Денис Третий

Рулетка ценою в жизнь (Кукла)

Из окна крохотной каморки, куда швырнули Глеба, был виден лишь глухой забор, обвитый колючей проволокой. Вдоль забора прохаживался боевик с автоматом, одетый в камуфляжную форму.

Иногда был слышен шум вертолета и грузовиков. Бывало, что до него доносился звук множества голосов. А однажды звук, который он услышал, хоть и был неясен и слаб, но все равно, в этом крике, вопле, или зверином вое слышалась такая мука, такая смертная боль… Глеб несколько часов гадал, кто мог издавать такой крик. В голову приходили мысли одна страшнее другой.

Действительность оказалась намного страшнее самой безумной его фантазии.

Дверь его камеры открылась, вошли двое с автоматами.

— Ну, че стал?! Двигай! — Один из охранников пнул Глеба стволом в бок. — Тебе на аттракцион пора.

Подталкиваемый охранниками, Глеб быстро шел по двору, обнесенному каменным забором высотой в два человеческих роста. Позади осталось одноэтажное здание с забранными решетками окнами — место его заточения. По узкой цементной дорожке его вели мимо бревенчатого барака, окна которого также были зарешечены. Они обошли барак, небольшой кирпичный дом, обогнули вертолетную площадку со стоящим на ней военным вертолетом, вышли к строению, похожему на ангар.

— Нам туда, — охранник толкнул Глеба в проем открытой двери.

В помещении было холодно, кажется, еще холоднее, чем снаружи. Освещена была лишь огороженная решеткой площадка, размерами похожая на баскетбольную. Пол площадки устилали опилки. В воздухе остро пахло древесиной.

Вокруг площадки на невысоких скамейках сидело несколько десятков человек, которые негромко переговаривались. На всех были майки с эмблемами батальонов «Айдар», «Днепр», «Азов», «Донбасс» и прочих.

На стене висел огромный желто-блакитный плакат «Украина едина».

— Давайте его на арену, — послышался из полумрака чей-то голос.

Глеб разглядел в нескольких метрах от площадки конструкцию, похожую на спортивную трибуну.

— Че стал?! Иди давай! — В бок уперлось дуло автомата.

Глеб вошел в маленькую дверцу, ноги по щиколотки утонули в опилках. Запах усилился. Глеб принюхался — был еще один запах, довольно отчетливый. Пахло кровью. Голова снова закружилась. За спиной лязгнул запор. Он оглянулся — один из охранников запер дверь на засов. Глеб в нерешительности переступил с ноги на ногу, под ложечкой неприятно засосало.

— Снимай обувь, раздевайся до пояса, — послышалось с трибуны.

— Зачем? — насторожился он.

— Раздевайся!

По прутьям убедительно лязгнуло дуло автомата.

Глеб медленно снял ботинки, стянул рубашку, остался в одних штанах, как и было велено. По голой спине поползли мурашки.

Дверца в противоположной стороне площадки распахнулась.

На площадку вышел боевик в майке с эмблемой батальона «Днепр». Широченные плечи, кривые ноги, непропорционально длинные руки, низкий лоб с кустиками редких волос, массивная челюсть, маленькие бессмысленные глазки. Он стянул майку.

— Сейчас вы с ним будете драться, — послышалось из темноты. — Начнете по свистку. Не волнуйся, убить тебя мы ему не позволим. Разве что покалечить.

Зал радостно заржал.

— Так что, если хочешь остаться невредимым, — дерись!

Глебу совсем не хотелось драться, особенно с этим дебильным увальнем, один кулак которого был больше, чем его собственная голова.

Раздался свисток.

— Начали! — крикнул распорядитель.

Глеб вскочил на ноги, настороженно посмотрел на противника. Бугай начал приближаться мелкими, семенящими, словно обезьяньими, шажками. Глеб отступил, прижался спиной к решетке, застыл в ожидании.

В голове набатом звучали слова: «Хочешь остаться невредимым — дерись».

