Валентин Рунов, Лев Зайцев

Битва за Крым 1941–1944 гг. От разгрома до триумфа

В книге на основании архивных документов, мемуаров советских и немецких военачальников рассмотрены боевые действия, происходившие на территории Крыма, а также в северной акватории Черного моря в 1941–1944 гг.

Введение

В последние десятилетия история Великой Отечественной войны неоднократно подвергалась ревизии. Было время, когда стало «модным» до невероятного масштаба раздувать факты военных неудач советских войск в 1941 и 1942 годах, выдавая это за «открывшуюся историческую правду». Но даже в те смутные времена в подвигах защитников Одессы и Севастополя никто не смел сомневаться.

Другое дело – операции в Крыму, тесно связанные с именами таких непопулярных в истории личностей, как Л. З. Мехлис, Г. И. Кулик. На этом поле места было достаточно для того, чтобы дать возможность в полной мере разгуляться своим фантазиям на историческую тему. Благо поводов для этого было немало…

В годы Великой Отечественной войны в военно-стратегическом отношении Черное море рассматривалось не только как левый фланг всего советско-германского фронта, но и как особый театр вооруженной борьбы. Хорошо известно, что Гитлер в качестве одной из главных целей плана войны против СССР «Барбаросса» рассматривал не захват Москвы, а захват Украины, Донбасса и нефтеносных районов Грозного и Баку. Путь на Кавказ через Черное море был намного короче, чем по суше. Также крайне важно было то, что в бассейне Черного моря находились союзные Германии Румыния, Болгария и очень важная для нее Турция. Поэтому контроль над Черным морем для Гитлера был крайне важным.

Со стороны Советского Союза контроль над Черным морем обеспечивался Черноморским флотом и береговыми силами, располагавшимися главным образом в Одессе и в Крыму, прежде всего в Севастополе. Основу наземных сил составляли войска Одесского военного округа, который вплоть до начала войны считался второстепенным несмотря на то, что граничил с враждебной к СССР Румынией. Взаимодействие сухопутных войск с силами Черноморского флота традиционно было довольно слабым, так как сухопутчики руководствовались указаниями Генерального штаба РККА, а флотские начальники – Главного штаба ВМФ.

Непосредственно приморское направление к началу войны прикрывали войска 9-й армии Одесского военного округа, которые вечером 21 июня из Одессы (штаб округа) получили директиву, в которой командующего предупреждали, что в ночь на 22 июня со стороны немецко-румынских войск возможны диверсии. В этой директиве содержалось распоряжение на поддержание полной боевой готовности в случае нападения противника и отражение его войск при нарушении границы. Но при этом само слово «война» не произносилось, и войска ориентировались только на ликвидацию возможного приграничного инцидента.

На основании этой директивы по решению командующего 9-й армией в 00 часов 22 июня 1941 года соединения и части армии, прикрывавшие государственную границу, телеграфным распоряжением были приведены в боевую готовность по тревоге и получили приказ занять районы по плану прикрытия.

По воспоминаниям адмирала Кузнецова, силы Военно-морского флота в то время также были приведены в боевую готовность, и, как показали события первых часов Великой Отечественной войны, не зря. В своем первом налете немецкая авиация бомбила Севастополь.

Однако наступление противника в полосе 9-й армии Одесского военного округа в первые дни войны носило пассивный характер, что позволяло советским войскам довольно успешно отражать атаки неприятельских войск. Для этого решением Политбюро ЦК ВКП (б) от 21 июня 1941 года был образован Южный фронт, формирование управления которого поручалось штабу Московского военного округа. Командование этим фронтом возлагалось на генерала армии

И. В. Тюленева. В состав фронта с 25 июня вошли 9-я, 18-я армии, 9-й особый, 55-й, 7-й стрелковые корпуса, а также части фронтового подчинения, которые дислоцировались не только в районе Одессы, но и в Крыму.

Таким образом, вновь созданный Южный фронт должен был оборонять полосу шириной около 700 км от Карпат до устья Дуная, а также участок побережья Черного моря и полуостров Крым. При этом проблеме обеспечения контроля за советской частью побережья и акваторией Черного моря придавалось особое значение.

К сожалению, оборона Одессы, Крыма в 1941 году для войск Красной Армии сложилась неудачно. В начале июня 1942 года, после многодневной героической обороны, пал Севастополь. К тому времени фашистские войска, овладев Ростовом-на-Дону, прорвались на Кубань и вышли к предгорьям Кавказа. Но победа советских войск под Сталинградом навсегда разрушила гитлеровские планы прорыва на Баку.

Со второй половины 1943 года, с началом проведения советским командованием крупномасштабных наступательных операций, борьба за контроль над Черным морем снова становится крайне актуальной. Она рассматривается не только с точки надежного обеспечения левого фланга советско-германского фронта, но и как существенный рычаг давления на Турцию и некоторых союзников Германии. Поэтому операциям по освобождению Крыма советское командование придавало особое значение.

Крымская наступательная операция Красной Армии была одним из самых ярких событий 1944 года. Незадолго до этого немцы были разгромлены под Корсунь-Шевченковским, а вскоре после ее завершения потерпели сокрушительное поражение в Белоруссии, затем – под Яссами и Кишиневом. Итогом последнего стал выход Румынии из числа союзников Германии и переход ее на сторону стран антифашистской коалиции. Контроль советским Военно-морским флотом всей акватории Черного моря, безусловно, существенно ускорил это событие.

В отечественной исторической литературе, посвященной Крыму периода Великой Отечественной войны, огромное внимание уделено обороне Севастополя. И это вполне справедливо, так как мужество и героизм его защитников достойны уважения и самой светлой памяти. Но не меньшего уважения также заслуживают и мужественные защитники Аджимушкая, героические участники многих крымских десантов, все те, кто в последующем освобождал многострадальную Крымскую землю, моряки, которые своими действиями с моря обеспечивали успех всех крымских операций.

За сотни лет территория Крыма щедро полита русской кровью, и память об этом навсегда останется в сердцах каждого россиянина. Поэтому данная книга не ставит своей целью вписать новые страницы в историю полуострова.

На подступах к Крыму

17 июля 1941 года у А. Гитлера состоялось совещание, но котором, в частности, обсуждался четырехлетний план реорганизации оккупированных районов Советского Союза. На этом совещании было отмечено, что Румыния (Антонеску) стремится получить Бессарабию и Одессу. В связи с этим германское командование основные задачи по наступлению вдоль северного побережья Черного моря возложило на 4-ю армию Румынии, усилив ее двумя немецкими дивизиями.

18 июня Ф. Гальдер в своем дневнике записал: «Согласно указанию фюрера теперь следует приступить к операции по овладению Одессой. Для выполнения этой задачи предназначается корпус Ганзена (54-й армейский корпус 11-й армии. – Авт.) в составе двух немецких и большого количества румынских дивизий».

30 июля начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии, характеризуя обстановку на правом крыле группы армий «Юг», отмечает: «Противник отходит. Несмотря на это, ввиду малой активности румын и учитывая наличие нескольких хорошо сохранившихся дивизий в составе русского Южного фронта, следует ожидать попытки противника удержать район Одессы и прилегающее к ней побережье. Одесса может стать русским Тобруком».

Город-порт Тобрук, расположенный на побережье Средиземного моря, также был осажден немецкими войсками, которые не смогли овладеть им. При наступлении на территорию Советского Союза немцам менее всего хотелось наткнуться на такую преграду, которой, ввиду наличия коммуникаций со стороны моря, могла стать Одесса. В то же время немецкое командование считало, что на приморское направление, вследствие заинтересованности в нем Румынии, не следует бросать немецкие войска, которые нужны были на других участках советско-германского фронта. В результате этого бои на подступах к Одессе некоторое время развивались достаточно вяло. Несмотря на это, блокада города со стороны суши с каждым днем становилась все более плотной.

Разработка плана «Барбаросса»

К 10 августа Ф. Гальдер в своем дневнике записал: «На юге наши войска должны вскоре захватить Одессу, благодаря чему здесь высвободится часть сил. Оккупация захваченных районов должна быть возложена на румын».

До 10 августа войска Отдельной Приморской армии, ведя тяжелые бои с противником, отходили к Одессе, которая готовилась к обороне. Наступление на Одессу вела 4-я армия Румынии в составе 11, 5, 6, 8, 4, 21-й пехотных дивизий, 23-й пехотной, 9-й и 7-й кавалерийских бригад, усиленных танками, артиллерией и авиацией.

Ставка Главного командования, учитывая большое оперативное значение Одессы, приказала оборонять город до последней возможности, привлекая силы Черноморского флота. В состав войск Приморской армии к этому времени входили две стрелковые, кавалерийская дивизии, полк НКВД, Одесская военно-морская база, полк морской пехоты, два укрепленных района, а также специальные части. Всего в войсках было 47 тысяч человек, 303 орудия и миномета калибром 76 мм и выше, 30 самолетов. Для усиления Приморской армии привлекалась также артиллерия береговой обороны (51 орудие) и часть сил Черноморского флота – моряки с неисправных и поврежденных кораблей, временно превращенные в пехоту.

В трудах советских историков указано, что оборона Одессы готовилась и велась в условиях значительного численного превосходства врага: по личному составу – в 6,5 раза, по артиллерии – более чем в 5 раз и полного его господства в воздухе.

Это вызывает определенные сомнения. Известно, что в момент вступления Румынии в войну с СССР в составе двух ее армий (3-й и 4-й) насчитывалось 325 685 человек, 1152 полевых орудия и 1450 минометов различных калибров, 201 легкий танк и 35 танкеток. В составе их Военно-воздушных сил было 493 исправных самолета (226 истребителей, 87 бомбардировщиков и 180 самолетов-разведчиков).

Если сделать соответствующие расчеты соотношения сил и средств на основании этих данных, то получатся совершенно другие цифры. Можно говорить о 2–3-кратном превосходстве противника в живой силе, примерном равенстве сторон по артиллерии, но значительном его превосходстве в танках и авиации. Но при этом мы не учитываем возможности по авиации всего Южного фронта, силы которого мало пострадали в первые недели войны.

Г. Геринг ставит задачи авиации

Тем не менее противник упорно рвался к Одессе, а советские войска всячески стремились удержать этот город. В период с 10 по 15 августа атаки противника, наступавшего на всем фронте и стремившегося овладеть Одессой с ходу, на подступах к городу были отбиты. Но начавшийся отход войск Южного фронта к Днепру означал для Черноморского флота, что теперь одна из его баз, в Одессе, оказалась под угрозой захвата ее противником. Поэтому с первых дней организации обороны Одессы, с момента создания Приморской армии, командование Черноморского флота с особым вниманием начало относиться к налаживанию тесного контакта с командованием Приморской армии.

Но командование Приморской армии и Южного фронта плохо взаимодействовало с Черноморским флотом, в результате чего вскоре между ними начались трения. Намерение командующего Приморской армией генерал-лейтенанта Г. П. Сафронова освободить тылы армии от лишних людей – многочисленных сотрудников тыловых учреждений, складов, госпиталей – и эвакуировать их морем представлялось морскому командованию (контр-адмирал Г. В. Жуков) мерой, ослабляющей силы Одесского гарнизона. Вообще морское командование настаивало на передаче ему всей полноты власти в Одессе. После отхода Южного фронта на Днепр эти требования имели основания, так как с этого момента главная цель обороны Одессы заключалась в защите ее военно-морской базы.

19 августа директивой Ставки Верховного главнокомандования № 00106 был образован Одесский оборонительный район в составе Приморской армии и Одесской военно-морской базы с приданными ей кораблями. Численность наступавшей на этом направлении 4-й румынской армии была доведена до 18 дивизий, что обеспечило ей еще большее превосходство над оборонявшими Одессу советскими войсками. К 20 августа войска Приморской армии в Западном и Южном секторах обороны Одессы были отведены на передовой и частично на дополнительный передовой рубежи, где продолжали отражать дальнейшие попытки румынских войск прорваться к городу.

С 20 августа Приморская армия вошла в подчинение командующего Черноморским флотом. Был образован Одесский оборонительный район. В тот же день противник, решив взять Одессу штурмом, перешел в наступление. В ожесточенных боях, длившихся в течение месяца, советские войска большим напряжением сил к 21 сентября остановили наступление противника на главной полосе в 8–15 км от города.

К тому времени сложилась тяжелая обстановка в нижнем течении Днепра в районе Каховки. К концу августа 9-я армия Южного фронта, отойдя за Днепр, удерживала оборону в районе Каховки, где противнику удалось захватить небольшой плацдарм.

Непосредственно в том районе оборонялись на широком фронте 296-я и 176-я стрелковые дивизии, в составе которых имелось 130 полевых орудий (калибра свыше 76 мм). Всего же в распоряжении командующего армией было 373 орудия и миномета, и условия местности позволяли осуществлять маневр огнем артиллерии в полосе всей армии. Но в инженерном отношении позиции войск оборудовались слабо, а между дивизиями имелся плохо обеспеченный стык.

Войскам 9-й армии в районе Каховки помогала Дунайская военная флотилия. Ее мониторы «Ударный» и «Мартынов», канонерские лодки «Днепр» и «Буг», 8 бронекатеров, минный заградитель «Колхозник» и полтора батальона морской пехоты, пользуясь рукавами и притоками Днепра, постоянно наносили неожиданные удары по противнику. Бронекатера подходили вплотную к немецким переправам у Каховки и обстреливали не только эти переправы, но и прилегающие к ним берега. Для защиты от ударов бронекатеров немецкое командование было вынуждено развернуть на берегу Днепра несколько артиллерийских батарей и держать их в постоянной боевой готовности.

Бои на Каховском плацдарме начались 1 сентября. До 3 сентября противнику удалось, несмотря на ввод в бой двух полков фланговых дивизий, ведя упорные бои, расширить плацдарм до 20 км по фронту и до 5 км в глубину. Попытка советских войск контратаковать противника 4 сентября вводом в бой резервной 51-й стрелковой дивизии результатов не дала.

В столь сложной обстановке командующий Южным фронтом, вместо того чтобы организовать и провести фронтовую оборонительную операцию всеми имевшимися у него силами, ограничился только частными указаниями на тактическом уровне, сковывая тем самым инициативу командующих армиями. Важно подчеркнуть, что в это время штаб фронта находился от поля боя на расстоянии около 400 км и недостаточно владел обстановкой. Что же касается усиления 9-й армии, то фронт направил в распоряжение ее командующего всего два танковых батальона и одну танковую роту.

Командующий 9-й армией генерал Я. Т. Черевиченко решил обходиться своими силами и приказал левофланговой 150-й стрелковой дивизии частью сил контратаковать во фланг вклинившегося противника. Но этот контрудар, который также начался без должной подготовки, успеха не имел.

Г. Гимлер проводит смотр подчиненных войск

Наконец-то командование Южного фронта начало реагировать на обстановку, сложившуюся в районе Каховки. В распоряжение командующего 9-й армией из состава 18-й армии была передана 130-я стрелковая дивизия. Командующий армией не решился бросить эту дивизию в контратаку и приказал ей только усилить оборону в районе Владимировки. Перевес сил временно сложился в пользу 9-й армии, и бои в районе Каховского плацдарма временно затихли.

На обстановку, сложившуюся под Каховкой, обратила внимание Ставка ВГК, которая потребовала объяснений от командующего Южным фронтом. Генерал Д. И. Рябышев, естественно, «перевел стрелки» на командарма 9-й. 7 сентября директивой Ставки ВГК генерал Я. Т. Черевиченко и его начальник штаба генерал-майор П. И. Бодин были отстранены от своих должностей. Командование 9-й армией приняли генерал-майор Ф. М. Харитонов, а начальником штаба был назначен комбриг Н. П. Иванов.

Генерал Я. Т. Черевиченко был признан виновным за неудачи войск 9-й армии в районе Каховки. Но сказались дружеские связи этого человека с К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным, С. К. Тимошенко, его личное знакомство с И. В. Сталиным. Генерала в Москве пожурили и… назначили командующим 21-й армией, которая развертывалась в тылу Юго-Западного фронта.

Но затишье продолжалось менее двух суток. Во второй половине 9 сентября бои разгорелись с новой силой. Против шести немецких дивизий, не имевших танков, оборонялись семь советских дивизий, имевших на своем вооружении около 50 танков. Но при этом если советское командование стремилось быть одинаково сильным на всех направлениях, то германское решительно массировало силы и наносило удар на одном направлении, считавшемся главным. Именно туда были направлены самые отборные части из моторизованной дивизии «Адольф Гитлер» и сконцентрирована основная масса артиллерии.

Наступление войск вермахта

Бои в районе Каховского плацдарма, продолжавшиеся с 1 по 11 сентября 1941 года, носили ожесточенный характер и завершились неудачно для советского командования. Известно, что за период с 1 по 11 сентября 9-я армия потеряла 24,7 тыс. человек, из них около 50% убитыми и ранеными. Остальные (около 13 тысяч!!!) пропали без вести. При этом нужно учесть, что за указанное время на усиление армия получила более 13,3 тыс. человек.

Боевые действия войск 9-й армии с воздуха прикрывались непосредственно подчиненной армии 20-й авиационной дивизией, а также силами авиации фронта (две авиационные дивизии и ночной бомбардировочный полк). Кроме того, командующий фронтом имел возможность направить в полосу 9-й армии авиацию из соседних армий. Но, как свидетельствуют документы, советская авиация ограничилась ударами по переднему краю противника и воздушными боями с его истребителями, но практически не использовалась для ударов по вражеским тылам, где происходила основная перегруппировка немецких войск. Это объяснялось тем, что информация о перегруппировках противника в штабы армии и фронта поступала нерегулярно и с большим опозданием. Воздушные удары по переправам и другим важным целям также были малоэффективными ввиду отсутствия прицельного бомбометания и пикировщиков.

Я. Т. Черевиченко. В 1941 г. – командующий 9-й армией Южного фронта

С. К. Тимошенко – Нарком обороны СССР (до 26.09.1941 г.)

В результате успешного наступления противника 11 сентября в районе Новой Каменки фронт 9-й армии оказался прорванным, а части левофланговых 51-й и 74-й стрелковых дивизий – отрезанными от основных сил армии. В тяжелом положении оказались и остальные соединения армии. Неся большие потери, соединения 9-й армии начали отходить в восточном направлении. К 15 сентября они отошли на новый рубеж, в результате чего оборонявшаяся в Крыму 51-я армия оказалась фактически оторванной от основной группировки войск Южного фронта.

К тому времени обстановка на южном крыле советско-германского фронта сложилась не в пользу советской стороны. Произошел разгром войск Юго-Западного фронта в районе Киева. Было проиграно сражение в районе Каховки. На приморском направлении немецкие войска, потеснив войска 9-й армии Южного фронта и глубоко охватив Одесский оборонительный район с северо-востока, вышли к Крымскому перешейку и готовились начать штурм Перекопа. На повестку дня встала оборона Донецкого промышленного района и Крыма с главной базой

Черноморского флота – городом Севастополем. Ради этого советское Верховное главнокомандование 30 сентября приняло решение об эвакуации Одессы и переброске войск Одесского оборонительного района в Крым для усиления его обороны.

Эвакуация Одессы проводилась в очень трудных условиях. Приходилось проводить все мероприятия при постоянном давлении войск противника с фронта. Немецкая и румынская авиация неустанно бомбила порт, корабли и транспорты, находящиеся на рейде. Несмотря на это, эвакуация Одессы была успешно закончена к 16 октября.

В истории Великой Отечественной войны записано, что героической обороной Одессы советские войска и флот сковали более чем на два месяца 18 румынских дивизий и нанесли им тяжелые потери, чем оказали существенную помощь войскам Южного фронта при их отходе за реку Днепр и в последующих оборонительных боях восточнее этой реки. После овладения Одессой 4-я румынская армия, вследствие понесенных тяжелых потерь, полностью потеряла боеспособность и была выведена в Румынию на переформирование и пополнение. В марте 1943 года для защитников Одессы была учреждена специальная медаль «За оборону Одессы», а в 1945 году Одессе было присвоено почетное звание «Город-герой».

Катастрофа 1941 года

Для обороны Крыма и главной морской базы в Севастополе 15 августа в составе Южного фронта была создана 51-я армия в составе 9-го стрелкового корпуса и 48-й кавалерийской дивизии под командованием генерал-полковника Ф. И. Кузнецова. Эта армия имела задачу не допустить вторжение противника в Крым как с севера, через Перекопский и Чонгарский перешейки, так и со стороны морских подступов.

Против Южного фронта, командующим войсками которого был генерал-лейтенант Д. И. Рябышев, членом Военного совета фронта – армейский комиссар 1-го ранга А. И. Запорожец, а начальником штаба – генерал-майор А. И. Антонов, противник перешел в наступление 9 сентября. Ему удалось прорвать фронт 9-й армии и к вечеру 12 сентября выйти к Перекопскому перешейку, а 16 сентября – к Чонгарскому мосту и Арабатской Стрелке. Таким образом, противник подошел вплотную к Крымскому полуострову, но его попытка с ходу прорваться через Перекопский перешеек была отражена войсками 51-й Отдельной армии.

Войска Южного фронта, которыми с 5 октября командовал генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, в конце сентября по собственной инициативе пытались организовать наступление в Северной Таврии с целью выхода к крымским перешейкам и установления непосредственного сообщения с Крымом. Но Ставка ВГК указала командованию фронта, что их усилия являются несвоевременными и что в сложившейся обстановке целесообразно проводить улучшение своих оборонительных позиций. При этом войскам 51-й Отдельной армии было приказано всеми силами удерживать крымские перешейки и не допустить прорыва противника в Крым.

В то же время немецкое Главное командование, считавшее, что силы Красной Армии на южном участке фронта разгромлены, поставило перед группой армий «Юг» задачу захватить Крым и лишить Черноморский флот его главной базы, а советскую авиацию, бомбившую румынскую нефтяную промышленность, аэродромов в Крыму.

К моменту выхода противника к крымским перешейкам (середина сентября) для их обороны были развернуты три стрелковые дивизии 51-й Отдельной армии, войсками которой командовал генерал-полковник Ф. И. Кузнецов.

На южном крыле советско-германского фронта действовала 11-я немецкая армия, которой командовал генерал-полковник фон Шоберт. Но командующий в середине сентября во время одного из своих ежедневных вылетов на фронт на самолете типа «Шторх» сел на заминированном русскими поле и погиб вместе со своим пилотом, а 16 сентября был похоронен в Николаеве. Новым командующим был назначен генерал Манштейн, который 17 сентября прибыл к месту расположения штаба 11-й армии в город и порт Николаев, находящийся у устья Буга, и принял командование. Начальником штаба был полковник Велер.

Перед 11-й армией стояла задача занять Крым. Причем эта задача немецкому командованию представлялась особенно срочной. С одной стороны, ожидали, что занятие Крыма и его военно-морской базы Севастополя возымеет благоприятное воздействие на позицию Турции. С другой стороны, и это особенно важно, крупные военно-воздушные базы противника в Крыму представляли собой угрозу жизненно важному для Германии румынскому нефтяному району. И наконец, после взятия Крыма входящий в состав 11-й армии горный корпус должен был продолжать движение через Керченский пролив в направлении на Кавказ, поддерживая наступление, которое должно было развернуться со стороны Ростова.

Для непосредственного наступления на Крым были выделены соединения 54-го армейского корпуса под командованием генерала Ганзена в составе 46-й и 73-й пехотных дивизий. Кроме того, туда планировалось направить часть сил из прибывшей из Греции 50-й пехотной дивизии, которая в то время в составе 4-й румынской армии все еще находилась под Одессой, очищая побережье Черного моря от остатков советских войск.

Манштейн считал, что с учетом местности «даже упорной обороны трех дивизий было достаточно, чтобы не допустить вторжения в Крым 54-го армейского корпуса или, по крайней мере, значительно измотать его силы в боях за перешеек». Объяснял это он с позиции сложного характера местности и мощности обороны советских войск. В частности, он писал:

«Крым отделяет от материка так называемое «Гнилое море», Сиваш. Это своего рода ватты или соленое болото, по большей части непроходимое для пехоты, и, кроме того, из-за малой глубины оно представляет собой абсолютное препятствие для десантных судов. К Крыму есть только два подхода: на западе – Перекопский перешеек, на востоке – Генический перешеек. Но этот последний настолько узок, что на нем помещается только полотно автомобильной и железной дороги, да и то прерываемое длинными мостами. Для ведения наступления этот перешеек непригоден.

Перекопский перешеек, единственно пригодный для наступления, имеет в ширину также всего 7 км. Наступление по нему могло вестись только фронтально, никаких скрытых путей подхода местность не предоставляла. Фланговый маневр был исключен, так как с обеих сторон было море. Перешеек был хорошо оборудован для обороны сооружениями полевого типа. Кроме того, на всю ширину его пересекал древний «Татарский ров», имеющий глубину до 15 м.

После прорыва через Перекопский перешеек наступающий оказывался далее на юг еще на одном перешейке – Ишуньском, где полоса наступления немецких войск, ввиду сужения между солеными озерами, уменьшалась до 3–4 км.

Учитывая эти особенности местности и принимая во внимание, что противник имел превосходство в воздухе, можно было предположить, что бой за перешейки будет тяжелым и изматывающим. Даже если бы удалось осуществить прорыв у Перекопа, оставалось сомнительным, хватит ли у корпуса сил, чтобы провести второй бой у Ишуня. Но, во всяком случае, 2–3 дивизий было явно не достаточно, чтобы занять весь Крым, включая мощную крепость Севастополь».

Уточнение оперативных задач в ставке А. Гитлера

Несмотря на столь сомнительные перспективы, 24 сентября 54-й армейский корпус противника начал наступление на Перекопский перешеек. Несмотря на сопротивление советских войск, корпусу удалось, отбивая сильные контратаки, 26 сентября взять Перекоп и преодолеть «Татарский ров».

В период этих боев советское командование бросило против врага все имевшиеся у них танки, в том числе и Т-34. Немецкий саперный офицер так описывает первую встречу с этими танками (в тексте – «тяжелые танки»») в боях за перекопские позиции:

«…Едва мы переправились через ров, как нас со стороны Армянска атаковали тяжелые танки. Один из моих роттенфюреров, к всеобщему веселью, открыл совершенно бесполезный огонь из противотанкового ружья – «пехотного дверного молоточка». Нас спасла румынская батарея тяжелых гаубиц, снаряды которой вырывали огромные воронки, и сталинским танкам пришлось ретироваться». Это были новейшие для того времени 149-мм гаубицы фирмы «Шкода» образца 1934 и 1937 годов.

В три последующих дня труднейшего наступления корпус прорвал оборону советских войск на всю ее глубину, взял сильно укрепленный населенный пункт Армянск и вышел на оперативный простор. Остатки дивизий 51-й армии отошли к Ишуньскому перешейку с большими потерями, по данным Манштейна, немецкими войсками было захвачено 10 000 пленных, 112 танков и 135 орудий.

Но в дальнейшем, в результате контрударов, нанесенных в это время войсками 9-й и 18-й армий Южного фронта, немецкие войска вынуждены были прекратить наступление на Крым. В то же время прорыв врагом первой линии перекопских укреплений советских войск говорил о недостаточной прочности обороны Крыма. Не имея свободных частей для усиления 51-й Отдельной армии, Ставка Верховного главнокомандования 30 сентября решила эвакуировать Одесский оборонительный район и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова. До прибытия войск из Одессы, на что требовалось около трех недель, командующему 51-й Отдельной армией было приказано сосредоточить все силы для удержания Арабатской стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций.

«Новый порядок» утверждался с помощью виселиц

Пока осуществлялась эвакуация Одессы и переброска войск в Крым, противник, продолжая продвижение в общем наступлении на Ростов, оттеснил войска Южного фронта к Таганрогу и получил возможность возобновить наступление на Крым. На этот раз для вторжения в Крым немецкое командование выделило 11-ю армию с румынским горным корпусом, всего семь немецких пехотных дивизий и две румынские бригады.

Главный удар Манштейн решил нанести немецкими дивизиями через Перекопский перешеек; вспомогательный – румынским горным корпусом через Чонгарский мост. Для этого к 18 октября на Перекопском перешейке были сосредоточены четыре пехотные дивизии 54-го армейского корпуса. Еще две дивизии 30-го армейского корпуса, направлявшиеся к Перекопу, находились на полпути между Геническом и Перекопом. Еще одна дивизия, 132-я немецкая, в это время подходила к реке Южный Буг. Румынский горный корпус сосредоточивался к Геническу.

Советские войска в Крыму вместе с прибывшими четырьмя стрелковыми и одной кавалерийской дивизиями Приморской армии на 18 октября насчитывали в своем составе 12 стрелковых и четыре кавалерийские дивизии. Этих сил было вполне достаточно для организации прочной обороны крымских перешейков. А так как на Черном море господствовал наш флот, то возможность высадки морского десанта противника исключалась. Также маловероятна была и высадка воздушных десантов противника в Крыму.

Однако командующий 51-й армией не сумел правильно оценить обстановку и разбросал свои силы по всему полуострову. Три стрелковые и две кавалерийские дивизии он держал на охране побережья, две стрелковые и одну кавалерийскую дивизию – в резерве. Для обороны перешейков были развернуты: на ишуньских позициях в одном эшелоне четыре стрелковые дивизии и на Чонгарском полуострове одна стрелковая дивизия. Две дивизии Приморской армии находились на марше из Севастополя к перешейкам и могли туда прибыть не ранее 23 октября.

Противник, перейдя 18 октября в наступление на ишуньские позиции, главный удар наносил двумя дивизиями на узком участке между железной дорогой и берегом Черного моря. 20 октября ему удалось прорвать ишуньские укрепления. Вместо организации контратак во фланг прорвавшемуся противнику командующий 51-й армией стремился закрыть образовавшийся прорыв и только 23 октября предпринял контратаку в лоб силами подошедших 25-й и 95-й стрелковых дивизий Приморской армии. Этой контратакой удалось задержать наступление немецко-фашистских войск до 25 октября. Но с потерей удобных для обороны ишуньских позиций наши войска оказались в невыгодном положении на позициях, почти не подготовленных к обороне.

Это мнение советских историков. Поэтому немалый интерес представляет мнение другой стороны, которое выражает генерал Манштейн. В частности, в книге «Утерянные победы» он пишет:

«Ближайшей нашей задачей было возобновление боев на подступах к Крыму, за Ишуньские перешейки. Могут сказать, что это самое обыкновенное наступление. Но эти десятидневные бои выделяются из ряда обычных наступлений как ярчайший пример наступательного духа и беззаветной самоотверженности немецкого солдата. В этом бою мы не располагали почти ни одной из предпосылок, которые обычно считаются необходимыми для наступления на укрепленную оборону.

Численное превосходство было на стороне оборонявшихся русских, а не на стороне наступавших немцев. Шести дивизиям 11-й армии уже очень скоро противостояли 8 советских стрелковых и четыре кавалерийские дивизии, так как 16 октября русские эвакуировали безуспешно осаждавшуюся 4-й румынской армией крепость Одессу и перебросили защищавшую ее армию по морю в Крым. И хотя наша авиация сообщила, что потоплены советские суда общим тоннажем 32 000 тонн, все же большинство транспортов из Одессы добралось до Севастополя и портов на западном берегу Крыма. Первые из дивизий этой армии вскоре после начала нашего наступления и появились на фронте.

Немецкая артиллерия имела превосходство перед артиллерией противника и эффективно поддерживала пехоту. Но со стороны противника на северо-западном побережье Крыма и на южном берегу Сиваша действовали бронированные батареи береговой артиллерии, неуязвимые пока что для немецкой артиллерии. В то время как Советы для контратак располагали многочисленными танками, 11-я армия не имела ни одного.

Господство же в воздухе принадлежало советской авиации. Советские бомбардировщики и истребители непрерывно атаковали любую обнаруженную цель. Не только пехота на переднем крае и батареи должны были окапываться, нужно было рыть окопы и для каждой повозки и лошади в тыловой зоне, чтобы укрыть их от авиации противника. Дело доходило до того, что зенитные батареи не решались уже открывать огонь, чтобы не быть сразу же подавленными воздушным налетом. Только когда армии был подчинен Мельдерс с его истребительной эскадрой, ему удавалось очистить небо, по крайней мере, в дневное время. Ночью и он не мог воспрепятствовать воздушным налетам противника.

Рекогнасцировка местности перед новым боем

25 октября казалось, что наступательный порыв войск совершенно иссяк. Командир одной из лучших дивизий уже дважды докладывал, что силы его полков на исходе… Тем не менее 27 октября решительный успех был достигнут. 28 октября, после десяти дней ожесточенных боев, советская оборона рухнула, и 11-я армия могла начать преследование противника».

Для объединения действий войск 51-й и Приморской Отдельной армии и Черноморского флота по обороне Крыма по указанию Ставки Верховного главнокомандования было создано командование войсками Крыма. Командующим был назначен вице-адмирал Г. И. Левченко, заместителем по сухопутным войскам – генерал-лейтенант П. И. Батов.

После поражения на ишуньских позициях дивизии Приморской армии начали отходить на юг, а четыре стрелковые дивизии 51-й армии, против которых наступали пять немецких дивизий, медленно отходили в направлении на Джанкой.

Манштейн приказал войскам 30-го армейского корпуса в составе 72-й и 22-й пехотных дивизий продвигаться на Симферополь. 54-й армейский корпус в составе 50-й армии, вновь прибывшая 132-я пехотная дивизия и наскоро сформированная моторизованная бригада получили приказ преследовать противника в направлении Бахчисарай—Севастополь.

Командующий войсками Крыма 29 октября решил отвести войска Приморской и 51-й армий на слабо подготовленный тыловой оборонительный рубеж, проходивший по линии Советский, Ново-Царицыно, Саки, и закрепиться на нем. Но на практике это решение осуществить не удалось, так как 31 октября подвижный отряд противника вышел к станции Альма, а вслед за ним выдвинулись и дивизии 54-го армейского корпуса.

Чтобы не допустить прорыва вражеских войск к Севастополю, гарнизон которого в это время был очень слаб, было решено войска Приморской армии отвести к Севастополю и организовать там ими оборону этого города-порта, а 51-й армией прикрыть керченское направление. В результате такого решения силы советских войск в Крыму делились на две части, и противник получал возможность громить их по частям.

Отход на Севастополь проходил в трудных условиях. Советские войска вели непрерывные бои с наседавшим на них 30-м армейским корпусом противника, который от Джанкоя был повернут на юг. 6 ноября передовые части Приморской армии вышли к Севастополю как раз в тот момент, когда гарнизон города, состоявший главным образом из морской пехоты, отражал на передовом рубеже атаки 54-го армейского корпуса, стремившегося прорваться к городу с востока по кратчайшему направлению. С подходом войск Приморской армии силы защитников

Севастополя увеличились, что дало им возможность отразить наступление врага.

В то время, когда войска Приморской армии отходили к Севастополю, 51-я армия, в командование войсками которой с 30 октября вступил генерал-лейтенант П. И. Батов, отводилась для обороны Керченского полуострова. 4 ноября приказом командующего войсками Крыма на базе 51-й армии был создан Керченский оборонительный район, в состав которого вошли все соединения и части 51-й армии и Керченская военно-морская база.

Несмотря на удобную для обороны местность и достаточные силы (семь стрелковых дивизий), командование оборонительного района не сумело организовать оборону Керченского полуострова и приостановить наступление противника. 16 ноября последние части 51-й армии были эвакуированы на Таманский полуостров.

Таким образом, к середине ноября 1941 года противник овладел почти всем Крымом и блокировал с суши Севастополь. Главная база Черноморского флота оказалась под огнем немецкой полевой артиллерии и под ударами перебазировавшейся на крымские аэродромы немецкой авиации. В силу этого Черноморский флот, кроме нескольких старых кораблей, оставленных для огневой поддержки севастопольского гарнизона, пришлось перебазировать в малоудобные порты Кавказского побережья. Выдвижение противника к Керченскому проливу затруднило сообщение нашего флота между Азовским и Черным морями.

Из мемуаров Э. Манштейна: «16 ноября преследование было завершено, и весь Крым, за исключением Севастопольского крепостного района, был в наших руках.

Стремительными действиями 42-го армейского корпуса сорвал попытку противника оказать нам сопротивление на Парпачском перешейке. Корпус взял важный порт Феодосию, прежде чем противник сумел эвакуировать через него сколько-нибудь существенные силы. 15 ноября корпус взял Керчь. Только незначительным силам противника удалось перебраться через пролив на Таманский полуостров.

30-му армейскому корпусу удалось расколоть главные силы противника на две части, осуществив смелый прорыв по горной дороге к расположенной на южном берегу Алуште, после того как Симферополь был взят еще 1 ноября передовым отрядом 72-й пехотной дивизии. Противник тем самым не только был лишен возможности создать оборону на северных отрогах гор, но и все его силы, оттесненные в горы восточнее дороги Симферополь – Алушта, были обречены на уничтожение.

Колонна советских военнопленных

Хотя преследование, таким образом, не удалось завершить захватом крепости Севастополь, оно все же привело к почти полному уничтожению противника вне ее. Шесть дивизий 11-й армии уничтожили большую часть двух армий противника, насчитывавших 12 стрелковых и четыре кавалерийские дивизии. Спаслись через Керченский пролив и отошли в Севастополь лишь остатки войск, потерявшие все тяжелое вооружение. Если их удалось вскоре превратить в Севастополе в полноценные боеспособные войска, то это благодаря тому, что противник, имея господство на море, сумел обеспечить своевременный подвоз пополнений и техники.

26 декабря противник, переправив две дивизии через Керченский залив, высадил десанты по обе стороны от города Керчи. Затем последовала высадка более мелких десантов на северном побережье полуострова.

Высадка советских войск на Керченском полуострове, предпринятая как раз в тот момент, когда решался исход боя на северном участке Севастопольского фронта, как вскоре оказалось, не была просто маневром противника, рассчитанным на отвлечение наших сил. Советские радиостанции сообщали, что речь идет о наступлении с решительной целью, с целью возвращения Крыма, проводимом по приказу и по планам Сталина. Как было объявлено по радио, борьба будет закончена только уничтожением 11-й армии в Крыму, и то, что эти слова не были пустой угрозой, вскоре было подтверждено большой массой войск, брошенных в это наступление. В этом обстоятельстве, как и в том, что противник расходовал силы, ни с чем не считаясь, чувствовалась жестокая воля Сталина.

28 декабря 1941 года 54-й армейский корпус перешел в последнее наступление под Севастополем… 46-я пехотная дивизия форсированным маршем вышла на Парпачский перешеек. Но при этом ей пришлось оставить на обледенелых дорогах большинство своих орудий. К тому же ее личный состав был совершенно изнурен тяготами этого отступления. Вслед за 46-й пд противник сразу же смог начать преследование с оставшихся за ним небольших плацдармов. Керченский пролив замерз, что позволило противнику быстро подтянуть новые силы.

Если бы противник использовал выгоду создавшегося положения и быстро стал бы преследовать 46-ю пд от Керчи, а также ударил решительно вслед отходившим от Феодосии румынам, то создалась бы обстановка, безнадежная не только для этого вновь возникшего участка Восточного фронта 11-й армии. Решалась бы судьба всей 11-й армии.

И. В. Тюленев. Командующий Южным фронтом (25.06–30.08.1941 г.)

Но противник не сумел использовать благоприятный момент. Либо командование противника не поняло своих преимуществ в этой обстановке, либо оно не решилось немедленно их использовать. Из захваченных нами оперативных карт было видно, что высадившаяся у Феодосии 44-я армия имела только одну цель – выйти к 4 января в район западнее и северо-западнее города Старый Крым имевшимися к этому времени в ее распоряжении шестью дивизиями, чтобы затем занять оборону на достигнутом рубеже. По-видимому, даже имея тройное превосходство в силах, противник не решался на смелую глубокую операцию, которая могла бы привести к разгрому 11-й армии. Очевидно, он хотел накопить сперва еще больше сил. Но противник не достиг в действительности даже упомянутого выше рубежа западнее города Старый Крым.

Наступавшая через Керчь 51-я армия преследовала 46-ю пехотную дивизию очень нерешительно. Высадившаяся же у Феодосии 44-я армия сначала предпринимала в решающих западном и северо-западном направлениях только осторожные вылазки. К нашему удивлению, она направила свои главные силы не в этом направлении, а на восток, навстречу 51-й армии. Противник явно видел перед собой только свою тактическую цель – уничтожение наших сил на Керченском полуострове – и совершенно упустил из виду оперативную цель: пересечение основной жизненной артерии 11-й армии.

Таким образом, к концу 1941 года войскам противника, высадившимся у Феодосии и подходившим со стороны Керчи, фактически был открыт путь к жизненной артерии 11-й армии: железной дороге Джанкой—Симферополь. Слабый фронт охранения, который нам удалось создать, не мог бы устоять под натиском крупных сил. 4 января стало известно, что у противника в районе Феодосии уже было 6 дивизий. До тех пор, пока не прибудут дивизии, подтягиваемые из-под Севастополя, судьба 11-й армии действительно висела на волоске. Однако противник пытался помешать снятию войск с Севастопольского фронта, перейдя теперь со своей стороны в наступление на наши новые и недостаточно укрепленные позиции.

Доказательством того, что мы хорошо обращались с пленными, было их собственное поведение во время высадки советского десанта под Феодосией. Там находился лагерь с 8000 пленных, охрана которого бежала. Однако эти 8000 человек отнюдь не бросились в объятия своим «освободителям», а, наоборот, отправились маршем без охраны в направлении на Симферополь, то есть к нам».

Н. Г. Кузнецов. В 1941 г. – Народный комиссар ВМФ СССР

Таким образом, захват практически всего Крыма немецкими войсками в 1941 году следует расценивать, как значительную победу немецкого оружия на южном крыле советско-германского фронта и как крупную неудачу советского командования на важнейшем стратегическом направлении. С падением Одессы и захватом Крыма Черноморский флот лишился возможности свободного маневрирования в значительной части Черного моря и практически оказался прижатым к Черноморскому побережью Кавказа, где не было удобных для него портов базирования. Со стороны Крыма немцы получили возможность воздействовать на территорию Краснодарского края и Северного Кавказа.

Правда, в 1941 году еще держались Керчь и Севастополь. Позже советские историки писали о том, что в 1941 году советские войска сковали в Крыму 11-ю немецкую армию, не позволив немецко-фашистскому командованию использовать ее ни для удара на Кавказ через Керченский пролив, ни для оказания помощи 1-й танковой армии, на которую во второй половине ноября обрушился удар наших войск под Ростовом.

Первый штурм Севастополя

Севастополь – главная база Черноморского флота – к началу войны имел систему обороны, прикрывавшую его с моря и с воздуха.

Прикрытие базы с суши было слабым, хотя еще в феврале 1941 года. Военным советом Черноморского флота был утвержден план строительства главного рубежа сухопутной обороны Севастополя. В конце июня Военный совет флота поставил задачу приступить к оборудованию намеченного главного рубежа сухопутной обороны.

Строительство фортификационных сооружений на главном рубеже обороны началось с 3 июля 1941 года. К строительным работам ежедневно привлекалось около 1500–200 человек из частей гарнизона и до 2000 человек местного населения. В это же время началось строительство двух бронепоездов – «Орджоникидзе» и «Железняков».

С целью увеличения глубины обороны Военный совет флота принял решение о строительстве еще одного рубежа обороны. Была проведена рекогносцировка, и с 7 июля началось строительство второго – тылового – рубежа обороны. Его называли «рубежом прикрытия эвакуации». Этот рубеж проходил в двух-трех километрах за окраиной города: от Стрелецкой бухты через станцию Мекензиевы Горы до устья реки Бельбек. Строительные работы проводили воинские подразделения и группы из местных жителей.

В это же время командующий эскадрой Черноморского флота контр-адмирал Л. А. Владимирский и комендант береговой обороны генерал-майор П. А. Моргунов разработали наставление по использованию артиллерии кораблей для стрельбы по сухопутному противнику.

В начале сентября 1941 года штаб флота получил указание Главного морского штаба усилить северный сектор созданием третьей линии обороны. В середине сентября была проведена рекогносцировка, целью которой было определение положения передового рубежа обороны. Этот рубеж намечалось создать впереди главного рубежа на 5–7 км на удалении от города на 15–17 км. Именно этот рубеж должен был прикрывать город и порт от обстрела вражеской артиллерией. Протяженность передового рубежа составляла 46 км. Рубеж проходил от восточного форта Балаклавы через Верхний и Нижний Чоргунь, Шули, Черкез-Кермен, Дуванкой, Аранчи к устью реки Кача.

Строительство рубежа началось с 20 сентября и велось непрерывно до начала боев. Выполнить весь комплекс намеченных работ не удавалось, поэтому в первую очередь оборудовалось четыре опорных пункта на основных танкоопасных направлениях.

Срыв первого наступления немецко-фашистских войск на Севастополь

Аранчийский опорный пункт, расположенный в районе деревни Аранчи, должен был прикрывать северное направление – дорогу от Евпатории.

Дуванкойский опорный пункт был расположен в районе деревень Дуванкой и Заланкой и имел назначением прикрывать железную и шоссейную дороги из Симферополя на Севастополь и выходы в долину реки Бельбек и на Мекензиевы Горы.

Черкез-Керменский опорный пункт, расположенный в районе деревень Шули, Черкез-Кермен и хутора Мекензия, имел задачей не допустить прорыва противника к деревне Шули, в долину Кара-Ко-ба и на Мекензиевы Горы.

Чоргуньский опорный пункт, расположенный в районе деревень Верхний и Нижний Чоргунь, и высоты с Итальянским кладбищем, должен был прикрывать Ялтинское шоссе и не допустить прорыва противника к Балаклаве, в Золотую балку и к Инкерману.

В этих опорных пунктах было построено 29 артиллерийских и 92 пулеметных дота и дзота с орудиями калибром от 45 до 130 мм, окопы, землянки, противотанковые препятствия, включая противотанковый ров и противотанковые мины, установлены противопехотные мины и заложены фугасы.

На всех рубежах в лощинах и ущельях было создано 17 огневых завес, состоявших из бочек с горючей смесью и железных трубопроводов.В этих же районах были размещены 14, 15, 16-я фугасно-огнеметные роты береговой обороны.

При строительстве оборонительных рубежей были допущены определенные ошибки и просчеты. Большинство командных высот на этих рубежах были расположены на стороне противника, доты и дзоты часто не маскировались, а стояли открыто. Но свою роль в срыве попытки противника овладеть Севастополем с ходу передовой рубеж сыграл.

Удаление передового рубежа от города на 15–17 км определялось командованием береговой обороны и флота как оптимальное для поддержки ограниченного контингента обороняющихся войск огнем артиллерийских систем средних калибров береговой и корабельной артиллерии.

К 1 ноября 1941 года оборонительная система Севастополя включала тыловой, главный и передовой рубежи обороны. Тыловой рубеж в 3–6 км от города проходил от Стрелецкой бухты через станцию Мекензиевы Горы к деревне Любимовка. Его протяженность составляла 19 км, а глубина – от 300 до 600 м. На рубеже было построено 28 железобетонных артиллерийских дотов с морскими орудиями калибра 45–100 мм, 71 пулеметный дот и дзот. Были отрыты окопы, ходы сообщения, землянки, 31,5 км противотанкового рва, устроены проволочные заграждения в два ряда кольев.

Главный рубеж обороны проходил в 8–12 км от города через Кадыковку, восточные скаты Сапун-горы, гору Сахарная Головка, Камышловский овраг, по реке Кача до горы Тюльку-Оба. Его протяженность составляла 35 км, глубина – от 300 м до 1,5 км. На рубеже было построено 25 артиллерийских, 57 пулеметных дотов и дзотов. Были отрыты окопы, ходы сообщения, оборудованы три командных пункта. Оборудование рубежа в основном было закончено в сентябре месяце[1].

Севастопольский гарнизон до прибытия Приморской армии состоял из двух бригад и двух полков морской пехоты, местного стрелкового полка, нескольких отдельных стрелковых батальонов, артиллерийских частей и частей ПВО. Общая численность гарнизона составляла около 21 тыс. человек.

С 30 октября начала прибывать из Новороссийска 8-я бригада морской пехоты (командир – полковникВ. Л. Вильшанский). На крейсере «Червона Украина» 31 октября был доставлен батальон морской пехоты Дунайской флотилии.

Крупные корабли Черноморского флота – линкор и крейсера – под охраной эсминцев 31 октября вышли из Севастополя и ушли в кавказские базы.

К этому времени оборона Севастополя была разделена на три сектора и два отдельных боевых участка (Балаклавский и Городской). Комендантами секторов были назначены начальник школы береговой обороны майор П. П. Дешевых, командир Учебного отряда контр-адмирал Н. О. Абрамов и командир местного стрелкового полка подполковник Н. А. Баранов. В секторах оборону занимали бригада морской пехоты (4 батальона), два полка морской пехоты (по 3 батальона), местный стрелковый полк (3 батальона) и 19 отдельных батальонов морской пехоты.

Из-за почти полного отсутствия батальонной и полковой артиллерии и минометов артиллерийская поддержка пехоты в первые дни обороны возлагалась на артиллерию береговых батарей. Артиллерийская поддержка пехоты усиливалась по мере выхода к Севастополю артиллерии Приморской армии.

Для обороны главной базы с воздуха в районе Севастополя базировалась авиационная группа ВВС Черноморского флота в составе 82 самолетов (41 истребитель, 10 штурмовиков, 31 разведчик). Командовал ею командующий ВВС флота генерал-майор авиации Н. А. Остряков. В составе ПВО было 40 зенитных батарей – 160 орудий среднего калибра, 7 батарей – 36 орудий малого калибра и 90 прожекторов. Часть из этих зенитных средств убыла на Кавказ для прикрытия базирования кораблей, и к началу декабря в Севастополе остались артиллерийский зенитный полк и три отдельных зенитных дивизиона, в которых было 75 зенитных орудий.

Возможности ПВО возрастали по мере прибытия в Севастополь зенитных войск Приморской армии. В Приморской армии было 20 зенитных орудий калибром 85 мм и 10 орудий калибром 76,2 мм. В дивизиях Приморской армии также имелось незначительное количество зенитных орудий. Следует отметить, что это количество средств ПВО оставалось практически неизменным до мая 1942 года.

Во второй половине дня 30 октября 54-я батарея береговой обороны (командир – лейтенант И. И. Заика), расположенная в 40 км от Севастополя, у села Николаевка, открыла огонь по механизированной колонне противника, двигавшейся на Севастополь. Как было установлено, это была колонна бригады Циглера, прорвавшаяся из района Саки вдоль побережья. Почти трое суток шла неравная борьба маленького опорного пункта (4 орудия калибром 102 мм и 150 человек гарнизона) с многократно превосходящими силами противника. Было подбито более 30 вражеских танков и бронемашин, уничтожены сотни гитлеровских солдат и офицеров. Не дрогнули батарейцы, когда оказались во вражеском кольце. На помощь им были направлены тральщик «Искатель» и два морских охотника. Под ураганным огнем противника корабли сняли с батареи 28 человек. Прикрывавшая их отход группа моряков во главе с командиром лейтенантом Заикой смогла пробиться к партизанам[2].

Также стойко и решительно начали сражаться с врагом защитники Севастополя и на других участках обороны. Противник 31 октября захватил станцию Альма, 1 ноября – Бахчисарай. 132-я пехотная дивизия вышла на дальние подступы к Севастополю в районе деревни Аранча и вступила в бой с боевым охранением. В этот же день четырехорудийная башенная батарея № 30 (калибр орудий – 305 мм) открыла огонь по противнику в районе Бахчисарая. Эффективный огонь по врагу вела 203-мм батарея № 10, стоявшая на позициях в районе устья реки Кача. Бригаду морской пехоты полковника Вильшанского поддерживала 152-мм батарея № 724.

Командование противника, подтянув основные силы 132-й пехотной дивизии, 2 ноября предприняло попытку прорваться в районе Дуванкоя в Бельбекскую долину. При поддержке танков, интенсивного артиллерийского огня и авиации пехота врага упорно рвалась вперед, стремясь опрокинуть боевое охранение севастопольцев, но продвинуться не смогла.

С утра 3 ноября противник возобновил артиллерийский и минометный огонь по позициям советских моряков, его пехота несколько раз поднималась в атаку, но продвинуться вновь не смогла. Только к ночи, когда возникла угроза окружения боевого охранения, оно было отведено в тыл.

В этот день противник атаковал и на других участках Дуванкойского узла обороны. Разгорелись ожесточенные бои, в которых советские войска проявили стойкость, решительность и отразили все атаки частей 132-й пехотной дивизии и бригады Циглера. Отражению наступления противника способствовал меткий огонь береговой батареи № 10 (командир – М. М. Матушенко).

4 ноября противник ввел в бой части подошедшей 50-й пехотной дивизии, и теперь вместе со 132-й пехотной дивизией они атаковали позиции защитников Севастополя. В ходе дневных боев части местного стрелкового полка и 8-й бригады морской пехоты отразили все атаки противника. Но к вечеру противнику удалось потеснить подразделения стрелкового полка и захватить несколько высот. Создалась угроза прорыва противника в долину реки Бельбек.

В этот же день, 4 ноября, приказом командующего войсками Крыма вице-адмирала Г. И. Левченко был образован Севастопольский оборонительный район (СОР) в составе Приморской армии, береговой обороны, главной морской базы Черноморского флота (севастопольский гарнизон) и всех морских и сухопутных частей, а также частей ВВС Черноморского флота, находившихся в районе Севастополя. Командующим Севастопольским оборонительным районом был назначен командующий Приморской армии генерал-майор И. Е. Петров. Начальником штаба СОР стал полковник Н. И. Крылов. Все войска, оборонявшие Севастополь, были объединены под единым командованием, что значительно улучшило управление ими. Приморская армия в это время завершала свой выход, а точнее – прорыв в Севастополь.

Забегая вперед, отметим, что Ставка ВГК, придя к выводу, что обороной Севастополя должен руководить, по примеру Одессы, флотский начальник, своей директивой от 19 ноября упразднила должность командующего войсками Крыма, а командование Севастопольским оборонительным районом возложила на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского. Генерал-майор Петров стал его заместителем по сухопутной обороне. Командующему СОРом подчинялись все силы армии, флота и авиации, находившиеся в Севастополе.

С утра 5 ноября 54-й немецкий корпус возобновил атаки на центральном участке передовой оборонительной полосы, особенно в районе Черкез-Керменского опорного пункта. Батальоны 3-го полка морской пехоты, понеся большие потери, вынуждены были отойти южнее Дуванкоя. Гарнизоны артиллерийских дотов в этом районе, расстреляв весь боезапас и взорвав оборонительные сооружения, отошли.

Противник силами 50-й пехотной дивизии с утра 6 ноября развернул наступление на Черкез-Кермен и хутор Мекензия, в направлении деревни Шули и долины Кара-Коба. Четыре дня защитники Севастополя героически сражались, отражая наступление вражеских войск. Примером героизма защитников Севастополя служит бессмертный подвиг, который совершили 7 ноября краснофлотцы И. Красносельский, Д. Одинцов, Ю. Паршин, В. Цыбулько под командованием политрука Н. Ф. Фильченко в районе Дуванкоя. Отважная пятерка удерживала занимаемые позиции от наступавших танков и пехоты противника. А когда кончились патроны, с последними гранатами и бутылками с горючей жидкостью герои бросились под вражеские танки. Погибли, но не пропустили врага к Севастополю. Всем пяти морякам Указом Президиума Верховного Совета было присвоено звание Героя Советского Союза.

Несмотря на более чем трехкратное превосходство в силах и средствах, противнику не удалось сколь-нибудь значительно продвинуться в сторону Севастополя. С 9 ноября его войска прекратили наступление. Взять Севастополь с ходу немецко-фашистским войскам не удалось.

В Севастополе 7 ноября была получена директива Ставки ВГК, в которой говорилось, что «с целью сковывания сил противника в Крыму и недопущения его на Кавказ через Таманский полуостров главной задачей Черноморского флота считать оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами и ни в коем случае не сдавать Севастополь».

К вечеру 9 ноября к Севастополю основными силами вышла Приморская армия. В район Инкермана выходила 25-я стрелковая дивизия, в Севастополе сосредоточивалась 95-я стрелковая, в районе слоб. Рудольфа – 421-я стрелковая, 172-я стрелковая – в районе западнее Инкермана, 40-я кавалерийская выходила в Севастополь, а 42-я обеспечивала проход войск через Байдарские ворота.

После прибытия Приморской армии был издан приказ, определявший совместное использование ее войск и частей и соединений морской пехоты севастопольского гарнизона. По этому приказу полоса обороны Севастополя делилась на четыре сектора, командирами которых назначались командиры стрелковых дивизий с подчинением им всех войск сектора. При этом батальоны морской пехоты вливались в состав стрелковых полков, а полки и бригады морской пехоты оставались в оперативном подчинении. Приказ о такой организации сухопутной обороны СОР был подписан 9 ноября.

