Дрейк Оливия

Если башмачок подойдет

Роман

Глава 1

1836 год

Все началось с письма.

В то время как все остальные педагоги отправились ужинать, Аннабелл Куинн почти бежала по полутемному коридору Академии миссис Бакстер для юных леди. Громкий стук вновь эхом прокатился по вестибюлю, и Аннабелл в спешке едва не упала, споткнувшись о разбитую плитку пола. Ей удалось удержаться, ухватившись за стойку перил – благо на пути оказалась ведущая наверх лестница, – и она поспешила к двери.

Было в высшей степени необычно принимать посетителя вечером. Ученицы уже расположились в своих дортуарах, и сама Аннабелл, как и другие учительницы, собиралась вскоре отправиться спать. Мало кто заезжал в эту уединенную сельскую школу, затерянную среди вересковых пустошей Йоркшира. Разве что местный викарий, да время от времени какой-нибудь случайно забредший разносчик товаров или лудильщик.

Массивная парадная дверь со скрипом открылась. В багровом свете заката Аннабелл увидела перед собой сутулого незнакомца в простой одежде.

– Не слишком-то вы торопились, – пробурчал он, сунув ей письмо. – Мне было велено, чтобы я передал этот конверт прямо вам в руки.

Сирота с рождения, Аннабелл никогда не получала писем.

– Мне в руки? Но кто?…

Мужчина ничего не ответил. Громко топая, он спустился с крыльца и взгромоздился на клячу с провислой спиной. Взмахнув поводьями, он пустил ее рысью и ускакал по подъездной дороге.

Аннабелл повертела в руках запечатанное послание, разглядывая его с большим интересом. В уме ее вновь воскресла тайная мечта ее детства: неожиданно объявившийся родственник прибывает с сообщением, что Аннабелл похитили при рождении, и предлагает препроводить ее в теплые объятия любящей семьи…

Последние лучи заходящего солнца упали на конверт. Аннабелл с удивлением взглянула на тонкую витиеватую надпись. Письмо было адресовано директрисе.

Девушка мгновенно почувствовала себя полной дурой. Конечно же, это письмо предназначалось не ей. Просто этому человеку поручили срочно отдать конверт кому-нибудь – любому – из школы, а не опускать в почтовый ящик у ворот, где его смогли бы обнаружить только завтра утром.

За все двадцать четыре года пребывания в этой школе-интернате – вначале ученицей, принятой из благотворительности, а затем уже учительницей – Аннабелл не могла припомнить ни единого случая, когда миссис Бакстер присылали бы письма с нарочным. Должно быть, это было послание чрезвычайной важности, раз не могло подождать до полуденной почты.

Эта мысль придала крылья ногам Аннабелл, и она помчалась назад по тускло освещенному коридору в столовую, расположенную в задней части перестроенного под школу старинного особняка. В дверях она в нерешительности остановилась.

Свечи в оловянных канделябрах слабо освещали длинный стол, уставленный фаянсовой посудой с оловянными приборами. Запах жареного мяса с картошкой распространялся от закрытых блюд на буфете. Около дюжины преподавательниц сидели за столом, покорно слушая, как миссис Бакстер скрипучим монотонным голосом читает отрывок из своей изрядно потрепанной Библии.

Аннабелл колебалась, стоит ли прерывать начальницу или подождать? Смеет ли она нарушить твердо установленное правило полного молчания во время этих вечерних чтений? Но что, если в послании содержатся неотложные новости? Не станут ли ее потом ругать за то, что не доложила о письме немедленно?

Она осторожно откашлялась.

– Прошу прощения.

Миссис Бакстер остановилась на середине стиха и сердито посмотрела на девушку поверх очков для чтения без оправы. Это была тощая пожилая женщина с костлявой грудью и седыми волосами, зачесанными назад и собранными в тугой пучок на затылке, прикрытый кружевным вдовьим чепцом.

– Вы так мало уважаете Священное Писание, мисс Куинн?

– Простите меня, – пролепетала Аннабелл, сочтя уместным покорно опустить голову. – Но вам прислали письмо со специальным курьером.

– Никакое земное послание не может быть важнее слова Божьего. – Директриса захлопнула Библию. – Но раз уж вам хватило дерзости прервать меня, не стойте как чурка у двери. Давайте сюда письмо.

За столом раздался сдавленный смешок одной из учительниц, а следом чуть слышный разговор шепотом. Аннабелл не глядя смогла определить, кто это был. Злоязычная Мейвис Йейтс и ее тупоголовая приспешница Пруденс Истербрук. Они были подобны двум горошинам из гнилого стручка.

Остальные женщины избегали взгляда Аннабелл, когда та направилась к сидевшей во главе стола директрисе. В последний момент Аннабелл заметила Мистера Тибблза, лежавшего под стулом директрисы. Этот рыжий полосатый кот был гордостью и усладой миссис Бакстер – и проклятием для всех остальных.

Когда Аннабелл протянула письмо, Мистер Тибблз предостерегающе зашипел. Его зеленые глаза горели дьявольским огнем в отблеске свечей, а длинный хвост энергично стучал по ковру.

Аннабелл не раз пострадала от его когтей в прошлом, поэтому она предусмотрительно попятилась и скользнула на единственный свободный стул за длинным столом.

Миссис Бакстер сломала печать и развернула письмо. Когда она пробежала его глазами, ее изможденное лицо непривычно оживилось, безжизненные щеки слегка порозовели.

– Пожалуй, это и в самом деле удивительно. В высшей степени необычно!

– Что-то случилось, мадам? – спросила Мейвис заискивающим тоном, который всегда использовала при общении с директрисой. – Я буду рада оказать вам любую помощь, если вы пожелаете.

– Как и я, – присоединилась к ней Пруденс. – Конечно, если это не личный вопрос.

Сняв очки, миссис Бакстер одарила своих любимиц несколько растерянной улыбкой.

– Очень любезно, конечно, с вашей стороны, но для беспокойства нет оснований. Похоже, я буду иметь честь принять завтра важную посетительницу из Лондона – знатную придворную даму из королевского дворца. Она хочет познакомиться со всеми преподавателями, поэтому вы должны одеться во все самое лучшее.

Эта новость возбудила необычайное волнение в столовой.

– Придворная дама? – послышались восклицания с разных сторон. – Кто она? Она везет сюда свою дочь на учебу?

– Ее зовут леди Милфорд, и она ищет гувернантку для юного герцога Кеверна в Корнуолле. Она побеседует с наиболее достойными из вас, чтобы выбрать кандидатку на эту должность.

Аннабелл застыла на своем стуле. Корнуолл! Он казался таким же далеким и экзотичным, как Китай или Индия. Много лет она мечтала повидать разные места за пределами замкнутого мирка школы. В редкие свободные дни она уходила бродить далеко в заросли вереска и пыталась представить себе, что лежит за пустынными, открытыми всем ветрам холмами. Желая узнать это, она прочитала все книги по географии в школьной библиотеке. Она изучала карты Англии и зарубежных стран, многочисленных отдаленных мест с завораживающими названиями, такими как Египет, Константинополь, Шанхай. Она училась, мечтала и откладывала деньги, в то время как остальные учительницы тратили свое жалованье на новые платья, ленты и прочую чепуху.

Теперь ей представился шанс избавиться от нудной обязанности учить хорошим манерам хихикающих девиц, интересующихся только модой и сплетнями. Нужно было тщательно продумать, что говорить на собеседовании. Как подать себя, чтобы ее сочли идеальной наставницей для юного аристократа…

Миссис Бакстер окинула взглядом стол, и глаза ее остановились на Аннабелл. Тусклые бесцветные глаза, полные леденящего холода.

– Мисс Куинн, распорядитесь, чтобы служанки как следует вычистили мою гостиную сверху донизу. И поскольку вы не принимаете участия в завтрашних собеседованиях, у вас будет достаточно времени помочь остальным преподавательницам с шитьем, если им потребуется что-то подогнать. А теперь идите и закройте за собой дверь.

Радостное возбуждение мгновенно покинуло Аннабелл. Ее изгоняют. Ее не допускают к желанному собеседованию. Чудовищная несправедливость заставила девушку забыть об осторожности.

Она резко встала из-за стола, ножки ее стула скрипнули, скользнув по деревянному полу.

– Прошу вас, пожалуйста, мне бы очень хотелось иметь возможность встретиться с леди Милфорд.

– Вы смеете мне противоречить? – в удивлении спросила миссис Бакстер. – Я отдала приказ, вы обязаны подчиниться.

– Но я подготовлена не хуже любой другой из присутствующих здесь, чтобы стать гувернанткой герцога. Может, даже гораздо лучше. Я изучала латынь и древнегреческий. Прекрасно знаю математику. А также естественные науки и литературу…

– Ваша квалификация не имеет значения. Наша высокородная посетительница захочет нанять кого-нибудь из респектабельной семьи. Она никогда не согласится взять на службу подкидыша, не знающего даже имени собственных родителей.

Эти презрительные слова гулко прокатились по просторной столовой. Мейвис и Пруденс ехидно ухмыльнулись. Остальные учительницы поглядывали на Аннабелл с сочувствием или смущением. Хотя большинство из них держались с ней достаточно любезно, они не осмеливались поддержать ее из страха в свою очередь быть осмеянными.

Щеки Аннабелл вспыхнули ярким румянцем от унижения. Ей стоило огромных усилий смолчать, подавив вспышку гнева. Дальнейшие возражения вызвали бы только возмущение директрисы, обычно проявляющееся в урезывании ее и без того символического жалованья. Девушка не могла позволить себе потерять хотя бы полпенса из своих накоплений.

Присев перед миссис Бакстер в реверансе, она вышла из столовой и закрыла за собой дверь. В полутемном коридоре Аннабелл задержалась возле двери и, вскинув голову, попыталась разобрать смысл в приглушенном рокоте голоса миссис Бакстер. Что рассказывала директриса остальным? Может, она разъясняла им, как вести себя и что говорить? Или объявляла, в каком порядке им предстоит встретиться с леди Милфорд?

Осознав, что ее кулаки крепко сжаты, Аннабелл несколько раз медленно и глубоко вздохнула. Нельзя позволить взбунтовавшимся эмоциям еще раз выплеснуться наружу. Лучше сохранять ясность ума, чтобы разумно определить, как ей действовать дальше.

Одно не вызывало сомнений – она не может упустить столь блестящую возможность. Подобный шанс выпадает всего лишь раз в жизни. Всеми правдами и неправдами она должна ухитриться попасть на собеседование к леди Милфорд.

На следующий день, вскоре после обеда, стук колес приближающейся к школе кареты нарушил порядок занятий в классе Аннабелл. Только что ее пятнадцатилетние ученицы важно шествовали по кругу – каждая с увесистой книгой на голове для выработки правильной осанки. А в следующий момент несколько воспитанниц, нарушив строй, поспешили к окну, чтобы выглянуть во двор.

– Вы только посмотрите! – воскликнула Кора, рыжеволосая девочка с россыпью веснушек на лице. – Видели вы когда-нибудь такую роскошную карету?

Рядом с ней пухленькая брюнетка, прижав нос к стеклу, всматривалась в подъездную дорогу.

– Кто бы это мог быть? – спросила Дороти. – Думаете, это новая ученица? Но зачем бы такой богачке поступать сюда, да еще после начала семестра?

Аннабелл хлопнула в ладоши.

– Леди, неприлично так пристально разглядывать прибывающих. Сейчас же вернитесь на место.

– О, пожалуйста, мисс Куинн, позвольте нам посмотреть еще минутку, – сказала Кора, умоляюще взглянув на учительницу через плечо. – Разве вам не интересно узнать, кто это приехал?

Они не имели ни малейшего понятия, что Аннабелл уже знала это и что в эту минуту все ее внутренности скрутило тугим узлом. Должно быть, это приехала сама леди Милфорд.

В сотый раз Аннабелл ломала голову, пытаясь придумать, каким образом представить свои знания и умения этой леди. Она размышляла над этим ранним утром, работая иглой при свете единственной сальной свечи, подшивая подолы и пришивая новые кружева к платьям других учительниц для сегодняшнего собеседования. Во время работы она рассмотрела и отвергла множество всевозможных планов. Камнем преткновения, конечно же, являлась миссис Бакстер. Директриса намеревалась строго следить за процедурой. Но если все сложится удачно, может, все-таки отыщется способ… Надо еще раз хорошенько все продумать.

Глухие удары падающих книг снова привлекли внимание Аннабелл к классу. Остальные ученицы сочли ее молчание за приглашение. Они поспешно столпились вокруг Коры и Дороти у окна. Их радостное возбуждение передалось Аннабелл. Бывшая воспитанница, она прекрасно понимала, как скучны бесконечные уроки хороших манер, рисования, музыки и других предметов, знание которых необходимо, чтобы стать настоящей леди. Как могла она осуждать девочек, если сама сгорала от любопытства?

Стараясь сохранять видимость достоинства, она чинно подошла к окну и присоединилась к девочкам. На этот раз ее высокий рост послужил ей во благо. Глядя через головы учениц, она внимательно рассматривала экипаж, катившийся по усыпанной гравием подъездной дороге.

Ее воспитанницы были правы, охая и ахая.

Четверка белых лошадей катила роскошную карету кремового цвета с украшенными причудливым золотым орнаментом дверцами. Большие позолоченные колеса сверкали под лучами солнца. Кучер в зеленой ливрее правил экипажем, на запятках которого стояли два лакея в напудренных париках.

Аннабелл забыла о приличиях и открыто уставилась в окно. Никогда в жизни она не видела подобного великолепия. Обучавшиеся здесь девочки были в основном не из знатных. Дочери местных землевладельцев, они приезжали на учебу в повозках, запряженных пони, или в крепких колясках, пригодных для езды по сельским дорогам.

Однако эта карета, казалось, явилась сюда прямо из волшебной сказки.

Прекрасный экипаж остановился перед портиком. Один из лакеев спрыгнул на землю, опустил лесенку и открыл дверцу. Секундой позже из кареты появилась женщина, миниатюрная и хрупкая. На ней была черная, до талии, накидка-мантилья, надетая поверх бирюзового платья с модной широкой юбкой. Черная вуаль на игриво сдвинутой набок шляпке, украшенной павлиньими перьями, скрывала от взглядов ее лицо.

Внезапно дама подняла голову и взглянула вверх. На одно мучительное мгновение Аннабелл показалось, что пронизывающий взгляд леди устремлен прямо на нее сквозь темную вуаль. Затем дама опустила голову и направилась по ступенькам к парадной двери.

Это случайное происшествие окончательно лишило Аннабелл покоя. По спине ее побежали мурашки, и она застыла у окна, не спуская глаз с поднимающейся по лестнице фигуры. Ну не смешно ли было думать, что этот проницательный взгляд был направлен на нее? Скорее всего леди Милфорд просто обозревала фасад школы.

На портике появилась миссис Бакстер. Директриса присела в глубоком реверансе и обменялась со знатной гостьей несколькими словами. Затем обе женщины скрылись в увитом плющом каменном строении.

Девочки дружно вздохнули. Отвернувшись от окна, они оживленно переговаривались между собой, обсуждая увиденное.

– Может, это принцесса Виктория, как вы думаете? – благоговейно спросила Дороти.

– В нашей-то захолустной школе? – воскликнула Кора, встряхнув рыжими кудряшками. – Вряд ли. Кроме того, принцессе Виктории всего семнадцать лет, а этой даме, я думаю, гораздо больше.

Аннабелл ничего не сказала, хотя мысленно с ней согласилась. Леди Милфорд держалась с достоинством знатной женщины. В ней ощущалась особая великосветская грация и уверенность в себе, заставившая Аннабелл почувствовать себя неуклюжей деревенщиной в своем латаном-перелатаном вылинявшем платье из грубой серой шерсти. Как посмела она надеяться, что это воплощение элегантности может обратить на нее внимание?

Аннабелл тут же прогнала из головы неуместный вопрос. Опасения и сомнения ничем ей не помогут. Значение имеют только ее знания и способности. Только это и ее решимость предложить себя в качестве лучшей кандидатки на требуемую должность.

Дороти подперла пухлыми ладошками круглый подбородок с ямочкой.

– Мисс Куинн, вы просто обязаны выяснить ее имя. Пожалуйста. Мы все умрем от любопытства, если вы этого не сделаете.

В классе поднялся шум – остальные девочки дружно выразили свое согласие.

– Всему свое время, – успокоила их Аннабелл. – А пока вам следует вырабатывать правильную осанку, чтобы вы знали, как держать себя в присутствии таких утонченных леди.

Недовольно ворча, ученицы возобновили ходьбу по классной комнате с книгами на головах. Но общее оживление не утихло, мешая сосредоточиться. Не раз кто-нибудь из девочек взвизгивал, когда увесистый том плюхался на пол. Тогда остальные хихикали и перешептывались между собой.

Аннабелл была слишком расстроена, чтобы отчитывать их. Ей не терпелось привести свой план в действие, и это мешало ей сохранять выдержку. Но еще слишком рано, говорила она себе. Лучше немного подождать и предоставить леди Милфорд возможность поговорить с директрисой и подкрепиться закусками за чаем.

Аннабелл предложила классу вернуться за свои парты и по очереди читать вслух правила из учебника хороших манер. Едва слушая, она то и дело поглядывала на стенные часы, лениво отсчитывающие медленно тянущиеся минуты. Казалось, прошла целая вечность – хотя на самом деле не больше трех четвертей часа, – когда наконец прозвенел звонок, и девочки шумной ватагой покинули классную комнату. Одни устремились в класс рисования, другие на урок музыки, а некоторые на репетицию хора.

Аннабелл вышла вслед за ними в коридор. С замирающим сердцем она отворила дверь, скрытую в темной обшивке стены, и стала подниматься вверх по крутой деревянной лестнице, которой пользовались слуги. Пока миссис Бакстер и леди Милфорд беседуют с другими преподавательницами, у Аннабелл будет время кое-что осуществить.

Если повезет, ее план может сработать. Должен сработать.

Звук ее шагов гулко раздавался в узкой лестничной шахте. Остальные учителя пользовались центральной лестницей, но Аннабелл часто выбирала этот, более короткий путь, чтобы избежать встречи с директрисой, которая имела привычку загружать девушку дополнительными поручениями, стоило ей заподозрить, что у Аннабелл появилось немного свободного времени.

Сейчас она добралась до коридора третьего этажа. Здесь располагались дортуары учениц и спальни учительниц. Аннабелл торопливо прошла по коридору, остановившись только у бельевого шкафа, чтобы взять наволочку. Затем она направилась прямо в апартаменты миссис Бакстер.

Как обычно, дверь была слегка приоткрыта. Директриса предпочитала, чтобы Мистер Тибблз мог свободно уходить и приходить, когда ему вздумается. Опасаясь, как бы ее не заметили, Аннабелл снова оглядела коридор в обе стороны и скользнула в спальню.

Зеленые парчовые шторы и темная мебель красного дерева составляли богатое внутреннее убранство. Запах увядших роз чувствовался в воздухе. В любое другое время ей, может, и захотелось бы исследовать это запретное место. Но не сегодня. Сейчас ей нужно было отыскать Мистера Тибблза.

– Сюда, кис, кис, – пропела она.

Кот обычно дремал здесь днем. Аннабелл часто видела, как он медленно спускается по лестнице ближе к вечеру. Но сейчас его нигде не было видно. Что, если рыжий кот поменял свои привычки? Это ее встревожило. Он мог быть где угодно в доме – или вообще на улице.

Аннабелл заглянула под кровать, в гардеробную комнату, внутрь каждого шкафа. Громко тикающие часы на каминной полке напоминали ей, что времени остается все меньше. Она готова была уже бросить поиски и отправиться искать кота где-нибудь еще, когда кончик рыжего хвоста мелькнул между оконных штор. Раздвинув шторы, она обнаружила кота, который дремал на солнышке, уютно свернувшись на подоконнике. Сердито взглянув на нее, он зашипел, обнажив зубы.

– Милый Мистер Тибблз, – промурлыкала Аннабелл, склоняясь к нему с наволочкой наготове. – Мне нужно, чтобы ты был хорошим мальчиком…

Кот резко взмахнул лапой, оставив четыре красные полосы на тыльной стороне ее ладони.

Аннабелл с шумом втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Затем она накинула на маленького дьявола наволочку и схватила его в охапку. Кот мгновенно превратился в шипящий извивающийся клубок ярости. Девушка безжалостно удерживала кота, защищенная полотном, не позволявшим ему выказать свое раздражение в полную силу.

– Я пыталась сделать это деликатно, – сказала она злобной рыжей твари, занося кота в гардеробную. – Это ты развязал войну.

Без дальнейших церемоний она открыла первый попавшийся сундук и сунула узел с котом на кипу белья. Затем она резким движением сдернула с кота наволочку и быстро захлопнула крышку.

Кот выл и скребся внутри сундука. Но самостоятельно выбраться при всем желании не мог. «Ничего с ним не случится за несколько минут, – решила Аннабелл, – пока миссис Бакстер не бросится к нему на помощь».

Она вернулась на лестницу и на этот раз спустилась до первого этажа. Там она осторожно выглянула в коридор. Оглядев потемневшие от времени картины с изображением пейзажей и стулья с прямыми спинками, расставленные вдоль обшитых панелями стен, Аннабелл устремила взгляд на закрытую дверь в конце коридора. К ее удивлению, перед входом в гостиную не было никакой очереди из томящихся в ожидании, полных радужных надежд учительниц.

Девушку охватила тревога. Что, если она зря заточила Мистера Тибблза? Что, если леди Милфорд уже наняла первую попавшуюся претендентку? Что, если миссис Бакстер порекомендовала Мейвис Йейтс на эту должность и вопрос уже решен?

Нет, наверняка эта леди захочет повидать всех возможных кандидаток. Выбрать гувернантку для герцога – серьезное, ответственное дело. Не то чтобы Аннабелл много знала об обычаях аристократов. Ей ни разу не довелось встретиться ни с одним знатным джентльменом, если не считать надутого престарелого виконта, который привез в эту школу свою дочь.

Эта мысль несколько пошатнула ее уверенность. Но лишь на мгновение. Девушка поправила прикрывавший ее темные волосы чепец – неотъемлемую деталь одеяния старой девы – и кончиком пальца стерла кровавые следы, оставленные когтями Мистера Тибблза. Сомнениями и нерешительностью ничего не добьешься. Надо действовать. Пришло время побороться за свое будущее.

Размахивая руками, она отважно двинулась по коридору. Сейчас она постучит, отправит миссис Бакстер спасать ее любимца, а затем воспользуется случаем попроситься на собеседование.

Эта ее уловка непременно сработает. Должна сработать.

Аннабелл почти подошла к гостиной, когда шелест ткани привлек ее внимание. Из ближайшей комнаты вышла Мейвис Йейтс.

Глава 2

Мейвис ринулась вперед и загородила дверь. Длинные каштановые локоны, окружавшие ее узкое лицо с темными глазами, придавали ей сходство с вислоухой собачкой. Красно-коричневое платье из грубой шерсти плотно облегало коренастую фигуру, а ноздри сердито раздувались, будто она почуяла крота.

– Вам приказали не показываться здесь, – сказала она, высоко вздернув подбородок. – Я оказалась права, предположив, что вы ослушаетесь.

Аннабелл изобразила любезную улыбку. Меньше всего ей нужно было встретить на пути сторожевую собаку.

– Остались выслеживать меня? Неужели вы так не уверены в собственной способности получить должность гувернантки?

– Конечно, нет! Леди Милфорд обязательно выберет меня. Она совершенно ясно дала это понять, похвалив меня за множество превосходных качеств.

Значит, Мейвис уже побывала на собеседовании. Аннабелл взглянула на полированную дубовую дверь. Кто же был там сейчас?

– И все же леди продолжает проводить собеседование с остальными претендентками. Разве нет?

Мейвис скривила губы.

– Это уже только формальность. Миссис Бакстер обещала дать мне блестящие рекомендации.

– Остается только вас поздравить.

– Вы правы. Наибольшее впечатление на ее светлость произвела моя безупречная родословная. – Мейвис высокомерно взглянула на Аннабелл. – Мой отец был викарием, и мы можем проследить наше происхождение до родства со знатнейшими семействами Англии. Конечно, следует пожалеть тех бедняжек, которые были рождены вне брака и понятия не имеют о своем наследии.

– М-м-м. – Аннабелл была достаточно умна, чтобы не реагировать на оскорбительные намеки. – Ну что ж, может быть, мне следует вас предостеречь. Все ваши надежды будут напрасны, если дверь внезапно откроется и леди Милфорд заметит, как вы тут подсматриваете тайком.

– Подсматриваю…

– Она решит, что вы любите совать нос в чужие дела, а это вряд ли говорит в вашу пользу, не правда ли? Должность гувернантки герцога требует от претендентки исключительной скромности и рассудительности.

Проглотив наживку, Мейвис бочком отошла от двери.

– Тише! Не повышайте голоса.

– Наверное, вам лучше всего сейчас уйти отсюда. Это полностью решит проблему. Тем более вас уже выбрали.

Аннабелл махнула рукой в сторону коридора. В тревоге нахмурив лоб, Мейвис последовала совету. Но сделав несколько шагов, резко остановилась. Упершись кулаками в широкие бедра, она раздраженно выпалила:

– Нахалка! Хотите убрать меня с дороги, чтобы предстать перед ее светлостью и перехватить у меня новую должность? Увы! Ваш план обречен на провал. Миссис Бакстер позаботится об этом.

– Не сомневаюсь, что именно так и будет. Поэтому вы можете спокойно удалиться отсюда и ни о чем не беспокоиться.

Аннабелл взялась за ручку двери, но Мейвис бросилась к ней, чтобы остановить ее.

– Нет! Вы не можете войти туда. Вы не должны…

Дверь неожиданно открылась. На пороге стояла Пруденс Истербрук, втиснувшая свои пышные формы в платье оливкового цвета со множеством сборок и складочек. Ее косящие глаза остановились на Мейвис, тесно прижавшейся к стене рядом с дверью, затем переместились к Аннабелл.

– В чем дело? – тихо спросила Пруденс. – Больше никого не ждут для беседы. Я последняя.

– У меня срочное сообщение для миссис Бакстер, – сказала Аннабелл и прошептала Мейвис: – Старайтесь не попасться на глаза. Позвольте вам напомнить, что склонные к подслушиванию и подглядыванию особы не пользуются доверием нанимателей.

С этими словами Аннабелл проскользнула мимо них и ступила в гостиную. Приторный запах пчелиного воска и древесного дыма пробудил отголосок страха в ее душе. В детстве ее часто отчитывали здесь, а иногда даже стегали ивовыми розгами, хранившимися в высокой вазе возле двери. Она сама была в этом виновата, поскольку не умела сдерживать свой острый язычок. Со временем она научилась контролировать свой упрямый нрав, смирять гордость и держаться почтительно.

Так она и поступила теперь, приняв скромный вид и смущенно приблизившись к двум женщинам, сидевшим возле камина. В противоположность спартанской обстановке помещений для учениц и преподавательниц личная гостиная миссис Бакстер выглядела столь же богато, как и ее апартаменты наверху. Красные бархатные шторы украшали высокие окна. У стены стоял письменный стол палисандрового дерева. На всех столиках и полках виднелись фарфоровые пастушки, кошечки и прочие безделушки. Несколько кресел и кушеток располагались перед облицованным мрамором камином, в котором весело потрескивали охваченные пламенем дрова.

Взгляд Аннабелл остановился на леди Милфорд, восседавшей в роскошном кресле, очень напоминающем трон. Осанка ее была безупречной. Изящные руки в перчатках непринужденно покоились на позолоченных подлокотниках. Шляпка с павлиньими перьями, слегка сдвинутая набок, все еще оставалась у нее на голове, но темную вуаль леди откинула назад, открыв взглядам лицо поразительной красоты. У нее были темные волосы и фиалковые глаза, а тонкие морщинки на коже, обусловленные возрастом, придавали ее облику вид особого достоинства и значительности.

Дама повернула голову к Аннабелл, приподняв одну изящную бровь. Но не с выражением высокомерия, а лишь неподдельного интереса на лице. Под ее проницательным взглядом Аннабелл почувствовала, будто ее просматривают насквозь, давая ей оценку. В смущении она взглянула на себя глазами леди Милфорд – слишком высокая воспитанница в видавшем виды унылом сером платье.

В попытке загладить эти недостатки хорошими манерами девушка присела в глубоком реверансе.

– Миледи, – пролепетала она.

– Мисс Куинн! Что все это значит? – Скрипучий голос миссис Бакстер резко прозвучал в воздухе. Ее напоминающее череп лицо исказилось гримасой неудовольствия.

Необходимо было правильно подыскать слова, чтобы не возбудить ее подозрений.

Аннабелл выпрямилась, придав лицу выражение озабоченности.

– Прошу прощения, мадам. Произошло нечто такое, что требует вашего незамедлительного вмешательства.

– Что бы ни случилось, это может подождать до отъезда нашей уважаемой гостьи. А теперь убирайтесь. – Жестом указав девушке на дверь, директриса обернулась к леди Милфорд, и тон ее голоса тут же приобрел сладость сиропа. – Умоляю вас, миледи, извините это грубое вмешательство. Сущее наказание эти дерзкие служанки, не желающие подчиняться приказам.

Аннабелл сжала в кулаки прижатые к бокам руки. Служанка! До чего же унизительно быть поставленной ниже остального преподавательского персонала. Такое пренебрежение укрепило ее решимость добиться успеха с помощью своей уловки.

Она твердо выступила вперед.

– Боюсь, это очень важно. Дело касается вашего кота, Мистера Тибблза. Он попал в беду.

Миссис Бакстер страшно побледнела. Она вскочила на ноги, прижав кружевной платок к своим тонким губам.

– В беду? Что вы хотите этим сказать?

– Он каким-то образом забрался в один из ваших сундуков для белья. Возможно, кто-то из служанок оставил сундук открытым, а потом кот как-то захлопнул крышку. Я услышала, как он воет, когда только что проходила мимо ваших комнат.

Миссис Бакстер бросилась вперед.

– Он не ранен?

Аннабелл мысленно представила себе старого жирного кота, злобствующего на мягкой постели из простыней и наволочек.

– Не могу это утверждать, но мяукал он очень жалобно.

– Безмозглая девчонка! Почему вы его не выпустили?

Аннабелл показала царапины на своей руке.

– Я пыталась, мадам, но вы же знаете, как он рычит и набрасывается на всех, кроме вас. – Девушка умолкла, а затем нанесла последний, решающий удар: – Если оставить все как есть, боюсь, он может серьезно покалечиться.

– Ох! – Задыхаясь, миссис Бакстер обернулась к знатной гостье. – Прошу извинить меня, миледи. Это отнимет всего лишь несколько минут.

Аннабелл возликовала. Слава Богу, ее план сработал. Но ее триумф был кратковременным.

Направляясь к двери, директриса схватила девушку за руку.

– Идемте со мной. Здесь вам не место.

В глазах ее блеснуло недоверие. Даже тревожась за своего кота, миссис Бакстер не оставила мысли удержать Аннабелл на ее месте.

– Может, мне лучше остаться? – спросила Аннабелл. – Мой следующий урок начнется только через полчаса. Возможно, ее светлость пожелает, чтобы я принесла ей что-нибудь перекусить.

– Ей ничего не нужно от безродной девчонки вроде вас. – Крепче сжав руку Аннабелл, миссис Бакстер потащила девушку вперед. – Ну хватит, придержите свой дерзкий язык. Пора научиться говорить лишь тогда, когда вам прикажут.

Аннабелл хотелось упереться в пол каблуками. Но если она устроит сцену, это только уронит ее в глазах леди Милфорд. Как ни горько, приходится признать, что миссис Бакстер уже удалось очернить ее в глазах гостьи. Теперь ей уже никогда не представится возможность продемонстрировать свои достижения и покинуть постылую школу.

– Пусть она останется. – В нежном голосе леди Милфорд безошибочно угадывался приказ.

Миссис Бакстер ошеломленно обернулась, все еще продолжая сжимать руку Аннабелл.

– Миледи?

– Вы сказали, что я побеседовала со всеми учительницами. Но, очевидно, вы забыли про эту.

– Потому что она абсолютно не подходит. Без сомнения, вы не захотите нанять гувернантку сомнительного происхождения…

– Тем не менее я намерена переговорить с ней. Вы можете идти.

Миссис Бакстер неохотно выпустила руку Аннабелл. Пронзив девушку злобным предостерегающим взглядом, она спешно покинула комнату.

– Пожалуйста, закройте дверь, чтобы мы могли побеседовать с глазу на глаз, – приказала леди Милфорд.

Аннабелл немедленно подчинилась. Выполняя поручение, она заметила краем глаза, как Мейвис и Пруденс бросились вслед за миссис Бакстер, наверняка недовольные тем, что Аннабелл допустили к собеседованию. Пусть склочницы протестуют. В кои-то веки Аннабелл удалось одержать верх, и она собиралась воспользоваться этим с наибольшей выгодой.

Воодушевленная этой мыслью, она перебрала в уме все свои знания и умения, пока приближалась к леди Милфорд. Девушка остановилась перед знатной дамой в почтительной позе, сложив руки. Было жизненно необходимо достигнуть своей цели, прежде чем вернется миссис Бакстер.

– Миледи, я…

Леди Милфорд остановила ее, подняв вверх ладонь.

– Одну минуту. У нас будет достаточно времени для беседы.

Дама пристально разглядывала Аннабелл, оценивая ее критически. Аннабелл старалась не смотреть на нее из страха показаться невежливой. По каким критериям леди Милфорд отбирает претенденток? Если по манере одеваться или по родословной, то Аннабелл обречена на неудачу.

Ее уверенность слегка пошатнулась. Никогда прежде она не встречала столь прекрасной дамы. В бирюзовом платье и черной шляпке с павлиньими перьями леди Милфорд напоминала экзотическое создание из далекой чужеземной страны. Что привело столь утонченную аристократку в эту отдаленную сельскую школу, когда она могла нанять кого-нибудь в Лондоне? Может, она навещала друзей или родственников в этих краях? Ответы не имели значения. Сейчас Аннабелл было важно добиться этой должности для себя.

– Мисс Куинн, я подозреваю, что вы изобрели этот предлог, чтобы попасть сюда, – улыбнулась леди Милфорд. – Могу я предположить, что вас интересует должность гувернантки герцога Кеверна?

– Да, миледи. Если это не слишком дерзко с моей стороны, я надеюсь, что вы предоставите мне шанс.

Леди Милфорд слегка наклонила голову в согласном кивке.

– Важно, чтобы я переговорила с каждой учительницей из персонала. Тогда я смогу сделать правильный выбор. Служить герцогу – большая честь, не важно, насколько он молод.

– Сколько лет его светлости, осмелюсь спросить?

– Николасу исполнилось восемь. Он правнук моей покойной, очень дорогой мне подруги. Мальчик отправляется в закрытую школу через год или около того, и я беспокоюсь, готов ли он к тому, чтобы покинуть дом. Видите ли, он потерял обоих родителей год назад в трагическом происшествии.

Аннабелл уже догадалась, что отец мальчика скончался, иначе он не унаследовал бы титул. Но не знала, что он круглый сирота. Сердце ее тоскливо заныло, когда она представила себе, как он одинок. Возможно, повезло, что она вообще не знала своих родителей.

– Мне очень жаль слышать это, – прошептала она. – Должно быть, его светлости было нелегко пережить это ужасное время.

– Совершенно верно. – Леди Милфорд устремила взгляд на пляшущее пламя в камине. – Николас всегда был довольно сдержанным мальчиком, а теперь стал еще более замкнутым. Вот почему я решила, что он нуждается в большем, чем просто наставники и няньки. – Она взглянула прямо в лицо Аннабелл. – Полагаю, ему необходима любовь матери.

Матери? У Аннабелл пересохло во рту. Что ей известно о материнской любви? Из всех требований, которые могли быть предъявлены к соискательницам, в этом единственном у нее не было ни малейшего опыта. Все остальные учительницы имели перед ней огромное преимущество, потому что выросли в настоящих семьях местных сквайров.

– Наверное, у герцога есть тетушки или кузины, которые могли бы взять на себя эту роль.

– Боюсь, у него остался только дядя, его опекун, лорд Саймон Уэстбери. Он довольно… сложный человек. – Леди Милфорд загадочно улыбнулась, затем указала на кресло. – Садитесь, мисс Куинн. Вы достаточно высоки, и у меня нет желания свернуть себе шею.

– О! Конечно. – Аннабелл поспешно опустилась на край кушетки и сложила руки на коленях. Правда, собеседование проходило совсем не так, как она себе представляла. Ее светлость вполне могла решить, что другие учительницы более способны окружить материнской заботой осиротевшего мальчика. Разумнее будет подчеркнуть свои сильные стороны, прежде чем вернется миссис Бакстер и станет снова порочить репутацию Аннабелл.

Девушка глубоко вздохнула.

– Миледи, пожалуйста, поверьте, что я готова целиком посвятить себя заботе о юном герцоге. Позвольте заверить вас, что я более чем способна руководить также и его образованием. Я хорошо знаю предметы, которые ему предстоит изучать: математику, ботанику, литературу, географию и многие другие. Я с радостью буду усердно заниматься с ним любым предметом, каким вы пожелаете, пока он не овладеет…

Леди Милфорд остановила ее, подняв затянутую в перчатку ладонь.

– Я не сомневаюсь, что все это чистая правда. Я неплохо разбираюсь в людях, и вы производите впечатление разумной, сообразительной женщины, отлично подготовленной, чтобы обучать мальчика. Поэтому мне лучше потратить время на то, чтобы больше узнать о вас.

Аннабелл даже не знала, радоваться ей похвале или тревожиться из-за предстоящего исследования ее биографии.

– Что вы хотите узнать? – осторожно спросила она.

– Прежде всего – ваше имя.

– Аннабелл, миледи.

Легкая загадочная улыбка вновь возвратилась на губы леди Милфорд.

– Очень мило. Это имя часто встречается в вашем роду?

– Я… мне никогда об этом не говорили, – уклончиво ответила Аннабелл.

– Понимаю. – Леди Милфорд склонила голову набок. – Мне интересно узнать о ваших родственниках. Откуда вы родом?

Аннабелл тесно переплела пальцы рук, лежавших на коленях. Последнее, о чем ей хотелось бы распространяться, это ее происхождение – или отсутствие такового. Ее единственной надеждой было как-нибудь обойти этот вопрос.

– Я всегда жила здесь, в Йоркшире, миледи. Возможно, поэтому и стремлюсь так найти другую должность. Мне очень хотелось бы познакомиться с жизнью другой части Англии. Я была бы счастлива посвятить себя заботе о его светлости.

– Как вам удалось стать преподавателем в этой школе?

Ясно, что ее светлость не так-то легко отвлечь. Все варианты выдумок и небылиц промелькнули в мозгу Аннабелл. Она молила Господа, чтобы свершилось чудо и ей не задавали бы вопросов о прошлом. Но скорее всего правды не избежать. Если она сейчас не расскажет все как есть, то миссис Бакстер наверняка сделает это, как только вернется.

Девушка гордо вздернула подбородок, готовясь к тому, что ее отвергнут из-за ее сомнительного происхождения.

– Мне сказали, мадам, что меня оставили здесь, на пороге этой школы, еще младенцем в пеленках. Я не знаю, кто это сделал.

Вот, она произнесла это вслух. Сочтет ли ее теперь леди Милфорд столь же недостойным существом, как ее безымянные родители? Большинство людей считали именно так. Ее мать, вероятно, была падшей женщиной. Что касается отца, то по всему, что Аннабелл знала, он был скорее всего пахарем, или кузнецом, или даже грабителем с большой дороги. А раз так, она совершенно не годится в компаньонки герцогу.

Леди Милфорд слегка подалась вперед.

– Миссис Бакстер когда-нибудь пыталась выяснить, кто вас подкинул?

«Подкидыш». Легкая горечь шевельнулась в душе Аннабелл. Она отрицательно покачала головой:

– В то время она еще не была директрисой. Школой управлял другой человек. Прежний владелец умер, когда мне не исполнилось и пяти.

Аннабелл опустила взгляд на свои сплетенные пальцы. Она уже долгие годы не размышляла об этом. От прошлого остались лишь смутные воспоминания о нежном голосе, напевающем колыбельную, о ласковых руках, расчесывающих ей волосы…

– Жаль, – задумчиво сказала леди Милфорд. – В таком случае не думаю, что вам удастся когда-нибудь это узнать.

Аннабелл отчаянно хотелось прочесть что-нибудь по невозмутимому лицу знатной дамы. Хотя леди Милфорд не выглядела шокированной ее историей, скорее всего она была слишком хорошо воспитана, чтобы выказать свое отвращение.

– Отсутствие у меня семьи имеет свои преимущества, – сказала Аннабелл, намереваясь обернуть ситуацию в свою пользу. – Меня никогда не отзовут, чтобы ухаживать за больным родственником, и мне не придется отпрашиваться, чтобы побывать на свадьбе или на похоронах. Если вы наймете меня, я всегда буду к услугам его светлости, полностью посвятив себя его воспитанию. Вы можете быть уверены, что я буду преданно заботиться о нем.

– Вы привели очень убедительные доводы, мисс Куинн. – Внимательно глядя на девушку фиолетовыми глазами, леди Милфорд понизила голос: – Однако осталось только одно, последнее испытание.

Испытание? Аннабелл с трепетом ждала, что за этим последует. Может, леди предложит ей коротко написать, почему она считает себя лучшей кандидаткой на эту должность? Или, может, захочет проверить ее знания в области географии или литературы? Такая перспектива сразу же заглушила ее опасения. Какой бы ей ни устроили экзамен, она не сомневалась, что выполнит задание лучше, чем любая из остальных учительниц школы.

Затем леди Милфорд сделала нечто странное. Поднявшись с кресла, она подошла к Аннабелл и села рядом с ней на кушетку.

– Будьте добры, снимите, пожалуйста, туфли.

– Прошу прощения?

Леди указала на ноги Аннабелл.

– Снимите их, пожалуйста. Я понимаю, что это может показаться странным, но имейте терпение. Вы все поймете через минуту.

Леди принесла с собой длинный бархатный ридикюль. И теперь она распустила шнурки и извлекла из него пару прекрасных туфелек, которые положила на пол. Аннабелл часто заморгала от удивления. Атласные туфельки темно-бордового цвета на высоких каблуках были искусно расшиты хрустальным бисером, ярко сверкавшим в отсветах пламени камина.

– О-ох, – промолвила Аннабелл со вздохом. – Никогда не видела ничего столь прекрасного.

– Это всего лишь пара старых туфель, отданных мне моим давним другом много лет назад, – сказала леди Милфорд. – Обидно позволить им без пользы валяться в моей гардеробной. Вы не против их примерить?

– Но… вы так изящны, – возразила Аннабелл, не находившая в себе сил оторвать взгляд от ослепительной красоты туфель достаточно долго, чтобы вновь обрести ясность мышления. – Наверняка не может быть, чтобы у нас оказался один и тот же размер.

– Вы никогда этого не узнаете, пока не попробуете.

Словно завороженная странной чарующей силой, Аннабелл расстегнула грубые старые башмаки и стянула их с ног один за другим. Они с глухим стуком плюхнулись на ковер – явное надругательство над великолепным подарком от леди Милфорд.

С благоговейным трепетом девушка сунула пальцы в одну туфлю, и – вот чудо из чудес – элегантная туфелька оказалась ей впору. Она не жала и не терла к тому же, как ее дешевые башмаки. Атлас, облегавший ногу, был мягким и податливым, как облако. Девушка поспешно надела вторую туфельку и встала с кушетки, приподняв подол юбки, чтобы полюбоваться подарком. Должно быть, так чувствует себя принцесса, в восторге подумала она. Прекрасная во всех отношениях.

В порыве радости она закружилась на цыпочках, воображая, что танцует в объятиях красивого принца.

– О, миледи, они и вправду подошли. Как это возможно?

– Наверное, они предназначались вам, – предположила леди Милфорд. – Вы сделаете мне огромное одолжение, приняв их из моих рук.

Аннабелл резко остановилась, когда реальность вытеснила ее мечты. Пальцы крепко вцепились в складки собранной юбки.

– Вы, верно, шутите. Не можете же вы в самом деле сделать мне такой дорогой подарок.

– Ну что ж, если это успокоит вашу совесть, считайте, что я одолжила их вам на время. Это моя единственная уступка. Вы должны пойти мне навстречу, потому что я женщина, известная в лондонском свете своей эксцентричностью.

Мудрость светилась в ее фиалковых глазах. Сколько же ей лет?

Все вопросы пропали, когда Аннабелл опустила жаждущий взгляд на туфли. Они были так привлекательны и все же на редкость непрактичны.

– Но где, во имя всего святого, смогу я носить такие красивые туфельки?

– Возможно, на балу или на званом вечере в замке Кеверн. В сельской местности гувернантка часто присутствует на таких мероприятиях, если в списке гостей не хватает дам. – Она окинула Аннабелл критическим взглядом с ног до головы.

– В дополнение к расходам на переезд, как видно, вам нужно еще денежное пособие на одежду, чтобы вы смогли… несколько усовершенствовать свой гардероб. Нельзя выглядеть простушкой, если служишь в поместье герцога.

Из водоворота мыслей, кружащихся в голове Аннабелл, выделилось одно кристально ясное осознание.

– Значит… вы нанимаете меня?

Сдержанная улыбка тронула губы леди Милфорд.

– Ну конечно. Я думаю, что никто лучше вас не подходит для этой должности.

Глава 3

Когда почтовая карета отъехала, Аннабелл стояла возле своего видавшего виды чемодана, оглядывая пустынный гостиничный двор на окраине селения Кевернстоу. Цыплята копошились на голой земле, и несколько лошадей паслись на обнесенном каменной изгородью лугу позади конюшни. Гостиница представляла собой всего лишь двухэтажный сельский дом под тростниковой крышей. Выцветшая вывеска, на которой значилось ее название «Медная лопата», поскрипывала на ветру.

Где же повозка, которая должна была отвезти ее в замок? Перед отъездом из академии в тот день, когда она наняла Аннабелл, леди Милфорд обещала послать в замок предупреждающее письмо со всеми распоряжениями. Но вокруг не было видно ни души.

Ухватившись за кожаную ручку, Аннабелл поволокла чемодан к гостинице. При этом поднялась страшная пыль, испачкавшая подол ее платья. Девушка ужасно устала, тело ее затекло после длившейся два с половиной дня поездки в переполненной почтовой карете с постоянно меняющимися пассажирами. Больше всего на свете ей хотелось скорее попасть в замок Кеверн. И очень обидно было дожидаться здесь, пока за ней приедут.

Дверь в гостиницу оказалась открыта. Остановившись на пороге, Аннабелл постучала в деревянную створку, заглядывая в полутемное помещение. В очаге дымил тлеющий торф, но за несколькими в беспорядке расставленными столами никого не было. Может, хозяин прилег вздремнуть наверху? Или ушел по делам в соседнюю деревню? Прибытие ежедневной почтовой кареты без сомнения было значительным событием в столь отдаленном краю. Так почему же его нет на месте?

– Эй? – крикнула она. – Есть здесь кто-нибудь?

Молчание было ей ответом. Оставив чемодан снаружи за дверью, девушка пересекла двор и заглянула в конюшню. В холодном темном помещении не наблюдалось никаких признаков жизни. Лошадей вывели на огороженное пастбище. Аннабелл отважилась зайти за гостиницу и обнаружила двор, за которым высился огромный холм с округлой вершиной. Небольшой неухоженный участок земли был засажен овощами. С веревки, натянутой между двух раскидистых дубов, свисало выстиранное белье, развевавшееся на ветру.

В заднем углу двора дверь уборной со скрипом отворилась, и оттуда показался сутулый седой старик. Натягивая штаны, он заметил девушку и рысцой заспешил к ней.

– Видно, я пропустил почтовую карету, верно?

– Да, сэр. – Аннабелл сделала вид, что не замечает, как он заправляет домотканую рубаху за пояс штанов. И раз уж в этих краях ей теперь предстояло жить, она сочла благоразумным познакомиться. – Добрый день, я мисс Куинн. А вы?

– Пенгилли, мисс. – Кивая головой, престарелый хозяин гостиницы улыбнулся, открыв взглядам беззубый рот. – Оутс Пенгилли.

Он протянул ей руку, и Аннабелл пожала ее, мысленно благодаря Господа, что на ней перчатки.

– Очень рада познакомиться с вами, мистер Пенгилли. Вы, случайно, не видели сегодня повозку из замка Кеверн? Ее должны были прислать за мной.

Он поскреб лысеющую седую макушку.

– Будь я проклят, если видел.

Недовольно скривив губы, Аннабелл посмотрела на предвечернее солнце. Если она задержится здесь слишком долго, ей придется потратить несколько драгоценных монет на комнату в гостинице. Вроде бы леди Милфорд упоминала, что замок находится всего в двух милях от селения.

– Тогда я пойду пешком, – заявила она. – Вы можете показать мне дорогу в замок?

Ткнув узловатым пальцем в пространство за ее плечом, старик сказал:

– Идите по тропинке позади выгула. Через переправу и вверх по круче.

Переправа? Круча?

Прежде чем она успела попросить уточнений, он указал на темные тучи над горизонтом.

– Лучше вам поспешить, мисс. Тучи собираются, скоро буря ударит.

Гроза надвигается, догадалась Аннабелл. Старик полагал, что дождь неминуем, хотя голубое небо над головой было лишь слегка подернуто дымкой, и казалось, что никакой грозы не предвидится по крайней мере еще несколько часов. Привыкшая к длительным бодрящим прогулкам в зарослях вереска, Аннабелл не сомневалась, что сумеет добраться до места назначения задолго до начала дождя.

Распорядившись, чтобы хозяин гостиницы присмотрел за ее багажом, пока за ним не пришлют кого-нибудь из замка, девушка двинулась в направлении, которое он ей указал. Когда она миновала изрезанный валун на краю двора, мистер Пенгилли прокричал ей вслед:

– Как придут сумерки, берегитесь пикси!

Аннабелл обернулась.

– Простите?

Старик сложил ладони у рта рупором и прокричал:

– Заметите в лесу мелкий народец – не поднимайте глаз, не то они вас заколдуют!

Пикси! Осознание сказанного стариком пробудило воображение Аннабелл. Должно быть, он решил подшутить над ней. Но нет, мистер Пенгилли выглядел вполне серьезным, предостерегая ее.

Помахав ему рукой на прощание, девушка резво зашагала по дорожке, извивавшейся между небольших холмиков и бугров. Был конец теплого тихого летнего дня. Птицы весело щебетали в ветвях деревьев, и мелодичное журчание бегущей воды доносилось откуда-то сверху чуть впереди. Звук становился все громче, пока она не подошла к каменному мостику, перекинутому через ручей.

Вот и переправа.

Аннабелл громко рассмеялась. Видимо, ей придется изучить местный диалект. Вверх по круче, должно быть, означало крутую тропу на другом берегу ручья. Там дорожка и в самом деле поднималась круто вверх по склону холма, поросшего деревьями и кустарником.

Девушка ступила на причудливый старинный мостик. В прозрачной воде мелькали мелкие рыбешки, свободно резвившиеся между камней. Если бы Аннабелл не спешила по делу, очень важному для ее будущего, она бы могла задержаться здесь, чтобы полюбоваться окрестностями.

Но сейчас не было времени для мечтаний. Ей хотелось как можно скорее приступить к своим обязанностям, познакомиться с юным герцогом и начать новую жизнь. При этой мысли она улыбнулась. Как чудесно заботиться об одном маленьком ребенке, вместо того чтобы проводить бесконечные уроки хороших манер.

Подхватив юбки, она устремилась вверх по холму. Эта тропа наверняка не была главной дорогой в замок Кеверн. Мистер Пенгилли, должно быть, послал ее по кратчайшему пути, напрямик, потому что тропинка была слишком узкой для экипажа. Кроме того, на ней не было видно никаких следов от колес.

Аннабелл добралась до вершины холма и остановилась, чтобы немного отдышаться. Перед ней открылась широкая панорама лесистых холмов и зеленых долин, с крошечными белыми пятнышками пасущихся овец среди разноцветных лоскутков крестьянских ферм. Эта мирная пасторальная картина составляла яркий контраст с надвигающейся грозой.

Чернильно-черные тучи заполонили горизонт. В отдалении в бурном море вздымались высокие волны с белыми пенистыми гребнями. Аннабелл с благоговейным трепетом взирала на разгулявшуюся водную стихию. Хотя она много читала в книгах об океане, ничто не могло подготовить ее к столь грандиозному зрелищу. И на фоне этих бескрайних бушующих вод на вершине утеса поднимались к небу серые каменные башни грозной средневековой крепости.

Замок Кеверн.

Девушку охватила дрожь. Величественное зрелище вызывало в памяти истории о короле Артуре и его рыцарях Круглого стола, скандалы в королевском семействе Тюдоров, несчастливый роман Тристана и Изольды…

Внезапно зигзаг молнии рассек потемневшее небо, а несколько секунд спустя прогрохотал оглушительный раскат грома. Сильный порыв холодного ветра подхватил соломенную шляпку Аннабелл и сорвал ее с головы. Однако ленты оставались завязаны, и шляпка повисла у нее за спиной.

Но даже надвигающийся ливень не мог испортить ее великолепное настроение.

Продолжив путь по отлогой тропинке, Аннабелл не переставала удивляться неожиданной удаче, приведшей ее сюда. На пост гувернантки вполне могли выбрать другую учительницу. Действительно, все они просто позеленели от зависти, в особенности Мейвис и Пруденс. Миссис Бакстер тоже вышла из себя, но не посмела возражать леди Милфорд. Однако после отъезда леди директриса дала волю своему раздражению, обвинив Аннабелл во всех смертных грехах и обозвав ее коварной захватчицей и даже своенравной дерзкой гордячкой, которая плохо кончит.

Аннабелл была слишком рада своему неожиданному везению, чтобы обращать на это внимание. Она не испытывала сожалений, расставаясь с прежней жизнью, – за исключением разве что своих учениц, подаривших ей на прощание красивую серую шелковую шаль. Хотя школа была единственным домом, который она знала, и Аннабелл скучала по девочкам и нескольким подругам из учительниц, все это теперь безвозвратно ушло в прошлое. Перед ней лежало будущее, полное блестящих возможностей.

Словно пытаясь опровергнуть ее надежды, ветер швырнул в нее пригоршней брызг, принесенных со стороны надвигающейся грозы. Стало заметно темнее, когда стремительно движущиеся тучи подошли ближе, заслонив солнце. Ветки ежевики вцепились в подол ее платья, но девушка освободилась от них, продолжая с трудом пробираться сквозь заросли вперед. Эта обширная территория, наверное, была поместьем герцога. Мелкие арендаторы и фермеры должны бы были работать на полях. Но Аннабелл по пути не встретила ни единой души. Возможно, все они попрятались по домам, чтобы переждать грозу.

Приблизившись к последнему склону, девушка услышала глухой ритмичный шум и поняла, что это плеск волн, разбивающихся о берег. Зубчатые стены с бойницами виднелись высоко на самой вершине утеса. Чтобы добраться туда, нужно было взобраться по крутой тропинке, исчезавшей в густых лесных зарослях.

Под плотным пологом ветвей царил жуткий полумрак. Кроме шума прибоя, единственными звуками здесь были лишь шарканье ее башмаков да время от времени раскаты грома. Даже птицы попрятались перед бурей. Неестественная тишина наводила на мысль, будто на замок и окружающие его земли наложены злые чары.

«Когда наступят сумерки, берегитесь пикси!»

Гладко причесанные волосы встали дыбом у нее на затылке. Аннабелл стряхнула с себя ощущение неясной тревоги. Долой смехотворное чувство, будто за ней наблюдают. Приподняв подол юбки, она сосредоточила внимание на каменистой тропинке. Переступая через ствол упавшего дерева, девушка краем глаза заметила какое-то движение.

Она стремительно обернулась. Вцепившись пальцами в грубую кору поваленного ствола, она внимательно огляделась кругом. Взгляд ее задержался на одном местечке, где что-то копошилось в кустах. Листья дрожали внизу, у самой земли. С бешено бьющимся сердцем Аннабелл ожидала увидеть выступающую из-за листвы крошечную фигурку эльфа…

Толстый ежик, покачиваясь, выполз из-под куста. Не обращая внимания на присутствие Аннабелл, маленький зверек снова скрылся в подлеске.

Девушка громко рассмеялась. Ну конечно, пикси и волшебный народец! Как бы не так! Эти мифические создания встречаются только на страницах сборника сказок. Не следует ей давать волю воображению, пока она не потеряла голову от страха.

Вспышка молнии озарила небо, и сразу же прогрохотал гром. Аннабелл не потребовалось иного напоминания, чтобы продолжить подъем. Неумолимо приближающаяся гроза заставляла поторопиться, и девушка не отрывала взгляда от тропинки, чтобы не споткнуться и не упасть. Наконец она добралась до вершины утеса. Впереди маячила поросшая травой поляна, а за ней стена замка, хотя ворот пока не было видно…

Из-за огромной глыбы гранита неожиданно выступил мужчина. Высокий и грозный, он загородил ей путь.

– Что вы здесь делаете?

– Сэр! – Она резко остановилась, чтобы не налететь на него. – Вы меня напугали.

Быстрый как молния, он схватил ее за руку выше локтя.

– Я зайду еще дальше, если вы мне не ответите!

Аннабелл вскрикнула, но звук ее голоса заглушил раскат грома. Она дернулась, безуспешно пытаясь вырваться из стального захвата.

– Прекратите! Немедленно отпустите меня!

– Нет, пока вы не скажете, зачем вы здесь.

Его враждебный настрой напугал ее. Он был крепким и мускулистым, мужчина в расцвете лет. Может, это страж замка? Конечно же, нет, потому что на нем была домотканая рубашка и штаны простого работника.

Хотя сердце ее бешено колотилось, Аннабелл смерила его холодным взглядом, который всегда приберегала для непослушных учениц.

– Я ничего не стану отвечать, раз со мной обошлись так грубо. Сейчас же уберите от меня свою руку.

Он сердито посмотрел на нее. Его серые глаза сверкали металлическим блеском на загорелом лице человека, привыкшего работать на открытом воздухе. Ветер трепал в беспорядке его темные волосы.

Странное тревожное напряжение возникло в душе у Аннабелл. Никогда в жизни не находилась она так близко к мужчине, тем более к столь враждебно настроенному. Он легко мог одолеть ее, если бы захотел, поэтому она постаралась взглядом дать ему понять, что не намерена сдаваться без борьбы.

Внезапно он разжал пальцы и отпустил ее руку.

– Я хочу знать ваше имя. Вы вторглись на мою землю.

Аннабелл удивленно заморгала. Его земля? Как это возможно? Герцогу всего восемь лет.

– Разве это не собственность его светлости герцога Кеверна?

Незнакомец коротко поклонился.

– Он мой племянник.

Осознав истину, Аннабелл испытала разочарование. Этот грубый, неопрятный мужчина оказался не кем иным, как лордом Саймоном Уэстбери. Опекуном юного герцога – и ее нанимателем. Как ни обидно, придется ей проигнорировать его невоспитанность, иначе она рискует потерять свою должность здесь еще раньше, чем приступит к обязанностям.

– Я мисс Аннабелл Куинн, – сказала она, протянув ему руку в перчатке. – А вы, должно быть, лорд Саймон. Приятно познакомиться с вами.

На его суровом красивом лице мелькнуло подозрение. Он хмуро смотрел на ее пальцы, пока она не убрала их.

– Значит, вы знаете, кто я, – произнес он с оттенком иронии. – Чем бы вы там ни торговали, меня это не интересует. А теперь убирайтесь.

Повернувшись на каблуках, он широким шагом направился к замку.

Торговала? Почему он принял ее за бродячую торговку, раз при ней нет товара?

В недоумении Аннабелл поспешила за ним.

– Разве вы не получили письма от леди Милфорд? Оно должно было прийти несколько дней назад.

Он остановился. Его презрительный взгляд пробежался по ней с головы до ног.

– Зачем бы Клариссе присылать вас сюда? Если она снова затеяла сватовство, ей следовало бы выбрать более привлекательную особу.

Что за невероятный грубиян! Ему бы не помешал урок хороших манер. Нет, конечно, она не посмеет сказать ему об этом.

Аннабелл стиснула зубы и вымучила на лице улыбку.

– Оказывается, вы не в курсе, милорд. Я новая гувернантка герцога.

Лорд Саймон еще больше нахмурился.

– Какого дьявола! У мальчишки уже есть наставник… Пропади все пропадом!

Как бы в наказание за его ругань, небеса внезапно разверзлись, и гроза разразилась с необычайной яростью. Потоки холодной воды сразу же промочили их насквозь. Аннабелл подняла руки в тщетной попытке прикрыться. Под порывами ледяного ветра она тут же промерзла до костей. Серая завеса дождя застилала ей взор.

– Вот чертов ливень, – пробормотал лорд Саймон. Обхватив мускулистой рукой ее спину, он потащил Аннабелл к замку. Мокрые юбки путались у нее в ногах, мешая бежать. Встречный ветер нещадно бил в лицо. Но Аннабелл пыталась не отставать. Внезапно лорд Саймон подхватил ее, как мешок с мукой, и, крепко прижав к себе, быстро устремился вперед, преодолевая шквальный ветер.

Жар его крепкого тела окутал девушку. Словно по своей собственной воле ее руки вцепились в него. Она инстинктивно повернула лицо под защиту его плеча в попытке избежать холодных потоков, льющихся с неба. Длинными легкими шагами лорд Саймон нес ее сквозь ливень и бурю. Она позволила себе подчиниться ему, покоренная неоспоримой убедительностью его силы. Какая-то часть ее существа была шокирована тем, как он прижимал ее к своему мускулистому телу. Но желание поскорее оказаться в укрытии одержало верх над девичьей скромностью.

Двигаясь вплотную к стене замка, он завернул за угол и обогнул массивные железные ворота. Сморгнув с ресниц капли дождя, Аннабелл заметила, что он направляется к скале. Шум прибоя внизу смешался со стуком дождя. На одно ужасное мгновение Аннабелл показалось, что лорд Саймон собирается сбросить ее с обрыва в море.

Она попыталась вырваться.

– Нет…

Он обернулся к ней с недовольным лицом, по которому потоком струилась вода. Его губы двигались, но слова тонули в диких завываниях ветра, подобных воплям взбесившегося зверя. Толкнув плечом маленькую деревянную дверь в серой каменной стене, он ступил внутрь, где было сухо. И тотчас же бесцеремонно отпустил свою ношу.

Насквозь промокшая Аннабелл очутилась в узком коридоре, напоминающем тоннель. С нее продолжала стекать вода. Лишившись спасительного тепла его тела, она потерла замерзшие руки, дрожа от холода. Девушка молилась, чтобы в тусклом свете не было видно, как она покраснела. До чего же глупо было с ее стороны вообразить хотя бы на мгновение, что он замыслил совершить убийство. Видно, разгулявшаяся стихия притупила ее ум. Да плюс еще непривычное чувство быть прижатой к мужчине.

Зарывшись пальцами во влажные волосы, лорд Саймон бросил на нее раздраженный взгляд. Он явно усматривал в ней досадную помеху. Девушка могла только вообразить, как не похожа она на порядочную гувернантку в своем грязном промокшем наряде. Неужели он отошлет ее назад, когда дождь утихнет?

– М-милорд, – сказала она, стуча зубами, – позвольте мне объяснить мое появление здесь…

– Идемте! – резко скомандовал он.

Каблуки его сапог звонко цокали по вымощенному плитняком полу, когда он широким шагом двинулся по коридору. Возмущение пригвоздило Аннабелл к месту. Он что, принимает ее за собачку, подчиняющуюся его приказаниям?

Но благоразумие одержало верх, и девушка поспешно последовала за ним. Он имеет полное право отдавать приказы, напомнила она себе. Кто она такая? Всего лишь скромная служащая. Хуже того, она только претендентка на должность гувернантки, потому что место, которое она уже считала своим, оказалось теперь под большим вопросом.

Ее промокшие башмаки хлюпали на каменном полу. Весь ее прежний оптимизм испарился, оставив после себя лишь неуверенность и смущение. Ох, ну почему он не ожидал ее прибытия? Письмо леди Милфорд, видимо, затерялось в дороге. Но проблема была гораздо серьезнее. Кажется, он вообще понятия не имел, что предполагалось нанять гувернантку. Напрашивается вопрос: почему ее светлость не позаботилась заручиться одобрением опекуна герцога?

Лорд Саймон направился вверх по узкой винтовой лестнице. Аннабелл следовала за ним по пятам. Дождь проникал сквозь оконные щели. Несмотря на одолевавшую ее тревогу, Аннабелл с интересом осматривалась кругом.

Судя по закругленным стенам, они находились в одной из башен. Каменные ступени были стерты посередине за долгие столетия. У девушки возникло непреодолимое желание узнать историю этого замка. Предоставится ли ей такая возможность?

У нее скрутило желудок. Перспектива быть отосланной прочь нависла над ней, будто нож гильотины. Не могла она вернуться в школу миссис Бакстер. Она сожгла за собой все мосты. В любом случае возвращение к прошлой жизни означало бы отказ от ее мечты о приключениях. Аннабелл содрогнулась при мысли о том, что пришлось бы зачахнуть старой девой, заключенной в тюремные стены школы, так никогда и не изведав жизни во внешнем мире…

Мужчина, державший в руках ее судьбу, шагал впереди нее. Он вел ее по длинному коридору, украшенному пыльными старинными гобеленами и щитами, развешанными на каменных стенах. С его высокомерием владельца поместья он в совершенстве подходил к мрачной обстановке замка. Девушка мысленно представила его себе в рыцарских доспехах и шлеме, будто он разгромил своих противников на турнире и после этого шествует с триумфом на встречу со своей леди…

Аннабелл уставилась на его широкую спину. Есть ли у лорда Саймона жена? Наверняка нет. Леди Милфорд сказала, что у юного герцога нет родственниц, которые могли бы занять место его матери. Учитывая его грубые манеры, лорд Саймон, вероятно, отпугнул от себя всех достойных претенденток.

Он еще более раздражителен, чем Мистер Тибблз.

Аннабелл зажала ладонью рот, чтобы заглушить неуместный смешок. Негоже сравнивать потенциального нанимателя с сердитым котом. И по правде говоря, ее ужасное положение делает веселье неуместным. Хотя, вполне возможно, если она не станет смеяться, то непременно расплачется.

Он остановился перед открытой дверью. Его критический взгляд остановился на ее груди, затем вернулся к ее лицу.

– Вам нужна сухая одежда. Не думаю, что у вас есть что-либо с собой.

«Разве похоже, что есть?» Аннабелл сдержала язвительный ответ.

– Мой чемодан остался в гостинице. У меня не было возможности доставить его сюда.

Его хмурое лицо стало еще угрюмее.

– Я прикажу экономке найти вам что-нибудь. Как только переоденетесь, немедленно явитесь ко мне в кабинет.

Так же сердито, как обычно, лорд Саймон повернулся к ней спиной и удалился по коридору.

Аннабелл открыла было рот, чтобы напомнить ему, что она не ориентируется в замке. Но может, будет лучше помалкивать и самой во всем разобраться. Если спросить его о чем-нибудь, даже о том, куда ей пойти, это только поощрит его считать ее слабой и недалекой, не подходящей в гувернантки к герцогу.

Аннабелл охватила дрожь. Но виной тому было даже не промокшее платье, а шаткое положение ее будущего. Девушка не могла – не должна была – позволить этому женоненавистнику запугать ее. Нужно было каким-то образом стать крайне необходимой лорду Саймону Уэстбери. Задача не из легких.

Глава 4

Сидя за письменным столом, Саймон сосредоточил взгляд на открытой учетной бухгалтерской книге, лежавшей перед ним. Уже дважды он пытался складывать длинные колонки чисел в уме, но каждый раз сбивался и должен был начинать сначала. В первый раз его отвлек раскат грома над головой. Во второй – громкий треск полена в камине.

Он сунул перо назад в серебряную чернильницу. В любом случае в чертовой комнате было слишком темно. Хотя часы на окне показывали только половину шестого, из-за того, что небо было сплошь затянуто тучами, рано стемнело.

Отодвинув назад кресло, Саймон схватил подсвечник и подошел к камину. Сунув одну свечку в пламя, он затем с ее помощью зажег остальные. Но даже с дополнительным освещением на письменном столе он не испытывал желания продолжать свое утомительное занятие.

Его угрюмый взгляд наткнулся на письмо, наполовину заткнутое под пресс-папье. Он взял его, перечитал послание и с отвращением отбросил листок. Пропади все пропадом! На этот раз Кларисса зашла слишком далеко. Она посмела воспользоваться давней дружбой с его покойной бабушкой, чтобы подорвать его авторитет.

Почему она так поступила? Неужели она и вправду считает, что он из рук вон плохо воспитывает Николаса?

Острое чувство вины пронзило Саймона, но он тут же отбросил его. Ведь он пожертвовал собственными планами и амбициями, чтобы заботиться об осиротевшем племяннике. Он отказался от продолжительной поездки за границу для поиска артефактов античности в Египте и Греции. Вместо этого он поселился здесь, влача унылую жизнь фермера, – по крайней мере до тех пор, пока ребенок достаточно подрастет, чтобы отдать его в закрытую школу.

Чего же больше можно требовать от мужчины?

Раздраженно обдумывая этот вопрос, он подошел к высокому окну, вглядываясь во тьму. Дождь приутих и теперь нудно моросил, хотя конца ему не предвиделось. То и дело дребезжали стекла под порывами штормового ветра. Высокие волны с белыми гребнями обрушивались на скалистый берег, вздымая высоко в воздух фонтаны морской пены. В детстве он часто украдкой спускался к морю, разыскивая различные предметы, вынесенные на берег последним штормом. Бутылки, водоросли, размокший в воде башмак – все это были его тайные сокровища.

Однако теперь самобытная красота побережья перестала интересовать его. Слишком много других дел занимало его мысли. Скривив лицо, Саймон осознал истинный источник своего раздражения.

Эта женщина. Мисс Аннабелл Куинн.

Ее неожиданное прибытие всколыхнуло все худшее в нем. Пребывая к тому же в дурном расположении духа из-за раненной в сражении ноги, всякий раз болезненно нывшей в сырую погоду, он слишком поспешно причислил ее к коварным особам, стремящимся поймать знатного состоятельного джентльмена в ловушку. По соседству было немало таких. Он даже прогнал одну в этот же день чуть раньше. Но никому из них никогда не приходило в голову пешком преодолеть крутой подъем на утес. Обычно они приезжали в замок в карете по главной дороге или поджидали его на пути, когда он спускался в селение Кевернстоу.

К тому же простота наряда мисс Куинн показывала, что она не из охотниц за мужьями. Платье на ней было в меру элегантным, но без всяких оборок и кружев, так любимых девицами из местного мелкого дворянства. Она не кокетничала и не заигрывала с ним, как они. Так почему же он так превратно истолковал ее намерения? Почему у него полностью отшибло разум при виде ее, неожиданно появившейся из зарослей подобно лесной нимфе?

Хоть и не классическая красавица, она была весьма привлекательной, с приятным лицом, каштановыми волосами и соблазнительной фигурой. Он наблюдал, как целеустремленно и уверенно она поднималась на холм. Блеск ее голубых глаз выдавал силу духа и жажду жизни. Наверное, он на мгновение был очарован невинностью, которую она излучала, – но и эту ее черту он тут же счел подозрительной.

Он сурово сжал челюсти. Ни одна юная леди не бывает на самом деле невинной. По крайней мере когда речь заходит об обеспечении ее будущего. Все они лукавые приспособленки, стремящиеся обмануть мужчину, сбить его с толку.

Поэтому он схватил мисс Куинн за руку и без обиняков обвинил в мошенничестве. Это был не самый удачный его поступок. В особенности он вызывал досаду теперь, когда письмо доказало правдивость ее заявления. Она не была высокородной пустышкой, леди-бездельницей, у которой только замужество на уме. Она была простой учительницей, приехавшей сюда работать.

Саймон не любил совершать ошибки. Он предпочитал, чтобы все было сделано аккуратно и организованно. Чтобы все находилось на своих местах. Он научился строгому порядку и дисциплине в армии, когда надлежащее состояние собственного оружия определяло тонкую грань между жизнью и смертью на поле боя.

Сейчас присутствие мисс Аннабелл Куинн в замке раздражало его, как колючка под седлом боевого коня. Она была песком, брошенным в хорошо отлаженный механизм его хозяйства. Он сгорал от нетерпения сообщить ей, что здесь не нуждаются в ее услугах.

