Слукин Всеволод Михайлович

Карташев Евгений Ростиславович

Последний командир «Дискавери»

Впервые этот корабль увидел экипаж «Таймыра» — грузовой ракеты, летевшей по маршруту Земля (космодром Килиманджаро) — Марс-4. Гудок тревоги раздался неожиданно. На экране переднего локатора появилось светлое пятнышко. Дежурный навигатор повернулся в кресле.

— Прямо по курсу, — спокойно сказал он, — в тридцати шести мегаметрах движущееся тело. Это корабль!

Капитан покачал головой.

— В этом секторе не должно быть сейчас кораблей. Но все же дайте общий вызов. Запросите направление и название.

Встречный не отзывался, продолжая идти прямо на «Таймыр». С каждой секундой расстояние сокращалось.

— Повторите вызов, — капитан стоял перед локатором, — на всякий случай приготовьтесь к маневру. Поворот на полградуса влево и выход на прежний курс.

Встречный молчал. Теперь его уже хорошо было видно на переднем телеэкране. Темное веретено, горящие бортовые огни— два красных, два зеленых — все нормально. «Нужна ли помощь?» — запросил «Таймыр». В ответ ни звука.

— Поворот! — скомандовал капитан.

Тела людей вдавились в надувные подушки кресел. Через десять минут встречный корабль пронесся мимо. Бортовые огни — два красных, два зеленых — все нормально! Но у корабля был еще один бортовой — белый. «Что за сигнал?» — повернулся навигатор к капитану. Капитан пожал плечами и вдруг закричал:

— Люк! Открытый люк!..

…Затем о загадочном корабле сообщил радист большого пассажирского лайнера «Кибальчич», шедшего очередным рейсом на Марс-1: «Впереди по курсу неизвестная ракета странной конструкции. На вызовы ответа не дает». Через несколько минут «Кибальчич» дал «SOS» и исчез навсегда…

…Потом при встрече с неизвестным кораблем была повреждена выстрелом из противометеорной пушки исследовательская ракета «Ньютон». Она разбилась при посадке на Ганимед, и три члена ее экипажа погибли. В звездном флоте стали в шутку поговаривать о каком-то корабле, приносящем при встрече несчастье. Кто-то вспомнил легенду о «Летучем голландце». Действительно, было сходство! Звездолетчики уже полусерьезно желали улетающим друзьям не встретить в пути «Летучего голландца».

Вот тогда-то штаб противометеорной службы отдал приказ всем своим патрульным кораблям найти и обезвредить неизвестную ракету, которую некоторые называют «Летучим голландцем».

Корабль метеорного патруля МП-149 обнаружил «Голландца» только через три года после приказа штаба. В секторе восемьдесят третьем было уничтожено небольшое метеорное скопление, но на экране локатора осталось светящееся пятно. Оно росло и приближалось и через некоторое время превратилось в силуэт корабля. Сектор был временно закрыт для прохода рейсовых ракет. МП-149 пошел навстречу неизвестному, чтобы предупредить о запрете. Встречный корабль на вызовы не отвечал. Вскоре все стало ясно. Появилось знакомое по описаниям черное веретено «Летучего голландца» со светлой точкой на месте открытого люка.

МП-149 резко развернулся и сбавил скорость, чтобы подождать таинственный корабль…

…Громадина «Голландца» уже почти совсем рядом. На МП-149 нацелена проти-вометеорная пушка… Корабли уравняли скорости и, казалось, застыли друг против друга.

— Кому-то надо идти, — сказал командир.

Врач сразу же стал подготавливать свой скафандр.

— Лева! Товарищ Пименов! — просительно сказал командиру навигатор.

Пименов отрицательно покачал головой.

— Конечно, это — нарушение устава, но ведь я немного и механик, и навигатор, и кибернетик, и врач… Туда пойду я… Старшим останешься ты, Кнут, — кивнул командир навигатору Торвальдсену.

…Скафандр. Трубка автономного двигателя. Контейнер с необходимыми вещами. Двойной комплект регенераторов воздуха… Командир встал.