По этому приказу первый сектор обороняла 2-я кавалерийская дивизия, комендантом был ее командир полковник П. Г. Новиков, второй сектор обороняла 172-я стрелковая дивизия, комендантом был ее командир полковник Н. А. Ласкин, третий сектор обороняла 25-я стрелковая дивизия, комендантом был ее командир генерал-майор Т. К. Коломиец, четвертый сектор обороняла 95-я стрелковая дивизия, комендантом сектора был ее командир генерал-майор В. Ф. Воробьев. Стрелковые дивизии были доукомплектованы, организовано боевое и хозяйственное обеспечение.

Проведенные мероприятия способствовали созданию более надежной обороны Севастополя. Комендантами секторов были опытные боевые командиры, штабы дивизий умели организовать боевые действия, вся сухопутная оборона находилась в руках командующего Приморской армией. Назначение командующим СОРом командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского сосредоточило в одних руках всю полноту власти по использованию всех сил флота и Приморской армии для выполнения боевых задач.

Артиллерия была распределена по секторам, при этом учитывалась малая живучесть орудий береговой и морской артиллерии. В первом секторе на 6 км фронта было выделено 12 орудий береговой обороны, из них 4 орудия калибром 130 мм и 8–152 мм. Во втором секторе на 10 км фронта было выделено 37 орудий, из них 4 орудия береговой обороны (калибром 152 мм). На 12 км фронта обороны в третьем секторе было 38 орудий, из них четыре орудия береговой обороны калибром 152 мм. В четвертом секторе было 36 орудий калибром 76–152-мм и орудия береговой обороны (12 калибром 130–152 мм и четыре калибром 203 мм). В распоряжении командования были две башенные батареи с орудиями калибром 305 мм по четыре орудия в каждой и до 30 полевых орудий в частях морской пехоты. В дотах и дзотах было установлено 82 морских орудия береговой обороны калибром от 45 до 130 мм.

С 10 ноября противник, подтянув резервы, силами 72-й пехотной дивизии начал атаки против первого и второго секторов обороны в районе хутора Мекензия и селения Аранчи. В это же время, заняв деревню Байдары, он полностью блокировал Севастополь по всему сухопутному фронту. К 11 ноября против Севастополя командование противника сосредоточило 72, 50, 132 и 22-ю немецкие пехотные дивизии. У противника было также 13 артиллерийских дивизионов, танки, бронемашины. Поддерживали сухопутные войска до 100 самолетов.

Ожесточенные бои разгорелись 13–18 ноября в первом и втором секторах обороны. Пехоте и танкам противника удалось захватить несколько высот. Войска 30-го армейского корпуса противника 14 ноября овладели старым фортом Балаклава. Сама Балаклава оставалась в руках защитников до конца обороны. Ожесточенные бои на этом направлении продолжались до 18 ноября. Наступление противника было остановлено на рубеже Балаклава – свх. Благодать– Камары.

Во втором секторе оборонявшиеся отбивали атаки 50-й пехотной дивизии, пытавшейся пробиться на Севастополь через Черкез-Кермен по долине Кара-Коба. За 6 дней боев противник смог продвинуться на этом направлении на 1–1,5 км.

Последним проявлением активности противника в полосе третьего сектора было 23 ноября, когда он пытался незначительными силами улучшить свои позиции.

В результате стойкой обороны войск Севастопольского района ноябрьское наступление противника было отражено. Противнику удалось на отдельных участках вклиниться на 3–4 км в передовую оборонительную полосу в первом секторе обороны и на 1–2 км в стыке между вторым и третьим секторами. На фронте наступило временное затишье. Командование противника прекратило штурм севастопольских позиций и начало подготовку к новому наступлению.

Сосредоточение сухопутных и морских сил под единым командованием сыграло очень важную роль в организации эффективной обороны Севастополя.

Вот как командовавший войсками штурмовавшей город 11-й немецкой армии генерал-полковник Эрих фон Манштейн объяснял в своих мемуарах провал попытки взять город «с ходу»: «54-му ак (армейский корпус. – Авт.), следовавшему вплотную за бригадой, была поставлена задача прорваться через реки Бельбек и Черную и окончательно отрезать путь отступления на Севастополь частям противника, находящимся в горах. Однако корпус после активного преследования на подступах к крепости между реками Кача и Бельбек, а также при своем продвижении в горах к реке Черная натолкнулся на упорное сопротивление.

Противник имел в крепости еще четыре боеспособные бригады морской пехоты, которые составили ядро группирующейся здесь армии обороны. Начала действовать крепостная артиллерия. Из оттесненных в горы частей Приморской армии довольно значительные силы добрались по горным дорогам до Севастополя, правда, без орудий и транспорта. Они сразу же получили пополнение по морю. Многочисленные рабочие батальоны, составленные из рабочих этой крупной военно-морской базы и вооруженные оружием из крепостных складов, также усиливали ряды обороняющихся. Благодаря энергичным мерам советского командующего противник сумел остановить продвижение 54-го ак на подступах к крепости».

После этого немцы поняли, что необходимо готовить штурм города. Вот как Манштейн объяснял причину неудачи первого штурма Севастополя:

«Необходимо было сначала выбить противника внезапным ударом из полосы обеспечения на участке между реками Бельбек и Кача. Одновременно нужно было захватить его опорные пункты в долине Бельбека и на возвышенном южном берегу реки. Дальше наступление должно было вестись уже через гласис крепости к бухте Северной».

Второй штурм Севастополя

Немецко-фашистское командование после отражения первого штурма не отказалось от своей цели овладеть Севастополем. Организуя новое наступление, оно понимает, что имеющихся под Севастополем четырех дивизий явно недостаточно. Командованию 11-й армии необходимо подтянуть к Севастополю максимально возможные силы. Оно стало перебрасывать под Севастополь войска из других районов Крыма.

Из района Керчи были направлены 170-я и 73-я немецкие пехотные дивизии и 1-я румынская горнострелковая бригада. Во второй половине ноября из резерва группы армий «Юг» прибыла 24-я немецкая пехотная дивизия и из 3-й румынской армии 4-я горно-стрелковая бригада.

Для нового штурма Севастополя фашистское командование могло привлечь семь пехотных дивизий и две горно-стрелковых бригады. Для усиления артиллерийской группировки с целью разрушения долговременных оборонительных сооружений и для борьбы с береговыми батареями в район Севастополя было переброшено несколько батарей тяжелой артиллерии, включая орудия 360-мм калибра. Всего к началу второго штурма у противника было 645 полевых, 252 противотанковых орудия и 378 минометов, в том числе и шестиствольных, а всего 1275 единиц. Противник также подтягивал танки (до 150 машин) и авиацию (до 300 самолетов). Превосходство противника по танкам было почти шестикратное (у севастопольцев было 26 легких танков), по авиации – в 3,3 раза (300 против 90).

Силы СОРа состояли из четырех прежних стрелковых дивизий (2, 172, 25 и 95-я), укомплектованность которых составляла 40%, вновь прибывшей 388-й стрелковой дивизии, которая была укомплектована до 100% штата, и 40-й кавалерийской дивизии 20%-ной укомплектованности. Соотношение сил по людям составляло 1,7 в пользу противника.

Артиллерия Приморской армии насчитывала 191 орудие, артиллерия береговой обороны – 111 орудий и артиллерия ПВО – 108 орудий, а всего 410 орудий. Имелось также 120 минометов калибра 82–120 мм. Превосходство противника по артиллерии было в 2,5 раза в его пользу.

Замысел противника по овладению Севастополем заключался в одновременном нанесении ряда ударов с нескольких направлений с тем, чтобы лишить обороняющихся возможности сосредоточивать усилия обороны на одном атакованном участке, нанося главный удар с северо-востока в направлении Северной бухты с целью быстрейшего выхода к порту.

Срыв второго наступления немецко-фашистских войск на Севастополь

Для нанесения главного удара из района Дуванкой вдоль долины реки Бельбек к северо-восточной оконечности Северной бухты привлекался 54-й армейский корпус (22, 132, 50 и 24-я пехотные дивизии).

С целью сковывания сил защитников Севастополя 30-й армейский корпус (72-я и 170-я пехотные дивизии и 1-я горно-стрелковая бригада) наносил удар из района юго-восточнее Чоргунь вдоль долины реки Черная.

Наступление противника началось на рассвете 17 декабря после сильнейшей артиллерийской подготовки. Наиболее ожесточенные бои развернулись на высотах южнее и севернее долины реки Бельбек в стыке третьего и четвертого секторов обороны. Многочисленные атаки превосходящих сил противника отразили защитники дзотов № 11, 12, 13, 14, 15 и 16.

Вот как об этих боях вспоминали сами защитники этих дзотов.

Из воспоминаний И. Ф. Жигачева:

– После усиленной подготовки с воздуха и артиллерией, обстрела из минометов 17 декабря начался второй штурм Севастополя. Все содрогалось от страшного гула орудийных залпов, минометных взрывов, непрерывных взрывов авиабомб. Немцы перешли в наступление всеми видами современной техники, воздух смешался с дымом, гарью, столбами пыли, зачастую не было никакой видимости, телефонная связь поминутно прекращалась из-за частых обрывов полевого провода, растянутого по сотням деревьев и столбов, радиосвязи не было. Вся связь переключалась на посыльных. В бой вступила пулеметная рота, которой командовали лейтенант М. Н. Садовников и старший политрук В. И. Гусев. Противник в сторону дзотов пустил дымовую завесу. Впереди дзотов стояла морская пехота – 17-й батальон под командованием капитана Черноусова, который, не выдержав удара превосходящих сил противника, отошел. В бой вступил 13-й дзот.

Из воспоминаний М. Н. Садовникова:

– Дзот № 13. Утро 17 декабря 1941 г. Доклад из дзота № 13: «Задержан старшина 2-й статьи, который говорит, что немцы разбили стоящий впереди нас полк морской пехоты, а штаб взяли в плен». Докладываю комбату и получаю приказание: «Немцы начали наступление по всему фронту обороны, приготовиться к бою». Немедленно вызываю к телефону командиров дзотов, сообщаю обстановку, объявляю боевую готовность. Они ждали этого момента, поэтому спокойно доложили, что к бою готовы, усилили наблюдение.

Примерно в 10 часов 17 декабря командир дзота № 13 старший краснофлотец Романчук и командир дзота № 15 старший краснофлотец Умрихин доложили, что по Симферопольскому шоссе, по Бельбекской долине и ее склонам к дзоту движется большая масса людей, все в черном, наверное эсэсовцы. Так оно и оказалось: впереди гитлеровских частей шли эсэсовские подразделения без шинелей, в одних френчах. Шинели им обещали выдать только в Севастополе.

Приказываю подпустить их как можно ближе и открыть огонь из всех видов оружия. Через некоторое время снова раздался резкий телефонный зуммер: «Немцы рядом, открываю огонь!..» Потом доклады уже шли один за другим. Дзот атаковало больше роты гитлеровцев. Подпустив врага метров на пятьдесят, Романчук открыл огонь из «максима». Тут же Шевкопляс ударил из трофейного пулемета. Зачастили винтовочные выстрелы. Первую атаку отбили, захлебнулась и вторая. Тогда фашисты выкатили противотанковое орудие и стали бить по амбразурам прямой наводкой.

Славно поработали матросы, не один десяток фашистов остался лежать на южном склоне Бельбекской долины. Но силы были неравны. Убиты комсорг дзота И. К. Шевкопляс и П. А. Андерсон, перебило руку командиру дзота П. Н. Романчуку, убиты еще двое. Остались А. К. Деркач и молодой матрос Александр Зинченко. А немцы все лезут и лезут. Поврежден пулемет. Ранен в руку Деркач, и получил тяжелое ранение Зинченко. Последними усилиями они вынимают и выбрасывают замок от вышедшего из строя пулемета, набирают, сколько могут, боеприпасов и отползают к кустам в тыл, в Камышловскую долину.

К концу дня в живых осталось трое: тяжелораненый командир и матросы Деркач и Зинченко. Зинченко вызвался уничтожить орудие, продолжавшее бить по дзоту. Романчук разрешил. Взяв связку гранат, краснофлотец пополз. Через несколько минут там, где стояло орудие, раздался раскатистый взрыв.

Расчет дзота № 13 успешно выполнил задачу, он на полдня задержал продвижение фашистов по южному склону Бельбекской долины. Из семи человек четверо погибли, самоотверженно выполняя свой долг, трое тяжело ранены (остались в живых, активно участвовали в боях на других фронтах А. К. Деркач и П. Н. Романчук)

Дзот № 14. Вечером в темноте командир дзота № 14 Пампуха и краснофлотец Коваленко ползком, от трупа к трупу, подсчитали трупы гитлеровцев, их в этом месте оказалось сорок девять. Не желая ползти дальше, Пампуха и Коваленко возвратились обратно, принесли с собой трофеи: несколько автоматов, мундир с убитого офицера, в кармане которого обнаружили приказ Гитлера «Взять Севастополь за четыре дня». Как доказательство этого, мундир, пистолет и документы были отправлены на КП батальона.

К вечеру 17 декабря связь с дзотом № 13 прекратилась. Обстановка была неясной. Послали связного – краснофлотца Коваленко. По пути он встретил раненого командира дзота № 13 – Романчука, расспросил его, отправил в медсанбат, а сам попросил разрешения остаться в дзоте № 14, у Пампухи. Они дружили давно, еще с финской войны, вместе отпросились после нее служить на флоте.

Сломив сопротивление 13-го и 15-го дзотов, немцы ринулись по Бельбекской долине к морю. Пришла очередь вступить в бой дзотам № 14 и № 21. К этому времени наши стрелковые части создали в долине оборонительную позицию. Особенно отличился в боях дзот № 14. Дзот весь день вел бой, а к вечеру моряки обратили внимание, что в саду в долине немцы тянутся к одиноким домикам. Что же в них находится?

Я позволил Пампухе сходить в разведку. Он взял с собой Коваленко и еще двух матросов. Перед самым домом Коваленко настолько вплотную столкнулся с обер-лейтенантом, что уже ни один из них не смог воспользоваться оружием. В этой безмолвной яростной схватке Коваленко свалил и прикончил врага его же ножом. Потом четверо моряков устроили внезапный налет и перебили всех фашистов. У тех, оказывается, в одной халупе был здравпункт, в другой – морг, где они штабелями складывали трупы своих солдат.

В том бою Коваленко Иван Макарович, ординарец М. Н. Садовникова, получил ранение, и его отправили на Кавказ. После госпиталя – другие военные дороги. Был в отряде Цезаря Куникова, высаживался с ним на Малую Землю, служил на Балтике, в Польше, Чехословакии, Германии. После войны он жил в Геленджике и работал шофером. Свой кортик прислал командиру роты с просьбой передать в Музей Черноморского флота[3].

После той стычки дзот № 14 стал подвергаться бесконечным артналетам и бомбежкам. Но Пампуха был хитер: он еще раньше установил связь с нашими артиллеристами и теперь лишь корректировал огонь по Бельбекской долине, по вражеским батареям. С рассветом – снова артобстрел, бомбежка и атаки одна за другой. Четыре дня непрерывного боя. Убит комсорг Володя Шевченко, краснофлотцы Турчак, Алешин, Колпаков. И дзот постепенно погибал, в живых почти никого не осталось. 20 декабря дзот разворотило окончательно. Иван Пампуха был ранен. При отходе на КП батальона он попал под снаряды и сложил голову. Удалось подобрать лишь тяжелораненых краснофлотцев Курганского и Жаботинского.

Дзот № 15. Долго и упорно сражался дзот № 15. Он стоял на середине северного склона Бельбекской долины (почти напротив 13-го и 14-го дзотов) и держал под обстрелом долину и шоссе на Симферополь. В бой дзот вступил 17 декабря около 10 часов. Очень он мешал продвижению фашистов. Атаки фашистов были безуспешными. Поддержка минометов и крупнокалиберного пулемета не помогла. Дзот держался, не давая рвущимся вперед гитлеровцам поднять головы. Было убито более полусотни немцев. Но и защитники несли потери: убит комсорг Петр Гринько, двое ранено. Моряки ножами и штыками в каменистой земле вырыли могилу. Стали хоронить – на руке Гринько часы. Идут. Решили оставить – пусть идут часы.

Наступило утро 18 декабря. Командир 15-го дзота краснофлотец Умрихин доложил, что фашисты выкатили на шоссе противотанковое орудие и бьют из него по амбразуре дзота. Началась своеобразная дуэль моряков с пулеметом и расчета немецкого противотанкового орудия. Метким пулеметным огнем короткими очередями моряки выводили прислугу орудия из строя и не давали возможности выполнить наводку. Один-два выстрела из орудия – и расчет его убегает в укрытие. Но раненых и убитых у орудия становились все больше и больше. Гитлеровцы убедились, что «орешек» пушке не по зубам.

Наступило временное затишье. А через некоторое время доклад: «На шоссе подошел танк и остановился в расстоянии 300–400 метров от дзота. Двух моряков послал на его уничтожение». Легко сказать – послал. Один из краснофлотцев с бутылкой зажигательной жидкости и связкой гранат буквально скатился из дзота по склону в долину и по канаве вдоль шоссе пополз к бронированной машине. Второй, скатившись в лощину с левой стороны дзота, медленно и очень осторожно продвигался к цели.

У дзота начали рваться снаряды – это танк стал бить прямой наводкой. Мог ли устоять пулемет против тяжелой бронированной машины? Все больше и больше разрушений в дзоте, разбит пулемет, погиб командир дзота, оставшиеся тяжело ранены. Дзот замолчал. Фашисты ринулись в атаку. Когда они по склону стали приближаться к разбитому и умолкнувшему дзоту, под ногами у них начали рваться гранаты. Двое израненных, умирающих краснофлотца, оставшихся в дзоте, продолжали вести бой. Они не в силах были бросать гранаты. Собрав остатки сил, моряки зубами выдергивали чеки и с трудом выталкивали гранаты из амбразур. Гранаты катились по склону и взрывались. Фашисты снова отошли. А в это время как салют умирающим, но не сдающимся защитникам Севастополя прозвучал взрыв, и громадное тело танка охватило пламя. Одному из моряков все же удалось приблизиться к танку, бросить в него связку гранат и бутылку с зажигательной жидкостью.

Фашисты уже не решались атаковать в лоб, они обошли дзот далеко стороной и сверху, со склона, подобрались к дымящимся его останкам. Все защитники во главе с командиром, старшим краснофлотцем Умрихиным, погибли.

Из защитников дзота № 15 известны имена только двоих – Умрихин и Петр Иванович Гринько, 1921 года рождения. Рабочий, украинец, пять классов образования.

На месте дзота № 15 высится обелиск. История его такова. Дочь Садовникова училась в 44-й школе. Ее отца часто приглашали пионеры, комсомольцы. С ними он не раз выезжал на места боев. И однажды на склоне горы, где стоял дзот № 15, рассказал о подвиге его защитников. На другой день комсомольцы школы пришли к директору: «Там должен стоять памятник – к нашему выпускному вечеру». Им помогли заводские комсомольцы, и поднялся на камнях обелиск![4]

Дзот № 16. Весь день, то затухая, то вновь ожесточаясь, шел бой у 16-го дзота. Здесь, на плато, на стыке с Мамашайским участком обороны, гитлеровцы первые же свои атаки начали под прикрытием танков.

Командиры двух соседствующих дзотов – 16-го и 17-го – еще заранее договорились и отработали совместные действия по отражению атак противника. Большие потери понесли фашисты на Дуванкойской возвышенности. Командир 16-го дзота старшина 2-й статьи Пузик хорошо подготовил личный состав к бою, организовав дополнительные огневые точки на флангах и впереди дзота. Передовые цепи фашистов быстро залегли после губительного огня краснофлотцев. Завязалась перестрелка. До следующего дня – 18 декабря – немцы не смогли прорвать оборону на стыке двух взаимодействующих рот.

Но вот появились немецкие танки. На каждый идущий на дзоты танк поползли по два бойца с гранатами и бутылками с зажигательной жидкостью. Это истребители танков. Двое вскоре погибли. Осталось двое моряков против двух тяжелых бронированных машин, изрыгающих смерть. Моряки ползли, стараясь не уклониться с пути танков. Вот уже 50 метров, 30, 20. …Надо ждать и бить наверняка. Осталось 15–20 метров, и в танки полетели гранаты и бутылки. Замер один танк, дымным костром вспыхнул другой. Тут же заговорили пулеметы дзотов, вражеская пехота повернула назад.

Новая атака началась через несколько часов. И опять впереди пехоты шли танки. Но теперь местонахождение дзотов обнаружено. Танки остановились, не дойдя до подбитых, еще дымящихся машин, и открыли огонь по амбразурам дзота. Вновь два моряка поползли навстречу танкам, но они погибли, так и не сумев приблизиться. Под прикрытием огня танков ринулась в атаку пехота. Разбит пулемет, на исходе боезапас. Раненный в голову командир 16-го дзота Георгий Пузик и еще один боец отбивают атаку противника. Еще одно прямое попадание снаряда – дзот окончательно разрушен. Два героя вынуждены отползти. После перевязки командир дзота Пузик продолжал сражаться еще до 25 декабря, пока не был вторично ранен.

Когда Михаил Николаевич Садовников писал свои воспоминания, Георгий Пузик был жив. Жил и работал в Крыму. С тех пор прошло так много лет, что, конечно, его уже нет в живых.

Дзот № 11. «18 декабря, рано утром, бой начался опять с сильного обстрела наших позиций, – вспоминает И. Ф. Жигачев, командир батальона, – включая КП батальона. Опять появилось много раненых. Вступил в бой 11-й дзот. С наблюдательного пункта было видно, как немцы шли в атаку, как косили их краснофлотцы из пулеметов 11-го дзота, не давая продвигаться вперед.

Поздно вечером комиссар Старев навестил гарнизон 11-го дзота вместе с начальником штаба, рассказал обстановку и поставил задачу на следующий день, решил вопрос о пополнении боезапаса, санитары снабдили бинтами.

Воспоминания И. Ф. Жигачева дополняет рассказ М. Н. Садовникова:

– День начался с артиллерийского обстрела. Однако ни один снаряд вблизи дзота не разорвался: огневая точка была хорошо замаскирована. Когда обстрел затих, бойцы увидели, как из пелены тумана, что тянулся по оврагу, поднимаются цепи вражеских автоматчиков – не менее роты. Они шли не спеша, в полный рост, треща автоматами. «Стрелять только по моей команде, – предупредил командир взвода старшина 2-й статьи Сергей Раенко. Рядом с ним, подготовив пулеметные ленты, затих Алексей Калюжный. Остальные моряки – Григорий Доля, Дмитрий Погорелов, Владимир Радченко, Василий Мудрик и Иван Четвертков – встали с винтовками у амбразур, расположились у окопчиков, примыкавших к дзоту.

Когда до передней цепи гитлеровцев осталось несколько десятков метров, Раенко нажал на гашетки пулемета. И в тот же миг открыли огонь из винтовок моряки. Первые же пулеметные очереди срезали впереди идущих, остальные залегли, а потом, оставляя убитых и раненых, откатились назад, в селение. В следующую атаку фашисты уже не шли в полный рост, а перебегали, припадая к земле. Моряки встретили их огнем и гранатами из окопов.

Гитлеровцы отступили и тут же открыли яростный огонь из тяжелых минометов. Мины рвали землю вокруг дзота. Одна из них разорвалась прямо у амбразуры. Трое – Раенко, Калюжный и Мудрик – были ранены. А вокруг продолжали рваться мины. Когда осела поднятая взрывами пыль, моряки снова увидели приближающиеся штурмовые группы врага. И вновь заговорил пулемет, полетели гранаты. Умер смертельно раненный Мудрик.

В дзоте появился дым: фашистам удалось поджечь маскировку дзота. Схватив лопаты и шинели, моряки бросились гасить пожар. Потушили удачно и быстро, в дзот вернулись невредимыми.

И снова атака, опять безуспешная. Атаками начался и новый день – гитлеровцы во что бы то ни стало стремились уничтожить дзот, так мешавший им выйти кратчайшим путем к полустанку Мекензиевы Горы. Но моряки держались. Поняв, что в лоб упрямую огневую точку не взять, гитлеровцы попытались обойти дзот. Моряки разгадали маневр врага. Доля и Погорелов, выкатив пулемет в траншею, ударили во фланг. Огонь оказался неожиданным и разительным. Фашисты вновь откатились в селение.

Наконец врагу удалось обойти дзот с другой стороны. Положение осложнилось – пал сосед справа, дзот № 12.

– Товарищ командир! Одиннадцатый вызывает огонь на себя! – взволнованно доложил телефонист на КП.

– Уточните! – приказываю телефонисту. – Вокруг дзота немцы. Раенко просит открыть артогонь. Ориентир – дзот.

Да, видно, обстановка на 11-м скверная, если командир просит огонь на себя. Вызываю стоящую за нами батарею капитана Бундича. Прошу открыть огонь по противнику.

– Только осторожно, в дзоте наши люди, – прошу по телефону артиллеристов, сам понимая, что моя просьба невыполнима.

Через несколько минут вокруг дзота заплясали всплески взрывов. Фашисты откатились, оставив много убитых. К счастью, из дзота никто не пострадал.

Атаки фашистов временно прекратились. Но отдельные головорезы, пользуясь рельефом местности, близко подбирались к дзоту и бросали в амбразуру гранаты. Матросы хорошо знали, что немецкая граната взрывается только через несколько секунд. Поэтому быстро подхватывали их и выбрасывали обратно через амбразуры. Больше всех этим пришлось заниматься Доле. Но вот где-то замешкался, и очередная немецкая граната взорвалась в его руке. Рука повисла как плеть.

Ночью в дзот прорвалось небольшое подкрепление. Вышло семь, пробилось трое: заместитель политрука Макар Потапенко, главные старшины Петр Корж и Константин Король. Все трое – коммунисты. С ними пришли три санитара за ранеными. Но те отказались покинуть дзот.

Третий день на пути гитлеровцев стоял 11-й дзот. Он оказался для фашистов непреодолимой крепостью. Небольшая группа израненных, оглохших, изнывающих от жажды черноморских моряков продолжала сдерживать натиск в десятки раз превосходящих сил врага.

Фашисты бросали на дзот бомбардировщики. С нашего КП было видно, как девять пикировщиков один за другим устремлялись вниз, и холм, на котором стоял 11-й, тонул в тяжелой туче взрывов. Но дзот снова ожил.

– Убит Король, – докладывал 11-й, – вторично ранен Раенко, остальные контужены, дзот поврежден. Прямого попадания нет. И снова атака. Умер командир дзота старшина 2-й статьи Сергей Раенко. Его предсмертными словами были: «Ни шагу назад! Помните нашу клятву…» Потом связь с 11-м прекратилась. Послать для связи, тем более в помощь, было некого: везде было тяжело, а в строю оставалось все меньше и меньше бойцов.

О последних часах 11-го дзота мы узнали позднее. После гибели командира к пулемету встал Алексей Калюжный. Бинт на его голове пропитался кровью, пылью, пороховой гарью и был почти черным. Потом Алексей упал – вторично ранило смертельно. Погиб Четвертков. Все меньше и меньше оставалось патронов. Не было связи.

Оставшийся за командира Дмитрий Погорелов приказал Григорию Доле:

– Любым путем доберись до КП, доложи обстановку, если могут, пусть пришлют подкрепление и боезапас.

– Я останусь со всеми. – Приказываю! – рассердился Погорелов и добавил: – С перебитой рукой, Гриша, ты пользы принесешь мало – ни стрелять, ни бросать гранаты не можешь. Иди.

Молча кивнул Потапенко, подтверждая слова командира. Добраться до КП сам Доля не смог: через несколько часов его в бессознательном состоянии подобрали санитары».

К исходу 20 декабря дзот № 11, до конца выполнив свою задачу, перестал существовать. Смертью героев погибли все его защитники.

Доля остался в живых, жил в Севастополе. И еще об одном человеке, сражавшемся в 11-м дзоте и оставшимся в живых, есть сведения в разных источниках. Это Иван Акимович Еремко. В те дни он состоял в списках дзота № 12 и по приказу командования восстанавливал телефонную связь между КП роты и дзотом № 11. Он участвовал в последних боях дзота, был тяжело ранен. Его нашли вместе с телом Радченко, приняли за погибшего и внесли в списки павших. Но он остался жив, до последних дней своей жизни жил в селе Верхне-Садовое.

О дзоте № 11 написано очень много. И в книге Моргунова П. А. «Героический Севастополь», и в сборнике «Героическая оборона Севастополя», в воспоминаниях Жигачева И. Ф., Садовникова М. Н. и в других материалах. Всюду приводится клятва А. Калюжного, найденная в его противогазной сумке: «Родина моя! Земля русская!.. Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Моряки-черноморцы, уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал. Калюжный».

И сколько я живу на свете, я считала, что те, кто сражался в дзоте № 11, получили звание Героя Советского Союза. И вдруг я обнаружила, что это совсем не так. В библиотеке Музея ЧФ РФ библиотекарь Татьяна Евгеньевна дала мне справочник «Герои Советского Союза Севастополя». И я стала искать знакомые с детства имена Раенко, Калюжного и других. Каково же было мое удивление, когда их фамилий я не обнаружила в этом справочнике. Почему же их там нет? И почему я и другие люди всегда их считали героями, получившими официально это звание? Я приняла эти сведения, как данность: значит, я просто не знала, как обстоят дела. Но однажды заглянула в книгу П. Мусьякова «Они стояли насмерть»[5] и на странице 47 увидела фотографию А. Калюжного, под которой черным по белому написано: «Герой Советского Союза Алексей Калюжный». Не веря своим глазам, я вновь поехала в библиотеку Музея ЧФ РФ, Татьяна Евгеньевна принесла мне другой справочник, двухтомник, в котором собраны имена всех Героев Советского Союза страны. Мы вместе листали страницы справочника, но не нашли имена героев дзота № 11. Возникает вопрос: так было ли погибшим морякам присвоено это почетное звание? Кто может разобраться в этом вопросе через прошедшие десятилетия, когда не осталось ни одного живого свидетеля?

Было так много героев, что всем не хватило золота? Обидно за молодых ребят, отдавших самое главное, что у них было – жизнь, защищая Родину. Глядя на фотографию А. Калюжного, я с каким-то удивлением читала надпись на его бескозырке – «Ворошилов». И вдруг в статье Суходольского «Вечные дзоты»[6] читаю:

«К сожалению, имена многих (героев дзота № 11. – Л. П.) долгое время оставались неизвестными. И называем мы их благодаря благородному, многолетнему поиску Садовникова и его боевых товарищей…

Совсем еще они были молоды – 19–20 лет. Когда Садовников стал разыскивать родственников погибших, когда собрал фотографии, у некоторых на бескозырках гордо красовалось название известного тогда на всю страну черноморского крейсера «Ворошилов». Откуда? Почему? Ответ пришел от оставшегося в живых краснофлотца Таирова. Оказывается, на Историческом бульваре, где они решили сфотографироваться, в очереди к фотографу перед ними стояли моряки с «Ворошилова». «На ленточках у нас было написано «Учебный отряд», а хотелось быть ближе к морю, – пишет Таиров, – и попросили мы у «ворошиловцев» бескозырки»… Разослали потом карточки по домам, по родным и близким – «Привет из Севастополя». А через месяц война».

К сожалению, никаких сведений о Таирове я не нашла, даже в альбоме «Отдельный батальон электромеханической школы Черноморского флота» его фамилии нет. Михаилу Николаевичу Садовникову прислали фотографию сына Ивана Четверткова, которую до конца жизни берегла его мать и, умирая, попросила положить фотографию в ее руки, но ее прислали командиру роты. А фотографию Макара Потапенко привез в Севастополь сын, приехавший на могилу отца. О документах Василия Мудрика сказано выше.

Вернемся к дзотам. На направлении, где стояли наши, фашисты встретили упорное сопротивление. В том числе там, где стояли дзоты № 11, 12, 25.

Дзот № 12. Дзот 12-й находился в 600 метрах от 11-го дзота. Он начал боевые действия 18 декабря. А 19 декабря, потеряв большую часть личного состава убитыми и ранеными (дзот был разрушен, пулемет вышел из строя, не смог больше оказывать сопротивление врагу), оставшиеся в живых раненые командир дзота старший краснофлотец А. Е. Беленко и краснофлотец И. А. Еремко покинули дзот.

Фамилия И. А. Еремко встречается и при описаниях действий дзота № 11, там он был ранен и в бессознательном состоянии подобран своими.

И теперь вроде получается неясность, кто же остался в живых в дзоте № 11. Неясность эта может смущать нас, когда разбираемся, как все было тогда, а не защитников Севастополя. Им некогда было думать, что мы скажем о них. Для нас же главное – не упустить фамилии, не забыть их, чтобы люди, совершившие подвиг, остались в памяти потомков.

Дзот № 25. Противник, захватив 12-й дзот, продолжал прорываться на Мекензиевы Горы. Расчетом дзота № 25 командовал старшина 2-й статьи Р. Ф. Пух. Располагался дзот на склоне небольшой лощины, представляющей как бы ветвь Камышловской долины. Моряки еще накануне, 19 декабря, вступили в бой, поддерживая своим огнем действия расположенных впереди и с флангов стрелковых подразделений. Противник не остался к этому безучастным. Он постоянно обстреливал дзот из орудий и минометов. От прямого попадания снаряда дзот был частично разрушен, большая часть расчета убита или ранена. К утру 20 декабря дзот снова восстановил свою боеспособность. Его личный состав пополнился за счет моряков других дзотов, отошедших на КП роты.

В ночь на 21 декабря, когда левый фланг роты, по существу, перестал существовать, связь с дзотами была нарушена, a КП роты разбит в результате артналета, лейтенант Садовников, командир роты, и политрук Гусев с остатками управления роты перенесли свой КП на дзот № 25. К исходу 21 декабря командир роты и политрук были вызваны на КП батальона, там обстоятельно доложили о действиях каждого дзота, о состоянии дел на участке обороны роты. После этого им поручили возглавить группу моряков подразделений батальона, вышедших из боя, и к утру 22 декабря организовать оборону подступов к КП батальона с востока и северо-востока, прикрыть перевод управления на новое место. В распоряжении Садовникова оказалось около сорока моряков и старшин, занимавших резервные стрелковые окопы.

С рассветом 22 декабря завязалась ожесточенная перестрелка в районе 25-го и 26-го дзотов. Она продолжалась до полудня. «По перестрелке я мог судить, что расчеты дзотов № 25 и № 26 продолжают героически сражаться, – писал в своих воспоминаниях М. Н. Садовников.

– К полудню бои в районе дзота № 25 затихли, и там показались немецкие танки и пехота. Через некоторое время они оказались перед нашими окопами. Мелкий дубняк и кустарник маскировали нас. Несколько добровольцев со связками гранат поползли навстречу и подожгли два танка, оставшихся гореть перед нашими окопами, остальные танки повернули и пошли в обход. Пехота немцев, попав под дружный огонь моряков, тоже отошла и вслед за танками двинулась в обход наших позиций.

Движение противника на наши фланги, особенно на левый, обеспокоило меня, т. к. создавало впечатление окружения. Приказав продолжать наблюдение за движением врага, я с несколькими моряками поднялся на высотку бывшего КП батальона, чтобы выяснить обстановку. Действительно, противник двигался по железнодорожному пути в направлении 30-й батареи. Я решил держаться до темноты, а затем начать отход к железнодорожному полустанку Мекензиевы Горы. Немцы, очевидно, заметили нас и открыли минометный огонь по высоте. Взрывом мины меня ранило в обе ноги. Кое-как меня перевязали, и мы добрались до своих позиций. С наступлением темноты начали отход, а меня на какой-то случайной автомашине отправили в медсанбат в Инкерман.

Так проходили и завершились ожесточенные бои на участке 1-й пулеметной роты Отдельного батальона ЭМШ в период декабрьского наступления немцев на Севастополь. Много прошло времени с тех пор, многое стерлось в памяти. Но героизм, самоотверженность личного состава роты навсегда остались примером верного служения своей Родине. Каждый с честью выполнил свой долг. Многие боевые товарищи и соратники погибли в этих боях. Они защищали родную севастопольскую землю. Советские люди вечно будут им благодарны.

Из воспоминаний И. Ф. Жигачева: – После потери 11-го дзота в бой вступил 25-й дзот. Впереди КП батальона никого не осталось. Богданов перешел на запасной КП. Получаю распоряжение посыльным от Богданова краснофлотцем Дадыхановым перейти и мне на КП Богданова. Это одним километром южнее железнодорожной станции Мекензиевы Горы, вернее, между Симферопольским шоссе и железной дорогой на Севастополь. При выходе из КП батальона – очередной налет трех «юнкерсов». Он прижал нас к земле, смешал на КП батальона все с землей, но мы успели выйти. От сильного взрыва бомб полопались все камеры на автомобиле. Мы уцелели, вскочив в окоп рядом с КП. Ехали на новый КП к Богданову на «полуторке» с лопнувшими камерами.

Начальник санитарной службы товарищ Бляхман где-то достал или нашел маленького ослика и двуколку и на этом «транспорте» возил тяжелораненых в медсанбат батальона в бухту Голландия. И вот, везя трех-четырех человек – тяжелораненых краснофлотцев, маленькое животное выполняло боевую службу, отвлекая авиацию противника: за «скорой помощью», вернее за автомашинами, гонялись «мессершмитты».

Положение становилось тяжелым, требовалось немедленное подкрепление. Напряженно работал тыл батальона, из одеял шили теплые носки, а из простыней – маскировочные халаты, хотя бы для разведки, а то снег выпал, а мы все в черных шинелях.

В тылу еще одна беда: на тыл упала тонная бомба, прямо в запас картофеля, разрушила водопровод и уничтожила 38 тонн картофеля. Вместо картофеля образовалась воронка, наполненная водой, диаметром 20–25 метров. Надо было выходить из этого положения. И вышли, с некоторыми перебоями в питании.

Неожиданно появился наш бронепоезд «Железняков», встреченный с большой радостью. Он сразу начал бить по скоплениям врага, выпуская сотни снарядов, но, несмотря на это, пришлось собирать всех краснофлотцев, могущих носить оружие, – всех коков, шоферов, связистов, разведку. Богданов дал свой взвод саперов – ждали скорого подкрепления. Несколько десятков краснофлотцев и солдат заняли окопы, командовал ими старший политрук Гусев В. И., а стрельба с двух сторон не прекращалась, хоронили убитых и отвозили раненых в медсанбат. Вечером 22 декабря мы вышли из блиндажа, чтобы посмотреть, что делается наверху. Впереди меня поднимался комиссар полка Богданова тов. Иващенко, после очередного сильного разрыва снаряда он упал на меня, облив меня своей кровью. Этим же крупным осколком был убит часовой, стоявший на посту у КП.

Назавтра, рано утром, в пять часов, прибыл генерал Петров И. Е., который сообщил, что тов. Октябрьский Ф. С. вышел от берегов Кавказа с большим подкреплением. Это нас обрадовало. Вечером я получил приказ командира СОРа, который гласил: «Командиру батальона Жигачеву встретить завтра рано утром командира бригады Потапова и показать ему место расположения и наступления его бригады (согласно приказу)».

Рано утром я встретил Потапова Алексея Степановича и показал ему приказ. Товарища Потапова я знал еще до войны по совместной службе в Учебном отряде ЧФ. Весь этот день я находился вместе с Потаповым, вечером меня навестили Октябрьский Ф. С. и Кулаков Н. М., т. е. Военный совет СОРа. Прибытие бригады морской пехоты полковника Потапова, посещение батальона членами СОРа восстановили нашу веру в полную победу над врагом.

Батареи ЧФ под командованием генерала Моргунова П. А., часто появлявшийся с очередным налетом бронепоезд «Железняков» и третий дивизион полка Богданова продолжали сопровождать бригаду морской пехоты Потапова и гнать немцев на старые позиции.

Этот период времени, т. е. до прихода подкрепления бригады Потапова, наша оборона в районе четвертого сектора была на волоске, так охарактеризовал ее адмирал Октябрьский. После долгих, пятнадцатидневных, боев враг был отброшен. Надо сказать о том, что не все бойцы батальона сражались в дзотах. Были еще и окопы. И в них находились моряки, которые так же беззаветно защищали родную землю.

Из воспоминаний М. М. Кунатенко:

– Перед началом нового наступления гитлеровцев поздним вечером 16 декабря к нам пришел с командного пункта матрос Климинчук с пакетом. Главстаршина Синицын быстро пробежал глазами по скупым строчкам распоряжения командира батальона, его лицо сразу стало суровым.

Синицын тревожно посмотрел на стоявших пред ним матросов и сказал:

– Товарищи, настал и наш черед. Всем быть в боевой готовности.

В одну минуту землянка опустела. Все встали на боевую вахту. На левом фланге длинной траншеи в одной из ячеек расположился старшина Синицын, а на правом фланге – старшина 2-й статьи Григорьев. Между ними разместились остальные. Целую ночь мы не смыкали глаз. Наконец настал долгожданный рассвет 17 декабря 1941 года. Над Камышловской долиной, над соседними высотами царила утренняя тишина. Казалось, нет войны.

Но вдруг словно от вулканического удара вздрогнула, загудела, застонала Крымская земля. Сотни вражеских снарядов и мин рвались не только возле нас, в долине, на высотах, но и по всему Севастопольскому фронту – от Качи до Балаклавы.

После сильной артиллерийской подготовки и массированных налетов бомбардировщиков гитлеровцы пошли в наступление. За крутой Камышловской горой разгорелся жестокий бой, у железнодорожного моста вступил в неравную схватку с врагом 13-й дзот, дальше – 14-й. Наше маленькое противотанковое укрепление в этот день подверглось в основном бомбардировке с самолетов. Но несмотря на то, что на него было сброшено много бомб, окоп остался целым, и мы были готовы вступить в бой с врагом.

Вторая бессонная ночь подходила к концу. Стало заметно светать. Над долиной плыл густой серый туман, в котором еле виднелись белые домики деревни Камышлы. Вокруг стояла тишина. Вдруг в траншее послышался приглушенный говор. Вскоре показался Синицын, который проверял ячейки, готовность каждого матроса к бою. Он подошел ко мне и проговорил:

– Что-то мне эта утренняя тишина кажется подозрительной. Не правда ли?

– Да, это верно, – подтвердили мы. – Так вот, товарищ Кунатенко, вы останетесь здесь, а вы, товарищ Григорьев, с матросом Александровым, пока еще не совсем рассвело, спуститесь к деревне Камышлы, – сказал Синицын, – и узнаете, каково там положение.

На бруствер поднялись Григорьев и Александров, которые, рискуя жизнью во имя общего дела, пошли в разведку. Они спустились в долину. Я напряженно следил за ними. Но вдруг около самого поворота в деревню из-за большого камня перед товарищами выросли две незнакомые фигуры и перегородили дорогу. В ту же минуту я услышал голос Синицына и почувствовал на плече его крепкую руку.

– Кто это может быть?

– Враг!

И сразу около камня сверкнул огонь, почти одновременно грохнули два гранатных взрыва, нарушив тишину спящей Камышловской долины. Мы только успели заметить, что Григорьев и Александров, уничтожив врага гранатами, успели скрыться на окраине деревни за каменной оградой.

Примерно в двухстах метрах от нашего окопа за небольшими кустиками и камнями залегли немцы. Рассеивался утренний туман. Тянулись напряженные минуты. Вскоре воздух наполнился резким воем и свистом вражеских снарядов и мин. Они падали вокруг нашего окопа, опаляя огнем, оглушая взрывами, вздымая в небо тонны земли и камня. Все бурлило, как в вулкане. Во время обстрела был убит матрос из Донбасса Мустафа Борис Родионович. За него потом мы отплатили врагу.

Лишь только закончился артналет – ветер разорвал в клочья тучу порохового дыма, и сразу стало видно: немцы поднимались с земли, их становилось все больше и больше. Целый батальон гитлеровцев, поливая землю свинцом из автоматов, ринулся к нашему окопу. С каждой секундой все ближе и ближе…

– Крепкие нервы у Синицына, – сказал Иван Баталов, – пора открывать огонь.

– Ничего, чем ближе, тем вернее будем бить, – сказал вполголоса Григорий Горшков и со словами: «Сейчас будет жатва!» прижался к винтовке, взял на мушку переднего фашиста.

Рядом застучал пулемет Синицына, поливая свинцом цепи гитлеровцев.

– Гады, не видать вам Севастополя как своих ушей! – крикнул я, стреляя по врагу из самозарядной винтовки.

От дружного огня советских матросов фашисты падали как подкошенные. С противоположной горы ударили пулеметы врага. Фашисты строчили из автоматов. Камышловская долина наполнилась свинцовым дождем. Эта перестрелка длилась около часа. Поняв свое бессилие, враг снова открыл артиллерийский огонь по нашему окопу. Со страшным грохотом и треском рвались снаряды и мины. Три метра нашей траншеи было разрушено, однако все мы остались живы.

Еще над окопом висела шапка порохового дыма и нечем было дышать, а враг снова возобновил атаку. Затрещали немецкие автоматы, засвистели пули. Синицын приказал всем не подавать никаких признаков жизни, пока немцы не подойдут совсем близко. Гитлеровцы делали сначала небольшие перебежки, падали на землю и снова подымались, как перепуганные зайцы, петляя в долине.

– Огонь!– подал команду Синицын. И мы прижали фашистов к земле.

Вражеских трупов все больше и больше становилось в долине, а бой не утихал. С горы стрелял вражеский ручной пулемет. Свой огонь он направлял больше на левый фланг нашей траншеи, откуда Синицын бил по фашистам. Я пробрался на край разрушенной траншеи и открыл огонь по пулеметному гнезду врага. Гитлеровец заметил это и перевел огонь на меня. Теперь я решил поохотиться за ним и перебегал снова в ячейку. Этот поединок продолжался недолго. Наверное, вражеский пулеметчик тоже ловил меня, т. к. показался с другой стороны камня – тут-то я и успел срезать его.

Осипов вел из винтовки прицельный огонь по фашистам, которые пытались скрыться за каменной оградой на окраине деревни. Ему помогал матрос Сиренко. Синицын короткими и длинными очередями из пулемета поливал гитлеровцев, не давая им подняться. Иван Батага бил врагов и приговаривал:

– Вот вам, сволочи! Получите гостинцы. – Но вдруг сильно застонал, схватился за голову обеими руками и свалился на дно тесной траншеи. Только успел крикнуть: – Бейте гадов! Не пропустите их в Севастополь!

Я подхватил его на руки и перенес в уцелевшую землянку, положил на нары.

Постепенно немцы в долине начали стрелять все реже и реже, а к 13 часам стрельба вообще затихла. Как враг ни бесновался, он не в силах был одолеть маленького гарнизона отважных советских моряков. Гитлеровцы захлебнулись в собственной крови и замолчали. Но, однако, это затишье не очень радовало нас, можно было точно предугадать, что враг пустит в ход авиацию и снова возобновит атаку.

Усталое солнце медленно опускалось. Хотелось подогнать его, чтобы скорее наступила ночь и спрятала наш окоп, не дала немецким пиратам сбросить свои бомбы по цели.

Синицын собрал всех матросов. На дне тесной траншеи сидели измазанные грязью, закопченные дымом уставшие люди.

– Как там, на вашем фланге? – спрашивал то одного, то другого Синицын.

– Держимся, товарищ главстаршина.

– Молодцы, черноморцы! Объявляю благодарность всему личному составу гарнизона.

– Служим Советскому Союзу! – дружно ответили мы ему.

Синицын хотел еще что-то сказать, но вдруг поднял голову и прислушался к нарастающему гулу немецких бомбардировщиков.

– По местам! – скомандовал Синицын. Зловещий стонущий звук приближался. А через несколько минут над окопом повисли стервятники, от них стали отделяться бомбы. Раздались страшные взрывы, снова мы оказались в пекле ада. А после того пехота врага опять начала атаку на нас. Фашисты думали, наверное, что бомбы уничтожили окоп. Но «шестой» жил и снова вступил в неравный бой.

– Огонь по врагу! Смерть фашистам! – крикнул командир. Дружный ответ советских матросов сразу же осадил фашистов. Однако они продолжали лезть. К счастью, ударила наша тяжелая артиллерия. Враги в панике бросились бежать в деревню Камышлы, но туда не давал им прорваться пулемет из соседнего дзота № 12, из него стрелял мой товарищ юности, односельчанин Петр Дмитриевич Ручка и его помощник Арустамян.

Вокруг нашего противотанкового окопа была глубоко вспахана земля. Но воинов маленького гарнизона как будто сама судьба берегла. Гитлеровцы обессилели. Бой затих. В уцелевшей землянке, возле которой сохранилось несколько метров траншеи, матросы готовились к новым испытаниям. Под их сине-белыми тельняшками жила отважная морская душа, готовая в любую минуту снова вступить в схватку с врагом. Дорого обошелся тот день гитлеровцам. Они натолкнулись в Камышловской долине на мужественное сопротивление советских моряков, которые с величайшей самоотверженностью отстаивали каждый метр священной Севастопольской земли. В этом неравном бою с врагом мы уничтожили за один день батальон до зубов вооруженных солдат и офицеров врага и не дали прорваться к Севастополю.

Жигачевцы клятву сдержали.

Из записок А. А. Прохорского:

– 17 декабря 1941 года в пять часов утра меня разбудила служба и разрывы снарядов. Как только я выскочил из землянки и вбежал в блиндаж, я увидел страшную картину. Вся долина Бельбек охвачена огнем и дымом, сплошной гул от взрывов снарядов, мин и т. д. Кроме того, мы местами заминировали Бельбекскую долину, а немцы для ее разминирования применили бочки с водой. Они сбрасывали их с гор. Сколько их было сброшено – сказать трудно, но от села Дуванкой до станции Бельбек они летели с гор на долину. Кроме того, вся долина подверглась артиллерийскому и минометному огню. Это продолжалось около часа, а затем огонь был перенесен на вторую линию обороны, т. е. на нас. Временно пришлось приказать личному составу прикрыться. Впереди нас, в селе Дуванкой, стоял на позиции батальон, командиром которого был капитан Черноус, он немного командовал батальоном у нас в школе. Этот батальон немцы быстро разбили. Часам к девяти-десяти утра немцы стали группироваться с двух сторон: у деревни Бельбек и у высоты около деревни Камышлы. Видимо, они хотели броском сбить нашу линию обороны. Но тут у них ничего не вышло. Мы их хорошо встретили, а из Бельбекской долины заговорил дзот № 13. Чуть выше, к Камышловскому мосту, заговорил пулемет отделения старшины 1-й статьи Коломийца, это окоп № 10, после туда прибыл Булашевич. Мой взвод открыл огонь из ручных пулеметов, минометов и винтовок по долине Камышлы. Отпор мы дали хороший!

Во время первого боя моего взвода ко мне прибыл командир роты лейтенант Сафронов. Он наблюдал за боем, а когда от нашего огня немцы стали разбегаться и ползти обратно, Сафронов мне сказал: «Это они так шли напролом, пока не встретили сопротивления, а вон как они бегут от твоего огня».

После первой атаки командир роты от нас ушел, а через некоторое время немцы вновь обрушили на нас шквал огня, минометного и артиллерийского. В первый день, т. е. 17 декабря, мы отбили две атаки немцев.

Кроме того, попало от нас и своим. Правда, было это уже 18 декабря. Мы были уверены, что впереди нас наших нет, а тут часов в 14 дня появилась группа, человек пятьдесят-семьдесят, со стороны деревни Камышлы и прямо во весь рост идут на нас, без всяких опознавательных сигналов. Понять сразу – свои или чужие – было трудно. Мы открыли по ним огонь, тогда они начали кричать «ура!» и махать руками. Только тогда я понял, что это были наши. Мы пропустили их через Камышловский мост к штабу роты.

С 17 по 21 декабря мы отбили много немецких атак и все же не пропустили на своем участке врага.

19 декабря немцы взяли деревню Камышлы, а 20 декабря они решили взять нас на хитрость. Выставили впереди себя женщин и детей, а сами сзади пошли по проселочной дороге мне в правый фланг, а слева – к дзоту № 12. Но они встретили от нас хороший пулеметный огонь и вернулись.

Точно не помню, но, кажется, дзоты № 11 и № 12 прекратили огонь числа 20-го декабря. Я эти дзоты мог прикрывать только с левого фланга, а немцы обошли их справа, с тыла и забросали их грантами, т. к. с тыла они не были ничем и никем прикрыты, а кругового обстрела у них не было. Это и послужило причиной гибели личного состава этих дзотов.

19 или 20 декабря вечером ко мне на сопку прибыло пополнение из горно-стрелковой Кавказской дивизии. Один батальон – три роты. Я разместил их по приказанию из штаба батальона: одну роту – в долине Камышлы, другую – в Бельбекской долине, сам занял оборону со своим оставшимся в живых личным составом вдоль дороги Камышлы–Севастополь, а третью роту поставил в правый фланг своего подразделения, в подразделении у меня осталось человек восемь. Свои землянки я оставил командованию прибывшего батальона для их командного пункта, надеясь, что немцы у нас не пройдут.

21 декабря рано утром немцы снова сделали по нашей линии артподготовку. Наша артиллерия открыла ответный огонь, а два наших самолета бомбили деревню Камышлы и обстреляли 12-й дзот. Это окончательно нас убедило, что наши дзоты не действуют.

С новой позиции, куда я перешел с оставшимися своими товарищами, нам не было видно долины Бельбек, а надежда на хорошее и большое подкрепление нас обманула. Как только после артподготовки немцы нажали на долину, рота, занявшая оборону по траншее, отошла без сопротивления, часть сдалась в плен фашистам. 21 декабря немцы не пошли на нас в лобовую, а к концу дня у нас в тылу появились их автоматчики. Это нас удивило. Я направил двух своих краснофлотцев в свои землянки, где разместился штаб прибывшего батальона, чтобы выяснить обстановку.

Как только краснофлотцы стали подходить к землянкам, по ним открыли огонь из автоматов немцы. Ребята вернулись и доложили мне об этом. Я решил сделать еще одну попытку – связаться со штабом роты, с «Харьковом», послал товарищей туда, но тоже ничего не вышло: по дороге их встретили немцы и обстреляли. Что мне оставалось делать? Немцы обошли нас подковой, это грозило нам полным окружением и гибелью. Я принял решение: с правого фланга у меня была размещена еще одна рота прибывшего батальона, я решил сам связаться с ее командиром и решать по обстановке.

Но, к моему огорчению, все вышло по-другому. Как только я прибежал к их окопам, вскочил в их окоп – и я был охвачен гневом и ненавистью: передо мной вскочил товарищ в чине капитана (с одной шпалой) и поднял руки вверх. Я кричу: «Зачем это?» Тогда он узнал во мне моряка, стал со мною говорить по-русски: «О, кацо, моряк, моряк… С тобой я хоть куда!..»

Конечно, меня трудно было отличить от немца: на мне была такая одежда, что сейчас мне кажется, что я был похож на чучело: ботинки американские, шапка из сукна, брюки и фуфайка ватные. Кроме того, на мне была рубашка армейская, тельняшка флотская, китель флотский, гимнастерка армейская. Ну что ж, это была война, а зима в Крыму в тот год была холодная. С 15–16 декабря были небритые и немытые.

У меня появилась мысль пристрелить этого капитана. И тут же я отработал обратно: я к нему прыгнул в окоп, он же тоже может меня пристрелить. Решил этого не делать. Я рассказал ему обстановку, и мы с ним стали поднимать его личный состав, который лежал в окопах. Я стал им говорить, что теперь им нужно хорошо смотреть, чтобы ждали немцев и с тыла, а не только со стороны деревни Камышлы. На все мои объяснения они отвечали: «О, камандир, мая паруски не панимай!» Побыл я в этой роте минут тридцать и вернулся к своим. Мы почувствовали, что остались одни, на этих надеяться нечего. Не знаю, как меня будут судить: трус я или герой, но я принял решение – пробиваться к своим, т. е. добираться до штаба батальона, чтобы не стать жертвой, подобно нашим товарищам из 11-го и 12-го дзотов.

Примерно в двадцать два часа 21 декабря я со своим личным составом, оставшимся к тому времени, что смогли – забрали, поднялись и ушли. Шли мы по оставшейся нам дороге Камышлы—Севастополь. К утру пришли на позиции, занятые нашим батальоном, а в девять часов пришли в штаб батальона на командный пункт «Ленинград». В штабе нас считали погибшими, т. к. с 19 декабря ни с кем из своих я не имел связи. Первым в штабной землянке меня встретил командир роты лейтенант Сафронов. Он тоже очень удивился, увидев нас, тоже сказал, что считали нас погибшими, спросил, сколько нас прибыло, что с остальными. Я стал докладывать, сколько ранено, сколько убито. Командир хотел отдать приказ, чтобы нас накормили, но обстановка не позволила это сделать: к штабу подбирались немецкие танки и пехота. Нам с пятью моими товарищами приказали занять оборону штаба. Траншей здесь, конечно, никаких не было. Нам пришлось откапывать себе штыками лунки, чтобы хоть немного прикрыть голову. При таком оборонительном сооружении нам долго держать оборону не пришлось. Немцы накрыли нас минометным огнем. Мои краснофлотцы стали один за одним выбывать из строя, через пять-десять минут мы оставили оборону штаба. Последнего тяжелораненого краснофлотца я вынес сам. В это время штабу было приказано отойти за Мекензиевы Горы. Около штаба остановилась машина, до этого она находилась в укрытии, «полуторка» «ММ». Я положил раненого в машину, помог погрузить штабное имущество. Машина с

командованием ушла, а мы пошли пешком. Спустились к железной дороге и по ее, прикрытой от немцев, стороне стали уходить. Совпало же и нам бежать вслед за своим командиром Сафроновым! И я вспомнил, как 17 декабря, когда мы отбивали атаку немцев, они бежали от нас, и Сафронов, наблюдая, как они бегут, радовался. А теперь немцы так же смотрят, как бежим мы от них. Было очень обидно.