Бандит тем временем приблизился на опасное расстояние, вытянул навстречу Глебу длинные лапищи. Инстинкт подсказал: еще чуть-чуть — и чудовищных объятий не миновать. Надо уносить ноги!

Глеб поднырнул под правую руку амбала и оказался за его спиной.

«Днепровец» успел довольно быстро развернуться и вновь двинулся на него.

Глеб опять отступил, примерился, как бы половчее врезать уроду под дых. Не успел…

От давешней медлительности «днепровца» не осталось и следа. Правая рука молнией метнулась вперед, со свистом рассекая воздух. Если бы Глеб не отклонился, с таким же свистом раскололась бы его голова. Удар не достиг цели, по инерции противника развернуло.

Зал ревел.

Амбал бросился вперед.

На сей раз Глеб не зевал — в два прыжка оказался на относительно безопасном расстоянии. Если не терять бдительности, если вовремя уходить от ударов…

«Днепровец» вновь бросился на него. Глеб не успел увернуться от мощного толчка, рухнул в опилки. Сверху тут же навалилась пахнущая потом туша, на шее сомкнулись толстые пальцы. Глеб захрипел, перед глазами поплыли радужные круги. Было больно, воздуха не хватало катастрофически. Еще чуть-чуть — и он отключится. Он попытался спихнуть с себя мощную тушу. Безуспешно. Слабеющие пальцы беспомощно царапали спину врага. Собрав остатки сил, сосредоточившись и прогнав из поля зрения радужный пузырь, Глеб врезал ребрами ладоней по шее противника. По рукам, от кистей до локтя, побежала судорога боли. Бандит взвыл. Хватка ослабла. Уже почти теряя сознание, Глеб ударил «днепровца» в пах. Тот обмяк.

Аудитория гудела разочарованно, здесь явно были настроены на другой исход.

Глеб выполз из-под корчащегося тела и, пошатываясь, встал на ноги. Постоял, привыкая к тошноте и боли, побрел к открытой двери.

— Куда? — Его грубо схватили за плечо, развернули на сто восемьдесят градусов. — Далеко собрался? — спросил охранник и осклабился.

— От тебя подальше, — огрызнулся Глеб.

Удар прикладом сбил его с ног. Снова стало нечем дышать, по лицу потекло что-то горячее, в ноздри и рот набились опилки. Он сплюнул колючий, пахнущий кровью ком, провел рукой по лицу, языком пробежался по зубам — передние шатались, но были на месте.

— Это тебе наука на будущее, ублюдок, — послышалось над ухом.

Его притащили обратно в каморку.

Боль в груди немного стихла. Вот только солоноватый привкус крови во рту не проходил, и все время хотелось пить.

Глеба до дрожи в ногах страшила неизвестность. И некогда услышанный разговор, который до сих пор он считал горячечным бредом. Про то, что он уже покойник. Про то, что его можно списывать…

Глеб не заметил, как провалился в сон.

* * *

На следующий день его снова отвели туда же.

Опять подошли к тому же строению, правда, на сей раз не к центральным воротам. Они вошли в неприметную дверцу, по деревянной лестнице поднялись на второй ярус и оказались на небольшом балконе, забранном стальными прутьями.

— Садись, — Глеба подтолкнули к одиноко стоящему стулу. — Сегодня ты у нас почетный гость. Будешь смотреть представление из королевской ложи.

Зал так же был наполнен сидящими боевиками. Но на этот раз и клетка внизу, и трибуна были ярко освещены. Клетка пока пустовала, зато на трибуне сидели люди: не много, человек десять. Почти всех Глеб узнал — они были депутатами Верховной Рады от радикальных партий. Среди мужчин сидела и Ирина Фарион. Публика вела себя сдержанно, но в воздухе витал дух нетерпения.

На арену вытолкнули худощавого, интеллигентного вида мужчину, который выглядел совсем плохо: белое от страха лицо, лоб и щеки блестят не то от слез, не то от пота, руки свисают плетьми. Он никак не походил на бойца.

Среди депутатов Рады прокатился нетерпеливый рокот. Все смотрели на нескладную худощавую фигуру в центре арены.