Он шагнул в выходную камеру. В помещении загорелась лампочка, зашипел выпускаемый воздух, и наконец открылся выходной люк. Командир нырнул в черную пустоту, поплавал некоторое время вблизи своего корабля, потом включил двигатель и направился со стороны кормы к черному веретену, заслонявшему звезды. Впереди виднелись огни — два зеленых, два красных и один яркий белый — открытый выходной люк…

Пименов осторожно приближался к «Летучему голландцу» с той стороны, где противометеорная пушка была закрыта корпусом корабля. Красных огней, оставшихся на другом борту, уже не было видно. Лишь зеленые немного освещали тело ракеты, придавая ему какой-то фантастический, мрачноватый оттенок.

Командир, прижимаясь к корпусу «Голландца», медленно подплыл к люку. Затем, сделав два-три направляющих выхлопа, прыгнул прямо в выходную камеру неизвестного корабля.

— Порядок! — прогудел он в шлемофон — Я на борту.

— Счастливо! — ответили с МП-149. Пименов уже нажимал кнопку закрытия внешнего люка. Вскоре автоматически открылась дверь в первый отсек. Командир хотел после этого поднять шлем скафандра, но вспомнил, что говорил врач: «Возможно, на том корабле была эпидемия». Не открывая шлема, Пименов пошел в глубь «Летучего голландца».

В коридоре ярко светили лампы. В глубине коридора какая-то надпись. Он подошел поближе.

Латинский шрифт! Постепенно буквы стали складываться в слово «Discovery».

— «Дисковери»… Ах, да! Вспомнил! Только я неправильно произношу! Не «Дисковери», а «Дискавери»… Конечно же, английский язык! «Дискавери» — «Открытие»… Почти двести лет тому назад…

Эту легенду знали все в школе астронавигации. Все, от новичка-салаги до опытного, видавшего виды пятикурсника, уже ходившего по околоземным и лунным орбитам…

Почти двести лет назад… Это случилось на Фобосе, спутнике Марса, том самом Фобосе, который теперь излазили вдоль и поперек. На обломке скалы нашли три трупа в скафандрах. Один лежал ничком. Другой разбился, упав с невысокой скалы. Третий, застекленев, стоял на коленях возле отвесной скалы, прислонившись к ней руками. Стекло его шлема было поднято. Судя по нарукавному знаку, этого третьего звали Джордж Джефферсон. Полковник Джефферсон. На скале удалось прочесть едва заметную надпись: «Черт бы побрал эти автоматы!» Как потом выяснила авторитетная комиссия, их корабль поднял автоматический навигатор. Поднял «самопроизвольно». Ошибка ли в программе или чья-то оплошность, но факт оставался фактом: корабль поднялся, оставив на крошечном спутнике Марса весь экипаж. Корабль назывался «Дискавери» — «Открытие». Эта история наделала в то время много шума. Вновь поднялся вопрос о «бунтующих автоматах». Некоторые конструкторы, поддавшись общему настроению, отказывались от автоматических навигаторов. В результате погибло несколько американских и два французских исследовательских корабля. Потом все вошло в обычную колею. Автоматы работали надежно, и о случившейся истории стали забывать. Она постепенно превратилась в легенду, ходившую лишь среди курсантов в школе астронавигации…

«Дискавери» — «Открытие»… Значит, это тот самый легендарный корабль! Пименов пошел в рубку управления. Непонятные приборы. Крохотные экраны на всех четырех стенках. Экран противометеорного локатора. Потертые кресла командира и навигатора. Толстенный слой пыли на их черном кожаном покрытии. На столике пластиковые листы со звездными картами. Планы фарватеров в метеорных полях.

Пименов подключил антенну своего шлемофона ко внешней антенне корабля.

— МП-149… Говорит Пименов… Как слышите? Прием…

— Слышим прекрасно. Как дела? Что за корабль? Можно ли подойти пдближе? Прием,

— Эта старая калоша называется…

И тут какая-то страшная сила ударила Пименова в грудь. Он упал в командирское кресло и только через несколько секунд понял, что почему-то включились двигатели. «Дискавери», набирая скорость, уходил от МП-149.

— МП-149… МП-149… Стреляйте по мне из про-тивометеорной! Кораблем управлять не могу. Представляю опасность для других межпланетных ракет. Стреляйте! Я — цель! Огонь!