Мы отошли на Мекензиевы Горы, туда, где до войны были топливные склады флота, быстро приступили к сооружению штабных землянок. К вечеру уже было сделано две землянки, лес рядом, но долго находиться в этих землянках нам не пришлось. 24 декабря немецкие автоматчики оказались на Мекензиевых Горах. Весь личный состав, что оставался при батальоне, кинулся защищать от немцев район Мекензиевых Гор. На выполнение этой задачи командиром с нами пошел лейтенант Сафронов. В этой операции он был тяжело ранен в обе ноги немецким автоматчиком, мы только не поняли, откуда ударил по Сафронову немец. Тогда мы стали искать немецких автоматчиков в русской одежде. Так оно и вышло: несколько немцев были переодеты в русскую солдатскую одежду и тайно били по нам. Мы эту группу ликвидировали, к вечеру вернулись к штабу. После ранения командира роты до конца операции по ликвидации немецких лазутчиков командование принял на себя главстаршина Романченко Костя. В это время командованию батальона стало известно, что санчасть наша осталась на своем месте, не смогла отойти. Нам приказали пробиться к ним, вывести их из окружения. Санчасть была расположена так, что немцы ее не заметили, поэтому нам удалось забрать ее без всяких осложнений, без потерь. Переправили санчасть мы в железнодорожный домик в Сухарной балке.

В эти дни были перегруппированы наши оставшиеся части, в том числе горная Кавказская дивизия, был поставлен заслон. Командир батальона Жигачев приказал мне сформировать взвод и быть в резерве штаба. Кроме того, на меня возложили охрану штаба, он также переместился в домик, где была санчасть.

В последние дни декабря 1941 года бои шли тяжелые. Немцы рвались захватить северную сторону, но на пути у них встали наши оставшиеся части. 27–28 декабря прибыла бригада морской пехоты № 79 полковника Потапова, они с ходу были брошены на северную сторону, отогнали немцев за Бельбекскую долину, т. е. на старые наши рубежи, и закрепились на них.

Таким образом, войска Севастопольского оборонительного района при втором штурме Севастополя оказали противнику исключительно стойкое сопротивление. Поддерживаемые огнем береговых батарей и кораблей Черноморского флота в ходе упорных четырехдневных боев оборонявшиеся войска уступили превосходящим силам противника всего 4–6 км и остановили его продвижение на рубеже Камышлы–Аранчи.

Несмотря на то, что наступление противника было приостановлено и его войска понесли значительные потери, обстановка под Севастополем продолжала оставаться весьма напряженной. Было ясно, что наступление противника не прекратится, что он будет стремиться прорваться в Севастополь. Войска СОРа понесли значительные потери, восполнить которые было некем и нечем. Все резервы Приморской армии были введены в сражение, боеприпасы были на исходе. Севастополю требовалась незамедлительная и серьезная помощь.

Ставка ВГК 20 декабря подчинила СОР командующему Закавказским фронтом и приказала незамедлительно направить в Севастополь войска и маршевое пополнение, обеспечить авиационное обеспечение Севастополя и наладить систематическое снабжение его боеприпасами. Командующему Черноморским флотом предписывалось выехать из Новороссийска в Севастополь для личного руководства его обороной.

В декабре в Севастополь были направлены 345-я стрелковая дивизия, 79-я бригада морской пехоты и несколько маршевых батальонов. Кораблями было доставлено 5000 т боеприпасов, 4000 т продовольствия, 5500 т других грузов, 78 орудий, 208 минометов.

С 21 декабря линкор «Севастополь» (ранее «Парижская коммуна»), крейсер «Красный Кавказ», лидер «Ташкент» и эсминец «Бодрый» начали систематическую артиллерийскую поддержку войск на берегу. С 22-го числа огонь стали вести уже семь кораблей (два крейсера, два лидера, три эсминца). В последующем постоянно до 29 декабря от трех до пяти кораблей вели огонь по противнику. Возросла активность авиации флота.

В течение 21–22 декабря упорные кровопролитные бои продолжались в районе Камышлы, платформы Мекензиевы Горы и в долине реки Бельбек. Продвинувшиеся на этом направлении войска противника были отброшены фланговой контратакой 79-й бригады морской пехоты и частью сил 345-й стрелковой дивизии, которые только что прибыли в Севастополь.

Ввиду создавшейся угрозы прорыва противника в тыл войскам четвертого сектора в ночь на 23 декабря они были отведены на реку Бельбек. Это позволило сократить ширину фронта обороны и вывести в резерв для переформирования части, понесшие наибольшие потери.

В последующие дни противник усиленно атаковал на стыке третьего и четвертого секторов, сумев к концу месяца овладеть платформой Мекензиевы Горы. Но главной своей цели – выйти к Северной бухте и отрезать войска четвертого сектора – ему добиться не удалось.

Не добился противник успеха и на направлении своего вспомогательного удара. В районе Чоргунь наши войска в течение четырех дней героически отражали атаки 50-й пехотной дивизии противника с танками. Введенная 22 декабря на этом направлении 170-я пехотная дивизия за два дня смогла продвинуться лишь на 200–300 м.

Начавшаяся 26 декабря Керченско-Феодосийская десантная операция вынудила командование противника снять из-под Севастополя 170-ю, 132-ю и часть сил 50-й пехотных дивизий и отправить их на

Керченский полуостров. Оставшиеся войска не были в состоянии продолжить наступление, и фашистскому командованию 30 декабря пришлось отдать приказ о прекращении штурма Севастополя. Второе наступление немецко-фашистских и румынских войск на Севастополь провалилось.

Но положение города, его защитников, возможности действия кораблей Черноморского флота значительно усложнилось. Город был удержан, но бухты, аэродромы оказались в зоне досягаемости вражеской артиллерии всех калибров.

Керченско-Феодосийская десантная операция

В то время, когда немцы вели решительный штурм Севастополя, силы защитников неудержимо таяли. Подвоз подкреплений и боеприпасов по морю транспортами и боевыми кораблями не успевал компенсировать убыль. Создалась угроза, что в первую неделю января 1942 года город падет. В столь трудной обстановке советское командование принимает решение о проведении десантной операции в районе Керчи и Феодосии для того, чтобы оттянуть силы врага от Севастополя.

Керченская группировка противника состояла из частей 46-й пехотной дивизии 11-й немецкой армии, 8-й румынской кавалерийской бригады, двух танковых батальонов, двух полков полевой артиллерии и пяти зенитных артиллерийских дивизионов. К началу января 1942 года группировка врага была усилена 73-й пехотной дивизией. Общая численность ее не превышала 25 тыс. человек. С воздуха войска прикрывали две авиагруппы. Учитывалось, что с началом операции противник может перебросить на Керченский полуостров подкрепления из-под Севастополя. Основа обороны на полуострове представляла собой систему укрепленных опорных пунктов, которые располагались вдоль побережья и состояли из укреплений полевого типа, находившихся в огневой взаимосвязи. Город Феодосия был превращен в узел противодесантной обороны. Его гарнизон насчитывал более 2 тыс. человек. Общая численность вражеских войск на Керченском полуострове достигала: личного состава – до 25 тыс. человек, орудий – до 180, танков – 118.

Кроме того, на аэродромах в районе Керчи базировались две группы авиации, имевшие до 100 самолетов. Она также могла быть поддержана авиацией с аэродромов, расположенных в районах Симферополя, Саки. Действовавшие на Черном море военно-морские силы противника базировались в портах Румынии и Болгарии и активных боевых действий против Черноморского флота не предпринимали, ограничиваясь обеспечением морских сообщений вдоль побережья Болгарии и Румынии.

Замысел операции состоял в том, чтобы одновременной высадкой 51-й (генерал-лейтенант В. Н. Львов) и 44-й (генерал-майор А. Н. Первушин) армий в район Керчи и в Феодосийский порт окружить и уничтожить керченскую группировку противника. В дальнейшем предполагалось развить наступление в глубь полуострова, деблокировать войска Севастопольского оборонительного района и полностью освободить Крым. Высадка войск была возложена на

Черноморский флот и входившую в его состав Азовскую военную флотилию. Общее руководство операцией осуществлял командующий Закавказским (с 30 декабря – Кавказским) фронтом генерал Д. Т. Козлов.

Разработка плана операции была поручена штабу Закавказского фронта, с учетом дополнения его предложениями командования Черноморского флота. Для ее проведения привлекалась львиная доля всех боеспособных сил Черноморского флота и Азовской военной флотилии, ряд частей морской пехоты, а также 51-я и 44-я общевойсковые армии. В состав десантных отрядов вошло несколько танковых рот, укомплектованных легкими танками Т-26 и плавающими танкетками Т-38.

Высадку десантов было намечено осуществить одновременно на широком 250-км фронте побережья Керченского полуострова (от Арабатской Стрелки до Феодосии), что должно было рассредоточить внимание и усилия оборонявшихся войск противника. Главный удар намечалось нанести на феодосийском направлении силами 44-й армии во взаимодействии с Черноморским флотом. Второй удар должна была нанести 51-я армия во взаимодействии с Азовской военной флотилией и Керченской военно-морской базой на керченском направлении. Подготовку операции приказывалось закончить к 19 декабря с тем, чтобы начать ее 21 декабря.

Кроме того, планом Керченско-Феодосийской операции также предусматривалось использование воздушно-десантных войск численностью до бригады для захвата Владиславовки. Прорабатывались и варианты более смелого использования парашютистов вплоть до выброски воздушного десанта на Джанкой – крупнейший узел железных дорог в Крыму к северу от Симферополя.

В соответствии с планом операции 26–27 декабря были высажены десантные отряды на нескольких плацдармах к северу и югу от Керчи. Однако при их высадке десантники понесли серьезные потери, а затем, уже захватив плацдармы, они были окружены противником. Особенно положение высаженных войск усугубилось в последующие два дня, когда сильный шторм и замерзание Азовского моря сорвали доставку подкреплений и снабжения на плацдармы. В итоге цель высаженных десантов – захват Керчи – в первые три дня достигнута не была.

Несмотря на это, было решено в соответствии с планом произвести высадку десанта в район Феодосии. При этом кораблям эскадры были поставлены следующие задачи: высадить передовой отряд десанта в составе двух полков в Феодосийский порт, подавить артиллерийским огнем противодействие врага на участках высадки, а затем поддерживать артиллерией действия десанта.

Для решения этих задач было сформировано два отряда кораблей под общим командованием капитана 1-го ранга Н. Е. Басистого. В отряд высадки и артиллерийской поддержки, которым командовал капитан 1-го ранга B. А. Андреев, вошли крейсера «Красный Кавказ» и «Красный Крым», эскадренные миноносцы «Незаможник», «Железняков» и «Шаумян» (все три – типа «Новик»), а также транспорт «Кубань». Этому отряду был присвоен литер «А». Отряд высадочных средств под командованием капитан-лейтенанта А. И. Иванова был сформирован из тральщиков «Щит», «Взрыв» и 12 катеров-охотников типа МО-4.

Всего в состав первого (штурмового) эшелона высадки вошло два крейсера, три эсминца, два тральщика и 12 катеров МО-4. Непосредственно силы десанта составляли подразделения 251-го горно-стрелкового и 633-го стрелкового полков общей численностью более 5 тыс. бойцов и командиров.

После высадки первого эшелона и захвата плацдарма два отряда транспортов с силами охранения должны были доставить в Феодосию основные силы 44-й армии – 263-ю стрелковую и 63-ю горно-стрелковую дивизии. Также на транспорте «Жан Жорес» к месту высадки десанта доставлялось 20 легких плавающих танков Т-38, на транспорте «Калинин» – 14 танков Т-26.

Всего планом операции предусматривалось тремя эшелонами в Феодосии высадить почти 23 тыс. бойцов 44-й армии. Но морякам в этой десантной операции предстояло сыграть важнейшую роль – обеспечить захват плацдарма высадки.

Для решения этой задачи в составе первого эшелона десанта был сформирован штурмовой отряд морской пехоты численностью 600 человек под командой старшего лейтенанта А. Ф. Айдинова. Вместе со штурмовым отрядом также высаживались отряды разведчиков штаба флота и гидрографического отдела флота, а также корректировочные группы кораблей отряда высадки и артиллерийской поддержки. Этот отряд должны были высадить на сушу с катера МО-4.

Десантный отряд «А» к Феодосии подошел в ночь на 29 декабря, и в 3 часа 48 минут Н. Е. Басистый приказал начать артиллерийскую подготовку высадки.

Немецкие солдаты на улице Феодосии

Корабли открыли огонь по порту и артиллерийским батареям. Первый залп осветительными снарядами дали эсминцы, затем открыли огонь крейсера. В 4 часа высадочные средства начали движение в порту.

Первым в акваторию Феодосийского порта ворвался катер «MО-0131» (командир – лейтенант И. Г. Черняк), вторым – «MO-013» (командир – лейтенант

Н. Н. Власов) с командиром отряда высадочных средств капитан-лейтенантом А. И. Ивановым на борту. Они высадили морских пехотинцев и корректировщиков на Защитный (Длинный) мол.

Высадившуюся группу возглавил командир отряда малых охотников старший лейтенант В. И. Чупов. Морские пехотинцы стремительно захватили здание маяка на молу, а затем начали наступать вдоль мола к берегу. Находившиеся в составе этой группы гидрографы промерили глубины у мола для определения мест швартовки кораблей.

После захвата маяка с него был передан на корабли сигнал «Вход свободен». Получив его, в 4 часа 10 минут Н. Е. Басистый отдал приказ о прорыве в порт тральщиков и эсминцев.

Первым в 4 часа 26 минут ошвартовался у Широкого мола и начал высадку десантников эсминец «Шаумян». Но в это время, придя в себя после неожиданного вторжения, противник сосредоточил огонь на неподвижном корабле. И хотя высадка десантников заняла всего несколько минут, но дебаркация грузов, в основном боеприпасов, требовала значительно большего времени. Поэтому в корабль попало несколько снарядов, осколками которых было убито и ранено около 20 человек. Тем не менее, только полностью закончив выгрузку грузов, «Шаумян» вышел из порта. В таких же сложных условиях происходила высадка десантов в порт с эсминцев «Незаможник» и «Железняков».

Настало время высаживать десанты с крейсеров «Красный Кавказ» и «Красный Крым». Для этого, в соответствии с планом, «Красный Кавказ» должен был ошвартоваться левым бортом к внешней стороне Широкого мола. Однако из-за сильного отжимного ветра выполнить этот маневр ему сразу не удалось. Затем, в 5 часов 08 минут, в этот крейсер попали две мины, их взрывом было убито несколько человек, а в первой трубе начался пожар. Затем вражеский снаряд попал в фок-мачту и вызвал пожар в районе штурманской рубки. В 5 часов 23 минуты артиллерийский снаряд пробил броню и взорвался внутри боевого отделения второй башни. Несмотря на это, крейсер начал высадку десанта.

Все это время крейсер вел огонь по противнику, используя 180-мм пушку главного калибра, 100-мм и 76-мм орудия. Он подавил батареи противника, расположенные на высотах вокруг города, а также рассеял колонну автомобилей с пехотой, подходившую к городу. В 8 часов 15 минут, закончив высадку десанта и выгрузку техники, «Красный Кавказ» отошел от мола на внешний рейд, откуда продолжал вести огонь по противнику на основании данных с корректировочных постов.

Крейсер «Красный Крым» стал на якорь на внешнем рейде в трех кабельтовых от входа в порт и с 4 часов 50 минут также начал высадку десанта, используя сначала корабельные плавсредства, а затем катера МО-4 и тральщик «Щит». Высадка десанта с этого крейсера была закончена в 9 часов 30 минут.

В 7 часов 20 минут в захваченном штурмовым отрядом порту ошвартовался транспорт «Кубань», с которого было высажено 627 человек десанта и выгружено 9 орудий, 6 минометов, 15 автомашин и около 112 т боеприпасов, продовольствия и т. д.

Таким образом, в период с 28 по 31 декабря были перевезены и высажены в районе Феодосии 157-я и 236-я стрелковые дивизии, 63-я горно-стрелковая дивизия и 251-й стрелковый полк 9-й горно-стрелковой дивизии. Всего в составе этих сил насчитывалось 23 тыс. человек личного состава, 1550 лошадей, 34 танка, 109 орудий, 24 миномета, 334 единицы автомашин и тракторов, 734 тонны боеприпасов и 250 тонн других грузов.

К тому времени, с 5 часов утра, уже велись уличные бои в Феодосии. К исходу 29 декабря десантники овладели городом, хотя отдельные группы противника продолжали сопротивление и 30 декабря.

Писатель Константин Симонов, прибывший в Феодосию 1 января 1942 года, увидел такую картину: «Все причалы, весь берег были загромождены ящиками с боеприпасами, еще какими-то ящиками и машинами. Поодаль виднелись фантастические очертания вдребезги разбитых складов, взорванного железа, изогнутых и вздыбленных в небо крыш. У низкой портовой стенки, которую я помнил в Феодосии с детства, с двадцать четвертого года, валялись скрюченные трупы немцев.

Немного поблуждав среди всего этого лабиринта развалин и обломков – результата обстрела нашей артиллерии в ночь высадки и последовавших за нашей высадкой немецких бомбежек, – мы выбрались из пределов порта… По виду и по количеству машин нетрудно было определить, что и где размещалось у немцев. Валявшиеся на улицах трупы иногда были полуголые: немцы, застигнутые врасплох, часто выскакивали из домов в чем попало, а многих убили прямо в домах».

Высадившись в Феодосии и закрепившись в этом городе, силы десанта начали продвижение на запад и юго-запад, в направлениях на Старый Крым, Карагоз и Коктебель, а также в северном направлении на Владиславовку, являвшуюся крупным узлом дорог.

На то время Керченский полуостров удерживался 42-м армейским корпусом немцев из состава 11-й армии под командованием генерал-лейтенанта графа фон Шпонека. В состав этого корпуса входили 46-я пехотная дивизия и ряд отдельных частей. Кроме того, фон Шпонеку также подчинялись румынские 8-я кавалерийская бригада и весьма боеспособная моторизованная бригада под командованием полковника Раду Корне, которая более известна как бригада «Корне». По подсчетам, общая численность войск под управлением Шпонека достигала 35 тыс. человек. Но так как противник не ожидал высадки десанта, то реально оборону несли только дежурные части, а обе румынские бригады в то время находились на марше, далеко к востоку от Феодосии. В случае удачного удара десантных войск на Владиславовку и севернее создавалась угроза того, что 42-й армейский корпус и румынские части могли оказаться отрезанными на Керченском полуострове.

В такой обстановке командир 42-го армейского корпуса принимает решение о выводе войск из Керчи для того, чтобы совместно с румынскими бригадами атаковать десантников в районе Владиславовки и Феодосии с тем, чтобы избежать окружения и соединиться с основными силами 11-й армии. Это позволило советским войсками овладеть Керчью с минимальными усилиями, по существу, бескровно.

При этом основные бои между передовыми частями 44-й советской армии и 42-го армейского корпуса противника 30 декабря – 1 января 1942 года произошли в окрестностях Владиславовки и в самой деревне. Помимо пехоты, артиллерии и румынской кавалерии, в этих боях приняли участие советские танки Т-26, румынские танкетки R-1 и несколько немецких штурмовых орудий StuG. III. Свидетель этих боев немецкий историк Пауль Карель произошедшее под Владиславовкой описывал так:

«Утром 31 декабря 1941 г. передовые батальоны 46-й пехотной дивизии вышли к Парпачскому перешейку. Но головные части советской 63-й стрелковой дивизии оказались там раньше их и овладели Владиславовкой, что к северу от Феодосии…

– Атаковать, прорваться и взять Владиславовку! – приказал генерал Гимер 46-й пехотной дивизии. Войска быстро построились для атаки на ровном заснеженном плато. Ледяной ветер, дувший с Кавказа, пронизывал их тоненькие шинельки и заставлял кровь стыть в жилах. Слезы слабости и беспомощности стекали по небритым щекам.

Измотанные полки продвинулись еще на шесть с половиной километров. Потом остановились. Обессилев, солдаты просто падали в снег».

Но это лирика, хоть и горькая… В боях под Владиславовкой 42-й армейский корпус немцев понес тяжелое поражение, была утрачена практически вся его тяжелая материальная часть, и прежде всего вся артиллерия. За советскими войсками остались Керчь, Феодосия, весь Керченский полуостров. Однако в последующем войскам 44-й и 51-й армий не удалось продвинуться дальше на запад – на Джанкой и Симферополь. Манштейн, сняв несколько дивизий из-под Севастополя, смог остановить советское наступление в районе Владиславовки и Киета.

С целью развития наступления решением советского командования 31 декабря в районе деревни Ак-Моная, расположенной у основания косы Арабатская Стрелка, северо-восточнее Владиславовки, был высажен воздушный десант силой до батальона под командованием майора Няшина. Высадка производилась группой из 19 тяжелых бомбардировщиков особого назначения ТБ-3 из состава 250-го и 14-го тяжелых бомбардировочных авиаполков.

Сразу же после высадки советские парашютисты захватили немецкий опорный пункт и береговую батарею в районе Ак-Моная. О том, как это произошло, позже вспоминал участник десанта С. П. Выскубов:

«Гитлеровцы бросали машины, вооружение, имущество и бежали на запад Крымского полуострова…

Рядом с нами действовала группа, возглавляемая командиром батальона Няшиным. Десантники напали на конвой, сопровождавший колонну советских военнопленных, и уничтожили его, освободив шестьдесят человек, часть которых тут же вооружили трофейным оружием.

Вскоре все вместе совершили налет на село Киет, где находился румынский пехотный полк. Операция эта была такой стремительной, что противник оставил все свое имущество, штабные документы, военные карты и в ужасе бежал, неся большие потери…

…Через несколько дней на пароходе «Анатолий Серов» мы возвратились из своего первого рейда в Краснодар, представив разведотделу фронта ценный трофей – штабные документы 46-й немецкой пехотной дивизии и румынского полка, а также оперативные разведывательные сводки и приказы по 42-му корпусу 11-й немецкой армии, две шифровальные машины».

В итоге проведения Керченско-Феодосийской десантной операции за несколько дней боевых действий советская морская пехота, сухопутная армия, парашютисты смогли отбить у противника порты Керчь и Феодосию, а также множество других населенных пунктов и продвинуться на запад на 100–110 км.

В боях противник понес существенные людские потери, было захвачено 100 различных орудий и минометов, а также свыше 800 грузовиков и автомобилей. Но главное – была решена важнейшая стратегическая задача: немецкое командование было вынуждено прервать штурм Севастополя в самый критический момент.

Гитлер был очень недоволен действиями командира 42-го армейского корпуса генерала фон Шпонека. За паническое оставление Керчи он был снят с должности, предан суду и приговорен к расстрелу. Правда, в последний момент Гитлер личным указом заменил расстрел генерала тюремным заключением, но 23 июля 1944 года фон Шпонек все-таки был казнен во время массовых репрессий, последовавших вслед за покушением на Гитлера.

* * *

Определенный интерес представляет то, как описывает события, произошедшие в районе Керчи и Феодосии, в своих мемуарах командующий 11-й немецкой армией Э. фон Манштейн в своей книге «Утерянные победы». Читателю этот материал предлагается с небольшими сокращениями:

«26 декабря противник, переправив две дивизии через Керченский залив, высадил десанты по обе стороны от города Керчи. Затем последовала высадка более мелких десантов на северном побережье полуострова.

Командование 42-го ак (генерал граф Шпонек), имевшее в своем распоряжении для обороны полуострова только одну 46-ю пд, оказалось, конечно, в незавидном положении. Граф Шпонек поэтому запросил у командования армии разрешения на оставление Керченского полуострова, имея в виду запереть выходы из него у Парпачского перешейка. Но командование армии не разделяло его мнения…

Командование армии приказало 42-му ак, используя слабость только что высадившегося противника, сбросить его в море. Для того чтобы/выполнить эту задачу/командование армии направило в район Феодосии… 4-ю румынскую горную бригаду… 8 румынскую кавалерийскую бригаду и… последний из полков отводимой из Крыма 73-й пд (усиленный 213-й пп).

46-й пд действительно удалось к 28 декабря ликвидировать плацдармы противника севернее и южнее Керчи, за исключением небольшой полосы земли на северном побережье. Тем не менее граф Шпонек вторично запросил разрешения оставить Керченский полуостров. Командование армии категорически возражало против этого.

29 декабря мы получили донесение из Феодосии, что ночью противник там высадил десант под прикрытием значительных сил флота. Незначительные силы наших войск, стоявшие под Феодосией (один саперный батальон, противотанковая истребительная артиллерия и несколько береговых батарей; румыны прибыли в Феодосию только в течение первой половины дня), не в состоянии были помешать высадке. Телефонная связь со штабом 42-го корпуса, находившимся примерно в центре полуострова, была прервана.

В 10 часов от него была получена радиограмма о том, что граф Шпонек, ввиду высадки противником десанта у Феодосии приказал немедленно оставить Керченский полуостров. Приказ командования армии, запрещавший этот отход, уже не был принят радиостанцией штаба корпуса. Хотя и можно было согласиться с опасением штаба корпуса, который боялся оказаться отрезанным с 46-й пд на Керченском полуострове высадившимся десантом противника, мы все же считали, что чересчур поспешный отход ни в коей мере не может способствовать улучшению обстановки…

Одновременно с приказом, запрещавшим оставлять Керченский полуостров (этот приказ, как было сказано выше, уже не смог быть принят штабом 42-го ак), командование армии отдало приказ румынскому горному корпусу силами названных выше двух бригад и находившегося на подходе румынского моторизованного полка немедленно сбросить в море высадившийся у Феодосии десант противника. Мы, правда, не питали иллюзий относительно наступательного духа румынских соединений. Но противник не мог еще располагать у Феодосии крупными силами на суше. Решительными действиями можно было использовать эту его слабость. Мы имели основания надеяться, что румынам, по меньшей мере, удастся удержать противника в пределах небольшого плацдарма у Феодосии, пока не подойдут немецкие войска. Но и этой надежде не суждено было сбыться. Наступление румынского горного корпуса на Феодосию не только не имело успеха, но более того, румыны отступили перед немногими советскими танками, отойдя от рубежа восточнее города Старый Крым.

46-я пд форсированным маршем вышла на Парпачский перешеек. Но при этом ей пришлось оставить на обледенелых дорогах большинство своих орудий. К тому же ее личный состав был совершенно изнурен тяготами этого отступления.

Вслед за 46-й пд противник сразу же смог начать преследование с оставшихся за ним небольших плацдармов. Керченский пролив замерз, что позволило противнику быстро подтянуть новые силы. Если бы противник использовал выгоду создавшегося положения и быстро стал бы преследовать 46-ю пд от Керчи, а также ударил решительно вслед отходившим от Феодосии румынам, то создалась бы обстановка, безнадежная не только для этого вновь возникшего участка Восточного фронта 11-й армии. Решалась бы судьба всей 11-й армии. Более решительный противник мог бы стремительным прорывом на Джанкой парализовать все снабжение армии. Отозванные от Севастополя войска – 170-я пд, а после прекращения наступления с севера и 132-я пд – могли прибыть в район западнее или северо-западнее Феодосии не раньше чем через 14 дней.

Но противник не сумел использовать благоприятный момент… Из захваченных нами оперативных карт было видно, что высадившаяся у Феодосии 4-я армия имела только одну цель – выйти к 4 января в район западнее и северо-западнее города Старый Крым имевшимися к этому времени в ее распоряжении шестью дивизиями, чтобы затем занять оборону на достигнутом рубеже… Но противник не достиг в действительности даже упомянутого выше рубежа западнее города Старый Крым.

Наступавшая через Керчь 51-я армия преследовала 46-ю пд очень нерешительно. Высадившаяся же у Феодосии 44-я армия… к нашему удивлению, направила свои главные силы… на восток, навстречу 51-й армии. Противник явно видел перед собой только свою тактическую цель – уничтожение наших сил на Керченском полуострове – и совершенно упустил из виду оперативную цель – пересечение основной жизненной артерии 11-й армии.

Морская пехота на позиции

Таким образом, нам удалось создать из измотанной 46-й пд, прибывшего тем временем усиленного 213-го пп и румынских частей очень, правда, непрочный фронт прикрытия на рубеже северные отроги Яйлы у Старого Крыма – побережье Сиваша западнее Ак-Монай. На укрепление румынских частей были посланы все офицеры, унтер-офицеры и солдаты (в том числе из состава штаба армии), которых можно было высвободить, они же должны были обеспечить правильное использование тяжелого оружия румынами…

Наконец, 15 января все было готово для нанесения контрудара на Феодосию силами 30-го и 42-го ак. Нелегко было все же решиться на это наступление. Оно должно было вестись тремя с половиной немецкими дивизиями и одной румынской горной бригадой против противника, силы которого возросли теперь до восьми дивизий и двух бригад. В то время как противник располагал танками, хотя и в ограниченном количестве, у нас не было ни одного. Поддержка авиации стояла под вопросом из-за нелетной погоды. Тем не менее… благодаря храбрости войск… наступление имело успех… К 18 января Феодосия была в наших руках. Противник потерял 6700 человек убитыми, 10 000 пленными, 177 орудий и 85 танков»[7].

Также определенный интерес представляет собой мнение Э. фон Манштейна относительно дела генерала Шпонека, являвшегося его непосредственным подчиненным. В частности, он писал, что «дело графа Шпонека показывает, насколько трагична бывает для военачальника коллизия между обязанностью выполнять приказ и своим собственным мнением об оперативной необходимости. Он знает, что, не подчиняясь приказу, он рискует головой, и тем не менее он может оказаться перед необходимостью действовать вопреки приказу…

Получив донесение о том, что, вопреки неоднократным приказам командующего армией, запрещавшим отход с Керченского полуострова, командир корпуса все же приказал своим войскам отойти, я отстранил графа Шпонека от командования… потому, что не был уверен, что он способен был в то время справиться с критической обстановкой, сложившейся на Керченском полуострове…

В качестве обстоятельства, смягчающего вину графа Шпонека, обязательно следовало признать, что он очутился в чрезвычайно затруднительном положении, что он, попав в чрезвычайно сложную обстановку, был глубоко убежден, что иначе поступить нельзя.

Как только я узнал о приговоре, я в рапорте на имя командующего группой армий вступился за графа Шпонека и потребовал, чтобы прежде всего еще раз выслушали меня. Генерал-фельдмаршал фон Бок полностью поддержал мою позицию. Однако мы получили только ответ Кейтеля, в совершенно неоправданно резкой форме отклонявший нашу точку зрения… Мои неоднократные попытки добиться полной реабилитации/Шпонека/остались безуспешными. Потом он подло был расстрелян по приказу Гиммлера после 20 июля 1944 г. »[8].

Таким образом, как вышестоящий командир генерал-фельдмаршал Э. фон Манштейн, в определенной мере, даже оправдывает самовольный поступок своего подчиненного, ссылаясь на оперативную рациональность его решения в сложившейся обстановке. С одной стороны, это несколько новый подход к отношениям между начальником и подчиненным, с другой – и это не следует забывать – книга Манштейном была написана уже после окончания войны, в то время, когда открыто обвинять Гитлера в несправедливости было уже не опасно. Не исключено, что именно последнее обстоятельство и сыграло решающую роль в его оценках и выводах.

В целом, если говорить о Керченско-Феодосийской операции, нужно отметить, что это первая крупная десантная операция Красной Армии с начала Великой Отечественной войны. Ее проведение в значительной степени способствовало улучшению обстановки на южном крыле советско-германского фронта, привело к срыву второго наступления противника на Севастополь. Советские войска с овладением Керченским полуостровом в начале 1942 года ликвидировали угрозу наступления противника со стороны Крыма на Кубань и Кавказ.

Она продолжалась в течение девяти суток и велась на фронте около 250 км. Максимальная глубина продвижения советских войск составила 110 км, среднесуточные темпы наступления стрелковых соединений колебались в пределах 10–12 км в сутки. В ходе этой операции советские войска (вместе с флотом) безвозвратно потеряли убитыми, пленными и пропавшими без вести почти 35 тыс. человек, ранеными и больными – около 9,5 тыс. человек[9].

В то же время данная десантная операция, как наиболее сложный способ боевых действий, показала необходимость особой четкости при ее подготовке и проведении, особенно в области управления сухопутными, морскими и воздушными силами.

Надо признать, что в этой операции единого командования, по существу, не было. Командующий Кавказским фронтом имел командный пункт в Тбилиси, а оперативную группу – в Краснодаре. Командование Черноморского флота находилось в Новороссийске и также не могло осуществлять общего руководства операцией, так как Азовская военная флотилия и Керченская военно-морская база были оперативно подчинены командующему 51-й армией. В то же время командующий Азовской военной флотилией и командир Керченской военно-морской базы находились на суше и, следовательно, не могли управлять всеми отрядами на море. К тому же отряды кораблей в море единым командованием не объединялись.

В результате крупных недостатков в управлении десанты, высаженные в районе Керчи и в Феодосии, задерживались у пунктов высадки и медленно продвигались в глубь Керченского полуострова. Противник вытеснялся с полуострова, но не был окружен и уничтожен.

Скрытности подготовки, внезапности и стремительности высадки десантов в операции достигнуть не удалось. Посадка войск на суда была обнаружена воздушной разведкой противника, так как проводилась не только в ночное время, но и днем. Нарушалась также скрытность перехода отрядов Азовской военной флотилией и Керченской военно-морской базой – большинство из них не успело закончить переход морем к утру.

Для огневого обеспечения высадки десанта в Азовской военной флотилии не был сформирован специальный отряд корабельной поддержки, отряды же кораблей не имели достаточных огневых средств, в связи с чем десанты несли значительные потери от огня противника при высадке.

Операции наглядно показали огромное значение авиационного обеспечения десантов, а также значение системы противовоздушной обороны. Военно-воздушные силы Черноморского флота не выполнили главной своей задачи по завоеванию господства в воздухе. Вследствие удаленности аэродромов наша истребительная авиация не могла организовать надежного прикрытия с воздуха десантных отрядов при переходе морем, в районах высадки, особенно в наиболее отдаленных местах (мыс Зюк, Феодосия), а также в период развития операции на суше. Отказавшись от высадки воздушного десанта во Владиславовке, советское командование было лишено возможности

быстро перебазировать часть истребительной авиации на местный аэродром, откуда можно было организовывать эффективную поддержку войск. В то же время активность советской авиации была достаточно высокой. Так, за период с 26 декабря по 2 января она произвела 1250 самолето-вылетов.

В операции не уделялось должного внимания организации обороны пунктов высадки, захваченных первыми бросками десанта. Часто подразделения, составлявшего эти силы, стремились максимально продвигаться в глубину при том, что оставались открытыми фланги. Противник, нанося удары по флангам, препятствовал высадке последующих эшелонов.

Азовская военная флотилия и Керченская военно-морская база не уделяли достаточного внимания организации связи с привлеченными к операции плавучими средствами (сейнеры, буксиры). При выходе в море связь с указанными средствами, как правило, прекращалась. Неудовлетворительно сработала служба погоды. Все это в целом существенно снизило эффективность операции и отрицательно повлияло на ход ее и исход.

Десант в районе Евпатории

В начале 1942 года немцы предприняли очередные попытки овладеть Севастополем. Чтобы оттянуть силы противника от главной базы Черноморского флота и блокировать его резервы, командование Севастопольского оборонительного района приняло решение высадить на Крымское побережье несколько тактических десантов.

Силы десанта 4 января были сосредоточены в Стрелецкой бухте. В их состав входили подразделения 2-го полка морской пехоты под командованием капитан-лейтенанта Г. Бузинова (533 человека), три группы разведчиков штаба Черноморского флота, которыми командовали капитан В. Топчиев, капитан-лейтенант И. Литовчук и старший лейтенант Н. Панасенко. Кроме того, в состав десанта вошел сводный отряд, состоявший из пограничников и милиционеров. Его возглавил начальник евпаторийского городского отдела НКВД капитан милиции П. Березкин, который направлялся в город со специальным заданием. Всего 740 человек, три легких артиллерийских тягача Т-20 «Комсомолец» с тремя 45-мм орудиями и два плавающих танка Т-37.

Боевая задача, как это понимается в настоящее время, десанту не ставилась. Она обрисовывалась только в общих чертах: захватить плацдарм, город и обеспечить высадку второй волны десанта. При решении этой задачи командир должен был «действовать по обстановке». Силы и время высадки второй волны десанта также не указывались, точно так же, как и порядок отхода в случае неудачного исхода первых боев.

После погрузки сил десанта, поздно вечером 4 января отряд кораблей в составе тральщика «Взрыватель», морского буксира СП-14 и семи морских охотников типа МО-IV под общим командованием капитана 2-го ранга Н. Буслаева вышел в море и взял курс на Евпаторию. Шли без огней, соблюдая полную светомаскировку. В 2 часа 40 минут 5 января корабли подошли к точке развертывания и по сигналу с флагмана устремились к заранее намеченным пунктам высадки десанта.

Высадка началась 5 января, ровно в 3 часа ночи, и была полной неожиданностью для противника, который не оказывал ни малейшего сопротивления. Благодаря этому четыре морских охотника одновременно ошвартовались у Хлебной и Товарной пристаней Евпатории, разгрузились, беспрепятственно отошли и заняли позиции на рейде. Следом к причалам подошла еще пара охотников, которые зажгли сигнальные огни, обозначив створы для подхода и швартовки тральщика и буксира. Находившиеся на них десантники стали готовить сходни для выгрузки тяжелой техники. Все это время седьмой катер, находясь у входа в порт, координировал по рации действия кораблей и подразделений десанта.

Но так долго продолжаться не могло. Когда с тральщика начали выгружать последний тягач с орудием, акваторию порта прорезали лучи прожекторов. И сразу же открыла огонь румынская береговая батарея. Затем заработало несколько пулеметов. Корабли десанта открыли ответный огонь. В Севастополь была передана телеграмма: «Высадку продолжаем под сильным артиллерийско-пулеметным огнем противника. Буслаев». А в следующую минуту тральщик накрыл залп румынских пушек. Командир десанта, находившийся на кормовом мостике «Взрывателя», погиб. Погиб весь расчет кормового 45-мм орудия, а взрывной волной артиллерийский тягач был сброшен в воду. В Севастополь полетела следующая телеграмма: «Буслаев убит. Принял командование операцией. Полковой комиссар Бойко».

Высадив десант и выгрузив боеприпасы, тральщик «Взрыватель» и морской буксир СП-14 отошли в море. Вскоре к ним присоединились шесть катеров. На рейде оставался лишь морской охотник МО-041, который должен был забирать раненых и доставлять их на корабли.

Выгрузившийся на берег десант остро нуждался в огневой поддержке. Оставшееся невредимым 100-мм носовое орудие тральщика открыло огонь по целям на берегу. К нему тотчас присоединились «сорокапятки» морских охотников. Но так как цели заранее разведаны не были и целеуказание отсутствовало то огонь велся практически вслепую и был малоэффективен.

Между тем бои на улицах Евпатории разгорались. Немцев в городе практически не было. Основные силы гарнизона составляли румынский артиллерийский и кавалерийский полки, всю внутреннюю службу несли полицейские подразделения, сформированные из крымских татар. Эти обстоятельства способствовали тому, что большая часть города довольно быстро оказалась в руках десантников.

Ожесточенное сопротивление десантники встретили лишь у гостиницы «Крым», на крыше которой немцы успели установить крупнокалиберные пулеметы, и у здания поликлиники санатория «Ударник», где располагалось гестапо. Советские моряки пулемет на крыше гостиницы забросали гранатами. Но справиться с гестаповцами оказалось намного сложнее.

Атака морских пехотинцев во время высадки десанта в Евпаторию

Они дрались с отчаянием обреченных и в плен не сдавались.

На других направлениях десантникам сопутствовала удача. Группа разведчиков капитан-лейтенанта Литовчука, скрытно подобравшись, забросала гранатами береговую батарею, расположенную на мысе Карантинный, и захватила расположенную там же электростанцию. Еще две батареи, расположенные у складов конторы «Заготзерно», были уничтожены ротой старшего лейтенанта Шустова. Но истинная удача еще была впереди. Перебив немногочисленную охрану, морские пехотинцы ворвались в лагерь для военнопленных и освободили более 500 находившихся в нем бойцов и командиров Красной Армии. Из числа освобожденных около 200 человек пожелали тут же примкнуть к десанту, и из них был сформирован отдельный отряд.

Тем временем отряд милиционеров и пограничников во главе с капитаном Березкиным занял управление городской полиции и жандармерии. Им в руки попали личные дела всех изменников родины, изъявивших желание служить оккупантам, списки полицейской агентуры и осведомителей. Сейфы с этими и другими важными документами немедленно были доставлены на берег и на одном из морских охотников отправлены в Севастополь.

Уже первый бой показал, что приданные десанту легкие плавающие танки Т-37 оказались малоэффективными в городских условиях. Один из них действовал в составе группы морских пехотинцев, высадившейся на Товарной пристани. Войдя в город, экипаж танка расстрелял из пулеметов прожектора и артиллерийских корректировщиков, располагавшихся на крыше гостиницы «Бо-Риваж», после чего машина в сопровождении десантников двинулась в сторону железнодорожного вокзала. На переезде Т-37 уничтожил из пулемета румынский грузовик и находившихся в нем солдат, но в завязавшейся перестрелке был убит командир танка, неосмотрительно высунувшийся из люка. После этого механик-водитель почему-то решил оставить исправный танк и, сняв пулемет, пешим присоединился к морским пехотинцам. Второй танк был подбит буквально в первые минуты боя на площади Металлистов.

Во время боев в Евпатории

К рассвету 5 января практически весь старый город был очищен от гитлеровцев. Штаб десанта разместился в гостинице «Крым», и с наступлением утра туда начали стекаться жители Евпатории – бывшие участники истребительных батальонов и полка народного ополчения, сформированных в городе перед приходом фашистов. Теперь эти люди требовали раздать им трофейное оружие, которого было достаточно. В результате пополнения первоначальные силы десанта значительно возросли. Все с нетерпение ждали прибытия второй волны десанта – основных сил 2-го полка морской пехоты с артиллерий и бронетехникой. Но ветер крепчал, волны росли, начинался шторм, сила которого к 9 часам достигала 8 баллов…

В это время немцы спешно перебрасывали к Евпатории свой 105-й пехотный полк, снятый из-под Балаклавы, а также 22-й разведывательный, 70-й саперный батальоны и три батареи 105-мм орудий. На поддержку этих сил с воздуха была нацелена 77-я бомбардировочная эскадрилья, перед которой, в качестве первостепенной, была поставлена задача по уничтожению кораблей десанта, находившихся на рейде Евпатории.

В 5 января 10 часов, создав почти пятикратное превосходство в живой силе и трехкратное в артиллерии, немцы и румыны начали наступление. «Юнкерсы», которым от аэродрома базирования до Евпатории было всего 15 минут лета, наносили один бомбоштурмовой удар за другим, поражая места скопления сил десанта.

В то же время отряды десантников, присоединившихся к ним горожан и военнопленных, по причине отсутствия связи, не могли создать единого фронта обороны. Бой практически сразу распался на отдельные очаги. Но десантники держались, отчаянно обороняя каждый дом. Об этом, в частности, пишет в своем дневнике командир немецкого 70-го саперного батальона подполковник Хуберт Риттер фон Хайгль: «К 14 часам, беря дом за домом, нам удалось вновь закрепиться в старом городе. Наступление продолжалось после эффективного ввода в бой самолетов. Продвижение вперед мои саперы обеспечивали собственными средствами борьбы: огнеметами, подрывными боеприпасами и бензином. Но все равно из-за каждого угла, из едва укрепленных убежищ обязательно кто-либо показывался и стрелял в нас».

Во время этого боя тральщик, буксир и морские охотники маневрировали в акватории Евпаторийской бухты, стремясь избежать бомбовых ударов, и, когда позволяла обстановка, вели огонь по целям на берегу.

Танки при уничтожении десанта (Евпатория)

При этом каждый из охотников потерял почти половину своего экипажа, получил не менее десятка пробоин от осколков авиабомб.

Но особенно досталось тральщику «Взрыватель». Немецкие самолеты буквально роились над ним. Временами корабль полностью скрывался за стеной воды. В корпусе было множество мелких повреждений, вышел из строя носовой дизель. К этому времени на тральщике находилось большое количество раненых, переправленных катерами с берега. Но из-за разбитой радиостанции приказа на отход командир капитан-лейтенант Трясцын получить не мог, а самостоятельно уйти не смел. Он помнил, что десятью днями ранее в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции БТЩ Т-412 «Арсений Раскин», за два дня израсходовав боезапас и будучи перегруженный ранеными, без приказа вернулся в Новороссийск. Командира и комиссара корабля за самовольное оставление района операции приговорили к расстрелу. Правда, в самый последний момент приговор был заменен на разжалование в рядовые и отправку на фронт…

Между тем события в городе складывались не в пользу сил десанта. В 11 часов на «Взрывателе» получили радиограмму из гостиницы «Крым» от комбата Бузинова. Она гласила: «Положение угрожающее, требуется немедленная помощь людьми, авиацией, кораблями». Эта радиограмма была немедленно ретранслирована в Севастополь. Больше сообщений с берега не поступало, хотя перестрелка и взрывы в городе не стихали вплоть до наступления темноты. По всей Евпатории происходило множество мелких схваток, каждая из которых неминуемо заканчивалась гибелью десантников.

Кровавая драма произошла в городской больнице. Ворвавшиеся в нее фашисты нашли в палатах около 50 тяжелораненых моряков, которым оказывали помощь местные врачи и санитары. Все они вместе с медперсоналом тут же были расстреляны во дворе госпиталя.

Оценив безнадежность дальнейшего сопротивления в городе, командир десанта через посыльных передал приказ отдельным группам десантников отходить в порт. Он надеялся таким образом удержать хотя бы часть побережья с пригодными для высадки причалами. Но выполнить на практике это не удалось, так как причал также уже был занят противником.

Высадка десанта в Евпаторию

В 17 часов все уцелевшие десантники собрались в гостинице «Крым». Подсчет сил показал, что в распоряжении командира десанта оставалось 123 моряка и около 200 бойцов из числа освобожденных пленных и местных жителей. Хотя все они и были с оружием, но практически без патронов. Стало ясно, что десант обречен.

В этой обстановке капитан-лейтенант Бузинов принял решение разделиться на небольшие группы и пробиваться из города в степь, пытаясь под покровом темноты добраться до Мамайских каменоломен.

Прикрывать отход товарищей остались 46 морских пехотинцев. Забаррикадировав двери и окна первого этажа гостиницы, они приняли свой последний бой, который завершился лишь утром 6 января. Подполковник фон Хайгль этот бой описал следующим образом: «До наступления дня мы так приблизились к последнему очагу сопротивления, что отход русской пехоты стал невозможен. Мне с моей ударной группой с огнеметами, взрывчатыми зарядами и четырьмя канистрами бензина удалось захватить подвальное помещение. Русские обороняли последний бастион невероятно мужественно до их и его полного уничтожения».

Немцы, потеряв надежду овладеть зданием штурмом, взорвали гостиницу, похоронив под ее руинами отважных последних десантников!!!

К сожалению, отход основных сил десанта также не удался. Сам капитан-лейтенант Бузинов вместе с 17 товарищами был окружен немцами у деревни

Колоски, где на вершине кургана они и приняли свой последний бой. Вечной памятью этих героев стали остатки флотских блях и ремней, ленточки от бескозырок, много стреляных гильз и полевая сумка комбата Бузинова, обнаруженные совершенно случайно на кургане во время археологических раскопок в 1977 году. Всего же из тех, кто уходил из Евпатории по суше, до Севастополя смогли добраться лишь четверо…

Не менее трагично сложилась судьба тральщика «Взрыватель» и остававшихся на его борту моряков. Он и сопровождавшие его охотники продержались на рейде до наступления темноты. Все это время команды боролись со штормом и по мере сил производили ремонт плавсредств.

Памятник десантникам в Евпатории

С наступлением темноты налеты и обстрел с берега прекратились, бой в городе стих, но шторм продолжался. Около 22 часов в пяти километрах юго-восточнее от Евпатории «Взрыватель» выбросило на берег. Корпус, поврежденный во многих местах, дал течь, вода хлынула в отсеки. Раненых начали переносить на верхние палубы. В штаб флота была отправлена радиограмма: «Самостоятельно сняться с мели не можем. Спасите команду и корабль, с рассветом будет поздно».

Ответа не последовало. Обстановка с каждой минутой усложнялась. Вскоре вода залила машинные отделения, тральщик лишился электроэнергии, и связь с ним прекратилась…

О том, что произошло дальше, стало известно со слов единственного оставшегося в живых матроса Ивана Клименко. Он рассказал, что командир «Взрывателя», осознавая всю безнадежность положения, приказал уничтожить документацию и заминировать тральщик. Моряки собрались в носовом кубрике и заняли оборону у иллюминаторов корабля.

Наступило утро 6 января, шторм продолжался. Один из морских охотников попытался подойти к тральщику, но безуспешно. После этого катера, дав прощальные гудки, взяли курс на Севастополь.

Около 8 часов немцы обнаружили неподвижный корабль, еще через час подтянули к нему пехоту, артиллерию, несколько танков. Сначала через громкоговорители они предложили советским морякам сдаться, но в ответ раздались винтовочные и автоматные выстрелы. Тогда вражеские танки и орудия открыли огонь прямой наводкой, расстреливая беспомощный тральщик с дистанции двести метров. Казалось, никто не должен был уцелеть в таком аду. Но когда на изуродованный корабль попыталась взойти вражеская пехота, навстречу ей поднялись чудом уцелевшие моряки, на палубе и в отсеках «Взрывателя» закипела рукопашная схватка. Не выдержав ее, немцы бежали!

После этого возобновился и продолжался в течение нескольких часов расстрел корабля артиллерией и танками. После этого на него осторожно взошла вражеская пехота. Из внутренностей «Взрывателя» на берег немцы выволокли 19 раненых моряков во главе с командиром БЧ-5 лейтенантом И. Клюкиным, которых тут же расстреляли.

Матрос Иван Клименко остался живым только потому, что незадолго до конца последнего боя лейтенант Клюкин приказал ему, до войны участвовавшему в марафонских заплывах, попытаться вплавь добраться до Севастополя и передать, что тральщик погиб, но не сдался. Клименко, облачившись в спасательный жилет, сумел проплыть 17 миль в штормовом море, где температура воды составляла всего лишь +6 градусов по Цельсию. Возле Николаевки его, уже терявшего сознание, подобрали торпедные катера.

Разбитый, занесенный песком корпус тральщика до 1947 года покоился на берегу, являясь своеобразным памятником мужества его экипажа.

А в 1970 году на месте гибели «Взрывателя» был установлен памятник работы скульптора Н. И. Брацуна, увековечивший подвиг моряков.

* * *

В завершение раздела предлагается выдержка из мемуаров Э. фон Манштейна в отношении десанта в район Евпатории:

«5 января последовала новая высадка русских войск под прикрытием флота в порту Евпатории. Одновременно в городе вспыхнуло восстание, в котором участвовала часть населения, а также просочившиеся, по-видимому, извне партизаны. Незначительные силы охранения, выделенные для обороны города и порта, не смогли помешать высадке и подавить восстание. Румынский артиллерийский полк, предназначенный для береговой обороны, оставил свои позиции…

Хотя обстановка на феодосийском участке была очень серьезной, командование армии вынуждено было все-таки решиться на то, чтобы повернуть первый же направлявшийся туда на автомашинах с южного фронта из-под Севастополя полк (105-й пп) и послать его в Евпаторию с задачей возможно скорее уничтожить высадившиеся здесь войска и поддерживающие их вооруженные элементы из населения. Находившиеся в распоряжении командования армии разведывательный батальон 22-й пд, несколько батарей и 70-й саперный батальон уже ранее были направлены в Евпаторию.

Посланным в Евпаторию частям, находившимся сначала под командованием полковника фон Гейгля, а затем полковника Мюллера (командира 105-го пп), удалось в тяжелых уличных боях одержать верх над противником. Особенно упорное сопротивление оказывали повстанцы и партизаны, засевшие в большом здании. Не оставалось, наконец, ничего другого, как подорвать это здание с помощью штурмовых групп саперов.

В боях в Евпатории наряду со многими храбрыми солдатами пал смертью героя и командир 22-го разведывательного батальона, подполковник фон Боддин… Он был застрелен в спину партизанами, находившимися в засаде.

7 января бой в Евпатории был окончен. Высадившиеся войска русских были частично уничтожены, частично взяты в плен. Было убито около 1200 вооруженных партизан»[10].

Таким образом, десант советских войск в район Евпатории нельзя считать удачным. Более того, в процессе его подготовки и проведения проявился ряд существенных ошибок советского командования, не совместимых с требованиями современного военного искусства. Несмотря на это, подвиг участников этого десанта нисколько не теряет своей значимости в контексте истории борьбы за Крым в годы Великой Отечественной войны.

Десанты в районе Судака

8 января 1942 года Военный совет Кавказского фронта издал директиву № 091/оп о переходе войск фронта в общее наступление. При этом Черноморскому флоту предписывалось высадкой нескольких тактических десантов воздействовать на правый фланг бахчисарайской группировки противника и тем самым сковать его силы. Но при этом Черноморский флот не имел достаточных сил для решения этой задачи. Поэтому 10 января Военный совет флота доложил командующему фронтом о своих возможностях и просил временно не планировать морских десантных операций, ограничив деятельность флота лишь поддержкой фланга армии огнем корабельной артиллерии, и то только в ночное время.

Но генерал Д. Т. Козлов был неумолим. Морякам он ответил:

«При выполнении операции, согласно директиве № 091/оп, высадка мелких тактических десантов в ближайшем тылу противника для воздействия на его правый фланг в районе Мамашай–Кача и в южной части Евпаторийского залива – обязательна. Десанты обязаны воздействовать только лишь на ближайшие войсковые тылы врага; после этого они должны присоединиться к своим частям на второй или третий день операции, при нанесении удара частями Приморской армии на Дуванкой и Бахчисарай.

В южной части Крымского полуострова, на участке Форос–Алупка–Ялта–Алушта, в ночь на 12 января необходимо провести набеговую операцию с одновременной высадкой десанта в районе Судака. Действия этого десанта поддержать огнем корабельной артиллерии».

К тому времени противник, уже овладевший основной частью территории Крыма, ожидая ударов с моря, немедленно приступил к усилению обороны его побережья. В частности, для обороны в районе Судака немцы выделили румынскую пехотную роту, усиленную двумя взводами противотанковых орудий германского 240-го противотанкового дивизиона и сводной ротой первого дивизиона 77-го артиллерийского полка (70 человек без материальной части). Кроме того, здесь же размещалась команда крымских татар. Районы, удобные для высадки, были заминированы и оборудованы проволочным заграждением.

Подготовка к высадке десанта началась с разведки и подготовки района десантирования. Эти действия проходили не совсем удачно. Известно, что 11 января севернее Судака немецко-татарский патруль наткнулся на большую группу партизан и советских военнослужащих. В завязавшемся бою патруль взял в плен 39 человек, а еще пятерых татары расстреляли. Вскоре в плен попали еще 12 человек. Остальным удалось уйти в горы.

12 января в районе Судака малый охотник высадил еще одну разведгруппу в составе восьми человек. Задачей разведгруппы являлось установление связи с ранее высаженным десантом и выяснение обстановки в месте высадки. Но противник сразу обнаружил разведчиков. В завязавшемся бою двое из них погибли, двое попали в плен, троим удалось уйти.

В состав десанта был выделен 226-й горно-стрелковый полк (командир полка – майор Н. Г. Селихов), который считался подготовленным для решения данной задачи на том основании, что он уже перевозился на кораблях при попытке высадки десанта в Алушту. По плану советского командования переброска сил десанта должна была осуществляться на четырех кораблях. При этом предусматривалось, что на крейсере «Красный Крым» к побережью Крыма будет доставлено 560 человек и 40 тонн грузов, на эсминцах «Сообразительный» – 241 человек, «Шаумян» – 220 человек, на канонерской лодке «Красный Аджаристан» – 580 человек, четыре 76-мм орудия, восемь лошадей, боезапас и запас продовольствия. Кроме того, корабли сопровождало около десятка малых охотников, которые (кроме № 141) имели на борту по 35 человек десанта для осуществления первого броска.

Высадку сил десанта планировалось осуществить в трех пунктах. Эсминец «Шаумян» совместно с малым охотником № 141 должен был высадить десант восточнее от мыса Алчак-Кая. Эсминец «Сообразительный» совместно с охотником № 95 – в бухте Новый Свет. Крейсер «Красный Крым» и канонерская лодка «Красный Аджаристан» совместно с оставшимися четырьмя малыми охотниками – в самом Судаке. При этом с началом высадки канонерской лодке предписывалось уткнуться в берег и высаживать войска по сходням сразу на сушу. Для перевозки войск с крейсера и эсминцев предназначался отряд высадочных средств в составе шести малых охотников.