Саймон обернулся через плечо на пустой дверной проем. Что задержало эту женщину? Сам он переоделся в сухую одежду за считанные минуты. Заблудиться она не могла, потому что он приказал одной из служанок проводить ее сюда. Наверное, как и все женщины, мисс Куинн любила попусту транжирить время, приводя себя в порядок.

В его воображении возник яркий образ этой девушки, стоящей обнаженной перед камином и неспешно вытирающейся полотенцем. Он уже понял, что у нее великолепные груди. Они тесно прижимались к нему, когда он тащил ее под проливным дождем. В памяти всплыли ее округлые бедра и тонкая талия, вся ее изумительно женственная соблазнительная фигура.

Саймон прижался разгоряченным лбом к холодному стеклу окна. Черт побери, он не должен поддаваться своим низменным инстинктам. Он и так уже повел себя с ней отвратительно.

В открытую дверь его кабинета постучали. Он стремительно повернулся на стук, словно мальчик, которого поймали за руку, когда он запустил ее в вазу с конфетами. На пороге стоял предмет его эротических фантазий.

«Серость», – было его первой мыслью. «Слава Богу», – второй.

Мокрая нимфа исчезла. Мисс Аннабелл Куинн была одета теперь в серое мешковатое платье, застегнутое до самого горла. Белый чепец старой девы скрывал большую часть ее густых каштановых волос. Превращение добавило ей по меньшей мере лет десять. Теперь она бесспорно выглядела истинной суровой гувернанткой.

Аннабелл незаметно оглядела кабинет, отметив стены, уставленные книгами, табурет из слоновьей ноги, маленькие статуэтки и различные безделушки, которые он собрал в своих путешествиях. Стоя в дверях, она терпеливо ждала, опустив голову, – истинное воплощение скромности.

Саймон почувствовал удовлетворение, видя ее покорность. Покорной служанкой легче управлять, чем своевольной грубиянкой.

– Войдите, – сказал он, присев на край письменного стола.

Мисс Куинн направилась к нему. Одолженное ей платье предназначалось для женщины меньшего роста, и короткий подол открывал взгляду пару крепких башмаков и изящные лодыжки. Остановившись посередине ковра, она грациозно присела в глубоком реверансе.

– Добрый вечер, милорд. – Голос ее был тихим и мелодичным, совершенно непохожим на голос возмущенной лесной девы. – Надеюсь, я не заставила вас ждать слишком долго. Экономке с трудом удалось подыскать для меня подходящую одежду.

– Ничего страшного. – Саймон поднял со стола письмо и похлопал им по ладони. – За это время я отыскал послание леди Милфорд.

Глаза мисс Куинн засияли, как звезды, придавая ее лицу непрошеную и нежеланную красоту.

– О, слава Богу! Где же оно было?

– Я ошибочно принял его за светское приглашение и убрал в ящик.

– Значит, вы поняли, что я сказала правду. Ее светлость наняла меня в гувернантки к его светлости.

Саймон холодно кивнул:

– Совершенно верно. Поэтому мне следует перед вами извиниться. Я не должен был так дурно обращаться с вами.

– Вы приняли меня за злоумышленницу.

– Как бы то ни было, мое недостойное джентльмена поведение непростительно. Надеюсь, вы примете мои уверения в искреннем раскаянии.

– Конечно, милорд. Без малейших колебаний.

Серьезное выражение ее лица, сердечная теплота в ее голубых глазах возбудили странное тревожное беспокойство глубоко у него в душе. Спустя мгновение она уже не будет так счастлива.

Саймон слез со стола и подошел к камину, сложив руки за спиной.

– Что касается предложенной вам должности, я несколько озадачен. Леди Милфорд не посоветовалась со мной по этому вопросу. Я никогда не давал ей разрешения нанимать кого бы то ни было.

– Не понимаю.

– Боюсь, вы напрасно приехали сюда, мисс Куинн. Моему племяннику не нужна гувернантка. Мои слуги прекрасно о нем заботятся.

Свет мгновенно погас в ее глазах. Сцепив пальцы рук, она сделала несколько шагов в его сторону.

– Вы совершенно уверены, что леди Милфорд никогда не говорила с вами о найме гувернантки? Может, она упомянула об этом мимоходом, а вы просто забыли?

– Не припоминаю…

Однако смутное воспоминание заставило Саймона умолкнуть. Последний раз, когда Кларисса приезжала с визитом несколько месяцев назад, они и вправду накоротке поговорили о Николасе. Она высказала предположение, что мальчик нуждается в любви не меньше, чем в образовании. Не желая баловать ребенка, Саймон выбросил из головы этот разговор. Но теперь Кларисса решила вмешаться самостоятельно и сунула нос в его дела.

– Как я поняла, ее светлость была близкой подругой прабабушки юного герцога, – продолжала мисс Куинн. – Она говорила о мальчике с большой любовью, словно он был ее собственным правнуком. Несомненно, она принимает его интересы близко к сердцу, я уверена в этом.

Саймон раздраженно стиснул зубы. Вот и конец покорности и смирению. Этой женщине следовало безропотно принять его решение, немедленно покинуть его кабинет и никогда больше не показываться ему на глаза. Вместо этого она пыталась его переубедить. Как он мог позволить втянуть себя в обсуждение собственных решений с простой служанкой?

Он подошел к окну и резко повернулся кругом.

– Я опекун мальчика. Я принимаю решения, связанные с его воспитанием. И я ответственно заявляю, что он уже не в том возрасте, когда требуется гувернантка.

– Я уверена, что вы превосходный опекун, – сказала она, с обманчивой покорностью опустив голову. – Однако женщинам присуще особое природное чутье в отношении детей. Леди Милфорд полагает, что его светлость остро нуждается в женском попечении. – И прежде чем Саймон успел возразить, она ошарашила его вопросом. – Скажите, пожалуйста, что он за мальчик?

– Тихий, послушный. Поэтому я и не хочу, чтобы его баловали и портили.

«Хотя, наверное, Николас слишком тихий», – нехотя подумал Саймон. Большую часть времени он вообще не замечал, что в доме находится ребенок. Кроме пятниц, когда мальчика приводили к нему в кабинет повидаться. Даже тогда Николас был болезненно застенчив, и его с трудом удавалось вовлечь в разговор.

– Он находится в ином положении, чем другие маленькие мальчики, – заметила мисс Куинн. – Учитывая трагическую гибель его родителей, сомневаюсь, что его может испортить присутствие в его жизни кого-то надежного, на кого он всегда может положиться. Скорее ему пойдет на пользу немного… материнской заботы.

Это были в точности те же аргументы, что приводила Кларисса в разговоре с Саймоном. По временам он задумывался, не догадывается ли Кларисса о его тайной неприязни к мальчику, хотя он прилагал огромные усилия, чтобы скрыть ее. Нет ничего более постыдного, чем осуждать ребенка за грехи его родителей.

И все же каждый раз, когда он смотрел на Николаса, он видел Диану. Прекрасную непостоянную коварную Диану. Даже после всех этих лет Саймон так и не смог избавиться от холодной ненависти к своей покойной невестке.

Мисс Куинн смотрела на него выжидающе. Как будто доверяла ему сделать правильный выбор для Николаса. Проклятие! Ну почему он позволил втянуть себя в эти бессмысленные дебаты?

– Вы переходите все границы, мисс Куинн. Я не вижу смысла продолжать этот разговор.

– Я не имела намерения оскорбить вас, – сказала она, слегка наклонив голову и глядя на него из-под полуопущенных ресниц. – Я только думала о его светлости. Леди Милфорд дала мне основания полагать, что я могу послужить большим утешением и доброй наставницей для мальчика.

– Леди Милфорд ошиблась. Мне жаль, что вас ввели в заблуждение, но это не моя забота.

Она подняла на него взгляд.

– Значит, вы отсылаете меня прочь?

Ах, эти глаза! Огромные, голубые, они взирали на него с мольбой.

– Да, – подтвердил он. – Хотя, учитывая скверную погоду и поздний час, можете сказать экономке, чтобы она приготовила вам комнату на ночь. А теперь вы свободны, можете идти.

Мисс Куинн не тронулась с места. Сжав ладони под грудью, она шагнула вперед.

– Милорд, позвольте сказать еще кое-что. Видите ли… У меня есть предложение.

Вся кровь из его головы устремилась к чреслам. Их взгляды встретились, и он слегка наклонился вперед, словно она тянула его к себе на веревке.

– Говорите. – Его воспаленное воображение уже рисовало ее, обнаженную, в его постели. Он хотел видеть эти роскошные волосы, рассыпавшиеся по подушке. Хотел видеть ее глаза, потемневшие от страсти…

– Благодарю вас. – Она помедлила, словно собираясь с духом. – Милорд, позвольте предложить вам назначить мне испытательный срок. Может, пару недель или чуть больше, если пожелаете. В этот период я не буду получать платы до тех пор, пока вас полностью не удовлетворит то, как я выполняю свои обязанности.

Испытательный срок быть его любовницей? Он в недоумении уставился на нее.

– Без всякой оплаты?

– Вот именно, – сказала она, кивнув. – Таким образом, вы ничего не потеряете, позволив мне остаться, потому что не придется платить жалованье. По крайней мере до тех пор, пока вы лично не убедитесь, что его светлости полезны мои наставления.

Николас. Она говорила о его племяннике. Саймон никогда не чувствовал себя более разочарованным. Он скрестил руки на груди, надеясь, что она понятия не имеет, какие мысли возникли у него в голове.

– Мне казалось, я дал ясно понять, что вы нарушите график его занятий.

– Я не стану этого делать, клянусь вам. Я сумею поладить и с его учителем, и с остальными слугами. Пожалуйста, он всего лишь маленький мальчик, которому нужна мать. А я… мне бы очень хотелось воспользоваться этой возможностью доказать свою пригодность.

Вспышка отчаяния в ее глазах потрясла его. Он ничего не знал о ней, кроме того, что Кларисса упомянула в письме. Она сообщила лишь, что мисс Куинн служила учительницей в Йоркшире. Теперь его внезапно разобрало любопытство. Была ли она просто одной из обедневших женщин, как тысячи других? Или в ее прошлом случилось что-то еще, отчего она выглядит такой отчаявшейся?

Очень жаль. Он вовсе не обязан спасать каждую неприкаянную душу в этом мире.

Тем не менее Саймон вопреки своим правилам неожиданно для себя объявил:

– Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Только держитесь подальше от меня. Оба. И вы, и мальчик.

Глава 5

Следуя за экономкой по лабиринту темных коридоров, Аннабелл с трудом сдерживала желание прыгать и танцевать. Она добилась своего. Она уговорила лорда Саймона взять ее гувернанткой – пока хотя бы временно. Сделка обойдется ей в некоторую сумму, но лучше пожертвовать половиной месячного жалованья, чем быть выдворенной из замка без всяких перспектив. По крайней мере теперь у нее есть крыша над головой и возможность доказать свою полезность.

И с божьей помощью она покажет себя. Этот неприветливый, высокомерный, самонадеянный джентльмен скоро будет удивляться, как ему удавалось справляться без нее до сих пор.

Миссис Уикетт, угрюмая женщина с темными с проседью волосами и связкой ключей на поясе, остановилась перед закрытой дверью. Масляная лампа отбрасывала уродливые тени на ее непримечательное лицо.

– Это детская, – сказала она с сильным местным акцентом. – Не шумите, иначе мы побеспокоим его светлость.

– Значит, он уже спит?

– Ровно в шесть он ужинает, потом в шесть тридцать немного читает, а в семь у него уже гасят свет.

– Что-то слишком рано для восьмилетнего мальчика.

– Так пожелал хозяин. – Миссис Уикетт поджала губы. – Вы должны строго соблюдать график, составленный его милостью. Расписание висит на стене прямо за дверью.

Экономка открыла дверь и повела Аннабелл в апартаменты юного герцога. Мерцающий огонек лампы осветил просторную классную комнату с маленькими столами и стульями, глобусом на столе учителя и многочисленными низкими стеллажами, заполненными книгами. Дождь по-прежнему барабанил в полутемные окна.

– Спальня его светлости вон там, – прошептала миссис Уикетт, указывая на дверной проем, где в конце длинного коридора виднелся слабый свет. – Ах, няня еще здесь.

Полная женщина в домотканом платье и фартуке вышла вразвалку из комнаты, расположенной напротив спальни герцога. Она зевала, прикрыв лицо рукой. Войдя в классную комнату, няня подобострастно кивнула миссис Уикетт.

– Мисс Куинн, – сказала экономка, – это Элоуэн. Она помогает его светлости при мытье и одевании, а также прибирается в детской. Элоуэн, мисс Куинн новая гувернантка его светлости. Впредь вы будете выполнять все ее распоряжения.

Элоуэн исподлобья бросила на Аннабелл довольно хмурый взгляд.

– Да, мэм. Малец уже в постели.

Ее выговор было еще труднее понять, чем слова экономки. Но Аннабелл догадалась, что «малец» означало «мальчик».

– Идите принесите ужин для мисс Куинн, – сказала экономка. – И поторопитесь.

Элоуэн устало поплелась из комнаты.

Миссис Уикетт укоризненно поцокала языком.

– Никогда не спешит эта копуша. Но она добра и предана его светлости. Пойдемте, вы будете жить в другом крыле.

Экономка прошла в дверь, расположенную с другой стороны классной комнаты, напротив апартаментов герцога. Аннабелл последовала за ней по короткому коридору в маленькую спальню, где стояли узкая железная кровать, комод и единственный стул с прямой спинкой. Голые каменные стены выглядели уныло, но Аннабелл понимала, что это легко исправить, как только ее пожитки будут доставлены в замок. Она уже присматривалась, куда лучше всего повесить свои образцы вышивки и небольшой деревянный крест, сохранившийся у нее с детства.

Недовольно пробормотав что-то, экономка протерла уголком фартука фаянсовый таз на умывальном столике.

– Паутина, – проворчала она. – Если бы мне сообщили, что вы должны приехать, комната была бы уже в полном порядке.

– Я с радостью сама приведу эту комнату в порядок. Мне не хочется никому доставлять беспокойство.

– Уборка входит в обязанности служанки, – с явным неодобрением сказала миссис Уикетт, заметно шокированная ее словами. – Что за порядки были заведены в доме, откуда вы прибыли?

Аннабелл мгновенно осознала свой промах. В академии от нее ожидали, что, помимо своих прямых обязанностей преподавательницы этикета, она должна помогать обслуживающему персоналу во всем, от доставки почты до мытья тарелок. Но теперь, будучи гувернанткой, она занимала высокое положение в поместье. Одно из весьма достойных. Поэтому здесь выполнение черной работы сочли бы унижающим ее достоинство.

– В Йоркшире я преподавала в школе, а не в доме, – сказала она, пытаясь смягчить недовольство миссис Уикетт, чтобы разгладился ее нахмуренный лоб. – Я уверена, что достаточно быстро сумею изучить здешние обычаи.

– Хм-м. – Подняв стекло лампы, экономка воспользовалась язычком пламени, чтобы зажечь свечу на прикроватной тумбочке. Затем она сдернула с кровати пыльное покрывало и зажала его под мышкой. – Элоуэн разожжет у вас камин, когда принесет ужин. Ну ладно, имейте в виду, что к рассвету вы должны быть готовы. Его милость не любит нерасторопных. Доброй ночи.

Экономка поспешно покинула комнату, забрав с собой лампу.

– И вам доброй ночи, – пожелала ей вслед Аннабелл.

Когда звук проворных шагов миссис Уикетт замер вдали, девушка опустилась на стул с прямой спинкой и с интересом огляделась кругом. Чувство радостного предвкушения переполняло ее. Наконец-то она стала гувернанткой. Эта комната с каменными стенами будет ее домом весь следующий год, пока юный герцог не поступит в школу.

Если, конечно, лорд Саймон не отошлет ее прочь раньше.

Эта мысль несколько подпортила ее радужное настроение. Издали доносился ритмичный шум разбивающихся о берег волн. Дождь настойчиво барабанил в единственное высокое окно. Аннабелл внезапно почувствовала, как она одинока. Все сложилось совсем не так удачно, как она представляла себе во время долгого путешествия сюда в почтовой карете.

Лорд Саймон не желал видеть ее здесь. И он управлял поместьем железной рукой. Он ясно изложил свои взгляды. «Я опекун мальчика. Я принимаю решения относительно его воспитания. И я считаю, что в его возрасте ему уже не нужна гувернантка».

Но тем не менее он принял ее на службу. Может, он вовсе не такой непреклонный, каким ему хочется казаться? Или же он просто скряга, задумавший извлечь выгоду из ее бесплатного труда? В любом случае Аннабелл намеревалась строго следовать его прощальному пожеланию.

«Только держитесь подальше от меня. Оба. И вы, и мальчик».

Девушку охватила дрожь как от грубости этих слов, так и от холода в воздухе. Как ужасно с его стороны говорить такое о собственном племяннике! Аннабелл могла только вообразить, что чувствует юный герцог, вынужденный остерегаться своего ближайшего родственника. Если бы мальчика не уложили в постель, она рада была бы познакомиться с ним уже сегодня.

В ее спальне не было часов, но наверняка было еще не намного больше семи. Несмотря на то что день выдался длинным и напряженным, девушка была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Хорошо было бы распаковать свои книги или посидеть за шитьем. Леди Милфорд оказалась достаточно добра и выдала ей щедрое денежное пособие на одежду, которое Аннабелл потратила на покупку тканей и ниток для пошива нескольких платьев. Однако, к несчастью, все ее имущество было упаковано в чемодан, который она оставила в «Медной лопате».

Оставаться в пустой комнате, вглядываясь в полутьму, не очень-то ей нравилось. Девушка горела желанием скорее приступить к исполнению обязанностей и укрепить свое положение в поместье. Наверное, имело смысл ознакомиться с ежедневным расписанием герцога.

Захватив оловянный подсвечник, Аннабелл отважилась снова вернуться в темную классную комнату. Она медленно обошла помещение, высоко подняв свечу, чтобы лучше видеть. Осмотрев учительский стол, она обнаружила бумагу и перья, плакат с таблицей умножения, а также грифельные доски и мел. Нигде не было видно игрушек, даже лошадки-качалки или мраморных шариков. Разве богатые дети не должны иметь массу игрушек? Аннабелл знала об этом из болтовни девочек в Академии миссис Бакстер. Должно быть, игрушки юного герцога находятся где-то в другом месте.

Аннабелл подошла к расписанию, приколотому к стене рядом с дверью. В мерцающем свете свечи она внимательно просмотрела длинный список, написанный твердым мужским почерком.

«7.00 – подъем и одевание, 7.30 – утренняя молитва, 8.00 – завтрак, 8.30–11.30 – занятия, 12.00 – второй завтрак, 12.30-1.30 – тихие занятия…»

Список продолжался с указаниями, какие предметы следует изучать в определенные дни. Занятия продолжались до 4.30 каждый день, а затем герцогу рекомендовалось чтение для закрепления полученных знаний.

Неужели герцог никогда не имел возможности выбежать во двор, поиграть на природе, как обычный ребенок? Видимо, нет.

Дождь продолжал барабанить в окна – мрачный аккомпанемент ее тревожным размышлениям. По крайней мере это расписание объясняло отсутствие игрушек. Николасу не оставляли времени для игр. Как печально думать, что он живет такой однообразной, жестко регламентированной жизнью. Это напомнило Аннабелл ее детство, когда она должна была помогать служанкам с уборкой. Как часто она с тоской смотрела на улицу, мечтая попрыгать через веревку или взобраться на дерево.

Николас был герцогом, но тоже не имел свободного времени, чтобы побыть ребенком. Но есть ли у него по крайней мере возможность иметь друзей среди детей его возраста? Или лорд Саймон держит своего подопечного здесь в заключении, отрезанным от остального мира?

«Только держитесь подальше от меня. Оба. И вы, и мальчик».

Теперь это бессердечное заявление беспокоило Аннабелл гораздо сильнее, чем прежде. У нее руки чесались сорвать со стены это расписание и выбросить в ближайшую мусорную корзину. Но может, еще слишком рано выносить суждение? Наверное, лучше понаблюдать несколько дней, прежде чем пытаться вносить разумные изменения.

У Николаса был учитель, и оставалось неясным, как она впишется в ежедневную программу их занятий. Возможно, ей удастся оценить академические успехи мальчика, просмотрев его тетради.

Пересекая комнату, девушка заглянула в длинный коридор и заметила слабый свет под дверью в спальню герцога. Может, он еще не спит? Или в комнате оставили зажженную лампу, потому что он боится темноты?

Аннабелл должна была это выяснить. Поставив свечу на стол, она тихонько пробралась по коридору. Дверь в спальню была слегка приоткрыта. Девушка осторожно постучала и, когда ответа не последовало, заглянула внутрь. Комната оказалась просторной и богато обставленной.

Свет шел от камина, в котором догорали дрова. Перед камином уютно располагались стол и два мягких кресла с подголовниками. Взгляд Аннабелл рассеянно скользнул по утопающей в тени мебели и устремился к кровати под роскошным синим с золотом балдахином на четырех столбиках. Под парчовым покрывалом вырисовывались очертания маленькой фигурки.

Должно быть, герцог заснул.

Аннабелл сказала себе, что надо уходить. Ей нечего было здесь делать. Ведь экономка предупреждала ее, что не следует беспокоить его светлость. И все же она на цыпочках приблизилась к кровати. Что за беда, если она разок взглянет на мальчика? Конечно, она не станет его будить. Ребенок может испугаться, увидев незнакомку в своей спальне. Но проехав пол-Англии в тряской почтовой карете, девушка не могла дождаться момента, когда его имя обретет лицо.

На прикроватной тумбочке она увидела миниатюру в рамке, изображавшую представительного молодого мужчину в парламентской мантии. Рядом с ним стояла белокурая красавица леди. Должно быть, это родители мальчика, поняла Аннабелл, и сердце ее болезненно сжалось. Как печально сознавать, что он потерял их. Они, несомненно, окружали его горячей любовью, в которой теперь ему отказывал его бессердечный дядя.

Склонившись над кроватью, Аннабелл увидела, что Николас глубоко зарылся с головой под одеяло. Как ему удается там дышать? Боясь, что мальчику может стать нехорошо ночью, девушка осторожно откинула покрывало. Под ним, накрытые шерстяным одеялом, лежали небольшие пуховые подушки. Постель была пуста.

Шумно втянув в себя воздух, Аннабелл мгновенно выпрямилась. Сердце ее бешено колотилось от потрясения. Куда девался герцог? Может, он ходит во сне? Следует ли ей поднять тревогу?

Как ужасно, если он угодит в беду в первую же ночь ее пребывания здесь…

Не успела она сделать и двух шагов по направлению к двери, как легкое движение возле камина привлекло ее внимание. Наполовину скрытая за мебелью, виднелась маленькая, съежившаяся на ковре фигурка. Пара встревоженных глаз выглядывала из-за ножек кресла.

Николас.

От облегчения Аннабелл даже слегка покачнулась. Судя по всему, мальчик надеялся, что она его не увидит. Бедняга! Он, должно быть, не мог понять, кто она такая. И без сомнения хотел избежать наказания за бегство из кровати.

Аннабелл придумала способ развеять его опасения. Постукивая указательным пальцем по подбородку, она громко сказала:

– Боже мой, не могу понять, что могло случиться с его светлостью. Я его новая гувернантка и с нетерпением ждала встречи с ним.

Николас не пошевелился и не проронил ни звука.

– Что же мне теперь делать? – продолжала она, расхаживая по комнате с встревоженным видом. – Его светлости полагается в этот час находиться в постели. Если он пропал, я обязана сообщить это лорду Саймону. Конечно, мне не хочется этого делать. Правда, если бы можно было этого избежать, я никогда бы не доставила его светлости неприятностей из-за таких пустяков.

Никакого ответа.

Девушка глубоко вздохнула.

– Ох, ну ладно, ничего не поделаешь. Нужно поскорее отыскать его дядю…

Когда она направилась к двери, возле камина послышался шорох. Из-за кресла появился мальчик со взъерошенными льняными волосами.

– Пожалуйста… не надо… – произнес он тихим умоляющим голосом.

Широкая ночная рубашка окутывала его хрупкую худенькую фигурку. Тонкие черты его лица напоминали женщину с миниатюры. Тревога и страх на его бледном лице взывали к Аннабелл.

Она изобразила удивление, прижав ладонь к щеке.

– Боже мой, как вы меня напугали! Я никак не предполагала, что вы там. Вы, случайно, не Николас, герцог Кеверн?

Короткий кивок головы был ей единственным ответом. Леди Милфорд, как и лорд Саймон, оба упоминали о застенчивости юного герцога. Кто мог винить его за робость, если малыш потерял обоих родителей и был оставлен на попечение слуг? Если собственный дядя смотрел на него как на обузу?

Аннабелл присела в реверансе.

– Очень приятно познакомиться с вами, ваша светлость. Я мисс Аннабелл Куинн, приехала из Йоркшира.

Он вежливо склонился в полупоклоне. Кто-то обучал его хорошим манерам. Настороженно изучая ее большими зелеными глазами, он прошептал:

– Вы… вы и вправду моя гувернантка?

– Конечно. И должна добавить, я проделала огромное расстояние, чтобы встретиться с вами. Надеюсь, вы простите мне мое нетерпение, не позволившее мне дождаться утра.

Он неспешно кивнул. И только тогда девушка заметила, что он сжимает что-то в руке.

Заинтересовавшись, она сделала несколько шагов в его сторону, стараясь не напугать его. На ковре перед камином Аннабелл обнаружила небольшую армию оловянных солдатиков. Это глубоко тронуло ее сердце. Неужели он мог играть только в такое позднее время? Тайком, после того как его уложили в постель? Вполне вероятно.

Похоже также, что осторожный сообразительный плутишка предусмотрительно уложил подушки к себе в постель, чтобы казалось, будто он спит, если кому-нибудь придет в голову его проверить.

Аннабелл опустилась на колени, желая не столько получше рассмотреть поле боя, сколько оказаться поближе к мальчику. Оловянное войско, выстроенное на ковре, представляло собой впечатляющее зрелище. Две крошечные армии противостояли друг другу. Пехота против кавалерии. Форма на солдатиках была несколько устаревшего образца. И краска на фигурках в некоторых местах облупилась, словно ими слишком долго и часто пользовались.

– Какое грозное сражение! Можно мне взглянуть на одного бойца?

Николас пожал худенькими плечами. Аннабелл решила принять это за согласие. Осторожно, чтобы не нарушить строй, она ухватила пальцами солдатика в красном мундире с мушкетом. Хотя фигурка полностью уместилась в ее ладони, она оказалась на удивление тяжелой. Подняв взгляд, девушка увидела, что Николас держит в руке миниатюрного кавалериста на коне. Украдкой поглядывая на девушку, мальчик погладил фигурку кончиком пальца, словно она представляла для него огромную ценность.

– Этот всадник для вас особенный? – спросила она.

Он снова пожал плечами. Нельзя было более ясно выразить свое нежелание разговаривать.

Бедный паренек. Аннабелл не могла винить его за излишнюю подозрительность. Никто не предупредил его, что должна приехать новая гувернантка. Он не мог предугадать, не собирается ли она выдать его или отнять у него игрушки.

Девушке очень хотелось убедить его в том, что с ней он в полной безопасности. Может, игрушечные солдатики помогут ей в этом.

– Давно у вас эти игрушки? – ласково спросила она.

Мальчик виновато опустил голову.

– Я не стану бранить вас за то, что вы покинули постель, по крайней мере на этот раз. – Девушка прижала ладонь к сердцу. – Клянусь, что все, что вы доверите мне, не выйдет за пределы этих четырех стен.

Некоторое время Николас смотрел вниз, на свои маленькие босые ноги. Затем поднял на нее взгляд и прошептал:

– Я нашел их.

– И где же?

Он указал на сундук в углу.

– Там.

– Значит, они ваши.

Еще ниже опустив голову, он отрицательно покачал ею в ответ.

– Они принадлежали папе… и дяде Саймону. Я не должен их трогать без разрешения.

Аннабелл представить себе не могла, почему Николасу не дозволено пользоваться старыми игрушками его отца. Все в этом замке принадлежало ему по праву рождения. Не считая того, конечно, что бразды правления держал в своих руках лорд Саймон, будучи опекуном мальчика.

– Тогда мы должны получить разрешение вашего дяди.

Николас смертельно побледнел и поднял на нее умоляющий взгляд.

– Пожалуйста, не говорите ему… он очень рассердится.

Сердце Аннабелл болезненно сжалось. Как ужасно, что мальчик боится спросить у дяди простейшую вещь. Должно быть, лорд Саймон жестоко обращается с племянником, раз внушает ему такой страх.

Сильная неприязнь к опекуну мальчика окрепла в ее душе. Члены семьи должны любить друг друга, в особенности если один из них – одинокий осиротевший мальчик, отчаянно нуждающийся в любви.

Раздавшийся в коридоре звук привлек внимание девушки. Поднявшись на ноги, она прижала палец к губам, предупреждая Николаса не шуметь. Широко раскрыв глаза, он наблюдал, как она тихонько подошла к двери и осторожно выглянула наружу.

В классной комнате дородная женщина поставила на учительский стол поднос с едой и скрылась в коридоре, ведущем в спальню Аннабелл. Элоуэн вернулась и пошла разжигать камин.

Девушка повернулась к Николасу.

– Служанка принесла мне ужин. Я скажу ей, что уже заходила к вам и ей не следует вас беспокоить.

Мальчик ничего не сказал. Он стоял, сжимая в руке маленького кавалериста, и выглядел таким одиноким и настороженным, что Аннабелл страшно захотелось крепко обнять его и утешить. Но, учитывая его сдержанность, это было бы преждевременно.

– Я вернусь через полчаса, – сказала она. – Вы можете поиграть еще немного, ваша светлость. Но к моему возвращению вы должны уже собрать свою армию и лежать в постели. Надеюсь, я могу рассчитывать, что вы так и поступите?

Николас продолжал настороженно смотреть на нее. Он не спешил вернуться к своей игре, как сделал бы, если бы полностью ей доверял. Как осторожный лесной зверек, он оставался неподвижным, пока она покидала его спальню.

Глава 6

На следующее утро Аннабелл начала свой первый рабочий день в должности гувернантки с серьезного промаха. Она проспала.

Ее ресницы дрогнули, и она открыла глаза, щурясь от яркого солнечного света, льющегося сквозь щель между занавесками. В первый момент она не могла понять, где находится: каменные стены, единственное высокое окно, фаянсовая лохань на умывальном столике напротив ее узкой койки.

Затем она стремительно села в постели, как только события прошедшего дня всплыли в ее памяти. Лорд Саймон Уэстбери почти волоком вытащил ее из-под жестокого ливня с ураганом и доставил в замок Кеверн.

Его грубое, враждебное обращение с ней ошеломило ее. Стоило большого труда уговорить его нанять ее хотя бы на время. Сегодня как никогда ей нужно было не подать ему повода пожалеть о своем решении.

Который же теперь час?

Сбросив одеяло, Аннабелл соскочила с кровати. Каменный пол опалил холодом босые ноги. Не обращая на это внимания, она поспешила к двери. Приоткрыв ее, выглянула наружу. Глухой мужской голос доносился из классной комнаты. Незнакомый голос.

Должно быть, учитель Николаса уже был на месте.

В ужасе от того, что опаздывает, Аннабелл наскоро умылась. Поскольку ее чемодан еще не доставили, ей пришлось спать в одолженной рубашке. Ее промокшую одежду унесла служанка. Девушка рассчитывала подняться с рассветом и забрать ее назад, потому что она наверняка уже высохла. Вместо этого ей пришлось надеть то же самое мешковатое платье, что и накануне.

Пропади все пропадом! Прежде, в академии, она всегда просыпалась от боя больших стенных часов за дверью своей комнатушки. Но здесь толстые каменные стены не пропускали никакого шума снаружи. Единственным звуком, проникавшим к ней в комнату, был убаюкивающий шепот волн, разбивающихся о скалистый берег.

Да поможет ей Бог, она просто обязана показать себя умелой, исполнительной гувернанткой. Если лорд Саймон узнает о ее опоздании, она легко может лишиться своего места, еще не приступая к работе.

Низко склонившись, девушка заглянула в маленькое зеркало на умывальном столике, наскоро закалывая волосы. Затем втиснула небрежный пучок в белый старческий чепец. На завтрак времени не осталось. Вздыхая по чашке горячего чая с кусочком тоста, она поспешила по полутемному коридору в классную комнату.

В дверях она резко остановилась.

Николас сидел за маленьким столиком прямо перед письменным столом учителя. Возле него возвышался мужчина средних лет в темном профессорском одеянии. Учитель склонился, согнув спину, открывая взглядам лысеющую макушку, окруженную клочками седеющих каштановых волос. В следующее мгновение девушка заметила длинную линейку, которую он поднял высоко в воздух.

– Ваш дядя непременно об этом услышит! – Мужчина с силой опустил линейку, ударив мальчика по костяшкам пальцев.

Это произошло так быстро, что Аннабелл не успела среагировать.

Николас съежился на своем стуле. Слабый стон вырвался из его сжатых губ.

Когда учитель снова поднял линейку, Аннабелл бросилась вперед. Она быстро пересекла комнату и схватила учителя за предплечье. Второй рукой она выбила из его пальцев деревянную линейку. С громким стуком линейка упала на пол и скользнула под письменный стол.

Ошеломленный мужчина отшатнулся, затем повернулся лицом к ней. Его узкое лисье лицо исказилось гневом.

– Что? – сердито воскликнул он. – Кто вы такая? Как вы смеете вмешиваться?!

– Я мисс Аннабелл Куинн. Новая гувернантка его светлости. И вы никогда больше не ударите его подобным образом.

Он нахмурился, пристально разглядывая ее карими глазами с ног до головы.

– Гувернантка? Лорд Саймон не сообщал мне, что в замке ожидается новая служанка.

Не трудно догадаться, подумала Аннабелл. Лорд Саймон не выказывал особого интереса к образованию племянника. С чего бы он стал упоминать о таком незначительном событии, как появление гувернантки? Ответ ясен, не стал бы.

Девушка посмотрела на Николаса, сидевшего очень тихо. Сгорбившись и опустив голову, он будто надеялся стать незаметнее. Краем рукава он украдкой стирал что-то с грифельной доски, лежавшей у него на коленях. Горячее желание защитить его охватило девушку. Она никому не позволит обращаться с ним дурно. Ни этому учителю, ни самому лорду Саймону.

– Его милость нанял меня на службу только вчера, – сказала она учителю. – Впредь я буду наблюдать за занятиями его светлости.

– Прошу прощения? Если бы лорд Саймон был недоволен моими уроками, он бы сказал мне об этом. Ведь он знает, что я образцовый учитель.

«Вы хулиган и обидчик слабых, вот вы кто».

Аннабелл проглотила дерзкий ответ. Ее шаткое положение здесь требовало, чтобы она держалась миролюбиво и сдержанно. Не важно, что она презирала этого человека. В любом случае было бы неуместно бросаться оскорблениями при Николасе. Он еще слишком мал.

– Я здесь, чтобы удостовериться, что его светлость получает всестороннее образование, – сказала она. – Я должна также обеспечивать его безопасность любыми необходимыми способами. А теперь скажите мне, что он такого сделал, чтобы заслужить столь суровое наказание?

– Он занимался ерундой, вместо того чтобы внимательно слушать мою лекцию по истории. – Учитель выхватил грифельную доску с колен мальчика и сунул ее Аннабелл. – Вот, полюбуйтесь, как он слушал урок!

Девушка взглянула на выполненный мелом набросок лошади. Николас пытался стереть его, но сохранилось достаточно, чтобы понять, что у мальчика необычайный талант к рисованию. Прекрасное изображение вызвало в памяти фигурку кавалериста, которую он сжимал в руке прошлым вечером. Когда она, поужинав, вернулась к нему в спальню, армия оловянных солдатиков была убрана, а мальчик лежал в постели и крепко спал – или по крайней мере притворялся, что спит. Девушка была довольна, что он послушался ее безо всяких возражений.

Однако теперь он действовал, похоже, из страха перед наказанием. Она подозревала, что малыш редко – если вообще хоть когда-нибудь – видел доброе отношение к себе со стороны этого человека или лорда Саймона. Так с чего бы ему ожидать чего-то иного от нее? Согласно своему опыту, он ожидал, что она станет докладывать о всех его проступках его презренному дяде.

– Я вижу только, что у его светлости изумительный талант художника. – Она отдала доску снова Николасу. – Подобный дар надо поощрять, а не наказывать. А теперь, будьте любезны, назовите мне свое имя.

– Преподобный Персиваль Бантинг, – произнес он тоном раздражающего превосходства. – Я викарий церкви Святого Джерена в поселке.

Викарий? Удивленная Аннабелл только теперь заметила жесткий белый воротник-стойку, обрамлявший ворот его сутаны. Она никогда бы не подумала, что он священник. Единственный служитель церкви, которого она знала в Йоркшире, был дородным весельчаком, любившим детей. Полная противоположность этому угрюмому брюзге.

– Значит, учитель его светлости болен? – смущенно спросила она. – Вы его заменяете?

– Совсем наоборот. Я один руковожу образованием его светлости. – Его губы сжались в угрюмую линию. – Во всяком случае, мне было позволено так считать.

– А как же ваши обязанности в приходе? Посещение больных, сочинение проповедей, отправление богослужений…

– Помощник викария прекрасно справляется с повседневными делами в мое отсутствие. А все остальное я могу делать по вечерам, когда возвращаюсь к себе.

Аннабелл ухватилась за возможность доказать свою полезность.

– Значит, мое присутствие здесь позволит вам больше времени уделять своим неотложным делам.

Он выпрямился с надменным видом.

– Нет более важного и неотложного дела, чем подготовить герцога Кеверна с честью занять принадлежащее ему по праву место пэра королевства. Вам не превзойти меня в деле выполнения этой задачи. В конце концов, я в свое время читал лекции в Оксфорде.

Оксфорд! Эта новость привела Аннабелл в замешательство. Она ожидала, что учитель Николаса имеет скромное образование, что его легко будет заменить. Но мистер Бантинг оказался профессором высшей квалификации – что делало ее собственное положение еще более шатким.

Словно проникнув в ее мысли, он подступил к ней ближе с самодовольной ухмылкой на узком лице.

– А каковы, позвольте спросить, ваши достижения?

– Я преподавала в прекрасной академии в Йоркшире, – бойко ответила она. – Я сведуща во всех предметах от математики до литературы. В противном случае лорд Саймон никогда бы не нанял меня.

Аннабелл твердо выдержала его взгляд. Ни на миг не отвела глаз, без колебаний приукрасив действительность. Стоит мистеру Бантингу узнать, что она всего лишь преподавала этикет в школе для девочек, он тут же пожалуется лорду Саймону, и ее немедленно вышвырнут вон.

И тогда Николас останется без защитника. Окажется в полной власти этого самовлюбленного бессердечного человека. Станет жертвой его жестоких прихотей.

– Йоркшир, – проворчал мистер Бантинг, покачивая головой. – Что там еще осталось, в этом провинциальном месте, кроме овец и вересковых пустошей?

– Йоркшир не более провинциален, чем Корнуолл, – возразила Аннабелл. Она наклонилась и вытащила линейку из-под стола. – А теперь, без сомнения, вы согласитесь со мной, что не стоит больше попусту тратить драгоценное учебное время. – Не спросив у него разрешения, она уселась на ближайший стул и положила линейку к себе на колени.

– Что это вы делаете? – раздраженно спросил учитель.

– Я намерена наблюдать за вашими занятиями. Мне будет очень полезно знать, как продвигается обучение его светлости.

Викарий несколько мгновений сердито смотрел на нее, словно раздумывал, уместно ли будет попытаться выставить ее из класса. Затем, взметнув полами черной сутаны, подошел к доске.

– Поступайте, как вам угодно, – пробормотал он. – Но я рассматриваю это как оскорбление и намерен непременно обсудить этот вопрос с лордом Саймоном.

Аннабелл приложила все силы, чтобы сохранить спокойное выражение лица. Не время было снова вступать в пререкания с викарием. Он только использует это как лишний аргумент, когда пойдет на нее жаловаться. А он обязательно пойдет, она в этом не сомневалась. Она только надеялась, что не подаст ему новых поводов для жалоб.

Мистер Бантинг откашлялся, прочищая горло. Затем начал монотонно рассказывать о британских колониях, попутно зачитывая длинный список имен и дат из тетради, лежавшей открытой перед ним на столе. В считанные минуты Аннабелл была по горло сыта его скучной отупляющей лекцией. Викарий нудно распространялся о малоизвестных политических и исторических событиях, вряд ли способных пробудить интерес у восьмилетнего мальчика.

И в самом деле, Николас более охотно глазел в окна, расположенные позади викария, где сияло небо, очистившееся от вчерашних туч, и чайки парили в голубой вышине. Аннабелл самой стоило немалых усилий не отвлекаться и слушать лектора. С течением времени ее муки все больше усиливались.

Мистер Бантинг оказался абсолютно неподходящим учителем для маленького ребенка. Он не умел, да и не старался заинтересовать юного герцога. Его однообразная скучная речь могла бы усыпить даже полный класс студентов университета. О чем только думал лорд Саймон, нанимая такого окостенелого брюзгу с непомерным самомнением?

Она презрительно поджала губы. Лорда Саймона ничуть не заботило благополучие племянника, в этом все дело. Для него Николас был только досадной обузой, которую следовало держать как можно дальше от глаз, в детской.

«Только держитесь подальше от меня. Оба. И вы, и мальчик».

Неудивительно, что леди Милфорд решила, будто Николас отчаянно нуждается в гувернантке. Ее светлость хотела защитить юного герцога от них обоих. И от лорда Саймона, и от мистера Бантинга. Должно быть, поэтому она и отвергла всех остальных учительниц академии. Она искала кого-то, кто бы мог посочувствовать маленькому осиротевшему мальчику. Кого-то, кто и сам был когда-то одиноким и ранимым, кто по опыту знал, как чувствует себя несчастный ребенок.

Кого-то, кто готов за него бороться.

Сжимая в руках линейку, Аннабелл молилась, чтобы ей удалось не разочаровать ее светлость. Ей потребуется весь такт и дипломатия, чтобы сохранить свое положение в замке. Придется крепко держать в узде свой нрав. Она уже навлекла на себя неприятность, и викарий едва ли потерпит новое вмешательство. Если ее уволят, Николас снова останется без поддержки.

Его светлость герцог Кеверн сидел неподвижно, словно статуя, сложив руки на коленях. Бедный паренек, он не доверял никому, и кто осмелился бы винить его за это? Его предавали все взрослые, окружавшие его в жизни. Неумышленно – его родители, когда погибли. Затем лорд Саймон, едва выносивший его присутствие. И мистер Бантинг, питавший склонность к строгой палочной дисциплине.

Но теперь у Николаса появилась она, его верная защитница.

Эта мысль придала Аннабелл сил. Впервые в жизни она почувствовала, что нашла свое истинное призвание. Жизнь ее наконец-то обрела смысл. Перед ней возникла четкая цель, которой не было, когда она обучала избалованных девиц в Академии миссис Бакстер.

Нельзя было упустить такую возможность. Но ей отпущено всего две недели, чтобы убедить лорда Саймона принять ее на службу. Две недели, за которые она обязана доказать свою необходимость. Две недели на то, чтобы изгнать мистера Бантинга из замка раз и навсегда.

Побывав по делам в поселке, Саймон возвращался верхом в замок Кеверн, когда заметил знакомую двуколку, катившуюся ему навстречу по грязной дороге. Возница поднял руку и повелительно поманил его к себе.

Саймон выругался себе под нос. Рухнули его надежды вернуться домой без промедления. Он и так уже запоздал с обедом, а теперь задержится еще дольше. К тому же он был раздражен из-за сильной боли в бедре от старой боевой раны.

Он находился в седле с рассвета, объезжая поместье, чтобы оценить ущерб, нанесенный ураганом. Вызревающие на полях зерновые полегли. Крыша у одного из арендаторов обрушилась под сильным ливнем, и требовалось прислать туда бригаду кровельщиков. Целое стадо овец убежало через пролом в изгороди, и нужно было снова загнать его на земли Кеверна.

А теперь ему предстояло успокаивать сварливого раздраженного служащего.

На лице Персиваля Бантинга под черной широкополой шляпой застыло страдальческое выражение. Ничего удивительного. Этим утром викарий познакомился с неподражаемой мисс Аннабелл Куинн.

Саймон осадил коня рядом с двуколкой и пони. Его серый мерин беспокойно перебирал ногами, норовя вырвать поводья из рук.

– Викарий, – холодно сказал Саймон, коротко кивнув. – Что-то рано вы сегодня покинули классную комнату.

– Это не моя вина, уверяю вас. – Бантинг устремил на него негодующий взгляд из низкого двухколесного экипажа. – Очень удачно, что мы повстречались с вами, милорд. Нам необходимо немедленно поговорить. Не окажете ли мне любезность проводить меня до дому?

– Сегодня я занят. Поговорим здесь и покончим с этим.

Бантинг посмотрел назад и вперед, затем оглядел окружающий лес, словно ожидал, что целая армия соглядатаев внезапно покажется из-за стволов.

– Дело касается мисс Аннабелл Куинн, – сказал он, произнося ее имя так, словно это была смесь перца с уксусом. – Вообразите мое удивление, когда она вошла в класс сегодня утром. Я вообще не имел понятия, что эту женщину наняли.

– Простите мне это упущение, – сказал Саймон без тени раскаяния. – Полагаю, вы отнеслись к этому спокойно.

– Естественно! Я горжусь своим умением ладить с людьми. Однако признаюсь, не могу понять, с какой целью вы пригласили ее в штат. Если вы недовольны моей работой, тогда, пожалуйста, скажите, как я могу исправиться.

«Попытайтесь не быть напыщенным ослом».

– Не придавайте этому слишком большого значения. Я просто действовал в интересах моего племянника. Мисс Куинн будет наблюдать за его учебой и окружит его материнской заботой, в которой он скорее всего нуждается.

– Материнской заботой? Мне казалось, мы пришли к общему мнению, что его светлость уже не в том возрасте, когда требуется гувернантка.

– Совершенно верно. Но леди Милфорд думает иначе, и я решил прислушаться к ее мнению.

Саймон был все еще раздосадован тем, что Кларисса действовала, не спросив у него разрешения. Несколько месяцев назад она старалась убедить его, что Николас нуждается в ком-то, кто заменит ему мать. Саймон резко указал на несостоятельность ее доводов. Разве мальчик когда-нибудь видел любовь и доброе отношение от Дианы? Значит, он ничего не потерял. Покойная герцогиня Кеверн слишком увлекалась развлечениями, чтобы уделять внимание своему единственному ребенку.

Жаль, что сам он оказался так слеп и не разглядел своекорыстную натуру Дианы, когда они впервые встретились несколько лет назад. Он выяснил это на горьком опыте, когда она с насмешкой отвергла его предложение руки и сердца, обратив свои взоры на Джорджа с его титулом.

Бантинг продолжал брюзжать:

– Милорд, не сочтите, пожалуйста, невежливым и неуместным с моей стороны подвергать сомнению ваши решения. Однако должен заметить, присутствие женщины в классе окажет разрушительное влияние. Она будет отвлекать его светлость от занятий.

– Что именно она сделала?

– Во-первых, она пыталась помешать мне сделать внушение его светлости за то, что он витал в облаках. Как вы знаете, мальчика не следует баловать, раз он готовится поступать в Итон на будущий год. Я не смогу поддерживать дисциплину в классе, пока эта женщина не перестанет вмешиваться.

Саймон не желал вникать в их мелочные стычки.

– Я надеюсь, вы найдете способ договориться. Это все?

– К сожалению, нет! Эта женщина посмела сообщить мне, что отменяет сегодня послеобеденные занятия, чтобы герцог мог провести ее по замку. Она попусту тратит драгоценное учебное время. Вы должны немедленно поговорить с ней!

– Не думаю, что мальчику повредит выходной на полдня. Между тем вам следует с выгодой воспользоваться ее помощью и найти способ разделить классные обязанности.

– Прошу прощения? – Викарий плотно сжал губы. – Она не может быть достойным преподавателем. У нее нет оксфордского образования. Откуда нам знать, что она хоть немного сведуща в этом деле?

– Леди Милфорд выбрала мисс Куинн. Мне достаточно ее рекомендации. Всего хорошего, викарий.

Саймон пустил коня рысью вверх по извилистой дороге к замку. Бог даст, на этом все кончится. Его не прельщала перспектива выступать арбитром в ссорах между этими двумя. Он ожидал от своих служащих неукоснительного и беспрекословного выполнения возложенных на них обязанностей, подобно тому как кавалеристы под его командой подчинялись его приказам без малейших возражений.

Надзор за обширным поместьем и замком вовсе не входил в планы Саймона на жизнь. В настоящее время он должен был бы находиться в Турции, или Греции, или каком-нибудь ином экзотическом месте, исследуя древние руины в поисках утраченных сокровищ. Прошлой осенью он как раз собирался подняться на борт корабля в Дувре, когда пришло письмо с трагическим известием о Джордже и Диане.

Еще несколько часов, и он бы отплыл в Афины…

Саймон постарался избавиться от горечи и сожалений, задвинув их поглубже в дальние уголки памяти. Возвращение в Корнуолл вовсе не было таким уж ужасным. В конце концов, замок Кеверн был домом его детства. Он знал каждый дюйм здешних лесов, каждую пещеру вдоль скалистого побережья, каждый холм, каждую низину и заводь. Кроме того, чувство долга не позволяло ему уклониться от обязанности охранять поместье для Николаса.

Его тягостные мысли обратились к племяннику. Викарий приводил Николаса в кабинет каждую пятницу во время вечернего чая для отчета о его успехах в учебе. Но чрезмерная робость и застенчивость мальчика приводили Саймона в недоумение. В детстве сам он был резвым, бойким парнишкой, разговорчивым и не боявшимся взрослых. Не по годам развитым. «Из молодых да ранний», – обычно говорила его покойная бабушка, подмигивая.

Однако Николас, похоже, боялся собственной тени. Он редко произносил больше нескольких сбивчивых невнятных слов. Может, мисс Аннабелл Куинн повезет больше и она сумеет разговорить мальчика.

Саймон очень на это надеялся. Она определенно обладала даром убеждения. Достаточно посмотреть, с какой легкостью она уговорила его взять ее на испытательный срок. Один лишь взгляд этих выразительных голубых глаз полностью лишил его разума. «У меня есть к вам предложение», – сказала она. И он моментально предположил, что она хочет стать его любовницей. Напрасно!

Саймон недовольно поморщился. До чего же глупо вспоминать, как ее обмякшее тело тесно прижималось к нему – или как промокшее под дождем платье облепило ее грудь. Мисс Аннабелл Куинн – его наемная служащая. О связи с ней не может быть речи. К тому же что, кроме неприятностей, когда-либо в жизни приносило ему вожделение?

Каменные башенки замка Кеверн показались сквозь кружево ветвей и зеленой листвы. Издали доносился плеск волн, разбивающихся о скалы. В воздухе ощущался соленый запах моря. Раздражение Саймона улеглось. Его охватило умиротворяющее чувство возвращения домой. После длительного пребывания в седле – с самого рассвета – он с нетерпением ждал момента, когда наконец спешится. Прикажет прислать поднос с едой в кабинет, запрет дверь и спокойно отдохнет.

Приблизившись к замку, он заметил роскошную карету, остановившуюся у ворот. Разглядев золотой крест на дверце, Саймон застонал сквозь стиснутые зубы. Гости. Проклятие! Ему придется изображать учтивость джентльмена. Если только он не сумеет проскользнуть внутрь, пока его не увидели…

Но всякая надежда на побег мгновенно рассеялась, когда две дамы вышли из экипажа.

Глава 7

– Какое великолепие! – воскликнула Аннабелл, входя вместе с Николасом в длинный зал с каменным сводчатым потолком. По всему помещению были расставлены группами кресла, откуда можно было рассматривать картины, развешанные на обшитых деревянными панелями стенах. – Как называется этот зал?

Мальчик что-то невнятно пробормотал.

После обеда в классной комнате девушка уговорила мистера Бантинга закончить занятия на сегодня. Затем она попросила Николаса сопровождать ее в экскурсии по замку. Она преследовала две цели: научиться ориентироваться в помещениях замка и подружиться с мальчиком. За последний час они прошлись по лабиринту комнат на нижнем и на верхних этажах, обошли кладовые, часовню, большой зал и различные башни.

Плохо только, что Николас почти не давал никаких внятных объяснений. Он молча плелся рядом с ней и никогда не заговаривал сам, только сжато отвечал на прямые вопросы. Аннабелл приходилось самой поддерживать разговор. Не то чтобы она возражала. Лишь время и терпение помогут убедить ребенка, что она ему не враг, и он начнет свободнее чувствовать себя в ее присутствии.

Или по крайней мере она надеялась, что так произойдет.

– Простите, я плохо вас расслышала, – ласково сказала она. – Будьте добры, повторите чуть громче.

– Портретная галерея.

– Ах, ну конечно, – откликнулась она, ступая по богатому турецкому ковру. – Какая же я глупая! Мне следовало догадаться, глядя на все эти прекрасные картины. Не могли бы вы рассказать мне, кто изображен на портретах?

Он лишь молча пожал узенькими плечами.

– Должно быть, это предки Кевернов, – ответила она за него.

Сердце ее тоскливо заныло, когда она попыталась представить, будто рассматривает непрерывную цепь собственных предков. Но ее родственники не были аристократами в пышных нарядах. Они скорее всего были слугами или торговцами – простолюдинами, не имевшими средств на то, чтобы увековечить себя на полотне.

– Знаете ли, вам очень повезло. Я никогда в жизни не видела портрета хоть какого-нибудь моего родственника.

Николас искоса бросил на нее настороженный взгляд. Хотя он ничего не ответил, Аннабелл увидела проблеск любопытства в его печальных зеленых глазах.

– Могу я поделиться с вами секретом, ваша светлость? – сказала она, чтобы подогреть его интерес. – Это очень важно. Но вы должны дать мне торжественное обещание, что не обманете мое доверие. Вы согласны?

После недолгого раздумья он осторожно кивнул.

Девушка подвела его к обтянутому парчой креслу, а сама присела на ближайшую скамеечку для ног, чтобы глаза их оказались на одном уровне. Затем, понизив голос до заговорщического шепота, произнесла:

– Здесь никто этого не знает, но я осиротела с самого рождения. Я никогда не видела моих родителей, не говоря уже о тетях, дядях, бабушках, дедушках и прочих родственниках.

Николас потрясенно заморгал, словно его поразило известие, что она когда-то была ребенком, да еще и сиротой при этом. Каким-то чудом с его губ сорвался невольный вопрос:

– Но… кто же тогда заботился о вас?

– Меня подкинули в школу для юных леди. Иногда мне бывало одиноко, но у меня нашлись друзья, которые меня поддерживали.

Большей частью друзья эти были среди прислуги, потому что девочки в академии не хотели иметь ничего общего с ученицей, принятой из благотворительности, – в особенности если над ней постоянно насмехалась сама директриса. Аннабелл придержала эти сведения при себе. Ни к чему было обременять Николаса неприглядными подробностями ее жизни в юности. Она только хотела, чтобы он понял, что и ей знакома щемящая боль сиротства.

– Со временем я выросла и стала учительницей. И вот теперь я здесь.

Николас внимательно смотрел на нее. Он сидел прямо, положив руки на позолоченные подлокотники кресла, напомнив ей юного принца на троне.

– Папа говорил, что когда я вырасту, мне придется заседать в парламенте и выслушивать скучные речи.

Аннабелл рассмеялась, довольная тем, что его скованность мало-помалу исчезает. Это была самая длинная фраза, которую он когда-либо произносил при ней.

– Да, думаю, вам придется это терпеть. К счастью, пройдет еще немало лет, пока это случится.

Он снова замолчал, опустив глаза, и Аннабелл подумала, что он, наверное, вспоминает отца. Леди Милфорд сказала, что герцог и герцогиня трагически погибли прошлой осенью, став жертвой несчастного случая. Аннабелл хотелось бы больше знать об обстоятельствах этого происшествия. Неужели Николас лег спать однажды вечером, а проснувшись утром, обнаружил, что родители ушли навсегда? Какое ужасное несчастье, что маленький мальчик разом лишился обоих людей, которых любил больше всего в жизни.

– Должно быть, вы очень скучаете по своему папе, – тихо сказала она. – Он часто давал вам советы?

– Он и мама по большей части жили далеко, в Лондоне. – Явно не расположенный продолжать, он принялся теребить нитку, торчавшую из шва его коротких штанишек. При этом Аннабелл заметила легкую красноту вокруг костяшек его пальцев.

Это зрелище пробудило в ней сочувствие и одновременно гнев. Ох уж этот ужасный викарий! Меньше всего такому мальчику, как Николас, нужно было, чтобы его запугивали от рассвета до заката. Каждый ребенок заслуживает того, чтобы чувствовать себя в безопасности по крайней мере в собственном доме. В окружении людей, которые любят и защищают его.

Аннабелл всей душой желала дать ему это утешение и защиту. Прежде всего необходимо было завоевать его доверие. Но благоразумие подсказывало ей, что она не добьется успеха, если слишком настойчиво будет расспрашивать его о прошлом. Лучше действовать не спеша, чем оттолкнуть мальчика, задавая сразу слишком много вопросов.

Решив сменить тему, она встала со скамеечки и подошла к одному из портретов на стене.

– Этот доблестный джентльмен, должно быть, жил во времена королевы Елизаветы. Видите накрахмаленный гофрированный воротник вокруг его шеи? Только представьте, что вам пришлось бы носить такой колючий воротник целый день.

Это замечание вызвало робкую полуулыбку на губах Николаса. Пока они шли через галерею, девушка поддерживала односторонний разговор, указывая интересные детали на портретах и сообщая при этом любопытные факты из истории Англии. Возможно, ей только показалось, но он, похоже, выглядел теперь более раскованным в ее присутствии.

– Вы любите рисовать, – заметила она. – Это очень хорошо. Может быть, однажды вы нарисуете картину, которая будет висеть здесь, в галерее.

Мальчик задумчиво нахмурил брови, словно подобная мысль никогда не приходила ему в голову. Затем он искоса взглянул на нее.

– Я не слишком умело изображаю людей, – с сомнением произнес он.

– Да? Тогда, наверное, вы сможете нарисовать портрет одной из лошадей в конюшне. Что скажете? Это стоящий замысел?

– Но… герцог не может быть художником.

– Уверяю вас, даже пэрам королевства дозволено иметь какие-то личные увлечения. А у вас природный дар к рисованию. Вы когда-нибудь брали уроки изобразительного искусства?

Он уныло покачал головой.

– Искусство для леди. Так сказал викарий.

Аннабелл получила еще один повод невзлюбить мистера Бантинга.

– Чепуха. Многие известные художники были мужчинами – Рембрандт, Рейнолдс, Гейнсборо.

Николасу, похоже, понравилась эта идея. Когда он остановился, рассматривая картину, изображавшую лошадей на лугу, Аннабелл решила дать ему время поразмышлять в одиночестве. Она отошла к ряду высоких окон, тянущихся вдоль галереи.

Замок Кеверн был совсем не похож на рисунки крепостей, которые она видела в книгах. Конечно, здесь имелись готические арки, зубчатые стены с бойницами и высеченные фигуры ужасных горгулий. Но предыдущий герцог Кеверн расширил центральную часть крепости, так что теперь она напоминала большой сельский особняк, угнездившийся в кольце массивных каменных стен.

Стоя у окна расположенной на верхнем этаже галереи, Аннабелл посмотрела вниз, на внутренний двор, где весело журчал фонтан в виде дельфина. Это зрелище, напоминавшее картинку из волшебной сказки, разожгло ее воображение. На мгновение она представила себя средневековой девой, беседующей у фонтана с рыцарем в сверкающих доспехах…

Видение моментально исчезло, как только в поле зрения появились три человека.

В середине шествовал лорд Саймон. По бокам шли две дамы, каждая цеплялась за его руку.

Сгорая от любопытства, Аннабелл прижалась носом к неровному стеклу окна. Кто эти леди – соседки? Или гости, приехавшие с ночевкой? В любом случае одеты они были по последней моде. Младшая – в платье персикового цвета и шляпке с перьями на белокурых волосах. Старшая – в роскошном наряде цвета морской волны.

Лорд Саймон больше не походил на ужасного великана-людоеда, каким выглядел накануне. Когда компания пересекала мощенный булыжником двор, он являл собой образец обаятельного джентльмена: улыбался, увлеченно беседуя с дамами, и, судя по всему, был в восторге от их визита.

По крайней мере до тех пор, пока не взглянул на галерею.

Сердце Аннабелл рванулось вверх и застряло в горле. Жар изнутри устремился к лицу, опалив щеки румянцем. Она поспешно отпрянула назад, удаляясь за пределы видимости. Неужели он ее заметил? Может, он просто проводил взглядом одну из птиц, пролетавших через двор?

Ей хотелось замедлить биение своего пульса. Просто смешно, что она так всполошилась. Даже если лорд Саймон увидел ее, это не означает, что она сделала что-то предосудительное.

Николас оказался рядом с ней. Поднявшись на цыпочки, он пытался посмотреть в окно через высокий подоконник.

– Пожалуйста, мисс Куинн, что там происходит?

– Ничего существенного. – Не желая расстраивать мальчика упоминанием о его дяде, девушка взяла его за руку и увела от окна. – Чайки кружатся. Вы должны простить мне, что я так на них уставилась, потому что до вчерашнего дня никогда в жизни не видела ни одной.

– Никогда?

– Никогда. Я выросла вдали от моря. За сотни миль или больше. Самый большой водоем в наших краях – это пруд за деревенским лугом. – Она нарочно говорила веселым беззаботным тоном. – А теперь нам нужно закончить нашу экскурсию по замку перед вечерним чаем. Остались еще комнаты, в которых мы не побывали?

Он в раздумье склонил голову набок.

– Мы еще не были в библиотеке.

– Чудесно! Я обожаю библиотеки. – Аннабелл присела в глубоком реверансе, жестом приглашая его пройти вперед. – Ведите меня, ваша светлость.

Николас подчинился и повел ее через лабиринт похожих на тоннели коридоров. Будет чудом, если она хоть когда-нибудь научится ориентироваться в замке, решила Аннабелл. Они прошли через несколько арочных дверей и спустились этажом ниже по винтовой лестнице. Их шаги гулким эхом разносились среди каменных стен. Девушка невольно восхищалась этой древней крепостью. Невозможно даже представить себе всех тех людей, которые жили здесь в течение многих сотен лет. Какие тайны хранят эти каменные стены?

Шагая вдоль еще одного коридора, Аннабелл посмотрела на Николаса. Возможно, лучше спросить, какие тайны хранит он?

Мальчик снова погрузился в молчание, но по крайней мере он свободно разговаривал с ней в галерее. Во всяком случае, это стало началом их общения. Ей хотелось, чтобы Николас был спокойным и беззаботным, как положено всем детям. Судя по слегка нахмуренному лбу, он выглядел слишком серьезным для ребенка восьми лет.

Если бы только ей удалось заглянуть ему в душу. Что так занимает его мысли?

Неожиданно мальчик сам рассказал ей.

– Мисс Куинн, – нерешительно произнес он, – вы вправду думаете, что я могу научиться рисовать?

– Конечно. Собственно говоря, я сама могу обучить вас начальным основам. – В академии ей пришлось овладеть всеми предметами на тот случай, если преподаватель болел и требовалось его заменить. Этикет и хорошие манеры были ее основной специальностью, но она знала также изобразительное искусство, музыку, риторику и другие предметы.

Выражение лица Николаса по-прежнему оставалось унылым.

– Дядя Саймон этого не допустит.

Аннабелл возмущенно сжала губы. Нельзя позволить этому брюзге убить заветную мечту племянника. Господь даровал Николасу талант, который необходимо взращивать и поощрять. Ей нужно каким-то образом найти способ помочь мальчику заниматься любимым делом без риска получить линейкой по пальцам.

Вероятно, она сама сможет давать ему уроки рисования после окончания ежедневных занятий, когда викарий уедет домой. Она решила еще раз просмотреть расписание, которое лорд Саймон составил для Николаса. Будь ее воля, она бы разорвала на клочки этот паршивый график и выбросила в ближайший мусорный ящик.

Несколько мгновений она обдумывала идею игнорировать правила, установленные лордом Саймоном. Но разве можно позволить себе напрашиваться на неприятности? Если представится возможность, нужно будет попытаться каким-то образом убедить этого человека дать разрешение на уроки рисования.

Она ласково улыбнулась Николасу.

– Предоставьте это дело мне. Прежде всего вам понадобятся материалы получше, чем мел и грифельная доска. У вас есть надлежащие принадлежности для рисования? Альбом для эскизов и набор карандашей? Или краски?

Он молча покачал головой, хотя глаза его горели тоскливой жаждой. Это душераздирающее зрелище взволновало Аннабелл до глубины души. Было совершенно очевидно, что ребенок отчаянно нуждается в ком-то, кто станет отстаивать его интересы в этом холодном доме.

– Ну что ж, – сказала она, глядя на мальчика, когда они огибали очередной поворот коридора, – полагаю, нам придется что-то придумать… Ой!

Она резко остановилась, едва не столкнувшись с пухленькой служанкой, как раз проходившей через дверь. Девушка ахнула и поспешно отступила в сторону. Фарфоровые чашки и тарелки на большом серебряном чайном подносе в ее руках громко задребезжали.

– Извините меня! – воскликнула Аннабелл. – Я вас не заметила…

В этот момент маленькая сахарница заскользила по гладкой поверхности подноса. Аннабелл ринулась вперед и подхватила ее на лету. Но удержать содержимое вазочки ей не удалось. Кусочки сахара, подпрыгивая, разлетелись по всему полу.

Аннабелл стремительно опустилась на колени и принялась собирать их. Некоторые кусочки разбились на мелкие осколки, оставляя повсюду белую пыль. Аннабелл едва сдержала стон. Какой неудачный способ представиться персоналу замка. Без сомнения, теперь вся прислуга услышит о неуклюжей новой гувернантке.

– Простите меня, пожалуйста, – обратилась она к служанке через плечо. – Это полностью моя вина.

Говоря со служанкой, Аннабелл ползала по каменному полу, подбирая сахар и постепенно приближаясь ко входу в великолепно обставленную гостиную. Несколько кусочков приземлились на обширный аксминстерский ковер. Устремившись вперед, она потянулась за куском, примостившимся рядом с начищенным до блеска черным ботинком.

Мужским ботинком. Парой мужских ботинок.

Кровь в жилах девушки заледенела. Не может быть, чтобы ей так не повезло! Она медленно запрокинула голову назад. Ее глаза пробежались по паре одетых в брюки ног, затем вверх по темно-синему сюртуку и наткнулись на недовольный взгляд лорда Саймона, сурово смотревшего на нее сверху вниз.

Одна его черная бровь была удивленно вздернута, синевато-серые глаза не позволяли проникнуть в его мысли. Совершенно не к месту Аннабелл отметила, какой темной выглядит его позолоченная солнцем кожа по сравнению с элегантным белоснежным галстуком. Затем он устремил взгляд в сторону камина.

Две женщины сидели бок о бок на кушетке возле огня. Те самые дамы, которых он сопровождал во дворе. Одна молодая, другая постарше. Судя по их почти одинаковым светлым волосам и голубым глазам, это были скорее всего мать и дочь. Вблизи они выглядели еще более стильно и элегантно, чем показалось Аннабелл из окна галереи.

Она сразу же почувствовала себя неуклюжей растрепой в своем неказистом платье с чужого плеча. Щеки ее запылали румянцем, а руки и ноги одеревенели. Можно только вообразить, что они подумали, глядя, как она ползает на четвереньках по полу.

Сознавая всю тяжесть своей фатальной ошибки, Аннабелл вновь обратила свой взгляд к лорду Саймону. От потрясения дар речи ее покинул. Скорчившись на коленях, она лишь молча смотрела на своего нанимателя.

Он стоял, упершись одной рукой в бедро. Его темно-синий сюртук сдвинулся назад, открыв элегантный пояс.

– Мисс Куинн, – насмешливо произнес он, – могу я поинтересоваться, почему вы не в классе?

Облизнув пересохшие губы, она пробормотала:

– Его светлость… показывал мне замок.

Лорд Саймон взглянул в коридор позади нее.

– Где же он в таком случае?

Аннабелл оглянулась. Служанка ставила чайный поднос на столик перед дамами. Николаса нигде не было видно.

– Я… он был со мной всего минуту назад.

– Неужели?

Это единственное слово могло скрывать множество значений. Выговор, насмешку или что-нибудь еще. Что-то такое, отчего у нее возникло чувство, будто он над ней подшучивает. Словно ее неудача забавляла его. Это чувство усилилось, когда младшая леди близко склонилась к своей матери и что-то прошептала ей на ухо. После чего обе они рассмеялись.

Эти дамы напомнили Аннабелл заносчивых преподавательниц в академии. Тех, что развлекались, унижая и оскорбляя ее при каждом удобном случае.

Она попыталась подняться на ноги, но юбки ее запутались, а руки были полны сахара. И в дополнение ко всему она почувствовала, что ее кружевной чепец сползает с небрежно закрученного пучка.

Крепкая рука подхватила ее под локоть. Лорд Саймон помогал ей подняться. Она не желала его помощи, не хотела иметь ничего общего ни с кем из этих снобов.

И все же вряд ли она могла отказаться. Поднявшись на ноги, она ощутила исходящий от него запах свежести и выделанной кожи. Их взгляды встретились, и его слабая кривая улыбка мгновенно смягчила ее гнев. У нее неожиданно создалось впечатление, будто он сочувствует ее несчастью. Может, она ошиблась, думая, что он насмехается над ней?

Младшая леди встала с кушетки и плавным шагом приблизилась к лорду Саймону. Взяв его за руку, она устремила взгляд мимо Аннабелл, словно ее тут и не было.

– Его светлость поблизости, Саймон? Ох, мне ужасно хочется повидать этого милого мальчика.

– Луиза просто обожает детей, – сказала старшая леди, снисходительно улыбаясь дочери, и, подняв чайник, принялась разливать чай в чашки. – Когда-нибудь она станет замечательной матерью.

Аннабелл сразу поняла, что эта женщина старается свести Луизу с лордом Саймоном. Господи, ну можно ли действовать более откровенно?

Если лорд Саймон и заметил это, он явно не имел ничего против, потому что приветливо улыбался стоявшей рядом женщине. Они представляли собой исключительно красивую пару. Грациозная белокурая Луиза, такая утонченно элегантная, рядом с его высокой смуглой фигурой. По сравнению с ней Аннабелл выглядела чернильной кляксой на чистом листе бумаги.

К тому же она без приглашения вторглась в этот великосветский салон. Чем скорее она исчезнет отсюда, тем лучше. С руками, полными сахара, она неуклюже присела в реверансе и направилась к двери.

– Мисс Куинн, – окликнул ее лорд Саймон. – Взгляните, не ждет ли вас мальчик в коридоре.

Аннабелл не одобряла идею пригласить Николаса в гостиную. Сюсюканье этих дам станет для него пыткой. Неужели его дядя не понимает, что значит быть застенчивым? Скорее всего это его просто не волнует.

К ее огромному облегчению, коридор оказался пуст. Она осмотрела его в обе стороны, чтобы удостовериться. Должно быть, Николас вернулся назад в детскую.

– Его здесь нет, милорд.

Лорд Саймон с извиняющейся улыбкой обернулся к дамам.

– Боюсь, вам придется повидать моего племянника в другой день. Всякий раз, когда он исчезает, отыскать его невозможно.

Пока гостьи шумно выражали свои сожаления и сочувствие, Аннабелл в ужасе замерла у стены сразу за дверью. «Всякий раз, когда он исчезает»? Неужели у Николаса вошло в привычку убегать, потому что он боится своего дядю? У нее не укладывалось в голове, как может лорд Саймон говорить об этом с таким безразличием.

Его беззаботность и равнодушие возмущали. Николас был беззащитным ребенком, а не бродячей собакой или котом. Настало время его дяде осознать это.

Она снова ступила в дверной проем.

– Милорд, можно мне попросить вас на пару слов?

Он как раз собирался взять чашку из рук старшей леди. Обернувшись к Аннабелл, он устремил на нее пристальный взгляд своих темных глаз, и у нее непроизвольно по коже побежали мурашки. Очевидно, он не привык, чтобы его вызывала прислуга.

