернулись сознание – похоже, от удара ботинком под ребра.

– Сержант, посмотрите, а этот кажется живой.

– Так перевяжи его, заберем с собой.

Часть 3. Плесень

1. Гурон

Переждав выброс в старой заброшенной церкви, мы с Матисом, согласно ранее обговоренного плана, разделились. Матис пошел на встречу со Стрелком, а я двинул вглубь болот. Меня подрядил сходить на болота Бармен. Формально я должен был передать посылку начальнику базы группировки «Чистое небо» Лебедеву. На самом же деле, Бармен поручил мне приглядеться к профессору Каланче, к нему самому и к его оборудованию. Когда я спросил, к чему такой интерес, Бармен мне ответил, мол, деньги и еще раз деньги. Этот профессор финансируется какой-то международной неправительственной организацией, значит, у него водятся хрусты, зеленые американские президенты. Ну, раз Бармена интересует профессор, то меня и тем более.

– О, Гурон, рад тебя видеть, давненько у нас не был, – Лебедев встретил меня радушно, обнял и похлопал меня по плечу.

– Вот, посылочку от Бармена принес. Хорошо тут у вас, благостно. Можно тут недельку перекантоваться на ваших курортах? Знаешь, устал я от зоны, – взгляд мой лениво скользил по избам хутора, отмечая новшества.

– Вот спасибо! Чувствуй себя как дома. Любой матрас в моей штабной избе к твоим услугам. Живи, сколько хочешь. Только я вас сталкеров знаю, больше трех суток спокойной жизни вы не выдерживаете.

– Что ты! Трое суток я буду только отсыпаться, но с начала я хорошенько напьюсь.

– Скажи буфетчику, что выпивка за мой счет. Ты мой персональный гость.

Я сидел перед стойкой и надирался самогонкой, которая тут проходила под названием – виски «Queen marsh». Буфетчик болтал безумолку, а я кивал головой и даже вставлял уместные возгласы. Мозг автоматически запоминал и сортировал новости. Подсознательно я переживал за Стрелка – правильно ли я поступил, дав тому задание прикрывать Матиса. Стрелок сталкер опытный, в зоне уже пять лет. Критический срок, сколько опытных сталкеров гробонулось, именно на пятом году пребывания в зоне, когда они начинают думать, что знают зону как свои пять пальцев. Матис – это другое дело. Собственно, за самого Матиса я сильно не беспокоился. Ему, Призраку, одной смертью больше, одной меньше – всё по хрену. Но вот объединившись, эта парочка могла наворотить глупостей. Успокаивал себя тем, что Матис и Стрелок должны были безвылазно сидеть у Матиса в бункере и дожидаться моего возвращения.

Кроме того, меня занимал вопрос – как подъехать к профессору? Профессор подошел ко мне сам.

– Позвольте представиться. Профессор Каланча, эколог. Вас считают одним из старожилов зоны, и что болота вы знаете как свои пять пальцев.

– Что вы, профессор? Болота мало знать – их надо чувствовать.

– Вот-вот, мне и нужен проводник, что бы уточнить радиационную карту болот.

– Профессор, послезавтра я к вашим услугам. Боюсь, что завтра, вот от этого божественного сивушного напитка у меня будет жестокое похмелье.

– Хорошо, до послезавтра. А, позвольте спросить, откуда такая индейская кличка – Гурон.

– Для сталкеров новой волны я и есть индеец, абориген.

– Тогда уж лучше – Могиканин.

– Нет, профессор, Могикане были слишком доверчивы, поэтому их переселенцы и истребили. А гуроны в Америке с их жестокостью и коварством живут и здравствуют, по сей день.

– Ну, хорошо. До послезавтра, Гурон.

Я махнул рукой, слова мне уже было трудно выговаривать, но мозг, по привычке, отметил приметы профессора – рост, цвет глаз и волос, расположение ушей и прочее, и прочее. Завтра, когда просплюсь, с ноутбука Лебедева отправлю запрос в центр, пусть там покапают, кто это и откуда эта Каланча. Заодно отправлю в журнал статью о «Пси-аномалии» зоны от имени аспиранта Стрельцова М.С. с фотографией Стрелка, и проплачу, пусть поместят в ближайший номер.

2. Болото

Трое суток мы вышагиваем по болотам. Экспедиция проходит нормально, мелкие стычки со слепыми псами и кабанами не в счет. Профессор делает замеры, берет пробы воды. С каждым днем профессор делается все мрачнее и молчаливее, наверно его удручают результаты замеров. И вот вечером у костра профессор выдал.

– Боюсь, что я втравил вас в неприятности, Гурон.

– Что, радиация очень сильная? – я покосился на свой персональный датчик. Он только слабо попискивал.

– Вот посмотрите. Знаете что это такое? – профессор пододвинул ко мне ноутбук. На экране, на фоне карты болот и ломаной линией нашего маршрута, стала раскручиваться пружиной окружность.

– Нет, а что это?

– Это карта полета беспилотника!

– Ух, ты, профессор, у вас и такая техника есть!

– Нет, у меня такой техники нет. Но следит эта штука за мной. Боюсь, что теперь будут следить и за вами.

– Профессор, кому это надо, наше положение и так видно на ПДА.

– Я не знаю кому это надо. Но ОНИ, по-видимому, опасаются, что я могу отключить ПДА и скрыться. ОНИ подозревают, что я, что-то знаю или могу узнать.

– И давно за вами следят?

– Не знаю, по крайней мере, недели две. Я выходил на болота для регулировки радиометра, но мне постоянно мешал какой-то коротковолновый блуждающий источник. Я долго думал от чего эта флуктуация, и вот сегодня понял – это беспилотник, без сомнений! Стоит мне, как-то не так, по ИХ мнению, дернуться и с борта беспилотника будет выпущена ракета.

– К чему такие сложности, профессор? И притом, очень дорогие – беспилотник, ракеты. Дешевле нанять наблюдателя или даже киллера из сталкеров, например – такого как я.

Профессор обалдело уставился на меня и даже отодвинулся. Потом улыбнулся и успокоился.

– Нет, вы охраняете меня уже третьи сутки. У вас была масса возможностей устроить мне несчастный случай на болоте, например – отдать слепым собакам. Но вы правы, такое наблюдение исключать нельзя. Но я не понимаю, откуда такой интерес к моей персоне.

– Вспоминайте, профессор, что вы сделали за последнее время или чему были свидетелем.

– Да ничего такого я не сделал! Работаю с утра до вечера. С территории базы почти не выхожу. Правда, примерно две недели тому назад я неожиданно получил по электронной почте смешное письмо от моего старинного друга, которого не видел уже много лет.

– Почему смешное?

– Да вы сами прочтите, – профессор вызвал на экран ноутбука текст письма.

– Привет Ботаник. Недавно я снова побывал во французской провинции «Mine», ну там, ты же помнишь, где мы работали в декабре двухтысячного года. Там я увидел удивительный сорт сыра «Рокфор» на основе твоей любимой «Aspergillus niger» под названьем «Aspic of the witch». Ты обязательно должен его увидеть. Помнящий тебя до конца, Кварк.

– И что тут смешного, профессор? Вы что, не любите сыр?

– Ах, простите! Я не учел, это мне как экологу каждое предложение в этом письме режет ухо. Но ему как физику-ядерщику простительно, а вам я объясню. Во-первых, «Aspergillus niger» – это «Черная плесень» и сыр «Рокфор» на ее основе никогда не производился. Во-вторых, – «Aspic of the witch» в переводе, заметьте с английского, означает «Заливное ведьмы», согласитесь, странное название для сыра. В-третьих, во Франции нет провинции «Mine», а это слово, так же с английского, можно перевести как «Главный» или «Шахта». И, кроме того, во Франции мы работали не в двух тысячном, а в двух тысяч втором. И еще эта дурацкая фраза – «Помнящий тебя до конца», он как будто надсмехается надо мной, потому что я снова работаю в зоне. Я даже не стал ему отвечать.

– Простите, профессор, вы уже работали в зоне?

– Ну да, как раз в двухтысячном году, мы работали вместе с ним на третьем Чернобыльском энергоблоке.

– Стоп, профессор. Что происходило в декабре двухтысячного года на третьем энергоблоке?

– В декабре двухтысячного? Ах, да! Шестого декабря, как сейчас помню, произошло очередное аварийное отключение третьего энергоблока. Причина отключения – обнаружение парения в необслуживаемом помещении под реактором контура многократной принудительной циркуляции, где расположены коллекторы, запорно-регулирующие клапаны и прочее вспомогательное оборудование. Нас послали обследовать эти помещения. Ничего интересного или подозрительного мы там так и не нашли, кроме недокументированной шахты, ведущей в сторону четвертого энергоблока с боковыми штреками воздуховодов. Ну, повышенный фон радиации. Ах, да! Было интересное – черная плесень! Она росла на стенах шахты этакой бородой, как будто тянулась в сторону источника радиации. Ну, составили рапорт. А потом было принято решение – закрыть третий энергоблок, началось расхолаживание энергоблока и выгрузка топлива. Но это было уже потом и без нас.

– «Заливное ведьмы»? Хм! Профессор, вы знаете что такое «Ведьмин студень»?

– Конечно! Это такой убойный коктейль. От первого бокала отнимаются ноги, но становится жутко весело. Второй бокал пить не советую, сносит башню – напрочь! Попросите нашего буфетчика, он вам приготовит.

– Нет, я имею в виду аномалию – «Ведьмин студень».

– Гурон, это околонаучные байки, коллоидный газ, убивающий все живое. Такой аномалии нет.

– Есть, профессор. Я его видел собственными глазами в подземных помещениях четвертого энергоблока.

– Вы были под саркофагом? Вы видели «студень»?

– Пришлось! Так вот, профессор, ваш рапорт попал в какие-то нехорошие руки, и кто-то очень сильно заинтересовался этой шахтой, идущей под четвертый энергоблок. Вот о чем вас хотел предупредить ваш друг.

– А причем тут «Черная плесень» и сыр «Рокфор»?

– Да, я думаю, ни при чём. Ваш друг пытался дать понять, что кто-то тянет свои грязные лапы к «Ведьмину студню».

– Ну, это мы это легко выясним. Зайдем на домашнюю страничку моего друга и оставим какое-нибудь хитрое сообщение, – профессор склонился над ноутбуком.

– Боже мой, тут некролог – скоропостижно скончался от воспаления легких.

– Я думаю – это микоз, – после минутного молчания сказал профессор.

– Профессор, что такое микоз?

– Поражение тканей организма человека спорами плесени. Споры вызывают на месте внедрения патологические изменения. Значит, мой друг недавно побывал в той шахте и надышался спорами.

– И, похоже, он там побывал не по своей воле. А теперь он погиб, а сейчас идет охота на вас. А может быть вы им вовсе и не нужны, но их беспокоит письмо отправленное вам.

– Что же мне делать, Гурон?

– Пока не знаю, профессор. Ясно одно. Вам нельзя нервировать наблюдателей – нельзя далеко заходить в зону или выходить далеко из неё.

– И оставить смерть моего друга безнаказанной. Я должен связаться с военными, пусть они проверят этот туннель!

– А если у ЭТИХ есть свои люди среди военных – тогда это смертный приговор. У вас есть, где спрятаться вне зоны?

– Нет, я ученый, исследователь, а не разведчик!

– Я бы мог вас спрятать в зоне, так что ни одна собака не сыщет. И в шахте можно попытаться побывать, посмотреть, что там и как.

– Каким образом? Я, как вы ведете, под двойным, если не тройным наблюдением.

– Послушайте, профессор. Лебедев может договориться с военными на посещение Кордона на предмет обследования тамошних аномалий?

– Я, думаю, может. А дальше что?

– Войдем днем на Кордон через блокпост со всеми официальными бумагами. Ваши соглядатаи будут довольны – предсказуемое поведение. Зависнем на ночь в хуторе у Сидоровича – это тамошний барыга и пахан. А потом мы растворимся, как тати в ночи. Выйдем в Темную долину, там у меня собственный тайный бункер имеется. Потом всплывем под чужими никами, у меня есть парочка свободных ПДА. Дальше выйдем из зоны и двинем в сторону третьего энергоблока.

– У меня нет столько денег, чтобы оплатить ваши услуги.

– Что вы, профессор. Недокументированный выход на четвертый энергоблок – вот это достойная награда, – про себя подумал, вот она удача – выход на саркофаг, минуя «Выжигатель мозгов».

– По рукам, Гурон!

3. Кордон

Погода была великолепная, ярко светило солнышко. Через КПП на Кордон мы прошли без затруднений, к тому же, почти до самого хутора нас сопровождал армейский патруль. Над бункером Сидоровича камера наружного наблюдения. Надо же! Спустились в бункер.

– Привет, Сидорович!

– Гурон, я восхищен! Так входить в зону! Прямо через КПП, и с армейским эскортом! Я знал, что ты свободно ходишь через бандитские территории. Долг и Свобода не в счет. Поговаривают, что и к Монолитовцам у тебя открытый допуск. Я не удивлюсь, если и среди мутантов, у тебя есть дружки.

– Скажешь тоже – дружки! Так, приятели. Да, что я? Вот, я был у Егеря в Рыжем лесу, так он мне жаловался, заездили, мол, его совсем кровососки. У него их в гареме штук семь.

– Гонишь!?

– За что купил, зато и продаю. Он мне сам это рассказывал. Вот, познакомься – Профессор Каланча.

– Наслышан, наслышан. Что привело Вас в наши края?

– Аномалии.

– Профессор хочет полюбоваться красотами аномалий. А я только сопровождаю. Ты не мог бы связаться с Барменом, что бы он приготовил кое-какое оборудование и оружие.

– А зачем вам Бармен? Какое оружие вам надо?

– Не смеши меня, Сидорович. Дробовики нам не нужны.

Сидорович нагнулся и вынул из-под прилавка Гаусс винтовку. На лице торговца появилась довольная улыбка.

– Сидорович, теперь я восхищен! Может и экзоскелет у тебя найдется? – я сделал восхищенно удивленное выражение лица, как будто я не знаю, что у него может быть, а что нет.

– Для солидных покупателей – найдется! И скидку против цен Бармена сделаю.

– Сидорович, тут может возникнуть проблема. Я знаю, что ты берешь только вперед и наличными.

– Да, никаких проблем! – Сидорович пошарил рукой под прилавком и извлек платежный терминал. Довольный произведенным эффектом, он заулыбался еще шире.

– Батюшки мои! Что творится в зоне! Камеры, терминалы. Скоро и бандиты начнут разгуливать с переносными терминалами, или расставят турникеты на сталкерских тропах и будут взимать плату с помощью пластиковых карточек. Видать, я сильно отстал от жизни!

– Ну, не так уж и отстал. Я выполнил один твой заказик – радиоуправляемый автомобильчик с камерой.

– Ну, спасибо! Вот это удружил! – лицо мое расплылось в довольной улыбке, а сердце сжалось – как некстати. Теперь Сидорович свяжет вместе эти два события – машинку и появление профессора. Наверняка, сделает вывод, что я не просто сопровождающий. Прицепится, клещ. Пошлет по следу ищеек.

– Сидорович, раз уж ты сэкономил нам кучу времени, ты не будешь против, если мы задержимся на хуторе на два-три дня, обследуем хорошенько местные аномалии?

– Да, сколько угодно!

Выйдя из бункера, мы устроились в крайней избе хутора с проломанной стеной – уходить отсюда не заметно будет легче.

– Гурон, а зачем вам экзоскелет, да еще с шести ствольным скорострельным пулеметом? Живой танк – отличная мишень для ракеты.

– А это не мне, это вам. Понимаю, бегать в нем неудобно, зато удобно забрасывать скафандр в аномалию. Дойдем до аномалии «Электра», забросим его туда вместе с вашим ПДА. И всё! Конец профессору, гикнулся, накрылся медным тазом! Никто проверять не полезет. Только вот сегодня, вам придется его потаскать. И ещё, постреляйте вволю, ну там по банкам или бутылкам. Пусть видят, что профессор к чему-то серьезно готовится.

– А это не насторожит ЭТИХ?

– Ещё как! Но днем и здесь они, я думаю, вас не тронут.

– Слушайте, Гурон. Два-три дня – это лишком долго, они столько терпеть не будут. Может быть, уйдем сразу.

– Конечно, профессор. Уходим сегодня ночью. Профессор, посмотрите, как там ваш беспилотник?

Профессор подсоединил свою аппаратуру к ноутбуку и принялся наблюдать.

– Крутится над нами с радиусом в пять километров.

– Ладно, пусть крутится. Профессор, а вы не могли бы с помощью своих приборов пощупать обновки, на предмет жучков.

– Попробовать можно. Есть! Маячок в шлеме экзоскелета. Вытащим? Осторожность – мать успеха!

– Если б была осторожна – не стала бы матерью. Не надо огорчать нашего благодетеля.

– Гурон, а как вы догадались про жучек?

– Я всегда относился с недоверием к распродажам и скидкам. Ничего, вечером схожу, выкопаю из тайника глушилку – пару часов радио невидимости она нам обеспечит.

– Гурон, а какой он – «Ведьмин студень»? – после не долгой паузы, спросил профессор.

– «Студень»? Как вам его описать? Ну, это такой плотный туман, тяжелее воздуха. В темноте светится, как будто спирт горит. Только никакого света он не дает, даже ещё темней становится. И ещё он шевелится, как будто бы дышит. И такие туманные языки, как будто он ощупывает края ямы. Проходит сквозь металл и пластик, как вода через промокашку, но не проходит через бетон и камень. Угнездится в ямке и лежит себе. Убивает всё живое, и вообще поглощает любую органику. Не дай бог в него вляпаться. Страшная штука, профессор, куда там вашей плесени до него.

– Не знаю, не знаю, Гурон. Плесень появилась на земле около двухсот миллионов лет назад. Она приспособилась ко всему, и выживает там, где не выживает ни один другой живой организм. Космический холод её не берет – процветает на космических станциях. А в центре саркофага, где убийственная радиация, плесень чувствует себя великолепно – она мутировала, поменяла химический механизм выработки меланина и живет теперь за счет энергии радиации. Кроме того, плесень умеет не только выживать но, и убивать. И речь идет не только о микроорганизмах, типа бактерий. Смерть от микоза, тому подтверждение.

– Вас послушать, профессор, так плесень – самый страшный мутант в зоне!

– Зря смеетесь, Гурон. Может быть, так оно и есть.

4. Бункер

Сразу после полуночи включили глушилку. Еще через полчаса, убедившись, что на хуторе все тихо, двинулись в сторону туннеля возле моста. Погода благоприятствовала, низкая облачность скрыла луну. Экзоскелет пришлось одеть мне, профессор совершенно не мог прицельно стрелять из пулемета. Случись какая-нибудь заварушка, профессор первым делом завалит меня.

До туннеля дошли без происшествий. Даже зверье все попряталось, наверно, будет дождь и гроза. Это хорошо, дождь смоет все следы. В туннеле всполохами молний бесновалась крупная аномалия. Я снял экзоскелет и одел свой старый костюм химзащиты. Раскачав экзоскелет, мы забросили его вглубь аномалии. Аномалия, разочарованная, наверное, тем, что подарок был без человеческой начинки, полыхнула так, что волосы от электричества на голове буквально встали дыбом. Вслед за экзоскелетом, я забросил в туннель ПДА профессора. Аномалия злобно огрызнулась, но уже не так сильно. Свой ПДА я просто отключил. Всё, теперь можно отправляться в Темную долину.

В Темную долину мы вошли под утро. Дождь так и не пошел. Зато поднялся плотный туман. Бредем по пояс в тумане. Что за черт, блокпост Долговцев. Да никогда такого не было с этой стороны. Не уж-то вся зона охотится за профессором. Присмотрелся – двое спят, один задремал сидя у костра. Ротозеи! Обошли их стороной. Когда мы их обошли, я завыл по-волчьи. Долговцы повскакивали и ощетинились стволами – вот теперь порядок, если за нами будет погоня, они нас прикроют. Сразу после моего воя, сверкнула молния, грянул гром и пошел ливень. Профессор испуганно смотрел на меня.

– Не бойтесь, профессор, это старинный индейский способ вызова дождя. Пойдемте. До моего бункера рукой подать.

Счетчик Гейгера взвыл от потока гамма-излучения. Я дистанционно отключил излучатель. Прошли кусты, я нажал еще одну кнопку, и фальшивая скала раздвинулась.

– Заходите, профессор. Чувствуйте себя как дома!

Мой бункер, не в пример бункера Сидоровича, намного комфортнее. Я мысленно заулыбался – не часто мне приходится принимать гостей и хвастаться своим «скромным» жилищем. Стеллажи с всевозможным оружием, шкафы со скафандрами, ящики с оборудованием и припасами. За свинцовым стеклом вдоль всей стены располагается коллекция артефактов. Самая лучшая в зоне, между прочим! У меня даже есть артефакты с невыясненными характеристиками и еще не имеющие названия. Показал жилую комнату, кухню и предмет моей особой гордости – ватерклозет.

– Гурон, вы шпион?

– Нет, разведчик, следопыт. Там наверху, над нами находится разрушенная дача. Ее себе построил один из начальников строительства ЧАЭС. И заодно он построил этот бункер-убежище – видно хорошо понимал, насколько надежна станция. А я этот бункер нашел и переоборудовал.

– А все остальное откуда?

– Я давно живу в зоне, натаскал постепенно.

После завтрака я вывел на экран монитора аэрофотоснимок нужного района.

– Ну, профессор, показывайте. Где проходит эта шахта?

– Так, ага, вот! Шахта идет вот отсюда и прямиком к саркофагу на глубине, примерно, десяти метров. Через каждые пятьсот метров, шахта имеет «П» образные загибы. Это так называемые «взрывогасители». К каждому загибу проложен наклонный воздуховод. Достаточно широкий, пролезть можно. На поверхности воздуховоды прикрыты такими бетонными «домиками» с решетчатыми окнами. Вот, вот и вот ещё, но уже за вторым охраняемым периметром.

– Видел я эти «домики». Этот и этот залиты бетоном. Остается тот, что в периметре.

– Ничего не выйдет, Гурон. Днем там патрули, а ночью включают автоматические пулеметы с инфракрасным наведением – мышь не проскочит.

– Это мы еще посмотрим, профессор. Выступаем завтра утром. А сейчас предлагаю немного поспать – до обеда.

Вечером мы послушали переговоры Сидоровича с Барменом, о глупой гибели в аномалии профессора и исчезновении Гурона. Отключив станцию, я стал готовить на завтра спецоборудование. Баллончик с жидким азотом, молоток, резиновый жгут, нитки и три пачки презервативов. Да, вот еще – пакет с карбидом.

– Гурон, вы собираетесь ночью, под прицелом пулеметов с инфракрасным наведением резать решетку ацетиленом?

– Нет, карбид мне нужен для других целей. Предлагаю принять снотворное и баиньки, до утра, – я выставил бутылку армянского коньяка.

За коньяком разговор опять зашел о плесени.

– Споры в гробницах египетских фараонов сохраняют свою жизнеспособность на протяжении тысячелетий. Я уверен, Гурон, Американские марсоходы уже занесли споры плесени на Марс. И теперь споры терпеливо ждут прилета людей. Ждут первую свалку органических отходов или мусора. И они оживут. Вот такая жизненная сила у плесени.

5. Шахта

Ночь. Мы лежим на вершине большой кучи мусора перед колючей проволокой периметра. До «домика» воздуховода рукой подать. Только и пулемет хорошо виден. Он методично просматривает свой сектор. С ветром нам сегодня не повезло – дует в нашу сторону. Ничего, немного подкорректируем план. Я порылся в мусоре и нашел пяток пластиковых бутылок с крышечками. Теперь пора готовить катапульту. Обломал ветки сухого куста. На крайние толстые ветки накинул петлю из резинового жгута. Просунул обломок ветки между резиновыми лентами и стал крутить. Потом вместо короткой ветки воткнул двухметровую жердь. Катапульта готова. Теперь займемся бутылками. В каждую бутылку я залил воды и привязал нитяную петлю на горлышко.

– Так вы говорите, профессор – мышь не проскочит? Сейчас мы это проверим. Профессор, вы сейчас мне будете помогать. Я наклоню вот эту палку, а вы кинете кусочек карбида в бутылку, завернете крышку и повесьте бутылку на конец палки. Забросим бутылку за периметр. Вода и воздух в бутылке разогреются и пулемет отреагирует.

– Я все понял, Гурон. Только вот, я ни черта не вижу, где эти бутылки, где крышечки!

– Включите ночное видение, вот здесь на шлеме.

– Ага, это другое дело. Нагибайте, я сейчас.

Бутылка ушла за периметр. Пулемет немедленно отреагировал. Да так активно и громко, что нам показалось, что он стреляет по мусорной куче. Мы прижались к земле.

– Послушайте, Гурон. Конечно, с бутылкой это вы здорово придумали, но что это нам даст?

– Сегодня – ничего. Просто до утра мы будем методично нервировать охрану.

Снова ночь. Сегодня отличная погода. Мелкий косой дождь. Сильный порывистый ветер дует в сторону энергоблока. Теперь испробуем презервативы.

С презервативами потеха пошла веселей. Профессор засовывал в презерватив кусочек карбида, заливал его водой, ловко завязывал и подвешивал к катапульте, а я отправлял их за периметр. Шары начинали раздуваться еще в воздухе. Порывистый ветер гонял шары по всему полю. К утру пулемет изрыл пулями весь сектор.

Утром охрана, конечно, проверит сектор, но найдет только разорванные вдрызг пластиковые бутылки и резиновые колечки от презервативов. Рядом с колючкой мусорная куча, охрана подумает, что виноват ветер – гонит за периметр, разогретый за день мусор.

Третья ночь. Вторая бутылка уходит за периметр. Пулемет дергается, провожая дулом бутылки, но молчит. Вот он человеческий фактор – кому-то из охранников надоел слишком бдительный пулемет, из пулемета просто вынули патроны.

– Профессор, сейчас я перекушу колючую проволоку, подползу к «домику» и сломаю решетку. Если все будет нормально, махну рукой. Тогда ползите ко мне.

Выползать на открытое место было страшновато. Правильно ли я все рассчитал? Вздохнул поглубже и пополз. Всё тихо. Пулемет молчит. Теперь прутья. Обработал прут жидким азотом. Удар молотка – прут лопнул, как стеклянный. Теперь остальные. Всё, можно отгибать. Махнул рукой. Профессор на четвереньках пополз ко мне. Боже, как таких людей пускают в зону – стрелять не умеет, ползать и то не умеет.

– Профессор, я полезу первым. Когда мигну фонарем, спустите рюкзаки, я их подтяну вот этой веревкой. Мигну еще раз – спускайтесь сами.

Туннель пуст, это технический туннель. По одной стене на кронштейнах тянутся кабели. Радиация в туннеле повышенная, но для наших скафандров терпимая. Тускло мерцает аварийное освещение. На стенах какие-то черные полосы. Мигнул профессору, принял рюкзаки. Мигнул еще раз, придержал профессора, чтобы он не ударился головой в пол.

– Вот, Гурон, видите эти космы и бороды на стенах туннеля, это и есть «Aspergillus niger» – «Черная плесень». Смотрите, она растет в сторону саркофага, в сторону, откуда идет радиация.

– Да бог с ней, с плесенью. Профессор, постойте здесь. Я схожу в сторону третьего энергоблока, посмотрю что там.

Двигаюсь медленно. Прошел очередной загиб. Впереди у стены какие-то ящики. Что они тут делают? Не нравится мне это. Кинул дымовую шашку. Три лазерных луча перекрывают проход. Ловушка для посторонних. Ясно, этим туннелем ходят сами военные, или те, кого они суда пускают. Надо перестраховаться. Установил в загибе парочку своих ловушек. Всё, можно возвращаться к профессору.

– Профессор, можно идти вперед, только очень осторожно. Хозяева туннеля очень недоверчивые люди – ставят мины-ловушки. Я иду первым, вы за мной.

Далеко идти не пришлось – на полу в небольшой ямке угнездился «Студень».

– Вот, профессор, можете полюбоваться. Да куда вы? Стойте, – еле успел схватить профессора за рюкзак.

– Я хочу посмотреть поближе.

– Посмотрите, я пущу машинку с камерой. Вот присоедините эту штуку к вашему ноутбуку.

Профессор устроился на полу, развернул ноутбук. Я достал машинку и пульт управления.

– Ну что, профессор, получили картинку. Тогда поехали.

Я не смотрел на экран ноутбука, я следил за машинкой, подводя ее как можно ближе к ямке в которой лежал Студень. Когда же я взглянул на экран ноутбука, у меня всё похолодело внутри.

– Срань господня! Профессор, ваш друг не зря упомянул сыр «Рокфор»! Смотрите, эта чертова плесень проросла сквозь «Студень». Смотрите, смотрите – весь студень пронизан какими-то жилками и комочками, а на поверхность выходят какие-то сгустки и реснички.

– А я вам говорил, Гурон. С плесенью можно бороться, но победить её нельзя – она приспособится ко всему!

Я услышал какой-то звук, как будто где-то за спиной лязгнула кремальера двери. Я обернулся и замер, прислушиваясь. Некоторое время ничего не происходило. Я уже начал успокаиваться, как до нас дошел звук взрыва. Я захлопнул крышку ноутбука и сунул его профессору.

– Уходим, уходим, Профессор! Выдернете шнуры, бросьте всё. У нас гости, вернее – хозяева! Если прогремит второй взрыв, то с учетом того, что за спиной у нас будет «студень», шансов уйти отсюда живыми у нас будет мало! Бегом, бегом!

Звук второго взрыва я услышал, когда вываливался из «домика». Ты смотри, ползать профессор не умеет, зато как бегает!

Всё! Теперь скорее, в бункер! Отправлю отчет наверх, со всеми подробностями и картинками. Пусть там ломают голову, что делать с шахтой и «студнем» сорта «Рокфор». А профессора пока запру в бункере, так сказать, под домашний арест. Ничего не поделаешь, я – резидент, куратор зоны.

6. Стрелок

Очнулся от боли. Кто-то бесцеремонно щупает моё раненное плечо. Напрягся, но пошевелится не смог. Вспомнил, что я лежу стянутый ремнями на армейских носилках. Почувствовал укол шприца, боль стала понемногу стихать. Открыл глаза, увидел какой-то неясный силуэт в белом, наверное, медик. Украдкой огляделся. Бог ты мой, это же «Пьяный лес»! Как я тут оказался? Ага, портал! Вот значит, куда он выводит. «Пьяный лес» я видел только издалека. А вблизи вообще фантастическая картина – отдельно стоящие скрученные и изогнутые стволы деревьев, кривые, чуть ли, не в узел завязанные ветки. Между деревьями то здесь, то там над аномалиями вибрирует воздух, от чего деревья кажутся живыми, как будто они продолжают изгибаться.

Услышал голоса. Две тени упали на лицо, взглянул сквозь прищур глаз – военные сталкеры.

– Сержант, зачем ты приволок сюда этот мешок с дерьмом? Если ты его подобрал возле ворот у Янтаря, то он, либо уже полоумный зомби, либо безумный овощ.

– Нет, лейтенант, посмотрите, какой на нем был шлем. Это же самодельное Индивидуальное Средство Защиты, ИСЗ от пси-излучения.

– Ну, блин, дают, сталкерюги! Защита отработало всего ничего, а эти уже сварганили ИСЗ!

– А он возможно и не сталкер, просто маскируется. Может быть наёмник. У него в разгрузке ПДА на имя «Меченный», а в нем задание убить какого-то «Стрелка».

– Док, как он?

– У него пуля в левой лопатке и сквозное ранение правой икроножной мышцы, ну, ещё потеря крови. Надо оперировать.

– Док, его можно допросить прямо сейчас, пока у него открытые раны?

– Лейтенант, что за варварство! Я его залатаю, тогда и допросим. У всех сталкеров обычно заниженный болевой порог, а этому к тому же я вколол обезболивающее, сейчас от него толков не будет.

– «Гиппократ», тут я командую! Когда его можно будет допросить?

– Успокойтесь, лейтенант. Я думаю, дня через три-четыре.

– Ладно, Док, три дня. А как там другой?

Сердце моё радостно забилось. Неужели Матис жив?

– О, лейтенант, другой – это моя гордость! Таких операций в зоне ещё никто и никогда не делал! Я снял лоскут кожи у него с ягодицы, перфорировал его и растянул на все лицо. Кожа приживается!

Что они сделали с Матисом. Зачем его «татуированную» артефактами кожу с задницы наложили ему на лицо? Что они собираются этим добиться?

– Плевать мне на кожу его лица! Меня интересует, когда восстановится папиллярный рисунок не его пальчиках?

– Лейтенант, на это нужно время.

– Сержант, ты говоришь, их было двое. Второго притащи сюда тоже, откатаем им пальчики, отправим в штаб. И ещё, надо отправить запрос в СБУ, может у них есть информация о нелегалах, Меченом и Стрелке, – одной тенью стало меньше.

– Док, у лейтенанта, похоже на почве инопланетян башку совсем срывает, дали бы вы ему какую-нибудь таблеточку.

– Ох, и не говори, Леха. Если он ещё раз вместо вертолета увидит в небе летающую тарелку, придется его «усыпить».

– Я опасаюсь, как бы он из соображений секретности и нам не устроил зачистку.

– Лёха, сплюнь, давай бери носилки, отнесём этого в лазарет.

7. Ползун (Гурон)

В зону под видом военного я попал в восемьдесят седьмом. Меня, молодого лейтенанта КГБ направили для перекрытия канала утечки «грязного» цветмета из зоны. Тогда мы думали, что всем в зоне заправляют сталкеры. Мне все сталкеры тогда казались сволочами – суки, выносят из зоны заведомо радиоактивный металл, убивал бы гадов на месте. И убивал, что уж там говорить. А потом мы поняли, не в сталкерах и военных дело. Сталкеры и военные платят за всё своим здоровьем и жизнью. А есть и другие. Эти и близко к радиоактивному цветмету не подходят, но подкупают военных, скупают металл и вербуют новых сталкеров. Тогда и была разработана легенда о моем «превышении служебных полномочий», дезертирстве и уходе в зону. Я сам заделался сталкером и начал собирать информацию на скупщиков. Так я стал Гуроном.

А в девяносто первом году развалился союз, а обо мне в конторе просто забыли. Я выходил из зоны на встречу с резидентом по заранее обговоренному маршруту, а нарвался на военных. Раскрывать то, что я агент под прикрытием, права я не имел, а по всем бумагам выходило, что я дезертир, расхититель социалистической собственности и закоренелый сталкер. Оставалось одно – вырваться в зону и ждать связника. Военные были обычными срочниками, так что справиться со взводом из девяти человек мне не составило большого труда. Понятно, нескольких парней мне пришлось поломать, а двоих убить, что поделаешь. Вырвавшись от военных, я ушел в зону. Я хотел только переждать.

Время шло, а обо мне никто не вспоминал. Надо было как-то выживать. К моменту первого вторичного выброса я уже сам стал авторитетным сталкером. Мне тогда казалось, что сталкерству приходит конец – металл иссяк, а выброс добьет последних сталкеров. Миссию можно считать выполненной, я могу возвращаться.

Однако вышло всё не так. Выброс породил в зоне аномалии, а аномалии в свою очередь дали артефакты. Если заглянуть в толковый словарь, то слово артефакт означает – явление, процесс, предмет, свойство предмета или процесса, появление которого в наблюдаемых условиях по естественным причинам невозможно или маловероятно. Так вот эти «маловероятные» предметы имели прелюбопытные «невозможные» свойства и исключительно высокую стоимость вне зоны. Сталкерство возродилось.

Обо мне всё же вспомнили, связной пришел, когда я уже не ждал. Зона изменилась, но она изменила и меня. Теперь я считал зону домом, у меня появились друзья среди сталекеров и определённые обязательства. Мне предложили остаться в зоне резидентом, и я согласился. Я стал двойным агентом. С одной стороны я защищал человечество от зоны, с другой, я защищал зону от алчущего человечества.

Среди артефактов попадались предметы и явления смертельно опасные для всего человечества. В мою задачу и входил сбор информации о попытках выноса из зоны таких артефактов. Одним из таких процессов или явлений, уж не знаю, был «Ведьмин студень». Надо было срочно отправить отчет в контору о попытках добраться до «студня» через шахту третьего энергоблока. Однако отчет штука хитрая. Моя контора конечно напрямую с военными не связана, но сильно светится, мне тоже не хотелось. Сел пересматривать запись на ноутбуке профессора, надо решить что послать.

– О, господи Исуси! – невольно вырвалось у меня. На последних кадрах записи, этот «Сыр» выполз из ямки и двинулся мимо машинки с камерой в нашу сторону. «Ползун», мать его! «Студень» раньше никогда себе такого не позволял! Похоже, в зоне на одну проблему стало больше. Нет, «Ползуна» включать в отчет нельзя.

Отправил отчет только про шахту, посмотрел входящую почту. Получил запрос: «Собрать информацию о Меченном и Стрелке». У меня аж заломило зубы – эти мерзавцы, Стрелок с Призраком, что-то натворили, где то засветились!

8. Лазарет (Стрелок)

Очнулся от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Открыл глаза, сводчатый каменный потолок какого-то бункера, подсвеченный неяркой лампочкой над входной металлической дверью. Опустил взгляд, левое плечо туго стянуто через грудь повязкой.

– Ну, что, братан, очухался? – услышал чей-то голос. Голос и то ли легкое заикание, то ли акцент показались мне смутно знакомыми.

Скосил взгляд на голос. На соседней койке на боку в наёмнечей форме лежит «мумия». Голова забинтована так, что остались только две щели для глаз и рта. Кисти рук так же забинтованы. Сразу вспомнил всё – я у военных в лазарете, а Матис убит. Эта мумия – не он.

– Как тебя называть, сталкер? – глаза наемника насмешливо сверкают сквозь щель в бинтах. Вопрос заставил меня крепко задуматься – действительно, как мне теперь себя называть. Мой рюкзак с ПДА остался в бетонном кольце на Янтаре. При мне нашли ПДА Меченного. Выходит, я и есть теперь Меченный.

– Ну, что молчишь, сталкер, говорить то можешь? – не унимался наёмник. Вот же пристал, паскуда.

Услугами наёмников пользуются все группировки зоны, и Долг в том числе. Наёмники часто заходят в Бар на базе Долга, но держатся особняком. Голос и акцент наёмника мне определённо знакомы. Увидеть бы его лицо, тогда бы я вспомнил кто это.

– А тебя как называть, наёмник? Может быть – Тутанхамон? – прохрипел я в ответ. Наёмники в зоне – последняя сволочь, после бандитов, конечно.

Наемник расхохотался, – Славка, а юмор у тебя всё тот же.

Вот же гад! Он знает мое настоящее имя! Наверное, я в бессознательном состоянии наговорил чего лишнего.

Тут открылась дверь бункера, и в камеру вошел мужик лет сорока в белом халате поверх армейской формы и с медицинской сумкой в руках. Староват, однако, для военного сталкера, хотя, для доктора, наверное, в самый раз.

– Ну, что больные, как самочувствие? – приятное добродушное лицо. Не знаю, может быть белые халаты на меня так действуют, но все доктора в белых халатах мне кажутся айболитами.

– Что, сталер, очнулся? – доктор подошел ко мне, поправил повязку у меня на груди и пощупал мой лоб, – Молодцом, молодцом! Лежи, лежи, тебе рано вставать. Тебе надо ещё немного поспать. Сейчас я сделаю тебе укол.

Доктор достал шприц из сумки и вколол мне укол. Потом доктор подошел к наёмнику. Наёмник сел на кровать.

– Ну, а ты как, Хантер? Давай посмотрим на твое лицо, – доктор пододвинул табурет, уселся перед наёмником и стал разматывать бинты. Сейчас я узнаю кто это.

Доктор снял бинты. Лицо наемника представляло жуткую картину. Бровей, ресниц и кожи как таковой на лице не было. Видны все мышцы и сухожилия, ну, как на картинке в анатомическом атласе. Правда, сверху по лицу идет какая-то сеточка. Я вспомнил, доктор же говори, что пересадил ему кожу. Нет, в таком виде мне его не узнать. Мне даже стало жаль этого наёмника.

– Замечательно, просто замечательно! – сказал доктор.

Укол доктора начал действовать, глаза мои закрылись. Я силился представить, что или кто мог содрать с живого человека кожу лица. В моем сознании монстры тянули свои мерзкие лапы и оскаленные морды к обглоданному лицу наемника.

Что бы сбросить наваждение, я открыл глаза. Успел заметить как доктор, воровато оглянувшись на дверь, достал фотоаппарат, сделал пару снимков со вспышкой и быстро спрятал аппарат в карман халата. Похоже, доктор вколол мне снотворное именно для того чтобы я это не увидел. Так, этот факт надо запомнить, подумал я засыпая.

Проснулся я весь в холодном поту. Снилось мне, что я убегал по катакомбам, шкандыбая раненой ногой, а за мной неотрывно шла мумия с большим тесаком, хотела с меня живьем кожу содрать.

Нога действительно разболелась. А вот и она – мумия! Сидит на своей койке и опять пялится на меня.

– Сталкер, ну, ты как? И скажи ты мне как тебя здесь называть.

– Да, кто ты такой, мать твою так? Чего тебе от меня надо, наёмник? – кряхтя и кривясь от боли, я сел на кровать.

– Славка, ты меня не узнаешь?

– А ты себя-то сам в зеркале узнаешь? В таком виде тебя бы и родная мама не узнала.

– А если так, – наёмник ткнул забинтованной рукой в мою нашивку, красную лисицу на куртке, висящей на спинке кровати, – «Гураны – маздай, корсаки – форева»!

– Юрка, ты?

– Узнал, чертяка! Я тебя, когда увидел, тоже не поверил своим глазам. Мы же тебя пять лет назад как заочно похоронили. Нашли только твою каску на болоте, думали потоп. А ты живой! – Юрка пересел на мою кровать, и мы с ним обнялись.

– Да, было дело. Оказался в неудачное время в неудачном месте. Попал в рабство к бандитам. Вырвался в зону только через два месяца. Вырваться то вырвался, но попал в плен к зоне. Вот уже как пять лет я в этом сладком адреналиновом плену. А ты-то как тут оказался?

– Брат, у меня вначале было, всё как мы мечтали. Попал я в Рязанское высшее Воздушно-Десантное командное училище. На третий году обучения мы были в летнем лагере под Владикавказом. Предполагалась отработка высадки парашютного десанта в условиях горной местности. И тут случился прорыв крупной бандгруппы. Нас, курсантов бросили закрывать прорыв. Бандитов мы не пропустили. Многие из наших были ранены, а я был контужен выстрелом из гранатомета. Потом полгода госпиталей, а потом меня комиссовали, подчистую. Ещё год я провалялся, ничего не делая, на квартире у папеньки с маменькой. А однажды в кабаке я встретил старого товарища, ещё по страйк клубу. Он и предложил мне записаться в «Дикие гуси». Так я оказался здесь.

– А что у тебя с лицом?

– Во время взрыва баллонов с кислородом в лаборатории проехался мордой лица по «Ведьмину студню». Эта дрянь за долю секунды сожрала мне кожу рук и лица.

– Постой, постой, Юрка, в зоне есть лаборатории по изучения «Студня»? Ты работал на такую лабораторию?

– Хрен его знает, какие тут у вас в зоне ещё лаборатории, а мы работали на самую обычную. Там изучали мутантов. А наша группа из пяти человек занималась отловом этих самых мутантов.

– А откуда взялся «Студень»?

– Скорее всего, эта сволота, сталкеры притащили из глубины зоны и залили его в шахты вентиляции. Извини, я не имею тебя в виду.

– Юрка, ты работал на секретную лабораторию Х18?

– Откуда тебе известен её номер? Ты что, участвовал в её разгроме?

– Ну, не совсем, Юрка. Я её отыскал.

– Ну, спасибо, брат. Значит это я тебе, обязан своим лицом!

– Юрка, а ты знал, что в этих секретных лабораториях проводят опыты над людьми.

– Так это не у нас, это в …. У нас такие опыты не проводились.

– Конечно, это не у вас, это – в Х16. А у вас сами учёные были на положении заключенных! Ты не знал?

– Славка, я не знал. Доподлинно не знал. Ладно, ладно, догадывался, не будем ссориться. Только, от того, что мы с тобой слишком много знаем, шансы выжить у нас сильно сокращаются. Надо выбираться от сюда. Этот лейтенант полный отморозок. Сбил наш вертолет.

– Какой вертолет?

– У нас был модифицированный четырехместный украинский вертолет «Ангел». При необходимости, он мог нести пять человек. Парни, командир и пилот, меня не бросили в лаборатории, они запихнули меня в вертолет и пытались уйти на нашу базу в лесничестве. А на подлете к Рыжему лесу, эта сволочь сбила наш вертолет. Пилот и командир погибли, а я выжил, представляешь. Ещё двоих наших военные убили при штурме нашего лагеря. Из всей команды охотников один я остался в живых.

– Юрка, почему Рыжий лес. Вы что, охотились на кровососов?

– Ну, постольку, поскольку. У нас была задача посложнее – отловить контроллера.

– Да, брось, Юрка, ты меня разыгрываешь! Мутант, обладающий пси-способностями, способный захватить сознание человека или нанести теле-кинетический удар – это сказки. Контроллеры – это миф, вымысел, сталкерская байка!

– Вот, вот. Всё как раз и началось со сталкерских баек. Только вот мы добыли контроллера.

– Ты видел живого контроллера?

– Не совсем, только мертвого. Мы решили, что всех денег не заработать, за мертвого контроллера предлагали тоже хорошие деньги. Мы установили возле аномалии «Музыкальная шкатулка» три «сторожа», три автоматических пулемета и уделали этого монстра. Большущая удача, группа наёмников до нас целиком погибла при попытке захватить контроллера. Нам не повезло в одном, сталкеры напали на лабораторию Х18, именно тогда когда мы сдавали труп контроллера с рук на руки заказчику.

– Юрка, а причем тут сталкерские байки?

– Я же говорил, с баек всё и началось. Двое младших научных сотрудников из научного городка Славянска в свободное от работы время занимались фигней – собирали сталкерские байки. Потом они загрузили весь этот фольклор в супер ЭВМ и обработали, используя какие то математико-статистические модели Фоменко, и получили карту зоны на предмет обитания популяций монстров в зоне. Потом они наложили эту карту на карту аномалий. Вот тут и выяснилось, что все сталкерские байки про встречи с контроллерами связаны с аномалией «Музыкальная шкатулка». Причем выходило, что есть две разновидности контроллеров, обычные и «Черные монахи», последние обитают в саркофаге.

– А какой он, тот, которого вы завалили?

– Двухметровый человеческий мутант. Одет в черный кожаный плащ, кожаные штаны и ботинки, похожие на армейские. Пальцы рук без ногтей. Тело под одеждой покрыто липкой слизью, мы так и не смогли стащить с него ни плащ, ни ботинки. Особенно поражает лицо, я бы сказал, жабье лицо. Мерзкая штука!

Юрку от воспоминаний всего передернуло.

– Славка, а ты как попал в Рыжий лес?

– Опыты ваших чертовых лабораторий с пси-излучением поставило под угрозу само существование сталкеров!

– Эй, сталкер, не зарывайся! Я всего лишь охотился на мутантов, пусть и для плохих людей. А ты со своими дружками угробил в лаборатории кучу народу.

Я сидел ошарашенный словами Юрия. В который раз за последнее время мне приходится пересматривать свои взгляды на зону и жизнь в ней.

– Прости, Юрка, в чём-то ты прав, – сказал я после минутного молчания.

– Ладно, Славка, проехали, но ты не ответил, как ты здесь оказался?

– Ну, мы установили, что лаборатория Х16, не совсем лаборатория или вовсе не лаборатория, а отсекатель. Мы предположили, что военные перекрыли доступ к чему-то очень ценному или страшному. Мы изготовили самодельные шлемы с ИСЗ от пси-излучения и проскочили мимо излучателей в Рыжий лес. И мы оказались правы – военные пытаются скрыть от посторонних аномалию «Портал».

– Ты видел этот «Портал»? Этот чертов придурок, лейтенант, мне все мозги высушил каким-то порталом!

– Ох, лучше б я его не видел! Теперь лейтенант и с меня живьем не слезет.

– Так, что это за хрень?

– Такая аномалия, выворачивает пространство шиворот на выворот. Лицевая сторона у него в одном месте, а изнанка в другом. Кстати, ты в курсе, что мы уже не в Рыжем лесу, а в пятнадцати километрах от него, в месте, называемом Пьяным лесом.

Юрка отстранился, удивленно смотрел на меня через щель бинтов и молчал.

– Брат, не думай, что у меня поехала крыша.

– Славка, если всё так, как ты говоришь, то у нас нет не единого шанса вырваться.

– Юрка, мы вырвемся, обязательно вырвемся! Ведь нас теперь двое!

9. Мастерские (Гурон)

К мастерским я вышел в полдень. Вызвал по воки-токи Матиса.

– Матис, это я, Гурон. Я возле мастерских.

– Гурон, осмотри окрестности повнимательней. Если всё будет чисто, подходи через два часа к воротам мастерских, к аномалии Мясорубка.

Я уже не злился на этих паразитов, Стрелка с Матисом. Теперь меня по-настоящему охватило беспокойство. Эти двое что-то определенно натворили. За два часа я облазил все окрестности мастерских, но ничего подозрительного так и не обнаружил. К воротам мастерских я подошел немного раньше. Обследовав ворота и дыру в заборе детекторами, обнаружил две аномалии Мясорубка, одна побольше, другая поменьше. Интересно, как Матис здесь проходит? Через пять минут я получил ответ – малая Мясорубка со свистом прокрутила воздух, меня обдало струёй горячего воздуха. Спустя минуту через дыру в заборе пролез Матис. Мрачное лицо, стеклянные глаза, как у наркота, левой рукой держится за живот.