Войска, находившиеся на канонерской лодке и эсминцах, составляли первый эшелон десанта, а на крейсере – второй. Высадку было решено начать ровно в полночь с 15 на 16 января с расчетом, чтобы высадку завершить к 5 часам утра для того, чтобы до рассвета корабли успели отойти на 40–60 миль от берега.

Огневую подготовку и огневую поддержку высадки десанта должны были осуществить силы флота. Огневая подготовка планировалась непосредственно по району высадки, а поддержка – по узлам дорог для недопущения подходов резервов. Огневое сопровождение действий десанта на берегу по плану начиналось с рассветом и проводилось по заявкам командира полка через корректировочный пост, находящийся на его командном пункте.

Боезапас и техника на корабли были загружены заранее. 14 января в море вышла канонерская лодка с малыми охотниками. Утром 15 января на борт остальных кораблей были загружены силы десанта. При этом на крейсер «Красный Крым» фактически было принято на 60 человек меньше, чем планировалось.

В 13 часов, с опозданием на час относительно плана, отряд корабельной поддержки и десантный отряд вышли из Новороссийска. В целях маскировки они легли на курс 260°, который вел значительно южнее Севастополя. Уже в море выяснилось, что при посадке войск на эсминцы корабли были перепутаны. В связи с этим или эсминцам, или войскам нужно менять боевые задачи. Но моряки оказались сильнее. Они убедили командира полка в том, что легче поменять задачи силам десанта, что и было сделано с помощью семафора.

В 22 часа неожиданно пришла радиограмма из Новороссийска, которая корректировала боевую задачу для всего 226-го полка. Ему предписывалось после высадки наступать в направлении Отузы–Коктебель для осуществления совместно с войсками 44-й армии разгрома группировки противника в районе Коктебеля и соединения с основными силами фронта в районе Насыпной.

С наступлением темноты корабли изменили курс и направились в район, где их должны были ждать канонерская лодка, малые охотники и находившаяся в том районе подводная лодка М-55. Но, своевременно придя в назначенный район, корабли десантного отряда этих кораблей там не обнаружили. Несмотря на это, как и оговорили заранее для подобной ситуации, канонерской лодке и катерам по радио было отдано приказание следовать к месту высадки самостоятельно, а основные силы десанта направились к району высадки.

В 23 часа, как и было предусмотрено планом, эсминцы «Шаумян» и «Сообразительный» отделились от остальных сил и пошли к своим пунктам высадки. Остальные корабли заняли свои места в районе огневого маневрирования в 20–25 кабельтовых от района высадки.

В 23 часа 45 минут по сигналу с линкора началась огневая подготовка. Но берег различался плохо, и стрелять без подсветки целей было нельзя. Осветительные снаряды имелись только для 120-мм орудий линкора и для старых 130-мм пушек крейсера, которые находились непосредственно в районе Судака. Но из-за низкой облачности осветительные снаряды рвались выше облаков, а освещение наземных целей оказалось слишком тусклым для наведения орудий. Эсминцы же, высаживавшие войска на флангах, могли стрелять только наугад.

Памятник в месте десантирования (Судак)

В 0 часов 35 минут 16 января корабли перешли к огневой поддержке, которая велась методом стрельбы по плановым районам (целям). Одновременно подошедшие малые охотники открыли огонь прямой наводкой по проявившим себя огневым точкам противника, расположенным у уреза воды.

В соответствии с замыслом операции эсминцы «Шаумян» и «Сообразительный» равно в полночь начинали высадку на флангах. Но по разным причинам эта операция была завершена «Шаумяном» в 3 часа 45 минут, «Сообразительным» в бухте Новый Свет – на час позже. В 1 час ночи высадка десанта началась с канонерской лодки «Красный Аджаристан», в 1 час 40 минут – с крейсера «Красный Крым».

В 2 часа ночи линкор «Парижская коммуна», окончив стрельбу и израсходовав 125 выстрелов главного калибра и 585 вспомогательного, в сопровождении эсминцев «Безупречный» и «Железняков» начал движение к Поти. В 4 часа 35 минут в Новороссийск ушли «Красный Крым», «Шаумян» и «Сообразительный». У берега, продолжая разгрузку, осталась только канонерская лодка под охраной двух малых морских охотников. Высадка личного состава десанта с канонерской лодки была завершена к 6 часам утра. Однако, по причине поломки трапа, половина техники и боезапаса осталась на борту.

Надо отметить, что сразу же после ухода кораблей из района высадки 16 января связь между ними и войсками десанта прекратилась. Это подтверждает факт разговора по ВЧ между заместителем начальника Генерального штаба и командующим Кавказским фронтом, состоявшийся 17 января:

Василевский. А что же сейчас происходит в районе мыса Ильи и какова судьба десанта, высаженного в Судаке?

Козлов. По данным ЧФ, в этом районе во второй половине дня сегодня шел бой. Артиллерия из района м. Ильи стреляла в направлении Феодосии. По берегу моря к Феодосии двигались мелкие группы пехоты. Наш десант будет сегодня или завтра снят. Поставлена задача ЧФ. Сегодня с ним устанавливают связь. Надеюсь, что это дело удастся выполнить».

Высадка десанта стала неожиданностью для противника. Гарнизон Судака под напором высадившегося советского десанта отошел в район Таракташ-Май (узел дорог севернее Судака). Для уничтожения десанта немцы начали срочно перебрасывать к Судаку подкрепления – батарею 22-го зенитного батальона (8 орудий) и одну роту 560-го противотанкового дивизиона (6 орудий). Кроме того, туда же были направлены в полном составе 13-й румынский горный батальон, одна рота 18-го румынского горного батальона и батарея 4-го румынского артполка (три орудия). Кроме того, в течение дня судакскую группу дополнительно усилили сводной ротой 46-го саперного батальона, ротой 438-го пехотного полка и 150-мм гаубицей. Общее руководство операцией по ликвидации советского десанта было возложено на командира 22-го зенитного батальона.

Войска десанта всеми силами стремились расширить захваченный плацдарм. 17 января они атаковали расположенный восточнее Судака населенный пункт Отузы. Несмотря на то, что атака была отбита, советские десантники закрепились в окрестностях села.

Ожесточенные бои продолжались 17 и 18 января. Но ни одна из сторон не добилась решительного успеха. К этому времени, в связи с неудачей советских войск под Феодосией, немецкое командование смогло направить дополнительные силы для ликвидации десанта в районе Судака.

С 19 января над полем боя появилась немецкая авиация, и пикирующие бомбардировщики Ju-87 из StG77 начали наносить удары по советским позициям. В этот день десантники смогли установить связь с действовавшими в горах партизанами, которые осуществили несколько нападений на подходящие к Судаку резервы противника.

Но силы были неравные. К 20 января на подступах к Судакской долине немцы сосредоточили две боевые группы. Западная группа состояла из батальона 391-го пехотного полка с одним противотанковым взводом (5 орудий). Восточная включала в себя усиленный батальон 391-го полка, усиленный 11 орудиями различных калибров.

Наступление противника началось утром 22 января после удара бомбардировщика Ju-87. Но первая атака не принесла успеха. Бойцы 226-го полка не только остановили наступление противника на Таракташ, но даже несколько потеснили его к северу.

К тому времени к 226-му горно-стрелковому полку присоединились бойцы из состава частей 44-й армии, которые были отрезаны от своего соединения в результате контрудара противника. В частности, на плацдарм вышли военнослужащие 1-го батальона 818-го стрелкового полка 236-й стрелковой дивизии во главе с военкомом Г. С. Чаловым.

К сожалению, 21 января в руках германского командования оказался первый пленный из числа десанта. По некоторым данным, это был перебежчик. Он рассказал, что в Судаке высажен 226-й стрелковый полк в составе 700 человек при трех 76-мм орудиях, а также сообщил об отсутствии снабжения десанта и о наличии среди личного состава большого числа обмороженных. Это позволило немецкому командованию активизировать свои действия, и в течение 22 и 23 января их войска медленно продвигались вперед, преодолевая сильное сопротивление советских войск. В частности, 22 января пехотинцы 391-го полка противника овладели высотой с отметкой 360,6, что позволило вести наблюдение за всей долиной. На следующий день обходным маневром при поддержке Ju-87 немцам удалось после ожесточенных боев захватить западную часть Таракташа. Однако десантники, даже выбитые из руин села, заняли позиции на его окраинах и продолжали обороняться.

Только утром 25 января противник смог окончательно очистить Таракташ и близлежащие высоты от «мужественно сопротивлявшегося противника». Но в это время на пляж Судака высадились бойцы 544-го горно-стрелкового полка 138-й горно-стрелковой дивизии (около 1700 человек), которому после высадки надлежало войти в подчинение к майору Селихову. Созданной таким образом группе ставилась задача установить связь с партизанами, «освоить» район Судак–Таракташ–Туклук–Новый Свет и взять под контроль дороги Судак–Отузы, Судак–Салы, Судак–Алушта. В перспективе группа должна была быть готова к действиям в направлении на Салы или Фео досию. При этом в упорные бои с противником ей предписывалось не вступать, а, встретив превосходящие силы врага, отвлекать их от Феодосии и уходить в горы на соединение с партизанами, но при этом иметь выход к побережью для связи с флотом.

В конце дня 24 января для связи с новыми силами десанта на корабли прибыл представитель 226-го горно-стрелкового полка, который сообщил, что бои идут в районе селения Большой Таракташ, и просил поддержать полк огнем корабельной артиллерии. Решение огневых задач было поручено эсминцам «Сообразительный» и «Безупречный», но реально огневые задачи смог выполнить только первый.

Полностью завершить высадку сил нового десанта не удалось. Из-за сильного волнения на море и с наступлением рассвета крейсер «Красный Крым», где оставалось около 250 десантников, снялся с якоря и пошел в Новороссийск.

В то же время усиление сопротивления десанта и поступление данных о высадке подкреплений заставили командира немецкого 399-го пехотного полка, возглавившего всю группировку противника в райо не Судака, отказаться от наступления. Он запросил новые подкрепления, и в район боевых действий были направлены дополнительно один батальон 105-го полка 72-й немецкой пехотной дивизии, 17-й горный батальон румын и три штурмовых орудия. Новое наступление войск противника планировалось с утра 27 января.

Между тем материальные запасы (боеприпасы и продовольствие) десанта неумолимо таяли. Для их пополнения вечером 25 января из Новороссийска была направлена канонерская лодка «Красный Аджаристан». Однако до намеченной цели она не добралась. По метеусловиям лодке было приказано возвращаться обратно, и 27 января в 15 часов она благополучно прибыла в Новороссийск.

Советские десантники из последних сил продолжали вести активные боевые действия. Утром 27 января им удалось вновь ворваться в Таракташ, но к середине этого дня противнику удалось не только вернуть деревню, но и выйти к побережью, расчленив оборону советских войск на отдельные очаги. Но и после этого изолированные группы продолжали отчаянно сражаться.

28 января эсминец «Безупречный» с двумя морскими охотниками предпринял очередную попытку доставить войскам десанта продовольствие и боезапас. Однако, так как все побережье уже контролировали войска противника, выполнить эту задачу не удалось, и на следующий день корабли возвратились в Новороссийск.

Десант был разгромлен. К вечеру 28 января немцы доложили, что в Судакской долине находятся тела 770 убитых советских солдат и офицеров, захвачено в плен 876 человек, а также 7 противотанковых пушек, 5 горных орудий, 14 минометов, две разбитые радиостанции.

И все же разгром не был окончательным. Во-первых, около 350 десантников, в том числе и командир 226-го полка майор Н. Г. Селихов, смогли пробиться к партизанам. Вскоре он стал командиром Второго партизанского района. Отдельные группы десантников, не сумевшие выйти на партизан, еще довольно долго скрывались в окрестных горах.

О потерях немецких и румынских войск при ликвидации десанта в районе Судака точных данных не сохранилось. Но известно, что за 23–25 января части 170-й пехотной дивизии потеряли 190 человек только обмороженными. 4-я горная бригада румын в январе 1942 года потеряла 894 человека, в том числе 260 убитыми и 63 пропавшими без вести. Некоторые историки подсчитали, что всего при отражении советского десанта в районе Судака противник потерял убитыми и пропавшими без вести более 850 человек[11].

В завершение рассказа о десанте в районе Судака нужно сказать о директиве Ставки ВГК командующему Крымским фронтом от 28 января 1942 года. В ней предписывалось срок начала общей наступательной операции перенести на более позднее время с тем, чтобы начинать ее только после прибытии на Керченский полуостров направленных туда Ставкой двух танковых бригад и отдельного батальона танков KB, а также после пополнения дивизий. На практике это означало, что войска судакского десанта не могли рассчитывать на поддержку войсками фронта и практически заранее были обречены на поражение.

Памятник участникам десанта в районе Судака

«Охота на дроф»

После проведения Керченско-Феодосийской десантной операции советское командование планировало начать общее наступление в Крыму с целью освобождения полуострова и деблокады осажденного немцами Севастополя. Но для такого наступления требовался определенный подготовительный период, который противник решил использовать в своих целях. В это время в Крым прибыл глава румынского государства Антонеску, который вместе с Манштейном побывал в румынских дивизиях как на востоке Крыма, так и в районе Севастополя. Антонеску осмотрел румынские войска, поговорил с их командирами, многих поощрил, некоторых наказал. «Как военачальник он произвел на меня прекрасное впечатление, особенно своей манерой держаться, – писал Манштейн. – Высшие румынские офицеры, казалось, боялись его, как самого Господа Бога». Но лично для командующего 11-й немецкой армией румынский диктатор был ценен тем, что пообещал усилить его объединение еще двумя румынскими дивизиями при том, что командование группы армий «Юг» и ОКХ не могли в то время направить в Крым дополнительные силы, кроме уже прибывавших 22-й танковой и 28-й легкой пехотной дивизий. Но при этом ОКХ требовало полного захвата Крыма, включая и Севастополь.

Манштейн, хорошо понимая, что одновременно решить несколько задач невозможно и что быстро сломить стойкую оборону Севастополя будет крайне сложно, прежде всего решил нанести главный удар по советским войскам на Керченском полуострове, где оборонялись соединения 44-й и 51-й армий. По данным немецкой разведки, в составе этих армий к концу апреля насчитывалось 17 стрелковых и одна кавалерийская дивизии, а также три стрелковые и четыре танковые бригады[12].

Поэтому, оставив против Севастополя 54-й армейский корпус, 72-ю пехотную и только что прибывшую19-ю пехотную дивизию румын, он снял оттуда 50-ю немецкую пехотную дивизию и направил ее на восток. Всего на Керченском полуострове было сосредоточено пять немецких пехотных и одна (22-я) танковая дивизии, а также две румынские пехотные и одна кавалерийская дивизии. Но в боеспособности румын Манштейн сильно сомневался. Кроме того, его смущал тот факт, что наступление на Парпачском перешейке должно было вестись только фронтально, так как Черное и Азовское моря «исключали всякую возможность флангового маневра».

В отношении состояния противостоявших советских войск командующий 11-й армией имел сведения, что они превосходят германские войска в два раза и располагают хорошо подготовленной обороной, силу которой, по его мнению, советское командование могло реализовать по мере расширения Парпачского перешейка, вводя в действие свежие силы. В частности, он пишет: «По мере того как Керченский полуостров расширялся на восток, противник все лучше мог бы использовать свое численное превосходство. Наших 6 немецких дивизий было бы достаточно для наступления на 18-километровом перешейке у Парпача, где противник не мог одновременно ввести в бой все свои силы. Но как бы развивалась операция, если бы нам пришлось вести бой дальше на восток на фронте в 40 км, где противник мог бы полностью использовать свое численное превосходство?»

В связи с этим задача немецкого командования заключалась не только в том, чтобы именно на этапе прорыва обороны противника на перешейке уничтожить его главные силы или, по крайней мере, большую их часть. Поэтому было решено нанести поражение в первую очередь на северном же участке фронта обороны советских войск, где он отклонялся большой дугой на запад до Киета, выходя далеко вперед за этот рубеж. Нанесение главного удара возлагалось на 30-й армейский корпус в составе 128-й легкой, 132-й, 50-й пехотных и 22-й танковой дивизий. На центральном участке фронта, с целью введения противника в заблуждение, должна была начать наступление 170-я пехотная дивизия, которая впоследствии должна была продвигаться вслед за войсками, наступающими на южном участке фронта.

Таким образом, 301-й армейский корпус должен был прорывать оборону советских войск на Парпачском перешейке, имея в первом эшелоне все свои три пехотные дивизии. Его ближайшая задача заключалась в том, чтобы захватить плацдарм по другую сторону противотанкового рва и обеспечить ввод в бой 22-й танковой дивизии. Затем он должен был, вначале повернув на северо-восток, а затем на север, ударить во фланг и в тыл основным силам советских войск, занимавшим оборону на северном участке фронта, и во взаимодействии с соединениями 42-го немецкого и 7-го румынского корпусов окружить противника у северного побережья полуострова.

Наступление корпуса должно было быть поддержано, кроме больших сил артиллерии, также и 8-м авиационным корпусом в полном составе (командир – барон фон Рихтгофен).

Для того чтобы облегчить задачу прорыва Парпачского рубежа, немецкое командование армии впервые приняло решение провести морскую десантную операцию с помощью штурмовых лодок. В тыл Парпачского рубежа было решено перебросить на рассвете по морю из Феодосии один батальон пехоты.

Непосредственно накануне начала наступления начальник штаба генерал Велер был назначен начальником штаба группы армий «Центр», а вместо него начальником штаба 11-й армии стал генерал Шульц, «храбрейший человек отличался железными нервами», как характеризовал его Манштейн. До этого он, будучи командиром дивизии, за руководство боевыми действиями в очень сложной обстановке был награжден Рыцарским крестом. Затем, уже командуя корпусом в составе группы армий «Юг», «стоял, как утес во время прибоя».

Наступление немецких войск в соответствии с планом операции «Охота на дроф» началось 8 мая. Соединениям 30-го армейского корпуса во взаимодействии с морским десантом удалось преодолеть противотанковый ров и прорвать первую позицию обороны советских войск. Но район прорыва был недостаточен для развертывания и ввода в него танковой дивизии. Поэтому пехотные дивизии первого эшелона продвигались вперед очень медленно, с трудом преодолевая упорное сопротивление советских частей.

9 мая противник наконец-то смог к своим наступающим войсками подтянуть 22-ю танковую дивизию, которая заняла исходное положение для наступления. Но ввод ее в бой вначале был отложен ввиду контратаки советских войск, а затем – в связи с непогодой. Начался дождь, продолжавшийся и всю следующую ночь, превративший грунт в непролазную грязь, что сделало невозможным продвижение танков с утра 10 мая, и исключил действия ближних бомбардировщиков.

Во второй половине дня 10 мая погода прояснилась и наступление немецких войск возобновилось. К исходу этого дня введенная в бой 22-я танковая дивизия вышла на побережье. В образовавшемся «котле» оказалось до восьми советских дивизий. Остальные под ударами противника начали отходить на восток.

Манштейн немедленно отдал приказ о преследование отступающих всеми имевшимися силами. 16 мая немцами была взята Керчь. Манштейн описывает это событие в самых высокопарных фразах: «У солдата это стремительное преследование оставляло неизгладимое впечатление. Все дороги были забиты брошенными машинами, танками и орудиями противника. На каждом шагу навстречу попадались длинные колонны пленных. Незабываемое зрелище открывалось с высоты вблизи города Керчь, где мы встретились с генералом фон Рихтгофеном. Перед нами в лучах сияющего солнца лежало море, Керченский пролив и противоположный берег. Цель, о которой мы так долго мечтали, была достигнута. Перед нами был берег, на котором стояло несметное количество разных машин». Затем начались бои по уничтожению частей Красной Армии, находившихся на восточном побережье Керченского полуострова.

Уточнение новой директивы фюрера

18 мая, по словам немецкого командующего, «сражение на Керченском полуострове» было закончено. В то же время он отмечает, что и после этого небольшие отряды советских войск «еще несколько недель держались в подземных пещерах в скалах вблизи Керчи». По имеющимся данным, в ходе наступления на Керченском полуострове немцы захватили около 170 тысяч пленных, 1133 орудия и 258 танков[13].

Таким образом, оборонительная операция на Керченском полуострове советскими войсками была проиграна, несмотря на превосходство в силах и средствах. Причин этому было несколько. В числе важнейших из них следует назвать введение в заблуждение относительно места нанесения главного удара, нанесение решительного удара во фланг и тыл оборонявшейся группировке, стремительное развитие тактического успеха в оперативный и превосходство авиации противника в воздухе. В то же время также нужно отметить слабость обороны советских войск, плохое взаимодействие их наземных сил с флотом, слабость управления и материального обеспечения.

Аджимушкайская трагедия

После неудачных операций советских войск в Крыму противник вышел к Керчи. Попытки задержать врага на этом направлении успеха не имели. Нужно было выиграть время для эвакуации основной массы войск на Кубань. С этой целью бои частей 51-й армии развернулись на рубеже высот Аджимушкай – Колонка. Общее руководство их действиями было возложено на начальника отдела боевой подготовки штаба Крымского фронта полковника

П. М. Ягунова. Основу этих сил составили, кроме командиров и политработников резерва и личного состава 1-го фронтового запасного полка, несколько сотен курсантов военных училищ, бойцы и командиры 276-го стрелкового полка НКВД, а также 95-го пограничного полка, 1-й и 2-й батальоны которого закрепились на позициях севернее Аджимушкая.

Ко второй половине 14 мая отряд полковника Ягунова насчитывал около 4 тыс. человек, причем отдельные роты были сформированы сплошь из комсостава. Положение осложнялось острой нехваткой оружия, даже стрелкового. Это произошло потому, что практически все средства огневой поддержки, имеющиеся в распоряжении этого отряда, – минометы, противотанковое орудие и несколько расчетов ПТР – были направлены в район Царского кургана для прикрытия танкоопасного направления. После этого, по воспоминаниям младшего лейтенанта С. С. Шайдурова, «…резерв комсостава совершенно не был вооружен. Личное оружие было только у работников штаба и очень немногих из резерва. К началу боев в непосредственной близости к катакомбам часть резерва удалось вооружить за счет излишнего (выносимого) оружия отступающих частей. Это были винтовки, карабины, ручные пулеметы, несколько станковых пулеметов, гранаты, 50-мм минометы».

В бой отряд полковника Ягунова вступил уже во второй половине дня 14 мая, после того как противник, стремительно продвинувшись в обход поселка Катерлез, неожиданно вышел к Аджимушкаю. Тогда силами отряда в ходе контратаки, предпринятой совместно с частями 157-й стрелковой дивизии, враг был остановлен, а затем и отброшен, потеряв при этом три танка и много стрелкового оружия. Затем в течение последующих трех дней советские войска вели активную оборону на этом рубеже, надежно прикрывая переправы с севера.

Но на общую обстановку это уже существенно повлиять не могло. К исходу 17 мая противник захватил поселки Маяк и Жуковку, а в ночь на 18 мая он прорвал оборону в районе завода имени Войкова. В результате этого Аджимушкай был полностью окружен. 18–19 мая советским войскам ценой невероятных усилий удавалось удерживать лишь узкую полоску берега в районе Еникале. Но утром 20 мая и в этом районе бои прекратились в связи с тем, что последние защитники были эвакуированы на судах. Благодаря героическим действиям бойцов и командиров отряда полковника Ягунова из района Керчи удалось эвакуировать не менее 120 тысяч человек, в том числе десятки тысяч раненых и часть боевой техники и имущества.

По приказу командующего фронтом отряд полковника Ягунова должен был держаться до «особого распоряжения». Но такого распоряжения отряд так и не получил. А для прорыва кольца окружения собственных сил было явно недостаточно. Остро встал вопрос о том, что делать дальше.

После военного совета, проведенного в каменоломнях, среди старших командиров отряда возникло мнение о необходимости продолжить борьбу, спустившись под землю и создав сильный очаг сопротивления. В результате этого возник приказ о создании «участка обороны Аджимушкайских каменоломен» («полк обороны Аджимушкайских каменоломен им. Сталина»), объявленный утром 21 мая 1942 года.

К тому времени Аджимушкайские каменоломни уже не пустовали. Так уж получилось, что они, как надежное укрытие от ударов авиации и артиллерии противника, постепенно начали заполняться войсками уже 13 мая. Прежде всего там появились раненые и тыловые части, затем боевые подразделения. Потом подземные выработки стали укрытием для бойцов сводных отрядов, которые с опорой на каменоломни совершали неожиданные отчаянные вылазки на врага.

Сразу же после объявления приказа от 21 мая началось формирование подразделений и служб участка обороны Аджимушкайских каменоломен. Прежде всего, был произведен учет бойцов и командиров, находившихся под землей в Центральных каменоломнях. Записи производились по установленной форме в большие тетради и составлялись общие списки, машинописные копии которых передавались в штаб. На основании этих списков всем были выданы личные знаки – пропуска, служившие для предъявления при передвижении внутри каменоломен.

Весь личный состав, насчитывающий, по разным данным, от 15 000 до 5000 человек, был разделен на батальоны. Кроме стрелковых батальонов в подземном гарнизоне была организована группа разведки, созданы службы связи, тыла, химический отдел, а также особый отдел, военная прокуратура и военный трибунал.

Однако, несмотря на все предпринятые организационные меры, под землей все же оставались отдельные группы военнослужащих, не подчинявшиеся единому командованию и действовавшие самостоятельно. В подтверждение этого И. Ф. Зубарев в своих воспоминаниях писал: «…мы знали, что… кроме тех, кого мы видели и с кем ходили на вылазки, была еще группа людей. Это была большая организованная группа. Можно сказать, основное ядро подземелья, в ней больше было командного состава. Они отделились еще с первых дней подземной жизни, взяв с собой оружие, боеприпасы, питание и ушли вглубь. И, насколько я знаю, они к себе не принимали людей, которых… не знали, и если кто встречался с их часовыми, тех отправляли обратно». Также известно, что подобный гарнизон, численностью более 2000 человек, разделенных на четыре батальона, был сформирован и в Малых Аджимушкайских каменоломнях.

Действия гарнизона Центральных каменоломен условно можно разделить на три периода.

Первый период, с 18 по 24 мая, характеризовался ожесточенными боями на поверхности, попытками прорвать кольцо окружения (причем в некоторых вылазках участвовали тысячи бойцов), а также стремлением других групп, сражавшихся в окружении, соединиться с гарнизонами каменоломен. Так, 19 мая 1942 года туда из района завод им. Войкова – Колонка прорвалась группа военнослужащих под командованием подполковника Г. М. Бурмина, насчитывавшая, по разным данным, от 600 до 2000 человек. Еще несколько более мелких групп в каменоломни прорывались в последующие дни, вплоть до 22 мая.

19 и 20 мая немцами были предприняты попытки взять каменоломни штурмом. В отдельных районах немецким солдатам даже удалось прорываться под землю, где произошли ожесточенные бои. Но после того, как эти прорывы были ликвидированы, противник начал обстреливать входы в пещеры при помощи артиллерии и танков, но такие обстрелы оказались малоэффективными. Эти неудачи побудили немецкое командование перейти к осаде каменоломен, блокировав все выходы в надежде вынудить жаждой аджимушкайцев выйти из-под земли.

Уже тогда в каменоломнях начала остро ощущаться нехватка воды, так как все подходы к единственным источникам – двум колодцам на поверхности – хорошо простреливались противником с близлежащих холмов. Несмотря на это, по ночам за водой приходилось посылать бойцов, многие из которых не возвращались обратно. С этой же целью предпринимались и групповые ночные вылазки, которые превращались в ожесточенные бои. Так, участник обороны каменоломен Г. Н. Акопян вспоминал вылазку, в которой приходилось участвовать ему. В результате этой вылазки удалось добыть четыре ведра воды ценой потери около 100 человек. «Крови проливали больше, чем воды брали, – сокрушался он. – Но это было необходимо, потому что раненые… умирали без воды».

В каменоломнях воду стали собирать буквально по каплям. Было найдено несколько мест, где вода капала с потолка. Все эти места находились под строгой охраной, а собранная вода тщательно учитывалась и раздавалась по несколько глотков раненым в госпиталях.

Но так как воды для больных и раненых все равно не хватало, из ходячих раненых в гарнизоне Центральных каменоломен были созданы специальные команда «сосунов». Членам этих команд позволялось высасывать воду из стен, находя влажные места. Другие же были лишены и такой «привилегии».

Вся добываемая вода подлежала строжайшему учету и распределению службой водоснабжения, возглавил которую старший политрук Н. П. Горошко. Так же плохо обстояло дело с водой и в Малых каменоломнях, где ее также собирали с водоканалов, а раненым в первые дни выдавали всего по одной столовой ложке воды в сутки.

С целью решить эту проблему защитники Центральных каменоломен в конце мая начали сооружать подкопы к наружным колодцам, которые немцы не только держали под постоянным прицелом, но и завалили сверху досками и камнями. Один из этих подкопов был обнаружен противником и взорван. Прокладку второго удалось завершить к 3 июня. Это был подземный ход длиной около 20 м, высотой в один метр и шириной 70 см. В стволе колодца была сооружена площадка с ручным насосом и бочкой, с которой по шлангу вода перекачивалась во вторую бочку, установленную уже в пещере.

Но таким образом полностью решить проблему водоснабжения всего гарнизона было очень сложно, и в конце мая командование приняло решение об одновременном строительстве двух подземных колодцев. Но эта работа была крайне тяжелой, так как камень приходилось долбить вручную, используя кирки, ломы, лопаты. Тем не менее бойцы взялись за дело, постоянно сменяя друг друга. Но на следующий день после того, как в одном из колодцев удалось дойти до водоносного слоя, он был завален мощным взрывом с поверхности.

И все же один колодец удалось вырыть к середине июля. Он располагался в глубине каменоломен, и подходы к нему первое время охранялись. Таким образом, проблема водоснабжения в Центральных каменоломнях была успешно решена.

Защитники Малых каменоломен тоже пытались вырыть подземный колодец, но прокопать его удалось только на 5 м, после чего работы были приостановлены, по той причине, что к тому моменту людей под землей оставалось немного, и воды с водокапов хоть и с большим трудом, но хватало для удовлетворения их первых жизненных потребностей.

Защитники каменоломен, борясь с жаждой, также активно боролись и с противником. С конца мая 1942 года по ночам проводились вылазки небольших групп, которые внезапно нападали на сторожевые посты противника, велась разведка, делались попытки установить связь с Большой землей и керченским подпольем.

Этот этап завершился проведением противником газовых атак, которые стали для аджимушкайцев полной неожиданностью. 24 мая, во время первой газовой атаки, в каменоломнях возникла паника, и к жертвам от удушья прибавились задавленные в темных подземных галереях. Вспоминая этот день, участник обороны

В. С. Козьмин впоследствии писал: «Газ, пущенный немцами, застал меня в охранении входа… Я сидел на камне лицом к выходу, услышал сзади шум (гул), оглянувшись, увидел темную стену, двигавшуюся ко мне. Людей не было видно. Я не сразу сообразил, в чем дело, но, когда первые клубы дыма накрыли меня, понял… Я упал за камень, закрыв нос пилоткой. В это время гул перерос в топот ног и тяжелое дыхание… К вечеру газ рассеялся».

Описание этого страшного дня сохранилось и в дневнике Сарикова-Трофименко, найденном в каменоломнях в 1944 году. В нем он писал: «…грудь мою что-то так сжало, что дышать совсем нечем. Слышу крик, шум, быстро схватываюсь, но было уже поздно… Чувствую, что я задыхаюсь, теряю сознание, падаю на землю, кто-то поднял и потащил к выходу. Пришел в себя. Мне дали противогаз. Теперь быстро к делу, спасать раненых, что были в госпитале… Вопли, раздирающие стоны, кто может – идет, кто может – ползет, кто упал с кровати и только стонет: «Помогите, милые друзья! Умираю, спасите!..»

Я не буду описывать, что делалось в госпитале на Центральной, такая же картина, как и у нас, но ужасы были по всем ходам, много трупов валялось, по которым еще полуживые метались то в одну, то в другую сторону… Чу! Слышится пение «Интернационала». Я поспешил туда. Перед моими глазами стояли четыре лейтенанта. Обнявшись, они в последний раз пропели пролетарский гимн. «За товарища Сталина!» Выстрел. «За Родину! За нашу любимую партию Ленина – Сталина!» Выстрел. Четыре трупа неподвижно лежали. Какой-то полусумасшедший схватился за рукоятку «максима» и начал стрелять куда попало».

Последствия этой газовой атаки были страшными. По свидетельству очевидца, на территории только одного батальона было обнаружено и похоронено 824 трупа. Кроме того, известно, что после ее проведения большое количество военнослужащих, не имевших противогазов, вышли на поверхность и сдались в плен. Правда, спастись им таким образом не удалось, большая их часть была расстреляна немцами и румынами тут же, у выхода из каменоломен.

На 3 июня 1942 года гарнизон Центральных каменоломен сократился до 3 тыс. человек. Затем еще неделя понадобилась аджимушкайцам, чтобы похоронить погибших, восстановить боеспособность после газовых атак и найти средство, защищающее от газов. С этой целью повсеместно в каменоломнях начали строить «газоубежища», отгораживая толстыми каменными стенками тупиковые отсеки выработок. Эти укрытия оказались достаточно надежным средством защиты от газов для оставшихся под землей бойцов и в дальнейшем свели на нет эффективность использования химического оружия, применявшегося еще неоднократно.

Второй период обороны каменоломен начался с 25 мая и продолжался до начала августа 1942 года. В это время вылазки, проводимые подземным гарнизоном Центральных каменоломен, нередко носили характер крупных войсковых операций, в которых участвовало по несколько тысяч человек. Все они тщательно планировались и готовились, с предварительным наблюдением через тайные наблюдательные пункты, оборудованные в нескольких местах, и проведением разведки для уточнения сил противника на разных направлениях. При этом, как вспоминал участник обороны Г. И. Тютин, на поверхность обычно выходили два батальона, а третий всегда оставался в каменоломнях в резерве, в готовности в нужный момент прийти на помощь товарищам.

Также деление было обусловлено еще и тем, что катастрофически не хватало оружия и боеприпасов. Для участников вылазки выделяли все самое лучшее, а остававшимся приходилось довольствоваться малым. Проблему пытались решить созданием специальных «трофейных команд» и организацией ремонта стрелкового оружия под землей. Эти вылазки настолько беспокоили немецкое командование, что вскоре в район Аджимушкая были переброшены дополнительные силы, насчитывавшие до трех полков пехоты.

В июле тяжелейшим ударом для защитников каменоломен стало известие о падении Севастополя.

Памятник героям Аджимушкая

Все, кто сражался в Аджимушкае, верили, что, пока держится эта главная база Черноморского флота, советское командование Крым не оставит и о них тоже не забудут. С падением Севастополя надежд на спасение практически не осталось.

Давала о себе знать и агитация, которая постоянно велась немцами. В эти дни в каменоломнях появились листовки следующего содержания: «Красноармейцы и командиры! Полтора месяца вы уже напрасно ожидаете помощи. Десант красноармейских сил на Крым второй раз не будет повторяться. Вы надеялись на Севастополь, но он уже с сегодняшнего дня находится в германских руках. Ваши товарищи подняли там белый флаг и сдались. Многие из ваших солдат пытались выйти из каменоломен, но ни один не мог пробраться на ту сторону. Ваше положение безнадежно, ваше сопротивление бесполезно. Если Вы выйдете из каменоломен без оружия, мы вам гарантируем жизнь и хорошее обращение. Никому не нужно бояться смерти, ни красноармейцам, ни командирам, ни коммунистам. Бросьте ваше бесполезное сопротивление и сдайтесь в плен!».

Но потока желающих сдаваться в плен не было. Командование подземного гарнизона смогло удержать ситуацию под контролем. Но беды следовали одна за другой. В ходе крупной вылазки в ночь на 9 июля трагически погиб командир гарнизона полковник П. М. Ягунов. Общее командование принял подполковник Г. М. Бурмин. Ему помогали комиссар гарнизона старший батальонный комиссар И. П. Парахин, начальник политотдела старший политрук Ф. И. Храмов, военкомы батальонов старший политрук И. М. Тяжельников и политрук В. А. Семенюта.

В июле 1942 года гарнизон Центральных каменоломен, в котором в то время насчитывалось уже менее одной тысячи человек, вел непрерывные бои, пытаясь прорваться к проливу и несколько раз вынудив противника оставлять поселок. Такие попытки предпринимались 10, 20, 23 и 29 июля, причем на рассвете 20 июля немцы открыли по поселку стрельбу из артиллерийских орудий, расположенных на горе Митридат, что свидетельствовало о захвате Аджимушкая и прилегающей территории защитниками каменоломен.

В августе 1942 года боевая активность гарнизона Центральных каменоломен постепенно начала снижаться. К тому времени под землей осталось всего несколько сот человек и резко увеличилась смертность от истощения и болезней. Запасы продуктов кончались. С июля в гарнизоне хлеба не было. В августе ежедневный рацион включал 150 граммов сахара и 20 граммов «суповых продуктов», которые представляли собой кости, шкуры и копыта лошадей, забитых еще в мае. Из всего этого оставшиеся в живых защитники варили себе похлебку. Также резали на кусочки и варили кожаные ремни. Время от времени, отчаявшись, мелкие группы бойцов выходили из каменоломен, пытаясь собрать на полях вокруг поселка колоски ячменя и траву.

Один из оставшихся в живых защитников каменоломен позже вспоминал: «Жизнь становилась все тяжелее и тяжелее, люди стали пухнуть от голода…

Только и было – разговоры о еде. Вспоминали, как кушали раньше дома. Особенно молодые бойцы… Стало совсем невыносимо, стали есть все, что попадалось: лошадей, собак, кошек и в последнее время стали есть крыс, их там было очень много… Люди умирали, их хоронили там же, еле присыпали землей, не было ни у кого сил на большее. Даже лежали около нас трупы умерших по несколько дней».

В Малых каменоломнях решение о выходе было принято в середине июля. На основании этого решения 14 и 17 августа из катакомб вышли военнослужащие из группы подполковника С. А. Ермакова. Однако небольшая группа защитников во главе со старшим лейтенантом М. Г. Поважным, укрывшаяся в самых дальних тупиковых штольнях, все еще оставалась в этих каменоломнях.

Несмотря на столь тяжелое положение, даже в августе гарнизоном Центральных каменоломен все еще проводилась разведка, совершались вылазки и обстрелы противника из амбразур. Но 2 сентября 1942 года, в связи с высадкой немецкого десанта на Таманский полуостров, последние надежды аджимушкайцев на спасение рухнули. Уцелевшим и еще имевшим силы защитникам был отдан приказ мелкими группами уходить из каменоломен.

А после серии мощных взрывов, произведенных фашистами в Центральных каменоломнях в 20-х числах сентября, организованное сопротивление здесь практически прекратилось, и под землей осталось немногим более сотни человек в разных частях каменоломен. Последние защитники каменоломен были взяты в плен только в последних числах октября 1942 года.

Сохранились также отрывочные сведения о небольшой группе военнослужащих, находившейся в Вергопольских каменоломнях, куда при приближении немцев также укрылись и мирные жители. Правда, вскоре большая часть мирных жителей, скрывавшихся в этих каменоломнях, испугавшись угроз фашистов, захвативших поселок, вышла из-под земли. Но 16 человек, среди которых были семья Токаревых, коммунист Ф. Биянко, жена полковника РККА и неизвестный лейтенант, остались под землей. На третий день им стало известно, что рядом находится группа военнослужащих численностью 27 человек, с которой они и соединились.

В первое время воды в Вергопольских каменоломнях было достаточно. Скрывавшиеся в них люди штольни освещали, используя сначала керосин и горючее, затем жгли телефонный провод. Но со временем продукты начали заканчиваться, и было решено пробираться на соединение с более крупными гарнизонами, о наличии которых в каменоломнях было известно. Однако первые попытки незаметно выйти из-под земли оказались неудачными.

Фашисты, в свою очередь, предприняли попытки уничтожить гарнизон Вергопольских каменоломен с помощью газов, но из-за отсутствия сквозняка газы в каменоломни не пошли.

«Сидение» советских воинов и жителей в Вергопольских каменоломнях продолжалось еще некоторое время. И только после того, как совсем плохо стало с продовольствием и начались проблемы с водой, сначала красноармейцы, а за ними и все остальные вышли на поверхность. К этому моменту под землей они находились почти полтора месяца. Трудно сказать, как сложилась судьба всех этих людей. Но известно, что семью Токаревых немцы захватили при выходе, несколько дней продержали в комендатуре, а затем, после нескольких допросов, отпустили домой.

С мая до середины августа продолжалась оборона Булганакских каменоломен, расположенных в 3 км северо-западнее Аджимушкая. Основу их гарнизона составили несколько десятков военнослужащих 510-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона и медико-санитарного батальона 396-й стрелковой дивизии под командованием лейтенанта М. В. Светлосанова и старшего политрука В. С. Гогитидзе. Также известно о сопротивлении групп советских воинов в подземных коммуникациях завода им. Войкова, а также в Багеровских и Старокарантинских каменоломнях.

В завершение этого раздела надо сказать о том, что попытка столь крупного гарнизона организовать боевые действия, нанося удары из-под земли, конечно же, себя не оправдала. Все на практике свелось к борьбе за выживание, которая была не менее тяжелой, чем борьба с противником, и завершилась трагически. В то же время не вызывает сомнения тот факт, что столь длительное сопротивление советских воинов в каменоломнях создавало для германского командования сложную обстановку в районе Керчи и отвлекало его от решения других задач.

Козлов – Мехлис – Кулик

После керченской катастрофы 19 мая 1942 года Крымский фронт был расформирован, Д. Т. Коз лов освобожден от должности командующего. Вскоре после этого он приехал в Москву для того, чтобы рассказать Верховному главнокомандующему И. В. Сталину, что причина поражения войск в Крыму в значительной степени заключалась в самоуправстве члена Военного совета фронта Л. З. Мехлиса. Генерал Козлов убеждал Сталина, что делал все, что мог, чтобы не допустить катастрофы в Крыму, но ему мешал Мехлис, давил на него авторитетом уполномоченного Ставки Верховного главнокомандования и тем самым дезавуировал все распоряжения его, комфронта.

Сталин терпеливо выслушал Козлова до конца, а потом спросил:

– У вас все? – Да, – ответил генерал. – Значит, вы хотели сделать то, что надо было, но не смогли?

– Да. Мехлис не дал ни малейшей возможности мне выполнить свой воинский долг: удержать Крым, провести наступательную операцию. Он всюду вмешивался в мои решения, давил на меня, и я не мог командовать фронтом, как считал необходимым.

Сталин стал терять терпение и, прервав генерала, спросил:

– Скажите, товарищ Козлов, кто был у вас на фронте командующим – вы или Мехлис?

– Я.

– Значит, вы командующий фронтом?

– Да.

– Ваши приказания обязаны были выполнять все на фронте?

– Да, но…

– Вы, как командующий, отвечали за ход операции?

– Да, но…

– Подождите. Мехлис не был командующим фронтом?

– Не был…

– Значит, вы командующий фронтом, а Мехлис не командующий фронтом? Значит, вы должны были командовать, а не Мехлис, да?

– Да, но…

– Подождите. Вы командующий фронтом?

– Я, но он мне не давал командовать.

– Почему же вы не позвонили и не сообщили?

– Я хотел позвонить, но не имел возможности.

– Почему?

– Со мною все время рядом находился Мехлис, и я не мог позвонить без него. Мне пришлось бы звонить в его присутствии.

– Хорошо. Почему же вы не могли позвонить в его присутствии?

Молчание.

– Почему, если вы считали, что правы, а не он, почему же не могли позвонить в его присутствии? Очевидно, вы, товарищ Козлов, боялись Мехлиса больше, чем немцев?

– Вы не знаете Мехлиса, товарищ Сталин! – воскликнул Козлов.

– Ну, это, положим, не верно, товарищ Козлов. Я-то знаю товарища Мехлиса. А теперь хочу вас спросить: почему вы жалуетесь? Вы командовали фронтом, вы отвечали за действие фронта, с вас за это спрашивается, вы за это смещены. Я считаю, что с вами поступили правильно, товарищ Козлов.

Л. З. Мехлис. Представитель Ставки в Крыму

В то же время И. В. Сталин был достаточно жестким и в отношении Мехлиса, который в ходе операции пытался через Ставку заменить командующего фронтом Козлова на Рокоссовского или Клыкова. При этом в докладах Сталину Л. З. Мехлис пытался всячески дистанцироваться от неудач, которые терпел Крымский фронт, и возложить всю ответственность на командование фронта.

Сталин по этому поводу направил Мехлису телеграмму, в которой подверг его жесткой критике за подобное поведение. В частности, он писал: «Вы держитесь странной позиции постороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте вы – не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования.

Вы вместе с командованием отвечаете за то, что левый фланг фронта оказался из рук вон слабым. Если вся обстановка показывала, что с утра противник будет наступать, а вы не приняли всех мер к организации отпора, ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для вас. Значит, вы еще не поняли, что вы посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля, а как ответственный представитель Ставки.

Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но вы не можете не знать, что у нас нет в резерве Гинденбургов.

Дела у вас в Крыму несложные, и вы могли бы сами справиться с ними. Если бы вы использовали штурмовую авиацию не на побочные дела, а против танков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронта и танки не прошли бы. Не нужно быть

Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя два месяца на Крымфронте».

После разгрома Крымского фронта, когда всего за 12 дней из 250 тыс. бойцов и командиров Крымского фронта было потеряно безвозвратно 162 282 человека (65% от первоначального состава), Мехлис был снят с постов замнаркома обороны и начальника Главного политического управления Красной Армии, понижен в звании на две ступени – до корпусного комиссара.

Кроме этих двух, за неудачи в Крыму пострадал также и заместитель наркома обороны, Маршал Советского Союза Григорий Иванович Кулик, по которому было проведено специальное расследование. По результатам этого расследования был издан указ Верховного главнокомандующего, в котором, в частности, указывалось, что Г. И. Кулик, «будучи в ноябре 1941 г. уполномоченным Ставки Верховного главнокомандования по керченскому направлению, вместо честного и безусловного выполнения приказа Ставки «удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район», самовольно, в нарушение приказа Ставки и своего воинского долга, без предупреждения Ставки, отдал преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течение двух суток всех войск и оставлении Керченского района противнику, в результате чего была сдана Керчь 15 ноября 1941 года».

Далее говорилось о том, что по прибытии в Керчь 12 ноября 1941 года он «не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск».

Такое поведение Маршала Советского Союза заставило Ставку Верховного главнокомандования провести более углубленный анализ всей деятельности

Г. И. Кулика на фронтах Великой Отечественной войны. В результате этого анализа было установлено, что «такое поведение Кулика не случайно, так как аналогичное его пораженческое поведение имело место также и при самовольной сдаче в ноябре 1941 гг. Ростова, без санкции Ставки и вопреки приказу Ставки».

Не на высоте оказался и моральный облик этого человека. При расследовании было выявлено, что Маршал Советского Союза Г. И. Кулик «во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и зам. наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивал сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства, внося разложение в ряды нашего начсостава».

И. В. Сталин

В результате проведенного расследования был сделан вывод, что «Кулик Г. И., допустив в ноябре 1941 г. самовольную сдачу противнику городов Керчи и Ростова, нарушил военную присягу, забыл свой воинский долг и нанес серьезный ущерб делу обороны страны. Дальнейшие боевые события на Южном и Крымском фронтах, когда в результате умелых и решительных действий наших войск Ростов и Керчь вскоре же были отбиты у противника, со всей очевидностью доказали, что имелась полная возможность отстоять эти города и не сдавать их врагу. Преступление Кулика заключается в том, что он никак не использовал имеющихся возможностей по защите Керчи, Ростова, не организовал их оборону и вел себя как трус, перепуганный немцами, как пораженец, потерявший перспективу и не верящий в нашу победу над немецкими захватчиками».

Б. М. Шапошников. С августа 1941 г. – начальник Генерального штаба РККА

Решение Сталина по личности Г. И. Кулика было однозначным – отдать Кулика под суд, который состоялся 16 февраля 1942 года и приговорил: «В соответствии с приговором Специального Присутствия Верховного суда СССР лишить Кулика Г. И. воинского звания «Маршал Советского Союза», звания Героя Советского Союза, трех орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени и юбилейной медали «XX лет РККА». Кроме того, он был выведен из состава членов ЦК ВКП (б) и снят с поста заместителя наркома обороны СССР. Кроме того, в постановлении указывалось, «что и впредь будут приниматься решительные меры в отношении тех командиров и начальников, невзирая на лица и заслуги в прошлом, которые не выполняют или недобросовестно выполняют приказы командования, проявляют трусость, деморализуют войска своими пораженческими настроениями и, будучи запуганными немцами, сеют панику и подрывают веру в нашу победу над немецкими захватчиками».

Операция «Лов осетра»

Сразу же после завершения боев под Керчью командование 110-й немецкой армии приступило к перегруппировке сил для наступления на Севастополь. При этом, проанализировав предыдущий опыт проведения наступления на этот укрепленный район, Манштейн пришел к выводу, что центральный участок фронта для решительного наступления не годился. Бой в лесистой местности, по его мнению, потребовал бы слишком много жертв, потому что там было невозможно эффективное применение артиллерии и авиации, которые были главным козырем в руках немецкого командования. Поэтому было решено вести наступление с севера и северо-востока, а также в южной части восточного участка. При этом главный удар должен был быть нанесен с севера. Изложенные выше соображения и легли в основу операции, которая была зашифрована под условным названием «Лов осетра».

Наступление на севере должен был вести 5-й армейский корпус в составе 22, 24, 50 и 132-й пехотных дивизий и усиленного 213-го пехотного полка. Корпусу было приказано сосредоточить свои главные силы на направлении главного удара, на высотах севернее восточной оконечности бухты Северной. Соседние участки укрепленного района было приказано вначале подавить огнем, а уж затем атаковать с тыла. Левый фланг корпуса должен был овладеть высотами у села Гайтаны и юго-восточнее его, чтобы обеспечить в дальнейшем возможность наступления румынского горного корпуса южнее этого участка.

Ведение наступления на южном участке было возложено на 30-й армейский корпус в составе 72, 170 и 28-й легкой пехотных дивизий. Он должен был прежде всего создать для себя плацдарм для наступления в направлении на Сапун-гору. Для этого необходимо было овладеть первой линией обороны советских войск на рубеже «Северный нос» – «Гора с часовней» – «Холм с развалинами» – Камары – скальные высоты южнее Камары, с тем чтобы лишить их возможности ведения фланкирующего огня с юга, со скалистых высот восточнее Балаклавы. Для выполнения этой задачи 72-й пехотной дивизии было приказано наступать по обе стороны шоссе на Севастополь, а 28-й легкой пехотной дивизии – захватить самую северную гряду скалистых гор восточнее Балаклавской бухты. 170-й пехотный полк оставался в резерве.

Третье наступление немецко-фашистских войск на Севастополь

Румынский горный корпус, действовавший между двумя ударными группировками, на первом этапе операции должен был сковывать советские войска перед своим фронтом. При этом 18-я румынская дивизия должна была прикрывать наступление левого фланга 5-го армейского корпуса, защищая его от фланкирующего огня противника с юга. На юге 1-я румынская горная дивизия должна была поддержать наступление северного фланга 30-го армейского корпуса, ведя бои с целью захвата высоты «Сахарная Головка».

Для огневого поражения советских войск в районе Севастополя противник сосредоточил значительные силы артиллерии. В частности, среди его батарей артиллерии большой мощности имелись пушечные батареи с системами калибра до 190 мм, а также несколько батарей гаубиц и мортир калибра 305, 350 и 420 мм. Кроме того, было два специальных орудия калибра 600 мм и знаменитая пушка «Дора» калибра 800 мм, которая специально была спроектирована для разрушения наиболее мощных сооружений линии Мажино, однако использовать ее там для этого не пришлось. Это было чудо артиллерийской техники. Ее ствол имел длину около 30 м, а лафет достигал высоты трехэтажного дома. Потребовалось около 60 железнодорожных составов, чтобы по специально проложенным путям доставить это пушку на огневую позицию.

Кочевая батарея в районе Севастополя

30-й артиллерийский корпус располагал 25 батареями тяжелой артиллерии и артиллерии большой мощности, 25 батареями легкой артиллерии, 6 минометными батареями, одним дивизионом самоходных артиллерийских установок и одним дивизионом АИР.

Немецкая пехота во время боев в Севастополе

Кроме того, корпусу был придан 300-й отдельный танковый батальон, имевший на вооружении танки – носители взрывных зарядов, управляемых на расстоянии.

Румынский горный корпус для выполнения задачи по сковыванию противника имел 12 тяжелых и 22 легких батареи. В целом под Севастополем наступающий имел (не считая зенитной артиллерии) 208 батарей на фронте в 35 км, то есть примерно 6 батарей на километр фронта, но на участках главных ударов эта цифра, конечно, была в несколько раз выше.

17 июня Э. фон Манштейн отдал приказ о начале наступления. К тому времени в Бельбекскую долину, находившуюся в четырех километрах западнее «Масличной горы», на огневые позиции немцы подтянули две 355-мм гаубицы, которые получили приказ уничтожить бронированные башни батареи форта «Максим Горький I». Этот форт огнем своих 12-дюймовых орудий контролировал Бельбекскую долину и пути к побережью. Форт получил приказ обороняться до последнего человека.

Он представлял собой совершенное по тем временная инженерное сооружение. В форте имелись автономная подача воды и электроэнергии, полевой госпиталь, столовая, мастерские для ремонта вооружения и оборудования, лифты для подачи боеприпасов, арсеналы и боевые посты. Каждая комната, каждый коридор перекрывались двойной стальной дверью.

В результате обстрела тяжелыми снарядами батарея форта «Максим Горький I» была выведена из строя, но и после этого защитники форта продолжали вести бой. Укрепившись внутри огромного бетонного бункера длиной 300 м и шириной до 40 м, они огнем всех имевшихся средств отражали атаки противника. Более того, эти группы под покровом темноты неоднократно совершали молниеносные вылазки через потайные ходы и вентиляционные отверстия, нанося внезапные удары по противнику. На неоднократные требования сдаться советские солдаты отвечали автоматными очередями.

Немецким командованием было решено взорвать непокорный форт, вернее, его боевые руины. На подготовку первого крупного взрыва потребовалось много динамита, воспламеняющейся жидкости и дымовых шашек. Но когда после дыма дым рассеялся, красноармейцы все еще стреляли из амбразур и проломов. После второго взрыва обнажилась внутренняя структура огромного бетонного бункера – трехуровневое сооружение, которое походило на маленький город.

Генерал-майор И. Е. Петров и командир 345-й стрелковой дивизии полковник Н. О. Гудзь

За боем в форте «Максим Горький I» пристально следили в Севастополе, в штабе вице-адмирала Октябрьского, поблизости от порта. Офицер-радист лейтенант Кузнецов сидел у рации и слушал. Каждые полчаса с «Максима Горького I» поступали сообщения. Когда обороняющихся советских солдат осталось совсем мало, они сами взорвали командный пункт форта. Из всего гарнизона форта численностью более 1000 человек в плен попало всего пятьдесят, и то все были раненые.

17 июня, когда сражение за форт «Максим Горький I» еще вовсю полыхало, немцы овладели фортами «ГПУ», «Молотов» и «ЧК», «Волга», «Урал», «Сибирь». 18 июня войска противника прорвались к Северной бухте, Инкерману и Сапун-горе. Немцы захватили «Орлиное гнездо».

Севастополь. Осмотр позиций советской батареи

19 июня части 22-й немецкой дивизии вышли к Северной гавани – последнему барьеру с севера на пути к южной стороне Севастополя. Немецкие дивизии наступали по обеим сторонам главной дороги, которая вела к городу с берега. Но наступление шло медленно. Все зависело от овладения господствующей высотой – Сапун-горой, являвшейся ключом к южной части города. Штурм Сапун-горы стал отдельной страницей в героической обороне Севастополя. Бои шли за каждую вершину, за овраги. Но тяжелее всего немцам пришлось в боях за хорошо замаскированные опорные пункты «Северный нос», «Часовенная гора» и Камарские пещеры.

20 июня усиленный 97-й немецкий пехотный полк овладел Северным фортом и знаменитой Константиновской батареей на узкой Северной косе. Таким образом, теперь немцы контролировали порт, и Севастополь оказался в тисках.

Позже Э. фон Манштейн об этих боях писал: «В эти недели я ежедневно, до и после обеда, находился в пути: в штабах корпусов, у артиллерийских командиров, в дивизиях, полках, батальонах и на артиллерийских наблюдательных пунктах. Поэтому я слишком хорошо знал, как обстояло дело в наших частях и соединениях. Полки насчитывали по нескольку сот человек. Мне припоминается донесение одной снятой с переднего края роты, боевой состав которой исчислялся одним офицером и 8 рядовыми».