Он поставил чашку, извинился перед гостями и вышел в коридор к ней.

– В чем дело? – раздраженно спросил он.

Так близко он выглядел слишком устрашающе, и Аннабелл почти пожалела, что поддалась порыву, побудившему ее заговорить. Но Николас жаждал заняться рисованием, и если она не будет за него бороться, кто тогда вступится за него?

– Я хотела бы обсудить с вами расписание его светлости.

– Сейчас не место и не время.

Несмотря на его резкость, ей удалось удержать свой голос ровным.

– Тогда я должна попросить вас о встрече в более удобное время.

Ее спокойная уверенность в себе несколько пошатнулась, когда выбившаяся прядь волос коснулась ее щеки. Поскольку ладони ее были заняты сахаром, она попыталась заправить волосы запястьем, но добилась только того, что они залепили ей рот. Не долго думая, она скривила губы и сдула волосы в сторону. Лорд Саймон хмуро уставился на ее рот. Похоже даже, что его мрачность значительно усилилась. Он вытащил аккуратно сложенный носовой платок из внутреннего кармана сюртука, встряхнул, чтобы расправить, и протянул его ей.

– Протрите руки, – проворчал он.

В удивлении Аннабелл взглянула на чистое белое полотно, затем на него.

– В этом нет необходимости. Я могу вымыть их на кухне через минуту.

– И все же я настаиваю, сделайте это.

Его тон не допускал никаких возражений, и, поколебавшись немного, она сложила собранный сахар в его платок и отряхнула ладони. Он свернул узелок и сунул его ей.

– Не будет никаких встреч, – заявил он. – Я не вижу необходимости обсуждать что-либо с вами.

Жесткий тон его голоса напугал Аннабелл. Боже милостивый, неужели она переступила границы дозволенного? Неужели он намерен теперь отослать ее?

От сознания реальной возможности такого исхода у нее сжалось сердце. Зачем, ах, зачем она совершила сегодня так много ошибок у него на глазах? Преподавая этикет, она, как никто, знала, как следует правильно себя вести. Должно быть, он счел ее неумелой и дурно воспитанной. Тупицей, неспособной быть гувернанткой герцога.

– Милорд, я прошу только выслушать меня.

– Я уже знаю, что вы собираетесь мне сказать. – Он неодобрительно скривил губы. – Я встретил Бантинга по дороге, и он рассказал мне о разногласиях, возникших между вами.

– Рассказал?…

– Я не намерен выслушивать очередную порцию жалоб. И не собираюсь выступать судьей в ваших стычках в классной комнате. Урегулируйте самостоятельно все разногласия с Бантингом – или покиньте замок. Выбор за вами.

Круто повернувшись кругом, лорд Саймон вернулся в гостиную и присоединился к своим гостям. Аннабелл осталась в коридоре, сжимая в руках маленький сверток, увязанный в его носовой платок. Было слишком поздно объяснять, что она хотела лишь спросить его насчет уроков изобразительного искусства для Николаса.

Теперь обстоятельства не оставили ей выбора. Под угрозой потерять свое место она должна самостоятельно отыскать способ переделать это злополучное расписание.

Глава 8

Спускаясь по крутой лестнице в подвал, Аннабелл с удовольствием вдыхала запахи выпекаемого хлеба и влажного камня. Только что рассвело, и Николасу предстояло спать еще целый час. По счастью, это давало ей достаточно времени, чтобы выведать немного информации у прислуги.

На этом подземном этаже слуги выполняли множество своих ежедневных обязанностей вдали от господских глаз. Здесь располагались кухня, прачечная, винный погреб, буфетная и различные кладовые. Девушка направилась по узкому коридору на мягкий свет, льющийся из двери. По ее предположению, это была кухня.

Напоминающее пещеру помещение было гораздо обширнее, чем кухня в Академии миссис Бакстер. Блестящие медные кастрюли висели на крюках, а в открытых ящиках были сложены стопками блюда и стеклянная утварь. Вдоль одной каменной стены располагался очаг, достаточно большой, чтобы вместить целого поросенка.

Седовласая женщина в белом фартуке, туго затянутом на пышной талии, склонилась над огнем, помешивая большой деревянной ложкой содержимое железного котла. Посреди комнаты две молоденькие служанки в опрятных чепцах за длинным рабочим столом, весело болтая, чистили картошку, горой наваленную перед ними.

Одна из служанок посмотрела на Аннабелл, стоявшую в дверях. Затем наклонилась вперед и прошептала что-то своей напарнице. Они обе замолкли и уставились на гостью. Кухарка с деревянной ложкой в руке повернулась кругом с явным намерением наказать их.

При виде Аннабелл глаза женщины широко раскрылись, и она махнула рукой одной из служанок.

– Ливви, перестань таращить глаза и иди помешай в котле вместо меня.

Младшая из двух девушек вскочила и бросилась выполнять поручение. Вытерев узловатые руки о передник, кухарка поспешила к двери. Ее простое, но приятное лицо раскраснелось от огня.

– Я миссис Ходж, – сказала она. – А вы, должно быть, новая гувернантка. Позвольте подать вам завтрак?

– Чашки чая с тостом будет вполне достаточно.

Миссис Ходж поцокала языком.

– Телу требуется гораздо больше, чтобы начать день. И вам следовало позвонить в колокольчик. Или послать Элоуэн принести вам поднос с едой.

Аннабелл нарочно ускользнула потихоньку, пока няня мыла пол в классной комнате.

– Я не против сама спуститься вниз. И хотела бы позавтракать здесь.

Кухарка пришла в ужас.

– На кухне? Такая леди, как вы? Это невозможно!

Аннабелл хотела возразить женщине. Может, она и выглядела как леди в своем модном шелковом платье цвета бронзы, подаренном ей леди Милфорд. Может, умела говорить и вести себя согласно правилам этикета, которому обучала девочек в академии. Но она всегда чувствовала себя гораздо комфортнее среди слуг, потому что они по крайней мере не смотрели на нее свысока из-за ее неблаговидного происхождения.

– Я с удовольствием останусь здесь, правда.

– Как пожелаете. Эта парочка с куриными мозгами – Ливви и Мойра. Они дадут вам поесть.

Аннабелл тотчас же уселась за рабочий стол с самого края, прихлебывая маленькими глоточками горячий чай. Миссис Ходж торопливо сновала по кухне. Забежала в кладовую за мешком изюма, затем появилась вновь, чтобы подготовить булочки на противне для выпекания.

С робкой улыбкой Ливви принесла Аннабелл несколько кусочков поджаренного на огне хлеба вместе с тарелкой дымящейся овсяной каши из котла и маленьким кувшинчиком сливок. Сделав реверанс, она поспешно вернулась на другой конец стола и продолжила чистить картошку.

За исключением учениц академии, практиковавшихся, чтобы подготовиться к дебюту в свете, никто никогда прежде не преклонял колени перед Аннабелл. Реверанс Ливви послужил серьезным напоминанием о глубокой пропасти, отделявшей ее теперь от остальных слуг. Как гувернантка, она занимала самое высокое положение среди обслуживающего персонала. Но ей было бы намного легче выполнить свою сегодняшнюю миссию, если бы они считали ее одной из них.

Подливая понемногу сливки в овсянку, Аннабелл заметила, что обе молодые служанки бросают на нее любопытные взгляды. Они перестали болтать, и было совершенно ясно, что присутствие незнакомки их стесняет. Если Аннабелл собиралась узнать что-нибудь полезное, ей необходимо было подружиться с девушками.

Она перехватила взгляд более пышной девицы.

– Вы ведь Мойра, не так ли? – сказала она с теплой улыбкой. – Это вы вчера принесли чайный поднос лорду Саймону и его гостям?

Слабый румянец разлился по широкому лицу служанки.

– Простите, мисс, что налетела на вас.

– Чепуха, это была моя вина, включая неприятность с сахаром. Боюсь, я слишком увлеклась разговором с его светлостью и не смотрела, куда иду.

Ливви прижала наполовину очищенную картофелину к прикрытой фартуком груди.

– О, мисс, я уж всю голову сломала с тех пор, как Мойра рассказала мне об этом. Наверное, это пикси запутали ваши юбки.

Аннабелл с трудом удалось сдержать улыбку. И вовремя. Девушка вовсе не шутила. Она говорила вполне серьезно. Ее широко раскрытые карие глаза казались огромными на встревоженном веснушчатом лице. Напротив нее Мойра согласно кивала головой. Хозяин гостиницы «Медная лопата» тоже предупреждал Аннабелл остерегаться пикси в лесу. Должно быть, вера в этих фантастических существ прочно укоренилась среди сельских жителей в здешних краях.

– Вы очень добры, стараясь меня утешить, – сказала Аннабелл. – Но было бы нечестно с моей стороны обвинять в собственной оплошности кого-то другого. Кроме того, уверяю вас, я не видела никаких пикси.

Ливви наклонилась вперед, упершись в стол локтями.

– Вы и не могли их видеть, мисс. Эти крошечные создания невидимы для нас. Они часто проказничают и вредят.

– Они известны еще и тем, – поддержала ее Мойра, – что прячут вещи. Им нравится колдовать, чтобы молоко свернулось, а хлеб подгорел.

– Вот намедни, – сообщила Ливви, – я видела, как стемнело, их крошечные огоньки на склоне холма пониже замка. Говорят, они танцуют по ночам, оставляя после себя кольцо поганок.

– Ерунда, – сказала миссис Ходж, вытаскивая из печи хлеб и засовывая на его место противень с булочками с изюмом. – Чушь вся эта болтовня об огнях и свернувшемся молоке! Всего лишь порождение праздных умов.

Аннабелл разделяла скептицизм кухарки. Все происшествия, о которых упоминали девушки, вполне могли оказаться делом рук человека.

Не желая обидеть служанок, Аннабелл дипломатично заметила:

– Думаю, нам никогда не узнать, виновны ли в этом пикси или моя собственная неловкость. Я лишь благодарю Бога за то, что лорд Саймон не уволил меня тотчас же.

– О, только не его милость, – сказала кухарка, раскатывая следующую порцию теста. – Он, конечно, суровый человек, но в общем справедливый.

Справедливый? А как насчет его бездушного обращения с племянником? Аннабелл так и подмывало спросить, но следовало соблюдать осторожность. Слуги, без сомнения, безмерно преданы своему хозяину.

– Приятно это узнать, – сказала она. – Между прочим, он любезно одолжил мне свой носовой платок, чтобы сложить сахар, который я рассыпала. – Аннабелл залезла в карман и выложила на стол прискорбно измятый кусок полотна. – Я все думала, миссис Ходж, нельзя ли его выстирать и вернуть ему?

– Я сама отнесу его в прачечную, – сказала миссис Ходж, стряхивая муку с ладоней. – Мне нужно поговорить с лакеем насчет завтрака его милости.

Она взяла платок и засеменила из кухни.

Уловка сработала лучше, чем Аннабелл надеялась. Она хотела поговорить со служанками без надзора строгих всевидящих глаз кухарки. Если ей удастся убедить их довериться ей, она сможет уговорить их поделиться сведениями о семье герцога.

Помешивая ложкой овсянку в тарелке, Аннабелл заметила:

– Должна признаться, я очень рада, что получила место в таком прекрасном доме. Вам обеим нравится работать здесь, в замке?

Девушки в унисон закивали головами.

– Уж лучше, чем гнуть спину в поле или доить коров, – сказала Мойра, дочистила картофелину и передала ее Ливви для нарезки.

– Или выгребать навоз для моего папаши, – добавила Ливви.

Мойра брезгливо сморщила нос.

– Да, ужасно грязная работа, ничего не скажешь. Я еще не рассказывала тебе, как поскользнулась и плюхнулась на большую свежую кучу? Воняла после этого аж целую неделю. Никто не садился подле меня в церкви.

Девушки дружно рассмеялись.

Аннабелл снова направила их к нужной теме:

– Его светлость – такой милый мальчик. Как жаль, что он потерял родителей в столь юном возрасте. Простите, что донимаю вас вопросами, но я так и не знаю, что с ними случилось.

Мойра сразу же посерьезнела.

– Жуткая авария с их каретой. Герцог вез герцогиню, когда они свалились с дороги.

– Это случилось в Лондоне, – серьезно добавила Ливви, – вскоре после Самайна [1].

– Самайна?

– Последний день октября, – сказала Ливви. – На улице разводят костры, празднуют и танцуют, отмечают начало темного времени года.

Канун Дня Всех Святых. Хотя Аннабелл интересно было побольше узнать о местных обычаях, у нее оставалась еще масса других вопросов и слишком мало времени, чтобы получить на них ответы.

– Думаете, это из-за аварии его светлость стал таким тихим и робким? Или он всегда был застенчивым?

Обе служанки тупо уставились на нее.

– Застенчивым? – переспросила Мойра, перестав чистить картошку. – Его светлость прекрасный послушный мальчик.

– Он очень вежливый и учтивый, – добавила Ливви в его защиту. – Мы гордимся, что служим ему.

Их преданность герцогу явно не допускала даже малейшего намека на критику.

– О, я вовсе не имела в виду жаловаться! – поспешно воскликнула Аннабелл. – Я просто поинтересовалась, может, он все еще горюет по своим родителям. Чтобы лучше помочь ему, понимаете?

– Ах, – вздохнула Ливви, сочувственно кивнув. – Ну, Элоуэн говорит, что он лучший из мальчиков. Она наверняка сказала бы нам, если бы он был несчастлив.

Элоуэн, нянька, как видно, весьма недалекая женщина, которая и мухи не заметит, усядься та прямо на ее толстый нос картошкой. Впрочем, Аннабелл не собиралась озвучивать это мнение.

– Благодарю вас, – сказала она. – Приятно это узнать. Любые сведения, которые вы можете сообщить мне о герцоге и его родных, окажут нам огромную помощь.

Девушки радостно заулыбались. Теперь они выглядели более раскованными. Руки их по-прежнему были заняты чисткой и нарезкой картошки.

– Мы почти всегда на кухне, – сказала Мойра. – Но время от времени кое-что слышим.

Не желая показаться сплетницей, Аннабелл ненадолго умолкла, смакуя сдобренную сливками овсянку.

– Как я поняла, лорд Саймон стал опекуном его светлости прошлой осенью. Должно быть, присутствие кого-то знакомого в доме стало ребенку большим утешением во время тяжелых переживаний после утраты.

– О, но его милость совсем не знал его светлости, – сказала Ливви. – До этого они никогда не встречались.

Аннабелл выронила ложку.

– Никогда?

– Ага, – подтвердила Мойра. – Его милость был капитаном кавалерии. Много лет он был далеко, сражаясь в чужедальних странах.

Раньше Аннабелл не считала лорда Саймона героем. Теперь она увидела его в военной форме, верхом на боевом коне, отдающего приказы своим людям и ведущего их в атаку на врага. Наверное, этим и объяснялось его грубое поведение, ведь он привык к безоговорочному повиновению. Затем другая картина возникла в ее памяти: Николас, сжимающий в руке игрушечного всадника. Возможно ли, что он восхищается своим дядей так же сильно, как боится его?

Ей обязательно следует это выяснить. Эта мысль еще больше укрепила решимость Аннабелл найти способ преодолеть отчужденность между племянником и дядей.

– Почему никто не обращается к нему «капитан лорд Саймон»? – спросила она.

– Хозяин счел это пустой формальностью, раз он вышел в отставку, – ответила Ливви. – Так нам сказала миссис Уикетт.

– Она здешняя экономка, – добавила Мойра и покраснела. – Но вы, конечно, уже с ней встречались.

– Трудно поверить, что он хоть изредка не приезжал домой в отпуск, – сказала Аннабелл. – Николасу уже восемь, а это слишком долгий срок, чтобы оставаться вдали от семьи.

Девушки тревожно переглянулись, словно безмолвно советовались друг с другом, как ответить на ее вопрос.

– У его милости была веская причина оставаться вдали, – сказала Мойра, оглянувшись на дверь. – Но не сочтите меня сплетницей за эти слова.

Слишком заинтригованная, чтобы продолжать есть, Аннабелл отодвинула тарелку в сторону.

– Пожалуйста, расскажите мне. Очень важно, чтобы я разобралась во всем, что происходило в жизни его светлости. Я никогда не предам вашего доверия.

– Ну ладно, – сказала Мойра. – Я кое-что знаю. По слухам, его милость был влюблен в герцогиню до ее замужества. Говорят, герцог увел ее у него.

– Лорду Саймону нестерпимо было видеть свою возлюбленную замужем за старшим братом, – добавила Ливви. – Говорят, он добровольно поступил в кавалерию и покинул Англию, чтобы не присутствовать на свадьбе.

Аннабелл откинулась на спинку стула, пытаясь осмыслить услышанное. Лорд Саймон был когда-то безумно влюблен в мать Николаса. В этом ли причина того, что он не хочет иметь с мальчиком никаких дел? Потому что ему невыносимо смотреть на ребенка, напоминающего ему об утраченной любви?

«Только держитесь подальше от меня. Оба. И вы, и мальчик».

Воспоминание о его жестоких словах уничтожило ростки сочувствия в ее душе. Она не позволит себе расчувствоваться и выискивать извинения его недопустимому поведению. Лорд Саймон – холодный, надменный аристократ с камнем вместо сердца. Она сделает все, что в ее силах, чтобы не позволить ему дурно обращаться с мальчиком.

Внезапно она осознала, что девушки все еще продолжают сплетничать о лорде Саймоне.

Ливви говорила Мойре:

– Леди Луиза все время ездит сюда. Думаешь, его милость приударил за ней?

– Бес его знает. Но вчера он выглядел влюбленным, улыбался и все такое, – ответила Мойра. – Может, весной пойдут под венец.

Ливви подперла подбородок натруженными, загрубевшими от постоянной работы ладонями и мечтательно вздохнула:

– Я очень надеюсь на это. Леди Луиза такая милая и красивая. Не то что эта заносчивая мисс Гризуолд.

– Или эта противная леди Джоан. Вот уж поистине кожа да кости!

– Если его милость женится на ней, ему придется скармливать ей сливки бочками, чтобы она хоть немного округлилась. Иначе ему ни за что не отыскать ее в брачной постели.

Служанки громко рассмеялись. Аннабелл вежливо улыбнулась, но не присоединилась к их веселью. Она была слишком занята, обдумывая то, что только услышала. Очевидно, лорда Саймона преследовали все озабоченные замужеством леди, живущие по соседству.

Эта новость вызвала неприятный спазм у нее в животе. Если лорд Саймон и вправду женится, как это отразится на ее положении здесь? Возможно, его избранница возьмет на себя роль матери Николаса. Сочтет ли его опекун в таком случае, что Аннабелл больше нечего делать в замке? В конце концов, леди Милфорд стала искать гувернантку именно для того, чтобы та окружила мальчика материнской заботой.

Аннабелл с еще большей ясностью поняла, что необходимо как можно скорее вытеснить викария и полностью взять на себя обучение Николаса. Только тогда она станет незаменимой.

Глава 9

Ко времени вечернего чая в пятницу, когда Николас согласно своему расписанию должен был явиться на еженедельную встречу с лордом Саймоном, Аннабелл нигде не могла найти мальчика. Только что он читал, примостившись на кушетке возле окна в своей спальне, а спустя минуту исчез.

Его исчезновение стало возможным, во всяком случае отчасти, из-за ее собственного тщеславия. Она на минутку забежала к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок. Последний раз, когда она встретилась с лордом Саймоном во время того ужасного происшествия с сахаром, она выглядела неприглядно в чужой неказистой одежде. Подозревая, что он вполне способен судить о ее компетенции учителя по внешнему виду, Аннабелл решила в этот день выглядеть наилучшим образом. Поэтому она надела лучшее из своих трех новых платьев, шелковое голубое, удачно оттенявшее цвет ее глаз. Кружевной чепец прикрывал ее аккуратный пучок. В маленьком зеркальце на умывальном столике она выглядела серьезной и опытной, вполне подходящей для обучения герцога.

Но все ее усилия пропадут даром, если она не найдет Николаса. Куда же он делся?

Она обыскала его спальню, заглянула под кровать, за шторы, даже в гардероб красного дерева. Его любимая книга «Робинзон Крузо» одиноко лежала на кушетке возле окна. Если бы он покинул детскую, она наверняка услышала бы его шаги в классной комнате. Дверь в ее комнату была открыта все те несколько минут, пока она отсутствовала.

– Ваша светлость? – окликнула она. – Вы здесь? Ваш дядя нас ожидает.

Никакого ответа.

Аннабелл вышла в коридор и заглянула в комнату Элоуэн. Спартанская обстановка не давала ни малейшей возможности спрятаться. Девушка не могла попросить помощи у няни, потому что та спустилась в комнату для слуг выпить чаю.

После бесплодных поисков в нескольких других свободных комнатах Аннабелл пришла к заключению, что Николас, должно быть, ускользнул, чтобы избежать встречи с дядей. Он исчез точно так же, как и во время их экскурсии по замку, когда они повстречали лорда Саймона с его посетительницами в гостиной.

Но она надеялась, что Николас в конце концов поверит, что она сумеет защитить его. После трех дней здесь она уже заметила некоторые признаки того, что мальчик стал относиться к ней теплее. Он усердно занимался на уроках рисования, после того как уходил викарий. Они несколько раз ходили в библиотеку, чтобы выбрать книги. Каждый вечер выстраивали игрушечных солдатиков в его комнате для шуточных сражений. Сегодня, однако, он был более замкнутым, чем обычно, и Аннабелл корила себя за то, что не поняла, как он боится, должно быть, идти к дяде.

Она взглянула на часы. До назначенной встречи оставалось меньше десяти минут.

– Ваша светлость! – снова позвала она. – Выходите. У нас нет времени играть в прятки.

Только отдаленный шум прибоя был ей ответом. Николас знал каждый уголок и закоулок в замке. Здесь были сотни мест, где он мог спрятаться.

Аннабелл выскочила из класса и поспешно спустилась по каменной винтовой лестнице. Внизу уборщица, вооружившись ведром и тряпкой, ползая на четвереньках, мыла пол. Она твердо заявила, что не видела герцога. Это озадачило Аннабелл, потому что уйти из детской можно было только по этой лестнице.

Конечно, Николас умел делаться неслышным и незаметным. Возможно, он ускользнул, когда женщина повернулась спиной.

В прошлый раз, когда он исчез, он не вернулся сразу же прямо в детскую. Прошел час, прежде чем он появился у себя в спальне. Он упрямо не желал говорить, где был, а Аннабелл не хотелось слишком на него давить.

Теперь она жалела, что не проявила упорства. Должно быть, у него было укромное место, где он прятался, когда чувствовал угрозу.

Время поджимало, и Аннабелл бросилась обыскивать замок. Николаса не оказалось ни в большом зале, ни в гостиной, ни в часовне. Не спускался он и в подвал. Она даже сбегала назад в детскую, чтобы еще раз все проверить.

Все бесполезно.

Запыхавшись, она остановилась в продуваемом сквозняком коридоре, пытаясь сообразить, куда бы еще заглянуть. Сопровождение Николаса на эту еженедельную встречу было одной из обязанностей, которые ей удалось вырвать из-под контроля мистера Бантинга. Она не без основания подозревала, что Николас никогда не осмелился бы сбежать от викария. Бедный ребенок подчинялся ему из страха быть избитым.

По сравнению с викарием Аннабелл выглядела слабой и неумелой. Тем не менее она чувствовала себя обязанной сообщить лорду Саймону, что его племянник пропал. Не трудно догадаться, что хозяину замка вряд ли это понравится.

Аннабелл поплелась к его кабинету в северном крыле, но замедлила шаг, завидев его открытую дверь. Было еще не поздно повернуть назад. Можно было вернуться в классную комнату и попросить лакея отнести записку с сообщением, что Николас нездоров и встречу необходимо отложить.

Нет. Она не должна трусить. Лучше рассматривать это как возможность обсудить обучение Николаса. Сегодня лорд Саймон не сможет заявить, что он слишком занят, потому что время встречи уже предусмотрено в его расписании.

Аннабелл сделала глубокий вдох для храбрости, затем постучала в открытую дверь и вошла в кабинет. Приготовившись к стычке, девушка пришла в замешательство, обнаружив, что кабинет пуст.

Лорда Саймона там не было.

Кресло позади письменного стола красного дерева было слегка сдвинуто в сторону, словно он только что с него поднялся. На полированной поверхности стола лежала стопка бумаг, а на ней писчее перо. Возле камина на небольшом столике стоял в ожидании нетронутый чайный поднос. В воздухе витал слабый аромат выделанной кожи и специй, пьянящий мужской запах, который у нее ассоциировался с ним.

Может, он пошел на поиски Николаса? Вряд ли. Судя по каминным часам, она опоздала всего на несколько минут. Даже ярый приверженец пунктуальности не перестал бы ее дожидаться.

Решив подождать, Аннабелл прошла еще на несколько шагов в комнату. Она была здесь один-единственный раз в день своего приезда. Тогда были сумерки, кабинет выглядел уныло. Теперь, при ярком солнечном свете, комната приобрела более приветливый вид. Окна выходили на перламутрово-голубой простор моря, можно было разглядеть и волны, с шумом разбивающиеся о скалистое подножие утеса.

В любой другой день девушка была бы рада провести здесь долгие часы, упиваясь первозданной красотой открывающегося из окон пейзажа. Он так разительно отличался от холмистых равнин Йоркшира. Но нервное напряжение сжимало ей сердце. Ей отчаянно хотелось как можно скорее покончить с этой беседой.

Чтобы успокоить нервы, Аннабелл медленно обошла комнату. Стена дубовых полок была заполнена рядами учетных книг. Они выглядели очень старыми, их кожаные переплеты выцвели и потрескались. Остальная часть кабинета была украшена множеством интересных диковинок, и Аннабелл несколько отвлеклась, рассматривая некоторые из выставленных предметов.

Там была гипсовая статуя женщины в греческих одеждах, но без головы. Грушевидный струнный инструмент, напоминающий лютню. Деревянная маска, изготовленная дикарями.

Лорд Саймон на военной службе побывал за морями. Может, он собрал все эти реликвии во время своих странствий? Должно быть, так. Легкая зависть шевельнулась в ее душе. Как замечательно было бы путешествовать по всему миру и узнавать, как живут люди в зарубежных странах. В академии для девочек Аннабелл старательно утоляла свой интерес к различным культурам, усердно изучая в библиотеке каждую книгу по географии и истории. Она гордилась своими знаниями о дальних странах. Но рассматривая эти артефакты в реальной жизни, девушка осознала, как ничтожно мало она на самом деле знает.

Необычный предмет на столе в углу привлек ее внимание. Он походил на затейливо украшенную серебряную вазу – если не считать напоминающий змею шланг, выходящий из его середины. Заинтересовавшись, Аннабелл наклонилась и принюхалась. От прибора исходил слабый запах дыма, напомнивший запах трубочного табака, которым пользовался деревенский кузнец в Йоркшире.

Она подняла шланг и попыталась сообразить, как этот аппарат действует. Если это приспособление и вправду предназначалось для курения, то куда помещали табак и каким образом его поджигали? И зачем было изобретать такое хитроумное устройство, когда трубка гораздо меньше по размеру и ею легче пользоваться?

– Ищете что-то?

Голос лорда Саймона застал ее врасплох. Аннабелл вздрогнула и выронила шланг, громко звякнувший при падении. Стремительно повернувшись кругом, она увидела дядю герцога, стоявшего в дверях. Он был без сюртука и без галстука. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, открывая мускулистые предплечья. В высоких черных сапогах и небрежной одежде он больше походил на пирата, чем на благородного джентльмена.

Увидев его, Аннабелл ощутила непонятный спазм внутри, вызвавший волну удовольствия, прокатившуюся по ее телу.

Нет, это было не удовольствие, а скорее чувство облегчения. Наконец-то ей представилась возможность высказать свои соображения в защиту Николаса.

Помня о хороших манерах, девушка присела в глубоком реверансе.

– Лорд Саймон, вы напугали меня.

– В самом деле? Это мой кабинет. Почему вы здесь вместо Бантинга?

– Викарий уже уехал. – Уговорить его преподобие пойти на эту небольшую уступку оказалось почти так же легко, как вывести кошку гулять на поводке. – Теперь я буду приводить его светлость на эти еженедельные встречи.

– Тогда будьте добры объяснить, почему моего племянника нет с вами.

Пока лорд Саймон говорил, взгляд его медленно перемещался по ней с головы до ног. Если он и заметил изменения к лучшему в ее внешности, то ничем этого не выдал. Лицо его по-прежнему оставалось холодным и невозмутимым.

Аннабелл сплела пальцы рук вместе, чтобы удержаться от соблазна проверить, в порядке ли ее волосы и полностью ли их закрывает чепец.

– Я надеялась, что вы согласитесь, чтобы сегодня мы поговорили только вдвоем. Это очень важно. Необходимо обсудить обучение его светлости…

– Полагаю, Николас снова убежал.

Вот и накрылась ее жалкая попытка вывернуться. Дюжина уверток промелькнула у нее в голове. Но отпираться было бессмысленно, потому что он легко мог выяснить правду.

– К несчастью, да, – признала она. – Однако я уверена, что он где-то в замке. Как только мы закончим беседовать, я обязательно его найду.

– Поскольку его здесь нет, мы уже закончили. Всего хорошего, мисс Куинн.

Он направился к чайному подносу и наклонился, чтобы налить себе чашку чаю из серебряного чайника.

В замешательстве Аннабелл не двинулась с места. Как он мог так бесцеремонно отмахнуться от нее? Ей хотелось наброситься на грубияна и как следует отчитать его за столь вопиющее безразличие к образованию племянника. Но следовало помнить о Николасе. Только его благополучие имело значение. Ради него она должна проглотить свою гордость и умиротворить этого изверга.

– Пожалуйста, милорд. Это очень важно.

Он обернулся и сердито посмотрел на нее.

– Мне казалось, я ясно сказал, что вы с Бантингом должны между собой утрясти детали обучения мальчика.

– Да, это верно. – Аннабелл понимала, что ступает на зыбкую почву. Ей нужно было показать себя опытным психологом, а не вздорной сварливой девицей. – Однако я не уверена, что вы представляете себе, какая тяжелая обстановка сложилась в классной комнате. Его светлость очень способный и смышленый ребенок. Но он кажется несколько рассеянным на занятиях. Я думаю, отсутствие у него интереса к учебе объясняется низким качеством лекций викария. Его преподобие изъясняется слишком сложно и непонятно для маленького мальчика.

Лорд Саймон нетерпеливо тряхнул головой.

– Ерунда. Что касается успехов моего племянника в учебе, то они вполне удовлетворительны. Каждую неделю он рассказывает мне, что выучил.

– У его светлости прекрасная память. Он быстро все запоминает. Однако большую часть времени на занятиях пялится в окно, в то время как должен был бы слушать и учиться.

– Вы превращаетесь в смутьянку, мисс Куинн. – С явным неодобрением на лице лорд Саймон размешивал сахар в чашке. – Должен заметить, что Бантинг по крайней мере никогда не испытывал трудностей с тем, чтобы доставить сюда мальчика вовремя.

– Конечно, не испытывал, – сказала Аннабелл, не сумев скрыть досаду. – Он использует запугивание и телесные наказания, чтобы заставить вашего племянника подчиняться.

– Мягкость и снисходительность вряд ли подготовят Николаса к суровым условиям обучения в Итоне в следующем году.

– Как и битье с целью добиться послушания.

Отложив в сторону ложку, лорд Саймон круто повернулся кругом и хмуро посмотрел на девушку.

– Битье?

– Он хлестнул Николаса линейкой по пальцам. За ужасное прегрешение – нарисовать картинку на грифельной доске во время занятий.

Суровое выражение его лица слегка смягчилось.

– Бантинг рассказал мне об этом в тот же день, когда это случилось.

– Значит, вы считаете, что он поступил правильно?

Лорд Саймон обогнул стол и протянул ей чашку.

– Жалеть розги – портить ребенка. Не так ли гласит поговорка, мисс Куинн?

Аннабелл с удивлением смотрела на дымящийся в чашке чай. Это казалось слишком благородным поступком в разгар их спора. Но по крайней мере это свидетельствовало о том, что он готов был позволить ей остаться в кабинете еще на несколько минут.

– Но… герцог ваш подопечный. Наверняка вы хотите оградить его от излишних страданий.

– Мальчикам нужна строгая дисциплина. Иначе они будут плохо себя вести. Такова реальность жизни.

– Я согласна, что грубой силой можно заставить ребенка хорошо себя вести. Но не лучше ли, чтобы Николас поступал правильно потому, что усвоил высокие нравственные принципы и обрел чувство ответственности?

Лорд Саймон, наливая себе чай, оглянулся через плечо.

– Он должен научиться подчиняться власти. Откровенно говоря, мне все равно, как вы добьетесь этого.

Его безразличие по отношению к герцогу покоробило Аннабелл. Дуя на чай, она припомнила, что говорили служанки на кухне. Лорд Саймон был влюблен в мать Николаса, а его старший брат увел ее у него. После этого лорд Саймон отрекся от своей семьи и на много лет покинул Англию. Неужели боль, обида и гнев ожесточили его сердце по отношению к сыну герцогини?

Аннабелл потихоньку отхлебнула глоточек из чашки. Существовало другое объяснение: лорд Саймон всегда был холодным и равнодушным. И оттолкнул от себя мать Николаса своим жестоким нравом. Может, она была для него всего лишь красивой безделушкой и ничего больше. А его чрезмерная гордость не позволила ему примириться с тем, что его отвергли.

В любом случае его теперешнее безразличие к Николасу не имело оправданий. Невинный ребенок никогда не должен страдать за грехи своих родителей.

Здравый смысл подсказывал Аннабелл, что нужно оставить этот бесполезный спор, но она не нашла в себе сил смолчать. Не сумела сдержать себя, когда речь шла о благополучии Николаса. Она посмотрела на лорда Саймона, который направлялся к ней с тарелкой печенья.

– Наверное, вам следовало попытаться понять, почему юный герцог ведет себя подобным образом, – сказала она, отказавшись от печенья. – По моим наблюдениям, он прячется, потому что боится вас.

– Что? Я его ни разу даже пальцем не тронул.

– А может ли он быть уверен, что вы не сделаете этого в будущем? Вы для него по существу незнакомец, милорд. Вы с ним даже никогда не встречались до гибели его родителей.

Пригвоздив ее ледяным взглядом, лорд Саймон поставил тарелку на письменный стол.

– Сплетничали с прислугой, мисс Куинн?

От его взгляда ее охватила дрожь. Но она не могла отступиться, не сделав все возможное, чтобы уговорить его. Используя свой самый убедительный тон, она сказала:

– Для меня очень важно знать все обстоятельства, оказавшие влияние на жизнь Николаса. Иначе как я смогу помочь ему?

– Во всяком случае, постарайтесь, чтобы он не убежал от вас в следующий раз.

– Но это от вас он убежал, это вас он боится. Если бы вы показали ему свою любовь и доброту, может, он бы с большей охотой посещал вас…

Лицо его помрачнело.

– Довольно! – резко оборвал он ее. – Я давно вырос из того возраста, когда нуждаются в поучениях гувернантки.

Напоминание о ее месте заставило Аннабелл осознать, что она зашла слишком далеко. Ее взяли сюда всего лишь на двухнедельный испытательный срок. Чудом будет, если лорд Саймон не вышвырнет ее из замка за непокорность. А тогда какая польза будет от нее Николасу?

Она поставила чашку с чаем на ближайший стол. Та громко звякнула о блюдце.

– Прошу извинить меня, милорд, – сказала она, опустив глаза. – Я скорее всего лезу не в свое дело. Позвольте мне уйти, я должна отыскать его светлость.

Аннабелл присела в глубоком реверансе и направилась к двери. Но не успела она сделать и двух шагов, как лорд Саймон схватил ее за руку и заставил остановиться.

– Подождите! – сердито рявкнул он.

От прикосновения его крепких пальцев, сжавших ее руку, жар опалил Аннабелл сквозь тонкий шелк рукава. Ощущение было таким неожиданным, что сдавленный стон вырвался из ее горла. Опасаясь, что своей дерзостью привела его в ярость, девушка обернулась и встретилась с ним взглядом.

Но хотя на его лице отчетливо читалось раздражение, похоже было, что он вовсе не собирался ее ударить. Напротив, в его взгляде угадывалась странная напряженность, заставившая ее внимательно посмотреть на него. Невозможно было не заметить его сверкающих серых глаз и густых черных ресниц. Если не считать того случая в день грозы в момент ее прибытия, когда лорд Саймон тащил ее в замок, Аннабелл не доводилось стоять так близко к мужчине. Новизна положения оказывала необычное воздействие на девушку. У нее подгибались колени, а сердце лихорадочно билось в груди.

Затем взгляд лорда скользнул к ее губам, и глаза его едва заметно потеплели. Слегка наклонив голову, он склонился ближе к ее лицу и низким, чуть хриплым голосом произнес:

– Мисс Куинн, если бы вы только…

Что бы он ни собирался сказать, он мгновенно осекся, когда за спиной Аннабелл прозвучали шаги. Вздрогнув, она оглянулась через плечо и увидела сухощавую женщину средних лет в одежде прислуги, входившую в открытую дверь.

Миссис Уикетт, экономка.

Аннабелл сразу поняла, какой компрометирующей могла показаться сцена. Однако прежде чем она обрела способность двигаться, лорд Саймон отпустил ее руку и отступил в сторону. Удивленно приподняв бровь, он холодно смотрел на женщину в ожидании, когда та заговорит.

– Извините меня, лорд Саймон, – сказала экономка, коротко присев. – Я заглянула посмотреть, не нужно ли вам еще чего-нибудь к чаю.

– Нет. Если это все…

Под его жестким неумолимым взглядом экономка тут же покинула кабинет, искоса посмотрев на Аннабелл.

Девушка содрогнулась. Боже милостивый, что подумала миссис Уикетт, обнаружив их здесь вдвоем, стоявшими так близко друг от друга? Меньше всего Аннабелл нуждалась в том, чтобы о ней распространялись непристойные сплетни среди прислуги. Не говоря уже о лишнем поводе к увольнению. Может, если она поторопится, экономка увидит, как она уходит, и поймет, что ничего предосудительного не произошло.

– Мне в самом деле необходимо уйти, – пробормотала она, двигаясь к двери.

– Погодите, – скомандовал лорд Саймон. – Я иду с вами.

– Со мной?

– У меня есть кое-какие догадки о том, куда мог спрятаться мальчик. Нам понадобится лампа. – Он пересек кабинет и зажег фитилек масляной лампы от огня в камине. Затем он стремительно прошел мимо Аннабелл и вышел в коридор.

– Следуйте за мной, – распорядился он.

Заинтригованная, она немедленно подчинилась. К сожалению, миссис Уикетт уже исчезла из коридора, но Аннабелл в данный момент волновали гораздо более серьезные вещи. Внезапный порыв лорда Саймона к сотрудничеству несколько выбил ее из колеи. Если он все это время знал, куда скрывается герцог, почему сразу же не сказал об этом? И зачем, во имя всего святого, ему понадобился свет?

Лорд Саймон быстро шел вдоль коридора, его тяжелые шаги по каменному полу гулко раздавались в тишине. Он ни разу не оглянулся, чтобы посмотреть, идет ли она следом. Казалось, будто он забыл о ее присутствии.

«Мисс Куинн, если бы вы только…»

Что он собирался ей сказать?

«Если бы вы только перестали раздражать меня»?

«Если бы вы только научились подчиняться мне»?

«Если бы вы только позволили мне заняться с вами любовью»?

Нет. Только не это. Никогда. Ради всего святого, он ведь ясно дал понять, что с трудом выносит ее присутствие. Должно быть, он собирался отчитать ее за то, что она докучает ему. Вот и все.

Поспешая вслед за ним, она поймала себя на том, что разглядывает лорда Саймона со странной увлеченностью. Он двигался с необычайной энергией и неповторимой мужской грацией, заставляя ее почти бежать, чтобы не отстать от него. Может, это не так уж странно, что ее тянет наблюдать за ним. Выросшая в академии для девочек, она видела очень мало мужчин в своей жизни. И уж определенно ей никогда не доводилось встречать столь поразительно красивого мужчину, как лорд Саймон.

Как и никого столь надменного и властного.

Согласно слухам, бродившим по замку, многие знатные леди в этих краях вешались ему на шею. То ли они не знали о его суровом нраве, то ли их это не волновало. В высшем обществе лишь богатство и благородное происхождение имели значение.

Если она когда-нибудь выйдет замуж, то только по любви.

Эта мысль прочно обосновалась в тайном уголке ее души. Аннабелл старалась не слишком задумываться об этом, потому что женщины в ее затруднительном положении зачастую оставались старыми девами. Она была слишком образована, чтобы привлечь внимание рабочего человека, и в то же время слишком бедна, чтобы заинтересовать кого-нибудь из благородного сословия. Ее сомнительное происхождение тоже снижало шансы найти достойного мужа. По этой причине она решила посвятить свою жизнь и любовь чужим детям, доверенным ее заботам. Ей совершенно не нужен мужчина, чтобы сделать ее счастливой…

Внезапно лорд Саймон свернул в арочный проход. Аннабелл двинулась за ним. Она испугалась, осознав, что он привел ее в часовню. Три короткие скамьи с каждой стороны вели к резному каменному алтарю на возвышении. За ним висел крест, по обеим сторонам которого располагались узкие окна с витражами. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь цветное стекло, рождали на стенах разноцветные вспышки, словно комната была украшена драгоценностями.

– Герцога здесь нет, – прошептала она, не желая нарушить торжественную тишину. – Я проверила, прежде чем отправиться к вам в кабинет.

– Вы не знали, где искать.

С лампой в руке лорд Саймон уверенно пошел по проходу между скамьями, увлекая Аннабелл за собой. Но вместо того чтобы подойти к алтарю, он свернул направо, где на каменной стене висел большой средневековый гобелен. На нем была изображена сцена из сельской жизни, где набожные крестьяне возносили хвалу Господу за урожай.

Лорд Саймон отогнул гобелен в сторону.

– Держите, – приказал он, вручая ей лампу.

Аннабелл подчинилась. У нее защекотало в носу от пыли, поднявшейся со старого гобелена. Прекрасная тканая картина завладела ее вниманием, и на мгновение она упустила из виду лорда Саймона. Затем она заметила, что он давит на стену.

– Что вы делаете? – спросила она.

– Смотрю, сумею ли я найти нужный камень. Прошло уже очень много времени… ах, вот он.

С глухим скрежетом один из камней сдвинулся с места. К огромному удивлению девушки, часть стены повернулась внутрь, открыв узкий проход в темный тоннель.

Вход был расположен в нескольких футах над полом, и лорд Саймон ловко запрыгнул в отверстие. Он обернулся и забрал лампу у Аннабелл. А затем протянул руку ей.

Глава 10

Аннабелл колебалась.

– Что там?

– Эта нора – убежище священника. Им пользовались во времена религиозных преследований, когда духовнику семьи необходимо было ускользнуть от людей Кромвеля. Там прорыты тоннели, которые могли вывести его – и всю семью – в безопасное место.

Или, может, это была хитрость. В мозгу Аннабелл возникло безумное видение: лорд Саймон запирает ее в потайном месте, где никто никогда не сможет ее найти. Сотни лет спустя кто-нибудь найдет груду костей и несколько клочков голубого шелка…

Похоже, он умел читать ее мысли, потому что его губы изогнулись неожиданно приветливой улыбкой.

– Идемте, – сказал он, поманив ее пальцем. – Сознайтесь, что вам любопытно.

Эта улыбка объясняла, почему ему так легко удавалось очаровывать дам. Но Аннабелл была не так глупа, чтобы поддаться его обаянию. Она видела его без маски любезности и знала его колючий нрав. Только благополучие Николаса имело для нее значение. Чтобы отыскать мальчика, она готова была пойти на любой риск.

Ухватившись за крепкую ладонь, она позволила лорду Саймону без усилий втащить ее в нору священника. Он слегка придержал ее за талию, чтобы помочь прочно встать на ноги, и, несмотря на присущее ей чувство осмотрительности, сердце ее забилось чаще от его прикосновения. Это не имело никакого смысла, потому что она отнюдь не восхищалась этим мужчиной. Он ей даже нисколько не нравился.

В особенности сейчас, когда он выглядел так, словно на одном глазу у него черная повязка, а в зубах зажата абордажная сабля.

– Сюда, – сказал он.

Ссутулив широкие плечи и согнувшись, он двинулся по узкому тоннелю. Как и ему, Аннабелл пришлось нагнуть голову, чтобы не удариться о низкий потолок. Гобелен опустился позади них, и если бы не лампа, им пришлось бы пробираться в полной темноте.

Пламя отбрасывало дрожащие тени на каменные стены. Местами паутина свисала с потолка. В спертом воздухе пахло сыростью со слабой примесью соли. Аннабелл сосредоточилась на том, чтобы не касаться юбками грязного пола и стен. Полумрак разжег ее воображение, и она вновь задумалась над тем, насколько можно доверять лорду Саймону. Ей казалось, что это слишком необычный и даже экзотический способ разыскивать Николаса.

– Где же герцог? – спросила она.

Лорд Саймон оглянулся на нее через плечо.

– Полагаю, сейчас мы это выясним. Я тоже пользовался этими тоннелями в детстве.

Ей потребовалось время, чтобы осмыслить его слова.

– Вряд ли Николас пробрался сюда. Здесь слишком страшно.

Они достигли перекрестка, откуда три тоннеля расходились в разные стороны. Здесь стены, похоже, были вырублены в твердой скале. Потолок стал немного выше. Лорд Саймон остановился и внимательно посмотрел на нее при свете лампы.

– Все мальчики любят приключения. На самом деле я даже нахожу обнадеживающим, что он не оказался слабаком.

Аннабелл не могла с ним согласиться. Она все еще безуспешно пыталась представить себе, как такой робкий ребенок мог добровольно забраться в этот мрачный лабиринт. Потирая замерзшие руки, она решила не вдаваться в излишние подробности.

– Вас не тревожит, что он мог пораниться?

– Если бы он не появился несколько дней, я бы знал, где его искать. Это успокаивает ваши девичьи страхи?

Она не обратила внимания на его подшучивание, сосредоточившись на нехватке заботы о юном герцоге.

– Он мог заблудиться.

– Тоннели спланированы простым и понятным образом. – Лорд Саймон указал на один, полого ведущий вниз. – Этот ведет в подвал. Тот, что прямо впереди, в библиотеку. А крутые ступени вон там доставят вас прямиком в семейные апартаменты, включая комнату няни – на случай если ей нужно было тайно вынести наследника, когда замок подвергался нападению.

Аннабелл затаила дыхание.

– И вы думаете, что именно так Николас ускользнул от меня сегодня?

– Готов поклясться, что так. Идемте, нам лучше поторопиться, если мы хотим поймать маленького разбойника с поличным. – С лампой в руке лорд Саймон начал подниматься по лестнице, ведущей на верхние этажи замка.

Аннабелл подхватила свои юбки и отважно устремилась вверх по крутым ступенькам. Здесь не было перил, чтобы держаться, и она боялась даже подумать, что будет, если она поскользнется. Какое безумие! Она все еще не могла поверить, что Николасу хватило смелости пробираться в этой заросшей паутиной мгле, чтобы избежать встречи со своим дядей.

– Почему вы думаете, что он пошел этим путем? Может, он спустился по другому тоннелю.

– Нет. Особенно если он отыскал потайную комнату.

– Потайную комнату? Что вы имеете в виду?

– Сейчас увидите. Теперь поосторожнее, не то он услышит нас.

Аннабелл понизила голос:

– Очень надеюсь, что это не окажется погоней за химерами.

Лорд Саймон оглянулся через плечо. В тусклом свете лампы он выглядел столь же свирепым, как любой пират.

– Побойтесь Бога! Вы можете хоть раз просто послушаться меня?

Поджав губы, Аннабелл сосредоточилась на преодолении ступенек. Он прав, ей следовало быть более покладистой. Но в этом невыносимом мужчине было что-то, пробуждавшее в ней самое худшее. По крайней мере он казался вполне уверенным, что они идут правильным путем.

За неимением лучшего выбора Аннабелл ничего не оставалось, как следовать за ним.

Напоминающая тоннель лестница привела к узкой площадке, где разделилась на две. Склонившись ближе к Аннабелл, лорд Саймон указал влево, где наверху в тени виднелась дверь.

– Детская, – чуть слышно произнес он. – Наш беглец, должно быть, там.

Кивком головы он указал в противоположную сторону. Короткий пролет лестницы привел их к другой маленькой двери из крепкого дерева.

Лорд Саймон отдал Аннабелл лампу и, присев на корточки, заглянул в замочную скважину. Затем поднял взгляд на девушку и коротко кивнул головой. Аннабелл хотелось самой заглянуть внутрь разок, но к ее ужасу, лорд Саймон вскочил на ноги и взялся за ручку двери. Суровое выражение его лица встревожило ее. Неужели он собирается жестоко обойтись с ребенком? Запугивать его?

Она ухватила его за мускулистое предплечье.

– Пожалуйста, – прошептала она, – позвольте мне поговорить с ним.

– Нет, вы должны молчать.

С этими словами он распахнул дверь, наклонил голову, чтобы не удариться о низкую притолоку, и вошел внутрь.

Аннабелл бросилась вперед и тоже вошла в потайную маленькую комнату. Закругленные стены дали ей понять, что они находятся в одной из башен. Солнечный свет, проникавший сквозь узкие окна-бойницы, оставлял светлые полосы на скудной мебели и потертом ковре, застилавшем пол.

Свет также падал на Николаса.

Мальчик сидел, скрестив ноги, на большой диванной подушке, украшенной кисточками, с кучей игрушечных солдатиков, расставленных вокруг него на ковре. Он прижимал своего любимого кавалериста к худенькой груди. В почти осязаемом потрясении он смотрел на своего дядю. Губы его приоткрылись, широко открытые зеленые глаза на бледном лице наполнились паническим ужасом.

Лорд Саймон вышел вперед, уперев руки в бока.

– Вам было велено прибыть ко мне в кабинет, – строго сказал он. – Мне хотелось бы знать, почему вы ослушались моего приказания.

Николас только еле заметно пожал плечами. Он выглядел слишком напуганным, чтобы говорить.

Аннабелл поспешно приблизилась к лорду Саймону.

– Я уверена, что он не имел в виду ничего дурного…

– Еще одно слово, мисс Куинн, и я отошлю вас упаковывать вещи.

Неужели он и вправду так поступит? Заставит ее уложить чемодан и покинуть замок?

Скорее всего так и есть. Ледяная холодность его серых глаз подтверждала серьезность его намерений. Аннабелл плотно сжала губы, чтобы не сказать лишнего. Не следует оспаривать его авторитет, когда он в столь дурном настроении.

Он подступил ближе к мальчику и теперь грозно возвышался над ним.

– Вы страшно перепугали мисс Куинн, когда она не сумела найти вас. Это трусливый поступок, недостойный герцога Кеверна. Вы меня понимаете?

Испуганно глядя на него широко раскрытыми глазами, мальчик коротко кивнул.

– Извинитесь перед ней немедленно.

Николас низко опустил голову и пробормотал что-то неразборчивое.

– Говорите громче, – сказал лорд Саймон.

– П-простите, мисс Куинн.

С болью в сердце Аннабелл сочувственно улыбнулась ему. Бедный паренек выглядел таким несчастным, что ей страшно хотелось крепко обнять его и защитить от всех несчастий. Но она не осмеливалась проявить свои теплые чувства к нему в присутствии лорда Саймона.

– Вы воспользовались тоннелями, чтобы увильнуть от своих обязанностей, – сказал он мальчику. – Я хочу, чтобы вы дали мне честное слово, что больше никогда так не поступите.

– Есть, сэр, – прошептал Николас.

– Я уверен, вы понимаете, что подобный акт неповиновения не может остаться безнаказанным.

Лорд Саймон умолк, глядя на племянника с непроницаемым выражением лица. Неужели он видел в образе Николаса женщину, которую когда-то желал? Красавицу, отвергшую его? Ту, что предпочла ему его старшего брата?

Аннабелл надеялась, что он не станет мстить ей здесь и сейчас. Его неприязнь к мальчику нельзя было выразить яснее. Девушка сжала кулаки и ждала завершения его речи. Какое драконовское наказание он назначит? Посадит на хлеб и воду на весь следующий месяц? Запрет на несколько ночей в темнице? Распорядится дать пятьдесят ударов ивовой розгой?

Она не станет молчать, если он придумает что-нибудь столь жестокое. Ожидание несправедливости было так сильно, что Аннабелл утратила дар речи, когда лорд Саймон наконец вынес свой приговор:

– Вы напишете сочинение о важности послушания. Мисс Куинн будет определять, достаточно ли полно вы раскрыли тему. – Лорд Саймон смерил Аннабелл холодным взглядом. – Завтра утром оно должно лежать у меня на письменном столе.

В воскресенье Аннабелл повела Николаса в церковь Святого Джерена в селении Кевернстоу. Хотя, на ее взгляд, проповедь викария скорее всего обещала быть нудной и утомительной, девушка полагала, что герцогу в его жизни необходимо привить твердые нравственные основы, заложенные в религии. А для этого недостаточно всего лишь посвящать каждое воскресное утро чтению отрывков из Священного Писания, как предусмотрено в расписании Николаса. Ребенку также полезно испытать чувство товарищества и единения во время совместных богослужений в обществе друзей и соседей.

Аннабелл очень удивилась, узнав, что никто в замке никогда не водил Николаса в церковь на еженедельную службу. Викарию уж точно следовало бы убедить лорда Саймона делать это. Или, наверное, мистер Бантинг пытался уговорить его, но безуспешно. По словам экономки, хозяин посещал церковь только в особых случаях, главным образом на Рождество и на Пасху.

Кучер высадил их перед необычной маленькой церквушкой, приютившейся под сенью дубов посреди поселка. Пышные заросли кустов рододендрона и гортензии покрывали старое кладбище возле церкви. Довольно много селян и представителей местного дворянства собрались небольшими группами возле открытых дверей храма. Многие из них обернулись и наблюдали, как Аннабелл и Николас выходят из кареты.

Их интерес к юному герцогу был вполне понятен. Николаса держали в замке в такой изоляции, что они, похоже, мало когда его видели за все эти годы. Твердо вознамерившись обзавестись друзьями ради Николаса, Аннабелл приветливо улыбалась всем, с кем встречалась взглядом.

Ее хорошее настроение улетучилось без следа, когда она увидела леди Луизу и ее мать, стоявших рядом с дородным джентльменом чуть в стороне от толпы. Миниатюрная дебютантка была похожа на фарфоровую куклу в модной соломенной шляпке и розовом платье с оборками. Обе женщины двинулись к Аннабелл с явным намерением поворковать с герцогом. К счастью, на колокольне зазвонил колокол, и все дружно направились в церковь.

Держа герцога за руку, Аннабелл чинно прошествовала по проходу к фамильной скамье Кевернов, расположенной прямо перед алтарем. Николас занял свое место рядом с ней. В своем аккуратном коричневом сюртучке и бриджах он выглядел необычайно нарядным. Покачивая ногой, он оглядывался вокруг, с интересом рассматривая статуи и свечи. Аннабелл было очень приятно видеть его таким раскованным, каким и следует быть каждому нормальному мальчику. Уж слишком часто он бывал излишне зажатым, не в меру серьезным.

Зазвучал орган, и мистер Бантинг выплыл из ризницы и направился к алтарю в сопровождении более молодого мужчины тоже в церковном облачении. Именно в этот момент Аннабелл заметила, что окружающие начали перешептываться. Ей показалось это странным, потому что обычно с началом службы прихожане замолкали.

А затем причина переполоха опустилась возле них на скамью. Лорд Саймон занял место по другую сторону племянника.

Аннабелл застыла, сцепив затянутые перчатками пальцы на коленях. Сердце ее глухо колотилось в груди. Что он делает здесь? Она тайком взглянула на него, отметив, что он выглядит необычайно импозантным в темно-сером сюртуке под цвет своих глаз. Николас мгновенно перестал вертеться и застыл совершенно неподвижно. Его страх был почти осязаем, когда он искоса бросил настороженный взгляд на своего дядю.

Прихожане затянули знакомый псалом. Аннабелл раскрыла молитвенник и запела, механически повторяя выученные слова, совершенно не осознавая их значения. Она слишком остро воспринимала густой баритон лорда Саймона, вливавшийся в хор других голосов.

Его внезапное появление в церкви не могло быть случайным. Должно быть, он узнал от миссис Уикетт, что Аннабелл повела Николаса на воскресную службу. Разве она сделала что-то предосудительное? Неужели он намерен отчитать ее за то, что она самовольно, не спросив у него разрешения, отклонилась от этого нелепого расписания?

Конечно же, нет. Возможно, она слишком сгущает краски. Вероятно, этот мужчина просто ощутил потребность очистить душу.

Она не видела лорда Саймона уже два дня, с тех самых пор как они отыскали Николаса в потайной комнате башни. Его кабинет оказался пуст, когда она на следующее утро принесла туда сочинение Николаса. Мальчик трудился над ним несколько часов. Ему хотелось довести свое творение до совершенства, и его стремление порадовать дядю тронуло ее сердце.

Прочел ли лорд Саймон это сочинение? Или сразу же выбросил в мусорный ящик?

В любом случае она вынуждена признать, что он выбрал подходящее наказание. Оно заставило Николаса задуматься о важности выполнения своих обязанностей – жизненно необходимый урок для мальчика, которому нужно научиться ответственности, накладываемой его высоким титулом.

Этот достойный поступок также заставил ее пересмотреть свое мнение о лорде Саймоне. Может, он вовсе и не такой уж великан-людоед, в конце концов.

«Только держитесь подальше от меня. Оба. И вы, и мальчик».

Были ли его грубые манеры всего лишь внешней стороной, только видимостью? Она не могла бы утверждать наверняка. Хотя не вызывало сомнений, что обязанности опекуна он исполнял неохотно. За исключением одной еженедельной встречи он оставлял ребенка полностью на попечение слуг. Уже дважды она пыталась обсудить с ним обучение герцога, и он оба раза уклонился.

Ну что ж, может, присутствие лорда Саймона в церкви сегодня обернется во благо. По крайней мере он сможет лично оценить невыносимо скучную манеру викария излагать свои мысли.

Мистер Бантинг начал службу с молитв и чтения из Библии. Затем он поднялся на кафедру и разразился пространной проповедью о преимуществах доброжелательного отношения к соседям. К величайшему сожалению Аннабелл, его проповедь оказалась намного привлекательнее, чем его лекции в классе. Местами его речь звучала даже вдохновенно. Богослужение явно удавалось викарию значительно лучше, чем преподавание.

Для его прихожан это, конечно, было хорошо, но в значительной степени подорвало надежду Аннабелл выдворить викария из классной комнаты. Ничего удивительного, что лорд Саймон отмахнулся от ее заявлений. У него не было оснований считать, что викарий проводит занятия иначе, чем совершает богослужение.

Когда служба закончилась, прихожане встали со своих скамеек, но почтительно оставались на местах. Аннабелл догадалась, что они ждут, пока герцог выйдет первым. Она взяла мальчика за руку, и они последовали за викарием и его помощником по узкому проходу к дверям. Лорд Саймон шел за ними по пятам.

Как только они оказались под открытым небом, Аннабелл взглянула на лорда Саймона и не смогла сдержать любопытства.

– Не ожидала увидеть вас здесь! – выпалила она. – Миссис Уикетт говорила, что вы не часто ходите в церковь.

Он насмешливо приподнял бровь.

– Меня ждет нагоняй, мисс Куинн? Имейте в виду, это не лучший способ сделать из меня прилежного прихожанина.

Лукавый блеск в его темно-серых глазах вызвал яркий румянец у нее на щеках. Аннабелл не совсем поняла, то ли он смеялся над ней, то ли просто обратился к своей обычной язвительной манере вести разговор. Как глупо с ее стороны так теряться и трепетать в его присутствии. Лучше бы она прикусила язык, тогда бы избежала его насмешек.

Мистер Бантинг любезно раскланивался с людьми, покидавшими церковь. Не обратив внимания на Аннабелл, он одарил лорда Саймона заискивающей улыбкой.

– Для меня большая честь видеть вас и герцога на сегодняшней службе, милорд. Должен сказать, вы удачно выбрали время, потому что как раз на этой неделе мне пришлось сменить помощника. Вы позволите представить вам и его светлости мистера Гарольда Тремейна?

Он указал на молодого человека в церковном облачении, стоявшего поодаль. С первого взгляда у Аннабелл создалось впечатление, что мистер Тремейн больше походит на разбитного джентльмена из высшего общества, чем на смиренного малоимущего помощника викария. У него были густые волнистые каштановые волосы, одна прядь которых затейливо спускалась на лоб. С его сверкающими белизной зубами на утонченном благородном лице он казался воплощением мирской искушенности, никак не вязавшейся со строгой черной сутаной.

Мистер Тремейн обменялся рукопожатием с лордом Саймоном, затем присел, упершись ладонями в колени, и обратился к Николасу:

– Это и вправду большая честь служить вам, ваша светлость.

Мальчик настороженно взглянул на него, затем опустил голову и принялся с интересом рассматривать свои ботинки. Аннабелл надеялась, что со временем ей удастся помочь ему преодолеть застенчивость. Трудно было ожидать этого от ребенка в первый же его выход на люди. Но в конце концов он должен научиться разговаривать с людьми, которыми ему однажды придется управлять…

– А кто эта очаровательная юная леди?

Аннабелл осознала, что мистер Тремейн обращается к ней. Она держалась позади, понимая, что всего лишь наемная служащая и поэтому не заслуживает быть представленной.

– Мисс Куинн, гувернантка моего племянника, – сказал лорд Саймон.

– Ах! – воскликнул мистер Тремейн, устремив на нее одобрительный взгляд голубых глаз. Взяв ее затянутую перчаткой руку, он слегка сжал ее. – Мистер Бантинг упоминал, что делит с вами свои классные обязанности. Однако он никогда не говорил, какая вы хорошенькая.

Улыбнувшись, Аннабелл отняла у него руку. Льстивый комплимент заставил ее почувствовать себя неловко, потому что она всегда считала свою внешность весьма заурядной. И все же было приятно, что ее заметил красивый мужчина.

– Благодарю вас, – с улыбкой ответила она, – но я бы предпочла, чтобы похвалили мои педагогические способности, а не что-то малосущественное.

– А-а, так вы синий чулок? Наверное, любите читать? Я сам очень интересуюсь историей. Может, мы могли бы когда-нибудь побеседовать с вами?

– Звучит заманчиво…

– Боюсь, расписание герцога оставляет ей слишком мало свободного времени, – вмешался лорд Саймон. – Собственно говоря, она с мальчиком прямо сейчас возвращается в замок Кеверн.

Положив руку ей на поясницу, он увлек Аннабелл к герцогской карете в тени большого дуба. Николас семенил рядом с ними, откровенно радуясь тому, что его оставят наконец в покое.

В полном замешательстве Аннабелл подняла взгляд на лорда Саймона. Тепло его руки, проникавшее сквозь платье, угрожало превратить ее ноги в желе – непрошеная реакция, которая только рассердила ее.

– Почему вы так заторопились уйти? Я не закончила разговор.

Он скользнул по ней холодным взглядом.

– Я нанял вас на службу не для того, чтобы вы флиртовали с местными жителями.

– Флиртовала? Я, конечно же, не…

– Лорд Саймон! – прозвенел женский голосок. – Вы же не собираетесь так рано нас покинуть?

Аннабелл оглянулась через плечо и увидела леди Луизу с группой ее жеманных знакомых, торопливо приближавшуюся к ним. Белокурая красавица взмахнула изящной рукой, затянутой в перчатку.

– Отправляйтесь немедленно. – Лорд Саймон подтолкнул Аннабелл к карете, а затем вернулся назад, встретив леди Луизу на полпути.

Аннабелл так и подмывало задержаться. Просто назло ему. Но она не осмелилась ослушаться приказа. Кроме того, ей не хотелось подвергнуть Николаса льстивым заигрываниям этих лицемерных аристократок.

Когда мальчик забрался в карету, она еще раз украдкой взглянула на лорда Саймона, стоявшего теперь рядом с леди Луизой. Склонив к ней голову, он внимательно слушал, что она ему говорила. Затем он улыбнулся, подал ей руку, и они вместе направились к церкви.

Это зрелище пробудило неприятное чувство в душе Аннабелл. Она отнесла его на счет разочарования в характере дяди герцога. По крайней мере теперь разрешилась тайна его появления в церкви.

Должно быть, он знал, что леди Луиза тоже будет присутствовать там.

Глава 11

Понедельник был Днем рассмотрения жалоб и разрешения споров.

Этот день недели Саймон терпеть не мог, потому что ему приходилось разбирать каждую мелкую кляузу, представленную ему арендаторами поместья. Ничто не раздражало его так, как необходимость с раннего утра часами выслушивать заявления об украденном с веревки белье или о наведении порчи на корову, в результате чего она стала давать негодное молоко.

По обычаю слушания проводились в библиотеке, являвшейся частью первоначальной цитадели замка. Саймон занимал напоминающее трон кресло, которым пользовались все предки Кевернов. На нем сохранилась все та же старая бугристая обивка и облупленная позолота на подлокотниках, как и во времена его отца.

Как было издавна заведено, рядом с ним стоял старый слуга, готовый оказать лорду любую помощь, которая потребуется. Не то чтобы Ладлоу мог многое сделать. Седовласый старик совсем согнулся, страдая артритом. Если бы он не опирался на длинный позолоченный посох, то непременно бы свалился, как старый искривленный дуб, на который был очень похож.

В эту минуту Саймон разбирал ссору между домохозяйкой средних лет и ее соседом, чьи козы забрались к ней в сад и объели все растения.

Миссис Маддивер стояла лицом к лицу со своим противником, работящим молодым фермером по имени Дженкинс. Уперев руки в пышные бедра, она сердито жаловалась:

– Только огрызки остались в моем саду. Все мои розы и астры пропали – все пропали!

– Вы оставили ворота открытыми, – возражал в ответ Дженкинс. – Это ваша собственная вина.

Она ткнула его пальцем в грудь.

– Вы выпускаете своих коз свободно бегать. Теперь вы должны заплатить мне за ущерб. Десять шиллингов и ни пенсом меньше.

– Десять! – взорвался Дженкинс. – Это грабеж! Да я лучше позволю содрать с себя шкуру.

– Отличная мысль. Может, я так и сделаю.

– Хватит! – оборвал их Саймон.

Когда они не прекратили спорить, Ладлоу стукнул посохом об пол. Это привлекло их внимание, и они оба повернулись к Саймону, все еще продолжая переругиваться.

– Все мои растения поедены, милорд, – жаловалась миссис Маддивер. – И пастернак, и тыквы тоже.

– Глупости, они снова вырастут, – возражал Дженкинс. – Такова их природа.

– Зима приближается. Не думаете же вы, что я способна на чудо?

– Сейчас всего лишь сентябрь. Нужно быть уж совсем никчемным огородником, чтобы не вырастить урожай до зимы.

Женщина рассвирепела, и прежде чем эта пара снова сцепилась, Саймон поспешил вынести решение:

– Миссис Маддивер, вы можете взять саженцы в саду замка, чтобы возместить утраченное. А вы, Дженкинс, отдайте ей круг сыра от ваших коз – самый большой и самый лучший.

Оба дружно запротестовали. Дженкинс говорил, что штраф слишком велик, а миссис Маддивер – что она предпочитает серебро в кармане, потому что сосед может отравить сыр. Саймон пригрозил, что оштрафует каждого из них дополнительно, если они откажутся подчиниться вынесенному решению.

Когда эти двое, ворча, вышли из библиотеки, Саймон вздохнул с облегчением.

– Надеюсь, это последняя жалоба на сегодня, – сказал он Ладлоу.

– Позвольте мне проверить, милорд.

Тяжело опираясь на посох, сгорбленный старый слуга, едва волоча ноги, направился к двери. Саймон еще много месяцев назад пытался убедить старика уйти на пенсию, но Ладлоу отказался, и Саймону не хотелось вновь поднимать этот вопрос. Он понимал, каково было бы оказаться однажды отстраненным от дел. Мужчине требуется чувствовать себя полезным, а не убивать время в кресле-качалке, укутав колени пледом.

Он встал, чтобы размять ноги, и поморщился от сильной судороги в левом бедре. Они с Ладлоу стоят друг друга – парочка старых калек. Сырая погода и длительное сидение ухудшали состояние старой раны, в то время как интенсивная физическая активность оказалась лучшим лекарством. По этой причине Саймону не терпелось поскорее закончить с разбирательством и выбраться из замка. Множество дел в поместье требовало проверки. Бригада рабочих прокладывала дренажную канаву вдоль восточной границы имения, и, по донесениям, на юге объявились браконьеры.

Стараясь побороть мышечный спазм в ноге, Саймон, прихрамывая, прошелся по библиотеке. Ему всегда нравилась эта комната с ее высокими шкафами, полными книг, и особым запахом кожаных переплетов. Очевидно, его племяннику она нравилась тоже. Саймон слышал от экономки, что Аннабелл часто приводит Николаса сюда, после того как закончатся его ежедневные уроки.

Аннабелл… Когда ж это он начал думать о ней в столь фамильярной манере? Уж точно не со вчерашнего дня, когда отправился в церковь с единственной целью побыть в ее обществе. Нет, его интерес к ней возрос, превратившись из легкого увлечения в глубокое истинное влечение, за несколько дней до этого. Сказать точнее, это произошло в тот момент, когда он показал ей тайные ходы в замке. Страсть к приключениям, вспыхнувшая в ее глазах, заворожила его. Немногие из знакомых ему леди охотно согласились бы исследовать лабиринт темных грязных тоннелей.

По правде сказать, он не мог бы припомнить ни одной женщины, столь отважной и дерзкой, как Аннабелл. Это побуждало его задуматься, какой горячей она была бы в его постели.

Опершись рукой о спинку кресла, Саймон склонился, энергично массируя бедро. Нечего предаваться эротическим фантазиям в отношении наемной служащей. Он всегда презирал джентльменов, ищущих удовольствий среди служанок и гувернанток. У служащей нет выбора, кроме как подчиниться. Иначе она рискует потерять свое место в доме. Он не мог бы так поступить с Аннабелл. В особенности когда воочию убедился, что она искренне заботится о благополучии его племянника. Насколько излишне, возможно, его опекает. Ну так что ж?

По этой причине он не намерен снова выслушивать ее жалобы на викария. Этот человек достиг заметных успехов в обучении Николаса примерному поведению. Мальчику нужна твердая рука, а не нежности, за которые она ратует. Аннабелл и самой тоже не мешало бы научиться подчиняться долгу.

– Вы поранились, лорд Саймон?

На мгновение ему показалось, что ее голос возник в его воображении. Он быстро выпрямился и увидел Аннабелл, поспешно устремившуюся к нему от двери, и Ладлоу, медленно плетущегося следом.

Ее внезапное появление выбило Саймона из колеи. Как и выражение искреннего участия на ее лице. Обычно при общении с ним выражение ее лица было дерзким, упрямым, во всяком случае – неодобрительным. Но обеспокоенным никогда.

Подбежав к нему, она посмотрела на его ногу.

– Минуту назад казалось, что вам очень больно.

– Пустяки. Всего лишь старый шрам, – коротко ответил он. – Моя нога деревенеет, когда я слишком долго сижу.

Но нога была не единственной затвердевшей частью его тела. Близость этой девушки волновала кровь. Это не имело объяснения, потому что она была одета в строгое серое платье с высоким воротом, застегнутое на все пуговицы, и старческий чепец, прикрывавший ее собранные в пучок волосы. И все же он поймал себя на мысли о том, как эти волосы будут смотреться, разметавшись по его подушке. Нет. Он вовсе не хотел видеть ее там – или здесь.

– Вам положено сейчас быть наверху, помогать в классе.

– Я прекрасно это знаю. Однако…

Она умолкла в отличие от Ладлоу, который, волоча ноги, дотащился наконец до Саймона и ударил посохом в пол, согласно старинному ритуалу.

– Мисс Куинн, милорд. Она пришла, чтобы представить свою жалобу.

– Что?! – Саймон сердито воззрился на нее. – Вы не вправе это делать. День жалоб установлен только для арендаторов.

– Я работаю на вас, – ответила она рассудительным тоном. – И я определенно являюсь в некотором роде арендатором, живя под вашей крышей. Кроме того, у меня есть проблема, которую необходимо разрешить. Очень серьезная проблема.

– Если речь идет об обучении моего племянника, то мы уже все давно обсудили.