Раздался свисток. Глеб вздрогнул. Мужчина в клетке втянул голову в плечи, затравленно оглянулся по сторонам. Лязгнул засов. На арену шагнул уже знакомый бугай из батальона «Днепр». Зрители встретили его появление аплодисментами. Раздался еще один свисток, и в помещении воцарилась звенящая тишина. Глеб совершенно отчетливо слышал удары своего сердца.

«Днепровец», широко раскинув длинные руки, стал медленно приближаться к худощавому. А тот, казалось, не мог пошевелиться от страха. Он стоял посреди арены и завороженно смотрел на надвигающегося врага.

— Дурак, — прошептал Глеб, — двигайся!

Точно услышав его немой крик, мужчина встрепенулся, в самый последний момент вывернулся из объятий амбала, отпрыгнул в сторону и снова застыл.

Он так и стоял столбом, давая противнику возможность перестроиться. А ведь у него был прекрасный шанс! Урода можно было подсечь, повалить на землю…

Но назначенный на убой двигался как лунатик. Если так пойдет и дальше — долго ему не продержаться.

Бандит медленно, но неуклонно загонял противника в угол клетки. Вполне реальным шансом вывернуться, уйти из ловушки худощавый не воспользовался. Прижался спиной к прутьям решетки и зажмурился.

Глеб до крови прикусил губу. В душе теплилась слабая надежда, что вот сейчас раздастся свисток. Ведь совершенно очевидно, что это неравный бой. Разве это честно?!

Он ждал напрасно. Вместо свистка раздался оглушительный рев множества глоток.

Подбадриваемый зрителями, «днепровец» сгреб худощавого в охапку, легко, словно пушинку, поднял над головой на вытянутых руках, вышел на середину арены, и обвел публику вопрошающим взглядом.

Публика неистовствовала. Еще час назад такие степенные депутаты Верховной Рады повскакивали со своих мест, орали, махали руками, а о бандитах на скамейках и говорить нечего.

Громче и восторженнее всех кричала Фарион.

«Днепровец» улыбнулся, поудобнее перехватил свою беспомощную жертву, опустился на одно колено…

…Хруст ломающегося позвоночника показался оглушительным во внезапно наступившей тишине.

Боевик с победным кличем отбросил в сторону поверженного противника. Тело тряпичной куклой упало на арену, поднимая в воздух фонтан опилок. Тишину вспороли аплодисменты.

Глеб уже не видел. Его рвало…

* * *

Этим вечером его, предварительно избив за изгаженный пол, потащили в сторону барака.

— Принимайте еще одного!

Глеба втолкнули в полутемное помещение. За спиной послышался лязг запоров. Несколько секунд глаза привыкали к темноте, а потом он увидел два ряда железных коек. На койках сидели и лежали люди.

… Их свозили сюда со всей страны. Большинство из них были похищены ночью прямо из дома. Официально все они умерли. Они и уже были мертвы, и их пребывание на этом свете теперь было вопросом времени. Они погибали один за другим.

Их называли «куклами», и они были здесь живыми тренажерами, на которых боевиков обучали убивать противника голыми руками или подсобными предметами.

Шансов выжить им не предоставлялось…

На следующий вечер в той же клетке на Глебе отрабатывали приемы ножевого боя, который был последним в программе этого дня.

Глебу вручили обычный кухонный тесак. Навстречу вышел боевик в майке с эмблемой батальона «Азов», которую бандит тут же и сдернул.

Противник был вооружен боевым ножом из прекрасной немецкой стали.

С первого мгновения боя Глебу стало ясно, что против него вышел настоящий виртуоз ножевого боя, возможно, даже преподаватель. Он мог убить Глеба сразу, но не торопился, а больше демонстрировал зрителям эффектные приемы.

Сталь рассекала воздух прямо перед лицом Глеба, а он неуклюже пытался тыкать вперед тесаком. Боевик уворачивался и снова переходил к демонстрации взмахов и выпадов.