С 22 по 26 июня в Севастополь на боевых кораблях прибыло последнее штатное боевое соединение – 142-я стрелковая бригада – и были доставлены материальные средства для ведения боевых действий. Начиная с этого дня боеприпасы, продовольствие и медикаменты в осажденный город доставлялись только подводными лодками и в небольшом количестве.

В этот день подводная лодка М-32 под командованием капитан-лейтенанта Н. А. Колышкина доставила в Севастополь бензин и боеприпасы. Уже после того, как она была разгружена, а на борт доставлены раненые, на лодке активизировались бензиновые пары. Опасаясь ударов вражеской авиации, лодка, чтобы дождаться наступления темноты, легла на грунт на глубине 36 м. От дурманящих паров бензина к концу дня потеряли сознание все, кроме командира лодки и главного старшины Н. К. Пустовойтенко. Затем сознание потерял и капитан. В этих условиях Пустовойтенко, с трудом дождавшись ночи, один поднял лодку на поверхность, открыл люки и пустил внутрь свежий воздух. Благодаря этому лодка, экипаж и пассажиры были спасены.

Корабельное орудие на батарее защиты Севастополя

Тем не менее 26 июня на всех имевшихся в распоряжении судах советское Верховное главнокомандование послало в город 142-ю стрелковую бригаду. Подкрепление не смогло изменить хода битвы. 27 июня немцы начали последний штурм. 3 июля все закончилось. Севастополь, сильнейшая крепость в мире, пал. Было разгромлено две советские армии, в плен попало 90 тыс. человек. Офицеры, руководившие обороной крепости, адмирал Октябрьский и генерал-майор Петров, избежали смерти и плена. 30 июня их вывезли из города.

27 июня в Севастополь прорвался последний надводный транспорт «Ташкент», доставивший туда 1264 бойца морской пехоты. На следующий день «Ташкент», приняв на борт 2300 человек (раненых и местных жителей), а также полотно панорамы «Оборона Севастополя в 1854–1855 гг. », вышел в море. По пути в Новороссийск на транспорт немецкой авиацией было сброшено 300 бомб, но «Ташкент», несмотря на повреждения, все же прибыл в порт назначения.

28 июня под Севастополем советские войска отступили к станции Инкерман и к Инкермановскому шоссе. На следующий день город подвергся очередному массированному удару немецкой авиации. Совершив более 1500 самолето-вылетов, она сбросила на позиции защитников Севастополя около 10 тыс. бомб. В то же время десантные части противника, высадившись на южном берегу Северной бухты, захватили западные и юго-западные склоны горы Суздальской, окружили части советской морской пехоты, оборонявшие эту гору.

29 июня, по воспоминаниям Манштейна, «произошла трагедия, показавшая, с каким фанатизмом боролись большевики. Высоко над Инкерманом поднималась длинная, уходящая далеко на юг, скалистая стена. В этой стене находились огромные галереи, служившие в Крыму винными погребами для заводов шампанских вин. Наряду с большими запасами этого напитка большевики создали здесь склады боеприпасов; кроме того, эти помещения использовались ими для размещения тысяч раненых и бежавшего гражданского населения. Когда наши войска ворвались в населенный пункт Инкерман, вся скала за населенным пунктом задрожала от чудовищной силы взрыва. Стена высотой примерно 30 м обрушилась на протяжении около 300 м».

Эвакуация мирных жителей из Севастополя

30 июня Ставка ВГК отдала приказ Военному совету Севастопольского оборонительного района об эвакуации Севастополя. В этот день немцы прорвались к городу и вышли на Корабельную сторону, где развернулись ожесточенные бои за Малахов курган. К исходу дня защитники Севастополя отошли к бухтам Стрелецкая, Камышевская, Казачья и на мыс Херсонес. Оставшиеся защитники продолжали борьбу до 4 июля, когда официально и была завершена 250-дневная оборона Севастополя.

События последних дней обороны адмирал Кузнецов Н. Г. в своих воспоминаниях описывает так: «В последние дни июня обстановка в Севастополе резко ухудшилась. В это время командующий оборонительным районом Ф. С. Октябрьский вместе с членом Военного совета Н. М. Кулаковым телеграфировал: «Москва – Кузнецову; Краснодар – Буденному, Исакову. Исходя из данной конкретной обстановки, прошу разрешить мне в ночь на 1 июля вывезти самолетами 200–250 ответственных работников, командиров на Кавказ, а также и самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова И. Е.

Командующий 2-й гвардейской армией генерал-полковник Г. Ф. Захаров

Противник прорвался с Северной стороны на Корабельную. Боевые действия приняли характер уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, хотя большинство продолжает героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками. Учитывая сильное снижение огневой мощи, надо считать, что в таком положении мы продержимся максимум 2–3 дня».

В ночь на 1 июля Военный совет Черноморского флота вылетел с Севастополя в Новороссийск с единственного оставшегося в наших руках аэродрома, расположенного около Херсонесского маяка. Первый заместитель адмирала Ф. И. Октябрьского генерал И. Е. Петров после эвакуации на подводной лодке вместе с сыном-офицером старшим начальником в Севастополе оставил командира 109-й стрелковой дивизии генерал-майора П. Г. Новикова, помощником которого по морской части стал капитан третьего ранга Л. Д. Ильичев. При этом Петров издал свой последний приказ, который гласил: «Противник овладел Севастополем. Приказываю: командиру сто девятой стрелковой дивизии генерал-майору Новикову возглавить остатки частей и сражаться до последней возможности, после чего бойцам и командирам пробиваться в горы, к партизанам».

Вид на бухту Севастополя

По сути дела, после этого последние защитники Севастополя были обречены на гибель. Руководство обороной сильно осложнялось отсутствием связи с оставшимися войсками. Тем не менее продолжались ожесточенные бои в самом городе за каждый стратегический участок. Ночью защитники Севастополя тщетно ожидали подхода кораблей.

Напоследок генерал-майор Новиков предпринял последнюю удачную атаку. Советские бойцы, поднявшись в атаку, продвинулись на полтора километра, уничтожив много солдат противника и захватив его вооружение. Сам генерал получил несколько ранений.

Медаль «За оборону Севастополя»

Поздно вечером 1 июля генерал П. Г. Новиков со своим штабом на сторожевике покинул Севастополь. Но этот сторожевик перехватили итальянские торпедные катера и сопроводили его в Ялту. Новиков и его товарищи попали в плен.

Бои на Херсонесском полуострове продолжались до 4 июля. 72-я немецкая дивизия захватила бронированный ДОС «Максим Горький II», который защищался гарнизоном в несколько тысяч человек. Другие дивизии все более теснили советские части, заставляя их постепенно отступать на самый конец полуострова. При этом защитники неоднократно предпринимали попытки прорваться в ночное время на восток в надежде соединиться с партизанами в горах Яйлы. В этих отчаянных попытках советские бойцы, ведя раненых товарищей под руки, чтобы никто не мог отстать, бросались на противника. По признанию самих немцев, нередко во время этих атак впереди всех находились женщины и девушки-комсомолки. Как пишет Манштейн, когда 4 июля сдались последние советские части, «только из района крайней оконечности полуострова вышло около 30 000 человек. Потери противника в живой силе превосходили наши в несколько раз. Количество захваченных трофеев было огромно». По итогам боев в Крыму Гитлер присвоил Манштейну чин генерал-фельдмаршала, а для всех участников боев был учрежден специальный знак.

Керченско-Эльтигенская десантная операция

Анализ Керченско-Феодосийской десантной операции и тактических десантов, высаженных в первом периоде войны как на Черноморском, так и на других морских театрах, позволил пересмотреть предвоенную теорию, подготовить и издать в 1943 году. «Наставление по совместным действиям сухопутных войск с Военно-Морским Флотом и военными речными флотилиями», в котором обобщался положительный и отрицательный опыт высадки десантов в 1941–1942 годах. Это наставление легло в основу подготовки и проведения еще одного крупного крымского десанта – Керченско-Эльтигенского.

Керченско-Эльтигенская десантная операция проводилась войсками Северо-Кавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской флотилией с целью создания исходного плацдарма на Керченском полуострове для последующего развертывания боевых действий по освобождению Крыма совместно с войсками 4-го Украинского фронта, которые должны были наступать с севера от Сиваша и Перекопа.

Керченский полуостров обороняли войска 5-го армейского корпуса (командир – генерал К. Альмендингер) 17-й полевой армии в составе 98-й немецкой пехотной дивизии, 3-й горно-стрелковой и 6-й кавалерийской румынских дивизий и 10 отдельных частей. Всего в корпусе имелось до 85 тыс. человек, 175 орудий полевой и береговой артиллерии, танковая группа (40–50 танков). Побережье полуострова было укреплено долговременными и полевыми оборонительными сооружениями, прикрыто инженерными заграждениями. В глубине до Ак-Манайского перешейка поперек полуострова были оборудованы три оборонительных рубежа общей глубиной до 80 км. Рубежи эти представляли собой развитую, хорошо подготовленную в инженерном отношении сеть полевых оборонительных сооружений, соединенных многочисленными траншеями, ходами сообщения и оборудованных большим количеством противотанковых и противопехотных препятствий.

Керченский пролив был минирован, подходы к берегу пристреляны. Прикрытие от ударов с воздуха осуществляли 33 батареи зенитной артиллерии. Группировку наземных войск с воздуха осуществляла авиация 17-й армии, имевшая до 700 самолетов. Кроме позиционных сил, оборона противника включала маневренные силы флота в составе 37 торпедных катеров, 30 быстроходных десантных и артиллерийских барж, 6 тральщиков, 25 сторожевых катеров. В ходе операции эти силы пополнились 60 быстроходными десантными баржами из Севастополя. Следует иметь в виду, что ни до этой высадки, ни в последующем высаживаемые десанты не имели перед собой такой хорошо подготовленной противодесантной обороны противника.

Преодолеть с ходу такую оборону было невозможно. Нужно было готовить специальную десантную операцию. Для участия в операции привлекались войска 56-й и 18-й армий Северо-Кавказского фронта, силы Черноморского флота и Азовской военной флотилии. По плану 18-я армия (3-я десантная группа) должна была во взаимодействии с Черноморским флотом и под прикрытием его авиации высадить десант на одном участке и захватить плацдарм в районе порта Камыш-Бурун, поселок Эльтиген. Войска 56-й армии во взаимодействии с Азовской флотилией и под прикрытием авиации 4-й воздушной армии должны были высадить десант на двух участках – северо-восточнее и восточнее Керчи (1-я и 2-я десантные группы), овладеть районом Еникале (северо-восточный выступ полуострова), портом и городом Керчь. В дальнейшем обе армии должны были наступать в глубину полуострова по сходящимся направлениям, разгромить группировку противника и освободить весь Керченский полуостров.

Керченско-Эльтигенская десантная операция по своему пространственному размаху – ширина Керченского пролива колеблется в пределах от одного до сорока километров, пролив мелководный – имела много общего с действиями войск при форсировании крупной речной преграды. Однако навигационно-гидрографические и метеорологические условия резко отличали пролив от речной преграды, в силу чего его форсирование без взаимодействия с силами флота было практически невозможным. Не следовало забывать, что в условиях осенней непогоды использование переправочных средств инженерных войск было крайне затруднительно, да и имевшееся их количество было весьма ограниченным. Поэтому с привлечением сил флота преодоление пролива носило характер морской десантной операции. С той лишь разницей, что привлечь крупные боевые корабли Черноморского флота не представлялось возможным.

В операции могли принимать участие малые корабли и суда, торпедные и сторожевые катера, бронекатера, катера-тральщики и мелкие, имеющие небольшую осадку транспортные и рыболовецкие суда.

Высадка морского десанта

К тому же пролив был заминирован силами Черноморского флота и противником. В таких условиях плавание даже мелких судов было очень опасным.

Расстояние между пунктами посадки и высадки десанта, минная обстановка в Керченском проливе, гидрографические особенности района допускали высадку десантов только с малых высадочных средств и при надежном противоминном обеспечении. Подавить противодесантную оборону противника могли лишь авиация и тяжелая артиллерия, установленная на восточном берегу пролива, так как использование тяжелых артиллерийских кораблей исключалось.

Огневое обеспечение высадки поэтому возлагалось на артиллерию Северо-Кавказского фронта (612 орудий калибром от 203 до 76 мм и 90 реактивных установок), береговую артиллерию Потийской, Керченской, Туапсинской и Новороссийской баз (55 орудий калибра 152–76 мм), авиагруппы Черноморского флота (389 самолетов) и 4-й воздушной армии (около 600 самолетов)[14].

Но была еще одна трудность в готовившейся операции. Северо-Кавказский фронт не имел подавляющего превосходства над противником. Чтобы использовать имеющееся преимущество, необходимо было выиграть бой за высадку и быстро наращивать силы на захваченных плацдармах. Следовательно, успех всей операции находился в прямой зависимости от тщательности организации взаимодействия сухопутных и морских сил. Так как имевшихся корабельных сил было явно недостаточно, необходимо было спланировать и осуществлять быструю оборачиваемость транспортных и высадочных средств.

Для достижения успеха боя за высадку соединениям 56-й и 18-й армий на время операции придавались части морской пехоты. Так, 11-му гвардейскому стрелковому корпусу, который должен был высадиться северо-восточнее Керчи, придавался 369-й отдельный батальон морской пехоты, 318-я Новороссийская стрелковая дивизия усиливалась 386-м отдельным батальоном морской пехоты, а 117-я гвардейская стрелковая дивизия – батальоном 255-й отдельной бригады морской пехоты. Приданные стрелковым соединениям батальоны морской пехоты применялись в качестве передовых отрядов десанта. На них, как всегда, возлагалась самая трудная задача – захват пунктов высадки[15].

Решение командования Северо-Кавказского фронта на высадку морских десантов и захвата плацдармов на крымском берегу сводилось к следующему: захватить два плацдарма на Керченском полуострове, переправить на них основные силы 56-й и 18-й армий и развернуть наступательную операцию.

Десант от 56-й армии в составе трех стрелковых дивизий со средствами усиления должен был быть высажен Азовской военной флотилией на двух участках северо-восточнее и восточнее Керчи и имел задачей захват плацдарма на участке Варзовка–Баксы–Опасная. Десант от 18-й армии (одна стрелковая дивизия со средствами усиления) должен был быть высажен силами Черноморского флота на одном участке южнее порта Камыш-Бурун (Эльтиген) и захватить плацдарм на участке Камыш-Бурун – мыс Такиль. Высаженные войска должны были, наступая по сходящимся направлениям, овладеть восточной частью Керченского полуострова с портами Керчь и Камыш-Бурун. Затем на плацдарм должны были переправиться главные силы фронта и начать наступательную операцию по освобождению Керченского полуострова.

Следует отметить, что в успехе планировавшейся десантной операции важная роль отводилась инженерному обеспечению. Было спланировано проведение целого ряда мероприятий: строительство и восстановление пристаней и причалов в пунктах посадки войск и на основных участках высадки, обеспечение десантных войск переправочными и погрузочно-разгрузочными средствами, подготовка для первых эшелонов десанта специальных саперных отрядов для снятия минных полей на участках высадки, подготовка специальных инженерных средств для преодоления группами первого броска передовых отрядов первого эшелона минных и проволочных заграждений и других препятствий на пути движения, подготовка команд

обслуживания паромов, понтонов и плотов. Были сооружены специальные подъемники, позволявшие поднимать кормовую часть катеров и мотоботов для ремонта рулей, гребных валов и винтов, наиболее часто выходивших из строя. Личный состав передовых отрядов был снабжен кошками, ножницами и другими средствами инженерного вооружения.

Предназначенные для высадки и переправе войска 56-й и 18-й армий в своем составе имели около 130 тыс. человек, 125 танков, более 2000 орудий и минометов, большое количество лошадей, автомашин и другой военной техники[16].

Расстояние между пунктами высадки и минная обстановка в проливе допускали высадку лишь с малых высадочных средств и при непременной тщательной очистке водного пространства от мин противника. Весь состав выделенных войск был разделен в 56-й армии на семь эшелонов (десантные первые два), в 18-й армии – на шесть (десантный только первый).

Мероприятия по предварительному ослаблению противодесантной обороны противника начали проводиться со второй половины октября. Крупнокалиберная артиллерия обеих армий и береговая артиллерия флота были сосредоточены на косах Чушка и Тузла, на западном берегу Таманского полуострова и стали систематически обстреливать артиллерийские батареи, огневые точки, скопления войск и суда противника. С 20 октября было начато подавление опорных пунктов противодесантной обороны противника. С 25 октября артиллерия начала пристрелку участков высадки десанта.

Авиация, начиная с 16 октября и вплоть до начала высадки, наносила удары по артиллерийским позициям и рубежам обороны противника.

Для предотвращения противодействия морских маневренных сил противника были организованы корабельные дозоры в северной и южной частях Керченского пролива и непосредственное охранение отрядов высадочных средств при переходе десанта через пролив.

Общее количество боевых кораблей, вспомогательных и других самоходных и несамоходных судов вместе с различными мелкими средствами высадки составило по Азовской флотилии 143 единицы (в том числе 37 боевых) и по Черноморскому флоту – 135 единиц (в том числе 82 боевые). Весь этот корабельный и судовой состав в соответствии с решением на операцию был разделен на три группы высадки. Общее руководство первой и второй группами было возложено на командующего Азовской военной флотилией контр-адмирала С. Г. Горшкова, командующим высадкой третьей группы был назначен командир Новороссийской военно-морской базой контр-адмирал Г. Н. Холостяков.

Первая попытка высадить десант 56-й армии на главном направлении была предпринята 31 октября – в первой половине дня 1 ноября. Неблагоприятные погодные условия сорвали выход кораблей, и в первой половине дня 1 ноября они возвратились в назначенные им порты. Но не все. В отрядах Азовской флотилии затонули бронекатер и три сейнера; сейнер, два бронекатера, десантный бот, полуглиссер были выброшены накатом на берег; два бронекатера и пароход получили серьезные повреждения. Потери десантных войск и команд кораблей составили 280 человек, было потеряно 6 полевых и противотанковых орудий. Командующий фронтом перенес время высадки десанта на 2 ноября.

Перед высадкой десанта 18-й армии в середине дня 31 октября была предпринята попытка провести высадку тремя торпедными катерами разведывательной группы в районе предстоящей высадки. Попытка успеха не имела и лишь насторожила противника в этом районе.

Посадка основного десанта началась только с наступлением темноты. Довольно сильный ветер (до 5 баллов) и значительное волнение (до 3 баллов), незначительное количество пристаней, путаница с очередностью подхода судов к пирсам нарушили план приема десантных войск и грузов. Это привело к затягиванию времени погрузки и срыву сроков ее завершения. Всего на высадочные средства было принято 5752 человека трех (1331, 1337, 1339-й) полков 318-й стрелковой дивизии (командир – полковник В. Ф. Гладков), 386-го отдельного батальона морской пехоты (командир – майор Н. А. Беляков) и батальона 255-й бригады морской пехоты (командир – майор С. Т. Григорьев). Было погружено 20 45-мм, 12 76-мм орудий и до 70 тонн боеприпасов и продовольствия[17].

Затянувшийся прием десантных войск, их вооружения и грузов внес изменения в план перехода кораблей и высадочных средств 3-й группы высадки. Движение отрядов к исходной линии развертывания (старта) происходило не одновременно. Вышедшие от пристани озера Соленое 1-й и 2-й отряды прошли ее около 3 часов 1 ноября. Почти в это же время прошли эту линию 5-й и 6-й отряды, вышедшие из Тамани. Только около 4 часов прошли линию развертывания 3, 4, и 7-й отряды из Кроткова.

С выходом большей части кораблей и десантных средств к линии развертывания в 4 часа 30 минут береговая и полевая артиллерия начали 15-минутную артиллерийскую подготовку. В ней приняли участие 69-й гвардейский пушечный артиллерийский полк, 128-й гвардейский истребительно-противотанковый полк и береговая артиллерия Керченской и Новороссийской военно-морских баз. Авиация флота периодически наносила бомбоштурмовые удары по объектам в обороне противника. Однако вражеские батареи и огневые точки были подавлены лишь частично.

Во время перехода десанта морем происходило отставание судов, потеря ими ориентировки, аварии. Отсутствие на большей части мелких высадочных судов, сейнеров, катеров-тральщиков радиосредств, недостаточный опыт старшин приводило к гибели некоторых из них и возвращению других обратно в пункты погрузки. Штаб высадки предпринять каких-либо мер не имел возможности, так как никаких групп резервных кораблей в его распоряжении не было.

Большая часть сторожевых катеров и катеров-тральщиков не смогла преодолеть песчаный нанос (бар) в районе высадки и приблизиться к берегу. Убедившись в невозможности подойти к берегу для высадки войск и выгрузки оружия, командиры и старшины этих судов прикрылись дымовыми завесами и вернулись в Тамань и Кротков. Около 2500 человек десанта оказались невысаженными. Ни один из отрядов высадочных средств не смог полностью высадить находившиеся на кораблях войска и технику.

Не были высажены ни командир 1-го эшелона десанта (командир 318-й стрелковой дивизии), ни его штаб, ни один из командиров стрелковых полков, ни командир 386-го батальона морской пехоты.

Количество фактически высаженных войск в различных источниках колеблется от 2900 до 2000 человек.

Высаженные подразделения, поддерживавшиеся огнем артиллерии и ударами авиации, 1 ноября завязали бои за расширение плацдарма. Особый героизм, мужество и высокое боевое мастерство проявил высаженный рано утром 1 ноября в районе Эльтигена 386-й отдельный батальон морской пехоты. Идя в авангарде десанта и увлекая за собой стрелковые подразделения, бойцы батальона наносили врагу тяжелые потери и, уничтожив огневые точки и блокировав многочисленные доты и дзоты, сумели прочно закрепиться на захваченном плацдарме[18].

Так как из-за сложных штормовых условий десант 56-й армии высадиться не смог, противник получил возможность сосредоточить все свои войска в этом районе на борьбе с десантом 18-й армии в районе Эльтигена. Во второй половине дня 1 ноября было проведено несколько ожесточенных атак пехоты и танков против высадившихся войск. Установленная с утра надежная связь высадившегося десанта с командиром десанта – командующим 18-й армией – позволила широко использовать возможности артиллерии и авиации для его поддержки. Было отражено несколько атак противника. Во второй половине дня командир дивизии, начальник штаба, командиры стрелковых полков и командир 386-го отдельного батальона морской пехоты сумели переправиться через пролив и организовали надежное управление войсками. И все же к концу дня размеры плацдарма несколько сузились.

Дальнейший ход борьбы десанта за плацдарм и решение поставленной 18-й армии задачи зависели от быстроты наращивания сил высаженного десанта.

Произведя ряд изменений в составе переправочных сил, командование армии и флота организовало ускоренную переброску на плацдарм войск, вооружения и грузов. В район Эльтигена за ночь на 2 ноября было перевезено три с лишним тысячи человек, несколько орудий и минометов, более 20 тонн боеприпасов и 2 тонны продовольствия. По существу, высадка 318-й стрелковой дивизии (1-го эшелона 18-й армии) к утру 2 ноября была завершена.

Высадка второго эшелона днем 2 ноября была невозможна из-за сильного артиллерийско-минометного огня противника. Артиллерийская группировка 18-й армии была ослаблена из-за переброски основных ее сил на главное (керченское) направление и уже не могла оказывать столь основательной поддержки десантным войскам армии. Было принято решение производить перевозки только в темное время суток. Высадившиеся войска в этот день отразили до 20 атак противника.

К 8 ноября 1943 года на Эльтигенском плацдарме находились управление, три стрелковых полка, шесть отдельных рот (всего 1947 человек), медико-санитарный батальон (105 человек) 318-й стрелковой дивизии; 335-й гвардейский Краснознаменный стрелковый полк 117-й гвардейской стрелковой дивизии (731 человек), противотанковый артиллерийский полк (158 человек); 386-й отдельный батальон морской пехоты (386 человек); штурмовой батальон 255-й отдельной бригады морской пехоты[19]. С учетом того, что в составе 318-й стрелковой дивизии одним из стрелковых полков являлся бывший 137-й полк морской пехоты, до января 1943 года носивший это название, а 335-й гвардейский Краснознаменный стрелковый полк 117-й гвардейской стрелковой дивизии был сформирован в октябре 1943 года на базе 81-й стрелковой Краснознаменной морской бригады, можно сделать вывод, что большую часть сражавшихся на «Огненной земле» Эльтигена десантных войск составляли морские пехотинцы.

В силу ряда причин сражавшиеся здесь части десанта оказались в крайне тяжелых условиях. Главной из них была плотная блокада участка высадки силами противника. Превосходство быстроходных немецких десантных барж в вооружении перед советскими катерами позволило им осуществить блокаду плацдарма со стороны моря. Кроме того, проводившиеся в целях противодействия блокаде действия разнородных сил велись разрозненно и только эпизодически, не были увязаны между собой, не носили массированного характера и только дополняли друг друга. Так, обстрел быстроходных барж противника в порту Камыш-Бурун проводился всего два раза, авиация Черноморского флота нанесла по быстроходным баржам всего четыре массированных налета.

Все перечисленные действия к ликвидации блокады плацдарма высадки не привели. Каждая попытка подачи пополнения и питания десанту превращалась в весьма сложную операцию, требовавшую привлечения всех наличных сил боевых кораблей, береговой артиллерии и авиации для преодоления блокады и подавления артиллерийского огня противника.

Десантникам не хватало медикаментов, теплой одежды, продовольствия. В сутки десантники получали 100–200 г сухарей и полбанки консервов.

Сказывалась нехватка боеприпасов, приходилось беречь каждый снаряд, каждый патрон. Подвоз снабжения для десанта 18-й армии был плохо организован не только из-за противодействия противника, но также из-за недостатка судов и несогласованных действий тыловых служб при сосредоточении грузов, их погрузке и отправке.

Плохо была организована эвакуация раненых с плацдарма на Таманский полуостров. Санитарное обеспечение осложнялось многоэтапностью в эвакуации, отсутствием необходимого специально оборудованного санитарного морского и сухопутного транспорта. Санитарная служба оказалась не подготовленной к приему извлеченных из воды раненых и спасшихся бойцов десантных войск и команд с погибших судов.

Таким образом, десантные войска 18-й армии, высаженные на Эльтигенский плацдарм, должны были продолжать выполнение своей главной задачи – активными действиями на вспомогательном направлении обеспечивать развитие наступления десантных войск 56-й армии на главном направлении – без расчета на усиление и нормальное обеспечение.

К исходу 2 ноября, когда эльтигенская десантная группа уже вела тяжелые бои за расширение захваченного плацдарма, войска 56-й армии и корабли Азовской флотилии изготовились к высадке десанта на главном направлении.

Азовская военная флотилия получила пополнение новыми кораблями, и это позволило уменьшить число отрядов десантных судов с семи до пяти. Кроме того, были созданы четыре штурмовые группы бронекатеров для высадки первого броска десанта и артиллерийской поддержки высадки.

С 7 часов 2 ноября началась посадка личного состава и погрузка вооружения 1-й десантной группы десантных войск на корабли. К 13 часам посадка десанта на корабли была полностью закончена. Было принято 2480 человек и 12 орудий. В 14 часов отряды высадочных средств начали движение. Суда на переходе непрерывно прикрывали самолеты-истребители, штурмовая и бомбардировочная авиация наносила удары по объектам противодесантной обороны на Еникальском полуострове.

К 22 часам корабли развернулись на линии старта, и одновременно началась артиллерийская подготовка высадки. Обстрел пунктов высадки вели 420 орудий и два полка реактивной артиллерии 56-й армии, артиллерия, приданная на усиление из 18-й армии. Продолжала наносить удары авиация.

Под прикрытием артиллерийского огня и авиации отряды бронекатеров и высадочных средств устремились к побережью. Когда бронекатера штурмовых групп подошли к берегу, артиллерия перенесла огонь на 400 м в глубину обороны противника. 2 ноября в 22.28 катера начали высадку десантников первого броска. Штурмовые отряды высадились к 23 часам. С 22.45 началась высадка основных сил десанта, которая закончилась к 0.30 3 ноября. Всего было высажено 2274 человека и выгружено 9 орудий. Закончив высадку, корабли направились назад, погрузили оставшиеся войска 1-й десантной группы и в 5.00 3 ноября успешно высадили их на том же участке Глейки, Жуковка, завершив этим высадку первого эшелона войск 56-й армии (2-я гвардейская стрелковая дивизия, командир дивизии – генерал-майор А. П. Турчинский).

Посадка десанта передового отряда 2-й десантной группы из частей 55-й гвардейской стрелковой дивизии, проходившая под артиллерийским обстрелом противника, закончилась в 3.15. Было принято 1800 человек. Проверив развертывание кораблей на линии старта, командир 2-й группы высадки дал команду начать артиллерийскую подготовку. Около 200 орудий и полк реактивной артиллерии открыли огонь по противнику на рубеже Опасная–Рыбный промысел. Там же подавляла объекты и авиации.

Высадка первого броска десанта началась в 3.40 с переносом артиллерийского огня в глубину обороны противника. Высадив бойцов, корабли вернулись в районы погрузки, приняли оставшиеся войска 2-й десантной группы и благополучно произвели его высадку на Керченский полуостров.

В первую ночь высадки многие катера, несмотря на исключительно сильный огонь противника, совершили по 5–7 рейсов между косой Чушка и участками высадки. Некоторые катера перевезли за ночь до 600 человек и большое количество оружия, боеприпасов и других грузов. 3 ноября к 9.00 были перевезены два полка 55-й гвардейской стрелковой дивизии, основную часть 2-й гвардейской стрелковой дивизии и управления обеих дивизий.

Успешно преодолев сопротивление противника, десант 56-й армии к 8 часам начал продвижение в глубь обороны противника.

С окончанием высадки первого, а затем и второго эшелонов войск 56-й армии корабли приступили к переброске последующих эшелонов, одновременно эвакуируя раненых с плацдарма. К 16 часам 3 ноября было перевезено еще 4440 человек, 48 орудий и минометов и несколько тонн боеприпасов.

Получив пополнение, десантные войска к исходу 3 ноября вышли на рубеж 2 км северо-восточнее Баксы, выс. 98,9 (1 км вост. Джанкоя). Азовская флотилия, получив пополнение в кораблях, приступила к планомерной переброске оставшихся войск, вооружения и грузов. К исходу 4 декабря десант насчитывал более 9 тыс. человек и 68 орудий и минометов.

Попытки противника прорваться торпедными катерами и быстроходными баржами к району высадки со стороны Камыш-Буруна результатов не дали.

К 11 ноября десант 56-й армии насчитывал почти 29 тыс. человек, 289 орудий и минометов, 10 танков и продолжал успешно продвигаться к Керчи. К 16 часам десантные войска ворвались в восточную часть города к железнодорожной станции и вышли к церкви севернее Широкого мола порта Керчь. В районе Колонка была окружена небольшая группа войск противника.

Противник, в свою очередь, перебросил в район Керчи до 40 тыс. человек с артиллерией и танками. Опираясь на заранее подготовленную систему обороны, ему удалось приостановить наступление десантных войск 56-й армии, уступавших ему как по численности, так и по техническому оснащению.

Для переброски остальных сил 56-й армии переправа через Керченский пролив получила продуманную организацию. Из боевых кораблей были сформированы отряд прикрытия переправы и отряд траления. Для перевозки войск и грузов использовались корабли, суда и высадочные средства Азовской военной флотилии. При погрузке судов был учтен опыт высадок предыдущих десантов.

После ожесточенных боев 12–16 ноября войска 56-й армии перешли к обороне, намереваясь возобновить наступление и бои за Керчь после накопления необходимых сил и техники. В период этой вынужденной паузы в действиях войск штабы флота и фронта направили свою деятельность на обеспечение непрерывности работы переправы через пролив.

К 20 ноября переправа на Керченский полуостров всех сил и средств 56-й армии была завершена. В это же время директивой Ставки ВГК Северо-Кавказский фронт был преобразован в Отдельную Приморскую армию (ОПАРМ). Деятельность Азовской военной флотилии была переключена на перевозки через пролив грузов и личного состава для ОПАРМ. Обеспечение перевозок оказалось эффективным и устранило помехи со стороны противника. Высаженные войска были хорошо обеспечены продовольствием.

Следует отметить, что в это время тылы флота, Азовской флотилии, Керченской и Новороссийской баз работали слабее армейских тылов. В дни высадки, в период самой напряженной работы по перевозке десантных войск личный состав кораблей и высадочных средств слабо обеспечивался продовольствием, ассортимент продуктов состоял из ржаных сухарей и комбижира. Оперативная группа тыла Черноморского флота работала неудовлетворительно, хотя и располагала запасами необходимого продовольствия и других видов снабжения.

К 4 декабря 1943 года на судах Азовской военной флотилии было переправлено более 75 тыс. человек, более 2700 лошадей, более 1600 орудий и минометов, 58 установок РС, трактора, повозки, бронетранспортеры, кухни и более 4300 тонн продовольствия и других грузов.

В это время, когда десант 56-й армии, не преодолев сопротивления врага, перешел к обороне, противник с возрастающей силой возобновил атаки на эльтигенском направлении.

Положение эльтигенской десантной группы, оказавшейся вследствие блокады на голодном пайке и при ограниченном количестве боеприпасов (0,2–0,5 боекомплекта), стало весьма тяжелым. Численность ее к этому времени составляла 4000–4500 человек, количество орудий и минометов было незначительным. Танков не было вообще. Длительные, упорные бои увеличили число раненых и тем самым еще более осложнили положение десантной группы.

Снабжение эльтигенской группы по воздуху было крайне недостаточным, а доставка по морю в условиях действия превосходящих сил противника стала практически невыполнимой.

Положение эльтигенской группы выло еще более ослаблено переводом всей артиллерии 18-й армии на поддержку войск 56-й армии. Это приказание командующего Северо-Кавказским фронтом последовало еще 2 ноября 1942 года. Таким образом, артиллерия 18-й армии в поддержке своих десантных войск участия не принимала. Вся артиллерийская поддержка была возложена на 55 орудий береговой артиллерии флота.

Береговая артиллерия, несмотря на ее малочисленность, успешно решала в пределах своих возможностей поставленные перед ней задачи. Участвуя в отражении целого ряда контратак противника, береговая артиллерия провела почти 800 стрельб орудий 100-мм и 152-мм калибра. Огнем береговой артиллерии поражались пехота и танки противника, подавлялся огонь вражеской артиллерии, уничтожались другие объекты. В этот день, 2 декабря, эффективную поддержку десантникам оказывала авиация флота, которая произвела около 580 самолето-вылетов, нанося поражение войскам противника. Но этого было недостаточно.

Противник, сосредоточив против эльтигенской десантной группы 6-ю кавалерийскую румынскую дивизию и немецкий сводный полк, 3 декабря начал атаки, поддерживаемые огнем артиллерии и с большим количеством танков. Десантники отбивали эти атаки врага.

С утра 4 декабря после мощного артиллерийского обстрела, бомбардировочных и штурмовых ударов авиации противник начал свою генеральную атаку, направив танковый удар на левый фланг эльтигенской группы. Но и эта атака противника была отражена. Упорные бои продолжались до исхода 6 декабря, когда боеприпасы десантников подошли к концу и обороняться стало нечем. Противнику удалось прорвать фронт обороны и расчленить эльтигенскую группу. Положение стало критическим, и командующий операцией приказал эвакуировать войска 18-й армии с Эльтигенского плацдарма.

Но эвакуировать почти 4000 человек было не на чем. Кораблей было ограниченное количество, а имевшиеся в исправности катера в условиях пятибалльного ветра и трехбалльного волнения не могли подойти к берегу и забрать личный состав. Кроме того, противник организовал и морскую блокаду, используя быстроходные десантные баржи, преодолеть которую моряки не могли. Один лишь катер прорвался к берегу и доставил с плацдарма 29 человек.

В связи с невозможностью эвакуации командующий операцией приказал войскам эльтигенской группы прорваться из окружения и соединиться с войсками 56-й армии на Еникальском плацдарме. Получив этот приказ, полковник В. Ф. Гладков организовал проведение разведки. Разведка определила, что противник сосредоточил свои войска на юго-западном участке Эльтигенского плацдарма, готовя здесь решительный штурм плацдарма. Дополнительно высланная разведка определила, что труднопроходимый заболоченный участок между побережьем и озером Чурубашским противник прикрыл незначительными силами.

Высланная дополнительно на этот участок разведка нашла проходы через болото, и командир десантной группы решил прорываться на этом направлении. Перед началом прорыва все остающееся имущество и техника были приведены в негодность, документы сожжены или закопаны.

Бесшумно сняв охранение противника, прорывающиеся войска прошли через болото и вышли в районе Камыш-Бурун. На подходе к селению по передовой группе открыла огонь вражеская зенитная батарея. Заместитель командира 613-й отдельной роты старший лейтенант В. В. Белешко с группой бойцов забросал батарею гранатами.

Одна из групп десантников обошла Камыш-Бурун с запада и стремительным броском прорвалась под покровом ночи на южную окраину Керчи. Другие группы прошли через поселок. К 4.30 вырвавшиеся из кольца десантники сосредоточились у подножия горы Митридат. Неожиданно атаковав противника они к 7 часам 6 декабря захватили Митридатские высоты, южное предместье Керчи и Угольную пристань. Отдельные группы ворвались в город, прошли через расположение противника и соединились с частями Отдельной Приморской армии. Среди гарнизона возникла паника, так как прорыва десантников противник еще не обнаружил.

С рассветом командование противника, выяснив обстановку, сосредоточило против прорвавшихся к горе Митридат значительные силы и оттеснило десантников к берегу Керченской бухты.

Командующий Отдельной Приморской армии решил усилить группу полковника В. Ф. Гладкова. Отряд высадочных средств Азовской флотилии в ночь на 8 декабря высадил первую группу десантников из состава 83-й бригады морской пехоты, принял около 300 раненых и вернулся на базу в Опасной. В ночь на 9 декабря высадка пополнения для митридатской группы повторилась. Всего в помощь десанту Гладкова восточнее горы Митридат было высажено около тысячи морских пехотинцев 83-й отдельной бригады морской пехоты.

Обстановка на плацдарме резко изменилась в пользу противника, командование которого подтянуло значительные силы и повело одну атаку за другой, стремясь сбросить советских десантников в море. Полковник Гладков доложил командующему о невозможности удержания плацдарма. Было принято решение об эвакуации.

Для выполнения этой задачи был сформирован отряд кораблей эвакуации во главе с капитаном 3 ранга Ф. В. Тетюркиным. В ночь на 10 декабря отряд эвакуации под прикрытием огня артиллерии армии достиг берега Крыма и, приняв более 1000 человек, возвратился в Опасную. В ночь на 11 декабря эвакуация митридатской группы завершилась. Прикрывавшие отход морские пехотинцы 144-го батальона сооружали плоты, использовали другие подручные средства и на них уходили в море, где их из воды подбирали катера и мотоботы.

Таким образом, части 318-й стрелковой дивизии совместно с частями морской пехоты более месяца удерживали плацдарм в районе Эльтигена, что оказывало влияние на всю операцию войск Закавказского фронта. Однако разновременная высадка десантов 18-й армии в районе Эльтигена и 56-й армии в районе Керчи привела к тому, что противник получил возможность сначала изолировать десант 18-й армии, а затем сосредоточить усилия на противодействии наступлению 56-й армии.

Подводя итог Керченеско-Эльтигенской десантной операции, можно с уверенностью сказать, что, несмотря на имевшиеся трудности и допущенные просчеты, в целом Черноморский флот и Азовская флотилия с поставленными перед ними задачами справились.

Однако следует отметить тот факт, что командующий операцией, назначая время высадки, не учел такого важного фактора, отрицательно повлиявшего на успех десанта в ходе боя за высадку, как неблагоприятные метеоусловия, хотя командование флота об этом ему и докладывало. Это привело к тому, что на Эльтигенский плацдарм была высажена всего одна стрелковая дивизия 18-й армии, причем не вся сразу. Этих сил не хватило, чтобы овладеть портом Камыш-Бурун, который противник эффективно использовал в качестве базы военно-морских сил, блокировавших десант с моря.

Надо заметить, что отсутствие в составе Черноморского флота и Азовской флотилии специальных

мореходных и хорошо вооруженных десантно-высадочных средств, способных доставлять и высаживать войска и боевую технику непосредственно на необорудованное побережье, резко снижало темпы высадки, в плохую погоду практически исключало ее.

Недостаточно четко было организовано оперативное взаимодействие между десантами 56-й и 18-й армий. Их командование и штабы не знали обстановки на операционных направлениях друг друга. Добиться согласованности действий обоих десантов штабу Северо-Кавказского фронта (Отдельной Приморской армии) фактически не удалось[20].

В итоге освободить Керчь от немецко-фашистских захватчиков в 1943 году не удалось. Попытки прорвать оборону противника при поддержке новых тактических десантов, высаженных на северное побережье Керченского полуострова и в Керченский порт (соответственно 10 и 22 января 1944 года), также не дали существенных результатов. Им удалось лишь захватить восточную окраину Керчи.

Закрепившаяся на Керченско-Еникальском плацдарме Отдельная Приморская армия оттягивала на себя значительные силы крымской группировки противника с перекопского направления. В результате немецкому командованию не удалось предпринять наступательных действий против войск 4-го Украинского фронта. Более того, войска противника в Крыму оказались под угрозой ударов с трех направлений – с севера, с востока и с моря. Вопрос о целесообразности высадки новых морских десантов неоднократно обсуждался командованием Отдельной Приморской армии и флота и после начала наступления советских войск в Крыму. Однако, учитывая, что наступление войск 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии развивается успешно, Ставка Верховного главнокомандования пришла к выводу, что необходимость в таких десантах отпала.

Характерными чертами высаженных в период борьбы за Крым десантов являлись следующие:

1. Незначительные масштабы высаживаемых десантов. Из 24 крымских десантов 18 были тактического масштаба. Для тактических десантов был характерен небольшой состав (от роты до полка), отсутствие артиллерии и минометов, противотанковых средств, средств ПВО и неудовлетворительное тыловое обеспечение. По своему составу и вооружению большинство десантов не соответствовало объему поставленных задач, что приводило к их невыполнению.

2. Крайне ограниченное время или полное отсутствие его на подготовку, что обусловливалось, с одной стороны, условиями обстановки, а с другой – стремлением обеспечить скрытность и внезапность высадки.

3. Неудовлетворительная организация управления из-за ограниченного количества или отсутствия средств связи, прежде всего радиостанций, а также из-за слабой обученности личного состава. В силу указанных причин связь десанта с командованием операцией, как правило, терялась, а судьба десанта долгое время оставалась неизвестной.

4. Как правило, крайне слабая огневая обеспеченность десантов. Часто отсутствовали артиллерийская и авиационная подготовки высадки десанта и поддержки его действий на берегу.

5. Отсутствие десантных кораблей и десантных высадочных средств специальной постройки, оказавшее существенное влияние на успешность высадки большинства десантов и нередко ставившее их под угрозу срыва. Привлекаемые для проводки и высадки личного состава и выгрузки боевой техники корабли, катера различных типов, а также суда и плавсредства гражданского флота не могли обеспечить своевременность доставки десантов и высокие темпы их высадки (выгрузки) на необорудованное побережье, что приводило к неоправданно высоким потерям личного состава и потоплению самих судов.

Освобождение Крыма

Войска 4-го Украинского фронта (командующий – генерал армии Ф. И. Толбухин) в ходе проведения Мелитопольской операции 30 октября 1943 года заняли Геническ и вышли на побережье Сиваша, форсировали залив и овладели плацдармом на его южном берегу. А 1 ноября, преодолев укрепления Турецкого вала, ворвались на Перекопский перешеек. 19-му танковому корпусу под командованием генерал-лейтенанта танковых войск И. Д. Васильева удалось с боями пробиться через укрепления на Турецком валу и выйти к Армянску. Используя отрыв танкистов от кавалерии и пехоты, немецкое командование сумело закрыть брешь в своей обороне и временно блокировать танковый корпус. Но к 5 ноября основные силы 51-й армии генерал-лейтенанта Я. Г. Крейзера также преодолели Перекоп и соединились со сражавшимися в окружении танкистами. Бои на этом направлении постепенно прекратились. Таким образом, к ноябрю 1943 года советские войска вышли к низовьям Днепра, овладели плацдармом в Крыму на южном берегу Сиваша и подступами к крымским перешейкам.

Выход советских войск на непосредственные подступы к Крымскому полуострову поставил на повестку дня задачу его освобождения от немецко-фашистских захватчиков. Еще в первых числах февраля 1944 года, когда советские войска вели бои за Никопольский плацдарм, Маршал Советского Союза А. М. Василевский представил в Ставку ВГК разработанные совместно с командованием 4-го Украинского фронта соображения по организации наступательной операции с целью освобождения Крыма. Они считали, что такую операцию можно начать 18–19 февраля. Однако Верховное главнокомандование приняло решение провести ее после того, как будет очищено от противника нижнее течение Днепра до Херсона и 4-й Украинский фронт высвободится от решения других задач.

В связи с разгромом никопольской группировки противника 17 февраля Ставка приказала начать наступление в Крыму не позднее 1 марта независимо от хода операции по освобождению правого береге Днепра. Однако из-за ненастной погоды и штормов на Азовском море, задержавших перегруппировку войск фронта и их переправу через Сиваш, операцию пришлось отложить. Поэтому Ставка ВГК приняла решение начать активные действия по освобождению Крыма после овладения войсками 4-го Украинского фронта районом Николаева и выходом к Одессе.

Ставка ВГК планировала совместное участие в операции по освобождению Крыма войск 4-го Украинского фронта, Отдельной Приморской армии, Черноморского флота, Азовской военной флотилии и крымских партизан.

В ходе Керченско-Эльтигенской десантной операции, проведенной в период с 1 по 11 ноября 1943 года, войсками Северо-Кавказского фронта хотя и не был достигнут планировавшийся результат, но был создан оперативный плацдарм севернее Керчи. После ее окончания Северо-Кавказский фронт был ликвидирован, а находившаяся на плацдарме 56-я армия преобразована в Отдельную Приморскую армию. Ее войска должны были наступать на противника с востока.

Советский Черноморский флот, лишенный возможности базирования в портах Крымского полуострова, испытывал большие трудности в ведении операций на море. Поэтому Ставка ВГК, учитывая важность действий советских боевых кораблей на Черном море, к началу операции по освобождению Крымского полуострова издала специальную директиву, в которой излагались задачи Черноморского флота. Главной задачей определялось нарушение коммуникаций противника на Черном море силами подводных лодок, бомбардировочной, минно-торпедной авиации, штурмовой авиации и торпедных катеров. При этом операционная зона Черноморского флота должна постоянно расширяться и закрепляться. Флот должен был обеспечить свои морские коммуникации от воздействия противника, в первую очередь обеспечив надежную противолодочную оборону. На дальнейшую перспективу приказывалось готовить к морским операциям крупные надводные корабли, а силы флота – к перебазированию в Севастополь.

Операции по освобождению Крыма

В условиях, когда Советская Армия очистила от оккупантов всю Северную Таврию, крымская группировка противника угрожала советским войскам, действовавшим на Правобережной Украине, и сковывала значительные силы 4-го Украинского фронта. Потеря Крыма, по мнению гитлеровского командования, означала бы резкое падение престижа Германии в странах Юго-Восточной Европы и Турции, которые являлись источниками ценных и остродефицитных стратегических материалов. Крым прикрывал балканский стратегический фланг фашистской Германии и важные морские коммуникации, ведущие через черноморские проливы к портам западного побережья Черного моря, а также вверх по Дунаю.

Поэтому, несмотря на потерю Правобережной Украины, на 17-ю армию под командованием генерал-полковника Э. Енеке была возложена задача до последней возможности удерживать Крым. Для этого армия в начале 1944 года была увеличена на две дивизии. К апрелю она имела в своем составе 12 дивизий – 5 немецких и 7 румынских, две бригады штурмовых орудий, различные части усиления и насчитывала более 195 тыс. человек, около 3600 орудий и минометов, 250 танков и штурмовых орудий. Ее поддерживали 148 самолетов, базировавшихся на крымские аэродромы, и авиация с аэродромов в Румынии.

Артиллеристы форсируют Сиваш

Основные силы 17-й армии, 49-й немецкий горно-стрелковый и 3-й румынский кавалерийский корпуса (четыре немецких – 50, 111, 336, 10-я, одна румынская – 19-я дивизии и 279-я бригада штурмовых орудий), оборонялись в северной части Крыма. На Керченском полуострове действовал 5-й армейский корпус (73-я, 98-я немецкие пехотные дивизии, 191-я бригада штурмовых орудий), 6-я кавалерийская и 3-я горно-стрелковая дивизии румынской армии. Южное и западное побережье прикрывалось 1-м горно-стрелковым корпусом (три румынских дивизии).

Противник принял все меры к созданию сильной обороны, особенно на важнейших направлениях, где он ожидал наступления советских войск.

На Перекопском перешейке на глубину до 35 км были оборудованы три полосы обороны: первая полоса, Ишуньские позиции и рубеж по реке Чатарлык. Перед плацдармами советских войск на южном берегу Сиваша противник в узких межозерных дефиле оборудовал две-три полосы. На Керченском полуострове на всю его 70-км глубину были построены четыре оборонительные полосы. В оперативной глубине готовилась оборона на рубеже Саки, Сарабуз, Карасубазар, Белогорск, Старый Крым, Феодосия.

Советские войска занимали следующее положение.

На Перекопском перешейке на 14-км фронте была развернута 2-я гвардейская армия, которая имела в своем составе 8 стрелковых дивизий. Плацдарм на южном берегу Сиваша занимала 51-я армия, имевшая 10 стрелковых дивизий. В резерве командующего фронтом находился 19-й танковый корпус (четыре танковых и одна мотострелковая бригады), который располагался своими основными силами на Сивашском плацдарме. Левее 51-й армии до Геническа оборонялся 78-й укрепленный район.

Командир 63-го стрелкового корпуса генерал-майор (в последующем Маршал Советского Союза) П. К. Кошевой

Командующий 4-м Украинским фронтов генерал армии (в последующем Маршал Советского Союза) Ф. И. Толбухин

Для обеспечения войск на плацдарме инженерные войска 51-й армии построили две переправы через Сиваш: мост на рамных опорах длиной 1865 м и грузоподъемностью 16 т, две земляные дамбы длиной 600–700 м и понтонный мост между ними длиной 1350 м. В феврале – марте 1944 года мост и дамбы были усилены, их грузоподъемность доведена до 30 т, что позволило обеспечить переправу танков Т-34 и тяжелой артиллерии. Переправа танков 19-го танкового корпуса была исключительно сложной. Она проводилась с 13 по 25 марта. Из состава корпуса в ночь переправлялось по несколько танков, которые в кратчайший срок тщательно маскировались и укрывались от наблюдения противника. Немецкому командованию не удалось обнаружить переправу и сосредоточение танкового корпуса, что впоследствии сыграло свою роль.

Командующий 51-й армией генерал-лейтенант Я. Г. Крейзер на НП под Севастополем

На Керченском полуострове была сосредоточена Отдельная Приморская армия (командующий – генерал армии А. И. Еременко).

Черноморский флот (командующий – адмирал

Ф. С. Октябрьский) базировался на порты Черноморского побережья Кавказа, Азовская военная флотилия (командующий – контр-адмирал С. Г. Горшков) – на порты Таманского полуострова.

На Крымском полуострове действовала группировка советских партизан, насчитывавшая 4,5 тыс. человек.

В Отдельную Приморскую армию поступает пополнение. Район Керчи. Весна 1944 г.

Во второй половине 1943 года на полуострове начало все чаще проявляться общее недовольство оккупационным режимом; все больше и больше крымских татар начали желать возвращения прежней власти. Выражалось это недовольство прежде всего в том, что они стали поддерживать ее «длинную руку» на полуострове – партизан. По мере приближения советских войск к полуострову удары партизан по оккупантам начали усиливаться. Все большую помощь им стало оказывать советское командование. Налаживалась постоянная связь с населением. Жители многих сел укрылись в лесах, сотни из них вступили в партизанские отряды. Крымские татары составляли примерно шестую часть численности этих отрядов.

Всего к январю 1944 года на Крымском полуострове действовали советские партизаны в количестве около 4 тыс. человек. Но это были не разрозненные партизанские группы и отдельные отряды. В январе– феврале 1944 года было сформировано 7 партизанских бригад. Эти бригады были объединены в три соединения: Южное, Северное и Восточное. В Южном и Восточном было по две бригады, в Северном – три.

Советская артиллерия ведёт огонь по вражеским укреплениям в Крыму. 4-й Украинский фронт. 1944 г.

Наиболее крупным по составу было Южное соединение (командир – М. А. Македонский, комиссар – М. В. Селимов). Это соединение действовало в горно-лесистой местности южной части Крыма и насчитывало более 2200 человек. В горно-лесистом районе юго-западнее Карасубазара действовало Северное соединение (командир – П. Р. Ямпольский, комиссар – Н. Д. Луговой) численностью 860 человек. К югу и юго-западу от Старого Крыма был район действий Восточного соединения (командир – В. С. Кузнецов, комиссар – Р. Ш. Мустафаев) в количестве 680 человек.

Партизаны контролировали значительные районы горно-лесистой местности юга Крыма, что давало им возможность наносить удары по частям немецко-румынских войск, передвигавшимся по дорогам, ведущим с южного берега в северные и восточные районы полуострова.

Подпольные организации советских патриотов действовали в различных городах Крыма – Евпатории, Севастополе, Ялте.

Руководство деятельностью партизан осуществлял Крымский штаб партизанского движения, имевший надежную связь с соединениями и отрядами по радио, а также с помощью самолетов 2-го авиационного транспортного полка 1-й авиационной транспортной дивизии, находившегося в 4-й воздушной армии. Наиболее широко использовались для связи и снабжения партизан самолеты По-2 и Р-5 9-го отдельного авиационного полка ГВФ.

Подчинявшиеся в оперативном отношении командованию Отдельной Приморской армии партизанские соединения на период проведения наступательной операции получили приказ о нанесении ударов по тыловым частям оккупантов, уничтожении узлов и линий связи, препятствовуя планомерному отходу вражеских войск, разрушая отдельные участки железных дорог, устраивая засады и делая завалы на горных дорогах, не допуская разрушения врагом городов, промышленных предприятий и железных дорог. Основной задачей Южного соединения являлся контроль над Ялтинским портом, нарушение его работы.

К началу операции в составе 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии имелось 470 тыс. человек, 5982 орудия и миномета, 559 танков и САУ. В 4-й и 8-й воздушных армиях насчитывалось 1250 самолетов. Сопоставляя силы сторон, видно, что советское командование сумело добиться создания серьезного превосходства над противником (по личному составу в 2,4 раза, по артиллерии – в 1,6, по танкам – в 2,6, по самолетам – в 8,4 раза).

Переправа через Сиваш. 51-я армия. 1944 г.

Общий замысел разгрома противника в Крыму заключался в том, чтобы одновременными ударами войск 4-го Украинского фронта с севера, от Перекопа и Сиваша, и Отдельной Приморской армии с востока, с плацдарма в районе Керчи, при содействии Черноморского флота, соединений авиации ДД и партизан, в общем направлении на Симферополь, Севастополь расчленить и уничтожить вражескую группировку, не допустив ее эвакуации из Крыма.

Бойцы 16-го стрелкового корпуса ведут бой в Керчи. Отдельная Приморская армия 11 апреля 1944 г.

Главную роль в разгроме противника в Крыму отводилась 4-му Украинскому фронту, войска которого должны были прорвать вражескую оборону в северной части Крымского полуострова, разгромить войска немецкой группировки и развить стремительное наступление на Севастополь с целью не дать противнику возможности организовать прочную оборону в районе этого города.

На Отдельную Приморскую армию была возложена задача прорвать оборону противника на Керченском полуострове и развить успех на Симферополь и Севастополь. Армия должна была перейти в наступление на несколько дней позже 4-го Украинского фронта, когда будет создана угроза тылу керченской группировки противника.

На Черноморский флот была возложена задача блокировать Крым, нарушать морские коммуникации противника, содействовать сухопутным войскам на приморских флангах и быть готовым к высадке тактических десантов. Флот привлекался также для содействия сухопутным войскам своей авиацией, а в прибрежной полосе и огнем корабельной артиллерии. Бригады торпедных катеров из Анапы и Скадовска должны были уничтожать вражеские суда на ближних подступах к Севастополю и непосредственно в портах; бригада подводных лодок – на дальних подступах и авиация – на всем протяжении коммуникаций противника. Азовская военная флотилия, оперативно подчиненная командующему Отдельной Приморской армией, обеспечивала все перевозки через Керченский пролив.

Авиационное обеспечение в 4-м Украинском фронте возлагалось на 8-ю воздушную армию (командующий – генерал-лейтенант авиации Т. Т. Хрюкин) и авиационную группу ВВС Черноморского флота. Воздушная армия должна была поддерживать наступление войск 51-й армии и 19-го танкового корпуса, ВВС Черноморского флота – 2-ю гвардейскую армию. Войска Отдельной Приморской армии должны были поддерживаться самолетами 4-й воздушной армии (командующий – генерал-майор авиации Н. Ф. Науменко).