МП-149 не отзывался. Плазменные струи из двигателей «Дискавери» повредили антенны патрульного корабля… Когда антенны были исправлены, «Голландца» уже рядом не оказалось, и лишь однажды сквозь шумы и трески космических помех донеслись слова;

— МП-149… МП-149… Говорит Пименов. Говорит Пиме…

На этом связь оборвалась. Запеленговать местонахождение «Летучего голландца» не удалось.

* * *

Старинные двигатели выли так, что закладывало уши. Корабль сотрясала сильная вибрация. Ускорение было не очень большим, максимум два «же», но Пименов упал в кресло от неожиданности. Он стал быстро осматривать пульт управления, силясь найти кнопку, выключавшую двигатели. Все кнопки на пульте казались одинаковыми, все циферблаты смотрели своими круглыми глазами, будто удивляясь несмышлености космонавта. А Пименову было не до шуток. Рядом в секторе пролегала трасса грузовых ракет Земля — Марс. Правда, вероятность встречи столь мала, но… Он вспомнил судьбу «Кибальчича» и «Ньютона». Такой встречи нужно избежать. Неуправляемых тел не должно быть в районе судоходного сектора: Пименов решительно заорал в микрофон:

— МП-149! МП-149!.. Стреляйте по мне из противометеорной! Кораблем управлять не могу! Представляю опасность для других! Стреляйте по мне!

МП-149 не отзывался. На заднем экране еще виднелся его силуэт.

— МП-149! МП-149!.. Отзовитесь! Говорит Пименов!..

Патрульный корабль молчал. Пименов по очереди надавливал все кнопки. Стрелки индикаторов метались, как ошалелые. Командир дернул за какой-то проводок.

Вдруг противная вибрация исчезла. Уши вновь заложило. На этот раз от тишины, тишины густой, словно вата. Тишины, которая залезала во все поры тела, во все щели… Двигатели смолкли…

Пименов встал с кресла, прошелся по рубке управления. Опять подошел к пульту, взглянул на кнопки. «А нет ли здесь такой, чтобы нажать и… бац! Нет корабля, нет опасности!.. Вот он, проводок на пульте… Рядом с кнопкой… Да это же кнопка «Запуск»! Теперь ясно, почему каждый раз включались двигатели: случайно оторвавшийся проводок при выстреле пушки замыкал цепь включения. А он, Пименов, наверное, его зацепил, когда стоял у пульта».

Пименов снова сел в кресло навигатора и вдруг почувствовал, что очень хочет есть. Он вынул из контейнера термос и тубы с пастой. Немного поколебался и поднял стекло шлема. В нос ударил какой-то специфический запах, запах чужого корабля. Через несколько минут он уже привык к этому запаху и перестал его замечать. Кофе согрел, паста немного подкрепила. «Пищу надо экономить», — подумал он…

…Старый-престарый американский корабль несется вокруг Солнца в космической пустоте. Орбита корабля все время меняется. Он изредка встречается с другими ракетами на межпланетных трассах.

Несколько встреч и несколько катастроф. «Летучий голландец»… Это здорово придумано. Но все-таки что же случалось каждый раз? Как получалось, что корабли, имеющие на борту все для обеспечения безопасности полета, гибли или терпели аварии? Конечно же, не в злом роке дело и не во взбесившихся автоматах… Люди на встречных ракетах считали, что старый корабль терпит бедствие, пытались оказать помощь, но срабатывала автоматическая противометеорная защита «Дискавери». Встречным кораблям приходилось посылать в эфир «SOS». Некоторые не успевали сделать даже этого… Что с МП-149? Почему он не отзывался? Живы ли ребята? Как им помочь? Он снова включил шлемофон:

— МП-149… МП-149…

Ответа не было. Только шорохи и шепот космоса… «Где искать ребят? Где нахожусь я сам? Сколько «Дискавери» успел пролететь с тех пор, как я попал на его борт? Как определить все это? Незнакомые приборы, незнакомое управление, незнакомые двигатели, незнакомые звездные карты… Хоть бы что-нибудь знакомое для начала!»