Неожиданно прыгнув вперед, Глеб вцепился в руку «азовца» и рванул на себя, чтобы всадить клинок в незащищенный левый бок. Но боевик вырвался, ударил его костяшками напряженных пальцев по лицу и отскочил, восстанавливая дистанцию.

Глеб повторно атаковал безоружную руку, но в ней вдруг оказался нож, и он едва успел отпрыгнуть. Бандит перешел в контратаку: выпад, еще, еще, переброс ножа, снова выпад, удар ногой, опять выпад… Полукруглый мах… Кончик клинка достал до тела. Если бы нож или рука «азовца» были на два-три сантиметра длиннее, то из распоротого живота Глеба вывалились бы кишки. Сейчас же он отделался кровоточащей царапиной чуть повыше пупка.

Этот боевик любил маховые удары, пару дней назад он до позвоночника рассек горло предыдущей «кукле» так, что у убитого даже голова запрокинулась за спину. Но при взмахе приходится раскрываться, поэтому предпочтительнее короткие колющие выпады.

Именно так ударил Глеб, целясь в солнечное сплетение «азовца», но тот ногой отбил тесак и пырнул пролетающего по инерции мимо узника в правый бок. Глебу повезло еще раз: высококачественная сталь вновь лишь порезала кожу. Тем не менее, кровь текла по телу, пропитывая широкие штаны и оказывая угнетающее воздействие на психику Глеба. Его боевой дух был сломлен, хотелось бросить нож и сесть на землю.

Бандит ощутил перемену в состоянии противника.

Он ударил Глеба ногой в колено. Тот взвился от острой боли. «Азовец» молниеносным движением полоснул Глеба по пальцам, сжимающим нож.

Пальцы разжались, и тесак полетел на землю.

Теперь Глеб был в полной власти врага.

Толпа зрителей взорвалось восторженным воплем:

— Убивай его медленно! Кромсай по кускам!

То же кричали и депутаты Верховной Рады.

В глазах противника Глеб прочел свой приговор. Сейчас «азовец» будет высекать из него лохмотья кожи, сухожилий и мышц до тех пор, пока не прекратит его в изуродованный кусок кровавого мяса.

Из последних сил Глеб совершил резкий бросок в сторону — туда, где валялся его тесак.

В тот момент, когда Глеб поднимал его с земли, боевик мог легко его добить, но ничего не произошло. Противник и аудитория предпочли продолжение спектакля.

Глеб стоял с тесаком в руке, а «азовец», не спеша, приближался к нему, демонстрируя зрителям эффектные манипуляции.

— Хрен вы получите кайф, твари! — выкрикнул Глеб, как можно дальше отвел вбок руку с тесаком и направил рубящий удар сбоку на свою шею — на то место, где по его расчетам должна была проходить сонная артерия.

* * *

Соммерсет Моэм когда-то написал: «Вся жизнь — театр». Это изречение подразумевает в том числе и постоянную смену декораций, как правило, не зависящую от нашего желания.

Именно такую смену декораций застал и Глеб, когда очнулся.

Не было никакой арены, никакого мясника с ножом и жаждущих крови зрителей.

Он лежал на мягкой кровати с белоснежным бельем в роскошной комнате, интерьер которой соответствовал апартаментам VIP-отеля.

Глеб с удивлением отметил еще два нюанса. Во-первых, он был абсолютно голым. Во-вторых, его руки и ноги были намертво прикручены какими-то шнурами к кованым спинкам кровати.

Шея сбоку ныла и была прихвачена плотной повязкой. Однозначно сонная артерия не была задета.

Глеб начал осматривать комнату, приглядываясь к каждой детали.

Одна из стен, ближе всего к кровати, почти полностью представляла собой огромное зеркало.

Другая стена была увешана картинами. Все они представляли собой эротические сцены, притом довольно конкретно детализованные. В углу присутствовала и скульптура — такого же содержания.

Из всех украшений наибольшее место на стене занимала фотография Ирины Фарион: в полный рост и без малейших намеков на одежду.

Картины были и на другой стене, но там направленность была уже иная. Здесь инквизиция истязала своих жертв, причем воображению неизвестного художника могли бы позавидовать Дали и Босх.