– Гурон, Стрелок погиб! Погиб из-за моей дурости!

Я молчал, обдумывая слова Матиса.

– Ну что ты молчишь? Что я могу сделать? Я даже не могу предложить тебе убить меня!

– Матис, Стрелок жив, его захватили военные.

– Откуда знаешь? – Матис схватил меня за грудки, глаза его засияли надеждой.

– Военные собирают в зоне информацию о Стрелке и Меченном. Если бы Стрелок был мертв, то такая информация им была бы не нужна.

– Гурон, я его вытащу, гадом буду, если нет! – Матис просиял, отпустил мою куртку и, скривившись, схватился за живот.

– Матис, что с тобой, ты ранен?

– А, швы ещё не срослись. Пошли в бункер, иди строго за мной.

Матис пролез в дыру в заборе, я последовал за ним. Примерно через сорок минут блужданий по двору и развалинам мастерских мы спустились в бункер Матиса.

– Господи, хоть один разумный человек, – Док встретил меня радостными возгласами, кинулся ко мне обниматься. Представляю, как ему осточертела компания Матиса. Матис, держась за живот, присел на краешек топчана и криво улыбался.

Я высвободился из объятий Дока, взял ящик и подсел к Матису.

– Рассказывай.

– Мы встретились со Стрелком на Агропроме и почти без происшествий дошли до мастерских, – Док хмыкнул. Я не стал уточнять, подробности потом. Я, молча, сидел перед Матисом.

– Док по просьбе Стрелка, любезно согласился изготовить для нас шлемы с ИСЗ от пси-излучения из деталей моего некогда замечательного музыкального центра, – Док кашлянул. Так как я продолжал молчать, Матис, помолчав, продолжил.

– Потом в шлеме Стрелка мы обнаружили жучек и вычислили, что его мог подсунуть только бармен. Поняли, что привели к бункеру хвост. Поняли так же, что охота идет не на меня или Стрелка, а на Дока. Решили увести хвост к Янтарю и там его обрубить, – Матис посерьезнел, вынул сигарету и закурил.

– Наемников было пятеро. На Янтаре они попали под пси-излучение, башни им посрывало и мы со Стрелком перещелкали их как в тире. Наши шлемы нас хорошо защищали. – Матис глубоко затянулся.

– Шлемы нас защищали, но не вблизи от излучателей. Тогда, мне шлея попала под хвост, я уговорил Стрелка проскочить мимо излучателей в Рыжий лес. Проскочили удачно, немного болезненно, но терпимо. Двинулись в лес, прошли, наверное, метров пятьсот и увидели аномалию Портал.

– Зачем вы сунулись в логово Контроллера? – не выдержал я.

– Какого Контроллера? Я надеялся проскочить мимо аномалии «Музыкальная шкатулка» в лесничество. Если бы Шкатулка запела, мы конечно бы вернулись обратно.

– Матис, аномалия «Музыкальная шкатулка» и есть логово контроллера.

– Гурон, я не буду с тобой спорить. Ты сталкер опытный, располагаешь связями большими, чем все Странники месте взятые. Но объясни мне ради бога, причем тут Портал? – вот значит как, Матис намекает на мои связях с СБУ. Интересно он знает, или только подозревает?

– Аномалия «Музыкальная шкатулка» создает два артефакта – Портал и Контроллера. Портал служит жилищем для Контроллера, а Контроллер защищает Портал. Возможно, Контроллер так и называется потому, что он не только защищает Портал, но и контролирует его или даже управляет им.

– Простите, Гурон, почему аномалия называется «Музыкальная шкатулка», – спросил Док.

– При приближении к ней аномалия начинает издавать звуки в различных звуковых диапазонах. В том числе и в инфра звуковом диапазоне. Человека начинает одолевать страх и паника. Аномалия как бы предупреждает. Если проигнорировать предупреждение, преодолеть страх и двинуться дальше, тогда аномалия убивает. Возможно, что звуки издает не сама аномалия, а Контроллер. То что убивает не сама аномалия, а именно Контроллер при помощи теле-кинетический удара, почти не вызывает сомнений.

– Не знаю, Гурон, я раньше видел Контроллера, но никакого Портала вблизи я не заметил.

– Где ты видел Контроллера?

– В саркофаге.

– Ты видел «Черного монаха» и остался жив? Ах, прости, я забыл – ты же Призрак, тебе можно. «Черные монахи» это какая-то другая разновидность контроллеров, что они контролируют – не известно.

– Матис, расскажите о «Черных монахах», – попросил Док.

– Док, о Монахах потом. Матис, я так понял, вы со Стрелком увидели Портал и нарвались на Контроллера. Ты остался, прикрывая Стрелка, отвлекать Контроллера, а Стрелок бросился к воротам Янтаря и нарвался на военных.

– Да не было там никакого Контроллера! Из портала выскочили военные! – прервал меня Матис.

Я опешил – через портал проходят люди! Если б такое рассказал кто-нибудь другой, а не Матис – я бы, не поверил.

Обдумав слова Матиса, я заставил его пересказать всё ещё раз, с самого начала начиная с Агропрома, не опуская даже мелких деталей. Когда я закончил опрос, Матис сидел весь красный и потный и всё больше держался за живот.

– Матис, что у тебя с животом?

– Гурон, этот псих меня просто заставил! – сказал Док.

– Док, всё нормально, – отмахнулся Матис.

– Док, что он заставил вас сделать?

Док не успел ответить, Матис его опередил, – Гурон, умирать – это единственное после живописи, что я могу делать хорошо. Я попросил Дока вшить мне под желудок в брюшину кусок пластита с радиовзрывателем. Я тогда не надеялся спасти Стрелка, но отомстить-то я мог. С оружием мне и близко к порталу не подойти, а так – живая бомба. Вот швы немного подживут, я пойду туда, с тем же результатом, но уже с другой целью.

Мне подумалось – Матис конечно псих и баламут, но он хороший друг.

10. Сталкинг (Стрелок)

Доктор наконец-то проделал все свои медицинские процедуры над нами и покинул нашу камеру. Юрка подсел ко мне на койку.

– Славка, так как мы будем выбираться?

– Юрка, ты заметил, как доктор к тебе относится. И у доктора с лейтенантом явно конфликт интересов, надо подумать, как этим воспользоваться.

– Пустое, я для доктора только «предмет профессиональной гордости». На конфликт с лейтенантом он не пойдет. Доктор просто хорошо делает свою работу. Если бы ты видел, как он профессионально участвует в допросах. Впрочем, ещё увидишь.

– Доктор участвует в допросах?

– Ага, вначале с использованием полиграфа, а если результаты лейтенанта не удовлетворят, то и с использованием «сыворотки правды».

– И какие результаты нужны лейтенанту.

– А хрен его знает! Я ему рассказал всё как есть, а он мне не поверил. Я ему говорю, мол, нашу группу нанимали люди из лаборатории Х18, а их в свою очередь нанимали военные. А он мне – никаких свидетельств найма не осталось, лаборатория разгромлена, и не ваших ли это рук дело. Всё допытывался, что я знаю про портал, а я – ни сном, ни духом. Он предложил мне добровольно пройти тестирование на полиграфе. Валяйте, говорю. Доктор – спец, провел тестирование профессионально – энцефалограмма, датчики пульса, температуры, босые ноги на коврике с датчиками давления. И ничего, лейтенант остался недоволен. На следующий день меня допросили с использованием «сыворотки правды», и опять облом. Это лейтенанта разозлило ещё больше, он окончательно уверил себя, что я специально подготовленный шпион, только вот он не знает чей, российский или натовский. Теперь он ждет, когда у меня на руках восстановится папиллярный рисунок, что бы откатать мои пальчики.

– Я понял, теперь лейтенант решит, что я твой связник.

– Зря смеёшься, так и будет. Славка, ты знаешь, что такое сталкинг.

– Ну, если сталкер в переводе с английского означает «ловец» или «первопроходец», то герундий от этого слова будет означать, наверное, «ловчило» или «пройдоха».

– В общем-то, неплохо, довольно близко по смыслу. Так вот, сталкинг – это психологическая техника, заключающаяся в отслеживании своих чувств и эмоций, конечной целью которого является постоянный и полный контроль над собой. Человека владеющего техникой сталкинга очень трудно уличить во лжи, потому, что он контролирует себя на столько, что сам в этот момент верит в свою ложь.

– Юрка, так лейтенант получается прав, выходит, что ты специально подготовленный человек.

– Разумеется, у нас в училище был целый семестр спецкурс – сталкинг. Поэтому, как человек подготовленный, я говорю тебе – полиграф обмануть можно. У нас нет времени тебя сейчас готовить по технике сталкинга. Поэтому я расскажу, как лейтенант проводит допрос и дам несколько советов, как держаться на допросе. Значит так, лейтенант будет тебя целый час или полтора мучить вопросами, с целью запутать и найти слабинку в твоих ответах. В это время можешь врать, что хочешь и даже путаться в показаниях. Все эти вопросы лейтенант задает для того, что бы доктор составил программу вопросов для полиграфа. Полиграф может отслеживать только правдивость на ответы – да и нет. Поэтому, в ходе допроса, ты должен составить свой список возможных вопросов и ответов на них. Понимаешь, это игра такая.

– А если лейтенант расколет меня ещё до полиграфа?

– Лейтенант не поверит тебе, даже если ты сознаешься во всех смертных грехах. Помни, на допросе главный – доктор. Когда меня вытаскивали из вертолета, я слышал разговоры рядовых солдат, так вот доктор имеет звание капитана, и придан группе не в качестве медика, а в качестве научного консультанта. Все важные вопросы лейтенант должен согласовывать с доктором. Лейтенанта это бесит.

– Значит, полиграфа мне не избежать?

– Да, и тут начинается самое главное, постарайся сосредоточить свое внимание на чем-нибудь постороннем, а на вопросы отвечать, не задумываясь, по намеченной тобой схеме.

– На чем сосредоточится?

– Например, постарайся перед допросом выпить как можно больше воды, а под полиграфом думай только о своем мочевом пузыре и о том, что ты нестерпимо хочешь в туалет. Или думай о погибшей любимой канарейке, которая у тебя была в детстве.

– У меня в детдоме не было канарейки.

– Тогда начни себя жалеть, потому что у тебя не было в детстве любимой канарейки. Только очень сильно жалеть, почти до слез.

– А если доктор задаст неожиданный вопрос?

– Обязательно, например, не пидор ли ты, это одна из составляющих такого допроса. Тогда включаешь наглость и злость, это позволит выиграть время для подготовки ответа и сбить показания датчиков. Например, выкрикни, мол, задолбали меня ваши дурацкие вопросы, или, сколько можно спрашивать одно и то же.

– Ладно, всё понятно.

– Эх, ты слишком самоуверен! Вот что, сегодня после отбоя, когда выключат свет, я устрою тебе тренировочный допрос. К утру, ты будешь утомлен, а такое состояние отлично сбивает показания полиграфа.

– Юрка, а если доктор начнет с «сыворотки правды»?

– Для борьбы с «сывороткой» нужна совсем другая тактика. Как я понял, доктор использует в качестве «сыворотки правды» обычный кетамин. Этот наркотик используется медиками как составная часть комбинированного наркоза и местном обезболивании. Чистый кетамин имеет побочный эффект – нестерпимо хочется говорить. Поэтому под кетамином надо не пытаться молчать скрывая мысли, а говорить скрывая мысли за потоком слов. Когда тебе вколят кетамин, не пытайся что-либо отрицать, сознавайся во всём. И даже больше начинай вспоминать сюжеты из книг и фильмов и все приписывай себе. Если тебя подловят на противоречиях, сознавайся, что ты в прошлый раз соврал, и начинай «мочало сначала».

Подумалось, всё это я уже слышал от Гурона, перед вылазкой за периметр, почти слово в слово. Поразила мысль – одна «школа»! Тогда, кто такой Гурон?

11. Пьяный лес (Гурон)

Расставшись с Матисом и Доком, я двинул к Пьяному лесу. С Матисом мы договорились так: для того что бы затянулись швы Матис три дня отлеживается в своем бункере, а потом в шлеме Дока проскакивает мимо излучателей на Янтаре и идет к Порталу. Его задача – сдаться в плен и попасть по ту сторону Портала. Дальше по обстановке, либо разузнать где находится Стрелок и всё взорвать, либо просто взорвать там всё к чертовой матери. Возможно, это поможет Стрелку бежать. Я в свою очередь попытаюсь выйти к «изнанке» Портала Рыжего леса в Пьяном лесу. Цель – захватить языка из военных и разузнать, опять же, где держат Стрелка. Потом дожидаюсь взрыва шахида – самоучки Матиса. Если Матис через трое суток не сможет добраться до портала, то я из снайперской винтовки начну методично уничтожать всех военных у Портала. Ну, а дальше будет видно.

Обычно Пьяным лесом сталкеры не ходят – очень нехорошее по понятиям сталкеров место. Но мне приходится. Вообще-то этот лес раньше был рощей – специально высаженные деревья, укрывающие в холмах бункеры и ангары истребителей перехватчиков. Когда-то истребители прикрывали воздушное пространство над загоризонтной РЛС под Чернобылем. Так вот, этой роще сильно досталось во время первого взрыва. Ветер снес и вывалил на эту рощу большую часть радиоактивную грязи от взрыва. Половина всех деревьев погибла сразу. Остальные мутировали странным образом, стволы их изогнулись, ветки скрутились причудливым образом. Вот тогда-то эта роща и поучила название Пьяного леса.

В бункерах и ангарах Пьяного леса было много цветного металла, начиная с мобильных радиолокационных станций, и вплоть до целых истребителей в ангарах, но убийственная радиация не позволяла сталкерам добраться до этого «богатства». Постепенно уровень радиации начал спадать и сталкеры стали наведываться в Пьяный лес, приглядываясь, что там можно будет взять в будущем – к металлу близко подходить было нельзя, он ещё сильно фонил.

Второй взрыв обошелся с Пьяным лесом не менее жестко – вся его территория покрылась различными аномалиями. Аномалии в Пьяном лесу сидели очень плотно, так что подобраться к металлу стало очень сложно. Кроме того аномалии в других местах зоны стали рожать артефакты и интерес к металлу у сталкеров иссяк. Так было по всей зоне, кроме Пьяного леса – аномалии леса почти не давали артефактов, только так, кое-где на периферии.

Для всех сталкеров Пьяный лес потерял всякий интерес. Ну, или почти для всех. Я периодически наведываюсь в Пьяный лес. Дело в том, что Пьяный лес это второе место в зоне после саркофага, где водится «Ведьмин студень». Мне приходится обходить свои «владенья», ставить и проверять ловушки на людей желающих подобраться к «студню». «Студень» обитает в бетонном колодце прямо в начале взлетно-посадочной полосы, это в пяти километрах от границы Пьяного леса, если иди от Рыжего. Именно из этого колодца мои друзья Странники забирали «студень», который мы потом использовали для уничтожения лаборатории Х18. Я привык считать этот лес своим.

Обычно я хожу через Рыжий лес, это крюк в пятнадцать километров, но пройти там намного проще. Сегодня у меня другая задача, надо выйти ко второй половинке Портала минуя Рыжий лес.

За день я сумел пройти только пять километров, дошел до болот, что в низинах между холмами. Ночью в болота решил не соваться, всё ещё попадаются радиоактивные. Устроил привал на вершине холма, расставив по периметру датчики движения. Датчики можно было бы и не ставить – ни сталкеры, ни мутанты в Пьяном лесу не водятся, просто многолетняя привычка. Костра, разумеется, тоже не разводил. Спать не хотелось, я просто лежал и наблюдал за огонечками, вспыхивающими в болотце у подножия холма. Это болотный газ устраивает своё пиротехническое шоу. Среди желтых огонёчков иногда вспыхивают голубые, автоматически отметил про себя, надо будет утром присмотреться к этому болотцу.

Утром, позавтракав и собрав датчики, спустился к болоту. Болото сильно фонило. Странное это было болото, «блюдце» диаметром метров тридцать, совершенно безжизненное – черная вода и ни одной камышинки или травинки. Только голые черные кочки торчат кое-где. Неправильные какие-то эти кочки, кочки на болотах всегда зелёные или бурые. Вдруг на одну из кочек из болота медленно выполз грязно голубой комок. Сердце у меня сжалось, я уже знал что это. Я достал бинокль и стал его рассматривать. Точно, «студень» пронизанный комочками и отростками черной плесени. Не уж то, «Ползун» сумел сюда добраться из саркофага. Нет, так далеко студень уйти не мог. К тому же мутировавшей «черной плесени» теперь нужна радиация. Скорей всего споры сюда принес ветер или сапоги сталкера, побывавшего в саркофаге. Скелет этого сталкера, наверное, лежит на дне этого озера. Сталкера, который попытался выкрасть студень из «моего» колодца.

С «Ползуном» надо что-то делать! Впрочем, уйти из этого болота «Ползун» не сможет – без радиоактивных ключей, бьющих со дна болота, он не выживет. Вытащим Стрелка, я сюда вернусь и придумаю, как уничтожить эту тварь.

Я вздрогнул всем телом, когда увидел в бинокль, как «студень», высунув отросток, поймал пролетавшую над ним муху. Господи, эта срань сохранила от «студня» способность переваривать органику, но теперь она научилась её ещё и добывать. Машинально я снял гранату с разгрузки и хотел уже выдернуть чеку, но вовремя остановился. Что это даст? Ну, разметает эту тварь по болоту, что ей помешает потом снова собраться в кучу. Кроме того ночью я видел не один голубой огонёк, а несколько.

Пообещав себе сюда вернуться, я двинулся дальше. Всю дорогу думал о «Ползуне», пока не знаю как, но я уделаю этих голубых «лягушек». Интересно, они умеют размножаться, или они все «голубые». Не пройдя и пару километров, я услышал шум. Остановился, прислушался – треск дизель-генератора. Вот же новости, в Пьяном лесу кто-то организовал бивуак со всеми удобствами! Электричество, может быть горячая вода, а возможно и джакузи – какая наглость, и это в моём лесу! О «Ползуне» я сразу забыл, люди пока пострашней «студня». Я лег на землю, сбросил рюкзак и винторез, от рюкзака отцепил маскхалат «леший» и натянул его. Маскхалат без рукавов, мягкий бесшумный, не отбрасывает бликов и не промокает, удобен для стрельбы навскидку – не заменимая вещь для снайпера.

Забросав рюкзак ветками, и прихватив только винтовку, я пополз к вершине холма. Полз медленно, не один я в зоне пользуюсь датчиками движения. Но датчики можно обмануть, если двигаться медленно и плавно, без рывков. Датчики отрегулированы так, чтобы не обращать внимания на изменение положения веток деревьев под ветром. Вот за что я не люблю технику – она не отличает полосатого от клетчатого. В прочем, в моём случае, это даже на руку.

К вершине я подобрался только через три часа. Все тело ныло от усталости, смертельно хотелось почесаться. Но чесаться было смертельно нельзя, прямо перед моим носом на вершине холма я увидел датчик. Медленно подведя руку, я его отключил. Только после этого я осмотрел окрестности. С этой точки окрестность просматривались плохо. Но я увидел главное – Портал и военных выныривающих из него. Вот она – «изнанка» портала Рыжего леса. Я вышел к намеченной цели. Я остаюсь здесь. Здесь я добуду языка и выясню, что тут творится.

У меня есть ещё, по крайней мере, два дня, я исползаю тут всю округу и уберу все датчики – мне нужно пространство для маневра. Я не сомневался, Матис пройдет через Портал и добудет нужную информацию. Ну, а я её дополню.

12. Полиграф (Стрелок)

К утру я уже ненавидел Юрку. Этот инквизитор вымотал меня своим тренингом за ночь так, что я к утру не мог даже ругаться. По условиям тренинга, я не мог отказаться от ответа. Врать можно было сколько угодно, а молчать – нет. Этот гад задавал такие вопросы, что порой мне хотелось его задушить.

Только Юрка угомонился, как за мной пришли двое военных. Воды, как советовал Юрка, попить не удалось, вытолкали взашей из камеры. Значит на допрос, хорошо хоть руки не сковали наручниками. Переходами из бункера в бункер я выдернул бирку из куртки, накинутой на плечи, засунул её в рот и проглотил. Бирка как бирка, на ней перечеркнутый утюг, тазик с водой и цифрой сорок и иероглифы на китайском. Чёрт знает, что там по-китайски написано, но от такой бирки следовало поскорее избавиться – не уместные значки на бирки для куртки сталкера. Эту бирку я вшил в костюм по настоянию Гурона. Гурон обещал, что через час, когда защитная плёночка на бирке растворится в желудочном соке, мне будет очень плохо, и это собьет полиграф. Гурон говорил, что бирка пропитана фенолфталеином. Из школьного курса химии помню, что это лакмусовая бумажка на щелочь. Причём тут щелочь? Эх, надо было расспросить Гурона, что конкретно он имел в виду под словами «очень плохо».

Снова бункер, только на этот раз побольше, чем наша камера. За столом с настольной лампой восседает лейтенант, а за столом с лева заставленным аппаратурой – доктор. Меня усадили в кресло и примотали руки к подлокотникам скотчем, а ноги примотали к ножкам кресла. Один военный ушел, второй остался, уселся у меня за спиной на табурет. Доктор поднялся и закрепил у меня на голове и руках датчики. Ботинки не сняли, это хорошо – я нащупал пальцами в ботинке камушек, специально приготовленный мной для допроса на полиграфе.

– И так, начнем. Кто вы такой? – спросил меня лейтенант. Лейтенант сама любезность, называет на вы, улыбается. Наверно доктор всё же дал лейтенанту какую-то таблеточку, какой-нибудь антидепрессант.

– Кто? Я? – я решил включить дурочку.

– Ну, не я же! – ответил лейтенант.

– А действительно. Вы кто? – я хотел разозлить лейтенанта.

Лейтенант не разозлился, просто кивнул головой. Резкий удар резиновой дубиной по больному плечу заставил меня скривиться от боли и заскрежетать зубами. Вот оказывается, зачем остался ещё один военный. Сука, заплечных дел мастер, знает куда бить, что бы было побольнее.

– Ну, что будем говорить? – лейтенант заулыбался шире.

– Начальник, а разве ж я молчал? – получил ещё один удар по другому плечу.

– Вопросы здесь задаю я, это понятно?

– Понятно, понятно!

– Так кто вы такой?

– Я сталкер, кличут Меченным.

– Что вы делали в Рыжем лесу?

– Выполнял заказ.

– Мне что клещами из тебя ответы тянуть? Отвечай подробно! – лейтенант перешел на ты и перестал улыбаться.

– Начальник, вот клещей, пожалуй, не надо, я и так всё скажу. Что ж я не понимаю, в моем положении молчать было бы глупо. Я ж не дурак, я соображаю, – лейтенант скривился, – Всё, всё, начальник, я уже рассказываю. Я шел в Рыжий лес, что бы пришить сталкера по кличке Стрелок. Его мне заказал бармен. Бармен, это который в Баре «Сто рентген», что на базе группировки Долг. Кто такой Стрелок, и чем он помешал бармену – не знаю, да мне и без разницы. Заказ есть заказ, и лишних вопросов у нас не принято задавать. У нас за лишние вопросы в раз язык отрежут и …

– Заткнись! – лейтенант стукнул ладонью по столу.

– Как скажешь, начальник.

– Заткнись, твою мать! – лейтенант кивнул, и я получил ещё один болезненный удар дубиной.

– Откуда у тебя шлем с защитой?

– Бармен дал, говорит, когда пойдешь через Янтарь, включи защиту, там какое-то аномальное излучение. Говорил, не включишь, башню сорвет на хрен и …, – я замолк. Судя по глазам лейтенанта, он уже был готов отдать команду, что бы меня хорошенько отдубасили. Конечно, лейтенанта разозлить следовало, но тут важно не перестараться.

– Кто был второй?

– Какой второй, я был один.

– Я спрашиваю, кто был второй, прикрывавший твой отход. Второй, который убил двух моих людей и ещё двоих ранил.

– Да, не было никакого второго! А если был, покажите мне его самого или его труп – может быть, я его узнаю.

– Труп загадочным образом исчез, сгорел, испарился. Что ты об этом скажешь?

– Тогда это был Призрак. Знаете, в зоне происходит много странных оптических явлений. Вот недавно на Агропроме я видел призрачную дрезину с военными, так, представляете, они меня обстреляли.

– Так ты утверждаешь, что моих людей убил призрак?

– Точно, Призрак, – я мысленно ухмыльнулся – ни один детектор лжи не докажет, что я говорю не правду.

– А ты, значит, не стрелял?

– Ну, не то что бы совсем не стрелял. Стрелял, но они первые начали.

Лейтенант молчал, смотрел на меня и барабанил пальцами рук по столу. Между тем я стал прислушиваться к своим ощущениям. В животе что-то происходило. Там что-то урчало и булькало. Интересно, что за дрянь подсунул мне Гурон.

– Что ты знаешь о своем сокамернике, Хантере?

– Всё! За эти дни, что мы провели вместе, он уже достал меня своей болтовней. Прошу перевести меня в другую камеру. Сегодня он всю ночь не давал мне спать. Всё рассказывал – как учился, почему не женился, где лечился. Сил моих больше нет, его слушать, – я хотел ещё потрепаться на тему Хантера, но мне стало не до шуток – скрутило живот, я сильно хотел в туалет.

– Что ты знаешь о «Ведьмином студне», – неожиданно сменил тему лейтенант. Этот вопрос застал меня врасплох. Причем тут «Ведьмин студень»?

– Ничего, клянусь! Я его даже в глаза ни разу не видел!

– А Портал ты видел?

– Ох, видел, и сейчас искренне об этом сожалею!

– А что ты знаешь о Контроллерах?

– Только то, что Хантер рассказывал, что он на них охотился. А, по-моему, он врет.

Меня прошиб липкий пот, не от вопросов, а от того, что сильно крутило живот. Как бы мне не обосраться, вот, значит, что такое «очень плохо»!

– Может, хватит ломать комедию. Может, начнете говорить правду, аспирант Стрельцов, – лейтенант поднялся, подошел ко мне и положил мне на колени развернутый глянцевый журнал. Я увидел на странице журнала свою фотографию и статью, которую обещал послать Гурон. Надо срочно менять тактику.

– Черт, уже напечатали! Какой позор, первая статья и такой прокол, принять работу ваших пси-излучателей за аномалию! Теперь мне не отмыться до конца моих дней!

– Вот, уже лучше! А насчет прокола, не переживайте – долго дожидаться конца ваших дней вам не придется. Доктор, вы готовы?

– Я-то готов, а вот пациент – нет, – ответил доктор.

– Что опять? Доктор, вы считаете, что пустить человека в расход, даже не позволив ему выговориться, будет гуманнее?

– Нет, лейтенант. Аспирант хитрец, но он проговорился – он уже сутки не спал. Теперь у него заниженные психо-самотические реакции, и приборы это подтверждают. Это специальный прием, для того, чтобы сбить показания полиграфа.

– Хитрец, говорите? Но он ещё не знает, какой у нас хитрый теперь полиграф. За отказ говорить – удар током, за ложь – то же самое, – лейтенант подошел к столу доктора.

– Ну, что аспирант, будете говорить?

– Я требую адвоката!

– Надо же! Он требует адвоката! – лейтенант повернул выключатель, и меня прошило током. Я затрясся всем телом и громко обделался.

– Фу, фу! Доктор, вы правы, пациент не готов разговаривать. Сержант выведите этот кусок дерьма в душевую. Душ Шарко из брандспойта, как вы думаете, доктор, такой рецепт пациенту поможет?

После экзекуции в душевой холодной водой мне всё же позволили застирать трусы и штаны. Мокрого в одних трусах и ботинках, с охапкой моих мокрых вещей, меня запихнули обратно в камеру. От холода меня всего трясло. Юрка подскочил ко мне, накинул на меня армейское одеяло и усадил меня на кровать.

– Вот, Юрка, устроил маленькую постирушку, – стуча зубами и стаскивая мокрые ботинки, сказал я.

– Тебя пытали холодной водой?

– Не совсем, обделался, после того как через меня пропустили ток.

– Ток, это что-то новенькое, ко мне ток ещё не применяли.

– Не огорчайся, у тебя это ещё впереди.

– А ты добрый, Славка, умеешь утешить.

– И не говори, Юрка, доброта это моя слабость. Но, не смотря на мою доброту, мне кажется, что эта парочка, доктор и лейтенант – не совсем интеллигентные люди. От них добра ждать не приходится. По-моему, пора делать ноги.

– Что ты предлагаешь?

– Надо захватить доктора в заложники.

– Каким образом?

– Доктор к нам заходит с медицинской сумкой, я видел у него там металлическая коробка с медицинскими инструментами. Ты его схватишь за шею и придержишь, а я вытащу ланцет или скальпель, не знаю, что там у него есть. Впрочем, не важно, пусть там будет только пинцет, лишь бы острый. Приставим его к горлу доктора и потребуем, чтобы нас выпустили.

– Лейтенанту плевать на доктора, он даже обрадуется, если мы избавим его от него.

– Это только на первый взгляд, так кажется. Лейтенант, конечно, хотел бы избавиться от доктора. Но, у него есть своё начальство. И его начальству не понравится, если погибнет доктор.

– План идиотский, но он мне нравится. Когда начнем?

– Подождем, пока. Еще один мой допрос, тогда и начнем. Понимаешь, Юрка, сегодня мне лейтенант задавал много разных вопросов. Но один вопрос не лезет, ни в какие рамки. Лейтенант интересовался «Ведьминым студнем». Одним твоим лицом, такой интерес не объяснить.

– Точно, Славка, лейтенант и меня пытал по поводу этого «студня». Я тогда не понял, что ему от меня было надо. И видел то я этот «студень» всего лишь мгновение.

– Вот, вот, поэтому, Юрка, нам и пройдется задержаться, что бы прояснить этот вопрос.

13. Сыворотка правды (Стрелок)

Опять тот же бункер, меня снова привязали к креслу скотчем, но на этот раз датчики ко мне не подключали.

– Доктор, пока не будем испытывать пациента нашим «полиграфом», пациент животом скорбен. Вколите ка ему «сыворотку правды».

Ко мне подошел доктор со шприцем и вколол в вену какой-то раствор. Ничего особенного я не почувствовал. Прошло минуть пять. Лейтенант и доктор молчали и только с любопытством смотрели на меня. «Сыворотка правды» на меня не действовала. Дерьмо собачье ваша «сыворотка». Я тоже буду молчать. Им от меня ничего не добиться – с ужасом осознал, что я произношу свои мысли вслух.

– Всё, лейтенант, он готов, можете спрашивать, – сказал доктор.

– И так, кто ты такой?

– Воспитанные люди, лейтенант, говорят – вы? – перед глазами у меня всё начало плыть.

– Лейтенант, помягче, а то с ним может приключиться истерический криз.

– Хорошо, хорошо. Так кто же Вы такой?

– Я аспирант Стрельцов Мстислав Степанович, эколог. Работаю в зоне по гранту международной неправительственной организации. Изучаю вопросы контроля над численностью популяции слепых псов. Кроме того …

– Стоп, стоп. Всё понятно. А кто такой Стрелок?

– А это тоже я. Ведете ли, контроль над численностью штука хитрая, приходится иногда и отстреливать мутантов. И я неплохо стреляю. К тому же, местные сталкеры используют клички, а Стрелок это производная от фамилии. Знаете ли ….

– А кто такой Меченый?

– Это, наверное, то же я. Что-то в голове у меня всё путается, – сказал я растерянно.

– Ладно, Мстислав Степанович, что вам понадобилось в Рыжем лесу?

– Любопытство, нам с Призраком стало интересно, что пытаются скрыть военные с помощью пси-излучателей.

– Кто такой Призрак?

– О, Призрак – это сама зона! Он живет в Мясорубке и его не возможно убить на совсем. Зря вы обидели Призрака, теперь он вернется и всех вас убьет. Сначала убьет себя, а потом и вас.

– Доктор, он несет какой-то бред, – сказал лейтенант доктору.

– Лейтенант, у него сейчас катоническое возбуждение, его мозг путает реальность с фантазиями. Продолжайте спрашивать дальше, действие «сыворотки» скоро пройдет. Потом с полиграфом во всём разберемся.

– Доктор, фантазии это не по моей части. Вот я вам сейчас расскажу одну историю, которая приключилась со мной. Отправился я, значит, однажды на охоту, а ….

– Мстислав Степанович, не отвлекайтесь. Вы знаете, что такое «Ведьмин студень»?

– Разумеется! Это такой калоидный газ, гораздо плотнее воздуха. Проходит через металл и пластик как вода через промокашку, но не проходит через камень. Очень любит органику. Сам-то я его не видел, а вот сталкер по кличке Бабай рассказывал, что он «живой» и дышит, будто и не газ это вовсе, а инопланетная биомасса. Мол, из него «зелёные человечки», могут слепить, как из пластилина, всё что угодно, – доктор и лейтенант переглянулись.

Ого, как их заинтересовали Бабайские байки, они даже замолчали. И мне, наконец-то тоже удалось заткнуться.

– Мстислав Степанович, а что вы знаете о Порталах?

– Ничего, – буркнул я.

– Всё, лейтенант, действие «сыворотки» закончилось. Надо отложить дальнейший допрос.

– Нет, нет, вколите ему ещё!

– Опасно, лейтенант. Вторая доза может повредить его рассудок.

– Плевать, вколите ему! Я настаиваю!

Доктор пожал плечами, сходил за шприцем и сделал мне второй укол. Этот лейтенант меня угробит, почем зря. Юрка говорил – включай фантазию, надо попробовать. Через пять минут я начал ерзать на кресле, я пока молчал, но говорить хотелось нестерпимо. Перед глазами опять всё поплыло.

– Лейтенант, можете начинать. Только помягче, прошу вас.

– Мстислав Степанович, будьте так любезны, ответьте на вопрос, что вам известно об аномалии Портал? – спросил, улыбаясь, лейтенант.

– А кто вам сказал, лейтенант, что Портал это аномалия? Это инопланетное нуль-транспорное устройство, – улыбка сползла с лица лейтенанта. Лейтенант украдкой глянул на доктора, доктор остался невозмутим, но отвел глаза в сторону. Ага, кажется в жилу. Я же слышал, как сержант сказал, что у лейтенанта на почве инопланетян съехала крыша. И кажется доктор такого же мнения. Я еле сдерживался, чтобы не высказать свои мысли вслух.

– И кто эти инопланетяне.

– Мангошиване, конечно! Это же всем известно! – я постарался ответить как можно более убежденно. Доктор фыркнул. Лейтенант остался серьезен.

– И вы видели, этик, как их, Мангошиван?

– К сожалению нет. Но вот Бабай видел и он рассказывал …

– Стоп, стоп. Не надо про Бабая. Расскажите про Контроллеров. Они и есть инопланетяне?

– Что вы, лейтенант, Контроллеры всего лишь биороботы. Они «водители», «кондуктры» и «охранники» Порталов. Куда им хозяева прикажут, туда они Порталы и переключают.

– Доктор, а я что говорил! Мне доверено охранять государственную тайну, а эти двое – не желательные свидетели, от них надо избавиться.

– Лейтенант, не надо верить каждому слову этого парня. Под двойной дозой кетамина, он может насочинять чего угодно! Кроме того мы вытянули из него не всю информацию, мы ещё не допросили его на полиграфе. Например, мы ещё не знаем где он раздобыл шлем с ИСЗ от пси-излучения.

– Согласен, – поколебавшись, сказал лейтенант, – Тогда продолжим?

– На сегодня достаточно, парень в эйфорическом возбуждении, ничего путного он уже не скажет.

– Сержант, – заорал лейтенант. В бункер вбежал сержант, – Уведите.

Меня вели переходами от «пыточной» к нашей камере, а я шел и улыбался – мне пока удалось не назвать три клички – Гурон, Матис и Док. Лейтенант, под грузом свалившейся на него ответственности, сам находится на грани срыва и от него можно ожидать чего угодно. А вот доктор – это действительно серьёзный, вдумчивый противник. Этот не забудет про шлем.

Меня втолкнули в камеру. Я прошел к своей койке и сел. Юрка подсел ко мне.

– Ну что, прошел полиграф?

– Нет, сегодня я познакомился с «сывороткой правды».

– И как?

– Я думаю, нормально. Лейтенант с его инопланетяноманией сыграл мне на руку.

– И что, мечтаешь ещё померяться силами с полиграфом?

– Нет, будем прорываться завтра.

14. Камера (Стрелок)

Как только доктор склонился надо мной, я улыбнулся и заехал правой рукой ему под дых. Юрка ударил доктора по ногам, поставил дока на колени и схватил его за шею. Я подскочил с кровати, подхватил табуретку и засунул её металлическую ножку в ручку двери. Теперь дверь не открыть. Залепив глазок жеваным хлебом, уже не торопясь пошел к медицинской сумке доктора. Порывшись в металлической коробке с инструментами, отыскал скальпель и передал его Юрке. Юрка зажав скальпель в забинтованной ладони, приставил его к горлу доктора. Доктор к этому моменты уже успел немного отдышаться.

– Парни, что вы делаете? Я спасал ваши жизни, в том числе и от лейтенанта, а вы такое творите?

– Мы ценим это доктор, поэтому вы пока ещё живы.

– Если вы хотите обменять мою жизнь на вашу свободу, то у вас ничего не получится. Лейтенант не пойдет на обмен, он вас не выпустит. У него приказ – избежать разглашения, любой ценой. На что вы надеетесь?

– Доктор, любая цена нас не устраивает. Мы рассчитываем на высокую цену. А надеемся мы, всё же, на удачу, – я продолжал копаться в сумке доктора, нашел одноразовый шприц и упаковку кетамина.

– Стрелок, или как вас там, зачем вам кетамин?

– Доктор, вы как то сказали, что у всех сталкеров заниженный болевой порог. Тут я с вами согласен. Зато у сталкеров завышенный порог любознательности. У меня к вам есть ряд вопросов.

– Спрашивайте, я и так отвечу.

– Хорошо, доктор, – я отложил шприц, – Почему лейтенант интересовался «Ведьминым студнем»?

– Мы обнаружили в Пьяном лесу бетонный колодец со «студнем». Это было для нас неожиданностью, до этого считалось, что «студень» водится только в саркофаге. Мы хотели выяснить, знают ли сталкеры о существовании этого колодца.

– Для меня это тоже новость, но я вам верю. Тогда ещё вопрос, как ваша команда оказалась в Рыжем лесу у Портала?

– Мы давно ожидали возможности подобраться к аномалии Портал, но мешал Контроллер. Погибло две группы наемников, пытавшихся захватить или уничтожить Контроллера. Наконец, группе, в которую входил Хантер, это удалось.

– Слышь, Юрка, вас просто подставили! Контроллер на хрен никому не был нужен!

– Вот же суки долбанные, – прокомментировал Юрка и придавил сильнее скальпель к горлу доктора.

– Нет, нет, Хантер, это не так. Контроллер был нужен, но другой группе исследователей.

– Тогда почему лейтенант сбил наш вертолет? – спросил Юрка.

– Вы вообще не должны были возвращаться в Рыжий лес. А ваш вертолет лейтенант принял за «летающую тарелку», у него пунктик по поводу инопланетян.

– Вы убили двоих наших товарищей, оставшихся в лагере! – со злостью прошипел Юрка.

– Хантер, они нарушили приказ! Им приказали уходить в Славянск, а они отыскали Портал и остались.

– Ладно, доктор, у меня больше нет вопросов. Вы уж извиняйте, но вас нам придется связать, – я вынул из сумки доктора лейкопластырь и скрутил руки доктору.

Мощный взрыв, где то в стороне от бункера сотряс пол, я еле устоял на ногах. Лампочка над дверью мигнула, погасла и снова тускло разгорелась – включилось резервное питание.

– Доктор, знаете, что это был за взрыв? Это приходил мой друг, Призрак! Надеюсь, удача от нас не отвернулась, и Призрак убил не всех – кто-нибудь нам откроет дверь бункера, – я взял у Юрки скальпель, подошел к двери, вынул табуретку из ручки двери и принялся ждать.

Ждать пришлось не долго, раздались выстрелы, а потом я услышал голос Гурона, – Стрелок, Стрелок, где ты?

– Всё, Юрка уходим, за нами пришли мои друзья.

15. Проблема (Стрелок)

Гурон выводил нас с Юркой через Пьяный лес, в сторону противоположную от Рыжего леса. Я не слышал, чтобы сталкеры ходили таким маршрутом – сплошная мешанина аномалий. В обед остановились на привал на вершине какого-то холма. Гурон заставил меня пересказать все мои мытарства со всеми подробностями, вплоть до мельчайших деталей. Особенно его интересовали вопросы, задаваемые мне на допросах. Сам Гурон был хмур и не разговорчив, попытки развеселить его инопланетяноманией лейтенанта, успеха не имели. Закончив спрашивать, Гурон достал пакеты с продуктами и передал нам с Юркой. Сам есть не стал, отошел подальше, уселся на землю, прислонившись спиной к дереву. Сидел, задумчиво уставившись куда-то в одну точку на болоте. Подкрепившись, я поднялся, подошел к Гурону и уселся рядом.

– Гурон, Матис разнес Портал в клочья и убил половину людей лейтенанта, включая его самого. Как ему удалось протащить через Портал взрывчатку?

– Ничего, с Порталом я улажу, ОНИ поймут. Есть проблема посерьёзнее, а про взрывчатку Матис тебе сам при встрече расскажет, – рассеянно сказал Гурон.

Я хотел рассмеяться удачной шутке Гурона, но глянув на его лицо, осекся.

– Гурон, кого это ты имел в виду под словом «ОНИ»? – спросил я с вызовом. Гурон на меня зло зыркнул, – И что за проблема? – уже менее уверенно добавил я.

– Много будешь знать, сопьешься как Бабай! – улыбнувшись, сказал Гурон, – А проблема, вот она, под боком. Рассмотри хорошенько в бинокль кочки на этом болоте.

Я взял у Гурона бинокль и стал разглядывать кочки. Какие-то грязно голубые сгустки переползали с кочки на кочку.

– Гурон, что это? Это и есть «Ведьмин студень»?

– Если бы, хуже! Это симбиот «студня» и «черной плесени»!

– Не может быть, «студень» поглощает любую органику!

– Представь себе, мутировавшей «черной плесени» удалось «договориться» со «студнем»! И благодаря «плесени» «студень» теперь не просто поглощает органику, случайно в него попавшую, а охотится на неё. Этот симбиот, этот «Ползун» не просто мутант, а новая форма жизни, причем смертельно опасная для человека.

– И что же нам делать, Гурон, – растерянно спросил я.

– Пока не знаю! Ладно, подымайся, пошли. До темноты нам надо выйти из Пьяного леса.

– Гурон, ты ещё хотел рассказать – кто это ОНИ, – тихим голосом сказал я Гурону в спину. Я думал, Гурон рассвирепеет, но он повернулся, и устало сказал.

– Ничего я не хотел. Но расскажу как-нибудь, когда останемся одни.

Часть 4. Изгои

1. Мастерские

Перед выходом из Пьяного леса Хантер попросил у Гурона пистолеты.

– Хантер, зачем тебе пистолеты? У тебя же руки забинтованы, – недоумённо спросил Гурон.

– Гурон, бинты уже можно снять, новая кожа уже наросла, – Хантер размотал бинты и показал свои ладошки. Кожа была нежная, тонкая, разовая, как у младенца, но кое-где на сгибах еще сохранились струпья.

– Хантер, возьми лучше «трофейный» АК-47 у Стрелка. Настоящий десантный автомат, – сказал Гурон, с сомнением посмотрев на ладони Хантера.

– Стрелок с раненым плечом с двумя пистолетами не управится, и винторез сейчас не для него. Так что, пистолеты лучше взять мне, – возразил Хантер.

Я был согласен с Хантером и утвердительно кивнул. Гурон спорить не стал и отдал свои «Форт-12» Хантеру. Только, старый брюзга не забыл добавить в довесок к пистолетам, – Парень, я не знаю, каков ты в деле, поэтому смотри, куда палишь, тем более из двух пистолетов.

Перед самыми мастерскими, Гурон свернул в кусты, идущие вдоль ручья в обход мастерских. Наверно хочет перепроверить, нет ли засады перед входом в бункер Матиса. Но, идя таким маршрутом, можно нарваться на лежку слепых собак. Хотел сказать об этом Гурону, но передумал. Он, конечно же, сам видит свежие собачьи следы на глинистой почве у ручья. А дергать Гурона на переходе – себе дороже. Однажды я влез со своими советами и получил отповедь. Гурон тогда меня спросил: «Стрелок, знаешь, почему люди не занимаются любовью на городских площадях? Нет? Да, потому, что советчиков много».

Впрочем, я пожалел, что не предупредил Гурона, старый начинает сдавать, вывел нас прямо на логово собак. Собаки неожиданно выскочили из кустов и начали кружить вокруг нас, готовясь к атаке. Какая-то секунда или две карусели и собаки ринулись на нас со всех сторон. Хантер оказался на высоте, пока мы с Гуроном убили двух собак, Хантер уложил из пистолетов трех.

– Молодец. Хантер, твоя кличка тебе подходит, ты настоящий охотник, – сказал Гурон, похлопав Хантера по плечу. Мне стало немного обидно, я бы тоже не сплоховал, если бы, не моё раненое плечо. Хотел сказать Гурону колкость, что бы он лучше следил за маршрутом, но опять смолчал – подколоть Гурона довольно сложно, он всегда найдет, что ответить.

В бункер Матиса спустились уже затемно. Док обрадовался, увидев нас с Гуроном. Матиса ещё не было – ещё не возродился. Размотав бинты с лица Хантера, Док пришел в восторг. Черт поймет этих докторов, чем собственно восхищаться? Надеюсь, Док восторгался не жутким видом лица Хантера, а качеством проведенной над ним операции по пересадке кожи.

Поужинав, легли спать. Наутро Гурон сказал, что ему надо сходить в свой бункер за профессором экологии по фамилии Каланча. Мне стало ещё обиднее, я пять лет знаю Гурона и ни разу не был у него в бункере. Зато разные «профессора» у него частые гости. Ладно, «индейская морда», Стрелок тебе ещё понадобится, тогда и сочтёмся.

– А кто это, профессор Каланча, – стараясь быть как можно более непринужденным, спросил я.

Гурон рассказал историю знакомства с профессором и поход к четвертому энергоблоку через третий. Я немного оттаял, у старого хрыча действительно не было выхода, как притащить профессора к себе в бункер.

Через час после ухода Гурона пришел Матис, опять голый, хотя и с автоматом. Увидев меня, он бросился обниматься.

– Матис, иди к черту – ты мокрый. И ты не нудист, а эксбиционист! Ну почему опять голый? Я же приготовил тебе одежду перед входом.

– Не было времени одеваться, малая «мясорубка» вот-вот должна была закрыться. К тому же меня обеспокоило отсутствие собак, они обычно всегда крутятся в округе.

– Это Хантер перестрелял твоих собак. Вот познакомься, мой старинный друг, ещё по прошлой жизни, до зоны. Да не пугайся ты, он не мутант и не мумия, просто он рылом лица ткнулся в «ведьмин студень». Только осторожней с рукопожатиями, он ещё и ладошки в студень макал.

– Рад знакомству, впервые вижу человека, выжившего после знакомства с «ведьминым студнем», – Матис осторожно пожал руку Хантера.

– Взаимно, – ответил Хантер. Я заметил, что Хантер украдкой с интересом разглядывал светящиеся полосы на голом теле Матиса. Ну, это понятно, любой опешит, увидев в первый раз инкрустированное артефактами голое тела Матиса. Одно дело слышать, а другое дело увидеть живого Призрака.

– А где Гурон, он жив? – спросил Матис.

– Что ему сделается? Он, наверное, такой де бессмертный, как и ты. Пошел к себе в бункер, за каким-то профессором.

– Ты хотел сказать, что Гурон – «немирущий».

– Вот-вот, «Фауст», он, наверное, продал свою душу инопланетянам, поэтому его ни пуля, ни клык не берут.

– Может быть, может быть. Ладно, я понял, он ушел, но обещал вернуться. А народу у меня в бункере прибавилось, и без профессора с Гуроном вы сожрете все мои припасы. Надо сходить в Затон за продовольствием.

– Нельзя, Гурон не велел! Велел его дожидаться в бункере и никуда не высовываться.

– Это кому он не велел? Гурон твой друг, но пузо мне дороже. Сидите в бункере, я сам схожу.

– Может вместе, а?

– Нет уж, Стрелок, хватит с меня, сиди здесь, жди Гурона – если что с тобой случится, то Гурон мне потом отравит всю мою оставшуюся смертную жизнь.

– Хорошо, Матис, но ты хотя бы оденься.

– Нет, Стрелок, я отправлюсь прямо так, даже кофе не попив.

– Как знаешь, Матис, тем более – кофе у тебя кончился.

– Тьфу, жил я себе спокойно, горя не знал. Надо же было мне познакомиться с такой «липучкой» как ты, Стрелок. Мало того, что ты сам ко мне пристал, но ты ещё и притащил в мой бункер всех своих друзей.

– Заводить друзей – это мой талант! Не ной, Матис, без меня, жизнь твоя была бы пресной и безвкусной. Кстати сказать, соль и сахар у тебя тоже заканчиваются.

2. Гоп-компания

Матис с Затона пришел днем, а вечером пришли Гурон с Профессором. После знакомства с Профессором и взаимных приветствий, все расселись на ящиках вокруг стола. Гурон вытащил из рюкзака бутылку марочного коньяка. Мы с Матисом сгоняли за посудой. Я притащил кружки и стаканы, а Матис, принес коньячный фужер.

– Матис, пить коньяк фужерами – это декадентство, – ввернул я шпильку Матису.