Военно-воздушным силам в Крымской операции ставились задачи по ведению воздушной разведки, нанесению ударов по кораблям и транспортам противника на коммуникациях и в портах, обеспечению боевых действий 19-го танкового корпуса в ходе развития успеха в глубине обороны противника. В ходе авиационного наступления должны были поражаться группировки сухопутных войск, опорные пункты, артиллерия противника.

Бойцы 16-го стрелкового корпуса атакуют опорный пункт противника на территории металлургического завода в Керчи. Отдельная Приморская армия 11 апреля 1944 г.

Крымские партизаны получили задачу громить тылы оккупантов, уничтожать их узлы и линии связи, нарушать управление, препятствовать организованному отходу фашистских войск, нарушать работу Ялтинского порта, а также препятствовать разрушению врагом городов, промышленных и транспортных предприятий.

Координацию действий всех привлекаемых к операции сил и средств осуществлял представитель Ставки ВГК Маршал Советского Союза А. М. Василевский. Представителем Ставки в Отдельной Приморской армии был Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Представителем по авиации был назначен генерал Ф. Я. Фалалеев.

В соответствии с замыслом операции командующий 4-м Украинским фронтом генерал армии Ф. И. Толбухин решил прорывать оборону противника на двух направлениях – на Перекопском перешейке силами 2-й гвардейской армии и на южном берегу Сиваша силами 51-й армии. Главный удар фронт наносил в полосе 51-й армии, где, во-первых, противник считал нанесение главного удара маловероятным; во-вторых, удар с плацдарма выводил в тыл укреплений противника на Перекопском перешейке; в-третьих, удар в этом направлении позволял быстро овладеть Джанкоем, что открывало свободу действий в сторону Симферополя и Керченского полуострова.

Оперативное построение фронта было одноэшелонным. Подвижную группу составлял 19-й танковый корпус, который должен был войти в прорыв в полосе 51-й армии с четвертого дня операции, после прорыва тактической и оперативной обороны противника. Развивая успех в общем направлении на Джанкой, Симферополь на четвертый день после ввода в прорыв, корпус должен был овладеть Симферополем. Выдвинувшись частью сил на Сейтлер, Карасубазар, корпус должен был обеспечить левый фланг фронта от возможного удара группировки противника со стороны Керченского полуострова.

Вся операция 4-го Украинского фронта планировалась на глубину до 170 км продолжительностью 10–12 суток. Среднесуточный темп наступления намечался для стрелковых войск 12–15 км, а для 19-го танкового корпуса – до 30–35 км.

Командующий 2-й гвардейской армией генерал Захаров Г. Ф. в основу своего решения заложил идею рассечения обороняющейся на перекопских позициях группировки противника на две части, в последующем развитием наступления в юго-восточном и юго-западном направлениях прижать эти группировки к Сивашу и Перекопскому заливу, где их и уничтожить. В тыл обороняющемуся на перекопских позициях противнику планировалось высадить десант на лодках в составе усиленного стрелкового батальона.

Командующий 51-й армией генерал Крейзер Д. Г. решил прорвать оборону противника, нанося главный удар двумя стрелковыми корпусами на Тархан и вспомогательные удары силами 63-го стрелкового корпуса на Томашевку и Пасурман 2-й; в последующем развивать успех 10-м стрелковым корпусом на Ишунь, в тыл ишуньских позиций, а 1-м гвардейским стрелковым корпусом – на Воинка (10 км южнее Тархан) и на Ново-Александровка. Силами одной стрелковой дивизии намечалось развивать наступление от Пасурман 2-й на Таганаш.

Во 2-й гвардейской армии планировалось за первые двое суток прорвать главную полосу оборону на глубину до 20 км, затем, развивая наступление, в следующие два дня прорвать вторую и армейскую полосы на глубину 10–18 км.

Пулемётчики перед атакой перекопских позиций противника. 4-й Украинский фронт. 8 апреля 1944 г.

В обеих армиях для наращивания усилий и развития успеха корпуса строили боевые порядки в два-три эшелона, такое же построение имели и дивизии первого эшелона.

На участках прорыва сосредоточивалось почти 100% всех сил и средств, создавая плотности от 3 до 9 стрелковых батальонов, от 117 до 285 орудий и минометов, 12–28 танков и САУ на 1 км участка прорыва. При таких плотностях стрелковые корпуса превосходили противника в 1,8–9 раз по стрелковым батальонам, в 3,7–6,8 раза – по орудиям и минометам, в 1,4– 2,6 раза – по танкам и САУ.

Командующий Отдельной Приморской армией решил нанести два удара. Один удар, главный, планировалось нанести смежными флангами двух стрелковых корпусов, прорывая оборону севернее и южнее сильного опорного пункта Булганак и развивая наступление в направлении Керчь–Владиславовка. Второй удар силами одного стрелкового корпуса планировался на левом фланге, вдоль побережья Черного моря, и общими усилиями двух группировок нанести поражение противнику и освободить Керченский полуостров. После этого основные силы армии должны наступать на Симферополь, а остальная часть сил – продолжать наступление вдоль побережья, отрезая противнику пути отхода к морскому побережью.

Штурм Сапун-горы частями 51-й армии. 8 мая 1944 г.

Полосы наступления стрелковых соединений были узкими: 2,2–5 км – стрелковых корпусов, 1–3 км – стрелковых дивизий. Еще у же были участки прорыва соединений: 2–3 км стрелковых корпусов и 1–1,5 км – стрелковых дивизий.

В период подготовки операции командование и политорганы, партийные и комсомольские организации проводили широкую воспитательную и агитационную работу с личным составом. В этой работе большое внимание уделялось героическому прошлому, связанному с борьбой за Крым в годы Гражданской войны, с обороной Перекопа и Севастополя в первом периоде Великой Отечественной войны. Приводились примеры из опыта боев войск Южного фронта под командованием М. В. Фрунзе в 1920 году, напоминалось о героической обороне Севастополя в 1941–1942 годах. Для таких бесед привлекались участники штурма Перекопа, герои-севастопольцы, защищавшие город в начале войны. Проводились митинги личного состава, партийные и комсомольские собрания.

Переходу войск 4-го Украинского фронта в наступление предшествовал период разрушения долговременных сооружений врага на Перекопском перешейке. Тяжелая артиллерия на протяжении двух суток вела по ним огонь. Применение здесь орудий калибром 203 мм убеждало командование противника в том, что главный удар советских войск последует именно из района Перекопа. Генерал Э. Енеке в своих воспоминаниях писал: «Чем больше тянулось время, тем все яснее вырисовывались подготовительные грандиозные мероприятия русских к наступлению под Перекопом и несколько меньше на сивашском предмостном укреплении».

7 апреля в 19.30 во всей полосе фронта была проведена разведка боем, в результате которой удалось уточнить систему огня противника, а в полосе 267-й стрелковой дивизии (63-го стрелкового корпуса) – захватить участок его первой траншеи, куда выдвинулись три стрелковых батальона из состава главных сил полков первого эшелона.

8 апреля в 10.30, после 2,5-часовой артиллерийской и авиационной подготовки одновременно перешли в наступление войска 2-й гвардейской и 51-й армий. В ходе артиллерийской подготовки, проведенной с рядом ложных переносов огня, часть огневых средств врага была уничтожена или подавлена. Во 2-й гвардейской армии, когда был осуществлен ложный перенос огня, 1500 солдат с чучелами бросились вперед по заранее вырытым «усам». Противник, обманутый этой ложной атакой, занял свои позиции в первой траншее и тут же был накрыт огнем артиллерии.

На Перекопском перешейке в течение первого дня противник был выбит из первых двух траншей главной полосы обороны, части 3-й гвардейской и 126-й стрелковых дивизий овладели Армянском. В центре Перекопского перешейка оборона противника была прорвана на глубину до 3 км. К концу второго дня операции войска 2-й гвардейской армии полностью прорвали первую оборонительную полосу противника. Враг начал под прикрытием арьергардов постепенный отвод войск на Ишуньские позиции. Успеху наступления войск 2-й гвардейской армии способствовали решительные действия войск 51-й армии на ее левом фланге, а также высадка в тылу противника десанта в составе усиленного стрелкового батальона из состава 387-й стрелковой дивизии.

Представитель Ставки Верховного Главнокомандования, начальник Генерального штаба Красной Армии А. М. Василевский (второй справа) и командующий 4-м Украинским фронтом Ф. И. Толбухин (третий справа) наблюдают за ходом боевых действий на подступах к Севастополю. 7 мая 1944 г.

Этот десант был подготовлен в 1271-м стрелковом полку в составе 2-го стрелкового батальона под командованием капитана Ф. Д. Диброва, усиленного имевшим боевой опыт личным составом из других подразделений. В батальоне имелось более 500 человек личного состава, две 45-мм пушки, шесть 82-мм минометов, 45 пулеметов, винтовки, автоматы. Бойцы имели осколочные и противотанковые гранаты. Перевозку их на лодках осуществляли назначенные саперы. В полночь 9 апреля лодки отчалили от пристаней, и в 5 часов утра батальон в полном составе высадился на берег в назначенном месте. Высадившись, батальон приступил к нанесению ударов по противнику. Была захвачена батарея шестиствольных минометов, подбито три танка, нанесен ущерб живой силе. Обнаружив отход пехоты противника, командир батальона приступил к преследованию и разгромил большую группу врага. В конце дня батальон соединился с наступавшими частями 3-й гвардейской стрелковой дивизии. За проявленную отвагу все солдаты и офицеры были награждены орденами и медалями. Командиру батальона капитану Диброву было присвоено звание Героя Советского Союза.

Миномётчики поддерживают пехотинцев, штурмующих Сапун-гору. 4-й Украинский фронт 8 мая 1944 г.

В полосе 51-й армии противник оказал сильное сопротивление. Главная ударная группировка армии в составе 10-го и 1-го гвардейского стрелковых корпусов, наступавшая на тарханском направлении, в течение первого дня операции из-за недостаточного подавления обороны противника огнем артиллерии смогла овладеть лишь его первой траншеей.

Наибольшего успеха 8 апреля добились части 63-го стрелкового корпуса, наступавшие на Каранки и Пасурман 2-й, где противник был выбит из всех трех траншей первой полосы и продвижение составило более 2 км.

Результаты первого дня наступления позволили выявить места наиболее упорного сопротивления противника. Командующий фронтом немедленно дал указания усилить войска на каранкинском направлении, которое до этого считалось вспомогательным. Для развития успеха было решено ввести в сражение второй эшелон (417-ю стрелковую дивизию) 63-го стрелкового корпуса и 32-ю гвардейскую танковую бригаду из состава 1-го гвардейского корпуса.

Кроме того, сюда передавались два самоходно-артиллерийских полка. Для содействия частям на этом направлении часть сил 346-й стрелковой дивизии должна была форсировать Айгульское озеро и выйти во фланг оборонявшимся войскам противника. На это же направление нацеливались основные силы 8-й воздушной армии и передавались почти четыре артиллерийских бригады. Плотность орудий и минометов возрастала в полтора раза.

Перенос основных усилий на каранкинско-тома-шевское направление, где оборонялись менее устойчивые части 10-й румынской пехотной дивизии, позволил войскам 51-й армии 9 апреля развить свой успех. Дивизии 63-го стрелкового корпуса (командир – генерал-майор П. К. Кошевой), преодолевая сопротивление румын, отражая контратаки их пехоты, поддерживавшейся штурмовыми орудиями, продвинулись от 4 до 7 км. Помогли в этом и действия 1164-го стрелкового полка 346-й стрелковой дивизии, вброд преодолевшего Айгульское озеро и нанесшего удар во фланг противнику, и своевременный ввод в бой дивизии второго эшелона корпуса, усиленной 32-й гвардейской танковой бригадой. Была прорвана главная полоса обороны противника, и войска 63-го корпуса вышли к его второй полосе.

В результате напряженных боев войск 2-й гвардейской и 51-й армий, маневра по переносу усилий на направление обозначившегося успеха, 10 апреля наметился перелом в ходе боевых действий в северной части Крыма. Войска 2-й гвардейской армии выходили на подступы к Ишуньским позициям. Для быстрейшего захвата этих позиций командующий армией

приказал в дивизиях 13-го гвардейского и 54-го стрелкового корпусов сформировать подвижные передовые отряды в составе стрелковых батальонов и истребительно-противотанковых полков на автомашинах. Но состав этих передовых отрядов оказался слабым, и они своей задачи не выполнили. К исходу 10 апреля войска армии были задержаны перед Ишуньскими позициями и стали готовиться к их прорыву.

В этот же день 10-й стрелковый корпус, наступавший на Карпову Балку (11 км юго-восточнее Армянска), прорвал главную полосу обороны противника и соединился в районе Карповой Балки с левофланговыми частями 2-й гвардейской армии.

Помощь раненому в бою за Севастополь. 9 мая 1944 г.

Утром 11 апреля войска 63-го стрелкового корпуса перешли в наступление. В образовавшийся прорыв в направлении Каранки была введена в сражение подвижная группа фронта в составе 19-го танкового корпуса, двух полков 279-й стрелковой дивизии (посаженных на автомобили) и 21-й истребительно-противотанковой артиллерийской бригады. Автомашины для пехоты в количестве 120 единиц были выделены из состава тыла фронта.

Подвижная группа, и прежде всего 19-й танковый корпус, разгромила противостоявшие войска противника и развернула стремительное наступление. Это заставило командование противника начать поспешный отвод частей 19-й пехотной дивизии румын, удерживавших позиции на Чонгарском полуострове.

Бой в Севастополе 9 мая 1944 г.

Это отступление вскоре превратилось в паническое бегство.

Уже в 11 часов 11 апреля передовой отряд 19-го танкового корпуса (202-я танковая бригада полковника М. Г. Фещенко, 867-й самоходно-артиллерийский полк майора А. Г. Свидерского) и 52-й мотоциклетный полк майора А. А. Недилько вышли к северной окраине Джанкоя. Завязались бои по овладению городом. Противник силою до полка пехоты с артиллерией, поддерживаемый огнем бронепоезда, оказывал упорное сопротивление. Бой затягивался. Но вот к юго-западным окраинам вышла 26-я мотострелковая бригада подполковника А. П. Храповицкого, нанесшая удар по южной окраине города. Летчики 6-й гвардейской бомбардировочной авиадивизии нанесли свои удары с воздуха. Это предопределило конец сопротивления противника. Понеся большие потери, бросив артиллерию, склады с боеприпасами, продовольствием, остатки гарнизона Джанкоя начали поспешное отступление на юг. Почти одновременно 79-я танковая бригада разгромила аэродром противника в районе Веселое (15 км юго-западнее Джанкоя), а 101-я бригада овладела железнодорожным мостом в 8 км юго-западнее Джанкоя.

С овладением Джанкоем оборона противника в северной части Крымского полуострова окончательно рухнула. На степных просторах Крыма противник не имел возможности удерживать советские войска. Немецкое командование еще возлагало надежду остановить наступление советских войск на рубеже Евпатория–Саки–Сарабуз–Карасубазар–Феодосия. Но осуществить это решение возможностей у противника не было.

Успех войск 4-го Украинского фронта в северной части Крыма и выход в район Джанкоя ставили под угрозу окружение группировки противника на Керченском полуострове. Командование противника было вынуждено принять решение на отвод войск с Керченского полуострова на акмонайские позиции. Начался вывоз военного имущества, уничтожение его остающейся части. Артиллерия противника активизировала свою деятельность.

Разведка Отдельной Приморской армии обнаружила приготовления противника к отходу. В связи с этим командующий армией принял решение в ночь на 11 апреля перейти в общее наступление. Оно должно было начаться вечером 10 апреля атакой противника силами передовых батальонов, а передовые отряды и подвижные группы в это время готовились к преследованию противника. На усиленную разведку противника получила приказ 4-я воздушная армия.

Военно-морской флаг над освобождённым Севастополем. 9 мая 1944 г.

В 22 часа 10 апреля передовые батальоны после огневого налета атаковали передний край обороны противника. В 4 часа утра 11 апреля вслед за передовыми батальонами в бой вступили передовые отряды и подвижные группы дивизий, корпусов и армии.

В полосе 11-го гвардейского корпуса (командир – генерал-майор С. Е. Рождественский) к 4 часам утра 11 апреля они овладели всей первой позицией обороны противника. Затем при поддержке артиллерийского огня в бой была введена подвижная группа корпуса, которая преодолела сопротивление частей прикрытия и начала преследование отходившего противника.

Салют в честь освобождения Севастополя. 9 мая 1944 г.

События в полосе наступления 3-го горно-стрелкового корпуса (командир – генерал-майор Н. А. Шварев) развивались аналогичным образом.

Действовавший на левом фланге армии 16-й стрелковый корпус (командир – генерал-майор К. И. Провалов) к 6 часам утра 11 апреля освободил г. Керчь. В освобождении Керчи принимала участие 318-я горно-стрелковая дивизия генерал-майора В. Ф. Гладкова, которая отличилась в составе эльтигенского десанта в 1943 году.

Захваченный в плен командир 9-го кавалерийского полка 6-й румынской кавалерийской дивизии показал: «Мой полк занимал оборону южнее города Керчь. Когда русские прорвали немецкую оборону и вышли на шоссейную дорогу Керчь–Феодосия, над полком нависла угроза окружения. Немцы очертя голову удирали, и я отдал приказ отступить на линию Турецкого вала. Не успели мы занять оборону на новом месте, как на левом фланге появились русские танки. Увидев, что немцы побежали, румынские солдаты стали сдаваться в плен целыми эскадронами… Девятый кавалерийский полк полностью разгромлен, ни один солдат не ушел с Керченского полуострова. Вся техника полка и приданная ему артиллерия захвачены русскими»[21].

В освобождавшихся городах и селах Крыма начиналось восстановление нормальной жизни. Так, Керчь снова стала советской в 4 часа утра 11 апреля. В первый день после освобождения в городе было всего около трех десятков жителей. Постепенно из освобождаемых районов Крыма в город стали возвращаться люди. Вывозили семьи, прятавшиеся в каменоломнях. Перед городскими властями встали сложные проблемы расселения возвращающихся людей, восстановления разрушенных домов, водопровода, электрической сети. И уже к концу месяца заработали почта, телеграф. Затем все возраставшее количество населения стало получать хлеб с восстановленного хлебозавода, заработали столовая, рыбная лавка. Улучшилось обеспечение водой. В апреле получили первую электроэнергию. Керченский судоремонтный завод был разминирован, в него стало свозиться уцелевшее оборудование, подобрали 80 человек рабочих.

Встреча моряков с крымскими партизанами в Ялте. Май 1944 г.

Приступили к восстановлению железорудного комбината, коксохимзавода, железнодорожного пути Керчь–Феодосия. Начали работать предприятия по обслуживанию нужд населения: сапожные, столярные, слесарно-жестяные, шорная, швейная мастерские, начала работать баня. Восстанавливаются рыболовецкие и рыбоперерабатывающие предприятия. Приступила к работе судоверфь по подъему и ремонту судов. В городе стали функционировать три больницы, консультации.

Помощь героическому городу оказывала вся страна. Из разных ее районов в Керчь шли вагоны с лесом, цементом, продуктами, ремонтными материалами. Командование Черноморского флота передало в дар городу судно, с которого началось восстановление рыбного промысла.

Так закончилась для гитлеровцев оккупация Крыма. Мыс Херсонес. 12 мая 1944 г.

Начиная с 11 апреля по всему Крыму развернулось преследование отходивших войск противника. Арьергарды противника старались прикрыть отход войск и эвакуацию военного имущества. Противник стремился оторваться от советских войск, отойти к Севастополю и там организовать оборону. Однако советские войска стремительно продвигались вперед, стремясь выходить на фланги в тыл вражеским арьергардам и не дать противнику совершить задуманное.

2-я гвардейская армия, завершив прорыв Ишуньских позиций, начала преследование противника сильными передовыми отрядами, посадив пехоту на автомашины и усилив ее танками и артиллерией. Выйдя ко второй полосе обороны противника на реке Чатарлык, войска армии стали готовиться к ее прорыву. Но прорывать ее не пришлось, так как в результате успешных действий войск 51-й армии создалась угроза для всей перекопской группировки противника, и в ночь на 12 апреля она вынуждена была начать отход за реку Чатарлык. Подвижные отряды правофлангового корпуса, переправившись через Чатарлык и пройдя с боями более 100 км, утром 13 апреля овладели городом и портом Евпатория. Части 3-й гвардейской стрелковой дивизии утром 13 апреля освободили город Саки. 14 апреля были освобождены города Ак-Мечеть и Караджа. Вся западная часть Крыма была очищена от врага, и освободивший этот район 13-й гвардейский стрелковый корпус был выведен в резерв.

Стрелковое оружие врага, захваченное советскими войсками в ходе Крымской операции. Май 1944 г.

Главные силы 2-й гвардейской армии (54-й и 55-й стрелковые корпуса) продолжали развивать наступление в общем направлении на Севастополь. Они с ходу форсировали реки Альма, Кача и 15 апреля вышли к реке Бельбек, где встретили упорное сопротивление противника на подступах к Севастополю.

Вражеская бронетехника, захваченная советскими войсками в ходе Крымской операции. Май 1944 г.

В полосе 51-й армии преследование противника вела фронтовая подвижная группа. Преследование велось вдоль железной дороги и шоссе Джанкой–Симферополь–Бахчисарай. Левее вели преследование противника еще два передовых отряда. Один наступал на Зуя, второй – через Сейтлер на Карасубазар. Оба этих отряда имели задачей перерезать дорогу Феодосия– Симферополь и перекрыть противнику пути отхода с Керченского полуострова.

Фронтовая подвижная группа к исходу 12 апреля выходила на подступы к Симферополю. Первый передовой отряд в районе Зуи разгромил крупную вражескую колонну и, овладев Зуей, организовал круговую оборону, не допуская движения войск противника на запад. Второй передовой отряд в этот день овладел Сейтлером.

Вражеская артиллерия, захваченная советскими войсками в ходе Крымской операции. Май 1944 г.

Главные силы 19-го танкового корпуса утром 13 апреля подошли к Симферополю. Ворвавшись в город, танкисты совместно с партизанами 1-й бригады (командир – Ф. И. Федоренко) Северного соединения (17-й отряд под командованием Ф. З. Горбаня и 19-й отряд под командованием Я. М. Саковича) к 16 часам полностью освободили город от оккупантов. В честь освобождения Симферополя от фашистских захватчиков в Москве был дан артиллерийский салют.

После овладения Симферополем подвижная группа продолжила преследование отходившего противника. Утром 14 апреля две танковых бригады 19-го танкового корпуса совместно с партизанами 6-й бригады Южного соединения (командир – М. Ф. Самойленко) после непродолжительного боя освободили город Бахчисарай. 26-я мотострелковая бригада от Симферополя была направлена через горы на Алушту, чтобы содействовать войскам Отдельной Приморской армии в овладении южным берегом Крыма. 202-я танковая бригада из Симферополя была направлена в город Качу, которым овладела к 18 часам, разгромив гарнизон противника и соединившись с войсками 2-й гвардейской армии.

«Правда» в освобождённом Севастополе. Май 1944 г.

Части 19-го танкового корпуса передовыми отрядами вышли к реке Бельбек восточнее Мекензия, где противник оказал упорное сопротивление. Сюда же вскоре подошли войска 51-й армии.

Следует отметить, что войска 51-й армии и 19-го танкового корпуса в ходе преследования подвергались активному воздействию вражеской авиации, что вызывало потери в личном составе и технике и снижало темпы наступления. Действия советской авиации сдерживали ограниченные запасы горючего.

Отдельная Приморская армия преследовала противника передовыми отрядами. В середине дня 12 апреля они подошли к Ак-монайскми позициям и попытались с ходу прорвать их. Попытка не удалась. Потребовалось перебросить в короткие сроки стрелковые части, подтянуть артиллерию и нанести сосредоточенный удар авиацией. После сильной артиллерийской подготовки, мощного бомбоштурмового удара с воздуха, атакой пехоты и танков последняя укрепленная позиция противника была прорвана. Прорвав в упорных 8-часовых боях Ак-монайские позиции, войска

Отдельной Приморской армии устремились к Феодосии, которую и освободили 13 апреля. Керченский полуостров был полностью освобожден от захватчиков. В честь этой победы в Москве вновь прогремел артиллерийский салют.

После освобождения Керченского полуострова войска Отдельной Приморской армии основными силами начали развивать наступление в общем направлении на Старый Крым, Карасубазар, а частью сил – вдоль побережья по Приморскому шоссе на Ялту, Севастополь. Ее войска 13 апреля освободили Старый Крым и совместно с войсками 51-й армии при содействии партизан (5-я партизанская бригада Северного соединения под командованием Ф. С. Соловей) 13 апреля освободили Карасубазар. В этом районе произошло соединение войск 4-го Украинского фронта – 51-й армия и Отдельной Приморской армии.

Развивая наступление вдоль Приморского шоссе, часть войск Отдельной Приморской армии 14 апреля заняли Судак, 15 апреля – Алушту, Ялту, 16 – Симеиз, а к исходу 17-го вышли к укрепленным позициям противника под Севастополем. Войска за 6 дней прошли с боями более 250 км. При освобождении Ялты совместно с войсками действовали партизаны 7-й бригады Южного соединения под командованием Л. А. Викмана.

По приказу Ставки ВГК 18 апреля Отдельная Приморская армия была передана в состав 4-го Украинского фронта и переименована в Приморскую армию. Командовать армией стал генерал-лейтенант К. С. Мельник.

В результате преследования отступавшего противника войска 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии при содействии кораблей и авиации Черноморского флота выдвинулись на подступы к Севастополю. Попытки немецкого командования задержать наступление советских войск на промежуточных рубежах в центральной части Крыма потерпели полный провал.

Гитлеровское командование, потерпев поражение в оборонительном сражении, приняло решение на эвакуацию своих войск и тылов с полуострова. В создавшейся обстановке не могло быть и речи о планомерной эвакуации войск 17-й армии без организации прочной обороны Севастополя. Прочной обороной на подступах к городу и в самом городе оно стремилось в ходе оборонительных боев сковать значительные силы советских войск, нанести им потери и обеспечить эвакуацию остатков своих войск морским путем.

Жители освобождённой Ялты на субботнике 13 мая 1944 г.

Для обороны города противник подготовил три оборонительных рубежа, каждый из которых состоял из двух-трех траншей, отсечных позиций и большого количества сооружений из земли и камней. Первый, наиболее мощный, оборонительный рубеж был оборудован в 7–10 км от города и проходил по высотам 76, 9; 192,0; 256,2; и горе Сахарная Головка, восточным скатам Сапун-горы и безымянным высотам западнее Балаклавы. В трех-шести километрах от города проходил второй рубеж и по окраинам Севастополя – третий. Особое значение для удержания первого рубежа имела Сапун-гора, которая была превращена противником в мощный узел сопротивления.

Группировка противника под Севастополем состояла из восьми дивизий 49-го и 5-го армейских корпусов 17-й армии. Общая их численность составляла более 72 тыс. солдат и офицеров, 3414 орудий и минометов, 50 танков и штурмовых орудий. На первом оборонительном рубеже находилось 70% сил и средств, что обеспечивало наличие до 2000 человек и 65 орудий и минометов на 1 км фронта в районах сосредоточения основных усилий. Приняв решение удерживать Севастополь, германское командование усилило свою группировку в этом районе, перебросив по воздуху около 6 тыс. немецких солдат и офицеров.

Таким образом, противник имел на подступах к Севастополю крупную группировку, которая опиралась на весьма выгодные для обороны естественные рубежи и хорошо оборудованные в инженерном отношении позиции.

Более того, непрерывное отступление фашистских войск вынудило Гитлера сменить командующего 17-й армией. В начале мая генерала Э. Енеке заменил командир 5-го армейского корпуса генерал-полковник К. Альмендингер. Новый командующий 3 мая в своем приказе потребовал: «…чтобы все оборонялись в полном смысле этого слова, чтобы никто не отходил, удерживал бы каждую траншею, каждую воронку, каждый окоп… 17-ю армию в Севастополе поддерживают мощные воздушные и морские силы. Фюрер даст нам достаточно боеприпасов, самолетов, вооружений и подкреплений. Германия ожидает, что мы выполним свой долг»[22].

Освобождение Севастополя

Неудавшиеся попытки освободить Севастополь с ходу и продолжавшиеся несколько дней атаки главных сил 4-го Украинского фронта успеха не дали. Лишь в полосе 51-й армии удалось овладеть несколькими высотами восточнее Севастополя и населенными пунктами Верхняя и Нижняя Чоргунь и Камары.

Еще одну попытку наступления войска фронта предприняли 23 апреля, но и она значительных результатов не дала. Удалось лишь войскам 2-й гвардейской армии овладеть станцией Мекензиевы Горы, войскам 51-й армии на отдельных направлениях ворваться в оборону противника и занять в ней две-три траншеи. Войска Приморской армии продвинулись на 2–3 км. Ввести в сражение 19-й танковый корпус не удалось из-за сплошного минирования местности. Вывод напрашивался вполне понятный: необходимо провести перегруппировку и тщательную подготовку войск, отработать всестороннее взаимодействие всех сил и средств, создать необходимый запас горючего и боеприпасов.

Верховный главнокомандующий согласился с доводами Военного совета 4-го Украинского фронта. Но отсрочка начала наступления вызвала у него недовольство и спор с начальником Генерального штаба маршалом А. М. Василевским. Но последнему удалось убедить Верховного главнокомандующего в необходимости переноса начала операции. Начало операции было назначено на 5 мая для 2-й гвардейской армии на вспомогательном направлении и 7 мая – для главных сил фронта. Фронт к этому времени имел в своем составе 253 тыс. человек, 4445 орудий и минометов, более 800 противотанковых орудий и 106 танков и САУ.

В оставшееся для наступления время шла не только подготовка войск и создавались необходимые запасы, но и велись боевые действия отдельными подразделениями с целью разведки обороны противника и улучшения своего исходного положения.

В это же время улучшалось базирование сил Черноморского флота и авиации. Перебазирование катеров в порты и авиации на аэродромы Крымского полуострова значительно приблизило их к району боевых действий и позволило более эффективно использовать по осуществлению блокады Севастополя.

Командующий фронтом генерал армии Ф. И. Толбухин решил главный удар нанести силами войск Приморской армии и левого фланга 51-й армии на участке от Сапун-горы до берега моря в общем направлении на Николаевку, Омегу. На этом направлении предусматривалось использование 19-го танкового корпуса. Вспомогательный удар намечалось нанести силами 2-й гвардейской армии в направлении на Северную бухту.

2-я гвардейская армия должна была прорвать оборону противника юго-восточнее Бельбек силами 13-го гвардейского и 55-го стрелковых корпусов и нанести удар в направлении Мекензиевы Горы, восточный берег Северной бухты, прижать противника к морю и уничтожить его. Затем форсировать Северную бухту и овладеть восточной частью Севастополя.

51-я армия должна была нанести главный удар силами левого фланга (63-й стрелковый корпус в первом эшелоне и 10-й стрелковый корпус во втором) в направлении Сапун-гора, Севастополь во взаимодействии с 11-м гвардейским корпусом Приморской армии, овладеть Сапун-горой и в дальнейшем наступать на Севастополь. На правом фланге армии 1-й гвардейский стрелковый корпус наступал на высоту Сахарная Головка с задачей во взаимодействии с 55-м стрелковым корпусом 2-й гвардейской армии окружить и уничтожить противника в районе Мекензиевых Гор.

Приморская армия силами 11-го гвардейского стрелкового корпуса должна была прорвать оборону противника в районе Сапун-горы и наступать на юго-западную окраину Севастополя. Действовавший на направлении главного удара 3-й горно-стрелковый корпус должен был прорвать оборону противника северо-восточнее Карань и развивать наступление в направлении Омега к пристаням и бухтам западнее и юго-западнее Севастополя.

Переподчиненный Приморской армии 19-й танковый корпус должен был развить успех стрелковых войск в направлении мыса Херсонес и отрезать пути отхода к морю вражеским войскам. 16-му стрелковому корпусу предписывалось развивать наступление вдоль побережья Черного моря.

Большая роль в операции отводилась авиации. Кроме 8-й воздушной армии к ударам по противнику привлекалось более 550 самолетов авиации дальнего действия, которые ударами бомб крупного калибра должны были способствовать разрушению оборонительных сооружений противника. Самолеты 8-й воздушной армии в период подготовки к штурму произвели 8200 самолето-вылетов, нанося удары по войскам, оборонительным сооружениям и огневым средствам врага. Авиация дальнего действия бомбила порт и железнодорожную станцию Севастополя, наносила удары по портам Констанца и Галац, через которые шло снабжение севастопольской группировки врага.

Они стояли насмерть

Черноморский флот получил задачу силами авиации и боевых кораблей блокировать группировку противника с моря, уничтожать его плавсредства в порту, бухтах и на переходах морем. Была сформирована Севастопольская военно-морская база с временным пребыванием в Ялте. В ее состав вошли 1-я и 2-я бригады торпедных катеров, которые базировались в Ялте, Скадовске, Карадже, Очакове. Привлечение крупных надводных боевых кораблей Черноморского флота к операции по освобождению Крыма не планировалось, и они тщательно готовились к морским операциям в соответствии с решениями Ставки ВГК. Важные задачи были поставлены перед бригадой подводных лодок, которые должны были во взаимодействии с авиацией уничтожать транспорты и плавсредства противника на его коммуникациях в северо-западной части Черного моря.

Штурм Севастополя начался 5 мая. В соответствии с планом после двухчасовой артиллерийской и авиационной подготовки в атаку перешли дивизии 2-й гвардейской армии. С упорными боями гвардейцы смогли в первый день продвинуться на 1–2 км, захватив вторую, а местами и третью траншеи противника. С утра 6 мая, введя в бой вторые эшелоны стрелковых корпусов, 2-я гвардейская армия смогла продвинуться в глубь обороны противника всего лишь на 1 км. Бои продолжали оставаться очень напряженными.

Предпринятым наступлением 2-й гвардейской армии в какой-то степени удалось ввести командование противника в заблуждение относительно направления главного удара фронта. Оно начало перебрасывать со своего правого фланга обороны на участок прорыва 2-й гвардейской армии пехотные части, и особенно зенитную артиллерию, ослабляя тем самым свою группировку на направлении действительного главного удара войск 4-го Украинского фронта.

Этот удар был нанесен 7 мая после полуторачасовой артиллерийской и авиационной подготовки. Основными объектами ударов авиации были войска, огневые средства и инженерные сооружения на Сапун-горе, на высотах северо-восточнее нас п. Карань и резервы противника. В 10 часов 30 минут началась атака. С первых же минут завязались ожесточенные кровопролитные бои.

Штурм Сапун-горы, этой узловой точки в обороне противника, – одна из блестящих страниц в освобождении Севастополя. Штурмовали высоту воины 63-го (командир – генерал-майор П. К. Кошевой) и 11-го гвардейского (командир – генерал-майор

С. Е. Рождественский) стрелковых корпусов 51-й армии. Первая атака привела к овладению лишь первой траншеей противника. Из второй траншеи, с Сапун-горы, на атакующих обрушился настоящий ливень вражеских снарядов и пуль.

Командующий фронтом нанес удар по обороне противника с воздуха силами 8-й воздушной армии. Командиры корпусов ввели в бой штурмовые группы, а затем и вторые эшелоны стрелковых дивизий. Артиллерия вела огонь прямой наводкой по огневым точкам и оборонительным сооружениям противника. Продвигаясь метр за метром, уничтожая сопротивляющегося врага, советские солдаты упорно продвигались вперед. В 19 часов 30 минут части 77-й (командир – полковник А. П. Родионов) и 32-й гвардейской (командир – полковник Н. К. Закуренков) стрелковых дивизий вышли на гребень Сапун-горы. К исходу дня этот мощный опорный пункт обороны противника был взят (на Сапун-горе у противника было сооружено 36 дотов и 27 дзотов). Овладение Сапун-горой нарушило целостность обороны противника, ее устойчивость. Войска 51-й армии получили возможность развивать наступление непосредственно на Севастополь. При штурме Сапун-горы младший лейтенант М. Я. Дзигунский и рядовой Н. Афанасьев совершили свой бессмертный подвиг, закрыв своими телами амбразуры вражеских дотов. Рядовой И. К. Яцуненко водрузил на Сапун-горе красный флаг.

Успех 63-го и 11-го гвардейского стрелковых корпусов позволил соединениям 1-го гвардейского стрелкового корпуса овладеть высотой Сахарная Головка и отм. 256,2. Войскам 3-го горно-стрелкового (командир – генерал-майор А. А. Лучинский) и 16-го стрелкового (командир – генерал-майор К. И. Провалов) корпусов в этот день удалось продвинуться немного. Они в условиях сильного огневого сопротивления и частых контратак противника сумели овладеть двумя, местами тремя его траншеями.

Овладением Сапун-горой и высотой Сахарная Головка советские войска получили выход в Инкерманскую долину.

За ночь, закрепив захваченную местность, подтянув артиллерию, нанося бомбовые удары с воздуха, советские войска подготовились к продолжению начатого наступления. На левом фланге 51-й армии занял исходные позиции для наступления введенный для наращивания усилий 10-й стрелковый (командир – генерал-майор К. П. Неверов) корпус.

В этот же день войска 2-й гвардейской армии после четырехчасового боя овладели полустанком Мекензиевы Горы и, пробиваясь к Северной бухте, взяли под огонь своей артиллерии всю ее акваторию.

С утра 8 мая продолжился штурм Севастопольского укрепленного района.

В полосе 2-й гвардейской армии передовые отряды начали продвижение в 3 часа утра, а главные силы атаковали противника в 7 часов. Продвижение 13-го гвардейского (командир – генерал-майор П. Г. Чанчибадзе) и 55-го (командир – генерал-майор П. Е. Ловягин) стрелковых корпусов в направлении восточного берега Северной бухты отрезало всю северную группировку противника в составе 50-й немецкой пехотной и 2-й горно-стрелковой дивизий в районе Бартеньевка. Прижатая к морю, группировка противника к утру 9 мая была полностью ликвидирована.

В полосе 51-й армии противник был оттеснен к внутреннему обводу Севастополя. В полосе наступления Приморской армии после ожесточенных боев на правом фланге 11-й гвардейский стрелковый корпус вышел к внутреннему обводу Севастополя. На левом фланге армии 3-й горно-стрелковый и 16-й стрелковый корпуса продвинулись от 3 до 5 км, завершив прорыв главной полосы обороны и овладев населенным пунктом Карань и высотой Горная на втором оборонительном рубеже. Перед войсками открылся путь к Севастополю и к бухтам Камышовая и Казачья. Создались условия для развития наступления в направлении мыса Херсонес. Командующий фронтом приказал вывести в ночь на 9 мая в исходный район для наступления 19-й танковый корпус, командир которого (генерал-лейтенант танковых войск И. В. Васильев) получил задачу с утра 9 мая войти в сражение в полосе 3-го горно-стрелкового корпуса и развивать успех в направлении бухты Камышовая.

Заключительный этап боевых действий за освобождения Севастополя начался еще в ночь на 9 мая. В эту ночь самолеты Дальней авиации нанесли удары по кораблям и транспортам противника в Северной, Камышовой, Казачьей и Стрелецкой бухтах и по его авиации на аэродроме на мысе Херсонес. Этой же ночью самолеты 8-й воздушной армии бомбардировали и штурмовали войска, технику и узлы сопротивления на окраинах Севастополя и в районах, прилегавших к городу.

Боевые действия в ночь на 9 мая во 2-й гвардейской армии продолжали стрелковые полки, выделенные от каждой дивизии. В район Северной косы был высажен десант в составе стрелкового батальона от 387-й стрелковой дивизии, уничтоживший находившийся там вражеский гарнизон. Действия десанта сыграли свою роль в ликвидации северной группировки противника и выходе советских войск на побережье Северной бухты на всем ее протяжении. К 8 часам утра войска армии освободили северную сторону Севастополя.

Выход войск 2-й гвардейской армии на побережье Северной бухты позволил ее артиллерии вести огонь прямой наводкой по огневым средствам, живой силе и транспортам противника в Южной и Стрелецкой бухтах. Под прикрытием огня артиллерии полки 24-й стрелковой дивизии (командир – полковник Г. Я. Колесников) начали форсирование Северной бухты. В это же время Северную бухту с юго-востока обошли полки 87-й гвардейской стрелковой дивизии (командир – полковник К. Я. Тымчик) и соединения 55-го стрелкового корпуса (командир – генерал-майор П. Е. Ловягин). Освободив Корабельную слободу, войска стрелковых корпусов устремились к Южной бухте и в короткие сроки вышли к ее берегам.

Командование противника несмотря на то, что положение его войск было катастрофичным, требовало упорно сопротивляться, не допускать продвижения советских войск. Целью этого сопротивления было не удержание Севастополя, а стремление обеспечить более или менее планомерную эвакуацию войск с Крымского полуострова. Но эти намерения вражеского командования срывались действиями авиации, торпедных катеров, подводных лодок Черноморского флота и стремительными наступательными действиями сухопутных войск.

Наступление войск 51-й армии в ночь на 9 мая продолжалось выделенными от каждой стрелковой дивизии полками. Главные силы армии перешли в наступление в 8 часов утра. Дивизии 1-го гвардейского стрелкового корпуса (командир – генерал-лейтенант И. И. Миссан) во взаимодействии с войсками 2-й гвардейской армии овладели Корабельной слободой. Дивизии 63-го и 10-го стрелковых корпусов к 15 часам пробились в юго-западную часть города. Одна дивизия обходила город с юга.

От Приморской армии в боях за город принимал участие 11-й гвардейский стрелковый корпус (командир – генерал-майор С. Е. Рождественский). Главные силы армии совместно с 19-м танковым корпусом, введенным в сражение в 8 часов 9 мая, продвигались в направлении мыса Херсонес.

Последний штурм города начался в 15 часов. К исходу дня войска 4-го Украинского фронта освободили Севастополь – гордость и славу советского народа. Остатки разгромленных частей противника бежали из города на мыс Херсонес. Гитлеровским войскам в 1941– 1942 годах потребовалось 250 дней, чтобы овладеть Севастополем. Советским войскам для освобождения города потребовалось всего 58 часов, штурм же Севастопольского укрепленного района занял 8 дней.

10 мая 1944 года Москва салютовала доблестным войскам 4-го Украинского фронта, освободившим Севастополь.

Уничтожение войск противника на мысе Херсонес было возложено на Приморскую армию, 10-й стрелковый корпус 51-й армии и 19-й танковый корпус. Попытка войск Приморской армии и 19-го танкового корпуса с ходу прорвать оборону противника на мысе не удалась. Пришлось провести перегруппировку войск, подтянуть артиллерию.

Плакат периода бороны Севастополя

Определив, что командование противника планирует с 4 часов утра 12 мая начать общий отход для посадки на суда, командующий фронтом генерал армии Ф. И. Толбухин поставил задачу не допустить эвакуации вражеских войск, уничтожить или пленить их. Суда противника, предназначавшиеся для эвакуации, потопить в бухтах или в море.

В 3 часа ночи 12 мая 1000 орудий и минометов открыли ураганный огонь по противнику. В короткий срок оборона противника была прорвана. К 7 часам утра побережье бухт Стрелецкая, Круглая, Камышовая было освобождено, а к 10 часам утра мыс Херсонес также был очищен от вражеских войск. К 14 часам остатки 17-й немецкой армии были уничтожены или пленены. Крымский полуостров был полностью очищен от захватчиков.

Освободив Крым, советские войска вернули стране важный экономический район. Черноморский флот вновь получил свою главную базу – Севастополь. Еще более благоприятными стали условия для наступления на Балканы и освобождения от фашистского рабства народов Юго-Восточной Европы. Значительная группировка советских войск могла быть переброшена на другие участки советско-германского фронта.

Действия чЕрноморского флота

Накануне Великой Отечественной войны Черноморский флот, как и все остальные флоты Советского Союза, в соответствии с действовавшими в то время документами, определявшими и регламентировавшими оперативную и боевую деятельность военно-морских сил, предназначался для обеспечения неприкосновенности морских границ и морских сообщений. Для решения этих задач Черноморский флот располагал более чем 300 кораблями и катерами различных классов. В их числе линейный корабль (линкор) «Парижская коммуна», переименованный в 1943 году в «Севастополь», крейсера «Ворошилов», «Красный Кавказ», «Красный Крым», «Коминтерн», «Молотов», «Червона Украина», три лидера, 14 эсминцев, 47 подводных лодок, тральщики, канонерские лодки, сторожевые корабли, минный заградитель, торпедные катера, катера-охотники, вспомогательные суда. В составе ВВС флота имелось 625 самолетов, из них 315 истребителей, 107 бомбардировщиков, 36 торпедоносцев. В составе ПВО имелось 50 зенитных батарей (186 орудий, в основном 76-мм калибра), зенитные пулеметы, прожектора. В составе береговой обороны флота было несколько отдельных сухопутных частей и подразделений и береговая артиллерия, имевшая 26 батарей (93 орудия калибром 100–305 мм, не считая орудий меньшего калибра). Командовал флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, начальником штаба флота был контр-адмирал И. Д. Елисеев.

Следует сразу сказать, что командующий флотом так охарактеризовал эсминцы эскадры: «Как правило, корабли имели недостаточный район плавания. Это сильно ограничивало их боевое использование. Когда обстановка настоятельно потребовала использовать эсминцы на коммуникациях противника, при базировании на Поти – Батуми, мы не могли этого сделать. Для Черного моря район плавания эсминцев должен быть не менее 2–2,5 тысячи миль, а не 1200–1600»[23].

В состав Черноморского флота входила Дунайская военная флотилия (командующий – контр-адмирал Н. О. Абрамов, начальник штаба – капитан 2-го ранга В. В. Григорьев). Бригада имела 5 мониторов, 29 различных катеров, несколько других судов, 6 батарей береговой обороны (24 орудия калибра 45–152 мм) и переданную в оперативное подчинение 96-ю истребительную авиаэскадрилью. Дунайская флотилия имела задачу не допустить форсирования противником Дуная на участке от устья реки Прут до Килийского гирла; не допустить прохода вражеских кораблей на участке г. Рени–Килийское гирло; содействовать сухопутным войскам в проведении их операций.

В июле 1941 года в состав Черноморского флота вошла сформированная на основе решения Государственного Комитета Обороны от 20 июля 1941 года Азовская военная флотилия, включавшая в свой состав дивизионы сторожевых кораблей, катеров, тральщиков, батареи береговой обороны и части морской пехоты. Командующий флотилией – капитан 1-го ранга А. П. Александров (с 13 октября 1941 года – капитан 1-го ранга С. Г. Горшков), начальник штаба – капитан 2-го ранга И. А. Фроликов.

В документах, отражавших официальные взгляды на оперативную и боевую деятельность флота, большое внимание уделялось наступательным операциям и видам боевых действий. На первое место выдвигалась традиционная для флота операция по уничтожению сил противника в море. Среди боевых задач Черноморского флота были такие, как воспрепятствование активными минными постановками действиям подводных лодок, проходу флота противника в Черное море, воспрещение действиями на морских коммуникациях перевозок через Черное море войск и военных грузов в порты враждебных держав, недопущение высадок морских десантов противника на советское побережье, содействие приморскому флангу войск Красной Армии в их наступательных операциях, защита своих морских коммуникаций. Полагалось, что требуется тщательная координация задач флота и его взаимодействия с сухопутными войсками для достижения общей цели. Предусматривалось, что задачи, поставленные перед Черноморским флотом, могут выполняться им как в результате проведения самостоятельных операций на морском театре, так и совместных с сухопутными войсками. Совместными операциями флота и армии считались: операции по поддержке флотом фланга армии, десантные и противодесантные операции, операции против баз и береговых объектов противника.

В 1940–1941 годах была разработана и введена в действие система оперативных готовностей флота, целесообразность которой оправдалась в начале Великой Отечественной войны.

К началу войны Черноморский флот располагал развитой системой базирования: главная база – Севастополь, военно-морские базы – Одесса, Николаев, Новороссийск, Батуми. Военно-морские базы были надежно прикрыты со стороны моря береговой артиллерией, однако сухопутного фронта обороны они не имели. Но, как отмечал Ф. С. Октябрьский, «наши военно-морские базы перед войной были немощны, за исключением главной базы (ГБ) – Севастополя. Да и севастопольская имела много минусов, недостатков, недоделок…»[24].

Следует отметить, что румынский флот, как вероятный противник, имел четыре эсминца, три миноносца, три канонерских лодки, два минных заградителя и ряд вспомогательных судов. Военно-морские силы Болгарии состояли из четырех старых миноносцев, двух сторожевых кораблей и нескольких сторожевых и речных катеров. Немецких кораблей в то время на Черном море не было. Поэтому задача по борьбе с флотами противников перед Черноморским флотом не могла стоять как первоочередная. Начавшаяся война поставила перед ним совершенно другие проблемы.

Верховное главнокомандование фашистской Германии придавало большое значение захвату Черноморского побережья СССР. Это вызывалось необходимостью решения ряда военно-политических и экономических проблем, среди которых важнейшими для гитлеровцев являлись удержание нефтеносных районов Румынии, последующий захват Крыма и Кавказского побережья для обеспечения доступа к кавказской нефти и, наконец, подготовка к реализации идеи фюрера – поход через Иран на Индию.

Овладение военно-морскими базами Черноморского флота со стороны суши должно было, по мнению германского Верховного главнокомандования, исключить для советских кораблей возможность противодействовать приморскому флангу немецко-фашистской армии, кроме того, помешать использованию морских коммуникаций для снабжения советских сухопутных войск и в то же время благоприятствовать снабжению морским путем южной группировки германских и румынских войск.

Директивами Главного командования сухопутных войск Германии овладение Крымом являлось одной из первоочередных задач немецко-фашистских войск на южном участке советско-германского фронта. Гитлеровцы рассматривали Черное море как единственно надежную и ближайшую коммуникацию между европейской частью Советского Союза и Англией. Опасаясь, что в результате потери Черноморским флотом своих баз его боевые корабли и наиболее ценные суда торгового флота (особенно танкеры) могут уйти через проливы в английские порты Средиземного моря, они считали необходимым не допустить этого.

Гитлеровское руководство предполагало, что захват северного побережья Черного моря, и в первую очередь Крымского полуострова с находившимися на нем военно-морскими базами, может способствовать вовлечению Турции в войну с СССР на стороне Германии.

К началу войны гитлеровцы не имели на Черном море своих боевых кораблей и рассчитывали на боевое применение флотов Румынии и Болгарии. В мае–июне 1941 года в соответствии с разработанным планом в Румынию и Болгарию были доставлены материальная часть для береговой артиллерии, 2000 морских мин, тральное имущество, оборудование для строившихся румынских подводных лодок, торпедные катера для Болгарии. Военно-морские силы фашистских государств имели пассивные задачи чисто оборонительного характера. Содействие флота приморскому флангу немецко-фашистской армии при ее наступлении и взаимодействие с ней при захвате военно-морских баз Черноморского флота предусмотрены не были. Этот серьезный просчет в немецко-фашистском плане войны сказался на темпах продвижения приморских флангов германской и румынской армий, что сыграло определенную роль в провале гитлеровской ставки на блицкриг.

Командование противника, учитывая соотношение военно-морских сил, для борьбы с превосходством советского Черноморского флота решило массированно применять авиацию. Для этого к началу войны на румынских аэродромах германское командование сосредоточило из состава своего люфтваффе (die Luftwaffe) 1195 самолетов, из которых 420 были бомбардировщики. Эти самолеты намечалось использовать не только для поддержки действий сухопутных войск, но и для нанесения ударов по военно-морским базам, кораблям, для постановки мин на входных фарватерах советских военно-морских баз. На территории Румынии и Болгарии прокладывались вторые железнодорожные пути, расширялась сеть аэродромов и посадочных площадок.

Корабли с десантом в Евпаторию

Чтобы лишить советский Черноморский флот мест базирования и обезопасить тылы южного крыла своих армий, Гитлер потребовал уничтожения советских военно-морских баз: «Для Германии решающее значение имеет скорейшая ликвидация русских военно-морских баз на побережье Черного моря». Захват военно-морских баз и портов позволил бы фашистской Германии впоследствии использовать их для бесперебойного снабжения и питания южного крыла своих войск[25].

В середине июня 1941 года в северо-западном районе Черного моря проводилось большое двухстороннее учение сил флота и войск Одесского военного округа. Задачей учения была отработка действий войск и флота по высадке и отражению морского десанта. Отрабатывались также вопросы маскировки и мероприятия по организации МПВО (местной противовоздушной обороны). Прибывший на флот заместитель народного комиссара Военно-морского флота, начальник Главного морского штаба адмирал И. С. Исаков сообщил о концентрации немецких войск около наших границ и о возможности проведения любой провокации. Однако учения закончились благополучно, и 19– 20 июня корабли стали сосредотачиваться в главной базе. Ввиду напряженной обстановки на границе Военный совет флота, согласно указаниям наркома ВМФ, оставил флот в состоянии повышенной оперативной готовности. Корабли и военные объекты продолжали сохранять светомаскировку.

В час ночи 22 июня в адрес Военного совета Черноморского флота поступила телеграмма наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова о введении на флоте оперативной готовности № 1. С этого времени началось оповещение командования флота, кораблей, частей береговой обороны и руководителей города Севастополя и переход флота на оперативную готовность № 1. Главная база, город стали медленно погружаться в темноту. Корабли, части береговой обороны, ПВО и авиация принимали боезапас, топливо, продовольствие и другие виды снабжения. К 2 часам 30 минутам все разнородные силы Черноморского флота перешли на оперативную готовность № 1.

Около 3 часов 22 июня посты службы наблюдения и связи (СНиС) и посты воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), находившиеся в районах Евпатории и мыса Сарыч, доложили о пролете самолетов курсом на Севастополь. Начальник штаба флота приказал дать сигнал «Воздушная тревога» и быть готовыми к открытию огня по воздушным целям. Вскоре появилось несколько самолетов, шедших на небольшой высоте со стороны моря. Контр-адмирал И. Д. Елисеев отдал приказ об открытии огня по неизвестным самолетам и сразу же донес о налете наркому ВМФ. Над базой вспыхнули лучи прожекторов и сразу же раздались первые залпы зенитных орудий. Огонь открыли батареи зенитной артиллерии ПВО, кораблей флота. Огонь зенитной артиллерии был довольно интенсивный, но налет авиации противника продолжался.

Вскоре после появления самолетов противника раздалось два мощных взрыва: один в районе Приморского бульвара и второй в центральной части города. Командующий флотом доложил наркому, что город бомбят. Как выяснилось впоследствии, с самолетов сбрасывали не бомбы, а мины на парашютах. Поступали донесения о том, что противник сбрасывает что-то на парашютах. Думали, что это десант, что также не подтвердилось.

Немецкое командование рассчитывало внезапной ночной постановкой неконтактных мин запереть корабли флота в бухтах главной базы, а затем уничтожить их ударами бомбардировочной авиации.

Несмотря на интенсивный огонь зенитной артиллерии, налет авиации противника продолжался. Было сбито два самолета. Остальные, сбросив свой смертельный груз куда попало, ушли на свои аэродромы. В результате налета были повреждены жилой дом, школа, здание санатория. Были убитые и раненые.

После отражения этого первого налета авиации противника штаб флота получил донесение командования Дунайской флотилии о том, что с 4 часов с румынского берега из районов Галац, Исакча велся артиллерийский огонь по городу и порту Рени. Одновременно интенсивному обстрелу подвергся Измаил и находившиеся в этой базе корабли флотилии. Береговая артиллерия и корабли Дунайской флотилии открыли ответный огонь по вражеским батареям и заставили их замолчать.

Так началась война на Черном море.

В период борьбы за Крымский полуостров Черноморский флот и Азовская военная флотилия выполняли целый ряд задач, связанных в основном с решением проблем сухопутных войск: морские перевозки войск, боевой техники и грузов, высадка морских и воздушных десантов, артиллерийская и авиационная поддержка наземных войск, прикрытие от ударов авиации противника с воздуха, эвакуация своих войск из Одессы и с Керченского полуострова. В трудные дни борьбы за Крым флот помогал приморским группировкам сухопутных войск, выделяя для их усиления значительные формирования морской пехоты, которая сыграла видную роль при обороне военно-морских баз с суши.

Одной из первых задач для Черноморского флота явилась, в соответствии с распоряжением наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, постановка оборонительного минного заграждения в районе Севастополя. Постановка началась 23 июня и закончилась 25 июня. В районе Одессы минное заграждение было выставлено в соответствии с решением командующего флотом. Постановка минного заграждения осуществлялась крейсерами, эсминцами и надводными заградителями. Обеспечивалась постановка заграждения в районе главной базы воздушной разведкой, базовыми корабельными и дальними дозорами, которые в том числе несли подводные лодки. Прикрытие постановки мин осуществлялось кораблями эскадры, стоявшей в главной базе в трехчасовой готовности к походу, авиацией, дежурившей на аэродромах, и артиллерией береговой обороны.