– Не важно, что вы слышали все это уже много раз. В соответствии с обычаем вы должны выслушать обе стороны, прежде чем вынести решение. Я слышала, как слуги говорили об этом в кухне сегодня утром.

– Таковы правила, милорд, – произнес Ладлоу своим дрожащим старческим голосом. – Правила, передававшиеся из поколения в поколение.

Боже милостивый. Саймон не испытывал желания вновь возвращаться к их прежней ссоре. Она уже изложила ему свои доводы. И он счел их безосновательными, опирающимися лишь на ее собственное своенравное мнение. Впрочем, следовало отдать должное ее настойчивости. Возможно, имеет смысл положить конец ее придиркам раз и навсегда.

– В таком случае – как вам будет угодно, – сказал он, нетерпеливо взмахнув рукой. – Но мое сегодняшнее решение станет окончательным. Когда оно будет вынесено, вы больше уже никогда не сможете поднять этот вопрос.

– Договорились. Однако надеюсь, что вы всегда будете проявлять интерес к обучению герцога.

Саймон сердито сжал челюсти. Как получилось, что этой прямодушной искренней девушке в который раз удается пробудить в нем чувство вины? Разве он не отложил в сторону все свои планы на жизнь ради того, чтобы позаботиться о Николасе? Чего же больше она может требовать от него?

Фунт мяса [2], не иначе.

Ладлоу откашлялся, прочищая горло.

– Судейский трон, милорд.

Вспомнив о стародавней традиции, Саймон нехотя вновь взгромоздился на высокое кресло, обрекая себя на новые муки от бугристого сиденья.

– Высказывайте свои претензии поскорее, мисс Куинн. Приближается время обеда. Мне бы не хотелось его откладывать.

Тот факт, что он проголодался, похоже, ничуть не тронул Аннабелл. Полная противоположность той взволнованной девушке, которая вбежала в библиотеку. Стоя перед ним со сплетенными у талии пальцами, она выглядела олицетворением всех строгих, требовательных гувернанток, которых ему довелось встречать в детстве.

– Как вы знаете, – сказала она, – меня очень тревожит, что обучение его светлости проходит совершенно не так, как следовало бы. Я полагаю, что это объясняется качеством даваемых ему уроков. Более того, жесткое расписание, которому он, по вашему требованию, обязан следовать каждый день, вряд ли способствует развитию его способностей и интересов.

– Вздор. Единственное, что ему следует развивать, – это навыки и умения в математике, литературе и тому подобное.

Аннабелл уставилась на него со свойственной ей строгой непреклонностью.

– Я не имею в виду занятия по учебникам, а его особые, дарованные Господом таланты. Герцог имеет ярко выраженную склонность к рисованию. Вам это известно?

Из дальнего уголка памяти возник образ смеющейся матери Николаса, делавшей набросок портрета Саймона. Он медленно покачал головой:

– Нет.

Опущенные вниз уголки губ Аннабелл выразили явное неодобрение.

– Ну что ж, должна сообщить вам, что взяла на себя смелость заменить некоторые послеобеденные занятия уроками изобразительного искусства.

– Прекрасно. Если это все…

– Еще не все, – решительно заявила она. – Вам следует знать, что я была вынуждена изменить расписание его светлости, потому что каждая минута его дня была строго регламентирована. У него совсем не оставалось времени на подвижные игры. Возможно, вы не понимаете этого, но каждому ребенку необходимо свободно побегать на воздухе. Это нужно для его здоровья и благополучия.

– Я не возражаю, чтобы мальчик немного отдохнул, когда выполнит все свои уроки.

Нахмурившись, Аннабелл вскинула голову.

– Тогда почему вы составили расписание подобным образом? Оно предусматривает лишь постоянную напряженную учебу. И никакого отдыха.

Неужели это правда? Ее уверенность несколько пошатнула его убежденность в своей правоте.

– Помню, что видел это расписание несколько месяцев назад. Но его написал Бантинг. Я его не составлял.

– Однако вы его одобрили.

Саймон почувствовал, будто его допрашивают в зале суда.

– Полагаю, что так, – коротко признал он. – Но вы, должно быть, преувеличиваете. Если оно такое строгое, как вы заявляете, сомневаюсь, что я мог его утвердить.

– Тогда позвольте мне освежить вашу память. – Сунув руку в карман своего платья, Аннабелл достала сложенный листок бумаги и подошла ближе, чтобы передать его ему. – Это расписание вы видели?

Саймон развернул листок и бегло просмотрел его. К его досаде, программа оказалась и в самом деле дотошной до мелочей. Каждая минута жизни мальчика была строго расписана от восхода до заката.

У Саймона возникло смутное подозрение, что он вполне мог одобрить это расписание, совершенно не вникая в него. Первые недели после внезапной гибели Джорджа и Дианы были полны тяжелых переживаний и неотложных дел. Чтобы пережить горе, он с головой погрузился в изучение всех тонкостей управления поместьем. Его устраивало, что прислуга замка вместе с викарием в качестве наставника присматривают за его племянником.

– Это почерк Бантинга, – подтвердил он. – Но, боюсь, я не смогу определить, изменилось ли это расписание с тех пор, как я видел его прошлой зимой.

Аннабелл многозначительно приподняла бровь. Она не одобряла его нежелание знакомиться с повседневной жизнью Николаса. Что она говорила ему в тот день в его кабинете?

«Это от вас он убежал, это вас он боится. Если бы вы показали ему свою любовь и доброту, может, он бы с большей охотой посещал вас».

Саймону с трудом удавалось сохранять невозмутимость. Он не должен был мучиться чувством вины, ведь он делал все, что в его силах, учитывая обстоятельства. Он сложил листок и спрятал его во внутренний карман сюртука.

– Я распоряжусь, чтобы Бантинг пересмотрел расписание. Это все?

– Нет. Остался еще вопрос о педагогических методах викария. – Взметая юбками, она принялась ходить туда и сюда перед его троном. – Мистер Бантинг, как видно, не знает, как привлечь внимание ребенка. Его лекции крайне скучны. Вы когда-нибудь слышали хоть одну из них?

Саймон отрицательно покачал головой:

– Не вижу в этом смысла. Ну, хватит об этом. Ваше время истекло.

– Вам не положено выносить решение, не выслушав все свидетельства. – Ее взгляд скользнул мимо него. – Разве не так, Ладлоу?

Саймон забыл, что старый слуга стоял на шаг позади трона.

Старик со скрипом поклонился.

– Так и есть, мисс.

Аннабелл снова обратилась к Саймону:

– Следовательно, вы обязаны это сделать. Я хочу, чтобы вы поднялись наверх в детскую и сами послушали викария.

– Это было бы напрасной тратой моего времени. – Поражаясь ее настойчивости, Саймон нахмурился. – Я понимаю, в чем здесь дело. Вы пытаетесь избавиться от Бантинга, чтобы самой вести все занятия в классе. Скажите, почему я должен поверить, что вы будете лучшим преподавателем, чем он?

– Потому что я понимаю детей. И отлично помню, что значит расти одинокой сиротой.

При этом неожиданном заявлении Аннабелл повернулась кругом и пошла прочь. Саймон ничего не знал о ее прошлом, кроме того, что она преподавала в школе в Йоркшире. Неужели у нее совсем не было родственников? Ответ не имел значения. Она была простой гувернанткой и очень нахальной при этом.

Вместо того чтобы направиться к двери, Аннабелл начала медленно обходить библиотеку, пристально вглядываясь в книжные полки. Саймон угрюмо гадал, какую цель она преследует. Она явно выбрала неудачный момент, чтобы подыскать себе книгу для чтения. Он уже собирался сказать об этом, но плавное покачивание ее бедер отвлекло его. Он ощутил непреодолимое желание опрокинуть ее на один из библиотечных столов и подсластить ее желчно-горькие губы страстным поцелуем…

Затем он заметил, что она остановилась возле камина и пальцами ощупывает камни.

Раздраженный как ее поведением, так и собственной реакцией, он рявкнул:

– Какого дьявола вы там делаете?

– Я ищу вход. Вы сказали, что один находится здесь, в библиотеке.

Ее слова сразили его, как удар картечи. Тайные ходы. Неужели он не предупредил ее, что это семейная тайна? Очевидно, нет.

Поспешно поднявшись с кресла, Саймон широким шагом направился к ней. Поймав ее взгляд, он нахмурил брови, призывая хранить молчание. Но своенравная Аннабелл уже открыла рот, собираясь заговорить. Поэтому он скрытно от слуги обхватил ее запястье и слегка сжал для острастки.

Как он и надеялся, его действия заставили девушку подчиниться.

Саймон обернулся к Ладлоу.

– На этом закончим. Вы можете идти.

На морщинистом лице старика застыло упрямое выражение.

– Решение еще не вынесено.

– Отложим его до тех пор, пока я не выслушаю все свидетельства. А теперь оставьте нас, будьте добры. Это приказ.

– Есть, лорд Саймон. – Опираясь на свой посох и бормоча что-то себе под нос, немощный старик поплелся, волоча ноги, к двери.

Ожидание, пока он уйдет, показалось бесконечным. Пульс на запястье Аннабелл под пальцами Саймона бешено бился. Ее кожа оказалась теплой и гладкой, и его так и подмывало погладить большим пальцем нежную ладонь. Слабый соблазнительный аромат, достигший его ноздрей, пробудил в его голове мысль, не зародился ли этот запах в ложбинке между ее грудями.

Вряд ли ему удастся когда-нибудь это выяснить.

Как только Ладлоу скрылся в коридоре, Аннабелл высвободила руку из его захвата и отступила назад.

– Выходит, я сказала что-то не так?

– Только члены семьи знают о тоннелях. Я хочу, чтобы все так и оставалось. Иначе один Бог знает, что там будут вытворять слуги.

– Но вы показали их мне.

Почему он доверил ей эту тайну, Саймон сам до сих пор не мог понять.

– Вы очень расстроились из-за Николаса. Кроме того, вам необходимо знать, где искать его, если он снова спрячется.

Похоже, Аннабелл приняла его объяснение, хотя все еще выглядела озадаченной.

– Как его светлость узнал об этих тоннелях? Явно не от вас.

– Должно быть, Джордж, его отец, показал ему.

– Ну что ж, я буду хранить вашу фамильную тайну. Даю слово. – Обернувшись к стене, она снова принялась ощупывать камни. – Так где же находится потайная дверь?

– Нет никакой необходимости соблюдать секретность. Мы поднимемся по главной лестнице.

Она сердито взглянула на него через плечо.

– Так не годится. Нам нужно воспользоваться тоннелем, чтобы проникнуть в детское крыло незаметно.

Так вот каков был ее план.

– Вы ожидаете, что я стану шпионить за Бантингом? – Саймон с отвращением покачал головой. – Простите, но это выглядит неспортивно.

– Фу, какие глупости. Это не игра. Речь идет о жизни Николаса. Кроме того, как еще вы сможете увидеть викария таким, каков он на самом деле?

Аннабелл взяла со стола свечу и грациозно склонилась, чтобы зажечь ее от огня в камине. Невольно очарованный, Саймон любовался лебединым изгибом ее шеи, изящной формой ушей. Затем она снова выпрямилась, стоя так близко, что он мог бы погладить ее по щеке, если бы это не было в высшей степени глупо.

Она склонила голову, приняв серьезный и сдержанный вид.

– Пожалуйста, лорд Саймон. Вы покажете мне вход?

Эти глаза. Такие большие и голубые… Он не мог найти вразумительной причины, почему должен отказать ей, чего бы она ни попросила.

– Вы ищете не в том месте, – хрипло произнес он.

Саймон пересек библиотеку и подошел к стене, заставленной книжными шкафами. Передвинув несколько старых книг, он пошарил внутри, отыскивая небольшую щеколду, скрытую в старом дереве. Когда он нажал на нее и толкнул шкаф, целая секция полок со страшным скрипом повернулась.

– Как удивительно придумано! – воскликнула Аннабелл. – Я бы ни за что не догадалась, что дверь спрятана там.

– Я удивлен, что петли не заржавели. Этой дверью, похоже, не пользовались уже много лет.

Аннабелл протиснулась мимо него и прошла в тоннель.

– Нам лучше поторопиться, а то мистер Бантинг скоро закончит урок истории.

Саймон последовал за ней, задержавшись достаточно долго, чтобы задвинуть тяжелую дверь за собой. Когда он снова повернулся и пошел следом, Аннабелл уже была на несколько ярдов впереди. В одной руке она держала свечу, прикрывая второй ладонью пламя, чтобы его не задуло. Слабое сияние едва виднелось в кромешной тьме.

Пробираясь почти на четвереньках по низкому тоннелю, Саймон не отрывал взгляда от ее женственной фигуры. Паутина прицепилась к ее чепцу, и она стряхнула ее без тени брезгливости, не впадая в истерику. Как это похоже на нее – взять руководство на себя. Она не выказывала особого почтения к его положению хозяина дома. Мужчина, который женится на столь властной женщине, действительно будет дураком.

Но в то же время молодого человека воодушевила бы радужная перспектива покорить ее, чтобы овладеть.

Саймон выбросил из головы отвлекающие мысли. Более важные вещи требовали его внимания. Например, не отставать от нее. Достигнув перекрестка, где тоннели разделялись, Аннабелл направилась прямо к тому, который вел в детскую. Перед тем как ступить на крутую лестницу, она коротко взглянула на него через плечо.

Саймон счел важным, что она больше не делала попыток убедить его в своей правоте. Очевидно, она полагала, что то, чему он станет свидетелем, будет говорить само за себя. Однако Саймон все еще испытывал сильные сомнения. Персиваль Бантинг, может, и нудный, и косный, но никак не тиран. Даже если он составил это ужасное расписание.

Аннабелл, взбираясь по ступенькам впереди него, добралась до двери в каменной стене, которая вела в детскую. Саймон одолел оставшееся пространство, шагая через две ступеньки, так что он был уже рядом с девушкой, когда она вошла в маленькую пустую спальню. Здесь спала няня, припомнил он. Оказавшись на этом этаже, он как бы вернулся назад во времени. В воздухе держался все тот же запах меловой пыли и пчелиного воска, ассоциировавшийся у него с детством.

Приглушенное жужжание голоса викария доносилось из классной комнаты.

Аннабелл задула свечу и тихонько поставила ее на стол. Поймав его взгляд, она приложила палец к губам. Затем на цыпочках вышла из комнаты.

Что за дурацкая секретность! Все это напомнило Саймону игру в разбойников, когда они с Джорджем однажды попытались подкрасться к служанке с игрушечными пистолетами в руках.

Но все же Саймон постарался не шуметь, выходя в узкий коридор. Аннабелл остановилась возле открытой двери, тесно прижавшись к стене. С этого места видна была только часть классной комнаты. Ни Николаса, ни викария не было видно.

По крайней мере теперь слова Бантинга хотя бы можно было разобрать. Он рассказывал о династических гражданских войнах между семействами Ланкастеров и Йорков, закончившихся тем, что английский трон заняли Тюдоры. Саймон помнил, как его восхищали все эти придворные интриги и кровавые битвы средневекового периода. Его гувернантка вплетала историю семейства Кевернов в рассказы об английской истории, чтобы сделать их еще более красочными. Но все, что говорил Бантинг, сводилось к сухому перечислению дат и отупляющему списку Генрихов и Ричардов с минимумом сведений, позволяющих отличить одного от другого.

Хуже того, викарий оставил возвышенное красноречие, которое он демонстрировал на кафедре. Он излагал урок нудным невыразительным тоном, без сомнения, неспособным заинтересовать восьмилетнего мальчика.

Сложив руки, Аннабелл закатила глаза и покачала головой, как бы показывая: «Я вам говорила…» Саймон искоса взглянул на нее. Хотя ему неприятно было это признать, она оказалась права в своих суждениях. Ему следовало уделять больше внимания образованию племянника все эти месяцы. Он не должен был полностью зарываться в дела поместья. Не имел права. Даже если ему чертовски трудно смотреть на Николаса, не вспоминая о коварстве Дианы…

Громкий крик донесся из классной комнаты. Бантинг в гневе повысил голос:

– Негодный мальчишка! Сейчас же отдайте мне это.

Саймон застыл, устремив взгляд в пустой дверной проем. Услышав шлепок, а следом приглушенный детский вскрик, он почувствовал, что пальцы Аннабелл судорожно вцепились ему в руку.

Она ринулась вперед, но Саймон опередил ее. Он вошел в класс и увидел, как Персиваль Бантинг, склонившись над партой мальчика, язвительно говорит:

– Ваш дядя высечет вас, когда услышит об этом.

Саймон ухватил священника за сутану и рванул назад.

– Нет, это вас я высеку, если вы посмеете снова поднять руку на моего племянника.

Лисье лицо Бантинга мгновенно побелело. Маленький предмет выпал из его руки и, подпрыгивая, покатился по гладкому деревянному полу.

– Лорд Саймон! Я… я не видел, как вы вошли.

– И слава Богу, иначе я бы никогда не узнал, какой вы мерзавец. – Саймон отшвырнул викария в сторону, так что тот, пошатываясь, врезался в учительский стол. – Соберите свои вещи и убирайтесь. Больше вы не вернетесь.

– Но, милорд…

– Убирайтесь немедленно, пока я не выставил вас также и из прихода.

Нахмурившись, Бантинг вытащил несколько вещей из письменного стола и захлопнул ящик. Обойдя стороной Саймона, он злобно посмотрел на Аннабелл. Она опустилась на корточки возле Николаса, обвив мальчика рукой.

Когда викарий вышел из класса, Николас соскользнул со стула и подобрал то, что выронил Бантинг. Это оказался маленький кавалерист, один из тех оловянных солдатиков, с которыми в детстве играл Саймон.

Аннабелл подняла на Саймона испытующий взгляд.

– Его светлости запрещали пользоваться старыми игрушечными солдатиками. Этот приказ исходил от вас или от мистера Бантинга?

– Боже милостивый, конечно же, не от меня.

Нахмурившись, Саймон наблюдал, как она взволнованно обдумывает его слова. С какой стати она решила, что он мог запретить ребенку играть старыми игрушками? Ответ пришел быстро. Потому что он никогда не давал ей повода думать иначе. Потому что он был суровым надзирателем по отношению к племяннику.

«Это от вас он убежал, это вас он боится. Если бы вы показали ему свою любовь и доброту, может, он бы с большей охотой посещал вас».

Гнев его постепенно угасал, и Саймону неожиданно захотелось взъерошить волосы мальчика или, может, опустившись на корточки, заговорить с ним. Но сила давней привычки удержала его на месте. Было бы нечестно пробуждать в ребенке ожидание любви. Ничего не изменилось. Он по-прежнему испытывал сильную неприязнь к Николасу. Возможно, если бы у ребенка не было этих светлых волос и зеленых глаз, того же хрупкого телосложения, что и у Дианы, все могло бы сложиться иначе. Но реальность невозможно было изменить.

Он перевел взгляд на Аннабелл.

– Ну что ж, мисс Куинн, похоже, вы теперь единственный наставник моего племянника.

Она подняла на него взгляд. На лице ее не отразилось никакого торжества или злорадства. Только глубокая признательность.

– Благодарю вас.

Под ее сияющим взглядом Саймону стало неловко. Ведь он отнесся безответственно к своим обязанностям опекуна.

– Благодарите себя. Я в неоплатном долгу перед вами за ваше вмешательство. Всего хорошего. – И чтобы не поддаться искушению задержаться, Саймон повернулся кругом и широким шагом покинул классную комнату.

Глава 12

Три недели спустя Аннабелл, стоя на коленях на каменном полу своей спальни, открывала старый дорожный чемодан. Хотя большая часть ее вещей была распакована и разложена по местам вскоре после прибытия в замок Кеверн, она хранила кое-что про запас в чемодане. Девушка поспешно перебрала кучу лоскутков, отыскивая длинную полоску голубого шелка, оставшегося от одного из ее платьев. Если поторопиться, то можно смастерить из нее отличную ленту.

Ровно через час ей следовало быть внизу среди гостей. Лакей доставил приглашение всего десять минут назад. Нет, это было не совсем приглашение, скорее краткий приказ от лорда Саймона. Короткое послание, небрежно нацарапанное черными чернилами на сложенном листке бумаги и подписанное его инициалами.

«Вам надлежит присутствовать на званом ужине сегодня в семь часов вечера. С.У.».

Записка застала Аннабелл врасплох. Как мог этот человек ожидать, что она сумеет подготовиться после столь внезапного приглашения? У нее не было времени, чтобы сшить красивое платье, подходящее для светского приема. Пришлось приспосабливать одно из повседневных.

Аннабелл уже знала по шумным приготовлениям внизу, что ожидается большое количество гостей. Некоторые из них останутся в замке Кеверн на несколько дней с ночевкой. Нанимая Аннабелл, леди Милфорд упоминала, что гувернанток иногда приглашают на светские вечеринки. Но Аннабелл никогда не думала, что это может на самом деле случиться. Лорд Саймон редко принимал посетителей, кроме нескольких кратких послеобеденных визитов. А с тех пор как мистер Бантинг был смещен, лорд Саймон вообще не замечал ее, словно она и не существовала.

В чемодане ее пальцы наткнулись на отделанную бахромой серую шелковую шаль, которую ученицы подарили ей на прощание. Она послужит прекрасным дополнением к темно-голубому платью.

Под шалью лежал небольшой сверток. Откинувшись назад, Аннабелл открыла мешочек из мягкой кожи и уставилась на пару туфель на высоких каблуках.

Эти элегантные туфли ей одолжила леди Милфорд. Странно, но Аннабелл совершенно не вспоминала о них до этой минуты.

Она благоговейно погладила кончиками пальцев темно-бордовый атлас туфельки. Узор из хрустального бисера ярко сверкал в последних лучах заходящего солнца, струившихся сквозь высокое окно. Казалось невероятным, что такие прекрасные туфли принадлежат ей.

Никогда в своей жизни не имела она ничего столь изысканного.

Жгучее желание надеть их охватило Аннабелл. Но она понимала, что пока это неуместно. Такие туфли больше подходили для роскошного бала, а не для званого ужина в сельской местности. К тому же у нее не было подходящего платья, которое им бы соответствовало.

С огромным сожалением Аннабелл убрала туфли снова в чемодан. Вряд ли когда-нибудь представится возможность надеть их. И все же было приятно сознавать, что они спрятаны здесь в ожидании своего часа, как прекрасный секрет.

Аннабелл нашла длинный лоскуток ткани и принялась за работу, подрезая и подшивая края. Ей едва хватало времени, чтобы подготовиться. Наконец она надела свое лучшее голубое шелковое платье и вплела в зачесанные кверху волосы вновь изготовленную ленту. Полная тревожного предвкушения, она посмотрелась в маленькое зеркало на умывальнике, задаваясь вопросом, не слишком ли дерзко с ее стороны не надевать свой обычный чепец.

Будут ли на сегодняшнем ужине леди Луиза и ее мать? Перспектива оказаться рядом с этими двумя модницами пугала Аннабелл. По сравнению с ними она будет выглядеть безнадежной провинциалкой, как бы ни старалась приукрасить свою внешность…

А впрочем, что за ерунда! Какое это имеет значение? Никто не обратит внимания на гувернантку. Ее станут терпеть только из вежливости. Лорд Саймон будет слишком занят, любезничая с высокородными леди. В любом случае она не стала бы набиваться к нему в компанию.

Выбросив его из своих мыслей, Аннабелл взяла серую шаль и направилась через темный класс в спальню герцога. Элоуэн дремала, сидя в кресле-качалке, уткнувшись подбородком в пышную грудь. Николас, лежа на животе перед камином, играл с оловянными солдатиками.

Он поднял на нее сияющие радостью глаза.

– Мисс Куинн, я разыграл битву при Ватерлоо.

– О Господи. Позвольте мне взглянуть. – Аннабелл присела на корточки, чтобы рассмотреть поле битвы, где целое войско миниатюрных солдатиков было свалено в кучу. – Я вижу, армия Наполеона разбита наголову.

– Королевская кавалерия разгромит этих лягушатников. Бум! – Николас направил своего любимого кавалериста на кучу французов и разбросал вражеских солдатиков.

Аннабелл улыбнулась, видя, что он ведет себя как обычный ребенок. За недели, прошедшие с момента изгнания викария из замка Кеверн, Николас расцвел. Он усваивал учебный материал теперь очень быстро, потому что ее объяснения соответствовали его возрасту. Он все еще оставался замкнутым большую часть времени, но по крайней мере его обычная тревога уменьшилась. Слишком долго его запугивал мистер Бантинг. Хотя лорд Саймон ни разу не ударил Николаса, викарий заронил семена страха в душу мальчика и старательно взращивал их жуткими угрозами и ложными предречениями.

Многое из того, в чем она обвиняла лорда Саймона, на самом деле было придумано викарием. От безобразного расписания до отсутствия игрушек в детской.

До конца жизни Аннабелл не забыть того восторженного трепета, который охватил ее в тот день в классной комнате при виде лорда Саймона, пришедшего в ярость, когда он стал свидетелем дурного обращения с племянником. В гневе он представлял собой поистине захватывающее зрелище. Схватив мистера Бантинга, он устроил ему словесную взбучку. Без колебаний встав на защиту племянника, он в недвусмысленных выражениях открыто высказал это. Он изгнал викария из замка, хотя этим признавал, что совершил ошибку, наняв этого человека.

В тот момент она подумала, что этот случай смягчил сердце лорда Саймона. Надеялась, что он наконец подобреет и начнет проявлять теплые чувства к Николасу. Она не утратила надежды, даже когда он вышел из класса, не сказав мальчику ни слова.

Но с течением времени неутешительная правда становилась все более очевидной. Лорд Саймон ни на йоту не изменил своих привычек. Как и прежде, он не выказывал к Николасу ни малейшего интереса. Этот невыносимый человек упорно избегал появляться в детской, и Аннабелл лишь изредка видела его, случайно сталкиваясь в коридорах замка. Надо отдать ему должное, он стал посещать с ними церковь по воскресеньям, хотя после службы всегда провожал их до кареты, а затем уходил побеседовать с леди Луизой и ее друзьями. Словно маленький герцог вообще не существовал для него вне установленных еженедельных встреч.

«Только держитесь подальше от меня. Оба. И вы, и мальчик».

Аннабелл убеждала себя, что ей следует быть довольной. Николас теперь чувствовал себя намного счастливее. Как и все дети, он заслуживал того, чтобы ему по крайней мере не причиняли боли. Но он также нуждался в любви членов своей семьи, а не только наемной гувернантки – не важно, как сильно она привязалась к нему.

Мальчик играл на ковре с солдатиками. Его оловянный всадник галопом промчался сквозь ряды вражеской пехоты. Улыбаясь, Аннабелл взъерошила пальцами его белокурые волосы.

– Вы можете поиграть еще полчаса, ваша светлость. Не забудьте убрать на место солдатиков, когда отправитесь спать.

Впервые он внимательно осмотрел ее платье.

– Вы прекрасно выглядите. Идете на вечеринку?

– Только вниз на званый ужин. Пожелаете мне доброй ночи сейчас?

Он вскочил и обвил тонкими ручонками ее шею. Одно это уже свидетельствовало, что он теперь совсем не тот застенчивый мальчик, которого она встретила вначале. Испытывая огромную радость от того, что заслужила его доверие, девушка крепко обняла малыша в ответ, молча поклявшись отдать ему всю любовь, в которой ему отказывает дядя.

Но Аннабелл знала, что не бросит дальнейших попыток изменить ситуацию. Так или иначе она сумеет отыскать способ заставить лорда Саймона понять, что его долг по отношению к ребенку требует большего, нежели только дать ему образование. Давно пора этому человеку стать любящим отцом Николасу.

Спустя несколько минут Аннабелл остановилась в коридоре возле столовой. Сквозь арочный дверной проем доносился гул голосов и звяканье посуды. Внезапно девушку охватили сомнения. Хотя она преподавала этикет и хорошие манеры, никогда в жизни ей не доводилось присутствовать на светском приеме. Она бы предпочла надеть форму горничной и разносить подносы с бокалами шампанского.

Глупости, отругала она себя. Эти аристократы ничем не лучше ее. Их отличают всего лишь обстоятельства рождения. Личность человека значит больше, чем его происхождение. Нужно просто вести себя так, будто она им ровня.

Высоко вздернув подбородок, девушка ступила в столовую – и в замешательстве остановилась.

Несколько лакеев переговаривались между собой, раскладывая серебряные приборы и расставляя хрусталь на длинном, накрытом скатертью столе. Еще один лакей зажигал свечи в серебряных канделябрах. В дальнем конце комнаты экономка хлопотала над одним из пышных букетов цветов.

Где же все гости?

Миссис Уикетт увидела Аннабелл, стоявшую в дверях. Губы ее вытянулись в тонкую полоску, и она торопливо направилась к ней, звеня связкой ключей на поясе.

– Мисс Куинн! Вам здесь совсем не место.

– Но… лорд Саймон пригласил меня на ужин. Я пришла слишком рано?

– Вот именно, – сказала экономка, ее плоское лицо вытянулось, выражая крайнее неодобрение. – Гости его милости собрались в гостиной. Они не сядут за стол, пока не прозвучит гонг.

Миссис Уикетт смотрела на нее так, словно она была неотесанной деревенщиной, только что свалившейся с телеги с репой.

Аннабелл постаралась придать лицу любезное выражение. Ее оплошность с приходом в столовую была тем более досадной, что миссис Уикетт так и не потеплела к ней, как остальные слуги. Похоже, она невзлюбила ее по какой-то непонятной причине, и Аннабелл оставалось только надеяться, что со временем эта женщина перестанет смотреть на нее как на чужака.

– Благодарю вас, – сказала она с любезной улыбкой. – Прошу прощения за неуместное вторжение.

Когда она повернулась уходить, миссис Уикетт злобно пробормотала ей вслед:

– Не стоило бы вам так важничать, мисси.

– Важничать?

Экономка вышла в коридор, чтобы ее не услышали остальные слуги. Вцепившись узловатыми пальцами в белый фартук, завязанный у нее на талии, она приблизила лицо к Аннабелл.

– Может, вам и удалось уломать лорда Саймона, чтобы он выставил викария из классной комнаты. Но не думайте, что одно приглашение на ужин поможет вам охмурить хозяина своими уловками. Я не потерплю такого безобразия от своих служащих.

Щеки Аннабелл вспыхнули ярким румянцем. Так вот в чем причина нерасположения к ней экономки. Она решила, что Аннабелл имеет виды на лорда Саймона. Как могла миссис Уикетт прийти к такому нелепому заключению? Какие глупости!

Затем девушка вспомнила тот злополучный день, когда Николас исчез. Экономка вошла в кабинет в тот момент, когда лорд Саймон схватил Аннабелл за руку. Миссис Уикетт увидела их, стоявших так близко друг от друга, и ошибочно подумала, что они флиртуют, а не ссорятся. Из-за последовавших волнений, связанных с путешествием по тайным ходам в поисках Николаса, Аннабелл совсем забыла о том случае.

– Боюсь, у вас сложилось обо мне ошибочное мнение, – сказала она экономке. – То, на что вы намекаете, совершенно не соответствует истине.

Миссис Уикетт окинула презрительным взглядом платье и волосы Аннабелл.

– Ну что ж, время покажет, не так ли? Один неверный шаг, и я позабочусь, чтобы вас выставили из замка, а его преподобию вернули положенное ему место учителя.

Повернувшись кругом, экономка вернулась в столовую. Ее быстрые шаги и напряженная поза доказывали, что ее дурное мнение нисколько не изменилось.

Чувствуя себя несколько растерянной, Аннабелл двинулась вдоль коридора. Осознание того, что кто-то мог питать к ней подобную злобу, омрачало вечер. Тревожная мысль внезапно пришла ей в голову. В тот день в кабинете, когда они стояли так близко, она ощутила неоспоримое влечение к лорду Саймону. Неужели острый взгляд миссис Уикетт заметил то, в чем Аннабелл боялась себе признаться?

Шум разговоров и взрывы смеха доносились из гостиной впереди. Аннабелл задержалась в коридоре, чтобы поправить шаль на плечах. В глубине души ей хотелось отступить и укрыться за безопасными стенами детской. Но это было бы трусливым поступком. А она поклялась себе весело провести этот необычный вечер.

С высоко поднятой головой девушка вошла в гостиную. Примерно дюжины три элегантно одетых молодых леди и джентльменов стояли небольшими группами, в то время как несколько женщин постарше сидели, сплетничая, возле камина. Ее взгляд сразу же наткнулся на лорда Саймона, поскольку он был самым высоким мужчиной в комнате. Он стоял к ней спиной в окружении нескольких юных красавиц, включая утонченную белокурую леди Луизу. Похоже, все они наперебой старались завоевать его внимание.

При виде его у Аннабелл внутри что-то перевернулось, и она отнесла это на счет недовольства его пренебрежением к племяннику. Этот человек не находил свободной минуты для Николаса, однако на флирт с блондинками у него всегда времени хватало. Как бы ей хотелось указать ему на это – если бы от этого не пострадало ее положение в замке. Ей следует научиться придерживать язык в разговоре с ним, как когда-то она уже поступала с миссис Бакстер и другими учителями.

Приняв бокал шампанского от проходившего мимо лакея, Аннабелл рассматривала собравшихся. Оказалось, что женщин в гостиной больше, чем джентльменов. Очень странно, потому что она считала, что ее пригласили, чтобы уравнять пары. Возможно, ожидаются еще джентльмены, которые пока не прибыли.

Никто не обращал на нее внимания, за исключением двух седовласых сплетниц, которые, удивленно приподняв брови, перешептывались между собой. Решив счесть это скорее забавным, чем оскорбительным, Аннабелл уселась в кресло возле скамьи, уставленной кадками с папоротниками. Она рассудила, что от гувернантки вряд ли ожидают, что она станет принимать участие в разговорах. Здесь, в уголке, можно было спокойно смаковать свой первый бокал шампанского, наблюдая обычаи высшего света с близкого расстояния.

Шипучий напиток оказался освежающим и приятным на вкус. Но спокойствие ее продлилось недолго. Аннабелл пришла в замешательство, когда от толпы отделился молодой джентльмен и направился к ней. Она с трудом узнала его без церковного облачения. В зеленом фраке и бриджах цвета бронзы, с аккуратно причесанными волнистыми каштановыми волосами мистер Гарольд Тремейн больше походил на светского льва, чем на скромного помощника викария.

Он низко поклонился и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

– Дорогая мисс Куинн. Вы пришли спасти меня?

Радуясь, что видит хоть одно дружеское лицо, Аннабелл поставила бокал на ближайший столик и приветливо улыбнулась собеседнику.

– Ну что вы, мистер Тремейн, от чего вас спасать? Представить себе не могу, какая опасность может вам угрожать здесь.

– Пока вы не вошли, я рисковал умереть со скуки. – С этим абсурдным заявлением он указал на соседнее с ней кресло. – Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

– Садитесь, пожалуйста. Я только рада компании.

Он уселся, тщательно расправив фалды своего фрака.

– Благодарю вас. Поскольку вы тоже приезжая, подозреваю, что вы знаете здесь так же мало людей, как и я.

– Разве вы не знакомы со всеми знатными семействами в приходе?

– Знать людей по именам – еще не означает иметь случай дружески беседовать с ними. Клянусь, спустя пять минут после прибытия я уже исчерпал все свои возможности обсуждения погоды и великолепия убранства комнаты.

Похоже, он не испытывал трудностей, разговаривая с ней, и Аннабелл заподозрила, что юноша нарочно наговаривает на себя, чтобы она чувствовала себя более раскованно. Затем ее осенила мысль, приведшая ее в смятение. Если помощник викария получил приглашение, не значит ли это, что и викарий тоже скрывается где-то поблизости?

Аннабелл внимательно оглядела присутствующих, но многие из гостей стояли группами, закрывая других от взглядов.

– Вы пришли один? – спросила она.

– Да, боюсь, бедный Персиваль не получил приглашения.

Аннабелл попыталась скрыть облегчение. Было бы в самом деле неловко повстречаться с мистером Бантингом, в особенности когда он в упор не замечал ее в церкви последние несколько воскресений.

– Понимаю.

– Не стоит так стараться соблюсти учтивость, – со смехом заметил мистер Тремейн. – Вряд ли можно упрекнуть вас за нежелание видеть его здесь. Насколько я понял, несколько недель назад произошел крупный переполох в классной комнате.

Аннабелл покраснела, представив себе, как мистер Бантинг, должно быть, ругал ее у себя дома.

– Мне очень жаль, что вам пришлось узнать об этой неприятной истории.

Мистер Тремейн накрыл ее ладонь своей.

– Будьте уверены, что я не осуждаю вас, мисс Куинн. Совсем наоборот. Я могу упрекнуть вас только в одном.

Его фамильярное поведение смущало Аннабелл, поэтому она высвободила свою ладонь и сложила руки на коленях, тесно сплетя пальцы.

– В чем же?

– Бантинг теперь уже большую часть дня находится рядом со мной. Должно быть, вы отослали этого брюзгу назад, чтобы насолить мне?

Аннабелл подавила бестактный смешок.

– Право же, мистер Тремейн! Не следует делать такие нелепые замечания. Однако скажите, он ведь не одобрил ваш поход сюда этим вечером?

Мистер Тремейн пожал плечами.

– Я напомнил ему, что получил приглашение благодаря своим связям. Видите ли, мой покойный дедушка был виконтом Мерриманом – хотя я всего лишь второй сын второго сына. Вот почему я вынужден зарабатывать свой хлеб как духовное лицо.

Значит, она была права, посчитав, что он из дворян.

– Вы выбрали замечательную профессию. Скоро вы станете священником?

– В следующем году, если все пойдет хорошо. А до тех пор обречен делить кров с вашим непримиримым противником.

Злословие в адрес викария явно доставляло его помощнику огромное удовольствие. Аннабелл показалось неуместным продолжать подобную беседу в праздничной гостиной среди множества гостей.

– Нам не следует говорить об этом здесь. И пожалуйста, поймите, что я не испытываю недобрых чувств к мистеру Бантингу. Я бы хотела, чтобы наши разногласия поскорее забылись.

– Как пожелаете. – С веселой улыбкой мистер Тремейн сменил тему: – Полагаю, нам более пристало степенно поговорить о книгах. Тогда любой, кто достаточно дурно воспитан, чтобы подслушивать, будет потрясен мощью наших интеллектов.

– Ну вот, теперь вы меня дразните.

– Что еще остается делать мужчине в такой ситуации, как не поддразнивать прекрасную девушку в надежде вызвать ее улыбку?

Аннабелл и вправду рассмеялась над его шуткой.

– Мне уже достаточно лет и благоразумия, чтобы придавать значение подобной лести, мистер Тремейн. А теперь, наверное, мне не следует долее задерживать вас. Здесь достаточно других леди. Возможно, найдется и та, кто более заслуживает вашего внимания.

– Ах, скромность так вам к лицу. А что касается других леди, боюсь, они больше интересуются нашим хозяином.

Упоминание о лорде Саймоне заставило Аннабелл посмотреть в его сторону. Как и прежде, стая красавиц теснилась вокруг него. Девушка вынуждена была признать, что он выглядел в этот вечер поразительно элегантным в своем темно-синем фраке. Белоснежный галстук удачно оттенял его загорелое лицо и темные волосы. Другие джентльмены в гостиной бледнели по сравнению с его крепкой широкоплечей фигурой и холодной самоуверенностью.

Внезапно он повернул голову и посмотрел на нее. Под обжигающим взглядом его темно-серых глаз сердце Аннабелл бешено забилось. Ее охватил жар, и она ощутила острую потребность обмахнуться веером. Казалось, он был недоволен ее присутствием здесь… или не одобрял, что она сидит рядом с мистером Тремейном?

При ее первом посещении церкви Святого Джерена лорд Саймон грубо прервал ее разговор с помощником викария и потащил вместе с герцогом к карете. «Я нанял вас на службу не для того, чтобы вы флиртовали с местными жителями», – сказал он.

До чего же смехотворно. Если лорд Саймон не хотел, чтобы она разговаривала с кем-либо из его гостей, ему в первую очередь не следовало приказывать ей присутствовать на этом званом ужине.

Она нарочно кокетливо улыбнулась мистеру Тремейну.

– Кажется, вы прочно застряли здесь, в углу, со мной. Придется придумать, как нам не умереть со скуки до ужина.

– Дорогая мисс Куинн, любые слова, слетающие с ваших прекрасных губ, приводят меня в восторг. – Он склонился к ней ближе, голос был полон горячих эмоций: – Уверяю вас, это чистейшая правда!

Пылкое выражение его лица встревожило Аннабелл. Кажется, мистер Тремейн повел себя несколько развязно, в особенности для того, кто посвятил свою жизнь церкви. Наверное, его аристократическое происхождение взрастило в нем чувство вседозволенности. Если он из тех джентльменов, которые смотрят на гувернанток как на законную добычу, ей следует поостеречься и не поощрять его знаки внимания.

Девушка огляделась кругом, пытаясь найти предлог отделаться от него, как вдруг громкий голос лорда Саймона прорвался сквозь гул разговоров в гостиной.

– Вижу, наша почетная гостья наконец-то прибыла, – сказал он.

Покинув стайку своих обожательниц, лорд Саймон направился к двери, когда величественная стройная леди в бордовом шелковом платье вошла в комнату. Положив руки ей на плечи, он наклонился и поцеловал в щеку. Темноволосая дама улыбнулась ему и что-то сказала, но слов нельзя было разобрать из-за перешептывания гостей.

У Аннабелл от радости перехватило дыхание.

– Это леди Милфорд!

Внезапно ее осенило. Может, поэтому ее и пригласили сегодня на званый ужин? Потому что леди Милфорд распорядилась, чтобы она присутствовала? Да, теперь все обрело смысл. Приглашение поступило вовсе не от лорда Саймона по его великодушному решению, а потому что он исполнял желание почетного друга семьи.

– Вы ее знаете? – спросил мистер Тремейн.

Помощник священника удивленно смотрел на нее, поэтому Аннабелл пояснила:

– Леди Милфорд наняла меня в гувернантки сюда, в замок Кеверн. Я ей очень благодарна за это.

– А, понимаю.

– Что в этом плохого?

Мистер Тремейн поджал губы, словно подбирал подходящие слова, чтобы выразить свою мысль.

– Я только удивлен. Ее светлость не из тех, кто подыскивает гувернанток. Видите ли…

Почти ничего не зная о загадочной женщине, Аннабелл была заинтригована возможностью узнать больше.

– Продолжайте, прошу вас.

– Это не для ушей добродетельной молодой женщины, подобной вам. Наверное, я и так уже сказал слишком много.

– Не стесняйтесь, мистер Тремейн. Я не настолько несведуща в обычаях света.

– Ну что ж, как пожелаете. Когда-то, очень давно, леди Милфорд была любовницей одного из сыновей безумного короля Георга, хотя я не могу точно припомнить которого. Разразился ужасный скандал.

Леди Милфорд – королевская наложница? Аннабелл была шокирована и восхищена в равной степени. Кто бы мог подумать, что у этой доброй элегантной женщины такое скандальное прошлое?

В другом конце гостиной леди Милфорд приветствовала остальных гостей. Она отличалась редкой красотой, которую даже безжалостное время не смогло испортить. Но ее обаяние далеко превосходило границы лишь внешней привлекательности. Даже в преклонные годы она обладала особым магнетизмом, заставлявшим мужчин толпиться вокруг нее, а остальных леди сгорать от зависти.

Аннабелл вопросительно взглянула на мистера Тремейна.

– Откуда вы это знаете? Вы бывали при дворе?

– Мои родители вращались в высшем обществе. Дети часто подслушивают разговоры. – Он помолчал, слегка прищурив глаза. – Насколько мне помнится, она незаконнорожденная. Так что, полагаю, вполне естественно ожидать от подобной женщины предосудительных поступков. Разве это не в порядке вещей?

Уязвленная его словами, Аннабелл плотно сжала губы. Ни одна живая душа в замке Кеверн не знала о ее сомнительном происхождении. Поэтому мистер Тремейн не мог предположить, что оскорбляет ее наравне с леди Милфорд.

– Однако она носит титул леди.

– Думаю, принц устроил ее брак. С каким-нибудь немощным старым лордом, который не возражал, чтобы его юная красавица жена имела любовника… – Мистер Тремейн, пристыженно улыбаясь, взглянул на Аннабелл. – Прошу прощения. Вижу, что смущаю вас. Крайне невежливо с моей стороны говорить о подобных вещах.

Аннабелл холодно кивнула. Пусть лучше думает, что оскорбил ее девичью скромность, чем догадается об истинной причине недовольства. Он и не подозревал, что сплетня, которую он сообщил, только усилила ее преданность леди Милфорд. Они обе страдали от неодобрения общества из-за обстоятельств своего рождения.

Аннабелл очень хотелось возобновить свое знакомство с этой замечательной женщиной. Сплетни сплетнями, а она была многим обязана леди Милфорд. Может быть, этим вечером им все же представится возможность обменяться несколькими словами?

Затем события начали разворачиваться независимо от ее воли.

Леди Милфорд близко склонилась к лорду Саймону и что-то сказала ему. Он подал ей руку, и они двинулись через гостиную.

И направлялись прямо к Аннабелл.

Глава 13

Аннабелл поспешно поднялась с кресла и расправила шаль на плечах. Меньше всего ей хотелось, чтобы такой любитель сплетен, как мистер Тремейн, стал свидетелем их разговора.

– Прошу меня извинить, – сказала она, – но я бы хотела поговорить с ее светлостью с глазу на глаз.

Помощник викария тут же вскочил на ноги.

– Конечно. Хотя я надеюсь, что позже мы могли бы…

Аннабелл отошла в сторону, сделав вид, что не услышала его слов. Лучше не поощрять человека с такими снобистскими взглядами. Хорошо хоть, что ей удалось быстро выяснить, как он презирает тех, кто рожден вне брака. Одно это сказало о нем все, что ей необходимо было знать.

Лорд Саймон и леди Милфорд встретили Аннабелл на полпути через гостиную. Девушка присела в глубоком реверансе.

– Миледи, очень рада видеть вас здесь.

Леди Милфорд приветствовала ее сердечной улыбкой и поцелуем в щеку. От нее веяло нежным ароматом сирени.

– Как чудесно снова встретиться с вами, мисс Куинн! Сегодня вы выглядите особенно привлекательной. Вы согласны со мной, Саймон?

Он скользнул по Аннабелл холодным взглядом.

– Полностью. Вот поэтому-то ей и не следовало скрываться за папоротниками с помощником викария.

– Мистер Тремейн оказал любезность составить мне компанию, – сказала она с той же легкой насмешкой в голосе, что и у него. – Полагаю, это вполне допустимо.

Лорд Саймон слегка нахмурился.

– Я не имел целью осуждать вас, только заметил, что на приемах принято общаться со всеми гостями.

«Не имел целью осуждать» – что за вздор! Лорд Саймон явно не желал, чтобы нанятая им служащая вообще общалась с кем бы то ни было из джентльменов.

– Увы, мистер Тремейн – единственный, кого я здесь знаю, – сказала она. – Кроме вас, конечно. Но вы, как обычно, находились в окружении ваших… обожательниц.

«Гарема», сказала бы Аннабелл, если бы это не выглядело в высшей степени бестактным. Лорд Саймон и так уже был заметно раздражен, и она решила, что он сердится из-за того, что ему пришлось пригласить ее на эту вечеринку. И просто так, чтобы еще больше разозлить его, она посмотрела прямо ему в глаза, отказываясь держаться смиренно, как подобает служанке.

Леди Милфорд с легкой улыбкой наблюдала за их перепалкой. Затем взяла Аннабелл под руку.

– Пойдемте, нам втроем нужно вместе присесть где-нибудь и поговорить. Я уверена, мисс Куинн может много нам рассказать об успехах герцога в учебе.

– Боюсь, это невозможно, – сказал лорд Саймон. – Я отдал распоряжение дворецкому. С минуты на минуту будет подан ужин.

В тот же миг в коридоре прозвучал гонг. Гости начали выстраиваться в очередь в соответствии с рангом, чтобы проследовать в столовую.

Леди Милфорд быстро положила ладонь Аннабелл на руку лорда Саймона, а затем, обойдя его вокруг, взяла под другую руку.

– Ну что ж, Саймон, вашей репутации не повредит, если вы проводите к ужину сразу двух леди.

Этот неожиданный поступок пожилой дамы поставил Аннабелл в затруднительное положение. Высокопоставленные гости могли оскорбиться, если гувернантка окажется во главе процессии. Может, ей следовало извиниться и перейти в конец очереди, как того требовал обычай? Но она не хотела обидеть леди Милфорд, которая была так добра к ней.

Лорд Саймон вздернул темную бровь.

– Мы не можем игнорировать установленный порядок, как вы отлично знаете.

– Ох, какие пустяки, – сказала леди Милфорд, отмахнувшись рукой. – Это всего лишь неофициальный ужин в сельском поместье. Здесь нормы не так строги, как в городе. Если, конечно, вы не стали занудливым брюзгой, не осмеливающимся пренебречь правилами.

Он, насупившись, смотрел на нее несколько мгновений, затем рассмеялся.

– Вы всегда умели добиться своего от мужчины, Кларисса.

С этими словами лорд Саймон повел их в начало очереди. Аннабелл ощущала на себе пристальные взгляды остальных гостей и слышала их перешептывания, но держала голову высоко. Их мнение ничего не значило, потому что она все равно не принадлежала к их избранному кругу. Почему же не насладиться моментом? Никогда не могла она даже вообразить, что ее будет сопровождать красивый – хотя и в высшей степени действующий на нервы – сын герцога.

Как бы позавидовали ей учительницы из академии, если бы видели ее сейчас! Впрочем, не стоило забывать, что эта рискованная вылазка в мир аристократов продлится недолго. В конце вечера она вернется в свою маленькую комнатку в детской, к своей обычной жизни гувернантки.

Процессия проследовала по коридору в столовую. Миссис Уикетт там уже не было, слава Господу. Аннабелл сильно сомневалась, что смогла бы насладиться ужином, если бы экономка сверлила ее из угла злобным взглядом. Лорд Саймон проводил леди Милфорд к почетному месту на одном конце длинного стола, а затем подвел Аннабелл к стулу поодаль, где на маленькой белой табличке было написано ее имя.

Он отодвинул для нее стул, и, усевшись, она подняла на него взгляд, чтобы вежливо произнести слова благодарности. К ее величайшему потрясению, он пристально смотрел на нее – вернее, на ее грудь. Его пронзительный взгляд переместился к ее глазам, и несколько жарких мгновений они в упор смотрели друг на друга. Она заметила в глубине его глаз нечто темное, необузданное и властное. Нечто, глубоко ее взволновавшее. Затем он ушел, чтобы занять свое место на противоположном конце стола.

Опасаясь, что щеки ее пылают, Аннабелл опустила глаза к столу, чтобы случайно не встретиться взглядом с кем-нибудь из гостей, чередой входивших в столовую. Она была потрясена и не находила названия той бешеной буре чувств, которую лорд Саймон воспламенил в ее душе. Что означал этот его обжигающий взгляд? Неужели его влечет к ней?

Это казалось невозможным. Этот мужчина даже не был достаточно хорошо воспитан! Он никогда прежде не давал ей повода думать, что способен испытывать романтический интерес к ней. За исключением, пожалуй, единственного момента в его кабинете несколько недель назад, когда миссис Уикетт застала их стоящими так близко друг от друга. Ну и что из того?

А затем еще в тот день в библиотеке, когда Аннабелл едва не выболтала Ладлоу секрет о потайных ходах. Лорд Саймон схватил ее за руку, чтобы принудить молчать. Его близость глубоко взволновала ее, заставив сердце бешено биться, а колени дрожать, однако она убедила себя, что эта реакция была односторонней.

Но что, если он тоже ощутил столь же отчаянный приступ желания?

При этом предположении Аннабелл охватила дрожь, хотя здравый смысл предостерегал ее против скоропалительных выводов, основанных на пылких взглядах или кратких прикосновениях. Знатный состоятельный джентльмен никогда не женится на гувернантке, не говоря уже об особе сомнительного происхождения. Если лорд Саймон и питал по отношению к ней хоть какие-нибудь чувства, то это могла быть только похоть. А Аннабелл не имела намерения вступать в предосудительную связь.

Лакей принес фарфоровую супницу, и Аннабелл налила себе половником прозрачного мясного бульона. Она тайком взглянула на лорда Саймона, сидевшего на дальнем конце стола. Он улыбался и разговаривал с двумя молодыми леди, занимавшими места по обе стороны от него. С одной стороны тощая брюнетка, с другой – распрекраснейшая Луиза.

Вот из таких леди он и выберет себе жену.

Аннабелл ощутила острый укол зависти. Надо смотреть правде в глаза, какой бы жестокой она ни была. Сын герцога никогда не станет ухаживать за такой девушкой, как она. Он может желать ее только с одной целью – и приходится признать, что ей повезло, поскольку он, как видно, не собирался завлечь ее к себе в постель.

И все же, несмотря ни на что, Аннабелл чувствовала себя счастливой в этой ярко освещенной столовой, оглядывая покрытый скатертью длинный стол, мерцающие свечи в серебряных канделябрах, пышные букеты красных роз и белых астр, сверкающие фарфоровые тарелки и украшенные гравировкой серебряные приборы. Лакеи в напудренных париках сновали среди гостей, подавая различные кушанья, в то время как дворецкий наполнял бургундским вином хрустальные бокалы.

Аннабелл заметила мистера Тремейна, сидевшего посередине длинного стола и, к счастью, достаточно далеко, чтобы вовлечь ее в разговор. Лорд Саймон был категорически против того, чтобы она разговаривала с этим мужчиной. Могло ли это объясняться ревностью?

Как глупо с ее стороны пытаться поверить в это! Но еще глупее это ее неуместное влечение к лорду Саймону. Возможно, ее слабость к нему объясняется тем, что она видела слишком мало мужчин в своей жизни. Наверное, вполне естественно, что, покинув академию для девочек, она увлеклась первым же привлекательным джентльменом, которого встретила…

– Ваше лицо мне знакомо, – сказал лысоватый джентльмен рядом с ней. Это был отец леди Луизы, лорд Данвилл, добродушный мужчина с рыжими бакенбардами и красным носом. – Мы встречались?

Аннабелл изобразила на губах вежливую улыбку.

– Я мисс Куинн. Наверное, вы помните меня по церкви Святого Джерена. Я каждое воскресенье привожу туда герцога Кеверна на службу.

– Ох-хо! – Лорд Данвилл широко улыбнулся. – Ну да, так оно и есть. Но мне все еще кажется, что ваши глаза напоминают мне кого-то… Скорее всего принцессу Викторию, полагаю. Очень красивые голубые глаза, ими можно только восхищаться.

Сидевшая напротив них леди Данвилл была настолько же элегантно стройна, насколько ее супруг дороден.

– Она всего лишь гувернантка, Найджел.

Лорд Данвилл молча взглянул на жену.

– Что… ох, очень хорошо, – сказал он с несколько смущенным видом. – Очень хорошо… на самом деле.

Когда он вернулся к своему бульону, леди Данвилл смерила его презрительным взглядом, отчего Аннабелл невзлюбила ее еще больше. Она не могла забыть унижения, пережитого ею в тот день, когда леди Данвилл и ее дочь, леди Луиза, смеялись над ней из-за рассыпанного по полу сахара.

Леди Данвилл задумчиво посмотрела на Аннабелл.

– В вас действительно есть что-то знакомое, мисс Куинн. Откуда вы родом?

– Из Йоркшира, миледи.

– И кто ваши родственники, ваша семья?

Чтобы скрыть тревогу, Аннабелл отхлебнула глоток вина.

– Увы, я сирота. Я в раннем детстве потеряла родителей.

Она уткнулась в свою тарелку, придав лицу печальное выражение в надежде, что женщина проявит сочувствие и перестанет ее пытать.

Но леди Данвилл продолжала настаивать:

– Не стесняйтесь. Вы должны знать их имена. Прошу вас, назовите мне их.

Леди Милфорд вмешалась в разговор:

– Не стоит так донимать мисс Куинн, Харриет. Для вас достаточно знать, что она имеет самые высокие рекомендации. Я счастлива заявить, что его светлость преуспевает под ее надзором.

– При всем должном уважении, мистер Бантинг может с этим не согласиться, – сказала леди Данвилл. – Он сказал, что это из-за ее вмешательства ему закрыли доступ в классную комнату в замке.

Леди Милфорд в недоумении посмотрела на Аннабелл. Девушке стало ясно, что ее светлость понятия не имела об отставке викария. Затем леди Милфорд отложила ложку, пронзив леди Данвилл неприязненным взглядом.

– Мисс Куинн моя протеже. В следующий раз, когда надумаете распространять о ней слухи, будьте любезны вспомнить об этом.

Леди Данвилл отвела взгляд. Она сжала губы, не вымолвив ни слова в ответ, к великому удивлению Аннабелл. Как случилось, что леди Милфорд обладает такой властью над этой мегерой?

Леди Милфорд продолжила более мягким тоном:

– Найджел, почему бы вам не рассказать нам о предстоящей охоте? Она ведь намечается на послезавтра, не так ли?

Улыбка озарила широкое лицо лорда Данвилла.

– Действительно, у нас подобралась довольно большая компания. Поскольку моя Луиза уже дебютировала в свете, в этом году она тоже присоединится к нам. Девочка стала отличным стрелком, должен заметить. Она посрамит всех нас, джентльменов!

– Джентльмены будут больше увлечены ее красотой, – заметила леди Данвилл, глядя в дальний конец стола на свою дочь. – А один из них, могу сказать, в особенности.

Лорд Саймон. Конечно, она его имела в виду.

Бульон во рту Аннабелл совершенно утратил вкус, но она заставила себя доесть его. Какое ей дело, которую из леди голубых кровей он выберет себе в жены? Она и лорд Саймон жили совсем в разных мирах. Ей даже не особенно нравился этот невоспитанный, самоуверенный, несносный мужчина.

Если не считать случая, когда он защитил Николаса от жестокости викария. О, тогда лорд Саймон показался ей героем из сказок. Как жаль, что с тех пор он не удосужился оказать своему племяннику ни малейшего знака внимания и привязанности.

Когда лакей унес суповые чашки, леди Милфорд искусно перевела разговор на последние новости из Лондона. Аннабелл, старавшаяся держаться тихо и незаметно, испытала огромное облегчение, когда на нее перестали обращать внимание. И упорно стремилась прогнать всякие мысли о лорде Саймоне, чтобы они не портили такой замечательный вечер в роскошной обстановке.

Вместо этого она сосредоточенно смаковала изумительные кушанья: рыбу, перепелок, разнообразные сыры, за которыми последовал абрикосовый пирог с кремом, который миссис Ходж на глазах Аннабелл готовила этим утром на кухне. В то время девушка даже вообразить не могла, что ей доведется отведать кусочек наверху, в обществе лучших семейств. Как разительно отличалось это пиршество от скромного ужина с Николасом в детской.

После ужина дамы удалились в гостиную, чтобы выпить чаю и посплетничать, а джентльмены задержались в столовой пропустить по бокалу портвейна. Аннабелл надеялась воспользоваться возможностью и ускользнуть, но леди Милфорд настояла, чтобы они уселись вместе на кушетке подальше от ушей остальных дам.

– Я сидела как на иголках, – доверительно сказала ее светлость, похлопав Аннабелл по руке. – Вы не можете себе представить, как я обрадовалась, услышав, что вы изгнали этого ужасного человека из классной комнаты. Пожалуйста, расскажите, как вам удалось добиться этого так быстро.

Аннабелл поведала ей все – от своей первоначальной оценки скудных педагогических способностей викария до попыток убедить лорда Саймона пересмотреть суровое расписание мальчика. И под конец описала, как они поймали Бантинга в тот момент, когда он ударил Николаса.

Прекрасное лицо леди Милфорд исказилось болью. Она горестно покачала головой:

– Я заметила, что ребенок очень несчастлив, когда в последний раз приезжала с визитом. И подозревала, что это из-за викария. Но Саймон не желал ничего слышать об этом.

– Он был настроен скептически, – признала Аннабелл. – Мне потребовались три попытки, прежде чем удалось убедить его.

– По временам он бывает очень упрямым. Я просто потрясена вашей стойкостью и упорством в противостоянии ему.

– Я не должна была оставлять попытки ради его светлости. Николас такой милый мальчик. Я очень его полюбила.

Прекрасные фиалковые глаза леди Милфорд затуманились.

– Ну вот, я так и знала, что вы станете прекрасной гувернанткой. Вы сделали даже больше, чем я надеялась.

Смущенная незаслуженной, по ее мнению, похвалой, Аннабелл устремила взгляд к себе на колени.

– Я делаю для него все, что в моих силах, ведь он нуждается в любви… – Она умолкла, не желая критически отзываться о лорде Саймоне.

– Своего дяди, – закончила леди Милфорд, понимающе кивнув. – Мы должны говорить откровенно, моя дорогая. Саймон действительно избегает ребенка по причинам, о которых вы, вероятно, уже осведомлены из сплетен на кухне.

– Я слышала, что он ухаживал за покойной герцогиней, – призналась Аннабелл.

– Он редко вспоминает о Диане, хотя уверена, ему никогда не забыть ее предательства. Мужчина, который так преданно любит, очень сильно страдает, когда его сердце разбито. – Леди Милфорд сжала руку Аннабелл. – Вы должны помочь ему исцелиться, моя дорогая.

– Исцелиться?

– Ну да. Убедите его по-отечески полюбить сына Дианы, Николаса. Я всецело рассчитываю на вас. Сведите их вместе.

Аннабелл вздохнула с облегчением. Как приятно узнать, что леди Милфорд не догадывается о том, что Аннабелл испытывает к дяде мальчика романтический интерес.

– Хотелось бы знать как.

На губах леди Милфорд появилась загадочная улыбка.

– Вы очень изобретательная девушка. Я уверена, вы найдете способ.

Аннабелл это поручение привело в замешательство. Понимала ли леди Милфорд, о чем просит? Одно дело по-новому организовать занятия в классе, и совсем другое – вмешиваться в личные дела хозяина. Кроме того, она уже просила его уделять больше внимания Николасу. А он только резко оборвал ее, причем в недвусмысленных выражениях.

Она уже собиралась сообщить леди Милфорд об этом, но тут в гостиную вернулись джентльмены. Молодые леди столпились вокруг лорда Саймона, упрашивая разрешить танцы. По его распоряжению мебель сдвинули к стенам и с пола убрали ковры. Двое лакеев внесли пианино и поставили в углу. Помня о своем положении на самой нижней ступеньке социальной лестницы, Аннабелл вызвалась играть.

Испытывая в некотором роде облегчение, она выбрала подходящие ноты, уселась за пианино, и ее пальцы заскользили по клавишам. Она не была великим музыкантом, но гости были так увлечены танцами и смехом, что не замечали ее случайных ошибок. Со своего удобного места в углу Аннабелл с удовольствием наблюдала за грациозными движениями танцующих.

Слишком часто взгляд ее устремлялся к лорду Саймону, танцевавшему с разными леди, как молодыми, так и не очень. Этот мужчина был соткан из контрастов. По временам он бывал чопорным и высокомерным, но всегда обаятельным и остроумным с гостями. Он мог игнорировать своего племянника, но быть чутким и внимательным с дамами. Мог грубо рявкнуть на Аннабелл или резко оборвать ее, однако при случае опалил ее взглядом таким горячим, что кровь в жилах закипела.

«Мужчина, который так преданно любит, очень сильно страдает, когда его сердце разбито».

Эти слова не давали ей покоя. Она сочла бы его скорее бесчувственным, чем способным на глубокую, верную любовь. Возможно, леди Милфорд знала его не так хорошо, как ей казалось. Вероятно, эта женщина строила предположения насчет лорда Саймона, основываясь на собственном опыте общения с мужчинами. Если бы он действительно был таким замечательным человеком, то непременно проявил бы хоть чуточку любви к Николасу. Для него не имело бы значения, кто произвел мальчика на свет.

Мистер Тремейн подошел и начал переворачивать для нее страницы.

– Как жаль, что вам приходится сидеть здесь, – сказал он. – Я бы охотно потанцевал с вами.

Предпочитая оставаться наедине со своими мыслями, Аннабелл сделала вид, что целиком поглощена музыкой.

– Я ничего не имею против. Мне нравится играть.

К ее досаде, он остался возле пианино, поддерживая легкий разговор и закрывая ей обзор танцующих. Вскоре она уже скрипела зубами за застывшей улыбкой. Теперь, когда она не могла видеть других гостей, приятное занятие превратилось в тяжкую обязанность.

Мистер Тремейн, похоже, не замечал ее раздражения.

– Мы так и не закончили наш разговор. Может, вы завтра немного прогуляетесь со мной?

– Боюсь, это невозможно. Я буду занята с его светлостью.

– Разве вы не можете попросить няню недолго присмотреть за ним?

– Я отношусь к своей роли гувернантки очень серьезно, мистер Тремейн. У меня совершенно нет свободного времени.

Она надеялась, что ее заявление прозвучало достаточно строго, чтобы пресечь его ухаживания. Но он продолжал болтать, словно ее слова ничего для него не значили. Когда она закончила играть пьесу, в поле зрения появился лорд Саймон с бокалом шампанского в руке.

– Мисс Куинн нужно отдохнуть, – сказал он помощнику священника. – Не окажете ли любезность подыскать другую леди ей на замену?

Откровенное раздражение обозначилось на лице мистера Тремейна. Двое мужчин обменялись долгими взглядами, словно оценивая друг друга. Затем мистер Тремейн кивнул Аннабелл и удалился в веселящуюся толпу.

Аннабелл едва осмеливалась взглянуть в глаза лорду Саймону. Охватившая ее радость в любом случае не могла иметь никакого отношения к этому мужчине, столь неожиданно пришедшему ей на выручку. Она просто не допустила бы этого.

Он предложил ей руку, и с ее стороны было бы крайне невежливо отвергнуть его помощь. Когда она поднялась со стула, краткое пожатие его пальцев заставило ее остро ощутить его силу.

Она поспешно отдернула ладонь.

– Благодарю вас. Очень приятно размяться после столь долгого сидения.

Он протянул ей бокал с шампанским.

– Вы ни разу не передохнули и не подкрепились в течение почти двух часов. Боюсь, мы вас бессовестно использовали.

– Я бесконечно счастлива внести свою лепту в общее веселье.

– К чему такая кротость? В кои-то веки у вас есть веская причина отругать меня.

– Мое положение здесь не позволяет отчитывать хозяина замка.

Легкая полуулыбка тронула его губы.

– Прежде вас это никогда не останавливало. А теперь выпейте.

Аннабелл отхлебнула глоток освежающего вина, смакуя ощущение лопающихся пузырьков на языке. Может, это было безрассудно, но она не смогла сдержать ответную улыбку, вновь ощутив всю радость и веселье этого великолепного вечера. Освещенная множеством свечей комната с ее роскошной обстановкой казалась сценой из волшебной сказки. И она находилась там рядом с прекрасным принцем.

А может быть, на самом деле это переодетый злобный великан-людоед?

Если бы только она знала.

Лорд Саймон прислонился к пианино и оказался так близко к Аннабелл, что если бы она протянула руку, то могла бы коснуться пальцами его губ.

– Если кого-то еще удастся уговорить поиграть, – сказал он, – вы потанцуете со мной.

Ее пульс значительно участился.

– Это просьба? Или приказ?

Он рассмеялся.

– Это приказ, сдобренный знанием того, что вы, мисс Куинн, склонны к неповиновению.

При мысли о том, чтобы протанцевать с ним вальс, Аннабелл ощутила томительное желание. Каково это – оказаться в его объятиях? Всего несколько мгновений ей хотелось почувствовать себя знатной леди, за которой ухаживает самый завидный джентльмен в комнате. Однако было бы крайне неразумно принять его приглашение, если это означало бы поощрение его похоти… Как же ей поступить?

Когда она заколебалась, улыбка на лице лорда Саймона увяла, сменившись холодной учтивостью.

– Не стесняйтесь отказать, – сказал он. – В любом случае это была идея Клариссы. Она подумала, что будет несправедливо, если вы пропустите все веселье. – Он взглянул на гостей, среди которых стояла леди Милфорд, беседуя с несколькими пожилыми дамами.

Безрассудное сердце Аннабелл сжалось от тоски. Сохранив усилием воли жизнерадостное выражение лица, она поставила наполовину опустевший бокал на ближайший стол.

– По правде говоря, я ужасно устала. Гувернантка должна рано ложиться спать.

В этот момент настенные часы в коридоре пробили двенадцать раз. Их напевный звон пробудил в ней внезапное желание уйти.

– Полночь, – тихо произнес он, пристально глядя на нее. – Время Золушке бежать к себе на чердак.

– Так и есть, – беспечно сказала она, подхватив свою шаль. – Постараюсь не потерять туфельку по дороге. Доброй ночи.

Покинув его, Аннабелл направилась к арочной двери. Как странно, что он произнес именно эту фразу, когда она упивалась ощущением волшебной сказки. По временам ей казалось, что он умеет читать ее мысли, тогда как сама она представления не имела, что у него на уме.

Не в силах удержаться, она оглянулась назад, чтобы в последний раз посмотреть на блистательное собрание. Лорд Саймон направился прямо к леди Луизе и увлек ее разговором. Вот и весь его интерес к гувернантке. Эту на удивление горькую пилюлю Аннабелл пришлось проглотить.

Она увидела, как он склонил голову и прошептал что-то леди Луизе на ушко. И тут девушка внезапно поняла, кого напоминает эта юная леди с ее белокурыми волосами и тонкими чертами лица: женщину на миниатюре возле кровати герцога.

Мать Николаса. Утраченную любовь лорда Саймона.

Глава 14

– Смотрите, что я нашел, мисс Куинн!

Аннабелл осторожно пробиралась по усыпанному камнями песку к тому месту на берегу, где сидел на корточках Николас. Когда она добралась до него, он поднял к ней сияющее от возбуждения лицо. Крепкий ветер ерошил его льняные волосы, ладони были запачканы грязью. Он выглядел в точности так, как и должен, – маленький мальчик, увлеченный исследованием.

– Вы видите это? – спросил он, вглядываясь в мелкую лужицу, оставленную на камнях отливом.

Она низко наклонилась, чтобы посмотреть.

– Что именно вас привлекло?

Обрывки красноватых водорослей колебались в воде, предоставляя укрытие различным ракушкам, морской звезде и коричневому комочку губки. С тех пор как викария изгнали из замка, Аннабелл с герцогом регулярно отправлялись на берег в различные экспедиции на уроки естествознания. Для знакомой лишь с вересковыми пустошами Йоркшира девушки морской берег явился таким же новым захватывающим зрелищем, как и для Николаса. В библиотеке она отыскала книгу с иллюстрациями, где описывались флора и фауна побережья. Вместе они заучивали названия различных морских существ, а затем отыскивали их, избегая прикасаться к таким, как медузы или морские ежи.

– Тут в камнях прячется креветка, – сказал Николас, указывая пальцем. – Она машет нам ногой.

– Это ее усик, я думаю, – ответила Аннабелл. – Кажется, он присоединен к ее голове.

– Можно, я поймаю ее? Я мог бы держать ее в банке и кормить крошками.

Аннабелл сочувственно улыбнулась, с сожалением покачав головой:

– Боюсь, она будет скучать по дому, дорогой. Лучше оставим ее здесь, чтобы она отыскала свою семью.

Николас согласился с ней, важно кивнув головой. Он принялся карабкаться по камням к следующей лужице. С мешочком в одной руке, куда она складывала собранные им находки, Аннабелл пробиралась вслед за мальчиком, придерживая другой рукой ленты своей шляпки, завязанные под подбородком. Даже в такой спокойный день свежий ветерок пытался сорвать с нее соломенную шляпку. В воздухе стоял соленый запах рыбы и водорослей, который ей все больше нравился.

– А что, если исследовать пещеру? – внезапно спросил Николас, указывая назад на скалу. – Мы могли бы найти сокровища, закопанные пиратами.

При отливе море откатывалось назад, обнажая массивные валуны у подножия утеса, где виднелся темный вход в пещеру. Но экономка предупредила Аннабелл, чтобы она никогда не позволяла герцогу играть там. «Во время прилива вода прибывает очень быстро, – сказала миссис Уикетт. – Вы можете оказаться в ловушке и утонуть».

Аннабелл с сожалением улыбнулась мальчику:

– К несчастью, в пещере очень темно, а у нас нет с собой фонаря. Кроме того, я должна спросить разрешения у вашего дяди.