– Стрелок, не фужерами, а из фужера! Декадентство же – это течение в искусстве, культивирующее, крайний индивидуализм, извращенность, мистику, соединенную с эротизмом, аморализм и антиобщественность, – парировал Матис.

– Угу, примерно это я и имел в виду, извращенность и антиобщественность!

– Ну и гоп-компания у нас собралась, – хмыкнул Гурон, разливая коньяк.

– Художника каждый обидеть может, – отозвался Матис, демонстрируя правила дегустации коньяка с разглядыванием, обнюхиванием и перекатыванием глотка коньяка по небу.

– Матис, слово «гопник» возникло ещё до революции 1917 года. Происходит от аббревиатуры ГОП, которая расшифровывается как «Городское Общество Призрения». В связи с тем, что выделяемых средств на помощь «гопникам», то есть неимущим, калекам, больным, сиротам и бездомным не хватало, обитатели домов призрения занимались бродяжничеством, попрошайничеством и мелким воровством. Часто они сбивались в стаи, то есть в гоп-компании, – выдал Гурон.

– Стыдно вам должно быть, Гурон, называть нас, сирых и убогих, таким гадким словом, как гоп-компания, – сказал я, шутливо надув губы.

– Гоп-компания и есть. Посуди сам, Стрелок, все мы тут вне закона. Профессора разыскивают военные, за то, что он знает, то, что знать был не должен. Дока ищут наёмники, за то, что он многое знает и умеет. А за Матисом охотятся вообще все кому не лень, и отнюдь не поклонники его художественного таланта. Я удивляюсь, как это ему удалось сходить в Затон, и вернутся оттуда, не притащив за собой хвоста.

– Гурон, откуда ты знаешь, что я был в Затоне, – спросил Матис.

Гурон хмыкнул, и допил коньяк из своей кружки.

– Ты забыл про нас с Хантером, – напомнил я.

– Ну, с Хантером всё понятно, а ты теперь хуже бомжа, ты попал в черный список долговцев.

– Это за что же? – удивился я.

– Не знаю пока, но ты в списках, это точно. Так что теперь в Бар тебе дорога заказана.

– Ну и хрен с ним, с Баром, могу ходить к свободавцам.

– Э, не так всё просто, свободовцы, опасаясь провокаций, будут смотреть на тебя с подозрением. А ещё остаются охотники за головами, за тебя ведь объявлена награда. И выйти из зоны под видом аспиранта Стрельцова у тебя тоже не получится – тебя разыскивают военные.

– Вот же, блин, житуха. Подожди, а почему с Хантером всё понятно? Он же вольнонаемный, выскочит из зоны и привет, поминай, как звали.

– А он не может, не имеет права, по крайней мере, без приказа. Хантер, я всё жду, что ты начнешь спрашивать меня, не продаю ли я «славянский шкаф».

– Ты хочешь сказать, …, – я умолк, не закончив вопрос.

– На чем я прокололся? – после недолгого молчания спросил Хантер.

– Первый раз, на «канарейках», когда обучал Стрелка противодействию полиграфу. Даже Стрелок заметил, что ты повторил слово в слово, тот курс, который я преподал ему перед выходом из зоны.

Я сидел, разинув рот, не зная, что и подумать. Матис хитро улыбался, по-моему, он понял, куда клонит Гурон. Профессор и Док тоже удивленно переводили взгляды с Хантера на Гурона. Гурон, разливая коньяк по кружкам, был невозмутим. Хантер только сверкал зрачками из-под бинтов.

– А второй раз? – спросил Хантер.

– Стрельба «по-македонски». После того как ты выбрал вместо десантного автомата два пистолета, я специально вывел нас на стаю собак. Потому как ты сцепил пальцы рук с пистолетами, потому как ты ставил ноги носками внутрь, потому как перемешался во время стрельбы, я понял – школа КГБ, а не какое-то там десантное училище.

– СВР, – поправил Хантер, – Гурон, вообще-то я шел к тебе на связь. Твой куратор, Максим, после развала союза оказался в России, поэтому ни помочь, ни связаться с тобой он не мог. А в связи с кутерьмой, которая сейчас творится вокруг зоны, меня и готовили для внедрения в зону. Для подготовки операции привлекли старые кадры, пенсионеров. Вот Максим и обратил внимание на твой ник. Навели справки, вроде всё сходилось.

– Да, действительно, гоп-компания! Трое изгоев, Матис, который на самом деле – Призрак, старый друг – шпион, а крестный папаша, Гурон, получается – бывший КГБшник, – вставил я.

– А он не бывший, он и сейчас, поди, служит в СБУ, – ехидно вставил Матис.

Гурон утвердительно кивнул головой. Реакцию Хантера из-за бинтов было трудно понять, но он не выглядел удивленным. Матис улыбался и, ни на кого не глядя, крутил коньяк в фужере. Остальные молчали.

– Гурон, вначале ты сказал, что все мы теперь вне закона, себя ты тоже имел в виду? – спросил я, плеснув себе в кружку коньяка.

– Да. У меня есть человек в СБУ, кое в чём мне обязанный. Так вот, он предупредил меня, что я «под колпаком», правда, пока не известно почему, – спокойно ответил Гурон.

– Гурон, может быть это наши лоханулись, когда собирали информацию о тебе, или я на чем-нибудь ещё прокололся, – спросил Хантер.

– Не думаю, в твоей подготовке учувствовал Максим, а он очень дотошный, так что у тебя с легендой должно быть всё в порядке. Наверняка тебя провели по всем бумагам десантного училища, а твоя фотография весит на стенде лучших учеников. И в госпитале, где ты должен был лечиться, уже всё схвачено и прописано. В этом отношении ты чист, можешь спокойно внедряться в сталкерскую среду.

– Может, из-за наших с Матисом «художеств» на Янтаре, – спросил я. Спросил, и осознал, что сочувствую этому шпиону. Ну, и пусть шпион, он всё равно мой крестный отец!

– Вряд ли, я думаю, что это из-за инопланетян, – ответил Гурон.

За столом наступила тишина. Все сидели ошарашенные, только Матис остался спокоен, всё также играл с коньяком в фужере. По правде сказать, после намёков Гурона в Пьяном лесу, я внутренне был готов к чему-нибудь такому.

Я уставился на Матиса, Матис пил мелкими глоточками коньяк. О, господи, как же я раньше не догадался!

– Матис, так ты инопланетянин? – спросил я, подскочив с ящика.

Матис поперхнулся и зашелся смехом.

– Успокойся, Стрелок, сядь. Матис не инопланетянин, он сам по себе, от части – сама зона, – сказал Гурон.

– Успокоишься тут с тобой Гурон! Сначала я узнаю, что ты агент, потом ты сообщаешь об инопланетянах. А может быть, ты двойной агент? – сказал я в сердцах.

– В точку, Стрелок, только я связан не с теми инопланетянами, с которыми, по-видимому, связалось мое руководство в СБУ, – ответил Гурон.

Хоть стой, хоть падай – я сел на ящик. Шпионы, инопланетяне, да ещё разных «сортов»! У меня было столько вопросов к Гурону, что я не знал с чего начать, поэтому я, молча, сидел, уставившись на Гурона.

– Значит, они существуют, а я думал у моего начальства крыша едет, когда мне ставили такой пункт в задание, – сам себе сказал Хантер.

– Матис, ты знал? – спросил Гурон.

– Видел вас вместе, однажды, – спокойно сказал Матис.

– С Тритонами или Механоидами? – спросил Гурон.

– Батюшки светы, так их несколько видов? – на этот раз меланхолия слетела с лица Матиса. Он был сильно удивлен.

– Гурон, расскажите какие ОНИ, – спросил, давно уже ёрзавший на ящике, Профессор.

– Так сразу и не расскажешь, тут одной бутылки коньяка не хватит, – сказал Гурон, вертя бутылку с остатками коньяка.

– Без проблем! – сказал Матис. Он поднялся и, порывшись в стеллажах, вынул бутылку коньяка. Заначка, однако, вот же жмотяра! Интересно, он и раньше, когда жил один, делал заначки, или перепрятал коньяк с нашим появлением у него в бункере. Хотя, конечно, если бы он её оставил, мы бы её оприходовали ещё до его возвращения.

– Если коротко, тогда так – Тритоны используют Землю как транспортный узел. Они воюют с Ящерами. ИскИны поддерживают Тритонов своими Механоидами. Но не это сейчас главное ….

– Гурон, прекрати меня пугать! Что – в зоне есть ещё что-то опаснее инопланетян? – спросил Матис.

– Для всех здесь собравшихся – да! Я являюсь агентом Тритонов, я собираю для них информацию и слежу, чтобы инопланетная зараза не расползлась по Земле. Но в зоне есть ещё и агент Ящеров. Ящеры хотят уничтожить или захватить транспортный узел Тритонов. У Ящеров в зоне есть свой наблюдатель. С начала я думал, на тебя, Матис.

– А причём тут я? – удивился Матис.

– Ну, я вначале думал, что в силу твоих обретенных новых способностей и старого природного нахальства, ты и являешься агентом Ящеров. Поэтому, уж ты меня извини, я натравил на тебя клан Странников. Однако оказалось, что охота на тебя доставляет тебе удовольствие, ты наконец-то нашел себе развлечение. Анализ твоих поступков, приводил к выводу, что в твоих действиях больше хулиганства, чем стремления причинить реальный вред.

– А не надо было хамить, тоже мне Странники, владыки зоны!

– Ладно, ладно, дело прошлое. Потом я решил, что агент Ящеров сталкер по кличке Бабай. Он постоянно ошивался в Баре, а где лучшее место для сбора информации – конечно же Бар! Я подбросил ему информацию о схроне, и вывел его на Механоидов. Бабай оказался ни при чём, а после встречи с инопланетянами, он вообще запил, и без лишней необходимости не покидает Бар.

– Гурон, если агент Ящеров и есть, то это сам Бармен, – вставил Матис.

– Правильно, Матис, и я пришел к такому же выводу! Вот, что, на сегодня хватит вопросов, остальное завтра, – Гурон разлил остатки коньяка по кружкам.

3. Вербовка

После завтрака Гурон продолжил, – Хантер, идет война и тебе придется выбирать на какой ты стороне.

– Да, блин, дела у вас тут в зоне творятся! Я шел вербовать Гурона в пользу СВР России, а получается, что Гурон вербует меня в пользу Тритонов, – сказал Хантер.

– Не столько в пользу Тритонов, сколько в пользу Человечества. Тритоны держат транспортный узел на Земле не одно столетие, и вреда людям от них никакого. А Ящеры, атакуют узел, не церемонясь в выборе средств. Всю зону загадили! Все эти аномалии в зоне – это следы нападений Ящеров на транспорт Тритонов.

– Гурон, ты ещё не рассказал, кто такие Тритоны, – сказал я.

– Тритонами я их называю условно. У них труднопроизносимое самоназвание. Внешне они похожи на ископаемых ящеров Земли. Полтора метра в высоту, длинный веслообразный хвост. Тритонами я их называю потому, что они по своей сути похожи на наших земных тритонов или саламандр. Живородящие, двоякодышащие, на суше жаберные щели у них перекрываются. В младенчестве живут в воде, конечности у них отрастают потом. Также как наши тритоны, они обладают потрясающей регенерацией, могут восстанавливать хвосты, конечности, даже глаза. По суше ходят на задних конечностях, а в воде пользуются хвостами.

– Так уж распорядилась матушка Природа, что на их родной планете разум достался именно Тритонам. У них была планета, очень похожая на нашу Землю, но на которой было мало суши, только вулканические пики и коралловые атоллы. Имелись два небольших приполярных материка, но они почти целиком были скрыты ледниками. Кстати сказать, Тритоны могут годами лежать, вмерзнув в лед, а при оттаивании оживают. Выдерживают они и обезвоживание, впадая в анабиоз.

– Так вот, суши у них было мало, и Тритоны научились строить коралловые острова. По-видимому, совместный труд и послужил толчком к развитию разума.

– Разум неизбежно зовет в космос. Тритоны его успешно осваивали, с их-то набором биологических свойств – идеальные космонавты. Какое-то время спустя они столкнулись с ИскИнами – осколком вымершей органической цивилизации. Тритоны нашли общий язык с ИскИнами. ИскИнов мало интересовали атмосферные планеты типа нашей Земли, поэтому конкуренции с Тритонами у них не было. Зато ИскИны охотно делились информацией и технологией, в обмен на материальные ресурсы.

– Ещё через какое-то время на Тритонов неожиданно напали Ящеры. По внешнему виду они были гуманоидами, а по сути – теплокровные ящеры. Ящеры не шли на контакты, они просто уничтожали Тритонов. Началась война, которую, не смотря на поддержку ИскИнов, Тритоны проиграли. Оставшихся в живых Тритонов ИскИны эвакуировали по своей сети порталов из центра Галактики на периферию. Так Тритоны стали изгоями. Но Ящеры, завладеем центром, на этом не успокоились, они продолжают разыскивать и уничтожать Тритонов. Только теперь им это делать сложнее, Тритоны рассеялись по всей Галактике. В этой войне досталось и ИскИнам, но они перебросили свои твердотельные мозги в другое измерение и стали для Ящеров не досягаемыми.

– Гурон, а почему Тритоны обосновались в зоне, – спросил профессор.

– Раньше у Тритонов была крупная база в районе реки Подкаменная Тунгуска, но в 1908 году Ящеры её уничтожили. Они подогнали от Юпитера ледяную луну, разогнали её и сбросили на базу Тритонов как метеорит. Теперь у Тритонов база где-то на атолле в Тихом океане, а в зоне у них только порталы. После Чернобыльской аварии Тритоны сочли, что объявленная тридцати километровая зона отчуждения, подходящее место для укрытия порталов.

– Послушайте, Гурон, а почему Тритоны не вступают в контакт с нами, с Человечеством? – спросил молчавший раньше Док.

– С кем, с нами? Русскими, американцами или японцами? К тому же, они на нас насмотрелись, на наши войны. Они считают, что при определенных обстоятельствах мы, люди, можем стать ещё по хлестче Ящеров. Поэтому они за нами пака наблюдают.

– Гурон, меня военные провели через портал, и мы переместились только на пятнадцать километров, – сказал Матис.

– Это на холостом ходу, а после накачки их энергией порталы соединяют солнечные системы. Накачка происходит во время «выбросов» над саркофагом.

– Гурон, а Контроллёры – это кто? – спросил Хантер.

– Скорее «что», биороботы Тритонов – просто охранники. Ящеры нападают на порталы не только из космоса, они действуют и на земле. Раньше они создавали «живых мертвецов», по сути – ходячие бомбы, потом зомби. Контроллеры и должны были защитить порталы на земле. А сейчас, по-видимому, Ящеры, соблазнив порталами военных и СБУ, привлекли и людей. Против людей контроллерам не устоять, мозгов не хватит. Пример с Хантером, тому доказательство. Тритонам надо менять схему и тактику защиты порталов.

– Слушай, Гурон, а почему мы не смогли снять с Контроллёра ни плащ, ни ботинки.

– Так нету у них ни «плащей», ни «ботинок», видимость одна, я же говорю – биороботы.

– А я разнес портал к чертовой матери, кстати, с твоего согласия, теперь, с тебя Тритоны спросят! – вставил Матис.

– Уничтожить захваченный портал, пока он на холостом ходу, я думаю, это было правильное решение. Тритоны должны понять.

– Гурон, а какова твоя роль? – спросил Хантер.

– А я, помогая Тритонам, защищаю Землю, как это не пафосно звучит. Слежу, что бы инопланетная «хрень» не расползалась по Земле. Ящеры не признают правил в войне – геноцид, значит геноцид. Они разработали такую смертельно опасную штуку, как «Ведьмин студень». Этот «студень» с одинаковой легкостью косит как Тритонов и все живое, так и Механоидов. Что это такое, Хантер, ты испытал на своей шкуре. А вот Матис, в свое время, ознакомился с артефактом «Феникс», и аномалией «Мясорубка». В арсенале Ящеров есть и другие не менее опасные штуки. А тут ещё и земная «Черная плесень» сбесилась, мало того что она мутировала и живет теперь за счет энергии радиации, так она вступила в симбиотическую связь со студнем. Студень не только поедает органику, он теперь на органику ещё и охотится, пока правда, только на мух и головастиков.

– Гурон, из-за твоих страшилок, я сегодня не усну. Мне всё будет казаться, что моя старая, добрая плесень, слезет со стен бункера и во сне слопает меня как муху. Ты преувеличиваешь! – скептически отметил Матис.

– Это я преувеличиваю? Ты послушай Профессора! Он утверждает, что если плесень мутирует ещё раз, и сможет обходиться без радиации, то всему живому на земле хана. Студень в воде не тонет и в ней не растворяется. Представь себе океаны и моря, сплошь покрытые симбионтом плесени и студня. Зарождается новая цивилизация. Если симбионт охотится, пусть даже пока на мух, то это всё равно уже признак зачатка интеллекта. А теперь представь себе океаны интеллекта, тогда пипец всем нам от этой «Чумы», и не только нам, людям, но и Ящерам и Тритонам со товарищами ИскИнами, – мы глянули на Профессора, тот утвердительно кивнул.

Все надолго замолчали, обдумывая апокалипсические перспективы обрисованные Гуроном со ссылкой на Профессора.

– Гурон, а ИскИнов ты видел, – спросил я.

– Больших – нет. Их может быть и Тритоны никогда не видели. Да и на что там смотреть? Какие-нибудь кубы «электронных мозгов», с криогенным охлаждением и кучей кабелей-интерфейсов. А вот малых, Механоидов, роботов-нянек – да. Там действительно есть на что посмотреть.

– Гурон, Тритонов я видел, а могу я увидеть Механоидов? – спросил Матис.

– Увидеть Механоидов не сложно, сложно остаться в живых. Но, тебе, Матис, можно всё! Если повезет, сможешь увидеть даже Ящеров! Механоиды базируются в «Мертвом городе», а Ящеры пытаются устраивать им там зачистки.

– Да ну тебя к черту, Гурон, я серьезно! – обиделся Матис.

– А если серьезно, то пойдем туда с тобой через месяц, – ответил Гурон и украдкой глянул на меня.

Вот же гад, меня, значит, опять побоку! Я старался сохранять на своем лице каменное выражение, стиснул зубы и молчал, мол, мне всё эти Механоиды по хрену. Но какой, однако, гад, Гурон!

– Почему через месяц? – спросил Матис.

– У Стрелка должно зажить плечо, без него я не пойду, – сказал Гурон и снова украдкой глянул на меня.

Я не смог сдержать улыбку, я ведь не такой «индеец», как Гурон.

– А я? – спросил Хантер.

– А ты, парень, пока выполняй приказы своего начальства – внедряйся в сталкерскую среду. Если предположение о связи СБУ с Ящерами подтвердится, то помощь СВР России будет не лишней. Матис отведет тебя на Кордон, и ты пойдешь обычным сталкерским путем – Кордон, группировки Долг и Свобода. Про аномалию «Музыкальная шкатулка», Портал и Контроллера, рассказывай всё, как было, а лучше даже слегка приври, в плане личных заслуг. Твоя легенда – пострадавший наемник, которого «кинули» сволочи, военные. Но, ни о каком Гуроне, тем более Матисе (Призраке), ты и слыхом не слыхивал. Стрелка ты видел, но после «самопроизвольного» взрыва аномалии «Портал», оставшейся без своего «Контроллера», Стрелок тебя отвел на Кордон и там бросил, падла, а сам ушел вглубь зоны. Советую, так же, пока, докладывать и своему начальству, наверняка у тебя есть запасной канал связи. На счет вербовки не беспокойся, считай, что я дал своё согласие. Ты всё понял? – спросил Гурон. Хантер в ответ кивнул головой.

– А что будет со мной? – спросил профессор.

– Профессор, ваша помощь понадобится, когда мы начнем борьбу с плесенью и студнем. Побудете пока в бункере Матиса.

– А как я? – спросил Док.

– Док, сдается мне, что идею «Выжигателя мозгов» подбросили военным опять же Ящеры. Вполне, в их духе. Поэтому, пока, побудете здесь. Я спрячу Стрелка в Затоне, а на обратном пути принесу запчасти для изготовления новых шлемов с ИСЗ от пси-излучения.

– Ну, ты, блин, Гурон, раскомандывался! А ты меня спросил?

– Спрашиваю, Матис, ты – со мной?

Матис молчал. Я испугался, сейчас скажет: «Пошли все на хрен из моего бункера, меня ваши «людские» дела не касаются»!

– Любо, братцы любо! Любо братцы жит! С нашим атаманом – не приходится тужить! – пропел Матис, – Конечно я с тобой, атаман.

Стервец! У меня отлегло от сердца.

4. Преемник

– Гурон, в Затон совсем в другую сторону! – сказал я.

– А мы туда и не пойдем. Затон я назвал для ушей всех остальных.

– Ты кого-то из наших, тех, кто был в бункере Матиса, в чем-нибудь подозреваешь? – с тревогой спросил я.

– Нет, они все, включая тебя, неоднократно проверены, просто они не должны знать того, чего знать не должны.

– Гурон, ты неоднократно проверял меня? Да, ты больной на всю голову, у тебя какая-то фобия на почве шпиономании!

– И ты станешь таким, когда станешь моим преемником.

– Что? – я даже остановился.

– Что, что? Пошли, давай! Ты мой естественный преемник. Я веду тебя в свой бункер. Когда меня не станет, этот бункер станет твоим. После меня, резидентом Тритонов будешь ты.

– А как же Хантер? Он думает, что завербовал тебя.

– Вот именно, меня! Он потом будет думать, что это он резидент Тритонов. Пусть Хантер считает, что ты был лишь «мальчик на побегушках» у Гурона. Когда меня не станет, он тебя возьмет в свою команду. Будешь работать под его началом, хотя на самом деле – ты будешь резидентом.

– Что ты всё заладил: «когда мене не будет, когда меня не станет» – передразнил я.

– Надо мной сгущаются тучи, я это чувствую, – грустно ответил Гурон.

– Ты думаешь, что СБУ или СВР тебя попытаются устранить.

– Не исключено, но есть и ёще кое-какие обстоятельства. Я являюсь верховным магистром клана Странников. Три дня тому назад, при странных обстоятельствах, погиб один из магистров. На сороковой день после его кончины, как положено, объявлен общий сбор. Даже если он погиб, то дела на сходе у меня будут очень не простые, меня упрекают в злоупотреблении властью – заставил странников, без одобрения совета, разгромить секретную лабораторию Х18. А если он якобы погиб, то сход затевается магистрами для того, чтобы вручить мне «черную метку».

– Охренеть можно, Гурон, так ты не двойной агент, а тройной или даже четверной!

– Поэтому я и стараюсь вывести тебя в тень, я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Как мой преемник, ты должен сосредоточиться на одной задаче – спасение Земли от инопланетной «чумы».

– Я что, один должен буду спасать Землю?

– Нет, не один, за тебя будут ещё Тритоны с Механоидами. Кроме того, ты получишь исчерпывающую информацию обо всех кланах и группировках зоны. Будешь играть на их противоречиях.

– Гурон, за последние три дня, ты вылил на меня ушат информации, что бы всё понять и осмыслить, мне нужно время.

– А вот со временем у меня туго. Поэтому я так и спешу. Я обещал через месяц сводить Матиса в «Мертвый город» на встречу с Механоидами. Его бы можно было отвести и сейчас, Механоидам он очень интересен. Но у меня нет времени заниматься такой ерундой, как удовлетворять любопытство ИскИнов и Матиса. Мне важно представить тебя Тритонам в качестве моего преемника. Я не могу тебя раненного сейчас тащить в «Мёртвый город», Матис заподозрит неладное. Другое дело если ты пойдешь моим телохранителем, тогда будет всё тип-топ. Поэтому мы и идем в мой бункер, ты залечишь свое плечо, а я введу тебя в курс дел.

– Гурон, остается ещё одна проблема – я в черном списке долговцев и охотники за головами меня не оставят в покое.

– Ну, это исправить нельзя, поэтому, Стрелок должен исчезнуть.

– Час от часу не легче! Гурон я не успеваю за ходом твоих мыслей, говори яснее, – я опять остановился.

– Слышь, Стрелок, не тормози! В смысле – давай, соображай быстрей. Исчезнуть не в буквальном смысле. У меня есть план. Помнишь тот ПДА сталкера по кличке Меченый с заданием убить Стрелка. Так вот, мы изготовим дубликат. Тебя найдут вблизи Кордона в полной отключке с этим ПДА. У тебя будет частичная амнезия, ты не будешь помнить кто ты такой, но хватка у тебя останется опытного сталкера.

– Ты думаешь, я смогу сыграть амнезию?

– Не перебивай, у тебя будет настоящая амнезия, есть у меня одно «чудодейственное» средство. Очухаешься ты недели через две, не раньше. Сидорыч тобой заинтересуется, ещё бы подсадить на долговой крючок опытного сталкера. Одеть, обуть и вооружить – дорогого стоит. А с амнезией – ещё дороже, а значит и прибыльней.

– Сидорыч, меня узнает, ты же помнишь, как ты меня бросил на Кордоне. Сидорыч меня тогда «пригрел».

– Я бросил тебя на Кордоне, в надежде, что ты поймешь, что такое зона. У тебя был шанс вернуться к нормальной жизни, кредитов, что я оставил на твоё имя у Сидорыча, вполне хватило бы на то, что бы покинуть зону. Но ты остался, так что не гунь, это твой выбор. Так вот, для того что бы Сидорыч тебя не узнал, мы поработаем над пластикой твоего лица, подкачаем силиконом губы, нос, щеки, сделаем татуировки на руках.

– А если он меня всё-таки узнает?

– Тогда будем рассчитывать на его жадность. Я перевел на твое имя Сидорычу кругленькую сумму от имени того самого «погибшего» Странника, пусть его имя послужит благому делу. Теперь представь, Сидорыч получает Стрелка с амнезией, значит, денюшки он может оставить себе, да ещё и подсадить опытного сталкера на долг. Сечешь? За такие деньжищи он тебя и под присягой на библии не узнает!

– Остается ещё Бармен.

– Стрелок, за Бармена не беспокойся. К тому времени, когда ты доберешься до бара, в баре будет новый бармен. Барменом займется Матис.

– А если Матис откажется?

– Стрелок, а куда Матис денется. Во-первых, Бармен и его личный враг – это он организовал засаду в Агропроме на вас с Матисом. Во-вторых, я не поведу Матиса в «Мертвый город», пока жив Бармен.

– Гурон, ты прямо как шахматист, Касабланка какой-то, разыгрываешь сразу несколько партий на поле зоны. А в качестве фишек у тебя пиплы, кланы, группировки и инопланетяне.

– Капабланка, и не фишек, а фигур, а ты Стрелок – моя проходная пешка, ты станешь Ферзём.

– Гурон, а как же ты? Ты же не намерен явиться на сходку Странников, где тебе выставят «предьяву»?

– Конечно же, нет. Гурон тоже должен исчезнуть. Я выйду из зоны, меня Тритоны перебросят не свою базу, тебе ведь понадобится поддержка извне – я буду твоим куратором.

5. Бункер

Матис с интересом разглядывал винтовку-Гаусса, что принесли ему мы с Гуроном. Вся гоп-компания за исключением Хантера была в сборе за столом Матиса в его бункере.

– Гарная штучка. Док, у меня есть в загашнике пара артефактов «Батарейка». Если выбросить из винтовки элемент питания, перепаять контакты и вставить туда артефакт, то получится ружьё с «бесконечными патронами». Вы не могли бы мне выполнить такую модификацию?

Док утвердительно кивнул, мол, без проблем.

– И мне, – я быстро уловил мысль Матиса.

– Ну, что Матис, как ты сходил в Бар? – спросил Гурон.

– Ты представляешь, Гурон, Бармен погорел, в усмерть погорел! – Матис состроил скорбную мину.

– Ай, ай, Матис, как же это такое с ним могло приключиться? – с притворным участием спросил Гурон.

– Понимаешь, Гурон, один из долговцев нашел возле базы Долга артефакт невыясненного происхождения. Продал его Бармену за бесценок, а артефакт возьми и вспыхни напалмом ночью, бармен не успел выскочить из своей кладовки, там и сгорел.

– Понимаю, Матис, понимаю, должно быть это был артефакт «Феникс», очень опасная штука. Так ты с Барменом даже не успел поговорить?

– Отчего, он меня тепло встретил, мы с ним мило побеседовали. Правда, он был очень озабочен, когда я рассказал ему про засаду устроенную на меня на Агропроме. А когда ночью случился пожар, я даже пытался спасти Бармена из огня. Но ничего сделать не удалось, вот только и сумел, что вынести ноутбук Бармена. Док сейчас пытается вскрыть пароли к его файлам.

– Ну, за это надо помянуть Бармена, мне его будет недоставать, – Гурон, порывшись у себя в рюкзаке, вынул бутылку коньяка.

– Гурон, меня терзают смутные сомненья, уж не нашел ли ты какой-нибудь Горкомовский спецсклад. Уж больно легко ты расходуешь марочный коньяк, ещё советских времен.

– Нет, так, достал по случаю. Что ещё новенького в Баре?

– Видел Хантера, он уже добрался до Бара. Молодец, сделал вид, что меня не узнал. Лицо у него почти зажило. У него теперь новая кличка – Ведьмак.

– Вот и ладненько. Что ещё?

– А ещё, Странники зачастили в Бар, люди поговаривают, что грохнули одного из их магистров, а может быть и самого главного из них. Я грешным делом подумал, уж не случилось, что с тобой, но я вижу, что ошибся, и я рад видеть тебя в полном здравии. Долг усилил охрану базы, удвоил посты, уйти ещё можно, а вот попасть туда – проблематично. А ещё люди говорят, что за смерть магистра – с кого-то спросится.

– Спросится с кого? – спросил Гурон.

– Не с меня же? Я так думаю, что за всё спросится с тебя! – уже без обиняков, открытым текстом сказал Матис.

– Пустое, напрасные хлопоты, завтра идем в «Мертвый город», – сказал Гурон, – Ты готов, Матис?

– Как юный пионер, всегда готов! – ответил Матис.

– Ну, тогда ещё по одной и на боковую, – заключил Гурон.

6. «Заводной медвежонок»

Смеркается. Мы стоим на окраине «Мертвого города». Вот она первая пятиэтажка. Ветер свистит в выбитых окнах дома. Низкие тучи проносятся над нами. Кроме свиста ветра слышны ещё какие-то разряды, как будто где то коротят провода. Тучи подсвечиваются всполохами молний. Эхо грома мечется между домами. Дождя пока нет. Я стою, прижавшись спиной к панели дома, в руках у меня гаусс-винтовка. Матис с Гуроном полушепотом ругаются.

– Гурон, и это ты называешь безопасным проходом? Ты сошел с ума! Там же «Заводной медвежонок»! – сердится Матис.

– Гурон, что такое «Заводной медвежонок»? – спросил я.

– Ну и что? Проползем по краю! – Гурон, не обращая на меня внимания, продолжал спорить с Матисом.

– Гурон, я хоть и «Призрак», но я не псих! Мне не светит, вот здесь запросто так, быть поджаренным заживо!

– Матис, что такое «Заводной медвежонок»? – я обратился к Матису, дернув его за рукав. Матис только отмахнулся от меня, мол, не приставай.

– Матис, проползти можно, только надо соблюдать ритм. На счет десять ползешь, потом столько же лежишь не шевелясь.

– А если «медвежонок» всё же углядит, то всадит в зад электрический разряд, тогда простым геморроем не отделаешься!

– Не углядит, он дурной и сейчас палит по тучам, видишь, как они низко идут.

– Гурон, надо быть полным идиотом, чтобы испытывать судьбу, ползая на виду у «Медвежонка»!

– Матис, мы оба знаем кто из нас двоих здесь идиот! Подожди, подожди, не кипятись! Хорошо, что ты предлагаешь?

– Давай вернемся обратно и пройдем через могильники и кладбище автомобилей.

– Матис, это тебе можно ходить через кладбище. Там до сих пор высокий фон радиации. Через месяц ты снова возродишься, а нас со Стрелком через два месяца отнесут на погост.

– Тогда пойдем в «Мертвый город» через Радар, на севере, используя пси-шлемы профессора.

– Пси-шлемы профессора против «Выжигателя мозгов» не прокатят, надо идти здесь, я не раз ходил через «Медвежонка».

– Мать вашу так! Мне кто-нибудь объяснит, что такое «Медвежонок»? – в полный голос спросил я.

– Тсс, не ори, – зашикали на меня Гурон с Матисом.

– Подымись на пятый этаж и посмотри сам. Только осторожно, шибко не высовывайся, – сказал Гурон и продолжил спор с Матисом.

Ладно, хрен с вами! Я вошел в подъезд дома и стал осторожно подыматься на пятый этаж. В подъезде уже было достаточно темно, на лестнице под ноги попадался всякий мусор – книжки, противогазы, сломанные коляски и прочая хозяйственная утварь. Поднявшись на пятый этаж, я через выбитую дверь зашел в квартиру и осторожно подошел к окну.

То, что я увидел, на медвежонка вовсе не было похоже. Между домами, где раньше, наверное, была детская площадка, в небольшом котловане ковырялся и урчал то ли бульдозер то ли свеклоуборочный комбайн. Форма этого механизма действительно на счет десять менялась. В промежутках метаморфоз из недр этой мешанины железа высовывалась какая-то хрень и палила в небо электрическими молниями.

Я стоял как завороженный и наблюдал за этим очередным «чудом» зоны. За спиной раздался хруст битого стекла. Кто-то шел ко мне. Сердце у меня екнуло, я забился в угол комнаты и выставил винтовку перед собой.

– Стрелок, ты что сдурел, сколько можно тебя ждать, – прошипел Матис, входя в комнату.

– Матис, это и есть «Заводной медвежонок»? – спросил я из угла, кивнув в сторону окна.

Матис подошел к окну и осторожно выглянул. Потом он прижался к стене и шепотом ответил, – Он самый, будь он неладен!

– А почему «Медвежонок», да ещё и заводной? – спросил я.

– Да тише ты! Хрен его знает почему, его так все называют, – прошипел Матис.

– А где Гурон? – уже шепотом спросил я.

– Гурон уже пошел, давай посмотрим, – Матис присел и на полусогнутых прокрался в соседнюю комнату. Страх Матиса передался и мне, я также на корточках пошел вслед за Матисом.

Матис стоял возле оконного проема, но смотрел он не на «Медвежонка», а куда-то в сторону. Я поднялся, встал рядом с Матисом и, прижавшись к стене, стал смотреть по направлению взгляда Матиса. Долгое время ничего не происходило. Наконец я увидел Гурона, он полз вдоль подъездов дома, что стоял перпендикулярно нашему дому. Полз он, как и говорил, на счет десять, пережидая всполохи молний «Медвежонка».

– А ведь действительно пройдет, Стервец, – с восхищением прошептал Матис.

Между тем Гурон прополз весь дом и добрался до угла противоположного нашему дома. Переждав всполохи молний, Гурон заполз в подвал.

– Стрелок, видишь тот подвал? Там мы сегодня заночуем. Хорошее место, «Медвежонок» прикроет наше логово на ночь. Я следующий, ты за мной с интервалом в десять минут, – сказал Матис, присел и направился к выходу.

Я засек время на светящемся циферблате часов, ещё раз выглянул, понаблюдал за «Медвежонком» и так же как Матис, пригнувшись, пошел на выход.

Выждав положенное время, я закинул винтовку за спину и пополз. Было страшно, лежать под всполохами молний, но мне на ум пришла песенка из мультфильма, её размер как раз укладывался в ритм «Медвежонка». Я полз и шептал переиначенные слова этой песенки.

– Раз, два, три. Раз, два три. Ути цип, цип. Лежать! Бедный охотник едва не погиб. Вперед! Но положений безвыходных нет. Лежать! Его не поджарит медвед на обед. Вперед!

И так раз за разом, пока я не вполз в подвал. Меня подхватили под руки Гурон с Матисом.

Матис дал мне затрещину, – Стрелок, это что за «полонез», ты, что не мог быстрее шевелить своей жопой? Что это за выкрутасы такие, ты изорвал на тряпки все наши нервы.

– Матис, оставь его в покое, – сказал Гурон.

– Гурон, сказал двигаться на счет десять, – обиженно ответил я.

– Гурон сказал, быстро двигаться на счет десять, а не исполнять задом танец «умирающего лебедя».

– Ну, извини, Матис, кто ж знал, что ты такой нервный и впечатлительный!

7. Мертвый город

«Мертвый город» одновременно и пугал и завораживал. Густая растительность из кустов и деревьев, отвоевывая пространство у асфальта и бетона, вплотную подобралась к коробкам домов. Окна нижних этажей многоэтажек почти все сплошь выбиты. По стенам домов карабкаются то ли дикий виноград, то ли плющ, дотягиваясь у некоторых домов до второго, а то и третьего этажа. Легкие ветерок гулял по улицам, гоняя по асфальту листья и клочки бумаги. Щебетания птиц слышно не было, не было даже и вездесущих ворон.

Утро было солнечное, малооблачное. Мы вышли к парку аттракционов. Аттракционы заросли кустарником и мелкими деревцами. Тишина, только слышен скрип люлек колеса обозрения, верховой ветер раскачивает люльки. Асфальт площадки аттракционов покрыт трещинами и возле кустарников палой листвой. Трещины в асфальте поросли бурыми лишайниками. Подстилка их палых листьев пружинит как войлок, Сломанная детская коляска, а вокруг целый выводок грибов. Гурон остановился, подобрал один из грибов и понюхал его.

– Гурон, ты что, не видел таблички с предупреждениями? Здесь грибы собирать запрещено! – пошутил я.

Гурон покосился на меня, отбросил гриб и снял с предохранителя калаш.

– Ты что, Гурон? Ну, хочешь собирать – собирай. Я никому ни скажу.

– Умолкни Стрелок, ты, что не видишь – здесь кто-то недавно прошел, сбиты шляпки грибов, – шепотом сказал Матис. Он стоял сбоку от меня и тоже напряженно вслушивался.

Шутливое настроение с меня вмиг слетело. Кто бы ни был этот прохожий, а в парк аттракционов он пришел не развлекаться и не за грибами тоже. Минут пять мы стояли неподвижно. Было очень тихо, слышно было только шелест падающих с деревьев листьев. Наконец Гурон, кивнул головой и крадучись пошел через кустарник. Матис, молча, положил мне руку на плечо и показал глазами, мол, иди за Гуроном.

Гурон вел нас, стараясь избегать открытых пространств. Тишина действовала на нервы. Кто-то ведь прошел через парк аттракционов до нас. А может прямо сейчас он держит нас на мушке прицела.

Через полчаса мы подошли к зданию ДК «Энергетик», вывеска на крыше, несмотря на время, хорошо сохранилась. Гурон повел нас внутрь через боковой проход. Мне сразу стало спокойнее, стены в случае чего прикроют от пуль. Гулкие коридоры, только скрепит битое стекло под ногами. Мы вышли к просторному вестибюлю. В центре вестибюля стоял брошенный армейский БТР с бортовым номером 007. БТР-82А, автоматически отметил я. Скорострельная 30-миллиметровая пушка и спаренный пулемет 7.62 миллиметра. Грозное некогда оружие, а сейчас куча ржавого железа. Интересно, зачем, а главное как его закрячили в вестибюль.

– Ну, вот и пришли. Матис, ты хотел видеть Механоида, он прямо перед тобой, – сказал Гурон.

Мы с Матисом оглядели пустой вестибюль, но нечего не увидев, с недоумением уставились на Гурона. Гурон тем временем подобрал валявшийся на полу стул, поднял и сел на него.

– Гурон, что за прикол? – зло спросил Матис?

– Да, ты скажи, когда можно будет начинать смеяться, – поддержал я Матиса.

– Смеяться? Можете начинать прямо сейчас, только смотрите не уписайтель от смеха! Джеймс, присоединяйся к нам, – последнюю фразу Гурон адресовал БТР.

Тихий вой сервоматора заставил меня оглянуться. Башня БТР стала поворачиваться в нашу сторону. Я инстинктивно прыгнул к БТР, перекатился, и оказался у колес. В голове я решал задачу, какова у пулемётов БТР мертвая зона. Раскатистый смех Гурона прервал мои размышления. Я оглянулся, Гурон хохотал, держась за живот. Матиса рядом с Гуроном не было, я поискал его по сторонам и обнаружил его выглядывающим из-за колонны лестничного проема. Вот же скотина, Гурон, мог же предупредить, что в БТР кто-то есть. Однако если в БТР сидит Механоид, то он достаточно маленький, если смог пролезть в люк. Я поднялся, отряхнулся и пошел к Гурону. Усилившийся звук сервомоторов заставил меня оглянуться. Я окаменел. БТР менял текстуру. Колеса убрались внутрь БТР. Казавшиеся ранее сварными швы разошлись, бронелисты изгибались и меняли форму. Не прошло и минуты, как передо мной оказался пятиметровый робот. На левом его плече располагалась башенка пушки с пулеметом. В правой руке он держал больше похожую на глушитель Камаза, чем на оружие, какую-то хреновину. Ни фига ж себе, робот-нянька! Трансформер! Я пятился назад, пока не уперся в сидящего Гурона.

– Гурон, дружище, рад тебя видеть, – громовым голосом с металлическими нотками сказал Механоид.

– Познакомься, это мои друзья. Это Стрелок, а там Матис, я о нем тебе рассказывал. Матис, иди сюда, – Гурон махнул рукой Матису. Матис вышел из-за колонны и присоединился к нам.

– Твои друзья – мои друзья, – уже тише произнес Механоид.

– Слушай, Гурон, так «Заводной медвежонок» тоже ИскИн, Механоид? – спросил я Гурона.

– Как ИскИн «медвежонок» умер, Ящеры ему вышибли «мозги». Но как солдат – годен к строевой, защищает вверенный ему сектор, как может, – за Гурона ответил 007.

– Джеймс, а что это у вас сегодня в городе так тихо? – спросил Гурон, – Ящеры совсем обленились?

– Подожди, сейчас прилетят, «Вороньё»! – ответил Механоид.

– «Вороньё»? Джеймс, это ты здорово подметил – теплокровные ящеры, прародители птиц. И ведут себя Ящеры, как стая обнаглевших ворон, – сказал Гурон.

– Гурон, мне докладывают, что Ящеры на подлёте. Спрячетесь во внутренних помещениях, сейчас здесь будет жарко.

Гурон вскочил со стула и бросился к лестнице. Мы с Матисом побежали за ним. Возле лестницы я обернулся. Механоид стоял возле входа в вестибюль. Воздух вокруг него светился как кокон. Защитное поле, догадался я.

Гурон спрятался за косяк лестничного проема. Матиса рядом не было.

– А где Матис? – спросил я.

– Пошел на второй этаж, хочет посмотреть на Ящеров.

– И я тоже хочу взглянуть.

– Стрелок не будь дураком! Что можно Матису, то нам, людям, нельзя!

– Ну, Гурон, я одним глазком, я к окнам-то подходить не буду, – стал я упрашивать Гурона, – Ну, пожалуйста!

– Твою мать, и это будущий защитник Человечества и резидент Тритонов! Как был пацаном, так пацаном и остался! Иди, но не вздумай стрелять, твоя гаусс-винтовка по сравнению с боевыми лазерами Ящеров – пукалка.

Я бросился вверх по лестнице. Вбежав на второй этаж, прокрался к окну. Выглянул в окно и увидел просто пустую площадь. Достал бинокль, начал осматривать небо над домами, Механоид ведь сказал, что Ящеры на подлёте.

Над площадью пронеслась какая-то тень. Я присел и сразу её увидел. Это была «летающая тарелка». Почти одновременно из разных домов площади по тарелке открыли лазерный огонь. По тарелки побежали радуги, похоже, тарелка тоже прикрыта силовой броней. Тарелка открыла ответный огонь, обстреливая дома на противоположной стороне площади. В сторону дома культуры тарелка не выстрелила ни разу. Джеймс, тоже не стрелял. Он что, боится навести тарелку на нас или у него что-то случилось с оружием?

Тарелка начала описывать полукруг, обстреливая площадь. Вот она близко подлетела к ДК, я стал различать отдельные детали её обшивки. Здравый смысл пересилил любопытство, я спрятался под подоконник. И тут я услышал грохот скорострельной пушки Джеймса. Я выглянул в окно. Тарелка накренилась и удалялась от ДК, теряя высоту. Вот над тарелкой показался дым. Ага, Джеймс пробил защиту тарелки и всадил ей в днище несколько «огурцов» с карбид вольфрамовыми сердечниками. Тарелка ребром чиркнула асфальт площади, казалось, она вот-вот упадет, но она выровнялась и унеслась прочь.

– Получи фашист гранату! – меня охватил щенячий восторг. Я прыгал, потрясая в воздухе своей винтовкой. Я свистел и улюлюкал.

– Стрелок, ты чего? – из дверного проема меня окликнул Матис.

– Ты видел, мы её уделали!

– Мы? Ты хоть раз выстрелил по тарелке? – ехидно спросил Матис.

– А ты? – в свою очередь спросил я.

– Я всадил в неё два заряда, – на полном серьезе сказал Матис.

– Ну и как, попал? – спросил я.

– Ну, результат ты сам видел. Но ты не переживай, Стрелок, у Ящеров ещё полно тарелок, и на твою долю выпадет удача, – Матис довольный собой, нагло разулыбался.

– Трепло собачье и враль! – я рассмеялся удачной шутке друга.

– Ладно, пошли, надо поздравить Джеймса, – сказал Матис.

Мы спустились по лестнице. Гурон копался у себя в рюкзаке. Мы двинулись к Джеймсу.

– Подожди, Стрелок, помоги, – окликнул меня Гурон. Я вернулся и присел перед рюкзаком Гурона.

– Стрелок, сейчас мы отвлечем с Джеймсом Матиса разговорами, а ты отлучись, якобы по нужде. Иди в кинозал, там, в будке киномеханика тебя ждут Тритоны. Сынок, сегодня у тебя начинается новая, иная жизнь!

Часть 5. Контакт

1. База Долга (Меченый)

Я спал, зарывшись в кучу старых замызганных армейских матрасов, в углу полуразвалившегося металлического ангара на главной базе группировки Долг. Опасаться здесь мне, в общем-то, было нечего, но – это уже дело привычки – спал я чутко, как всегда, вполуха слушая зону. Проснулся от какого-то беспокойства. Причиной беспокойства был тихий стук, правая рука автоматически нащупала рукоятку пистолета. Мгновенно осознав причину стука, улыбнулся – меня всего трясло от холода, а стучали мои зубы. Наверное, во время сна матрасы с меня съехали, и я продрог. Откинув матрасы, я сел и открыл глаза. В рассветных сумерках ангар, в котором я ночевал уже вторую ночь, было не узнать. Стены, кусты и траву покрывал толстый и пушистый слой инея. Надо же, начало ноября, и уже заморозок, градусов пять-семь, не меньше. А ещё вчера вечером было довольно тепло, и стоял плотный туман.

Попрыгав на месте и побоксировав воздух, я разогнал по телу кровь, унял дрожь. Развел в обрезке бочки костерок, стал греть пальцы рук. Нет, надо завязывать с ночёвками на открытом воздухе. Главная база Долга, как перевалочный пункт, весьма удобна летом, но негостеприимна в зимнее время года. Сами-то Долговцы зимуют в тёплых подземных бункерах, куда вольным сталкерам вход заказан. Остается Бар «Сто рентген», но новый бармен завел новые порядки – высокие барные стойки и никаких стульев. Плати, пей и выметайся, теперь в баре ни днём покемарить, ни ночью перекантоваться. Правда, есть один вариант – если побузить в баре, то охранники бара сволокут тебя прямиком в «обезьянник», так что на сутки-трое тебе будут обеспечены нары и теплое помещение, можно отоспаться. Но этот вариант мне лично не нравился – каземат Долга плохо проветривается, в нем всегда стоит едкий дух параши.

Конечно, я мог бы уйти в Тёмную долину в бункер Гурона, но тогда я не смогу приглядывать за Юркой. А Юрка застрял на Кордоне, через два-три дня наведываясь на базу Долга. Ясное дело, он ждет весточки от Гурона (хотя и напрасно), а в погребах изб на хуторе Сидорыча можно сносно перезимовать.

Я тоже жду весточки от Гурона, но Гурон ушел, то ли вместе с «тритонами» на атолл в Тихом океане, то ли с «механоидами» в другие галактики, а может и измерения. Ясно только, что Гурон не может пока со мной связаться. Очевидно так же, что инопланетяне покинули Мёртвый город, правда, неизвестно, временно или навсегда. Возможно, в исходе инопланетян, отчасти есть и моя вина.

Тогда, почти четыре месяца тому назад, всё начиналось в соответствии с планом Гурона. После моего знакомства с резидентом «тритонов» и возвращения из Мертвого города, Матис вернулся в свой бункер, а мы с Гуроном ушли на завод «Юпитер». На заводе мы с Гуроном и разыграли классический сюжет из библии – предательства учителя своим учеником. Гурон, как верховный магистр клана Странников, несмотря на смертельную для него опасность со стороны самих магистров, пришел на сход клана и привел меня в качестве ученика и послушника. А ночью я провел к месту схода бандитов, которые «похитили» Гурона (оказывается, у Гурона были связи и среди бандитов). Магистры пытались отбить Гурона у бандитов – Гурон слишком много знал, и у самих магистров было слишком много вопросов к Гурону, чтобы позволять убивать его кому-то другому. Разумеется, у них ничего не вышло, отступление бандитов было очень хорошо спланировано. Меня же магистры видели уходящим по доброй воле с бандитами. Так я, Стрелок, для клана Странников стал предателем, Иудой, тем самым подписав себе смертный приговор.