Начало активным боевым действиям Черноморского флота в борьбе за Крым положило его участие в обороне Одессы. В начале августа 1941 года немецко-фашистским и румынским войскам удалось отрезать войска Приморской армии от основных сил Южного фронта и осадить их в Одессе. Непосредственная угроза нависла над Одесской военно-морской базой. Важность и актуальность защиты Одессы подчеркнул в своем приказе нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов, потребовавший: «В случае окружения Одессы организовать поддержку и питание с моря. Для обороны базы, поддержки сухопутных войск по обстановке использовать корабли и авиацию основного ядра Черноморского флота»[26].

Ставка ВГК 5 августа своей директивой потребовала: «Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот»[27].

По характеру боевых действий оборона Одессы делилась на три основных этапа: первый – с 5 по 19 августа – подготовка к обороне и бои на дальних подступах к городу; второй – с 20 августа по 30 сентября – бои на ближних подступах к городу; третий – с 1 по 16 октября – подготовка и проведение эвакуации войск Одесского оборонительного района.

Черноморский флот принимал необходимые меры для отражения ударов морских и воздушных сил противника. Корабли флота с 24 июня начали ставить в районе Одессы минные заграждения. Позднее эти заграждения были усилены на флангах оборонительного района и на подходах к нему. Оборона с моря осуществлялась 42-м и 44-м отдельными артиллерийскими дивизионами береговой обороны, имевшими 54 орудия калибром от 45 до 203 мм.

Для прикрытия Одессы с воздуха флот выделил авиагруппу в составе 40 истребителей и штурмовиков (командир – капитан Ф. И. Демченко), которая оперативно подчинялась командиру 69-го истребительного полка ВВС Приморской армии майору Л. Л. Шестакову.

В первой половине августа для артиллерийской поддержки войск, защищавших Одессу, командованием флота был создан специальный отряд кораблей Северо-Западного района (командир – контр-адмирал

Д. Д. Вдовиченко). В отряд вошли крейсер «Коминтерн», эсминцы «Шаумян» и «Незаможник», 4 канонерские лодки, 6 тральщиков, два минных заградителя, 2-я бригада торпедных катеров, отряд сторожевых катеров.

Черноморский флот выделял людские резервы для пополнения рядов Приморской армии. Было сформировано два полка и несколько отрядов морской пехоты. Всего на сухопутном фронте под Одессой было до 8 тыс. моряков[28].

Боевые действия шли с большим напряжением. Охватив город, противник наносил удары по войскам Приморской армии, стремясь как можно быстрее овладеть Одессой. Защитники города, поддерживаемые ударами авиации и огнем кораблей Черноморского флота, упорно обороняли каждую пядь родной земли. В результате контрудара, нанесенного по левофланговой группировке врага, командование противника было вынуждено отдать приказ о переходе в конце сентября к обороне на всем фронте. Защитники города были полны решимости продолжить борьбу за Одессу.

Подводя краткий итог действиям Черноморского флота при обороне Одессы, следует отметить, что флот прилагал огромные усилия для оказания помощи войскам, оборонявшим Одессу. С 20 августа по 15 октября морская авиация совершила 5400 самолето-вылетов, береговая артиллерия израсходовала 11 тыс. снарядов, корабли 165 раз выходили в море для обстрела позиций противника. Транспортные суда совершили около 700 рейсов в Одессу в конвоях и 200 – без охранения. На них было доставлено 64 тыс. военнослужащих и 18,2 тыс. тонн различных грузов.

Однако общая обстановка на огромном советско-германском фронте продолжала ухудшаться. На южном его крыле противник занял Киев, вторгся в Донбасс и рвался в Крым. Ему удалось прорвать перекопские позиции и овладеть Турецким валом. Опасность нависла над Крымским полуостровом. Дальнейшее удержание Одесской военно-морской базы становилось все менее целесообразным. В случае захвата противником Крымского полуострова захват Одессы был также неминуем. Поэтому Ставка ВГК 30 сентября приняла решение в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского оборонительного района в Крым для усиления находившихся там войск. В Одессу прибыл заместитель наркома ВМФ вице-адмирал Г. И. Левченко с директивой об эвакуации войск. Черноморский флот провел специальную операцию по выполнению этого решения. Следует отметить особенность эвакуации Одессы. Она проводилась не под нажимом сил противника, а была организована на основе всесторонней и глубокой оценки обстановки, сложившейся на южном фланге советско-германского фронта.

Суда с войсками и грузами начали отправляться из Одессы 1 октября и закончили 16 октября. В эвакуации принимали участие 37 транспортов и 10 боевых кораблей, включая крейсера эскадры, которые совершили в общей сложности 129 рейсов. Из Одессы было эвакуировано около 121 тыс. военнослужащих, 51 тыс. тонн воинских грузов, более 300 тыс. человек гражданского населения, 310 тыс. тонн народно-хозяйственных грузов. Перевозки прикрывали с моря 23 боевых корабля и истребительная авиация флота.

В ходе боев за Одессу Ставка ВГК создала новую оперативную форму организации и обеспечения защиты военно-морской базы – оборонительный район, в котором объединялись разнородные силы и боевые средства различных наркоматов под единым командованием, что обеспечивало централизованное использование сил и боевых средств для удержания важного оперативно-стратегического пункта. В дальнейшем в Крыму создавались Севастопольский и Керченский оборонительные районы.

Успех обороны Одессы и эвакуации ее гарнизона был достигнут благодаря тесному взаимодействию сухопутных войск с разнородными силами Черноморского флота. Береговая артиллерия выполняла задачи только по обстрелу сухопутных сил противника. За время обороны пять стационарных береговых батарей провели почти тысячу стрельб, израсходовав больше 10 тыс. снарядов. В огневой поддержке сухопутных войск приняли участие 22 боевых корабля, совершив более 180 выходов для артиллерийской поддержки. Авиация флота с аэродромов Крыма наносила бомбовые удары, истребители Черноморской группы, базировавшиеся на Одессу, отражали налеты воздушного противника.

Переброска войск Приморской армии и Одесской военно-морской базы морем в Крым являлась оперативно-стратегическим маневром силами и средствами на приморском направлении. Эвакуация из Одессы такого количества людей, техники (военной и гражданской), вооружения, различного имущества явилась единственным примером за все годы Великой Отечественной войны.

После эвакуации Одессы все усилия Черноморского флота сосредоточились на защите Крымского полуострова и его главной базы – Севастополя.

В начале сентября 1941 года обстановка в Крыму резко изменилась. Противник прорвал оборону войск Южного фронта и основными силами устремился к Перекопу и Чонгару. Оценивая возможности сухопутных войск в борьбе за полуостров, командование Черноморского флота начало усиливать войска 51-й армии. В августе – сентябре в северной части полуострова было установлено семь стационарных береговых и две подвижные артиллерийские батареи, сведенных в артиллерийский дивизион под командованием капитана В. Ф. Моздалевского. Той же армии были переданы прибывший из Николаева зенитный артиллерийский полк и имевшийся бронепоезд, укомплектованный моряками. Из состава военно-воздушных сил была выделена авиационная группа.

Командующий Черноморским флотом адмирал Ф. И. Октябрьский

Моряки оказывали активную помощь войскам 51-й армии в сдерживании превосходящих сил противника. Мощный огонь с первых дней боев вела подвижная батарея № 725. Береговые батареи № 126 и № 124 вели огонь по наступающему противнику до выхода из строя орудий. Корабли флота и Азовской военной флотилии 17 сентября вели огонь по вражеским танкам, прорвавшимся на Арабатскую Стрелку. Крейсер «Ворошилов» обстреливал позиции противника в районе Скадовск, Алексеевка. В конце сентября развернулись ожесточенные бои на перекопско-ишуньских позициях. В этих боях отличились моряки 1-го и 4-го батальонов 7-й бригады морской пехоты (впоследствии эти батальоны стали 1-м и 2-м Перекопскими полками).

Начав 18 октября прорыв перекопско-ишуньских позиций, противник к исходу 22 октября прорвал их и вышел на степные просторы Крыма. 28 октября 11-я немецкая армия начала наступление по всему фронту. К 4 ноября ее войска овладели всем побережьем от Ялты до мыса Чауда.

В связи с тем, что противник занял большинство крымских аэродромов и создалась опасность массированных воздушных ударов по главной базе и находившимся в ней кораблям, по приказанию командующего флотом в ночь на 1 ноября часть кораблей эскадры, включая линейный корабль «Парижская коммуна», крейсер «Молотов» и лидер «Ташкент», вышли из Севастополя в порты Кавказского побережья. В последующие дни были перебазированы и другие корабли, эвакуированы в кавказские порты и некоторые службы флота, в районе Туапсе развернут запасной командный пункт флота.

Артиллерийская поддержка войск Севастопольского гарнизона была возложена на специальный отряд кораблей в составе крейсеров «Красный Кавказ» и «Червона Украина», эсминцев «Шаумян», «Железняков», «Незаможник». Командовал отрядом корабельной поддержки начальник штаба эскадры капитан 1-го ранга В. А. Андреев.

Поскольку основные аэродромы Крыма были захвачены противником, авиация Черноморского флота перебазировалась на аэродромы Северного Кавказа и Кавказского побережья. В главной базе стала дислоцироваться специально созданная Севастопольская авиагруппа, на которую возлагалось прикрытие базы с воздуха и авиационная поддержка действий войск гарнизона. На 1 ноября в авиагруппе было 82 самолета, из которых 41 истребитель и 10 штурмовиков. Командовал группой командир 8-го истребительного авиаполка полковник К. И. Юмашев.

Около 16 часов 30 октября корректировочный пост 54-й береговой батареи доложил о движении войск противника. В 16 часов 05 минут расположенная в районе деревни Николаевка четырехорудийная 102-мм 54-я батарея береговой обороны Черноморского флота, которой командовал лейтенант И. И. Заика, открыла огонь по мотопехоте и танкам немецкой бригады Циглера, прорвавшимся из района Саки. Началась героическая оборона Севастополя, моряки Черноморского флота вписали в неё свою славную страницу.

Понимая, что сил для обороны Севастополя явно недостаточно, в тот же день, 30 октября, из Новороссийска крейсер «Красный Крым» и транспорт «Украина» доставили основной состав 8-й бригады морской пехоты под командованием полковника В. Л. Вильшанского, а крейсер «Червона Украина» – батальон Дунайской военной флотилии капитана А. Г. Петровского. Из личного состава кораблей, береговой обороны, военных учебных заведений, отдельных мелких подразделений было экстренно сформировано 11 батальонов морской пехоты.

Разгорелись упорные бои на подступах к Севастополю. Существенную помощь в первые дни боев оказали береговые и зенитные батареи базы, а также авиация Севастопольской авиагруппы.

Ставка Верховного главнокомандования следила за обстановкой на Крымском полуострове и 7 ноября 1941 года телеграфировала командующему войсками Крыма: «С целью сковывания противника в Крыму и недопуска его на Кавказ через Таманский полуостров, Ставка Верховного главнокомандования приказывает:

1. Главной задачей Черноморского флота считать активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами; 2. Севастополь не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами»[29]. Одновременно этим же документом Ставка возложила руководство обороной Севастополя на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского.

В течение 8–9 ноября сухопутные войска отбивали атаки противника, стремившегося прорваться к Северной бухте. Активную помощь им оказывали своим огнем береговые батареи и крейсера «Червона Украина» и «Красный Крым». Не добившись успеха атакой сухопутных войск, командование противника решило ослабить оборону города ударами с воздуха. С утра 12 ноября начались массированные налеты авиации противника. Утром 23 бомбардировщика Ю-88 атаковали корабли на рейде. От прямых попаданий вражеских бомб затонул крейсер «Червона Украина», получили повреждения эсминцы «Совершенный» и «Беспощадный», находившиеся в ремонте.

Большую роль в отражении ноябрьского штурма сыграла береговая артиллерия, особенно батареи № 10, 19, 30. В ходе ноябрьских боев мощные удары по врагу наносили боевые корабли эскадры Черноморского флота. Они 54 раза вели огонь по береговым целям, израсходовав более 2300 снарядов. Транспортные суда в охранении боевых кораблей совершили 178 рейсов в Севастополь с войсками, вооружением, боеприпасами и продовольствием. Из осажденного города они вывезли более 26 тыс. жителей и раненых бойцов, более 25 тыс. тонн грузов.

Не добившись успеха в ноябрьских боях, гитлеровское командование начало ускоренную подготовку к новому штурму. Активную подготовку к новым боям за Севастополь развернуло и советское командование. Войска СОР были пополнены живой силой и техникой. За период с 7 по 13 декабря боевые корабли и транспорты перевезли в Севастополь из портов Кавказа 388-ю стрелковую дивизию и около 6 тыс. человек маршевого пополнения.

Одновременно корабли и авиация флота продолжали наносить по противнику огневые удары. Так, 28 ноября огонь по противнику вели линкор «Парижская коммуна» и эсминец «Смышленый», 3 декабря – крейсера «Красный Крым» и «Красный Кавказ», эсминец «Железняков» и два тральщика.

Противник продолжал ускоренно готовить новое наступление на Севастополь. После артиллерийской и авиационной подготовки 17 декабря гитлеровцы начали новое наступление на Севастополь. Обстановка с каждым днем становилась все тяжелее. Для оказания помощи защитникам города из Новороссийска во главе с командующим флотом 20 ноября вышел отряд кораблей в составе крейсеров «Красный Кавказ» и «Красный Крым», лидера «Харьков» и эсминцев «Бодрый» и «Незаможник», имевших на борту 4 тыс. бойцов 79-й бригады морской пехоты (командир – полковник А. С. Потапов). Одновременно в Туапсе на лидер «Ташкент», эсминцы и транспорты шла погрузка частей 345-й стрелковой дивизии (командир – полковник Н. О. Гудзь), маршевых рот, вооружения и боеприпасов.

В полдень 21 декабря под вражеским артиллерийским огнем и ударами авиации корабли прорвались в Северную бухту и начали высадку войск и выгрузку грузов. Одновременно они открыли огонь по наступавшему противнику. Враг был задержан, а с прибытием 345-й стрелковой дивизии и маршевого пополнения отброшен за Камышловский овраг. При отражении второго наступления противника корабельная артиллерия провела 203 стрельбы, израсходовав 5600 снарядов. Огонь по врагу вели 18 кораблей, в том числе линкор «Парижская коммуна», три крейсера, два лидера, семь эсминцев, четыре тральщика и даже одна подводная лодка (Л-6).

В срыве наступления противника большую роль сыграла начавшаяся Керченско-Феодосийская десантная операция. На время ее проведения Черноморский флот был оперативно подчинен Военному совету Закавказского фронта, а Азовская флотилия и Керченская военно-морская база – командующему 51-й армией.

Готовясь в начале июня 1942 года к штурму Севастополя, противник резко усилил блокаду города с моря. Наряду с авиацией, являвшейся главным средством блокады, командование противника использовало и корабли флота. С этой целью в Ак-Мечеть, Евпаторию и Ялту были переброшены 19 торпедных катеров, 30 сторожевых и 8 противолодочных кораблей. В блокаде участвовало шесть итальянских подводных лодок. Доставка подкреплений СОРу боевыми кораблями и транспортными судами затруднялась также тем, что все подходы с моря, внешние рейды и бухты простреливались вражеской артиллерией. И все же моряки Черноморского флота прорывались в блокированный Севастополь и доставляли пополнение, боеприпасы, продовольствие, другие грузы и вывозили из города раненых, ценные грузы, мирное население.

В июне 1942 года в Севастополь прорывались крейсера «Красный Крым», «Молотов», лидеры «Харьков» и «Ташкент», эсминцы «Бдительный», «Безупречный», «Сообразительный», «Свободный» и другие корабли. Всего они совершили 110 рейсов и одновременно своим огнем оказывали поддержку оборонявшимся войскам. Когда после 26 июня в Севастополь могли прорываться только подводные лодки, они доставили в город около 4 тыс. тонн боеприпасов, продовольствия, бензина и вывезли из него 1300 раненых и эвакуируемых севастопольцев.

Оборона Севастополя продолжалась восемь месяцев. Большую роль в его обороне сыграли разнородные силы Черноморского флота. Трудно переоценить вклад в оборону города кораблей и судов Черноморского флота. Морские перевозки войск, вооружения, боеприпасов и различных военных грузов, эвакуация раненых, больных, мирных жителей, ценных грузов, включая полотно знаменитой панорамы Ф. А. Рубо «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.».

С оставлением Севастополя закончилась борьба за удержание Крыма в первом периоде Великой Отечественной войны. Черноморский флот перебазировался в кавказские порты.

Наступил 1944 год, и наступил период освобождения Крыма. В связи с намечавшейся в апреле 1944 года Крымской наступательной операцией 4-го

Украинского фронта Ставка ВГК предписала Черноморскому флоту систематически нарушать коммуникации противника в Черном море, причем главной задачей определила срыв вражеских перевозок из Крыма и содействие сухопутным войскам на приморских флангах. Для действий на коммуникациях Ставка приказала использовать подводные лодки, бомбардировочную и минно-торпедную авиацию, а на ближних коммуникациях – бомбардировочно-штурмовую авиацию и торпедные катера. Что касалось крупных надводных кораблей, то их Ставка приказала тщательно готовить к морским операциям, о которых при изменении обстановки должны были последовать соответствующие указания.

Готовясь к Крымской операции, командование Черноморского флота провело ряд мероприятий, которые придали действиям сил флота форму операции на морских сообщениях противника. Планировалось использовать в операции катера 2-й бригады торпедных катеров (командир – капитан 2-го ранга В. Т. Проценко) первоначально из Скадовска, а по мере освобождения побережья Крыма – из бухты Караджа, а затем из Евпатории. С целью приближения к району боевых действий 1-я бригада торпедных катеров (командир – капитан 2-го ранга Г. Д. Дьяченко) должна была действовать в районе Феодосии, Судака. Она была перебазирована из Поти в Фальшивый Геленджик, а после освобождения – в Ялту.

Для участия в операции первоначально выделялось 404 самолета, количество которых было увеличено до 430. Развернуть на коммуникациях противника большого количества подводных лодок не представлялось возможным, так как более 60% их находилось в ремонте.

В подготовительный период была проведена большая работа по организации взаимодействия разнородных сил флота, прежде всего по поиску кораблей противника и наведению на них ударных сил флота.

С началом наступления войск 4-го Украинского фронта в нем приняли участие сухопутные части и авиация Черноморского флота. В соответствии с директивой Ставки ВГК от 11 апреля действия авиации флота по сухопутным войскам противника были прекращены. Перед Черноморским флотом основной задачей были действия на его морских коммуникациях.

Для уничтожения кораблей и транспортов противника на коммуникациях стал применяться метод нанесения комбинированных ударов в тесном взаимодействии бомбардировочной, штурмовой, минно-торпедной и истребительной авиации. Характерной особенностью использования штурмовой авиации являлось широкое применение ею нового для того времени топ-мачтового бомбометания. Комбинированные удары авиации по конвоям противника наносились в мае ежедневно. Черноморские летчики топили корабли и транспорты с войсками, которые противник пытался вывести из Севастополя. Следует отметить, что командование противника принимало все меры для эвакуации личного состава, бросая артиллерийские орудия, автотранспорт, другое тяжелое вооружение и прочее имущество.

Комбинированные удары авиации флота по конвоям противника наносились в мае ежедневно. Черноморские летчики топили корабли и транспорты с войсками, которые противник пытался эвакуировать из Севастополя. При этом широко применялась система последовательных повторных ударов по одному и тому же конвою. Особенно результативными были действия авиации 10 мая 1944 года, когда по кораблям и транспортам противника, вышедшим с войсками из Севастополя, было последовательно нанесено несколько массированных ударов. Было потоплено 25 единиц плавсредств с войсками, в том числе два крупных транспорта – «Тея» и «Тотила».

Подводные лодки имели задачей уничтожение транспортов и других плавсредств в северо-западной части Черного моря. Затем позиции подводных лодок приблизились к Севастополю. Особенно успешными были боевые действия подводников в мае, когда командование противника спешило вывести свои войска из Севастополя.

Дерзко действовали на коммуникациях противника катерники. Катера действовали, как правило, ночами. Данные о противнике они получали через штабы флота и базы, иногда их наводили на цель самолеты-осветители, используя для этого светящиеся авиабомбы. Катерники придумали новый тактический прием, суть которого заключалась в том, что свободно маневрирующие катера с «катюшами» сковывали боем вражеское охранение, давая возможность торпедным катерам успешно атаковать основную цель.

При действиях разнородных сил Черноморского флота в период освобождения Крыма и Севастополя они успешно справились со стоявшими перед ними задачами. За период с 9 апреля по 13 мая 1944 года противник потерял свыше 100 судов, кораблей и катеров, а около 60 его судов и кораблей были повреждены, По данным штаба 17-й немецкой армии, только с 3 по 13 мая при эвакуации из Крыма противник потерял в море около 42 тыс. солдат и офицеров.

5 ноября 1944 года Черноморский флот во главе со своим флагманом линкором «Севастополь» вернулся в главную базу – родную севастопольскую бухту.

Заключение

Борьба Советского Союза с фашистской Германией за Крым с небольшими перерывами велась почти три года и носила ожесточенный характер. В историю Великой Отечественной войны навсегда золотыми буквами вписана героическая оборона Севастополя, не менее яркими страницами стала борьба за Керчь, героическая высадка морских десантов в районе Судака и в Феодосии. Особым разделом в нее можно вписать операции по освобождению Крымского полуострова в 1944 году и действия Черноморского флота за весь период Великой Отечественной войны.

Крымской наступательной операцией была завершена кампания первой половины 1944 года. В течение этих шести месяцев советские войска добились выдающихся успехов под Ленинградом и Новгородом, освободили Правобережную Украину и Крым. В ходе операций РККА сокрушила оборону противника на фронте от Нарвского залива до Невеля, на всем протяжении Днепра от Жлобина до Херсона, вернула Севастополь и установила контроль над большей частью Черного моря. Выбросив немецко-фашистских захватчиков с Украины и Крыма, Советская Армия возвратила Родине металлургию Юга, руду Криворожья, Керчи и Никополя.

Германская армия лишилась важных в экономическом и военном отношении районов, выгодных в оперативном отношении рубежей обороны и водных пространств. В связи с этим резко ухудшилось положение не только самих немецких войск, действовавших на южном крыле советско-германского фронта, но и войск союзной германии Румынии. В целом авторитет Германии резко упал в глазах народов балканских стран и Турции.

Представитель Ставки Верховного Главнокомандования К. Е. Ворошилов и начальник оперативного управления Генерального штаба С. М. Штеменко на Керченском плацдарме. Докладывает командующий Отдельной Приморской армией генерал-лейтенант И. Е. Петров. Декабрь 1944 г.

Огромные потери немецко-фашистских войск в первой половине 1944 года вынудили гитлеровское Верховное командование провести новую «тотальную» мобилизацию, поставив под ружье ограниченно годных к военной службе, людей старших возрастов, незрелых юношей.

К лету 1944 года в СССР были достигнуты новые крупные успехи в области военного строительства. РККА начала получать на вооружение в большом количестве усовершенствованные и новые образцы танков, самолетов, артиллерийских орудий, минометов, инженерную технику, средства связи. По сравнению с 1 января 1944 года на 1 июня 1944 года количество танков и самолетов увеличилось на 25%, количество артиллерии (78-мм и выше) – на 6%.

В советских бронетанковых и механизированных войсках была сформирована еще одна – шестая по счету – танковая армия. Начали создаваться отдельные гвардейские тяжелые танковые бригады в составе трех тяжелых танковых полков каждая. Отдельные тяжелые танковые полки прорыва были переформированы в гвардейские тяжелые танковые полки, которые получили на вооружение новые типы тяжелых танков и самоходно-артиллерийские установки.

На основе имевшихся отдельных армейских артиллерийских полков 18-орудийного состава были сформированы в армиях отдельные пушечные артиллерийские бригады 48-орудийного состава. Противотанковые части были перевооружены новыми 57-мм и 100-мм орудиями.

С выходом советских войск к границам Румынии, захватом плацдармов на правом берегу реки Прут и на правом берегу реки Днестр, а также с перебазированием части Черноморского флота с портов Кавказского побережья в порты и базы Крыма, Одессы, Николаева создались условия для организации нового мощного наступления в глубь Балканского полуострова.

Приложения

Документы по состоянию войск Одесского военного округа, директивы и приказы войскам по действиям в Крыму

Состояние войск Одесского военного округа. (Выступление члена Военного совета Одесского военного округа, корпусного комиссара А. Ф. Колобякова на совещании высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 г.)

Товарищ Народный комиссар, войска Одесского военного округа, как и вся Рабоче-Крестьянская Красная Армия, работали упорно и настойчиво. Проведена большая работа по освоению и изучению нового театра военных действий, в частности, такого плацдарма, как Бессарабия. Войсками проведена большая работа по укреплению государственных границ по рекам Дунаю и Пруту. Проведена также в настоящее время большая работа по ликвидации последствий землетрясения, по устройству войск.

Но надо здесь доложить, что войска Одесского военного округа, получив Ваш приказ № 120, вначале не сумели понять всей сути перестройки обучения и воспитания войск.

Только после опубликования в печати ваших речей о смотровых учениях мы поняли, что речь идет о коренном, решительном переломе в обучении и воспитании войск. После проведения длительных учений в нашем округе, когда нам было наглядно показано Вашим заместителем Маршалом Советского Союза Буденным, как надо учить, и мы со всей ясностью увидели, что мы учили войска еще по-старому и больше так учить войска нельзя. После больших учений, которые были проведены, и после второго учения – штабного учения – полевой поездки, проведенной под руководством генерал-лейтенанта т. Ватутина, значительно улучшилась вся система обучения и воспитания войск. Целый ряд соединений нашего округа, таких, как кавалерийская дивизия, стрелковые дивизии, танковые соединения, встали на совершенно правильный путь обучения войск.

Но я обязан здесь доложить Народному комиссару, что войска Одесского военного округа сделали только первые шаги по обучению и перестройке войск. Мы еще не доделали очень многое по приказу № 120, в частности, по такому вопросу, как ночная подготовка войск, действия ночью. Приказ № 120 требовал отведения не менее 30 процентов времени на ночную подготовку войск, но это в частях округа еще не выполнено. Мы еще очень много не доделали из того, что требовал приказ № 120 по вопросу штурма и блокировки ДОТов. Мы недавно выполнили требование приказа (но не во всех соединениях), чтобы в каждом соединении, в каждой дивизии был оборудован определенный городок для блокировки ДОТов.

У нас еще многое недоделано, и мы сейчас намечаем целую систему мероприятий по обучению и воспитанию войск форсированию рек, принимая во внимание, что мы имеем такие реки, как Дунай, Прут и целый ряд других речных преград, мы намечаем сейчас мероприятия, которые должны значительно улучшить овладение этим видом обучения.

Мы проделали частично работу и сейчас намечаем мероприятия по взаимодействию с морским флотом и Дунайской речной флотилией. Мы провели три таких учения совместно с комсоставом флота. Правда, нам не пришлось сюда привлечь такую большую базу, нашу основную базу Черноморского флота, как Севастополь, но целый ряд учений со штабами и со штабами Черноморского флота и Дунайской речной флотилией мы провели. Сейчас командующий войсками намечает целый ряд мероприятий по взаимодействию с морским флотом и Дунайской речной флотилией, и мы думаем в этом отношении пробел исправить.

Вы, товарищ Народный комиссар обороны, в одном из своих выступлений потребовали, чтобы все командиры нашей армии учились и обучали войска. Мы недавно во исполнение этого указания Народного комиссара подсчитали, как обстоит дело. Здесь выступали товарищи и говорили, что существует некомплект военных командиров. Но основное не в некомплекте, а в том, что далеко не весь комсостав используется. Мы недавно подсчитали, и получилось такое соотношение: у нас в округе приходится один командир на три с половиной красноармейца, в конных частях – один командир на 1,2 красноармейца. Так что если взять цифровое отношение, то получается, что командиров у нас вполне достаточно, а когда посмотришь, то в действительности обучать некому. Мы это посмотрели и сейчас проводим линию во исполнение Вашего указания, чтобы все командиры обучали войска, чтобы не было такого положения, когда командиры носят белье в баню, заседают во всевозможных комиссиях, находятся в командировках и т. д. Мы сейчас взяли твердую линию, чтобы весь командный состав обучал войска. Я думаю, что мы должны посмотреть, что у нас в армии сейчас очень большая категория начальствующего состава, которая непосредственно к обучению войск не привлекается. Мне думается, товарищ Народный комиссар, что надо бы сейчас поставить вопрос о сокращении начсостава в целом ряде хозяйственных учреждений, заведений, в военкоматах и усилить за счет этой категории строевой командный состав, непосредственно обучающий войска. Я помню, как было в старых воинских уездных присутствиях, когда был один воинский начальник, а остальные – писари. А сейчас начальников в военкоматах очень много.

И второй вопрос, который мы попутно с этим сейчас проводим, о нем здесь товарищи уже говорили, – это то, что надо в значительной степени стабилизировать командный состав. У нас сейчас существует очень большая переброска. У нас внутри округа переброшено 1027 человек, переведено внутри округа 2437 человек и внутри частей и гарнизонов – 6927 человек.

С. К. Тимошенко: Это в год?

А. Ф. Колобяков: За 11 месяцев. Внутри частей переведено 6927 человек. Почти 10 000 чел. в одном округе переброшено начальствующего состава. Сейчас командующий войсками правильно поставил вопрос – запретить все эти перемещения внутри частей, чтобы никто не имел права перемещать ни одного командира внутри части. Командующий поставил вопрос, чтобы красноармейца обучал в течение всей его службы один и тот же младший командир. Мы думаем сейчас эту линию твердо проводить, чтобы ни одного командира без необходимости не перебрасывать.

В свете этого я хочу поставить вопрос, товарищ Народный комиссар, об аттестации начальствующего состава. Я думаю, что это не праздный вопрос. Мы пропускаем несколько тысяч человек. Я просмотрел, что это за люди. Основную массу командиров составляют люди, работающие один-два-три месяца и менее года. Командиров полков, работающих меньше года, – 30 процентов, от года до двух – 42 процента. Командиров батальонов – до года 60 процентов, до 2 лет – 39 процентов. А командиров стрелковых рот – 83 процента командуют ротой менее года. И на этих людей, которые всего несколько месяцев работают, исписывается много бумаги, когда аттестующие их знают еще очень плохо.

Я бы думал, не настало ли время, чтобы систему аттестования изменить. Я думаю, что надо было бы аттестовать не кампаниями, а аттестовать командира после должностного срока его службы. Если ему 2–3 года должностной срок, то после истечения этого [срока] командир обязан без напоминания аттестовать своих командиров и в исключительных случаях – при продвижении командира по службе, потому что иначе такая система (как проводилась в этом году) приводит к тому, что мы не знали большинства начальствующего состава, который аттестовали, а отсюда и качество, не отражающее лицо командных кадров.

Я думал еще над таким вопросом – о воспитании личного состава на боевых традициях. Мы этот вопрос поставили у себя в округе таким образом. Наш Одесский военный округ богат дивизиями, соединениями с большим героическим прошлым, большими традициями: Перекопская, Иркутская, Чапаевская, Таманская дивизии и ряд других частей. И, таким образом, мы специальным приказом проверили и составили историю, приказами по округу установили годовые праздники частей, на которых подразделения могли подвести итоги и воспитывать бойцов, чтобы боец считал за честь служить в своей части.

У нас в округе насчитывается 234 части, которые не имеют знамен. Я бы думал, что вопрос о знамени боевой части необходимо разрешить. Я думаю, что надо создать Положение о знамени боевой части. Знамя – боевая святыня в части. Мы представили соответствующие сведения в Генштаб. Но дело не разрешается. Этот вопрос необходимо быстрее продвинуть.

И последний вопрос, который я хочу, товарищ Народный комиссар, Вам доложить, – это об уставе, правилах поведения командира. Товарищ Народный комиссар, я думал, что не пора ли поставить вопрос о каком-то издании специального положения или устава правил поведения наших командных кадров. Почему бы не подумать над тем, чтобы командир, который связал свою жизнь с армией (это его пожизненная профессия), почему не подумать, чтобы были установлены определенные правила поведения командира вне службы (как вести себя в парках, театрах, в поездах), а наши военные училища должны на этих правилах воспитывать своих курсантов – будущих командиров. Я думаю, что этот вопрос не праздный, а он имеет большое значение в деле укрепления и воспитания командных кадров Красной Армии.

Товарищ Народный комиссар, войска Одесского военного округа понимают задачи, которые Вы перед ним поставили, и работают упорно и настойчиво, ибо Одесский округ – пограничный и мы хотим, чтобы он был в первых рядах нашей Красной Армии, и добьемся этого[30].

Директива Ставки ВГК № 00931 главнокомандующему войсками юго-западного направления, командующему войсками Южного фронта, Народному комиссару Военно-морского флота, командующему 51-й отдельной армией, командиру 9-го отдельного стрелкового корпуса «О формировании и задачах 51-й отдельной армии» от 14 августа 1941 г. 22 ч 00 мин

1. Для обороны Крыма сформировать 51-ю Отдельную армию (на правах фронта) с непосредственным подчинением Верховному Главнокомандованию. Командующим армией назначаю генерал-полковника Кузнецова, зам. командующего армией – генерал-майора Батова. Штаб армии – район Симферополя.

2. На армию возложить задачи: а) не допустить врага на территорию Крымского полуострова с суши, с моря и воздуха;

б) удерживать Крымский полуостров в наших руках до последнего бойца;

в) действиями Черноморского флота воспретить подход и высадку на Крымский полуостров десантов противника.

3. В боевой состав войск вновь сформированной 51-й Отд. армии включить 106, 156, 271 и 276-ю стр. дивизии, 40, 42 и 48-ю кав. дивизии.

4. Командующему 51-й армией в оперативном отношении подчинить Черноморский флот в отношении выполнения задач, касающихся обороны Крыма.

5. Военному совету 51-й Отд. армии:

а) за счет призыва людских ресурсов Крыма до 1895 г.р.

включительно сформировать две-три стрелковые дивизии и необходимое количество бронеплощадок;

б) немедленно развернуть с привлечением местного населения инженерные работы по усилению обороны территории полуострова, прочно закрыв в первую очередь пути на полуостров фронтом на север на рубежах:

Юзкуи, ст. Новоалексеевка, Люблинка на Чонгарском перешейке; Первоконстантиновка, свх. Ставки на Перекопском перешейке; северная оконечность Арабатской Стрелки, Тюп-Джанкой, ст. Сиваш, Тазанай, Джей-Туган, Томашевка, Брулевка, Уржин, Ишунь;

в) очистить немедленно территорию полуострова от местных жителей – немцев и других антисоветских элементов;

г) для организация обороны Крыма использовать все материальные средства территории полуострова. Все ценное и ненужное для обороны эвакуировать.

6. Зам. НКО генерал-лейтенанту авиации Жигареву в ближайшее время пополнить полк ДБ Крыма до полного штата и усилить авиацию армии двумя истребительными полками.

7. Получение подтвердить. Верховный Главнокомандующий И. Сталин

Начальник Генерального штаба Б. Шапошников ЦАМО. Ф. 148 а. Оп. 3763. Д. 90. Л. 47, 48.

Оперативная сводка ГШ РККА от сентября 1941 г.

51-я отдельная армия. На усиление оборонительных работ северной части Крыма выброшены по одному полку 1, 2 сд и запасной полк, вошедшие в подчинение командиров соответственно 276, 156 и 106 сд.

ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 26.

Директива Ставки ВГК командующему 51-й армией о реализации плана обороны Крыма от 7 сентября 1941 г.

По плану обороны Крыма необходимо:

Предусмотреть варианты действий на тыловых рубежах.

Авиацию на дальние цели не распылять, используя ее по важнейшей группировке противника.

Доработать с командующим ЧФ вопросы управления ПВО, использования авиации и кораблей ЧФ и Азовской флотилии для огневой поддержки сухопутных войск.

Немедленно приступить к оборонительным работам на ак-монайских позициях и доработать вопрос обороны Керченского полуострова.

Из крымских формирований по наличию кадров вооружения иметь две полнокровные дивизии, обратив состав остальных на развертывание запасных частей.

В организации тыла предусмотреть наличие запаса восстанавливаемых средств на случай нарушения железнодорожного узла Джанкой.

Б. Шапошников

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 15. Л. 411–412.

Оперативная сводка ГШ РККА от 8 сентября 1941 г.

Положение 51-й отдельной армии без изменений. 2 кк к исходу 6.9 в полном составе вышел в район Вольное, Ново-Московск, (иск.) Знаменка (в полосу 9-й армии. – Авт.).

ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 68.

Оперативная сводка ГШ РККА от 14 сентября 1941 г.

Положение частей 51-й отдельной армии без изменений. Перед фронтом 156 сд в районе Перекопа успешно отбита попытка мелких групп противника разведать передний край обороны.

ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 189.

Директива Ставки ВГК от 15 сентября 1941 г.

06.45 Сохранение за нами железной дороги Мелитополь–

Джанкой и удержание Геническа является для нас очень важным. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования приказывает продолжить строительство оборонительных сооружений от деревни Ново-Николаевка на Антоновку, Сивашское, Захаровку. В случае вынужденного отхода 9-й армии на восток войска 9-й армии обязаны закрепиться на этом рубеже и удерживать его прочной обороной.

От 8.00

51-я отдельная армия на перекопском направлении вступила в соприкосновение с противником, на остальных участках фронта продолжает укреплять свои позиции и соприкосновения с противником не имеет.

От 20.00

На фронте 51-й отдельной армии – разведки с обеих сторон на чонгарском и перекопском направлениях.

Во второй половине дня рота противника с 7 танками и 15 бронемашинами овладела ст. Сальниково (Чонгарское направление. – Авт.).

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 4. Л. 215; Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 200, 210.

Оперативная сводка ГШ РККА от 16 сентября 1941 г.

Первые попытки выбить противника из Сальниково успеха не имели. Прошла информация, что в 17.30 Сальниково было освобождено советскими войсками, но затем она не подтвердилась.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 220.

Директива Ставка ВГК командующему 51-й армией от 17 сентября 1941 г.

Немедленно сообщите:

О причинах, конкретных виновниках фактов захвата

15.09 станции Сальково и прорыва 16.09 на Арабатскую Стрелку мелких частей противника – как пунктов, находящихся в глубине обороны 276 сд.

Какие меры приняты в отношении окруженного в районе Новой Алексеевки 3/876 сп, а также подразделений 873 сп в Геническе?

Объединяет ли Батов командование опергруппой и 9 ск? Если нет, то кто командует последним?

Как Аверкин будет осуществлять управление конной группой из 40 и 48 кд?

Остаются ли за за 48 кд намеченные планом действия по обороне Керченского полуострова?

Полностью ли закончены оборонительные сооружения на перешейках по представленной Вами 12.09 схеме.

Оперативная сводка ГШ РККА от 25 сентября 1941 г.

51-я отдельная армия. С утра части 156 сд вели бой с противником силою до двух полков, поддержанных танками и артиллерией. Противник силою до двух батальонов с 10 танками, наступавший вдоль дороги Чаплинка – Перекоп, ворвался на передовую полосу сопротивления и вклинился на глубину до 1,5 км. На остальных участках фронта армии положение без изменения.

Во второй половине дня 51-я армия продолжала вести ожесточенные бои на перекопском направлении. Под давлением противника 156 сд отошла на Турецкий вал. Два батальона дивизии вели бой в полуокружении в районе севернее и северо-восточнее Перекопа.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 379, 396.

Директивы Ставки ВГК от 26 сентября 1941 г.

04.20

Противник силой до трех пехотных дивизий атаковал укрепления Перекопского перешейка и ворвался на Турецкий вал.

Верховный Главнокомандующий приказал: Пятой резервной авиагруппой в полном составе в течение всего дня 26.09.1994 г. уничтожить штурмующие войска немцев.

Организацию взаимодействия с войсками 51-й армии провести члену Военного совета ВВС КА т. Степанову с командующим 51-й Отдельной армией.

05.20

Оперативная сводка ГШ РККА: 51-я отдельная армия в течение ночи и с утра 26.9 продолжала вести ожесточенные бои на перекопском направлении. На участке 156 сд с 6.00 26.9 противник после сильной артиллерийской подготовки снова перешел в наступление и к 10.00 на левом фланге ему удалось прорваться через Турецкий вал. Командир дивизии ввел свои резервы для восстановления положения. К исходу дня фронт проходил: 271 сд – южная окраина Щемиловки, 1 км севернее ст. Армянск; 156 сд, оставив Армянск, отошла на северо-восток; 172 сд одним полком заняла Чулгу, одним полком – Перешейки Пятнозерья; 42 кд – в районе Деде.

ВВС 51-й отдельной армии в первой половине дня 26.9 действовали по войскам противника в районе Перекоп и по аэродрому Чаплинка. Произведено 72 самолето-вылета. Кроме того, по району Турецкого вала действовала авиация Главного командования. Произведено 11 самолето-вылетов.

ЦАМО. Ф. 48 а, 3408. Д. 4. Л. 266; Ф. 28. Оп. 1071. Д.1 б Л. 404–416.

Директива Ставки ВГК от 27 сентября 1941 г.

05.00

Из донесений штарма 51 не видно, как протекает бой за Перекопский перешеек и какие силы противника атакуют наши войска.

Можно только предполагать, что бои носят упорный характер или что вследствие слабого укрепления перешейка противник быстро продвигается вперед. По существу, за один день противник взял Перекоп, овладел Турецким валом и занял Армянск. Такое продвижение противника могу объяснить только недостаточной напористостью в обороне наших частей и, по-видимому, разрозненными контратаками группы Батова, не только не сбросившими противника с Турецкого вала на север, но в результате проведшие к оставлению Армянска. Имейте в виду, что с потерей Турецкого вала наступающий получает расширенный плацдарм для развития своих действий. Все эти моменты не нашли отражения в оперативных сводках и информации.

Шапошников

ЦАМО. Ф. 96 а. Оп. 1711. Д. 1. Л. 113, 114.

Оперативная сводка ГШ РККА:

51-я отдельная армия вела упорные бои с противником на перекопском направлении. Введенная в бой

26.9 опергруппа Батова в составе 271, 172 сд и 42 кд в результате ожесточенных боев овладела Армянском и вела бой на линии (иск.) южная окр. Щемиловки, 2 км севернее Армянска, южн. окраина Кулы. Положение частей уточняется.

ВВС 51-й отдельной армии в ночь на 27.9 действовала по войскам противника в районах Геническа, ст. Сальково. Произведено 60 самолето-вылетов.

ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 420.

Оперативная сводка ГШ РККА от 28 сентября 1941 г.

Части 51-й отдельной армии на перекопском направлении вели ожесточенные бои с противником, силою до пяти пп и удерживали рубеж: 171 сд – 1,5 км южнее Щемиловки, 1 км севернее восточной окраины Армянска; 42 кд вела бой на северной окраине Армянска; 172 сд – кирпичный завод и далее на юго-запад (0,5 км Турецкого вала к берегу залива Перекопский); остатки 156 сд группами занимали Ишуньские позиции. К исходу дня советские войска овладели Армянском.

ВВС 51-й отдельной армии произвела 81 самолето-вылет.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 437–439.

Из доклада командующего 51-й отдельной армией

Верховному Главнокомандующему плана обороны

Крыма от 28 августа 1941 г.

Задача – удержать Крымский полуостров в наших руках.

Средства и силы – четыре стрелковые и три кавалерийские дивизии, два стрелковых полка 4-й Крымской стрелковой дивизии, мототанкетный полк (полтора батальона танкеток), около 5,5 тыс. бойцов местных истребительных батальонов, один бомбардировочный и два истребительных авиаполка, один бронепоезд.

Кроме того, по обороне Крыма все силы ЧМФ будут выполнять задачи ВС армии по уничтожению врага на море и в воздухе.

Нет войсковой артиллерии крупных калибров, нет танков.

271 и 276 сд имеют одну треть дивизионной и полковой артиллерии.

При получении оружия могут быть выведены три стрелковые дивизии местных формирований, боеспособность которых на ближайшее время принимать в расчет нельзя. Поступают в небольшом количестве инженерные средства.

Из местных средств для усиления обороны можно использовать материал для надолб, очень небольшое количество колючей проволоки, колья.

Крым обеспечивает войска и флот продовольственными ресурсами по основным видам питания.

Огнеприпасы налицо в ограниченном количестве. По решению Ставки ВГК будет завезено три бк, но это количество может поступить с запозданием. В перспективе огнеприпасы в ограниченном количестве будут поступать через Керчь.

Горючее имеется и будет поступать нормально, но противник будет жечь и нарушать снабжение войск, поэтому горючее и огнеприпасы иметь рассредоточенными в укрытиях.

Операционные направления. Театр действий армии – полуостров. В условиях предстоящих действий театр военных действий может быть окружен сухопутными войсками врага с севера, морскими десантами с запада и юга; в дальнейшем, если будут изменения положения левого крыла Южного фронта, надо ожидать действий врага и с севера по Азовскому морю.

В данное время наш морской флот господствует на Черном море. Авиация противника не завоевала господства. Поэтому на ближайшее время крупных морских десантов противник не может высадить в Крым с моря. Но надо учитывать возможность резкого усиления ВВС врага для нападения на ЧФ и высадки воздушного десанта с одновременной попыткой высадки морского десанта на западном и южном побережье Крыма.

В этой обстановке для армии вырисовываются следующие операционные направления:

1-е – северное. По количеству ожидаемых сил противника оно – самое опасное.

2-е – центр полуострова, следующее по значимости направление, на котором надо ожидать воздушного десанта врага.

3-е – западное направление, 4-е – южное направление, 5-е – Керченский полуостров – все они являются направлениями возможных морских десантов с одновременной высадкой крупного воздушного десанта в центре Крыма и вспомогательными воздушными десантами на побережье и Керченском полуострове.

Северное направление. Ширина фронта 120 км. Фронт не сплошной, разъединен Сивашем. Это усложняет организацию обороны первого эшелона, который будет отрезан от главных наших сил Сивашем, но в то же время противник вынужден будет наступать через Чонгар и Перекоп по перешейкам и проходам по Сивашу, что позволяет нам определить движение врага и подготовить прочно оборону вероятных подступов его к нашему переднему краю…

Оценка наших сил и средств.

106 и 156 сд – организованы и втянутые, но не обстреляны.

271 и 276 сд – вновь сформированные, слабо сколоченные, с 24 орудиями каждая, требующие серьезной закалки и сколачивания.

40, 42 и 48 кд – нового формировангия, требующие серьезной закалки.

Мототанкетный полк – новая организация, с хорошим составом.

4 ксд – новая единица, но может упорно удерживать свои позиции.

1, 2, 3 ксд (крымские стрелковые дивизии народного ополчения) – в стадии формирования, без вооружения и снаряжения.

9 ск не имеет корпусной артиллерии, но усиливается морскими 24 орудиями мощных калибров. Бронепоезд слабо вооружен.

У 33-го истребительного батальона – всего около 5–5,6 тысяч бойцов, требующих выучки и сколачивания.

ВВС – 1 дбп и 1 иап. Последние новые – требуют закалки.

В оперативном отношении армии подчинен ЧМФ, который, бесспорно, господствует на Черном море.

Армия не имеет инженерных, химических частей и частей связи. Армия не имеет крепкой организации ПВО из-за ограниченного количества зенитных средств. Работа органов снабжения армии плохая; в сложной обстановке без решительных мер улучшения тыл армии четко задач не выполнит.

Состояние обороны армии. Инженерная оборона армии на территории Крыма не подготовлена. Она находится в зачаточном состоянии, а до ее полной готовности остались считаные часы…

Р е ш е н и е:

1. Ввиду обширной территории и ограниченности боевого состава армии оборону Крыма строить на следующей основе:

Удержание во что бы то ни стало в наших руках фронта Арабатская Стрелка, Чонгарский перешеек, южный берег Сиваша, Перекопский перешеек.

План действий – упорная оборона с целью уничтожения врага на занимаемых нами позициях. Сильные контрудары, проводимые настойчиво до полного уничтожения прорвавшихся сил врага.

2. Центр Крыма – упорная круговая оборона районов Джанкой, Ишунь, Айбары, Симферополь, ст. Джангара,

Карасубазар, Сейтлер, которые должны быть использованы как рубеж развертывания наших ударных частей для уничтожения авиадесантов врага.

План действий – упорная оборона района, вблизи которого высадился авиадесант врага. Быстрое сосредоточение сил в району высадки противника, окружение его и уничтожение.

3. Удержание побережья моря. План действий – установить заранее направление движения морского десанта противника. Опираясь на части прикрытия, артиллерию и минные поля ЧМФ, быстро сосредоточить подвижные части к пункту высадки противника и во взаимодействии с кораблями ЧМФ уничтожить врага.

Группировка сил:

1. Северное направление обороняет 9 ск в составе 276, 106 и 156 сд, морские батареи.

Основная полоса обороны: Арабатская Стрелка, Чонгарский перешеек, южный берег Сиваша, острова на Сиваше, Перекопский перешеек.

Всего: 24 батальона, 222 орудия, из них 24 орудия крупных калибров.

Ширина фронта – 120 километров. Плотность боевого порядка – малая для жесткой обороны.

Поэтому нужно создать плотную оборону на важных направлениях, которыми являются:

а) Арабатская Стрелка;

б) Чонгарский перешеек;

в) проходы через Сиваш;

г) Перекопский перешеек.

Промежутки между ними прикрыть охранением, огнем и действиями разведывательных частей.

На северное направление нацелить 2/3 ВВС 51-й армии и 1/2 ВВС ЧМФ с целью удара по наземным войскам врага и прикрытия от ВВС противника своих наземных сил.

Оборону 9 ск усилить всеми инженерными средствами армии, которые удастся собрать.

Изучить возможность нефтевания (речь идет о пуске в Сиваш нефти и ее поджоге. – Авт.) Сиваша, чтобы остановить пламенем наступление противника. Но это средство борьбы может быть применено после тщательной проверки.

Тактическое решение на оборону северного направления принимает командир 9 ск, решение которого утверждает Военный совет армии и проверяет решения командиров дивизий.

2. Западное побережье от Ишуня до Татыш-Конра-та обороняет 271 сд, выделяя для этого не более двух батальонов, имея главные силы наготове для действий против морских и воздушных десантов врага на указанном фронте.

Участок озеро Бакальское, (вкл.) Караджа обороняют части ЧМФ, создав сильные опорные пункты в районах Ак-Мечети и Караджи.

Район Евпатория обороняет 2 ксд. Участок Евпатория, м. Сарыч обороняют части ЧМФ.

3. Южное побережье. Участок (иск.) м. Сарыч, Судак обороняет 4 ксд.

Участок Судак до м. Такыл обороняет 1 ксд. Западное и южное [побережья] прикрываются минными полями и артиллерией ЧМФ.

Керченский полуостров прикрывает полк 48 кд, береговая оборона ЧФ и части Азовской флотилии.

Резервы армии: 271 сд без одного сп, 40, 42, 48 кд (без одного кп), мототанкетный полк группируются в районах:

48 кд – район Карасубазар в готовности уничтожить авиадесанты врага в зоне по плану ПВО и, кроме этого, должна быть готова нанести контрудар по морским десантам в направлении Алушта, Феодосия, а также быть готовой уничтожить авиадесанты противника на Керченском полуострове во взаимодействии с частями ЧМФ. Командир 48 кд должен иметь связь с 4 ксд своим полком, выдвинутым на Керченский полуостров, с 2 ксд – через штарм, получая непрерывно от последнего сведения об обстановке на вероятных направлениях действий дивизии.

40 и 42 кд, мототанкетный полк выполняют задачу по уничтожению авиадесантов врага и должны быть готовыми уничтожить контрударами прорвавшегося противника через фронт 9 ск.

Кроме того, 40 кд должна быть готова к действиям вместе с 48 кд на южном направлении и на восток. 42 кд должна быть готова действовать на евпаторийском направлении по уничтожению морских десантов врага.

Взаимодействие родов войск. План взаимодействия родов войск разрабатывают: а) командир 9 ск и ком. ВВС армии – на совместные действия войск обороны и авиации против наступающего противника;

б) командиры кав. дивизий и командующий ВВС – по совместным действиям авиации и конницы против десанта противника.

В плане взаимодействия должны быть тщательно разработаны вопросы:

а) разгром противника на подходе (особенно танков)

авиацией; воспрещение сосредоточения для наступления артиллерией и авиацией;

б) срыв развертывания противника для наступления и расстройства его на отдельных рубежах при наступлении (особенно танков) – ударов авиации и артиллерийским огнем;

в) запрещение накапливания противника для атаки сосредоточенным массированным огнем артиллерии и действиями авиации по подходящим ближайшим резервам, танкам и артиллерии;

г) при завязке боя – заградительный огонь артиллерии и удар авиации по артиллерии и подходящим резервам противника;

д) совместные действия конницы и авиации по десантам противника;

е) в каждом случае должны быть установлены сигналы и личные общения командиров ВВС и наземных войск.

Управление (схема № 2). В связи с полным отсутствием полевых средств связи управление строится на максимальном использовании постоянных линий и стационарных радиостанций, организации летучей почты из местных самокатчиков комсомольцев.

При организации ВПУ армии учтены возможные варианты действий армии и созданы предпосылки для развития их в случае необходимости в основной узел армии.

Симферопольский компункт имеет три не зависящих друг от друга узла связи на все направления, из них один в скальном убежище.

Однако, учитывая действия противника по постоянным линиям связи, при отсутствии их дублирования полевыми средствами будут перерывы в связи.

Боевое обеспечение.

1. ПВО строится на использовании мощной ЗА ЧФ для обороны побережья, дополняемой действиями истребительной авиации флота.

Центральный и северный участки являются только частично обеспеченными ограниченными зенитными средствами войсковых соединений и истребительной авиации армии.

Оповещение базируется на систему постов ВНОС, разработанную и дислоцированную ранее ЧФ, которую необходимо дополнить за счет войсковых соединений, организовав единоуправляемую систему.

Борьба с десантами противника должна будет проводиться всеми истребительными отрядами из местного населения и войсками, дислокация которых в центре полуострова на это рассчитана.

Организация ПВО – по особому плану (приложение № 3). Разведка при отсутствии разведывательной авиации будет затруднена.

Борьба с морскими десантами при их выдвижении возложена на боевые корабли и ВВС ЧФ, при попытках высадки – на береговые батареи и боевые корабли ЧФ, а также на 1, 2 и 3 ксд с поддержкой их силами одной-двух кд в зависимости от обстановки.

Инженерное обеспечение (схема № 4). Инженерная подготовка театра в силу отсутствия его соответствующей подготовки будет проходить в ходе боевых действий в соответствии с изложенными выше вариантами действий.

Материальное обеспечение:

а) при устройстве тыла приходится исходить из дислоцирования баз в центральной части Крыма и возможности использования Керченского полуострова и Азовского моря как основной коммуникации армии при окружении;

б) обеспечение боеприпасами через систему головных складов с распределением их применительно к размещению дивизии. При недостатке снарядов нельзя допускать их расходования более 1/4 бк в день напряженного боя;

в) обеспечение прод. фуражом затруднений не встретит, за исключением сахара;

г) вещевое довольствие войск будет крайне ограниченным вследствие отсутствию запасов обмундирования.

Санитарная эвакуация строится на использовании в первый период операции центральных и прибрежных госпиталей, в случае неблагоприятного исхода – центральных и керченских. Госпитальная сеть может вполне обеспечить потребности армии.

Ремонтно-восстановительное дело строится на использовании ремонтных мастерских и заводов Симферополя и Севастополя; эвакуация имущества, требующего капитального ремонта, – морским путем в Новороссийск и Ейск.

Военные сообщения базируются на железнодор. сеть с пропускной способностью на севере – 27 пар, в Севастополь – 22 пары, в Керчь – 14 пар при ограниченном паровозном и вагонном парке.

Начертание [железнодорожной] сети и узловой станции Джанкой создает затруднения [для] базирования на Керчь, а туннелей – на Севастополь. Восстановительных средств штатных нет, местных же крайне недостаточно. Все это говорит о том, что ж. д. могут обеспечить только подвоз войск и не обеспечат оперативных перевозок.

9. Автотранспортный парк почти полностью использован ОдВО до сформирования армии и дает возможность сформировать при наличном запасе резины только один автобат в 200–250 машин. При снабжении резиной можно формировать еще один автобат.

Учитывая ограниченность автотранспорта в соединениях и почти полное его отсутствие в новых формированиях, грунтовый подвоз будет сопряжен также с большими трудностями.

Командующий 51-й отдельной армией

Генерал-полковник Кузнецов

Член Военного совета

Корпусной комиссар Николаев

Начальник штаба

Генерал-майор Иванов

ЦВМА. Ф. 2. Д. 36773. Л. 57–71.

Оперативная сводка ГШ РККА от 29 сентября 1941 г.

Части 51-й отдельной армии в течение ночи производили отход на Ишуньские позиции и к утру 29.9 заняли рубеж: 442 сп – перешеек между Сивашем и оз. Кианское; 865 сп и батальон 530 сп – перешеек между оз. Кианское и оз. Красное; сб 867 сп – между озерами Красное и Старое; 361 и 417 сп – оз. Старое, залив Каркинитский; остатки 530 сп – в районе Ишунь; остатки 172 сд – на р. Чатырлык на рубеже Верды-Булат, выс. 11,1 (4 км юго-западнее Ишуня).