Ситуация для Глеба окончательно прояснилась.

Он на некоторое время получал отсрочку от казни — ровно на столько, сколько потребуется Фарион для того, чтобы утолить свою жажду острых телесных ощущений.

Далее предполагалась «вторая серия», аналогичная сюжетам на дальней стене (с инквизицией). Возможно, по сравнению с вероятными способами казни, смерть на арене под ножом «азовца» могла оказаться куда менее долгой и мучительной.

Еще одна деталь: роскошный интерьер комнаты был сильно испорчен стоящим в дальнем углу грубо сколоченным шкафом. Такие используют дачники на своих участках для хранения инструментов. От догадки, КАКИЕ ИМЕННО могут находиться там инструменты, у Глеба чуть не остановилось сердце.

Да, оригинальностью Фарион не отличалась. Все это в истории уже было. Клеопатра в древнем Египте, Лукреция Борджа в средневековом папском Риме. Еще в османской Турции в 17 веке прославилась султанша Мах-Пейкер. Каждую ночь в ее покои в башне приводили молодых рабов-славян, а утром их бросали в мешке в бурлящие воды Босфора. Эта участь предназначалась и Богдану Хмельницкому, который тогда был в турецком плену, но Хмельницкий предусмотрительно принял ислам и на некоторое время даже стал муллой (до побега).

Чтобы выжить, Глеб и сам бы стал муллой, но сейчас это в тему не ложилось.

Очевидно, ему вколят какой-нибудь «конский возбудитель», этакую жидкую виагру. А скорее всего, уже вкололи: одна из ягодичных мышц чуть поднывала.

Если так, то очень скоро заявится сюда и Фарион.

Несомненно, и «первый тайм» планируется в каком-то садистском варианте: с чем-нибудь типа миниатюрной петли-удавки или кольца-удавки, или похожей дряни.

Поглощенный невеселыми мыслями, Глеб в первый момент даже не заметил, что инкрустированная дверь бесшумно открылась, и он теперь был в комнате уже не один.

Авторское отступление

Теперь хотелось бы ненадолго прервать повествование и поговорить на тему, как кажется на первый взгляд, не имеющую отношения к данному сюжету.

О том, что сейчас происходит в Республике Беларусь и отношении там людей к сегодняшнему геополитическому конфликту.

Из всех славянских народов меня больше всего восхищают сербы и белорусы. Особенно последние. Нигде в мире нет таких гостеприимных и доброжелательных людей. Работают белорусы так, как и не снилось многим другим. Вообще, перспектив у страны побольше, чем у многих, хоть и путь не быстрый. Зато устойчивый.

68 % граждан страны поддерживают идею Евразийского и Таможенного союзов. 60 % одобряют присоединение Крыма к России.

Но есть известная пословица: «И у лучшего народа не бывает без урода».

Украинские события вынесли на поверхность и накипь в двух соседних странах. В России подержали укронацистов и показали свое истинное лицо «либерально-болотная» оппозиция и продажно-циничная часть музыкальной и актерской богемы. А в Беларуси активизировались профашистские группы, главным рупором которых является сайт «Белорусский партизан», созданный Павлом Шереметом. Этот портал — лучший друг «Правого сектора» и других майдановских радикалов.

Название сайта не имеет никакого отношения к тем, кто сражался против гитлеровцев. Под «партизанами» имеется в виду как раз противоположная сторона: так называемые «бульбовцы» (местный аналог бандеровцев) и отряды польской «Армии Крайовой». То есть те, кто убивал советских солдат.

Возмущенные таким кощунством ветераны Великой Отечественной войны в 2010 году потребовали закрытия сайта, но этого сделано не было. В народе за порталом закрепилось название «Белорусский полицай».

На «БП» кучкуются оппозиционные профашистские националисты, мечтающие сменить власть в Беларуси и патологически ненавидящие Россию. Откройте сайт, посмотрите комменты этих отморозков. Аж жутко.

Проверка сайта на DNS и IP дала вот что:

IP: 162.159.244.160.

Хост: 162.159.244.160.