А «Летучий голландец» мчался все дальше и дальше, куда-то в район судоходных тридцатых секторов…

Пименов встал с командирского кресла, отогнул подальше от контактов проводок на пульте у кнопки «Запуск» и вышел из рубки в коридор. На левой стороне четыре двери, на правой — одна в выходную камеру и еще одна дверь в конце коридора, видимо, в реакторное отделение. Пименов открыл первую дверь — библиотека: на полке стоит несколько книг. В маленьких ящичках множество микрофильмов. На столе аппараты для чтения. Во второй комнате — радиорубка. Передатчик не работает, что-то стряслось за эти две сотни лет. Жаль, даже «SOS» нельзя передать «Нужно попробовать исправить передачик. Это — главное». Третья комната была складом-холодильником и камбузом. В холодильнике лежали окорока, колбасы, замороженные овощи, банки с пивом и еще каким-то напитком. «Живу! — подумал Пименов. — Строгий рацион… И почти санаторий».

Четвертая дверь вела в кают-компанию и каюты экипажа. В каюте командира на стене фотография молодой женщины и портрет девочки лет семи с голубыми глазами и лукавой улыбкой. Пименов вздохнул, повернул фотографии к стене и сказал:

— Ну, командир, принимай! Теперь это твой корабль, твоя каюта.

Он сходил в рубку управления, принес оттуда свой контейнер, оставил мясную пасту в холодильнике, остальное сложил в шкафчик. Затем снова пошел в библиотеку. Книги и фильмы. Толстые тома в золоченых переплетах и узкие пленки на пластмассовых катушках… А вот и то, что нужно: он нашел «Звездную лоцию» Сэлинджера — книжку, о которой упоминалось в предисловиях ко всем современным учебникам астронавигации. Он быстро начал вспоминать. Об этой проекции им читали в лекциях по истории космонавигации… Модели систем управления стояли в Музее Циолковского в Калуге. Он помнил, как экскурсовод долго и скучно рассказывал студентам о недостатках этих систем и преимуществах систем современных. Валька Штернберг тогда чуть не уснул, Гарри и Маринка, как всегда, шептались в углу, а сам Лева Пименов думал о том, зачем им забивают голову ненужной дребеденью. «Вот бы послушать всю эту «дребедень» еще раз да поподробнее!»

«Однако Сэлинджер может немного подождать, — решил командир, откладывая в сторону «Звездную лоцию», — теперь самое главное — это восстановить связь, исправить передатчик. Второе — это определить положение «Летучего голландца» в пространстве и рассчитать его орбиту». Пименов перешел в радиорубку, стал просматривать и проверять блоки передатчика. Пименов не знал этих старых схем. Чтобы их изучить, потребовалось бы слишком много времени. Передатчик так и не заработал…

А «Летучий голландец» мчался дальше по своей орбите, описывая громадный эллипс вокруг Солнца. Где-то впереди судоходные тридцатые секторы. Пассажирские, грузовые, исследовательские ракеты. На них люди, люди… И туда летит эта старая калоша, приближая Пименова к людям и людей к неведомой опасности. Обязательно нужна связь. И еще необходимо увести «Голландца» из зоны, в которой он снова мог стать причиной аварии.

Пименов вспомнил об МП-149. Из-за его, Пименова, халатности и беспечности потерпел аварию патрульный корабль. Сам-то Пименов жив, а что там с его друзьями, что с МП-149?

Но долго раздумывать нельзя, нужно действовать. И Пименов опять засел в библиотеке. Он занимался английским, считал, возился с приборами в рубке управления, чертил. Через две недели он уже был в состоянии рассчитать самый лучший вариант возвращения на Землю. Но топлива оставалось очень мало. Лететь экономично — значит лететь не с максимальной скоростью. Полет до Земли должен продолжаться восемь месяцев, почти все время с выключенными двигателями. Хватит ли продовольствия? Да, хватит, если питаться разумно. «Нужно сбрасывать лишний вес, — сказал себе Пименов, — экономия сил, ни одного лишнего движения. Везде экономия!» Он отрезал от своего куска замороженного хлеба — сегодняшней порции — половину и положил ее в этиленовый хлебный термос — на завтра…