– Ну, он, разумеется, скажет «нет».

Явно разочарованный, Николас вернулся к охоте за сокровищами. «Мальчик прав насчет лорда Саймона», – подумала она, поджав губы. Этот человек совсем не интересовался племянником. Но девушка решила не портить такой замечательный день размышлениями об этом несносном мужчине.

Высоко на утесе виднелся замок Кеверн. Закинув назад голову, Аннабелл любовалась башнями и башенками, четко выделявшимися на фоне голубого неба. Это было величественное зрелище, которое она никогда не уставала созерцать. Серебристо-серые древние камни были усеяны вкраплениями горного хрусталя, сверкавшего на солнце.

Что-то еще сверкнуло там, наверху. Что-то близко к земле, вроде вспышки солнечного света на зеркале…

Прищурившись, чтобы лучше видеть, Аннабелл сделала несколько шагов вперед. Блеск внезапно исчез. Неужели кто-то там, наверху, наблюдал за ними в подзорную трубу? Кто-то, кто понял, что его заметили, и отступил назад, пропав из поля зрения?

Какая нелепость. Лорд Саймон и его гости уехали сегодня рано утром на охоту в поместье лорда Данвилла, находившееся в нескольких милях отсюда. В замке остались только слуги.

Чем больше обдумывала Аннабелл версию о таинственном наблюдателе, тем более смехотворной она ей казалась. Не было никакой разумной причины, чтобы кто-то стал скрытно следить за ней и герцогом. Должно быть, она увидела вспышку света на металле или осколке битого стекла.

Подавив беспокойство, она повернулась спиной к замку. Николас ничего не заметил. Чуть поодаль он пытался деревянным обломком выкопать из песка застрявшую там раковину. Пока он был занят, Аннабелл подошла ближе к воде. Необъятная ширь океана, как и завораживающий бег волн, вызывала в ней благоговейный трепет. Она могла смотреть на море часами, наблюдая, как изменяется его цвет – от розовато-сверкающего на рассвете к зеленовато-синему днем и почти черному с наступлением ночи. Но при всей его красоте под его поверхностью таилось вероломство. Кое-где из воды торчали острые скалы. Слуги много рассказывали о кораблях, затонувших во время штормов у этих берегов.

Низко пролетела чайка с пронзительным криком. Аннабелл несколько мгновений наблюдала, как она парит в потоках воздуха. Затем она увидела, что Николас закончил выкапывать свой трофей. Теперь он пытался затолкать слишком крупную морскую раковину к себе в карман.

Аннабелл спрятала улыбку, поскольку задача была невыполнима и он только засыпал песком свои короткие штанишки.

– Хотите, я положу эту раковину в наш мешок для находок, ваша светлость?

– Да, пожалуйста.

Он протянул моллюска ей. После их первого похода на берег, когда ему хотелось собрать все, что попадалось на глаза, Аннабелл взяла за правило брать с собой джутовый мешок, куда складывала все его сокровища. Это могло быть что угодно, от высохшей морской звезды до красивого камешка или плавающей бутылки. Затем они обычно приносили собранные находки в класс для изучения. Иногда, если им попадалось что-то особенно интересное, мальчик старался запечатлеть этот предмет на уроках рисования.

Аннабелл спрятала раковину в мешок и затянула шнурок.

– Хм-м, довольно тяжеловато, – сказала она. – Боюсь, это значит, что пришло время вернуться в замок.

Он взглянул на нее, прищурив глаза от солнца.

– Ну еще чуть-чуть? Пожалуйста?

– Скоро наступит время вашего урока географии. Но может быть, завтра мы погуляем подольше в зависимости от погоды и прилива.

Как послушный мальчик, каким он и был, Николас не стал спорить.

Вместо этого он вприпрыжку помчался впереди нее к ступенькам, вырубленным в склоне утеса. Крутой подъем вел к тому месту неподалеку от замка, где склон утеса становился более пологим.

Проворный, как обезьянка, мальчик стал быстро взбираться по ступенькам.

– Осторожнее, ваша светлость! – крикнула она ему вслед.

Ветер отнес в сторону ее слова. Но она поняла, что мальчик ее услышал, потому что он слегка обернулся и махнул ей рукой. Малыш бодро карабкался вверх, тогда как Аннабелл продвигалась гораздо медленнее. Ей мешал тяжелый мешок в руках и длинные юбки, затруднявшие движение. Прежде чем она прошла половину пути, ребенок уже достиг вершины и скрылся из виду.

Мальчик знал, что должен подождать ее, а не идти к замку самостоятельно. Но все же Аннабелл торопилась, не позволив себе ни разу передохнуть, чтобы полюбоваться захватывающим видом на море. К тому времени как девушка добралась до вершины, она едва могла дышать. Ступеньки привели ее к лесистому холму, тому самому, на который она взбиралась в день своего прибытия в замок Кеверн.

Она остановилась и огляделась кругом. Николаса нигде не было видно. Холодная дрожь пробежала по ее позвоночнику. Что, если и вправду кто-то следил за ними? Кто-то, кто теперь похитил герцога?

Внезапный порыв ветра сорвал соломенную шляпку с ее головы. Она повисла у нее за спиной, удерживаемая лентами. Поглощенная тревожными мыслями, Аннабелл оставила это без внимания. Где Николас?

Затем она заметила мальчика, сидевшего на валуне, наполовину скрытом за деревьями. Аннабелл сразу же почувствовала себя ужасно глупой, оттого что дала разыграться воображению.

Когда она торопливо подошла к нему, Николас нарочито громко вздохнул.

– Что вас так задержало? – спросил он. – Я жду уже целую вечность.

Аннабелл рассмеялась.

– Хвастунишка, – сказала она. – А теперь слезайте-ка вниз, ваша светлость. Нам нужно еще немного пройти, чтобы попасть в замок.

Николас спрыгнул на землю.

– Я капитан кавалерии. И намерен защищать вас от врага.

Он побежал по дорожке, то и дело подбегая к краю, и, прикрывая глаза ладонью, вглядывался в лесные заросли. Аннабелл с улыбкой наблюдала, как он играет подобно любому обычному ребенку. Поразительно, что это тот же самый запуганный маленький мальчик, с которым она встретилась чуть больше месяца назад. Ему всего-то лишь требовались чуткое руководство, ощущение безопасности и, самое главное, любовь. То, чего он не получал от викария – или от своего дяди.

Мысли ее невольно обратились к лорду Саймону. За два последних дня, со времени званого ужина, она его ни разу не видела. Судя по разговорам на кухне, он был занят тем, что развлекал своих гостей. Сегодня ранним утром он со всей компанией отправился на охоту в поместье отца леди Луизы. В эту самую минуту он, вероятно, скачет верхом рядом с грациозной белокурой красавицей, может, увлекает ее в сторону от толпы, чтобы украдкой обменяться поцелуем…

Аннабелл сурово отчитала себя. У нее нет никакого права завидовать. Она и лорд Саймон живут в разных мирах. И ничто не сможет этого изменить. Как он проводит время, ее совершенно не касается. Если не считать того, что леди Милфорд поручила ей труднейшую задачу – сблизить его с племянником.

«Мужчина, который так преданно любит, очень сильно страдает, когда его сердце разбито. Вы должны помочь ему исцелиться, моя дорогая… Я всецело рассчитываю на вас. Сведите их вместе».

Аннабелл угрюмо смотрела под ноги на грязную тропинку. Почти десять лет прошло с тех пор, как мать Николаса бросила лорда Саймона. Пора бы ему уже забыть старые обиды и неприязнь – в особенности по отношению к милому невинному ребенку. Он-то чем виноват? Но девушка представления не имела, каким образом можно поднять эту деликатную тему, не подвергая риску свое положение гувернантки.

Исцелишь его, как бы не так! Леди Милфорд с тем же успехом могла бы попросить ее взобраться на стену замка без помощи веревки или лестницы.

И в довершение всего леди Милфорд вчера заявилась в детскую с визитом. Николаса пригласили выпить чаю втроем, а после этого ее светлость попросила Аннабелл писать ей в Лондон. «Буду надеяться услышать о ваших успехах с Саймоном, – прошептала она, выходя за дверь. – Помните о своем обещании».

Аннабелл страшно не хотелось разочаровывать леди Милфорд, которой она столь многим была обязана. Должен же найтись какой-то способ убедить лорда Саймона больше времени проводить с племянником…

Внезапно она заметила, что Николас сбился с тропинки. Он пробирался по лесистому склону, вместо того чтобы двигаться по дорожке прямиком к замку.

– Ваша светлость, – окликнула его Аннабелл. – Куда это вы направляетесь?

Впереди него неожиданно выскочил кролик и мгновенно скрылся в подлеске. Николас радостно припустился за ним.

– Я должен схватить врага! – крикнул он через плечо.

– Не забирайтесь слишком далеко, дорогой.

Аннабелл уверяла себя, что он не может заблудиться в этом лесу, по крайней мере надолго. Прямо за этим холмом в долине располагались луга и фермы. А вверх по склону, в просвете между деревьями виднелась громада замка Кеверн, высившегося на утесе.

Но тем не менее она поспешила за Николасом, устремившимся вниз по холму. Слишком долго викарий душил его воображение. Мальчику полезно резвиться на свободе, радуясь жизни, как каждому нормальному ребенку.

В своих коротких штанишках он имел перед ней огромное преимущество, потому что густой подлесок цеплялся за ее юбки. Когда она наклонилась, чтобы высвободить подол из зарослей ежевики, ей послышалось, что где-то позади хрустнула ветка.

Под чьей-то ногой?

При мысли, что их преследуют, по коже у нее побежали мурашки. Может, она не ошиблась, предположив, что кто-то направил на них подзорную трубу с вершины утеса?

Аннабелл обернулась и внимательно огляделась кругом. Солнечные лучи, просачиваясь сквозь ветви высоких пихт и буков, а также нескольких древних дубов, усыпали пятнами света заросли густой зелени и крошечных голубых цветов. Девушка не увидела ни души на холме позади себя. Но на лесистом склоне было множество мест, лощинок и впадин, где легко мог бы при желании спрятаться человек. К тому же огромные валуны и толстые стволы деревьев свободно могли предоставить укрытие тому, кто не хотел, чтобы его заметили.

Или, возможно, это были просто пикси?

Эта мысль немного развеселила ее, слегка развеяв тревогу. Может, так и рождаются суеверия, из вполне естественных звуков и явлений, неправильно истолкованных местными жителями. Логика подсказывала ей, что если бы в этом лесу им действительно встретилось какое-то существо, это мог быть только человек – может, слуга из замка или рабочий, решивший срезать путь.

В кухне она слышала упоминание о браконьере, но это был единичный случай на самом южном краю поместья. Кроме того, никто, отважившийся на это незаконное дело, не посмел бы подобраться так близко к замку. Риск был слишком велик.

Здесь они с герцогом в полной безопасности.

Аннабелл повернулась назад и увидела, что Николас остановился немного ниже по склону. Он внимательно смотрел на землю, но ей было не видно на что. Кривая усмешка тронула ее губы. Она очень надеялась, что ему не удалось поймать несчастного кролика. Он захотел бы держать его у себя в качестве домашнего питомца, и тогда ей пришлось бы объяснять ему, как трудно запихнуть в мешок испуганное извивающееся животное.

А впрочем… Может, удастся уговорить одного из конюхов смастерить клетку. Наверное, даже полезно в воспитательных целях поручить Николасу ответственное дело – кормить кролика и ухаживать за ним.

Обдумывая эту идею, Аннабелл осторожно спускалась по крутому лесистому склону. Маленький ручеек журчал среди павшей листвы, и, ступив на мокрые камни, девушка случайно поскользнулась. Чтобы удержаться на ногах, она схватилась рукой за ствол ближайшего дерева.

Сердитая пчела со свистом пронеслась мимо ее уха. Через долю секунды Аннабелл услышала приглушенный звук ружейного выстрела.

Далеко впереди нее Николас свалился на землю.

Глава 15

Звук выстрела эхом разнесся по лесу и долине. Аннабелл на секунду застыла, ее разум отказывался поверить в случившееся. Браконьер. Должно быть, это все-таки браконьер.

Бросив мешок, она повернулась кругом.

– Стойте! – закричала она. – Не стреляйте! Здесь ребенок.

Вокруг стояла тишина, прерываемая только ее собственным хриплым дыханием. Быстро оглядев лесистый склон, девушка не заметила никакого движения среди высоких деревьев, никакого намека, где стрелок мог бы прятаться.

Но искать его не было времени.

В безумной панике она бросилась вниз по склону, скользя и съезжая по толстому слою листвы. Подол ее платья пропитался грязью, но девушка ничего не замечала. Все ее мысли занимал Николас. Неужели пуля сразила его?

О, милостивый Боже, неужели это так? Она видела, как он упал. Он внезапно исчез из поля зрения. Неужели он тяжело ранен… или убит?

Эта ужасная мысль исторгла рыдание из ее горла. Это не может быть правдой. Просто не может. Где же он? Ей казалось, она точно заметила место, где все произошло, но его там не было…

Впереди, на расстоянии нескольких ярдов, неожиданно показался Николас. Он поднялся на ноги и смотрел на свои ладони.

Его светлые волосы взлохматились, одежда была испачкана грязью, но Аннабелл в жизни не видела более желанного зрелища. Упав на колени, она схватила мальчика за плечи и внимательно осмотрела с ног до головы. К ее величайшему облегчению, следов крови нигде не было видно.

Она крепко прижала его маленькое теплое тельце к груди.

– О, дорогой, я видела, как вы упали. С вами все в порядке?

Он утвердительно кивнул, глядя на нее скорее с любопытством, чем с испугом.

– Кто-то стрелял?

Аннабелл постаралась побороть свои разбушевавшиеся эмоции и взять себя в руки. Ее сердце все еще бешено колотилось в груди. Но нельзя было напугать ребенка. Поэтому она заставила себя говорить спокойно:

– Да, думаю, так. Должно быть… это был браконьер.

Николас надменно вздернул подбородок.

– Браконьерам не дозволено появляться здесь. Нужно обязательно выгнать их отсюда, чтобы они не убивали моих кроликов.

Глядя на хмурое, высокомерно-властное выражение его лица, Аннабелл едва сдержала истерический приступ смеха. Это мальчуган нуждался в защите, а не живая природа. Слава Богу, он, видимо, не понимал, как близко пролетела пуля. Если бы она попала в него…

Аннабелл с трудом поднялась с земли. Ноги все еще плохо ее держали. Хотя она горела желанием выяснить, кто стрелял из ружья, первой ее заботой был Николас. Его необходимо было срочно отвести домой, в классную комнату, где он наконец окажется в безопасности.

– Вы совершенно правы. Я поговорю об этом с вашим дядей как можно скорее. А теперь идемте. Мы должны немедленно вернуться в замок.

Обвив его плечи рукой, Аннабелл настойчиво повлекла мальчика прочь от места, где, по ее оценке, находился стрелок. Она все время внимательно оглядывала окрестности, чувствуя себя опасно уязвимой, не имея средств защитить герцога, кроме как тесно прижимать его к себе, пока они преодолевали обширное пространство, поднимаясь вверх по холму. Слышен был только шорох их шагов по подлеску да отдаленный плеск волн с другой стороны утеса. Даже птицы не щебетали среди ветвей. Казалось, тишина воцарилась в лесу.

Где же этот стрелок? Аннабелл нигде не видела никаких его следов. Что, если он снова выстрелит?

Нет. Нет, наверняка он этого не сделает. Когда она закричала, он должен был осознать свою ошибку. Теперь он скорее всего отлеживается где-то, пока не сумеет ускользнуть, не будучи пойманным. О, как бы ей хотелось как следует отчитать этого трусливого злодея!

Неприятное подозрение шевельнулось в ее мозгу. Что, если она ошибается, считая его браконьером? Что, если это происшествие вовсе не было случайностью? Что, если стреляли умышленно?

Она тут же отбросила эту мысль. Этого просто не могло быть. По какой ужасной причине кто-то мог выстрелить из ружья в маленького мальчика?

Если не учитывать, что он вовсе не обычный маленький мальчик. Он богатый герцог Кеверн, владелец этого огромного поместья, потомок древнего благородного рода, состоявшего в родстве с королями…

Николас потянул ее за руку.

– Смотрите, что я нашел, – сказал он, протягивая ей маленький предмет на испачканной ладони.

Аннабелл рассеянно взглянула на него. Это был заляпанный грязью кусочек металла с какими-то отметинами на нем. Не желая встревожить ребенка, Аннабелл попыталась говорить спокойно:

– Как интересно. Откуда вы его взяли?

– Я подобрал его там, раньше. В том месте, где мы услышали выстрел.

В этот ужасный миг ум ее прояснился. Аннабелл поняла, что Николас исчез из виду, потому что увидел на земле маленькое сокровище. Должно быть, он наклонился, чтобы подобрать его, как раз в тот момент, когда была выпущена пуля.

Она содрогнулась при мысли о том, что могло бы произойти, если бы не эта случайная находка.

– Я очень рада, что вы подобрали его, – сказала она. – Вы молодец в самом деле.

Выйдя из леса, они оказались на главной дороге, полого поднимавшейся к замку. Никогда еще Аннабелл не испытывала большей радости при виде его крепких стен и высоких серых башен, видневшихся совсем рядом. Стремясь как можно скорее оказаться за этими надежными стенами, она торопливо повела Николаса к поднятой железной решетке.

Топот копыт позади привлек ее внимание. Всадник быстро приближался, хотя поворот дороги и густая растительность не позволяли его рассмотреть. В замке никого не ждали, гости уехали на весь день, и Аннабелл подумала, что это мог быть стрелявший. Инстинктивно она увлекла герцога назад, под защиту деревьев.

– Куда мы идем? – в недоумении спросил Николас.

– Вон туда, всего на минутку.

Но прежде чем они достигли укрытия, всадник показался из-за поворота. Это был лорд Саймон в своем охотничьем костюме – темно-красный сюртук, бриджи из оленьей кожи и высокие черные сапоги. Увидев их на зеленой поляне возле леса, он резко осадил своего крупного серого мерина, и тот захрапел и затанцевал на месте.

Аннабелл почувствовала огромное облегчение. Никогда не была она так счастлива его видеть. Затем внезапно кровь в ее жилах заледенела, когда взгляд ее заметил предмет, притороченный сзади к его седлу.

Охотничье ружье.

Внимательно глядя на них, лорд Саймон воскликнул:

– Почему вы здесь? Что-то случилось?

– Мы с его светлостью просто вышли на прогулку, – сказала она, вымучив улыбку на губах и крепко прижимая Николаса к себе. – Я… я думала, что вы уехали на весь день.

– Леди Луиза неожиданно плохо себя почувствовала, поэтому веселье закончилось рано. Остальные решили заглянуть в поселок и пройтись по магазинам. – Лорд Саймон спрыгнул с седла и подошел к ним, ведя коня в поводу. Он слегка хромал, щадя левую ногу. Его проницательные серые глаза внимательно изучали ее, и было ясно, что он заметил ее терзания. – Что-то случилось? Расскажите мне.

Аннабелл колебалась. Она не знала, что ему сказать. Простое ли это совпадение, что он появился так быстро после выстрела, имея при себе охотничье ружье?

Пока Николас не женится и не произведет на свет сына, лорд Саймон остается предполагаемым наследником. Он станет герцогом Кеверном, если…

Нет. Невозможно поверить, что он способен убить племянника ради личной выгоды.

Николас схватил ее за руку. С опаской глядя на дядю, он произнес тихим голосом:

– Там был браконьер, сэр. Он стрелял в лесу.

Лицо лорда Саймона помрачнело. Он хмуро посмотрел на мальчика. Затем встретился взглядом с Аннабелл.

– Вы хотите сказать, что это случилось, когда вы двое были в лесу только что?

Она неуверенно кивнула, решив придерживаться версии с браконьером.

– Да, всего несколько минут назад. Пуля прошла совсем близко от места, где мы находились. Конечно, мы сразу же направились сюда.

Выражение лица лорда Саймона стало еще более угрожающим. Аннабелл никогда не видела его таким разгневанным. Даже в тот раз, когда викарий ударил Николаса.

– Кто этот человек? Опишите его мне.

– Не могу. Я его не видела.

– Где именно это случилось?

– Вон там, – сказала Аннабелл, указывая в лес. – На обратном пути с берега Николас сошел с тропинки. Он… он гнался за кроликом, когда… – Голос ее прервался, и она не смогла больше говорить.

Лорд Саймон приобнял Аннабелл, увлекая ее к замку.

– Пойдемте, – приказал он совсем не сердито. – Вам обоим необходимо скорее вернуться в замок.

Все вместе они поспешно вошли во двор, где в фонтане с дельфином весело плескалась вода. Этот умиротворяющий звук резко контрастировал с мраком, царившим в ее душе. Лорд Саймон громко крикнул груму, чтобы тот забрал коня и отвел его в конюшню. Аннабелл старалась не дрожать от прикосновения его теплых пальцев к спине. Могли ли эти пальцы держать ружье, нацеленное на Николаса, и спустить курок?

Неужели он так сильно ненавидит племянника? Не может быть!

Аннабелл приказала себе выбросить эти безумные мысли из головы. Все факты еще требовалось проверить. Ей нужно время, чтобы подумать, сложить все кусочки вместе и отыскать логику в этом безумии. В первую очередь необходимо оградить Николаса от беды. Только тогда сможет она искать ответы.

По счастью, юный герцог, как видно, совсем не был встревожен событиями. Возможно, потому что не понимал, как близко прошла пуля. Он подбежал прямо к фонтану, где перегнулся через каменный барьер и принялся промывать свое испачканное сокровище в журчащей воде.

Прежде чем она успела последовать за герцогом, лорд Саймон схватил ее за руку.

– Отведите мальчика к его няне, – сказал он вполголоса. – После этого немедленно возвращайтесь сюда. Тем временем я немного осмотрюсь. Если меня не будет, когда вы вернетесь, подождите меня здесь.

Он повернулся кругом, прошел через массивные ворота и скрылся из виду.

Пятнадцать минут спустя Аннабелл мерила шагами внутренний двор. Ей страшно не хотелось оставлять Николаса играть в солдатиков с одной только Элоуэн в качестве охраны. Девушка взяла с няньки клятву, что та ни на мгновение не оставит мальчика без присмотра.

Несмотря на теплую погоду, Аннабелл растирала руки, пытаясь прогнать леденящий холод, пробиравший ее до костей. Даже яркий свет солнца не мог рассеять мрак, окутавший ее мысли. В уме девушка продолжала тревожно перебирать ход событий. Она была уверена, что кто-то следил за ней и Николасом с утеса. Если этот человек ждал, когда они уйдут с берега, это означало, что выстрел в лесу не был делом рук беспечного охотника. У того другие заботы.

Должно быть, злодей затаился где-то вблизи дорожки, ведущей в замок Кеверн. Но они сошли с тропинки, и стрелку пришлось поменять место. Вот тогда-то она и услышала, как хрустнула ветка на склоне холма позади нее. Несколько минут спустя прозвучал выстрел.

Кто стрелял? И с какой целью? Хуже того, было ли простой случайностью, что вскоре после этого на дороге появился лорд Саймон с ружьем, притороченным к его седлу?

Здравый смысл подсказывал ей, что он единственный выигрывал от смерти герцога. Но сердце ее отказывалось верить, что лорд Саймон убийца. Если он хотел смерти своему племяннику, зачем стрелять в него среди белого дня, провоцируя криминальное расследование? Зачем рисковать быть замеченным случайно проходящим мимо фермером или слугой? Существуют гораздо более легкие способы совершить убийство, которое сойдет за несчастный случай. Отравить пищу мальчика, например. Или заманить его на парапет башни и столкнуть вниз на скалы…

Аннабелл содрогнулась, представив себе столь ужасное зрелище. Пока правда не выяснится, необходимо тщательно оберегать Николаса. Следует также остерегаться делать необоснованные предположения. Без твердых доказательств с ее стороны она не смеет выдвигать столь серьезные обвинения против такого могущественного человека, как лорд Саймон.

Описывая круги вокруг фонтана, она пыталась придумать, кто еще мог желать смерти Николаса. Леди Луиза хотела выйти замуж за лорда Саймона. И если убрать Николаса с дороги, она могла бы стать герцогиней Кеверн, а не просто женой второго сына. Ее отец, лорд Данвилл, хвастался за ужином, что она меткий стрелок. Может, леди Луиза только притворилась, что заболела сегодня утром, а сама тайком на коне прискакала сюда?

Но как бы Аннабелл ни старалась, она не могла себе представить эту утонченную леди прячущейся в кустарнике, выслеживая свою жертву. Нелепо было даже предположить такое. Однако вполне возможно, что леди Луиза наняла бандита для черного дела.

Во всяком случае, это доказывало, что следует рассматривать и другие возможности – помимо того, что это и вправду мог быть непреднамеренный выстрел, ошибка какого-нибудь близорукого местного жителя, которому захотелось добыть кролика для жаркого.

Хруст гравия под ногами заставил Аннабелл обернуться, и она увидела лорда Саймона, входившего во двор. Он выглядел не менее угрюмым, чем раньше.

Она кинулась к нему навстречу.

– Вы кого-нибудь видели?

– Нет, но я нашел вот это. – Он принес джутовый мешок с их сокровищами с берега.

– Я совершенно о нем забыла!

– Мне очень помогло, что вы его бросили, – сказал он. – Это дало мне возможность точно определить место, где вы стояли. Но, боюсь, я нигде в непосредственной близости не обнаружил следов пули.

Одна из его темных бровей была слегка приподнята, придавая его лицу скептическое выражение. Неужели он намекал, что весь инцидент скорее всего лишь плод ее разыгравшегося воображения? Выходит, он имел в виду, что ничего подобного не случилось?

– Я слышала, как мимо меня пролетела пуля, – настойчиво заявила Аннабелл. – Она издавала особый воющий звук. Почти мгновенно вслед за этим раздался грохот, эхом разнесшийся по долине. Николас тоже его слышал.

– Если вы не возражаете, я хотел бы пройти туда вместе с вами. Возможно, с вашей помощью мне удастся определить направление полета пули.

У Аннабелл на мгновение замерло сердце при мысли отправиться в лес с лордом Саймоном. Большой и пугающий, он угрожающе возвышался над ней. Этот мужчина легко мог бы расправиться с ней в уединении леса, где никто этого не увидел бы. Но ради Николаса она готова была рискнуть.

Прикусив губу, она согласно кивнула:

– Конечно.

Оставив мешок во дворе, он направился в чащу деревьев. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь зеленые ветви раскидистых дубов и высоких пихт. Заросли ежевики и дикого винограда дополняли иллюзию девственного леса, далекого от цивилизации. Аннабелл не помнила, что склон в этом месте был так крут и труднопроходим. Правда, в то время все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы как можно скорее доставить Николаса в замок.

Внезапно пальцы лорда Саймона сомкнулись вокруг ее руки. Аннабелл непроизвольно судорожно вздохнула и, подняв на него взгляд, увидела, что он странно смотрит на нее.

– Я не хотел вас пугать, – сказал он. – Просто подумал, что вам, может быть, потребуется помощь, чтобы перебраться через это бревно.

Его близость нервировала Аннабелл. Но ей не следовало вздрагивать всякий раз, когда он подходит близко, иначе он мог догадаться, что она его подозревает в сомнительных намерениях.

– Я очень нервничаю, – сказала она. – Вы абсолютно уверены, что браконьер уже ушел?

– Без всяких сомнений. Любой, достаточно безрассудный, чтобы стрелять так близко от замка, не станет задерживаться, чтобы познакомиться с последствиями.

Крепко сжимая ее руку, лорд Саймон помог девушке перелезть через подгнившие остатки ствола поваленного дерева. Это поступок джентльмена, сказала себе Аннабелл, и при обычных обстоятельствах она была бы ему признательна за оказанную любезность. Но этот день совсем не был обычным. Он спутал все карты.

Спустя несколько минут они достигли места, где тоненький ручеек пробивался сквозь палую листву.

– Вот здесь я уронила мешок, – сказала она.

– Он лежал вон под тем буком. – Лорд Саймон стоял в нескольких шагах от нее, устремив на нее пристальный взгляд. – Я хочу, чтобы вы рассказали мне в точности, как все произошло. Ничего не упуская. Вы можете это сделать?

Аннабелл согласно кивнула. Раз ему понадобился подробный отчет о событии, логично было предположить, что он не знал ничего, а значит, не он прятался в кустах. Однако она решила не упоминать о том, что кто-то следил за ними с утеса. Если это все же был он…

– Как я уже сказала, мы с Николасом возвращались с берега. Мы пошли по тропинке, которая вела к замку. Но он заметил кролика и бросился за ним. Я последовала за ним, когда он побежал вниз по склону вот здесь. – Она провела рукой позади себя.

Он наклонился, внимательно изучая землю.

– Здесь виден след от каблука. Вы поскользнулись?

– Да. От ручья земля стала влажной. Мой ботинок поехал на палой листве, и я ухватилась рукой вот за это дерево. – Вновь переживая страшное событие, она прижала ладонь к гладкому стволу. – В этот момент я и услышала пулю. Она жужжала… как рассерженная пчела, пролетевшая возле моего уха. Затем Николас исчез из виду… и я подумала… я испугалась…

От осознания всего ужаса того момента Аннабелл охватила паника. Ее непроизвольно затрясло, и из горла ее вырвался сдавленный стон. Если бы пулю выпустили мгновением раньше, Николас скорее всего был бы убит. Этот милый маленький мальчик… мертв…

Внезапно лорд Саймон заключил ее в объятия. Этот его поступок был настолько неожиданным, что девушка не нашла в себе сил возразить. Когда он крепко прижал ее к себе, его мускулистая грудь оказалась для нее на удивление утешительной поддержкой, а жар его тела растопил холод, сковывавший ее сердце. Никогда прежде не бывала она так близка с мужчиной. Никогда не знала, что он может заставить ее чувствовать себя защищенной вопреки всякой логике и здравому смыслу.

Поддавшись соблазну, она зарылась лицом ему в шею и обвила руками его торс. Ровное биение его сердца успокаивало ее душевные муки. Она отчаянно нуждалась в этой близости. Силы небесные, девушка едва могла поверить, как прекрасно находиться в его объятиях.

Его ладони успокаивающе поглаживали ее по спине.

– Все закончилось, Аннабелл, – прошептал он. – Николас в безопасности. Ничего страшного не случилось.

То, что он назвал ее по имени, мгновенно вернуло Аннабелл к действительности. Она остро почувствовала всю неуместность и, пожалуй, даже непристойность их объятий. Лорд Саймон был ее нанимателем, человеком гораздо выше ее по положению. Хуже того, он вполне мог оказаться тем самым стрелком. Откуда ей знать, может, он нарочно очаровывает ее, чтобы отвести от себя подозрения…

При этой отрезвляющей мысли она высвободилась из его объятий и отступила на несколько шагов назад.

– П… простите меня, милорд. Не знаю, что на меня нашло.

Его глаза пристально разглядывали ее с холодной суровостью.

– Вы просто пережили шок, вот и все. Тут не за что извиняться.

– Я не испытывала такого потрясения, когда это случилось.

– Вы инстинктивно делали то, что было необходимо. Вы побежали проверить, что с моим племянником. Посмотреть, не ранен ли он.

– Да. – Она прикусила губу и отвела взгляд. – Сначала я его не увидела и пришла в ужас.

– Если вы считаете, что можете вспомнить какие-то детали, почему бы вам не показать мне точно, где он стоял?

Этот вопрос дал Аннабелл желанный повод избежать его нервирующей близости.

– Конечно.

Девушка начала осторожно спускаться по лесистому склону. Ее тревожило, как легко его объятию удалось прорвать ее оборону. Следовало сохранять голову ясной и помнить, что доверять лорду Саймону может оказаться крайне опасно. Ни у кого не было более веских оснований желать смерти Николасу, чем у него. И по гораздо более весомой причине, чем наследование герцогства.

Мальчик являлся постоянным напоминанием о женщине, с презрением отвергшей лорда Саймона.

Аннабелл достигла небольшого ровного уступа на склоне холма. Птицы весело щебетали в ветвях древних дубов, нависавших над миниатюрным плато.

– Николас стоял прямо здесь, – сказала она, указывая на землю. – Вы можете увидеть углубление в листве, где он опустился на колени.

Лорд Саймон остановился рядом с ней, нахмурив брови.

– Я не думал, что он спустился так далеко. Я предполагал, что он был гораздо ближе к вам.

– Нет, видите ли, он бежал за кроликом. Я не могла за ним угнаться.

Лорд Саймон отошел поодаль и принялся осматривать ближайшие деревья. Затем он присел на корточки, более тщательно всматриваясь в ствол дуба, расположенного чуть дальше ярда от места, где она стояла.

– Нам повезло, – сказал он ей через плечо.

– Что вы имеете в виду?

– Сейчас увидите.

Он достал из кармана перочинный нож, и его кончиком выковырял что-то из коры. Затем он вернулся к девушке и показал сплющенный металлический шарик, примостившийся на его широкой ладони.

– Пуля.

У Аннабелл сердце замерло в груди. У нее возникло непреодолимое желание коснуться злополучного шарика пальцем. Неужели такой маленький шарик способен убить человека?

– Значит, браконьер выпустил эту пулю из своего ружья?

– Нет. – Лорд Саймон решительно покачал головой. – Она слишком мала для ружейного ствола. Эта пуля выпущена из пистолета.

Глава 16

Пистолет! Чувство величайшего облегчения захлестнуло Аннабелл. Выходит, ружье, притороченное к его седлу, ничего не значит. Совсем ничего. Лорд Саймон вез с собой ружье только для охоты в поместье лорда Данвилла.

Однако эта новость не полностью его оправдывала. Следовало проявить осторожность и не верить ему на слово. Возможно, он умышленно вводил ее в заблуждение. Он имел основания замышлять смерть юного герцога. И кто знает, может, у него было припрятано другое оружие в седельной сумке.

– Вы имеете в виду… дуэльный пистолет? – спросила она. Разве многие богатые джентльмены не имеют подобного оружия? Аннабелл не была уверена, но она читала о том, как мужчины вызывают друг друга на дуэль, если была задета их честь.

Лорд Саймон спрятал пулю во внутренний карман сюртука.

– Существует множество типов пистолетов. Однако в данном случае удивительно то, что охотники обычно пользуются ружьями. Прицел более точен, когда стреляешь по удаленной цели.

С замирающим сердцем Аннабелл взглянула на лорда Саймона сквозь завесу густых ресниц.

– Вы предполагаете, что стрелявший вовсе не был браконьером?

– Как знать… Возможно, пистолет был единственным оружием, которое имелось у негодяя. – Лорд Саймон говорил рассеянно. Его нахмуренные брови на загорелом лице ясно указывали на то, что он погружен в свои мысли. – Подождите меня здесь. Теперь, когда у нас есть две точки, на которые можно опереться, траектория полета пули приведет меня прямо к месту, где он прятался.

Начав от дуба, он направился по прямой линии вверх по склону мимо места, где она стояла в тот момент, когда прозвучал выстрел. Пройдя несколько ярдов вперед, он наклонился, продолжая подниматься на холм, внимательно вглядываясь в подлесок.

Аннабелл взволнованно наблюдала за ним. Удалось ли ему обнаружить еще что-нибудь? Или его действия – всего лишь тщательно продуманная хитрость, чтобы обмануть ее?

Только время покажет. Между тем девушка решила отвлечься, пройдясь по уступу, окруженному старинными дубами. Хотя и расположенная на склоне, эта площадка была ровной и горизонтальной, за исключением холмика высотой в половину человеческого роста, увитого толстыми плетями дикого винограда и похожего на заросший алтарь. С раскидистыми ветвями над головой и четырьмя деревьями по углам, она напомнила Аннабелл древний храм, сооруженный богами природы.

Что за странная фантазия!

Она подняла взгляд и увидела лорда Саймона, поднимавшегося выше по склону по направлению к замку. Куда он идет? Удалось ли ему найти след, оставленный стрелком?

Слишком взволнованная, чтобы стоять без дела, она продолжила обходить площадку, пока не совершила полный круг, вернувшись на место, где Николас пропал из виду. Здесь он остановился, когда гнался за кроликом, видимо, заметив свое маленькое сокровище, лежавшее на земле.

Повинуясь внезапному порыву, Аннабелл присела на корточки, чтобы осмотреть сцену с высоты его маленького роста. Насколько иначе выглядел мир с этой более низкой точки. Все окружающее виделось как бы резче, отчетливее. Толстый слой гумуса и палых листьев покрывал землю, наполняя воздух прелым запахом. Чуть в стороне паук плел паутину между сухими ветками поваленного дерева. Лучи солнца озаряли ласковым светом небольшой холм в центре площадки, окруженной дубами.

Что-то сверкнуло под сплетением лоз дикого винограда. Аннабелл подобралась ближе и, осторожно раздвинув ветви, заглянула вглубь под пышную листву.

Затем она пошарила рукой и вытащила наружу… садовый совок.

Страшно удивленная Аннабелл повертела в руках маленький инструмент. Он казался совсем новым. Наверняка он покрылся бы ржавчиной, если бы пролежал тут много лет. Неужели кто-то потерял его здесь недавно? Или припрятал нарочно?

Но зачем кому-то понадобилось прятать такой инструмент? Середина лесистого склона вряд ли подходящее место для садоводства. Озадаченная, Аннабелл огляделась вокруг, отыскивая признаки того, что кто-то поблизости копался в земле. Ее взгляд устремился к месту, где тогда стоял Николас. Кое-где поверх листьев лежали комочки земли. Как будто слой палой листвы отодвигали в сторону, а затем руками уложили назад, чтобы замаскировать участок.

Аннабелл с помощью совка поддела и сдвинула в сторону прелую листву. Ей сразу стало ясно, что земля под покровом была потревожена, потому что твердая поверхность была раскрошена и превратилась в порошок. Кто-то копался в ней совсем недавно. Но с какой целью?

Был только один способ выяснить это.

Взглянув вверх, девушка увидела лорда Саймона, приближавшегося к вершине холма. Чтобы провести время до его возвращения, она решила выкопать землю в этом месте. Разросшиеся корни мешали ей это делать, и за несколько минут ей удалось найти всего лишь несколько камешков и черного жука.

Затем тусклый блеск привлек ее внимание. Сунув руку в ямку, она вытащила из земли крошечный предмет, похожий на очень грязную монету.

Зарытые сокровища?

Заинтригованная, Аннабелл потерла поверхность большим пальцем, чтобы счистить глубоко въевшуюся грязь. Похоже, предмет был сделан из золота, но он не был похож ни на одну из легко узнаваемых британских монет. Когда она рассмотрела монету на солнечном свету, ей удалось разглядеть изрядно потертую стилизованную лошадь в окружении пышной листвы. С другой стороны был изображен могучий олень с огромными рогами.

Как странно. Если этот артефакт действительно был монетой, на ней не имелось никакого численного значения, впечатанного в металл. Не было и никаких слов, которые помогли бы ее идентифицировать.

Топот шагов известил о возвращении лорда Саймона. Помня о цели его поисков, Аннабелл вскочила и бросилась ему навстречу.

– Вы нашли какие-нибудь признаки стрелка?

– Там есть место чуть в стороне от тропинки, где он, должно быть, лежал в ожидании. Листва в том месте примята… – Лорд Саймон умолк, уставившись на мелкую ямку и кучу земли рядом с ней. – Что вы здесь делаете?

– Кто-то спрятал совок под виноградными лозами вон там. – Она махнула рукой в сторону холмика. – Когда я осмотрелась, то заметила следы раскопок под слоем листьев. И посмотрите, что я нашла в земле.

Она протянула ему монету. Подняв одну бровь, он повертел находку в руках, рассматривая на свету, просачивающемся сквозь ветви деревьев.

– Любопытно. – В его голосе звучали нотки возбуждения, которых ей от него еще не доводилось слышать. – Похоже, она очень древняя.

– Николас тоже нашел здесь маленький кусочек металла, – сказала она. – Он наклонился, чтобы подобрать его, в тот самый момент, когда раздался выстрел.

Лорд Саймон пристально посмотрел на нее.

– И поэтому вы подумали, что его подстрелили.

– Да. Полагаете, это римская монета?

Он покачал головой, осторожно потирая пальцем изображение.

– Мне кажется, она кельтская. Я видел похожие монетки в музеях. Кельты были коренным населением Британии во время римской оккупации.

– Они были язычниками, поклонявшимися природе, – с воодушевлением добавила Аннабелл. – Их жрецы назывались друидами. О них писал Цицерон, как и Плиний Старший.

Впервые за этот день на губах лорда Саймона промелькнула улыбка, позволяя за фасадом женоненавистника заметить привлекательного мужчину.

– Вы читали это в оригинале на латыни? Если так, я просто потрясен.

Девушка слегка покраснела под его испытующим взглядом.

– Ну да… Полагаете, это могло быть когда-то священным местом друидов? Может, храм под открытым небом? Эти дубы выглядят очень древними.

– Они действительно очень стары. – Лорд Саймон медленно обошел четверку огромных деревьев, останавливаясь, чтобы разглядеть старые сучковатые ветви. – Кельты питали особую привязанность к дубам. Они верили, что в каждом из них обитает природное божество. До наших дней среди жителей Корнуолла сохраняется суеверие, связанное со спиливанием дубов. Считается, что это приносит несчастье.

– Эта маленькая поляна очень похожа на древнее капище, вы не находите? Деревья отмечают углы. – Аннабелл положила ладонь на центральный холмик. – А это алтарь.

– Вы очень наблюдательны, мисс Куинн. – Лорд Саймон внимательно огляделся вокруг, словно впервые увидел эту поляну. – Мальчишкой я излазил эти леса вдоль и поперек. Странно, что я никогда не замечал это любопытное место.

– Однако кто-то другой, должно быть, заметил, – сказала она, подступая к нему на шаг ближе. – Кто-то, кто, видимо, надеется выкопать спрятанные сокровища.

Лицо лорда Саймона посерьезнело.

– Совершенно верно. Где именно вы нашли этот совок?

Она указала на основание алтаря.

– Вот здесь.

Лорд Саймон обошел холмик кругом, кое-где раздвигая растительность. Неожиданно с другой стороны он вытащил из-под плетей дикого винограда большую лопату, скрытую под растениями.

– Похоже, наш таинственный копатель хорошо подготовился. Теперь это многое объясняет.

– Что вы имеете в виду?

Он прислонил лопату к алтарю.

– Как я и подозревал, здесь не было никакого браконьера. А когда я определил, куда попала пуля, я понял, что не Николас был мишенью. Он стоял слишком далеко от стрелка. Поэтому я могу с уверенностью утверждать, что негодяй целился в вас.

Аннабелл была слишком потрясена, чтобы говорить. Из всех заявлений, которые он мог сделать, этого она ожидала меньше всего.

– В меня? Почему?

– Я не знал ответа на этот вопрос, пока вы сами не отыскали его прямо здесь. Стрелял, должно быть, тот самый человек, который спрятал лопату и совок. – Лорд Саймон пристально посмотрел на нее. – Этот выстрел имел целью предостережение. Стрелок хотел отпугнуть вас от этого места.

Лорд Саймон заполнил землей ямку и закрыл ее сверху павшими листьями, чтобы этот участок казался нетронутым. Он также положил лопату и совок на прежнее место, туда, где их нашли под диким виноградом. Решив, что больше ничего в данный момент нельзя предпринять, он взял Аннабелл за руку, и они направились по крутому склону к дороге.

– Я поставлю караульного наблюдать за этим местом издали, – сказал он. – Наблюдение не будет прерываться ни на минуту. Если повезет, негодяй вернется и будет схвачен.

Это напомнило Аннабелл еще кое о чем.

– Несколько недель назад одна из служанок на кухне упомянула, что видела призрачные огни здесь, на склоне, после наступления темноты. Она была уверена, что это пикси.

– Пикси! Увы, сомневаюсь, что эти крошечные создания носят при себе пистолеты. – Смеясь, он обвел ее вокруг островка ежевики. – Тем не менее это говорит мне кое о чем. Наш злодей выполняет по меньшей мере часть своей работы ночью. Я могу сам заступить на дежурство сегодня же вечером.

– Но у вас полон дом гостей, которых вы должны развлекать.

– Все они уезжают завтра утром, поэтому я думаю, что они рано улягутся спать. – Он сурово сжал зубы. – Если здесь и вправду имеются древние артефакты, зарытые в земле, они принадлежат герцогу Кеверну. Как опекун мальчика, я твердо намерен не допустить того, чтобы их украли.

При виде решительного выражения его лица Аннабелл ощутила болезненный укол в сердце. Непоколебимое стремление лорда Саймона защитить наследие Николаса было, без сомнения, вполне искренним. Боже милостивый, как она ошибалась, подозревая его. Как она могла даже подумать, что он мог оказаться таким подлецом, чтобы прятаться в кустах и стрелять в собственного племянника?

Ей хотелось верить во все худшее о нем, вот почему она так подумала. Ведь он избегал Николаса по причинам, которые она считала надуманными. Но существует огромная пропасть между неприязнью к ребенку и его убийством.

Теперь ей придется жить с тягостным чувством вины, зная, что лорд Саймон заслуживает извинения, которое она никогда не осмелится произнести вслух. Она может потерять свое место гувернантки, если он когда-нибудь узнает, как невысоко она оценила его моральный облик.

Аннабелл отвела глаза, чтобы он не заметил ее терзаний. Позже будет достаточно времени, чтобы как следует отругать себя без свидетелей. А сейчас необходимо сосредоточиться на загадке.

Когда они достигли вершины холма и вышли на дорогу, ведущую к замку, она спросила:

– Кто в здешних краях интересуется кельтской историей?

– Я сам раздумываю над этим, – ответил он. – Да, по-моему, все. Местные жители все еще справляют языческие праздники, такие как Белтейн, Праздник костров, 1 мая и еще Самайн, кельтский Новый год, 31 октября. И вам не удастся пройти даже полмили без того, чтобы не встретить фермера или пастуха, приверженного старым суевериям и предрассудкам.

– Если здешние жители питают подобное почтение к друидам, мне кажется, они не решились бы потревожить священное место.

– Не каждый станет колебаться, если речь идет о закопанных сокровищах. Однако этот негодяй может быть и чужаком, узнавшим о кладе от одного из местных. Я наведу справки, не появился ли кто новый по соседству.

Злоумышленник, должно быть, очень жесток и беспощаден. Теперь, когда прошло достаточно времени и Аннабелл оправилась от шока, она могла полностью оценить свое счастливое спасение. Пуля прошла всего в нескольких дюймах от ее головы. Что, если бы она не поскользнулась? Не прислонилась бы к стволу дерева? Она бы могла быть серьезно ранена – даже убита.

Благодаря Бога за то, что осталась в живых, Аннабелл глубоко вдохнула свежий соленый воздух. Ее соломенная шляпка слетела с головы раньше и болталась за спиной, привязанная лентами за шею. Леди непременно надела бы ее снова, особенно в присутствии джентльмена. Но Аннабелл решила не придавать значения условностям. Столкновение со смертью потрясло ее до глубины души, и теперь ей хотелось упиваться простыми радостями, такими как солнечный свет, ласкающий лицо, и свежий морской ветерок, ерошащий волосы.

Если бы она осмелилась, ей пришлось бы признать, что внутренняя дрожь, охватившая ее, имела непосредственное отношение к мужчине, шагавшему рядом с ней. Она остро ощущала тепло его ладони, которой он поддерживал ее под руку, словно считал ее прекрасной леди, равной ему по положению.

Если бы только это было правдой.

Страстное желание переполняло ее. Вопреки здравому смыслу ей хотелось снова оказаться в его объятиях. На этот раз она обвила бы руками его шею и потянулась бы к нему губами для поцелуя…

Эта идея была столь же греховно притягательна, как и сам этот мужчина. Взглянув в его сторону, Аннабелл увидела, что лорд Саймон с непроницаемым выражением лица пристально смотрит на нее. Ветер трепал его темные волосы, придавая ему вид лихого пирата. Может, он думает взять ее силой?

Хриплый крик чайки прорезал тишину. Шокированная собственными порочными мыслями, Аннабелл отвела глаза. Из подобных желаний ничего путного не выйдет. В отличие от леди Милфорд она не сможет вступить в незаконную связь, не разрушив до основания свою жизнь. У нее нет дряхлого знатного мужа, который дал бы ей карт-бланш на роман с принцем королевской крови. Ей не на кого положиться, кроме себя самой.

Голос лорда Саймона прервал ее размышления.

– Было бы полезно увидеть артефакт, который нашел мой племянник, – сказал он. – Хотелось бы, чтобы вы принесли его мне в кабинет как можно скорее.

В ее теперешнем расположении духа Аннабелл не могла вынести, что он избегает Николаса.

– А еще лучше, – возразила она, – если вы подниметесь прямо в детскую, чтобы посмотреть на него.

– Значит, вы доверяете мне приближаться к Николасу?

– Что вы имеете в виду?

Он насмешливо вздернул бровь.

– Вы ведь думали, что это я стрелял. Не трудитесь отрицать это. Я видел ваше испуганное лицо, когда вы заметили мое охотничье ружье.

Значит, он догадывался о ее опасениях. В ужасе Аннабелл не нашлась, что ответить. По выражению его лица она мало что могла разобрать, разве что у него был безжалостный вид кота, забавляющегося со своей жертвой.

Но она не станет играть роль мышки.

Она замедлила шаг и повернулась лицом к нему.

– Да, признаю, эта мысль приходила мне в голову. Я должна была рассмотреть все возможные варианты, чтобы обеспечить безопасность герцога. Извините, если это оскорбляет вас, милорд, но моя первейшая обязанность – защищать его. И поскольку я все еще вижу, что вы не выказываете к нему никаких теплых чувств… что я могу думать? Только самое худшее.

Лорд Саймон молча выслушал ее, плотно сжав губы. Слегка потянув за руку, он повлек ее дальше по дороге, огибавшей восточную стену замка.

– Вы так же прямолинейны, как Кларисса, – сказал он. – Но с ней по крайней мере я могу распрощаться завтра.

– Значит, вы не отошлете меня тоже собирать вещи?

– Нет, вы нужны мне… чтобы присматривать за Николасом. Вы проделали прекрасную работу с мальчиком. Ясно, что он вас любит.

Его похвала согрела ей сердце сильнее, чем следовало. Возможно, потому что ей редко доводилось получать комплименты. И что означала та пауза? Аннабелл не хотела этого знать.

– Нетрудно заслужить привязанность ребенка, – сказала она. – Нужно только быть добрым и любить его, и он вернет вам это чувство сторицей.

– Ну, полно, вы недооцениваете свои способности.

– Нет, это действительно так просто. Его светлость полюбит и вас тоже, если только вы дадите ему шанс.

– Я ничего не знаю о детях, – пренебрежительно сказал он.

– Ерунда. Вы сами были мальчиком когда-то.

– Не таким, как Николас. Я был резвым открытым ребенком и всегда затевал разного рода шалости. Много раз я ускользал из детской, чтобы не делать уроков.

Аннабелл могла представить себе, как он пробирался по тайным ходам, используя их как средство для побега.

– Наверное, вы были сущим наказанием для гувернантки.

– Похоже, я так и не утратил этой способности.

Уголок его губ изогнулся в игривой улыбке, той самой, что он так часто адресовал различным леди. И правда, он был гораздо более опасен как соблазнитель, чем когда гневался. Лучшим лекарством против ее непостижимого влечения к нему было бы возвращение к серьезному разговору.

– Значит, вы в детстве много шалили, – сказала она, – но это вовсе не означает, что у вас с его светлостью нет ничего общего. Ему нравится все то же самое, что и остальным детям, – играть в солдатики, читать о приключениях, искать всякую всячину на берегу.

– Он слишком застенчив и робок. Невозможно понять, о чем он думает.

– Это только предлог, чтобы избегать его общества. – Опасаясь, что ей не представится лучшего шанса достучаться до него, Аннабелл осмелилась добавить: – Я начинаю думать, что за всем вашим мужским бахвальством скрывается нечто вроде трусости.

– Трусости?! – Словно ошпаренный, он бросил ее руку и отступил на шаг назад. – Ей-богу, если бы вы были мужчиной, я бы вызвал вас на дуэль за подобное оскорбление.

Сердце Аннабелл забилось чаще. Но она не спасовала под его гневным взглядом. Не собиралась она и брать назад свое заявление. Своими собственными действиями лорд Саймон доказывал, что не в силах выносить боль прошлого. Он избегал общества герцога, потому что Николас походил на женщину, которая отвергла лорда Саймона много лет назад.

Повинуясь порыву, Аннабелл положила ладонь к нему на рукав. Его рука оказалась твердой и неподатливой, как и сам мужчина. Понизив голос, она сказала:

– Я не могу делать вид, что не знаю, как вам, должно быть, больно потерять женщину, которую вы любили. Но вы слишком увязли в прошлом, и это обернется еще большей трагедией, если вы не сумеете полюбить Николаса. Он чудесный маленький мальчик, который безмерно восхищается вами.

– Восхищается мной? – переспросил он скептически.

– Да. Он всегда играет с одним и тем же кавалеристом из тех солдатиков, что принадлежали вам в детстве. Не может быть простым совпадением, что он выбрал именно эту фигурку своим любимцем.

Лорд Саймон стоял с каменным лицом. Похоже, его нисколько не тронули слова Аннабелл. Его молчание убивало всякую надежду уговорить его. Он вовсе не горел желанием смягчиться по отношению к Николасу.

Никогда.

У нее перехватило горло от подступивших слез. Это было последней каплей, упавшей сверх того, что случилось за этот трудный день. Убрав руку, она дала волю своему разочарованию и неудовлетворенности.

– О, как вы можете быть таким бесчувственным? Если бы только вы могли понять, какое счастье иметь родных. Я бы отдала душу за то, чтобы у меня был такой племянник, как Николас, которого я могла бы любить.

Повернувшись спиной к лорду Саймону, Аннабелл торопливо направилась к замку. Служанке полагалось дождаться, пока ее отпустят, но она уже нарушила все установленные правила, так какое значение имело еще одно? Если ее безрассудство вызвало гнев его милости, так тому и быть. Он совершенно не ценил Николаса, и она просто не могла больше выносить эту несправедливость.

Когда девушка подошла к воротам, лорд Саймон догнал ее. Она видела его краем глаза, но подчеркнуто игнорировала его присутствие.

Однако он потребовал ее внимания.

– Скоро мы окажемся в компании, – сказал он, когда они вошли во двор замка. – Мои гости возвращаются после визита в поселок.

Аннабелл была слишком взволнована разговором, чтобы замечать происходящее в окружающем мире. Теперь же она услышала отдаленный стук колес экипажей, поднимавшихся по главной дороге. Подобрав свой джутовый мешок у фонтана, она холодно сказала:

– Тогда я покину вас здесь, чтобы вы могли приветствовать их. Доброго вам дня.

Но прежде чем ей удалось уйти, лорд Саймон взял ее за руку. Их глаза встретились. Холодный гнев в его взгляде пропал, сменившись чем-то жарким и неистовым, вновь пробудившим в ней глупые надежды.

– Они могут сами позаботиться о себе, – сказал он. – Я иду с вами в детскую.

Глава 17

Поднимаясь вслед за Аннабелл по узкой каменной лестнице, лорд Саймон задумчиво разглядывал ее стройную безупречную фигуру. Плавное покачивание женственных бедер и изредка мелькавшие в поле зрения пышные груди возбуждали бешеный вихрь эмоций. Вожделение, усмехнулся Саймон. Только этого ему не хватало, помимо всех прочих чувств, которые она вызывала в нем.

Каким же неисправимым дураком он оказался, позволив женщине стать настолько мучительной занозой в своей душе. Он должен был приказать ей замолкнуть сразу же, как только она начала свою тираду там, на дороге.

Правда, она вряд ли бы подчинилась. Аннабелл никак не хотела понять, что она всего лишь гувернантка. Эта девушка дерзко не считалась с его авторитетом и то и дело безрассудно вмешивалась в его личные дела.

«Я начинаю думать, что за всем вашим мужским бахвальством скрывается нечто вроде трусости».

Его гордость все еще не оправилась от этого штыкового удара. Он был потрясен ее откровенной оценкой его действий. Она разбередила старые раны и отказалась отступить даже перед лицом его гнева.

И что его больше всего раздражало – она ведь, в сущности, была права. Ему и впрямь не хватало смелости лицом к лицу встретиться с болью прошлого.

Все это время с момента возвращения в замок Кеверн после десятилетнего отсутствия он держался отстраненно от Николаса. Он готов был наказывать невинного мальчика за грехи его родителей. Зачем?

Однако из всей кучи упреков, что наговорила Аннабелл, больше всего Саймона потрясло ее последнее заявление, высказанное перед стремительным уходом к замку.

«Если бы только вы могли понять, какое счастье иметь родных. Я бы отдала душу за то, чтобы у меня был такой племянник, как Николас, которого я могла бы любить».

Несколько недель назад Аннабелл упоминала, что она осиротела в юном возрасте. В то время Саймон не придал этому значения. Но сегодня неизбывная тоска в ее голосе погасила его ярость и тронула сердце. Она знала, каково это – расти брошенной, страдая от одиночества. И она не хотела, чтобы Николаса постигла та же участь.

Она гораздо больше заботилась о мальчике, чем Саймон.

Чувство неловкости и стыда охватило его. Весь последний год он обманывал себя, пребывая в убеждении, что добросовестно выполняет свои обязанности по отношению к племяннику. Из эгоизма, вероятно, он не уделял Николасу должного времени и внимания, которого тот заслуживал. Лишая мальчика любви, он не выполнил свой долг перед семьей.

Осознание этого оказалось горькой пилюлей. По собственной небрежности он сам создал ситуацию, которую теперь не знал как исправить.

Добравшись до вершины лестницы, Аннабелл направилась по темному коридору к детской. Девушка ни разу не оглянулась, даже не подавала вида, что замечает его присутствие. Ясно, что она сомневалась в его способности изменить свое поведение.

Саймон вознамерился доказать, что она ошибается, – тем или иным способом. Несмотря на хаос, который она привнесла в его упорядоченную жизнь, он невольно восхищался ее дерзостью и отвагой. Она противостояла ему не из вздорного желания управлять и манипулировать, а потому что искренне желала лучшего для Николаса.

По той же причине она отправилась в лес с Саймоном, хотя и подозревала, что это он стрелял. Она готова была рискнуть собственной жизнью, чтобы защитить мальчика. Только однажды он видел, как ее стойкость дала трещину. Описывая момент выстрела, она была заметно потрясена. Он заключил ее в объятия – и сразу же забыл свое возмущение ее несправедливой оценкой его натуры.

Господи! Под ее колючим нравом скрывалась такая теплота и мягкость – а эта пуля, прошедшая совсем рядом, могла ведь убить ее. Жгучее желание защитить девушку охватило Саймона. Он решил во что бы то ни стало выследить злоумышленника и свернуть ему шею, если даже это будет стоить ему жизни.

Но сначала он должен исправить другую несправедливость.

Чувствуя себя узником, которого ведут на виселицу, Саймон проследовал за Аннабелл в классную комнату, где в ряд стояли маленькие столы и стулья, сейчас пустые. Запах меловой пыли и книжных переплетов пробудил в нем воспоминания о собственном детстве. За окнами виднелась чайка, свободно парящая в голубом небе.

Как он завидовал этой птице!

– Его светлость ждет там, – тихо сказала Аннабелл. Она пошла по коридору, ведущему в спальню, которую когда-то делили Саймон и его брат Джордж.

Ноги Саймона замедлили ход, словно действовали по собственной воле. Странно, что он смело водил солдат в атаку во время боя, однако не решался зайти в спальню маленького мальчика. Ведь этот визит не будет похож на их еженедельные встречи, когда Николас отвечал на вопросы о своих занятиях, а затем пересказывал то, что выучил за неделю. Сейчас Саймону предстояло по-дружески поговорить с племянником.

Надо было доказать Аннабелл, что он вовсе не такое чудовище, каким она его считает.

Сжав челюсти, он ступил в спальню. Она выглядела почти так же, как он помнил, с кроватью под балдахином, на которой когда-то спал его брат, с парой кресел по обеим сторонам камина и старым сундуком в углу, в котором он в детстве держал свои игрушки. Не хватало только узкой койки, на которой спал он, как второй сын, в отличие от привилегированного наследника.

Николас стоял на коленях на приоконной скамейке спиной к двери и двигал игрушечного солдатика вверх по оконному стеклу, воображая, что тот марширует, – пока не увидел вошедших, оглянувшись через плечо. Тогда он откинулся назад, опустившись на пятки, и стал настороженно наблюдать за ними.

– Элоуэн, – обратилась Аннабелл к дородной няньке, сидевшей в кресле-качалке и орудовавшей иглой, подшивая подол белого мешковатого балахона. – Теперь вы можете спуститься в кухню и собрать поднос с обедом для герцога.

Элоуэн отложила шитье, затем неловко присела и, тяжело ступая, неуклюже двинулась из комнаты.

– Дорогой, – сказала Аннабелл Николасу, – ваш дядя пришел сюда, чтобы взглянуть на маленькое сокровище, которое вы подобрали на склоне холма. А теперь, с вашего позволения, я оставлю вас одних.

Она оставит их? Саймон рассчитывал, что Аннабелл будет сглаживать любые неловкие паузы, которые могут возникнуть в разговоре.

Когда она повернулась уходить, он загородил дверной проем.

– Я хочу, чтобы вы остались.

– Нет, милорд. – Ее прекрасные голубые глаза светились сочувствием в противоположность ее стальному тону. – Не хочу, чтобы меня использовали как подпорку. Боюсь, вам придется справиться с этим самостоятельно.

Она протиснулась мимо него, и он стиснул зубы, чтобы удержаться и не схватить ее. Подпорка! Черт возьми, он ей покажет, что он вовсе не так малодушен, чтобы увиливать от простого разговора с ребенком.

Насколько это будет трудно, однако?

Сгорбившись на приоконной скамейке, Николас сжался, стараясь казаться как можно меньше. Он опустил вниз голову, словно надеялся остаться незамеченным. Время от времени он тайком бросал взгляд на Саймона.

Как всегда при взгляде на мальчика, Саймон ощутил неприятный спазм внутри. Боже, ребенок был невероятно похож на мать. У них были одинаковые светлые волосы, те же самые зеленые глаза и тонкие черты лица. Хотя по манере держаться они резко отличались друг от друга. В то время как Николас был болезненно застенчив, Диана любила находиться в центре внимания. Она флиртовала и дразнила, едва не сводя Саймона с ума от вожделения. Она поощряла его поцелуями и ласками, намекая, что готова принять его предложение руки и сердца, но с презрением отвергла его, как только его титулованный братец приехал на сезон в Лондон…

Горечь старой обиды грозила задушить Саймона. Николас должен был быть его ребенком, а не Джорджа. Как посмели эти двое умереть и оставить Саймона заботиться об их сыне?!

«Вы слишком увязли в прошлом…»

Голос Аннабелл эхом прокатился в его мозгу, побуждая поскорее пересечь комнату и подойти к племяннику.

– Вы нашли что-то в лесу на холме. Мне хотелось бы взглянуть на это.

Николас нерешительно посмотрел на него, затем сунул руку в карман и медленно протянул ему раскрытую ладонь. Кусочек металла блеснул на ней в солнечном свете. Низко склонив голову, мальчик прошептал:

– Я… я не украл его, сэр.

– Никто и не говорит, что вы его украли. – Саймон попытался взглянуть на вещи с точки зрения мальчика. Осознав, как раздраженно звучит его голос, он постарался сбавить тон. – Вы подумали, что я собираюсь вас наказать?

Николас пожал узенькими плечами.

– Можете не беспокоиться на этот счет. Я только хотел рассмотреть вашу находку. – Стараясь не делать резких движений, Саймон осторожно взял реликвию с маленькой ладошки Николаса. – Могу я присоединиться к вам?

Николас поспешно сдвинулся к дальнему краю скамейки, освобождая место для Саймона. Тот сел, радуясь тому, что держит артефакт, на котором можно было сосредоточить внимание. Кусочек металла оказался чуть больше ногтя на его большом пальце. Сделанный из золота, он был украшен волнистыми линиями, очевидно, являвшимися частью большого рисунка. Один шероховатый край указывал на то, что это обломок какого-то более крупного объекта.

Объекта, изготовленного, похоже, около двух тысячелетий назад, во времена кельтов.

Саймон загорелся желанием узнать, что еще зарыто в земле на склоне холма. Этот кусочек металла и монета, по-видимому, указывали на то, что там скрыто гораздо больше сокровищ, ожидающих, чтобы их отыскали. Саймон подумал, что, может быть, холмик в центре поляны вовсе не алтарь, как предположила Аннабелл, а место захоронения. Эта мысль распалила его воображение. Как невероятно заманчиво было бы раскопать могилу кельтского короля или жреца друидов. И к тому же какая ирония судьбы. Когда Саймон получил известие о гибели брата, он находился в Дувре, ожидая посадки на корабль, чтобы отправиться в экспедицию в Грецию и Турцию на поиски артефактов античности. Он и представить себе не мог, что тайный клад древних сокровищ зарыт прямо здесь, на землях Кеверна.

Кончиком указательного пальца он рассеянно водил по выгравированным на золоте линиям. Как давно злоумышленник ведет раскопки в этом месте? Приступил ли он только что к своим поискам? Или уже успел выкопать большую часть сокровищ? Приступ холодного гнева охватил Саймона. Этот негодяй посягнул на имущество герцога, крал его собственность прямо у них из-под носа. Он даже осмелился выпалить предупредительный выстрел в Аннабелл и его племянника.

Если выстрел и в самом деле был только предупредительным.

Саймон никак не мог избавиться от тревожного чувства, охватившего его в лесу, когда он обследовал место происшествия. Судя по установленной им траектории полета пули, Аннабелл вполне могла быть убита, если бы не поскользнулась на мокром склоне.

Он подавил вновь пробудившийся в душе ужас. Надо обдумать как следует, что там произошло. Зачем бы мерзавцу желать ее смерти? Убийство только привлекло бы людей в лес, тем самым увеличивая риск обнаружения священного места. Это не имело смысла.

Саймон мог лишь сделать вывод, что стрелок либо не имел никакого опыта в обращении с пистолетом, либо был совершенным безумцем. Саймон предпочел бы первое. Само собой разумеется, что неумеху поймать легче, чем сумасшедшего. Покончив с делами в детской, Саймон намеревался опросить прислугу, не заметил ли кто-нибудь из них, что в лесу кто-то бродит.

– Это сокровища пиратов, сэр?

Неуверенный голосок Николаса прервал мрачные размышления Саймона. Ему стоило некоторых усилий вернуться к действительности. Его племянник серьезно смотрел на него с проблеском надежды в глазах. На мгновение Саймон увидел в парнишке самого себя. В возрасте восьми лет он бы подумал то же самое, случись ему отыскать золотой артефакт в лесу.

– Значит, вы слышали рассказы о пиратах, когда-то высаживавшихся на этих берегах?

Николас коротко кивнул.

– Папа часто рассказывал мне про них.

– Понимаю. – Саймону не хотелось представлять себе своего брата любящим отцом, поэтому он сосредоточился на кусочке золота, который положил на скамейку между ними.

– Ваша находка гораздо старше, чем любые пиратские сокровища. Она принадлежала кельтам, населявшим Британию тысячи лет назад.

Николас взглянул на кусочек золота.

– О-о-о. – В голосе его звучало разочарование. – Вы уверены?

Саймон рассмеялся.

– Да, боюсь, что так. Подобные осколки имеются в музее естественной истории в Лондоне. Кроме того, я провел последние десять лет, изучая памятники древности, такие как этот.

– Но… Папа говорил, что вы были капитаном кавалерии.

Джордж говорил о нем? Саймон отбросил этот вопрос в ту же секунду, как он возник. Но он продолжал беспокоить его где-то в глубине души. После той последней ссоры, когда ужасные слова были сказаны и дело дошло до кулаков, Саймон заключил, что его брат так же твердо намерен порвать все родственные связи, как и он сам.

Саймон покинул Англию и никогда не оглядывался назад. Все десять лет не было ни писем, ни визитов, вообще никаких известий от брата. Саймон вернулся в Лондон только для того, чтобы официально подать в отставку. И даже тогда он избегал появляться в свете, где неизменно блистали герцог и герцогиня Кеверн. Он посетил семейного поверенного, чтобы оформить наследство, оставленное ему покойной бабушкой, – что и послужило единственной причиной, почему законник знал, куда послать весточку о гибели его брата и невестки: в Дувр, где Саймон ожидал рейса на континент.

Теперь он задумался обо всех этих прошедших годах более спокойно. Может, Джорджа глодало чувство вины? Может, его мучили угрызения совести из-за того, что он украл женщину, которую Саймон любил? Может, именно поэтому он упомянул о нем Николасу? Но размышлять над этим было бессмысленно. Саймон никогда не сможет простить брату предательство.

Но это не означало, что он должен сторониться сына Джорджа. Он-то тут при чем?

С дальнего конца приоконной скамейки Николас внимательно наблюдал за ним. Как он мог подумать, что глаза мальчика походят на глаза Дианы? Она всегда была чувственной и коварной, а взгляд ее сына отражал чистоту невинности. Николас понятия не имел о любовном треугольнике, восстановившем брата против брата, – да ему и не следовало об этом знать.

Однако прошлое пагубно повлияло на его жизнь.

Николас опустил взгляд на что-то, зажатое в его ладони. Это был маленький кавалерист из набора оловянных солдатиков – скорее всего тот особенный, которого он, по словам Аннабелл, носил как талисман.

«Он чудесный маленький мальчик, который безмерно восхищается вами».

Клубок противоречивых чувств шевельнулся в груди Саймона, и у него сжалось сердце.

Что он такого сделал, черт его побери, чтобы заслужить это восхищение? Николас знал своего дядю только как грубого, неприветливого незнакомца, не желавшего иметь с ним дела.

Но с этого момента все изменится.

– Вы правы, – сказал он. – Я был капитаном кавалерии. Наша часть побывала во многих местах… В Стамбуле, Кабуле, Каире. Там я и заинтересовался древними реликвиями. Это было простым увлечением, хобби, пока я служил в армии.

Николас, похоже, с восторгом ловил каждое его слово, поэтому Саймон продолжал:

– Возможно, когда-нибудь я покажу вам эти места на глобусе в библиотеке. И у меня также сохранилась военная форма, если вам хочется ее увидеть.

Лицо Николаса просияло.

– Пожалуйста, сэр, прямо сейчас?

Рассмеявшись, Саймон покачал головой:

– Нет, не сегодня. Но может быть, через день или два, когда мои гости разъедутся. – Это также давало Саймону время провести свое расследование в селении. Пришло время выследить стрелка и позаботиться, чтобы правосудие восторжествовало.

– Вы обещаете? – спросил Николас. Сомнение в его тоне ясно показывало – мальчик не верит, что Саймон сдержит слово.

– Слово джентльмена. А теперь, если у вас есть еще вопросы, я рад буду на них ответить.

Саймон с облегчением прислонился к окну. Разговор оказался не таким трудным, как он ожидал. Будучи мальчиком, Николас скорее всего хотел бы больше услышать о битвах и оружии, о перестрелках с враждебными племенами, о жизни в палатках на продуваемых ветрами равнинах и конных патрулях в диких горных местностях. Саймон мог рассказать Николасу тысячи подобных историй на интересующие его темы.

Мальчик повертел в руках игрушечного кавалериста, затем бросил на Саймона печальный задумчивый взгляд.

– Вы знали мою маму?

Вопрос лишил Саймона дыхания, как удар в солнечное сплетение. Несколько мгновений он не мог говорить.

– Э-э… да. Собственно говоря, знал. Но это было очень давно, я не слишком хорошо ее помню.

Эта ложь была крайне необходима. Помоги ему Бог, он не имел желания отвечать на вопросы о Диане. Что может быть неприятнее необходимости изображать дружелюбие к женщине, которая разбила ему сердце?

– Иногда я не могу вспомнить, как она выглядела, – признался Николас взволнованным тоном. – Значит, я плохой сын?

– Нет! Нет, конечно, нет. – Саймон подался вперед и неловко похлопал мальчика по плечу. – Просто… так иногда бывает, когда проходит время.

– Мисс Куинн сказала, что когда я забываю маму и папу, я должен посмотреть на их портрет. – Николас соскочил со скамейки и подошел к прикроватной тумбочке, а затем вернулся с небольшой серебряной рамкой, которую протянул Саймону. – Видите? Может, это поможет вам тоже получше вспомнить ее.