Город: SAN-FRANCISKO

Страна: UNITED STATES

IP-диапазон: 162.87.00 — 162.255.255.255.

Похожих взглядов придерживаются и два крупнейших новостных портала: «Навины» и «ТУТ». Но они хитрее. «Навины» президента Беларуси критикуют осторожно, «ТУТ» его вообще почти не трогает, изображая лояльность, а сторонников для белорусской оппозиции те и другие пытаются навербовать за счет антироссийской риторики.

И еще несколько десятков подобных сайтов наберется: «Хартия-97», «Наша Нива», «Альянс», и прочие.

Все они, как дятлы, долбят мозги сограждан параноидальной идеей: «Россия хочет напасть на Беларусь» (!!!)

Разумеется, их стратегическая цель — смена власти в самой Беларуси и приведения ее в лоно НАТО.

Сегодня прозападной оппозицией контролируется 80 % политического интернет-пространства Беларуси. Власть этот момент проморгала, не понимая, что когда-нибудь это ей может аукнуться. Ведь ставка очень высока. Для НАТО Беларусь — еще более лакомый плацдарм, чем Украина.

Сегодня «западное сообщество» — это уже не клуб джентльменов с сигарами, как лет тридцать тому назад. Сейчас это ЖЕСТКАЯ ТОТАЛИТАРНАЯ СЕКТА по типу «Центра дианетики» Рона Хаббарда. Такая же система строгого подчинения и единоначалия с наказанием за ослушание. По первому окрику все члены секты обязаны с посуровевшими лицами вставать в одну шеренгу, как при нынешней санкционной вакханалии. Оставаться нейтральными не разрешают даже Швейцарии и Финляндии.

Приказали Болгарии заморозить «Южный поток» — изволь выполнять. А то, что Болгария заморозит-то как раз себя и будет зимой по ночам сотрясать кашлем стены холодных квартир — это никого не волнует. Секта — не заводской отдел кадров, туда больничный лист не понесешь.

Странная это логика — рваться в тоталитарную секту в надежде съедать на завтрак не три сосиски, а четыре. Тем более, что количество сосисок с большей вероятностью сыграет как раз в обратную сторону.

(Закончу на этом тему сект еще одной историей. Видел я людей, вступивших в «Церковь Иисуса Христа последних дней» (это мормоны Митта Ромни). Обычный народ кто как выходные проводит, а они в мормонской молельне на проповедях сидят, потому что пропуски запрещены. И видел я их глаза — абсолютно пустые. Наверное, такие еще и у всех русофобов в мире).

Но вернемся к Беларуси. Допустим, нацики захватили власть, что тогда? Тогда — НАТО. Пусть в неофициальной форме, как у Украины.

Что может означать выстраивание НАТО вдоль всей границы с Россией от Балтийского моря до Черного? Это — высочайшая вероятность ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. Потому что терпение России тоже не безгранично, и до бесконечности пинать ее сапогом в бок не получится. Если НАТО в Белоруссии, тогда и Россия — на Кубе. Карибский кризис помните?

В Третьей Мировой войне человечество не имеет шансов выжить. Это только майдауны вслед за Тимошенко любят поговорить, «как хорошо бы, чтобы все страны мира объединились и разбомбили Россию». Продолжим: достаточно ядерному заряду взорваться на соседней с Украиной Курской АЭС, чтобы радиация от такого бутерброда превратила всю Украину в то самое «выжженное поле». Но этого майдаунам не объяснишь, они тупиковая ветвь эволюции.

А вот белорусы, люди образованные и помнящие последствия Чернобыля, должны осознавать это в полной мере. Как и то, что прозападная оппозиция, мечтающая дорваться до власти — это, по сути, сторонники Третьей Мировой войны.

Насколько много в Беларуси людей с майданно-прозападными взглядами? По количеству их постов в сетях может показаться, что много. А на самом деле?

Почему я неожиданно прервал рассказ и затронул эту тему — будет видно из дальнейшего сюжета.

* * *

Вошла не Фарион.

Это был охранник.