…А на следующий день в точно назначенный момент Пименов включил двигатели (кнопка «Запуск» была давно исправлена). «Дискавери» стал набирать скорость. Командир лежал в черном кожаном кресле и смотрел на показания приборов. Совсем недавно он вот так же лежал и силился найти кнопку, выключавшую двигатели… Теперь Пименов знает, где она. А такой кнопки, нажатие которой уничтожало бы корабль, нет вообще. Правда, «Дискавери» может все-таки взорваться. То есть взорвутся, конечно, двигатели. Но вместе с ними и корабль. Этот рычаг находится у входа в реакторный отсек под стеклом, в коробке с пломбой. Пименов так и не смог точно узнать, для чего был сделан такой рычаг. Видно, на случай какого-то особого режима реакторов. В инструкции говорилось, что включать этот рычаг можно не более чем на пять секунд. «Во избежание взрыва» — так там было сказано…

Двигатели отработали положенное время и смолкли. Вновь наступила тишина, прекратилась вибрация, замерли стрелки индикаторов. Теперь нужно только ждать, ждать… Почти восемь месяцев…

Пименов подумал, что теперь может поваляться, почитать старые книги, вообще отдохнуть. И действительно, дней десять он не вылезал из библиотеки, читал подряд и Эдгара По, и Харуэлла, и техническую литературу, улыбаясь иногда тому, с какой серьезностью ученые того времени обсуждали вопросы, известные теперь каждому школьнику.

Потом он решил немного размяться и походить по кораблю, обследовать отделения и трюмы, и это обследование затянулось почти на месяц. Командир ковырялся в старинных приборах, поражаясь, как с такой примитивной техникой можно было летать в пространство, исследовать миры и делать чудесные открытия. Пименов попал как бы в музей старинной утвари и аппаратуры. Все казалось интересным, все хотелось пощупать своими руками, попробовать в действии.

И он пробовал. Вертел громадные черные пластмассовые рукоятки, смотрел в окуляры, на экраны, пытался разобраться в устройстве приборов. К вечеру, усталый, он приходил в каюту и заваливался на койку… А утром все начиналось сначала: незнакомые приборы, странные предметы…

Но однажды, проснувшись, командир почувствовал, что сегодня ему не хочется идти ни в библиотеку, ни в трюмы, ни в машинное отделение. Не хотелось даже вообще вставать с постели. Не было аппетита. Пименов подумал, что захворал, но температура была нормальной, ничто не болело. «Просто напала лень, — решил командир, — нужно обязательно ее перебороть!» Вместо этого перевернулся на другой бок и снова уснул.

Он проспал еще часа три, затем вскочил с постели:

— Кто там? Кто здесь есть? Походил босиком по каюте, выглянул в коридор, прошелся по всем помещениям. Никого! Наверное, приснилось, хотя ему так ясно послышалось, будто кто-то его позвал: «Лева!»

— Приснилось!

Пименов оделся и пошел в библиотеку. Взял микрофильм «Марсианская палеоботаника». Тонкие листочки, похожие на земной остролист, отпечатки больших древовидных папоротников, а вот прямо настоящие кленовые листья.

В это время в дверь библиотеки постучали.

— Да-да! — машинально произнес Пименов и тут же бросился к двери.

В коридоре было пусто. Ровно светили лампы. Тишина. Пименов чертыхнулся и снова вернулся к палеоботанике. Досмотрел все кадры до конца. В коридоре послышались шаги. Пименов прыгнул с кресла, рванул дверь на себя. Никого. Только поскрипывала под потоком воздуха дверь в рубку управления. Командир прошел в рубку, осмотрел ее, заглянул зачем-то под кресла, открыл щитки вычислительной машины, вытер пыль с кибернетического навигатора и вернулся в библиотеку. Палеоботаника уже не лезла в голову. Все время слышались какие-то шорохи, шепот, стуки. «Расстраиваются нервишки, — решил Пименов, — не надо обращать внимания. Пройдет. Возобновить обтирания холодной водой по утрам и все время чем-то заниматься…»

Но заниматься было нечем. Шел четвертый месяц полета. Некоторые книги уже перечитаны по нескольку раз. По два раза в сутки Пименов определял положение «Дискавери» в пространстве. Откладывал пройденный путь на карте, проверял курс. Все работало нормально. И через полчаса командир снова сидел без дела. Пименова опять стали преследовать шаги и стук.