В замешательстве Саймон уставился на миниатюрный портрет покойных герцога и герцогини Кеверн. Джордж был в темно-красной парламентской мантии и герцогской короне. Диана рядом с ним выглядела великолепно в светлом греческом наряде с бриллиантовой диадемой на белокурых волосах. Они казались вечно молодыми и прекрасными, навсегда запечатленные в акварели.

Ожидая ощутить прилив холодной горечи, Саймон внезапно обнаружил, что спокойно и беспристрастно рассматривает пару. Их изображение пробудило лишь легкую печаль в его душе. По правде говоря, взгляд его дольше задержался на знакомых чертах брата, чем на лице женщины, стоявшей рядом с ним. Саймон вынужден был признать, что скучает по брату, который постоянно соперничал с ним во всем, от гребли и охоты до погони за юбками.

Но это не означало, что он простил Джорджа. Некоторые раны слишком глубоки и не заживают никогда.

Николас взял миниатюру и отнес ее назад на прикроватную тумбочку. Он постоял там с минуту, поглаживая пальцем лицо матери.

– Мама была такой красивой. Папа всегда называл ее своим ангелом. – Он обернулся и устремил на Саймона встревоженный взгляд. – Поэтому Господь призвал ее к себе на небеса… потому что она была ангелом?

Вопрос поставил Саймона в тупик. Что он должен был ответить на это, зная, что Диана была пустой и ветреной, готовой предать одного брата, чтобы заполучить другого? Ему казалось неправильным изобретать ложь, только чтобы успокоить мальчика. Николас смотрел на него так, словно ожидал, что Саймону известны ответы на все в этом мире. Мальчик выглядел таким маленьким и одиноким, что у Саймона возникло желание утешить его. Он опустился на колени и крепко прижал племянника к груди.

– Я не знаю, сынок. Правда не знаю.

Руки мальчика нерешительно обвили шею Саймона. Комок подкатил к горлу сурового воина. Он никогда даже вообразить не мог, что станет обнимать сына Джорджа. Однако у него возникло странное чувство, будто частичка брата вернулась к нему.

«Если бы только вы могли понять, какое счастье иметь родных».

Да, теперь он понял, что Аннабелл имела в виду. До сих пор он смотрел на Николаса как на тяжкую ношу, взваленную на него жестоким поворотом судьбы. Он не хотел признавать узы крови, связывающие их. Но может быть, еще не поздно исправить эту ошибку?

Движение в дверях привлекло его внимание. Словно вызванная его мыслями, там стояла Аннабелл, глядя на них двоих. Она привела себя в порядок и снова выглядела строгой гувернанткой. Ее густые каштановые волосы были скручены в тугой пучок и покрыты уродливым чепцом старой девы. Он предпочитал видеть ее с растрепанными ветром волосами, без шляпы, с лицом, обращенным к солнцу.

Их взгляды встретились, но он не сумел прочесть, что говорили эти прекрасные голубые глаза. Она обратилась к Николасу:

– Ваш обед подан, ваша светлость. Он ожидает вас в классной комнате.

Николас послушно подошел к ней и направился в классную комнату. Повернувшись, чтобы последовать за мальчиком, Аннабелл одарила лорда Саймона загадочной полуулыбкой через плечо. И исчезла.

Это краткое движение ее губ воспламенило ему кровь. Если бы речь шла о любой другой женщине, он бы расценил это как откровенный призыв. Но Аннабелл не была завзятой кокеткой, как все эти леди, охотившиеся за ним. Она была стойкой, принципиальной, уверенной в себе – и ожидала от окружающих, что они будут вести себя соответственно.

Неужели она все еще считала его бессердечным? Саймон надеялся, что нет. Ему так хотелось заслужить ее уважение…

Раздраженный собственными мыслями, Саймон вскочил на ноги. Как прискорбно, что мужчина его ранга жаждет услышать слова похвалы от наемной служанки. Наверное, он совсем сошел с ума. И правда, Аннабелл возбуждала в нем хаос эмоций, главной из которых была…

Похоть. Должно быть, похоть.

К черту пристойность. Он хочет ее в своей постели, чтобы избавиться от этой безумной одержимости. Он будет целовать и ласкать ее, пока она не начнет стонать от желания, умоляя о большем. Под строгим нарядом Аннабелл скрывалась страстная женщина, и их пылкий роман доставит им взаимное удовольствие.

Да.

Но сначала он должен раскрыть тайну загадочного стрелка. Он обязан совершить правосудие и удостовериться, что ни Николасу, ни Аннабелл больше не угрожает никакая опасность. Тогда и только тогда он сможет заняться ее соблазнением.

Глава 18

Примерно неделю спустя Аннабелл и Николас направились в библиотеку. Герцог научился прилежно работать во время своих утренних занятий. Сегодня он так хорошо отвечал на экзамене по математике, что Аннабелл в качестве поощрения распорядилась подать им послеполуденный чай в библиотеку, чтобы они могли провести несколько свободных часов за чтением.

Шагая рядом со своей гувернанткой по слабо освещенному коридору, Николас прижимал к груди томик «Робинзона Крузо».

– Есть там еще какие-нибудь книги о приключениях?

– Не знаю, но мы можем поискать. – Поправив серую шелковую шаль на плечах, Аннабелл ласково улыбнулась мальчику. – Вы становитесь настоящим библиофилом.

– Биб… что?

Она повторила это слово помедленнее.

– Человек, который любит книги. Или, более точно, вас можно назвать собирателем книг, потому что каждый том в этой библиотеке принадлежит вам.

На лице Николаса засияла довольная улыбка.

– Они все мои, правда? Их, должно быть, здесь сотни и сотни.

– Тысячи скорее всего. Это просторная комната с множеством полок.

– Миллионы и миллионы, – решил приукрасить он. – Биллионы!

Аннабелл рассмеялась.

– Ну, надеюсь, не так много, иначе у меня уйдет вечность, чтобы отыскать еще одну историю о кельтах…

Завернув за угол, она резко остановилась. Дверь в библиотеку была закрыта. Там кто-то был? Слуги заканчивали уборку рано, потому что Аннабелл с Николасом часто заходили в библиотеку днем. Она не знала больше никого, кто мог бы закрыть дверь…

Кроме лорда Саймона.

У нее замерло сердце в предвкушении встречи с ним. После злополучного выстрела она видела лорда Саймона только один раз – когда привела Николаса в его кабинет на плановую встречу в пятницу. К их великому удивлению, лорд Саймон встретил их в военной форме со всеми регалиями. Он рассказал им несколько историй о своих приключениях в бытность капитаном кавалерии. Аннабелл застыла от потрясения, увидев его в темно-красном мундире и черных брюках, со множеством медалей на груди и саблей на боку. Но ее восхищала не только внешняя привлекательность мужчины. Она была глубоко тронута его стараниями наладить отношения с Николасом.

К сожалению, с тех пор прошло уже четыре дня. Четыре дня, в течение которых лорд Саймон был занят своим расследованием. По крайней мере так она слышала от других слуг. Все в замке были потрясены, узнав о выстреле. Очевидно, он вызывал каждого к себе в кабинет на частную беседу и расспрашивал, не видел ли кто незнакомца, блуждающего по склону холма. Из сплетен в кухне ей стало известно также, что лорд Саймон несколько раз ездил верхом в селение и проводил расследование там.

Может, он прямо сейчас допрашивает кого-то в библиотеке? Или принимает посетителя? Аннабелл сгорала от любопытства.

– Почему дверь закрыта, мисс Куинн? – спросил Николас.

– Понятия не имею, но мы сейчас это выясним.

Аннабелл поспешила вперед и постучала в резную дубовую створку. Она подождала немного, но из комнаты не доносилось ни звука. Повернув бронзовую ручку, она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

В просторной комнате, уставленной высокими дубовыми стеллажами, никого не было. Лучи солнца, проникавшие сквозь оконное стекло, освещали пустые столы и удобные кресла. В камине лежали дрова, но огонь не горел.

Аннабелл была разочарована. Конечно, ей было от чего расстроиться. Она хотела воспользоваться случаем и расспросить лорда Саймона о ходе его расследования.

– Много шума из ничего, – сказала она Николасу, когда они вошли внутрь. – Наверное, один из слуг закрыл дверь по ошибке.

Мальчик настороженно жался к ее боку.

– Или кто-то пробрался по тайным ходам, чтобы следить за нами. Думаете, это может быть пират?

Девушка улыбнулась, взъерошив пальцами его льняные волосы.

– Нет, дорогой, тайные ходы – это семейный секрет. Только вы с вашим дядей знаете о них.

– И вы тоже, не забывайте! – Он усмехнулся, явно довольный тем, что поймал ее на ошибке.

– Верно, – согласилась она, – но только потому, что нам нужно было вас отыскать в тот раз, когда вы убежали. А теперь положите «Робинзона Крузо» на полку, где вы его взяли. Сумеете? Затем можете выбрать что-нибудь еще почитать.

Николас направился к стеллажу возле окна. Аннабелл пошла в противоположную сторону, к восточной стене, где были сложены труды по истории. Хорошо организованное, систематизированное собрание книг радовало сердце Аннабелл. Она всегда любила библиотеку в Академии миссис Бакстер, но та не выдерживала сравнения с библиотекой замка Кеверн. Должно быть, здесь были собраны все книги, когда-либо сходившие с печатного станка, и Аннабелл собиралась прочитать их как можно больше за предстоящие месяцы.

Сердце ее болезненно сжалось. Меньше чем через год Николас уедет в Итон, и ей придется покинуть замок и найти место гувернантки где-нибудь еще, чтобы обучать другого ребенка или детей. Возможно, она больше уже никогда не увидит Николаса – или лорда Саймона. Но, наверное, сейчас слишком рано беспокоиться о том, что может произойти в будущем…

Когда она проходила мимо растения в горшке, что-то неожиданно налетело на нее. Что-то большое и черное.

Аннабелл ахнула и отпрыгнула назад, шаль соскользнула с ее плеч. Шум хлопающих крыльев наполнил воздух. В следующее мгновение Аннабелл поняла, что это было.

Птица!

С сильно бьющимся сердцем она уставилась на ворону, кружившую под высоким потолком. Птица подлетела к верхней полке и уселась на нее, злобно глядя на девушку.

Николас поспешно подбежал к Аннабелл.

– Как ворона проникла сюда?

– Думаю, она упала в трубу.

Круглыми, как блюдца, глазами мальчик смотрел на мрачную птицу.

– Мы можем посадить ее в клетку? Я мог бы кормить ее хлебом.

– Сомневаюсь, что в замке найдется достаточно большая клетка. И мне кажется, вороны все равно не такие, как маленькие певчие птички. Они должны жить на свободе, на просторе.

Николас немного подумал.

– Я открою окно, – сказал он. – Может быть, она улетит.

– Хорошая мысль. Благодарю вас.

Он побежал через библиотеку, и в тот же момент вошла служанка с чаем для них. Это была Ливви, худенькая веснушчатая девушка с кухни.

– Куда поставить, мисс?

Аннабелл неопределенно махнула рукой.

– Куда угодно.

Когда служанка понесла поднос к полированному дубовому столу в центре комнаты, Аннабелл посмотрела на ворону, все еще жавшуюся к своему насесту. Закрытая дверь теперь обрела смысл – кто-то, должно быть, хотел запереть птицу здесь.

Но кто? И зачем? Может, один из слуг обнаружил ворону, закрыл дверь и пошел за подмогой, чтобы ее поймать…

Птица внезапно принялась летать.

Ливви пронзительно вскрикнула. Поднос выскользнул у нее из рук и плюхнулся на стол. Раздался дребезжащий звон фарфора.

Девушка присела на корточки и натянула фартук на прикрытую чепцом голову, выкрикивая при этом:

– О нет… милостивый Иисусе, спаси меня!

Аннабелл перевела взгляд с кружащей под потолком птицы на охваченную паникой девушку и нахмурилась. Николас открыл окно и теперь, обернувшись, вопросительно взглянул на Ливви. Меньше всего Аннабелл хотелось, чтобы мальчик встревожился из-за истерики служанки.

– Успокойся, Ливви, не кричи так. У меня голова пухнет.

– Но… но, мисс, ведь это ворона! – Она разразилась новым потоком причитаний.

– Ворона или воробей, какая разница? – твердо сказала Аннабелл. – Лучше подумать о том, как выгнать ее отсюда.

Птица подлетела к высоким напольным часам, взгромоздилась на них и издала громкий хриплый крик.

Выглянув из-под фартука, Ливви завопила:

– Это предзнаменование… предзнаменование смерти!

– Не желаю больше ничего слышать о ваших предрассудках. Готова спорить, что она сильнее боится нас, чем вы ее. – Говоря это, Аннабелл подняла с полу свою шаль. – Николас, будьте добры отойти в сторону, а я погоню ее к окну.

Мальчик кивнул, глядя на нее широко открытыми глазами, и отступил назад.

Аннабелл крадучись приблизилась к птице. Впрочем, уловка не имела смысла, потому что ворона пристально следила за ней круглыми, как бусины, черными глазами. Странно, вид у этой твари вместе с тем был необъяснимо злобным…

Подавив глупый страх, Аннабелл нацелилась и взмахнула шалью, сгоняя птицу с высокого насеста. Ворона пронзительно каркнула и улетела, но не в сторону окна. Она взмыла к потолку, а затем опустилась на верхнюю ступеньку приставной лестницы, которой пользовались, чтобы добраться до самых верхних полок.

Ливви рыдала, съежившись на полу.

Николас выбежал вперед. Глаза его горели от возбуждения.

– Я могу забраться наверх и спугнуть ее, мисс Куинн!

Слава Господу, юный герцог рассматривал это как приключение.

– Благодарю вас за предложение, но в этом нет необходимости. Я уверена, что смогу согнать ворону.

Аннабелл подошла к лестнице и толкнула ее. Как она и предполагала, птица взлетела, хлопая черными крыльями. Она устремилась вниз и на этот раз уселась на высокую спинку кресла.

Кресло стояло на возвышении в небольшом алькове в дальнем углу комнаты. Аннабелл сразу же узнала облупившуюся позолоту на подлокотниках, потертую красную обивку и бугристое сиденье. На этом кресле восседал лорд Саймон в День рассмотрения жалоб, когда она пришла, чтобы убедить его сместить мистера Бантинга. Как Ладлоу, старый слуга, называл его? Трон правосудия.

Очень удачно, потому что назойливой вороне скоро предстояло встретить свой приговор.

– У меня есть идея, – прошептала она Николасу. – Оставайтесь на месте, а я попытаюсь подобраться к ней поближе.

Она начала на цыпочках подкрадываться к вороне, опасаясь спугнуть ее. Посреди библиотеки Ливви продолжала громко всхлипывать и причитать. И Аннабелл надеялась, что этот шум скроет любой слабый шорох, который мог исходить от нее. Прижимаясь к стене, она подобралась к птице сзади. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от кресла, девушка медленно расправила шаль и набросила ее на ворону.

Большой квадрат серого шелка, окаймленного бахромой, опустился точно на птицу. В тот же миг Аннабелл бросилась вперед, чтобы не дать пленнице ускользнуть.

Приглушенный вопль послышался из-под ткани. Подхватив трепыхающийся сверток, девушка пыталась удержать бешено бьющую крыльями пленницу.

Николас захлопал в ладоши.

– Вы поймали ее, вы поймали ее! Ур-ра!

– В самом деле ура, – произнес лорд Саймон от двери. – Это был довольно впечатляющий подвиг.

Аннабелл чуть не выронила шаль вместе с ее содержимым.

Войдя в комнату, хозяин обратился к служанке:

– Ливви, я услышал вас с другой стороны замка. Немедленно прекратите вопли и возвращайтесь к своим обязанностям.

Веснушчатая девушка скинула фартук с головы, вскочила на ноги и стремглав бросилась к двери.

Лорд Саймон направился к Аннабелл. Уголок его рта изогнулся той чарующей полуулыбкой, которая всегда превращала ее ноги в расплавленное масло. Его темные волосы были слегка растрепаны, словно он только что вернулся с верховой прогулки. И одет он был в кофейного цвета сюртук поверх рубашки с открытым воротом, светло-коричневые бриджи и высокие сапоги. Даже в этой обычной одежде в нем чувствовались уверенность и властность высокородного аристократа в расцвете сил.

Когда он подошел к ней и взглянул на сверток, его бровь скептически приподнялась.

– Значит, вы решили оставить эту птицу у себя?

Поглощенная своими мыслями, Аннабелл на короткое время совершенно забыла о пойманной вороне.

– Конечно, нет! Я намерена выпустить ее на волю.

– Позвольте мне. – Он взял извивающийся сверток из ее рук, прошел через библиотеку к открытому окну и перегнулся через каменный подоконник.

Аннабелл, а за ней и Николас поспешили за ним. Они подбежали к окну как раз в тот момент, когда лорд Саймон развернул шаль. Ворона вывалилась из нее, но затем расправила крылья и взмыла в голубое небо.

– Посмотрите! – закричал Николас. – Она свободна!

– Какое облегчение, – сказала Аннабелл совершенно искренне. – Я даже не знаю, что бы стала делать, если бы у меня не получилось.

– Способ был не совсем обычен, но эффективен, – заметил лорд Саймон.

Когда он передал ей шаль, из ее горла вырвался горестный возглас. Когти и клюв птицы выдернули множество нитей и понаделали массу мелких дырок в сером шелке.

– О, какая досада! Она теперь испорчена.

Лорд Саймон осмотрел урон.

– Разве вы не сумеете починить ее?

– Попытаюсь по возможности. Но она никогда уже не станет прежней. Это прощальный подарок моих учениц из академии. – Подавив досаду, Аннабелл с трудом изобразила улыбку. – Не обращайте внимания, ее можно заменить. Я как раз искала предлог посетить лавки в селении.

Когда она складывала шаль, черное птичье перо выпало и плавно опустилось на пол. Лорд Саймон отдал его Николасу.

– Сувенир, ваша светлость.

Довольный мальчик воткнул его в петлю сюртука.

– Мисс Куинн сказала, что ворона упала в каминную трубу. Я не думал, что такое может случиться.

– Не должно было. Там, на крыше, отверстие затянуто сеткой. Наверное, она прорвалась.

Или ее прорвали? Аннабелл не могла избавиться от подозрения, что кто-то нарочно запустил ворону в библиотеку, зная, что они с Николасом часто приходят туда днем. Но зачем? Чтобы их напугать?

– Какая жалость, что огонь не был зажжен, – продолжал лорд Саймон, затворяя окно. – Вы могли бы получить отличную жареную ворону к ленчу.

Мальчик захихикал, и лорд Саймон улыбнулся ему.

– Что за ужасная идея? – проворчала Аннабелл, хотя ей было очень приятно видеть, насколько легче и свободнее они теперь чувствовали себя друг с другом. – Не думаю, что мне понравилось бы такое блюдо.

– Ну, – сказал лорд Саймон, – должен заметить, это было бы не настолько противно, как есть пирог из потрохов [3].

Его темно-серые глаза изучали ее с обескураживающей прямотой. У нее не хватило сил отвести взгляд. Что он хотел сказать этим заявлением? Должно быть, намекал на то, как дерзко она пристыдила его за неподобающее обращение с племянником, вынудила посетить мальчика, а затем хитроумно оставила его наедине с ребенком.

Неужели лорд Саймон сердится на нее, считая себя униженным? Конечно, человек столь высокого ранга вправе обидеться, если его поучает собственная служанка. И хотя Аннабелл ничуть не жалела о своих поступках, ей больно было думать, что он мог счесть ее сварливой нахалкой.

Глупо стремиться заслужить его восхищение. Подобные чувства лучше оставить знатным дамам, таким как леди Луиза и ее подруги.

Николас в недоумении нахмурил лоб.

– Как делают пирог из потрохов?

– Это просто глупая старая поговорка, – сказал лорд Саймон, погладив племянника по голове. – Ну ладно, я вижу здесь кучу пирожных на чайном подносе. Вам следует поторопиться, если хотите выбирать первым.

Николас кинулся к столу рассматривать поднос со сладостями.

– Не больше одного, – окликнула его Аннабелл.

– Можете взять два, – возразил ей лорд Саймон.

– При всем уважении, милорд, ему это вредно.

– Чепуха, я обычно съедал гораздо больше, когда няня поворачивалась спиной. А теперь пойдемте, – сказал он, понизив голос до шепота. – Мне нужно поговорить с вами. Наедине.

Положив ладонь ей на поясницу, он увлек девушку в дальний угол библиотеки.

Странное опьяняющее чувство снова охватило Аннабелл, и девушка сразу же забыла их мимолетную размолвку. Она ощутила слабое дуновение его соблазнительного аромата, смесь выделанной кожи и пряностей. Теплое прикосновение его ладони казалось таким же интимным, как поцелуй…

Нет! Она не должна даже мысленно представлять себе его губы на своих губах. Ничего более скандального невозможно вообразить. Лорд Саймон не только ее наниматель, он родился с безукоризненной родословной, в то время как она не может даже назвать имя своих родителей. Вместо того чтобы предаваться безрассудным мечтам, лучше ей вспомнить свое истинное положение в этом замке.

Аннабелл отступила в сторону и положила свернутую шаль на ближайший стол. Держась на достаточном расстоянии от лорда Саймона, она, понизив голос, спросила:

– Могу я надеяться, милорд, что у вас есть новости относительно стрелявшего? Его удалось задержать?

Лорд Саймон досадливо поморщился:

– К сожалению, нет. Его личность по-прежнему остается тайной. Я расспросил всех слуг и арендаторов, и никто из них не видел никого подозрительного, скрывавшегося на склоне холма.

– На кухне я слышала, что вы ездили также и в город наводить справки.

– Я потратил массу времени, отслеживая разнообразных бездельников, часто выпивающих в «Медной лопате». Но убедился, что ни у одного из них не хватило бы мозгов или смелости решиться на грабеж прямо у меня под носом. – С недовольным видом он оперся спиной о книжный стеллаж, скрестив руки на груди. – Я также оставлял караульного каждую ночь вблизи этого места, но безуспешно. Как видно, мерзавец скрылся.

– Может, он решил бросить это дело. Может, понял, что зашел слишком далеко, выстрелив в нас. А теперь, зная, что ему не представится случая выкопать сокровище, он просто уехал из этих мест.

– Вряд ли, – мрачно промолвил лорд Саймон. – Это лишило бы меня возможности свернуть ему шею за то, что он едва не убил вас.

Он сказал это с таким свирепым видом, что у Аннабелл замерло сердце. Ей не следовало позволять себе думать, что он переживает за нее. Он всего лишь хотел, чтобы правосудие свершилось.

– Что вы собираетесь делать дальше? – спросила она.

– Я намерен начать раскопки на этом месте. Думаю, это займет не более двух недель.

В возбуждении она подступила к нему на шаг ближе.

– Вы в самом деле думаете, что там зарыты сокровища?

– Зачем же еще бандит стал бы стрелять в вас? Судя по монете, которую вы нашли, в сочетании с тем, что подобрал Николас, здесь может находиться множество зарытых в земле артефактов. Или даже целая гробница.

– Гробница?! С мумией, как в Египте?

– Надежда умирает последней. – В глазах его горел живой интерес. – Когда я в прошлом году вышел в отставку, то намеревался путешествовать по странам Средиземноморья в поисках памятников античности. Изучение древних цивилизаций давно уже стало моей страстью. Так что понимаете, какой своеобразный подарок судьбы – найти такие артефакты прямо здесь, дома. У себя под носом.

Слыша энтузиазм в его голосе, Аннабелл с болью осознала, сколь многим ему пришлось пожертвовать.

– Вы отказались от этого путешествия, потому что ваш брат и невестка погибли. И стали опекуном Николаса.

– Да. – Он криво улыбнулся. – Крайне неохотно, должен признать. Не таким я представлял свое будущее.

Аннабелл мысленно увидела его в ожидании отъезда, на пороге исполнения давнишней мечты. И вдруг его отзывают назад, чтобы заботиться о ребенке мужчины и женщины, жестоко предавших его. В свете этих событий его поступки по крайней мере стало намного легче понять.

Она взглянула через комнату на Николаса. Покончив со своим пирожным, он пошел поискать себе что-нибудь для чтения. Мальчик сидел на полу на коленях перед одним из стеллажей и, склонив голову набок, читал надписи на корешках книг.

Какое счастье, что лорд Саймон преодолел свою неприязнь к ребенку. Аннабелл была уверена, что до конца жизни ей не забыть огромной радости, захлестнувшей ее при виде дяди, обнявшего племянника в тот день в детской. Ей хотелось расплакаться от счастья.

– Как ни странно, все имеет обыкновение меняться к лучшему, – задумчиво сказала она. – Разве нет?

– Так и есть.

Легкая хрипота в его голосе снова привлекла к нему ее взгляд. Он стоял, пристально глядя на нее. Его черные ресницы слегка прикрывали бездонные темно-серые глаза. Аннабелл ощутила глубоко внутри зарождающийся жар желания. Хотя она мало что знала о мужчинах и их поведении, в этот момент она была уверена, что он хотел поцеловать ее. И ее безрассудное сердце возликовало при этом.

Девушка потянулась за своей шалью.

– Мне нужно вернуться к Николасу, – пробормотала она.

Теплая ладонь лорда Саймона перехватила ее руку, помешав уйти.

– Подождите. Есть и другая причина, почему я пригласил вас сюда. Вам известно о бале, который устраивают в честь Самайна?

Уже много дней кухня гудела от разговоров о надвигающемся ежегодном торжественном событии. Замок должен быть вычищен снизу доверху, пол в бальном зале натерт до блеска. По давней традиции высокородные гости привезут с собой своих слуг. Таким образом, прислуга сможет по очереди побывать на собственном празднике во дворе замка.

– Последнее время здесь только об этом и говорят, – сказала она.

– Я хочу пригласить вас на этот бал.

Но не радость, а грусть овладела ею. Как бы ей хотелось быть частью его мира, надеть роскошное платье, познать радость танца с ним.

– Я признательна вам за вашу любезность, милорд. Но мне более пристало присутствовать на празднике прислуги.

Он улыбнулся, словно ожидал ее отказа.

Его большой палец поглаживал ее ладонь, обжигая ей кожу и разрушая ее оборону.

– Приходите, Аннабелл, – сказал он; ее имя на его губах звучало как ласка. – Вы ведь знаете, что вам там понравится. Пожалуйста, я хочу, чтобы вы были там.

Когда он смотрел на нее так, она не могла даже глубоко вздохнуть, потому что бешено колотившееся сердце сжимало ей легкие. Как получилось, что он имел власть возбуждать в ней желание против ее воли? Ей безумно хотелось принять его приглашение, но она опасалась, что на самом деле он хочет вовлечь ее в непозволительную связь. Ничто не может быть опаснее для женщины ее положения, чем пасть жертвой обольщения хозяина…

Быстрые шаги послышались в коридоре. Мгновением позже в библиотеку вошла миссис Уикетт. Экономка резко остановилась, устремив взгляд на Аннабелл и лорда Саймона. Ее слегка прищуренные темные глаза выражали явное осуждение.

Аннабелл едва сдержала стон. Надо же было миссис Уикетт появиться именно в этот момент! Эта женщина и так уже считала, что Аннабелл хочет завлечь лорда Саймона в непристойные отношения. Как чертовски шокирующе должна выглядеть в ее глазах эта сцена с ними, стоящими так близко друг к другу, ладонь лорда Саймона на ее руке.

Миссис Уикетт сделала реверанс.

– Извините меня, милорд. Один из слуг доложил, что слышал какой-то шум здесь.

Лорд Саймон выпрямился. Холодное высокомерие застыло на его лице.

– Здесь была ворона, свободно летавшая по библиотеке, – сказал он. – К счастью, мисс Куинн поймала ее, и я выпустил ее через окно.

– Ворона… в доме! – Экономка задохнулась от ужаса. – Да ведь это предзнаменование смерти кому-нибудь здесь…

– Довольно, – оборвал ее лорд Саймон, слегка повысив голос, и взглянул на Николаса, который сидел на полу, скрестив ноги, с книгой на коленях.

Лорд Саймон решительно направился к экономке, Аннабелл последовала за ним. Затем он вполголоса обратился к миссис Уикетт:

– Чтобы я больше не слышал никаких разговоров об этих дурацких суевериях. Вам ясно?

На плоском лице пожилой женщины появилось подобострастное выражение.

– Конечно, милорд.

– Миссис Уикетт, – сказала Аннабелл, – вы, случайно, не знаете, кто перед нашим приходом закрыл дверь в библиотеку?

Лорд Саймон, нахмурившись, с недоумением посмотрел на нее.

– Закрыл дверь?

– Когда мы с Николасом пришли, дверь была закрыта. Я подумала, что, может, один из слуг увидел ворону и пошел за подмогой. Но никто так и не появился.

– Я ничего об этом не слышала, – пожала плечами экономка.

– Так выясните это, – приказал лорд Саймон.

– Слушаюсь, милорд. Но я искала вас совсем по другой причине. В гостиной вас ждут посетители. – Она скользнула холодным взглядом по Аннабелл. – Это леди Данвилл и ее дочь леди Луиза.

Глава 19

Держа за руку Николаса, Аннабелл остановилась возле старого кладбища позади церкви Святого Джерена. Невысокая каменная ограда, окружавшая погост, была увита лозами дикого винограда, как и расцвеченные яркими красками раскидистые дубы и буки. Резкий порыв ветра осыпал кладбище дождем красных и золотых листьев. Осень здесь, в Корнуолле, была значительно мягче, чем в Йоркшире, но Аннабелл была рада, что надела серую накидку поверх платья.

Она посмотрела на Николаса. С маленьким букетом в руке, наспех собранным в саду замка, он выглядел слишком серьезным для восьмилетнего мальчика.

– Все хорошо, дорогой, – сказала она. – Если вы передумали, то не обязаны делать это.

Николас вздернул подбородок с истинно герцогской гордостью.

– Я хочу отнести маме розы. Она их очень любила.

Аннабелл грустно улыбнулась ему.

– Тогда ведите меня, ваша светлость.

Отперев железную калитку, она пропустила мальчика вперед. Посещение кладбища не входило в ее планы на сегодня. Она собиралась оставить Николаса в замке и пойти за покупками в Кевернстоу. Но он вызвался сопровождать ее, спросив, можно ли ему посетить могилу родителей. Эта просьба глубоко тронула Аннабелл. Очевидно, никто не приводил его сюда после дня похорон около года назад.

Почему ей ни разу не пришло в голову задержаться после воскресной службы? Наверное, потому что она была слишком поглощена наблюдением за флиртом лорда Саймона с леди Луизой.

Отругав себя за то, что позволяет себе думать об этом мужчине, Аннабелл последовала за Николасом по вымощенной гравием дорожке. По обе стороны от них тянулись ряды надгробных плит. Некоторые из них покрылись мхом от старости, другие заросли ежевикой. Были и такие, которые часто посещали, судя по аккуратно подстриженной траве и свежим цветам на могилах.

Николас направился к мавзолею из белого мрамора. Величественное квадратное строение располагалось на видном месте под сенью древних дубов. Красные и золотые листья осыпали больших каменных ангелов, стоявших по обе стороны от входа с его железной дверью.

Мальчик остановился и посмотрел на нее.

– Я не хочу заходить внутрь. Думаете, мама не будет против, если я положу цветы прямо здесь?

– Я уверена, она решит, что это очень хорошее место.

Когда он положил букетик роз у ног одного из ангелов, Аннабелл еле сдержала слезы. Какая несправедливость, что ребенок должен горевать о потере матери и отца в столь юном возрасте. Возможно, в некотором смысле ей повезло, что она не знала своих родителей. По крайней мере у нее нет воспоминаний, причиняющих боль.

Опустившись рядом с мальчиком на колени, она помогла ему прочитать несколько молитв. Затем они повторили свой путь и вышли за ворота.

В попытке взбодрить его она сказала:

– Хотите прогуляться по главной улице, ваша светлость? Возможно, нам удастся отыскать булочную и купить вам сладостей.

Его лицо просияло.

– Шоколадный торт?

Аннабелл улыбнулась:

– Не могу обещать, но посмотрим.

Девушка также надеялась найти лавку, где продают ткани и прочие товары для шитья. Ей нужно было купить материал для бального платья, потому что она решила все же принять приглашение лорда Саймона на бал по случаю Самайна. Эта мысль подняла ей настроение. Жаль было бы упустить столь важное событие только из страха поощрить ухаживания хозяина. В конце концов, вряд ли он станет добиваться ее. Он будет занят танцами со своим гаремом леди-обожательниц из соседних поместий. Сама Аннабелл сможет наслаждаться праздником со своего места среди пожилых женщин. А может быть, даже станцевать раз или два с каким-нибудь престарелым джентльменом, который окажется достаточно добр, чтобы пригласить гувернантку. Кто знает, может, это единственный шанс в ее жизни попасть на такой великолепный праздник.

Когда они с Николасом проходили мимо старой каменной церкви с ее древней колокольней, Аннабелл заметила двух мужчин, беседующих в саду возле дома священника. Мистер Бантинг и мистер Тремейн.

Девушка замедлила шаг, сожалея о собственной недальновидности. Если бы она не погрузилась так глубоко в свои мысли, она бы могла заранее перейти с Николасом на другую сторону улицы и избежать встречи с этими двумя мужчинами. Но теперь было слишком поздно.

Мистер Тремейн поднял руку, приветствуя ее, и что-то сказал викарию. Мистер Бантинг обернулся, его темные глаза на лисьем лице злобно уставились на Аннабелл. Затем он стремительно повернулся кругом, так что его черная сутана взметнулась вихрем, и скрылся в доме.

Помощник не последовал его примеру.

Мистер Тремейн торопливо направился в их сторону, вынудив Аннабелл остановиться. В синем сюртуке и темно-бордовом жилете, с аккуратно причесанными каштановыми волосами, он выглядел слишком элегантно для духовного лица низшего ранга в сельской церкви.

– Подумать только, мисс Куинн! И ваша светлость! Какой неожиданный сюрприз встретить вас здесь, в поселке.

Поклонившись, он схватил ее затянутую перчаткой руку и поднес к губам.

Его восторженное приветствие заставило Аннабелл ощутить неловкость, и она с вежливой улыбкой отняла руку.

– Мы посещали кладбище. Наш кучер ожидает возле «Медной лопаты», чтобы доставить нас в замок.

Николас потянул ее за руку.

– Но, мисс Куинн, разве мы не зайдем в булочную?

Аннабелл едва сдержала стон. Она старалась создать впечатление, что у них нет времени на разговоры.

– Конечно, дорогой.

– Тогда я провожу вас, – заявил мистер Тремейн. – Такую прекрасную леди обязательно должен сопровождать джентльмен.

Николас неодобрительно взглянул на него, однако ничего не сказал, а пошел впереди них вдоль узкой улицы с ее очаровательными домиками и лавками. Несколько селян остановились, улыбаясь мальчику, потому что было непривычно видеть герцога Кеверна у себя в селении.

Аннабелл, поколебавшись, оперлась на предложенную мистером Тремейном руку. Хотя она видела его в церкви, впервые они оказались одни со времени того приема в замке, когда леди Милфорд приезжала с визитом. В тот раз он презрительно отозвался о леди Милфорд из-за ее незаконного происхождения, и его нетерпимость многое сказала Аннабелл о его натуре.

Но, наверное, ей не следовало так сурово осуждать его. Многие люди разделяют то же предубеждение. Было бы справедливо дать ему еще один шанс. Кроме того, ей не хотелось портить неприязнью такой прекрасный осенний день.

– Я рада вашему обществу, – сказала она. – Прошло немало времени с тех пор, как мы разговаривали.

– И правда! А как много всего случилось за это время. – Он накрыл ее ладонь своей. – Невозможно выразить словами, как я беспокоился о вас, мисс Куинн.

Она взглянула на него, нахмурив брови.

– Беспокоились?

– Все в округе слышали о том выстреле на прошлой неделе. Думать, что какой-то мерзавец бродит по поместью с оружием, стреляет в вас и герцога! Да это просто невозможно себе представить.

Аннабелл взглянула вперед на Николаса, который остановился, разглядывая витрину. Тот ужасный случай все еще приводил ее в дрожь, хотя она старалась не показывать свои чувства.

– Я глубоко признательна вам за сочувствие. Однако я уверена, что этот человек давно скрылся. Он не стал бы задерживаться здесь из страха перед гневом опекуна герцога.

Мистер Тремейн все еще выглядел взволнованным.

– Надеюсь, что вы правы. Мистер Бантинг слышал от лорда Саймона, что вблизи места выстрела могут быть зарыты сокровища – древние кельтские артефакты. Это правда?

Аннабелл подумала, что лучше все-таки не слишком распространяться о сокровищах.

– Затрудняюсь ответить. Лучше вам спросить у его милости.

– Ну что ж! Если они есть, негодяй может вернуться, чтобы выкрасть столь редкие и ценные предметы. Думаю, лорд Саймон поставил сторожей охранять это место?

– И днем, и ночью, так что можете на этот счет не беспокоиться.

Продолжая идти рядом, мистер Тремейн искоса взглянул на нее. Его голубые глаза были прищурены, словно он хотел скрыть свои мысли – или просто защититься от яркого света солнца.

– Осмелюсь заметить, мисс Куинн, что вы драгоценнее любого клада древних реликвий. Если бы оставался хоть малейший шанс, что злодей все еще скрывается где-то поблизости, сомневаюсь, что лорд Саймон позволил бы вам с герцогом отправиться в село без сопровождения.

Аннабелл не хотелось признаться, что она не спрашивала разрешения у лорда Саймона. Ей просто показалось, что в этом нет необходимости.

Тем не менее она не спускала глаз с Николаса, который остановился посмотреть, как два мальчика перебрасываются на улице мячом.

– Мы в полной безопасности с нашим кучером, – сказала она. – И я уверена, что мы можем положиться на вас, если нам потребуется защита здесь, в Кевернстоу.

– Безусловно! – воскликнул мистер Тремейн и театральным жестом прижал руку к сердцу. – Я всегда к вашим услугам. В самом деле, как только я услышал о выстреле, я сразу же отправился в замок Кеверн, чтобы оказать вам поддержку. Но, увы, его милость отправил меня восвояси.

Аннабелл замедлила шаг.

– Лорд Саймон?

– Ну да. – Гладкое лицо помощника викария приняло удрученный вид. – Так же было и во всех остальных случаях. Вот хоть бы только вчера днем. Он дал понять, что вы слишком заняты с его светлостью, чтобы принимать посетителей.

Аннабелл онемела от изумления. Должно быть, это случилось сразу после того, как лорд Саймон покинул их в библиотеке. Что касается остальных случаев, она действительно проводила большую часть дня наверху, в классной комнате с Николасом, изолированно от остального замка.

– Мне очень жаль, я ничего не знала.

– Я так и думал, что все дело в этом, – сказал мистер Тремейн, поглаживая ее руку в перчатке. – Боюсь, этот человек за что-то невзлюбил меня. Возможно, вы не заметили, но по воскресеньям он всегда торопится усадить вас с герцогом в карету, прежде чем мне удается перемолвиться с вами хотя бы парой слов.

Она заметила. Поскольку лорд Саймон приезжал на службу верхом, ему не было необходимости уезжать вместе с ними. Он оставался, чтобы любезничать с леди Луизой и ее подругами.

– Не думаю, что это связано с вами, мистер Тремейн. Просто он очень ответственный опекун герцога и старается защитить его.

– При всем уважении, не могу согласиться. Его неприязнь ко мне совершенно очевидна. Представить себе не могу, чем я ему насолил. – Помощник викария умолк и многозначительно взглянул на нее. – А впрочем, почему же. Он собственнически относится к вам, мисс Куинн. И я полагаю, что он видит во мне… соперника в борьбе за вашу благосклонность. Разве не так?

Аннабелл и самой приходила в голову эта мысль в тот вечер на званом ужине. Теперь же, против своей воли, она ощутила сладкую дрожь внутри при мысли, что лорд Саймон, возможно, ее ревнует. Его явно влекло к ней. Она почувствовала всю силу его обаяния накануне днем в библиотеке, когда он пригласил ее на бал в честь Самайна.

Внезапно она осознала, что мистер Тремейн остановился и пристально смотрит на нее. Ему была свойственна некоторая развязность, от которой ей становилось не по себе. Хотя внешне он держался учтиво, у Аннабелл создалось впечатление, что он вовсе не рассматривает ее в качестве леди.

– Лорд Саймон – мой наниматель, – холодно резюмировала она. – Я не собираюсь сплетничать о нем. Всего хорошего.

Его аристократическое лицо вытянулось и помрачнело, но Аннабелл не обратила на это внимания. Она отошла и присоединилась к Николасу, который все еще наблюдал за мальчиками, игравшими с мячом. Девушка почувствовала себя виноватой в том, что оставила его даже на несколько минут. «Ему нужны друзья», – с болью подумала она. Возможно, в некоторых знатных семьях по соседству тоже есть маленькие дети, которых можно пригласить в замок поиграть.

Она положила ладонь мальчику на плечо, чтобы напомнить, что они пошли за покупками. В этот момент мистер Тремейн снова подошел к ним.

Сжав ладони, он пылко воскликнул:

– Дорогая мисс Куинн, я, наверное, обидел вас? Прошу вас, не уходите, не приняв мои искренние извинения!

Аннабелл не видела способа возразить, не устроив на улице сцену на виду у всех наблюдающих за ними селян.

– Как вам угодно. Можете считать, что все в порядке.

Склонив покаянно голову, мистер Тремейн и не подумал уходить. Напротив, принялся ее упрашивать:

– Обещаю вести себя самым примерным образом, если только вы позволите мне составить вам компанию.

– Не думаю, что…

– Умоляю! Если я скажу хоть одно обидное словечко, вы можете сразу же оборвать меня. С этого мгновения я больше не произнесу ни звука. Мои уста будут запечатаны.

Он сделал вид, что запирает рот воображаемым ключом. Эти его действия были настолько абсурдно неожиданными, что Аннабелл невольно улыбнулась. Он тоже засмеялся, и она почувствовала, что освободилась от прежнего беспокойства. Он был привлекательным мужчиной, хотя и излишне словоохотливым, на ее взгляд. Но, безусловно, не будет особого вреда, если она потерпит его присутствие еще полчаса или около того, пока не подойдет время возвращаться в замок.

В тот самый момент, когда они вместе смеялись, по мостовой прогромыхала открытая коляска, запряженная парой великолепных гнедых. Аннабелл с удивлением уставилась на лорда Саймона, восседавшего на высоком сиденье.

Ее сердце подпрыгнуло и перевернулось в груди, стянутой корсетом. Почему он не верхом на своем коне, на котором обычно ездил? Какой бы ни была причина, выглядел он потрясающе красивым в своем темно-сером сюртуке и коричневых бриджах, с волосами, взъерошенными на свежем ветру.

Он, видно, тоже их заметил, потому что направил упряжку к обочине и грациозно спрыгнул на землю.

– Ну и ну, – пробормотал мистер Тремейн. – Что-то подсказывает мне, что нас ожидают неприятности. А меня, наверное, сейчас убьют.

Кинув монету одному из мальчиков, игравших в мяч, лорд Саймон поручил ему присмотреть за упряжкой, а сам широким шагом направился к ним.

Выражение холодной учтивости на его лице не позволяло проникнуть в его мысли. Приветствуя их кивком головы, он выглядел лордом до мозга костей, знающим себе цену высокомерным владельцем поместья.

– Мисс Куинн, мистер Тремейн. Какая неожиданная встреча. Очень рад.

По напряженности в его голосе Аннабелл поняла, что он в бешенстве. Помощник викария сказал, что лорд Саймон нарочно старался не допускать их встреч. Ее первоначальная радость при виде его внезапно сменилась упрямым раздражением. С какой стати он собирается диктовать ей, кого выбирать в друзья?

Она взяла мистера Тремейна под руку.

– Мы тоже очень рады вас видеть, милорд. Сегодня прекрасный день для покупок – или для прогулки, вы согласны?

Николас разглядывал коляску и лошадей с большим интересом. Теперь же, словно по команде, он потянул лорда Саймона за рукав.

– Пожалуйста, сэр, вы не прокатите меня в коляске?

Когда лорд Саймон посмотрел на племянника, суровое выражение его лица мгновенно смягчилось. Он протянул руку и взъерошил светлые волосы мальчика.

– Охотно. Через несколько минут.

– Ур-ра! – воскликнул Николас и бросился к упряжке, чтобы рассмотреть коляску и лошадей с безопасного расстояния.

Двое мужчин мерили друг друга оценивающими взглядами, в воздухе ощутимо нарастала напряженность. Лорд Саймон снова принял высокомерный вид.

– Приятно было повидать вас, Тремейн. Но сейчас, я уверен, вам нужно срочно переписывать проповедь или полировать кафедру.

Мистер Тремейн ответил ему столь же надменным взглядом.

– Так уж вышло, что в данный момент я свободен и могу сопровождать мисс Куинн за покупками.

– Возможно, вы меня не поняли, – сказал лорд Саймон обманчиво спокойным тоном, подступая на шаг ближе. – Я намерен отвезти ее и моего племянника назад в замок прямо сейчас.

Не желая оставаться в центре их ребяческой стычки, Аннабелл решила отделаться от них обоих.

– Я не собираюсь никуда ехать, пока не сделаю необходимые покупки, – заявила она. – Милорд, окажите любезность присмотреть за Николасом. Мистер Тремейн, возможно, нам удастся поговорить как-нибудь в другой раз. Всего хорошего.

С этими словами Аннабелл развернулась и пошла дальше по улице. Она ни разу не оглянулась. Вместо этого она рассматривала витрины, пока не наткнулась на одну, где были выставлены дамские шляпки и прочие прелестные мелочи.

Когда она вошла в лавку, колокольчик над дверью приветливо звякнул. Помещение оказалось небольшим, но прилавки и полки были забиты разнообразными товарами для шитья. Из задней комнаты появилась дородная женщина с веселыми голубыми глазами и поблекшими каштановыми волосами, шумно приветствуя ее. Она показала Аннабелл стеллаж, где хранились объемистые рулоны ткани.

– Вы новая гувернантка, верно? Его светлость такой прекрасный ребенок. Не беспокойтесь, мы тут все постоянно настороже, чтобы защитить его, если понадобится.

– Благодарю вас, вы очень добры. – Аннабелл слушала вполуха, как женщина громогласно выражала свое возмущение недавним происшествием с таинственным стрелком. Девушке нужно было только время от времени поддакивать и кивать головой, пока она просматривала рулоны ткани.

Блестящий светло-голубой шелк привлек ее внимание. Стянув одну перчатку, она погладила кончиками пальцев гладкий мягкий материал. Он будет великолепно выглядеть с кремовой нижней юбкой. Бордовые туфли, которые ей подарила леди Милфорд, добавят прелестный, хоть и необычный, штрих к наряду.

Хозяйка лавки помогла ей подобрать пуговицы и нитки, ленты и кружева. К тому времени как Аннабелл закончила, в ее сбережениях образовалась значительная брешь. Казалось ужасающе расточительным потратить так много на платье, которое ей придется надеть скорее всего только один раз. И все же она решилась на это, желая быть одетой так же прекрасно, как остальные леди на этом балу. И чтобы лорд Саймон заметил ее…

Она резко отбросила эту опасную мысль. Пока хозяйка заворачивала покупки, Аннабелл прохаживалась по лавке, рассматривая другие товары. Разложенные на прилавке шали привлекли ее внимание. Особенно одна, из кремовой мериносовой шерсти, такая тонкая, что казалась почти прозрачной. Девушка пропустила воздушную ткань сквозь пальцы. Если бы шаль не была такой непрактичной, она бы прекрасно смотрелась с ее бальным платьем…

Колокольчик над дверью звякнул. При звуке мужских шагов Аннабелл ощутила легкое стеснение в груди и опустила шаль назад на прилавок. Даже не глядя, она знала, кто стоял позади нее. Тем не менее она оглянулась через плечо и увидела лорда Саймона, остановившегося в дверях, и Николаса рядом с ним.

Хозяйка лавки просияла и широко улыбнулась:

– Милорд, какая честь для нас. Не желаете ли присесть?

– В этом нет необходимости, миссис Литтлджон. Как поживают ваши внуки?

– Слишком быстро растут, – сказала она со смехом. – Как и наш юный герцог. Какой же он замечательный, прекрасный мальчик!

Хозяйка протянула Аннабелл перевязанный бечевкой сверток, но лорд Саймон, не говоря ни слова, взял его у нее. Когда он придержал дверь и девушка первая вышла на улицу, она уже поняла по его холодному виду, что он все еще раздражен.

Ну и пусть злится. Она имела полное право отправиться в село в свое свободное время – и разговаривать с кем захочется. Их размолвка может даже пойти ей на пользу. Возможно, он будет теперь держаться в стороне и потеряет к ней интерес. Наверное, это было бы в порядке вещей.

– Мисс Куинн, подождите, пока я вам что-то скажу. – Николас потянул ее за руку. – Дядя Саймон купил мне два пирожных.

Она улыбнулась, глядя на его милое личико, освещенное солнцем.

– Позвольте мне угадать каких. Должно быть, шоколадных в сахарной пудре.

– Откуда вы знаете?

– Улики остались вокруг ваших губ. – Она протянула ему свой носовой платок. – Вот, держите, вытрите рот, пожалуйста.

Пока он занялся этим, она заметила, что лорд Саймон ведет их к своей коляске.

– Наш кучер ждет нас возле «Медной лопаты», – сказала она.

– Уже не ждет.

Значит, он приказал отправить карету назад в замок. Учитывая его дурное настроение, Аннабелл никак не могла взять в толк, почему он решил самолично везти их домой. Ничего не объясняя, он помог ей взобраться на высокое сиденье. А она и не собиралась ни о чем спрашивать.

Николас, как обезьянка, забрался в коляску с другой стороны и уселся на дальнем конце.

– Можно, я буду сидеть здесь? – спросил он. – Я ничего не увижу, если усядусь между вами.

– Как вам будет угодно, – ответил лорд Саймон, укладывая сверток в коляску.

Он присоединился к ним, и Аннабелл, к ее величайшей досаде, обнаружила, что сидит посередине, слишком близко к нему. Их руки и ноги соприкасались, хотя девушка старалась по возможности избежать контакта. Судя по хмурому выражению лица лорда Саймона, он тоже был далеко не в восторге. Щелкнув вожжами, он направил пару холеных гнедых на извилистую дорогу, ведущую из селения к замку.

Аннабелл не спускала глаз с Николаса, хотя остро ощущала присутствие мужчины рядом. Прохладный ветерок и яркое солнце над головой должны бы были поднять ей настроение – если бы не угрюмый вид лорда Саймона.

– Почему вы выехали сегодня в коляске? – спросила она.

– Нужно было нанести ответный визит.

Эта новость неприятно поразила ее.

– А-а. Вы возили леди Луизу на прогулку?

Он бросил на нее загадочный взгляд.

– Так случилось.

Эту горькую пилюлю ей пришлось проглотить. Она рада, твердо сказала себе Аннабелл. Рада, потому что это послужит необходимым напоминанием, что он для нее недосягаем. Если он все еще питает к ней вообще какой-либо интерес, то только с одной-единственной целью – той, что не имеет ничего общего с женитьбой.

Брачные обеты он прибережет для леди из своего мира.

Несмотря на комок, подкативший к горлу, она сумела сохранить выражение лица спокойным. Сейчас не время разбираться в своих запутанных чувствах. Если он предпочитает молчать, тогда и она поступит точно так же.

В конце концов, день был прекрасный, деревья на лесистых склонах пестрели красными и золотыми листьями. Коляска катилась мимо живописных ферм и зеленых пастбищ, уютно расположившихся среди холмов. За каждым поворотом дороги их ждало новое зрелище, и Николас радостно вскрикивал, был ли то ястреб, круживший в голубом небе, или собака, загонявшая жирную овцу назад в стадо.

Пока мальчик был занят созерцанием окрестностей, лорд Саймон произнес тихим раздраженным голосом, предназначенным только для ее ушей:

– Я хочу, чтобы вы держались подальше от мистера Тремейна.

Она резко вскинула голову и взглянула на него. Он смотрел на нее в упор, сжав губы в тонкую линию, буравя ее пронзительным взглядом. Хаотический вихрь чувств в ее душе скрутился тугим узлом, вызывая гнев.

– Мне не дозволено ни с кем водить знакомство, милорд?

Он плотно сжал челюсти и отвел взгляд снова на дорогу.

– Этого я не говорил. Но только не с ним.

– Безо всяких объяснений?

– Вы действительно так наивны? – пробормотал он себе под нос. – Бездельник имеет на вас виды.

Наивна! Может, лорд Саймон и лучше знает жизнь, но это не значит, что она полная тупица.

– А у вас нет на меня видов? – сердито прошептала она. – Или я серьезно ошибаюсь относительно ваших намерений?

Он бросил на нее короткий пристальный взгляд, и она почти пожалела, что не может взять свои слова обратно. Силы небесные. Ей следовало прикусить язык. Что, если она жестоко ошиблась, думая, что он желает ее? Что, если он пригласил ее на бал только из обычной любезности?

Нет, она не ошиблась. Накануне днем в библиотеке он просто излучал вожделение, от пылкого взгляда до ласкового прикосновения ладоней. На губах его играла нечестивая улыбка, обещавшая что-то порочное и изумительное, если только она уступит ему.

Однако теперь его лицо казалось высеченным из гранита. Он хмуро смотрел вперед на дорогу и крепко сжимал в руках вожжи, направляя лошадей по склону холма. Комок в горле Аннабелл уплотнился. Горькая правда состояла в том, что он не испытывает к ней интереса как к женщине. Да и разве могло быть иначе? Ей хотелось думать, что, возможно, – только возможно! – он страдает от той же безумной бури эмоций, что и она. Что каким-то чудом он без памяти влюбился в нее и его чувства достаточно сильны, чтобы преодолеть классовые барьеры. Почему, ну почему она такая дура? Ну как же можно так рассуждать?

Не замечая напряжения, возникшего между ними, Николас с оживлением указал на небольшой водопад, полускрытый деревьями недалеко от дороги.

– Взгляните, мисс Куинн! Может, мы остановимся и пойдем посмотреть на него? Интересно!

Радуясь возможности отвлечься, Аннабелл пригладила ладонью его взъерошенные ветром волосы.

– Он очень красив. Наверное, мы можем…

– Не сегодня, – резко оборвал ее лорд Саймон. – Мне нужно заняться делами.

Николас с опаской посмотрел на него. Затем опустил голову и отвернулся, молча продолжив осмотр окрестностей. Видя, как мальчик сжался, ссутулив плечи, Аннабелл с болью вспомнила того испуганного ребенка, каким он был к моменту ее прибытия.

Она сердито сжала губы. Чтоб ему пусто было, этому надменному лорду Саймону! Лучше ей не ввязываться в разговор, иначе она может сказать что-нибудь такое, о чем потом горько пожалеет. Николас не заслуживал того, чтобы стать свидетелем ссоры.

Обвив плечи мальчика рукой, она провела оставшуюся часть пути, обсуждая с ним то, что они видели вокруг. Лорда Саймона она полностью игнорировала. Но против своей воли продолжала остро ощущать его близость. Каждый раз, когда колеса коляски подпрыгивали на колдобинах грязной ухабистой дороги, их тела невольно соприкасались. Ветер доносил до нее его особый пряный мужской запах. Его умелое обращение с вожжами заставляло задуматься о том, что бы она почувствовала, если бы эти руки ласкали ее.

К тому времени как они въехали в открытые ворота замка, Аннабелл хотела поскорее отделаться от него. Навстречу им выбежал грум, чтобы принять лошадей, и лорд Саймон спрыгнул на землю. Николас тоже спрыгнул самостоятельно. Из-за длинных юбок Аннабелл пришлось спускаться с осторожностью. Но едва она успела ступить на подножку, как пара крепких мужских рук подхватила ее за талию и пронесла остаток пути.

Она быстро повернулась кругом, но оказалась зажата между большим колесом коляски и лордом Саймоном. Он даже не потрудился отступить в сторону, продолжая удерживать ее. Тепло его пальцев вызывало в ней то странное опьяняющее чувство, которого она так ждала и одновременно боялась.

Его угрюмый взгляд метнулся к ее губам. На мгновение ей показалось, что он хочет поцеловать ее прямо здесь, во внутреннем дворе, – и у нее не хватит сил отказать ему.

Но он только резко отдал приказ:

– Впредь вы не должны покидать замок без моего разрешения. Вам понятно?

Она застыла на месте.

– Абсолютно, милорд.

У него был такой вид, будто он хотел сказать что-то еще. Но он лишь чопорно поклонился, повернулся кругом и зашагал прочь.

Глава 20

Саймон понимал, что только все запутал. Последние три дня, с тех пор как он застал Аннабелл с Тремейном, он не мог думать ни о чем другом. Воспоминание о том, как они вместе смеялись, не выходило у него из головы.

Сидя в своей гардеробной в медной ванне с теплой водой, он отыскал ощупью на дне кусок сандалового мыла и принялся оттирать грязь с тела. Что ему в действительности было нужно сейчас – так это нырнуть в ледяные воды океана, чтобы освободиться от этой жуткой тоски по ней. День, проведенный в тяжелых трудах – он начал раскопки в святилище кельтов, – позволял только на время отвлечься. В тот же миг, как он пускался в обратный путь вверх по холму в замок, мысли об Аннабелл снова возвращались, терзая его.

Несмотря на ее острый ум, она была слишком невинна, чтобы понимать мужчин, подобных Тремейну. Но Саймон прекрасно их знал. Он с самого начала раскусил этого человека и понял, что помощник викария мало пригоден для праведной жизни. Рожденный аристократом, Тремейн испытывал чувство правообладателя по отношению к женщинам низшего класса. Аннабелл была для него всего лишь законной добычей для соблазнения.

«А у вас нет на меня видов? Или я серьезно ошибаюсь относительно ваших намерений?»

Подавив чувство вины, Саймон принялся яростно намыливать влажные волосы. Он был потрясен, когда Аннабелл произнесла эту фразу. Он не ожидал, что она станет так резко возражать ему – или сравнивать его с Тремейном.

Да, черт возьми, он тоже хочет уложить ее в постель. Но он стал бы обращаться с ней намного лучше, чем этот сукин сын.

Саймон не рассматривал ее как легкое развлечение, которым можно воспользоваться, а затем бросить. Он хотел, чтобы Аннабелл стала его любовницей – надолго. Она была слишком обворожительной женщиной, чтобы надоесть ему достаточно скоро. Он планировал дать ей дом, изысканную одежду, прислугу, все, что она пожелает, в обмен на удовольствие заниматься с ней любовью. И если их отношения принесут плоды, он полностью обеспечит ее ребенка – или детей, – потому что с Аннабелл он мечтал поддерживать долговременную связь.

Теперь осталось только уговорить ее. За ней нужно нежно ухаживать, а не рычать и лязгать зубами, как он делал в коляске. Он позволил ревности взять над собой верх. Этого больше не случится. Однако такую решительную, принципиальную женщину нелегко будет соблазнить. Она, вполне возможно, потребует в первую очередь обручальное кольцо.

Что-то глубинное, кровоточащее шевельнулось в его душе. Как ни сильно он желал Аннабелл, идея принести ей брачные обеты вызвала в нем напряжение, близкое к панике. Статус холостяка казался более предпочтительным для ежедневной драмы совместного проживания с женщиной в одном доме. Предательство Дианы излечило его от всякого желания связывать себя брачными обязательствами.

Саймон окунулся с головой, чтобы смыть мыло с волос, затем сел, не открывая глаз, чтобы не попала вода, струившаяся по его лицу. Он протянул руку.

– Полотенце.

– Да, милорд.

Когда рука осталась пустой, он чуть приоткрыл глаза и сквозь мокрые ресницы увидел Ладлоу, ковылявшего к нему с другого конца комнаты. Дряхлый слуга двигался своим обычным черепашьим шагом. Прежде он служил камердинером отцу Саймона, а перед этим его деду. Поскольку Ладлоу предпочитал работу выходу на пенсию, Саймон продолжал держать старика у себя, несмотря на его немощность и прочие недостатки.

Однако сегодня Саймону не хватило терпения. Он вылез из ванны и прошел вперед, заливая водой турецкий ковер. Схватив полотенце, он принялся энергично вытираться. Вот если бы Аннабелл оказала ему честь прийти сюда и своими нежными руками пробежалась лоскутом полотна по каждому дюйму его тела, а затем опустилась бы на колени, оказав особое внимание…

Ладлоу хрипло рассмеялся.

– Все из-за этой гувернантки, э-э?

– Что? – Осознав, куда устремлен взгляд слезящихся глаз старика, Саймон повернулся спиной и поспешно схватил брюки. – Кто, к дьяволу, связывает ее имя с моим?

– Уверяю вас, милорд, среди слуг не ходит никаких сплетен. Просто я достаточно сведущ в подобных делах. В течение долгих лет я помогал джентльменам этой семьи скрывать множество опрометчивых поступков.

Боже милостивый! Как назло, именно сейчас Ладлоу потянуло на задушевные разговоры.

– Буду иметь это в виду. А теперь дайте мне рубашку.

Ладлоу поплелся, волоча ноги, и спустя некоторое время передал ему требуемую деталь одежды. Когда Саймон натянул ее через голову и застегнул манжеты, старый слуга спросил:

– Вы хотите надеть синий или коричневый сюртук?

– Ни тот ни другой. – Голос Саймона остановил Ладлоу в его усердном продвижении к гардеробу. – Я отправляюсь к себе в кабинет. Пожалуйста, распорядитесь подать туда чай немедленно.

– Как пожелаете, милорд.

Учитывая медлительность Ладлоу, это должно было занять около часа. Саймон был не в духе и изнывал от жажды прямо сейчас – хотя чувство это скорее относилось к его сексуальной неудовлетворенности, чем к потребностям желудка.

Он прошел из гардеробной в свою спальню, а затем в безлюдный коридор. Наверное, ему следовало подняться наверх, чтобы увидеться с Аннабелл. Должен же быть какой-то способ вновь добиться ее расположения. Сложность состояла в том, что он не осмеливался послать цветы, или шоколад, или, Боже упаси, драгоценности гувернантке. Это бы только сделало ее предметом осуждающих пересудов среди прислуги. Нет, он должен действовать более тонко.

Но как? Постоянное присутствие рядом его племянника сводило на нет всякую возможность флирта, не говоря уже о соблазнении.

О дьявол! Почему он позволяет женщине скручивать его внутренности узлом? У него есть масса других проблем, требующих пристального внимания. Например, найти наконец того, кто стрелял из пистолета. Не в пример Аннабелл, он не верил, что негодяй покинул эти края. У Саймона были кое-какие подозрения, и он не спускал глаз с одной персоны в особенности. Но пока он не найдет доказательств, ему придется ждать благоприятного случая и стараться изо всех сил уберечь Аннабелл от беды.

Так много причин, чтобы вытеснить эту женщину из головы. Но он не мог связать и двух мыслей воедино, как снова возвращался к ней. Вот почему, когда он завернул за угол и заметил ее входящей в одну из гостевых спален, он первым делом подумал, что она – всего лишь плод его воспаленного воображения.

Он только мельком заметил, как темноволосая женщина в элегантном голубом платье скрылась из виду. Она походила на Аннабелл – и в то же время нет. Но кем еще, черт побери, она могла быть?

Ускорив шаг, он быстро преодолел коридор. Ковровая дорожка заглушала его шаги. В замке не было гостей. Значит, это должна быть она.

Что она делает на этом этаже? Детская располагалась в другом крыле замка.

Саймон подошел к комнате, в которую она вошла. Дверь была приоткрыта, и он слегка толкнул ее рукой. Никого не увидев, он проскользнул в спальню и тихо затворил за собой дверь.

Пусто.

В комнате царил полумрак, шторы на окнах были задернуты. Там находилась только кровать под зеленым парчовым балдахином, пара кресел возле незажженного камина и изящный письменный стол с бумагой и перьями на нем. Неужели он ошибся дверью? Нет, она точно вошла сюда, он был уверен в этом.

Может, он видел привидение?

Саймон раздраженно зарылся пятерней во влажные волосы. Более вероятно, что это постоянно терзающее его вожделение довело его до безумия…

Из гардеробной донесся слабый звук. Приглушенный шорох шагов. Его взгляд устремился к открытой двери. Затем он бесшумно прошел по ворсистому ковру.

У двери он остановился и заглянул внутрь.

Аннабелл в красивом наряде стояла спиной к нему в гардеробной перед высоким зеркалом. На ней было прекрасно сидевшее голубое платье с кремовой нижней юбкой. Она сбросила свой безобразный старушечий чепец, зачесав кверху свободно падающие локоны. Саймон видел лебединый изгиб ее шеи, когда она посмотрела вниз на свой корсаж.

Она вносила какие-то исправления в низкий вырез лифа. Затем она провела ладонями по бедрам, захватила рукой складки юбки и приподняла подол платья. На ногах у нее обнаружились темно-бордовые бальные туфельки, расшитые сверкающим хрустальным бисером. Она повертелась туда и сюда, словно разглядывая их под разными углами. Затем она снова подняла голову, чтобы критически рассмотреть себя в зеркале.

Саймон сразу понял, в какой момент она заметила его отражение в стекле. Ее глаза широко раскрылись, а одна ладонь прижалась к груди. Она коротко еле слышно ахнула.

Одно долгое красноречивое мгновение они смотрели друг на друга через зеркало. Его сердце бешено колотилось в груди, перекачивая кровь прямо к его чреслам. Ему трудно было дышать, не то что двигаться.

Она повернулась лицом к нему.

– Лорд Саймон! Я никак не думала… Мне только нужно было высокое зеркало… Я сейчас же уйду.

Легкий розовый румянец растекся по ее коже, и ее смятение очаровало его. Она представляла собой обворожительную смесь невинной девушки и зрелой женщины.

– Не уходите, – хрипло произнес он. – Не надо.

В несколько быстрых шагов он преодолел разделявшее их расстояние и заключил ее в объятия. Она положила ладони ему на грудь, но не попыталась оттолкнуть его. Когда она подняла на него взгляд, ее губы приоткрылись, а густые ресницы слегка прикрывали ее выразительные голубые глаза. Саймон расценил это как приглашение и немедленно воспользовался этим.

Он прижался губами к ее губам. Сдерживая собственное нетерпение, он сначала действовал нежно, обхватив ладонями ее лицо и осыпая ее губы серией коротких легких поцелуев, чтобы разбудить ее чувства.

Как потрясающе было наконец ощутить ее вкус! Ведь он хотел этого с первого мгновения, как ее увидел, когда она появилась, словно лесная нимфа из окружавшего замок леса. Девушка оставалась неподвижной в кольце его рук, не противясь его действиям, но и не участвуя в них. Он продолжал свою убедительную атаку, слегка поглаживая ее волосы, лицо и шею, в то время как язык его пробрался в щель между ее губами.

Слабая дрожь пробежала по ее телу. С тихим стоном она приникла к нему, поднявшись на цыпочки, чтобы обвить руками его шею. Такой явный знак капитуляции пробудил в нем бурю эмоций, подобных которым он никогда еще не испытывал. Их поцелуй стал глубже и проникновеннее, когда она предоставила ему полную власть над своим ртом. Изнывая от желания, он блуждал ладонями по женственным изгибам ее прекрасного тела, так долго преследовавшего его в мечтах.

Это стройное тело было праздничным пиршеством для его изголодавшихся чувств. Казалось, Аннабелл так же охотно исследовала его, потому что ее пальцы скользили по его плечам и груди, словно изучая особенности его кожи, форму его мускулов. Когда его губы двинулись к ее горлу, она откинула назад голову и открыла глаза. Учащенность ее дыхания свидетельствовала о ее возбуждении.

Боже милостивый, она была само совершенство. Почему же он ждал так долго в страшных мучениях, когда она готова охотно принять его любовь? Стремясь с нетерпением обострить ее желание, он обхватил ладонью ее грудь, поглаживая большим пальцем вершинку. Она вознаградила его еще одним тихим томным стоном. Но шелковая преграда платья мешала ему. Желая ласкать теплую женскую плоть, он проник ладонью внутрь тесного лифа.

Что-то острое впилось ему в палец.

Саймон мгновенно отдернул руку.

– Какого дьявола…

Капелька крови блеснула на кончике его мизинца. Он встряхнул рукой, чтобы уменьшить жжение.

Аннабелл осмотрела крошечную ранку.

– Вижу, вы наткнулись на одну из булавок в моем платье. – Ее губы вытянулись в строгую линию, и она окинула Саймона суровым взглядом гувернантки. – И, осмелюсь заметить, вы это заслужили, милорд.

Нахмурившись, она поднесла его палец к своим губам, словно он был маленьким ребенком, нуждавшимся в поцелуе, чтобы облегчить боль. Должно быть, она осознала абсурдность своих действий, потому что остановилась, прежде чем ее губы коснулись его руки. Они молча уставились друг на друга, воздух вокруг сгустился от чувственной напряженности. Затем она опустила ресницы. Но вместо того чтобы отпустить его руку, как он ожидал, она взяла его палец в рот и слегка пососала его.

У Саймона едва не подогнулись колени. Помоги ему Бог, где она научилась этому возбуждающему действию? Должно быть, этот порыв объяснялся ее врожденной чувственностью. Несмотря на страсть, туманившую ему мозг, Саймон понимал, что она не из тех женщин, что легко отдаются. Он будет первым мужчиной – и единственным, – кто соблазнит мисс Аннабелл Куинн. И когда он это сделает, она будет навечно принадлежать ему и телом, и душой.

И все же она была слишком дорога ему, чтобы овладеть ею поспешно, в приступе неистового безумия. Не важно, как сильно он жаждал собственной разрядки. Женщина, подобная ей, заслуживала деликатного ухаживания, утонченного обольщения, благоговейного поклонения.

Прислонившись спиной к стене, он крепко прижал девушку к себе. Когда он слегка коснулся губами шелковистой округлости ее щеки, она повернулась к нему лицом, маняще подставив губы, и они долгое время ласкали друг друга со все возрастающим пылом. Ничто в его жизни не казалось ему более правильным, чем быть с Аннабелл, как сейчас. Он хотел, чтобы так продолжалось вечно. Она тоже этого захочет, когда они лягут вместе, слившись обнаженными телами. Не в силах больше сдерживать свое нетерпение приблизить этот момент, он, отвлекая ее поцелуями, быстро расстегнул умелыми пальцами пуговицы на ее спине.

Затем он стянул рукава с ее плеч, попутно поглаживая обнаженную кожу. Судорожно вздохнув, она перехватила его ладони.

– Вы не должны…

– Мне необходимо касаться тебя. – Он заглянул глубоко ей в глаза. – Мы созданы друг для друга, любовь моя. Ты ведь тоже чувствуешь это?

Ее взгляд смягчился. Она прикусила нижнюю губу и кивнула, позволив ему на этот раз стянуть с нее платье до талии. Каким-то чудом на ней не оказалось корсета, и округлости ее грудей упирались только в белое полотно сорочки.

Когда она согласится стать его любовницей, он оденет ее в тончайшее кружевное белье для собственного удовольствия. Но, как ни странно, он находил и это простое одеяние необычайно возбуждающим.

Дрожащими руками Саймон оттянул в сторону свободную сорочку, чтобы открыть взгляду грудь. И вот она, теплая и тяжелая, уютно наполнила его ладонь.

– Ты так прекрасна, – прошептал он, затем наклонился и тронул темную вершинку языком. Ее опьяняющий вкус разжег внутри у него огонь. Когда с губ ее сорвался слабый стон желания, эмоции переполнили его грудь. Бесконечная нежность, жгучее желание и твердая решимость объявить ее своей.

Дрожа, она цеплялась за его плечи, глядя на него почти с отчаянием.

– Мне не следовало желать вас так сильно.

Он обхватил ее лицо ладонями, поглаживая большими пальцами щеки.

– Нет, следовало, – возразил он. – Ты создана для моей любви, Аннабелл. А мы – друг для друга.

Саймон не мог позволить ей раздумывать дольше из страха, что она может поддаться девичьим сомнениям. Лучше ему держать ее в таком напряжении, чтобы она забыла обо всем, кроме него и взаимного наслаждения, которое ждало их впереди.

Он снова властно завладел ее ртом, тем временем спуская ее сорочку до бедер, чтобы иметь возможность исследовать атласные формы ее тела. Она оказалась на удивление отзывчивой, дрожа и вздыхая, когда его ладони блуждали по ее спине. Ее пылкая реакция доводила его до грани безумия. Не в состоянии более сдерживаться, он стянул с нее одежды, и они упали на пол. Затем он коснулся роскошной влажности между ее ног.