Он был одет в штатское, но имел при себе короткоствольный автомат-«инкассатор». Похоже, галичанин из батальона «Сич». Насколько Глеб знал, эти были самыми кровожадными. Зверье «западенское».

Охранник принялся проверять надежность шнуров, которыми был привязан Глеб. Значит, вот-вот надо ждать появления самой Фарион.

— Эй, боец, — окликнул его Глеб. — я в туалет по-большому хочу.

— Перебьешься, — буркнул охранник.

— Ишь, какой ты умный! Иди-ка, скажи своей хозяйке, что я больше пяти минут не выдержу, и если меня туда не выведут, то мне придется это ложе страсти безнадежно осквернить.

Некоторое время охранник переваривал услышанное, а затем стремглав выскочил из комнаты.

Очень быстро он вернулся и молча отвязал Глебу руки, но тут же стал снимать с пояса наручники.

— Э, брат, так не пойдет, — сказал Глеб. — А как я бумагой воспользуюсь? Тогда мне придется либо возвращаться с обдристанной задницей, либо тебя потом о маленькой деликатной услуге просить.

На этот раз охранник за инструкцией не побежал, зная ведьмин нрав Фарион и справедливо опасаясь побоев за тупость, а то и увольнения. Он молча повесил наручники обратно на пояс, отвязал Глебу ноги и теперь держал его под дулом автомата.

Глеб бодро соскочил с кровати и принялся разминать руки и ноги.

— Здесь тебе что, фитнес-клуб? — рявкнул охранник. — Вперед топай. Потом еще в душ пойдешь.

Глеб шел по коридору мимо занавешенных окон, чувствуя сзади злобный взгляд конвоира и направленный в спину ствол «инкассатора».

В туалете он зашел в кабинку и захлопнул дверь прямо перед носом чуть не шагнувшего туда же охранника:

— Куда, извращенец??? Я через канализацию не сбегу.

Наступило время действовать.

Глеб выдавил из себя протяжный стон и плашмя шлепнулся на пол, постаравшись сделать звук падения максимально громким.

Охранник рванул дверь на себя снаружи и распахнул ее, выдернув хилую защелку прямо вместе с шурупами.

Из положения лежа Глеб подсек его ногами, и галичанин грохнулся на пол. Видимо, ударился он головой крепко, потому что тут же отключился. Глеб завладел автоматом противника и для подстраховки добавил ему по голове прикладом, после чего раздел лежащего и, преодолевая отвращение, принялся напяливать на себя его одежду, которая явно была на пару размеров больше.

«Если он не курит, мне кранты».

Охранник оказался курящим: зажигалка нашлась в одном из карманов. Теперь предстояло самое главное.

Он оторвал от занавески кусок и смочил его водой. Потом осторожно выглянул из туалета. Коридор был пуст.

Глеб выскочил туда, поднес зажигалку к одной из штор, щелкнул. То же самое он сделал у остальных окон.

Шторы заполыхали, и пламя быстро перекидывалось на стены. Коридор заволокло едким дымом.

Глеб нырнул обратно в туалет. Теперь даже отсюда он слышал топот и крики людей. Похоже, все спешили покинуть загоревшийся дом.

Глеб прижал к лицу мокрую тряпку, выбежал в коридор, промчался по нему, потом по лестнице вниз, и выскочил во двор.

Как и следовало ожидать, все во дворе бестолково метались из стороны в сторону, и на Глеба никто не обратил внимания.

К воротам!

Но автоматические ворота были заперты, и возле них дежурил охранник.

«Версия — я бегу встречать пожарку. Если не откроет, придется его вырубать. Это плохо, остальным все будет видно, как на ладони».

Но боевик у ворот, полностью сосредоточивший внимание на пожаре, почти не взглянул на Глеба и сразу потянулся к кнопке, но при этом буркнул:

— Оружие оставь.

Глеб положил автомат на скамейку, с трудом дождался, пока ворота откроются, и выскочил на улицу.

Он несся по улице коттеджного поселка, на которую уже вышли многие жители других домов, глядя на загоревшееся здание. Мимо промчалась пожарная машина.