«Докатился! — думал командир. — Негодный я космонавт. Мало, наверное, мне пришлось побыть на тренировках в «камере молчания». Месяц — разве это срок? На этом корабле я уже почти четыре месяца. Три из них для меня пролетели незаметно, а вот четвертый…» Четыре месяца молчания. Робинзон болтал с попугаем. А он, Пименов, за четыре месяца ни с кем ни слова. Не было ни попугая, ни Пятницы, ни говорящего, думающего, спорящего робота. Хотя, впрочем, роботы — это чепуха. Давно доказано, что никакой заядлый спорщик-автомат не заменит самого спокойного, неразговорчивого человека.

Астропсихологи давно уже установили, что в дальние перелеты обязательно нужно отправлять не менее двух человек. Путешествие на «Дискавери» явилось неожиданной проверкой этих выводов.

Путешествие… Не легкая прогулка по дачным окрестностям старушки Земли, не исследовательский вояж, не обычный транспортный рейс по расписанию. Это путешествие стало битвой человека с одиночеством.

Четыре месяца прошло, еще четыре осталось. Пролетела всего какая-то половина пути. И осталась еще целая половина!.. Прежде всего нужно дело. Дело, которое потребовало бы напряжения всех сил. Только так можно выдержать!

Снова началась работа по шестнадцать часов в сутки. Приборы и микрофильмы… Навигационные наблюдения… заполнение бортового журнала… Ремонт канализационной системы… Пименов выискивал себе, казалось бы, самые неожиданные занятия. Всякие стуки и шорохи надолго исчезли. «Дискавери» приближался к Земле. Земля уже виднелась довольно большим диском, возле которого вращалось пепельное пятнышко Луны. Командир часто поглядывал в иллюминатор.

Вспоминались знакомые картины — белые березовые рощи, широкие поля, огромные реки, каких нет ни на Марсе, ни на Венере, ни на какой-либо другой планете. В черноте возникло лицо мамы. Она провожала его в тот полет на МП-149…

Резкий звонок! Командир съежился, замер, но не оторвал взгляда от иллюминатора. Звонок! «Неужели снова начался бред? Нападения, миражи и прочая чертовщина?» Резкий звонок!..

Пименов медленно повернул голову. На пульте вспыхивала и гасла красная лампа. Еще звонок! Пименов закрыл глаза и зажал уши. Снова открыл. Звонок… Тогда он быстро подбежал к пульту. На экране переднего локатора — светлое пятно. Командир вздохнул с облегчением и сел в кресло. «Ну, это уже проще! Метеор!..» Их уничтожение — его специальность. Пименов мгновенно успокоился, определил по датчику расстояние до метеора, его размеры, скорость, состав и прочие данные…

Светлое пятно метеора точно в центре локатора. Как раз там, где перекрещиваются линии прицела. Значит, противоме-теорная пушка уже нацелена. Значит, можно уже ни о чем не беспокоиться. Пушка сработает, ведь срабатывала же она безотказно, когда «Дискавери» встречался… Вдруг Пименов похолодел: а что, если приближается не метеор? Да, да, не простой метеор, не обломок скалы, а космический корабль? Вспомнилась судьба «Кибальчича». На нем было около пятидесяти человек… Обязательно нужно определить, что это за предмет, и постараться выключить автоматику пушки. До встречи осталось часа два-три. Что-то еще можно сделать…

Старый локатор, который вообще-то чудом не перестал работать за эти прошедшие две сотни лет, не мог точно ответить на вопрос, что летит навстречу «Дискавери». Спектрограмма показывала: железо, никель, титан и еще целая куча элементов. Вполне может быть и железный метеорит, и старый, отживший свой век космический зонд, и последней конструкции исследовательский корабль. И самое главное, спектрограф не мог сказать, есть ли там, впереди, люди, живые люди.

Пятно на экране локатора продолжало расти. До встречи оставалось совсем немного времени. Можно, конечно, изменить курс. Но тогда не хватит горючего для возвращения на Землю.

А вот на переднем экране уже возникает силуэт летящего впереди тела. Точно! Корабль! Не зря Пименов волновался, Нужно что-то срочно делать…

И тут Пименов вспомнил о своем шлемофоне, нашел его, надел и, подсоединившись к внешней антенне, закричал в микрофон: «Слушайте все! Говорит «Дискавери», говорит «Летучий голландец», говорит Пименов… Отзовитесь! Прием».

Почти тут же он услышал: «Лева! Жив! Мы ищем тебя уже полгода. Где ты пропадал, бродяга? Включай тормозные… Мы подойдем к тебе своим ходом».

Пименов без раздумья надавил кнопку запуска тормозных двигателей. Корабль залихорадило, началась сильная тряска. В глазах запрыгали желтые зайчики. Скорость быстро спадала. А встречный корабль приближался. Вскоре Пименов узнал его. Это был «Стремительный» из космоспасательной службы.

«Как ты там, Лева?»

«Отлично. Что нового дома? Что с МП-149?»

«Все в порядке. Тебя ищут шесть кораблей… На МП все живы-здоровы. Они уже снова в дозоре…»

Изображение «Стремительного» быстро увеличивалось. Вот в носовой части космоспасателя появились белые полосы. Это включились тормозные двигатели. Скорости обоих кораблей стали уравниваться, и через некоторое время «Дискавери» и «Стремительный» почти застыли друг против друга.

Пименов спохватился — он до сих пор не отключил противометеорную пушку. Времени почти не было. Командир решил предупредить «Стремительный», чтобы космоспасатель не подходил очень близко к «Летучему голландцу».

Ответа не пришло. Странно!.. «Стремительный» молча летел к «Дискавери».

«Ко мне приближаться опасно! Прием…»

Космос молчал. «Что у них там стряслось? Или у меня передатчик не работает? Где же выключается противометеорная пушка?»

«Стремительный» был уже совсем рядом. Пименов попробовал еще раз передатчик. Молчание. Связь не работала. Нужно же было ей прерваться в такой момент! «Дискавери» нужно уводить, — подумал Пименов, — иначе может погибнуть другой корабль, могут погибнуть люди…»

Командир включил реакторы. «Дискавери» отдалился от «Стремительного». Но космоспасатель резко развернулся и благодаря своим мощным двигателям, которые были, конечно, не чета старым американским, стал быстро настигать корабль Пименова. Командир с беспокойством следил за приближением «Стремительного». Вот осталось сто километров… Вот двадцать… Вот десять километров…

Снова включились тормозные двигатели космоспасателя. Еще немного — и «Стремительный» поравняется с «Дискавери». А подходить близко нельзя!..

Пименов снова подскочил к пульту управления. «Где же ручка поворота?» Командира резко бросило влево, прижало к стене. «Стремительный» остался с правого борта. Там заметили маневр и тоже начали поворачивать.

Вдруг Пименов увидел, что стрелка указателя горючего стоит около нуля. Он израсходовал почти все, что оставил для приземления. «Стремительный» опять стал подходить. «Осталось одно…» — понял Пименов.

Он выскочил из рубки управления и побежал к реакторному отделению. Вот она, коробка со стеклом, коробка под пломбой. Там рычаг. «Включать его можно не более чем на пять секунд во избежание взрыва… Не будет корабля — не будет опасности…» — думал командир.

Он разбил стекло и нажал на рычаг. Таких ускорений командир еще никогда не испытывал. Ему показалось, что стенка реакторного отделения мгновенно ушла вниз, а его, Пименова, бросили откуда-то с высоты на эту стенку. В глазах абсолютная чернота. Мозг автоматически отсчитывал секунды: «И-раз, и-два, и-три, и-че-тыре, и-пять, и-шес…»

* * *

Может случиться, что когда-нибудь по пути на Марс или на более далекие планеты вы встретите искореженный взрывом корпус старинного космического корабля, на одном из бортов которого нарисован громадный портрет человека в гермошлеме. И я точно знаю, что вы оставите на минуту все ваши дела и молча проводите взглядом этот памятник последнему командиру «Дискавери», корабля, прозванного в звездном флоте «Летучим голландцем»…

Content

Слукин Всеволод Михайлович и др Последний командир «Дискавери»