Пока по зоне ползли слухи, что Гурон был зверски замучен и распят бандитами, а я, от страха перед неминуемым возмездием со стороны клана Странников, повесился, Гурон в своём бункере колдовал над моей внешностью. Он подкачал силиконом мне надбровные дуги, скулы, нос, подбородок. Бритая наголо голова, шрамы и татуировки дополнили картину, я сам себя в зеркале не узнавал. Не то чтобы я стал уродлив, нет. На меня из зеркала глядело лицо закоренелого громилы из голливудских фильмов. Даже ручной говорящий ворон Гурона забивался в угол клетки, когда я к ней подходил.

Переждав в бункере очередной выброс, мы с Гуроном пришли на Кордон. Там Гурон напоил меня какой-то «мухоморной» настойкой, от которой у меня «сорвало башню», и я потерял память. Очухался я в бункере Сидоровича с частичной амнезией. Я действительно не помнил, кто я и откуда, но вот автомат Калашникова я разбирал и собирал с закрытыми глазами. Да что там Калаш, я с завязанными глазами на ощупь определял марку любого оружия и выдавал его тактико-технические характеристики. Сидорович меня в новом облике не признал, но видя мои навыки обращения с оружием, пришел к выводу, что я из военных сталкеров, волей случая попавший под выброс. Тогда он мне и предложил работёнку, а я согласился.

А вот с этого момента пошло всё не совсем так, как планировал Гурон. Вместо того, чтобы в новом облике тихо и мирно внедряться в сталкерскую среду, я пустился во все тяжкие. То ли у «чудодейственного» средства Гурона был побочный эффект, то ли сказались какие-то индивидуальные особенности моего организма, только вместе с памятью я потерял и страх. За три, вместо двух, как планировал Гурон, недели, что я «беспамятствовал», я практически в одиночку разгромил секретную лабораторию военных Х16 и отключил «выжигатель мозгов» на Радаре. Как результат, сталкеры, забыв о клановой принадлежности, дружно ломанулись в Мёртвый город и Саркофаг.

Там-то, в Саркофаге, ко мне и вернулась память. Я кинулся в Мёртвый город искать «механоидов», но их нигде не было, исчез даже «Заводной медвежонок». Вернувшись в бункер Гурона, самого Гурона я также не застал. Но Гурон рассчитывал на моё возвращение, иначе бы не оставил в клетке своего ручного ворона. Клетка хоть и оборудована автоматической кормушкой и поилкой, но её ресурс – максимум месяц.

Только, вот, отношения с вороном у меня не заладились. Он всячески хамил, клевался, а когда я, накинув на него куртку, вынес на улицу «выгулять» – вообще улетел.

Ну и черт с ним, с вороном. Итак, я вернулся и готов был приступить к выполнению поставленной Гуроном задачи – наблюдать и ждать контакта. Ждать было можно – Гурон накопил в своём бункере значительные запасы оружия, продовольствия и артефактов. Но, вот, наблюдать было не за кем – инопланетяне бесследно исчезли, а раскрываться в своём новом облике перед Матисом Гурон мне не велел. Тогда я решил приглядывать за Юркой, ведь он тоже ищет выход на инопланетян. Юрка успешно легализовался. Бывший наемник, покалеченный зоной и обманутый военными, в надежде заработать денег на пластическую операцию лица, стал вольным сталкером – нормальная легенда. И специализацию он подобрал себе удачно – зачистка местности от мутантов. Всё правильно, сталкер из него пока никудышный, а как меткий стрелок – хорош. Только вот «погоняло» сталкерская братия ему быстро сменила, теперь он не Хантер, а Ведьмак. И действительно Ведьмак – седые волосы, страшное, поеденное «ведьминым студнем» лицо, к тому же и убийца монстров.

Ладно, костерок совсем прогорел, нечего тут рассиживаться, надо идти в бар.

2. Свалка (Ведьмак)

Сумерки стремительно опускались на зону. Небо затянуло сплошное одеяло свинцовых облаков. Вороны, лениво перекаркиваясь, высоко в небе сплошным потоком летели к месту ночлега. Плохой знак, я сильно опаздываю!

Повеяло холодом. Хреново, похоже, в ночь будет заморозок. Надо успеть выйти к блокпосту на базе Долга до комендантского часа, иначе до утра придется околачиваться в прилегающих к базе развалинах домов. Надо поторапливаться, наверно, придется идти не в обход, а напрямик, между радиоактивным могильником и болотом. Ладно, «бог не выдаст – свинья не съест», надо рискнуть.

Иду мимо болота, из камышей болота выползает туман, скрывая тропу. Чёрт, тумана мне только не хватало! Впереди, чуть правее, клочья тумана закручивает в спираль. Слава богу, должно быть, поднялся низовой ветерок. Может быть, разгонит туман?

– Кар-р-р! – От неожиданности я присел и выхватил пистолет. Чёрт возьми! Огляделся. На ветке дерева сидела и с интересом наблюдала за мной большая черная ворона. Ворон в зоне полно, но эта была уж больно крупной, должно быть мутант.

– Кыш отсюда, воронье отродье! – прошипел я и, погрозив мутанту пистолетом, встал в полный рост. Мутант, быстро перебирая лапами по ветке, скрылся за стволом дерева. Теперь из-за ствола был виден только его клюв и большой мигающий, время от времени, черный глаз. Умный, гад!

– То-то же, и сиди там тихо, не вякай! А не то, пристрелю и сделаю из тебя чучело, – пригрозил я вороне шепотом. Конечно, шуметь, а тем более стрелять, я не собирался – свалка слабо контролируется группировкой Долг, бандиты часто устраивают на свалке засады на сталкеров. Шуметь здесь – себе дороже.

Однако, вороны – птицы умные, раз каркает, значит, либо я приближаюсь к кому-то, в засаде, либо ко мне приближается кто-то, в облаве. Нервно сдёрнув Калаш, сняв его с предохранителя и привалившись спиной к дереву, я стал вслушиваться в зону и всматриваться в сумрак.

Время идет, темнота и туман сгущаются, а ничего не происходит. Может, птичке просто скучно, вот она и развлекается. Чёрт, теперь, из-за этой шутницы, я точно не успею на блокпост. Погрозив вороньему глазу пальцем, убрал Калаш за спину, поправил рюкзак и двинулся в сторону блокпоста. Не успел я сделать и пару шагов, как за спиной у меня раздалось:

– Кар-р-р!

– Заткнись, твою мать! – невольно в голос вырвалось у меня. Я присел и стал шарить по земле рукой. Нащупав камень, я поднялся, развернулся и стал выглядывать на ветках дерева ворону. Её нигде не было видно. Вот же сволочь!

– Ладно, тварюка, покажись, только, – пригрозил я, а сам стал пятиться, не выпуская из руки камень.

Шаг назад, ещё шаг, мутант не показывался. Вдруг меня окутал ураганный вихрь воздуха. Ах ты, чёрт, грозился вороне карами, а сам проворонил признаки близкой аномалии и угодил в «Воронку». Вот же я и дурак, не сообразил – это не ветерок закрутил клочья тумана, это туман случайно выдавал мне, а я не понял – впереди аномалия. Черт, я же знал об этой аномалии, знал, что она блуждающая, но она «гнездилась» ближе к болоту, никогда бы не подумал, что она может переползти на тропу, аж на пятьдесят метров. А не надо было быть торописькой, надо было включить датчики аномалий!

А теперь мне кранты! Я знал, слышал от сталкеров, что будет дальше. Закрутится циклон и, сжимаясь, неумолимо потянет меня к центру. Потом «Воронка», как вакуумная бомба, схлопнется, и воздух в лёгких порвет альвеолы лёгких, а это смерть! Но умирать мне так не хотелось, я усмотрел кусок арматуры, торчащий из земли. Ухватившись за эту арматурину, я прижался к земле. Циклон оторвал меня от земли и развернул, и я, цепляясь за арматуру, фактически повис в воздухе параллельно земле. Из-за скорости воздушного потока стало трудно дышать, я с трудом втягивал в лёгкие воздух. «Схлоп» произошел, когда я уже почти потерял сознание. Меня рвануло к центру «Воронки», я не смог удержать арматуру в руках, но, практически тут же, меня обратной волной отбросило, крутанув несколько раз в воздухе, метров на двадцать назад.

Я лежал на склоне могильника лицом вниз, во рту привкус крови. Разбил, должно быть, при падении губы, но зубы вроде целы. Грудная клетка немного побаливала, но дышалось легко. Повезло, однако, живой, цел и почти невредим!

Покрутил головой, осматриваясь. Мутант был тут как тут, он сидел на нижней ветке ближайшего дерева и, склонив голову набок, с интересом меня разглядывал. Подумалось, неужто он, отвлекая меня карканьем, специально загнал в аномалию? Нет, конечно же, нет, это я сам вляпался, раззява!

– Накаркал? – укоризненно высказался я.

– Сам дур-р-рак, – то ли прокаркал ворон, то ли мне так послышалось.

Я сильно удивился и сел. Ворон слетел с ветки и стал кружить вокруг дерева, под которым я оказался. Сразу вспомнились строки: «Чёрный ворон, что ты вьешься над моею головой?»

– Ты добычи не добьешься, черный ворон, я не твой, – неожиданно для себя продекламировал я вслух.

– Кар-р-р, – обиженно каркнула птица и наконец-то уселась на ветку.

И тут меня накрыло, я наконец-то осознал, что я только что избежал смертельной опасности, и я во всё горло загорланил:

– О чём поёт ночная птица? Одна в осенней тишине. О том, с кем скоро разлучится. И будет видеть лишь во сне. О том, что завтра в путь не близкий, расправив крылья, полетит. О том, что жизнь глупа без риска, И правда всё же победит.

– Заткнись, пр-ридур-рок, – перебила меня птица, спрятавшись за ствол дерева.

О, как, а мутант и взаправду говорящий!

– Слушай, ты, Каркуша, сама заткнись, чего ты разоралась, чего ты хочешь? – разозлился я.

– Кар-рлуша хочет кушать, дай хлебушка, – сказала, высунувшись из-за ствола дерева воронья голова.

Ничего себе, мутант! Где это в зоне он мог пристраститься к хлебу?

– Извини, друг, хлебушка у меня нема. Могу предложить сырок, – я полез в нагрудный карман разгрузки, достал плавленый сырок и, не снимая фольги, бросил его к корням дерева. Мутант тут же слетел на землю и, ухватив сырок лапой, клювом ловко стал срывать фольгу и жадно клевать сыр. Тут я заметил на лапе птицы кольцо. Обычное человеческое кольцо. Кольцо тускло поблескивало, должно быть, позолоченное. Кольцо свободно болталось на мощной лапе птицы, но было ясно – надели его давно, когда этот ворон был ещё вороненком. Ну конечно, это не ворона-мутант, а чей-то ручной говорящий ворон. Да, видать трудно ему приходится – в отличие от местных ворон, он не умеет добывать себе пищу. Интересно, какими путями занесло в зону ручного ворона?

Я поднялся на ноги, ворон подхватив сырок, взлетел на ветку дерева.

– «Вороне как-то бог послал кусочек сыра», – продекламировал я, усмехнувшись. Ворон не подался на провокацию, ничего не ответил.

Ну и бог с ним, с вороном, мне пора подумать о ночлеге.

– Ладно, заболтался я с тобой, Карлуша, мне пора идти. Прощевай, однако, друг, – сказал я, поправляя рюкзак.

Огляделся, сквозь туман невдалеке увидел силуэт знакомого остова трёхэтажного дома. Надо добраться туда пока совсем не стемнело – ночью, да ещё и в тумане, блукать не хотелось. Я двинулся к дому, но, памятуя свою прошлую оплошность, на этот раз шел не торопясь, ежеминутно сверяясь с показаниями приборов и датчиков аномалий.

К развалинам дома я вышел, уже подсвечивая землю фонариком. Мало того, что стояла кромешная тьма, так ещё и плотный туман – луч фонаря пробивал туман максимум на два-три метра. Я знал эти развалины, пару раз я уже ночевал в этом доме. Полуразрушенным лестничным пролётом поднялся на третий этаж. Туман не смог подняться выше второго этажа – бетонные плиты были сухими. Выбрав себе затишный угол, стал устраивать себе лежак на ночь – в одной из комнат снял и притащил в облюбованный угол деревянную дверь, не спать же на рваном линолеуме бетонного пола. По периметру комнаты расставил датчики движения – бережёного бог бережёт. Завернувшись плотней в свой плащ-накидку «Леший», улёгся спать. Засыпая, подумал – интересно, предстоящий день принесет мне, наконец, долгожданные известия о Гуроне и Стрелке, или опять ничего?

Проснулся, когда уже совсем рассвело. Откинув с лица капюшон плаща, почувствовал пощипывание ноздрей носа морозцем. Изо рта шел пар. Да, насчет заморозка я был прав. Поднялся, выглянул в оконный проем. Окружающую обстановку было не узнать. Тучи с неба исчезли без следа, ярко светило восходящее солнце. Вся окружающая местность сверкала, всё было покрыто ковром из инея.

Собрав охранные датчики, решил приготовить завтрак. Соорудив себе из ящиков столик, на спиртовке вскипятил кружку воды, заварил растворимый кофе. Достал из рюкзака галеты и банку шпрот. Вдруг раздался шорох и хлопанье крыльев, на подоконник слетел ворон, я едва не выронил вскрытую банку.

– Карлушка, чёрт пернатый, напугал! Что, не мог вначале, ну, я не знаю, кашлянуть, что ли, или каркнуть? – в сердцах выпалил я.

Ворон ничего не ответил, его взгляд был устремлен на шпроты. Всё ясно – голодное брюхо к общению глухо. Я подцепил ножом три рыбки, поместил их на галетину и положил этот «полусандвич» на пол возле ящика. Ворон мигом слетел с подоконника и принялся за шпроты. Не успел я съесть и первую рыбку, как ворон расправился с тремя. Галету ворон клевать не стал, он нервно цокотал когтями по полу, перемещаясь вокруг «стола», при этом стараясь заглянуть мне в глаза. Пришлось повторить угощение.

Со второй порцией ворон управился так же быстро. По-прежнему, выказывая нетерпение, ворон скакал возле ящика, стараясь заглянуть в банку со шпротами. Не выдержав, ворон запрыгнул на край ящика, мне пришлось взять банку в руку.

– Кар-р-р! – широко раскрыв клюв, возмущенно каркнул ворон.

– Карл, стыдитесь! Вы же ворон, а не баклан – свою долю вы уже съели! – сказал я и, чтобы не дразнить ворона, быстро доел шпроты и поставил пустую банку на ящик.

Ворон, воровато, клювом подтащил к себе пустую банку и деловито её обследовал, рассматривая содержимое пустой банки то одним, то другим глазом, и даже померил клювом уровень масла в банке. Потом он перевел свой взгляд на меня и замер. «Ага, он же вроде как, говорящий, наверное, подбирает слова, сейчас он меня обложит» – подумал я. Игнорируя магнетический взгляд ворона, я медленно взял кружку с кофе и демонстративно шумно отхлебнул, мысленно готовя достойную отповедь. Ворон, вопреки моим ожиданиям, ругаться не стал, он молниеносным броском выхватил клювом из пачки галетину, отскочил и замер. Я пренебрежительно хмыкнул и снова отхлебнул кофе. Ворон заметно успокоился, зажал в лапе галетину, стал клювом отламывать от неё кусочки, обмакивать эти кусочки в масло в банке и проглатывать. Расправившись с первой галетиной, ворон вытащил из пачки вторую.

Воспользовавшись благоприятным моментом, я протянул руку и дотронулся до крыла ворона пальцем. Ворон на мгновение замер, а потом возобновил свою трапезу. Хорошее начало для продолжения знакомства.

– Кстати, я не представился, меня кличут Ведьмак. Ведьмак, понял?

Ворон опять ничего не ответил. Может быть, он вовсе и не говорящий, а я вчера просто ударился башкой и это мне примерещилось?

– Карлуша, скажи, будь ласков, а у кого ты свинтил эту «гайку»? – я дотронулся пальцем до кольца на лапе ворона.

Ворон, больно клюнув меня в руку между большим и указательным пальцем, перепорхнул с ящика на подоконник.

– Вар-рнак! – высказался с подоконника ворон.

– Извини, вопрос был действительно неуместный. Я помню это громкое дело: «Карл у Клары украл кораллы». Так ты, значит, не потерялся, ты беглый каторжник?

При упоминании «Клары» и «кораллов» ворон сильно занервничал, раскрыл клюв, вздыбил перья и возмущенно захлопал крыльями. Видать, у Карла свои неприятные воспоминания о той «краже». Наконец ворон немного успокоился и выпалил:

– Стр-релок – вар-рнак и Ведьмак – вар-рнак!

– А ну-ка, ну-ка, поподробнее, Карлуша, ты знал Стрелка? – я аж подался вперед. Но ворон, нахохлившись, молчал.

Во дела! Столько месяцев о Стрелке ни слуха, ни духа и вот первое упоминание о Стрелке, причем от птички. А у Карлушки цепкая память, сходу запомнил мою кличку, надо его задобрить и разговорить.

– Карлуша, ну какой же я варнак. Я сталкер, такой же сталкер, как и ты. Только, вот, хреновые пока из нас с тобой сталкеры, ты ещё не научился кормиться в зоне, а я – ходить по ней, – ласково увещевал я ворона.

Ворон перестал пыжиться, опустил перья, но продолжал молча сидеть на подоконнике. Интересно, под кличкой Стрелок ворон имеет в виду того же человека, что и я, или любой «человек с ружьём» для него Стрелок?

– Карлуша, а какой он, Стрелок? – спросил я.

– Плохой, – тихо буркнул ворон осоловело, прикрыв глаза веками. Ясно, он впервые за долгое время наелся, набил себе пузо, а теперь засыпает.

Ладно, попробуем по-другому. Я полез в нагрудный карман разгрузки и достал из НЗ маленькую шоколадку. Шоколадка была действительно маленькая, но фольга у неё шуршала так же, как у большой. Это шуршание привлекло внимание ворона. Я, откусив кусочек от шоколадки, продолжил шуршать фольгой. Ворон слетел с подоконника на пол и снова запрыгнул на край ящика.

– Стрелок, допустим, плохой, – я положил перед собой шоколадку на ящик, – Карлуша хороший, а кто ещё? – спросил я и отхлебнул кофе.

– Гур-рон хор-роший, – ответила птичка.

От удивления я поперхнулся, кофе попал не в то горло. Я до слез раскашлялся. Когда я унял кашель и утёр слёзы, ворона со мной уже не было, не было также ни фольги, ни шоколадки. Соблазняя ворона шоколадкой, я всего лишь хотел, чтобы ворон и меня записал в «хорошие». И на тебе! Ворон выдает кличку второго человека, вестей от которого я жду уже больше трех месяцев. Мой новый вороватый «друг» явно был знаком и со Стрелком и с Гуроном. Ворон что-то о них знает. Эх, кабы знать, как правильно спросить ворона, глядишь, он бы ответил что нужно. И с шоколадкой прокол вышел, ввел ворона в искушение. Ворон украл шоколадку и улетел, ищи его теперь!

Я всё же поднялся и обошел все окна, к которым позволяли подойти частично обрушившиеся плиты третьего этажа. Сколько я ни высматривал ворона на соседних деревьях, его нигде не было видно. Между тем, солнце уже стояло высоко, иней практически везде растаял.

Ну, что поделаешь, упустил я свою «жар-птицу» в каржиных перьях. Надо идти на базу Долга. Собрал свои вещи. Часть вещей, в частности, подаренные мне Гуроном пистолеты Форт-12, завернул в плащ-накидку «Леший», свёрток спрятал в развалинах дома. Подумав немного, добавил в свёрток из рюкзака и разгрузки предметы и приборы, которые сталкеру по статусу на базе Долга иметь не полагалось.

3. Бар (Ведьмак)

Вынув из вещмешка контейнер с посылкой, сдал вещмешок вместе с оружием «гардеробщику». Спустился в бар. При входе, со своего стула, навстречу мне поднялся охранник и штатный вышибала бара долговец по кличке Лом. Добродушно улыбаясь, он протянул руку для рукопожатия. Я молча пожал ему руку и развёл руки в стороны, предоставив ему возможность проверить меня ручным сканером. Лом устало махнул рукой, мол, иди и так вижу – оружия нет.

С порожка бегло осмотрел бар. Бар был почти пуст. Возле стойки бармена стоял ко мне спиной сталкер, да в дальнем углу возле стола кучковались ещё три долговца. Поймал на себе неприязненный взгляд. Кто это ещё? Вгляделся. Ах, это мой персональный враг, сержант долговец по кличке Шотландец. Не отводя взгляда, я демонстративно сплюнул на пол. Ответом мне был взгляд, полный ненависти. Улыбнувшись, растер плевок ботинком, пошел к бармену. На звук моих шагов, сталкер, стоявший у стойки бара повернулся. Я узнал его, это сталкер по кличке Меченый, у нас с ним шапочное знакомство, поэтому приветствие с ним ограничилось кивком головы.

– Рад тебя видеть сегодня, Ведьмак, – сказал бармен, – Я в смысле, что ожидал увидеть тебя ещё вчера.

– Туман спутал планы, не успел выйти к базе до комендантского часа, пришлось ночевать в развалинах подстанции, – ответил я.

– Мог бы сказать, что несёшь посылку для меня, тебя бы впустили, – возразил бармен.

– Ага, ваши архаровцы после комендантского часа сначала стреляют, а потом уже кричат: «Стой, кто идет?» А если останешься жив и отзовёшься, опять палят – кровососов – оборотней боятся. Вот твоя посылка, – я положил на барную стойку контейнер.

Бармен хотел убрать контейнер, но я придержал его руку.

– Проверь, всё ли цело?

– А что такое? Печать-то цела, – спросил бармен, осмотрев контейнер со всех сторон.

– Я вчера в тумане вляпался в «Воронку», – буднично, как будто речь шла не об аномалии, а о луже или коровьей лепёшке, ответил я.

– В «Воронку»? И «Воронка» тебя выпустила? Ну, ты, блин, даёшь! – изумился бармен.

– Выпустить-то она меня выпустила, но дала такой крепкий пинок под зад, что, кувыркаясь, я летел по воздуху метров двадцать. И рылом в землю, вон, видишь, губы разбил.

– Везет же тебе, Ведьмак, как висельнику! Там, где другие мрут как мухи, ты отделываешься всего лишь мордой лица, – восхитился бармен, намекая на моё обезображенное лицо.

– «Рожденный для виселицы в воронке не тонет», – ответил я.

Меченый с интересом вслушивался в наш с барменом разговор. Заметив, что бармен нерешительно мнется, не открывая контейнер, он деликатно, забрав свою выпивку, ушел вглубь бара. Бармен вскрыл контейнер. Я тоже глянул на содержимое. Сидорыч не обманул, в контейнере были коробки с ампулами морфина и антибиотиков. Я раньше думал, что Сидорыч – захудалый барыга на окраине зоны. Теперь понимаю, что он самый богатый и влиятельный «негоциант» зоны. За периметр, через него идут артефакты зоны, а оттуда большие потоки товаров. Военные не только сбывают ему оружие, амуницию, продукты и медикаменты, но позволяют даже держать в его хуторе сталкерскую школу. Кроме того, Сидорыч у сталкеров скупает всё – для каждого товара у него есть своя цена и свой покупатель. Разбирая принесенный хабар, будь то шмотки или оружие бандитов, он обычно бурчит: «Ты б ещё консервных банок насобирал!». Однажды, после неудачной ходки на зачистку, для поднятия настроения и шутки ради, я действительно насобирал и принёс мешок банок. Сидорыч, от души насмеявшись, что с ним бывает крайне редко, предложил за банки смешную же цену. Я торговаться не стал.

– Всё цело, Ведьмак, – удовлетворённо сказал бармен, закрывая и убирая под прилавок контейнер.

– Вот и ладненько, плесни мне «фирменного», – сказал я.

Бармен налил мне полстакана подкрашенной самогонки, которая проходит в баре под названием «виски».

– За счет заведения. Слышь, Ведьмак, раз уж ты такой везучий, может, отнесешь лекарства дальше, на станцию Янов, а то ближайший конвой туда будет только через две недели, а медикаменты там нужны были ещё вчера? Плачу вдвойне!

– Пожалуй, нет, – сказал я нерешительно, – Я тамошних местов не знаю, ни разу там не был.

– А я тебе хорошего проводника подберу и сам оплачу его услуги, – настаивал бармен.

– А я-то тогда тебе зачем, раз проводника можешь найти? – спросил я.

– Тут дело в доверии. Сидорович тебе доверяет, я тоже, – ответил бармен.

– Я подумаю, – сказал я.

Бармен на радостях плеснул мне в стакан ещё «виски» и занялся новым посетителем, зашедшим в бар.

Я взял свой стакан и отошел в дальний угол. Снял каску, в каску сунул свои гловалеты – перчатки с обрезанными пальцами, и респиратор. Каску положил на столик. Мне действительно надо подумать. Похоже, мне пора уходить вглубь зоны. Своего человека в школку Сидоровича я внедрил. Поток информации в центр наладил. Но на этом всё! По основному заданию – контакту с инопланетянами – облом. Гурон бесследно растворился в зоне, а где искать без него выходы на инопланетян, я без понятия. Чтобы найти Гурона, надо вначале найти Стрелка, а Стрелок сам скрывается где-то, предположительно, в Мертвом городе.

И по второму заданию – созданию агентурной сети – полная жопа! Из кого её тут создавать, одни отморозки. Взять хотя бы вот этого долговца Лома. Вышибала в баре – удачное место для сбора информации. Я глянул на Лома. Детина под два метра ростом, наверно, под сто пятьдесят килограмм веса. Внешне – рохля и толстопуз, обманчиво добродушное лицо. Но кличку свою заработал не зря – необычайной силы человек, лом голыми руками завязывает в узел. Терпелив, смел и решителен. Недостатки – запойный. Нет, он вообще-то не пьёт, месяц, а может два. А потом срывается в запой и с неделю куролесит, что творит, опосля не помнит. В зону попал, сбежав из-под ареста за убийство человека, сломав решетки в КПЗ.

Или вот этот сталкер, Меченый, за соседним столиком. В вольных сталкерах всего-то месяца три, но уже в авторитете. Если судить по классификации Ломброзо, то это прирожденный преступник и убийца – низкий лоб, широкие надбровные дуги, большие скулы, квадратный подбородок. Снайпер и отчаянной храбрости человек, зону знает, как свои пять пальцев. Недостатки – частичная амнезия. Поговаривают, что он из военных сталкеров, память потерял, попав под выброс. Сейчас он убивает военных, не моргнув глазом, а как он поведет себя, когда к нему вернётся память? Как это, осознать, что убивал своих? Или ещё вариант, как в фильме «Вспомнить всё» – казачок-то может быть засланным.

Остальные не лучше. Я глянул в сторону Шотландца. Мельком встретился с его злобным взглядом. Опять нажрется самогонки и полезет драться. На всех людей водка действует по-разному, этот – звереет. Я знаю – я «ликом страшен», сам пугаюсь своего теперешнего лица в зеркале. Но, как говорится, не нравится – не смотри. Шотландец же вообще писает кипятком, когда меня видит – уж больно я ему противен.

Я усмехнулся, если непредвзято рассматривать, то и моя история, история бывшего наёмника, не лучшая рекомендация для сталкера. Но история Шотландца ещё хуже. Бывший даишник, в пьяном виде сбил старушку и скрылся с места происшествия. Ему бы всё сошло с рук – коллеги бы его прикрыли, но старушка оказалась не та. У старушки был сын во властных структурах. Началось следствие, и Шотландец, осознав последствия, смотался к прабабке в хутор вблизи с зоной отчуждения. Сынок старушки его вычислил, и его обложили на хуторе. Но Шотландец вырвался из оцепления, ушел в зону, нарядившись в кофту и юбку бабки. Из-за клетчатой юбки прабабки, он и получил свою кличку.

Кроме официальной клички, Шотландец у сталкеров имеет ещё два прозвища – Скот и Шмон. Когда Шотландцу выпадет очередь дежурства на блок посту, он устраивает форменный шмон каждому сталкеру, как на входе, так на выходе. Формально он имеет на это право, но кроме него никто из долговцев так не усердствует. И естественно находит, как ни прячь, вещи, запрещённые уставом Долга к перемещению через базу. В результате, на хорошем счету у начальства – выбился в сержанты. Но только если бы этот скот соблюдал закон из принципа, а то, кусочник, бывший даишник, привык кормиться на дороге, за мзду малую, а иногда и большую, готов закрыть глаза на любые нарушения.

На меня он взвелся с самого начала. А после того, как я его подставил, вообще озлобился. А дело было так. Мне надоело башлять его за проход через блокпост. Я решил приколоться. Насобирал на базе мешок консервных банок и пошел через блокпост в смену Шотландца. На КПП я сразу предложил Шотландцу взятку, если он выпустит меня с базы без досмотра. Шотландец, заподозрив крупную «контрабанду», приказал своему кваду взять меня на мушки, сам развязал мой мешок. Глаза Шотландца полезли на лоб, когда он увидел содержимое мешка. Он потребовал от меня объяснений. Я вначале качал права, мол, вынос пустых банок никакими уставами Долга не регламентирован. Мол, что не запрещено, то разрешено, и так далее. Потом я предложил ему ещё большую взятку, если он меня всё же пропустит. Шотландец продолжал настаивать на объяснениях. Наконец, я «раскололся» – железо банок со временем накапливает радиацию, и в нем оседают изотопы Гелия-3 и Цезия-137, а это перспективное топливо для термояда. Мол, Сидорыч нашел покупателя и скупает банки за бешеные бабки.

Шотландец обрадовался, услышав слово «изотопы», проносить их, в любом виде, через территорию базы действительно запрещено. Шотландец решил выслужиться. Меня разоружили, заковали в наручники и сопроводили на базу. Нести «вещдок», мешок с консервными банками, я отказался, даже после того, как получил несколько раз прикладом по рёбрам. Поэтому Шотландцу пришлось нести через всю базу мешок самому. Когда меня привели к «замполиту» и начальнику «особого» отдела Долга Петренко, нас уже сопровождала небольшая любопытствующая толпа. Шотландец, высыпав из мешка банки, рассказал обстоятельства моего задержания, не забыв добавить, что я предлагал ему при свидетелях крупную взятку. Петренко связался по спутниковому телефону с Сидорычем. Сидорыч, узнав кличку «контрабандиста» и предмет «контрабанды», долго громко ржал, так что Петренко пришлось, морщась, отстранять от уха трубку.

И так вечно хмурый Петренко выглядел особенно злым и раздосадованным. Он подозвал начальника караула: «Проследи, чтобы этот придурок лично собрал все банки и вынес их с территории базы на свалку, а этого шутника – на сутки в обезьянник, будет знать, как отвлекать людей от дел». Решение Петренко вызвало одобрительный гомон и смешки. Меня повели в каземат, а за моей спиной раздались свист и улюлюканье. Я обернулся, свистели не мне, а Шотландцу, подбирающему банки. Даже Петренко, наблюдая за этой картиной, криво улыбался.

В результате моей проделки долговцы с месяц потешались над Шотландцем, да и сейчас нет-нет вспоминают, а я заработал сутки обезьянника и лютого врага в лице Шотландца.

Вспомнив это событие, я разулыбался и глянул на Шотландца. Видать, он вспоминал то же самое, он смотрел на меня с лютой ненавистью. Шотландец поднял руку и, изобразив пистолетик, пыхнул, как бы стреляя. Я оттопырил большой палец руки и, для большей ясности, постучал им по пустой банке, стоящей на столе в качестве пепельницы. Глаза Шотландца налились кровью. С проклятиями он дернулся в мою сторону. Его товарищи попытались его сдержать, но он, оттолкнув их, вышел из-за стола. Всё, нажрался, теперь его и присутствие Лома не остановит! Я глянул на порог бара, Лома на табурете не было, куда-то вышел. Не было за стойкой и бармена – ушел в подсобку.

Шотландец, натягивая кожаную перчатку на левую руку, шел ко мне через весь бар не торопясь. Похоже, он сегодня не так пьян, как в прошлый, и сегодня он хочет реванша. Не удивлюсь, если в перчатке у него свинчатка. Но и без того, он достаточно серьёзный противник. Ростом немного выше меня, непропорционально длинные руки, левша, но и правой бьет уверенно. По манере рукопашного боя – чувствовалась школа, но с примесью уличной подлянки.

Шотландец подошел вплотную к моему столу и встал, как раз напротив меня.

– Шотландец, я слыхал, что та история с банками стоила тебе очередных лычек, сочувствую, – сказал я, чтобы ещё больше разозлить Шотландца – злость плохой союзник в драке.

Шотландец прямо через стол, без замаха, сделал выпад кулаком левой рукой мне в лицо. Я ожидал этого, поэтому, уклоняясь от удара, слегка переместился влево. Этот ублюдок чему-то учится, на этот раз своё лицо он прикрыл кулаком правой, так что нанести сокрушающий встречный удар вразрез, как в прошлый раз, не получится. Вместо удара я просто плеснул ему в лицо «виски» из стакана. Подло, но эффективно – Шотландец взвыл, попятился, схватившись за лицо двумя руками. Когда он попытался продрать глаза и слегка развёл руки, я уже стоял перед ним и нанес ему удар снизу в подбородок. Апперкот отбросил Шотландца на спину на пол.

Шотландец был в нокдауне, ворочался на полу, силясь подняться. Надеюсь, с него на сегодня достаточно, я отошел к своему столу. Двое собутыльников Шотландца кинулись ему на помощь. Они поставили его на ноги и повели к их столу. Неожиданно, Шотландец оттолкнул своих сослуживцев и повернулся ко мне. В его правой руке тускло поблескивал устрашающего вида тесак с рукояткой кастетом.

А вот это уже очень не хорошо! Если Шотландец зажмёт меня в углу бара, то увернуться там от его тесака мне будет очень трудно. Поэтому я двинулся в центр бара, на встречу к Шотландцу. Шотландец двинулся на меня.

Начался танец, танец смерти. Нокдаун для Шотландца не прошел даром, реакция его была заторможенной, но он раз за разом пытался полоснуть меня тесаком. Я же крутился вокруг Шотландца, готовясь сбить его с ног в подкате – выбить нож с такой рукояткой у него из руки не получится. Вдруг в воздухе что-то мелькнуло. Голова шотландца дернулась, взгляд затуманился, он стал разворачиваться. Я воспользовался моментом, поставив блок на его руку с ножом, и врезал ему в челюсть. Хук отбросил Шотландца на пол. Это был нокаут, Шотландец лежал на полу без движения.

В это время в бар с резиновой дубинкой ввалился Лом на пару со вторым охранником. Обычно Лом не разбирает, кто прав, а кто виноват – отвешивает всем. Так как Шотландец лежал на полу, а я стоял над ним, Лом, было, надвинулся на меня, но тут он заметил в руке Шотландца нож-кастет. Это был его прокол, недосмотрел. Лом оставил меня в покое, вынул из руки Шотландца нож, пощупал у него на шее пульс, перевернул его на живот и, заломив ему руки, заковал их в наручники. Шотландец замычал, охранники подхватили его под руки и поволокли вон из бара.

Из-за стойки в бар вышел бармен. Он наклонился, поднял с пола каску и подошел ко мне.

– Ведьмак, ты как? – спросил меня бармен.

Я осмотрел себя, правый рукав куртки был распорот, но тельник на руке был цел.

– Вот же, чёртов скот, зацепил всё-таки, такую гарную вещь попортил! Каждый раз от него один урон, и когда уже он успокоится? – сказал я.

– Скажу Петренко, он его успокоит, загонит на дальний кордон, – сказал бармен и сунул в руки мне каску.

Я удивился – это была моя каска. Как она могла оказаться в центре бара? Оглядел бар, возле моего столика стоял, улыбаясь, Меченый. Стало всё ясно – Меченый запустил моей каской в голову Шотландца. Я пошел к Меченому.

– Спасибо, хороший бросок, брат, и главное – во время, – сказал я, протягивая руку для пожатия.

– Не за что, брат, этот Шмон уже всех достал. У меня самого давно чесались руки начистить ему харю, – ответил Меченый, пожимая мне руку.

– Но теперь и тебе следует его опасаться, очень злопамятный, гад, – сказал я.

– Мне опасаться? – удивился Меченый, – Шмон просидит на губе суток трое, а я завтра ухожу в Затон на зимовку. А вот он пусть сильно опасается, когда я весной сюда вернусь.

– Слушай, Меченый, а в Затон ведь можно попасть и через станцию Янов? – спросил я.

– В принципе можно, а что? – спросил Меченый.

– Понимаешь, бармен сватает меня курьером с товаром на станцию, даже готов нанять для меня проводника. Ты бы не согласился меня туда отвести? – спросил я.

– Ну не знаю, не знаю, это крюк какой, – ответил Меченый, почёсывая щетину подбородка.

– А я за этот крюк хорошо заплачу, – сказал подошедший бармен, ставя перед нами стаканы с выпивкой.

– А что за товар? – спросил Меченый.

– Анестетики и антибиотики. Сам понимаешь, это у нас тут, почитай, тишь да благодать, а там идет настоящая война с мутантами. К зиме большинство сталкеров и бандитов выходят из зоны, а тварям мутанским кушать хочется, вот они и собираются вблизи людского жилья, – ответил бармен.

– Так и пробиться через мутантов к станции в это время трудно, – возразил Меченый.

– Так кому ж идти, если не вам? Ты, Меченый, там каждую тропку знаешь, а Ведьмак – спец по мутантам, «тушканчика» в глаз бьёт, – продолжал уговаривать бармен.

Заинтересованность бармена была понятна, за лекарства станция будет расплачиваться артефактами. Это настоящий навар, не то, что от продажи в баре самогонки.

– А ещё я вам «швейную машинку» дам, и патронов подкину, – добавил бармен.

Вот это – да, «швейную машинку» – игломёт! Я слышал о таком. Своё название 12-зарядное револьверное ружьё 12 калибра, получило не столько из-за звука им издаваемого, как из-за начинки патронов. Обычные с виду ружейные патроны заполнены иглами и бекасиновой дробью. Каждая игла изнутри полая, как у шприца (по всей видимости, из одноразовых шприцов умельцами и производится). Полость в игле заполнена нейротоксином. Иглы «запечатаны» с обоих концов ртутными шариками. При выстреле каждая игла спекается со свинцовой дробью и летит по замысловатым траекториям. Когда игла ударяет в цель, ртутные шарики внутри неё, продолжая движение по инерции, выдавливают токсин в тело. Каждая инъекция – чрезвычайно болезненна, а множественные поражения смертельны. При этом – угол разлета игл более девяноста градусов. Несмотря на запрещение всеми международными конвенциями – идеальное оружие при обороне от стаи мутантов.

– Ладно, по рукам, – согласился Меченый.

4. Свалка (Меченый)

Как, однако, всё удачно сложилось. Я не знал, как подкатить к Юрке, и как его увести на зимовку вглубь зоны. И тут эта драка в баре и моё скромное участие в ней. А после драки Юрка, узнав, что я ухожу в Затон, сам попросил быть ему проводником на станцию Янов. Бармен, посылавший Юрку на станцию курьером, горячо поддержал эту идею. Я, поломавшись для виду, «нехотя» согласился.

Затарившись боеприпасами и продуктами в баре, мы с Юркой вечером ушли с базы. Дежуря по очереди, скоротали ночь у костерка в развалинах дома вблизи подстанции. Там-то я оценил преимущества нетрадиционного для сталкера Юркиного прикида – плащ-накидки «Леший». Бесшумная и теплая, не бликует и не мешает при стрельбе. Надо будет и себе на зиму такую заказать.

Погода за сутки переменилась, подувший южный ветер, хотя и нагнал рваных облаков, но на смену заморозку принес оттепель. Деревья намек погоды поняли – скоро зима, начали дружно сбрасывать пожелтевшую листву.

Наскоро позавтракав, двинулись в сторону Агропрома. Юрка не шел, как ходят сталкеры, а как бы крался, поминутно оглядываясь.

– Ведьмак, ты чего? – удивился я.

– Меченый, там, в развалинах, кто-то есть, – тихо сказал Ведьмак.

– Нет там никого, ни людей, ни зверья, это тебе шуршание падающих листьев действует на нервы, – улыбнувшись, возразил я.

– Нет, нет, Меченый, у меня такое чувство, что мне кто-то смотрит в спину, у меня аж спина чешется, под этим взглядом, – возразил Ведьмак.

Если сталкера мучают предчувствия или сомнения, то к этому надо относиться серьёзно.

– Ладно, Ведьмак, давай, проверим. Сделаем так: выходи на дорогу и, не спеша и не оглядываясь, топай до автобусной остановки. Дойдя, заховайся там и наблюдай. А я уйду влево и обойду подстанцию вокруг. Если за нами кто-то следит, то он от нас не уйдет, возьмем в клещи. Если увидишь кого-нибудь раньше, чем меня, пощелкай кнопкой передачи воки-токи. Ничего говорить не надо, просто пощелкай. Понял? – сказал я.

Ведьмак согласно кивнул головой. Помахав ему рукой, как бы прощаясь, я, не таясь, ушел влево, в проход между могильником и подстанцией. Зайдя за подстанцию, я снял винторез с предохранителя, быстрым шагом пошел в обход. Не успел я пройти и двести метров, как сработала рация:

– Меченый, топай сюда, «соглядатай» сам на меня вышел, – в голос сказал Ведьмак. Черт, я же ему велел только пощелкать кнопкой!

Через несколько минут я вышел к остановке. Ведьмак сидел на лавочке, а рядом с ним на земле крупный ворон клевал краюху хлеба. На лапе ворона – кольцо. Чертяка, это же Карлушка, вернулся всё-таки! Не вовремя, однако. Надо как-то выкручиваться, надо срочно придумать какую-нибудь легенду для Карлушки.

Когда я приблизился, ворон схватил корку хлеба клювом и отлетел от остановки метра на три. Положив корку на землю, ворон, склонив голову на бок, готовый в любой момент улететь, подозрительно уставился на меня.

Чтобы не спугнуть ворона, я медленно повесил винторез на плечо.

– Меченый, познакомься – это ручной говорящий ворон, Карл. Карл – это Меченый, – жестикулируя рукой, представил нас друг другу Ведьмак.

О, как! Ведьмак знает Карлушку, откуда?

– «Карл у Клары украл кораллы», – от неожиданности, я вслух проговорил старую дразнилку, которую я использовал в ответ на оскорбления Карлушки.

– Кар-р-р! Стр-релок – вар-рнак! – выдал ворон и взлетел на дерево.

Твою мать, прощай конспирация! Прости, Гурон, но это твоя чёртова птица, сдала меня со всеми потрохами!

– Меченый, забыл предупредить – у Карла стойкая идиосинкразия на Клару, все, кто о ней вспоминают – стрелки и варнаки, однозначно.

Юрка ворона не понял, у меня отлегло от сердца!

– Действительно говорящий! Это твой? – спросил я, присев рядом с Юркой.

– Нет, позавчера познакомились, – ответил Ведьмак и пересказал историю знакомства с вороном.

– Всё, Юрка, ворон тебя выбрал, теперь ты, как честный человек, обязан его усыновить. Помнишь: «Мы в ответе за тех, кого приручаем», – сказал я. Сам подумал: «Гурон, звиняй, Карлушку я не выгонял, он сам улетел и выбрал Ведьмака. Не моя вина». И тут меня прострелило, – я опять прокололся, я назвал Юрку по имени. Плохой из меня конспиратор.

– Постой, Меченый, откуда ты знаешь моё настоящее имя? – подозрительно спросил Юрка.

– Брось, Ведьмак, все сталкеры, как одна большая семья – все обо всех всё знают. Ты бывший наемник, Юрка, по кличке Хантер, – попытался я загладить свой промах.

– Не обо всех, – возразил Юрка.

– Ты намекаешь на мою контуженую голову, и то, что я сам не знаю, кто я такой. Так, судя по нашей теперешней жизни, может быть оно и к лучшему, что я не помню, кем я был в прошлой. Ясно одно – и прошлой жизни я был не лучше, – ответил я.

– Извини, – сказал Юрка.

– Проехали, – ответил я, а для себя решил – теперь и про себя я не должен называть его Юркой, только Ведьмак.

– И почему ворон выбрал именно меня? – спросил, как бы сам себя, Ведьмак после некоторой паузы.

– Наверно, в его глазах, ты очень красив. Один такой в зоне, – беззлобно съехидничал я, проехавшись насчет внешности Ведьмака.

Ведьмак шутку оценил и весело рассмеялся. Я рассмеялся следом. Возникшее между нами напряжение спало. Ворон, наоборот, испугался нашего смеха и улетел.

– Ладно, Ведьмак, нечего рассиживаться. Общественный транспорт тут давно не ходит. А нам ещё топать и топать. До темноты мы должны дойти до хутора вблизи ремонтных мастерских, или, на худой конец, найти убежище на Агропроме, – сказал я поднимаясь.

– Общественный транспорт? Меченый, я слышал, в зоне есть аномалии «портал», с помощью которых можно перемещаться в пространстве, – сказал Ведьмак.

– Есть, я лично знаю о трех. Первая, кстати, тут недалеко, на Агропроме. Там через разрушенный железнодорожный туннель, время от времени, проносится в никуда призрачная мотодрезина с военными. Призрачные военные палят почём зря, по всему, что шевелится призрачными пулями. Только призрачные пули, вылетев из призрачных стволов, превращаются в настоящие.

– А откуда эта дрезина отбывает и куда направляется? – спросил Ведьмак.

– А черт её знает, дураков нет – проверять. Кстати о дураках, вторая известная мне аномалия вблизи «ковчега» Ноя, свихнувшегося сталкера в Затоне. Это он рискнул проверить портал. Его аномалия выводит на пустынное плато, на котором кроме скопища мутантов и горстки артефактов ничего нет. Я там был – я знаю.

– А третья, – спросил Ведьмак.

– Третья между заводом Юпитер и станцией Янов. Ведет в так называемый «Оазис». Всем побывавшим в «Оазисе» сталкерам якобы даруется здоровье. Но не долголетие – долговцы отстреливают всех выходящих. Почему? Да потому, что из «Оазиса» периодически лезут такие монстры, просто жуть. Причём монстры вооружённые стрелковым оружием. Так, что забудь о порталах и пошли пешком.

5. Мастерские (Ведьмак)

Переход через Агропром прошел на редкость удачно. Людей мы вообще не видели. Встреченная нами малочисленная стая слепых псов, на удивление, не проявила особой агрессивности – пары выстрелов в воздух хватило, чтобы собаки разбежались. Я не жаждал крови, поэтому был рад, что не пришлось опробовать «швейную машинку» в деле. А вот Меченый остался недоволен таким поведением собак и даже изменил намеченный маршрут. Когда он вывел нас к ручью и пошел по воде, я понял – он опасается, что, если мы не успеем до темноты добраться до рабочего посёлка, то собаки нас смогут выследить по запаху и, несмотря на свою малочисленность, могут попытаться напасть на нас ночью, они, ведь слепые, им ночью охотиться «сподручней».

К заброшенному рабочему посёлку вблизи Ремонтных мастерских мы вышли в сумерках. Самих мастерских видно уже не было, была видна на фоне более светлого неба только каменная труба котельной. Я думал мы разведем костерок и приготовим на ужин какую-нибудь шулюмку. Но Меченый костра разводить не разрешил, велел забираться на чердак полуразвалившегося двухэтажного дома. Поужинали всухомятку. После ужина Меченый отправил меня спать. Я, завернувшись в свою накидку, мгновенно уснул.

Меченый разбудил меня после полуночи. Заступая на дежурство, я предложил ему свою накидку, но он отказался, мол, батареи полностью заряжены, он включит обогрев термобелья. Надо будет прикупить такое.

Я выбрался к пролому в крыше чердака. Завернувшись в накидку, уселся, привалившись спиной к доскам, приготовился ждать рассвета. Меченый был прав, несмотря на предпринятые им меры предосторожности, худшие его опасения подтвердились. Собаки нас всё же выследили – серыми тенями, время от времени, они мелькали между домами и шуршали лапами по палой листве. Странно, что они не скулят и не тявкают. Как они, черт возьми, вообще общаются?

Ладно, до утра мы в безопасности, собакам нас на чердаке не достать. А с рассветом их шансы поживиться нами вообще сойдут на нет. Глянул на силуэт кирпичной трубы – вот сюда, в мастерские, мне надо. Призрак, вот моя реальная надежда выйти на инопланетян – Гурон ведь отводил Призрака на встречу с механоидами в Мертвый город. Отделаюсь на станции Янов от Меченого и по уже пройденному маршруту двину обратно.

Уже забрезжил рассвет, когда в противоположном конце поселка раздались собачий лай и выстрелы. Меченый мгновенно проснулся и присоединился ко мне в проломе крыши.

– Меченый, я слышал, что сталкеры стороной обходят Ремонтные мастерские. Будто бы там обитает Призрак. Может, это он? – спросил я.

– Не знаю, есть там Призрак или нет. Ремонтные мастерские и без Призрака гиблое место – мешанина аномалий, – ответил Меченый.

– Но кто-то же стреляет! – возразил я.

– Если это Призрак, то он, должно быть, обвешан оружием, как ёлка игрушками на новый год – палит одновременно из нескольких стволов. Слышишь, это Калаш, теперь дробовик, а вот Макаров и снова Калаш! – сказал Меченый.

– Может, надо помочь? – спросил я.

– Кому? Разве, что собакам! – удивился Меченый.

– И что нам делать? – спросил я.

– По-хорошему – сматываться отсюда надо, – ответил Меченый.

Ответ Меченого меня обескуражил. А говорили – Меченый – отморозок, ничего не боится. Я сидел растерянный, все планы летят к чертям.

– Ладно, давай сюда свою плащ-накидку. Я схожу, посмотрю, что там и как, а ты сиди тут тихо, не светись, – сказал Меченый.

Меченый накинул накидку и, прихватив винторез, спустился с чердака. Вернулся только через полтора часа моего томительного ожидания.

– Бандиты, не меньше полутора десятков. Хорошо окопались, сволочи. «Оседлали» проход между аномалиями, пробиться через их заслон к станции Янов – маловероятно, – доложил Меченый.

– Я так понимаю, других проходов отсюда к станции Янов нет, придется возвращаться? – спросил я.

– Есть одна мысля, – замялся Меченый.

– Говори, – сказал я.

– Тут, внизу, валяется рваный костюм химзащиты, – сказал Меченый.

К чему он это сказал? Я недоуменно молчал.

– К мастерским, с той стороны, подходит ветка железной дороги. Возле стрелки в кювете валяется ручная дрезина. Весит она килограмм, наверно, триста, но вдвоем, я думаю, мы сможем поставить её на рельсы, – сказал Меченый.

– Всем известно, что железнодорожное полотно всё в пятнах радиоактивного заражения. По железной дороге давно никто из сталкеров не ездит и не ходит, – возразил я убежденно.

– Нет там уже пятен радиоактивного заражения, были, да все вышли, один фон остался! – возразил Меченый.

– Зато появились проплешины аномалий, – сказал я.

– Только «Электра» и «Жарка», – сказал Меченый.

– А что, этого мало? Эти аномалии убивают не хуже остальных, – сказал я.

– Послушай, через «Электру» можно пройти. Время перезаряда «Электры» чуть меньше секунды, если бежать за разрядом, то можно проскочить через аномалию невредимым, сказал Меченый.

– А сам-то ты пробовал? – с усмешкой спросил я.

– Да, пришлось попробовать. Помнишь аномалию в туннеле под железной дорогой на Кордоне? Так вот, возвращался я однажды на Кордон, патроны, сам понимаешь, после ходки на исходе. Вот возле того туннеля бандюки меня зажали. Я отстреливался, пока патроны не кончились, а дальше – хоть ложись и помирай. Вот я и рискнул – поднял с земли покрышку от колеса УАЗа и катнул её через аномалию, а сам побежал следом. И, как видишь, остался жив. Вот так и рождаются мифы о Призраках. Представляешь лица бандитов, когда они полчаса вели бой неизвестно с кем, а никого ни перед туннелем, ни в аномалии потом не оказалось.

Положим, насчет Призрака, Меченый не прав – я бывшего сталкера по кличке Матис видел живого. А вот насчет «Электры» Меченый, пожалуй, не врёт.

– А как быть с «Жаркой»? – спросил я.

– А что такое «Жарка»? Это разгорающиеся столбы огня? Но эти столбы тоже не вмиг разгораются. Кроме того дрезина имеет платформу, которая нас и прикроет от огня, – продолжал убеждать меня Меченый.

– А платформа, небось, деревянная, – съехидничал я.

– Вот именно, дюймовая доска – такую враз не прожжешь. Мало? Можем ещё погрузить на платформу шпалы, – сказал Меченый.

– А рваный костюм химзащиты нам нафиг? – спросил я.

Спросил и понял, что я фактически уже согласился с предложением Меченого.

– Мы используем его как детонатор, спусковой крючок. Приладим к дрезине две жердины, спереди к ним прикрутим проволокой за рукава костюм, так, чтобы сапоги костюма волоклись по земле. Вот он-то и будет принимать на себя статический разряд, и отводить его в землю.

– Ладно, давай, попробуем, – после минутного колебанья сказал я.

Верно, говорили, что Меченый – безбашенный отморозок. И я с ним становлюсь таким же.

6. Мастерские (Меченый)

Когда мы наконец-то управились с дрезиной, то, судя по положению солнца, время перевалило уже за полдень. Чтобы поднять дрезину по крутому склону железнодорожной насыпи, нам пришлось изрядно попотеть. Но с помощью кольев, подпорок из шпал и «такой-то» матери, мы всё же закрячили дрезину на рельсы. А потом ещё и затащили на насыпь и загрузили на платформу дрезины четыре шпалы – по две с каждой стороны. А каждая шпала весом не меньше восьмидесяти килограмм. Ноги и руки от перенапряжения тряслись, надо было передохнуть.

– Слушай, Меченый, а чего это ты в процессе подъема дрезины с нормального русского мата перешел на немецкий: «Фарфлюхты», «Швайны-Кляйны» всякие? Ты случаем не немец? – спросил Ведьмак, тяжело дыша и усаживаясь на шпалу на платформе дрезины.

– А ты что, кроме шотландцев ещё и немцев не любишь? – съехидничал я.

– Нет. И всё-таки? – спросил Ведьмак.

– Посмотри на станину дрезины – там шильдик фабричный приклёпан, что-то типа – «Singer» – дрезина немецкая. Вот я и подумал: а не призвать ли немецкую мать в помощь, – ответил я, усаживаясь рядом с Ведьмаком.

– Меченый, откуда могла тут взяться немецкая дрезина? – удивлённо спросил Ведьмак. – Не хочешь же ты сказать …

– Вот именно, осталась здесь ещё со времён второй мировой войны. А может и с первой, – ответил я.

– Ты это серьёзно? Ты думаешь, эта штука всё ещё в рабочем состоянии? – спросил Ведьмак.

– Шутишь, да этому механизму сноса нет! Наши девчонки в детдоме на швейных машинках фирмы «Зингер» на уроках труда шили наволочки для подушек, пододеяльники и трусы для мальчиков. А машинки те были 1985 года выпуска, – сказал я и осёкся – я опять проговорился.

Чтобы загладить свой промах, я после секундной паузы добавил:

– Надо же, Ведьмак, моё знакомство с тобой действует на меня положительно – я начинаю вспоминать своё прошлое. Я воспитывался в детдоме – это точно! Вот почему я не помню своих родителей, – сказал я.

– У меня есть знакомый сталкер в зоне, Стрелком звать. Так вот он рассказывал, что тоже был детдомовским. Не знаком с ним? – спросил Ведьмак.

Черт! Это случайный вопрос или Ведьмак меня раскусил? Ладно, буду придерживаться прежней легенды, пока он меня напрямую не спросит.

– Не знаком, и тебе не советую упоминать о таком знакомстве, – сказал я.

– Почему? – удивился Ведьмак.

– Да потому! Потому, что Стрелка ищут Странники! – ответил я.

– Кто такие Странники? – спросил Ведьмак.

Переигрывает, все сталкеры наслышаны о Странниках, а ему, Ведьмаку, известно даже больше других. Но я ответил:

– Странники – это тайный сталкерский клан, типа «Масонской ложи». Члены клана есть во всех группировках зоны. Некоторые маскируются под вольных сталкеров. Очень опасные люди.

– А что им надо от Стрелка? – снова спросил Ведьмак.

– Неизвестно, но люди болтают, что он якобы завалил Гурона, – ответил я.

– А кто такой Гурон? – не унимался Ведьмак.

Вот дает! Это уже не дружеская беседа, а форменное дознание. Может быть, он меня всё же раскусил? Надо его осадить!

– Ведьмак, а ты часом не шпион? Задаёшь слишком много вопросов! – вместо ответа спросил я.

– Нет, просто праздное любопытство, – ответил Ведьмак.

– Ведьмак, «праздное любопытство» в отношении Гурона в зоне может стоить головы, потому, что Гурон был одним из магистров Странников, если не верховным. Но я этого тебе не говорил, – сказал я.

– Извини, моя разговорчивость – это атавизм, от прошлой жизни, до зоны, – сказал Ведьмак.

Мы замолчали. И тут я ощутил, что очень хочу есть – со вчерашнего дня во рту маковой соринки не было. Я полез в свой рюкзак и достал бичпакет с лапшой. Глянул на пакет, потом на солнце – нет времени заваривать. Надорвав пакет, я стал грызть сухую лапшу. Ведьмак, посмотрев на меня, тоже достал лапшу.

– Слушай, Меченый, а как ты будешь определять скорость «бега» дрезины, – спросил Ведьмак, надрывая пакет.

– Очень просто – я буду считать число «пробежавших» телеграфных столбов в минуту. Смотри, современный рекорд спринтерского бега – 100 метров за 9.9 секунды. Значит – расстояние между двумя телеграфными столбами в 75 метров спринтер преодолел бы примерно за 7.4 секунды, а за минуту он бы пробежал шесть столбов. И хотя в туннеле на Кордоне я бежал от верной смерти, и я сбросил рюкзак с хабаром и большую часть оружия – я не спринтер – на стометровке я вряд ли вышел за 12 секунд. Следовательно – мы должны ехать не быстрей семи столбов в минуту, – ответил я, не забывая грызть лапшу.

Ведьмак углубился в раздумья, молча жевал свою лапшу. Наверно перепроверяет мою арифметику. Пусть проверяет, всё равно погрешность вычислений плюс-минус один телеграфный столб, других ориентиров всё равно нет.

– Странно, Меченый, тут возле Мастерских обычно бывает много собак, а я с утра не видел ни одной, – ни с того, ни с сего сказал Ведьмак.

А вот теперь и Ведьмак прокололся, тоже мне «шпиён». Спрашивается, откуда он знает про собак, если он говорил, что раньше возле Мастерских никогда не был? Как мне теперь реагировать, как выкручивать Ведьмака?

Тут раздалось хлопанье крыльев, и на ручку стрелки в метрах трех от нас уселся ворон Карлушка.

– Здравствуйте вам, Карл Карлович, вы как раз вовремя, прямо к обеду – сказал Ведьмак и стал рыться в рюкзаке.

Еще бы не вовремя, если Ведьмак заметил свой промах, то подумает, что ворон отвлечет меня от ненужных ему вопросов.

Ведьмак достал какой-то пакет, но отчего-то замер, уставившись на ворона. Я тоже глянул, он клокотал и перебирал лапами по ручке стрелки. Посмотрел на Ведьмака – он был очень напряжён.

– Меченый, глянь на Карлушу, как ты думаешь, что он хочет сказать? – спросил Ведьмак.

– Что хочет сказать? Да он кудахтает как курица, наверно, очень жрать хочет, – ответил я.

– Меченый, он не кудахтает – он пытается лаять, – возразил Ведьмак.

Я вскочил на дрезину и огляделся. Черт возьми, а ведь Ведьмак прав, по склону холма, оттуда, откуда мы пришли, спускалась цепью большущая стая собак, штук тридцать – не меньше!

– Ведьмак, валим отсюда! Быстро на дрезину, там стая собак, я таких больших стай ещё никогда не видел, – я схватился за рычаг дрезины и начал его качать.

Ведьмак от неожиданности свалился с дрезины, но поднявшись и подхватив свой рюкзак, быстро догнал дрезину и запрыгнул на неё. Запрыгнув и бросив рюкзак, Ведьмак ухватился за ручку и тоже начал качать.

– Нет-нет, Ведьмак, перестань – нам нельзя ехать со скоростью большей, чем бег человека, иначе нас прошьет электричеством, – крикнул я.

– Но тогда нас собаки догонят, – выкрикнул в ответ Ведьмак.

– Так приготовь игломет, они сейчас нападут, – крикнул я.

Заслышав стук и скрип дрезины, собаки с трусцы перешли на бег, бросились за нами в погоню. Ведьмак открыл стрельбу. Краем взгляда я видел, как Ведьмак отстреливает набегающих псов. Но мне было не до собак – я следил за временем и считал придорожные телеграфные столбы. Их должно было «пробежать» семь в минуту, не больше и не меньше. Но их было реально меньше, чем надо – не все телеграфные столбы сохранились, некоторые упали. Поэтому я одновременно считал качки рычага между столбами и прибавлял в уме недостающий столб. Свои расчёты я сверял ещё и по километровым столбам. Мой мозг был почти целиком занят подсчетами.

Неожиданно Ведьмак прекратил стрельбу. Я глянул на собак – они остановились. Через мгновение я понял почему. За моей спиной жахнули сотни молний. «Электра»! Несколько мелких молний кольнуло меня в область щек и в пальцы рук, в нос ударил запах озона. Надо внести небольшую поправку в сторону уменьшения качаний. Я снова сосредоточился на подсчетах.

– Меченый, давай я покачаю рычаг, ты дышишь, как загнанная лошадь, – сказал Ведьмак.

– Давай. В том же темпе. Если ты слишком разгонишься, я приторможу, – согласился я, взявшись за рычаг тормоза.

«Электра» через неравные промежутки следовала за «Электрой». Мы с Ведьмаком по очереди качали рычаги дрезины. Некоторое разнообразие вносили всполохи пламени вокруг платформы и запах горелой древесины, когда мы проскакивали «Жарку». Мой мозг отупел, я мог только считать. Правда, ещё крутилась в голове одна мысль: доски настила дрезины наверно уже обуглились снизу, насколько их хватит, пока они не прогорят насквозь? Вся надежда на уложенные на платформу шпалы.

– Меченый, мы проскочили, вон здание Вокзала! Это станция Янов? – выкрикнул Ведьмак.

Только после его крика мой мозг очнулся, я стал озираться по сторонам. Точно – это Янов.

– Тормози! Тормози, чёрт, мы разобьёмся о стоящий на путях состав! – кричал Ведьмак, ухватившись за рычаг тормоза.

Вслед за Ведьмаком я навалился на рычаг. Из-под тормозных башмаков посыпались искры. Наконец дрезина остановилась, почти аккурат перед главным входом станции. Сразу после этого снизу полыхнула деревянная платформа дрезины. Мы спрыгнули с дрезины на щебень железнодорожного пути. С платформы станции раздались приветственные возгласы, свист и выстрелы. Почти всё население станции высыпало на платформу нас встречать. Должно быть дозоры Долга давно доложили о приближающейся к станции дрезине. Ещё бы, такого прибытия жители станции никогда не видели, и вряд ли ещё, когда увидят.

База на станции Янов считается периферийной базой Долга. Поэтому Долг ссылает сюда своих самых отпетых головорезов. Но Янов – это всё же регулярная армия Долга, пусть и не с такой строгой дисциплиной, как на других базах. Вот «Дальний кордон» – это действительно – штрафбат.

Яновцы терпимо относятся к сталкерам. Примерно треть населения станции – вольные сталкеры. Тутошние сталкеры, под стать долговцам, – свирепые и крутые. Формально не входя в группировку Долг, они почти на равных с долговцами участвуют в обороне станции.

Многих яновцев я знаю, многие знают меня. Поэтому, я думаю, то, что Ведьмак прибыл на станцию в моей компании, и при этом, таким оригинальным способом, избавит Ведьмака от обычной проверки «на вшивость», и он приживётся на станции.

7. Станция Янов (Ведьмак)

– Ведьмак, медблок в левом крыле станции. Сдай свою посылку. Встретимся в буфете. А я схожу к начальнику станции – надо предупредить, что вблизи Мастерских бандиты устроили засаду на долговский караван. И ещё, ты это… Держись уверенней и не надевай респиратор, сейчас мы с тобой герои дня, пусть люди сразу привыкают к лицу героя, – сказал Меченый.

Я кивнул в знак согласия, и мы взобрались на платформу. Меченого встретили приветственными возгласами, рукопожатием, похлопываниями по плечам и расспросами. Похоже, его тут хорошо знают. На себе я ловил любопытствующие взгляды. Протискиваясь средь яновцев, краем уха услышал: «Фреди Крюгер». Черт, не хватало мне ещё новой клички. Но сравнение меня насмешило. Я улыбнулся, повернул голову и посмотрел на шутника. Тот быстро отвел глаза. Я хмыкнул и двинулся дальше. Надо чаще улыбаться людям, по всей видимости, моя улыбка производит на людей «неизгладимое» впечатление.

Вошел в здание вокзала, свернул налево. «Медблок» оказался маленькой комнатушкой в закутке левого крыла. Через стеклянную дверь я увидел медика в белом халате, маске и шапочке. Голый по пояс долговец сидел верхом на стуле, судорожно вцепившись руками в его спинку. Всё его тело, включая голову, было в царапинах и кровоподтёках. Эко угораздило его, бедололагу! Медик большой кривой иглой штопал кожу на бритом черепе долговца. Я решил не мешать, обождать, когда медик закончит свою работу. Стал от нечего делать разглядывать сталкерские «граффити» и надписи на обшарпанных стенах станции.

Рисунки и надписи были в основном фривольно-вульгарного содержания, но изредка попадались и вполне осмысленные сентенции, типа: «Если что-нибудь где-нибудь есть – туда непременно нужно залезть» или «Тихо сп#здил и ушел – называется нашел», и т. д. и т. п.

Переходя от стены к стене и читая надписи, я коротал время. Наконец я увидел, что забинтованный и обклеенный пластырем сталкер, накинув на голые плечи куртку, покинул медблок. Я подошел к двери, постучал и вошел в «лазарет». Медик, глянув на меня, вздрогнул и уронил металлическую кювету, в которую он складывал инструменты. «Надо же, какой нервный, а ещё медик!» – подумал я.

– Хантер, дорогой, как же я рад вас видеть! – медик переступил через упавшую кювету и бросился обниматься.

Теперь вздрогнул я. Я даже не мог представить себе, кто это мог быть, откуда он меня знает и почему он рад меня видеть?

Медик снял маску. Батюшки светы, да это же Док!

– Док, это вы? Как вы тут? Откуда вы тут? Что с Матисом и Профессором? – обнимая, забросал я Дока вопросами.

– Подожди, подожди, Хантер. Так много вопросов, сразу и не ответишь, – высвободившись из моих объятий, сказал Док и принялся собирать рассыпавшиеся инструменты. Я, скинув рюкзак и игломёт, стал ему помогать.

– Присаживайтесь, Хантер, присаживайтесь. Сейчас всё расскажу, – сказал Док, указывая мне на «пациентский» стул, а сам, отложив кювету с инструментами на столик, уселся на табурет.

– С Профессором всё нормально – жив, здоров. Исследует Зону, – начал Док.

– А что Матис? – спросил я.

– А что Матис? Призрак – он и есть призрак. Ему бы время убить, всё равно как. В прошлом месяце гробанулся в зоне. Возродился, и как с гуся вода – опять поперся в зону, – ответил Док.

– А вы-то, вы как тут оказались? – спросил я.

– Я же говорю, Профессор скорешился с Матисом, оба постоянно в Зоне, а я фактически три месяца просидел в бункере один. Матис заметил мою хандру и сосватал меня на станцию Янов. У них тут погиб доктор, вот я и согласился. Я уже две недели тут, – ответил Док.

– Простите, Док, но вы ведь, вроде, как по высоким медицинским технологиям – томографы, осциллографы и прочее, а тут пошли простым фельдшером? – удивлённо спросил я.

– Хантер, из Зоны я пока выйти не могу, я свидетель испытаний электронного оружия массового поражения. Меня разыщут и убьют. А тут я – Доктор, меня ценят и защищают. Кроме того, свою медицинскую карьеру я начинал фельдшером на скорой помощи, так что резать и штопать мне не впервой, – ответил Док.

– И как тут вам?

– Ничего, тут я хоть среди людей. Только с медикаментами плохо. Вот сегодня, парня сильно порвали снорки, так его пришлось штопать по живому, без наркоза. Но начальник станции заверил меня, что завтра-послезавтра подойдет курьер, сталкер по кличке Ведьмак, принесёт анестетики, а ещё через пару недель с караваном прибудет остальное, – ответил Док.

– Док, курьер по кличке Ведьмак – это я и есть, – я полез в рюкзак и передал Доку контейнер.

Док обескуражено принял контейнер, но раскрыв его, радостно разулыбался.

– Замечательно, просто замечательно! Но, простите, Хантер, как мне вас теперь называть – Хантер или Ведьмак? – спросил Док.

– Хантером меня кличут на Кордоне. На главной базе Долга я – Ведьмак. Боюсь, что здесь меня уже окрестили – «Фреди Крюгером», – ответил я.

Док хрюкнул от точности сравнения, но смутившись своей несдержанности, сказал:

– Прошу меня простить, я буду называть вас – Ведьмак.

– Мне без разницы, Ведьмак, так Ведьмак. А где сейчас Матис? – спросил я.

– На «пленере», как сказал Матис. Они с Профессором неделю назад опять ушли в Пьяный лес. Пока Матис будет рисовать свои этюды, Профессор будет исследовать многочисленные аномалии Пьяного леса, – ответил Док.

– А когда они вернутся? – спросил я.

– У них продуктов недели на три. Но учитывая любовь Матиса к подножному корму, вернутся они не раньше Декабря. Матису, сам понимаешь, как призраку, пофиг, что подстреленная кабанятина радионуклидная, а грибной соус – с тяжелыми металлами, – ответил Док.

– А что Гурон, что слышно? – спросил я.

– Ничего, Гурон бесследно исчез. А ведь Гурон обещал мне помочь выйти из Зоны, – горестно ответил Док.

– А Стрелок, с ним что? – спросил я.

– Про него тоже ничего неизвестно, правда, ходят слухи, что он как-то причастен к исчезновению Гурона. Но я этому не верю, это нонсенс – Стрелок и Гурон были – не разлей вода, – ответил Док.

Я замолчал, обдумывая слова Дока.

– Ведьмак, а как вы тут оказались раньше намеченного срока? – спросил Док.

– По железной дороге, прикатили на дрезине, – ответил я.

– Те самые «наездники», жаль не удалось посмотреть, как вы подъехали, – сказал Док, – Ведьмак, вы это сами придумали?

– Не я, это Меченый, не знакомы с таким? – спросил я.

– Нет, – ответил Док.

– Так пойдемте, познакомлю, – предложил я.

8. Затон (Меченый)

Солнце клонилось к закату, когда я взобрался на бугор, с которого открывался вид на Затон. Густой чёрный дым, скрывая силуэты кораблей, шлейфом стелился по Затону. Горел камыш.

Всё правильно – самое время его жечь. Это я немного опоздал. Соваться в горящий камыш никак нельзя. Камыш горит, как по ветру, так и против, хоть и вдвое медленней. Но лёд на многочисленных протоках и болотцах ещё не окреп, можно провалиться и попасть в огненный капкан. Надо переждать, например, у Ноя. Впрочем, я всё равно собирался его навестить.

Я двинулся в обход Затона. Раскисшая за дождливую осень земля смерзлась, так что идти было легко. До темноты успею дойти до Ноева «Ковчега».

Зима, хоть и малоснежная, пришла в этом году слишком рано. Двадцать пятое ноября, а дневная температура не поднимается выше одного-двух градусов мороза. Ночью же опускается до пяти-семи. Я не планировал задерживаться на станции Янов на три недели. Я рассчитывал сманить Ведьмака с собой в Затон, соблазнив его походом в Мертвый город. Ведьмак, без сомнений, ищет Гурона, а через него выход на инопланетян. А где может спрятаться такой человек, как Гурон? Если не в каком-нибудь глухом закутке Зоны, тогда уж точно, в Мёртвом городе.

Но все мои планы полетели к чертям. Появление на станции Дока было для меня полной неожиданностью. Док меня, конечно, не признал. И я, когда «знакомился» с Доком, ничем себя не выдал. Ведьмак представил Дока, как медика, ещё одного выжившего, из их команды наёмников. Легенда была шита «белыми нитками», но в мои намерения не входило подлавливать Ведьмака на неточностях.

С обретением «старого друга» в лице Дока, Введьмак ко мне, как проводнику, потерял всякий интерес. Я понял – где-то поблизости от станции крутится Матис, и Ведьмак решил переориентироваться с Гурона на Матиса, ведь Матис тоже видел инопланетян и, возможно, знает, где их искать. Правильное, в общем-то, решение – лучшего проводника, чем Матис, в Зоне просто нет – он аномалии своей «татуированной» артефактами жопой чует.

Пообщавшись со знакомыми Яновцами, я выяснил, что Дока на станцию привёл именно Матис. Он раз или два в месяц в компании со сталкером по кличке Ботаник появляется на станции. Сбросят хабар, затарятся продуктами и снова уходят в Зону. Всё ясно – Ботаник это – Профессор, эколог по фамилии Колонча!

Чёрт с ним, с Ведьмаком, хочет оставаться на станции – пусть остается, а у меня свои планы. Ведьмак теперь не один, да и Матис с Профессором где-то поблизости. Оставалось убедиться, что Ведьмак прижился на станции, и ему ничего не угрожает от долговцев. Чтобы оправдать в глазах Ведьмака моё «бесцельное» шатание по станции, я записался снайпером в «истребительную» команду.

Операция по ликвидации бандитской засады прошла без существенных осложнений. Я вышел на сутки раньше основной команды. За день я обследовал подходы к засаде, выбрал точку для стрельбы и определил цель – командира бандитов. Мой первый выстрел послужил сигналом к началу операции. Наши бойцы и стрелки из охранения конвоя скоординированно с двух сторон напали на бандитов. Бандиты, деморализованные потерей командира и не ожидавшие нападение ещё и с тыла, не оказали существенного сопротивления, были полностью уничтожены.

Осложнение возникло после ликвидации бандитов – в долговском конвое одним из носильщиков был Шотландец. Он меня тоже узнал. Глянул, вроде как, подмигнул левым глазом и отвернулся. Ох, не понравился мне его взгляд. Нет, не подмигнул он мне – он мысленно в меня прицелился. Тупой, но мстительный, сволочуга. Надо что-то делать, теперь и мне и Ведьмаку, выходя со станции Янов в Зону, следует опасаться выстрела в спину.

Но делать ничего не пришлось, через три дня Шотландца и ещё группу долговцев отправили на Дальний кордон – Бармен сдержал своё обещание. Вот и слава богу, три месяца, аж до следующего каравана, Шотландец пробудет в штрафной роте вдали от станции, а там видно будет, да и на Дальнем кордоне выживают не все.

Ладно, в сторону лирику. Вон, вороны начали сбиваться в стаи, потянулись к месту ночлега – скоро стемнеет, надо поторапливаться. Кстати о воронах, ворон Карлушка не отстал от Ведьмака, прилетел вслед за нами на станцию. Ведьмак каждый день подкармливал Карлушку с рук, посмотреть на это шоу собирались любопытствующие яновцы. Карлушка стал привыкать к людям, правда, в руки, кроме Ведьмака пока никому не давался. А через две недели он не только не улетел на ночлег, а въехал на плече у Ведьмака в здание станции. Больше всего на станции Карлушке понравился буфет. Превратившись во всеобщего любимца и окончательно обнаглев, Карлушка, перелетая от стола к столу, клянчил вкусненькое, а когда ему не давали то, что ему приглянулось – ругался, вызывая всеобщее веселье. Причём ругался он матерно и заковыристо – знакомство с яновцами чрезвычайно пополнило его словарный запас.

Чёрт, тут вблизи человеческого жилья надо быть особенно внимательным и осторожным, а в голове крутится всякая херотень. Вон она уже на пригорке – угольная баржа Ноя. Хотя, говорить, что баржа лежит на пригорке – это, пожалуй, неправильно. После того, как Затон обмелел, баржа, в отличие от других кораблей, просто осталась на берегу. Остальные корабли, застрявшие в Затоне, лежат, зарывшись по ватерлинии в песок и ил на дне Затона.

Дно же Затона – это множество мелких островков среди болот и бесчисленных проток. Вешние воды подтапливают эти островки, и они к лету стремительно зарастают камышом и осокой. За лето на этих островках плодятся и множатся мутанты всех мастей – это и собаки, и волки, и болотные снорки. Из камышей мутантские стаи устраивают набеги на человеческое жильё и засады на одиноких сталкеров. Летом из-за болотистой местности уничтожить или значительно сократить поголовье мутантов не представлялось возможным. Только когда болота Затона сковывает лёд, приходит время посчитаться с мутантами. Правильно организованный пал на всю зиму почти полностью очищает Затон от мутантов.

Поднялся на пригорок, обошел «Ковчег» Ноя. Отсюда открывался вид на Затон. Затон затянут пеленой черного дыма, видны разбегающиеся кольца огней – пал в самом «разгаре». Хорошо, что я не сунулся в затон. Ладно, пора потревожить Ноя. Но Ной временами бывает крут. Поэтому я не стал подходить к врезанному в борт люку с деревянной дверью, а, прижавшись спиной к борту, постучал пяткой ботинка по металлической обшивке баржи. Бух, бух, бух! Бух-х, бух-х, бух-х, – отозвалась баржа гулким эхом.

– Чего надо? – раздалось из-за двери, когда затихло эхо моих ударов.

– Ной, открой, окажи приют одинокому пилигриму, – выкрикнул я.

– Пилигримы в тутошних местах по ночам не шастают, а для остальных у меня вот, – сказал Ной и, высунув в щель досок двери ствол дробовика, выстрелил дуплетом. Бу-бух-х, эхом отозвалась баржа.

За дверью послушалось повизгивание и какая-то возня. Дело принимало дурной оборот, похоже, Ной сегодня не в духе. Если он откроет дверь и спустит на меня своего пса, то мне несдобровать. Я выхватил пистолет и стал отодвигаться от двери. Видать, у меня сегодня будет тяжелая ночь, причём на открытом воздухе.

– Эй, пилигрим, ты ещё там? – крикнул через дверь Ной.

– Тут, – отозвался я, снимая пистолет с предохранителя.

– Тебе ещё что-то от меня надо? – поинтересовался Ной.

– Мне бы водички, а то так есть хочется, что переночевать негде, – пятясь в сторону от двери, выкрикнул я.

– Меченый, это ты, что ли? – спросил Ной.

Вот я не понял, он прикалывается так или взаправду не узнал мой голос?

– Я это, Ной. Меченый, – крикнул я.

– Побожись, – крикнул Ной.

Скотина, он не только прикалывается, а, судя по голосу, ещё и пьян. Конечно, он с самого начала знал, что пришел кто-то из своих. Его собака почуяла мой запах и узнала. Поэтому она не рычала, я повизгивала.

– Что б ты сдох! – зло выкрикнул я, ставя на предохранитель и убирая пистолет.

Открылась дверь, на пороге освещаемый пламенем пылавшей в барже печи стоял, улыбаясь, Ной, на поводке он держал свою псину, Дружка.

– Ме-че-ный, – Ной развел руки для объятий. Пес, спущенный с поводка, неторопливо посеменил ко мне.

Вообще-то Дружок не был псом – он был волком-мутантом. Но Ной подобрал его ещё щенком и воспитал, как собаку. Внешне он мало походил на волка, скорей – на помесь кавказца и алабая, только вот морда вытянутая и глаза умные, волчьи. Ростом он был с молодого телёнка – в холке, чуть ли мне не по пояс, а встав на задние лапы и положив передние на плечи, мог запросто заглянуть мне в глаза и лизнуть в нос. Чтобы избавить себя от таких «телячьих нежностей», я стал, сдерживая, трепать его по загривку.

Обнявшись со мной, Ной повёл меня в свой «ковчег». Запустив меня и собаку в баржу, Ной закрыл дверь и заложил её металлическим швеллером. В барже ярко горела печка-буржуйка, благо в угле у Ноя недостатка не было. Конечно, старая угольная баржа была почти пуста, но на дне её трюма оставался ещё полуметровый слой угля. Ной уголь не жалел, утверждал, что на его век угля хватит. Я глянул на стол, на столе у Ноя стояли консервные банки и две бутылки виски, одна уже была наполовину пуста.

– Кучеряво живёшь, Ной, – сказал я, взяв в руки бутылку, – Джек Дениэлс, надо же!

– А, это на Складовск пожаловали амерекосы, – сказал Ной, разливая виски из начатой бутылки по кружкам.

– Американцы, здесь? – удивился я.

– Они самые, якобы киношники из «Нэшнел Географик». Оператор с камерой и три «ассистента», вооруженных до зубов мордоворота, причем, один из них негр. Вроде, как снимают фильм про Зону, – ответил Ной после того, как мы чокнулись и выпили.

– Якобы? – переспросил я.

– Вот, именно – ЦЭРушники поганые! Везде суют свой нос – и это им покажи, и то! Я их три дня по Затону водил, все аномалии показал, а им мало – покажи им ещё и аномалию Портал, – сказал Ной, разливая по кружкам остатки виски из бутылки.

– Показал? – спросил я, выпив и закусив из консервной банки какой-то рыбой.

– Нет, и ты не показывай, – сказал Ной закусив, а потом продолжил, – Я вывел их на логово снорков. Но снорков оказалось слишком много, нам с Дружком пришлось впрягаться в помощь «ассистентам». Эти бутылки – благодарность за спасение, сверх оговорённой платы. Давай прикончим и вторую. Ну, я им тогда и сказал, мол, это ещё цветочки, дальше будет труднее. И амерекосы забздели, решили вернуться.

– Подожди, подожди. Что значит – «и ты не показывай»? – спросил я.

– Ну, ты же у меня заскучаешь, уйдешь на Складовск! А там эти – ищут проводника в Мертвый город. Не показывай им Портал, – сказал Ной, открывая вторую бутылку.

– Не покажу, – заверил я.

– Меченый, а у тебя-то как, просветление башки не наступило? – спросил Ной.

– Ной, ты это о чем? О моей памяти или об обретение твоей «истинной веры»? – спросил я. Сам подумал: «Опять у Ноя едет крыша, опять начнёт проповедовать».

– Одумайся, Меченый, память – это лишь твоё наказание, а я – о Вере! – сказал Ной.

– Ной, ты же сам говорил, что новый «всемирный потоп» наступит весной. Время ещё есть. А к весне я, точно, прозрю, и приду на твой «Ковчег». А сейчас давай выпьем.

9. Завод Юпитер (Ведьмак)

Проснулся я довольно поздно, казарма уже была пуста. Хотя, какая это казарма, ни тумбочки, ни дневального, так, ночлежка с нарами для сталкеров. И оборудована «казарма» в бывшей камере хранения в подвале станции, даже табличка над дверью сохранилась – «Камера хранения». Впрочем, и на том спасибо. Плату за ночлег яновцы со сталкеров не брали. А вот на кормёжку и патроны надо было зарабатывать. Именно поэтому я вчера принимал участие в операции долговцев по зачистке территории в районе Лесопилки.

Поднялся, сходил в туалет, почистил зубы, умылся. Глянул в зеркало. Жаль, что на лице у меня не растет щетина, она могла бы хоть немного скрыть рубцы и шрамы.

– Ну и рожа у тебя, Шарапов! – сказал я своему отражению в зеркале.

Поднялся из подвала в главный зал станции, направился в буфет. Буфет был тоже почти пуст, только в дальнем углу сидели Док и долговец по кличке Штык. Получив у буфетчика тарелку перловой каши, сухари и стакан чая, я направился к столику Дока и Штыка.

Кивнув Доку и Штыку в знак приветствия, уселся за их столик. Не успел я приступить к своей каше, как из-под потолка на соседний стол слетел Карлушка. Где-то там, на балках, поддерживающих люстру, Карлушка организовал себе гнездо-схрон. Туда он и стаскивал уворованные мелкие, в основном, блестящие, вещи. Я глянул на Карлушку, он готовился перепорхнуть на наш стол. Вдруг он каркнул и, громко хлопая крыльями, взлетел обратно к себе в гнездо. В чём дело? Я оглянулся, по буфету шёл Комбат.

– Ведьмак, до чего же и умная вражина, твой Карлушка. Сам освоил главную солдатскую премудрость: «Держись поближе к кухне, и подальше от начальства», – восхитился Штык.

Видать, Комбат расслышал реплику Штыка, он повернул и подошёл к нашему столу.

– Ведьмак, сделай клетку и посади этого «умника», Карлушку, под домашний арест, он сегодня опять пытался спереть мою бритву, а когда я его шуганул – он меня обматерил, – сказал комбат.

– Комбат, ну что я могу сделать, Карлушка – дитя природы, сталкерский инстинкт у него в крови, – сказал я.

– Я же говорю, клетку сделай, иначе, если Карлушка, всё же, уворует мою бритву, я прикажу судить его за кражу военно-полевым судом и расстрелять перед строем, – то ли в шутку, то ли всерьёз сказал Комбат, развернулся и ушел по своим делам.

– Н-да, надо действительно что-то делать, Карлушка расхабалился сверх всякой меры. А Комбат может учудить такую шутку – прикажет, и Карлушку расстреляют. Где достать проволоки для клетки? – сказал я.

– Ведьмак, в красном уголке на третьем этаже в административном здании завода Юпитер валяется здоровенная клетка от попугая. Я думаю, Карлушке она будет в самый раз, – сказал Штык.

– Отлично! Надо сходить за клеткой, – воскликнул я.

– Опасно и далеко, – с сомнением сказал Док, – Может, лучше у каптенармуса поспрошать проволоку.

– У каптенармуса снега зимой не выпросишь, не делать же клетку для Карлушки из колючей проволоки. А если выйти прямо сейчас, то до вечера как раз обернусь. И на заводе не опаснее, чем возле станции – на прошлой неделе мы там зачистили территорию, – сказал я.

– Ведьмак, насчет снега – на улице как раз выпал снег, – сказал Штык.

– Вот и отлично, у оружейника в бендешке я видел лыжи. Я думаю, он не откажет, даст на разок, тогда на лыжах я обернусь гораздо раньше, – сказал я.

Рассовав сухари по карманам, я навалился на кашу. Доев и запив кашу чаем, я обратился к Доку:

– Док, пока я сгоняю за клеткой, присмотри за Карлушкой, если он спустится, покорми его, – попросил я.

– Да он же с утра натрескался каши до одышки, я думал, и взлететь не сможет. Но я за ним, конечно, присмотрю. Ты сам там, на заводе, постарайся быть поосторожней, – ответил Док.

Я согласно кивнул. Ясный перец, сегодня я буду особенно осторожен. Я пропустил уже два основных сеанса связи, сегодня был резервный. Даже если я не найду клетку для Карлушки – неважно. Важно, что я окажусь один и далеко от станции Янов.

Уже через полчаса я встал на лыжи и двинулся в сторону завода Юпитер. Карлушка на станции не остался, следил, должно быть, за мной, стервец. Стоило только мне выйти из станции, как он вылетел за мной через выбитые кое-где окна станции. Ладно, чёрт с ним, пусть летит, пусть поработает «беспилотником» – с высоты птичьего полёта ни собаки, ни люди не останутся им не замеченными, а уж предупредить у Карлушки ума хватит, проверено.

Двигаясь на лыжах, я добрался до завода за час до полудня. Время до сеанса связи ещё оставалось. Войдя в административное здание и припрятав лыжи, я методично обследовал все помещения здания. Клетку я нашел, но не её я искал, хотя, как алиби – она весьма кстати. Я искал присутствие людей, вернее, их отсутствие. Конечно, я был уверен, что моё внедрение в зону прошло успешно, меня никто не подозревает и не разыскивает. Тем более мне не хотелось случайно засыпаться во время передачи.

Убедившись, что в самом здании никого нет, и по нетронутой целине снега – вокруг тоже, я вылез на крышу. На крыше я вынул из разгрузки и присоединил с помощью хитрого скрытого разъема электрошокер к своему ПДА. Конечно, мой шокер, с виду, ничем не отличался от обычного фабричного, и даже мог использоваться, как обычный шокер. Но в связке с ПДА он превращался в искровой передатчик Попова. ПДА сжимает подготовленное донесение и с помощью разрядника электрошокера быстро выбрасывает его в эфир. Приёмники в радиусе тридцати-сорока километров уловят сигнал в виде помех, щелчков и треска, похожие на те, которые возникают, например, при приближении грозового фронта или если кто-то потревожит мощную аномалию Электра. Способ передачи до примитивности прост и давно забыт, но на этом и строился весь расчет. Ни один «слухач» при таком темпе передачи не уловит в шумах морзянку. А если, предположить, что весь спектр частот и шумов зоны кем-то из «врагов» непрерывно пишется, то отделить полезный сигнал от обычных шумов сложно – надо знать день и время. Но если предположить, что кто-то всё же выделит полезный сигнал, его ещё надо будет суметь дешифровать.

Пеленга из-за краткости сеанса связи я не боялся. Мне следовало опасаться только случайных свидетелей. Карлушка, скакавший вслед за мной по крыше, не в счёт. Ещё раз осмотрев территорию завода с крыши и не увидев ничего подозрительного, я ровно в двенадцать часов осуществил сброс донесения. Двумя минутами позже я уже разобрал свой передатчик и рассовал его по карманам разгрузки. Всё, дело сделано, можно возвращаться на станцию.

Только теперь я обратил внимание на снег. С утра всё небо было затянуто облаками, но снег, выпав в ночь, срывался с неба одинокими редкими снежинками. Сейчас же он усилился и повалил хлопьями. Вот и хорошо, если снег будет сыпать так и дальше, то к следующему утру он скроет и мою лыжню и следы моего пребывания на крыше.

– Что, Карлуша, нелётная погода? Ну, давай, забирайся, – я вытянул вперёд левую руку. Карлушка вспорхнул с крыши мне на руку и, перебирая лапами, передвинулся на плечо.

– Ладно, Карлуша, пойдем, займёмся житейскими вопросами, – я двинулся к лестнице крыши.

Спустится с крыши по металлической лестнице на пятый этаж с Карлушкой на плече, было трудно, но я справился. Спустился по лестнице на третий этаж, пошел в «красный уголок». Клетка была на месте. Поднял её – тяжелая, однако. Поставил клетку на стол, осмотрел. Клетка была цела. Оставалась надежда, что Карлушке клетка не понравится – тогда не придется тащить такую тяжесть.

– Карл, зацени, как тебе персональное недвижимое имущество? – спросил я, скосив глаза на Карлушку.

– Блеск, – сказал Карлушка, перелетел на клетку и стал пытаться через прутья клювом выдрать из клетки зеркальце, висящее на цепочке.

Я открыл дверцу клетки. Карлушка спрыгнул на стол и забрался в клетку. Запрыгнув на Т-образную подставку, Карлушка снова попытался оторвать зеркальце.

– Карл, ты просто фетишист какой-то, далось тебе это зеркальце? Слушай, а может ты не Карл, а Клара, поэтому так и любишь всякие блестящие цацки? – спросил я.

– Вар-р-нак, – каркнул ворон, распушив перья.

– Ну, вот, можешь ведь разговаривать нормально, а то: «Пошел на… иди в жо…». Ладно, вылазь, – сказал я.

Карлушка меня игнорировал, сидел, нахохлившись, вцепившись в подставку внутри клетки.

– Обиделся? Зря, брат! Вылезай, давай мириться.

Карлушка молчал, демонстративно отвернув голову почти на сто восемьдесят градусов.

– Ну и фиг с тобой! Сиди, а мне некогда тут с тобой рассюсюкивать – к ночи мы должны вернуться на станцию, – я закрыл дверцу клетки, подхватил клетку за ручку и понес её вниз к выходу из административного здания.

Перед выходом из здания поставил на пол клетку и откинул фанерный лист. Лыжи были на месте. Впрочем, если бы их не оказалось, я бы не сильно удивился. Тут, живя среди сталкеров, к такому привыкаешь быстро – ничего нельзя надёжно припрятать на сколь-нибудь длительное время. Но сегодня мне повезло – я был на заводе один.

Глянул на Карлушку в клетке, он всё ещё дулся. Нет, в руках мне клетку с Карлушкой далеко не унести, да и без Карлушки – тоже. Поставить клетку на лыжи, а самому идти по снегу пёхом? Тоже не выход.

Придумал. Скинул рюкзак, достал из рюкзака капроновый шнур. Отрезал ножом два куска. Привязал к клетке верёвочные петли. Прицепил лыжи к ботинкам, надел рюкзак на грудь, а клетку с Карлушкой в качестве рюкзака – на спину. Взял лыжные палки. Порядок, можно идти.

Не успел я пройти и пятидесяти метров, как краем глаза заметил на снегу что-то желтое. Защемило сердце от нехорошего предчувствия. Подъехал ближе. Так и есть, свежие следы. Только что здесь прошли двое, а один из них тут отлил.

Черт – это засада, никто не попрётся на завод просто так. Не понимаю, на чём я прокололся, неужели долговцы меня запеленговали?

Это, разумеется, долговцы. Ходят они обычно квадами, по четверо. Значит, эти двое уже перекрыли мне северный выход с завода, а ещё двое – западный, или следят сейчас за мной.

Что делать? Оставить клетку и открыть дверку? Карлушка сам выберется. Нет, клетка – это моё единственное алиби, единственное оправдание моего присутствия на заводе во время передачи. Я оказался тут и в это время потому, что Комбат приказал. Сбросить шокер в снег? Надо, но не здесь – если за мной наблюдают, это только привлечет к нему внимание. Можно попытаться уйти через южный пролом в заборе и, сделав крюк, через лесопилку идти на станцию. Если, конечно, мне позволят это сделать.

Я развернулся и пошел в сторону южного пролома. Меня никто не окликнул и никто не выстрелил мне в спину. Пожалуй, у меня есть шанс выкрутиться из этой передряги.

К южному пролому можно было бы выйти напрямую через склады, но тогда бы пришлось снимать лыжи. Я двинулся в обход. По дороге сбросил в снег шокер. Всё, теперь я чист – донесение в ПДА я стёр ещё на крыше.

Через десять минут я беспрепятственно вышел к пролому. Но там меня ждал ещё один сюрприз – ещё две цепочки следов, ещё два человека вошло на территорию завода через южный пролом. Господи, это сколько же народу бросили долговцы на мою поимку?

Я прошел пролом и двинулся вдоль цепочки следов. Если я прав, то где-то различные цепочки следов сойдутся. Неожиданно следы свернули в сторону Дальнего кордона. Как это понимать?

А так и надо понимать – не было никакой облавы! Два человека пришли со стороны Дальнего кордона. Кто они? Конечно же, сталкеры. Долговцы порой бегут с Дальнего кордона, но бегут они не сюда, а в Затон. На станции Янов дезертиров расстреливают.

Черт, сегодня же первое декабря! Ну конечно же, это Матис с Профессором возвращаются на станцию. А я, идиот, испугался.

Ну, положим, насчет идиота – это я погорячился. Действовал по обстоятельствам – перестраховка никогда не бывает лишней. Что ж, надо вернуться, подобрать шокер и нагонять Матиса с Профессором.

Уже через пятнадцать минут я снова был у административного здания и шёл по следам. Следы свернули в слесарный цех. Что, собственно, Матису с Профессором там понадобилось? Пахнуло дымком. Может они решили передохнуть, погреться у костра?

Я вошел в ворота цеха и замер. Костёр был, но у костра сидело трое – два наемника, если судить по экипировке, и спиной ко мне долговец. Поведение этой троицы мне не понравилось – они меня, вроде как, не замечали, хотя должны были слышать шарканье и стук моих лыж по бетонному полу цеха. Подумал: «Надо высвободить руки из верёвочных лямок лыжных палок, иначе пистолеты, в случае чего, мне не выхватить». Карлушка за моей спиной предупреждающе каркнул, но предпринять ничего я не успел – почувствовал на шее чуть ниже правого уха холод металла. Медленно повернул голову. Ещё один долговец держал у моей шеи дуло автомата.

Перевёл взгляд на троицу, теперь они смотрели на меня. Сердце моё сжала тоска, смертельная тоска. В долговце я узнал Шотландца. Что он здесь делает, он же должен быть на Дальнем кордоне? И что это за странные посиделки в компании наёмников? Вопросов было много, ясно было только одно – это следы Шотландца с напарником я принял за следы Матиса с Профессором.

Шотландец поднялся и, нарочито кривляясь, подошел ко мне. Глаза его злорадно блестели.

– Какие люди, и без охраны! – сказал Шотландец с издёвкой, вынимая тесак из ножен разгрузки.

– Тебя ещё не убили, скот? Ну до чего же дерьмо живуче! – я сплюнул под ноги Шотландцу.

– Ба, да он не один, он с другом, мутантом, – сказал Шотландец, обойдя меня слева и проведя лезвием ножа по прутьям клетки.

– Скот-т – дер-р-рьмо! – высказался Карлуша.

Я невольно расхохотался. Ну до чего же сообразительная птица – уловила самую суть. Бедный Карлуша – это высказывание будет стоить ему жизни.

Я надеялся, что Шотландец убьёт нас быстро, но он выдернул у меня из разгрузки шокер и приложил его к моему горлу…

10. Затон (Меченый)

Район Затона считался нейтральной территорией. То есть, территорией, контролируемой вольными сталкерами. На самом же деле никакого контроля не было – в Затоне царила анархия. Кроме вольных сталкеров в Затоне обретались и дезертиры изо всех воюющих группировок, и наёмники, и полубандитские формирования и кланы. Впрочем, весь этот сброд, в случае попытки захвата Затона группировками зоны, сплачивался с вольными сталкерами и давал решительный отпор группировкам.

Каждым кораблем, а только больших в Затоне было около десятка, владел какой-нибудь клан, со своими правилами и уставом. На некоторые корабли доступ был разрешен только членам клана. Складовск был исключением – там принимали всех.

Сухогрузом Складовск владел сталкер по кличке Борода. Он собрал неплохую команду, у него были и оружейник и электронщик. Они могли починить и модифицировать любой ствол, перепаять или перепрошить любую электронную начинку ПДА, детекторов аномалий, приборов ночного видения и прочей электроники. Был у Бороды даже собственный медик.

Конечно, Борода принимал всех не бескорыстно – за приют надо было платить услугами или артефактами. Но у Бороды был свой прямой канал сбыта, а цены на артефакты у него были самые высокие в Зоне. Кроме того, зимой на Складовске было комфортнее всего – светло и тепло. На Складовске, в отличие от других кораблей Затона, было дармовое электричество – к сухогрузу по дну Затона от портовых сооружений был проложен кабель. К чему он там присоединялся – неизвестно, а Борода решительно пресекал все попытки левых подключений к кабелю.

У Ноя я пробыл два дня – больше не выдержал, Ной своими проповедями мне весь мозг высушил. Но время у Ноя я потратил не зря – разузнал обстановку в зоне. В частности, что в Затоне крутится «вольный сталкер» Грач, а, как я теперь знаю из бумаг Гурона, он из Странников. Значит, Странники продолжают искать Стрелка, то есть меня.

Вот и Складовск. Поздоровавшись с охранником, я вошел в сухогруз и сразу двинулся в кают-компанию. Просторная «кают-компания» располагалась в одном из трюмов сухогруза. Борода был за барной стойкой. Четвёрку американцев я заметил сразу. Одеты они, как вольные сталкеры, и даже оружие «наше», Калашниковы и Макаровы, – похоже, хотели замаскироваться. Но, видать, они совсем там в своей Америке охренели! Я не националист, но негр в сталкерском прикиде в нашей Зоне – это перебор!

В противоположном углу кают-компании сидел Грач. Я познакомился с ним лично уже в облике Меченого, а узнал, что он из Странников только месяц назад. Я кивнул ему, стараясь изобразить радушие. Грач кивнул мне в ответ.

В кают-компании особняком сидели ещё два сталкера, но я с ними не был знаком, поэтому я проследовал к барной стойке. Борода, узнав меня, вышел из-за стойки чтобы пожать мне руку. Бородатая его харя расплылась в довольной улыбке.

– Меченый, не чаял тебя увидеть в зиму, – сказал Борода.

– Ты же просил добыть артефакт «Золотая рыбка», так я принёс, – сказал я.

Гурон оставил мне свой бункер целиком. Так что и его коллекция артефактов – теперь моя, могу распоряжаться ею по своему усмотрению.

– Ёшкин кот, ну и удачливый ты сукин сын, Меченный! Покажи, – сказал Борода, потирая от нетерпения руки.

Я поставил винтовку на пол и прислонил её к стойке, скинул рюкзак и достал контейнер. Открыл. «Золотая рыбка» засветилась ровным золотистым светом, по бритому наголо черепу Бороды побежали блики. Артефакт представлял красивое полупрозрачное образование причудливой формы. Практической ценности для сталкеров «Золотая рыбка» не представляла, и даже считалось, что данный артефакт притягивает пули, но «рыбка» чрезвычайно ценилась у ювелиров вне Зоны.

Услышав какие-то возгласы и возню, я скосил глаза в сторону американцев. Все четверо с любопытством смотрели на контейнер у меня в руках.

– Борода, а це кто таки, часом не москали? – кивнув в сторону четверки, спросил я, передавая контейнер Бороде.

Борода хохотнул и убрал контейнер под стойку:

– Ни, не хвилюйся, це американьски хлопци, – оценив мой намёк на негра, ответил по-украински Борода, – Снимают тут фильму про Зону.

– И квартируют у тебя? – спросил я.

– А як же? Складовск – цеж пятизвездочный готель Затону! – ответил Борода.

– И почем же у тебя теперь нары в твоём «готелю»? – спросил я.

– Для тебя, Меченый, цены прежние, а теперь даже с бонусной скидкой. А американьцев я разместил в своей каюте, – ответил Борода.

– По цене «пентьхауза» в Хилтоне, небось! – сказал я, хихикая.

Борода лукаво посмотрел на меня и захихикал вслед за мной.

– Что-то народу у тебя маловато. А там кто? – отсмеявшись, спросил я, кивнув в противоположный угол.

– К вечеру все подтянутся. А там? Ну, Грача ты, наверно, знаешь, а те двое – Крендель и Шнур. Так, шпана необстрелянная – «ни украсть ни посторожить», держу их на посылках, – ответил Борода.

– А чего это Грач у тебя ошивается? Я слышал, что погоняло он своё заработал потому, что на зиму выходил из Зоны, а возвращался с первыми грачами, – спросил я.

– Надеется перед уходом перетереть со Стрелком, дело у него к нему есть, а тот завсегда зимовал у меня, – ответил Борода.

– А кто такой Стрелок? – спросил я.

– Такой же фартовый сталкер, как и ты, Меченый. Только вот сдается мне, если сегодня не пришел, то уж больше и не придет – кончился его фарт, я его уже месяцев восемь не видел, – ответил Борода.

– А почему не придет? Земля подмерзла, идти легко, – спросил я.

– Сегодня в ночь пойдет снег, завьюжит, все тропы снегом занесёт, – ответил Борода.

– С чего бы это вдруг? Небо чистое, ни облачка, ни ветерка, солнышко ярко светит. Да и синоптики обещают ясную морозную погоду, – возразил я.

– Тю, нашел, кому верить, синоптикам! Ты меня слушай, мне мой ревматизм подсказывает – в ночь пойдет снег, – сказал Борода, – Тебе чего плеснуть, или сперва чего поешь?

– Налей горилки, что ли, грамм сто пятьдесят. Для начала, – сказал я.

Взяв у Бороды кружку с горилкой и пару конфет из вазочки, пошел к свободному столику. Едва я устроился за столом, как один из американской четверки поднялся и подошел к Бороде. Похоже, этот белобрысый и есть оператор «Нэшнел Географик». Белобрысый о чём-то переговорил с Бородой, тот достал мой контейнер, открыл его – золотистые блики заиграли на бутылках бара. Белобрысый снова заговорил, наверно, уговаривает продать. Борода отрицательно покачал головой, закрыл контейнер и убрал его под стойку. Всё правильно, Борода – хоть и барыга, но совестливый, – если дал кому-то слово, то от своего слова ни за какие деньги не отступится.

Белобрысый снова заговорил, кивая в мою сторону. Борода что-то ответил, пожимая плечами. Ну нет, последнюю «Золотую рыбку» из коллекции Гурона я белобрысому не отдам.

Белобрысый от стойки направился ко мне.

– Добрый день, разрешите присесть за ваш столик? – почти без акцента спросил белобрысый.

Я утвердительно кивнул, допил остатки горилки и зажевал их второй конфеткой.

– Разрешите представиться: Мишель, Мишель Дарен.

– Меченый, – представился я и спросил, – Вы француз?

– Нет, я канадец, Квебек, но живу и работаю в Голливуде. А тут я по заданию «Нэшнел Географик» снимаю фильм о сталкерах и о Зоне. Нам нужна ваша помощь, – ответил Мишель.

– Вы хотите, чтобы я снимался в вашем фильме? Что-то типа «Крокодила Данди» или «Тарзана»? Нет, карьера голливудской звезды меня не интересует, – ответил я.

– Нет, нам нужен проводник в Мёртвый город. А мистер Борода говорит, что вы один из опытнейших сталкеров зоны, – сказал Мишель.

– Не сезон, зимой никто в Мёртвый город не ходит, – ответил я.

– Я хорошо заплачу, – настаивал Мишель.

Конечно, мне самому надо в Мёртвый город. Мне надо побывать в назначенном роботом-трансформером Джеймсом месте встречи. Может, он оставил мне какой знак? Кроме того, роясь в бумагах Гурона, я наткнулся на документ с описанием ещё одного бункера. В документе было всё и подходы, и способ проникновения и коды доступа, но была и приписка – не безопасно! Это может означать, что в бункере меня ждет засада. Так что свидетели и попутчики мне не нужны, тем более – такие.

– Вы очень хорошо говорите по-русски, – сказал я, пытаясь сменить тему.

– Мой прадед, кстати сказать, мой полный тёзка, Михаил Даренко был украинцем. После войны он эммигрировал в Канаду, в Квебек. Там фамилия наша и трансформировалась на французский манер. В моей семье до сих пор все говорят по-украински, так что, освоить русский в университете мне было легко, – ответил Мишель.

Ясно – правнук бандеровца, украинский националист, а университеты он свои проходил в ЦРУ!

Мишель вынул из разгрузки отполированную до блеска фляжку из нержавейки, свинтил крышечку, отхлебнул и предложил мне. Я взял фляжку и сделал глоток.

– «Бурбон», хорошее виски! – сказал я.

– О, вы разбираетесь в виски? – удивился Мишель.

– У нас, у сталкеров так – то сухари грызём, а то пьем коньяк «Наполеон» и ходим в бархатных портянках. Это как подфартит.

– Так что насчет проводника? Я очень хорошо заплачу, хватит и на коньяк и на бархатные портянки! – сказал Мишель.

– Я подумаю, может и договоримся, – сказал я. Отметил, что Грач поднялся, подошел к стойке, о чём-то пошептался с Бородой и пошел на выход с сухогруза.

– Аs long… Простите, как долго вы будете думать? – спросил Мишель.

– Время есть. Сегодня идти уже поздно, а завтра будет ещё рано, – ответил я.

– Как так? – изумился Мишель.

– «Мистер» Борода утверждает, что в ночь пойдет снег и будет метель. А я склонен ему верить. Так что от трёх дней до недели у нас в запасе есть, – ответил я.

– Мы договоримся! – уверенно сказал Мишель, подымаясь.

Едва Мишель ушел к своим, к моему столику с новой порцией выпивки подошел Борода. Протерев тряпкой стол и поставив кружку, он уселся напротив меня.

– Что, сватали проводником в Мёртвый город? Не ходи. – Понимаешь… Американцев, тут не очень любят – уж больно нахрапистые, – сказал Борода.

– А где их любят? – спросил я.

– С тобой, или с кем-то другим, они пойдут в Мёртвый город. Только, им оттуда не вернуться, – сказал Борода.

– Откуда такие сведения? – спросил я.

– Сорока на хвосте принесла, – ответил Борода.

– Откуда в Затоне взяться сороке, может быть, ворона или Грач? – спросил я.

– Меченый, ты мне нравишься, поосторожнее там, – с сожалением сказал Борода.

11. Мёртвый город (Меченый)

Следовало быть предельно осторожным, а в голове крутилось это самое слово в различных вариациях: «следовало», «след», «последствия», «не следовало».

Вот чего не следовало – так это соваться на Складовск, пока там крутился Грач. Просиди я у Ноя ещё сутки, и вообще с Грачом не встретился бы. Ох, как не понравился мне взгляд Грача перед уходом. И куда он ушел? Снег скрыл все следы, только сдается мне, пошел он не на выход из Зоны, а в Мёртвый город.

Идти в Мёртвый город без напарника было и без Грача смертельно опасно. А где ж его возьмёшь, этого напарника? После намёка Грача Бороде ни один стоящий сталкер в Мёртвый город не пойдет. Можно было, конечно, взять кого-нибудь из молодых, например, тех же Кренделя и Шнура – эти бы согласились пойти. Но неизвестно, что хуже, идти одному или с такими напарниками.

«Последствия», вот ещё одно въедливое слово! Гурон предупреждал меня: «Никаких контактов со спецслужбами! Последствия знакомства со спецслужбами предсказуемы – подстава, провокация и, как следствие, вербовка – у разведчиков друзей не бывает». Конечно, Гурон говорил это применительно к Хантеру, он не заметил, что его слова звучат двусмысленно – это же он меня втянул во всю эту шпионскую хрень, сделав резидентом Тритонов.

Конечно, Гурон был прав – «чем больше лжешь, тем больше развираешься». Не надо было идти проводником к Хантеру. Хочешь, не хочешь, а разговоришься, и пару-тройку раз я проговорился. Хорошо, что пока Хантер не придал значения моим словам и не сопоставил слова с фактами.

До чего же сраная жизнь у резидента! Раньше я жил своей вольной сталкерской жизнью, а сейчас, даже разговаривая с вороном Карлушкой, мне приходится лебезить и контролировать свои слова. А что поделаешь, иначе сольет и друзьям и недругам. Или взять хоть бы этих америкосов. Следуя инструкциям Гурона, я должен был бы обходить их за версту – ведь, наверняка, это ЦРУшники – можно нарваться на вербовку.

Но что они могут обо мне знать в своей Америке, чем они могут меня прижать или напугать? А с другой стороны, Мишель со своими «ассистентами» – это мощная огневая поддержка. С такой группой не страшно идти в Мёртвый город, даже если Грач там не один. Кроме того, Мишель обхаживал меня как девицу, обещал баснословный гонорар, и хотя в средствах я особо не нуждался, но этот гонорар позволил бы мне впоследствии оправдать возможные излишние траты.

Вот отчего я согласился сводить Мишеля в Мёртвый город. Правда, выйти мы смогли только через неделю, когда погода «устаканилась» – оттепели чередовались с заморозками, снег вначале вперемежку с дождем падал и таял, и, наконец, укрыл обгоревший Затон тонким, по щиколотку, слоем.

«Ассистенты» Мишеля, эти улыбчивые парни, по-русски понимали мало и почти не говорили. Вообще-то, они и по-английски мало говорили, во всяком случае, в моём присутствии. Зато они прекрасно понимали друг друга без слов, как глухонемые, на пальцах – слаженная команда, скорей всего, «рейнджеры» или «котики». Старшим, на моё удивление, у них в группе был негр, представившийся Джо. Двое белых представились, как Фокс и Дак, наверно, клички.

Короче, в отличие от Мишеля, на переходе с Затона до Мертвого города эта троица особых хлопот мне не доставила. Я просто подсвечивал парням лазерным прицелом точку, до которой они должны были дойти и остановиться, и они шли, разобрав периметр на сектора обстрела. Зато Мишель достал меня своими рассказами о его детских страхах и комплексах и расспросами о том, как люди становятся сталкерами. Надо было быть осторожным, а у этого придирка, видать, от мрачных пейзажей зоны и Мёртвого города случился словесный понос.

Под конец, он меня так достал, что я сказал ему в шутку, мол, если он не заткнётся, то я заклею ему рот лейкопластырем. Надо быть тихим и осторожным.

Впрочем, я-то был осторожен – сделал крюк вокруг площади перед ДК. Следы на снегу были только наши – никаких других следов, значит, и никто не шёл за нами по нашему следу. Хотя я вышел в эту точку не для выяснения этого, этот факт, меня, скорее огорчил, чем обрадовал, – значит, Грач подготовил где-то засаду.

– Меченый, а вас не Иваном звать? – спросил Мишель.

Черт, молчал полчаса и опять за старое!

– Нет, а что? – спросил я.

– Ну, помните такую прибаутку: «Куда ты завел нас, Сусанин, не видно ни зги?» «Я сам заблудился, не е#ите мозги!»

Я хохотнул. Надо же, ну и подготовочка у этого ЦРУшника, в своем «университете» он изучал не только русский язык, но и матерные прибаутки!

– Меня зовут Мстислав, – сказал я и осёкся – Мишель умнее, чем я о нём думал. Своей болтовнёй и этой прибауткой он меня подловил. Я назвал ему своё настоящее имя. Пустячок, но всё равно неприятно!

– Тогда зачем мы ходим кругами? – не унимался Мишель.

– Мишель, ты же просил показать тебе что-то необычное, – сказал я и посмотрел на часы, – Сейчас увидишь, смотри туда.

Я указал Мишелю на противоположный конец площади. Мишель приготовил камеру. Я опустил приклад винтореза на землю, оперся на его ствол и приготовился ждать.

Ждать долго не пришлось. Пятеро сталкеров, ощетинившись стволами, быстро прошмыгнули между домов. Нас с Мишелем, хотя мы стояли совершенно открыто, они не заметили. Не заметили они и «ассистентов» Мишеля, которые перегруппировались и заняли более удобную позицию для стрельбы.

– Твою маты! Меченый, шо це було? – не опуская камеры, спросил Мишель.

Мишель заметно струхнул, но продолжал снимать. Настоящий оператор! Может быть, он действительно оператор «Нэшнел Географик», а ни какой не ЦРУшник.

– Да опусти ты камеру, больше ничего интересного не будет. К тому же, Пулитцеровскую премию за эти кадры ты не получишь – никто тебе не поверит, что ты сам снимал себя со стороны, – сказал я.

Мишель опустил камеру и посмотрел на меня, лицо его выражало растерянность и смятение. К Мишелю подскочили «ассистенты» и что-то затараторили, показывая туда, где мы только что видели свои фантомы из прошлого. Ага, проняло хлопцев, разговорились, видать, в оптику своих прицелов они тоже разглядели, кто это был!

Мишель, косясь на меня, постарался успокоить парней. Вот я не понял, он что боится, что я услышу что-то лишнее? Ага, он думает, что я понимаю по-английски. Интересно, с чего это вдруг? Я же ему говорил, что из всего английского я знаю только: «Герл» и «Ес, ес, обхэс». Ладно, пусть думает – я шире растянул лицо в саркастической ухмылке.

Мишель, кое-как успокоив своих «ассистентов», подошел ко мне.

– Меченый, это дежавю какое-то, страх берет!

– И ни говори, полная жопа, – согласился я.

– Это что, аномалия? Как называется? – спросил Мишель.

– Ясный пень, аномалия, а вот как называется – не знаю! Я обнаружил её прошлым летом, причём, совершенно случайно. Раньше-то её здесь не было. И ни о чём подобном я раньше не слышал. Сам же я никому о ней не рассказывал – боялся, засмеют. Слушай, можем вот прямо сейчас её и назовём. Например, «Жопа времени» или, как ты давеча красиво сказал – «Дежавю», – предложил я.

– «Жопа времени» – это Кул! А какой у неё интервал – час? Я видел, ты смотрел на часы, – спросил Мишель.

– Летом было – пятьдесят семь минут, а сейчас – пятьдесят три. Интервал сократился, – ответил я.

– Сократился? А что будет, когда он дойдет до нуля? – спросил Мишель.

– Не знаю, и знать не хочу. Надеюсь, меня здесь не будет, когда это случится, – ответил я.

– А что там, в середине аномалии? – спросил Мишель.

– Раньше я ходил этой площадью, а теперь не рискую. Большинство аномалий в зоне убивает. Не хочешь сам проверить? Давай посмотрим, покажи, как пользоваться твоей камерой, – ответил я.

– Нет-т, я пас! – сказал, усмехнувшись, Мишель.

– Ну, тогда давай двигать дальше. Смеркается. Пойдем вон к тому универмагу, там на четвертом этаже организуем себе берлогу на ночь. Только пойдем в обход площади, через ДК «Энергетик» – не люблю я в последнее время открытых пространств, – сказал я.

Тихонечко свиснув парням, чтобы привлечь их внимание, я подсветил лазерным прицелом винтовки боковой вход в ДК. Парни, построившись треугольником и взяв на прицел каждый свой сектор, двинулись к ДК. Отличные парни, с такими я бы пошел в разведку, например, в Саркофаг.

Через пятнадцать минут мы уже входили в вестибюль ДК. Я ожидал всё-таки увидеть БТР с бортовым номером 007, но Джеймса не было. Чёрт, столько усилий – и всё напрасно! Обидно, досадно, но ладно.

– I'll be back, – сказал Мишель.

Я оглянулся, может он обращается к парням? Нет, Мишель с любопытством смотрел на меня.

– Мишель, ты мне мозги не сыктым! Я эти твои «Бик-бяк» не понимаю, я в школе немецкий учил. Фирхштейн? – разозлился я.

– Эта английская фраза выписана на стене, – сказал Мишель, указав на неё пальцем.

Я глянул на стену. Ну и что? Я эту сраную надпись уже видел.

– Мишель, тут все стены в русских надписях, а ты увидел ругательство на английском и обрадовался, – съехидничал я.

– Это не ругательство, это крылатая фраза киборга Терминатора из одноименного фильма, означает: «Я вернусь», – сказал Мишель, продолжая загадочно улыбаться.

Я вынул фонарик из разгрузки, подошел к стене и подсветил надпись. Она была не выведена или выписана, она была выжжена. Твою мать! Джеймс всё же оставил мне сообщение, а я, олух и неуч, увидев новую надпись, ни хрена не понял. Ох, и свезло же мне с Мишелем, если бы не он, я бы так ничего и не узнал.

Я отключил фонарик и убрал его в разгрузку, но, видать, поздно – Мишель подошел к стене и потрогал края надписи пальцами.

– Интересно, у кого в зоне может быть боевой лазер? – сказал Мишель и после секундной паузы добавил, – Как вы думаете, Мстислав Степанович?

Я вздрогнул, Мишель знает об аспиранте Стрельцове Мстиславе Степановиче, знает, что это я, знает, что сталкер Стрелок и я – это одно «лицо». Откуда?

За спиной лязгнули затворы автоматов. Я медленно оглянулся – «ассистенты» держали меня на прицеле, они больше не улыбались. Вот же я и влип!

– Мишель, боевые лазеры в зоне могут быть только у инопланетян, – как можно непринужденнее постарался ответить я.

– Разумеется, и ещё у агентов Москвы, – ответил Мишель.

Вот оно что – Мишель считает меня агентом Москвы. Ну что ж, мне надо как-то сыграть на этом заблуждении. Ясно, Мишель, каким-то образом получил информацию обо мне от СБУ – у них есть мои пальчики, но где он откатал мои?

– Мишель, а где ты взял для сравнения мои пальчики? Хотя, постой, дай угадаю. Фляжка с «Бурбоном»?

Мишель улыбнулся и согласно кивнул.

– Умно! – сказал я. Видать, Мишель на Складовске всех угощал дорогим коньяком, а потом снимал отпечатки. Представляю, как он обрадовался, когда заполучил мои.

Мишель что-то буркнул Джо. Джо опустил свой автомат, обошел меня сзади, деловито отобрал винторез и пистолеты. Потом вернулся на место, пристроил винторез на плече, рассовал пистолеты по карманам разгрузки и снова наставил на меня Калаш.

– Джо, ну что ты такой смурной, улыбнись. Я понимаю, мы все тут на работе, но глянь на Мишеля, он делает свою работу с улыбкой.

Джо, как мне показалось, меня понял – улыбнулся. Потом он кивнул Даку. Дак зашел ко мне с боку и обшарил карманы моей разгрузки, забрал все, включая нож и фонарик. Потом он бесцеремонно сдернул с меня рюкзак.

– Сержант, полегче, а то ведь я могу и по роже двинуть, перед тобой офицер! – сказал я, ухватив левой рукой Дака за лямку разгрузки. Я слышал, что все «котики» сплошь сержанты, типа наших ефрейторов. Себе же я мысленно присвоил звание капитана СВР. Немного нескромно, но для америкосов сойдет.

Сказал и чуть сам не получил по роже, Дак на меня замахнулся, но Джо на Дака «зашикал» по-английски, и Дак всего лишь, освобождаясь, резко ударил меня по руке.

– Утёнок, это ты зря дёрнулся! До следующего утра тебе не дожить, – сказал я.

– А ты сам-то надеешься дожить до утра? – спросил Мишель.

– Да, брось ты, Мишель, ясно, тебе что-то из-под меня надо, – ответил я.

– Это верно, – согласился Мишель.

– И что же ты хочешь? – спросил я.

– Полную информацию об инопланетянах и сотрудничество, – сказал Мишель.

Я сделал задумчивое лицо, заложил руки за спину и стал раскачиваться с носка на каблук. А подумать действительно стоило. Нет, не о сотрудничестве, а о том, как мне из этой передряги выкручиваться. Промелькнула мысль, может ремонтный робот по прозвищу Капрал остался? Нет, это вряд ли – если исчез Джеймс, то и его сателлит, скорей всего, тоже. Тогда что предпринять? У Мишеля все козыри на руках, в смысле – вооруженные до зубов «ассистенты», а у меня почти ничего. Надо подсократить количество «козырей» у Мишеля. А как это сделать? А вот как: «Гусь свинье не товарищ». Гусь, в смысле, Грач. Надо разыскать его и стравить с америкосами. А где его найти? Если я прав, то Грач скрывается в бункере Гурона. Скрывается или устроил там засаду. В бункер соваться рискованно, но другого выхода в своей ситуации я не вижу.

– Что скажешь, Стрелок? – не выдержав моей молчанки, спросил Мишель.

– Темнеет, надо найти укрытие на ночь, – сказал я.

– Я об информации, – уточнил Мишель.

– Мишель, какой-то у тебя не конструктивный подход. Информация об инопланетянах, тем более полная, дорого стоит. А насчет сотрудничества? Что ж, я не злопамятный, обещал сводить в Мёртвый город и вывести обратно – выполню, если, конечно, прошлые финансовые договорённости в силе, – сказал я, стараясь сделать упор на деньги.

– Стрелок, а мы и не собираемся выходить прежним путем. Припять ещё не встала льдом. Завтра утром вызовем по рации катер, и он заберет нас с набережной. Так что, по-хорошему или по-плохому, вам с нами сотрудничать придется, – сказал, улыбаясь, Мишель.

Вот же сволочь, он это всё заранее спланировал.

– Мишель, один из нас, однозначно, тупой! И я даже догадываюсь кто! Что такое «по-плохому» я могу себе представить, но хотелось бы, чтобы ты озвучил, что такое «по-хорошему», – сказал я.

– Ты о деньгах, это серьёзно? – изумился Мишель.

– Больших деньгах, и не только. Мне ещё будет нужно гражданство ЮСА, нахера мне деньги, если мне негде будет их потратить, – сочинял я, не моргнув глазом.

– Хорошо, о деньгах договоримся, а если информация будет стоящая, то и об остальном. Начнем прямо сейчас, где в зоне базируются летающие тарелки? – спросил Мишель.

О, как! СБУ поделилась информацией с ЦРУ, но не полностью, я-то ожидал вопросов про Механоидов или Тритонов. А про тарелки я почти ничего не знаю – могу врать, что хочу.

– Ладно, в качестве аванса, скажу. В Пьяном лесу на бывшей секретной базе перехватчиков ПВО, – ответил я.

– Что ещё за секретная база перехватчиков? – спросил Мишель.

– Ну, вы, блин, в своей Америке даёте! Мишель, ты хоть в курсе, что в районе Чернобыля была Загоризонтная РЛС? Ага, допустим! Тогда ты понимаешь, что эту РЛС прикрывали средства ПВО, в том числе и истребители-перехватчики? – сказал я.

– Проверим, – сказал Мишель.

– Проверяй, но сейчас нам надо найти укрытие на ночь. Скоро совсем стемнеет, на охоту выйдут ночные Химеры.

– Кто такие Химеры? – спросил Мишель.

– Твою мать, если мы не поторопимся, то перед смертью ты их увидишь, – в сердцах выпалил я.

– Ладно, веди, – согласился Мишель.

– Мишель, если ты не думаешь, что мой фонарик – это «москальска лазерна пушка», то скажи Утёнку, путь он мне его вернёт, – сказал я, не трогаясь с места.

Мишель что-то сказал Даку, и тот молча отдал мне фонарик. Я включил фонарик, и мы двинулись в путь по длинным коридорам здания ДК. Только теперь я, подсвечивая себе путь фонариком, двигался первым, а «ассистенты» шли за мной, последним шел Мишель. Выйдя из ДК и быстро перебежав дорогу, мы через разбитую витрину вошли в здание универмага. Первым делом я направился в комнату бывшего кафетерия, где иногда прятался Капрал, изображая промышленный холодильник. Холодильника не было. Жаль, надеюсь, Грач окажется на месте.

Поднявшись на четвертый этаж, я подошел к грузовому лифту, дверки лифта были открыты.

– Мишель, в залог нашего будущего плодотворного сотрудничества, я готов сдать вам бункер клана Странников, – сказал я, входя в лифт.

– Ты над нами издеваешься, кругом ни огонёчка, во всём городе нет электричества! – окрысился Мишель.

– Ты думаешь? – я потыкал кнопки лифта, введя первую группу цифр, из оставленных Гуроном. В лифте зажегся свет. Парни Мишеля вскинули автоматы и наставили на меня.

– Найн, найн, найн, или, как там у вас! Не хотите, не надо! Уберите стволы, я выйду из лифта. Только лучшего места на ночь нам во всём городе не найти, – сказал я, выставив перед собой руки.

– Куда ведет лифт? – спросил Мишель.

– Куда может вести грузовой лифт? В складской подвал, разумеется, – ответил я.

– Кто такие Странники? – спросил Мишель.

– Беда мне с тобой Мишель, как можно было сунуться в зону, если ты о ней ничего не знаешь? Слушай, может ты не тот, за кого себя выдаешь, а на самом деле – прохиндей, авантюрист и самозванец? – сказал я. Мишель молчал, зло, уставившись на меня.

– Хорошо, хорошо. Странники – это клан такой, наподобие масонов, – ответил я.

Мишель немного подумал и, наверно, решив, что «масоны» – это не страшно, отдал команду своим парням. Те, оттеснив меня, вошли в лифт. Мишель вошел следом.

– Ну, тогда поехали, – сказал я, набрав вторую группу цифр.

12. Бункер Странников (Меченый)

– Мишель, прижмись к стенке лифта, и парням скажи. Странникам, если они там, поздний визит может не понравиться. Сам понимаешь – «Незваный гость – хуже татарина»! – сказал я, когда дверь закрылась, и лифт поехал вниз.

Похоже, «ассистенты» по-русски понимали лучше, чем я думал. Они прижались к стенкам лифта и приготовили автоматы. А вот Мишель занервничал. Сначала он пытался остановить лифт, колотя по кнопке «стоп», а потом выхватил пистолет и направил его мне в лицо.

– Яки таки, маты их, татари, де ты их тут пид Чернобилем бачив? Стрелок, если це пидстава, то ты умреш першым! – перейдя на украньску мову, выпалил Мишель.

Эх, недоучили Мишеля в его «университетах», матерные прибаутки знает, а простых русских пословиц – нет! Я посмотрел на Мишеля и, как бы ненароком, крутанул крышку фонарика.

– Насчет подставы – пока не знаю, – честно признался я, – А ты сними пистолет с предохранителя и, всё же, прижмись к стене, – посоветовал я ему.

Мишель, поколебавшись, последовал совету, и я остался один в центре просторного грузового лифта. Лифт остановился, двери открылись. В бункере Странников царил полумрак, лампочки аварийного освещения слегка подмаргивали. Никто не целился в меня из автомата. Хреново, Грач меня сильно разочаровал – подставы не было! Ладно, переходим к плану «Б».

– Постойте здесь, парни, не высовывайтесь, а я пока осмотрю подступы к лифту, – сказал я, подойдя к дверям лифта.

Я включил фонарик. Теперь, механизм взрывателя был активирован. Если выключить фонарик, не поставив крышку в прежнее положение, то через три секунды нижняя фальшь-батарейка отстрелит ручку фонарика и взорвётся как шумо-световая граната. Какие-никакие, а «козыри в рукаве» у меня имелись! Я стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину подвала. Я надеялся, что это нормальный лифт, и двери автоматически начнут закрываться. Тогда я выскочу из лифта, выключу и вброшу фонарик в лифт.

Ни хрена подобного – лифт был ненормальный, двери и не думали закрываться! Ладно, переходим к плану «Б – Бис». Я шагнул из лифта, освещая себе путь фонариком. Подвал был заставлен рядами всевозможных ящиков. Я посветил фонариком на ящики. Тут были ящики с консервами и продуктами, противогазами и обмундированием. А вот цинки с патронами. Наверно, есть и с оружием. Мне бы до них добраться, раньше, чем Мишель со своими парнями выйдет из лифта, вот тогда я и воспользуюсь своим «фонариком».

Нет, что-то тут не так, я остановился. Не могли Странники своё добро, просто вот так, бросить без охраны. Возможно, в бункере охранная сигнализация, а может быть и скорострельные автоматические «сторожа». Надо вернуться к Мишелю, забрать с винтовки насадку прицела ночного видения, посмотреть подвал на предмет инфракрасных лазерных датчиков.

За спиной раздался тихий топот. Я оглянулся – это парни Мишеля выбежали из лифта и укрылись за ящиками. Вот же «бисовы отродья», я ведь сказал не высовываться! Хотя, всё правильно, с какой стати Мишелю мне доверять. Я развернулся, хотел направиться к Мишелю, и тут на потолке подвала загорелась яркая лампа. Я замер, зажмурившись, привыкая к яркому свету. Я всё-таки не ошибся – в бункере засада! «За что боролись – на то и напоролись»! Сердце учащенно забилось, по вискам, предательски, потекли струйки пота. Интересно, у кого первого сдадут нервы, кто первый в меня шмальнет, Мишель или Странники? Хотя нет, убивать меня сразу ни те ни другие не будут. Могут дать очередь по ногам – и тем и другим я нужен живой, по крайней мере на некоторое время.

Мгновения складывались в секунды, в меня никто не стрелял. Я переступил с ноги на ногу.

– Не двигаться, сталкер. Подними руки, – услышал я голос Грача. Чёрт, Грач меня со спины не узнал, вот так не узнают сослепу и убьют.

– Грач, ты уж реши что-нибудь одно. Мне не двигаться или руки поднять? – выкрикнул я, стараясь не выдать в голосе своего страха.

– Подними руки и повернись, только медленно, – сказал Грач. Вот и хорошо, значит, ещё немного поживём.

Я поднял руки и повернулся. Из-за штабелей ящиков в меня из автомата целился Грач.

– Меченый, ты пришел от Гурона? – спросил Грач.

– Нет, я пришел от Бороды, – ответил я.

– Брешешь, только Гурон знал коды от Лифта, Борода их знать не мог, – выпалил Грач.

Так, так, так. Бункер Странников имеет ещё один вход, а для меня он может стать выходом. И засада тут устроена не на меня, а на Гурона. Но это мне без разницы, всё устраивается лучшим образом! Возвращаемся к плану «А».

– Собаки брешут, Грач. Я не говорил, что Борода знает коды. Ты не умеешь спрашивать. Как ты спрашиваешь, так я и отвечаю. Формулируй вопросы поконкретней, – ответил я.

– Я умею спрашивать, у тебя ещё будет возможность в этом убедиться, – сказал с угрозой Грач.

Я пожал плечами, мол, поживём – увидим.

– Где Гурон? – спросил Грач.

– Не поверишь, не знаю! Сам его ищу, – сказал я.

– Ты пришел сюда за Гуроном? – спросил Грач.

– Нет, Борода сказал, что ты хотел перетереть о чём-то со Стрелком. Вот я и пришел, – сказал я.

– Ты знаешь, где Стрелок? – спросил Грач.

– Знаю. Я и есть Стрелок, просто «имидж» сменил, – ответил я.

Грач удивлённо молчал. Слева и справа от Грача из-за ящиков показались ещё два Странника. Они всматривались в моё лицо. Я тоже рассмотрел их. Слева от Грача с автоматом в руках стоял Странник по кличке Грек. Справа – с пулемётом сталкер по кличке Щёголь. С этим, ещё в свою бытность Стрелком, я был знаком лично. Не знал, что он из Странников. Молодняк, в зоне всего второй год, еще нормальной сталкерской клички не заработал. Наверно, из нового набора, из послушников.

Грач вопросительно посмотрел на Щёголя.

– Не, Грач, этот фраер фуфло втюхивает, на Стрелка он вовсе не похож, – сказал Щёголь.

– Щегол, фильтруй базар, за фраера – ответишь! – сказал я.

– А по голосу, вроде, он, – неуверенно сказал Щёголь Грачу.

– Чем докажешь, что ты Стрелок? – спросил меня Грач.

Всё, теперь Странники в меня стрелять не будут, я им нужен для спроса и публичной казни перед всем кланом. Теперь надо нейтрализовать Мишеля.

– А ты вон спроси у Мишеля, он тебе, как два пальца, всё докажет. В смысле – по отпечаткам пальцев, – я кивнул в сторону лифта.

– Скажи им, пусть сложат оружие, мы их выпустим из бункера, и даже отведём в Затон, – предложил Грач.

– Сам скажи, я вон сказал им, а теперь – сам видишь, без оружия! – ответил я.

– Зараз мы проверим, какой ты безоружный. Положи фонарик и снимай разгрузку, – сказал Грач.

Вот оно, начинается! Я этого момента ждал, заговаривая зубы Странникам. Я наконец-то опустил руки, выключил фонарик и поставил его на ящик. Я начал расстегивать замки разгрузки и, досчитав до трёх, рухнул на пол, закрыл глаза и раскрыл рот. Ручка фонарика с шипением взвилась под потолок и там взорвалась. Вспышку было видно даже через зажмуренные веки. Несмотря на то, что рот у меня был открыт, от взрыва у меня заложило уши. Представляю, как себя чувствовали Странники, не ожидавшие взрыва. Надеюсь «янки» тоже временно ослепли от вспышки. Я открыл глаза, в подвале снова царил полумрак, взрывом разбило лампу на потолке. Я перекатился к ящикам и заполз в щель между ящиками и стеной.

Первыми опомнились «янки», открыли огонь по Странникам. Потом очухался Щёголь, пулемётным огнём прижав американцев к ящикам. Следом включились в перестрелку Грач и Грек. Вот и славненько. Конечно, парни Мишеля – настоящие головорезы, но и Странники – не лаптем деланы! К тому же, Странники занимают более выгодную позицию, они не прижаты к стене, у них есть пространство для маневра. Надеюсь, Странники перебьют «коммандос» Мишеля. А вот мне потом предстоит разбираться с победителями.

Ближе всех я был к Греку, к нему я и пополз. Я уже видел его в щели между ящиками. Между тем, бой начал стихать, сначала заткнулся пулемет Щёголя, а потом и автомат Грача. Теперь со стороны Странников стрелял короткими очередями только Грек, а со стороны лифта стреляли все три автомата. Похоже, я недооценил парней Мишеля!

Ну вот и Грек прекратил стрелять, хотя я вижу, что он на ногах. Может, ранен? Нет, он отложил автомат на ящик и прилаживает на плечо «муху». Твою мать, если Грек выстрелит в сторону лифта, то взрывная волна разотрет меня тут ящиками по стене! Я изготовился к броску.

Грек вышел из-за ящиков и выстрелил из «мухи». Только он как-то дернулся во время выстрела и граната пошла не на лифт, а в угол подвала. Я выдернул из ремня нож-пряжку, вскочил и, пригибаясь, бросился к Греку. К Греку я не добежал, а, подхваченный взрывной волной, буквально долетел.

Грек лежал на полу навзничь, широко раскинув руки. Я перекатился к нему и приставил нож к горлу. Грек не дышал, он уже был мёртв, во лбу у него была аккуратная дырка, кровь почти не сочилась. Пуля попала ему в лоб во время выстрела из «мухи» – вот отчего он дернулся.

Слегка приподнявшись, я глянул в сторону лифта. В углу бункера горели какие-то ящики, американцев видно не было. Ладно, проверим. Воткнул пряжку-нож обратно в ножны ремня. С ящика взял автомат Грека, проверил магазин. Магазин был пуст, но, спасибо Греку, в разгрузке были запасные. Вставив новый магазин, я крикнул:

– Мишель, ты там как, живой?

– Живой, – отозвался Мишель, – и выстрелил пару раз из пистолета по моим ящикам. Вслед за пистолетными выстрелами раздалась автоматная очередь. Вот как, у Мишеля остался в живых, по крайней мере, один «коммандос».

– Может, поговорим? – крикнул я и, выставив руку с автоматом над ящиком, дал очередь в сторону лифта. Пусть янки знают, что я теперь вооружен.

Ответом мне был душераздирающий крик Мишеля и беспорядочная стрельба. Что, чёрт возьми, там такое происходит? Я выглянул из-за ящиков. Если бы я раньше такого не видел, то, наверно бы, сам визжал как свинья перед закланьем – лифт бесформенным пузырём выворачивался из шахты. Из пузыря стали появляться отростки, из которых начали формироваться клешни робота-трансформера. Одна из клешней ухватила за дуло и вырвала из рук стрелявшего в пузырь Джо автомат. Другая клешня ухватила Джо за шиворот, оторвала его от земли и шмякнула об стену. Джо обмяк и повис как куль. Еще одна пара клешней робота выволокла за ноги из-за ящиков Мишеля и подняла его в воздух. После этого пузырь стал приобретать уже знакомую мне паукообразную форму трёхметрового ремонтного робота по прозвищу Капрал.

– Стрелок, ты хотел с ними поговорить? – пробасил Капрал.

– Капрал, дружище, как я рад тебя видеть! Но как ты узнал меня в этом обличье? – спросил я, выходя из-за ящиков.

– Обличье ты поменял, а биополе осталось прежним, – ответил Капрал.

Ну да, что для трансформера внешняя оболочка?

– Что делать с этими? Ты будешь с ними говорить или мне их просто удавить? – снова напомнил Капрал.

Я подошел к Капралу. Глянул на Мишеля, он уже немного пришел в себя.

– Удавить их мы всегда успеем. Свяжи их пока чем-нибудь, – сказал я.

Капрал, как заправский паук-ткач вытянул клешней из брюшка тонкую нить и, быстро обмотав Мишеля и Джо, как мух, уложил их на пол. Надо же, вот тебе и механоиды, а копируют живую природу!

Я пошел в угол к горящим ящикам и вытянул из-под обломков Фокса и Дака. Фокс был жив, хотя и без сознания, наверно, контужен. Дак был мёртв, в памяти всплыла строчка: «Сбылось проклятие старого Ботуалло».

– Капрал, спеленай и этого, – указав на Фокса, попросил я, – Неравён час, очухается и ещё захочет повоевать.

Капрал ловко упаковал Фокса и уложил рядом с Джо. Я собрал оружие, нашел свои пистолеты и винторез. Славу богу, винторез был цел.

– Капрал, давай отойдём подальше, надо поговорить без свидетелей, – сказал я и двинулся вглубь подвала. Капрал, опираясь на свои клешни – ходули, двинулся за мной. Я выбрал стопку ящиков и забрался на них, чтобы быть повыше. Капрал поджал свои клешни, устроился напротив меня.

– Капрал, что в Мёртвом городе такое творится? Где Гурон, Джеймс, где все? Только говори потише, – спросил я.

– Гурон ушел порталами вместе с Тритонами, – ответил Капрал.

– А Механоиды? – спросил я.

– Передислоцировались, – ответил Капрал и добавил, – Временно.

– Что, значит, передислоцировались, драпанули что ли? – спросил я.

Капрал молчал.

– Куда? – вырвалось у меня.

– Куда-то в область облака Оорта, – ответил Капрал.

Облако Оорта, если мне не изменяет память из школьного курса астрономии – это астероидный пояс в ста тысячах астрономических единиц от солнца. Не близко, однако! Меня начала накрывать злость.

– Значит, Механоиды с Тритонами сдриснули, а мы все тут остались на потеху Ящерам с их летающими тарелками! – сказал я.

– Нет, Ящеры драпанули первыми, – ответил Капрал.

Час от часу не легче! Злость сменилась оторопью. Три могущественных цивилизации в одночасье «передислоцируются» с Земли. Что это значит? Солнце доживает свой век и вот-вот превратится в сверхновую? К Земле приближается астероид или «Чёрная дыра»?

– Почему? – боясь получить ответ, спросил я.

– Переписчики на подходе, – ответил Капрал.

– Кто это? – недоумённо спросил я.

– Я думал ты в курсе – это ведь ты теперь резидент Тритонов. Переписчиками их называют Тритоны. Мы их называем Корректорами, – ответил Капрал.

– Твою мехмать! Я видел живого тритона между двумя нападениями летающих тарелок всего три минуты. У меня не было времени с ним толком поговорить. Поэтому я ничего не знаю о Переписчиках. И я вот всё же надеюсь, что ты мне расскажешь, кто такие Корректоры.

– Очень древняя цивилизация, древнее нашей. Очень могущественная. Мы овладели измерениями пространства, а они ещё и временем, – ответил Капрал.

– И что они корректируют? Время? – спросил я.

– Они корректируют Историю, – ответил Капрал.

Мне представилась банда свихнувшихся историков на хроноциклах, но с указками, бороздящая Вселенную в пространстве и времени и переписывающая истории планет по своему усмотрению.

– И какие они из себя? – спросил я.

– Никто доподлинно не знает, какие они. После того как они переписывают Историю, следов от них почти не остается, – ответил Капрал.

– Что значит «почти»? – спросил я.

– От самих Переписчиков – никаких, а вот от тех, кого переписывают, иногда кое-что остается, – ответил Капрал.

– Подожди, вначале ты сказал, что они приближаются. Так откуда это известно? – спросил я.

– Хрономиражи. Когда они на подходе, появляются всякие хроноаномалии, типа птицы феникс и дежавю, – ответил Капрал.

– Точно, «Призрак» и «Жопа времени»! – воскликнул я.

– Призраки – это да, а про «жопу» я не понял, – сказал Капрал.

– Забудь, – отмахнулся я.

Я задумался, что теперь делать? Ясно – из Мёртвого города надо дергать! И ещё – Ведьмака надо вытаскивать со станции Янов. Возле станции крутится Матис. Гурон знал или, по крайней мере, догадывался, что в хронологическом плане с Матисом что-то не так. Не зря Гурон мне настоятельно велел держаться подальше от Призрака!

– Капрал, а ты как в «лифтёры» к Странникам попал? Опоздал на последний звездолёт? – спросил я.

– Оставлен охранять резервный портал. Бункер странников – это прикрытие. Гурон специально его здесь организовал. Этажом ниже – бомбоубежище. Там портал смонтирован, – ответил Капрал.

– Слушай, Капрал, ты же с самого начала меня узнал. Знал о засаде в бункере, видел, что Мишель угрожал мне оружием. Так какого рожна, ты сразу не вмешался? – спросил я.

– Я выполнял инструкции, реальной угрозы твоей жизни вначале не было. Я мог вмешаться только в крайнем случае, – без тени смущения в динамике ответил Капрал.

Инструкции он исполнял, узколобый «солдафон» с твёрдотельными мозгами! Теперь понятно, почему Гурон прозвал его «Капрал», а не, например, «Спайдермен»!

– Капрал, а куда ведет резервный портал, если не секрет? – спросил я.

– На Марс, – ответил Капрал.

– Капрал, а я могу побывать на Марсе? – спросил я.

Капрал посмотрел на мой респиратор и, покачав свой паучьей головой, ответил:

– Нет, с твоим дыхательным аппаратом ты там и трёх минут не продержишься.

– А с аппаратом закрытого дыхательного типа? – спросил я.

– Гурон с таким был и на Европе, но, я думаю, и там сейчас никого нет, – равнодушно ответил Капрал.

Не кисло, однако, быть резидентом инопланетян! Но об этом потом, сейчас не до порталов.

– Капрал, убери трупы Странников и тащи сюда Мишеля, надо с ним побеседовать, – скомандовал я.

Капрал послушно зацокал выполнять команду. Похоже, интеллект сателлита изначально «заточен» на выполнение команд, а меня он считает главным. Наверно, я для него, как резидент Тритонов, действительно «большая шишка». Это радует, не знаю, как бы я повёл себя, если бы он попробовал мной командовать.

Я спрыгнул с ящиков и пошел в противоположный от лифта конец подвала. Стали попадаться стеллажи с ящиками с оружием. Вот она – причина силы и мощи клана Странников – видать, грабанули где-то армейские склады. Конечно, легко быть сталкером, если у тебя нет нужды ни в оружии, ни во всём прочем.

Дверь, как я понял на лестницу была заложена металлическим швеллером. Вот и хорошо, значит, никто не помешает беседе с Мишелем. Дверь решил не открывать, мало ли каких сюрпризов приготовили Странники для незваных гостей. А если понадобится выйти из бункера, у меня есть свой персональный лифт.

Вернулся в центр подвала, Капрал уже притащил Мишеля. Подтащив за шкирку Мишеля к стеллажам, я придал ему сидячее положение. Сходил за ящиком, подтащив его к Мишелю, уселся на него напротив Мишеля.

– Капрал, сделай что-нибудь со светом, а то в этих сумерках плохо видно лицо нашего американского гостя, – попросил я.

На голове Капрала появился отросток, превратившийся в фонарь. Мощный луч света ударил в лицо Мишелю. Мишель зажмурился.

– Капрал, направь фонарь лучше в потолок, мы же не в гестапо, – сказал я и добавил, – И ещё, прими какой-нибудь человекообразный профиль. Видишь, наш гость пугается. Наверно, он с детства боится пауков.

Капрал трансформировался в трёхметрового андроида, но всё равно оставил себе четыре руки. Хотя, я его понимаю, в детстве я сам не раз сожалел, что у меня нет хотя бы третьей руки.

– Мишель, ты меня сильно подставил, основательно подпортил мне репутацию проводника. Шутка ли, что это за проводник такой – угробил в Мёртвом городе четырёх ведомых людей! Теперь мне долго не отмыться. Но я готов проявить ширость души и понимание, я готов обсудить варианты «чудесного» спасения, хотя бы трёх из четырёх человек вашей группы, – сказал я.

– Я не подставил тебя, Бороде я перед уходом сказал, что мы не вернёмся – из Мёртвого города нас заберёт вертолёт, – ответил Мишель.

– Как я могу тебе верить, Мишель? Вот и Бороде ты сказал неправду – сказал, что отбудешь на вертолёте, а сам планировал утечь на катере, – сказал я. Мишель молчал.

– Капрал, ты следишь за его аурой, как он – не врет? – обратился я к андроиду.

– Слежу, сейчас он сказал правду, – ответил Капрал.

О, как! Надо быть осторожней с Капралом, мысли, положим, он не читает, но улавливает «тени и цвет» мыслей.

– Очень хорошо, Мишель. Если ты теперь подробненько расскажешь мне о целях своего задания, то возможно мы вместе придумаем, как вам выкрутиться из этой ситуации, – сказал я Мишелю.

– Меченый, позволь заснять Капрала и его трансформации, и мы вместе получим мировую известность и заработаем кучу бабла, – сказал Мишель.

Мишель хитрит, не вспоминает, что в ДК называл меня Мстиславом Степановичем и Стрелком, хочет вновь прикинуться простым оператором «Нэшнел Географик».

– Мишель, насчет мировой славы – я не уверен. Вряд ли ЦРУ позволит опубликовать твои видеозаписи. Расскажи, будь ласков, о своём основном задании, – сказал я.

Мишель молчал. Я повернулся к Капралу и обратился к нему:

– Капрал, дружище, а ты не мог бы ментоскопировать память нашего гостя?

– Можно попробовать, но придется вскрыть его черепную коробку, – ответил Капрал. Пальцы на одной руке Капрала трансформировались в острые иглы, на другой появилась циркулярная пила, которая стала с противным визгом раскручиваться, набирая обороты. Я удивился, неужели робот это может сделать? Или у Капрала прорезывается юмор? Нет, Гурон предупреждал меня, что блок юмора не входит в штатную комплектацию сателлитов.

Я глянул на Мишеля, его глаза от ужаса полезли на лоб.

– Подожди, подожди, Капрал. Мишель, по глазам вижу, готов отвечать на вопросы, – остановил я Капрала.

– Спрашивайте, – прохрипел Мишель.

– Кто ты и откуда, – жестко спросил я.

– Я Мишель Дарен, и я действительно кинооператор. Подождите, подождите, я говорю правду, – Мишель отреагировал на мою кислую усмешку.

– Только я военный оператор, я веду съемки испытаний новых самолётов на военно-воздушной базе «Зона 51» на юге штата Невада, – сказал Мишель.

Я посмотрел на Капрала, тот утвердительно кивнул, мол, пока не врёт.

– Продолжай, – сказал я.

– В июне один из наших военных спутников зафиксировал полёты нескольких НЛО над Зоной и, предположительно, падение одного из них, – сказал Мишель.

– Над вашей Зоной? – спросил я.

– Нет, над вашей. В нашей зоне НЛО разбился уже давно. Перед отправкой сюда, мы получили допуск в секретный бункер, где нам показали обломки летающей тарелки и замороженный труп гуманоида, – сказал Мишель.

– И что, вы надеялись снимать здесь этих теплокровных ящеров? Вы думали, что они тут свободно разгуливают по Мёртвому городу? – спросил я.

– Ты знаешь, что они ящеры? – удивился Мишель.

– Мишель, вопросы тут задаю я, – напомнил я ему. Про себя чертыхнулся, хреновый из меня всё же резидент, Мишель меня опять подловил.

– Итак, вы надеялись снимать тут летающие тарелки? – спросил я.

– Если повезёт, но моя роль в этой операции была второстепенной. Я должен был найти проводника, вывезти группу в нужную точку и отвлекать проводника, пока Джо будет закладывать сканеры, – ответил Мишель.

– Сканеры чего? – спросил я.

– Точно не знаю, каких-то полей Хачкисона, кажется. Пролёты НЛО сопровождаются возмущениями этих полей. Сканеры записывают эти возмущения и по сигналу от спутника, сбрасывают ему информацию, – ответил Мишель.

– Что это за поля? – спросил я.

– Понятия не имею, – ответил Мишель.

Я глянул на Капрала, тот пожал плечами. Как это, твою мать, понимать? Мишель, не понимает, о чем говорит, а Капрал не понимает, о чём говорит Мишель? Ладно, потом уточню у Джо.

– Ну, а как ты на меня вышел? – спросил я.

– В июле спецслужбы Украины, при проведении спецоперации как-то связанной с НЛО, задержали в зоне человека, выдававшего себя за сталкера по кличке Стрелок. В результате расследования было установлено, что на самом деле – это аспирант-эколог Стрельцов Мстислав Степанович, работающий в Зоне по гранту одной английской неправительственной организации. Впрочем, Меченый, зачем всё это я вам рассказываю – вы и сами всё это знаете? – сказал Мишель.

– Ничего, ничего, продолжай, – сказал я.

– Однако в СБУ усомнились в личности аспиранта, а так как грант был английский, то они запросили Интерпол. Так в Интерпол и попали отпечатки пальцев аспиранта, ну и, соответственно, к нам в ЦРУ и в СВР. Пока выяснили, что неправительственная организация, выдавшая грант, подставная, группа спецназа, захватившая аспиранта, была почти полностью уничтожена, в живых остался только медик группы. А сам аспирант бесследно исчез. Так как наши были не причём, стало ясно – это дело рук СВР, это они отбили своего резидента, – выдал Мишель и умолк.

В общем-то, ЦРУ, в рамках известных им фактов, правдоподобно интерпретировало события.

– Я внимательно слушаю тебя, Мишель, – сказал я.

– Всю информацию о Стрелке нам сообщили перед началом операции. Только Джо не хотел заморачивать себе голову второстепенными задачами, на нем были сканеры. Заняться отпечатками – это была моя инициатива. Я подумал, что резидент не вышел из Зоны, а просто мимикрировал. И мне повезло, – грустно улыбаясь, закончил Мишель.

– Свезло так свезло, как покойнику, – пошутил я. Мишель перестал улыбаться.

– Что же мне теперь с тобой делать, Мишель? Ты мне, в общем-то, импонируешь. Но, сам понимаешь, отпустить тебя, вот просто так, я не могу – у нас, у разведчиков, так не принято. Помнится, ты предлагал мне сотрудничество, ладно, теперь сотрудничество предлагаю тебе я. Я тебя отпущу и даже не трону ваши сканеры – мне ящеры с их тарелками самому не нравятся. На родину ты вернешься героем, выполнившим задание. Взамен от тебя потребуется совсем не много, – сказал я.

– Что именно? – спросил Мишель.

– Не упоминать в отчетах о твоей «удаче», мой новый ник и ещё кое-что по мелочи, – сказал я.

– Какие мелочи, что конкретно? – недоверчиво уточнил Мишель.

– Может так случится, что к тебе дома, в Америке, обратится кто-то из соплеменников Капрала, поможешь им устроиться на работу, куда скажут, ну, там, кадиллаком, джипом или холодильником, – жестко сказал я, стараясь не рассмеяться – с холодильником неплохой экспромт получился.

Мишель замолчал, понимая, что уже это не просьба, а условие.

– И ещё, я думаю, не стоит упоминать о лифтах-трансформерах. Не надо, могут и в дурку упечь, – добавил я.

– Это, надеюсь, будет джентльменское соглашение? – спросил Мишель.

– Разумеется! С твоей стороны – только твоё честное слово и расписка, что ты добровольно согласен сотрудничать с СВР, – добил я Мишеля.

Мишель надолго замолчал, я терпеливо ждал. Наконец, он засопел и заёрзал.

– Что не так, Мишель? – спросил я.

– А что будет с остальными? – спросил Мишель.

– Утенка и Лиса можешь забрать. Один мёртв и уже ничего не скажет. Второй контужен, если и выживет, ты ему сам потом втолкуешь, что тут было и как, – сказал я.

– А Джо? – спросил Мишель.

А вот это вопрос! Что же мне действительно делать с Джо? Я кое-что понимаю в людях. Джо – воин, его ни купить, ни запугать! И как профи – он очень опасен! Что же мне теперь за это удавить его, как предлагал Капрал? Нет, но и отпускать его тоже нельзя, по крайней мере, сейчас.

– Останется в заложниках, – решил я.

– Меченый, вы сами подумайте, как я исчезновение Джо потом своим объясню? – спросил Мишель.

– Как хочешь, например, пропал без вести во время нападения бандитов, или угодил в аномалию «Карусель» и его разорвало на куски, – сказал я.

– Вы поймите, Меченый, менталитет Американской нации не позволит оставить это дело без расследования, будет направлена новая команда, – возражал Мишель.

– Вот ты и объяснишь, что у Зоны свой «менталитет» – тут есть Саркофаг, но и там не мавзолей – и там трупы долго не залёживаются, что уж говорить о Мёртвом городе, – сказал я.

– Меченый, да поймите же вы, если Джо отправится домой, и подтвердит мои слова, то мне будет больше веры! – выпалил Мишель.

– Хрена лысого он подтвердит твои слова! Я сказал, останется в заложниках – значит, останется! И для тебя – это шанс отбрехаться, если он станется здесь, – отрезал я.

– Капрал, ты по-английски разумеешь? – спросил я.

Капрал утвердительно кивнул.

– Вот и отлично, будешь переводчиком, тащи сюда Джо, мне надо с ним побеседовать, – скомандовал я Капралу.

Капрал отправился за Джо.

– Зачем переводчик, Джо прекрасно понимает по-русски. Он и сам отчасти русский, – буркнул Мишель.

– Как это – «отчасти русский»? – удивился я.

– Он сирота, с семи лет воспитывался в приёмной семье. Его приёмная мать была русской, – сказал Мишель.

Вот оно как – Джо приютский! А я всё думал, что мне напоминает его нагловато-ироничная улыбка. Такой улыбке у нас в детдоме быстро учились. Своего рода психологическое оружие, когда тебя собираются бить гуртом свои детдомовские или местная шпана. И то, что Джо понимает по-русски и воспитывался русской матерью – многое меняет. Возможно, мне удастся договориться с Джо и превратить его из заложника в союзника.

Капрал принёс Джо и усадил его рядом с Мишелем. Я выдернул нож-пряжку и взрезал нити связывающие Мишеля.

– Капрал, там, в конце подвала, я видел какой-то закуток с металлической решеткой. Будь добр, отведи туда Мишеля и запри его там, – попросил я.

Мишель поднялся и понуро поплёлся в конец подвала. Капрал пошел следом. Я разрезал нить, связывающую Джо, и убрал нож в ножны.

– Джо, бери ящик, садись. Мишель сказал, что ты в группе главный, а он только зиц – председатель, может быть, поговорим? – предложил я.

Джо поднялся, сходил за ящиком, поставил ящик напротив меня и, всё так же улыбаясь, уселся на ящик.

– Вы влезли в чужую войну, войну механоидов с ящерами. Вы с Мишелем видели «живого» механоида. Несмотря на это, я решил Мишеля отпустить, – сказал я. Джо молчал.

– Ты хочешь спросить меня, почему я отпускаю Мишеля? Что ж, я скажу – мне выгодней его оставить в живых. Я его запугал, Мишель слил все детали вашей операции, и теперь своим про механоидов он побоится рассказывать. Побоится не только потому, что он думает, что я агент Москвы и у СВР теперь на него есть компромат, но и самих механоидов, – продолжил я. Джо по-прежнему молчал.

– А вот тебя я выпустить не могу, – сказал я.

– А остальных? – спросил Джо.

– Фокс – контужен, без памяти, и неизвестно – выживет или нет, но Капрала он не видел. Дак – мёртв. Пусть Мишель их забирает. Они мне не нужны, – ответил я.

– Я понял тебя, тебе я не нужен, но я видел Капрала, – сказал Джо.

– А вот и не понял! Отпустить я тебя не могу, но защищать Землю от иных цивилизаций вместе с нами ты можешь, – ответил я.

– С кем это вами, с СВР? – спросил Джо.

– С нами – это со мной и Капралом. Кроме Капрала, насколько мне известно, других инопланетян сейчас на Земле нет. Ящеры, которых вы искали – смылись. А всё потому, что на подходе ещё более могущественные инопланетяне.

– Ты хочешь, чтобы я нарушил присягу, чтобы я стал дезертиром? – спросил Джо.

– А что, Земля и твоя сраная Америка в частности, не стоит такой малой жертвы? – спросил я.

– Полегче насчёт Америки! А где уверенность, что ты не из СВР? – спросил Джо.

– Будь моим телохранителем, и если я лгу – убьёшь меня, – ответил я.

– И оружие дашь? – спросил Джо.

– Дам, но только завтра, когда спровадим Мишеля, – сказал я.

13. Доки (Меченый)

Отбившись от очередной стаи слепых псов, мы с Джо благополучно проскочили территорию складских площадок и пакгаузов и вышли на пирс к портовым кранам Доков. Шастать по территории Доков в зимнее время было неразумно и очень рискованно – после камышового пала в Доки стекались уцелевшие стаи всевозможных мутантов. Хорошо ещё, что мы не нарвались на снорков. Но обстоятельства вынуждали меня избрать именно такой опасный маршрут.

Было четыре часа пополудни. С пирса открывался вид на весь Затон и Складовск в частности. Значит, минут через сорок, максимум через час, мы будем на корабле. Это если, конечно, ничего не произойдёт.

– Меченый, стоять! – услышал я окрик Джо, щелчок предохранителя и лязг передёрнутого затвора Калаша.

Я медленно оглянулся. Джо целился в меня из автомата. Произошло! Я ждал этого момента. До Складовска рукой подать. Джо почувствовал, что теперь он до корабля доберется и без меня. Интересно, что он задумал? Хотя, понятно, хочет без меня добраться до Складовска и по спутниковому телефону Бороды вызвать своих. Разумно, но что он решил сделать со мной?

– Джо, ты чего, «их бин больной»? – с усмешкой спросил я.

– Меченый, положи винторез на бетонные плиты, только медленно, – сказал Джо.

Я повиновался.

– Теперь, вынь пистолеты и положи их туда же, – командовал Джо, – Только, двумя пальчиками, и не дергайся. Ты видел – я хорошо стреляю.

Видел, видел. Хорошо, но не экономно – расстрелял два рожка патронов, теперь у него в автомате торчит рожок с бронебойными, пистолеты тоже пусты, а других патронов у него нет. Я аккуратно вынул пистолеты и положил их рядом с винторезом.

– Теперь вынь ножи, – сказал Джо, продолжая целиться в меня.

Я выдернул из разгрузки свой армейский тесак и положил его рядом с пистолетами.

– И из пряжки ремня тоже, – напомнил Джо.

– Может быть, мне ещё и штаны снять? – фыркнул я.

– Прикажу, снимешь, – зло сказал Джо.

– Ну, это вряд ли, – сказал я, полез левой рукой в карман разгрузки и вынул радиовзрыватель.

Джо перевел автомат чуть левее меня и нажал на спусковой курок. Хотел дать предупредительную очередь. Но вместо выстрелов последовал сухой щелчок – осечка. Я между тем большим пальцем откинул предохранительную крышку и нажал кнопку взрывателя. Джо лихорадочно передернул затвор и, уже направив автомат на меня, снова нажал на спусковой курок. И снова только сухой щелчок. Я продолжал невозмутимо стоять. Джо растерянно уставился на предмет в моей руке.

– Ага, узнаёшь эту штуку. Да, Джо, это радиовзрыватель, а сама граната у тебя в рюкзаке. Стоит мне отпустить эту кнопку, и тебя разнесёт на куски, – сказал я.

У Джо невольно опустились руки.

– Джо, теперь твоя очередь раздеваться. Для начала, положи автомат. Сейчас тебе от него никакой пользы, – сказал я.

Джо разжал руку, автомат упал на землю. Джо нахально заулыбался. Ну-ну, мы это уже проходили. Я знаю, что это за улыбка. Это оскал затравленного зверя.

– Ты, наверно, сейчас хочешь меня спросить, что случилось с автоматом, когда я успел его испортить, ведь, ты его не выпускал из рук? Отвечу – с самим автоматом всё в порядке, а вот патроны – варёнка. Помнишь, утром мы ели из котелка вкусную шулюмку? Знаешь, почему она была такая вкусная? Потому, что перед этим я два часа отваривал в этом котелке бронебойные патроны, а шулюмку я варил уже на этом бульоне, – сказал я.

Джо молчал.

– И в Доки я привел тебя неслучайно. Я специально водил тебя между пакгаузов Доков, нарываясь на лёжки собак. Зачем? Я ждал, когда ты расстреляешь два рожка патронов, – сказал я, подходя к Джо вплотную.

Джо процедил что-то по-английски.

– Ты сейчас, наверно, спросил меня, почему я не побоялся к тебе сейчас подойти. Потому, что мы, сталкеры, привыкли ходить по лезвию ножа. В отличие от вас, коммандос, для нас, сталкеров, цугцванг, порой, единственная форма существования. Джо, ты знаешь, что такое цугцванг? – спросил я, глядя Джо в глаза, – Это из шахмат – проигрывает тот, кто первый нападает.

Джо отозвался какими-то «мазофаками».

– Нет, Джо, это не мазохизм, – по-своему поняв Джо, выдал я, – Я мог бы вырезать вас в лифте как щенков, – сказал я, немного приврав, – Мог бы приказать Капралу убить тебя в бункере. Я и сейчас могу тебя убить, – сказал я, вынимая нож-пряжку. Джо отвел глаза.

– Почему я этого не делаю, почему продолжаю с тобой нянчиться? Да потому, что ты мне нужен! Ситуация с инопланетянами складывается таким образом, что может потребоваться помощь спецслужб. А ты – мой выход на ЦРУ. А я нужен тебе, причём, живым – без меня вам на инопланетян не выйти, – сказал я.

Джо потупил глаза, напряженно обдумывая мои слова. Я ждал. Наконец он созрел и хотел что-то сказать, но я его перебил:

– Но, Джо, ты меня сильно обидел со штанами, а за базар надо отвечать, – сказал я и без замаха ткнул Джо в лицо кулаком, с зажатым в нём ножом.

Видать, я зацепил его губы краем ручки ножа, по губам Джо побежала струйка крови. Джо ненавидяще уставился на меня. Я усмехнулся и, не торопясь, немного отошел от Джо.

– Джо, я не буду заставлять тебя снимать штаны. Мне это не нужно. Я могу убить тебя прямо сейчас и без этого взрывателя. Если ты моё предложение о партнёрстве считаешь неприемлемым в принципе, тогда, что ж, вынимай свой нож, давай разберёмся по-мужски.

Джо стер кровь со своих губ, мельком скосившись на мою левую руку, вытянул из ножен нож.

– Тебя смущает это? – спросил я и разжал руку, взрыватель, кувыркаясь, полетел на землю.

Джо вздрогнул.

– Это пустышка, Джо. Это, конечно, взрыватель, но никакой гранаты у тебя в рюкзаке нет, – сказал я улыбнувшись.

Джо на секунду замер, потом тоже улыбнулся и спрятал нож в ножны:

– Меченый, никогда не сяду с тобой за один стол играть в покер, – сказал Джо.

– Жаль, тебе не доведётся играть с … – хотел сказать: «Гуроном», но вовремя спохватился и поправился, – С моим крёстным отцом. Вот то был игрок так игрок!

Я убрал свой нож в ножны ремня, шагнул к Джо и протянул ему руку.

– Пожмём руки, партнёр? – предложил я.

Джо пожал мою руку.

Я вынул из своей разгрузки запасной рожок для Калаша и легонько постучал им по груди Джо.

– Одно маленькое дополнение к нашему партнёрскому договору, Джо, – я убрал улыбку с лица, – Ты уже дважды направлял на меня оружие. Ещё раз так сделаешь – я тебя убью. Ты понял?

Джо утвердительно кивнул.

14. Снова Затон (Меченый)

Кивнув охраннику, мы с Джо вошли в Складовск. В кают-компании было довольно многолюдно, человек семь сидели за столиками и трое стояли у барной стойки. Естественно, все с любопытством воззрились на вновь прибывших. Знакомых мне сталкеров, кроме подручных Бороды, Кренделя и Шнура, в кают-компании не было. Борода, как всегда, был за барной стойкой. Увидев нас с Джо, Борода кликнул Шнура и велел ему занять место за стойкой, а сам вышел к нам навстречу. Молча пожав нам руки, Борода увлёк нас за собой в подсобку, которая располагалась сразу за баром. Всё так же молча, Борода усадил нас за столик, достал из шкафа три стакана, тарелку с конфетами и графин с настойкой, налил в каждый из стаканов грамм по сто. Он что – краев стакана не видит или жалеет Джо?

Джо мужественно, вслед за нами, махнул настойку из стакана в рот. Глаза его полезли на лоб, Джо не ожидал, что настойка может оказаться перцовкой.

– Что случилось, Меченый? – спросил Борода, после того, как мы с Бородой занюхали настойку конфетами, а Джо закусил.

– Нарвались на бандитов, – ответил я.

– Вот, как сердце моё чувствовало! Я же говорил тебе – не ходи! – сказал Борода, хлопнув ладонью по столешнице.

Борода разлил остатки настойки по стаканам. Джо протестующе замахал руками, мол, с него пока хватит. Мы выпили вдвоём с Бородой.

– Кто это был? – спросил Борода. В голосе Бороды чувствовалась фальшь – на самом деле, он не хотел знать, потому что догадывался, кто это мог быть.

– Не знаю, выстрелили в спину из «мухи» и ушли в канализационный коллектор. Преследовать сволочей в коллекторе я не рискнул, – сказал я. Про Странников я решил не упоминать.

Борода облегчённо вздохнул. Понятное дело, помогать врагам клана Странников, по меньшей мере, неблагоразумно.

– Вижу, с Джо всё, более-менее, в порядке, а что с остальными? – спросил Борода, глянув на разбитую губу Джо.

– Дак убит, Фокс контужен, Мишель не пострадал. Вчера утром их эвакуировали на вертолёте, – ответил я.

– А Джо? – спросил Борода.

– Я хотеть найти и убить бандит! – сказал Джо.

Молодец Джо. Джо говорил по-русски чисто и почти без акцента, но я его попросил не афишировать этот факт.

– Джо решил остаться и поквитаться за своих друзей. Борода, у тебя нет на примете диггера, знакомого с системой коллекторов Мёртвого города? – спросил я.

– Есть, сталкер по кличке Крот, но он сейчас в лазарете с пулевым ранением и встанет не скоро. Он тоже нарвался на бандитов в Мёртвом городе, причем, именно в коллекторе, – ответил Борода.

– А Грач не возвращался, я слышал, он Мёртвый город хорошо знает? – как бы между прочим спросил я.

– Грач, как обычно, на зиму вышел из зоны. На то он и Грач, придет только весной, – ответил Борода.

Нет, Грач весной не придет. Его труп Капрал вынес и забросил в аномалию «Электра». Странники его труп потом найдут, но вытянуть не смогут, поэтому они не узнают, что он погиб от пули. Двух других Странников Капрал отнес подальше от универмага, и их кости, поди, уже растаскивают собаки. И в бункер Странники не попадут, я установил несколько своих ловушек на входе. А если, всё же, Странники проникнут в бункер, Капралу я велел никого в живых не оставлять. Отрезанный от вещевого и оружейного склада, клан ослабеет, станет менее опасен.

Борода то ли от настойки, то ли от известий повеселел, заулыбался. Достал ещё бутылку водки.

– Меченый, я рад, что ты вернулся живой и невредимый. И рад, что Джо остался. У меня есть для вас одно дельце, – сказал Борода.

Я выжидательно молчал.

– Мне поступил заказ на «Крововик», – сказал Борода.

– Нет, Борода, охотиться зимой на леоподов, на границе Пьяного леса, я не подписываюсь, – сказал я.

Джо, услышав непонятные названия, открыл было рот, хотел что-то спросить, но, передумав, благоразумно промолчал.

– Зачем охотиться, можно ведь и договориться, – сказал Борода.

– С кем, с Леоподами? – изумился я.

– И с Леоподами тоже, но я имел в виду долговцев на Дальнем кордоне, – ответил Борода.

– Вот это вряд ли, штрафник, заваливший леопода и добывший «Крововик», автоматически получает амнистию, – возразил я.

– Тьфу, чёрт, ты дашь мне договорить? Никого заваливать не надо, я же говорю – можно договориться. И я уже договорился, мне принесли «Крововик».

– Так чего же ты от нас хочешь? – удивлённо спросил я.

– Понимаешь, какое дело, Меченый, и ты тоже Джо слушай – леоподы предлагают купить живого гуманоида, – сказал Борода.

– Кого, кого? – вырвалось у меня. Я переглянулся с Джо, Джо был удивлён не меньше моего.

– Инопланетянина, – буднично сказал Борода.

– А летающую тарелку они тебе купить не предлагают? – с издёвкой спросил я.

– Нет, тарелку не предлагают, – спокойно ответил Борода.

– Жаль, Борода, а то некоторые, вот, интересуются, – хохотнул я, мельком глянув на Джо.

Джо на меня неодобрительно зыркнул.

– Ты можешь смеяться, сколько хочешь, Меченый, а я летающую тарелку над Затоном видел собственными глазами, – сказал Борода.

– Удивил, кто их не видел?! Ты, вот, лучше скажи, чего тебе от нас-то надо? – спросил я.

– Я очень рад, что Джо остался. Я хочу, чтобы вы сходили и посмотрели на гуманоида. Если это и взаправду гуманоид, то его можно будет купить, а Джо поможет его потом выгодно Америке продать, – ответил Борода.

Я растерянно молчал. Глянул на Джо, его глаза горели энтузиазмом.

– А что леоподы хотят взамен, человеченки, или донорской крови? – спросил я.

– Они хотят керамическое оружие, – ответил Борода.

– Керамические ножи, что ли? – спросил я.

– Не только, и керамические пистолеты тоже, – сказал Борода.

– Glass Gan? – удивился Джо.

– Вот, вот, они так и передали. Я так понимаю, переводится, как «Стеклянный пистолет». Джо, ты знаешь, что это такое? – спросил Борода.

– Weapon of the Secret Service? – сказал Джо.

– Что? А впрочем и без перевода понятно – «оружие секретных служб!». Джо, так такие пистолеты существуют? – спросил Борода.

Джо утвердительно кивнул.

– Зачем леоподам понадобились керамические пистолеты-невидимки, не обнаруживаемые металлоискателями? Для каких таких секретных операций? – недоумённо спросил я.

– А я почем знаю?! Есть продавец, есть товар, остается найти покупателя и наварить на этом деле приличную маржу. Джо, как ты думаешь, под живого гуманоида можно в Америке достать керамические пистолеты? – спросил Борода.

Джо снова утвердительно кивнул.

Твою мать, черт меня дёрнул притащить Джо в Затон! Надо было оставить его в бункере, посидел бы в клетке полгодика, ничего страшного не случилось бы. Живой гуманоид, а это определённо ящер, может сгодиться и мне самому. Вернее, моим друзьям, Тритонам и Механоидам. А теперь что делать? Вон, с какой любовью Борода смотрит на Джо, как на «Золотого Тельца». И Джо, наверно, уже мысленно крутит дырку в парадном кителе для секретной золотой медали Конгресса США, вон, как глаза блестят. Конечно, я согласен сходить посмотреть на живого гуманоида, а главное – выяснить, что можно сделать, чтобы сделка по его продаже не состоялась.

– Борода, а если окажется, что никакого гуманоида нет? Вдруг, это просто уловка леоподов, чтобы заманить простачка? – спросил я.

– Вот ты и разберешься на месте. А если нет – получишь обычную ставку проводника. А, вот, если есть, тогда мы вчетвером озолотимся, со сталкерством можно будет навсегда завязать, – ответил Борода.

– А кто четвертый, – спросил я.

– Наемник по кличке Кент, может, знаешь такого? Нет? Ничего, познакомлю. Это он ходил на встречу с долговцами, – ответил Борода.

– А ещё кто знает о гуманоиде? – спросил я.

– Еще знал наёмник по кличке Бык, Кент ходил к долговцам вместе с ним. Но позавчера он добыковался, его зарезали в пьяной драке, – ответил Борода.

Вот оно что. Наёмника по кличке Бык, в бытность мою Стрелком я знал лично. Сволочь была та ещё, но не подлец, и Зону он знал, как свои пять пальцев. А погиб, как последний лох. Вот так уходят настоящие герои! Прискорбно, наверно, вот так однажды, скажут и обо мне.

– Ну, так что? – спросил Борода, обращаясь к нам с Джо.

Джо хотел что-то сказать, но я его перебил:

– Борода, твоё предложение весьма заманчивое, но у нас с Джо были свои планы. Поэтому, извини, нам надо вначале между собой перетереть. И ещё, хотелось бы поспрошать твоего Кента.

– Хорошо, идемте в кают-компанию, я сейчас пошлю Кренделя за Кентом, он тут недалеко на пожарном теплоходе «Стойкий» обретается, – ответил Борода..

Мы вышли в кают-компанию, Борода пошел за стойку, а мы с Джо пошли в дальний угол кают-компании к свободным столикам.

– Кто такие леоподы? – спросил Джо, едва мы уселись за столик.

– Мутанты, звероподобные люди с мордами наподобие львиных. Обитают на территории Зыбунов – южных зыбучих болот. Зыбуны с одной стороны граничат с Пьяным лесом, а с другой – с территорией, называемой Оазис.

– Чем опасны леоподы? – спросил Джо.

– Леоподы охотятся и воруют людей. Некоторые сталкеры полагают, что таким образом леоподы пополняют свои ряды, другие считают, что они каннибалы, а может быть, и вампиры, – ответил я.

– Почему их просто не перебить? – спросил Джо.

– Перебьёшь их, как же! Они обитают в самом «сердце» зыбучих болот, но попасть туда, не зная тайных троп – нереально. Кроме того, леоподы – это тебе не слепые псы или снорки, они пользуются стрелковым оружием, – ответил я.

– Мутанты с оружием? – удивился Джо.

– Вот, именно! Леоподы мутантами не рождаются, а становятся. Но, вот, теряя человеческий облик и озлобляясь, они не теряют рассудок, отчего становятся ещё более опасными, – ответил я.

– Ладно, про леоподов я более-менее понял, а что такое «Крововик»? – спросил Джо.

– «Крововик» – артефакт, рождаемый аномалией «Кедро-дуб». У каждого леопода есть амулет или ожерелье из этих артефактов. Леоподы ценят эти артефакты наравне со своей жизнью. И что удивительно, если отнять у леопода эти цацки, то они, покрываясь всевозможными язвами и фурункулами, действительно в считанные недели погибают, – ответил я.

– Что такое «Кедро-дуб»? – спросил Джо.

– Видимая верхушка центральной аномалии области именуемой «Оазис». На самом деле, аномалия – это яма, а может быть, кратер, диаметром в двадцать и глубиной два метра. Из кратера или ямы идет странное излучение, которое активирует биохимические процессы. В самой яме ничего не растет, но, зато, края ямы почти сплошной стеной поросли могучими деревьями, кедрами и дубами. Причем, верхушки этих деревьев скручены в спираль над центром ямы, так что срастаются шатром в единое целое, – ответил я.

– Я понял, артефакт «Крововик» рождает аномалия «Кедро-дуб». Эти артефакты чрезвычайно ценят Леоподы, а вы, отнимая у них артефакты, фактически обрекаете леоподов на смерть. Так? – сказал Джо.

– Так, да не так. Отнять у леопода «Крововик» – это тебе не одно и то же, что отнять конфетку у ребёнка. В «Оазисе» сейчас правят Леоподы, они фактически оккупировали «Оазис», отрезав сталкеров как от самой аномалии, так и от артефактов, – ответил я.

– А вам, вам-то зачем эта аномалия и её артефакты? – спросил Джо.

Может расстегнуть ворот куртки, достать «Крововик» и показать ему фокус с порезом? Нет, обломается, просто расскажу!

– Джо, все аномалии Зоны, за редким исключением, при попадании в них – убивают. Кратер под «Кедро-дубом» относится именно к этим редким исключениям – он лечит. Из кратера идет какое-то излучение, которое ускоряет биохимические процессы в живых организмах. Порезы, язвы и ожоги залечиваются и исчезают буквально на глазах. Излучение аномалии излечивает даже рак и хроническую лучевую болезнь. Артефакты «Крововик», хоть и в меньшей степени, действуют на организм также. Вот почему они так ценятся, – сказал я.

– А что представляет собой «Крововик»? – спросил Джо.

– «Крововик» похож на янтарь, только кроваво-красного цвета. По сути дела, «Крововик» – это и есть окаменевшая смола. Весной, когда начинается сокодвижение, на верхушке веток «Кедро-дуба» выступают капли смолы. К лету под воздействием излучения аномалии эти капли затвердевают и приобретают красный цвет. Но до того, как окончательно затвердеть, они накапливают энергию излучения и потом долгое время сами излучают, – ответил я.

– А ты сам бывал в «Оазисе»? – спросил Джо.

– Да, однажды, три года тому назад. Тогда территорию вблизи завода Юпитер контролировала группировка Свобода. Я вместе со свободовцами участвовал в рейде на «Оазис». Тогда мы пробились к «Кедро-дубу» и собрали урожай. Но на обратной дороге в узком проходе между двух аномалий отряд попал в засаду леоподов, пришлось прорываться с боем, отряд потерял половину бойцов. А сейчас ситуация изменилась, теперь приходится самим защищаться от набегов леоподов. Сейчас территорию завода контролирует группировка Долг. Они в этом проходе организовали заслон, называется «Дальний кордон», – ответил я.

– И что ты думаешь насчет предложения Бороды? – спросил Джо.

– Я даже не знаю, что и думать. С одной стороны, Мишель рассказывал, что вам показывали труп гуманоида, следовательно, леоподы нам какого-нибудь мутанта за гуманоида не втюхают. А с другой стороны, меня смущает сам факт сговора долговцев с леоподами, – ответил я.

– Почему? – спросил Джо.

– Понимаешь, Дальний кордон охраняют штрафники, сплошь мерзавцы и подонки, но не дураки. Леоподы постоянно остро нуждаются в оружии и боеприпасах. Но ни то, ни другое долговцы дать леоподам не могут, потому что понимают – всё это тут же обернётся против них самих. Тогда, спрашивается, что могли предложить долговцы леоподам? Не знаю, но подозреваю – какую-то особенную гнусность. Вот отчего мне не хочется принимать в этой сделке участия, – ответил я.

– Но, ведь, леоподы запросили керамическое оружие? – спросил Джо.

– Это меня озадачивает больше всего. Для Зоны керамические пистолеты – вещь абсолютно бессмысленная. Ни скорострельности, ни убойной дальности, ни надёжности. Я не понимаю, для каких таких секретных целей леоподам могли бы понадобиться такие пистолеты, – ответил я.

– И что ты для себя решил, и как быть мне? – спросил Джо.

– Не знаю. Для начала давай поужинаем, – ответил я. Я поднялся и пошел к стойке бара.

Ну вот, Джо я, как мог, напугал и озадачил. Теперь надо придумать аргументы моего отказа от операции для Бороды.

– Борода, что там у тебя сегодня на ужин, снова макароны по-флотски? Нет-нет, будем-будем, накладывай, – сказал я, облокотившись на стойку.

– Слушай, ты что – попугайчиков завел? – спросил я, кивнув на большую клетку, накрытую цветным платком, когда Борода поставил миски с макаронами на стойку.

– Лучше! – сказал Борода, перенёс клетку на стойку и сдёрнул платок, – Говорящий ворон. Но матершинник страшный, вот, накрываю клетку платком, порой такое выдаст – сталкеры от стыда краснеют. Смотри, пальцы в клетку не суй – пребольно клюётся, стервец.

Я глянул на ворона, сердце у меня от нехорошего предчувствия сжалось – в клетке на жердочке сидел Карлушка. Это был, без сомнения, он, вон, и кольцо Гурона на его лапе.

– Карлуша, как же ты в клетку угодил? – спросил я.

Ворон перестал моргать своими, как смоль, глазами, уставился на меня, занервничал, перебирая лапами по жердочке, и выдал:

– Меченый хор-р-роший! Меченый выпустит Кар-р-рлушу?

– Конечно, Карлуша, – я потянулся к клетке и, несмотря на протестующий жест Бороды, открыл дверку. Карлуша в несколько прыжков выскочил из клетки, вспорхнул ко мне на плечо и потерся клювом об моё ухо. Борода с удивлением взирал на поведение птицы.

До чего, всё же, умная башка у Карлушки – назвал меня не Стрелком, а Меченым!

– Борода, откуда у тебя этот ворон? – спросил я.

– Бык в последнюю ходку принёс, говорил, что купил у долговцев, – ответил Борода.

– Этот ворон принадлежал моему лепшему корешу, сталкеру по кличке Ведьмак, долговцам он принадлежать никак не мог. Подожди, ты сказал «в последнюю ходку». Это значит, в ту самую ходку, когда Бык и Кент ходили на Дальний кордон? – спросил я.

Борода утвердительно кивнул. По моему лицу он понял, что я сильно озабочен и обеспокоен.

– Надо потолковать с твоим Кентом, – сказал я.

– Сейчас потолкуем, вон он пришел, – сказал Борода.

К стойке подошел кряжистый стриженый парень. Парень улыбнулся Бороде, показав большущие зубы, отчего его вытянутое лицо стало сильно напоминать морду лошади. Наверно, его полное погоняло не Кент, а Кентавр.

– Отчего звал, Борода? – спросил парень. Судя по голосу, парень был навеселе.

– Звал, звал, Кент, а всё от того, что я терпеть ненавижу, когда меня обманывают! – с нажимом ответил Борода.

– Какой обман, ты это о чем? – продолжая пьяно улыбаться, спросил Кент.

– Я вот об этой птичке, – указав кивком на моё плечо, сказал Борода и спросил, – Где вы её с Быком взяли?

Только теперь Кент заметил меня и ворона на моем плече. Он перестал улыбаться, хмель с него слетел.

– Борода, мы птичку выкупили у долговца, – ответил Кент.

– Вот не надо мне сейчас врать, – раздраженно сказал Борода, – Говори, где и у кого вы взяли эту птицу.

– Я говорю правду, Борода, но если тебе с подробностями, тогда лучше «тет-а-тет», – намекая на моё присутствие, сказал Кент.

– Говори сейчас и здесь, Меченый в курсе нашей справы, – сказал Борода.

– Случилось это во вторую встречу с долговцами. Мы договорились произвести обмен ампул с лекарствами на «Крововик», так сказать, на нейтральной территории, в одном из цехов завода Юпитер. С Дальнего кордона пришло два долговца, назвались Чуком и Геком. Мы тоже представились Лёликом и Боликом. Обменялись паролем и отзывом, произвели взаимовыгодный обмен и уже собрались разбежаться, как в цех завалил сталкер на лыжах и с клеткой с птичкой за плечами. Чук сразу взял сталкера на мушку, а потом Гек оглушил сталкера электрошокером. Нам объяснил, что это его кровник, и он его убьет. Бык воспротивился, мол, омерта дело святое, но нас в неё Гек не должен впутывать. Мол, хочешь убить – убей, но не здесь и не сейчас. Гек спорить не стал. Тогда Бык спросил, что Гек собирается делать с птичкой. Гек ответил, мол, свернёт ей башку. Бык предложил обменять птицу на бутылку водки, сторговались на две бутылки. И мы ушли. С тебя Бык, конечно, за птицу слупил приличную цену, но я тут уже ни при чём. Вот и всё, Борода, вся история, как на духу, – закончил рассказ Кент.

– Как выглядел этот сталкер? – спросил я.

– Седые патлы волос из под шлема, лицо как у молодого Фреди Крюгера. Образина – не приведи господь увидеть на ночь, – ответил Кент.

Всё верно, именно такое впечатление производит лицо Ведьмака при первой встрече.

– Этот сталкер как-нибудь называл долговца, – спросил я.

– Нет, один раз обозвал его скотом и дерьмом, вот и всё, – ответил Кент.

– Скот-т – дер-р-рьмо! – прокаркал Карлуша.

– Да, он так и сказал, а ворон за ним это повторил, – сказал Кент и зафыркал.

Я сидел, глаза мои начали наливаться кровью. Я зло глянул на Кента, тот перестал фыркать и отодвинулся от меня подальше.

– Я знаю, кто это были. Сталкер – это Ведьмак, он мне был как брат. А долговец – это штрафник с Дальнего кордона по кличке Шотландец, он же Скотт, скотина и жлоб. Борода, мы с Джо будем участвовать в предложенной тобой операции, но за убийство моего брата Шотландец заплатит своей жизнью.

– Меченый, кровная месть – это мужское дело, но мне не нравится, твой яростный настрой насчет Шотландца, не помешает ли это делу? – спросил Борода.

– Не волнуйся ты, Борода, дело есть дело. А насчет Шотландца – я вначале всё проверю и перепроверю, я семь раз чего-нибудь отрежу у Шотландца, прежде чем его убить, – ответил я.

Борода понимающе кивнул.

– Борода, во сколько тебе обошелся Карлушка, я имею в виду без клетки, я хотел бы его выкупить? – спросил я.

– Пустое, забирай хоть с клеткой – какие счеты между друзьями, – ответил Борода.

15. Станция Янов (Меченый)

Едва мы переступили порог в станции, как Карлушка вспорхнул с моего плеча и полетел в буфет. Там он, перепархивая со стола на стол, деловито пробежался по всем столам, вызывая всеобщее веселье сидящих за столами. Яновцы стали подначивать Карлушку, но он не поддался на провокации, а, громко каркнув, вспорхнул под потолок вокзала. Должно быть, полетел проверять свой схрон с «драгоценностями», ни дать, ни взять – сталкер.

Из-за одного из столов вскочил и буквально, чуть ли не спотыкаясь о стулья, подбежал ко мне Док.

– Меченый, а Ведьмак с Вами? – радостно улыбаясь и пожимая мою руку, спросил Док.

– Нет, Док, Ведьмак не со мной, – ответил я.

Улыбка исчезла с лица Дока, он растерянно спросил:

– Как же так? Карлуша, ведь, вернулся с вами!

– Да, Карлуша вернулся с нами, я принес его с Затона. Но Ведьмак в Затоне не был, – ответил я.

– Меченый, Ведьмак пропал, – горестно сказал Док.

– Знаю, и даже где и при каких обстоятельствах. Спрашивается только, вот, какого рожна, он поперся на завод один? – спросил я.

– Всё из-за Карлушки, хотел раздобыть ему клетку в красном уголке административного здания завода, – ответил Док.

Чертов придурок, в Зоне без году неделя, а уже возомнил себя опытным сталкером! Хотя, нет, не стал бы Ведьмак, вот так попусту, рисковать. Наверно, клетка была только предлогом, а ходил он на завод по своим шпионским делам.

– Постойте, Меченый, вы сказали, что вам известны обстоятельства исчезновения Ведьмака? – спросил Док.

– Да, но об этом потом. Скажите, Док, Ведьмак ожидал появления на станции каких-то своих друганов, Ван Гога и Ботана, кажется. Они случайно не приходили? – спросил я.

– Матис и Ботаник пришли через три дня после исчезновения Ведьмака, они тоже ходили на завод, но тоже ничего не нашли, – ответил Док.

– Что значит «тоже» ходили? – спросил я.

– Комбат был сильно обеспокоен исчезновением Ведьмака. За последние три недели это был уже третий случай исчезновения сталкеров-одиночек на заводе. Поэтому Комбат приказал повторно тщательно зачистить территорию завода. Только, всё было тщетно – Ведьмак исчез бесследно, – ответил Док.

– А где сейчас Матис и Ботаник? – спросил я.

– Тут рядом, обосновались в теплушке возле водокачки, – ответил Док.

Что ж, пришло время подключать «тяжелую артиллерию» – Матиса. Вопреки всем инструкциям и наставлениям Гурона, обстоятельства вынуждают меня пойти на контакт с Матисом.

– Мне надо с ними повидаться, – сказал я.

– Пойдёмте, я вас к ним отведу, – предложил Док.

– Сейчас, я только определю своих спутников в «камеру хранения» и пойдём, – согласился я.

Я оглянулся, Джо стоял невдалеке от меня, подпирая плечом стену. Я осмотрел буфет, Кент уже был у стойки. Возле него столпились яновцы, они оживлённо его о чём-то расспрашивали, с любопытством посматривая в сторону Джо. Я усмехнулся, негроамериканец в Зоне – это, конечно, нечто!

Подозвав Кента и кивнув Джо, я пошел в подвал станции. Устроив Джо на нарах, я сказал Кенту, что мне, мол, надо отойти ненадолго, и напомнил о просьбе нашего благодетеля и работодателя, Бороды, заботиться и беречь Джо.

Поднявшись из подвала станции, я сказал Доку, мол, всё в порядке, мы можем идти.

Уже через три минуты Док постучал в дверь теплушки.

– Заходите, не заперто, – послышался из-за двери голос профессора.

Вслед за Доком я вошел в теплушку. Матис, сидя за столом, чистил пистолеты, профессор у буржуйки колдовал над сковородкой. Профессор, отставил сковороду на столик рядом с буржуйкой, вытер тряпкой руки и пожал руку Доку.

– Познакомьтесь, это Меченый, друг Ведьмака, – представил меня Док.

– Ботаник, – представился профессор, здороваясь со мной.

Матис, отложив свои пистолеты, поднялся из-за стола и подошел ко мне. Он с любопытством разглядывал моё лицо. Пожав мою руку, он её не выпустил, а мельком глянув на неё, ехидно заулыбался. Я напрягся.

– Стрелок, значит, тебя теперь следует называть Меченый? Ладно, Меченый, так Меченый, – сказал после некоторой паузы Матис, отпуская мою руку.

– Как ты меня узнал? – спросил я, расслабляясь.

– Я же художник, ты не забыл? Для меня руки так же уникальны, как и лица людей. Кроме того, у тебя на лице такая нарочито уродская пластика, что просто диву даёшься. Явно – работа дилетанта. Природа так обидеть человека не могла. Это Гурон тебя так отделал? Кстати, где он? – спросил Матис.

– Стрелок, точно, Стрелок! А я всё думал, что ваши лицо и голос мне напоминают! – обнимая меня, воскликнул Док.

– Стрелок, ах, простите, Меченый, как же я рад вас снова видеть, где вы пропадали? – похлопывая меня по плечу, вставил профессор.

– Друзья мои, всё расскажу, отвечу на все ваши вопросы, только не наседайте на меня все сразу. И ещё, я бы чего-нибудь поел и выпил, я только что пришел с Затона, – взмолился я.

После ужина я вкратце изложил, что со мной было в последние месяцы, и очень подробно пересказал события последних недель. По ходу моего рассказа, Матис мрачнел всё больше и больше.

– Я так понял, ты считаешь меня угрозой человечеству, тогда зачем ты пришел? – спросил Матис.

– Нет, ты меня неправильно понял. Угроза не ты, а Переписчики. Ты пока единственный феномен Зоны. А ты можешь представить, как поведёт себя сотня или тысяча таких, как ты, «универсальных солдат»? Я не могу. Но ты, несмотря на свои новые временные возможности, остался человеком. К тому же, я считаю тебя своим другом, – ответил я.

– А что Механоиды, они ведь понимали, кто я такой, но со мной они были внимательны и обходительны? – спросил Матис.

– А что Механоиды? Из разговора с Капралом, я понял, что даже их хозяева, СуперИскИны, не могут просчитать Переписчиков. Поэтому они и приказали своим роботам-нянькам ретироваться за сотни миллионов километров от Земли. Ящеры, и те, уж насколько непредсказуемы и агрессивны, тоже боятся корректоров – смылись с Земли первыми, – ответил я.

– Меченый, вы решили отдать гуманоида американцам? – спросил профессор.

– Нет, с Джо хватит плёнок и фотографий – Америку надо, всё же, предупредить, а гуманоид нам самим пригодится, – ответил я.

– А что вы решили насчет Шотландца, он ответит за смерть Ведьмака? – спросил Док.

– Шотландец, конечно же, заплатит жизнью, но я думаю, что Ведьмак ещё жив, – ответил я.

– Как это, после того, что ты рассказал? – удивился Матис.

– А так! Я долго думал, на чём долговцы могли сговориться с леоподами.? Лекарства – это существенно, но не то. Оружие – нет, долговцы не дураки, оружие повернётся против них же самих. Остается предположить, что леоподы решили поделиться артефактами «Крововик» с долговцами исключительно из человеколюбия, то есть, за «живой товар». Я думаю, исчезновение в последнее время на заводе Юпитер трех сталкеров-одиночек не случайно – это долговцы-штрафники захватили и продали их леоподам, – ответил я.

Все мои друзья были в шоке, все сидели молча, сосредоточенно обдумывая мои слова.

– Если Ведьмак жив, его надо вытаскивать, – наконец сказал Матис.

– Надо попытаться. Только вот, как до него добраться? Вот посмотрите, это спутниковые снимки района Зыбунов. Вот тут видны какие-то сооружения, – я вынул и расстелил карту, полученную от Бороды.

– Знаю это место, я был там лет шесть назад. Там из Пьяного леса в болота Зыбунов выходит небольшой полуостров. Там какой-то заброшенный санаторий, организованный в бывшей дореволюционной усадьбе. Через весь Пьяный лес идёт мощёная дорога, но сейчас она совершенно непроходима – слишком много аномалий. Место тихое, из интересностей – только крысы-мутанты, – сказал Матис.

– Что за мутанты? – спросил я.

– Какие-то малошерстистые крысы, покрытые броневыми пластинами, – ответил Матис.

– Матис, у вас фотографическая память, вы не могли бы нарисовать, как выглядели эти крысы, – попросил профессор.

– Да, пожалуйста, – Матис перевернул карту и, вытащив из разгрузки угольный грифель, набросал рисунок.

– Я так и думал – это девятипоясный броненосец! – ответил профессор и спросил, – Меченый, а вы знаете, какие лекарства запросили леоподы с Бороды?

– Знаю, они запросили препараты из группы каких-то сульфанов – Дапсон, – ответил я.

– Тогда всё сходится, леоподы никакие не мутанты – они прокаженные, – сказал профессор.

– Профессор, я думаю, вы ошибаетесь. Мало ли в Зоне всяких мутантов, а леоподы – мутанты человеческие, – возразил я.

– Стрелок, то есть, Меченный, вы послушайте. Во-первых, в Чернобыльской области, до взрыва атомной станции был лепрозорий – это я узнал, готовясь к посещению Зоны. Во-вторых, одутловатые лица леоподов напоминают львиные морды, а это явный признак запущенной проказы. В-третьих, человеческий штамм лепры живёт именно на девятипоясных броненосцах, поэтому именно этих броненосцев и используют в лепрозориях для экспериментов. В-четвёртых, лепра лечится именно сульфанами, – ответил профессор.

– Вы хотите сказать, что прокажённых случайно забыли вывезти из Зоны? – спросил Док.

– Нет, их всех, хоть и с большим опозданием, вывезли в лепрозорий под Одессой, а вот броненосцы, по всей видимости, были брошены, и они вырвались на волю, или какая-то добрая душа их выпустила, – ответил профессор.

– Броненосцы не могли выжить зимой в наших краях, они, ведь, не суслики или кроты, – с сомнением высказался я.

– Не должны были выжить, но, однако, выжили – Матис их видел, – парировал профессор.

– Если всех прокаженных вывезли, откуда они опять там появились, ведь шесть лет тому назад в санатории никого не было? – спросил Матис.

– Должно быть, лет пять назад одна из бандитских групп забрела в тот самый санаторий, и они остались там на зимовку. Наверно, с голодухи они отлавливали броненосцев и ели. Кстати, говорят, что у броненосцев очень вкусное мясо. И как результат – они все заразились лепрой, – ответил профессор.

– Интересная гипотеза, профессор, но в ней есть одно уязвимое место – время! Меченый сказал, что три года тому назад он уже участвовал в операции против леоподов в Оазисе. У лепры один только инкубационный период может длиться от шести месяцев до нескольких десятилетий. А потом ещё и длительный латентный период, когда лепра себя почти никак не проявляет. Не могли люди за пару лет, даже если они заразились лепрой, превратиться в хроников, – возразил Док.

– Да, лепру называют «ленивой смертью», но ведь лепра могла и мутировать. Микобактерии лепры размножаются простым делением, каждое такое деление происходит в среднем раз в восемнадцать дней. Если процесс деления ускорится, то болезнь потечёт «веселей», – ответил профессор.

Мы все озадаченно замолчали.

– Собственно, лепре даже не надо было мутировать, микобактерии лепры могли просто видоизмениться в скороживущую форму. Природой во все живые организмы заложен огромный потенциал, позволяя видоизменяться и без мутаций, – сказал профессор.

– Что значит видоизмениться? – спросил Матис.

– Каждый биологическая популяция стремится к сохранению собственного вида. Биологи однажды проделали интересный опыт над плодовыми мушками Дрозофилами по регрессивному отбору. В эксперименте биологи удаляли самых активных самцов, оставляя самых ленивых. Однако подопытная популяция мушек из поколения в поколение продолжала существовать, просто из отложенных самками яиц стало вылупляться гораздо больше самцов. Когда же биологи прекратили отбор, всё вернулось на круги своя, при этом никаких генетических изменений у мушек не произошло. Так, возможно, и с лепрой – микобактерии «поняли», что их носители долго не живут, а для сохранения своей популяции им самим надо жить быстрей, – сказал профессор.

– Есть одна неувязка, профессор. Все леоподы носят амулеты из «Крововика», но излучение артефакта их, как и меня, не лечит, – возразил Матис.

– Матис, вы – это другое. Кроме того, излучение «Крововика», я думаю, само по себе ничего не лечит. Оно как бы синхронизирует клетки, тем самым исправляя их генетические дефекты. Возможно, у леоподов излучение исправляет генетическую программу микобактерий лепры, заставляя их прекратить быстрое деление, – поддержал профессора Док.

– Пожалуй, я с вами соглашусь, действительно, если отнять у леопода «Крововик», он быстро погибает от трофических язв, – сказал я.

– Ладно, мне, собственно, без разницы, кто такие леоподы – мутанты или прокаженные. Если Ведьмак попал к леоподам, остается надеяться, что его не съели сразу, например, берегут угощенье к Рождеству. Давайте решим, как мы будем его вытаскивать, – сказал Матис.

– Может, под предлогом смотрин гуманоида, добиться от долговцев личной встречи с леоподами, тогда можно будет им предложить обменять Ведьмака, например, на оружие, – предложил я.

– Предложить можно, а обменять – вряд ли, долговцы не позволят нам это сделать, – сказал Матис.

– Оружие можно протащить леоподам, минуя Дальний кордон, через Пьяный лес, – сказал я.

– А если леоподы не согласятся на обмен или им уже некого обменивать? Нет, надо быть готовым к силовому прорыву в логово леоподов? – сказал Матис.

– Что ты имеешь в виду? Перебить вначале всех долговцев на Дальнем кордоне, а потом и всех леоподов в санатории? Это нереально! – возразил я.

– Помнишь, операцию с подрывом портала, когда мы с Гуроном вытащили вас с Ведьмаком из лап военных? Смертником-камикадзе буду по-прежнему я, а засадным стрелком-снайпером выступишь ты, – сказал Матис.

– Мысль интересная, только её надо хорошенько обмозговать, – сказал я.

Я углубился в размышления, остальные тоже молчали. Через пятнадцать минут раздумий план предстоящей операции у меня в мозгу в общих чертах был готов.

– Значит, так, послезавтра у нас встреча с Чуком и Геком. Я слягу с чем-нибудь в лазарет, поэтому на встречу вместе с Кентом и Джо пойдёшь ты, Матис. Твоя задача на первой встрече – засветиться, – начал я.

– А если Джо или Кент будут против? – спросил Матис.

– Может, и будут, но я им напомню, что хозяин-барин в этой сделке – Борода, а он велел, чтобы с его стороны было трое, безопасность Джо – превыше всего. Дальше. Джо получит флешку с фотографиями и видеосъемкой гуманоида. Ты, Матис, скажешь, что окончательное решение по сделке Чук и Гек узнают на следующий день, после экспертизы содержимого флешки. Независимо от экспертизы, Джо тут делать будет больше нечего, не сидеть же ему у постели тяжелобольного человека. Кент отведёт его в Затон. Оттуда Джо пусть катится в свою Америку.

– Но, ведь, Джо действительно сможет достать керамические пистолеты, он же ЦРУшник, – сказал Матис.

– Да хрен с ними, с пистолетами, гуманоид сейчас – цель второстепенная. Сейчас главное вытащить Ведьмака. Вытащим Ведьмака – он свяжется с Москвой, дальше пусть у тех там голова болит, – сказал я.

– Типун тебе на язык, Матис! Если не вытащим, схожу в Мёртвый город, договорюсь с Капралом – я посижу в бункере, поохраняю его портал, а он сгоняет за гуманоидом в Зыбуны, – ответил я.

– А если Капрал не согласится? – спросил Матис.

– Не согласится, да кто он такой? Он всего лишь сателлит механоида, а я резидент Тритонов! Чувствуешь разницу?! – с горделивой ноткой в голосе прихвастнул я.

– Просвиздент Тритонов. Тритоны-то твои вообще-то смылись! Ну да, ладно, валяй дальше, – отозвался Матис.

– Матис, волосы у тебя, в отличие от твоего тёзки, длинные, а ум короткий. Гурон неспроста прозвал сателлита Капралом – он до мозга своих жидкокристаллических микросхем запрограммирован на подчинение командам вышестоящего начальства, – ответил я.

– Причем тут мои волосы? Впрочем, ладно, не обижайся, продолжай, – сказал Матис.

– На призраков не обижаются. Итак, завтра закупим, разумеется, от имени Джо у яновцев крупную партию оружия и боеприпасов, а когда Джо уйдет в Затон, я тут же выпишусь из лазарета, и мы вдвоем с профессором двинем в Пьяный лес, – сказал я.

– Меченый, называйте меня Ботаном, я уже привык к этому прозвищу, – сказал профессор.

– Ботан не сможет с вами сейчас пойти, он застыл, у него, простите, вся задница в чириях – мешают при ходьбе. Вместо него могу пойти я, – сказал Док.

– А вас со станции отпустят? – засомневался я.

– Обоснуем поход в Пьяный лес необходимостью сбора гриба Чаги – антисептиков катастрофически не хватает, – ответил Док.

– Хреновый план. В том участке леса, куда вы собираетесь – гриба Чаги нет. Зато, там появились новые трехметровые «грыбочки» – аномалии, называемые «Электрической поганкой» или «Катушкой Теслы». К санаторию леоподов лучше подобраться со стороны болот, по льду, – высказался Матис.

– Нет, сильных морозов сейчас ещё нет, лед на болотах тонкий. К тому же, там местами бьют горячие ключи, много открытой воды, – ответил я.

– Ладно, с «Теслой» я уже сталкивался, её можно пройти. Но чтобы быть уверенным, что вы прошли, я вас сам проведу. Дальше что? – спросил Матис.

– Вот и отлично, тогда ты точно будешь знать точку, куда будешь выводить Ведьмака. А «экспертизу» фотоматериалов растянем на неделю, за это время ты успеешь вывести нас к санаторию леоподов и вернуться обратно. Потом пойдешь на встречу с Чуком и Геком. Скажешь, что качество снимков не удовлетворительное, ты должен лично увидеть и снять гуманоида, – сказал я.

– Опять в твоём плане закавыка. К леоподам, положим, меня долговцы отведут, но оружие отберут. Значит надо, как в прошлый раз, вшить мне под брюшину взрывчатку, а на то, чтобы швы затянулись, нужно время, – возразил Матис.

– А вшивать и не надо и умирать тоже – будешь глотателем. Отрежем от хирургических перчаток Дока пальцы. Наделаем динамитных колбасок. Ими, в случае нужды, и воспользуешься, – сказал я.

– Фу, какую гадость ты мне предлагаешь. А взрыватели я тоже должен буду глотать? – спросил Матис.

– У тебя длинные волосы, Матис, – напомнил я.

– Умник, ты это опять про мой короткий ум? – спросил Матис.

– Нет, накрутим тебе дреды, – ответил я.

– Нахрена мне дреды? – спросил Матис.

– Дреды мы накрутим на бикфордов шнур, чем тебе не взрыватели? Ты курильщик, следовательно сигареты, а значит, и зажигалку у тебя не отберут. Ну, а лезвие бритвы засунешь под стельки ботинок, – ответил я.

– Ты представляешь, как я буду выглядеть в этих дредах, меня же яновцы засмеют, – сказал Матис.

– Матис, ты же художник, эпатаж – это же креативно! Кроме того, в паре с негром ты будешь выглядеть перед Чуком и Геком истинным американцем, – ответил я.

– Ладно, что дальше? – спросил Матис.

– Попадешь к леоподам, скажешь, что в Зоне вблизи от Дальнего кардона пропал американский агент, сталкер по кличке Ведьмак. Ты предполагаешь, что он попал к леоподам, предложишь его выкупить, – сказал я.

– А если леоподы не согласятся, то есть, если леоподы не захотят менять Ведьмака на оружие, – спросил Матис.

– Воспользуешься колбасками как гранатами. Добудешь оружие у леоподов, освободишь Ведьмака и выведешь его в точку встречи. А уж в пьяном лесу от погони мы отобьемся, – сказал я.

– А если Ведьмака нет в живых, или он к леоподам вообще не попадал? – спросил Матис.

– Посмотришь на гуманоида, поснимаешь его камерой и выйдешь, как вошел. А мы с Доком, если ты не шумнёшь в течение двух суток, вернёмся из Пьяного леса на станцию, – ответил я.

– Хорошо, а если всё будет очень плохо? Ведьмака уже нет в живых, а гуманоида и в помине не было.

– Надежда умирает последней. А если вместе с надеждой умрет несколько леоподов, так тому и быть. Примешь слабительное, повзрываешь маленько и бегом в Пьяный лес к точке нашей встречи. Вернёмся на станцию, подумаем, как нам урыть Чука и Гека, – ответил я.

16. Пьяный лес (Меченый)

– А вон и она, «Электрическая поганка», – указал Матис в сторону соседнего пригорка.

Я присмотрелся. В метрах пятидесяти я разглядел средь кривых и скрученных стволов деревьев прямой трехметровый «грибок», по форме напоминающий гриб бледную поганку. Я навел на него оптику винтовки. Теперь стало видно, что эта аномалия имеет электрическую природу. Над шляпкой гриба вспыхивал коронный разряд, а в стороны от шляпки разлетались стримеры и спарки – тускло светящиеся разветвленные искровые каналы. Ветки близрасположенных к «грибку» деревьев были обуглены, некоторые дымили.

Док встал рядом со мной и достал свой бинокль.

– Действительно, очень сильно напоминает работающую «Катушку Теслы», – сказал Док.

– Эта поганка, небось, убивает всё живое молниями с дистанции. И как далеко она лупит? – спросил я Матиса.

– Метров на двадцать, но бывает и дальше, – ответил Матис.

– И что, нам надо идти именно здесь? Может, есть какие-нибудь другие проходы? – спросил я.

– Я знаю ещё один, но этот проход не для вас с Доком, а только для меня – там земля сильно фонит. А на поиск других проходов у нас просто нет времени, – ответил Матис.

– И как же мы сможем мимо неё пройти? – спросил я.

– Есть мыслишка, – сказал Матис, сбрасывая рюкзак на землю.

Первым делом Матис отстегнул от рюкзака моток колючей проволоки с приваренным к проволоке метровым металлическим штырём. Потом вынул из рюкзака кувалду, куски прорезиненной ткани и скотч. Матис обернул свои ботинки тканью и примотал края ткани скотчем к ногам.

– Мокрый снег – плохой диэлектрик, – ответил на наши с Доком недоумённые взгляды Матис.

– А проволока вам зачем? Вы хотите подобраться к «катушке» и коротнуть её на землю? Ничего у вас не получится, Матис. Напряжённость поля вблизи индуктора катушки может достигать нескольких миллионов вольт. Прежде, чем вы коснётесь индуктора, железная проволока в считанные доли секунды сгорит в пламени электрической дуги, – уверенно сказал Док.

– Нет, Док, соваться к поганке я не собираюсь. Я проложу защитный коридор по краю косогора, он пройдет самое близкое в тридцати метрах от поганки. Надеюсь, она не дотянет туда свои спарки. А если всё же дотянет, заземлённая проволока перехватит их на себя, – сказал Матис.

Матис забил кувалдой штырь в землю.

– Ну что, я пошел? Скрестите за меня пальцы, – сказал Матис.

Матис двинулся вдоль косогора, разматывая моток и развешивая проволоку на ветки деревьев на уровне плеч. Мы с Доком, затаив дыхание, следили за Матисом. И вот, когда мне показалось, что Матис уже прошел самую близкую к поганке точку, мощный спарк рванул в сторону Матиса. То ли Матиса долбануло, то ли непроизвольно, Матис дёрнулся и завалился на спину, выронив моток. Спарк уцепился за проволоку, оставив Матиса в покое. Вдоль плазменного канала спарка побежала огненная дуга, и секунд пять, изгибаясь, «танцевала» в воздухе.

Мы с Доком стояли, как вкопанные, не в силах вымолвить ни слова. Матис не шевелился, неужели убит? Прошло ещё секунд, наверно, пять, прежде чем Матис пошевелился и сел. У меня отлегло от сердца. Матис, отогнув средний палец руки, показал поганке неприличный жест, только после этого он, улыбаясь, глянул в нашу сторону. Сукин сын, весело ему!

Матис поднялся, подобрал моток и продолжил свою работу. Прежде чем Матис полностью размотал весь моток, спарки ещё несколько раз дотягивались до проволоки и пару раз перерастали в плазменные дуги.

Закончив разматывать моток, Матис закрепил конец проволоки на дереве и махнул нам рукой, мол, давайте, идите ко мне.

– Док, пойдете следом за мной, но только тогда, когда я выйду к Матису, не раньше, – сказал я.

Обмотав свои ботинки прорезиненной тканью и закрепив ткань скотчем, прихватив свой рюкзак и винторез, я глубоко вздохнул и быстро пошел вдоль проволоки. Наверное, не надо было так делать. Аномалия, почувствовав то ли движение воздуха, то ли изменение ёмкости пространственного заряда, ответила целой серией спарков и стримеров. Поганка! Один из отростков спарка, ощутимо кольнул меня в щёку. Умерив свой страх, я пошел медленней. Аномалия заметно успокоилась, спарков в мою сторону больше не было, и я благополучно вышел к Матису.

Док, усвоив суть моей ошибки, шел очень медленно и вообще прошел без осложнений.

– Что там дальше, Матис, ещё какие-нибудь сюрпризы? – спросил я, когда Док к нам присоединился.

– А, считай, прошли. Перемахнём ручей, поднимемся на вон тот пригорок, а там до границы Пьяного леса – рукой подать. Только придётся идти по льду вон той заводи ручья, – ответил Матис.

– Почему по льду, обойти нельзя? – спросил я.

– Нельзя, слева блуждающая аномалия «Карусель» – приближаться опасно, а справа – «Хлопушка», сам понимаешь – ничего приятного, – ответил Матис.

– Что такое «Хлопушка»? – спросил Док.

– Аномальный участок пространства с разреженным воздухом. Если эту аномалию потревожить, то она схлопывается, как небольшая вакуумная бомбочка, нанося обратной волной баротравму легким, – ответил Матис.

– Сомневаюсь я, мороза нет, ледок хлипкий, провалимся. Может, какой настил соорудим? – сказал я.

– Нет времени, если провалимся, там не глубоко, не более полутора метров и дно не топкое, каменистое, – ответил Матис.

– Ладно, Сусанин, веди, тебе до темноты надо ещё успеть вернуться обратно, – сказал я.

Мы срезали скотч на ногах и освободили ботинки от прорезиненной ткани. Матис спустился с пригорка, мы последовали за ним. Матис осторожно ступил на лед и не торопясь благополучно перешел на другой берег, благо заводь была неширокой, всего – то метра три. Я ступил на лед и пошел к Матису. Лед подо мной подозрительно потрескивал, но я не провалился и тоже перешел на другой берег. Док не стал рисковать, он лёг пузом на лед и переполз на другой берег заводи.

– Ну, вот и всё, мужики, дальше до самой границы Пьяного леса никаких препятствий в виде аномалий, – сказал Матис и стал подниматься на пригорок. Мы с Доком двинулись следом.

На вершине пригорка я врезался в спину Матиса – он неожиданно остановился. Я посмотрел на него, Матис напряжённо озирался.

– Что случилось, Матис? – тихо спросил я.

– Волки, – так же тихо ответил Матис, указав на две цепочки свежих волчьих следов на снегу.

– Что?… – начал спрашивать в голос Док.

– Тс-с-с, – зашипел я на Дока, – Поблизости волки.

– И что? – спросил уже шепотом Док.

– А то, волки только что стояли здесь, они наблюдали за нашей переправой через заводь, видите, как тут натоптано. А теперь они ушли, – сказал Матис, прикручивая глушитель к дулу автомата.

– Вот и хорошо, что ушли, – легкомысленно сказал Док.

– Нет, Док, не хорошо. Они пошли к своему логову, а потом они вернутся, но уже со всей стаей. И будут охотиться на нас, – сказал я, прилаживая глушитель к своей винтовке.

– Что же нам делать? – спросил Док.

– Надо догнать волков и перебить их раньше, чем они доберутся до своего логова, – сказал Матис, – Пошли Меченый, левый фланг твой. Док, вы замыкающий, постарайтесь без крайней необходимости не стрелять – у вас нет глушителя, а шуметь нам в этой части леса никак нельзя.

Не успел я сделать и пары шагов вдоль цепочки волчьих следов, как Матис придержал меня за рукав куртки.

– Меченый, волки никуда не ушли, я их вижу. Вон они, – сказал Матис и дулом автомата указал мне на кусты в метрах пятидесяти от нас.

Я припал к окуляру оптики винтовки. Волк, злобно скалясь, стоял в кустах почти открыто.

– Вижу одного в кустах, могу завалить его с первого выстрела, а где второй? – спросил я.

– Чуть правее в березняке. Меченый, ты не поверишь, мне кажется, волки готовятся на нас напасть, – сказал Матис.

– Глупости! Два волка никогда не нападут на трех вооруженных до зубов людей, – сказал я и осёкся – в окуляре оптики пропала мушка прицела.

Я отстранился от оптики и опешил – ствол винтовки изгибался, глушитель медленно склонялся к земле.

– По-моему, мы вляпались в какую-то аномалию. Матис, посмотри, что происходит, – растерянно сказал я и посмотрел на Матиса.

– «Пердюмонокль», – сказал Матис, переведя свой взгляд с глушителя моей винтовки на ладонь своей руки. Я глянул на его руку, на раскрытой ладони Матиса лежал отломанный затвор Калаша.

– Твою мать, Матис, что ещё за «Пердюмоноколь»? – выкрикнул я, отбрасывая винтовку. Я выхватил из кобуры пистолет и попытался его взвести – тыльная часть пистолета рассыпалась в труху, а возвратная пружина вылетела из пистолета и упала на землю.

– Меченый, за ножи! – выкрикнул Матис, отбрасывая свой автомат в сторону и вынимая нож.

Я отбросил пистолет и выхватил из разгрузки свой тесак, хотя уже понимал, что ничего хорошего из этого не получится. И точно, лезвие ножа, как ложка в руках Ури Геллера, начало изгибаться. А тут ещё и замки моего рюкзака лопнули, и рюкзак свалился на землю.

Волки, то ли ожидали этого момента, то ли почувствовав нашу беззащитность, сорвались с места и понеслись к нам.

– Меченый, Док, сваливайте отсюда, я задержу волков, – крикнул Матис, поднимая с земли сучковатую палку.

Придумать в ответ Матису что-нибудь остроумное я не успел, волки набросились на нас. Первый волк кинулся на Матиса, но Матис увернулся и долбанул его в воздухе палкой. Второй волк выбрал Дока, но я успел его оттолкнуть, а волк вцепился мне в запястье левой руки. Даже через кевлар рукава куртки я почувствовал клыки и хватку волка. Волк был матёрый, килограмм наверно пятьдесят-шестьдесят. Рывок за руку был очень сильный, меня крутануло. Но мне повезло, я обхватил правой рукой волка за шею и прижал его спину к себе, стараясь не дать волку высвободить его пасть от моей левой руки. Под тяжестью волка я не удержался на ногах, и мы упали на землю. Волк яростно старался высвободиться, я же отчаянно сжимал шею волка, стараясь быть сверху и телом прижать его к земле. Правда, не всегда это мне удавалось. Мы стали кувыркаться по земле и, не удержавшись на краю пригорка, скатились на лёд заводи. На льду мое преимущество в весе уже не играло решающей роли, мне просто не во что было упереться, чтобы быть сверху. Волк это почувствовал и удвоил усилия вырваться. Неожиданно лед под нами проломился, и мы ушли под воду.

Ледяная вода обожгла лицо, я непроизвольно отпустил шею волка. Волка ледяная купель, видать, тоже не обрадовала, он отпустил запястье моей левой руки. Я извернулся и, нащупав дно, встал на ноги. Вода доходила мне до груди. Огляделся. Волк оказался очень шустрым, он уже подплыл к краю полыньи и пытался выбраться на лед. Я кинулся к волку.

– Нет, дружок, так дело не пойдет, иди-ка сюда, – сказал я, стаскивая за загривок волка в воду.

Волк попытался извернуться и тяпнуть меня, но я его притопил и подсунул под лёд. Волк бился головой об лёд, молотил в воде лапами, пытался выбраться за кромку льда, но я раз за разом запихивал его обратно. Наконец волк затих, и течение его медленно потащило прочь от полыньи.

А как там Матис с Доком? Сколько минут прошло с момента нападения волков – пять, пятнадцать? Я попытался выбраться на лёд, но он каждый раз обламывался. Ничего, берег уже близко.

– Давай руку, ихтияндр, – услышал я голос Матиса.

Я поднял голову, Матис протягивал мне с берега руку. Я ужаснулся – лицо и грудь Матиса были залиты кровью.

– Матис, ты ранен, ты весь в крови? – спросил я.

– Это не его кровь, – ответил за Матиса Док, – Это кровь волка, Матис отгрыз волку нос. Волк умер от болевого шока.

Я подал руку Матису.

– Вот, а говорят, что художника каждый обидеть может. Однако есть такие, на которых только оскалься – пасть порвут, нос откусят и глаз высосут, – сказал я, выбравшись на берег.

– Не высасывал я глаз волку, волк издох раньше, от страха, когда Док дёрнул его за хвост, – сказал Матис.

– Ладно, волкодавы, два волка – это ещё не стая, а мы безоружны, я думаю, нам надо отсюда сваливать, – сказал я.

– Согласен, держи свой рюкзак. Делай как я, – сказал Матис.

Матис лёг на живот и, толкая перед собой свой рюкзак, переполз по льду по самому краю полыньи на другой берег. Мы с Доком последовали его примеру. Забравшись на пригорок, мы подошли к колючей проволоке Матиса. Хотя мороз был небольшой, от силы градусов пять, мои штаны и куртка начали дубеть.

– Ну, что, с ходу проскочим поганку? – спросил я Матиса.

– Мокрым дефилировать перед поганкой – плохая идея. Давай разведем костерок здесь, просушим твои шмотки, тогда и двинем дальше.

– Хорошо, – согласился я.

Матис занялся костром, док стал подтаскивать валежник. Я вынул из своего рюкзака запасные тельник и трико. Снял с себя всю одежду и переоделся. Развесив свои мокрые вещи на колышках перед костром и завернувшись в свой спальник, уселся возле костра.

– Матис, так что это за аномалия – «Пердюмонокль»? – спросил я.

– Что это была за аномалия – я не знаю. А «Пердюмонокль» – это состояние, состояние крайнего удивления. В переводе с французского – выпал монокль, – ответил Матис.

– Парни я, кажется, догадываюсь, что это была за аномалия. Вернее, никакой аномалии вовсе не было, – сказал Док, подсаживаясь к костру.

– Как это, вы хотите сказать, что это нам всё померещилось, и мы зря побросали своё оружие? – спросил я.

– Нет. Помните, вы рассказывали, что Мишель говорил, что его «ассистенты» для поиска летающих тарелок устанавливали датчики полей Хачкисона? Мишель ошибался, таких полей нет, можете мне поверить, в электромагнитных полях я немного разбираюсь. Зато есть такое понятие как эффекты Хатчисона. В число этих эффектов входят: холодная плавка металлов; сплав разнородных материалов таких, как металл и дерево; самопроизвольный разрыв металлических предметов, которые растрескиваются, расползаясь в разные стороны; и даже левитация тяжелых объектов. Эффекты Хатчисона происходят в результате интерференции продольных волн в некоторой области пространства, создаваемых источниками высокого напряжения, например, двумя или более катушками Тесла, – сказал Док.

– Вы хотите сказать, что поблизости есть ещё не одна «Электрическая поганка»? – спросил Матис.

– Док хочет сказать, что где-то тут поблизости лежит летающая тарелка, которая для своей защиты выставила вокруг себя «Катушки Теслы», – сказал я.

– Правильно, Меченый. Посудите сами, какая эффективная защита – ни Механоиды, ни люди с оружием подобраться к тарелке не смогут, – сказал Док.

– Пожалуй, вы правы, Док. Леоподы знают о тарелке, но волки им подойти к ней не дают. И, я думаю, волки тоже знают или, по крайней мере, догадываются об этих эффектах. Именно поэтому они устроили своё логово где-то вблизи тарелки и чувствуют себя там в полной безопасности, – сказал Матис.

– Всё верно. Вот для чего леоподам понадобились керамические пистолеты, эффекты Хатчисона на эти пистолеты не действуют, в них нет ни единой металлической детали. Леоподы хотят перебить волков и добраться до летающей тарелки. Представляю, что станется с Зоной, если леоподы завладеют оружием инопланетян, – добавил я.

– Однако и у нас таких пистолетов нет, нам этот участок Пьяного леса не пройти. У нас вообще никакого оружия нет, я даже не представляю, как мы сможем вернуться на станцию, – сказал Док.

– Ничего, Док, прорвёмся. Обожжем колья, изготовим каменные топоры. Кроме того у нас есть боеприпасы, добудем из патронов порох, сделаем взрывпакеты, – постарался успокоить я Дока.

– Что ж, как я понимаю, спасательная часть операции провалилась. Но карательная часть не отменяется. Я всё равно пойду через два дня на встречу с леоподами, – упрямо сказал Матис.

– Ничего не отменяется, я выйду к санаторию леоподов через болота, как ты и предлагал, – ответил я.

– Ничего не выйдет, лёд действительно тонкий, ты меня сегодня в этом убедил, – сказал Матис.

– А я и не пойду по льду. Я пойду там, где леоподы вообще никого не ждут – по открытой воде. Набьём два спальника пустыми пластиковыми бутылками, свяжем спальники в катамаран. Вот на нём я к вам навстречу и поплыву, – сказал я.

– А это мысль, пожалуй, это может сработать, – согласился Матис.

– На этом и порешили. Всё, вещи уже просохли, давайте трогаться в обратный путь, – сказал я.

17. Тюрьма леоподов (Ведьмак)

– Самурай, а ты заметил, что пищевой рацион нам заметно увеличили? Кормят, как на убой, – сказал я после ужина.

Гуманоид в клетке напротив ничего не ответил. Он, как обычно, сидел неподвижно на нарах, накрывшись фуфайкой и привалившись спиной к стене. Тонкие четырёхпалые руки неподвижно лежат на коленях. Каменное выражение лица, большие раскосые глаза полуприкрыты. Именно поэтому я и окрестил его Самураем.

– Хотя это вряд ли относится к тебе. Я думаю, что в кулинарном смысле ты для леоподов интереса не представляешь – субтильный рост, бараний вес, зелёный, нездоровый цвет кожи, – продолжил я.

Ни единый мускул на лице Самурая не дрогнул. Только на мгновение, из-под прикрытых век сверкнули зрачки. По-моему, он меня не только слышит, но и понимает. Вот уже неделю, как я попал в этот каземат. До этого я сидел в одиночке, а после неудачной попытки вырваться, меня на пять дней бросили в зиндан – открытую яму в земле глубиной метра четыре и два метра диаметром. Думал, окочурюсь от холода. А уж оттуда я попал в этот застенок.

– Нет, Самурай, тебе уготована другая, не гастрономическая судьба. Судя по тому, что тебе выдали чистую фуфайку – тебя готовят к смотринам. Я думаю, тебя собираются запродать каким-нибудь учёным на опыты. А те тебя резать не станут, во всяком случае, сразу, – высказал я своё предположение.

Самурай по-прежнему молчал. Вот уже неделю, как я добадываюсь до Самурая, но не услышал от него ни единого звука. Чем бы мне его расшевелить?

– Слышь, Самурай, а как ты вообще сюда попал? Где твоя летающая тарелка? – спросил я.

Самурай никак не отреагировал на мой вопрос. Ладно, попробуем его разозлить.

– Судя по тому, что ты попал именно сюда, свою тарелку ты утопил в болоте. Ну конечно утопил! Иначе бы леоподы давно растащили её на сувениры и расхаживали не с дробовиками и Калашами, а с инопланетными скорчерами и бластерами, – сказал я.

Самурай не шелохнулся.

– А может, не утопил, может ты просто вышел до ветру, а твою тарелку хулиганствующие Механоиды угнали? – не унимался я.

При упоминании Механоидов Самурай сверкнул зрачками. Ага, кажется, я его зацепил. Надо продолжить в том же духе.

– Самурай, мне тут в голову пришла частушка. Вот послушай: «Эпсилона воинов Механоиды унизили. Надавали по шеям, а тарелку спи#дили, – пропел я.

Самурай хмыкнул. Наконец-то, хоть какая-то реакция!

– А что, что ты хмыкаешь? Частушка вроде нормальная, рифма, на мой взгляд, отличная, и в размер я уложился. А может быть ты не Эпсилонец, а Бетельгейзец или Тау-китаец, а Эпсилонцев ты на дух не переносишь? Тогда звиняй, я же тебя спрашивал кто ты и откудова, а ты уперся, как Альдебаран и ни гугу, – сказал я.

Уголки губ Самурая дрогнули, мне показалось, что он хотел мне что-то ответить, но тут лязгнул засов нашего застенка, и железная дверь открылась. Черт бы побрал этих леоподов, только-только стал налаживаться хоть какой-то контакт. И какого чёрта им вообще надо, раньше они никогда не заходили в камеру на ночь глядя?

В широкий коридор между клетками вошли трое. Мордоворот надзиратель, какой-то панкующий хмырь с дредами на башке в респираторе и злобный коротышка – главарь леоподов. Я весь напрягся – в кобуре главаря торчал пистолет. Вот это удача! Только бы открыли мою клетку. Хмырь опасений не вызывает. Мордоворота я вырублю, отберу у этого шибздика, главаря, пистолет, возьму его в заложники и, прикрываясь главарём, уйду в Пьяный лес.

Хмырь сдвинул респиратор на шею, достал сигарету, закурил и подошел к моей клетке. Я поднялся с нар и тоже подошел к решетке. На хмыря я даже не взглянул, всё моё внимание было приковано к главарю. Хотелось надеяться, что главарь тоже подойдет к решетке, причем, достаточно близко, и мне удастся выхватить у него пистолет.

– Вот этот урод и есть ваш гуманоид? – спросил хмырь голосом Матиса.

Я вздрогнул и всмотрелся в лицо хмыря. Матис, это же Матис, хоть и с дурацкой причёской, вон и шрам на правой щеке в виде вороньей лапы. Сердце у меня радостно забилось – если пришел Матис, значит, где-то поблизости Стрелок с Гуроном, мои друзья меня нашли, они вытащат меня отсюда!

– Нет, это просто сиделец, гуманоид вон там, – сказал главарь, указав на клетку напротив.

Матис украдкой подмигнул мне, повернулся и подошел к клетке Самурая. Реакция Самурая была неожиданной. Он подскочил, подошел к решетке и стал всматриваться в лицо Матиса. Твою мать, что происходит? Я неделю не мог расшевелить Самурая, а тут он при одном только появлении Матиса вскочил со шконки!

– I'm satisfied, – почему-то по-английски сказал Матис, повернувшись к главарю, а потом добавил уже по-русски, – Но съёмку произведем завтра, при солнечном освещении. О'кей?

– Хорошо, – согласился главарь и жестом пригласил Матиса на выход, – Прошу, вам приготовлена комната.

Матис отбросил окурок сигареты на бетонный пол, он подкатился к моей клетке. Я нагнулся и, прежде чем надзиратель успел его затоптать, схватил окурок. Я выпрямился, затянулся и нахально выпустил дым в лицо надзирателю. Мордоворот сунул свою дубинку через решетку, целясь мне в лицо, но я увернулся и отскочил к нарам. К моему сожалению, надзиратель открывать мою клетку не стал, а ограничился злобным взглядом. Матис, не глядя в мою сторону, вышел из камеры, главарь и надзиратель вышли следом.

Дверь камеры закрылась. Я остался в растерянности – за мной ли приходил Матис или за гуманоидом? Он меня, конечно, узнал и даже подмигнул. Но он ушел, не оставив никакого намёка на его дальнейшие планы. Стоп, стоп. А случайно ли он бросил окурок в сторону моей клетки? Может окурок – и есть намёк? Я сорвал бумагу с фильтра окурка, раздёргал фильтр. Так и есть – в фильтре крошечный рулончик бумаги, записка! Я отвернулся от Самурая и развернул записку. «Призраки приходят после полуночи» – гласил текст. Всё ясно – Матис приходил за мной, и для того чтобы меня вытащить он предпримет что-то после полуночи. Ждать осталось недолго. Я скомкал записку и растёр её между пальцев.

Однако удивляет реакция Самурая на появление Матиса. Я повернулся, подошел к решетке и схватился за прутья. Самурай стоял напротив и смотрел на меня.

– Самурай, а ты, похоже, знаешь того, кто к нам сейчас приходил? – задал я риторический вопрос.

– Это приходил Матис, – довольно внятно ответил Самурай. Произнёс он это с каким-то шипяще-свистящим акцентом. Но меня удивило не столько знание им русского языка, а сам факт ответа.

– Откуда ты его знаешь? – спросил я.

– Полгода я с помощью подручных из людей пытался захватить Матиса, а получилось наоборот – Матис захватил меня, – ответил Самурай.

– Самурай, ты ведь раньше игнорировал все мои вопросы, почему ты мне ответил сейчас? – спросил я.

– Какая теперь разница? Матис сам пришел, значит, конец близок, – обречённо ответил Самурай.

– А почему ты пытался захватить Матиса? – спросил я.

– Потому, что он Призрак. Птица Феникс в человеческом обличье. Темпоральное изделие АхерАдара, – ответил Самурай.

– Самурай, а как тебя на самом деле зовут, – спросил я.

– Зачем тебе это, ты всё равно это не выговоришь, называй меня по-прежнему – Самурай, – ответил он.

– А кто это, АхерАдара? – спросил я.

– Одна из древнейших цивилизаций, может быть, самая древняя, – ответил Самурай.

– А АхерАдара – это на каком же языке? Если, например, переводить с арабского, то звучит прикольно – «конец девственности», – спросил я.

– Забавно, хотя и не верно, но очень близко, по своей сути. АхерАдара с нашего языка можно приблизительно перевести на ваши так: «supervisor», «надзиратель», «доглядач», – ответил Самурай.

– И за кем эта АхерАдара доглядывает? – спросил я.

– За всеми, – коротко ответил Самурай.

– Доглядывают, и что? – спросил я.

– А то, если им что-то не нравится, они это исправляют или всё переписывают заново, – ответил Самурай.

– Переписывают что? – спросил я.

– Историю они переписывают, они могут путешествовать во времени, как в будущее, так и в прошлое, – ответил Самурай.

– А в Зоне им что сейчас не нравится, ваша война с Тритонами? – спросил я.

– Положим, ты мог видеть Механоидов в Мертвом городе, они там особо и не прячутся. Но откуда ты знаешь о Тритонах, вот уже два с половиной века, как уничтожена последняя база Тритонов на Земле? – подозрительно спросил Самурай.

Чёрт, похоже, задавая вопросы, я сам сболтнул лишнее. Получается, что Ящеры не знают о базе Тритонов на одном из атоллов в Тихом океане. Не знают о встречах Гурона с Тритонами здесь, в Зоне. Надо выкручиваться.

– Я знаком с Матисом, он мой друг. А Матис знаком с Механоидами, вот он мне и рассказал о Механоидах, Тритонах и о вас – Ящерах-Гуманоидах, – ответил я.

– Механоиды общались с Матисом? Механоиды называют АхерАдара «Корректорами» и боятся их не меньше нашего! – удивился Самурай.

– Видать, Матис не так страшен, как ты его себе представляешь. Зато Механоиды рассказывали о воинственности и жестокости вашей расы, вы гоняетесь за Тритонами по всей галактике, – возразил я.

– Не мы первые начали. Мы умеем путешествовать вдоль пространственных суперструн и, тем самым, мгновенно перемещаться на огромные расстояния. Псевдоразумные ИскИны с их щупальцами – Мехоноидами владеют измерениями, они могут прокладывать межпространственные порталы. А эти Тритоны не умеют ни того, ни другого. Зато они владеют технологией пространственной дезинтеграции. Наш ковчег с переселенцами случайно вынырнул вблизи их главной планеты. Так эти недоноски природы, эти жабосапиенсы, недолго думая, уничтожили ковчег, а это почти миллион наших особей. И что, мы должны были это стерпеть? К тому же мы тогда думали, что они и есть АхерАдара, мы уничтожили их главную планету. Вот так и началась война, которая длится уже без малого десять веков, – ответил Самурай.

– Подожди, если вы уверены, что Тритонов уже третий век на нашей планете нет, тогда какого чёрта вам здесь надо? – спросил я.

– Друзья наших врагов – наши враги. Механоиды уже десятки веков держат порталы на Земле, – ответил Самурай.

– Пургу гонишь, десятки веков, а человечество ни сном ни духом о Механоидах, – усомнился я.

– Почему ни сном ни духом? Один из Мехоноидов засветился под именем бога Шивы, – ответил Самурай.

– Ладно, допустим, один засветился, а потом их никто не видел. А вы на своих летающих тарелках на нашей планете ведёте себя бесцеремонтно, как будто у себя дома, – высказался я.

– Да с чего вы, люди, решили, что это только ваша планета? – спросил Самурай.

– А вот это уже наглость, претендовать на чужую планету! – воскликнул я.

– Почему на чужую? Земля и наша родная планета! Шестьдесят пять миллионов лет назад АхерАдара вышвырнули Ящеров с планеты Земля на забытую богом занюханную планетку, где нашим пращурам ещё несколько миллионов лет пришлось влачить жалкое существование. В результате – планета Земля досталась млекопитающим, от которых, впоследствии, произошли и вы, люди. Тебе нужны доказательства? У нас с вами идентичный аминокислотный набор хромосом. Это на Земле имеются ископаемые остатки протоящеров, а на планете, ставшей нам домом, никаких таких останков нами обнаружено не было. Так что вы люди, пусть и седьмая вода на киселе, но всё же, нам родственники. А вот Тритонам на Земле делать нечего, они нам с вами чужие. У них и аминокислотный набор другой, и хромосомы левозакручены, – ответил Самурай.

– Стоп, стоп, погоди ты с Тритонами. Динозавры действительно вымерли на Земле примерно шестьдесят пять миллионов лет назад в результате падения гигантского метеорита. Получается, АхерАдара вас просто, по доброте душевной, спасли от вымирания, – сказал я.

– Если АхерАдара такие могущественные и добренькие, почему они не предотвратили падение метеорита? Ладно, допустим – это было за пределами их возможностей. Но они нас и потом, после переселения не оставили в покое, постоянно вмешивались в нашу историю, – сказал Самурай.

– И есть доказательства их вмешательства? – спросил я.

– Они не оставляют доказательств, но после их вмешательства остаются вопросы. Вопросы, одни вопросы. Взять хотя бы вас, людей. Ты можешь ответить, почему вымерли неандертальцы, хотя мозгов у них было побольше, чем у вас, у людей? Куда делись Альмеки? Кто построил египетские пирамиды? – спросил Самурай.

Самурай смутил меня своими вопросами, я не знал что ответить. Когда не знаешь что ответить, надо спрашивать самому. О чем же спросить Самурая? Хотя, вот:

– Самурай, ты прекрасно говоришь по-русски, но у тебя ужасный акцент, как это может сочетаться? – спросил я.

– Мои голосовые связки не приспособлены к вашей фонетике, но я пять лет водил аватар человека.

– И где сейчас твой аватар? – спросил я.

– Призрак его убил, – ответил самурай.

Пол под нами содрогнулся, и мы услышали звук серии взрывов.

– Я говорил, что это конец – Призрак пришел за мной, – грустно сказал Самурай.

– Нет, Самурай, он пришел за мной. Матис хоть и стал Призраком, но он остался человеком. Он пришел, чтобы спасти своего друга, – возразил я.

Послушалась автоматная стрельба, а потом лязг открываемой двери нашего каземата. Дверь открылась, в подвал ворвался Матис с Калашом наперевес, ещё один автомат болтался у него за спиной. Подбежав к моей клетке, Матис сунул мне через решетку связку ключей.

– Здорово, сиделец, подбери ключи к своему замку, – сказал Матис и, присев возле клетки, занял оборонительную позицию, направив свой автомат на открытую дверь подвала.

Я, перебрав несколько ключей, открыл замок и вышел из клетки. Матис поднялся и передал мне автомат.

– Матис, а что будем делать с гуманоидом? – спросил я.

– Захват языка в наш с Меченым план не входил. Его придется связать и тащить на себе, а нам, возможно, предстоит пробиваться сквозь леоподов, он будет нам обузой, – ответил Матис.

Я подошел к клетке Самурая.

– Самурай пойдешь с нами, чего тебе тут дожидаться? А Призрак – вот он, ты же мечтал с ним пообщаться. Пойдешь? – спросил я.

Секунду поколебавшись, Самурай кивнул в знак согласия. Я подобрал ключ к замку и выпустил Самурая из клетки. Глянул на Матиса, он был удивлен нашими с Самураем панибратскими отношениями.

– Ну что, пошли? – спросил я Матиса.

– Чуток надо обождать, – сказал Матис.

Подвал снова тряхнуло, послышался звук новой серии взрывов.

– А вот теперь пора! – сказал Матис.

18. Бункер Матиса (Меченый)

Чтобы ввести в курс дел Ведьмака и Самурая, я вкратце изложил события, произошедшие со мной за последние полгода. В своем рассказе я опустил кое-какие детали. Судя по взглядам, Ведьмак заметил пробелы в моём рассказе, но переспрашивать не стал, смекнул, что кое-какие вещи Самураю знать не обязательно. Самурая же очень заинтересовала аномалия «Жопа времени». Он подтвердил, что приближение «Корректоров» как раз и сопровождается дежавю-эффектами.

Потом Ведьмак рассказал, как был продан леоподам, как пытался бежать, как попал в зиндан, а оттуда в каземат. Как разговорил Самурая и что от него узнал. В конце его рассказа Самурай стал кривится, явно не соглашаясь с Ведьмаковской трактовкой событий.

– А ты не кривись, Самурай. У вас, у Ящеров, своя правда, а у нас своя. И надо приложить много совместных усилий, чтобы эти правды сблизить. Ты посмотри на вашу войну нашими глазами. Три могущественные цивилизации десять веков методично уничтожают друг друга. Очевидно, что, по крайней мере, у одной из цивилизаций, и не обязательно у вашей, не хватает этой самой цивилизованности, – сказал Ведьмак.

Самурай насупился.

– Правильно, Ведьмак. А между тем, у всех цивилизаций, включая и нашу, есть общий противник – такой, как АхерАдара. Как ты там перевёл это название, «Конец девственности»? Может быть, пришло время позаботиться о своей «девственности»? Кроме того, не следует забывать о появлении «Ползунов», симбиота мутировавшей чёрной плесени и «Ведьминого студня». Это дрянь представляет угрозу для всего живого, и не только на Земле, – сказал я.

– Вы думаете, что АхерАдара нам противники? – спросил Док.

– Поодиночке – мы им не противники, а они всем нам – да. АхерАдара возомнили из себя богов, не спросясь перекраивают историю цивилизаций, как хотят, – ответил я.

– Меченый, я чего-то не догнал про «девственность», – сказал Матис.

– Мы в контакте с Механоидами. А теперь мы вступили в контакт и с Ящером. А что если разыскать ещё Тритонов и усадить всех за стол переговоров. Может перед лицом общей угрозы они сумеют договориться? – сказал я.

– Как ты их разыщешь? За десять веков войны Тритоны научились очень хорошо прятаться. Я думаю, что и Механоиды не всегда доподлинно знают, где их искать, – сказал Матис.

– Механоиды – да, но не большие ИскИны. Надо поговорить с ними. Они должны знать, где искать Тритонов.

– Ты считаешь, что это реально возможно, – спросил Ведьмак.

– Механоиды держат резервный портал на Земле. Для кого? Если не для Тритонов, то для себя. Значит, по системе резервных порталов, можно попытаться добраться до больших ИскИнов, – ответил я.

– Ты сдурел? Ты же говорил, что портал с Земли ведёт на Марс, а следующий, если я не ошибаюсь – на Европу. Туда без космического скафандра не сунешься, – сказал Матис.

– Ведьмак достанет. Достанешь? – спросил я Ведьмака.

– И даже два, я тоже пойду, – сказал Ведьмак.

– Ну, а мне подойдёт и обычный костюм химзащиты с дыхательной системой закрытого типа, – сказал Матис.

– Это ты сдурел, Матис, ты же не выездной! Ты же быстро умираешь, когда сильно удаляешься от своего бункера! – воскликнул я.

– Ну и что, как говорится, увидеть Европу и умереть, – ответил Матис.

– Точно сдурел! – сказал Ведьмак.

– Ведьмак, что для меня умереть? Я же Призрак! – ответил Матис.

– Ладно, Ведьмак, чёрт с ним, видишь – Матис упёрся, пусть идет. Вот что, запроси Москву, могут ли они достать керамические пистолеты. Или пусть изготовят одноразовые керамические выстрелы, только много, – сказал я.

– Это ещё зачем? – спросил Ведьмак.

– Надо доставить Самурая и Дока к сбитой летающей тарелке. Пусть они вдвоем попытаются починить передатчик – Самураю надо связаться со своими. А для того чтобы это сделать, придётся перебить волков Пьяного леса, – сказал я.

– Боюсь, починка передатчика Самурая Механоидом не понравится. Не потребуют ли они выдать его им? Кроме того, вслед за Джо в Зону придут американцы, они тоже захотят заполучить Самурая, – сказал Матис.

– Может быть, потребуют и захотят заполучить, но мы Самурая выдавать не будем. Он теперь такой же изгой, как и мы. К тому же, он утверждает, что нам, людям, брат по крови, – сказал я и рассмеялся.

– Что смешного? – спросил Матис.

– Друзья, а ведь «Гопкомпания» изгоев снова в сборе, с нами нет только Гурона. Но ничего, найдем Тритонов, отыщется и Гурон, – сказал я.

Конец

P.S. Выражаю искреннюю признательность моему другу и неизменному редактору, Некрасову Александру.

Content

Игорь Шабельников
Стрелок

Часть 1. Страйкер

1. На гражданке

2. Страйкбол

3. Конец игре

4. Раб

5. Побег

6. Облава

7. Странник

8. Казаки-Разбойники

9. Сафари

10. Стрелок

11. Периметр

12. Время

13. Аномалии

14. Хутор

15. Гости

16. Социум зоны

17. Последний урок

Часть 2. Западня для Призрака

1. Феникс

2. Бар

3. Кордон

4. В не зоны

5. Лаборатория

6. Док

7. Союзники

8. Призрак

9. Бар

10. Кордон

11. Выброс

12. Засада

13. Возрождение

14. Западня

15. Смертельный секрет

Часть 3. Плесень

1. Гурон

2. Болото

3. Кордон

4. Бункер

5. Шахта

6. Стрелок

7. Ползун (Гурон)

8. Лазарет (Стрелок)

9. Мастерские (Гурон)

10. Сталкинг (Стрелок)

11. Пьяный лес (Гурон)

12. Полиграф (Стрелок)

13. Сыворотка правды (Стрелок)

14. Камера (Стрелок)

15. Проблема (Стрелок)

Часть 4. Изгои

1. Мастерские

2. Гоп-компания

3. Вербовка

4. Преемник

5. Бункер

6. «Заводной медвежонок»

7. Мертвый город

Часть 5. Контакт

1. База Долга (Меченый)

2. Свалка (Ведьмак)

3. Бар (Ведьмак)

4. Свалка (Меченый)

5. Мастерские (Ведьмак)

6. Мастерские (Меченый)

7. Станция Янов (Ведьмак)

8. Затон (Меченый)

9. Завод Юпитер (Ведьмак)

10. Затон (Меченый)

11. Мёртвый город (Меченый)

12. Бункер Странников (Меченый)

13. Доки (Меченый)

14. Снова Затон (Меченый)

15. Станция Янов (Меченый)

16. Пьяный лес (Меченый)

17. Тюрьма леоподов (Ведьмак)

18. Бункер Матиса (Меченый)