Выбежав из поселка, Глеб выскочил к трассе и пошел параллельно ей по мелколесью.

Тут он осознал, что победа оказалась пирровой. Он без денег, документов, и даже не знал, где находится.

Пожар потушат. В первый момент обгоревший труп в туалете могут принять за Глеба, но тогда возникнет вопрос: а где сам боевик? Случайно устроил пожар и смылся от ответственности? Тогда какая разница, кого будут искать: Глеба или бандита? За это время он все равно не успеет далеко уйти. Да и не спутают их, комплекция разная. В любом случае облава будет.

Беглец резко остановился. В нескольких метрах от него стояла машина с красно-зелеными белорусскими номерами.

Он подошел поближе и пригляделся. Обычная супружеская пара, оба лет 35-ти. Убирают термос, видимо, только что перекусывали.

Глеб постучал в окно, мужчина открыл.

— Не подвезете до города? — не сумев сдержать волнения, спросил беглец. — Только я без денег.

Видимо, прошедшие события так изменили лицо Глеба, что реакция пары была почти стрессовой. В глазах женщины он увидел испуг, а мужчина нахмурился:

— Нет. И деньги мне тоже не нужны.

Он взялся за рукоятку, чтобы задвинуть стекло.

Оставался последний шанс — сказать им все, как есть.

Они могут оказаться кем угодно. Нормальными обывателями, которые не хотят приключений на свою пятую точку, и рванут отсюда на всех газах.

Еще хуже — если это читатели «Белорусского партизана» или подобных ему сайтов. Тогда они симпатизируют местным нацистам и сообщат о Глебе первому же встреченному бандиту в камуфляже.

И последний, третий вариант, на который и остается делать ставку.

Рулетка ценою в жизнь.

Но выбора не было.

Глеб наклонился к стеклу и, глядя водителю в глаза, сказал:

— Я вас только прошу меня выслушать, а тогда — делайте, что считаете нужным.

* * *

Вот уже месяц Глеб жил в общежитии в Смоленске, где власти предоставили этаж беженцам из Украины.

Василий и Светлана оказались порядочными людьми и прекрасно понимающими, что творится в соседней стране. Они возвращались домой с Черного моря. Немало рискуя, Василий сумел перевезти Глеба через границу (как — это уже другая история) и даже дал ему денег на билет до Смоленска, небрежно отмахнувшись от обещания Глеба прислать ему долг с первого же заработка (что потом и было сделано).

Рассказ Глеба вызвал у супругов шок. В пути Василий рассказал ему о настроениях в Беларуси.

(Большинство людей здесь возмущены разгулом фашизма в Украине. А нациков (аудитория оппо-сайтов) не так уж много, просто они с утра до вечера активно постят в интернете под своими многочисленными никами, пытаясь создать иллюзию своей массовости. Времени для этого у них хоть отбавляй, большинство из них работать не хочет, а кто их содержит — тайна за семью печатями. Но в приличный дом их и на порог на пустят, и руки им не подадут. И «майдан» они не устроят (количеством не вышли, да и трусливы слишком), тем не менее, США и НАТО ставку на них все равно делают, видимо, рассчитывая на постепенное размножение одноклеточных до критической массы, необходимой для обрушения страны в хаос по украинскому сценарию).

В Смоленске Глеб устроился на работу — разнорабочим на стройке. Весь день что-то укладывал и перетаскивал, а вечером возвращался в общагу с гудящей спиной. Ночами спал плохо, часто просыпаясь от собственного крика и в холодном поту.

И только через месяц его отпустило. Мозг постепенно отходил от пережитого.

У него ведь не только руки, но и голова есть. Что-нибудь придумает, найдет, как заработать и разбогатеть. Купит себе квартиру в Смоленске и Василию со Светланой такую же подарит.

И когда-нибудь, как только придет время, обязательно навестит «лагерь смерти» в Украине. У него там есть, с кем пообщаться.

А пока он выжил — и это главное.

Дай Бог и всем нам….

Content

Денис Третий
Рулетка ценою в жизнь (Кукла)