Аннабелл застыла и сжалась в его объятиях. Он страстно поцеловал ее, продолжая нежно ласкать, нашептывая ей на ухо, как она прекрасна и как сильно он хочет сделать ее счастливой. Каждое слово вырывалось прямо из его сердца. Саймон не мог припомнить ни одной другой женщины, которой ему так отчаянно хотелось бы доставить удовольствие.

Она обмякла, прильнув к нему, и он обвил ее талию рукой, чтобы она не упала. Если бы не стена за его спиной, он и сам не смог бы удержаться на ногах. Она уткнулась лицом ему в плечо, двигая бедрами в такт его поглаживаниям. Слабые стоны удовольствия, срывавшиеся с ее губ, заставляли его сердце бешено колотиться, а чресла мучительно напрячься.

Он хотел ее под собой в постели. Прямо сейчас. Желал скорее вонзиться в нее, пройти вместе с ней по пути наслаждения к вершинам блаженства и присоединиться к ней в стремительном броске через грань. Но прежде чем он успел, поддавшись порыву, приступить к действиям, она вскрикнула, и тело ее содрогнулось от наступившей разрядки.

Саймона переполнило безмерное торжество, хотя сам он не испытал вместе с ней желанного экстаза. Впереди еще будет достаточно времени получить собственное удовольствие. Она теперь принадлежала ему, неизменно и навсегда. Иного и быть не могло!

Саймон подхватил ее на руки и отнес в примыкающую спальню. Когда он осторожно положил ее на кровать, Аннабелл не сопротивлялась, потому что чувствовала себя обессилевшей и удовлетворенной. В точности так, как он рассчитывал почувствовать вскоре себя.

Он сорвал с себя рубашку, затем принялся за пуговицы брюк. Как отдыхающая богиня, Аннабелл лежала на боку, почти полностью обнаженная. На ней остались только шелковые чулки, поддерживаемые подвязками. Ее бальные туфельки свалились, когда он нес ее сюда, и Саймон залюбовался формой ее изящных ступней.

Его голодный взгляд пробежался по всей длине ее ног и бедер, задержался на роскошной груди и поднялся к лицу. Несколько выбившихся локонов падали ей на плечи, придавая вид полностью удовлетворенной женщины. Сонным взглядом она рассеянно наблюдала, как он расстегнул последнюю пуговицу и спустил брюки.

Ее глаза широко раскрылись при виде его восставшего возбужденного естества. Ахнув, она поспешно села, прижав руки к обнаженной груди в тщетной попытке прикрыться.

– Нет!

Саймон мысленно обругал себя – следовало предвидеть ее реакцию девственницы. Не задерживаясь, чтобы скинуть брюки, он прыгнул к кровати и схватил Аннабелл в объятия, успокаивающе поглаживая ее по спине.

– Т-ш-ш, дорогая, не тревожься. Тебе будет еще приятнее, обещаю.

Она в панике затрясла головой.

– Мы не можем… Я не могу. Не нужно!

– Послушай, любовь моя. – Он нежно повернул ее лицо, побуждая смотреть на него. – Это не просто послеполуденное развлечение. Ты слишком много для меня значишь. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.

Нерешительность смягчила ее черты.

– Всегда?

– Да. Я буду верен тебе так долго, как ты пожелаешь. Даю в этом честное слово.

– Так долго, как я?… – Она умолкла, взглядом отыскивая его глаза. – Что вы хотите сказать, милорд?

– Саймон, – хрипло поправил он, проводя пальцем по ее губам. – Я не хочу, чтобы ты обращалась ко мне так официально теперь, когда мы будем делить постель.

Разговоры были напрасной тратой времени, когда предмет его страстного желания находился так мучительно близко. Желая погрузиться в ее сладостный вкус и запах, Саймон наклонился вперед, чтобы поцеловать ее. Но Аннабелл повернула голову, и его губы ткнулись ей в ухо. Она отшатнулась, все еще прикрывая ладонями груди.

– Мне нужна правда, Саймон. Вы предлагаете, чтобы я стала… вашей любовницей?

Ее большие голубые глаза смотрели на него с обвинением, и Саймон осознал сквозь угар вожделения, что ее, оказывается, вовсе не радует подобная перспектива. Несмотря на отсутствие у нее семьи, Аннабелл была воспитана истинной леди. И теперь, когда она вновь обрела способность мыслить ясно, ее, должно быть, ужаснула мысль о физической близости с мужчиной, который не является ее мужем.

Он мысленно проклял собственную неловкость, позволившую всплыть этому вопросу. Но теперь уже не было никакой возможности уклониться от ответа.

– Да, я хочу, чтобы ты стала моей любовницей, Аннабелл, – подтвердил он самым убедительным тоном. – Я обещаю заботиться о тебе, дать тебе в собственность прекрасный дом, чтобы ты могла вести беспечную жизнь, которую заслуживаешь.

– И когда именно вы собирались поговорить со мной об этом? – спросила она напряженным голосом. – Очевидно, после того как обесчестили бы меня?

Он стиснул челюсти. Проклятие, он не мог этого отрицать. Как не хотел и лгать ей.

– Вы прекрасно знаете, что я не рассчитывал встретить вас сегодня… подобным образом. Просто… так уж случилось. Чувства захлестнули меня, как, впрочем, и вас. – В отчаянной попытке вновь разжечь ее желание он коснулся пальцами ее обнаженной груди. – Пожалуйста, любовь моя, не отвергай меня.

Она отшатнулась и слезла с кровати.

– Нет. Больше никогда. Должно быть, я сошла с ума, раз позволила вам вообще ко мне прикасаться.

Восхитительная в своей наготе, она стремительно бросилась в гардеробную.

Саймон остался в одиночестве на кровати с балдахином. Никогда больше? Она не может так думать. Не может, когда он сидит тут в состоянии безумной неудовлетворенности и разочарования. Затем до него дошло, что ему грозит серьезная опасность лишиться гораздо большего, чем просто мимолетного блаженства с женщиной, скрутившей его по рукам и ногам. Он может потерять Аннабелл навсегда.

Жестокая реальность такой перспективы стеснила ему грудь.

Он вскочил на ноги, намереваясь поспешить за ней, но брюки путались у него в ногах, и ему пришлось поправить и застегнуть их. К тому времени как он вошел в гардеробную, Аннабелл уже надела сорочку. Ступив в свое платье, она потянула его вверх и сунула руки в короткие рукава.

Саймон не мог позволить ей уйти. Должен же был отыскаться какой-то способ снова заслужить ее благосклонность. В мучительном раздумье он зарылся пятерней в густые волосы.

– Аннабелл, простите меня. Я поступил плохо… Неправильно.

– Да, так и есть. Вы когда-нибудь рассматривали возможность, что можете наградить меня ребенком? – Она сверкнула на него гневным взглядом. – Я знаю, каково это – родиться бастардом. Как вы могли ожидать, что я причиню подобную боль собственному сыну или дочери?

Ее откровение поразило его.

– Я знал только, что вы сирота.

– В любом случае вы рассматривали меня как низшее существо. – Пытаясь застегнуть пуговицы на спине, она посмотрела на него с упреком. – Не понимаю, как вы могли даже подумать, что я соглашусь на подобное предложение. Какую коварную игру вы затеяли – со мной в роли любовницы и леди Луизой в качестве вашей жены.

– Я не собираюсь жениться на Луизе. Откуда, черт возьми, вы почерпнули такие сведения?

– Это нетрудно заметить. Вы всегда флиртуете с ней, наносите визиты, возите ее на прогулку.

Неужели Аннабелл ревновала? Господи, Саймон очень надеялся на это. По крайней мере ревность доказала бы, что она испытывает по отношению к нему собственнические чувства. Но он не мог позволить ей ошибочно думать, что собирался вступить в отношения с двумя женщинами одновременно. Ничто не могло быть для него более отвратительным.

Видя ее малоуспешную борьбу с пуговицами, Саймон зашел ей за спину, чтобы предложить помощь.

– Любимая, меня совершенно не интересует Луиза. Клянусь. Это она преследует меня. Я не могу повести себя с ней грубо, потому что ее родители давние друзья семьи. На самом деле в тот день, когда я увидел вас в селении, леди Данвилл уговорила меня покатать Луизу в коляске.

Аннабелл фыркнула недоверчиво и с раздражением.

– Это далеко не самое худшее. Я хотела бы знать, что вы намеревались сказать Николасу.

– Николасу? А он-то какое имеет к этому отношение?

– Он начал доверять мне, любит меня как мать. Однако если б я стала вашей любовницей, я, вероятно, не смогла бы остаться его гувернанткой. Это было бы слишком скандально. Мне бы пришлось переехать отсюда и больше никогда с ним не видеться.

Ее прерывающийся от сдерживаемых рыданий голос глубоко тронул Саймона.

– Я мог бы приводить его к вам время от времени.

– И запятнать его репутацию из-за моей дурной славы? Нет! Так или иначе он будет чувствовать себя покинутым мной – а этого я не смогу вынести. – Она сердито взглянула через плечо на Саймона. – Но я полагаю, вы даже не задумывались о том, как ваш эгоистичный план отразится на нем.

– Эгоистичный? – Подавляя чувство вины, Саймон застегнул последнюю пуговицу и повернул Аннабелл лицом к себе. – Клянусь, вы найдете во мне самого великодушного и щедрого мужчину. Я куплю вам что угодно, чего бы вы ни пожелали. Дом, карету, драгоценности. Вы ни в чем не будете нуждаться. У вас будет все.

– Все, кроме самоуважения и маленького мальчика, которого я полюбила как собственного сына.

Несмотря на ее твердый уверенный тон, в глазах ее блеснула влага. Сознание того, что он довел ее до слез, потрясло Саймона до глубины души. Он хотел сделать ее счастливой, а вовсе не причинить ей боль.

– Аннабелл…

Она проигнорировала его мольбу. Протиснувшись мимо него в спальню, девушка подобрала с пола свои бордовые туфельки и вышла из комнаты, не оглянувшись.

Глава 21

На следующий день сразу после обеда Аннабелл проводила с Николасом урок рисования в классной комнате, как вдруг в коридоре раздались шаркающие шаги. Спустя некоторое время в дверях показался Ладлоу. Сгорбленный старый слуга медленно ковылял мимо маленьких столов и стульев. Так необычно было видеть его здесь, в детской, что Аннабелл сразу же отложила карандаш и пошла навстречу старику, чтобы поприветствовать его.

Он протянул ей пакет.

– Для вас, мисс Куинн.

Озадаченная, она взяла сверток. По размеру он был немного больше книги. На коричневой бумажной обертке не было ни имени, ни адреса.

– Это пришло по почте?

– Нет, но, быть может, вам удастся угадать отправителя. – К величайшему удивлению Аннабелл, Ладлоу подмигнул ей слезящимся голубым глазом.

Когда он повернулся кругом и поплелся назад, жаркий румянец растекся по всему ее телу. Ну конечно. Ладлоу был личным камердинером Саймона.

Лорда Саймона. Ей не следовало позволять себе думать о нем в таком фамильярном тоне. Он ее наниматель и ничего больше.

Но сколько бы раз Аннабелл ни повторяла себе эту истину, она не могла стереть из памяти то, что произошло между ними. Как только она уступила страсти, допустив этот роковой поцелуй, их отношения изменились навсегда.

С тех пор как она оставила Саймона в гостевой спальне, она сотни раз мысленно переживала вновь их интимную встречу…

Николас подскочил к ней с горящими от любопытства глазами.

– У вас день рождения, мисс Куинн?

Она рассеянно улыбнулась ему.

– Нет, день рождения у меня в декабре. Возможно, это из школы, где я раньше преподавала. Может, я там забыла что-то, когда отправилась в замок Кеверн.

Николас без сомнений принял ее объяснение.

– Вы не собираетесь его открыть?

– Позже. А сейчас мне не терпится посмотреть, как продвигается ваш набросок.

Она положила пакет на низкий книжный шкаф, ближайший на пути к ее спальне. Затем подошла оценить его рисунок, изображавший лошадей на выгоне. Сделала несколько замечаний и посоветовала, как внести исправления, добавив теней в некоторых местах. Но все это время взгляд ее то и дело устремлялся к пакету.

Что лежало внутри него?

Малый вес пакета давал ключ к его содержимому. «Я куплю вам что угодно, чего бы вы ни пожелали. Дом, карету, драгоценности».

Ну ладно, это не мог быть дом или карета. Значит, скорее всего Саймон прислал ей драгоценности как взятку, чтобы соблазнить ее и сделать более покладистой. Сама мысль об этом была в высшей степени оскорбительна. Как мог он считать ее такой пустой, такой жадной, такой беспринципной, способной продать свое тело за несколько драгоценных камней?

Но несмотря на свой гнев, в глубине души она испытывала мучительную боль потери. Когда он схватил ее в объятия и первый раз поцеловал, ничто не могло подготовить ее к ошеломляющему наслаждению их близостью. Бешеный ураган желания смел напрочь ее здравый смысл и даже моральные принципы. Она превратилась в безмозглое чувственное создание, настолько послушное ему, что позволила раздеть себя и ласкать самым недопустимо интимным образом. Теперь, в холодном свете дня, она поняла источник своей слабости. Она лелеяла мысль, что он испытывает к ней столь же глубокие чувства, как и она к нему. Потому что слова, которые он нашептывал ей, прозвучали зовом сирены для ее одинокого сердца. «Ты так прекрасна… Мы созданы друг для друга, любовь моя».

Но на самом деле он вовсе не любил ее. Эти ласковые слова – всего лишь сладкая ложь, предназначенная обмануть Аннабелл, заставить ее уступить. Она презирала его за то, что он одурачил ее, – и в то же время страстно желала вновь пережить все это головокружительное безумие.

Нет. Никогда больше не должна она уступать соблазну. Это означало бы ее неминуемую гибель. Джентльмены могут позволить себе мелкие интрижки, но женщине в ее стесненных обстоятельствах пришлось бы жестоко пострадать от неизбежных последствий. Аннабелл потеряла бы свое место, и ни одна достойная семья никогда больше не взяла бы ее на службу.

Боже милостивый, ей не следовало вообще принимать этот пакет. Надо было сразу же отослать его назад с Ладлоу. Теперь необходимо отнести его вниз, не распечатывая, и оставить в кабинете Саймона. Но ее неистребимое любопытство одержало победу.

Что он прислал ей? Наверное, не будет особого вреда, если она это узнает.

Когда Элоуэн принесла чайный поднос, Аннабелл воспользовалась случаем и унесла пакет к себе в спальню. Дрожащими пальцами она развязала бечевку. Бумага раскрылась, открыв взгляду красивую, расписанную цветной эмалью шкатулку. Девушка осторожно подняла крышку. Вместо драгоценностей внутри лежал сверток тонкой мериносовой шерсти кремового цвета.

Девушка невольно погладила пальцами мягкую изысканную ткань. Это была шаль, которой она любовалась в поселковой лавке. Должно быть, Саймон видел, как она держала ее в руках, когда зашел с Николасом, чтобы отвезти их назад в замок.

Когда она развернула шаль, из складок выпала карточка с вытисненной на ней золотой печатью Кеверна. Посередине была небрежно написана одна-единственная фраза: «Любовь моя, надеюсь, вы сможете меня простить».

Вместо имени он поставил жирное черное С.

Аннабелл удивленно уставилась на карточку в своей руке. Против ее воли опасная сладостная тоска наполнила ее сердце. «Любовь моя…»

Как отчаянно хотелось ей верить, что Саймон действительно ее любит. Однако эти же самые слова он пылко говорил ей, пытаясь соблазнить. Они ничего не значили для него тогда, не значат и теперь. Его единственной целью было заманить ее к себе в постель. Потому что если бы он и вправду питал к ней прочные глубокие чувства, то никогда не унизил бы ее своим мерзким предложением.

Ярость охватила девушку. Как посмел он пытаться улестить ее красивыми подарками и фальшивыми заверениями? Она скажет ему это прямо в лицо, откажет раз и навсегда!

Схватив шаль, Аннабелл выбежала из спальни. Поручив Элоуэн присмотреть за Николасом, она поспешила вниз по лестнице в кабинет. Но Саймона там не оказалось. Кресло за письменным столом красного дерева пустовало.

Конечно, сейчас только середина дня, и он, должно быть, все еще на раскопках в святилище кельтов на склоне холма. Ну что ж, тем лучше. Ей не помешает короткая прогулка, чтобы прочистить мозги. У нее будет время обдумать, что именно сказать этому повесе.

Аннабелл поспешно вышла в коридор. Добравшись до лестничной площадки, откуда открывался вид на большой зал, она взглянула вниз и заметила пару, стоявшую в тени под главной лестницей. Склонив головы друг к другу, они были явно увлечены разговором. Ладонь женщины покоилась у него на предплечье недвусмысленным интимным образом. Узнав их, Аннабелл испытала потрясение.

Миссис Уикетт и мистер Бантинг.

Что здесь делал викарий? Более того, о чем они перешептывались вдвоем?

В своем взвинченном состоянии Аннабелл не хотела выяснять это. У нее не было желания встречаться ни с одним из них. Она уже видела впереди дверь во двор, и это был кратчайший путь избежать ненужной встречи.

Девушка пошла вниз по лестнице. Краем глаза она заметила, как экономка украдкой взглянула вверх. Миссис Уикетт поспешно убрала ладонь с руки викария и отступила на шаг назад.

Притворившись, что не увидела их, Аннабелл прошествовала мимо выставленных у лестницы средневековых доспехов к массивной дубовой двери. Ее шаги по вымощенному плитняком полу гулко разносились по холлу.

– Куда это вы направляетесь? – окликнула ее миссис Уикетт.

Пропади ты пропадом! Аннабелл остановилась и обернулась, изобразив удивленный вид.

– Ох, миссис Уикетт, мистер Бантинг. Я вас не заметила. Прошу меня извинить, но я собралась на прогулку.

Викарий вышел из тени. Одетый во все черное, за исключением белого воротничка священника, он окинул ее обычным своим коварным лисьим взглядом, насмешливо скривив губы.

– Оставили без присмотра юного герцога, не так ли? – язвительно заметил он. – Хотелось бы знать, как посмотрит на это лорд Саймон.

– Обязательно спрошу его. Я как раз собираюсь проведать его на склоне холма, чтобы проверить, как продвигаются раскопки.

Бантинг переглянулся с миссис Уикетт. Эти двое, похоже, понимали друг друга без слов.

– Тогда позвольте вас сопровождать, – сказал викарий. – Давно хотел взглянуть на это пресловутое капище друидов.

Пальцы Аннабелл судорожно вцепились в шаль. О, ради всего святого! Как она сможет объясниться с Саймоном в присутствии викария? Но едва ли она сейчас могла отказать священнику, когда уже назвала место, куда собралась идти.

Оказавшись в ловушке по собственной неосторожности, она нехотя двинулась через двор мимо весело плескавшегося фонтана с дельфином. Дул свежий ветерок, но девушка не пожелала накинуть шаль, предпочитая нести ее в руках, чтобы Саймон увидел, что она ее не надела. Пламя ее гнева не даст ей замерзнуть.

Однако не время сейчас думать о Саймоне, когда мистер Бантинг вышагивает рядом с ней. Они свернули на дорожку, огибавшую замок, и несколько минут только шум их шагов нарушал тишину. По его хмурому лицу было видно, что он все еще сильно зол на нее за отстранение от должности наставника Николаса. Как и миссис Уикетт, которая никогда не скрывала своего восторженного мнения о викарии.

Увидев их вместе, Аннабелл задумалась, нет ли тайного романа между ним и вдовствующей экономкой. Это легко могло бы объяснить неприязнь миссис Уикетт к Аннабелл. Этой женщине, разумеется, не понравилось, что ее любовника выставили из замка.

Своенравное воображение Аннабелл попыталось представить этих двух угрюмых, неприятных людей целующимися с той же страстью, что и она с Саймоном. Но ей удалось лишь воскресить собственные эротические воспоминания, которые лучше было держать под замком.

Чтобы отвлечься, она попыталась завести вежливый разговор:

– Вы интересуетесь историей древних кельтов, мистер Бантинг?

– Я достаточно читал о тех временах, – холодно ответил он. – Я знаю, что у них были священные рощи деревьев, где их жрецы, друиды, занимались магией.

– На той поляне стоят четыре древних дуба. Хотя я не могу себе представить, что эти деревья просуществовали около двух тысячелетий.

– Считалось, что друиды умеют налагать заклятия. Кое-кто мог бы предположить, что они заколдовали это место.

Аннабелл рассмеялась.

– Но вы-то наверняка не верите в это.

– Я только привожу выводы из опубликованных работ, мисс Куинн. Например, Плиний Старший описывает церемонию, во время которой одетый в белое друид взбирается на священный дуб, срезает омелу, а затем убивает двух белых быков. Подобным образом друиды обретали способность исцелять.

Вспышка воодушевления в его темных глазах удивила Аннабелл. Она сама читала эти работы, хотя и с меньшим энтузиазмом по поводу жертвоприношения животных.

– Омела считается природным лекарственным средством. Так что, вполне возможно, их магия на самом деле объясняется совсем просто.

Бантинг неодобрительно посмотрел на нее.

– Вряд ли это единственный тип магии, приписываемой друидам. Написано, что они могли останавливать целые армии чтением сильных магических заклинаний. Они способны были даже влиять на погоду.

– Если это правда, то почему такие замечательные способности не известны в наше время?

– Друиды держали свои ритуалы в секрете. Заклинания были утрачены с веками, после того как кельтский народ был покорен.

– Значит, мы можем сделать вывод, что способность друидов останавливать армии оказалась не особенно эффективной.

Бантинг зло прищурил глаза, так что они превратились в узкие щелки.

– Вы слишком дерзки, мисс Куинн. Вам следовало бы получше разбираться в британской истории, раз вы обучаете его светлость герцога Кеверна.

Аннабелл не имела ни малейшего желания обсуждать обучение Николаса с этим человеком. Кроме того, она начала задумываться о природе интереса священника к языческим жрецам. Почему-то он открыто восхищался их магическими способностями.

– Тогда расскажите мне больше. Похоже, вы опытный специалист по друидам.

– Я преподавал древнюю историю в Оксфорде, поэтому хорошо знаю древнегреческие и римские труды о кельтских народах. – Он бросил в ее сторону лукавый взгляд. – Может, вам интересно узнать, что некоторые источники свидетельствуют о человеческих жертвоприношениях, которые практиковали друиды. Говорилось, что они умели предсказывать будущее, наблюдая струю крови, вытекавшую из тела человека, и его конвульсии, когда он умирал.

Аннабелл едва не задохнулась от отвращения. Должно быть, викарий нарочно старался вывести ее из равновесия. Или, может, в его глубокой осведомленности о друидах крылось нечто гораздо более зловещее. Может, он и есть тот негодяй, который рылся тайком на священной поляне.

Тот, кто стрелял в нее. О Господи!

Холодная дрожь пробежала по ее позвоночнику. Они подошли к месту, где Николас бросился вниз по склону вдогонку за кроликом. Сердце Аннабелл забилось чаще. Она ощутила острое желание поскорее добраться до Саймона. Несмотря на их размолвку, в его присутствии она чувствовала бы себя в безопасности.

– Это место вон там, – сказала она, указывая направление.

– Ведите, мисс Куинн.

Аннабелл не собиралась поворачиваться к викарию спиной.

– Наверное, нам лучше идти рядом. Дорога местами трудна, и мне может потребоваться ваша помощь.

Подхватив юбки, она начала вместе с ним спускаться по склону. Под ногами пружинил толстый слой палой листвы. Дубы и буки сбрасывали к ее ногам свои красные и золотые листья. Дух осеннего увядания перебивал даже постоянно присутствующий соленый запах моря. Ветви ежевики цеплялись за ее подол, и один раз ей даже пришлось наклониться, чтобы освободиться от колючек.

Когда она выпрямилась, голос Бантинга заставил ее вздрогнуть.

– Лорд Саймон нашел какие-нибудь сокровища?

Он стоял слишком близко, и она осторожно отодвинулась в сторону.

– Я не знаю. Он ничего мне не говорил. – Накануне вечером она занималась с Саймоном совсем другим и даже не подумала спросить. Ничего не существовало, кроме них двоих, охваченных физическим наслаждением…

– В том, что он находит, может содержаться ключ к разгадке, – проворчал Бантинг.

– Ключ?

– К древним методам друидов, конечно. Было бы очень интересно узнать, как они совершали свои ритуалы.

Его интерес был слишком глубоким, чтобы оказаться случайным, с тревогой подумала она. Знает ли Саймон об этом?

Они миновали дерево, где ее едва не пристрелили, но если мистер Бантинг и был тем стрелком, он никак не показал, что узнает это место. Его взгляд был устремлен к священной поляне, которая уже виднелась сквозь деревья. Работник катил груженную землей тачку к куче, расположенной на краю площадки. Саймон стоял в глубокой яме. Видно было только его голову, когда он выпрямлялся, чтобы выбросить очередную лопату земли.

Тихо вскрикнув, викарий обогнал Аннабелл и бросился вперед, поднимая ногами ворох сухих листьев. Девушка вздохнула с облегчением, оказавшись позади него. Очевидно, он не собирался причинить ей вред – по крайней мере при свидетелях.

Должно быть, Саймон заметил их приближение, потому что выбрался из ямы и теперь отряхивал землю с рубашки и брюк. Затем, подняв руку, отер рукавом лоб. Он хмуро посмотрел на викария, потом на нее, когда она преодолела последние несколько ярдов.

У Аннабелл пересохло во рту. Вид Саймона непроизвольно вызвал вспышку желания глубоко у нее внутри. Его рубашка намокла от пота. Влажное полотно липло местами к его мускулистому торсу. Со спутанными черными волосами он больше походил на простого работника, чем на привилегированного сына герцога.

Он взглянул на шаль, перекинутую через ее руку, затем снова на лицо и сделал шаг вперед. Аннабелл упрямо сжала губы. Как она жалела, что они не одни и она не может прямо высказать ему все, что думает о его попытке купить ее благосклонность за подачку.

– Вот это сюрприз, – сказал он, хмуро глядя на них обоих. – Никак не ожидал увидеть вас двоих вместе.

– Я зашел в замок, чтобы передать кое-какие религиозные трактаты для прислуги, – сказал мистер Бантинг. – Когда я узнал, что мисс Куинн направляется сюда, я решил удовлетворить мое любопытство. – Он заглянул в яму. – Вы уже нашли что-нибудь, милорд?

Саймон холодно наблюдал за ним.

– Собственно говоря, да. Взгляните.

Аннабелл заглянула в раскоп. Виноградные лозы были убраны, и Саймон сделал подкоп под возвышение в центре поляны. Глубоко внутри этого выдолбленного пространства располагалась большая каменная плита, напоминающая алтарь. На ней лежала беспорядочная куча чего-то, похожего на светлые палки.

– Это… кости? – в ужасе спросила Аннабелл.

– Кости животных, – уточнил Саймон.

– От жертвоприношений, – добавил мистер Бантинг дрожащим от возбуждения голосом. – Это доказывает, что друиды использовали это место для своих священных обрядов.

– Похоже, что так. Хотя, возможно, еще слишком рано делать окончательные выводы. Я еще далеко не закончил раскопки.

Саймон пристально наблюдал за викарием, и Аннабелл задумалась, осведомлен ли он о глубоком интересе Бантинга к этому месту. На случай если он ничего об этом не слышал, она сказала:

– Мистер Бантинг много знает о древних кельтах, лорд Саймон. По дороге сюда он рассказал мне массу историй о жрецах друидов. Может, вы пожелаете обратиться к нему как к эксперту, если отыщете еще что-нибудь значительное?

Саймон сердито взглянул в ее сторону, и у нее создалось впечатление, что он предупреждает ее не соваться в это дело.

– Абсолютно верно подмечено, – сказал викарий, потирая руки. – Как вы хорошо знаете, милорд, моя квалификация историка, преподававшего в Оксфорде, в совершенстве подготовила меня к выполнению этой задачи.

– Тогда вам будет интересно услышать, что я нашел кое-что еще. Я только что пробился к подземной камере.

– Правда? – Викарий из кожи вон лез, пытаясь заглянуть поглубже в яму. – Где?

– В самом конце. – Саймон указал в глубину вырытого им прохода. – Это трудно разглядеть без лампы, но там обнаружился вход в маленькую пещеру.

– Пещеру? – удивленно переспросила Аннабелл.

– Этот участок изобилует ими, так что я не слишком надеюсь, что это что-то значительное. Это может оказаться естественным образованием, не имеющим никакого отношения к кельтам.

Аннабелл искренне надеялась, что это погребальная камера. В тот день в библиотеке, когда Саймон пригласил ее на бал по случаю Самайна, он был полон энтузиазма откопать клад древних артефактов…

Но конечно же, ее ничуть не волновало его увлечение. Просто ей хотелось, чтобы ему было чем занять свое время. Тогда он был бы слишком занят, чтобы беспокоить ее своими непрошеными ухаживаниями.

– Нужно достать лампу, – заявил викарий. – Там могут находиться останки, может, даже предметы, которыми пользовались друиды при наложении заклятий.

Саймон покачал головой.

– Сейчас уже поздно, – сказал он. – Я собираюсь заняться этим завтра с раннего утра.

– Но, милорд…

– Что бы там ни было, это может подождать, – твердо сказал Саймон. – Пойдемте. Мы возвращаемся в замок вместе.

Отпустив работника, ожидавшего возле тачки, Саймон присоединился к ним, и они выбрались по склону холма на дорогу. Он шел посередине и с пристрастием расспрашивал викария о древних британцах. Аннабелл не пыталась вмешаться в разговор. Она была слишком занята борьбой с чувствами, охватившими ее из-за близости Саймона.

Хотя она смотрела прямо перед собой, она видела его время от времени краем глаза, и каждый такой взгляд будил в ней шквал воспоминаний. Как искусно эти ладони ласкали ее тело. Как умело его губы целовали ее. Как ловко его слова одурачили ее, заставив поверить, что он ее по-настоящему любит.

Но несмотря на ее отказ ему, заносчивый дьявол все еще полагал, что может заманить ее в свою постель. Необходимо совершенно ясно дать ему понять, что у него нет абсолютно никакой надежды добиться этого.

Когда они пришли во двор замка, она сказала:

– Лорд Саймон, могу я поговорить с вами с глазу на глаз?

Он повернулся к ней. Выражение его лица тотчас же сделалось холодным и отстраненным.

Взглянув через плечо на мистера Бантинга, остановившегося чуть поодаль, возле фонтана с дельфином, он сказал, понизив голос:

– Вряд ли сейчас удачное время.

Аннабелл чувствовала устремленный на нее пристальный взгляд злобных темных глаз викария. Тем не менее она сочла необходимым высказать свою обиду. Плеск фонтана должен был заглушить произнесенные шепотом слова.

– Я пришла, чтобы вернуть вам это, – прошептала она, слегка приподняв руку, показывая шаль. – Я не могу ее принять.

Он упрямо сжал челюсти.

– Считайте это подарком. Взамен той шали, что попортила ворона.

– Это не то, что было в записке. Вы написали…

– Я знаю, что написал, – проворчал он себе под нос. – Я потратил почти полчаса, чтобы подобрать нужные слова и не обидеть вас – хотя, как видно, старания оказались напрасными. А теперь прошу меня извинить. Мы обсудим этот вопрос позже.

Он резко повернулся и подошел к викарию. Мужчины вместе вошли в замок, оставив Аннабелл одну во дворе.

«Любовь моя, надеюсь, вы сможете меня простить».

Саймон потратил полчаса, чтобы сочинить такое простое послание? Потому что его волновала ее реакция? Она представила себе, как он сидит за письменным столом над листом бумаги с пером в руке, пробуя разные варианты, затем сминает листок и швыряет в мусорную корзину. И по неизвестной причине, которую она не потрудилась выяснять, сладкая боль наполнила ее сердце, смягчив его.

Глава 22

В тот же самый час на следующий день Аннабелл, придерживая на голове соломенную шляпку, осторожно спускалась по грубо отесанным ступеням к берегу.

День выдался хмурый и ветреный, на море вздымались высокие волны. Холодный ветер трепал ее юбки, путавшиеся в ногах, мешая идти. Несмотря на опасность, грозившую ей при спуске по вырубленной в скале крутой лестнице, девушка невольно восхищалась необузданной красотой открывшейся перед ней картины. Темные тучи теснились на горизонте. Бурные волны с белыми гребешками пены с шумом разбивались о берег, наполняя водой выбоины в скалах, где они с Николасом бродили в тот день, когда кто-то следил за ними с утеса. Кто-то, имевший при себе пистолет.

Неужели это был мистер Бантинг?

Аннабелл содрогнулась. Впрочем, ей не стоило беспокоиться из-за него, потому что дорога была пуста. Окрестности замка обезлюдели, как и берег, насколько мог видеть глаз. Даже ни одна рыбацкая лодка не отважилась выйти в море в такую непогоду.

Девушка сосредоточилась на цели, которая привела ее сюда, на берег. Этим утром Саймон, должно быть, сделал важное открытие на раскопках. Это, по-видимому, было что-то значительное, иначе он не попросил бы ее встретиться с ним за пределами замка.

Его записка ждала ее на письменном столе, когда она вернулась с Николасом после посещения библиотеки. Послание, написанное характерным небрежным почерком Саймона, гласило: «Мне нужно кое-что обсудить с вами. Приходите в пещеру на берегу в четыре часа пополудни. Прошу никому об этом не говорить. Саймон».

Спустившись до конца лестницы, Аннабелл осторожно двинулась через груду огромных камней, наваленных у подножия утеса. Казалось, будто гигантская рука раскидала громадные валуны, словно детские мраморные шарики. Бурные волны, разбиваясь о берег, швыряли на скалы клочья пены.

Надвигается ли прилив? Девушке показалось, что вода теперь значительно ближе, чем она помнила по прошлым походам на берег. Может быть, буйный ветер гонит волны к берегу? Саймон наверняка знал график приливов. Он не назначил бы встречу в этом месте, если бы это было опасно.

Наконец она добралась до цели. Вход в пещеру возвышался на фут или около того над землей, и девушке пришлось вскарабкаться на кучу камней. Без сомнения, Саймон хорошо изучил это место еще со времен своего детства. Однажды он рассказал ей, что мальчиком излазил вдоль и поперек все поместье. Она мысленно представила его себе озорным непоседливым парнишкой, дурачившим свою гувернантку, сбегавшим с уроков и ускользавшим играть сюда, на берег.

Аннабелл ступила внутрь темного пространства. Никогда в своей жизни она не бывала в подобном месте. Пещера оказалась на удивление просторной. Стены и потолок представляли собой изрезанную скалу. Полом служил мокрый песок. Несколько продолговатых каменных образований напоминали жуткие статуи, и Аннабелл дала волю фантазии, вообразив, что ненароком попала в священный грот. Углубившись в пещеру, девушка обнаружила клочки водорослей, несколько разбросанных раковин и даже маленький ручеек, струившийся между россыпями камней.

Как странно думать, что замок Кеверн расположен прямо у нее над головой. Слуги спешат по своим делам, гладят белье, поддерживают огонь в каминах, готовят еду. Николас уютно устроился на скамье у окна своей спальни и читает новую книгу, которую выбрал в библиотеке. Аннабелл надеялась вскоре присоединиться к нему.

Дальние углы пещеры тонули во тьме, и девушка пожалела, что у нее нет лампы, чтобы можно было продолжить исследования. Она вернулась к месту, откуда был виден вход, и отыскала плоский камень, на котором можно было сидеть и ждать. Громкие ритмичные удары волн о берег эхом отдавались в пещере. Воздух был влажным и холодным, но здесь она по крайней мере была защищена от ветра.

Аннабелл плотнее закуталась в плащ. Сейчас наверняка было уже больше четырех. Где же Саймон? Все это время после ее неожиданного похода к раскопкам она с нетерпением ждала весточки от него. Когда она попыталась вернуть ему шаль, он сказал, что поговорит с ней позже.

Но не поговорил. Прошлым вечером она надолго задержалась в классной комнате в надежде, что он зайдет. Когда она наконец сдалась и ушла спать, ей приснился Саймон. Она проснулась среди ночи, тоскуя по нему. Тело ее жаждало его ласк. Даже осознание того, что он всего лишь хочет воспользоваться ею, не смогло побороть слабость ее плоти.

Аннабелл обхватила себя руками. Страсть не имела ничего общего с тем, почему она пришла сюда на встречу с ним, строго напомнила она себе. Напротив, она хотела просто поделиться своими подозрениями насчет викария. Ей нужно было убедиться, что Саймон пришел к тем же заключениям, что и она. Должно быть, это мистер Бантинг спрятал лопату, которую они нашли под виноградными лозами. Это он тайно вел там раскопки.

Что означало, что и стрелял тоже он.

Девушка судорожно вздохнула. Силы небесные, что же такое откопал Саймон этим утром? Должно быть, мистер Бантинг тоже присутствовал там и видел это. Вероятно, викарий сказал что-то, что выдавало его вину. Может, поэтому Саймон захотел поговорить с ней здесь, подальше от посторонних ушей.

Но в то же время вполне возможно, что она ошибается. Может, он пожелал встретиться с ней наедине, просто чтобы иметь возможность снова заключить ее в объятия. Чтобы своими поцелуями попытаться убедить ее стать его любовницей.

Ничего у него не выйдет. Она ни за что не уступит. Ее не переубедить.

Но порочная часть ее существа все же надеялась, что он попытается.

Аннабелл закрыла лицо ладонями. Но она не могла убежать от желаний, требовательно терзавших ее изнутри. Своими искусными ласками Саймон вознес ее к небесам. Он пробудил в ней тайные желания, и она жаждала, чтобы он снова утолил пожиравший ее чувственный голод. Да простит ее Бог, но она страстно желала познать тайну полного завершения акта близости. На несколько грешных мгновений она дала волю своему разгулявшемуся воображению…

Ледяная вода окатила ее ступни.

Аннабелл открыла глаза и взглянула вниз. Ее подол полоскался в луже. Морская вода просачивалась в туфли.

Ахнув, она вскочила на ноги и посмотрела на вход. К ее ужасу, волны перехлестывали через край входного отверстия. На ее взгляд, высота волны доходила уже ей до колен.

Начался прилив. Ей необходимо покинуть пещеру немедленно. Аннабелл слышала от слуг, что во время прилива эта пещера заполняется водой полностью. Оставаться здесь дальше означало наверняка утонуть.

Подобрав юбки, девушка зашлепала по воде. Мокрый песок засасывал туфли, замедляя движение. Боже милостивый, где же Саймон? Почему он назначил ей встречу здесь в такое опасное время? Неужели он просто ошибся? Или не подумал?

Черт бы побрал этого мужчину! Теперь ее туфли будут совершенно испорчены соленой водой. Как и ее платье. А ведь она из тщеславия надела свое любимое, шелковое голубое, потому что ей хотелось выглядеть как можно лучше. Она определенно выскажет ему все, что о нем думает, как только ощутит под собой твердую землю.

Если ей вообще удастся отсюда выбраться.

Ужас охватил ее, когда она добрела до входа и посмотрела на море. Зеленовато-серые волны бурлили и бушевали, обдавая ее соленой пеной. Берег полностью скрылся под водой. Валуны, окружавшие пещеру, были частично затоплены. В отдалении еще виднелась лестница, вырубленная в скале, но нижние ступеньки ушли под воду.

Страх скрутил ее внутренности. Как ей туда добраться? Уровень моря поднялся теперь почти ей до колен, а ведь пещера располагалась чуть выше берега. Как только она покинет это место, вода поглотит ее до талии, и она не сможет даже различить, что у нее под ногами.

Пока девушка колебалась, огромная волна едва не сбила ее с ног. Она ухватилась за стену, чтобы удержаться. Если волны способны сделать такое с ней здесь, насколько хуже дело будет обстоять на пути к лестнице? Ее вполне может швырнуть на острые камни.

Однако у нее не оставалось выбора. Она не могла обречь себя на верную смерть.

Напрягшись всем телом, она прошептала молитву и сделала осторожный шаг вперед, покидая пещеру.

– Аннабелл!

Сначала она подумала, что порывистый ветер просто посмеялся над ней. Затем крик повторился снова. Загадочный возглас, подхваченный эхом, доносился откуда-то позади нее.

Позади?

Повернувшись, она ухватилась за скользкие камни входа, чтобы удержаться на ногах. Выпрямившись, она устремила взгляд в темное пространство. К своему величайшему удивлению, она заметила призрачную фигуру с фонарем в руке, быстро приближавшуюся к ней из самой глубины пещеры.

Саймон.

С радостным криком Аннабелл взобралась обратно и, шлепая по воде, бросилась ему навстречу. Никогда в жизни не чувствовала она такого облегчения. Рыдания подступили к ее горлу, когда она прильнула к нему. Прижавшись лицом к его груди, она вдохнула его запах, стараясь убедить себя, что это не сон. Он крепко прижал ее к себе одной рукой, обняв за талию, но это объятие продлилось недолго.

Саймон сразу же отстранился и схватил ее за руку. В свете фонаря заметна была напряженность в устремленном на нее взгляде.

– Нам нужно идти, – сказал он. – Но вы можете уже не бояться. У нас достаточно времени, чтобы выбраться в безопасное место.

– Но мы не сможем, – смущенно ответила она. – Саймон, вода уже поднялась высоко. Может быть, вы умеете плавать, но я-то уж точно не умею…

– Значит, хорошо, что нам не придется идти тем путем. Пойдемте.

Он потянул ее за руку, словно стараясь увлечь еще дальше в глубь пещеры, но она уперлась.

– Куда вы меня тащите?

– Здесь есть еще один выход, любовь моя. Откуда, по-вашему, я пришел?

Об этом Аннабелл не подумала. Она была слишком взволнована, чтобы логически мыслить. Но, конечно же, он не мог прятаться там, в глубине, чтобы просто напугать ее.

Она крепко сжала его пальцы и последовала за ним.

Тьма сгустилась, и свет фонаря отбрасывал на каменные стены зловещие тени. Подземная дорога постепенно вела вверх с постоянным уклоном, и вскоре под ногами не стало воды, а шум моря превратился в отдаленный шорох. Саймон слегка прихрамывал, и Аннабелл вспомнила, как он говорил, что у него на ноге шрам. Должно быть, от сырости в пещере его старая рана разболелась. Наконец он вывел ее к крутым ступенькам, высеченным в скальной породе. На вершине лестницы он отворил дверь и провел девушку в тоннель.

Она огляделась вокруг.

– Это похоже… на потайной ход! Мы в замке Кеверн?

– Да, благодаря Господу.

Он окинул девушку пылким взглядом, а затем отставил фонарь и снова крепко обнял ее. Аннабелл тесно прильнула к нему. Какое счастье чувствовать под щекой мощное биение его сердца, ощущая, как его жар проникает в ее промерзшее тело! Позже будет достаточно времени, чтобы обдумать, разумно ли было позволить ему обнимать ее. Теперь же он был необходим ей, как воздух для дыхания.

Однако как только страхи ее улеглись, девушка вспомнила свою обиду.

Откинув голову назад, она с укором посмотрела на него.

– Почему вы заставили меня ждать так долго? – спросила она. – Разве вы не знали, что начнется прилив, когда пригласили меня встретиться там с вами?

Саймон положил ладони ей на плечи и отстранился на расстояние вытянутой руки. В тусклом свете фонаря было заметно, как помрачнело его лицо.

– Послушайте меня, Аннабелл. Я не писал вам этой записки. Я нашел ее на вашем письменном столе, когда зашел в детскую, чтобы поговорить с вами.

– Но это был ваш почерк, Саймон. Я его узнала.

– Значит, кто-то научился его подделывать. Кто-то, кто хотел, чтобы вы погибли в этой пещере.

Аннабелл в ужасе с недоверием смотрела на него.

– Но кто? Почему?

– Я бы поставил в первую очередь на Персиваля Бантинга.

Кровь в жилах Аннабелл заледенела. Она припомнила горькую обиду, вспыхивавшую в темных глазах викария всякий раз, когда он смотрел на нее. Чуть помедлив, она сказала:

– Вчера у меня возникло отчетливое чувство, что он и был тем злодеем, который стрелял в Николаса и меня.

– Значит, мы оба пришли к одинаковым выводам. Я с самого начала знал, что Бантинг интересуется кельтской историей, и некоторое время наблюдал за этим мошенником. Но у меня не было доказательств, чтобы обвинить его. А когда вы вчера привели его на раскопки, и он завел разговор о друидах, я подумал, что это подходящая возможность вывести его на чистую воду. Я дал ему понять, что собираюсь выкопать найденный клад.

– Значит, на самом деле вы ничего не нашли? – Она и вправду почувствовала разочарование и обиду за него. – О, Саймон, мне так жаль.

Он криво усмехнулся:

– Не стоит. Этой камеры никогда не существовало. Я придумал это на месте, надеясь, что Бантинг вернется среди ночи, чтобы украсть артефакты. Но погода испортилась, и он не показывался до утра.

– Вы хотите сказать, что всю ночь провели на холоде под открытым небом, выслеживая его?

– Мы с кучером дежурили по очереди. – Он рассмеялся при виде потрясенного выражения ее лица. – Это ничем не отличается от караульной службы. Я к этому привычен.

Ничего удивительного, что Саймон не зашел к ней прошлым вечером. Он был занят другим делом.

– Что сказал викарий, когда там не оказалось погребальной камеры?

– Я сделал вид, что просто ошибся. Мол, к несчастью, глаза мои обманули меня. Бантингу с трудом удалось скрыть свой гнев. Он ушел в ярости в середине утра, и больше я его не видел. – Саймон сжал ее плечи. – Но клянусь вам, я и вообразить не мог, что он выместит свое зло на вас.

Аннабелл содрогнулась.

– Я еще могу понять, почему он хотел выдворить меня с раскопок. Но заманить меня в пещеру… на верную смерть… Это совсем другое дело.

– Он сумасшедший, этим все объясняется, – решительно заявил Саймон. – Он затаил обиду на вас еще с тех пор, как вы вытеснили его из классной комнаты много недель назад.

Аннабелл попыталась представить себе, как викарий замышляет убийство. Неужели он возвращался в замок, чтобы написать записку? И как он мог оставить ее на учительском письменном столе так, что его никто не видел?

Затем она поняла как.

– У него мог быть сообщник, Саймон. Вчера я видела, как он разговаривал с миссис Уикетт, и у меня создалось впечатление, что они… близки. Думаете, он попросил ее оставить записку в классной комнате?

– Я это выясню, обещаю вам. – Саймон поднял фонарь, и хотя выражение его лица оставалось угрожающим, рука его нежно обняла ее поясницу. – Ваша юбка намокла. Вы, должно быть, замерзли. Вам нужно скорее вернуться в детскую и согреться у камина.

Аннабелл прошла с ним по узкому тоннелю, ведущему наверх, в подвал замка.

– Что вы будете делать теперь?

– То, что должен был сделать с самого начала. Я прикажу арестовать Бантинга за попытку убийства.

Глава 23

В вечер бала по случаю Самайна Аннабелл в своей спальне присела на краешек узкой кровати, чтобы надеть изящные бальные туфельки. Подняв одну, она залюбовалась ею при свете свечи. Хрустальный бисер сверкал и искрился на темно-бордовом атласном полотне. Девушка все еще испытывала глубокую признательность леди Милфорд за ее изысканный подарок. Она была столь многим обязана этой женщине, что вряд ли когда-нибудь сможет с ней расплатиться.

Поскольку леди Милфорд просила ее присылать регулярные отчеты об успехах Николаса, Аннабелл добросовестно отправила ей три дня назад длинное письмо с описанием достижений герцога в учебе. Затем она изложила все странные происшествия, связанные с поляной друидов, включая два злонамеренных покушения на ее жизнь. Как рада будет леди Милфорд узнать, что не ошиблась в своей инстинктивной неприязни к Бантингу!

Теперь этот человек сидел в тюрьме в ожидании суда. По словам Саймона, Бантинг яростно отрицал обвинение в попытках убийства, хотя признался, что тайно вел раскопки в кельтском святилище. Кроме того, миссис Уикетт созналась, что это она запустила ворону в библиотеку, пытаясь напугать Аннабелл и вынудить ее покинуть замок. Однако она категорически заявила, что не оставляла записку в классной комнате. Тем не менее эта женщина была уволена за помощь и соучастие в делах своего любовника. Одна из старших горничных была переведена на должность экономки. И как раз вовремя, чтобы руководить приготовлениями к сегодняшнему балу.

Все хорошо, что хорошо кончается, думала Аннабелл, надевая туфельки на каблуках. Они были мягкими и податливыми, как облако. Она надевала их всего один раз. В тот день, когда пошла в гостевую спальню примерить бальное платье, которое шила. В тот день, когда Саймон зацеловал ее до бесчувствия и заставил пережить невообразимое блаженство. Воспоминание об этом пылало внутри ее как вечный огонь.

Правда, не все кончилось хорошо, поправилась она. Никогда не познать ей счастья любви с Саймоном. Никогда больше не будут они так интимно близки. Это невозможно. Ей вообще не следовало поступаться своими принципами ради мужчины, который не считал ее достойной быть его женой.

Привыкшая никогда не предаваться унынию, Аннабелл отважно смотрела в лицо действительности, реально оценивая свое положение. Джентльмены никогда не женятся на женщинах столь сомнительного происхождения, как у нее. Таковы правила высшего света, и ей их никогда не изменить. И все же, проверяя прическу в маленьком зеркальце на умывальном столике, Аннабелл не могла отрицать, что испытывает сильное волнение в предвкушении предстоящего вечера. Как ребенок, прижавшийся носом к витрине кондитерской лавки, она с нетерпением ждала празднества, чтобы насладиться лицезрением ослепительного мира Саймона.

Покинув спальню, Аннабелл зашла проведать Николаса. Масляная лампа слабо светила на прикроватной тумбочке. Поскольку было уже больше семи, мальчика уложили в кровать под синим с золотом балдахином. Он сидел, опираясь спиной о груду подушек, уткнувшись носом в книгу.

Николас поднял на нее взгляд, и глаза его широко раскрылись.

– Мисс Куинн! Вы выглядите как принцесса!

Рассмеявшись, Аннабелл сделала глубокий реверанс.

– О, благодарю вас, ваша светлость. Очень любезно с вашей стороны сказать это. – Она подошла ближе и откинула назад прядь его льняных волос, затем наклонилась и поцеловала мальчика в лоб. – Ну а теперь время отложить книгу. Вам не следует больше читать, иначе завтра будете засыпать на занятиях.

Николас положил книгу на тумбочку. Улегшись и закрывшись одеялом, он с завистью произнес:

– Как весело, должно быть, будет на празднике.

Тоска на его лице задела Аннабелл за живое. Было жаль, что он чувствует себя исключенным из празднества. Это отчетливо напомнило ей собственное детство, когда ей не позволяли участвовать в торжествах вместе с ее соученицами.

– А что, если я вернусь сюда в полночь и разбужу вас? Я принесу вам сюрприз с бала.

Уже много дней на кухне кипела работа: готовили сладости и различные лакомства для полночной трапезы. Ей не составит труда найти что-нибудь особенное специально для него.

Лицо Николаса оживилось.

– Что вы мне принесете?

– Если я скажу сейчас, это уже не будет сюрпризом, верно?

– Дядя Саймон тоже придет с вами?

Аннабелл помедлила. Скорее всего Саймон, как обычно, проведет вечер в окружении своих красавиц.

– Дорогой, он хозяин бала, поэтому будет очень занят сегодня. Однако обещаю, что сделаю все возможное.

Похоже, Николас остался доволен, и, напоследок обняв его, Аннабелл привернула лампу и направилась к лестнице. Рокот множества голосов доносился из большого зала, куда прибывали аристократические гости. С верхней площадки Аннабелл заметила темную голову Саймона, который приветствовал прибывающих. Непрерывный поток модно одетых джентльменов и леди поднимался по главной лестнице. Когда они достигли второго этажа, она присоединилась к процессии, старательно отводя взгляд, чтобы не привлечь ничьего внимания.

Ладлоу стоял сразу за дверью в большой зал и объявлял каждого прибывшего. Старик тут же заметил ее, но Аннабелл приложила палец к губам. Подмигнув, он позволил ей пройти без фанфар.

Просторный зал, днем выглядевший совершенно обычным, теперь поразил ее своим великолепием. У девушки перехватило дыхание. Сотни свечей сверкали в хрустальных канделябрах. Паркетный пол светился, до блеска натертый воском. Огромные вазы с астрами и оранжерейными розами придавали помещению особую прелесть. Но лучшим украшением праздника были сами знатные гости, джентльмены в безупречно сидящих фраках с белыми галстуками и леди в элегантных платьях всех цветов и оттенков с глубокими декольте.

Аннабелл понимала, что ее самодельное платье никогда не сравнится с роскошными нарядами этих леди, сшитыми лучшими модными портными. Тем не менее она чувствовала себя уверенно в своем небесно-голубом шелковом наряде с кремовой нижней юбкой. Саймон определенно любовался ее нарядом, когда застал ее за примеркой.

«Ты так прекрасна».

Странное пьянящее чувство охватило ее. Правда, когда он сказал это, ему уже удалось стянуть с нее лиф, и он смотрел на ее обнаженные груди. Так что, вполне возможно, комплимент не имел отношения к ее платью. Но его пылающий взгляд, когда он вошел в гардеробную, ей вряд ли удастся забыть.

Будет ли он танцевать с ней сегодня? Станет ли держать гувернантку в объятиях перед лицом всех своих друзей и соседей?

Скорее всего глупо с ее стороны тешиться подобными ожиданиями. Он пригласил ее на этот бал, когда надеялся сделать своей любовницей. Из рыцарских побуждений он обнимал ее, чтобы утешить после суровых испытаний, пережитых в пещере. Он дважды заходил в детскую с тех пор, но уделял больше внимания Николасу, чем ей.

Но что еще важнее, Саймон больше не делал попыток соблазнить ее. Не присылал он больше и подарков, кроме той шали, которую она надела, – а это была просто замена той, что испортила ворона. Девушка могла лишь сделать вывод, что он решил примириться с ее отказом ему. И не возобновлять бесплодных попыток.

Их слишком короткий роман подошел к концу.

Не желая предаваться горю, Аннабелл взяла бокал шампанского с серебряного подноса, предложенного лакеем. Она прошла к рядам позолоченных кресел в одном конце длинного зала, где собрались в основном матроны, чтобы посплетничать. Усевшись в заднем ряду, девушка завела разговор с пожилой леди, которая, как ей удалось узнать, была гувернанткой, принявшейся сразу же одолевать ее жалобами на свое пошатнувшееся здоровье. К тому времени как музыканты взяли первую ноту, Аннабелл уже знала все о мучивших женщину люмбаго, ревматизме и мигренях. Однако эта односторонняя беседа обернулась благом, когда сын вышеозначенной леди, джентльмен средних лет, пришел проведать мать и пригласил Аннабелл на танец.

Он был косноязычным тучным джентльменом, но Аннабелл рада была воспользоваться возможностью присоединиться к остальным гостям на танцевальной площадке. Аннабелл умела танцевать со времени ее работы в Академии миссис Бакстер, потому что ей часто приходилось помогать девочкам на уроках танцев. Но еще никогда ей не выпадало случая самой принимать участие в столь блистательном событии. Даже на том званом ужине много недель назад она играла на пианино в углу, в то время как все остальные танцевали.

В течение вечера Аннабелл удалось потанцевать с несколькими другими джентльменами, и она вполне была этим удовлетворена. Она упорно отказывалась искать взглядом Саймона. Однако время от времени замечала его, любезничавшего с чередой молодых дам. Она стояла одна у края толпы, когда увидела его с леди Луизой.

Это был вальс, и Саймон обнимал изящную талию девушки, когда они кружились по площадке. Леди Луиза была похожа на ангела в своем белом воздушном платье. Бриллиантовая тиара сверкала на ее белокурых локонах. Несмотря на непоколебимое решение Аннабелл веселиться, это зрелище ранило ее, как удар кинжала в сердце.

Саймон заявил, что леди Луиза – лишь друг семьи. Но Аннабелл вовсе так не казалось. А скорее всего, призналась она себе, тут просто ревность. Ей самой хотелось бы находиться в его объятиях.

– Они прекрасная пара, не правда ли? – произнес голос позади нее.

Аннабелл обернулась и увидела леди Данвилл, взиравшую на нее с высокомерной ухмылкой.

– Кого вы имеете в виду? – холодно спросила Аннабелл.

– Не притворяйтесь скромницей, мисс Куинн. Вы отлично знаете, что я говорю о лорде Саймоне и моей дочери.

Аннабелл не собиралась тушеваться перед этой женщиной.

– Я не из робких, миледи. И всегда полагаюсь на собственное мнение.

Леди Данвилл презрительно поджала губы.

– Тогда я поступлю точно так же. Вам следует знать, что мать Саймона и я планировали поженить их, как только Луиза родилась.

– В самом деле? Как странно в таком случае, что он все еще не сделал ей предложения.

Ноздри леди Данвилл гневно раздулись на ее аристократическом лице.

– Ах вы, наглая девчонка! Вы собираетесь утверждать, что он не собирается этого делать?

– Вовсе нет. Мне не известны его тайные помыслы. Как и вам. Он сделает свой выбор независимо от нас.

– Возможно, вы надеетесь, что он выберет вас своей невестой? У вас совсем нет стыда, раз вы метите так высоко, намного выше, чем вам полагается!

– Я такая же леди, как любая другая здесь. Может, даже в гораздо большей степени.

Повернувшись, Аннабелл пошла прочь от женщины, задыхавшейся от злости, словно вытащенная из воды рыба. Девушке внезапно стало душно, ей ужасно захотелось сбежать. Хватит с нее этих надменных аристократов. Она присоединится к обслуживающему персоналу, справляющему праздник под открытым небом.

Как было заведено на Самайн, все гости привезли с собой собственных слуг. Слуги по очереди прислуживали на балу, так что каждый имел возможность поучаствовать в шумном веселье во дворе.

Но когда Аннабелл накинула шаль и вышла наружу, она отчетливо поняла, что здесь ей тоже совсем не место. Она остановилась возле поднятой решетки ворот и стала наблюдать за весельем с некоторого расстояния. Вечеринка слуг сильно отличалась от праздника господ. Огромный костер пылал у подъездной дороги, и скрипач наигрывал живую веселую мелодию.

Буйная неистовая музыка возбуждала толпу. Женщины старательно отплясывали, их юбки вихрем вздымались на ветру, в то время как мужчины в звериных масках шутливо гонялись за ними. Аннабелл заметила дородную кухарку в самой гуще веселья, как и нескольких других служанок и лакеев. Время от времени от толпы отделялась пара, направляясь в темноту леса. Аннабелл предпочла не представлять себе, чем они собирались там заняться.

– Весьма возбуждает, не правда ли?

Аннабелл ахнула от неожиданности, потому что мужчина, стоявший рядом, казалось, возник из ниоткуда. Он был одет небрежно, со свободно завязанным галстуком, наподобие простого работника.

– Мистер Тремейн! Что вы здесь делаете?

– Лорд Саймон не прислал мне приглашения на бал. Поэтому я подумал, что лучше прийти и посмотреть на пирушку слуг, чем пропустить все веселье. Отмечая праздник Смерти, они не утруждают себя условностями.

– Это заключительное празднество перед наступлением темного времени года, – сказала она. – По крайней мере так мне описывали Самайн в кухне. Но я не понимаю, почему некоторые из мужчин надели маски.

– Считается, что в эту ночь завеса между этим миром и следующим становится особенно тонкой. Костюмы предназначены для того, чтобы сбить с толку любых злых духов, пробравшихся сюда из потустороннего мира в попытке завлечь кого-либо из нас и привести к безвременной кончине.

Дрожь пробежала по коже Аннабелл.

– Откуда вы это знаете?

– От Персиваля Бантинга, конечно. Этот эрудит ни о чем другом не говорил в приходе, кроме всякой чепухи о друидах. Поэтому очень хорошо, что сегодня ночью он заперт в камере. Это означает, что он не сможет отметить сегодняшнее событие обычным для него образом.

Аннабелл пристально посмотрела на помощника викария.

– Обычным образом?

Свет костра отбрасывал резкие тени на лицо мистера Тремейна, и оно выглядело так, словно на нем была маска пришельца из загробного мира.

– А вы не догадываетесь? Бантинг вообразил себя жрецом друидов. По праздничным дням вроде этого он совершал тайные обряды с другими фанатиками, подобными ему.

– С кем? Вы имеете в виду людей, живущих в округе?

– Идемте со мной, и я расскажу вам, что мне удалось выяснить.

Мистер Тремейн взял ее за руку и попытался увлечь в темноту леса. Но она воспротивилась. Что-то в его поведении настораживало ее. Может, он просто изобрел предлог навязать-таки ей свои ухаживания? Ничего более отвратительного невозможно себе представить.

– Все, что вы собираетесь мне поведать, можно высказать прямо здесь, – твердо заявила она. – Разве не так?

Помощник викария нахмурился.

– Как пожелаете. Я нашел дневник, спрятанный в кабинете викария. В нем Персиваль Бантинг описывает свое участие во всякого рода ритуалах, включая кровавые жертвоприношения языческим богам.

Аннабелл едва сдержала дрожь, вновь прокатившуюся по ее телу. Она сочла бы этот рассказ нелепой выдумкой, если бы речь шла о ком-то другом. Но она по опыту знала о пристрастии викария к друидам.

– Этот дневник может подкрепить выдвинутое против него обвинение. В особенности когда он утверждает, что не совершал никаких правонарушений. Вы рассказали о нем лорду Саймону?

– На самом деле я принес эту тетрадь с собой. Она в седельной сумке моего коня. Пойдемте и достанем ее.

Схватив девушку за руку, мистер Тремейн увлек ее вниз по темной дороге. Аннабелл пыталась упираться каблуками в усыпанную гравием землю. Но дорога шла под уклон, и ей трудно было удержаться. Она сильно подозревала, что дневник был лишь уловкой, чтобы остаться с ней наедине. Ничего удивительного, что Саймон предупреждал ее держаться подальше от этого мужчины.

Она тщетно пыталась вырваться из цепкой руки помощника викария.

– Я не собираюсь никуда с вами идти, мистер Тремейн. Мне давно пора вернуться в бальный зал.

– А я говорю, давно пора дать мне отведать то, что вы даете лорду Саймону.

Он притянул ее ближе и попытался завладеть ее губами. Аннабелл успела вовремя отвернуться. В тот же момент она приподняла ногу и с силой вонзила каблук в подъем его ступни.

Он выругался и ослабил пальцы. Когда она отдернула руку и отступила назад, он злобно посмотрел на нее.

– Помяни черта… – пробормотал он. – А нечестивец уже тут как тут.

С поразительной быстротой он повернулся кругом и мгновенно исчез в темноте. Крайне удивленной Аннабелл все стало ясно, когда она увидела Саймона, широким шагом спускавшегося по дороге. От его высокой широкоплечей фигуры почти ощутимо веяло гневом.

Он остановился возле нее, сжав кулаки.

– Это был Тремейн?

– Да, но не нужно поднимать шум. Он уже ушел.

– Что он вам сделал?

– Ничего. Саймон, он сказал, что нашел дневник, принадлежащий мистеру Бантингу. Возможно, завтра вы сможете спросить его об этом.

Саймон нахмурился.

– Это не имеет значения. Он держал вас в руках, и вы вырывались. Мерзавец заслужил, чтобы его как следует проучили, прохвоста.

– Теперь уже все позади. – Пытаясь укротить его ярость, Аннабелл нежно погладила его кулак, побуждая расслабить пальцы. – Давайте вернемся в замок. И по пути вы расскажете мне, что привело вас сюда, на праздник людей низшего сословия.

Они направились назад к костру. Саймон окинул ее проницательным взглядом.

– Я могу спросить у вас то же самое.

– Мне сделалось душно. – Ему ни к чему было знать, что ей снова стало не хватать воздуха именно в этот момент, потому что само его присутствие сжимало ей легкие и наполняло грудь нежеланной радостью. – И в отличие от вас мне здесь, наверное, самое место.

– Чепуха, – проворчал он, повернув ладонь и сплетая их пальцы вместе. – Если бы это было так, я не пошел бы вас искать. И не стал бы просить вас станцевать со мной.

Вечер вновь обрел для нее магическое очарование. Ее сердце воспарило на крыльях ветреной надежды. Она не смела даже мечтать, что Саймон выберет ее для самого желанного танца из всех. Джентльмен оставлял этот танец для леди, к которой благоволил больше всех остальных, потому что после этого им предстояло ужинать вместе. Затаив дыхание, она сказала:

– Леди Данвилл не слишком обрадуется этому.

Он рассмеялся.

– Она из кожи вон лезла, чтобы повернуть все по-другому. Но я сообщил ей, что уже выбрал себе партнершу. Если вы согласитесь, разумеется.

О Боже. Аннабелл поняла, что ошиблась, поверив, что Саймон отказался от мысли соблазнить ее. Ясно, что он все еще хочет завлечь ее в свою постель. Хочет настолько сильно, что готов сделать свой интерес к ней очевидным перед всеми гостями.

Отведя взгляд от искушения, которое он представлял собой, Аннабелл посмотрела на слуг, плясавших вокруг костра, и строго напомнила себе, что является одной из них.

– Скорее всего, милорд, вам следует пригласить леди Луизу. Она утонченная белокурая леди голубых кровей, совсем как мать Николаса. Думаю, вас невольно влечет к ней.

– Боже милостивый, да вовсе нет! Она просто ребенок, которого ее мамаше-дракону легко удается подчинить. – Саймон ласково коснулся пальцами щеки Аннабелл и снова повернул ее лицо к себе. – И я определенно не хочу никого, похожего на Диану. По правде говоря, если бы мне пришлось описывать мой идеал женщины, у нее были бы каштановые волосы, прекрасные голубые глаза и невыносимо раздражающая привычка отчитывать меня. Ну уж с этим, пожалуй, придется смириться.

Она – его идеал женщины? Аннабелл пошатнулась от подобного откровения, а Саймон поднес ее руку к губам и нежно поцеловал.

– Пожалуйста, Аннабелл. Даю вам слово, что не стану докучать вам своими ухаживаниями, если они нежеланны. Кроме того, это всего лишь танец.

«Всего лишь танец». Невозможно представить себе что-либо более соблазнительное, чем кружиться в его объятиях по танцевальной площадке. Разве могла она отвергнуть эту редкую возможность потанцевать с мужчиной, которого любит? А она любила Саймона всем своим сердцем. Жизнь без него казалась теперь пустой и бесцветной, лишенной теплоты и стремлений.

Желание в ней по-прежнему боролось с благоразумием. Ей не следовало поощрять его. Из их общения не могло выйти ничего постоянного, определенного. Она должна немедленно бежать к себе в комнату, оставив эти волшебно-сказочные мечты позади.

Но даже Золушка не покидала бал до полуночи.

– Я с радостью приму ваше приглашение, милорд.

Саймон вздохнул с облегчением, словно боялся, что она откажет. Когда они вошли во внутренний двор, его ладонь покоилась на ее талии. Он снова пристально посмотрел на нее.

– У нас еще полчаса до главного танца. Думаю, вам интересно взглянуть на артефакты, которые мне удалось откопать за последние несколько дней. Что скажете?

Она остановилась, пораженная.

– О, Саймон! Вы хотите сказать, что там все-таки нашелся ценный клад?

Он утвердительно кивнул.

– Я начал копать не в том месте. Как только я поменял направление, там оказалась небольшая камера, полная древних реликвий. Я переправил все к себе в кабинет для лучшей сохранности.

– Я хочу их увидеть – все до одной. Прямо сейчас.

Он одарил ее своей обычной улыбкой, той самой, от которой у Аннабелл все плавилось внутри. Сейчас, однако, в ней присутствовал легкий интригующий оттенок тайны.

– Тогда идемте со мной.

Глава 24

Аннабелл последовала за Саймоном, который повел ее вверх по редко используемой лестнице в тыльной части замка. Он держал ее за руку, и она упивалась ощущением его сильных пальцев, сплетенных с ее собственными. Отдаленные звуки музыки создавали в темном переходе сказочную атмосферу таинственности. Аннабелл испытывала необычайный душевный подъем, как будто они отправились навстречу грандиозному приключению.

Как были бы шокированы все эти знатные гости, если бы узнали, что их хозяин удалился наедине с гувернанткой. Ей пришлось бы столкнуться с осуждением и сплетнями, ее репутация была бы навсегда загублена. Но эта мысль оказалась мимолетной. Быть с Саймоном значило для Аннабелл намного больше, чем одобрение недалеких мелочных аристократов.

Кроме того, эта прогулка останется их секретом. Никто никогда о ней не узнает.

Они подошли к его запертому кабинету. Саймон достал из внутреннего кармана фрака ключ и отпер дверь. Когда он провел ее внутрь, на ближайшем столе уже стояла слабо светившая лампа.

– Я надеялся, что вы согласитесь прийти сюда, – сказал он. – Мне показалось, что вас святилище кельтов интересует так же, как и меня.

В его взгляде ощущался оттенок неуверенности, который она не вполне понимала. Неужели он боялся, что она не разделяет его пылкий интерес к памятникам античности? Эта мысль тронула ее сердце.

– Я не просто интересуюсь, – сказала она. – Я в восторге от мысли взглянуть на вещи, сделанные тысячи лет назад. Так где же они?

– Прямо перед вами. Нужно только немного света.

Он кивком указал на письменный стол, стоявший напротив окна, за которым уже темнела ночь. Поспешив вперед, Аннабелл увидела на широкой поверхности стола красного дерева массу темных предметов. Саймон поднял вверх лампу и выкрутил фитиль. Когда мерцающее пламя озарило картину, глаза девушки широко раскрылись от изумления.

Там было так много изделий, что она не знала, куда сначала смотреть. Золотые украшения с драгоценными камнями, керамическая погребальная урна с выцветшим изображением на ней, крошечная стилизованная лошадка, выкованная из серебра, мечи и маленькие деревянные статуэтки. А также масса других вещей, назначение которых она затруднялась определить.

Саймон указал на длинный узкий предмет, инкрустированный красными и синими драгоценными камнями.

– Я думаю, кусочек, который нашел Николас, откололся от этих ножен. Вы можете, наверное, увидеть, откуда он отломился.

– Саймон, это просто потрясающе. – Аннабелл обошла вокруг стола, чтобы увидеть больше предметов. По большей части все они были покрыты темным налетом и имели неприглядный вид, некоторые, как драгоценные ножны, были тем или иным образом повреждены. – Вам потребуется много месяцев, чтобы все это вычистить и занести в каталог. Я даже не знаю, что представляют собой некоторые из этих предметов.

– Вот один достаточно простой. – Саймон протянул ей неглубокую золотую чашу с выгравированными на ней изображениями лошадей и оленей. – Думаю, это, возможно, моя лучшая находка.

– Изумительное изделие. О, там кольцо внутри. – Аннабелл достала изящное золотое колечко с драгоценным камнем. Поднеся его ближе к лампе, она повертела его из стороны в сторону, и отполированный кристалл сверкнул на свету глубокой темной синевой.

– Как красиво! Похоже на сапфир. Правда?

Саймон внимательно наблюдал за ней. Губы его слегка изогнулись загадочной улыбкой.

– Думаю, вам следует попробовать его надеть.

Напряженность в его взгляде выдавала сильное желание поцеловать ее. И Аннабелл внезапно почувствовала, как в глубине ее существа поднимается ответная страсть к нему. Должно быть, он привел ее сюда в надежде очаровать, поразить ее воображение. И кто может помешать им удовлетворить свои желания? Они здесь совершенно одни. Никто ведь не узнает…

Но она уже все для себя решила. Не следует поощрять его. При всем его обаянии жизнь, которую он ей предлагал, – бесчестна.

С болью в сердце Аннабелл опустила взгляд и надела кольцо с сапфиром на палец. Оно оказалось ей впору, значит, когда-то принадлежало женщине. Однако в отличие от остальных предметов кольцо не несло на себе следов времени, и это возбудило в ее душе тоскливую грусть. Если бы только…

Не в силах вынести гнетущую тишину, она сказала:

– Хотелось бы знать, кому принадлежала эта красота. Думаете, это обручальное кольцо?

Саймон подступил к ней ближе. Взяв ее руку, он изучающе рассмотрел кольцо в свете лампы.

– Скорее всего это кольцо в честь помолвки.

Она подняла на него взгляд, отметив загадочное выражение его лица.

– Как вы можете это утверждать?

Слабая улыбка тронула его губы.

– Потому что оно принадлежало моей бабушке.