Кавгруппа генерал-майора Аверкина (40 и 48 кд) – в районе Воинка, Ново-Павловка, Ново-Николаевка.

К исходу дня на перешейке между озерами Красное и Старое противнику удалось потеснить батальон 867 сп на линию селения Асс. На остальных участках Ишуньских позиций атаки противника были отбиты. В районе Геническа мелкие группы противника просочились на северную оконечность Арабатской Стрелки.

321 сд с северо-западного евпаторийского побережья перебрасывается в район Айборы, Фрайдорф. В состав армии прибыли один гв. минометный дивизион (БМ-13 «Катюша». – Авт.) и три огнеметные роты (кроме уже прибывших пяти рот), которые выгружаются в Феодосии. Для усиления обороны Ишуньских позиций из Севастополя направлены два батальона моряков, которые находятся в пути по железной дороге.

ВВС 51-й отдельной армии действовали по войскам противника в районах Перекопа, Геническа и уничтожали самолеты противника на аэродроме Ново-Дмитриевск. Произведено 73 самолето-вылета.

ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 466–467, 476.

Оперативная сводка ГШ РККА от 30 сентября 1941 г.

01.10

Директива Ставки ВГК об эвакуации войск Одесского оборонительного района в Крым, которые после высадки должны быть подчинены командующему 51-й отдельной армией.

ЦАМО. Ф. 148 а. Оп. 3763. Д. 96. Л. 52, 53.

Оперативная сводка ГШ РККА

Части 51-й отдельной армии на перекопском направлении вели упорные оборонительные бои с противником.

В результате боев на рубеже Черкашев, Карпова Балка, перешеек между озерами Красное и Старое части 271 сд отошли на рубеж восточного побережья мыса (зап. Уржин), северо-восточный берег оз. Круглое, Асс, имея 442 сп от дороги Уржин до Крапивной балки, 855 сп – от дороги до северо-восточного побережья оз. Круглое; сб 867 сп занимает перешеек между озерами Красное, Старое на линии Асс.

Конная группа Аверкина в составе 40 и 48 кд сосредоточилась в районе Ново-Павловка, Чегир. Положение остальных частей уточняется.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 486–487.

Оперативная сводка ГШ РККА от 1 октября 1941 г.

08.00

1-я отдельная армия на перекопском направлении вела упорные оборонительные бои на Ишуньских позициях.

На перешейке между озерами Красное и Старое в районе Асс противник потеснил наши части на 1,5 км к югу от Асс, но контратакой наших частей противник был отброшен и наши части восстановили прежнее положение.

На Ишуньском перешейке противник атаковал наши части, но атака была отбита артиллерийским и минометным огнем.

321 сд на марше в районе Айбары, Фрайдорф. Положение остальных частей уточняется.

Примечания: Вялые бои на Ишуньском перешейке (разведывательные поиски с обеих сторон, артиллерийские обстрелы) продолжались 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17 октября. В это время противник, который рвался к Ростову-на-Дону, вел активные бои у Таганрога.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 б. Л. 8–9.

Директива Ставки ВГК командующему 51-й отдельной армией от 09 октября 1941 г.

18.00

Ставка Верховного Главнокомандования считает, что сохранение базы Черноморского флота, а следовательно, и удержание нами Крыма может быть обеспечено указанного в директиве … третьего рубежа в случае, если противнику удастся прорвать Ишуньские позиции и второй рубеж обороны.

Оборонительные работы в горных проходах Старый Крым, Карасубазар, Шумхай, Бахчисарай, вместе с районом Симферополя и Ак-Монайских позиций, рассматривается как развитие глубины и отсеки основного – третьего рубежа.

Несмотря на трудности с выделением рабочей силы и получением позиционного имущества, Ставка приказывает приступить немедленно к оборонительным работам на рубеже Окрепь, Мулла-Эли, Карача-Кангал, Саки.

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 4. Л. 367.

Оперативная сводка ГШ РККА от 18 октября 1941 г.

51-я отдельная армия. После сильной артиллерийской и минометной подготовки противник перешел в наступление и к исходу дня вклинился в оборону Ишуньских позиций. В течение всего дня шли ожесточенные кровопролитные бои за высоту 21,8, Асс на Ишуньских позициях, где противник, применив ядовитые дымы и танки, к 10.00 занял высоту 21,8, Асс и проник к Бромзаводу. С наступлением темноты бои продолжались с неослабевающим напряжением.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 35–37.

Оперативная сводка ГШ РККА от 19 октября 1941 г.

К исходу дня части занимали положение: 106 сд вела бои за Уржин Северный и на перешейке между озером Красное и заливом Сиваш, удерживая прежнее положение. 157 сд после успешных боев в первой половине дня к исходу дня под воздействием интенсивных налетов авиации противника оставила Ишуньские позиции и отошло на фронт Бесчастное, Ишунь; 156 сд после неоднократных налетов авиации противника в беспорядке отошла и собирается в районе Ишунь, Чегир, Ново-Павловка; 48 кд одним полком занимала участок № 9, а вторым – восточную окраину Ишунь; морские батальоны отошли в район Ишунь и южнее.

Данные о применении противником ядовитых дымов, о чем сообщалось в сводке от 18 октября, не подтвердились.

ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 42–48.

Оперативная сводка ГШ РККА от 20 октября 1941 г.

51-я отдельная армия продолжала вести ожесточенные бои на ишуньском направлении.

48 кд, после безуспешных попыток совместно с 157 сд контратаками восстановить положение на ишуньском направлении, заняла фронт 1 км восточнее участка № 9, имея левый фланг у МТС. 157 сд – на рубеже (иск.) МТС, отм. 7,7, отм. 9,6, отм. 1,5. 156 сд приводится в порядок в районе Воинка, Долинка, Ново-Николаевка.

В 15.00 20.10 около двух полков пехоты противника, выдвигаясь к устью реки Чатырлык, сбили прикрывающий это направление батальон 172 сд и, не встречая сопротивления, продолжали продвижение вдоль берега Каркинитского залива.

42 кд и 95 сд получили задачу следовать на север в район Воронцовка.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 58–61.

Оперативная сводка ГШ РККА от 21 октября 1941 г.

51-я отдельная армия в течение 21.10 вела ожесточенные бои с противником в районе Уржин и Ишунь, противодействуя его стремлению выйти из перешейков озер в глубину Крымского полуострова.

Положение частей 276 сд без изменений. В районе поселка Рыбачий разведкой обнаружены убитые румынские солдаты. Один сп 276 сд (без батальона) с артбатареей, составляя резерв корпуса, сосредоточился в районе Чирик.

На участке 106 сд после неоднократных атак противник захватил западную часть Уржина (южного).

271 сд под давлением противника оставила Малую Бем. Копейку и отошла к узкому перешейку (2 км южнее Малая Бем. Копейка).

157 сд в течение всего дня вела ожесточенные бои за Ишунь, в результате которых противник понес до 70 процентов потерь. Дивизия также понесла большие потери. Контужен командир 157 сд Томилов, ранен НШ дивизии, убиты военком Романов и командир 716 сп.

Форсировавшие р. Чатырлык у ее устья около двух батальонов пехоты противника начали продвигаться на СР. Сарайа, но к исходу дня были задержаны подошедшими частями 42 кд. После залпа гвардейского дивизиона (БМ-13 «Катюши». – Авт.) противник совсем прекратил продвижение и начал окапываться.

2 кд перебрасывается по железной дороге в Курман-Кемельчи.

ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 66–73.

Оперативная сводка ГШ РККА от 22 октября 1941 г.

Под давлением противника части левого крыла 51-й отдельной армии отошли и заняли положение:

105 сд – Уржин (сев.), Уржин (южн.), зап. берег оз. Княтское;

48 кд – Кучук-Быстричи, Бесчастное; 157 сд – Сарыч, Чегир, Берды-Булат; 172 сд – (иск.) Берды-Булат, Воронцовка; 2 и 40 кд вышли на линию Джелишай, Онгар-Найман, отм. 10,8.

25 и 95 сд срочно перебрасываются из южный части Крыма в северную по железной дороге и автотранспортом.

Особенно ожесточенные бои шли на участке 157 и 172 сд, где противник, сосредоточив большое количество минометов и артиллерии и производя массовые налеты авиации, несколько раз переходил в атаку. В ожесточенных боях обе стороны несут большие потери.

От 18.35 Директива Ставки ВГК командующему 51-й отдельной армией и командующшему Черноморским флотом.

Ставка Верховного Главнокомандования решила: Освободить генерал-полковника Кузнецова от командования 51-й отдельной армией, отозвав его в свое распоряжение.

Назначить командующим всеми войсками Крыма вице-адмирала Левченко с подчинением ему командования Черноморского флота в оперативном отношении.

Заместителем командующего войсками Крыма по сухопутным войскам назначить генерал-лейтенанта Батова.

Заместителем командующего Черноморским флотом по вопросам главной морской базы назначить контр-адмирала Жукова.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 «г». Л. 75 84. ЦАМО. Ф. 148 а. Оп. 37, Д. 13. Л. 23–24.

Оперативная сводка ГШ РККА от 13 октября 1941 г.

51-я отдельная армия в течение всего дня вела ожесточенные оборонительные бои и контратаковала противника силами 271 сд, 2 и 40 кд. К исходу дня части армии вновь заняли Воронцовку, Онгар-Найман и продвинулись на 700–800 метров в межозерных направлениях.

Особенно ожесточенные бои на участке 271 сд, где наши части трижды контратаковали противника, но, встретив упорное сопротивление, большого успеха не имели. Особенно большой урон был нанесен противнику на участке 40 кд, где он вынужден был отойти на север на 3–5 км.

172 сд, атакованная противником, на исходе дня оставила Берды-Булат (сев.) и Берды-Булат (южн.).

Части 25 и 95 сд сосредотачивались в районе Мангит, Китай-Кучук, Джурчи, Якшибай в готовности с рассветом

24.10 действовать на север. ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 89–92.

Оперативная сводка ГШ РККА от 24 октября 1941 г.

Контрудар силами 2, 40 и 42 кд, 95 и 25 сд встретил сильное сопротивление и контратаки противника. К 14.00 наши части продвинулись на 2–3 км к северу вдоль

побережья Коркинитского залива. Во второй половине дня противник, перенеся свой удар вдоль шоссе и железной дороги, захватил Чегир. Контратакой корпусных резервов противник был выбит из Чегира и Берды-Булат (вост.).

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 99–102.

Оперативная сводка ГШ РККА от 25 октября 1941 г.

51-я отдельная армия вела ожесточенные бои с противником, контратакуя его прорвавшиеся части. Боевые действия существенных изменений в положение войск не внесли. В боях с нашими частями противник несет большие потери. В районах Бой-Казак и Каш-Кара противник оставил более сотни трупов. Вновь введенная 50 пд пополнена за счет необученной молодежи, прибывшей из Берлина.

За 24.10 и 25.10 в боях нашими частями захвачены трофеи: более 20 минометов, 60 автоматов и около полутора тонн боеприпасов.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 107–112.

Приказ командующего 51-й Отдельной армией № 001 на организацию обороны Крыма от 17 августа 1941 г.

1. Противник, потеснив наши части, на отдельных направлениях вышел на западный берег р. Днепр.

2. Задача армии – не допустить врага на территорию Крымского полуострова с суши, с моря и воздуха.

3. 9 ск (106, 156 и 271 сд) с 6.00 21.8.1941 г. оборонять Чонгарский полуостров, Перекопский перешеек и Евпаторийский полуостров во взаимодействии с береговой обороной Черноморского флота.

Передний край главной обороны иметь – Геническая Горка, сев. берег Чонгарского полуострова, южн. берег Сиваша, Перекопский вал; первый эшелон обороны на линии – Геническ, Ново-Дмитриевка, Перво-Константи-новка, Второ-Константиновка.

На Евпаторийском полуострове оборонять северо-западную и юго-западную части побережья полуострова. Корпусной резерв силою до двух сп 271 сд иметь в районе Нов [ая] Ивановка, Ташкуй, Александровка.

4. Кавалерийские дивизии к 6.00 21.8.1941 г. сосредоточить в районах: 42 кд – Октябрь, Н [овый] Джанкой, Чолбаши;

40 кд – Старый Кудияр, Биюк-Бузав, свх. Симферопольский; 48 кд – Табулды, Алексеевка, Кангил. Задача: а) уничтожать воздушные десанты врага в районе Джанкой, Евпатория, Симферополь, Феодосия;

б) 42 и 40 кд быть готовыми контрударами на Чонгарском и Перекопском перешейках уничтожить врага в полосе обороны 9 ск;

в) 40 и 48 кд подготовить контрудары по десантам вра

га на фронте Евпатория, Севастополь; г) 48 кд подготовить контрудары в направлении

Феодосии и Керченского полуострова.

5. Вновь формируемые дивизии дислоцировать: 1-я Крымская – Феодосия; 2-я Крымская – Евпатория; 3-я Крымская – Симферополь; 4-я Крымская (погранвойск) – оборонять побережье на участке Судак, Балаклава.

Формирование закончить к исходу 21.8.

6. Всем соединениям оборону организовать в тесном взаимодействии с береговой обороной Черноморского флота.

7. Командиру 9 ск до сформирования новых дивизий оставить: для обороны Евпаторийского побережья сп 106 сд с артдивизионом и для обороны Феодосии – батальон 156 сд.

8. 276 сд – мой резерв; по прибытии сосредоточиться, имея по полку с артдивизионом в районах: Джанкоя, Симферополя, Карасубазара. Штадив–Симферополь.

9. Бронепоездам 21.8.1941 г. обеспечивать: первому – ж.д. Джанкой–Симферополь–Евпатория и второму – Джанкой–Феодосия–Керчь.

10. Командующему Черноморским флотом: а) оборонять всеми силами и средствами г. Севастополь от возможных действий противника с суши, моря и воздуха;

б) не допускать подхода десантов к Крымскому полуострову;

в) огнем корабельной артиллерии уничтожать врага перед передним краем перекопских и чонгарских позиций, обороняемых 9 ск;

г) береговой артиллерией в тесном взаимодействии с сухопутными частями отражать попытки непосредственной высадки десантов противника;

д) объединить действия морских и сухопутных сил на Тендровском полуострове, который прочно удерживать.

11. Штарм: основной КП – Симферополь; передовые ВПУ – Карасубазар, ст. Джангара, Бахчисарай и Севастополь.

12. Начальнику ВОСО для увеличения маневренности войск иметь готовые к действиям в любое время шесть сокращенных ж.д. составов, которые использовать с максимальной быстротой.

Командующий 51-й Отдельной армией

генерал-полковник Ф. Кузнецов

Член Военного совета корпусной комиссар

А. Николаев

Начальник штаба армии генерал-майор

М. Иванов

ЦАМО. Ф. 407. Oп. 9837. Д. 2. Л. 4–6.

Директива Ставки ВГК № 001147 командующему 51-й армией«Об организации обороны Крыма» от 21 августа 1941 г.

02 ч 20 мин

Снимать с южного побережья и Керченского полуострова части 156 сд, подготовленные к обороне на оборудованных, изученных позициях, вряд ли целесообразно. Необходимо предусмотреть в плане также оборону Керченского полуострова с использованием Ак-Монайских позиций.

На командира 9 ск желательно возложить оборону Крыма только с севера. Евпаторийский сектор лучше оставить в непосредственном подчинении Вам, не снимая с него 106 сд.

По изложенному донести.

Б. Шапошников

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 15. Л. 347.

Директива Ставки ВГК командующему 51-й армией «О реализации плана обороны Крыма» от 7 сентября 1941 г.

18 ч 50 мин

Копия наркому ВМФ.

По плану обороны Крыма необходимо:

1. Предусмотреть варианты действий на тыловых рубежах.

2. Авиацию на дальние цели не распылять, используя ее по важнейшей группировке противника.

3. Доработать с командующим ЧФ вопросы управления ПВО, использования авиации и кораблей ЧФ и Азовской флотилии для огневой поддержки сухопутных войск.

4. Предусмотреть выброску вашего передового КП к северу от Симферополя.

5. Немедленно приступить к оборонительным работам на Ак-Монайских позициях и доработать вопрос обороны Керченского полуострова.

6. Из крымских формирований по наличию кадров вооружения иметь две полнокровные дивизии, обратив состав остальных на развертывание запасных частей.

7. В организации тыла предусмотреть наличие запаса восстановительных средств на случай разрушения желдор. узла Джанкой.

Остальные вопросы материального обеспечения, подвоза, оборонного строительства разрешаются в порядке директивы 0093. Ваши распоряжения сообщите.

Б. Шапошников

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 15. Л. 411, 412.

Директива Ставки ВГК № 002803

командующему 51-й армией

«О строительстве третьего оборонительного рубежа в Крыму»

Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота

9 октября 1941 г. 18 ч 00 мин

Ставка Верховного Главнокомандования считает, что сохранение базы Черноморского флота, а следовательно, и удержание нами Крыма может быть обеспечено прочной обороной указанного в директиве № УР/376 третьего рубежа в случае, если противнику удастся прорвать Ишуньские позиции и второй рубеж обороны.

Оборонительные работы в горных проходах Ста [рый] Крым, Карасубазар, Шумхай, Бахчисарай, вместе с районами Симферополя и Ак-Монайских позиций, рассматриваются как развитие глубины и отсеки основного – третьего рубежа.

Несмотря на трудности с выделением рабочей силы и получением позиционного имущества, Ставка приказывает приступить немедленно к оборонительным работам на рубеже Окречь, Мулла-Эли, Карача-Кангил, Саки.

Получение отданных распоряжений донести.

Б. Шапошников ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 4. Л. 367.

Директива Генерального штаба

№ УР/376 командующему 51-й отдельной армией

«О строительстве оборонительных рубежей»

3 октября 1941 г. 22 ч 45 мин

Народный комиссар обороны приказал:

1.Форсировать строительство намеченного Вами второго оборонительного рубежа на фронте Нов [ый] Букеш, Томашевка, Воинка и далее по р. Чатырлык. Строительство вести ВПС с привлечением местного населения.

2.Немедленно приступить к рекогносцировкам и строительству третьего тылового оборонительного рубежа на фронте свх. Тузлы-Шейх-Эли, выс. 27.7, Менгермен нем., Саргил, Тайган, Ени-Крымчак, Андреевка, Камбары, Ашага-Джамин, Саки. Создать ряд заградительных перемычек на Арабатской Стрелке в районах хут. Валок, Семененко, Рожкова, Арабат.

Для руководства строительством сформировать одно армейское военно-полевое строительство и шесть Стапро.

4. Для ускорения хода рекогносцировок и строительства третьего тылового оборонительного рубежа разрешается мобилизовать необходимое количество грузовых и легковых автомашин, гужтранспорта, тракторов, местное население. Военному совету 51-й Отдельной армии разрешается производить порубку леса и изъятие местных стройматериалов, необходимых для строительства.

5.Начальнику ГВИУ КА обеспечить строительство рубежа финансированием, а также необходимым инструментом, взрывчатыми веществами и др.

6.Проведение рекогносцировок закончить 10 октября. Срок готовности рубежа батрайонов первого эшелона – 17.10.1941 г.

7.О ходе строительства 2-го и 3-го рубежей доносить согласно № 436578 УОС Красной Армии от 23.09.1941 г.

Шапошников

Боков

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 15. Л. 505, 506.

Директива Ставки ВГК № 004055

командующим 51-й отдельной армией и войсками Крыма, заместителям командующих войсками Крыма

по сухопутным войскам и Черноморским флотом

по обороне главной базы флота

«Об изменениях в командном составе».

22 октября 1941 г. 18 ч 35 мин

Ставка Верховного Главнокомандования решила: 1. Освободить генерал-полковника Кузнецова от командования 51-й Отдельной армией, отозвав его в свое распоряжение.

2. Назначить командующим всеми войсками Крыма вице-адмирала Левченко с подчинением ему командования Черноморского флота в оперативном отношении.

3. Заместителем командующего войсками Крыма по сухопутным войскам назначить генерал-лейтенанта Батова.

4. Заместителем командующего Черноморским флотом по вопросам обороны главной морской базы назначить контр-адмирала Жукова.

Ставка Верховного Главнокомандования.

И. Сталин

А. Василевский

Оперативная сводка ГШ РККА от 26 октября 1941 г.

51-я отдельная армия в течение 26.10 продолжала ожесточенные бои с противником, сдерживая его наступление на Воронцовку и в южном направлении.

106 сд обороняется в районе Уржин, удерживая его. 271 сд – на рубеже отм. 3,0, отм. 9,8 в 1,5 км северо-западнее Сарыча.

48 кд, имея правый фланг, сомкнутый с левым флангом 271 сд, своим левым флангом находилась у железнодорожного полотна.

157 сд сдерживала атаки противника на Чигар, Оди-Кигач.

156 сд двумя полками на рубеже отм. 11,9, отм. 11,7 (8–9 км зап. Яланташ) и одним полком действовала совместно с 157 сд севернее Чегира.

172 и 95 сд под давлением до четырех пп противника, поддержанных авиацией, огнем артиллерии и минометов, оставили Берды-Булат (северный и западный), Воронцовку. Положение дивизии уточняется.

25 сд занимала фронт по р. Чатырлык, имея левый фланг 3 км южнее Кышкары.

2, 40 и 42 кд занимали прежнее положение. Дивизион гвардейского минометного полка («катюши». – Авт.), израсходовав все свои запасы, выведен в район совхоз Симферопольский.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 118–124.

Оперативная сводка ГШ РККА от 27 октября 1941 г.

51-я отдельная армия в течение дня вела ожесточенные бои с противником, сдерживая его наступление в южном направлении.

157 сд, отразив атаки противника, удерживала рубеж Бесчастное, Сарыч, Чегир.

Опергруппа Петрова под давлением крупных сил противника к исходу дня отошла и заняла рубеж: 172 сд – Якшибаи, отм. 26,0; 95 сд – южная окраина Табор-Кирей, дорога (500 м южнее Дюрмеи); 2 кд – отм. 21,3, Рус Шигим; 25 сд – отм. 15,8, отм. 10,9; 40 и 42 кд – отм. 13.0, отм. 8,5, отм. 14,7 и далее к берегу залива (2 км юго-восточнее Новый Кизил-Байа).

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 129–135.

Оперативная сводка ГШ РККА от 28 октября 1941 г.

Войска Крыма отражали попытки противника прорваться в восточном и юго-восточном направлениях и к исходу дня занимали фронт:

Опергруппа Дашичева: 106 сд – хутор Пусюрман, отм. 6,6, перешеек залива Сиваш и оз. Киркское (южн. Томашевки) и перешеек озер Карлуетское и Киркское, 5 км западнее Ново-Александровки;

271 сд – Мясниково, (иск.) Воинка, имея 865 сп в резерве в районе Большая Магазинка;

157 сд – Воинка, Ново-Николаевка, Байбалуш; 156 сд – Ай-Таш, Татаркой; 48 кд отведена в Кутюке (немецкий), Бонтюк-Найман. Опергруппа Петрова после ожесточенного боя отошла на фронт:

172 сд – Табор-Кирей, отм. 25,2; 95 сд – северная окраина Джурчи, отм. 23,3 (3 км северо-западнее Ташкуй);

40 и 42 кд под давлением двух пп противника, усиленных танками, оставили фронт и обошли: 40 кд – Кара-Найман, 42 кд – Биюк-Асс.

ЦАМО. Ф. 28. Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 140–143.

Оперативная сводка ГШ РККА от 29 октября 1941 г.

Войска Крыма вели ожесточенные бои, сдерживая наступление противника в юго-восточном и южном направлениях.

Опергруппа Дашичева, оказывая упорное сопротивление наступавшему противнику, к исходу дня занимала рубеж Томашевка, восточная окраина Ново-Александровки, безымянный поселок (4 км вост. Большая Магазинка, отм. 17,7, Бозгана).

Части Приморской армии, пытаясь остановить наступавшего противника на флангах и удерживая позиции в центре, к исходу дня вели бой на рубеже выс. 52,7 (3 км восточнее дер. Юдендорф), выс. 54,0, Жайляк, выс. 26.0, Найлетен, выс. 23, отм. 11,5, имея на фронте в ряде мест разрывы более 2 км каждый. 7-я бригада морской пехоты сосредоточилась в районе Арыган, Айбары, Аймамшак.

Противник всюду стремился проникнуть в разрывы между нашими частями и проявлял особую настойчивость на направлениях Куллар-Кирчак, совхоз Тогайлы.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 147–154.

Оперативная сводка ГШ РККА от 30 октября 1941 г.

Войска Крыма, оставив прикрытие на занимаемом рубеже, отходили на новый оборонительный рубеж Джумашкир, совхоз Тенсу, Марьино, Кончи-Шавва, Терекли-Китай, Старый Яшлав.

Части 9 ск к 7.30 вышли на рубеж Джумаш-Кирк, Марьино, Кончи-Шава, выводя 271 сд в резерв в район Курман-Кемельчей. Части Приморской армии отошли на рубеж 8 км юго-западнее Акчоры, Тереклы-Китай, Старый Яшлав, имея 40 и 42 кд на своем левом фланге. 7-я бригада морской пехоты с 3.50 – в движении на третий оборонительный рубеж Кадыр-Балы, Калиновка, Темеш. Дивизии второго эшелона выходят на рубеж: 320 сд – Ички, Аранда, Алтай; 184 сд – Секизей, Чонграв, Чарак-Кора; 421 сд – 5 км южнее Биюк-Онлара, (иск.) Кадар-Балы, Софиевка.

Противник, введя в бой новую мотодивизию, развивает наступление в направлении Евпатория, Симферополь и к 8.00 головой достиг Фрайдорфа.

ЦАМО. Ф. 28 (16). Оп. 1071. Д. 1 г. Л. 159–163.

Директива Ставки ВГК командующим войсками Крыма, Черноморским флотом «О мерах по усилению обороны Крыма» от 7 ноября 1941 г.

02 ч 00 мин

Копия: народному комиссару Военно-Морского Флота С целью сковывания сил противника в Крыму и недопуска его на Кавказ через Таманский полуостров Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

Главной задачей ЧФ считать активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами.

Севастополя не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами.

Все три старых крейсера и старые миноносцы держать в Севастополе. Из этого состава сформировать маневренный отряд для действий в Феодосийском заливе по поддержке войск, занимающих Ак-Монайские позиции.

Отряду Азовской флотилии поддерживать войска Ак-Монайской позиции с севера.

Линкоры, новые крейсера базировать в Новороссийске, используя для операции против берега, занятого противником, и усиления отряда старых кораблей. Базирование эсминцев по Вашему [2] усмотрению.

Часть ЗА из оставленных районов использовать на усиление ПВО Новороссийска.

Организовать и обеспечить перевозку в Севастополь и Керчь войск, отходящих в Ялту, Алушту и Судак.

Истребители, штурмовики и часть самолетов МБР оставить в Севастополе и Керчи, остальную авиацию использовать с аэродромов СКВО для ночных ударов по аэродромам, базам и войскам противника в Крыму.

Эвакуировать из Севастополя и Керчи на Кавказ все ценное, но не нужное для обороны.

Руководство обороной Севастополя возложить на командующего ЧФ т. Октябрьского с подчинением Вам. Заместителем командующего ЧФ иметь в Туапсе наштафлота.

Вам находиться в Керчи. Для непосредственного руководства обороной Керченского полуострова назначить генерал-лейтенанта Батова.

И. Сталин Б. Шапошников Н. Кузнецов ЦАМО. Ф. 132 а. Оп. 2642. Д. 233. Л. 24, 25.

Оперативная сводка ГШ РККА от 8 ноября 1941 г.

По приказу Ставки ВГК для усиления обороны Керченского полуострова в распоряжение генерала Батова перебрасывается еще одна – 302 стрелковая дивизия.

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп 3408. Д. 5. Л. 38.

Директива Ставки ВГК № 004433 командующим войсками Крыма, Черноморским флотом «О мерах по усилению обороны Крыма» от 7 ноября 1941 г.

02 ч 00 мин Копия: народному комиссару Военно-Морского Флота С целью сковывания сил противника в Крыму и недопуска его на Кавказ через Таманский полуостров Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Главной задачей ЧФ считать активную оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами.

2. Севастополя не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами.

3. Все три старых крейсера и старые миноносцы держать в Севастополе.

Из этого состава сформировать маневренный отряд для действий в Феодосийском заливе по поддержке войск, занимающих Ак-Монайские позиции.

4. Отряду Азовской флотилии поддерживать войска Ак-Монайской позиции с севера.

5. Линкоры (так в документе – на самом деле в составе ЧФ линкор на тот момент, как известно, был один – «Парижская коммуна»), новые крейсера базировать в Новороссийске, используя для операции против берега, занятого противником, и усиления отряда старых кораблей. Базирование эсминцев по Вашему усмотрению.

6. Часть ЗА из оставленных районов использовать на усиление ПВО Новороссийска.

7. Организовать и обеспечить перевозку в Севастополь и Керчь войск, отходящих в Ялту, Алушту и Судак.

8. Истребители, штурмовики и часть самолетов МБР оставить в Севастополе и Керчи, остальную авиацию использовать с аэродромов СКВО для ночных ударов по аэродромам, базам и войскам противника в Крыму.

9. Эвакуировать из Севастополя и Керчи на Кавказ все ценное, но не нужное для обороны.

10. Руководство обороной Севастополя возложить на командующего ЧФ т. Октябрьского с подчинением Вам. Заместителем командующего ЧФ иметь в Туапсе наштафлота.

11. Вам находиться в Керчи.

12. Для непосредственного руководства обороной Керченского полуострова назначить генерал-лейтенанта Батова.

И. Сталин Б. Шапошников Н. Кузнецов ЦАМО. Ф. 132 а. Оп. 2642. Д. 233. Л. 24, 25.

Доклад командующего войсками Крыма № 877 начальнику Генерального штаба и заместителю народного комиссара Военно-Морского Флота об организации обороны Крыма от 8 ноября 1941 года. 00 ч 30 мин

1.Военным советом армии Крыма проведена следующая организация обороны двух направлений: 1) Севастополь, 2) Керчь.

2.Всей обороной Крыма руководит Военный совет армии Крыма, местонахождение – Севастополь.

3.Все сухопутные войска и береговая оборона севастопольского направления подчинены командующему Приморской армией генерал-майору Петрову, контр-адмирал Жуков является командиром главной базы Севастополя, которые подчинены Военному совету армии Крыма.

4.Направление Керчь возложено на моего заместителя генерал-лейтенанта Батова, в помощь которому выделена из штаба армии Крыма опергруппа: командир Керченской военно-морской базы и командир 9 ск. Генерал-майор Дашичев командует сухопутными войсками керченского участка. Оба подчинены Батову.

5.Таким образом, пребывание Военного совета Черноморского флота в Севастополе является лишним и целесообразно его место – на Кавказском побережье.

6.Основные силы флота из Севастополя перебазированы на Кавказское побережье.

Левченко ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3412. Д. 720. Л. 708, 709.

Директива Ставки от 8 ноября 1941 г. 04 ч 45 мин

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: 1.302-ю стрелковую дивизию срочно перебросить в Керчь в распоряжение зам. комвойск Крыма тов. Батова.

Пункты погрузки и выгрузки дивизии установить командующему 56-й армией совместно с командующим Черноморским флотом.

2.Численность конского состава дивизии сократить, оставив самое необходимое количество. Дивизию обеспечить двумя боекомплектами боеприпасов, двумя заправками горючего.

3.Командующему 56-й армией для охраны Черноморского побережья выделить из запасных частей не менее стрелкового полка с артиллерийским дивизионом.

4.Получение подтвердить. Исполнение донести. По поручению Ставки Верховного Главнокомандования

Начальник Генерального штаба Шапошников ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 5. Л. 38.

Директива Ставки ВГК № 004693

командующим войсками Крыма и Черноморским флотом, Народному комиссару Военно-Морского Флота

«О местопребывании Военного совета Черноморского флота»

9 ноября 1941 г. 04 ч 15 мин

Ставка Верховного Главнокомандования согласна с пребыванием Воен. совета Черноморского флота и командующего флотом, т. Октябрьского на Кавказском побережье.

Донесите, где будет выбрано местонахождение. По поручению Ставки Верховного Главнокомандования

Начальник Генерального штаба

Маршал Советского Союза

Б. Шапошников

Директива Ставки ВГК № 004730 командующим Черноморским флотом и войсками Закавказского фронта

«Об эвакуации баз и тыловых учреждений флота» от 10 ноября 1941 г. 02 ч 00 мин

Копии: народному комиссару Военно-Морского Флота, командующему войсками Крыма.

Вопросы эвакуации баз и тыловых учреждений Черноморского флота необходимо согласовать с Военным советом фронта, на территорию которого производится эвакуация, имея в виду разместить большую часть эвакуируемых тыловых учреждений ЧФ в предоставленном командующим Закавказским фронтом районе Ткибули, Гурна.

Б. Шапошников

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 16. Л. 65.

Донесение командующего войсками Крыма № 2400 Верховному главнокомандующему об обстановке

От 12 ноября 1941 года. Первое. Противник в прежней группировке продолжал наступление на Керчь, теснит левое крыло Керченской группы к северо-востоку. Под натиском противника части отошли на рубеж выс. 85,5, г. Куликова, г. Высокая, западное предместье Керчи, Джарджава, выс. 119,0, выс. 111,8, Горком. Наступление поддерживается танками.

Второе. Малочисленные части непрерывными боями измотаны, деморализованы и небоеспособны. 825 сп, введенный в бой, не в состоянии изменить оперативной обстановки в нашу пользу. Резервов нет.

Третье. Дивизионные штабы на линии моего КП, штаб корпуса – восточнее моего КП. На небольшом участке кроме дивизионных штабов в Керчи имеются штаб армии, штаб керченского направления, штаб 9 ск.

С оставлением узла связи всякое управление войсками будет нарушено; равно связь с Вами будет потеряна. Все это усложняет управление, а также размещение их.

Четвертое. Уже сейчас необходимо произвести рекогносцировку рубежей и организацию оборонительных сооружений на Таманском полуострове.

Пятое. Необходимо привести в порядок и пополнить потрепанные части, так как в таком состоянии и при таких потерях войска керченского направления не в состоянии удержать Керченского полуострова. Дивизии имеют 150– 200 штыков.

Шестое. Ограниченное количество плавучих средств, беспрерывное воздействие авиации противника по переправам осложняют вывоз техники и материальной части, к эвакуации которой необходимо приступить немедленно.

Прошу разрешения о переносе КП в Темрюк на развитой узел связи, обеспечивающий как управление войсками, так и поддержание связи с центром, или же в Тамань.

Левченко

ЦАМО. Ф. 407. Оп. 9852. Д. 1. Л. 26–28.

Директива Ставки ВГК № 004806 командующему войсками Крыма «О месте размещения штаба»

от 13 ноября 1941 года.

01 ч 30 мин

Оборона Керченского полуострова является одной из основных задач войск обороны Крыма. Однако поспешный отход войск к Керчи привел Вас к решению перенести местонахождение Вашего штаба в Темрюк.

Ставка Верховного Главнокомандования считала, что Ваше место должно быть с войсками, обороняющими Керчь, но если Вы находите по условиям обстановки необходимым переехать в Темрюк, то Ставка против этого не возражает.

Получение подтвердить.

Б. Шапошников

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 5. Л. 52.

Боевое донесение командующего войсками Крыма № 15 Верховному главнокомандующему и Народному комиссару Военно-Морского Флота «Об обстановке и решении эвакуировать с Керченского полуострова тяжелую технику»

от 13 ноября 1941 года.

04 ч 30 мин

Докладываю: войска керченского направления в последнее время понесли большие потери, а ведущие бой – крайне устали. Фронт сдерживается исключительно двумя полками вновь прибывшей 302 сд и группами устойчивых бойцов, оставшихся в дивизиях.

Противник давит минометами и живой силой. Войска, не имея достаточного количества автоматического оружия и минометов, потеряли всякую сопротивляемость.

Сегодня мною принято решение на переправу с Керченского на Таманский полуостров ценной техники, тяжелой артиллерии, специальных машин, излишнего автотранспорта.

Левченко

Николаев

ЦАМО. Ф. 407. Оп. 9852. Д. 1. Л. 31.

Доклад представителя Ставки в войсках Крыма № 49

Верховному главнокомандующему об обстановке

от 13 ноября 1941 года.

Сейчас идут бои на линии мыс Тархан, высоты 131,7, 62,4, гора Высокая, Скасиво-Фоштош, Джарджава и южная окраина Керчи. Усиленным темпом перебрасываем на Таманский полуостров обозы, технику и артиллерию.

Оборона на западном берегу Таманского полуострова занята [на рубеже] мыс Литвина, кордон Малый Кут, гора Горелая 12-й стр. бригадой, вооруженной мною за счет вузов в Краснодаре. [Рубеж] Тамань, выс. 63,4, Кроткое и далее по южн. берегу [р. Кубань], вплоть до Благовещенской, обороняет 302-я горная дивизия без двух полков.

По наличию переправочных средств составлен план переброски армии на два дня. Принимаем меры сдержать противника на занятом рубеже.

Кулик

ЦАМО. Ф. 407. Оп. 9852. Д. 1. Л. 18, 19.

Директива Ставки ВГК № 004842

командующему войсками Крыма, представителю Ставки в Крыму«Об обороне Керчи»

от 14 ноября 1941 г. 15 ч 00 мин

Копия: народному комиссару Военно-Морского Флота Удержание района Керчи нужно ставить не в зависимость от перевозки обозов и тяжелой артиллерии на Таманский полуостров, а от решения удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район.

В этих видах вам необходимо обратить внимание прежде всего на оборону Керчи, перебросив для этого, если нужно, остальные части 302 сд на Керченский полуостров.

Донесите обстановку в Керчи, а также в Севастополе, имея в виду, что с вас не снято руководство боевыми действиями в Севастопольском районе.

Б. Шапошников

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 16. Л. 93–94.

Доклад командующего Черноморским флотом № 9474 Верховному главнокомандующему «О положении в Севастопольском оборонительном районе»

15 ноября 1941 г. 16 ч 18 мин

Состояние обороны Севастополя продолжает оставаться исключительно напряженным.

Противник на фронте имеет 50, 72 и 132 пд, 32-ю егерскую дивизию, 36-й мотополк, 118-й мотоотряд, кавбригаду румын и продолжает подтягивать части.

14 ноября вновь подошедшая 72 пд начала наступать на Балаклаву. На восстановление положения брошены все резервы, идет бой. Еще не все наши части достаточно устойчивы в бою. Вчера батальон из войск НКВД открыл там путь противнику на Балаклаву. За весь период боев у Севастополя наши общие потери из небольшого количества войск достигли до 5000 человек. Несмотря на просьбы, до сих пор не получили ни ответа, ни пополнения людьми, винтовок, пулеметов. Снарядов для полевой артиллерии осталось на 3 дня боя.

Создавшееся положение не обеспечивает оборону Севастополя. Без немедленной помощи свежими войсками, оружием, боеприпасами Севастополь не удержать. Жду незамедлительно Вашего решения.

Октябрьский

Кулаков

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 57. Л. 270, 271.

Доклад командующего войсками

Закавказского фронта № 01596/оп

Верховному главнокомандующему плана операции по овладению Керченским полуостровом

30 ноября 1941 г. 16 ч 00 мин Исполняя Ваш приказ, докладываю план операции по овладению Керченским полуостровом.

1. Цель. Не допустить вывода войск противника из Крыма и ослабить его наступление на Севастополь. Задача: овладеть Керченским полуостровом выходом на фронт Тулумчак, Феодосия, а в дальнейшем – Крымом.

2. Проведение операции возможно при условии: а) овладения Южным фронтом Таганрогом и дальнейшим наступлением на Мариуполь;

б) удержания севастопольского плацдарма, для чего необходимо немедленно усилить гарнизон г. Севастополь одной сд из состава Закфронта (из 46-й армии – Западная Грузия).

3. Идея операции. Высадкой морских десантов, при одновременной высадке парашютного десанта, овладеть восточным берегом

Керченского полуострова и последующей переброской основных сил на полуостров уничтожить керченскую группировку противника и выйти на фронт Тулумчак, Феодосия.

4. Состав сил и средств. Армейских управлений – 2; стрелковых дивизий – 9; стрелковых бригад – 3; танкбатов – 2; артполков АРГК – 4; артдивизионов – 1; зенартдивизионов – 10; понтонных батальонов —2; инженерных батальонов – 4; огнеметных рот – 1; дивизион гмп – 1; АзВФ и ЧФ.

5. План действия.

А. 51-й армией в составе трех сд, одной сбр, усиленной тремя ап АРГК, двумя мотопонтонными батальонами, тремя инж. батальонами, АзВФ из района мыс Ахиллеон, коса Чушка, коса Тузла форсировать пролив и нанести удар с целью овладеть Керчью выходом на фронт Тархан, ст. Багерово, Александровка с последующим наступлением на Тулумчак.

Одновременно, при благоприятной ледовой обстановке на Азовском море, выбросить усиленный гсп из р-на Темрюка в район Мама-Русской (или лыжные отряды при наличии ледового покрова) с целью наступать на Керчь с севера и не допустить подхода свежих сил [противника] с запада и обеспечить высадку основных сил.

Б. 44-й армией в составе трех сд, с одним ап АРГК, одним дивизионом ап АРГК, одним инжбатом, ЧФ из района Тамань, мыс Тузла, мыс Железный Рог овладеть р-ном Чонгелек Тат, г. Опук, маяк Кизаульский, мыс Такыл; в последующем наступать на свх. Кенегез. Одновременно выбросить один усиленный гсп из [района] Новороссийск, Анапа в район пр. Дуранде (ссыпной пункт), г. Опук с целью наступления на Марьевку и обеспечения действий войск из района Тамани.

В. Выброской воздушного парашютного десанта в район ст. Салын, Багерово отрезать пути отхода противнику из Керчи и захватом рубежа Турецкого вала не допускать подхода свежих сил противника с запада.

Г. ЧФ и АзВФ проводят разведку побережья, производят высадку морских десантов, перевозку войск на Керченский полуостров и обеспечивают фланги наступающих частей.

Д. Резерв фронта: одна сд, 2 стр. бригады. Обеспечение флангов возлагается на АзВФ, ЧФ и укомплектовываемые две сд (156 и 157).

Глубина и темп: общая глубина операции —100–110 км, темп операции – 10–15 км [в сутки], длительность операции– 10–15 дней.

Район сосредоточения и развертывания: а) северное направление (темрюкское) – 51-я армия: мыс Ахиллеон, коса Чушка, коса Тузла, Ахтанизовская;

б) южное (таманское) – 44-я армия: Тамань, мыс Тузла, мыс Железный Рог и часть сил – Новороссийск.

Длительность – 18 дней.

8. Задачи ЧФ и АзВФ: а) высадить десант из [района] Новороссийск, Анапа, Темрюк на побережье Керченского полуострова;

б) выделить плавсредства для переправы войск через Керченский пролив;

в) содействовать артогнем флангам сухопутных войск на Керченском полуострове.

9. ВВС. Состав: аддд – 2; сбп – 1; полк Пе-2–1; иап – 9.

Задачи: прикрытие сосредоточения и развертывания армии;

разведка и фотографирование по особому плану с целью определить группировку и характер обороны противника;

уничтожение авиации противника на аэродромах; нарушение железнодорожных, автоперевозок и движения по грунтовым дорогам на всех этапах;

прикрытие посадки войск на корабли и плавсредств в местах погрузки;

прикрытие высадки морского и воздушного десантов; выброска парашютного десанта в районе ст. Салын; уничтожение живой силы и огневых точек на побережье Керченского полуострова и содействие войскам на поле боя.

10. ПВО – 10 зен. артдивизионов. Задача: на всех этапах прикрывает сосредоточение и развертывание войск на Таманском полуострове. Осуществляет прикрытие районов переправ, высадку войск.

11. Устройство тыла и материальное обеспечение: базирование: фронтовая распорядительная станция с полевыми складами – ст. Тихорецкая; армейская PC с армбазами – ст. Крымская;

расход запасов на операцию – 5,5 бк, 13 заправок и еже

суточно – сутодача продовольствия;

подвоз: фронт – армия по ж. д.; армия – дивизия – автотранспортом (3 атб).

С продвижением вперед подвоз и эвакуация будет идти: фронт – армия ж. д. Тихорецкая – Новороссийск ежедневно 1 сутодача, (?) бк, одна заправка; далее морем Новороссийск – Керченский район пристаней. Войска получают с пристаней.

12. Управление: Штаб фронта – Тбилиси; Опергруппа – Краснодар; Штаб ЧФ – Туапсе; Опергруппа штаба ЧФ – Новороссийск; Штарм 51 – Темрюк; Штарм 44 – Вышестеблиевская.

13. Для проведения операции с 1.12.1941 г. начата переброска войск: 400 сд, 11 и 78 сбр – из района Батайска, 236 сд – из Ленинакана, 251 гсп 9 гсд – из Батуми; 105 гсп 77 гсд – из Махачкалы; 456 кап – из Махачкалы; 116 кап – из Махачкалы; 25 кап – из Махачкалы; 5 дивизионов – из ПВО Баку; 380 озад – из Ленинакана, 220 озад – из Пиленково; 214 озад – из Очемчири; 6-го, 59-го мотопонтонных батальонов; 61, 205, 132 и 75-го инж. батальонов и трех автобатов; (251 гсп 9 гсд, 105 гсп 77 гсд взяты, как десантные полки, имеющие опыт и практику в десантных операциях).

Прошу утверждения плана. Одновременно считаю необходимым: Черноморский флот и АзовВФ должны быть подчинены на эту операцию Военному совету Закфронта. Для руководства подготовкой и проведением операции Военному совету ЧФ необходимо прибыть на Кавказское побережье;

для усиления обороны Севастополя выделить немедленно одну стрелковую дивизию.

Козлов Шамонин

Толбухин

ЦАМО. Ф. 209. Оп. 1185. Д. 1. Л. 21–24.

Из директивы Ставки ВГК от 14 декабря 1941 г.

Удержание района Керчи нужно ставить не в зависимость от перевозки обозов и тяжелой артиллерии на Таманский полуостров, а от решения удерживать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район. В этих видах вам необходимо обратить внимание прежде всего на оборону Керчи, перебросив для этого, если нужно, остальные части 302-й сд на Керченский полуостров.

ЦАМО. Ф. 48 а, оп. 3408. Д. 16. Л. 93–94.

Оперативная сводка ГШ РККА от 5 декабря 1941 г.

В день, когда началось контрнаступление советских войск под Москвой, в 1 час 10 минут, командующий Черноморским флотом получил проект директивы Ставки ВГК № 005387 с планом Керченской десантной операции. В ней

А. М. Василевский писал: «Для доклада Ставке радируйте ваши соображения о возможности проведения в середине декабря десантной операции по овладению Керченским полуостровом. Масштаб операции – одновременная выброска двух групп по полку с анапского и темрюкского направлений. Желательно знать сроки подготовки флота, с учетом использования ледовой обстановки в Азовском море и в проливе».

ЦАМО. Ф. 48 а, Оп. 1153 Д. 20. Л. 20.

Из директивы Ставки ВГК от 7 декабря 1941 г.

При разработке операции предусмотреть: Кроме предусмотренных Вами морских десантов в Мама-Русская и в районе Ссыпной пункт, г. Опук с развитием наступления высадившихся войск по Керченскому полуострову высадить морской десант в районе Феодосии с целью захвата Ак-Монайского перешейка. С этой же целью предусмотреть одновременную выброску и посадку воздушного десанта.

В случае неблагоприятной ледовой обстановки на Азовском море и в северной части Керченского пролива морские десанты, предназначенные для захвата восточного Керченского полуострова в указанной выше его части, высадить южнее г. Керчь.

ЦАМО. Ф. 148 а. Оп. 3763. Д. 90. Л. 152, 153.

Из директивы Ставки ВГКот 20 декабря 1941 года. 00.30

1. Директива Ставки ВГК О мерах по усилению Севастопольского оборонительного района.

2. Ввиду обострения обстановки в Севастопольском районе согласно донесения тов. Жукова Ставка Верховного Главнокомандования приказывает.

3. Подчинить всех отошедших в Севастопольский район командующему Закавказским фронтом с получением настоящей директивы.

4. Тов. Октябрьскому немедленно выехать в Севастополь.

5. Командующему Закавказским фронтом тов. Козлову немедленно командировать в Севастополь крепкого общевойскового командира для руководства сухопутными операциями.

6. Оказать помощь севастопольскому району авиацией Закавказского фронта силами не менее пяти авиаполков.

7. Немедленно отправить в Севастополь пополнение не менее трех тысяч человек.

8. Командующему Закавказским фронтом немедленно подать в Севастополь снарядов, учтя, что снаряды 107-мм, 122-мм гаубичные, 82-мм мины совершенно израсходованы.

Шапошников

ЦАМО. Ф. 48 а. Оп. 3408. Д. 197. Л. 197. 198.

Оперативная директива № 05/оп

Опергруппа Штаба Черноморского флота

Совершенно секретно г. Новороссийск

12.00 14.01.42 г.

1. Противник упорно обороняется на прежних рубежах. 2. 44 и 51 Армии с утра 16.01.42 г. переходят в общее наступление по всему фронту.

3. Десантному отряду кораблей в составе: KP «Красный Крым», эсминцев «Сообразительный» и «Шаумян», KЛ «Кр. Аджаристан», СКА СКА ?? 051, 092, 022, 95, 140, 141 под командованием капитана 1 ранга тов. Андреева принять

14.01.42 г. десант в составе 226 гсп и раздельно выйти из Новороссийска с расчетом сосредоточиться в районе Судака в 22.30 15.01.42 г.

ЛK «Парижская Коммуна» в охранении эсминцев «Безупречный» и «Железняков» под командованием контр-адмирала товарища Владимирского с 00.00 до 03.00 16.01.42 г. произвести арт. подготовку района высадки, обстреляв пункты Судак, Большой и Малый Каракгаш, Старый Крым и Салы, после чего возвратиться в Поти.

4. 226 гсп, высадившись и овладев районом Судак, занять район Большой и Малый Каракташ, после чего частью сил наступать на Отузы и во взаимодействии с Коктебельской группировкой уничтожить Отузовскую группировку противника. Остальными силами полка стремительным ударом в направлении Судак – Салы, взаимодействуя с левофланговыми частями 44 армии, уничтожить Старокрымскую группировку противника.

С выходом в район Салы войти в подчинение Командарма 44.

5. После высадки десанта KP «Красный Крым» эсминцам «Сообразительный», «Шаумян» и двум СКА возвратиться в Новороссийск.

Для огневой поддержки высаженного десанта в течение светлого времени 16.01.42 г. остаются KЛ «Кр. Аджаристан» и четыре СКА. С наступлением темноты KЛ «Кр. Аджаристан» и двум СКА следовать в Новороссийск. Двум СКА следовать в Феодосию.

6. СКА № 92 в 00.00 16.01.42 г. высадить в районе Алушта диверсионный десант в составе 35 бойцов с задачей прервать линии связи, прервать движение по дороге и отвлечь внимание противника от основного пункта высадки десанта.

До наступления рассвета десанту возвратиться на катер и следовать в Новороссийск.

7. Подводной лодке М-55 к рассвету 15.01.42 г. прибыть в район Судак для разведки пункта высадки, разведки погоды и навигационного обеспечения подхода кораблей в соответствии с отдельным заданием.

Подводной лодке Щ-201 к рассвету 15.01.42 г. прибыть в район Судак с задачей навигационного обеспечения подхода кораблей к бухте Судак в соответствии с отдельным заданием.

8. ВВС Черноморского флота: а) в течение светлого времени 15.01.42 г. прикрыть истребительной авиацией переход эскадры морем;

б) с 22.00 до 24.00 15.01.42 г. бомбить пункты Судак, Салы, Алушта;

в) с рассветом 16.01.42 г. бомбардировочными действиями не допустить подхода резервов противника по приморской дороге со стороны Ялта, Алушта к району Судак.

Зам. командующего Черн. флотом контр-адмирал (Елисеев)

Член Военного совета ЧФ дивизионный комиссар (Азаров)

За начальника штаба Черн. флота капитан 2-го ранга (Жуковский)

Из директивы Ставки ВГК № 170071 командующему войсками Крымского фронта от 28 января 1942 года.

Вами дана армиям фронта и Черноморскому флоту директива по плану дальнейших действий, и лишь одновременно с этим вы обратились в Ставку с просьбой об утверждении этого плана.

Ставка, осуждая подобный образ ваших действий, требует в дальнейшем предварительного представления соображений Военного совета по плану предстоящей операции и лишь после рассмотрения их Ставкой давать соответствующие указания войскам.

Рассмотрев вашу директиву за № 0255, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Срок начала операции пересмотреть. Операцию начать лишь по прибытии на Керченский полуостров направленных в ваше распоряжение Ставкой двух танковых бригад и отдельного батальона танков KB, а также после пополнения дивизий русскими и украинцами, как это было указано Ставкой.

[…]

4. Отказаться от попыток высадить предусмотренные вашими соображениями маломощные морские десанты в Феодосийском порту и в Евпатории и, наоборот, резко усилить десант в районе Судака. Усиление этого десанта начать в ближайшие дни.

Примечания

1

Моргунов П. А. Героический Севастополь. М.: Наука, 1979.С. 33–34.

2

Моргунов П. А. Указ. соч. С. 49–51.

3

Суходольский В. Вечные дзоты. «Красная Звезда», 1984, 25 ноября.

4

Суходольский В. Вечные дзоты. «Красная Звезда», 1984, 25 ноября.

5

Мусьяков П. И. Они стояли насмерть. М.: Изд-во ДОСААФ, 1963.

6

«Красная Звезда», 1984, 25 ноября.

7

Манштейн Э. Утерянные победы. М.: АСТ, 2003. С. 255–258.

8

Манштейн Э. Утерянные победы. С. 258–264.

9

Россия и СССР в войнах XX века. Статистическое исследование. М., 2001. С. 277.

10

Манштейн Э. Утерянные победы. С. 262–264.

11

Басов В. А. Крым в Великой Отечественной войне. М., 1987.

12

Манштейн Э. Утерянные победы. С. 260.

13

Манштейн Э. Утерянные победы. С. 274.

14

Ачкасов В. И., Павлович Н. Б. Советское военно-морское искусство в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1973.С. 138.

15

Камалов X. X. Морская пехота в боях за Родину. Изд. второе, доп. и переработанное. М.: Воениздат, 1983. С. 157.

16

Камалов Х. Х. Морская пехота в боях за Родину. М.: Воениздат. Изд. 2-е, доп. и перераб., 1983. С. 157.

17

Ванеев Г. И. Черноморцы в Великой Отечественной войне.М.: Воениздат, 1978. С. 275.

18

АО ЦВМА. Ф. 137. Д. 32786. Л. 1; Ф. 243. Д. 34708. Л. 146– 149; Д. 24035. Л. 5; Борзенко С. Жизнь на войне: Записки военного корреспондента. М.: Воениздат, 1958. С. 183, 192.

19

ЦАМО. Ф. 371. Оп. 6367. Д. 169. Л. 62.

20

Горшков С. Г. На южном приморском фланге (осень 1941 г. – весна 1944 г.). М.: Воениздат, 1989. С. 264.

21

Грылев А. Н. Днепр – Карпаты – Крым. М.: Наука, 1970. С. 237.

22

«Правда», 1944 года, 12 мая.

23

Октябрьская Р. Ф. Штормовые годы. К.: Политиздат Украины, 1989. С. 52.

24

Октябрьская Р. Ф. Штормовые годы. К.: Политиздат Украины, 1989. С. 51.

25

Ванеев Г. И. Черноморцы в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1978. С. 5.

26

Краснознаменный Черноморский флот. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Воениздат, 1979. С. 139.

27

Ванеев Г. И. Черноморцы в Великой Отечественной войне. М.: Воениздат, 1978. С. 238.

28

Кузнецов Н. Г. Курсом к Победе. М.: Воениздат, 1975. С. 104.

29

ЦАМО. Ф. 407 Оп. 0852. Д. 1. Л. 228–229.

30

Русский архив. Великая Отечественная война. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 г. М.: ТЕРРА, 1993. С. 119–121; РГВА. Ф. 4. Оп. 18. Д. 55. Л. 244–249.

Content

Валентин Рунов, Лев Зайцев
Битва за Крым 1941–1944 гг. От разгрома до триумфа

Введение

На подступах к Крыму

Катастрофа 1941 года

Первый штурм Севастополя

Второй штурм Севастополя

Керченско-Феодосийская десантная операция

Десант в районе Евпатории

Десанты в районе Судака

«Охота на дроф»

Аджимушкайская трагедия

Козлов – Мехлис – Кулик

Операция «Лов осетра»

Керченско-Эльтигенская десантная операция

Освобождение Крыма

Освобождение Севастополя

Действия чЕрноморского флота

Заключение

Приложения

Документы по состоянию войск Одесского военного округа, директивы и приказы войскам по действиям в Крыму

Примечания