Аннабелл, глубоко потрясенная, удивленно уставилась на него. Его слова эхом отдавались в ее мозгу, но она не могла понять его намерения. Его бабушке? Вот так артефакт!

Она потрясла головой:

– Я… я не понимаю.

– Это единственный предмет на столе, который не добыт на раскопках. Я положил его туда, чтобы вы его нашли. – Он понизил голос до хриплого шепота: – Потому что я хочу, чтобы вы носили его, Аннабелл.

Большим пальцем он слегка поглаживал ее ладонь. Во взгляде его пылала неистовая страсть, и девушку охватила дрожь. И все же невольный страх омрачал ее радость. Он ничего не сказал о любви – или о женитьбе. А это могло означать только одно.

Глаза ее наполнились слезами, она попыталась снять кольцо. Но ее руки слишком сильно дрожали, и ей это никак не удавалось.

– Если это еще одна попытка подкупа, Саймон, я не возьму его.

Он сжал ее пальцы, останавливая эти неистовые усилия.

– Дорогая, это не попытка подкупа. Ну, может, и так, но не в том смысле, как вы подумали. Пожалуйста, можете вы просто выслушать меня?

Аннабелл застыла с учащенно колотящимся сердцем. В его тоне проскальзывало отчаяние, совершенно непохожее на его обычное обаяние и искусность. И все же она не смела позволить себе надеяться. Удар будет слишком разрушительным, если она ошиблась.

– Ну что ж, говорите.

Он продолжал крепко сжимать ее пальцы.

– Я много думал эти последние несколько дней, – сказал он прерывающимся голосом. – И теперь я понял, почему сделал вам это непристойное предложение. Хотя вы стали так много значить для меня, я должен был держаться от вас на расстоянии, так же, как я поступал с Николасом. – Саймон поморщился и на мгновение отвел взгляд, затем снова взглянул ей прямо в глаза. – Вы были правы, когда назвали меня трусом, Аннабелл. Я очень боялся полюбить снова.

Он выглядел таким измученным, что она ощутила прилив глубокой нежности к нему, хотя и не была еще готова его простить.

– Я не Диана, – прошептала она. – Я бы никогда не предала вас, как сделала она.

– Я знаю. Думаю, я всегда это знал. Но из-за нее я поклялся больше никогда и никому не открывать своего сердца. И вот я перед вами, безумно и безнадежно влюбленный в вас. – С этими захватывающими дух словами он поднес ее руку к своим губам. – Я хочу, чтобы вы стали моей женой, Аннабелл. Вы окажете мне честь выйти за меня замуж?

Буря эмоций охватила девушку, спазмом перекрыв горло. Никогда даже в самых смелых мечтах не решалась она вообразить, что Саймон испытывает к ней столь сильные чувства. Она опасалась, что с его стороны это всего лишь мимолетное физическое влечение. Переполненная радостью, она почувствовала, что не в состоянии произнести ни слова. Поэтому лишь обвила руками его талию и уткнулась лицом ему в грудь, позволив своим действиям говорить за нее.

Он крепко обнял ее, осыпая поцелуями ее голову. Ладони его блуждали по ее спине, словно он вознамерился никогда ее не отпускать. Затем их губы слились в сладостном страстном поцелуе, полном взаимной любви.

Саймон слегка отстранился, прижавшись лбом к ее лбу.

– Это означает «да», я не ошибся?

Следы тревоги в его голосе тронули ее сердце.

– Это означает да, да, тысячу раз да! О, Саймон, я так сильно тебя люблю! Почему бы еще, как ты думаешь, я позволила тебе подобные вольности в тот день в гостевой спальне?

Его глаза сверкнули.

– Я думал, ты просто не смогла устоять перед моим непревзойденным искусством любовника.

– Ну что ж, я действительно не могу отрицать, что ты мастерски действуешь своим ртом и руками.

Соблазнительно улыбаясь, она провела кончиком пальца по его влажным губам, и он улыбнулся в ответ, глядя ей прямо в глаза. Страстное желание охватило ее. Какое счастье, что уже не было необходимости себя сдерживать. Его ладони медленно блуждали по ее груди и пояснице, разжигая ее страсть к нему, и девушка прошептала:

– Нам ведь не нужно возвращаться в бальный зал прямо сейчас?

Как только она это сказала, часы на каминной полке пробили полночь. Его руки мгновенно замерли, и он пристально посмотрел на часы.

– Нет, мы должны идти немедленно, иначе мы пропустим наш главный танец.

Она потерлась о него бедрами.

– Мы можем потанцевать прямо здесь, только вдвоем.

Саймон слегка опустил ресницы, и его взгляд откровенно сказал ей, как сильно он желает ее. Затем он крепко сжал челюсти и упрямо отстранился от нее.

– Как ни соблазнительна ты, любовь моя, я твердо намерен танцевать с тобой перед всем обществом. Праздничный ужин – самое подходящее время объявить о нашей помолвке.

Он подвернул лампу, взял Аннабелл за руку и вывел ее из кабинета, заперев за собой дверь.

Когда они рука об руку шли по темному коридору, Аннабелл попыталась понять, почему ей так не нравится идея во всеуслышание объявить об их столь важном решении прямо сейчас.

– Разве обязательно сообщать эту новость сегодня? Почему мы не можем пока хранить ее в секрете?

Он удивленно взглянул на нее.

– Зачем же ее скрывать? Я хочу, чтобы весь свет знал, что ты моя невеста.

– Они узнают об этом достаточно скоро. – Чтобы успокоить его, она погладила его по щеке. – Саймон, ты не должен забывать, что я всего лишь гувернантка. Хуже того, я ничего не знаю о своей семье. Из того, что мне известно, я вполне могу оказаться внебрачной дочерью разбойника с большой дороги. И поскольку люди в этом бальном зале судят всех в первую очередь по их родословной, многие сочтут меня охотницей за состоянием.

– Пусть только попробуют, – решительно заявил он. – Я им живо вправлю мозги.

– Я не сомневаюсь, что ты защитишь меня. Но я не хочу испортить этот чудесный вечер сплетнями и дурными пересудами. Он слишком особенный для нас. – Чувствуя, что он готов уступить, она добавила: – Кроме того, есть человек, который должен первым узнать об этом.

Лукавая улыбка тронула его губы.

– Николас?

Аннабелл утвердительно кивнула.

– Он был страшно расстроен, что не увидит бала, и я обещала ему, что приду в полночь с угощением и разбужу его. Он спросил, не придешь ли и ты тоже. Ты придешь?

Саймон схватил ее в объятия и поцеловал в лоб.

– Все будет так, как ты пожелаешь, любовь моя. Но сначала мы потанцуем. Я на этом настаиваю.

– Да. О да.

Они поспешили в бальный зал и обнаружили, что все танцоры уже собрались и пребывают в ожидании. Аннабелл беспокоилась, что они пропустят начало танца, но Саймон уверил ее, что музыканты не начнут играть последний танец до его прибытия. Когда они ступили на танцевальную площадку, по залу прокатился глухой гул. Многие гости удивленно уставились на них, дамы перешептывались, прикрывшись веерами.

Мельница слухов уже была запущена на полную мощность.

Аннабелл высоко подняла голову, и они заняли позицию для вальса. Саймон тесно прижал ее к себе. Когда она положила руку к нему на плечо, сапфир на ее пальце ярко блеснул в свете свечей. Заметит ли кто-нибудь из гостей, что у нее теперь появилось кольцо? Станут ли они спрашивать друг у друга, было ли оно у нее в начале вечера?

Пусть интересуются. Она не собирается их просвещать. Сегодняшний вечер только для нее и Саймона.

Как только музыканты заиграли, он улыбнулся ей, и весь остальной мир мгновенно исчез. Она больше не замечала ни толпу зевак, ни другие пары на танцевальной площадке. Существовали лишь они двое, кружащиеся по залу под музыку. Впервые она почувствовала себя свободной немного заигрывать с ним, подобно остальным леди и джентльменам.

– С вами гораздо приятнее танцевать, милорд, чем с девочками в академии, где я выросла.

– Как утешительно слышать, что мое искусство выигрывает в сравнении с умениями девочек-подростков.

Аннабелл рассмеялась.

– Я бы сказала вам больше, насколько вы совершенны, но это вскружит вам голову, и тогда жить с вами будет совершенно невозможно.

Посреди их шуточного разговора выражение его лица вдруг стало напряженным.

– Я с нетерпением жду момента, когда мы станем жить вместе, Аннабелл. Ты знаешь, как сильно я хочу этого?

Пылкое обещание в его серых глазах разожгло в ней огонь предвкушения. Она ощущала его каждой клеточкой своего существа – неистовое стремление быть его женой. Дождется ли он брачной ночи, чтобы соблазнить ее? О, она очень надеялась, что нет. Как же это не подобало леди – испытывать столь безумное желание, чтобы он затащил ее к себе в спальню и делал с ней все возможные непристойности.

В конце танца он склонился к ней и прошептал:

– Я добуду угощение. Иди наверх в детскую и жди меня. Нас не должны видеть уходящими вместе, иначе пострадает твоя репутация.

Аннабелл подозревала, что ее репутация уже находится под большим вопросом в глазах многих присутствующих. И когда они оба исчезнут, не сложат ли люди два и два вместе в любом случае?

И все же его стремление защитить ее было очень приятно. Когда он направился в столовую и она подошла к парадной двери, Аннабелл была слишком счастлива, чтобы обращать внимание на тех, кто неодобрительно посматривал на нее. Она была помолвлена с самым потрясающим, самым благородным мужчиной во всей Англии. Мужчиной, который ее любит настолько, чтобы признавать свои ошибки и исправлять их. С мужчиной, который откровенно признался в своей любви к ней. Это все еще казалось ей чудесным сном. Наверное, кто-то должен ее ущипнуть.

Она не смогла удержаться и взглянула на кольцо с сапфиром. Каким весомым оно ощущалось на ее пальце и все же каким совершенным. Как знак любви Саймона, оно было более ценным для нее, чем все сокровища короны. Когда Аннабелл снова подняла взгляд, толпа гостей расступилась, и она оказалась лицом к лицу с леди Данвилл.

Та тоже смотрела на руку Аннабелл.

Леди Данвилл вздернула подбородок и смерила Аннабелл таким злобным взглядом, что от него могло бы свернуться молоко. Она сказала что-то стоявшей рядом полной даме, и та неодобрительно покачала головой.

Хотя леди Данвилл очень не нравилась Аннабелл, девушка искренне посочувствовала этой женщине. Каким тяжким ударом, должно быть, стало для нее полное крушение ее планов относительно дочери из-за простой гувернантки.

Но у жалости есть свои пределы. Аннабелл сохраняла невозмутимое выражение лица, пока не вышла из бального зала. Затем ее бодрое настроение одержало верх, и она с улыбкой проследовала по полутемным коридорам и вверх по лестнице в детскую.

В классной комнате было темно, и девушка зажгла свечу от тлеющих угольков в камине. Направляясь к комнате Николаса, она решила, что будет уместно предупредить няню о приходе Саймона.

Она заглянула в маленькую спальню, но койка была пуста, покрывало не тронуто. Где же Элоуэн?

Отворив дверь напротив, Аннабелл увидела, что Николас крепко спит на большой кровати под балдахином. Огонь в камине погас, остались лишь тлеющие угольки. В кресле-качалке в углу няни тоже не оказалось. Ее вообще тут не было.

Должно быть, она ускользнула во двор, на празднование Самайна.

Возмущенная Аннабелл задумалась, стоит ли пойти и отыскать ее. Но выйдя из классной комнаты, она встретила Саймона, поднимавшегося по лестнице с блюдом и двумя бокалами шампанского в руках. Аннабелл рассказала ему, что случилось.

– Мне не нравится, что герцог остался здесь совсем один, – сказала она. – Что, если ему привидится ночной кошмар и он закричит?

– У него бывают ночные кошмары? – спросил Саймон, нахмурив брови.

– Нет, но не исключено, что такое может случиться, и я не хочу, чтобы он испугался.

Саймон взглянул ей в глаза, и на мгновение ей показалось, что он может отчитать ее за то, что она слишком нянчится с мальчиком. Но вместо этого он, к ее удивлению, спросил:

– Такое случалось с тобой в детстве?

Прикусив губу, она утвердительно кивнула.

– Я помню какую-то женщину, по-матерински относившуюся ко мне, когда я была маленькой. Она качала меня в колыбели и утешала меня. Но она умерла, когда мне не было еще и пяти. После этого я спала одна в маленькой каморке за кухней.

Он ласково отвел назад выбившийся локон ее волос.

– Моя милая Золушка! Если от этого тебе станет легче, мы отправим сюда наверх служанку, когда уйдем.

Ей уже значительно полегчало, но исключительно благодаря его присутствию. Было так приятно рассказывать ему о своих проблемах. Когда-нибудь они будут так же разговаривать о своих детях. Эта мысль наполнила ее такой надеждой и радостью, что ей с трудом удалось сдержать слезы.

Войдя в спальню герцога, Аннабелл поставила свечу на прикроватную тумбочку. Она присела на край матраса и осторожно погладила Николаса по щеке. Он слегка пошевелился и заморгал, удивленно глядя на нее. Затем порывисто сел на постели, протирая заспанные глаза.

– Мисс Куинн! Вы пришли! И захватили с собой дядю Саймона!

Саймон рассмеялся.

– Она захватила не только это. Вот полночное угощение, которое вам было обещано, ваша светлость. Но предупреждаю, оно предназначено для всех нас.

Он поставил на колени мальчику фарфоровое блюдо, полное всевозможных деликатесов. Их было так много, что Аннабелл никак не могла решить, что попробовать сначала. Ломтики пирога с малиной. Маленькие рулетики из тонко нарезанной ветчины, начиненные сыром. Устрицы, завернутые в бекон. Небольшие корзиночки из теста, наполненные салатом с омарами. Засахаренный миндаль, блестевший в свете свечи.

Николас сразу же схватил шоколадный эклер. Набив рот, он спросил:

– Сейчас уже полночь?

– Чуть больше, – ответила Аннабелл, пробуя крошечное лимонное пирожное. – Но не намного.

Саймон протянул мальчику сложенный носовой платок, чтобы тот вытер рот.

– Когда пробило полночь, я боялся, что фея-крестная превратит мисс Куинн в тыкву, но этого так и не произошло.

Найдя это забавным, Николас весело рассмеялся.

– Это карета превратилась в тыкву. И мисс Куинн вовсе не Золушка.

– Хм-м. Мне кажется, нет. Во всяком случае, больше уже нет.

Аннабелл взглянула на него через плечо, и они обменялись радостной улыбкой. Он сидел прямо позади нее, и она прислонилась спиной к его груди, откусывая маленькими кусочками пирожное. Его рука небрежно покоилась на ее талии, лениво выписывая большим пальцем круги на ее пояснице. Это не столько возбуждало ее желание, сколько давало ей чувство теплоты и уюта, как будто они все трое и вправду уже стали настоящей семьей.

Семья… Всю свою жизнь Аннабелл чувствовала себя одинокой. Но даже тогда она по-настоящему не представляла себе, чего ей недостает. Вот этого – чувства причастности, сознания, что у нее есть близкие любимые люди, которые навсегда станут частью ее жизни. При этой мысли у нее комок подступил к горлу.

Саймон взял два бокала шампанского, которые он оставил на прикроватной тумбочке, и протянул один Аннабелл.

– На праздновании требуется произнести тост. За самую прекрасную невесту в Англии!

Когда они с Саймоном звонко чокнулись бокалами, радостно улыбаясь друг другу, Аннабелл заметила, что Николас смущенно наблюдает за ними, наморщив лоб.

Она взяла его маленькую доверчивую ладошку в свои.

– Дорогой, ваш дядя попросил меня стать его женой, и я согласилась. Это означает, что скоро я стану вашей тетей.

– Вашей тетей Аннабелл, – уточнил Саймон. – Или вашей тетей Золушкой, как вы пожелаете.

Глаза Николаса широко раскрылись, став почти такими же большими, как блюдца. Он удивленно переводил взгляд с одного из них на другого и обратно.

– Значит, вы останетесь с нами, мисс Куинн? Вы не уедете, даже когда я поступлю в школу?

Она крепко обняла его, упиваясь ощущением его маленького тела и его детским запахом.

– Нет, я никуда не уеду. Никогда. Я всегда буду здесь ждать вас.

– Но… вы не будете теперь проводить все время в Лондоне? Как обычно делали мама и папа?

Тоскливая нотка в его голосе ранила ее сердце. Ничего удивительного, что он встревожился. Должно быть, его родители подолгу оставляли его здесь на попечение слуг. А это такая тоска!

Прежде чем она успела успокоить мальчика, Саймон, наклонившись над ней, обратился к племяннику.

– Конечно же, нет, – твердо сказал он. – Обещаю вам, что если мы отправимся в город, то обязательно возьмем вас с собой. – Он сжал ладошку мальчика и торжественно встряхнул ее. – Вот. Теперь это утверждено официально. И помните, джентльмен никогда не нарушает своего обещания.

Николас заметно оживился, радостно улыбаясь им обоим.

– Но кто же теперь будет моей гувернанткой? Вы по-прежнему останетесь ею… тетя Аннабелл?

– Конечно. Иначе и быть не может.

Когда она откинула назад волосы с его лба, Николас вдруг широко зевнул. Саймон убрал блюдо с его колен, и Аннабелл уложила малыша под одеяло. Как только голова его коснулась подушки, глаза его закрылись, и он моментально заснул.

Саймон взял свечу, и они на цыпочках тихо вышли из спальни, закрыв за собой дверь. Когда они проходили по темной классной комнате и спускались по лестнице, он сплел свои пальцы с ее.

– Ты не обязана оставаться его гувернанткой, – прошептал он. – Мы можем нанять кого-нибудь еще. Ты заслуживаешь того, чтобы пожить в кои-то веки в свое удовольствие.

Аннабелл покачала головой:

– У меня нет желания проводить дни, отдавая визиты и беспокоясь о том, что надеть. И мне определенно не доставит удовольствия разлука с Николасом. – Чудо случившегося вновь наполнило ее бесконечной радостью. – О, Саймон, он теперь будет моим племянником тоже. Большего счастья невозможно себе представить.

У подножия лестницы Саймон остановился и посмотрел на нее. Глубокая любовь, светившаяся в его глазах, заставила ее сердце биться чаще.

– Ну хорошо, – сказал он. – Я согласен, но только при одном условии.

– И что бы это могло быть?

– Ты должна предусмотреть в своем деловом расписании время и для твоего мужа.

Аннабелл обвила руками его шею и потерлась щекой о его щеку.

– У меня есть время прямо сейчас.

Он несколько напряженно рассмеялся. Затем глубоко вздохнул, словно желая прояснить голову.

– Нет, не сейчас, посреди празднования, на котором я хозяин. Когда мы займемся любовью в первый раз, Аннабелл, я намерен посвятить этому целую ночь.

– Но я хочу тебя… пожалуйста, любимый.

Она прошептала эти слова возле его губ. Стремясь убедить его, она осыпала поцелуями его лицо, гладя ладонями его волосы. Его вкус и запах возбуждали неудержимый поток желания, переполнявший ее тело. Как же она обожала этого мужчину! Как ей хотелось сделать его таким же счастливым, какой он сделал ее! Неосознанно она покачивала бедрами, прижимаясь к нему в поисках наслаждения, которое он доставил ей однажды.

Она чувствовала, как он борется с самим собой, стараясь подавить собственные побуждения. Затем внезапно он пробормотал:

– О Боже! Твоя взяла.

Глава 25

Держась за руки, они поспешно прошли через лабиринт темных коридоров. В считанные минуты Саймон увлек ее в затененную спальню и обернулся, чтобы запереть дверь. Она мельком увидела широкую кровать с балдахином и чисто мужскую обстановку. Затем уже не было времени думать, потому что он схватил ее в объятия и пылко, страстно поцеловал.

Она упивалась ласковыми касаниями его языка, блужданием его ладоней по ее телу. Ее пальцы исследовали твердые очертания его мускулов, так отличавшихся от ее собственной мягкости. К моменту, когда он слегка отстранился, уткнувшись носом ей в щеку, они оба тяжело учащенно дышали, охваченные жаром. Горя желанием коснуться его обнаженного тела, Аннабелл стянула фрак с его плеч. Саймон помог ей, стряхнув его на пол, продолжая целовать и ласкать ее.

Повернув ее кругом, он быстро расстегнул пуговицы на спине ее платья. Затем распустил шнуровку корсета и склонился, чтобы пробежаться губами по ее открывшейся коже. Его теплое дыхание вдоль ее позвоночника вызвало приятное покалывание по всему ее телу. Когда лиф платья свободно повис, Саймон остановился, скользнув пальцами частично внутрь него, касаясь ее обнаженной груди.

– На этот раз никаких булавок? – строго спросил он.

Аннабелл слегка рассмеялась при этом воспоминании и взглянула на него через плечо.

– Ни одной. А теперь ласкай меня, иначе я умру от нетерпения.

Он не заставил себя ждать и полностью проник внутрь корсета, играя с ее грудями. Он обхватил их ладонями, слегка поглаживая вершинки, вызвав томительный жар внутри, породивший нестерпимую жажду в ее лоне. Она затаила дыхание, когда его ладонь скользнула вниз по ее животу и коснулась самого интимного места. К ее великому разочарованию, однако, он внезапно остановился, не проникнув внутрь, где она его хотела.

Глубокий стон вырвался из ее горла. Охваченная безумным желанием, Аннабелл потерлась ягодицами о застежку его брюк. Дрожь пробежала по его телу, словно он старался сдержать свою страсть. Но она не хотела, чтобы он сдерживался. Она хотела, чтобы он вознес ее к вершинам блаженства и на этот раз сам присоединился к ней в этом восхитительном наслаждении.

Освободившись от платья и белья, Аннабелл быстро сняла чулки и туфли. Саймон стянул через голову рубашку, предоставив ее взору великолепное зрелище своей широкой груди, покрытой темными волосами, и рук, перевитых крепкими мышцами. Не в силах устоять, она потерлась щекой о его обнаженный торс. Его кожа оказалась горячей и солоноватой под ее губами. Тем временем он поспешно расстегивал пуговицы на брюках, выругавшись себе под нос, когда одна никак не поддавалась.

– Позволь мне… – Аннабелл присела и закончила работу за него. Когда он сбросил брюки, она остолбенела при виде его восставшего возбужденного естества. То малое, что было ей известно о занятиях любовью, она почерпнула из подслушанных случайно непристойных разговоров слуг. Однако Саймон был таким огромным, что казалось маловероятным, чтобы он мог уместиться внутри ее. Но одна только мысль позволить ему попытаться вызывала в ней мощную пульсацию желания.

Она таяла в его руках, когда они снова слились в жарком опьяняющем поцелуе. Казалось совершенно естественным стоять обнаженными вот так, крепко обнявшись, когда жезл его прижимался к интимному местечку меж ее бедер. Она и Саймон были предназначены друг для друга, и ее желание к нему все возрастало и усиливалось, пока она не почувствовала, что большего уже не может вынести.

Она задвигала бедрами в открытом приглашении. Прошептала возле его губ:

– Пожалуйста… я уже готова. Не заставляй меня ждать.

С гортанным стоном он подхватил ее на руки и уложил на кровать. В этот момент она увидела длинный искореженный шрам на его левом бедре. Осторожно пробежавшись по нему пальцами, она подумала, что ему, должно быть, очень больно.

– О, Саймон! Ты никогда не рассказывал мне, как это случилось.

– Неудачная встреча с представителем племени пуштунов.

– Он часто болит?

– Время от времени. – С потемневшими глазами он склонился над ней и коснулся губами ее губ. – Лучшее лекарство – это интенсивная физическая активность… вот как сейчас.

Он расположился рядом с ней, обнял ее и наглядно показал, как сильно он ее хочет. Она не могла насытиться им. Каждая ласка, каждое прикосновение только заставляли ее желать его еще сильнее. Он пробежался ладонью по изгибам ее тела от бедер до грудей, а затем обхватил ее лицо.

– Ты действительно дар небес, – прошептал он.

Прижав ее к подушкам, он уткнулся носом ей в шею. Затем голова его двинулась вниз, приступив к захватывающему исследованию ее грудей. В то же самое время пальцы его, блуждавшие ниже, принялись ласкать ее, возбуждая неистовую страсть. Она целиком отдалась чувственным ощущениям. Тело ее напряглось в ожидании желанной разрядки.

И как только она почувствовала, что напряжение стало невыносимым, он навалился на нее, и она ощутила натиск его вторжения. Последовал короткий момент дискомфорта, когда ее тело приспосабливалось к нему. Он неподвижно застыл, упершись руками в кровать по обе стороны от нее и тяжело учащенно дыша. Ощутив изумительное чувство наполненности, она прошептала его имя. Как удивительно было стать с ним единым целым! Никогда до этого момента не чувствовала она такой полноты жизни.

Он обхватил ладонями ее лицо.

– Аннабелл, – прошептал он – Любовь моя.

Учащенное биение его сердца возле ее груди вторило бешеному ритму ее собственного. Глядя ей в глаза, он начал двигаться внутри ее. Сначала медленно, затем быстрее. Каждый выпад его бедер все глубже погружал ее в бездну сладкого умопомрачения. Ресницы ее сомкнулись, и все сознание сосредоточилось в месте, где соединялись их тела. Легкие гортанные стоны удовольствия срывались с ее губ. Она крепко держалась за него, как за надежный якорь, более неспособная связно мыслить. Существовала только таинственная мощь все возрастающего наслаждения. Когда наконец налетел ураган, девушка содрогнулась, подхваченная волной неистового экстаза. Она смутно осознавала, что Саймон целует ее, шепчет ей страстные слова любви. Затем он последним мощным рывком вонзился в нее и застонал в судорогах своего собственного освобождения.

После этого они лежали, тесно обнявшись, пока их дыхание выравнивалось, и успокаивалась кровь. Он зарылся лицом ей в волосы, и ощущение тяжести его тела усиливало ее чувство удовлетворения. Ей казалось, что практическое воплощение их любви связало их крепче, чем любые клятвы, произнесенные в церкви. Пресыщенная и счастливая, она могла бы навсегда остаться в его объятиях.

Он перекатился на спину, увлекая ее за собой, так что она почти распростерлась на нем. Его губы коснулись ее лба. Затем они обменялись улыбкой, которая значительно глубже, чем любые слова, выразила их вновь обретенное познание друг друга.

– В твоих глазах сияют звезды, – сказал он.

– Возможно, потому, что я кое-что узнала, милорд.

– И что же это?

– Теперь мне понятно, почему девушек в академии предостерегали не оставаться наедине с их поклонниками. Пока я не встретила тебя, я не понимала, каким искусителем может быть мужчина.

Он рассмеялся.

– Когда наши дочери вырастут, к ним на милю не будут подпускать похотливых молодых людей.

Мысль о том, что она выносит его дочь или сына, наполнила Аннабелл радостью.

– Давай просто условимся, что за ними будут хорошо приглядывать. Иначе как они смогут обручиться с мужчиной своих мечтаний?

Аннабелл блуждала пальцами по твердым мускулам его руки. Когда она поглаживала его, сапфир на ее пальце ярко сверкал в тусклом свете.

Саймон поймал ее руку и поцеловал.

– Я не объяснил тебе, что это кольцо значит, Аннабелл. Моя бабушка относилась ко мне с особым вниманием. Она жила здесь, в замке Кеверн, и это к ней я бежал, когда мне нужен был совет или просто внимательный слушатель. Без ее твердого руководства Бог знает, каким испорченным негодяем я мог бы стать.

– А как же твоя мать?

Саймон пожал плечами.

– Мои родители смотрели только на Джорджа, который вел себя гораздо лучше, чем я, – по крайней мере перед ними. Я постоянно доставлял неприятности, а он хорошо знал, что надо прошептать, чтобы заставить меня взорваться от злости в их присутствии.

Саймон рассказывал это шутливым тоном, но не смог обмануть Аннабелл. Она представила себе его ребенком, буянившим, чтобы скрыть боль отверженного.

– О, дорогой, им не следовало обижать тебя. Родители должны любить всех своих детей, а не только долгожданного наследника.

Он на мгновение отвел глаза, а затем снова встретился с ней взглядом.

– Наверное, это и сделало меня таким, каков я есть. В противном случае я определенно не был бы так предан моей бабушке. Я хотел, чтобы ты владела ее кольцом, потому что ты напоминаешь мне ее.

Аннабелл взглянула на него из-под ресниц.

– Ты совершенно уверен, что я напоминаю тебе твою бабушку? В ее возрасте?

Саймон тихо рассмеялся, поглаживая ее обнаженные ягодицы.

– Шалунья. Я имел в виду силу твоего характера. Она была такой же прямодушной и искренней, как ты. Это благодаря ей я научился ценить дерзких независимых женщин.

– Что с ней случилось? – тихо спросила Аннабелл.

– Она умерла, когда я был далеко, на военной службе. – Он умолк, лицо его стало печальным. – Уехав из дома, я порвал все связи с семьей. Но похоже, она всегда знала, где я находился. Она писала мне время от времени, упрашивая вернуться домой и помириться с братом. Потом письма прекратились. – Желваки заходили по его скулам. – Частично из-за этого я и решил подать в отставку. Я вернулся в Лондон и узнал, что она умерла от старости прошлой весной.

– Джордж не написал тебе, не сообщил?

Саймон отрицательно покачал головой, лицо его стало жестким.

– Мы ни разу не разговаривали с ним, после того как он увел Диану у меня из-под носа. Я долгое время ненавидел и презирал их обоих. Но теперь… теперь все это кажется напрасной тратой сил. Мы с Джорджем часто соперничали, но были также и друзьями. Если бы я не был таким упрямым, может, нам удалось бы наладить отношения. А потом стало уже слишком поздно.

Хотя и не положено плохо думать об усопших, Аннабелл искренне не одобряла Джорджа и Диану.

– Ты не мог знать, что они погибнут в трагическом происшествии – при крушении кареты. Один из слуг рассказал мне.

– Там было и еще кое-что. – Саймон угрюмо взглянул на нее. – Джордж всегда был безрассудным, любил рисковать. Он гнал карету, состязаясь с еще несколькими приятелями. Диана сидела рядом с ним, когда карета потеряла колесо, съехала в канаву и перевернулась. Я часто думал: что, если бы я разыскал его, когда вернулся в Лондон? Смог бы я удержать его от подобных дурацких поступков?

Рассказ его потряс Аннабелл. Ее охватила глубокая печаль. Желая облегчить его боль, она ласково погладила его по щеке.

– Это не твоя вина. Произошел несчастный случай. Но как они могли так рисковать, имея маленького ребенка, который нуждался в них?

Саймон на мгновение закрыл глаза, повернув голову, чтобы поцеловать ее ладонь.

– Возможно, все это случилось по воле судьбы. Ты ведь понимаешь, что если бы они не погибли, мы с тобой никогда бы не встретились?

– Да. – Тихо вымолвив это, Аннабелл задумалась о странных поворотах жизни, приведших их обоих к этому моменту. Затем, в надежде улучшить его настроение, она добавила: – Конечно, мне следует напомнить, что сначала ты упорно отказывался нанять меня. Ты даже пытался отослать меня прочь.

Легкая улыбка озарила его лицо.

– Я сразу почувствовал, что ты непременно разрушишь хорошо отлаженный механизм моей жизни. И слава Богу, тебе это удалось. Если бы не ты, я до конца своих дней оставался бы озлобленным старым ворчуном.

– А я стала бы высохшей старой девой и никогда не познала бы радостей любви, не обрела бы настоящую семью.

Он коснулся ее губ нежным поцелуем.

– Я намерен дать тебе семью, которой у тебя никогда не было, Аннабелл. Однако пока тебе придется довольствоваться только мной и Николасом.

Хотя его слова наполнили ее счастьем, она внезапно вспомнила что-то и порывисто села, тихонько ахнув.

– Николас! О, Саймон, я совсем забыла, что Элоуэн покинула его. Он остался совершенно один в детской.

– С ним все будет в порядке, любовь моя. – Саймон слегка коснулся пальцами ее грудей, затем с сожалением убрал руку. – Ну ладно, как ни соблазнительна ты, моя дорогая, мы больше не можем задерживаться. Злые языки уже работают вовсю по поводу нашего долгого отсутствия.

Когда они поднялись с постели, Аннабелл положила ладонь ему на грудь.

– Ты будешь сильно возражать, если я больше не вернусь на бал? Уже поздно, и у меня нет желания отбиваться от сплетен после того, что мы пережили сегодня.

Улыбка заиграла в уголках его губ, когда он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо.

– У тебя аура женщины, с которой усердно занимались любовью.

– А у тебя вид мужчины, который полностью удовлетворен. По крайней мере в данный момент.

Аннабелл поднялась на цыпочки, и их губы встретились в волнующем обещании на будущее. Она не желала ничего больше, чем снова лежать с ним рядом, но понимала, что у него есть обязанности перед его гостями. Поэтому она вложила всю свою любовь в этот поцелуй, давая ему понять, как сильно она будет скучать по нему.

Когда они наконец оторвались друг от друга, в глазах Саймона появилась решимость.

– Мы поженимся, как только я смогу все устроить.

Она одарила его чувственной улыбкой.

– Как пожелаете, милорд.

Они помогли друг другу одеться, прерываясь на легкие ласки и короткие поцелуи, пока весь процесс не занял вдвое больше времени, чем было необходимо. Поскольку некоторые из гостей собирались остаться на ночь, Саймон осторожно выглянул в коридор, чтобы убедиться, что никто не увидит, как они вместе покидают его спальню. Затем они прошли через пустынный коридор к лестнице, ведущей в детскую.

Он протянул ей свечу.

– Думай обо мне.

– Всегда, любовь моя.

Они поцеловались в последний раз. С подгибающимися коленями Аннабелл прислонилась к каменной стене, а он ушел прочь и скрылся за углом. Слабые звуки музыки доносились снизу, из бального зала. Праздничный ужин, наверное, закончился, и все гости снова танцуют. Если бы только она могла пойти туда вместе с ним. Она уже чувствовала себя покинутой и одинокой.

Но Аннабелл могла только вообразить, как она, вероятно, выглядит, растеряв половину шпилек, с выражением бесконечного счастья на раскрасневшемся лице. Сейчас ей лучше всего вернуться в свою комнату и больше не давать пищи для сплетен. Они и без того уже цветут пышным цветом.

Поднявшись по лестнице, Аннабелл вошла в классную комнату. Она выглядела совсем как прежде, темная и тихая. Это были ее владения последние несколько месяцев. А теперь она станет хозяйкой также и всего замка. Реальность этого еще не улеглась как следует в ее мозгу.

Аннабелл направилась прямиком в спальню к Николасу. Он крепко спал в своей постели. Дыхание его было ровным, а светлые ресницы веером лежали на нежных щеках. Она поправила его одеяло. Саймон был прав. Возможно, она зря слишком беспокоилась. Но ей нестерпимо было думать, что с мальчиком может что-нибудь случиться. Как и Саймон, Николас стал очень дорог ей. Теперь они были ее семьей, и она стала счастливейшей женщиной в мире.

Осторожно закрыв дверь, Аннабелл осмотрела коридор и увидела, что комната Элоуэн по-прежнему пуста. У нее мелькнула мысль выйти во двор и отыскать нерадивую служанку на гуляньях в честь Самайна. Но затем она решила, что это можно отложить до утра. В данный момент она была слишком счастлива, чтобы делать кому-либо выговор. В любом случае она теперь здесь, если Николасу что-то понадобится.

Ей хотелось улечься в постель и насладиться воспоминаниями о том, как они с Саймоном занимались любовью. Никогда в жизни она даже вообразить не могла, что подобное удовольствие возможно между мужчиной и женщиной. Вся поэзия, все сонеты и стихотворения, которые она прочла за эти годы, внезапно обрели для нее новый смысл. В этих строчках любовь не была преувеличением ради литературного эффекта, как она всегда считала. Если на то пошло, в реальности она была гораздо прекраснее и радостнее, чем это можно выразить словами.

Со счастливой улыбкой на лице Аннабелл отворила дверь в свою спальню и поставила свечу на умывальный столик. Она заглянула в маленькое зеркало, жалея, что здесь недостаточно света, чтобы она могла оценить, изменился ли ее внешний вид так же сильно, как, ей казалось, она изменилась внутри.

Когда она вгляделась внимательнее, что-то шевельнулось в зеркале. Позади нее показалось перекошенное злобой лицо. Лицо дьявола?

Девушку охватил ужас. Как только она открыла рот, чтобы закричать, широкая ладонь зажала ей нос и рот куском сильно пахнущей ткани.

Глава 26

Вскоре после возвращения в бальный зал Саймон был крайне удивлен, столкнувшись лицом к лицу с особой, которую никак не ожидал увидеть у себя на празднике. Она числилась в первоначальном списке гостей, но прислала письмо с сожалениями, что уже приняла другое приглашение на эту дату.

С улыбкой он поцеловал ее в щеку.

– Кларисса! Как я рад, что вы здесь.

Леди Милфорд выглядела не по возрасту стройной и безмятежной в темно-фиолетовом шелковом платье. Бриллиантовая диадема украшала ее зачесанные кверху темные волосы. Она почти не изменилась с тех дней, когда была ближайшей подругой его бабушки.

– Вот вы где, Саймон. Прекрасно выглядите.

Если бы только она знала, каким бодрым он себя чувствует – и почему.

– Когда вы приехали? – спросил он. – Я каким-то образом пропустил вас? Была ужасная толчея среди прибывающих.

– Нет, боюсь, я безнадежно опоздала. Ужин был в самом разгаре.

– Вы путешествовали в темноте, чтобы присоединиться к нам? – удивленно спросил он. – Как ни рад я вашему прибытию, я бы ни за что не пожелал вам так рисковать на здешних извилистых дорогах.

– Мой кучер достаточно опытен и умел. Кроме того, мне необходимо было прибыть сюда как можно скорее. – При этом загадочном заявлении она продела свои затянутые перчаткой пальцы ему под руку. – Давайте пройдем в более спокойное место.

Заинтригованный Саймон повел ее в обход толпы. Он холодно кивнул нескольким гостям, не желая вступать в разговоры с кем-либо еще. Было ясно, что у леди Милфорд что-то очень важное на уме – и это вполне его устраивало, потому что у него тоже была для нее важная новость.

Саймону с трудом удавалось сдержать себя, чтобы не улыбаться, как влюбленный дурак. В начале вечера он не был уверен, сможет ли Аннабелл когда-нибудь простить ему его не слишком умный план сделать ее своей любовницей. Но все обернулось даже более удачно, чем он смел надеяться. Она любила его, и он никогда в жизни не был более счастлив, чем теперь.

Леди Милфорд остановилась возле затемненного ночью окна, вдалеке от толпы танцующих на другом конце зала.

– Это место подойдет, – сказала она.

Саймон отметил серьезное выражение ее лица.

– Должен сказать, вы ведете себя очень загадочно сегодня, – произнес он. – Я теряюсь в догадках.

– Прежде всего я должна знать, где мисс Куинн?

– Спит у себя в постели, полагаю.

– Я надеялась застать ее здесь, на балу, – сказала леди Милфорд с сожалением. – Однако, может быть, это и к лучшему. Поднялся изрядный шум, когда вы вдвоем исчезли с бала. И почти на два часа!

– Уверяю вас, я не сделал ничего, оскорбляющего ее честь. – Это была чистая правда. Он любил Аннабелл всем своим сердцем и душой, и их физическое соитие было выражением их взаимной преданности друг другу. Не было теперь такой силы на земле, которая помешала бы ему жениться на ней.

В этот момент Саймон заметил сгорбленную фигуру Ладлоу, плетущегося к ним через зал. Старый слуга поднял узловатую руку, подзывая его, как бы желая поговорить.

Боже милостивый. Что, если старик поднимался к нему в спальню и видел последствия их пребывания там? Он мог, чего доброго, дерзко заговорить об этом при леди Милфорд. Это подтвердило бы ее подозрения, в то время как Саймон был решительно настроен хранить в тайне личную жизнь Аннабелл.

Леди Милфорд тем временем пристально смотрела на него.

– Скажите мне правду, Саймон. Вы волочитесь за ней? Я не останусь в стороне, если вы станете позорить такую прекрасную, достойную женщину.

– У вас нет причин для беспокойства, клянусь вам. – Он положил руки на ее изящные плечи. – На самом деле я открою вам один секрет. Сегодня вечером Аннабелл согласилась стать моей женой. Мы собираемся пожениться.

Затуманенный слезами свет вспыхнул в фиалковых глазах леди Милфорд. На губах ее заиграла теплая улыбка. Затем она встала на цыпочки и чмокнула его в щеку.

– Отлично! Это самая прекрасная новость! Я с трудом могу в это поверить.

– Я должен поблагодарить вас за то, что прислали Аннабелл сюда. И за то, что настаивали, что Николасу нужна гувернантка. Он расцвел под ее заботой.

– Как и вы, я вижу.

– Честно говоря, я даже не знаю, как я мог жить без нее. – Ладлоу уже почти подошел к ним. Саймон не собирался разговаривать со стариком при леди Милфорд. – Вы меня извините, я отойду всего на минутку. Мне нужно поговорить со своим камердинером.

Леди Милфорд устремила на Саймона задумчивый взгляд.

– По правде говоря, дело, которое привело меня сюда, касается мисс Куинн. Я бы предпочла поговорить одновременно с вами обоими. Мы сможем сделать это утром?

– Если вы того желаете – да.

Она тут же ускользнула в толпу гостей. Саймона охватило любопытство. Что за дело, касавшееся Аннабелл, могло заставить леди Милфорд спешить к ним ночью? Ему ничего не приходило в голову.

Ладлоу со скрипом поклонился.

– Хвала Господу, я наконец-то нашел вас, милорд.

– Наконец?

– Посыльный принес письмо более часа назад. Кажется, мистер Бантинг сбежал из тюрьмы.

Аннабелл медленно пришла в себя, и ее охватил ужас. Ей трудно было открыть глаза, голова ужасно болела. Больше всего ей хотелось снова погрузиться в спасительное беспамятство. Однако какой-то бесенок внутри подбивал ее оценить создавшуюся обстановку.

Она лежала, распластавшись на спине, на твердой холодной поверхности. Ее правая ступня заледенела. На ней была всего одна туфля. В воздухе стоял тяжелый запах влажной земли. Хотя она не могла объяснить почему, у нее создалось впечатление, что она заключена в тесной камере.

«Склеп. Меня похоронили заживо».

Ее охватила тревога. С огромными усилиями Аннабелл открыла глаза. Она и в самом деле находилась под землей. Прямо над ней нависал земляной потолок, пронизанный корнями дерева. Она находилась достаточно близко, чтобы разглядеть каждый изгиб, каждый поворот в их толще.

Задыхаясь, она постаралась приподняться на одно колено. Мир вокруг нее закружился, и ей пришлось снова закрыть глаза. Когда она их открыла, стало ясно, почему она вообще что-то видит.

Свет просачивался со стороны ее ног. Что-то черное закрывало его источник. Она моргнула несколько раз, потом поняла, что перед ней сидит, скорчившись, темная фигура, на которой надета маска дьявола.

Воспоминание о страшном лице в зеркале вспыхнуло в ее мозгу.

В ужасе Аннабелл попыталась закричать. Но в ее ослабленном состоянии из ее горла вырвался лишь слабый писк.

Из-под маски послышался смех.

– Ну, ну, мисс Куинн! Самое время вам очнуться.

Этот голос.

Когда она его узнала, холодная дрожь пробрала ее до костей.

С фонарем в руке Саймон взлетел по лестнице, ведущей в детскую, прыгая через две ступеньки. Он уверял себя, что новость не представляет немедленной опасности. Бантинг, сбежав из тюрьмы, не мог сразу же направиться сюда. Он бы поспешил укрыться в убежище как трус, каким он в сущности и являлся.

И все же Саймон не мог избавиться от предчувствия, что Аннабелл грозит опасность. Не мог он забыть и ненависть, вспыхивавшую в глазах викария всякий раз, когда он смотрел на нее.

Саймон быстро прошел через темную классную комнату. Хотя он ни разу не заходил в спальню Аннабелл, он знал, где она расположена. Вид ее открытой двери заставил его сердце тревожно сжаться. Но возможно, она просто хотела услышать Николаса, если он вскрикнет во сне.

Эта слабая надежда умерла, как только он переступил порог. Свет фонаря упал на ее пустую кровать. Покрывало осталось нетронуто.

В тревоге он повернулся и стремительным шагом прошел через классную комнату в спальню мальчика. Николас мирно спал в своей огромной постели с балдахином. Аннабелл нигде не было.

Где же она? Она не возвращалась на бал.

Три быстрых шага привели его в комнату няни. Она тоже оказалась пуста.

Что-то сверкнуло на полу в свете фонаря: темно-бордовая туфелька, расшитая хрустальным бисером. Она лежала перед потайным входом в тоннели.

Дрожащей рукой Саймон подобрал туфельку и сунул ее в карман. Затем он ощупал каменную стену, отыскивая скрытую щеколду. Он нажал на нее, и открылась дверь в непроглядную тьму.

Аннабелл не отправилась бы бродить по тоннелям просто ради забавы. В особенности без одной туфельки. Кто-то силой завел ее туда.

Бантинг. Негодяй!

Взяв фонарь, Саймон быстро сбежал по крутым ступенькам. Когда он спустился на площадку, где лестница разделялась на две, он увидел такое, отчего кровь заледенела в его жилах. На полу темной грудой лежала женщина. По неестественному повороту ее головы было ясно, что она мертва.

Сердце его бешено колотилось в груди. Нет!

Он опустился на колени и перевернул ее. И сразу понял две вещи.

Это была не Аннабелл, а пропавшая няня.

И она была задушена.

– Кричите, сколько вам угодно, – сказал он. – Никто вас здесь не услышит.

Аннабелл изо всех сил пыталась подняться. Но у нее кружилась голова, а руки и ноги дрожали. Ей с трудом удалось, извиваясь, принять сидячее положение. Все это время она не спускала с него глаз. Что-то было на тряпке, которой он заткнул ей рот, когда захватил ее. Что-то, от чего она потеряла сознание.

По крайней мере теперь она поняла, кто он такой, узнав его хорошо поставленный голос.

– Зачем… – Она запнулась и облизнула пересохшие губы. – Зачем вы надели эту дурацкую маску?

– На случай если бы мы наткнулись на кого-нибудь по пути сюда. Я бы сделал вид, что мы просто веселимся на празднике. Но, думаю, она мне больше не нужна, не так ли?

Он развязал тесемки на затылке. Маска дьявола свалилась, открыв лицо, еще более ужасающее из-за своего кроткого любезного выражения. Мистер Гарольд Тремейн. Вот это сюрприз!

Аннабелл все еще была слишком слаба и одурманена, чтобы ясно мыслить, но инстинкт подсказывал ей, что надо бороться за свою жизнь. Чем дольше ей удастся отвлекать его разговором, тем выше ее шанс восстановить силы и сбежать.

– Где я? – спросила она слабым голосом.

– Угадайте. Вы должны бы узнать это место.

Аннабелл огляделась вокруг. Отвращение переполнило ее, когда она заметила позади груду костей. Она находилась в подземной камере, найденной при раскопках на поляне друидов. Твердая поверхность под ней была каменным алтарем.

Она постаралась подавить дрожь.

– Откуда вы знаете, что я была здесь прежде?

– Мне сказал Персиваль Бантинг. Кроме того, я сам видел вас здесь.

Она сразу же поняла, что он имел в виду.

– Это не викарий стрелял в меня. Это… вы.

Тремейн улыбнулся, представив собой карикатуру на джентльмена. В свете стоявшей позади него лампы глаза его казались пустыми впадинами на черепе.

– Я наблюдал за вами в тот день, – сказал он. – И когда представилась возможность… я сделал то, что должен был сделать.

Ужас охватил девушку. Должно быть, он сумасшедший. Невменяемый безумец. Как же ей ускользнуть от него? Он загораживал выход из камеры, где она сидела. И здесь не было никого, кто мог бы спасти ее, кроме нее самой.

Ее единственным оружием было время. С каждой минутой она чувствовала, что ее голова все больше проясняется. Она молилась, чтобы физические силы постепенно к ней вернулись.

Тем временем Тремейн гордо продолжал:

– Я также послал записку, заманившую вас в пещеру на берегу. Было совсем не трудно скопировать почерк лорда Саймона с его писем к викарию. – Тремейн склонился над ней, злобно буравя ее глазами. – Как охотно вы отправились на встречу со своим любовником.

При мысли о Саймоне у нее перехватило горло. Суждено ли ей снова его увидеть? Он-то считал, что мистер Бантинг написал ту поддельную записку при сообщничестве миссис Уикетт.

– Тогда вы, наверное, были сильно разочарованы, когда Саймон спас меня.

– Не рассчитывайте, что он снова явится за вами. На этот раз нет. – В голосе Тремейна появились скулящие нотки. – Все должно было пойти совсем иначе, по моим представлениям. Это полностью ваша вина. Вы отказали мне.

– Отказала вам?

– На званом ужине вскоре после моего прибытия сюда. Посреди нашего разговора вы повернулись ко мне спиной и направились прямиком к лорду Саймону. Точно так же вы поступили, когда я разговаривал с вами, пока вы играли на пианино.

Его возмущение и обида встревожили Аннабелл. Ей нужно было успокоить его, если она надеялась ускользнуть от этого ужасного человека.

– Я не имела в виду проявить к вам неуважение, уверяю вас.

– Однако вы его проявили. Вы меня оскорбили. Вы, незаконнорожденное ничтожество.

Аннабелл изумленно уставилась на него. Она никому не говорила, кроме Саймона, о своем незаконном происхождении.

– Прошу прощения, мистер Тремейн. Представить себе не могу, кто распространяет обо мне подобные сплетни.

Его гортанный смех напугал ее.

– Думаете, я почерпнул эти сведения из сплетен? Нет, я получил их от персоны из узкого круга королевской родни. Видите ли, мисс Куинн, я только выдавал себя за духовное лицо. Меня послали сюда, чтобы соблазнить вас. Чтобы удостовериться, что ваша репутация загублена навсегда и ни одна достойная семья никогда больше не наймет вас на службу.

Этот человек совсем обезумел. Все, что он наговорил, было абсолютной бессмыслицей.

– Послали сюда? Но кто?

– Есть кое-кто при дворе, кто хочет убрать вас с дороги… из-за того, кто был вашим отцом.

Ошеломленная Аннабелл потрясла головой.

– Моим отцом?

Вместо того чтобы просветить ее, Тремейн скривился, оскалив зубы.

– Мне заплатили кругленькую сумму, чтобы я соблазнил вас и вовлек в предосудительную связь. Но вы не согласились иметь дело со мной. Поэтому возникла необходимость вместо этого просто убить вас.

Он поднял руку. В его ладони сверкнул длинный нож.

Обнаружив труп служанки, Саймон пробежался по тоннелям. Но ему не удалось отыскать больше никаких указаний на местонахождение Аннабелл. Куда мог Бантинг отвести ее?

Подавив панику, Саймон заставил себя размышлять. Имелось слишком много возможных мест – пещера на берегу, бесчисленные комнаты в замке, пустынные земли вокруг. Хуже того, Бантинг мог затащить девушку в ожидающий экипаж и теперь быстро увозил ее прочь. Саймону нужна была помощь, и, к счастью, множество лакеев и грумов праздновали сейчас во дворе Самайн. Поисковая группа сумеет намного быстрее прочесать местность, чем один человек.

Торопливо миновав двор, а затем поднятую решетку, Саймон с разбегу столкнулся с девушкой, со всех ног бежавшей в замок из леса. Он узнал Ливви, одну из помощниц кухарки.

Она приземлилась на свой тощий зад и, когда он помог ей подняться, затрещала:

– Милорд! Они там! Вам не следует к ним приближаться!

Ужас в ее голосе ошеломил его. Они… Аннабелл и Бантинг?

– Перестаньте тараторить и говорите яснее.

– Пикси! Они заколдуют вас. Я видела их огонь на склоне холма!

– Пикси! Боже милостивый! – Саймон отступил в сторону, жестом указав на ворота. – Хватит болтать вздор!

Но как только Ливви ринулась к замку, неожиданная догадка осенила его, вытеснив презрительную насмешку. Огонь на склоне холма…

Внезапно он понял, куда именно Бантинг увел Аннабелл.

Свет лампы сверкал на острие ножа.

Стараясь сдержать дрожь, чтобы зубы не стучали, Аннабелл сказала твердым тоном строгой гувернантки:

– Вы совершаете ужасную ошибку. Вас посадят в тюрьму и повесят.

Тремейн мрачно рассмеялся.

– Ну что вы, для этого я слишком умен. Видите ли, я организовал Персивалю Бантингу побег из тюрьмы несколько часов назад. Когда ваши окровавленные останки обнаружат на этом алтаре, во всем обвинят Бантинга и затравят его, как собаку.

Силы небесные! У Саймона не будет причин усомниться в правдивости этой истории. Он знал, что Бантинг живо интересовался жертвоприношениями друидов. Вдобавок Тремейн заявил, что нашел дневник, содержавший дальнейшие убийственные доказательства. Скорее всего это тоже была ловкая подделка.

Глядя на клинок в руке Тремейна, Аннабелл ощутила приступ ужаса. Как она может бороться с ним, если у нее нет никакого оружия?

Не впадая в отчаяние, она решила сыграть на его тщеславии.

– Я и представить себе не могла, до чего вы умны, – сказала она. – Я хочу, чтобы вы предоставили мне еще один шанс.

– Вы прекрасны, – вымолвил Тремейн почти с сожалением. – Мне действительно жаль, что вы должны умереть.

Согнувшись из-за низкого потолка, он придвинулся ближе к ней. Аннабелл съежилась, будто от страха, и прижалась к задней стене. Когда он оказался достаточно близко, она изо всех сил пнула его ногами.

Ее спутанные юбки несколько смягчили удар, но она ухитрилась двинуть каблуком единственной туфельки ему в промежность, и он, потеряв равновесие, повалился на бок. Врезавшись в стену, Тремейн прошипел ругательство. Их обоих обильно осыпало землей.

Аннабелл выхватила из кучи массивную тяжелую кость. Она намеревалась ударить его по голове и отпихнуть ногами, но он оправился слишком быстро.

И со звериным ревом бросился на нее.

У девушки хватило времени только на то, чтобы ухватить длинную кость обеими руками и использовать ее как щит, отбивая его атаку. Она закричала, когда тяжелый удар расщепил кость, едва не отрезав ей пальцы.

Лицо злоумышленника исказилось от злобы. Он снова замахнулся ножом. Аннабелл выставила сломанную кость вперед, как копье. Она выбьет ему глаза, если потребуется. Но удар так и не последовал. Темная фигура свалилась в яму и схватила Тремейна сзади.

Саймон!

Фонарь освещал его суровые черты. Он обхватил рукой шею Тремейна удушающим захватом. Нож выпал из ладони злодея на землю. Тремейн бешено вырывался, задыхаясь, затем внезапно обмяк.

Когда Саймон отпустил его, Аннабелл, пошатываясь, выбралась из норы и бросилась к любимому. Содрогаясь, она обвила руками его торс и тесно прильнула к его теплому телу. Вслушиваясь в частые удары его сердца, она в эту минуту была как никогда рада, что осталась жива.

Взглянув на неподвижно лежавшего Тремейна, она спросила:

– Он… что?

– Он мертв, – равнодушно сказал Саймон.

В его голосе прозвучал лед, от которого ей сразу же захотелось его избавить. Она обхватила ладонью его щеку.

– Ты сделал то, что было необходимо. Он едва не убил меня.

Саймон глубоко вздохнул.

– Теперь ты в безопасности, любовь моя. – Когда он поцеловал ее ладонь, голос его дрожал от волнения: – Слава Богу, ты в безопасности.

Глава 27

Кларисса старалась побороть усталость, объяснявшуюся скорее важностью ее секрета, чем поздним временем суток.

Однако ей приятно было наблюдать, как Саймон ухаживает за Аннабелл. Они находились в его кабинете, и он усадил Аннабелл на кушетку перед жарко пылающим камином. Когда он привел ее назад в замок, известие о случившемся быстро распространилось среди гостей на балу.

Кларисса уже собиралась ложиться спать. Но настало время для объяснений. С тяжелым сердцем она осознала, что только ей одной были известны сведения, которые могли предотвратить это нападение. Если бы только она прибыла раньше… но это было уже вне человеческих возможностей.

Теперь Саймон поднес Аннабелл бокал бренди, но она с содроганием отмахнулась от него.

– Только чай, пожалуйста. Я не хочу ничего, что затуманит мой мозг. Мистер Тремейн закрыл мне рот сильно пахнущей тряпкой, и я не помню ничего до момента, когда очнулась на этом алтаре.

– Эфир, – с отвращением сказала Кларисса. – Это препарат, который используют некоторые аристократы на вечеринках, известных как эфирные развлечения. В малых количествах он может вызывать эйфорию. Большая доза, конечно, погружает в сон.

Помрачнев, Саймон налил в чашку чаю и добавил большой кусок сахара.

– О Господи, если б я знал, что этот дьявол ждет своего часа! Хотелось бы узнать, как он нашел тайные ходы.

Аннабелл взяла у него чашку.

– Он оказался очень хитрым и пронырливым. Из тех, кто подслушивает и подглядывает в замочную скважину. Я думаю, что миссис Уикетт каким-то образом обнаружила потайные тоннели и рассказала о них мистеру Бантингу. Мистер Тремейн скорее всего подслушал их.

– Что касается Бантинга, его нужно выследить и сообщить ему, что он на самом деле совершенно свободен.

– Значит, ты не станешь преследовать его за то, что он вел раскопки на поляне друидов? – спросила Аннабелл.

– В свете того, что случилось, нет. – Саймон уселся рядом с ней на кушетку и ласково погладил по руке. – Дорогая, ты выглядишь изнуренной. Нам нет необходимости обсуждать случившееся прямо сейчас. Это может подождать до утра.

Они обменялись нежными улыбками. Затем она положила голову ему на плечо.

– Боюсь, мне не удастся заснуть. Я не могу забыть одну странную вещь, которую мне сообщил мистер Тремейн.

– И что же это?

– Он сказал… что его нарочно отправили сюда, чтобы соблазнить меня. Кто-то при дворе. И только позже он решил вместо этого меня убить.

Саймон обвил ее рукой и поцеловал в лоб.

– Бред сумасшедшего. Его лучше забыть.

Наблюдая за ними, Кларисса испытывала радость с оттенком горечи. Она с нежностью вспоминала собственную юность, когда была так сильно и безоглядно влюблена. Теперь ей отрадно было видеть, что ее план в отношении Саймона и Аннабелл увенчался успехом. Связь между ними, без сомнения, была крепкой. Но достаточно ли она прочна, чтобы выдержать то, что она собиралась им сообщить?

Кларисса медленно и глубоко вздохнула, чтобы собраться с духом.

– Я знаю, что имел в виду Тремейн. По этой причине я и приехала сюда. Но сначала, Саймон, я бы хлебнула бренди.

Нахмурившись, он протянул ей нетронутый бокал.

– А я все гадал, почему вы прибыли среди ночи. Пренебрегая всеми опасностями.

– Письмо Аннабелл призвало меня сюда. Когда она написала мне несколько дней назад, что мистер Бантинг дважды покушался на ее жизнь, я сразу испугалась, что арестовали не того человека. – Кларисса отхлебнула бодрящий глоток бренди. – Но я забегаю вперед. Сначала, Аннабелл, я должна рассказать вам о своем собственном прошлом.

Аннабелл устремила на нее понимающий взгляд.

– На званом ужине мистер Тремейн сплетничал о вас, миледи. Он сказал, что когда-то вы были любовницей принца королевской крови, сына короля Георга Третьего.

– Да. – Как и всегда, Кларисса ощутила легкую грусть от потери своей единственной настоящей любви. Но сейчас было не время для подобных воспоминаний. – Боюсь, я должна открыть секрет, известный только некоторым членам королевской семьи. Я сама узнала его совсем недавно, в этом году, из признания умирающего, от слуги. Я не знаю, какие лучше подобрать слова, моя дорогая девочка, поэтому прямо скажу все как есть. Вы не дочь какого-то безымянного простолюдина, Аннабелл. Вашим отцом был покойный принц Эдуард, герцог Кентский, четвертый сын короля Георга.

Аннабелл ничего не сказала. Только смотрела широко раскрытыми голубыми глазами. Она слегка встряхнула головой, словно не доверяя собственным ушам.

Саймон был не так молчалив.

– Какого дьявола! Особы королевской крови всегда заботятся о своих внебрачных детях. Как он мог оставить ее подобным образом?

– Он не знал, что она жива, – объяснила Кларисса. – Позвольте мне объяснить, как развивались события. Принц Эдуард тайно женился на французской леди…

– Брак был законным? – с недоверием вмешался Саймон. – Но это означало…

– Довольно! Позвольте мне говорить и не перебивайте. – Когда он, недовольно нахмурившись, откинулся на спинку кушетки и приготовился слушать, Кларисса продолжила: – Безумный король Георг одобрил этот союз, но всего через несколько дней, когда его объявили недееспособным и отстранили от власти, Тайный совет аннулировал разрешение. Видите ли, шел 1811 год, и наполовину французский ребенок в числе наследников трона во время наполеоновских войн мог вызвать беспорядки. Затем мать Аннабелл умерла при родах, как и ее новорожденная дочь, – во всяком случае, все так считали. – Кларисса подалась вперед, обращаясь к Аннабелл. – Должна добавить, я никогда не видела мужчины более убитого горем, чем был тогда принц Эдуард. Он бы с радостью принял дочь, не важно, законную или нет.

Аннабелл судорожно вздохнула и закрыла глаза, повернувшись лицом к огню.

Саймон сжал лежавшие на коленях руки в кулаки.

– Вы хотите сказать, что кто-то подменил Аннабелл мертвым младенцем?

– Да, именно так все и произошло, – ответила Кларисса, с сочувствием глядя на Аннабелл. Какой удар это, должно быть, для девочки. – Ее тайно увезли и поместили в закрытую школу в Йоркшире.

Саймон вскочил на ноги.

– Кто это сделал? Назовите мне их имена.

– Все ответственные за это уже умерли. И я в любом случае не назвала бы их вам.

– Ну что ж, совершенно ясно, что кто-то при дворе все-таки знает истинную правду. Кто?

– Сядьте, Саймон, и позвольте мне закончить.

Кларисса сердито смотрела на него, пока он не уселся. Она была рада видеть, что он покровительственно обнял рукой Аннабелл, потому что его вполне могло возмутить и обидеть то, что Кларисса собиралась сказать дальше. Такова уж мужская гордость, ничего не поделаешь.

– Когда я узнала, что произошло так много лет назад, – продолжала Кларисса, – я не могла оставить девочку королевской крови трудиться в простой сельской школе. По меньшей мере Аннабелл заслуживала того, чтобы удачно выйти замуж. Поэтому я устроила так, чтобы она приехала сюда, в замок Кеверн. Я сделала это в надежде, что вы двое полюбите друг друга.

На лице Саймона читалось явное раздражение, но, к его чести, продержалось оно там всего несколько секунд. Затем он покачал головой и рассмеялся.

– Ну что ж, хоть что-то хорошее вышло из всех этих козней и происков.

Кларисса отпила еще один глоток бренди.

– Я вовсе не хотела причинить никому какой-либо вред своими действиями. Я думала, что никто никогда даже не узнает, что я сделала. Однако мне стало известно, что миссис Бакстер из академии регулярно посылала отчеты об Аннабелл по некоему адресу в Лондоне.

Аннабелл в первый раз за все это время открыла рот:

– Миссис Бакстер знала?

– Нет, моя дорогая, она абсолютно ничего не знала, кроме того, что ей платят небольшую сумму в обмен на предоставление время от времени кратких отчетов о ваших действиях. И за то, чтобы вы никогда не покинули стен ее школы. Когда вы уехали, миссис Бакстер немедленно отправила сообщение своему адресату, который затем организовал для мистера Тремейна место помощника викария в здешнем приходе.

– Я хочу знать имя этого адресата, – потребовал Саймон.

Кларисса строго взглянула на него.

– Будет лучше, если никто, кроме меня, не будет этого знать. Больше не задавайте мне подобных вопросов. Однако Тремейн сказал Аннабелл правду. Его действительно послали сюда, чтобы соблазнить ее. Он должен был опозорить ее, чтобы впредь ни одна достойная семья не взяла бы ее на службу. Тогда у нее не было бы возможности войти в контакт с кем-либо из титулованной знати.

– Но почему? – спросила Аннабелл, в недоумении покачав головой. – Если брак моих… моих родителей был аннулирован, то какую угрозу я могла представлять для королевской семьи? Неужели они думали, что я стану просить у них денег?

– Как я подозреваю, это связано с тем, что ты единокровная сестра наследной принцессы Виктории, – заявил Саймон. – Старшая единокровная сестра.

Из горла Аннабелл непроизвольно вырвался слабый стон. Она выпрямилась на кушетке, зажав обеими ладонями рот.

– Так и есть, – мягко подтвердила Кларисса. – Могу сказать, что в постановлениях Тайного совета в те давние годы было множество нарушений. И существует реальная возможность доказать законность брака ваших родителей в судебном порядке. Это сделало бы вас, Аннабелл, настоящей наследницей английского престола. И это означало бы, что на самом деле наследная принцесса вы, а не Виктория.

Аннабелл ничего не сказала. Она сидела неподвижно, как статуя. Статуя с теми же прекрасными голубыми глазами, как и у семнадцатилетней наследной принцессы Виктории.

Кларисса пыталась угадать, о чем думает Аннабелл. Она выросла в тяжелых условиях унижения и обид, а теперь ей подносят главный приз на золотом блюде. Ухватится ли она за эту возможность?

Саймон тоже выглядел потрясенным. Он поднялся на ноги и, подойдя к камину, наблюдал за Аннабелл. Мрачное выражение его лица свидетельствовало о том, что он тоже оказался перед дилеммой. Ее решение могло безвозвратно изменить их взаимоотношения. Он намеревался посвятить свою жизнь изучению памятников античности. Собрание артефактов кельтской культуры на его письменном столе служило неопровержимым доказательством этого. Захочет ли он быть принцем-консортом при королеве?

Но выбор необходимо было сделать, поэтому Кларисса обратилась к Аннабелл:

– Вы хотите отстаивать свое право на трон? Вы должны обдумать этот вопрос, дорогая. Возможно, утром вы объявите мне свое решение.

Аннабелл пристально взглянула на нее, затем подняла взгляд на Саймона и смотрела на него в течение нескольких красноречивых мгновений. Затем она вскочила на ноги, бросилась к нему и обвила руками его талию.

После этого она обернулась к Клариссе.

– Мне не нужно время, чтобы принять решение, миледи. Уверяю вас, я вовсе не собираюсь становиться королевой Англии.

Кларисса испытала огромное облегчение. Она хотела восстановления справедливости ради Аннабелл. Но ей было бы крайне тяжело наблюдать, как эта прекрасная женщина окажется втянутой в мерзкую паутину придворных интриг.

Саймон пальцем приподнял ей подбородок.

– Аннабелл, ты уверена? Подумай, от чего ты отказываешься. Ты была бы несметно богата. Монархиня над миллионами подданных. Даже я был бы обязан подчиняться тебе.

– Нет, нет, тысячу раз нет! Мое единственное желание – быть твоей женой.

Засмеявшись, он схватил ее в объятия и поцеловал в лоб.

– Отказываешься от трона, чтобы выйти за меня замуж? Вот уж доказательство истинной любви.

Они нежно улыбнулись друг другу. Глядя на них, Кларисса почувствовала, как к глазам подступили слезы.

Как хорошо, что она сообразила, как превосходно они подходят друг другу. До этой минуты она и представить себе не могла, что удачное сватовство порой бывает так отрадно для души.

Кларисса отставила в сторону свой бокал бренди и поднялась с кресла. Несмотря на поздний час, она чувствовала себя посвежевшей и довольной. Ее миссия здесь была счастливо завершена.

– Что это?… – Внезапно Аннабелл залезла в карман к Саймону и вытащила сверкающую бордовую туфельку. – О! Это моя потерянная туфля!

– Я подобрал ее в детской, – слегка нахмурившись, сказал Саймон. – Мне показалось важным взять ее с собой.

Кларисса улыбнулась, потому что понимала, что его побудило это сделать, хотя сам он не понимал. Эти туфли ей подарила много лет назад одна мудрая старая женщина.

– У вас есть ее пара? – спросила Кларисса.

– Я скинула ее под чайным столиком. – Аннабелл пошла доставать туфлю. Вернувшись, она посмотрела на пару туфель в своих руках и перевела взгляд на Клариссу. – Вы одолжили их мне на время, миледи, помните? Наверное, пришло время вернуть их вам назад.

– Отличная идея, – сказала Кларисса и тепло обняла Аннабелл в обмен на туфельки. – С Божьей помощью я найду другую достойную юную леди, которой они понадобятся.

Покидая кабинет, Кларисса бросила последний удовлетворенный взгляд на пару, обнимавшуюся перед камином. Да, несомненно, у нее все получилось превосходно.

Эпилог

28 июня 1838 года

На церемонии коронации юной королевы Виктории в Вестминстерском аббатстве Аннабелл сидела на галерее рядом с мужем. Перед ними тянулись ряды, заполненные аристократами в отороченных мехом горностая мантиях и дамами в изысканных придворных туалетах. Николас, герцог Кеверн, стоял навытяжку возле трона. Мальчик очень гордился тем, что его выбрали служить пажом.

Сидя на возвышении, королева приняла золотую державу от архиепископа Кентерберийского, а затем два скипетра, причем каждый был торжественно поднесен ей с большой пышностью.

Аннабелл не могла отвести глаз от Виктории. Ее единокровная сестра. Каким невероятным это все еще казалось.

В предшествующем году состоялась их короткая тайная встреча, на которой Аннабелл подписала юридический документ с отказом от всяких притязаний на трон. Виктория держалась сдержанно и холодно. Однако когда Аннабелл присела в глубоком реверансе перед уходом, взгляд Виктории задержался на ее слегка округлившемся животе.

– Когда ваш ребенок должен появиться на свет? – спросила принцесса.

Они мило побеседовали несколько минут, и, к великому удивлению Аннабелл, Виктория приблизилась к ней и поцеловала в щеку. С тех пор они больше не виделись, но Аннабелл иного и не ждала. Ведь они были практически чужими друг другу, связанными только их королевской кровью.

Теперь у Аннабелл была ее собственная семья.

Она тайком взяла Саймона за руку. Когда его сильные пальцы переплелись с ее, он улыбнулся ей с такой любовью во взгляде, что сердце ее переполнилось нежностью. Никакая корона не могла бы дать ей такого счастья, как последние полтора года. Они оставили девятимесячную Пиппу в детской в Кеверн-Хаусе, лондонском особняке герцога. Саймон еще не знал, что их любимая шустрая дочурка скоро получит братика или сестричку. Сегодня ночью Аннабелл откроет ему этот чудесный секрет.

На возвышении наступил исторический момент.

Архиепископ поднял золотую корону Святого Эдуарда и возложил ее на темноволосую голову Виктории. В полной тишине королева оглядела обширное собрание своих подданных.

С высоко поднятой головой она медленно прошлась взглядом по всем присутствующим.

Было ли это лишь плодом воображения Аннабелл, или глаза королевы действительно на миг остановились на ней?

Саймон сжал ее руку. Она посмотрела на него и по блеску в его теплых серых глазах поняла, что он тоже заметил взгляд Виктории.

Затем все поднялись на ноги, Аннабелл с Саймоном вместе с ними.

Зал грянул в унисон: «Боже, храни королеву!»

По окончании торжества, когда приветственные возгласы смолкли, Саймон низко склонился к Аннабелл и прошептал ей на ушко:

– Ни о чем не жалеешь, Золушка?

Она одарила его безмятежной улыбкой.

– Ни о чем. Ты, мой дорогой, гораздо более ценный приз, чем любая корона.

Примечания

1

Самайн – кельтский Новый год, празднуется 31 октября. – Здесь и далее примеч. пер.

2

В пьесе Шекспира «Венецианский купец» ростовщик потребовал от героя в качестве неустойки фунт мяса из любой части его тела по выбору заимодавца.

3

«Есть пирог из потрохов» – означает терпеть унижение. В старое время, когда лорд и его семья ели свежую оленину или парное мясо, охотникам и псарям подавали внутренности животного, запеченные в форме пирога.

Content

Дрейк Оливия
Если башмачок подойдет
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания