Джуд Деверо

Незнакомец под луной

© Deveraux, Inc, 2012

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Эдилин, Вирджиния

1993 год

За все свои восемь лет Ким еще никогда не изнывала от скуки так, как сейчас. Она даже не подозревала, что такое бывает. Мать велела ей идти в большой сад, окружавший старый дом Эдилин-Мэнор, и играть, но что ей там делать одной?

Две недели назад отец увез брата на рыбалку в какой-то дальний штат.

– Мужское рабство, – назвала это мать, а потом добавила, что она не собирается оставаться одна в этом доме, да еще на целых четыре недели! В ту ночь Ким проснулась от громких голосов. Родители ссорились. Обычно они не скандалили, во всяком случае, при ней, и в мозгу сразу всплыло слово «развод». Она до смерти боялась жить без родителей.

Но утром они целовались, и все, похоже, было лучше некуда. Отец твердил, как хорошо жить в мире, а мать на него шикала.

В тот день она сказала Ким, что, пока отец и брат будут рыбачить, они переберутся в одну из квартир Эдилин-Мэнора. Ким это не понравилось, потому что она ненавидела старый дом. Слишком большой, и шаги отдаются эхом. Кроме того, каждый раз, когда она бывала там, оказывалось, что мебели все меньше, а пустота становилась все более пугающей.

Отец объяснил, что мистер Бертран, старик, живший в доме, продавал фамильную мебель, вместо того чтобы устроиться на работу и зарабатывать себе на жизнь.

– Он бы продал дом, если бы мисс Эди позволила, – добавил он.

Мисс Эди была старшей сестрой мистера Бертрана. И хотя не жила с ним, все же была владелицей дома. Ким слышала от людей, что она так ненавидела брата, что отказывалась бывать в Эдилине.

Ким представить не могла, что кто-то способен не любить Эдилин, тем более что все, кого она знала, жили здесь. Ее отец был Олдреджем и происходил из одной из семи семей, основавших город. Ким знала, что это нечто такое, чем можно гордиться. И радовалась, что она не из той семьи, которой приходится жить в большом пугающем Эдилин-Мэноре.

Но теперь она и мать жили здесь целых две недели, и она умирала от скуки. Очень хотелось вернуться в свой дом и свою комнату. Когда они собирали вещи, мать сказала:

– Мы уезжаем ненадолго и недалеко, только за угол свернуть, так что совершенно ни к чему брать это.

«Это» были почти все вещи Ким: книги, игрушки, куклы, наборы ювелирных инструментов. Но мама, похоже, считала все это ненужным.

Ким все-таки успела схватить велосипед, подарок на день рождения, вцепилась в руль и, упрямо выдвинув подбородок, уставилась на мать.

Отец рассмеялся.

– Эллен, – сказал он жене, – я тысячу раз видел у тебя этот взгляд и могу заверить, что твоя дочь не отступит. По опыту знаю, что ты можешь кричать, угрожать, уговаривать, умолять, заклинать, плакать, но она не сдастся.

Мать, недобро прищурившись, взглянула на смеющегося мужа.

Тот сразу стал серьезным:

– Рид, как насчет того, чтобы пойти…

– Пойти? Куда, папа?

В свои семнадцать Рид был в восторге от собственной значимости. Подумать только, он уезжает с отцом! И никаких женщин! Только они вдвоем.

– Не важно. Лишь бы вовремя убраться, – пробормотал отец.

Ким взяла велосипед в Эдилин-Мэноре и три дня с него не слезала. Но теперь очень хотелось заняться чем-то еще. Ее кузина Сара как-то пришла в гости, но оказалось, что ей не терпится обшарить противный обшарпанный, кишевший крысами дом. Сара обожала старые здания!

Мистер Бертран вытащил из груды валявшихся на полу книг «Алису в Стране чудес». Мама сказала, что книжный шкаф он продал в Колониальный Вильямсбург.

– Подлинный восемнадцатый век и принадлежал семье свыше двухсот лет, – шипела она. – Какой позор! Бедная мисс Эди!

После этого Ким целыми днями читала об Алисе и ее путешествии сквозь кроличью нору. И так полюбила книгу, что заявила матери: она хочет иметь светлые волосы и голубое платье с белым передником. Мать ответила, что если отец Ким еще раз отправится на четыре недели неизвестно куда, ее следующий ребенок вполне может оказаться блондином. Мистер Бертран сказал, что хотел бы целыми днями курить кальян, восседая на грибе, и изрекать мудрые вещи.

Взрослые стали смеяться: похоже, каждый находил другого весьма забавным.

Ким стало так противно, что она выскочила в сад и устроилась в развилке сучка любимой старой груши, чтобы спокойно почитать про Алису. Перечитала любимые страницы, и тут мать позвала ее на то, что мистер Бертран называл пятичасовым чаем. Он был странным стариком, очень слабым на вид, и отец говорил, что он мог бы снести яйцо на диване, потому что никогда с него не встает.

Ким знала, что в городе мало кто из мужчин любил мистера Бертрана, зато все женщины обожали. Бывали дни, когда сразу полдюжины женщин приходили к нему с вином, запеканкой или пирожными, и все громко смеялись. А при виде Ким все, как одна, говорили:

– Нужно было привести с собой…

И называли имена своих детей.

Но кто-то обязательно возражал, что неплохо бы побыть несколько часов в мире и покое.

Когда женщины придут в следующий раз, наверняка «забудут» привести детей.

Стоя за дверью и слушая, как взрослые закатываются смехом, Ким думала, что сами они ведут себя не слишком мирно и спокойно.

Прошло две недели с тех пор, как они жили здесь, и Ким как-то утром заметила, что мать непривычно взволнована. Вот только чем? Ночью случилось что-то. Что-то взрослое. Но Ким больше волновало то обстоятельство, что «Алиса» куда-то пропала. У Ким была единственная книга, и вот теперь ее нигде нет!

Она спросила мать, куда девалась книга, потому что твердо знала: вечером «Алиса» лежала на журнальном столике.

– Вчера я отнесла ее…

Но тут зазвонил старый, висевший на стене телефон, и мать побежала взять трубку, после чего сразу же захохотала.

Ким, досадливо вздохнув, вышла из дома. Похоже, жизнь с каждым часом становится все хуже.

Она попинала камешки, хмуро оглядела пустые цветочные клумбы и не спеша направилась к старой груше. Может, взобраться повыше, посидеть на ветке и подумать, чем занять бесконечные оставшиеся недели до возвращения отца, когда жизнь начнется снова?

Уже подходя к дереву, она вдруг остановилась как вкопанная. Незнакомый мальчик, младше ее брата, но старше самой Ким. Одетый в чистую рубашку с воротничком и темные брюки, он выглядел так, словно собрался в воскресную школу. И что всего хуже, сидел на ее дереве, читая ее книгу.

Темные волосы падали на лоб, но он был так погружен в ее книгу, что даже не поднял глаз, когда Ким пинком подняла облако пыли.

Интересно, кто он? И какое право имеет на ее дерево?

Ким не знала, кто или что, но знала одно: она хочет, чтобы этот незнакомый мальчишка убрался.

Она подняла ком грязи и со всех сил швырнула в него. Целилась в макушку, но попала в плечо. Комок разбился, и грязь посыпалась на ее книгу.

Он глянул на нее, сначала немного растерянно, но тут же взял себя в руки. И даже слова не сказал!

Красивый парнишка… не такой, как ее кузен Тристан, скорее как кукла, которую она видела в каталоге: розовая кожа и очень темные глаза.

– Это моя книга! – завопила она. – И мое дерево! У тебя нет на них права!

Она схватила еще один ком и бросила в него. И едва не попала в лицо, но мальчик слегка отклонился, и ком пролетел мимо.

У Ким был достаточный опыт в общении с парнями постарше, и она знала, что такое с рук не сойдет. Для того чтобы завести их, немного надо, но тогда тебе мало не покажется! Погонятся за тобой, поймают, заломят руки за спину или начнут дергать за волосы, пока не взмолишься о пощаде.

Увидев, что мальчик вроде собирается слезть, Ким со всех ног помчалась прочь. Может, она еще успеет добежать до того места, что считала классным укрытием? Успела! Втиснула тощее тельце между двумя горами старых кирпичей, согнулась в три погибели и стала ждать, когда появится мальчишка.

Прошло, казалось, не меньше часа, но он так и не показался, а ноги противно заныли. Ким осторожно и бесшумно выбралась наружу и оглянулась, ожидая, что он сейчас выскочит из-за дерева с криком: «Попалась!» – и станет бомбардировать ее комьями грязи.

Но ничего такого не случилось. Большой сад был так же тих и спокоен, и мальчика нигде не было видно.

Она забежала за дерево. Еще подождала и прислушалась. Нырнула за другое дерево и опять подождала. Ничего. Прошло довольно много времени, прежде чем она вернулась к «своему» дереву, и то, что увидела, ошеломило ее.

На земле, как раз под ее веткой, стоял мальчик. Держал книгу под мышкой и, казалось, тоже ждал.

Неужели это новая мальчишечья хитрость, о которой она не слыхала? Может, так чужие мальчишки, те, кто не живет в Эдилине, поступают с девчонками, которые бросаются в них грязью? Если она подойдет ближе, он ей врежет?

Должно быть, она издала какой-то звук, потому что он обернулся и уставился на нее.

Ким заскочила за дерево, готовая защищаться от всего, что в нее полетит, но ничего не полетело. Через несколько секунд она решила, что не годится выглядеть напуганной кошкой, и выступила на открытое пространство.

Мальчик медленно направился к ней, и Ким приготовилась сорваться с места. Не стоит слишком близко подпускать мальчишек, в которых первая швыряешься землей. Они гордятся своими меткостью и проворством.

Ким затаила дыхание, когда он подошел на расстояние, не позволявшее ей удрать.

– Прости, что взял твою книгу, – тихо сказал он. – Мне одолжил ее мистер Бертран, а я не знал, что она чужая. И не знал, что это дерево твое. Прости, пожалуйста.

Потрясенная девочка потеряла дар речи. Мать говорила, что мужчины не знают значения слова «прости». Но этот знал.

Она взяла книгу, которую он ей протягивал. Мальчик повернулся и пошел к дому. Он был уже на полпути, когда она обрела способность говорить.

– Погоди! – крикнула Ким и изумилась, когда он остановился. Никто из кузенов никогда ее не слушался.

Она подошла к нему, крепко прижимая книгу к груди.

– Кто ты?

Если он назовется пришельцем с другой планеты, Ким не удивится.

– Трэвис… Меррит. Мы с мамой приехали поздно ночью. А ты кто?

– Кимберли Олдредж. Мы с мамой живем здесь, пока отец и брат рыбачат в Монтане.

Он кивнул, словно сказанное было очень важным.

– А мы будем жить здесь.

Он показал на квартиру на другом конце большого дома.

– Мой отец в Токио.

Ким никогда не слышала о таком месте.

– Ты живешь по соседству?

– Не в этом штате.

Она смотрела на него и думала, что он очень похож на куклу, потому что не улыбается и даже не слишком много двигается.

– Мне нравится книга, – заметил он. – Раньше мне не попадалось ничего подобного.

Ким по опыту знала, что мальчишки вообще ничего не читают сверх программы. Если не считать ее кузена Триса. Но он читал только о психах, так что это не считается.

– Что ты читаешь? – спросила она.

– Учебники.

Она ожидала, что Трэвис что-нибудь добавит к этому списку, но тот молчал.

– А что ты читаешь для развлечения?

Он слегка нахмурился.

– Предпочитаю научные книги.

– Вот как…

Похоже, он понял, что от него ждут большего.

– Отец говорит, что мое образование очень важно, а мой наставник…

– А кто это?

– Человек, который меня обучает.

– Вот как, – снова пробормотала она, хотя понятия не имела, о чем идет речь.

– Я учусь дома. Хожу в школу в доме моего отца, – пояснил он.

– Не слишком-то весело, – заметила Ким.

Впервые за это время он слегка улыбнулся.

– Могу удостоверить, что совсем невесело.

Ким не знала, что означает «удостоверить», но вполне могла догадаться.

– Я умею развлекаться, – сказала она самым что ни на есть взрослым голосом. – Хочешь, покажу как?

– Я бы очень этого хотел. Откуда начнем?

Она немного подумала:

– На заднем дворе большая куча земли. Я покажу, как на нее въезжать, а потом спускаться. Можно при этом вытянуть руки и ноги. Пойдем за велосипедом! – крикнула она и побежала.

Но оглянувшись, обнаружила, что его сзади нет. Она вернулась. Он стоял на месте.

– Боишься? – издевательски хмыкнула она.

– Не думаю, но я никогда не катался на велосипеде и считаю, что ты слишком мала, чтобы меня учить.

Ким не понравилось, что она «слишком мала», чтобы что-то делать. Теперь он вел себя, как обычный мальчишка.

– Никто не собирается учить тебя кататься на велосипеде. И меня никто не учил, – бросила она, зная, что лжет. Отец несколько дней поддерживал велосипед, пока она не научилась сохранять равновесие.

– Ладно, – серьезно ответил он. – Попытаюсь.

Велосипед был слишком мал для него, и едва сев, он тут же свалился лицом вниз. Вскочил, выплевывая грязь, под взглядом Ким. Неужели он маменькин сынок и сейчас побежит жаловаться на нее?

Но он вытер рот рукавом и растянул рот до ушей в широкой улыбке.

– Ура! – завопил он и снова полез на велосипед.

К обеду он объезжал земляной холм быстрее, чем когда-либо осмеливалась Ким, и то и дело задирал переднее колесо, словно собирался прыгнуть через препятствие.

– Ну как я? – спросил он Ким, вихрем скатившись с земляного холма и остановившись перед ней.

Теперь он совсем не походил на того мальчика, которого она впервые увидела утром. Рубашка порвалась на плече, а сам он был покрыт грязью с головы до ног. На щеке расцвел синяк: это Трэвис едва не столкнулся с деревом, но, вовремя свернув влево, задел за кору. Даже зубы были черными.

Прежде чем Ким успела ответить, он оглянулся и застыл, превратившись в подобие куклы.

– Мама!

Ким повернулась и увидела маленькую женщину, довольно хорошенькую, какими бывают матери на картинках, но вместо румянца, как у Трэвиса, щеки ее покрывала смертельная бледность. Она походила на стертую, выцветшую, более старую копию сына.

Не говоря ни слова, она встала между детьми и медленно оглядела Трэвиса с головы до ног.

Ким затаила дыхание. Если женщина пожалуется матери на то, что из-за нее испачкался Трэвис, Ким накажут.

– Ты научила его кататься на велосипеде? – спросила женщина.

Трэвис загородил собой Ким.

– Мама, она всего лишь маленькая девочка. Я сам научился. Сейчас пойду умоюсь.

Он шагнул к дому.

– Нет! – воскликнула миссис Меррит. Трэвис оглянулся на нее. Она подошла к нему и обняла.

– Ты никогда еще не выглядел лучше!

Она поцеловала его в щеку. Улыбнулась, вытерла грязь с губ и повернулась к Ким:

– Вы, молодая леди… – начала она, но осеклась, нагнулась и обняла Ким. – Ты чудесный ребенок. Спасибо!

Ким ошеломленно смотрела на женщину.

– Играйте, дети. Что, если я принесу вам обед сюда? Устроите пикник? Любишь шоколадный торт?

– Да, – кивнула Ким.

Миссис Меррит шагнула к дому, но Ким крикнула ей в спину:

– Ему нужен свой велосипед.

Миссис Меррит оглянулась, и Ким окаменела от страха. Она впервые приказывала взрослым.

– Он… – уже тише сказала она – Мой велосипед слишком ему мал. Ноги волочатся.

– А что еще ему нужно? – вдруг спросила миссис Меррит.

– Бейсбольный мяч и бита, – заявил Трэвис.

– И ходуля пого, – добавила Ким – И…

Она прикусила язык, потому что миссис Меррит подняла руку.

– У меня не так много денег, но посмотрим, что можно сделать.

Она вошла в дом, но вскоре вернулась и принесла сандвичи и лимонад, а позже – и два больших куска свежеиспеченного шоколадного торта. К этому времени Трэвис в совершенстве постиг езду на заднем колесе, и она наблюдала за ним со смесью ужаса и благоговения.

– Кто бы мог подумать, что ты прирожденный атлет, Трэвис, – ахнула она, перед тем как уйти.

В начале вечера Ким услышала голос дяди Бенджамина, отца кузена Рамзи.

– Хо-хо-хо! – прогремел он. – Кто заказывал Рождество в июле?

– Мы! – взвизгнула Ким, и Трэвис побежал за ней к большому минивэну дяди.

Дядя Бен выкатил из задней дверцы большой сверкающий голубой велосипед.

– Мне велено передать это самому грязному мальчишке в Эдилине. Думаю, это ты.

Трэвис ухмыльнулся. Его зубы по-прежнему были черными, а в волосах застряла глина.

– Это мне?

– От твоей матери, – пояснил дядя Бен и кивнул в сторону входной двери.

На крыльце стояла миссис Меррит, и Ким, конечно, не была уверена, но выглядела она так, словно плакала. Впрочем, этого просто быть не может! Для любого человека велосипед – повод посмеяться, а не поплакать.

Трэвис подбежал к матери и обнял ее за талию.

Ким в изумлении смотрела на него. Ни один ее знакомый двенадцатилетний мальчик никогда ничего подобного не сделает. Какой стыд: обнимать маму в присутствии других людей!

– Славный парень, – пробормотал Бен. Ким повернулась к нему.

– Не говори матери, но я заходил к вам в дом и устроил небольшую уборку.

Он снова открыт заднюю дверь машины, и Ким заглянула внутрь. Там лежало пять ее любимых книг, кукла, набор ювелирных инструментов и на самом дне – прыгалка!

– Прости, никаких ходуль, но я привез одну из старых бит Рама и несколько мячей.

– Ой, спасибо, дядя Бен! – выдохнула она и по примеру Трэвиса обняла его.

– Знай я, что придется это везти, заодно купил бы тебе пони.

Глаза Ким превратились в блюдца.

– Не говори маме, что я сказал тебе такое, иначе она с меня шкуру сдерет.

Трэвис отошел от матери и молча любовался велосипедом.

– Как, по-твоему, сможешь на нем ездить? – спросил дядя Бен. – Или осилил только детский велосипед?

– Бенджамин! – укоризненно воскликнула мать Ким, вышедшая посмотреть, что происходит. Мистер Бертран по-прежнему был в доме. Насколько было известно всему городу, он никогда не выходил в сад.

«Слишком ленив, чтобы повернуть дверную ручку», – как-то сказал отец Ким.

Трэвис очень серьезно посмотрел на дядю Бенджамина, после чего взял велосипед и с головокружительной скоростью помчался вокруг дома. А когда послышался грохот, дядя Бен положил руку на плечо миссис Меррит, которая рвалась на помощь сыну.

С другой стороны дома снова раздался грохот, после чего Трэвис наконец к ним вернулся. Еще более чумазый. Рубашка висела лохмотьями. На верхней губе кровь.

– Проблемы? – спросил дядя Бен.

– Никаких, – ответил мальчик, глядя ему в глаза.

– Молодец! – воскликнул дядя Бен, сильно хлопнув его по плечу. – Но мне пора.

– А где вы работаете? – спросил Трэвис по-взрослому.

– Я адвокат.

– Это хорошая профессия?

Глаза дяди Бена весело сверкнули. Но он не засмеялся.

– Помогает оплачивать счета и имеет свои светлые и темные стороны. Подумываешь изучать закон?

– Я всегда восхищался Томасом Джефферсоном.

– В таком случае ты правильно выбрал путь, – широко улыбнулся дядя Бен. – Вот что, старина Трэвис, когда закончишь юридический факультет, приходи ко мне.

– Обязательно, сэр, и спасибо.

Сейчас он снова казался очень взрослым, если бы не грязь, торчавшие в волосах веточки и синяки, делавшие его ужасно смешным.

Но дядя Бен и не думал смеяться.

– Хороший парень. Поздравляю, – сказал он миссис Меррит.

Та обняла сына за плечи, но он увернулся. Очевидно, не хотел, чтобы дядя Бен увидел, как он привязан к матери.

Все смотрели вслед отъезжавшему дяде Бену. Наконец мать Ким сказала:

– Дети, идите играть. Позовем вас к ужину, а потом можете половить светлячков.

– Да, – согласилась миссис Меррит, – идите играть.

Вид у нее был такой, словно она годами ждала, чтобы сказать это сыну.

– А мистер Бертран поучит меня шить.

– Люси, – укоризненно покачала головой мать Ким, – мне следует предупредить, что Бертран использует вас как бесплатную рабочую силу. Он хочет, чтобы вы починили шторы и…

– Знаю, – кивнула Люси Меррит. – Ничего страшного. Я хочу научиться чему-то полезному, а шитье – занятие не хуже других. Как по-вашему, он продаст мне швейную машинку?

– Думаю, он продал бы вам даже собственные ноги. Потому что крайне редко ими пользуется.

Люси засмеялась.

– Пойдемте, я покажу, как заправлять нитку в машину, – предложила мама Ким.

Целых две недели Ким жила там, где, по ее представлениям, находится рай. Они с Трэвисом были неразлучны с рассвета до заката.

Он с таким азартом пустился в развлечения, словно был рожден для этого, что, по словам мамы Ким, было вполне естественно.

Пока они играли в саду, женщины и мистер Бертран шили и беседовали. Люси Меррит сидела за старой швейной машинкой «Бертина» и старательно чинила все шторы в доме.

– Чтобы он мог продать их подороже, – пробор мотала мать Ким.

Люси купила ткань и сшила новые занавески для ванных и кухни.

– Вы платите за квартиру, – напомнила мама Ким. – Не стоило платить еще и за ткань.

– Все нормально. Мне не стоит экономить. Рэндалл заберет все, что я не потрачу.

Миссис Олдредж знала только, что Рэндалл – муж Люси, но ничего больше.

– Хотелось бы знать, что все это означает, – пробормотала она.

Но Люси ответила, что и без того сказала слишком много.

Вечером дети неохотно отправлялись по квартирам. Матери умывали их, кормили и укладывали. Наутро дети снова выбегали в сад. Как бы рано ни поднялась Ким, Трэвис уже ждал ее на задах дома.

Как-то вечером Трэвис сказал:

– Я вернусь.

Ким не поняла, о чем он.

– Я уеду, но потом вернусь.

Она не хотела отвечать, потому что не хотела представлять, как он уедет. Они вместе взбирались на деревья, рылись в грязи, катались на велосипедах. Она бросала мяч, а Трэвис отбивал его бейсбольной битой. Ким очень нервничала, когда вынесла во двор куклу. Мальчики терпеть не могут кукол. Но Трэвис пообещал построить для нее дом, и построил. Из листьев, палочек, а внутри была кровать, которую Ким выложила мхом. Пока Трэвис делал крышу она взяла набор ювелирных инструментов и сделала два ожерелья из пластмассовых бус. Трэвис улыбнулся, когда она накинула на него одну нитку, и наутро снова ее надел.

Когда становилось слишком жарко и было лень двигаться, они вытягивались на прохладной земле, в тени, и по очереди читали вслух «Алису» и другие книги. Ким читала гораздо хуже Трэвиса, но тот никогда не жаловался. Когда она спотыкалась на очередном слове, он ей помогал. Недаром говорил, что хорошо умеет слушать, так оно и оказалось.

Девочка понимала, что в свои двенадцать он гораздо старше нее. Но Трэвис, казалось, этого не замечал. Когда речь шла об учебе, он казался совсем взрослым. Объяснил ей весь жизненный цикл головастика и все насчет бабочек и коконов. И почему у луны бывают разные формы, и почему приходят зима и лето.

Но при всех своих знаниях он совсем не умел «печь блинчики» в воде. Никогда до приезда в Эдилин не взбирался на дерево. Даже локоть ни разу не ссадил.

Вот так и получилось, что они обучали друг друга. Хотя ему было двенадцать, а ей – только восемь, временами наставником становилась она, и это ужасно ей нравилось.

Все закончилось ровно через две недели после того, как началось. Как всегда на рассвете, Ким, еще не до конца проснувшись, выскочила черным ходом и помчалась к крылу где жили Трэвис и его мама.

Но Трэвис так и не вышел. И не ждал ее, как обычно. Поняв, что дело неладно, она принялась колотить в дверь и звать Трэвиса, не заботясь о том, что разбудит весь дом. Во двор выбежала мать в халате и шлепанцах:

– Кимберли! Что ты так вопишь?

– Где Трэвис? – всхлипнула девочка, сдерживая слезы.

– Да успокоишься ты наконец? Возможно, они проспали.

– Нет! Что-то случилось!

Мать, поколебавшись, повернула ручку. Дверь открылась. Внутри никого. И никаких признаков, что здесь кто-то жил.

– Оставайся здесь, – велела мать. – Я узнаю, в чем дело.

Она поспешила к входу, но машины миссис Меррит не оказалось на месте. Было слишком рано будить мистера Бертрана, но мама Ким была так встревожена из-за Люси и ее сына, что, не раздумывая, шагнула внутрь.

Бертран спал на диване, доказывая этим, что подозрения окружающих не были беспочвенными. Похоже, на ночь он не уходил наверх, в спальню. И проснулся мгновенно, всегда готовый услышать хорошую сплетню.

– Солнышко, – пояснил он, – они умчались отсюда в два часа ночи. Я спал без задних ног, и Люси меня разбудила. Хотела знать, можно ли купить старую швейную машинку.

– Надеюсь, вы подарили ей эту древность.

– Почти. Попросил только пятьдесят долларов.

Миссис Олдредж нахмурилась.

– Куда они поехали? И почему среди ночи?

– Люси сказала только, что кто-то позвонил, сообщил, что ее муж возвращается, и ей нужно уехать.

– Но куда? Я должна позвонить ей, убедиться, что все в порядке.

– Она умоляла не звонить и не пробовать с ней связаться.

Он понизил голос:

– И добавила, что никто не должен знать, что они с Трэвисом были здесь.

– Все это звучит очень скверно.

Миссис Олдредж села на диван, но тут же вскочила.

– Господи! Что станет с Ким?! Я боюсь ей сказать. Она будет безутешна! Обожает этого мальчика.

– Славный парень, – согласился Бертран. – И кожа как фарфор. Надеюсь, он сохранит ее такой же и не позволит солнцу ее испортить, Думаю, своей коже я обязан привычке никогда не выходить на солнце.

Миссис Олдредж, хмурясь, пошла к Ким сказать, что ее друг уехал и что она скорее всего никогда его больше не увидит.

Ким отреагировала лучше, чем ожидала мать. Ни слез, ни истерик, по крайней мере на людях. Но прошло много недель, прежде чем девочка стала прежней.

Мать повезла ее в Вильямсбург, чтобы купить дорогую рамочку для единственного снимка, на котором были она и Трэвис. Дети стояли у велосипедов, грязные, и широко улыбались.

Как раз перед тем, как миссис Олдредж щелкнула затвором, Трэвис обнял Ким за плечи, а она его – за талию. Само детство смотрело на нее с этого снимка, который прекрасно выглядел в выбранной Ким рамке. Она поставила фото на тумбочку у кровати, чтобы видеть перед сном и когда просыпается.

Прошел месяц после исчезновения Трэвиса и Люси, когда Ким поставила на уши весь дом. Вся семья собралась за ужином, и Рид, старший брат Ким, спросил, что та собирается делать с велосипедом, который Трэвис оставил в Эдилин-Мэноре.

– Ничего, – отрезала Ким. – Я ничего не могу сделать из-за этого ублюдка, папаши Трэвиса!

Все окаменели.

– Что ты сказала? – прошептала мать, не веря ушам.

– Этого ублюд…

– Я тебя слышала! – перебила мать. – И не позволю восьмилетней девочке употреблять подобные слова в моем доме. Немедленно иди в свою комнату!

– Но ма… – начала сбитая с толку и готовая заплакать Ким. – Ты сама всегда так его называешь.

Мать, не отвечая, показала на дверь, и Ким вышла из-за стола. И не успела закрыть за собой дверь своей комнаты, как услышала взрыв смеха.

Ким взяла снимок Трэвиса и прошептала:

– Будь ты здесь, я научила бы тебя грязному слову.

Поставила снимок, растянулась на постели и стала ждать, пока папу пришлют «потолковать» с ней. Он обязательно принесет ей поесть, тайком, конечно. Он был милым и добрым, а на долю матери оставались строгость и дисциплина. Как несправедливо, что Ким наказали за то, что повторила слова, несколько раз слышанные от матери.

– Не родители, а ублюдки, – пробормотала Ким и прижала снимок к груди. Она никогда не забудет Трэвиса и никогда не перестанет на него смотреть!

Глава 1

Нью-Йорк

2011 год

Большой офис, занявший угол шестьдесят первого этажа. Окна от пола до потолка по двум стенам. Из окон открывается захватывающий дух вид на нью-йоркские небоскребы до самого горизонта. На двух других висят дорогие, выбранные дизайнером картины, не дающие, правда, представления о профессии владельца офиса. Посреди комнаты – письменный стол розового дерева. А кресло из стали и кожи занято Трэвисом Максвеллом. Высокий, широкоплечий, смугло-красивый…

Сейчас он, хмурясь, склонился над бумагами.

Еще одно чертово слияние. Еще одна компания, которую покупает отец. Неужели его желание владеть, властвовать, контролировать никогда не иссякнет?

Он услышал, что дверь офиса открылась, но даже не поднял головы.

– Да? Что там?

Барбара Пендергаст, для него – Пенни, миссис Пендергаст – для всех остальных, молча, выжидающе смотрела на него. Она не потерпит плохого настроения. У кого бы то ни было.

Не дождавшись ответа, Трэвис поднял голову и оглядел ее. Она была вдвое старше и вдвое тоньше. Но способна запугать и подавить любого. Кроме него.

– Простите, Пенни, что у вас?

Еще несколько лет назад она работала на его отца. Вместе они прошли от полунищего существования до того момента, когда Рэндалл Максвелл стал одним из самых богатых в мире людей. Когда Трэвис вошел в бизнес отца, Пенни решила ему помочь. Говорили, что протесты Рэндалла были слышны в шести кварталах отсюда.

Пенни выждала секунду, чтобы придать объявлению достаточно веса:

– Звонила ваша мать.

– Она… что?

Трэвис, забыв о слиянии, откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул, прежде чем спросить:

– С ней все в порядке?

– Я бы сказала, даже больше чем. Она хочет развестись с вашим отцом, потому что нашелся человек, за которого собралась выйти замуж.

Трэвис ошеломленно уставился на нее.

На Пенни был обычный, скучный на вид, но дорогой костюм. Волосы зачесаны назад. Она смотрела на него сквозь очки для чтения.

– Моя мать должна скрываться, не высовывать носа. Как я могу защитить ее, если она решила выйти на свет божий? И она с кем-то встречается?

– Думаю, вам стоит увидеть это, – посоветовала Пенни, протягивая ему фотокопию газетной статьи.

Газета была ричмондской. В статье рассказывалось о показе детской моды, который прошел в Эдилине, штат Вирджиния, где жила, вернее, скрывалась его мать.

Он пробежал глазами статью. Какая-то богатая женщина устроила роскошную вечеринку в честь дня рождения дочери, на которой показывалась одежда дизайнера Джессы Лейтон, сшитая…

Он снова уставился на Пенни.

– Сшитая мисс Люси Купер.

Трэвис отложил статью.

– Все не так плохо. «Купер» – вымышленное имя, а снимков и вовсе нет.

– Неплохо, пока ваш отец не решит снова пуститься на поиски. Ее любовь к шитью – верный способ засветиться.

– Что еще сказала мама?

– Ничего. Только это.

Она заглянула в блокнот.

– Цитирую: «Передайте Трэвису что мне нужен развод, потому что я хочу выйти замуж».

На этом она повесила трубку. Сами знаете, она считает, что вы, ее драгоценный сын, заставляет мир вращаться вокруг своей оси.

– Моя единственная нежная любовь, – улыбнулся Трэвис. – Она сказала, за кого собирается замуж?

Пенни окинула его взглядом.

Трэвис знал, что мать была крайне враждебно настроена по отношению к миссис Пендергаст. Много-много лет подряд Рэндалл оставлял жену и сына дома. Но никуда не ездил без Пенни.

– Конечно, не сказала, – усмехнулась Пенни. – Но, предупреждая вопрос, не думаю, что она настолько глу… то есть недостаточно мудра, чтобы рассказать этому неизвестному типу, за кем она замужем. Так что вряд ли ему нужны ее деньги.

– Деньги, которые она украла у отца, или деньги, которые она получит при разводе? Я тщательно отслеживаю ее счета, но каких-то крупных расходов не видел. Мало того, – с гордостью добавил Трэвис, – она уже много лет живет на свои доходы.

– Имеете в виду то, что она зарабатывает на стотысячедолларовом оборудовании, тканях и фурнитуре, которые приобрела на краденые деньги?

Трэвис одним взглядом дал понять, что с него довольно.

– Я позабочусь об этом, – отрезал он и тут же с ужасом представил будущее. Отец превратит развод в войну. И не важно, что жена не станет претендовать на его имущество и выплатит все, с чем убежала: жалкие гроши для него, хотя принадлежавшие ей по закону. Он сделает все, что в его власти, чтобы превратить жизнь жены в ад на земле. Четыре года назад Трэвис заключил с отцом сделку: он не станет работать на Рэндалла, если тот не оставит Люси в покое. Не станет переворачивать небо и землю, чтобы найти ее. А если найдет, не станет изводить. Сделка была достаточно простой. Все, что пришлось сделать Трэвису – продать душу дьяволу, то есть отцу, и мать будет спасена.

– Что-то еще? – поинтересовался он.

– Мистер Шепард спрашивал, не можете ли вы поужинать с ним сегодня?

Трэвис застонал. Он подготавливал документацию, необходимую, чтобы избавить компанию мистера Шепарда от банкротства. Поскольку тот основал дело тридцать лет назад, ужин будет не из приятных.

– Помогать отцу уничтожить компанию будет просто развлечением после сегодняшнего ужина!

– Что требуется от меня? – осведомилась Пенни с нотками сочувствия в голосе.

– Ничего… погодите! Разве у меня сегодня нет свидания?

– Лесли. Третье подряд, которое вы отменяете.

– Позвоните…

– Знаю. Тиффани.

Несмотря на все жалобы, при очередном взгляде на статью Трэвис невольно улыбнулся. Эдилин… место счастливейших мгновений его жизни. Поэтому мать сбежала именно туда.

«Кимберли», – подумал он и блаженно вздохнул, чувствуя редко посещавшие его покой и умиротворение. Ему было двенадцать, ей – всего восемь. Но она научила его всему. Тогда он не знал, что жил в своеобразной тюрьме. Ему не позволяли играть с другими детьми. Он никогда не смотрел телевизор, не читал детские книги. С таким же успехом он мог жить в пещере или в прошлом веке. Пока не встретил Ким. Ким с ее любовью к жизни.

На его столе стояла маленькая медная табличка, единственная личная собственность в этой комнате. На табличке было выгравировано:

«Я люблю развлекаться. Хочешь, покажу тебе как?»

Слова Ким. Слова, изменившие все.

Пенни не спускала с него глаз. Она была единственной, которой он доверял настолько, что рассказал правду о своей жизни.

– Забронировать билет на самолет или поедете машиной? – тихо спросила она.

– Поеду? Куда? – не понял он сначала, но когда она не ответила, сообразил: – Я…

Он не совсем понимал, что сказать.

– Как насчет того, чтобы я, пока вы ужинаете, купила нормальную машину? Такую, в которой позволено ездить по улицам? А вы сложите в сумку нормальную одежду. Завтра вы сможете поехать к матери.

Трэвис по-прежнему не знал, что ответить:

– Лесли…

– Не волнуйтесь, я пошлю ей столько бриллиантов, что она забудет о всех вопросах.

Пенни не любила Лесли. Впрочем, как и всех девушек, с которыми встречался Трэвис.

– Если ее можно купить, значит, это не любовь, – твердила она. Пенни хотела, чтобы Трэвис сделал то же, что и отец: нашел женщину которая бы любила свою семью больше, чем содержимое дорогих магазинов.

– Ладно, – решился Трэвис. – Попросите Форестера заняться слиянием.

– Но он не может…

– Сделать это, – перебил Трэвис. – Я могу, а он – нет? Может, он провалит сделку, и па уволит амбициозного маленького прохвоста?

– А может, он блестяще выполнит задачу, и ваш отец отдаст ему ваше место.

– А еще говорите, что не верите в сказки, – ухмыльнулся Трэвис. – Ладно, где меня ждет трогательная встреча?

Она дала ему время и адрес.

Он встал, глянул на стол, но теперь мог думать только о том, что скоро увидит маму. Как долго они жили врозь!

Повинуясь минутному порыву, Трэвис поднял со стола медную дощечку и сунул в карман.

– Пенни, что вы имеете в виду под «нормальной машиной»?

Выходя, она обернулась и одарила его одной из своих редких улыбок:

– Погодите и увидите.

Вечером внизу Трэвиса ждали лимузин с водителем. Его довезли до дома, швейцар открыл дверь и вызвал для него лифт. Трэвис ни с кем не разговаривал.

Он жил в пентхаусе с видом на все четыре стороны. Та же декоратор, которая обставляла его офис, наполнила квартиру своими представлениями о хорошем вкусе. В нише стоял огромный антикварный Будда, диваны были обиты черной кожей. Поскольку Трэвис проводил в квартире крайне мало времени, обстановка никогда его не интересовала.

Только одна комната была обставлена, как хотел он. Поэтому Трэвис направился прямо туда. Первоначально это было нечто вроде кладовой, но Трэвис потребовал, чтобы там были стеклянные полки. Именно в этой маленькой комнатке, которая всегда была на замке, он держал свои сокровища: кубки, награды, сертификаты, символы того, чему научила его Ким о «развлечениях».

Именно те две недели в Эдилине, проведенные с задорной малышкой Ким, дали ему мужество выстоять против отца. Мать тоже пыталась, но разве могла она, со своим мягким характером, противиться напору мужа?

Зато Трэвис обнаружил, что вполне способен держать оборону. После отъезда из Эдилина он при первой же встрече с отцом заявил, что нуждается в физической нагрузке. Рэндалл Максвелл оценивающе оглядел сына и понял, что мальчишка не собирается сдаваться. Поэтому и нанял тренера.

Как говорила Люси о сыне, тот был прирожденным атлетом. Утомительные тренировки были для Трэвиса отдыхом от изнурительных каждодневных занятий. Когда Трэвис изучал все, что мог дать ему тренер, появлялся новый. К тому времени когда Трэвису пришло время поступать в колледж, он был натренирован в нескольких боевых искусствах. Нос был сломан дважды, один раз на ринге, другой – когда нога тренера припечатала его лицо.

Отец хотел, чтобы Трэвиса продолжали готовить к поступлению в колледж. Но сын сказал, что как только станет совершеннолетним, уйдет и никогда не вернется. В то время мать еще жила с ними. Ее жизнь была такой же уединенной, как у Трэвиса. Впрочем, она никогда не любила шумного общества.

Трэвис поступил в Стэндфордский университет, потом в Гарвард, на юридический факультет, и пока жил вдали от тюрьмы, бывшей его единственным домом, обнаружил, что его привлекают экстремальные виды спорта. Прыжки с самолетов, спуск по веревочным лестницам вертолетов на заснеженные вершины гор, прыжки в воду со скал… Он перепробовал все.

Трэвис сдал экзамен на адвоката, но не собирался провести жизнь в офисе. Хотя отец требовал, чтобы сын работал на него, Трэвис отказался. Отец в гневе закрыт трастовый фонд, но Трэвис устроился каскадером в Голливуде, и с этого все началось.

Когда отец увидел, что его план не сработал и сын не собирается покорно гнуть перед ним голову, он сорвал зло на жене и сделал все, чтобы ее унизить.

В один прекрасный день Люси случайно нашла способ перехватить деловую операцию мужа и, почти не колеблясь, переслала три миллиона двести тысяч долларов на свой счет. За десять минут сложила вещи, взяла одну из машин мужа и сбежала.

Тогда Рэндалл передал сыну, что не станет ее преследовать, если тот бросит все попытки убить себя и начнет работать на него.

Трэвис пошел бы на все ради матери, поэтому уехал из Лос-Анджелеса и стал работать на отца. Но при каждом удобном случае снимал стресс, участвуя во всех видах экстремального спорта.

Теперь, оглядывая комнату, полную наград, кубков, медалей, сувениров, он улыбался. На стене за полками висело множество фото в рамках. Гонки в Монте-Карло. На грязном лице разводы от брызнувшей струи шампанского, но какой же он счастливый!

Там же висели фотографии самых невероятных кинотрюков. Огонь, взрывы, прыжки с зданий. Между этими фото – многочисленные снимки с женщинами. Кинозвезды, светские дамы, официантки. Трэвис не был разборчив и любил хорошеньких женщин, независимо от их места в обществе.

Он запер дверь, прислонился к ней и огляделся. В этом году ему исполнится тридцать. До чего же он от всего этого устал! Устал постоянно находиться под контролем отца, устал делать деньги для человека, у которого их и без того слишком много.

Мать правильно поступила, сбежав от мужа, но он знал, как ее мучает совесть из-за того, что Трэвис ее защищает. Но, по его мнению, она почти всю жизнь только и делала, что защищала сына. Так что теперь он у нее в долгу.

Сейчас Трэвиса тревожила мысль о том, что мать готова выйти за кого угодно, лишь бы освободить сына. Он очень боялся, что страх настолько измучил мать, что та собирается начать бракоразводный процесс, лишь бы дать сыну возможность избавиться от отцовского гнета.

Но Трэвис точно знал: мать не подозревает, что ее в этом случае ждет. «Безжалостный» – слишком мягкое определение для Рэндалла Максвелла.

С другой стороны, Трэвису трудно описать словами, как сильно он хочет вернуть свою прежнюю жизнь. Хотя последние четыре года вымотали его, но прежде чем уйти, хотелось увериться, что мать не вляпается во что-то столь же скверное, как первый брак.

Трэвис вышел из комнаты, не забыв ее запереть. Только он знал комбинацию замка, и никто из многочисленных подружек здесь не бывал.

Оказавшись в спальне, стерильно чистой и безликой, он открыл шкаф. В одном отделении висела спортивная одежда, в другой – деловые костюмы. В самом конце находилось то, что Пенни назвала бы «нормальной одеждой»: джинсы, футболки, кожаная куртка. Несколько минут – и все оказалось в рюкзаке.

Трэвис разделся до плавок и оглядел себя в зеркале. Жира почти нет, и он каждый день упражнялся, чтобы мышцы не стали дряблыми. Но кожа испещрена шрамами от ожогов, ран, хирургических операций. Он ломал ребра столько раз, что не упомнишь, а под волосами остался глубокий шрам: туда попал осколок стали и едва его не убил.

Вскоре он оделся и был готов ехать на ужин с человеком, нуждавшимся в ободрении и заверениях, что бизнес, начатый с нуля, не рухнет. Ему скорее всего просто нужна жилетка, в которую можно поплакать.

Тяжко вздохнув, он вышел из квартиры.

Было восемь часов вечера, и Трэвис провел много часов за рулем по дороге в Эдилин. Машина, купленная для него Пенни, оказалась старым «БМВ»; двигатель работал неплохо, но выжать более шестидесяти миль представлялось затруднительным. Пенни наверняка придумала все это для того, чтобы он не гнал машину. Она же положила в бардачок пакет сотенных, и Трэвис невольно улыбнулся. Если воспользоваться кредиткой, отец сразу узнает, где он. Трэвис не сомневался, что отец следит за ним. Одно дело – тратить деньги в Париже, и другое – в маленьком Эдилине, штат Вирджиния.

– Только пока ма в безопасности, – пробормотал он, переключая скорость. По крайней мере Пенни не оскорбила его, купив машину с автоматической коробкой передач. Позволила ему развлечься.

При мысли об этом слове Трэвис подумал о прошлой ночи. Попытка утешить почти семидесятилетнего мужчину далась нелегко. Но Трэвис знал, что, кроме него, никто бы этого не сделал. Отец часто с презрением говаривал, что Трэвис не наделен сердцем акулы. Очевидно, он считал это огромным недостатком. Но Трэвис воспринимал эти слова как комплимент.

Ему удалось уйти в одиннадцать. Нужно было выспаться, поскольку он собирался выехать на рассвете.

Но наутро, когда он уходил, зазвонил мобильник. Семь утра, суббота… но отец уже на работе.

– Где ты? – властно бросил он.

– Уезжаю, – так же холодно ответил Трэвис.

– Форестер не сможет завершить сделку.

– Это ты его нанял.

– Он умеет выколотить деньги и лизать задницы клиентам. Они его любят.

– Значит, когда объявит, что их работа накрылась, вполне сможет поплакать вместе с ними. Прости, мне пора.

– Куда на этот раз? – пробормотал Рэндалл.

– Читай спортивную хронику.

– Если ты себя угробишь, я…

– И что будет, папочка? Не пойдешь на мои похороны?

– Поздороваюсь с твоей мамочкой.

Трэвис на секунду оцепенел. Почему отец заговорил о ней именно сейчас? Неужели что-то пронюхал? Но то, что о Люси Купер упомянули в ричмондской газете, не должно было его насторожить. Или должно?

Трэвис решил первым броситься в наступление:

– Что-то сегодня ты выкатил пушки главного калибра. Должно быть, очень чего-то захотел.

– Мне нужно, чтобы ты занялся этой сделкой. В контракте что-то не так. Но не могу сообразить, что именно.

Одно Трэвис знал точно: интуиция никогда отца не подводила. Если он считал, что в контракте есть подвох, значит, так оно и было. За четыре прошлых года Трэвису сто раз хотелось заверить, что все в порядке и никто не пытается надуть отца. Ему все время казалось, что если провалить сделку, отец прогонит его из ада и он освободится. Но Трэвис знал, что этому не бывать.

Рэндалл точно ощущал предел, до которого можно давить на сына.

– Отдай мне это утро, и можешь взять пару недель выходных.

Трэвис молчал, думая о том, что отец слишком хорошо его знает. Впрочем, Рэндалл Максвелл прекрасно разбирался в людях. Много лет назад он совершенно справедливо рассудил, что мисс Люси Джейн Трэвис будет слишком перед ним трепетать, чтобы иметь самостоятельное мнение.

– Возьми три недели, – продолжал Рэндалл. – Завершение сделки займет именно столько времени. Только сообрази, где тут подвох, и ты свободен.

Пожалуй, сейчас не стоит возбуждать гнев и подозрения отца. Ярость нахлынет позже, когда Трэвис поможет матери развестись.

– Пришли мне контракт.

– У твоей двери ждет курьер, – сообщил Рэндалл.

Трэвис не мог видеть, но хорошо представлял торжествующую улыбку отца. В жизни этого человека главным было одно: выиграть и взять верх.

Поэтому Трэвис смог вырваться только в два часа дня. Ему хотелось позвонить матери, сообщить о своем приезде, но одноразового телефона под рукой не было, а звонить с мобильника он не смел.

Он уехал в ту же секунду, как закончил работу над контрактом. И позвонил отцу из машины.

– Этот старик такой же прожженный мошенник, как ты. Страница 212, последний параграф гласит, что если не согласишься на его условия, значит, не выполнил своих обязательств и компания возвращается к нему.

– Условия? – взревел Рэндалл. – Какие еще условия! О чем он?

– Понятия не имею. Сам спроси старика Хардрейнджера.

– Ты должен…

– Ничего я не должен. Пусть Форестер выяснит, что нужно старику. Или напусти на него Пенни. Кого угодно, кроме меня. Увидимся через три недели.

– Или нет, – добавил он, нажав кнопку.

Правда, ему было трудно представить такое. Неужели он сумеет выбраться из-под отцовской пяты? Если у матери хватит мужества пройти через развод, Трэвис вырвется на свободу.

Одна мысль об этом заставила его улыбаться всю дорогу до Эдилина.

Сейчас восемь часов вечера, суббота, и город словно вымер. Все магазины закрыты, ни одной дежурной аптеки, никто не гуляет с собакой. Городок с его старыми зданиями казался немного зловещим, как в фантастическом фильме, где все обитатели похищены пришельцами.

Найти Олдредж-роуд оказалось нелегко. Но увидев табличку, Трэвис улыбнулся еще шире. Конечно, Ким тут не живет, зато живут ее родственники и здесь находится их фамильный дом, Олдредж-Хаус.

Но ехал он не туда. Мать сняла квартиру в доме миссис Оливии Уингейт, как раз за тем, в котором жил кузен Ким. Первоначальным планом было приехать туда днем и повидаться с матерью. Поскольку Трэвис не хотел, чтобы кто-то знал, кто они на самом деле, то собирался припарковаться на дороге и позвонить ей по мобильному, номер которого Пенни прислала сегодня утром. Сначала он убедится, что мать в порядке, а потом найдет гостиницу.

План не изменился, но уже стемнело, и он не хотел, чтобы она выходила одна. Придется встретить ее поближе к дому.

С мыслями об этом Трэвис ехал по обсаженной деревьями дороге, когда из кустов прямо перед машиной выскочил высокий подросток с фонариком и в желтом отражающем жилете. Трэвис мгновенно нажал на тормоза, благословляя годы, проведенные за рулем гоночной машины, и приобретенные рефлексы.

В окно постучали. Другой парнишка знаком просил опустить стекло.

– Не хотите сбросить скорость, мистер? Здесь полно ребятишек. И кроме того, люди уже уходят. Паркуйтесь там, возле пикапа «форд».

– Припарковаться? – переспросил Трэвис. – Но я не собирался пар…

Он осекся. Не стоит никому ничего объяснять.

Слева за деревьями сверкали огни и слышалась музыка. Похоже, там что-то празднуют. Он решил было развернуться и уехать, но сзади уже подпирали машины. Внезапный разворот привлечет слишком много внимания.

– Поспешите, мистер, а то здесь скоро никого не останется. Вы уже опоздали к свадебному торту, – продолжал парнишка.

– Да, конечно, – пробормотал Трэвис, останавливаясь за грузовиком.

Свадьба?

Он поморщился. Что, если Ким выходит замуж? В конце концов это Олдредж-Хаус, так что все может быть.

Выходя, он прикрыт лицо рукой от света фар следующей машины.

У грузовика стоял настоящий здоровяк, и, если Трэвис не ошибся в значении его взгляда, был готов оштрафовать всякого за остановку в неположенном месте. Да и на Трэвиса смотрел так, словно пытался определить, кто перед ним.

– Вы со стороны невесты? – спросил он, открывая дверь, чтобы помочь выйти беременной жене.

– Колин! – упрекнула та. – Ты сейчас не на дежурстве, так что прекрати допрашивать людей. А вы, сэр, добро пожаловать в Эдилин. Заходите, пожалуйста. Будем надеяться, что шампанское еще осталось. Не то чтобы я стала его пить, но…

– Спасибо, – кивнул Трэвис.

Супруги направились к дому, но здоровяк все же повернулся и оглядел его.

– Класс, – пробормотал Трэвис. Похоже, он возбудил подозрения у копа. Хорошо, что тот сейчас не на дежурстве!

Мимо него проходили люди, и все смотрели на Трэвиса. Только тогда он сообразил, что все нарядно одеты. Только он в серой рубашке и джинсах.

И что теперь? Уйти? Повидаться с матерью завтра?

С другой стороны, вполне возможно, что она приглашена на свадьбу. Конечно, сомнительно, она всегда была тихой, любящей одиночество женщиной, но кто знает? И может быть, тот человек, за которого она собирается замуж, тоже здесь?

Он вдруг представил, как они сидят в углу, держатся за руки и шепчут друг другу нежные слова. Приятно будет посмотреть.

А вдруг Ким тоже будет там? Тем более если она и есть невеста? Конечно, он не представится ей. Они так давно не виделись. В детстве она была очень хорошенькой и наверняка выросла красавицей. Образ съезжавшей с холма Ким с рыжими, развевающимися за спиной волосами останется с ним навеки.

Может, стоит переодеться во что-то более приличное и пойти на свадьбу? Не оставаться. Только посмотреть и уйти.

Он открыл багажник машины.

Глава 2

– Как дела с новым бойфрендом… Дэйв вроде? – спросила Сара Ньюленд, садясь напротив Ким. Столики были накрыты скатертями разного цвета, то, что новобрачная называла «пасхальными оттенками». Оркестр ушел на перерыв, и большой танцпол был пуст. Потолок палатки был украшен крошечными серебряными лампочками, отбрасывавшими причудливые тени.

Близняшкам Сары исполнился год. Мать оставила их дома с временной няней. Сара и ее муж Майк так редко выбирались в люди!

– Да прекрасно! – воскликнула Ким. Сегодня на ней было фиолетовое с синеватым отливом платье подружки невесты с низким квадратным вырезом и летящей юбкой. Джесса – новобрачная и лучшая подруга Ким, сама нарисовала модель, а Люси Купер сшила платье.

– Считаешь, что это навсегда? – спросила Сара.

– Пока слишком рано что-то утверждать, но надежда есть. А как у тебя с Майком?

– Идеально. Но пока что мне никак не удается приучить его к хозяйству. Я хотела, чтобы он помог мне в саду. Знаешь, что он сделал?

– В случае с Майком возможно все.

– Привязался к парню, который работает на экскаваторе с обратной лопатой, научился на нем работать и расчистил полосу в два акра для нового забора. Слышала бы ты, как он и владелец экскаватора орали друг на друга!

– Хотела бы я на это посмотреть, – улыбнулась Ким. – Большую часть своей жизни я провожу с продавцами. Каждое произнесенное ими слово заставляет меня покупать еще и еще.

Сара подалась вперед и понизила голос:

– Так ты, наконец, встретилась с Люси Купер?

– Нет. Джесса сама примеряла мне платье.

– Но ты же видела ее несколько минут назад? Она танцевала с отцом Джессы.

Сара и Ким были кузинами, ровесницами, с детства неразлучными. Последние четыре года они постоянно удивлялись странному поведению Люси Купер, немолодой, живущей в доме миссис Уингейт женщины, которая убегала при появлении Ким. Другие люди видели ее в бакалее, аптеке, даже в магазине миссис Уингейт, в деловой части города, но стоило показаться Ким, как Люси пряталась. Один из ее кузенов тайком снял ее на мобильник и показал Ким. Но она не увидела в лице женщины ничего знакомого. Непонятно, почему Люси ее избегает.

– Не могла же я пропустить такое зрелище! Просто неприличное!.. В их-то возрасте!

– Но ты видела ее лицо?

– И да, и нет. Она прятала его на плече отца Джессы, так что время от времени показывалось то ухо, то глаз. Придется попросить кого-то из полицейских художников нарисовать ее анфас.

– А мне она показалась самой счастливой на свете.

– Нет, самая счастливая – Джесса.

– Какая чудесная свадьба! И платье божественное! Она и Трис – прекрасная пара, не находишь?

– Да! – с гордостью выпалила Ким. В колледже они с Джессой жили в одной комнате и навсегда остались лучшими подругами, хотя Джесса жила в Нью-Йорке, а Ким – в Эдилине. Несколько месяцев назад Джесса приехала в Эдилин на этюды, встретила местного доктора Тристана, кузена Ким, влюбилась и сегодня вышла за него замуж.

– Как там Рид? – спросила Сара. Брат Ким вызвался помочь Трису когда тот сломал руку, но теперь, похоже, возьмет на себя его медицинскую практику, по крайней мере, на следующие три года.

– Рид в депрессии. Даже не думала, что человек способен жаловаться с утра до вечера. Угрожает остановить первый попавшийся грузовик и смыться из города.

– Но он ничего подобного не сделает! Нам необходим доктор по вызовам!

– Нет, разумеется, – заверила Ким. – В Риде слишком развито чувство долга. Но было бы неплохо, если бы он не смотрел на это, как на трехлетний тюремный приговор.

– Все будут рады, когда Трис вернется и снова станет нашим доктором.

– Особенно женщины, – хихикнула Ким.

Девушки засмеялись. Доктор Тристан Олдредж был очень красив, добр и искренне заботился о людях.

– Кто этот человек, который не сводит с тебя глаз? – неожиданно спросила Сара, глядя поверх плеча Ким.

Та повернулась, но никого не узнала.

– Как только ты обернулась, он ушел, – пояснила Сара.

– Какой он?

– В твоем стиле! Высокий интересный брюнет. Похоже, его нос был несколько раз сломан, а может, я вижу нечто подобное во всех мужчинах, с тех пор как встретила Майка.

Ее муж был мастером нескольких видов боевых искусств.

– Тайный поклонник, полагаю.

Ким встала.

– Дэйв сегодня здесь?

– Нет. Приходится обслуживать свадьбу в Вильямсбурге.

– Должно быть, ужасно досадно, что он отсутствует каждый уик-энд!

– Зато дома на неделе. У себя дома. Не у меня.

– И кстати, как твой новый дом?

Сара тоже встала. Ей пришлось изрядно потрудиться, но она сумела сбросить вес после родов и вернула стройную фигуру.

– Чудесно! – воскликнула Ким.

Глаза ее загорелись.

– Я превратила большой гараж в мастерскую, а Джесса помогла мне с интерьерами. Много цвета.

– Дэйву понравилось?

– Особенно кухня. Когда я все устрою, мы пригласим тебя с тремя детьми. Но попроси Майка не брать с собой любимую игрушку. Я имею в виду экскаватор с обратной лопатой.

– Хорошо, – ответила Сара и, попрощавшись, ушла.

Оркестр возвращался, и она хотела перебраться в более спокойное место.

Ким немного постояла, оглядывая друзей и родственников. Были здесь только что прибывшие, то есть люди, не имевшие отношения к семи семьям – основателям города. Очевидно, пришли посмотреть, как женится доктор Трис. Его любили все. Он спас немало жизней в этом городке. Интересно, сколько среди них неприглашенных?

Ким надеялась, что Джесса выйдет за ее брата Рида, но подруга влюбилась в Триса чуть ли не с первого взгляда. А теперь еще и сменила работу, так что мечта Ким, чтобы лучшая подруга перебралась в Эдилин, откладывалась еще на несколько лет.

Ким не могла не думать о том, что к тому времени ей будет почти тридцать. И что тогда? Бизнес процветал, но личная жизнь, похоже, зашла в тупик.

Новобрачные уже уехали – Ким поймала букет, – но, кажется, некоторые гости собрались танцевать до тех пор, пока будет играть оркестр.

Она направилась к стене палатки и снова с обидой подумала о том, что сегодня у нее нет пары. Она встретила Дэйва полгода назад, когда ездила в Вильямсбург, чтобы поговорить с нервничавшей невестой о кольцах, которые она с женихом собирались заказать. Девушка была раздражающе нерешительна, а ее жених – еще хуже. Ким очень хотелось просто приказать, но она могла только весьма категорично предлагать что-то.

Через час, не дождавшись определенных ответов, она хотела уйти, но тут появился отец невесты, мгновенно оценил ситуацию и объяснил, какие кольца им нужны. Ким благодарно взглянула на него.

А когда вышла из дома, оказалось, что ее машину заблокировал большой белый грузовик с надписью «Борман Кейтеринг»[1] на борту.

К ней подбежал симпатичный молодой человек.

– Простите, – извинился он, вынимая ключи, но тут оказалось, что машина отца невесты заблокировала его грузовик. Поскольку тот заперся в кабинете и сейчас был на связи с удаленными партнерами, пришлось ждать. Ким и молодой человек познакомились и первые несколько минут дружно жаловались на невесту, неспособную принять решение.

– И ее мать такая же, – добавил Дэйв Борман, который и владел маленькой кейтеринг-компанией.

К тому времени как отец невесты закончил свои дела и передвинул машину, Дэйв назначил ей свидание. С тех пор они встречались дважды в неделю, и все было на редкость мило. Никаких фейерверков… но ей было с ним спокойно. Он славный человек, да и секс был хорош, ничего выдающегося, но очень приятно. Дэйв был всегда почтителен, всегда галантен.

– Интересно, куда подевались все скверные мальчишки, когда они нужны, – пробормотала Ким и, взяв с подноса бокал с шампанским, вышла во двор.

Она знала дом и сад Тристана, как свои собственные, так что сразу же направилась к тропинке, ведущей к дому миссис Уингейт. Слева был старый домик для игр. Она много времени проводила там в детстве. Матери ее и Тристана были подружками, и когда собирались вместе, Ким бежала в домик. Теперь он почти разрушился. Но Джесса собиралась его восстановить.

Ким села на скамейке в самом начале дорожки. Луна светила ярко, огоньки из большой палатки весело подмигивали, воздух был теплым и влажным. Она закрыла глаза, стараясь проникнуться атмосферой. Есть ли способ делать украшения, которые выглядели бы и чувствовались на коже лунным светом?

– Все еще учишь людей развлекаться? – спросил мужской голос.

Она мгновенно встрепенулась. Перед ней стоял высокий мужчина. Лица не было видно, потому что луна образовала гало за его головой. Вопрос прозвучал так двусмысленно, так провокационно, что ей стало не по себе. Рядом никого не было. Только незнакомец и его неприятный вопрос.

– Думаю, мне пора, – процедила она и, поднявшись, шагнула к палатке, где были свет и люди.

– Сколько простоял домик, который я выстроил для твоей куклы?

Ким остановилась и медленно повернулась к нему.

Он вырос, и судя по тому, что она могла разглядеть в слабом свете, больше не походил на хорошенького мальчика-причетника, как в двенадцать лет. От уголков глаз тянулись морщинки, и, как сказала Саpa, нос, казалось, был несколько раз сломан. Но он был очень красив, с темными, как ночь, глазами.

– Трэвис… – прошептала она.

– Я же говорил, что вернусь. И вернулся.

Голос был низким и сильным. Как ей нравится.

Она шагнула к нему, чувствуя себя так, словно увидела призрак.

– Я думал, что, может, ты меня не помнишь, – тихо сказал он. – Тогда ты была так молода.

Она не собиралась открывать ему правду или описывать глубину отчаяния после его отъезда. Тогда она много ночей подряд плакала вечерами в постели, пока не засыпала. До сих пор самой дорогой для нее вещью был детский снимок, первое, что она схватила бы, начнись в доме пожар.

Нет, лучше не показывать ему своих переживаний, взять беспечный тон.

– Конечно, помню. Ты был прекрасным другом. Я думала, что сойду с ума от скуки, но появился ты и спас меня.

– Спас тем, что ничего не знал. Ты была хорошей учительницей.

– Ты и велосипед! В жизни не видела, чтобы кто-то так быстро учился!

Трэвис вспомнил, что выделывал на велосипеде: прыжки, воздушные сальто, скачки с трамплина. Интересно, знает ли Ким, как красива?

Лунный свет играл в ее волосах, все еще сохранивших рыжеватый оттенок, а цвет платья в серебристых лучах… просто картинка! Будь это любая другая женщина, он попытался бы за ней поухаживать. Ему всегда было все равно, кто перед ним: жена дипломата или барменша. Если Трэвиса влекло к женщине, он немедленно давал это понять.

Но Ким всю жизнь прожила в маленьком городе, где все ее знали. Она не из тех женщин, с которыми можно флиртовать через пять минут после встречи.

Ким остро ощущала неловкое молчание, которое все длилось и длилось, и подумала, что ничего не изменилось. Он и в двенадцать был не слишком разговорчив, больше наблюдал, слушал и учился.

– Хочешь вернуться на свадьбу? – спросила она, сообразив, что все еще держит в руке бокал с шампанским. – Что-нибудь выпить?

– Я… – начал Трэвис и неожиданно для себя выпалил: – Мне нужна помощь.

Он произнес эти слова, кажется, впервые в жизни. Потому что всегда яростно отстаивал собственную независимость.

Ким немедленно подошла ближе.

– Ты ранен? Позвать доктора? Мой брат Рид здесь и…

– Нет, – улыбнулся он. Вблизи она была еще красивее. – Я не ранен. Я приехал в Эдилин по очень важному делу. Но теперь, когда я здесь, не знаю, с чего начать.

Ким взяла его за руку. Ладонь была большой и загрубелой. Похоже, он много работал физически. Она повела его к скамейке и велела сесть. Теперь она оказалась спиной к свету и видела его лучше. На нем был темный костюм, похоже, сшитый на заказ. На лбу между глаз прорезалась морщинка. Он выглядел встревоженным и озабоченным. Она сочувственно покачала головой, подалась вперед, так что Тристану представилась прекрасная возможность заглянуть в вырез платья. Ким говорила Джессе, что он слишком глубок, но та только смеялась.

– Такие титьки, как у тебя, стоит выставить напоказ!

После такого комплимента Ким просто не могла настаивать, чтобы в вырез вставили панельку.

Трэвис так отвлекся, любуясь открывшимся зрелищем, что сначала было не до разговоров.

– Ты можешь сказать мне все, – заверила Ким. – Правда, мы давно не виделись, но дружба длится вечно, а мы с тобой друзья, помнишь?

– Д-да, – выдавил он, с трудом сглотнув. Пришлось отнять руку, иначе он бы просто притянул ее к себе и поцеловал. Почему он не придумал по пути в Эдилин, что скажет, если снова увидит Ким? Вместо этого он всю дорогу проговорил по телефону, планируя подъем на вершину горы, который собирался совершить через шесть недель. Придется купить снаряжение, и к тому же Трэвис нуждался в тренировках. Гадал, не найдется ли скала поблизости от Эдилина. И есть ли в этом богом забытом городке тренажерный зал? Он не хотел, чтобы тело одрябло, пока он пытается решить проблемы матери.

Но тут Трэвис вдруг понял, что Ким все еще ждет ответа. Он не намеревался просить ее о помощи, даже не собирался снова с ней увидеться, но заметив ее в палатке в этом облегающем платье, просто голову потерял. Когда она выскользнула из палатки и исчезла в парке, он пошел следом.

Но не может же он все время молчать! Ким подумает, что он кретин.

– Дело в матери. Она живет здесь, в Эдилине.

Он снова замолчал, не зная, что можно рассказать и что лучше скрыть. Он не хотел отпугнуть Ким.

– А что с ней? – участливо спросила она, пытаясь вспомнить, что знает о его матери. Когда все это случилось, Ким была слишком мала, чтобы понять, что происходит, но с годами кое-что сообразила. Люси Меррит скрывалась от мужа-тирана.

– Люси! – внезапно охнула она. – Твою мать звали Люси! Это Люси Купер, женщина, которая каждый раз убегает, завидев меня? Она живет в Эдилине четыре года, но сегодня вечером я впервые увидела ее, да и то она прятала лицо.

Трэвис искренне удивился. Несколько раз он спрашивал мать о Ким, и та всегда отвечала, что они вращаются в разных кругах, и тут же меняла тему.

– Я не знал, что мама скрывается от тебя, но уверен, что она посчитала это необходимым. Когда мы были здесь впервые, она почти ни с кем не общалась, кроме того старика и твоей матери. И тебя.

– Мистер Бертран умер через год после вашего отъезда, а мать никогда бы никому не проговорилась, что Люси была здесь.

– А ты? Если бы ты узнала ее, сказала бы кому-то?

– Я… – начала Ким, но осеклась. Если бы она встретила Люси, через две минуты уже звонила бы Джессе. И кузине Саре, и, возможно, новой родственнице Джоселин, и она очень любила Джемму жену кузена Колина, так что, возможно, рассказала бы и ей. И просто необходимо было бы рассказать Трису потому что тот был другом миссис Уингейт.

– Может быть, – пробормотала она тоном, заставившим Трэвиса улыбнуться.

– Если это дом твоего кузена и мама живет рядом, наверное, ей было трудно прятаться от тебя.

– Но ей это удалось, – возразила Ким, не пускаясь в подробности о том, сколько раз Люси Купер сбегала от нее. Джесса недолго жила в доме миссис Уингейт, и каждый раз, когда приходила Ким, Люси таинственно исчезала. Неужели бедняжка пряталась в чулане для метел? Но как бы там ни было, одно Ким знала наверняка: это ее мать посоветовала Люси не показываться Ким на глаза.

Но сейчас Ким хотелось отвлечь от себя внимание Трэвиса.

– Твоя мать здесь из-за мужа?

– Да, – вздохнул Трэвис, откинувшись на спинку скамейки. Немного помолчал и улыбнулся ей.

– Я задерживаю тебя? Мешаю побыть с родными и друзьями? Ма говорила, что в Эдилине все друг другу родня.

– Ну, не все, но почти, – кивнула Ким.

– Это платье… невесты? – взмахнул рукой Трэвис.

– Я была подружкой невесты.

– Вот как? Означает ли это, что ты не замужем?

– Именно. А ты?

– Ни разу не был женат. Работаю на отца. Заключил сделку: пока я работаю на него, он оставляет в покое мать.

Трэвис говорил ей то, о чем раньше предпочитал молчать, но слова словно сами лились с языка.

– Звучит не слишком приятно, – покачала головой Ким. Ей снова хотелось потянуться к его руке, но она не посмела. Не могла представить себя в подобной ситуации, но думала… как… как героически и благородно повел себя Трэвис, пожертвовав собой ради матери. Кто еще так поступит в наше время?

– Похоже, мать хочет выйти замуж, хотя все еще не развелась с моим отцом.

– И в чем проблема? Пусть разведется.

– Да. Но если подаст в суд, отец узнает, где она, и сделает все возможное, чтобы сделать ее жизнь весьма неприятной.

– Есть же законы…

– Знаю. Меня не развод беспокоит, а то, что начнется потом.

– Не понимаю, – недоумевала Ким. Оркестр играл последний сет, и она слышала смех и крики. Интересно, научился ли Трэвис танцевать?

– Тебе можно довериться? – вырвалось у него. – То есть довериться по-настоящему? Я не привык исповедоваться.

Каждое слово, казалось, вырывалось из сердца. Это Ким, взрослое воплощение маленькой девочки, изменившей его жизнь.

– Да, – сказала она, ничуть не солгав.

– Мой отец…

– Жесток, – договорила за него Ким и плотно сжала губы.

– Да, ко всем, кто слабее, а у матери очень мягкий характер.

– Джесса ее обожает.

– Мама упоминала о ней. Та молодая женщина, которая жила в соседней квартире.

– И она сегодня вышла замуж. Полагаю, ты знаешь, что Джесса и твоя мать – большие друзья. Они работали вместе, шили вместе. Временами я ужасно ревновала.

Трэвис, потрясенный, уставился на Ким. Он звонил матери раз в неделю, даже когда был за границей, но никогда ничего подобного не слышал. Видел статью, в которой говорилось, что она шила одежду для какой-то женщины, но думал, что мать закрывалась в своей комнате и работала, стараясь не выходить на люди.

– Джесса – дочь Джо Лейтона, – пояснила Ким, видя, что Трэвис продолжает молчать.

– Джо Лейтона?

– Полагаю, это тот, за кого она хочет выйти замуж. Сегодня эти двое танцевали так, словно были готовы сорвать друг с друга одежду. Джесса считает Люси очень гибкой, но я не думала, что она может так откидываться на руку партнера. Надеюсь, что когда буду в ее возрасте…

Она снова осеклась под взглядом Трэвиса.

– О, верно, она твоя мать, но я совершенно уверена, что мужчина, за которого она хочет выйти замуж, – Джо Лейтон.

– Какой он? Чем занимается?

– Владелец метизного магазина в Нью-Джерси, принадлежавшего многим поколениям Лейтонов, но он собирается отдать магазин сыну и открыть новый, в Эдилине.

– Может ли маленькая кучка жителей этого города позволить себе иметь метизный магазин?

– Поблизости есть большие города, – сухо напомнила Ким.

– Я не хотел оскорбить Эдилин, просто думал о деньгах. Мать получит при разводе свою долю.

– Я знаю Джессу много лет, – ответила Ким еще суше, – и смею заверить, ее отец не гонится за деньгами твоей матери.

Ей крайне не понравились намеки Трэвиса, поэтому она встала.

– Мне пора возвращаться.

Трэвис ничего не ответил. Он так и думал, что все испортит! Но то же самое происходило всегда, когда он имел дело с порядочными девушками. Не звонил, когда следовало. Забывал дни рождения. Не посылал подарка, который девушка ожидала. Все делал наперекосяк, вот поэтому и старался встречаться с женщинами вроде Лесли. Подари ей блестяшку, и она счастлива.

Ким дошла до конца тропинки, когда на нее нахлынуло сильное ощущение дежавю. Ей снова восемь лет, она опять дала волю вспыльчивости и бросила в мальчишку комком грязи. А потому сбежала и спряталась, ожидая, что за ней погонятся. Но этот мальчишка не погнался. Ей пришлось идти за ним. В последующие недели она обнаружила, что мальчик не умеет вести себя, как его сверстники. Не может «печь блинчики», не может кататься на велосипеде. Он много знал для своего возраста, но все науки не помогли ему сделать свисток из травяного стебелька. Трэвис понятия не имел о многих важнейших вещах.

Она повернула назад. Трэвис, как тогда, неподвижно сидел на скамье. О чем он сейчас думает? Трудно сказать. Но очевидно, что он и сейчас так же малообщителен, как в детстве.

Она медленно побрела к скамейке, села и уставилась перед собой.

– Прости, иногда я подвержена приступам вспыльчивости.

– Значит, совсем не изменилась.

– А поскольку ты продолжаешь сидеть на месте, значит, тоже не изменился.

– Может, мы сумели сохранить в себе детство.

– В нашем случае это так и есть, – согласилась Ким с глубоким вздохом.

– Джо Лейтону не нужны деньги твоей матери. Насколько мне известно, никто не знает, что она может их получить. Не хочу раскрывать чужие секреты, но Джесса говорила, что ее па почти ничего не знает о Люси, есть ли у нее дети или нет, вообще ничего. Каждый раз, когда он спрашивает ее о личной жизни, Люси начинает его целовать, и… полагаю, остальное ты слышать не хочешь.

– Я бы предпочел менее яркое описание.

Она улыбнулась его выговору. В каждом звуке так и слышалось полученное образование.

– Понимаю. Но думаю, тебе станет легче оттого, что их свела любовь, а не деньги.

Не дождавшись ответа, она положила ладонь на его руку, и Трэвис накрыл ее своей. Она почти забыла, как он чуток и нежен. В детстве она была потрясена тем, что он тратит время исключительно на занятия. А у нее словно был список того, что обязан знать каждый ребенок в мире. И Ким стремилась всему его обучить.

Но сейчас он был бы рад и ее кое-чему научить. Она была такой красивой в этом платье и в лунном свете, что ему было трудно держать себя в узде. Но Ким смотрела на него, как на бродячего пса, которого необходимо спасти. Он честно пытался погасить желание во взгляде. А она хотела утешить его.

Трэвис понимал, что должен отпустить ее руку, но ее длинные пальцы были…

– Это шрам?

Она отстранилась.

– Да, так неудачно. И мешает торговле.

– Торговле?

Благодаря Интернету он знал о ее ювелирном магазинчике. Следил за ее жизнью все эти годы, пока она заканчивала колледж, а потом вернулась в Эдилин, где открыла собственное дело. Ким, разумеется, было об этом не известно. Но Трэвис посещал все ее арт-шоу, пока она училась в школе. Как-то она едва не столкнулась с ним нос к носу. Тогда Ким пришла с двумя другими девушками: высокой стройной брюнеткой и маленькой блондиночкой с фигурой, которую пожирали глазами все мужчины в зале.

Но Трэвис смотрел только на Ким. Она и сейчас была так же красива, как в детстве. Трэвис никогда в жизни не был так счастлив, во всяком случае, с тех пор, как много лет назад покинул Эдилин и Ким.

– Я делаю украшения, – пояснила она.

Он повернулся и уставился на нее.

– Ювелирные инструменты.

– Ты запомнил? – улыбнулась она.

– Ты заставила меня открыть набор. Откуда он у тебя?

– Дядя с тетей подарили на Рождество, а я, неблагодарная девчонка, даже его не открыла! Он был в коробке, которую привез дядя Бен.

– Вместе с моим велосипедом, – добавил Трэвис. Голос стал мягче, наверное, от воспоминаний. – Ты такие вещи делала этими инструментами! Я был поражен.

– А ты был прекрасной моделью. Ни один знакомый мальчишка не позволил бы надеть на себя бусы!

Она не сказала, что радость тех двух недель и набор инструментов были неразрывно связаны. Трэвис, украшения и счастье для нее были синонимами.

– Я все еще храню то ожерелье, – признался он.

– Правда?

– Да, Ким, это были две лучших недели моего детства.

Она хотела сказать, что для нее тоже, но промолчала.

– Что собираешься сделать для матери?

– У меня пока нет планов. Я услышал об этом только вчера. Она звонила…

Он чуть не обмолвился «моему секретарю», но вовремя сдержался.

– …и оставила сообщение, что решила выйти замуж и поэтому хочет развестись. Больше она ничего не сказала. Для меня это было полным шоком. Я думал, что она живет в квартире, в доме, принадлежащем почтенной пожилой вдове, и они шьют детскую одежду. Теперь я вдруг узнаю, что она способна перегнуться через руку партнера… танго? Да еще в присутствии всего города? Так что нет у меня никаких планов. Я в основном хочу знать…

– Что именно?

– Я хочу знать, что этот человек, Джо Лейтон, будет хорошим мужем для матери. Не будем говорить о любви: она воображала, что влюблена и в моего отца. Я хочу быть уверен, что он порядочный человек и не собирается унижать мою малышку-мать.

Ким затаила дыхание. Мать Джессы умерла, когда она была маленькой. Отец ее вырастил. Джо Лейтон был человеком сильной воли, любившим, чтобы все делалось так, как он скажет. Все годы в колледже Джесса не раз собирала подруг на совет и в отчаянии рвала и метала из-за того, что сказал или сделал отец. Очень славный человек, он, тем не менее, иногда бывал совершенно невыносимым. И большим собственником!

Когда Джесса влюбилась в мужчину из Эдилина, Джо Лейтон немедленно переехал туда, чтобы быть с ней. И его поведение едва не привело к разрыву между Джессой и Трисом.

– И что? – спросил Трэвис.

– Я… э…

Она не знала, что сказать. От ответа ее спасли приближавшиеся голоса.

Судя по выражению лица Трэвиса, он не хотел, чтобы его видели. По крайней мере, прежде чем он встретится с матерью.

– Иди за мной, – велела она и, встав, приподняла длинную юбку, готовясь побежать по узкой тропинке, ведущей через рощицу.

– С радостью, – пробормотал Трэвис, следуя за ней. Здесь, в гуще деревьев, было темно, но лунный свет проникал и сюда, серебря платье Ким. Ему нравилось наблюдать, как она бежит.

Трэвис так сосредоточился на ней, что едва не наткнулся на какую-то стену. Старый домик для игр! Высокая башня казалась жилищем злой феи из волшебной сказки.

– Сюда, – прошептала Ким, открыв дверь.

Трэвис поискал выключатель, но Ким поймала его руку и прижала к губам палец, призывая к молчанию. Потом знаком велела ему отойти от окна.

Он прислонился к двери, рядом с Ким.

В роще переговаривались подростки.

– Иди сюда, я здесь, – громко прошептал парень.

– Поймают, – возразила девушка.

– Кто? Доктор Трис уже уехал в свадебное путешествие.

Послышался звук поцелуя.

– Бьюсь об заклад, сейчас он делает то, чем хотим заняться мы.

– Я бы поменялась с ней местами, – мечтательно проговорила девушка.

Ким с Трэвисом переглянулись и дружно поморщились. Зря она это сказала!

– Значит, я недостаточно хорош для тебя? – взвился парень.

– Я только хотела… – бормотала девушка… – О, не важно. Вернемся в палатку. Ма, должно быть, ищет меня.

Кто-то, очевидно, парень, загремел дверной ручкой.

– Чертова дыра все равно заперта, – буркнул он.

– Вот и хорошо, – облегченно вздохнула девушка. Послышался топот убегавших ног.

Когда все стихло, Ким перевела дыхание, глянула на Трэвиса. Оба рассмеялись.

– Завтра все подростковое население Эдилина будет гадать, какой парочке повезло первой запереться в домике.

– А это всего-навсего мы, старичье, – притворно вздохнул Трэвис.

– Говори о себе! Это тебе вот-вот будет тридцать! А мне до такого ужаса еще годы и годы!

Она шагнула направо.

– Проходи сюда, только пригнись, притолока низкая.

Они оказались в очень маленькой комнатке с коротким, встроенным в стену топчаном.

Ким показала на топчан:

– Считай это столицей любви Эдилина.

– Если в городе имеются два топчана таких размеров, Эдилин вполне может считаться романтической столицей мира.

– Приходится находить интересные занятия в городе, где нет даже «Уолмарта».

Трэвис рассмеялся. Ким села на один конец топчана и жестом велела ему устраиваться на другом. Длинные ноги не давали Трэвису усесться как следует.

– Можешь даже вытянуться. Смотри, как мы подходим друг другу, – улыбнулась она. Их ноги соприкоснулись.

– Мы всегда прекрасно друг другу подходили, – заверил Трэвис.

Ким была рада, что в темноте не видно выражения ее лица.

«Мы друзья», – напомнила она себе.

– Расскажи о Джо Лейтоне, – попросил Трэвис серьезно.

– Я не слишком хорошо его знаю, но когда мы учились в колледже, он не давал Джессе шагу без него ступить. Но если по справедливости, так поступали все наши родители. Взять хотя бы мою маму! Она требовала рассказывать, с кем я встречаюсь и разослала ли свои резюме.

– Похоже, она очень тебя любит. Как она сейчас?

– Требует, чтобы я рассказывала, с кем встречаюсь, когда прихожу домой и каков еженедельный доход от моего магазина.

– А твой па? – засмеялся Трэвис.

– Мой па сделан из чистого сахара. Самый славный и милый человек на свете. Мои родители и младшая сестра Анна отправились в длинный круиз. Вернутся только осенью.

– Так ты в городе одна?

– Нет, здесь мой брат Рид, и у меня есть кое-какие родственники.

Как он вежлив: расспрашивает о ее жизни, хотя ему не терпится узнать побольше о человеке, за которого его мать собирается замуж.

– Думаю, мистер Лейтон – хороший человек. Но все зависит от твоей матери. Верно? Судя по тому, что ты сказал, она не слишком умеет за себя постоять.

Трэвис ответил не сразу:

– Моя мать всегда была очень тихой и незаметной. Думаю, она поняла, что спорить с отцом – только делать хуже себе. Если она оставалась в тени, у него создавалась иллюзия полного контроля над ситуацией. Тогда ему не было нужды вновь укреплять свой авторитет.

– А ты? Как живешь ты?

Трэвис пытался переменить позу, но места не было.

– Я сейчас упаду с этой штуки. Твои ноги… не возражаешь?

Он поднял ее ноги и положил себе на колени.

Ким скорее бы умерла, чем запротестовала.

– Ой! Прости, но у тебя такие острые каблуки…

Ким молниеносно сбросила модные босоножки на высоких каблуках и снова положила ноги ему на колени. Казалось вполне естественным, что он стал массировать ее ступни. Ким поблагодарила Духов Спа за то, что только вчера сделала маникюр и педикюр. Пятки были гладкими, как стекло.

– Так на чем мы остановились? – спросил он.

– Э…

Ким никак не могла вспомнить. Ни один мужчина еще не массировал ей ступни.

– Да, ты спрашивала о моей жизни. Правда в том, что ты все изменила.

– Я?

– Я рос не как другие дети. У нас большой дом на ста акрах в северной части штата Нью-Йорк. Дом был выстроен нуворишем в середине прошлого века и стал свидетельством его алчности. Очень высокие потолки и куча панелей темного дерева. Все это прекрасно подошло отцу. Мы жили там в окружении десятков слуг, и все стали для нас родными. Мы почти не видели отца, но его присутствие чувствовалось всегда.

Большие пальцы Трэвиса ласкали левую ступню. А когда проникли между ее пальцами, она почти перестала понимать, что он говорит.

– До того лета, когда отец полетел в Токио, а мать привезла меня в Эдилин, я понятия не имел, что живу иначе, чем другие люди. Ты научила меня жить, как все остальные, и я всегда буду благодарен тебе за это.

– Думаю, ты все это придумал. Трэвис, а где ты выучился этому?

– В Таиланде, думаю. Или в Индии. Где-то там. Тебе нравится?

– Если я потеряю сознание от экстаза, не обращай на меня внимания.

– Но мы этого не допустим, верно? – усмехнулся он и поудобнее уложил ее ноги. – Расскажи еще о Джо Лейтоне.

Ким разочарованно вздохнула, потому что он решительно прекратил массаж, но села прямее.

– Ну что сказать? Джесса много раз жаловалась на отца, но очень его любит. Я точно знаю, что она – свет его жизни. Когда Джесса была моложе, он требовал, чтобы дочь каждую минуту была рядом. Вернувшись из колледжа после первого курса, она должна была умолять отца разрешить пожить у нас хотя бы две недели. И мистер Лейтон лично допрашивал каждого мужчину, на которого Джесса взглянула хоть раз. Она говорит, что Тристан – тот, кто стал ее мужем, – заплатил выкуп за невесту, подарив ее отцу помещение.

– Для метизного магазина?

– Да.

– И магазин уже открылся?

– Нет. Там многое нужно переделать, вернее, перестроить. Друзья мистера Лейтона приехали из Нью-Джерси, чтобы ему помочь. Он и Джесса здорово поскандалили. Она все твердила, что в Вирджинии полно хороших строителей. Но он и слушать не хотел.

– Похоже, он из тех, кто всегда стремится настоять на своем, – нахмурился Трэвис. – Мой отец тоже из таких. Должен в любой ситуации взять верх.

– Думаешь, твоя мать сказала мистеру Лейтону да, потому что… потому что его поведение ей уже знакомо?

– Именно этого я и боюсь. Хотелось бы увидеть их вместе… но только если он не будет знать, кто я.

– Ты прав. Если тебя представят, как сына Люси, мистер Лейтон мгновенно превратится в пай-мальчика. И ты уж точно не узнаешь ничего близкого к правде.

Она вскинула голову.

– А твоя мать согласится…

– Не говорить ему, кто я? Я сам себя об этом спрашиваю. Не знаю. Я постепенно понимаю, насколько непредсказуемы женщины. Мать может рассмеяться и согласиться или рассердиться и спросить, как я смею думать, что разбираюсь в людях лучше, чем она.

Ким невольно рассмеялась.

– Я как будто слышу мистера Спока!

– Это кто-то из Эдилина?

– Нет. Из телесериала. Поколения моих родителей. Ты часто находишь какие-то пропущенные звенья в своем образовании?

– Целые десятилетия, – искренне признался он. – Люди иногда ссылаются на вещи, о которых я в жизни не слышал. Приходится смотреть на окружающих, чтобы знать, смеяться или нет. Однако я научился никогда не спрашивать, что они имеют в виду. Иначе прослывешь кем-то вроде инопланетянина.

Ким рассмеялась, больше потому, что сделала бы то же самое.

– Меня можешь спрашивать о чем угодно, и я постараюсь ответить.

– Ловлю на слове.

Он помедлил.

– Тогда скажи: доктор Спок и мистер Спок – один и тот же человек?

– Нет, совсем нет. У моего па есть DVD с сериями «Звездного пути», я тебе дам посмотреть.

– Мне бы очень хотелось, – ответил Трэвис, подавляя зевок. – Прости, но я очень устал. Я должен был приехать днем, чтобы сразу поговорить с мамой, но отец потребовал от меня сделать кое-что, и выехал я поздно.

Ким развернулась и спустила ноги на пол.

– Ты ел? И где остановился?

– Если в Эдилине нет отеля и ресторана, открытого… сколько сейчас, девять тридцать? – придется ехать в Вильямсбург.

Ким решила не слишком долго задумываться, прежде чем ответить:

– У меня есть гостевой домик и набитый едой холодильник. Конечно, это всего лишь крошечный домик у бассейна, который прежние владельцы обставили для визитов сына. Тот останавливался в домике, когда приезжал погостить. Едва я купила дом, мой брат Рид решил перебраться в домик, но он оказался слишком мал. Тогда он занял бывшую квартиру Колина – это здешний шериф, – но терпеть ее не может. Хотя Колин ее тоже терпеть не мог.

Она замолчала, чтобы не показаться полной дурой.

– Буду счастлив принять предложение, – тихо ответил Трэвис. – Что же до ужина, я бы повел тебя в ресторан, но…

– О, мы сворачиваем наши тротуары в девять.

– С каких это пор у вас есть тротуары?

– Я ранена в самое сердце! У нас уже три года, как есть тротуары! В следующем году на улицах поставят электрические фонари.

– Бьюсь об заклад, фонарщик рыдает из-за потери работы, – хмыкнул Трэвис.

– Мы женили его на дочери сапожника, так что они счастливы.

Оба рассмеялись.

Глава 3

По пути домой Ким не переставала удивляться тому, что Трэвис вдруг вернулся. Она все время посматривала в зеркальце заднего вида, чтобы проверить, не потеряла ли его. Он вел старый «БМВ», даже без автоматической коробки передач. Может, стоит объяснить, что ему не нужно переключать скорости.

Она умирала от желания задать ему тысячи вопросов, о том, как он жил эти годы… но пожалуй, лучше будет, если он сам ей скажет, в свое время. Она знала, что он работает на своего ублюдка-отца – воспоминание заставило ее улыбнуться, – а у отца есть деньги. Но судя по этой машине, отец не желал делиться с сыном.

Ким подумала о том, в какой кошмар должна была превратиться нынешняя жизнь Трэвиса. Почему он это делает? Жертвует своей жизнью, чтобы защитить мать. Насколько героичен такой поступок?

Свернув на свою подъездную дорожку, она вспомнила, что он просил ее о помощи, и поклялась сделать все возможное.

Трэвис поставил машину рядом и вышел.

– Ты не пользуешься гаражом?

– Я сделала в нем мастерскую.

Она поискала в сумочке ключи.

– Значит, когда идет дождь или снег, или палит солнце, твоя машина остается здесь?

Он взял у нее ключи и открыт дверь.

– Так и есть, – кивнула Ким, входя и включая лампу у дивана, который выбрала вместе с Джессой. Комната была отделана в бело-голубых тонах. Вдоль одной стены высились книжные шкафы, на камине стоял телевизор. Потолок шел до самой крыши, обнажая толстые белые балки.

– Прекрасная комната. Очень уютно, – похвалил Трэвис. Странно, почему его дорогой дизайнер интерьеров не могла сделать чего-то в этом роде? Впрочем, он ничем не помог ей. Даже не объяснил, что ему нравится.

– Спасибо, – пробормотала Ким и отвернулась, чтобы он не увидел ее улыбки. – Кухня там.

– Ким, тебе необязательно меня кормить. Довольно и того, что приютила. Я могу…

Он осекся при виде соединенной со столовой кухни, такой же удобной и теплой, с большим розовым гранитным островком и медными кастрюлями, висевшими на стене. Обеденный стол был большой, выщербленный и, очевидно, старый.

– Мне здесь нравится, – решил он. – Давно у тебя этот дом?

Он знал ответ, потому что следил за сделкой с начала до конца. Он даже попросил Пенни сделать пару звонков в банк, в котором Ким просила кредит. Хотел убедиться, что все пройдет гладко.

– Меньше года.

– И за это время ты привела его в такой порядок?

– Мы с Джессой. Мы…

Она пожала плечами.

– Вы настоящие художники. Знали, что делаете. Помочь тебе с ужином?

– Не стоит, – отмахнулась Ким, но про себя удивилась. Откуда он знает, что Джесса – художник? Может, это она как-то обмолвилась?

– Садись, и я принесу тебе поесть.

Он сел на табурет на дальнем конце стойки и стал наблюдать за Ким. Роясь в холодильнике, та ощущала его взгляд и чувствовала себя виноватой из-за того, что вся еда была приготовлена Дэйвом и работниками его фирмы. Но зачем говорить все это Трэвису? Сказать, что у нее есть постоянный парень? Тогда он подумает, что между ними что-то может произойти. Если не считать массажа ступней, он ведет себя так, будто не заинтересован ни в чем, кроме дружбы. И смотрит на Ким так, словно ей по-прежнему восемь лет.

Она положила перед ним подставку под тарелку, нож и вилку. Мать пыталась уговорить Ким сэкономить деньги и забрать бабушкину посуду, но Ким отказалась.

– Ты просто хочешь избавиться от старых вещей, – упрекнула она, и отец едва сдержал смешок.

Тогда мать подарила весь сервиз Колину и Джемме Фрезьер на свадьбу, и они пришли в восторг.

– О чем ты думаешь? – спросил Трэвис.

Ким объяснила:

– Джемма – историк и знала историю компании, которая выпустила сервиз. Обращалась с ним так, словно сокровище нашла.

– А тебе не нравится?

– Я люблю новые вещи. Что будешь есть?

– Все что угодно. Я всеяден.

Она положила ложки в дюжину пластиковых мисок, которые извлекла из холодильника, и предоставила ему выбирать. Но не могла оторвать от него глаз. Он ел в европейской манере: вилка в левой руке, нож – в правой. Манеры принца.

Теперь, без резкого контраста между тенями и беспощадным белым светом, она сумела разглядеть те ангельские черты, которыми он был наделен в детстве. Хотя его волосы были темны как ночь, глаза черны, как обсидиан, а скулы стали угловатыми. Похоже, он не брился день или два, так что над верхней губой стали пробиваться усики. Но так или иначе, по мнению Ким, красивее мужчины не было на всем свете.

Трэвис заметил, как она, опершись на локоть, смотрит на него. Если он не сумеет ее отвлечь, не выдержит и начнет ее целовать.

– Не боишься запачкать платье?

– Что? О да, конечно.

Она очнулась от транса и покачала головой:

– Пожалуй, нужно надеть что-то поудобнее.

Трэвис слегка кашлянул, словно подавился.

– Ты в порядке?

– Да. Сейчас доем, пока ты…

Она неохотно встала.

– Да, разумеется.

Ким исчезла за дверью спальни.

– Я выгляжу полной дурой, – прошептала она.

Не так-то было легко дотянуться до молнии на спине платья, и сначала она решила попросить Трэвиса помочь, но при мысли об этом хихикнула. Правда, ей тут же стало совестно.

– Тебе и вправду восемь лет, – сказала она вслух и стала раздеваться.

Оставшись один, Трэвис облегченно вздохнул. Ким, такая красивая в платье с большим вырезом, да еще неотрывно следившая за ним… это уж слишком.

Он по опыту знал, что девушки, которые смотрели на него, как Ким, оказывались легкой добычей.

Но что будет потом? Не начнет ли она поговаривать о свадьбе?

Говоря по правде, Трэвис вряд ли будет возражать. Когда он с Ким, кажется, будто вернулся домой. Она. Ее дом. Ее друзья. Все было родным и знакомым.

Но что будет, если она больше узнает о нем? О его прошлом? О том, кто его отец? Тогда он увидит, как звезды в ее глазах погаснут, а это невозможно вынести.

Нет, лучше пусть она сохранит убежденность в его благородстве. Пусть думает, что он способен только на добрые дела. Не нужно ей знать правду.

Он успел поужинать к тому времени, когда вернулась Ким в джинсах и старой майке. К сожалению, Трэвис нашел ее еще более желанной. До него дошло, какую ошибку он сделал, согласившись остановиться у нее.

Он поспешно встал.

– Пойдешь спать? – спросила она.

Трэвис не посмел ответить. Только кивнул, но когда Ким направилась к задней двери, остановился. Он не намерен оказываться в одной комнате с ней и с кроватью.

– Ты можешь дать мне ключ и указать нужное направление?

– Но мне нужно все тебе показать.

– Я вполне сумею найти все сам.

Он улыбнулся, давая понять, что спорить бесполезно.

Ким отдала ему ключи.

Неловко постояв у двери, они расстались, Ким подалась вперед, словно желая поцеловать его в щеку, но Трэвис отстранился. Ей вдруг показалось, что он собирается пожать ей руку, но Трэвис ограничился братским похлопыванием по плечу и ушел.

Убирая со стола, Ким невольно морщилась. Это она подчеркнула, что они друзья, значит, не имеет права жаловаться, что Трэвис строго придерживается правил.

Наутро ее разбудил запах еды. Первой мыслью было: «Это Трэвис!»

Она поскорее оделась, густо подкрасила глаза, поскольку брови и ресницы всегда были слишком светлыми. Ким проклинала себя за то, что не покрасила их перед свадьбой. Но потом ей вдруг пришло в голову, что Трэвису нравятся женщины, которые выглядят так, будто на них совсем нет макияжа.

Потребовалось три оттенка коричневой туши, чтобы достичь такого эффекта.

Прежде чем выйти на кухню, она надела модные черные слаксы и красивую полотняную блузку. Остановилась в дверях и увидела Трэвиса. Стоя спиной к ней, он что-то готовил на новой плите «Волф». На нем были джинсы и джинсовая рубашка, под которыми угадывалось великолепное тело.

– Доброе утро, – сказала она.

Трэвис повернулся. В руке у него была сковорода с длинной ручкой.

При виде широкой улыбки ей захотелось броситься ему на шею. И похоже, он тоже подумал о чем-то подобном. Но тут же отвел глаза.

– Сегодня моя очередь кормить тебя, – объявил он и кивнул на остров, на котором стояла тарелка.

– А ты не будешь завтракать.

– Я встал пару часов назад и поел. И еще поплавал в твоем бассейне. Надеюсь, ты не возражаешь?

Ким ужасно, ужасно жалела, что не видела его в плавках.

– Очень рада, что кто-то пользуется бассейном. Я только поэтому колебалась, стоит ли покупать дом. Мне нравились планировка и гараж на три машины, из которого получилась прекрасная мастерская. Но я не умею чистить бассейны.

Он положил ей омлет.

– Я так и подумал, поэтому немного почистил его и проверил кислотность. В чулане нашлись кое-какие химикаты, так что я ими воспользовался. Надеюсь, ты не посчитала меня слишком бесцеремонным.

– Позволяй себе все, что пожелаешь, – разрешила Ким, разглядывая содержимое тарелки: омлет со сладким перцем и луком и два ломтика зернового хлеба.

– От такой еды я растолстею, – кокетливо заметила она, ожидая комплимента.

Но Трэвис не собирался хвалить ее фигуру. Хотя она выглядела классно! Выросла более высокой, чем он ожидал, но для него рост просто идеален. Белая блузка льнула к груди, черные брюки обрисовывали аппетитную попку.

Не дождавшись комплимента, она сказала себе, что Трэвис просто не умеет обращаться с женщинами.

– Так что собираешься делать сегодня? – спросила она.

Утром Трэвису очень хотелось позвонить матери и сказать, что он в Эдилине. Нужно назначить встречу в уединенном месте, где можно поговорить о разводе, о человеке, за которого она хочет выйти замуж, и о том, что собирается делать со своей жизнью. Следующие три недели пройдут в подготовке бракоразводного процесса, который, вне всякого сомнения, станет пикантной новостью для прессы.

Но при взгляде на Ким он попытался придумать предлог, чтобы как можно более надолго оттянуть все неприятные новости.

– А что собиралась делать ты?

– Идти в церковь, если встану достаточно рано.

Она глянула на часы. У нее все еще есть время, чтобы успеть в церковь, но тогда придется оставить Трэвиса. Вполне возможно, что когда она придет, его уже не будет. Поговорит с матерью, убедится, что Джо Лейтон – хороший человек, и вернется… к прежней жизни. К той женщине, с которой жил, но на которой не хотел жениться.

Она пыталась придумать, как заставить его остаться… как побыть с ним.

– Ты, конечно, хочешь видеть мать, но возможно, лучше сначала заглянуть в магазин мистера Лейтона?

Трэвис улыбнулся, словно она высказала гениальную мысль.

– Прекрасно придумано! Можно многое сказать о человеке, увидев место его работы.

Именно поэтому в офисе Трэвиса совсем не было личных вещей. Но этого он ей не сказал.

– Не хочешь пойти со мной? Если ты слишком занята, нарисуй маршрут. Я мог…

– С удовольствием! – перебила она. – Поедем в моей машине. Только подожди минутку, мне нужно позвонить. А потом немедленно уходим!

Закрыв за собой дверь спальни, Ким позвонила своей помощнице Карле.

– Алло, – промямлила та, явно не проснувшись до конца.

– Это я! – прошептала Ким как можно громче. – Мне нужно, чтобы ты сегодня закончила кольца Джонсонов!

– Что? Не слышу.

Ким вошла в гардеробную и закрыла дверь.

– Карла, проснись, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты закончила сегодня пару колец.

– Ким, сегодня воскресенье, не забыла? Я была на свадьбе до полуночи. И слишком много выпила.

– Я тоже. Но кольца необходимо закончить сегодня. Завтра еще одна свадьба.

– Но ты сама собиралась их сделать…

– Знаю. Я отвратительный ленивый босс, но у меня обстоятельства. Срочное дело. Так что придется тебе прийти в мастерскую и все докончить. Они отлиты. Нужно только пройтись по ним наждачкой и отшлифовать.

– На это уйдут часы, – простонала Карла, – а сегодня воскресенье!

– Полуторная оплата за сверхурочную работу.

Карла молчала.

– Ладно. Двойная оплата. Но они должны быть готовы сегодня.

– Так и быть. Но мне нужен выходной в пятницу восемнадцатого. И двойная оплата за сегодняшний день.

Ким злобно уставилась на телефон. О, как она раньше мечтала стать боссом, сама устанавливать часы работы и заставлять служащих подчиняться ее приказам!

– Договорились, – вздохнула она. – Ты знаешь, где лежит ключ от гаража, так что приезжай и все сделай.

– У тебя решающее свидание? – оживилась Карла. – Дэйв собирается задать главный вопрос? Ты уже придумала кольцо для себя?

Но Ким не собиралась рассказывать Карле о Трэвисе.

– Мне нужно идти. И напомни заказать завтра побольше румян[2].

– Для твоего лица или украшений?

Ким поморщилась. Юмор Карлы часто шокировал людей.

– Увидимся завтра, – бросила она, повесила трубку и вышла в гостиную. Трэвис сидел в большом голубом кресле с полагавшимся к нему пуфиком и читал воскресную газету. Кресло выбирала Джесса.

– Для мужчины в твоей жизни, – сказала она.

– Которого? – саркастически усмехнулась Ким.

– Того, кто однажды появится и станет для тебя единственным.

– Как Трис на вечеринке по случаю приезда Рида домой?

– Да, – мечтательно выдохнула Джесса, и Ким втайне обрадовалась, что увела разговор от себя и своей будущей судьбы.

Ким тихо села на диван и взяла воскресный журнал.

– Готова? – спросил он, не поднимая глаз.

– В любое время, – ответила она, но уходить не спешила. Обычно в воскресное утро она летала по комнате, одеваясь, чтобы идти в церковь, отвечая на телефонный звонок матери и думая о работе, которую нужно сделать на этой неделе. Днем наступало затишье. Раньше ее парни, те, у которых была нормальная работа, приезжали в гости, но Дэйв по уикэндам был неизменно занят, так что она оставалась в одиночестве.

– Выглядишь так, будто оказалась в сотне миль отсюда, – заметил Трэвис.

Она улыбнулась:

– Просто думала о том, что обычно по воскресеньям работаю.

– Что-то не очень весело звучит, – покачал головой Трэвис. – Какое же это развлечение?

Он повторял ее слова, сказанные очень давно.

– Могу удостоверить, что никакое это не развлечение, – процитировала она Трэвиса, и они дружно рассмеялись.

– Пойдем посмотрим, во что впуталась моя мать?

– Поскольку ты не хочешь, чтобы тебя видели, почему бы нам не пройти окольным путем. Здесь есть старая дорога через лес, но не знаю, в каком она состоянии. Постараюсь, чтобы мы не провалились в какую-нибудь нору.

У Трэвиса все еще были ее ключи.

– В таком случае я сяду за руль. И мы возьмем старую машину, чтобы не испортить твою новую.

– Хорошо, – нерешительно согласилась она. Местность вокруг Эдилина была не слишком благоустроенной и считалась природным заповедником штата Вирджиния. Но она знала, что ее кузены часто заботились о здешних тропах. Вопрос в том, приглядывал ли кто-нибудь именно за этой дорогой последние несколько лет.

Минут через пять они сидели в его старом «БМВ» и скоро оказались в начале тропы, выглядевшей так, словно по ней целую вечность никто не ездил. Ухабы, ямы, россыпь камней и ствол упавшего дерева занимали все обозримое пространство.

– Похоже, нам лучше повернуть назад и ехать обычной дорогой, – решила Ким. – Скажу Колину чтобы он приказал ее выровнять.

– Колину?

– Шерифу. Должно быть, ты видел его на свадьбе. Такой огромный. Темноволосый.

– Беременная жена?

– Это он. Вы встречались?

– Что-то вроде того.

Он подумал о том, насколько рискованной может оказаться просьба Ким. Шериф поинтересуется, зачем чистить дорогу и почему Ким узнала, в каком состоянии эта дорога находится. А именно это случится, если они сейчас не поедут через лес. Потому что в городе наверняка заметят, что Ким сидит рядом с незнакомцем, начнутся разговоры… и будь он проклят, если станет прятаться на заднем сиденье!

– Мы могли бы дойти пешком, – предложила Ким. – До магазина всего две мили.

– На тебе такие красивые босоножки, – покачал он головой.

– Спасибо, я только что их купила. Они от Борна, и мне очень нравятся подошвы. Они…

Она тихо ахнула:

– Ты прав! Во что они превратятся после такого путешествия!

– Ким… – медленно протянул он, глядя ей в глаза.

Она почти читала его мысли. Он хотел ехать по этой старой дороге. Если они поедут медленно и осторожно, все может получиться. Если же ничего не получится, они могут добраться пешком, и Трэвис, если что, потащит ее на спине.

Она проверила, пристегнут ли ремень безопасности.

– Если мы окажемся на этой дороге, я не смогу повернуть назад, – предупредил он. – Машина неполноприводная, так что если я сбавлю ход, мы застрянем.

– В таком случае я позвоню Фрезьерам, и они нас вытащат.

– Фрезьерам?

– Родным шерифа. Они все знают о машинах.

– Неужели? – С точки зрения Трэвиса дорога вполне проходима. Конечно, днище машины, возможно, будет повреждено, но он сумеет этого избежать. Вопрос в том, может ли такая девушка, как Ким, выдержать все это?

– Шериф сумеет проехать по этой дороге?

– Колин? Смеешься? Он ездит по горам. Почти всегда оказывается на месте первым, если кого-то нужно спасать. Я все твержу ему, какая классная команда выйдет из него и Рида. Мой брат спускается по вертолетным лестницам, чтобы спасать людей. Он…

Трэвис посмотрел на нее так странно, что она замолчала.

– Все равно, что велосипед, верно? Нужно сделать это, даже если грохнешься на землю.

Он улыбнулся, потому что она так здорово все понимала. Но с другой стороны, она уязвила его самолюбие, разглагольствуя о том, что умеют делать другие мужчины.

– Я – за, если ты – за, – кивнула она.

– Но ты должна мне довериться, – серьезно ответил он.

– Разве я не сидела на велосипедной раме, когда ты взбирался на земляной холм?

Он улыбнулся так, что Ким захотелось его поцеловать. В его глазах светились не только благодарность, но и удовольствие.

– Ну, держись, – выдохнул он и взялся за рычаг переключения скоростей. – Положи руку на подлокотник кресла, а другую сюда и держись. И не кричи. Крики меня отвлекают.

Услышав это, Ким широко раскрыта глаза. Почему-то очень захотелось попросить выпустить ее отсюда. Но она этого не сделала. Положила руки, куда было велено, уперлась ногами в пол и кивнула. Она готова.

Трэвис с широкой улыбкой перевел рычаг на первую скорость и тронул машину с места. Но к полному потрясению Ким, «БМВ» все ускоряла ход, и он не подумал нажать на тормоза. С молниеносной реакцией он огибал ямы или проезжал над ними, а когда дорогу загородило упавшее дерево, Трэвис резко свернул влево, и машина встала, как показалось Ким, под углом сорок пять градусов, после чего помчалась прямо на гигантский дуб. Ким очень хотелось завопить. Предупредить его, что сейчас они врежутся в дерево. Но она затаила дыхание и даже глаз не закрыта.

Трэвис снова вильнул влево и разминулся с деревом не более чем на дюйм, так близко, что у Ким вырвался вздох, больше похожий на мышиный писк.

Не снижая скорости, он мчался вперед, а когда наткнулся на холмик из переросшей травы и гнилого древесного ствола, колеса оторвались от земли. Пока они летели, Ким подумала, что это, должно быть, последние минуты ее жизни. Она глянула на Трэвиса, единственного, кто увидит ее в это мгновение.

– Держись, крошка, – велел Трэвис, и, как ни странно, машина встала на все четыре колеса, они приземлились по другую сторону холмика и продолжали мчаться к зданию.

Он повернул руль с такой силой, что казалось, руки вот-вот вырвутся из плечевых суставов. Машина остановилась у здания. Так близко, что Ким могла бы опустить окно и коснуться его. Но она не пошевелилась. Потому что примерзла к месту.

Трэвис выключил мотор.

– Неплохо. Не так плохо, как могло быть. Ким, ты как?

Она продолжала смотреть прямо перед собой, вцепившись в кресло побелевшими руками. И сильно сомневалась, что ноги когда-нибудь станут ее слушаться.

Трэвис вылез и обошел машину, чтобы открыть дверь с ее стороны. Угол здания едва не поцарапал дверь. Едва. Оставался зазор примерно в полдюйма. Его парковка была просто идеальной.

Оказалось, что Ким успела вцепиться в дверь так, что он не смог открыть ее до конца. Пришлось медленно отрывать ее пальцы. Потом он повторил ту же процедуру с другой рукой. Отстегнул ее ремень. Но она по-прежнему напоминала статую.

Трэвис нагнулся, подхватил ее на руки и вытащил из машины. Отнес в тень дерева. Увидел пустую деревянную катушку, сел и усадил Ким себе на колени.

– Я не хотел напугать тебя, – шепнул он, кладя ее голову себе на плечо. – Я думал… – В тот момент он не знал, о чем думал. Слишком много женщин, окружавших его, жаждали пощекотать себе нервы. А он… он опять все испортил.

Ким начинала оттаивать. Но первая мысль была о том, что она не хочет, чтобы Трэвис поставил ее на землю. Как бы устроиться у него на коленях и сидеть, пока он не додумается ее поцеловать!

– Отвезти тебя к брату? – тихо спросил он.

Она понятия не имела, о чем он, но наконец вспомнила, что Рид доктор.

– Нет. Все в порядке, – заверила она.

– А мне так не кажется, – возразил он, чуть отстраняясь и глядя на нее. Очень бледная. Глаза широко раскрыты. Она выглядела, как жертва шока, но в то же время в глазах светилось что-то еще.

– Ты в восторге, верно? – удивился он.

– Со мной никогда такого раньше не было. Это так…

Она могла бы ничего не говорить. Все было написано у нее на лице. Поездка по старой дороге заставила Ким почувствовать себя живой. Именно это он испытал в тот первый день, когда катался на ее велосипеде.

Трэвис с улыбкой поставил ее на ноги.

– Итак, как можно проникнуть в этот дом? – спросил он, отходя.

Ким все еще не пришла в себя до конца, ноги подгибались, перед глазами так и мелькали картины того, что произошло несколько минут назад: дерево, надвигавшееся на них, маневры Трэвиса. Дважды они оказывались в воздухе, когда колеса отрывались от земли.

– Там есть сигнализация?

Она не сразу поняла, о чем он.

– Что?

– Не знаешь, установили тут сигнализацию?

– Понятия не имею.

Ким попыталась идти, но ноги подогнулись. Она с трудом сохранила равновесие.

– Пойду огляжусь, – решил он. Глаза весело искрились, словно он знал что-то такое, чего не знала она. – Стой здесь. Я сейчас приду.

– Ладно, но если будет нужна помощь, я здесь.

– Буду иметь в виду.

Трэвис исчез за углом здания. Он видел, как она напугалась во время поездки. Этот трюк он сотни раз повторял в свою бытность каскадером, работая дублером звезд. Но Ким не закричала, хотя временами умирала от ужаса. Если бы он тогда почувствовал, что машина выходит из-под контроля, немедленно остановился бы. Но он не остановился. И ему нравилось, что она вела себя так храбро. Но больше всего нравилось, что она ему доверяла.

Ким снова уселась на деревянную катушку.

– Похоже, он многому научился с тех пор, как катался на моем велосипеде, – высказалась она вслух.

Удивительно, что старая машина не загорелась, когда Трэвис проделывал эти трюки!

Неожиданно дверь дома открылась. Она думала увидеть мистера Лейтона, но на улицу вышел Трэвис.

– Никакой сигнализации. Заходи.

– Как ты вошел? – спросила она, подходя к нему.

– Он оставил окно открытым, и я забрался внутрь. Ему нужна хоть какая-то охрана.

Ким только однажды была в старом здании, еще до того, как началась перестройка. Джесса сказала, что приятели Лейтона из Нью-Джерси работали посменно, круглые сутки. Как бы там ни было, а перемены были поразительны.

Они стояли в большой комнате с высокими потолками, заставленной коробками. Судя по тому, что было на них напечатано, здесь лежало оборудование и инструменты.

– Похоже, он ВИП-клиент нескольких компаний по грузоперевозкам, – нахмурился Трэвис.

– Почему такой мрачный вид?

Он поколебался.

– Мы друзья, помнишь? У друзей нет тайн друг от друга.

Он улыбнулся ей:

– Мне нелегко вспоминать, но попытаюсь. Моя мать… видишь ли, убегая от отца, она взяла его деньги.

– Шесть или семь цифр?

– Семь, и сумма немалая…

– Вот это да!

Ким неожиданно сообразила, почему Трэвис хмурится.

– Думаешь, что мистер Лейтон воспользовался деньгами твоей матери, чтобы…

Она обвела рукой коробки.

– Купить все это?

– Много ты знаешь владельцев скобяных магазинов, способных позволить себе так размахнуться?

– Не знаю, – ответила она, хотя довольно много знала о том, как открыть свой бизнес. Ее маленький ювелирный магазинчик занял бы ровно четверть этого помещения, и для того чтобы открыть его, она взяла кредит, заняла денег у отца и опустошила свои кредитные карты. Выплатила все долги только год назад и на радостях тут же влезла в новые, купив дом, который был немного дороже, чем она могла себе позволить. Сначала ей отказали в кредите, но потом сам президент банка лично позвонил ей и сказал, что они будут счастливы дать ей денег. Никто ничего ей не говорил, но Ким была уверена, что все устроил отец.

Только Трэвису она этого не сказала. Джесса была ее лучшей подругой, и речь шла о ее отце.

Она оглядела комнату и заметила, что очень высоко, над стальными потолочными балками, открыто окошко. Все остальные были наглухо закрыты.

– Ты в это окно влез?

Трэвис даже не поднял головы.

– Да, – рассеянно ответил он, читая надписи на коробках. Пилы, ручные инструменты, садовое и электрооборудование… Даже по оптовым ценам это стоило немало. Неужели мать рассказала Лейтону о взятых у отца деньгах? Она знала, что у Трэвиса есть доступ к ее счету, и, возможно, использовала его как залог, чтобы купить все это.

– Трэвис! – окликнула Ким. – Это окно не менее чем в двадцати футах от пола. Как ты влез в него снаружи и спустился внутри?

– Поднялся, – ответил он безразлично. – Подожди, я все осмотрю.

Она пошла за ним в помещение поменьше, где находились две большие комнаты отдыха. Трэвис прошел мимо, но Ким остановилась. Она знала, что Джесса послала отцу рисунки с дизайном отделки.

Помня о возрасте городка и о том, что раньше здесь был кирпичный завод, Джесса использовала кремовый и голубой.

Где могла, оставила неоштукатуренные кирпичи и обвела мягким голубым, любимым цветом Колониального Вильямсбурга. Ким не знала точно, но готова была держать пари, что это Люси Купер сшила занавески.

Ким, усмехаясь, вернулась в большой зал, но Трэвиса там не оказалось. Она нашла его в следующем помещении, где было три офиса, с окнами, выходившими в зал. Он подергал дверные ручки, но все было заперто.

– Хотелось бы войти в компьютер и проверить источники его дохода.

Он вопросительно глянул на Ким.

– Я не умею взламывать компьютеры.

– Я тоже, – сказал он таким тоном, словно это был очередной пробел в образовании.

– Хорошо сознавать, что ты чего-то не можешь, – пробормотала Ким. Пока что он вычистил бассейн, приготовил завтрак, вел машину, как в боевике, и взобрался на кирпичную стену.

Она поспешила за ним. Он стоял в длинной узкой комнате, с окнами, выходившими на передний фасад. Выражение лица было загадочным. В комнате ничего не было. Ни коробок, ни письменных столов. Голые стены и окна.

Она ждала, но он продолжал молча смотреть на нее.

– Хочешь увидеть комнату, которую мистер Лейтон предназначил для Джессы? Она любит рисовать и вообще хороший художник, так что он собирался сделать ей студию. Но Джесса сказала, что никогда не сможет работать рядом с отцом. Объяснила, что он обязательно заставит ее работать на него, потому что, видишь ли, Джесса умеет разбирать бензопилы. И собирать тоже.

Трэвис смотрел на комнату, словно в трансе. И вряд ли слышал хотя бы одно сказанное ею слово.

– Но Джесса скорее будет выращивать розовых единорогов, так что не приняла предложение отца.

– Где она найдет самку?

– Что?

– Розового единорога, – пояснил Трэвис.

– Я думала, ты не слушаешь.

– Разве я не говорил, что умею слушать?

Они обменялись улыбками. Тогда они были детьми и провели вместе всего две недели, но оба помнили каждую минуту.

– Не знаешь, что Лейтон собирается делать с этой комнатой? – спросил он.

– Понятия не имею. А что?

Трэвис подошел к окнам, глянул на большую парковку.

– Где ты покупаешь спортивное снаряжение?

– Что-то вроде удочек и спиннингов?

– Нет, скорее альпинистское оборудование и каяки. Где все это покупают местные гиды?

Ким даже рот открыла от удивления.

– Гиды? – переспросила она наконец.

– Эдилин окружен дикой природой. Я видел в Интернете. Взять хотя бы Стирлинг-Пойнт.

– Это популярное место встреч на свежем воздухе, – начала Ким. – Домик для игр – это в помещении, а…

– Я все понял, – серьезно ответил он. – Я видел в Интернете, что там есть маршруты пеших и лодочных походов, рыбалка и скалы для альпинистов. Где люди покупают снаряжение?

– Не знаю, – повторила Ким. – В Вирджиния-Сити. Норфолк. Может быть, Ричмонд или Вильямсбург.

– И ничего в Эдилине?

– Нет, магазина каяков точно нет.

Трэвис даже не улыбнулся.

– Интересно. Так где мастерская твоей подруги с единорогами?

Ким открыта смежную дверь в большую комнату с окнами, выходящими на лес. Эта комната тоже была пуста, но отремонтирована и пол заново покрыт.

– Здорово. Правда, здорово, – тихо сказал Трэвис.

Ким встала перед ним.

– Что у тебя на уме?

Он на секунду отвернулся.

– Чем больше я слышу о Лейтоне, тем сильнее тревожусь. Ты сказала, что он привык давить на людей. Он…

– Нет. Я только сказала, что он привык давить на Джессу. Как все родители. Они считают, что желают нам добра. Разве твой отец не идет на все, чтобы заставить тебя поступить, как ему хочется?

– Ты права. Это даже не обсуждается. Не знаю, заставлю я мать согласиться на это, но, возможно, арендую эти две комнаты под магазин спортивного снаряжения.

«И найду управляющего», – подумал он.

Ким едва не ахнула вслух.

Это означает, что он останется в Эдилине. Но она тут же сникла.

– О… это ты нарочно. Уговоришь мать дать тебе денег в долг, а ты сделаешь вид, что откроешь магазин, чтобы держать под контролем мистера Лейтона.

Трэвис сначала не понял, о чем она, особенно когда речь зашла о деньгах, пока не вспомнил о купленной Пенни машине. Сказать Ким правду, значит, выложить все об отце. Он не хотел делать это и видеть, как меняются ее глаза.

– Более или менее, – проворчал он.

Они услышали, как хлопнула дверца машины.

– Оставайся здесь, – велел Трэвис и, выйдя в узкую комнату, выглянул в окно, но тут же вернулся к Ким.

– Мужчина. Похож на гранитную глыбу с головой.

– Это мистер Лейтон, – кивнула Ким.

– Мужчина таких размеров с моей малышкой-матерью…

Он покачал головой, шагнул вперед, но тут же остановился и оглянулся.

– Пойдем, – велел он, схватил ее за руку, и они выбежали из задней двери.

– Он не настоящий, – громко сказала Ким себе, вытирая кухонную стойку. – Он не настоящий, и он не останется.

За несколько часов до того она и Трэвис выбежали из будущего метизного магазина Лейтона.

– Он увидит твою машину, – прошептала Ким, прислонившись к дереву.

Трэвис был таким большим и таким мужчиной. Она до сих пор не верила, что мальчик, о котором столько думала все эти годы, вырос таким мускулистым, таким сильным, таким… энергичным. Рубашка липла к груди, так что она видела все мышцы. Что он для этого делал? Проводил по шесть часов в тренажерном зале?

Когда он глянул на нее, она отвернулась. Не хотела видеть его снисходительный взгляд. Похоже, он по-прежнему относится к ней, как к маленькой девочке.

– Только если он выйдет в заднюю дверь, – улыбнулся ей Трэвис. – Погоди!

Прислушавшись, они услышали хруст гравия.

– Он уходит, – прошептал Трэвис. – Вернемся?

Ким огляделась. Больше всего ей хочется зайти с ним глубоко в лес, и…

– Ким!

– Иду! – откликнулась она, покорно направляясь к машине. Трэвис придержал для нее дверь и сел за руль.

– Возвращаемся той же дорогой?

– Только на этот раз веду я.

Трэвис рассмеялся:

– Может, лучше поедем по асфальту?

Он довез ее до дома, проводил до двери, открыт, но не вошел.

– Пойду повидаться с матерью, – сказал он. – Нам нужно кое о чем поговорить.

– Конечно, – вздохнула она и вошла в дом. Он наверняка вернется только затем, чтобы попрощаться и сказать, что рад был увидеться.

Мобильник зазвонил, когда она закрывала дверь.

– Соскучилась? – спросил Дэйв.

Столько всего случилось за последние полтора дня, что она едва узнала его голос.

– Конечно. А ты?

– Я очень тосковал, когда ты не ответила на мои сообщения.

Ким отняла трубку от уха и нажала кнопку. Четыре голосовых сообщения.

– Прости, я была так занята, что не проверила.

– Знаю. Свадьба Джонсонов?

О нет! Кольца! Пожалуйста, Господи, пусть Карла вспомнит ее просьбу закончить работу!

Она вышла во двор и направилась к гаражу.

– Да, свадьба.

Она включила свет. На рабочем столе лежали два золотых кольца, сверкая идеально отполированными резными поверхностями.

– Спасибо, – произнесла она одними губами, выходя из мастерской. – Как ты? Занят?

– Если бы ты прослушала мои сообщения – не то, что я жалуюсь, конечно, – знала бы, что у меня продыху нет. Но я изо всех сил пытаюсь освободиться на следующий уик-энд.

Она выключила свет, заперла дверь и громко охнула.

– Ким! – разволновался Дэйв. – Похоже, ты все забыла. Наш уик-энд!

– Ода.

Она действительно забыла. Но поездка была не ее идеей. Все придумали друзья и родные!

– Ты зарезервировала места в отеле?

Она подошла к столику в углу кухни и глянула на распечатку. Один двойной номер в гостинице «Суит-Ривер» в Джейнс-Крик, штат Мэриленд, на пятницу, субботу и воскресенье. Карла заявила, что, по ее мнению, там Дэйв должен сделать предложение. По правде говоря, он сам напросился в эту поездку.

– Я знаю его только полгода, – нахмурилась Ким. – Он решил ехать со мной, чтобы немного отдохнуть.

– Угу, – фыркнула Карла. – Забываешь, что я знаю его последнюю подружку. Он никогда не уезжал с ней на уик-энд, а они были вместе больше двух лет.

Тогда Ким сказала, что ей нужно…

Она не смогла придумать предлог и поэтому просто ушла.

– Ким! – спросил Дэйв. – Ты еще здесь?

– Да. Дело в том, что приехал друг детства и остановился в моем домике возле бассейна.

– Должно быть, ты очень рада, но Ким, пожалуйста, никаких свиданий в следующий уик-энд. Я хочу побыть с тобой.

– Договорились, – ответила она. Они обменялись несколькими словами, после чего Дэйв сказал, что ему пора бежать, поскольку только сейчас доставили тридцать фунтов креветок.

Она сунула телефон в карман и принялась убирать кухню, но все время поглядывала на часы. Как глупо, что она нервничает, считая каждую минуту, которую Трэвис проводит с матерью.

Прошел час. Другой. В начале третьего она уже была уверена, что никогда больше его не увидит.

Когда он постучал в заднюю стеклянную дверь, она подскочила, но тут же выдала лучезарную улыбку.

Похоже, настроение его сильно испортилось, в чем она уверилась, когда он уселся на табурет у стойки и спросил:

– У тебя есть виски?

Она налила ему односолодового «Мактарвита», который держала для кузенов.

Он осушил стакан одним глотком.

– Хочешь поговорить? – осторожно спросила она и только сейчас увидела, что в его глазах застыла боль.

– У тебя когда-нибудь возникало такое чувство, что то, чего ты больше всего боишься в жизни, становится правдой?

Ей хотелось сказать, что больше всего она боится стать пятидесятилетней бизнесвумен, не имеющей никакой личной жизни, а именно к этому, кажется, идет.

– Да. И это, по-твоему, происходит с тобой?

– Моя мать, похоже, думает именно так.

Она ожидала, что Трэвис все объяснит, но он ничего больше не сказал. Он и в детстве говорил очень мало, а ее задачей было вытянуть из него все, что можно.

– Так что ты намерен делать завтра?

Он поднял голову и улыбнулся.

– Не то чтобы хотел, но готов выслушать альтернативные предложения.

– Что это значит? Почему ты не можешь делать то, что хочешь?

– Ничего не значит. Так чем ты занята завтра?

Ким ощутила, как обруч, сковавший сердце, разжался. Она боялась, что он, повидав мать, немедленно уедет.

– Работой. Как каждый день. Это у тебя нет ничего определенного. Мать попросила тебя уехать?

– Как раз наоборот. Есть какая-нибудь еда? Я сжег немного энергии после разговора с мамочкой.

Ким так тревожилась, что Трэвис собирается уехать, что не заметила порванную, грязную рубашку. В волосах застрял листок.

Совсем как в детстве!

– Что с тобой случилось? – выпалила она, открывая холодильник.

– Ничего страшного. Попробовал забраться на скалу. В Стирлинг-Пойнт прекрасные скалы.

– Но как ты сумел запачкаться, идя по тропе?

– Я взбирался не по тропе.

Он подошел к шкафу и вынул две тарелки.

Она застыла с миской в руке.

– Но там отвесный подъем!

Трэвис пожал плечами.

Ким не улыбнулась.

– У тебя не было каната. Ты был один. Это опасно. Больше так не делай!

– Из страха покалечиться? – спросил он и почему-то поморщился, выкладывая на тарелки картофельный салат. – А ты что делала, пока меня не было?

– Пыталась превратить воск в лунный свет.

Он с любопытством взглянул на нее.

– И что это значит?

– Прошлой ночью на свадьбе я любовалась лунным светом. Он был так прекрасен, что я задумалась, как превратить его в украшения.

– Какое отношение это имеет к воску? – спросил он, принимаясь за еду.

Ким села рядом и взяла тарелку с салатом. И снова вспомнила, что еду приготовил Дэйв и стоило бы сказать Трэвису об этом. Но она промолчала.

– Я делаю украшения по методу «потерянного воска».

– «Потерянного воска»? Я видел по телевизору! Какой-то таинственный метод, исчезнувший с веками.

Ким презрительно фыркнула.

– Идиоты! Это называется «потерянный воск» не потому, что метод забыт, а потому что воск тает и вытекает. В процессе изготовления воск теряется.

– Ты должна показать мне. Может, сумеешь…

– Трэвис, – перебила Ким. – Я хочу знать, что происходит. Ты сказал, что нуждаешься в моей помощи, но я уверена, что помощь состоит не в том, чтобы читать тебе лекции по изготовлению украшений.

– У меня есть три недели, – признался он, поколебавшись.

– Три недели до чего?

– До того, как придется сообщить отцу, что его жена хочет развода.

– А что будет тогда?

– Начнутся битвы адвокатов. Отец будет сражаться со мной. Война неминуема.

– Но как только все закончится, ты будешь свободен?

– Да. Я пока не знаю, чем займусь, но у меня не будет обязательств перед родителями. Кроме моральных и этических, ну и любви, конечно, и…

– Но каковы твои планы на эти три недели? – спросила Ким.

– Может, поймаю лунный свет, чтобы ты спрятала его в воск, а потом потеряла.

– Было бы неплохо, – улыбнулась Ким. – Я нуждаюсь в новых идеях. Меня всегда вдохновляли органические формы, а все известные мне замыслы уже исчерпаны.

– Помнишь цветы, которые ты связывала в венок? Головки клевера? Они считались сорняками. Мне они нравились, – тихо сказал он, и на секунду их взгляды скрестились. Но Трэвис тут же отвернулся, собрал пустые тарелки и сложил в посудомоечную машину.

– Если пробудешь здесь три недели, нужно сказать людям, кто ты.

– Людям? Кому именно?

– Трэвис, это маленький город. Уверена, что все уже говорят о том, как я подцепила неизвестного брюнета и увела к себе домой.

– Твоя мама уже звонила? – ухмыльнулся он.

– Последнее, что я о ней знаю, – они прибыли в Новую Зеландию, поэтому очень надеюсь, что новости до нее дойдут не раньше, чем в ближайшие двадцать четыре часа. Но мой брат здесь. И кузен Колин тоже.

– Доктор и шериф. У тебя прекрасные связи.

– Какую историю сочиним? Расскажем, что Люси Купер – твоя мать?

– Она просила неделю, чтобы сообщить Лейтону, что замужем и имеет ребенка.

– Если она преподнесет все дело таким образом, он подумает, что тебе не больше девяти лет.

– А сколько в представлении матери лет тебе? – спросил Трэвис.

– Пять, – ответила Ким, и оба рассмеялись. – Что, если мы скажем правду, но утаим настоящую фамилию твоей мамы? Ты приезжал сюда в детстве. Мы встретились, ты вырос и сейчас вернулся в Эдилин в трехнедельный отпуск?

Глаза Трэвиса зажглись.

– Если я уговорю ма подождать со своей исповедью Лейтону, можно получше узнать ее, перед тем как она скажет, кто я.

– Похоже, у нас есть план! – обрадовалась Ким. Трэвис кивнул.

Глава 4

Джо Лейтон открыл дверь офиса и недовольно поморщился при виде горы бумаг на письменном столе. Знакомое чувство неприязни росло в душе. Он думал, что проведет жизнь в Нью-Джерси, управляя магазином, основанным его дедом. Он никогда не считал этот бизнес чрезмерно амбициозным. Предметом чьей-то зависти. Но его сын Джои женился, завел детей, а его жена посчитала магазин золотым дном. И, кажется, была готова на убийство, лишь бы его получить.

Правда, хотела она магазин для внуков Джо, иначе тот сражался бы до конца. Но он сопротивлялся не слишком рьяно и в глубине души был доволен, что женщина так борется за своих детей.

Когда его дочь Джесса решила выйти замуж за жителя маленького городка Эдилина, Джо увидел выход из ситуации. В то время он казался простым. У него были сбережения, так что удалось открыть магазин в Вирджинии. Его невестка Шейла вопила, что Джо не имеет права забирать то, что заработал за эти годы, и должен все оставить им. Если ее послушать, так ему грозит неминуемая смерть. Джо исчерпал лимит великодушия. Он знал, что невестка мечтает купить один из больших домов в «огороженном квартале».

– Огороженном? – хмыкнул он, впервые услышав термин.

– Да! – выпалила Шейла. Если она не пыталась продать что-то кому-то, неизменно давала людям знать, что готова к бою.

– С охранником у ворот. Для защиты.

– От кого? – в свою очередь, разозлился Джо. – От орды фотографов, осаждающих тебя? Все хотят сделать снимок невестки Джо Лейтона?

Как всегда, во время очередного скандала Джои покинул комнату. Он отказывался быть втянутым в ссоры. Но Джо знал, что сыну хочется иметь свой бизнес. Иногда он думал, что сын женился на Шейле именно потому, что та никогда не упускала случая сцепиться со свекром. Кто знает, может, именно сын натравил жену на отца, желая получить магазин. Богу известно, без его подстрекательств у самой Шейлы не хватило бы мозгов, чтобы пытаться отнять у свекра его собственные магазин и деньги.

Как-то днем, когда Шейла снова приставала к нему, требуя выставить на продажу в его магазине какие-то чертовы шторы, он получил эсэмэс с известием, что какой-то парень, о котором Джо никогда не слышал, влюбился в Джессу и собирается жениться на ней, и что ему делать, чтобы завоевать ее?

Только любви Джо не хватало. В какой-то момент между воплями Шейлы, угрюмым молчанием Джои в соседней комнате и сообщением, что какой-то тип собрался жениться на его дочери, он сломался.

Повинуясь некоему порыву – чего никогда не делал раньше, – он ответил незнакомцу, спросив, есть ли в Эдилине метизный магазин. Если его дорогая, милая дочь собирается переехать туда, он вполне может сделать то же самое.

Он уже хотел отправить эсэмэс, но в последний момент добавил, что просит прислать несколько снимков хорошенькой Люси Купер. Раньше Джесса много писала и присылала фотографии этой женщины, от которой была без ума.

Тогда Джо думал только о том, что эта Люси была той матерью, которой у Джессы никогда не было. Жена Джо, его единственная любовь, умерла, когда Джесса была совсем маленькой. Потом он был слишком занят, зарабатывая на жизнь и воспитывая двоих детей, чтобы попытаться найти другую жену. Он довольствовался редкими встречами на стороне. Был даже один серьезный роман, но все это ничем не закончилось. Джесса сказала как-то, что ему нужен клон ее матери, а не настоящая женщина, и Джо понимал, что она права.

Впрочем, Джесса была права почти всегда. Конечно, он ей этого не скажет, но в душе понимал, что так оно и есть.

Когда он услышал, что дочь выходит за доктора, посчитал, что она совершает огромную ошибку. Джесса происходит из семьи рабочих, синих воротничков. Как она станет общаться с доктором, белой костью?

Но доктор Трис, как его называли люди, оказался своим парнем. Более чем. Он потерял голову от Джессы и от многого отказался, чтобы быть с ней.

С помощью Тристана Джо сумел открыть магазин. Трис фактически подарил ему старое здание. Понятно, что оно нуждалось в основательной переделке.

За годы жизни в Нью-Джерси Джо помог многим людям. Находил места безработным, отпускал инструменты в кредит. И никогда не торопил с оплатой.

Они платили ему верностью. Ходили в его магазин, а не на дешевые распродажи, но даже при всем этом дела шли все хуже. Он скорее умер бы, чем признал это, но идея Шейлы открыть отдел штор и обивочных материалов была совсем неплохой. Он также никогда не признался бы, что денег осталось не так много, как он утверждал. Джо не лгал. Просто округлял цифры.

Он крупно поссорился с Джессой, когда сказал, что позовет ремонтников из Нью-Джерси. Объяснил, что доверяет людям. На деле же они были многим ему обязаны. Он позвал тех, с кем много лет не встречался. За небольшими исключениями они приезжали в Эдилин и работали по два-три дня. Некоторые друзья присылали своих внуков или внучек, что ничуть не удивляло Джо. Его дочь всегда на него работала.

По большей части они работали за свой счет. Джо платил самым молодым. Но старые друзья отказались брать деньги.

– Видишь эту циркулярную пилу? – спросил кто-то. – Ты продал ее мне семнадцать лет назад. В июне исполнится. Твои дети чинили ее столько раз, что и припомнить не могу. Полагаю, что должен тебе деньги, которые сэкономил, не покупая новую пилу каждый раз, когда ломалась старая.

Джо выполнял роль подрядчика и сам руководил людьми, которые приезжали в любой час дня или ночи. Некоторым не нужны были указания. Но самые молодые не имели никакого опыта. Приходилось показывать им, как держать пистолет для гвоздей.

Основной статьей расходов были материалы. Потолочные балки и кран, чтобы их установить, почти разорили его.

Десятки раз он подумывал бросить все, вернуться домой и продолжать войну с Шейлой. Но это означало борьбу с сыном и внуками. И что он будет делать? Вернется в Нью-Джерси и вышвырнет вешалки со шторами? Попытается поднять прибыль? Хотя бы до того уровня, как в то время, когда дети были маленькими?

Идея была абсурдной, но он бы сделал это, если бы не одно обстоятельство: Люси.

Люси… Теперь его жизнь вращается вокруг нее.

Джесса познакомилась с Люси, когда снимала квартиру в доме миссис Уингейт. Все трое так подружились, что Джесса в своих е-мейлах только о них и говорила.

Позже Джо обнаружил, что Джесса скрывает, что встречается с мужчиной. Видимо, понимая, что отец засыплет ее вопросами, Джесса не стала посвящать его в подробности.

Она не сознавала, что ее письма и снимки Люси, да, и Люси, заинтриговали отца. Люси Купер напоминала ему обо всем, что он упустил в этой жизни. Теперь, когда он потерял сына и вот-вот потеряет дочь и свой бизнес, мысли о Люси заполнили образовавшуюся пустоту.

Когда Джо приехал в Эдилин посмотреть здание, предложенное доктором Трисом, по пути все время напоминал себе, что мисс Купер ничего о нем не знает. Он не мог встретиться с ней, хотя хорошо ее знал, по десяткам фото, присланным Джессой. Он твердил себе, что придется быть сдержанным, холодным, разыгрывать Джеймса Бонда. Перестать быть парнем из Нью-Джерси, настолько старомодным, что отказывается завинчивать шурупы электродрелью.

К тому времени как он добрался до Эдилина, Джесса и Трис успели крупно поссориться. Она сбежала в Нью-Йорк, а доктор Трис сходил с ума при мысли, что может ее потерять.

Джо видел, что все окружающие крайне сочувствуют молодому человеку, хотя все, чего он заслуживал, – хорошего пинка в зад. И Джо этот пинок ему дал. Но при этом был потрясен теми ругательствами, которые слетали с языка Триса. После этого Джо изменил свое мнение о том, что доктор слишком чванлив для его Джессы. Всю долгую ночь Джо высказывал парню свое мнение о нем и давал советы насчет Джессы.

Бедняге понадобилось три дня, чтобы очухаться от похмелья – Джо был на ногах к девяти следующего утра, – после чего стал выполнять советы Джо. Делать все необходимое, чтобы вернуть Джессу.

Наставив Тристана на путь истинный, Джо нашел магазин миссис Уингейт и спросил, нельзя ли снять комнату в ее доме.

Она оказалась высокой элегантной дамой, вовсе не в его вкусе, оглядела Джо с головы до ног и сказала, что у нее нет свободных комнат.

Когда он объяснил, кем приходится Джессе, миссис Уингейт смягчилась. Но в магазине было несколько посетителей, так что он спросил, нельзя ли осмотреть дом.

Та поколебалась.

– Я слышал, что вам нужно кое-что отремонтировать.

Тут миссис Уингейт сдалась и нарисовала карту.

– Позвоню Люси и скажу, что вы приедете, – решила она, снова оглядывая Джо.

Ему был знаком этот взгляд. Дамы вроде нее не хотели бы встретить в темную пору мужчин, подобных ему.

Он не торопясь вел машину по Олдредж-роуд к большому старому зданию миссис Уингейт. Джо всерьез боялся встречи с Люси. У него было чувство, что она ему понравится. Но что, если он неверно понял все, услышанное о ней, и она так же чванлива, как миссис Уингейт? Та смотрела на Джо как на рабочего, пытавшегося вломиться в дом с парадного входа. Если Люси тоже посмотрит на него так…

– Поеду в мотель, – решил он.

Дом, как и писала Джесса, был огромным и окружен прекрасным садом. Конечно, кое-где действительно требовался ремонт, но здание было в хорошем состоянии.

Джо вынул старый чемодан, набрал в грудь воздуха и вошел. Внутри дом оказался настолько похожим на домик Барби, что он почувствовал, будто оказался в гареме. Только вот шейх – точно не он.

Секунду он постоял у подножия лестницы и прислушался. Как и писала Джесса, до него доносилось жужжание швейной машины. Просто бальзам для ушей человека вроде него, который всю жизнь провел среди инструментов.

Джо медленно поднялся по лестнице и едва ступил на площадку, как в него врезалась хорошенькая женщина с охапкой чего-то, похожего на платья для маленьких ангелочков. Столкновение было таким сильным, что она отскочила бы от его груди и свалилась на пол, если бы Джо вовремя не схватил ее за руку. Он был рад увидеть, что у нее сильные ноги, хорошие рефлексы, и что она очень гибкая. Вскочила так быстро, что ее мягкая грудь прижалась к твердому торсу Джо.

На какой-то момент время остановилось. Они смотрели друг другу в глаза и знали. Просто знали.

– Полагаю, вы Джо, и я нуждаюсь в вашей помощи, – пробормотала Люси, отступая. – Гарри раскапризничался, а ножка стола шатается, и мне нужно помочь разрезать ткань. Поставьте чемодан сюда и идите за мной.

Она нагнулась, чтобы собрать маленькие белые платья. Джо откровенно восхищался ее стройной, упругой фигурой.

Она остановилась у двери.

– Пойдем. У нас не так много времени.

Люси исчезла в комнате. И тут до Джо дошло, что они с сыном похожи больше, чем он думал.

– Обожаю женщин, которые любят командовать, – сказал он вслух и пошел за Люси в швейную мастерскую.

Глава 5

Ким была в магазине. Показывала сделанные прошлым летом кольца молодой женатой паре. Они приехали в город всего на день и все твердили, какой «странный» этот Эдилин. Ким только улыбалась. Тесс, жена ее кузена, всегда говорила, что нужно поставить на въезде в город табличку с надписью «Мы не странные!»

Ким пыталась сосредоточиться на парочке, которая, как она была уверена, купит что-то недорогое.

– Какое вам больше всего нравится? – спросила девушка, глядя на поднос, где лежало шесть колец.

Ким хотелось сказать правду. Что ей нравятся все, потому что сделаны по собственному дизайну.

– Это зависит от того, что нравится вам. Но я думаю…

Послышался стук двери, и она услышала, как Карла втянула в себя воздух. Верный признак того, что она вышла на охоту за мужчиной.

Подняв голову, Ким увидела Трэвиса. На нем была темно-зеленая рубашка и джинсы. Волосы блестели, глаза сверкали. Аура силы и мужественности словно окружала его.

– Я влюбилась, – выдохнула Карла, становясь рядом с Ким, но поскольку Трэвис смотрел только на Ким, добавила: – Пожалуйста, скажи, что это твой родственник и все остальные женщины имеют на него равные права.

Ким, не отвечая, посмотрела на парочку. Но девушка уставилась на Трэвиса, а ее молодой муж недовольно хмурился. Все. Покупка сорвалась.

Трэвис подошел ближе и взглянул на молодую женщину. Та улыбнулась. Он ответил на улыбку.

– Думаю, нам пора, – заявил молодой человек, но жена его проигнорировала.

– Я вижу вас в аквамаринах, – сказал Трэвис тоном, какого раньше Ким от него не слышала. Мягкий. Вкрадчивый. Почти нежный.

– Правда? – спросила женщина голосом четырнадцатилетней девочки.

– С такими глазами? Что же вам еще носить?

Молодая женщина не отличалась красотой, а глаза вообще были невыразительно карими. С другой стороны, кольцо, которое Трэвис подвинул ей, было одним из самых дорогих в магазине.

– Я никогда не думала о том, чтобы носить аквамарины.

Повернувшись, она кокетливо захлопала глазами в сторону мужа.

– Что ты думаешь, милый?

Прежде чем молодой человек успел ответить, Тристан перегнулся через прилавок, так что его торс оказался прямо перед глазами девушки.

– Но если хотите что-то подешевле, возьмите эти кольца с маленькими кусочками янтаря. Конечно, они так не сверкают, но на состоянии финансов это сильно не отразится.

Женщина смотрела на шею Трэвиса, на то место, где волосы завивались на золотистой коже. Она, похоже, находилась в трансе. А когда подняла руку, словно намереваясь коснуться его волос, муж наклонился совсем близко. Трэвис отступил.

– Мы возьмем это кольцо и серьги тоже, – заявил мужчина, показав на аквамарины.

– Хороший выбор, – похвалил Трэвис, улыбаясь Ким.

Ей очень хотелось поблагодарить, но одновременно было противно то, что он сейчас сделал.

– Готова идти на ленч? – спросил он Ким.

Она кивком велела Карле записать продажу в бухгалтерскую книгу и прошла за дальний прилавок. Трэвис пошел за ней.

– Сейчас всего десять утра, – сухо заметила она. – Не время идти на ленч.

– Злишься на меня?

– Конечно, нет, – отрезала Ким, вынимая поднос с браслетами и принимаясь их раскладывать.

Трэвис поднял один и поднес к свету.

– Мило.

Браслет, несмотря на самый маленький размер, выглядел очень изысканно, а камни были лучшего качества. Кроме того, он был самым дорогим в магазине.

Она отобрала браслет у Трэвиса.

– Похоже, ты кое-что усвоил насчет драгоценностей.

– У меня большой опыт, – заверил он, наклонившись к ней. – Мне нужно кое-что тебе сказать. Поэтому пойдем куда-нибудь на ленч.

– Трэвис, у меня работа. Я не могу приходить и уходить по твоему капризу.

Он глянул на жадно смотревшую на них Карлу.

– Она вполне может обо всем позаботиться.

Ким понизила голос:

– Прекрати флиртовать с женщинами в моем магазине!

– Тогда пойдем со мной.

– Где был сегодня утром?

Он мгновенно стал серьезным.

– Я встал в пять, поехал в заповедник на пробежку. А когда вернулся, ты уже ушла на работу. Спасибо, что волнуешься за меня.

– Я не волнуюсь, – бросила она, запирая стеклянную витрину. Он продолжал улыбаться. – Ладно, я волновалась. Судя по тому, как ты водишь машину, вполне мог сорваться со склона, и никто бы тебя никогда не нашел.

– Прости, – сказал он, действительно приняв покаянный вид. – Я не привык предупреждать, куда еду или когда вернусь.

Он поколебался.

– Собственно говоря, никому до этого нет дела.

Можешь пойти со мной? Сейчас?

Темные глаза умоляли, звали. Она сдалась. Подошла к Карле и попросила присмотреть за магазином.

Та спряталась за прилавком и жестом попросила Ким сделать то же самое.

– Кто он? Где ты его нашла? Именно потому удрала в воскресенье? Дэйв знает о нем?

Ким встала.

– А он знает о Дэйве? – спросила Карла, не поднимаясь.

Ким закатила глаза, взяла сумочку из задней комнаты и вышла из магазина вместе с Трэвисом.

Перед ними лежал весь городок. Две площади, одна с гигантским дубом в центре.

– Посидим? – спросил Трэвис, кивком показав на скамьи под деревом. Он бросил свои залихватские замашки, перестал флиртовать и стал прежним Трэвисом, которого она знала.

Движение вовсе не было оживленным. Они перешли дорогу, и он вежливо дождался, пока она сядет, после чего сел сам.

– Славный у тебя магазин. Может, как-нибудь, когда не будет посетителей, ты все мне покажешь?

– Но понравится ли тебе магазин без посетителей?

– Обещаю, больше никакого флирта. Хотя они купили неплохие вещи. Мне твои изделия нравятся больше тех, которые я вижу в магазинах Нью-Йорка.

Ким понимала, что он ей льстит, но при этом так боялся, что она его не простит, что мгновенно простила. И даже улыбнулась.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Он ответил не сразу. Поэтому она продолжала:

– Это как-то связано с твоей мамой?

Он глянул вперед и снова не ответил. Она поняла, что его беспокоит что-то.

– Помнишь, что я сказал тогда? Неизвестно, обрадуется она или рассердится.

– И ты еще добавил, что женщины непредсказуемы.

– А ты обещала мне диски со «Звездными войнами».

– «Звездным путем», это другой фильм. И что сделала твоя ма?

– Рассердилась.

Ким сочувственно уставилась на него, но было видно, что мать попросила Трэвиса не соваться не в свое дело. И очевидно, не только это.

– Что, так плохо?

– Отец постоянно на меня орет. У него скверный характер, и он любит пугать людей.

– Боишься его?

– Ничуть.

Трэвис слегка усмехнулся.

– По правде говоря, мне нравится доводить его.

– Но если он уволит тебя…

Трэвис рассмеялся:

– Думаешь, я этого не хочу? Да и он прекрасно это знает. Так или иначе, он пытается сломать меня. А я только ухмыляюсь. Но моя бедная мама…

Он взмахнул рукой.

– Понимаю. Мать кричит на меня, пока не багровеет от гнева, но я и внимания не обращаю. Но как-то, когда я была в четвертом классе, отец сказал: «Ким, ты очень меня огорчаешь». Я так расстроилась, что мать заставила отца извиниться.

Трэвис покачал головой:

– Твоя семья кажется такой нормальной. Вообразить не могу, чтобы мать заставила отца что-то сделать. В его присутствии она становится тенью.

Ким немного представляла, как его мать должна была выстаивать против мужа, когда Трэвис был мальчиком, но, наверное, сейчас не время говорить об этом.

– Если мать считает, что это не твое дело, почему же позвонила и сказала, что хочет развода?

– Именно это я у нее спросил. Но, к сожалению, после того как сделал несколько неудачных замечаний о человеке, за которого она собралась замуж…

– Не может быть!

– Боюсь, что так. Но увидев все, что он накупил для нового магазина, а также габариты самого жениха, я сделал поспешные выводы. И может, высказал слишком многое из того, что думал.

– Я говорила, что Джо Лейтон – хороший человек.

Трэвис поцеловал ее руку.

– Говорила. Жаль, я тебя не послушал.

Ким уставилась на него широко раскрытыми глазами. Он держал ее руку, мало того, массировал, но продолжал смотреть перед собой и, похоже, не сознавал, что делает.

– Что же она сказала?

– Велела не лезть в ее дела. И что она найдет адвоката и сама станет сражаться с отцом.

Он перевел дыхание.

– И добавила, что теперь я могу уволиться, потому что у нее уже есть защитник.

– Вот как! – ахнула Ким. Трэвис нахмурился.

– Ты так и сделаешь?

– Конечно, нет, – заверил он, положив ее руку ей на колено.

Мимо прошла женщина с двумя малышами, девочкой и мальчиком, возможно, близнецами. Ким их не знала. Дети завороженно смотрели на воздушные шары, которые держали в руках.

Трэвис опять надолго замолчал.

– У тебя есть план? – спросила она наконец.

– Пока еще нет.

В уши ударил детский плач. Мальчик выпустил длинную веревочку, и воздушный шар застрял в ветвях дерева.

Трэвис встал и задрал голову, словно оценивая расстояние от земли. Не успела она оглянуться, как он схватился за ветку и подтянулся. Стоя на ветке, он глянул вниз:

– Я говорил с матерью, сказал, что хочу познакомиться с этим типом, так что она дала мне неделю, прежде чем…

Он прошел по ветке и подтянулся на той, что повыше.

– Прежде чем скажет ему, что я здесь.

Малыш перестал кричать и наблюдал за человеком на дереве. К нему присоединилась пара подростков.

Ким лишилась дара речи, но сумела встать.

– Ким, можешь устроить мне встречу с мистером… – Он оглядел собравшихся, явно не желая называть имя. – …с ним, – докончил он.

К этому времени он взобрался достаточно высоко, лежал на животе и осторожно перебирался на другую ветку, выглядевшую недостаточно толстой, чтобы выдержать его вес.

Ким затаила дыхание, но сообразив, о чем ее спрашивают, кивнула.

– И я должен решить насчет…

Он продолжал ползти по очень тонкой ветке, протягивая руку к желтому шарику.

Ким зажала рот ладонью.

– Кто это, черт возьми? – спросил голос у нее над ухом.

Повернувшись, она почти уткнулась в широкую твердую грудь Колина, здешнего шерифа. Но тут же снова подняла голову, тем более что не смогла выговорить ни слова.

Колин стоял рядом и наблюдал, как Трэвис, наконец, дотянулся до веревочки и схватил шарик.

– Отпуск, – пояснил он. – Доброе утро, шериф.

И в этот момент ветка сломалась.

Какая-то девочка пронзительно вскрикнула. Взрослые затаили дыхание.

Трэвис полетел вниз, но успел схватиться за ветку правой рукой. В левой по-прежнему была зажата веревочка с шариком. Он обмотал веревочку вокруг пальцев и перекинул ноги через ветку. Подтянулся, оседлал ветку, встал, подошел к стволу и спустился.

Приземлился на ноги, отдал шарик малышу отряхнулся и подошел к Ким.

– Ну, что ты думаешь?

Но она молча смотрела на него.

– Он спрашивает, стоило ли приезжать сюда в отпуск, – пояснил Колин, которого, похоже, ситуация сильно забавляла.

– Трэвис! – выдавила наконец Ким.

– Похоже, вы в деле, – фыркнул Колин. Ким хотела что-то сказать, но он перебил: – Вы часто это проделываете?

– Когда-то – да. Пару лет работал каскадером в Лос-Анджелесе.

Колин оглядел его.

– Все еще держите форму?

– Пытаюсь. А что вы имеете в виду?

– Иногда туристы попадают в неприятную ситуацию в заповеднике, и приходится их спасать. Я живу ближе всех, поэтому обычно успеваю первым. Бывает, мне нужна помощь.

Трэвис улыбнулся, вспомнив, как Ким распространялась о том, как героически спасают людей шериф и ее брат. Понятно, что Трэвис не сможет отказаться от возможности помочь им и, возможно, произвести впечатление на Ким.

– У вас есть мобильник? Давайте я забью туда номер.

Колин протянул ему мобильник. Трэвис назвал себя, прежде чем внести свой номер в список контактов, и отдал телефон.

– В любое время дня и ночи. Буду рад помочь. У меня есть некоторый опыт с альпинистским снаряжением. Но я никогда никого не спасал. Во всяком случае, в реальной жизни.

– Добро пожаловать в Эдилин, – улыбнулся Колин и, глянув на Ким, добавил: – Рад видеть, что на этот раз ты нашла кого-то действительно полезного, – прошептал он и направился к своему офису.

– Передай привет Джемме! – крикнула вслед Ким, прежде чем повернуться к Трэвису.

– У меня трехнедельный отпуск.

Он, похоже, все еще ждал ответа.

– Мой сын хочет вас поблагодарить, – сказала мать. Трэвис присел на корточки перед малышом.

– Спасибо, – прошептал тот и обнял Трэвиса. Малышка, не желая остаться в стороне, последовала примеру брата.

Мать улыбнулась Трэвису и задержалась на нем взглядом. Пожалуй, слишком долгим.

– Может, как-нибудь придете на ужин?

Трэвис, казалось, готов был растопить ее жаром своих глаз.

– Это было бы…

– Он занят! – отрезала Ким, и остерегающий взгляд заставил женщину замолчать.

Все еще улыбаясь, она взяла детей за руки и ушла.

– Так ты устроишь встречу? – спросил он.

– Трэвис, ты смертельно меня напугал. Ты мог покалечиться. Мог…

Он нагнулся и поцеловал ее в щеку.

– Приятно, когда кто-то за тебя волнуется.

– Это означает, что ты собираешься и впредь выкидывать такие штуки? Разве годится рисковать жизнью из-за шарика?

– Моя жизнь ни на секунду не находилась в опасности. И дело вовсе не в шарике. Такой взгляд малыша многого стоит.

Ким не ответила, хотя сознавала, что он прав.

– Так как насчет встречи с человеком, за которого моя мать хочет выйти замуж?

– Это Эдилин. Тут вовсе ни к чему устраивать встречу. Мистер Лейтон, возможно, сейчас в магазине, так что мы просто поедем туда и ты поговоришь с ним.

– Под каким предлогом мы туда заявимся?

– Поздороваться, – буркнула Ким, расстроенная и раздраженная его официальными манерами, а также бессовестным флиртом с молодой матерью. – Спрошу, как там Джесса, или что-то в этом роде. Ого!

– Что там?

– Сюда идет мой брат. Бьюсь об заклад, ему позвонил Колин. Проныра! Теперь тебе учинят допрос первой степени. А это настоящая беда.

Трэвис невольно улыбнулся.

В залах суда по всей Америке, да и за границей, его допрашивали самые блестящие в мире адвокаты. И он не сомневался, что выстоит против братца-доктора…

Но увидев шагавшего к ним человека, Трэвис побледнел. Он уже видел Рида Олдреджа, причем не при лучших обстоятельствах.

Трэвис и его механик участвовали в гонке в Марокко. Завернув за угол дома какой-то дальней деревушки, они увидели мужчину, ведущего в поводу тяжело груженного осла.

Трэвис сделал все, чтобы не сбить человека. И свернул так резко, что машина завертелась волчком. Было очень трудно сохранить контроль над машиной и не перевернуться, но ему это удалось.

К несчастью, при этом почти столкновении ящики, которые были навьючены на осла, рассыпались по земле. Когда Трэвис выровнял машину, оказалось, что из ящиков сочится какая-то жидкость, а мужчина грозит ему кулаком. Его разъяренное лицо запечатлелось в памяти Трэвиса.

Отъехав, он позвонил Пенни и попросил узнать, кто этот человек и как возместить ему убытки. Она обнаружила, что это доктор-американец, и заверила, что послала ему лекарства и инструменты взамен испорченных. Кроме того, Пенни сделала пожертвование клинике. Она не назвала имени доктора, а Трэвис не спрашивал.

И вот тот доктор из Марокко, который осыпал его непристойностями, сейчас шел навстречу.

– Могу я сказать ему правду о тебе? – прошептала Ким.

Сначала ему показалось, что она говорит о гонках, но Ким имела в виду их детство!

– Конечно. Только не проговорись, что Люси Купер – моя мать.

– Мне это в голову не придет, – заверила она, улыбаясь брату.

– Кимберли, – сурово начал Рид, – я слышал, что сегодня утром ты стала причиной нездорового переполоха.

– Трэвис спасал воздушный шарик, – начала объяснять она и взглянула на Трэвиса, который заслонил рукой лицо.

– Неужели тот Трэвис, о котором ты мечтала в детстве?

– Рид, – густо покраснела Ким. – Я никогда ничего подобного не говорила!

– Рад, наконец, познакомиться, – кивнул Рид, протягивая руку.

Трэвис пожал ее, но по-прежнему загораживал лицо левой рукой.

– Я где-то видел вас, – заметил Рид. – Но я много путешествовал. Вы, случайно, не были моим пациентом?

– Нет, – буркнул Трэвис, отвернув голову.

Ким переводила взгляд с одного мужчины на другого. Рид пристально смотрел на Трэвиса, очевидно, пытаясь вспомнить, где в последний раз его видел. А тот вел себя, как попавшее в капкан животное, которое отчаянно хотело спрятаться в норе.

– Нам нужно идти, – сказала она. – Трэвис хочет повидаться с мистером Лейтоном насчет открытия магазина спорттоваров.

– Давно пора! – воскликнул Рид. – Что собираетесь продавать?

– Все для спорта, – поспешно вставила Ким, желая как можно скорее убраться подальше от брата. – Кажется, тебе машет одна из медсестер?

– Да, в смотровых и комнате ожидания полно народа. Давайте поужинаем вместе.

Он отошел, но вновь повернулся к Трэвису:

– Очень хочется узнать о том, что вы делали с тех пор, как впервые побывали в Эдилине.

Оставшись наедине с Трэвисом, Ким тут же набросилась на него с вопросами.

– Я… э… уверен, что уже видел твоего брата раньше, – пробормотал Трэвис.

Поняв, что он не собирается вдаваться в подробности, Ким повернулась и направилась к своему магазину.

Трэвис едва ее догнал.

– Что ты делаешь?

– Если не собираешься быть честным со мной, с таким же успехом я могу вернуться на работу. Мне нужно сделать дизайн нескольких подвесок. Я собиралась вставить в них австралийские опалы, но, может, стоит раздобыть побольше аквамаринов, раз они так идут к карим глазам.

– Ладно, – сдался он. – Может, пойдем куда-нибудь, где можно поговорить, и ты подскажешь, что делать с матерью?

Час спустя они сидели за садовым столиком в заповеднике. По дороге они остановились в бакалее и купили сандвичи, салаты и воду но все-таки было еще слишком рано для ленча.

– Прекрасно! – прошептал Трэвис, глядя на озеро. – Ты живешь в чудесном месте.

– Мне нравится, – кивнула Ким. Здесь было так спокойно, что она уже почти забыла, почему так рассердилась. Что-то связанное с Ридом. Но последнее время брат постоянно ее злил. Он не желал быть доктором в своем родном городке и так часто жаловался, что она устала это слушать.

– Мы с твоим братом не знакомы, хотя я едва не убил его.

Трэвис коротко рассказал историю, добавив, что возместил Риду потерянные медикаменты.

– В письмах Рид ни разу не упоминал о случившемся, – покачала головой Ким. Можно представить, как взбесился брат!

– Рид считает, что всякий должен бросить заниматься пустяками вроде скачек и посвятить себя достойному делу.

– Вот он не умеет развлекаться, верно? – тихо спросил он.

– Недостатки взросления, – вздохнула она. – Но что делал ты с тех пор, как мы расстались?

– Жил по внушенным тобой принципам, – улыбнулся он.

Ким не ответила на улыбку. Она заметила, что он уклоняется от ответов на ее прямые вопросы. Сегодня его что-то беспокоило. Слишком небрежно он рассказывал о том, что произошло между ним и матерью, и она заподозрила, что всей правды так и не услышала.

– Расскажи о разговоре с матерью. Что она говорила?

Трэвис отвернулся, но не раньше, чем Ким увидела, как он хмурится. Похоже, что с обеих сторон было сказано немало неприятного.

Но он снова заулыбался:

– Она заверила меня, что Джо Лейтон – хороший человек и любит ее. Он не знает, что у матери есть деньги. И она понятия не имеет, на какие средства он перестроил и обставил старое здание.

Ким сразу увидела, что он что-то скрывает, но, похоже, не собирается ничего ей говорить. Ладно, если он может хранить тайны, то и она в этом преуспела!

– Когда ты хочешь поехать к мистеру Лейтону?

Трэвис понял, что Ким замкнулась, и знал почему.

По правде говоря, он хотел бы рассказать ей о разговоре с матерью, но не мог, потому что часть этого разговора касалась именно Ким.

Вчера вечером он встретился с матерью в саду миссис Уингейт. После объятий и слез радости Трэвис попытался больше узнать о Джо Лейтоне. Но с первых же слов понял, что мать стала другой. Больше она не тихая, запуганная маленькая женщина, которую он знал с детства.

Она поблагодарила Трэвиса за то, что пришел ее спасти, но дала понять, что эту войну станет вести сама.

Трэвис использовал лучшие адвокатские приемы, чтобы указать на ошибочность ее мнения. И уже решил, что достаточно ясно все объяснил, когда она заявила, что он говорит, как отец.

Это так его ошеломило, что он беспомощно осел на скамейке.

В следующую секунду она осведомилась, что он делает в обществе Ким и почему не рассказал правду об отце.

– Ким хотя бы знает твою настоящую фамилию?

Ее слова заставили их вновь вернуться к ролям, которые они всегда играли. Матери и сына.

– Я просто… я бы хотел, чтобы женщина любила меня. Не была ослеплена именем Максвеллов. И знаешь что, ма? Я бы хотел знать, смогу ли вести нормальный образ жизни. Мое одинокое детство не подготовило меня к жизни обычного взрослого человека.

Люси поморщилась, но Трэвис продолжал:

– И с тех пор женщины…

– Пожалуйста, без подробностей.

– Я и не собирался. Просто у меня не было возможностей… полюбить…

– И что будет, если ты заставишь Ким влюбиться в тебя? – в упор спросила Люси. – Что тогда?

– А если я влюблюсь в нее? – шутливо спросил он, желая ослабить напряжение.

Но Люси даже не улыбнулась.

– Трэвис, ты был влюблен в эту девочку с двенадцати лет. Я хочу знать, что будет, если она влюбится в тебя. Посмотришь ей в глаза, попросишь подождать, а потом поедешь кататься на горных лыжах? Хочешь, чтобы она, подобно мне, проводила дни и ночи в страхе, что вот-вот позвонят с известием, что тебе оторвало руку или ногу, парализовало или убило? Или хочешь, чтобы она делила с тобой бродячую жизнь и никогда и нигде не имела дома?

– Не знаю, – досадливо бросил Трэвис. – Мою жизнь…

– …нормальной не назовешь, – отрезала Люси. – И я знаю это лучше, чем кто-либо.

– Я стал работать у отца, чтобы защитить…

– Только не нужно перекладывать на меня это бремя, – громко заявила Люси. – Трэвис, ты наслаждаешься, работая на Рэндалла. Возбуждение. Деньги. Власть.

Трэвис потрясенно уставился на нее.

– Хочешь сказать, что я становлюсь кем-то вроде отца? – тихо спросил он.

– Нет, конечно, нет, но я боюсь…

– Чего?

– Что это может случиться.

– Меня это тоже волнует, – ответил он не сразу. – Иногда я вижу в себе качества, которые мне не нравятся. Когда он мной доволен, я недоволен собой. И обеспокоен тем, что его удовлетворение так же сильно, как мое недовольство. Но я не совсем понимаю, как избавиться от тех его черт, которые унаследовал.

Люси сжала руку сына.

– Проводи побольше времени с Ким. Забудь обо мне и Джо. С нами все в порядке. Он не охотится за моими деньгами и не станет, даже если бы и узнал, что у меня они есть. Он меня любит.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно и совершенно.

– Но разве ты когда-то не любила отца?

– Я была девушкой, почти не знавшей жизни. А твой отец действовал теми же методами, что и с компаниями, которые покупает.

– Хотелось бы мне действовать с Ким именно так, – пробормотал он.

– Не смей! – вскрикнула Люси. – Не делай с ней такого! Не используй обаяние и деньги Максвеллов и все, чему научился с теми кошмарными женщинами, которые заменяли тебе Ким! Не пытайся ослепить ее! Не вози в Париж, не води по французским ресторанам, чтобы видеть, как она умирает от любви к тебе! Она такого не заслужила!

– На чьей ты стороне?

– На твоей! – выкрикнула она, стараясь успокоиться. – Я люблю тебя больше жизни. Я бы с радостью умерла за тебя, но хочу настоящей жизни для своего сына. Я не хочу, чтобы ты потащил эту девочку в постель и показал все, чему выучился от очередной амбициозной старлетки. Узнай о ней побольше. Попробуй понять, действительно ли ты ее любишь, или это просто благодарность за то, что она научила тебя кататься на велосипеде. Узнай ее лучше. И дай ей узнать тебя. Тебя настоящего. Не вкрадчивого лощеного адвоката, который может переговорить любого. Пусть она увидит того мальчика, восхищенного и потрясенного малышкой, надевшей ему на шею нитку бус.

– Не уверен, что знаю, как это сделать.

Сейчас он смотрел на Ким. Та повернулась лицом к озеру. Трэвис не знал, видел ли когда-нибудь женщину красивее и желаннее. Будь на ее месте другая, он постарался бы увлечь ее и использовал все приемы, чтобы уложить в постель. Но тогда, как и предсказывала мать, он ее оставит. Сейчас ему казалось, что он всю свою жизнь мчался, спешил и бежал куда-то. Если не на деловую встречу по поручению отца, значит, на гонки, на восхождение или в какое-то еще приключение, которое вполне может покалечить его или убить.

– Полагаю, нам пора, – сказала Ким, нарушив молчание и вернув Трэвиса в настоящее.

Но он не двинулся с места.

– Я не собирался быть таким скрытным.

– В таком случае объясни, что тебя беспокоит? Сделал что-то ужасное и скрываешь это? Ты не можешь быть разыскиваемым преступником. Уверена, что Колин уже успел пробить тебя по базе данных. Если бы ты был судим или что-то в этом роде, он бы предупредил меня.

Поскольку ни шериф, ни Ким не знали настоящей фамилии Трэвиса, значит, найти ничего нельзя.

– Никакого криминального прошлого, – улыбнулся он. – Беда в том, что я не особенно горжусь некоторыми своими поступками.

– Что ты имеешь в виду: работу каскадера или попытку сбить машиной доктора из Марокко?

Трэвис рассмеялся.

– Марокко – это точно. Но какого черта твой брат вел осла по дороге, которая была отмечена в числе других как маршрут для гонки?

– Полагаю, Рид считал, что все должны были уступать ему дорогу. Его работа в отличие от твоей очень важна.

– Должен с этим согласиться… Ким!

– Да?

– Мне нужно принять решение, которое определит мою жизнь.

– Какое?

– Что делать дальше. Через три недели я ухожу от отца.

– А что ты делаешь для него сейчас?

– Лишаю людей работы.

Ким пристально уставилась на него.

– Нет, все не так плохо, как звучит. Те фирмы, о которых я говорю, были почти разорены, и всех служащих собирались уволить. Отец скупал компании и увольнял только две трети. Но я устал от всего этого и хочу перемен. У тебя есть вакансии в магазине? Думаю, я сумел бы продавать украшения.

– Флиртуя с покупательницами? Нет уж, спасибо. Так чем тебе помочь?

Ему хотелось сказать: «Убеги со мной», – но слова матери звенели в ушах:

«Узнай ее лучше. И дай ей узнать тебя. Тебя настоящего».

– Быть моим другом, – сказал он вслух. – В детстве мы дружили, может, снова сумеем стать друзьями.

– Верно, – согласилась Ким, продолжая смотреть на озеро. Друзья. История ее жизни. Последние два парня порвали с ней, потому что она оказалась более успешна, чем они. Каждый раз, когда Ким получала новый контракт от компании, желавшей продавать ее украшения, начинался скандал. Она вычислила, что трех таких стычек было вполне достаточно, чтобы разорвать отношения. Она была уверена, что Дэйв до сих пор с ней только потому, что она не говорила о намерении «Нейман Маркус» устроить пробный показ ее изделий.

– Теперь ты замолчала.

– Мне тоже нужен друг. За последние пару лет все мои подруги вышли замуж и большинство беременны.

– А почему не ты? – серьезно спросил он.

Если сказать правду, получится, что она жалеет себя, а это просто невыносимо!

– Потому что мой братец-доктор отказывается рассказать, как беременеют женщины. Вряд ли оттого, что проглотили арбузное семечко, как он поклялся, когда мне было девять. После этого я два года отказывалась есть любые ягоды и фрукты с большими косточками. Но потом обнаружила, что беременность наступает от французского поцелуя, причем была уверена, что он французский, потому что так влюбленные целуются исключительно во Франции.

Трэвис улыбался.

– И кто открыл тебе истину?

– Продолжаю придерживаться идеи французского поцелуя, поскольку никогда не была там и никогда не беременела.

– Как насчет того, чтобы…

Он осекся, хотя секунду назад был готов предложить ей полететь в Париж на несколько дней.

– Что именно?

– Съесть наши сандвичи?

Она снова поняла, что он чего-то недоговаривает. Но протянула ему сандвич и стала разворачивать свой. Похоже, что у нее и Трэвиса разные понятия о дружбе.

Глава 6

Увидев, как из машины выходит Ким с молодым человеком, Джо Лейтон мгновенно понял две вещи. Первая: мужчина каким-то образом связан с Люси, и вторая: он влюблен в Ким. Первая заставила его нахмуриться, вторая – улыбнуться.

Все это время Джо пытался разговорить Люси, узнать о ее прошлом, но она упрямо молчала. Будь он другим человеком, наслаждался бы ее попытками сменить тему. Но при этом ей было не по себе. Ему это не нравилось, но он старался не задавать прямых вопросов.

Зато сразу увидел, что молодой человек – родственник Люси. Ее сын? Те же глаза, только у него темнее. И волосы точно так же завиваются на шее. А как он держит руку девушки? Просто копия Люси.

Значит, у нее сын. Вопрос в том, кто его отец.

Джо было немного неприятно, что все подруги Ким вышли замуж и обзавелись собственным хозяйством. Она и Джесса дружили много лет, и Джо слышал рассказы о том, как подруги и родные Ким выходили замуж и женились. Даже Джесса уехала. Перед этим навестила Ким в Эдилине, а теперь всю жизнь проведет с доктором Трисом.

Приятно видеть, что кто-то влюбился в Ким. Она заслуживала всего самого лучшего в жизни.

Джо откашлялся и распрямил плечи. Не стоит показывать посторонним свою сентиментальность.

Он открыл входную дверь.

– Пришли наниматься на работу?

– Какую работу? – спросила Ким, целуя его в щеку. Она знала Джо много лет, провела несколько ночей в его доме в Нью-Джерси. Как-то, когда Ким училась в колледже, он долго слушал, как она плачет и жалуется на какого-то парня, бросившего ее.

– Чтобы помочь мне привести в порядок это место. Пришлось уволить бездельника, которого я случайно нанял.

Трэвис недобро смотрел на Джо. Тот был невысок, но плотен, и, казалось, не одобряет их появления.

– Это мой друг Трэвис…

Она поколебалась.

– Трэвис Меррит, и я рассказывала ему о вашем новом магазине. Скажите, та комната, которую вы предназначали для Джессы, все еще пуста?

Джо продолжал смотреть на Трэвиса. Отец парня, должно быть, высок, но сходство с Люси было поразительным.

Он не сразу сообразил, что Трэвис протягивает ему руку Джо пожал крепкую ладонь, продолжая смотреть в глаза мальчишки. Когда Трэвис отнимал руку, Джо ощутил загрубелые мозоли.

– Вы строитель?

– Нет. Просто зря прожитая жизнь.

– Он был каскадером в Голливуде, – пояснила Ким.

– Правда? И какие трюки умеете делать?

– В основном получать пулю в лоб. Я тот парень в полицейском мундире, которого убивает плохиш. В одном и том же фильме меня убивали четыре раза. Низкий бюджет.

– По-моему, такой красавец должен быть звездой любого фильма, – заметил Джо.

Трэвис рассмеялся:

– Согласен. Даже предложил это режиссеру, так что он устроил мне пробу. Приговор гласил, что у меня нет ни признака актерского таланта.

– Но почему это может удержать вас от звездной карьеры? – серьезно спросил Джо.

– Понятия не имею. Но так или иначе, мне никогда не нравилось сидеть в трейлере и ничего не делать. Так какая у вас вакансия?

– Менеджера. Нужно, чтобы кто-то присматривал за магазином, чтобы я мог проводить время с девочками.

– Девочками?

Трэвис перестал улыбаться.

– С дочерью и нареченной, – пояснил Джо. – Как, справитесь с работой? Вам нужно много знать об инструментах.

– Трэвис здорово разбирается… – начала Ким, но поколебалась. – В воздушных шарах, – выговорила она наконец.

Мужчины воззрились на нее.

– Вы тот парень, который снял с дерева воздушный шар малыша?

– Да. Но я не думал, что весь город об этом узнает.

– Ко мне заезжал шериф.

Джо кивнул в сторону задней двери.

– Хотите посмотреть студию Джессы?

– Очень, – кивнула Ким. Мужчины пошли за ней.

– Что ты думаешь? – спросила она Трэвиса. Они ужинали в кабинке небольшого ресторана, неподалеку от дороги на Вильямсбург.

– О чем? – спросил он, вертя в руках вилку.

– Об открытии магазина спорттоваров?

– Мне он понравился, – подумав, ответил Трэвис.

– Мистер Лейтон? Конечно! Славный человек. И ты произвел на него впечатление. Трудно поверить, что он спрашивал твоего мнения о состоянии своих финансов.

– Мне тоже. Не считаешь же ты, что он знает…

– Что ты сын Люси? Каким это образом?

– Мне говорили, что я похож на мать, так что он, возможно, меня узнал.

– Поскольку я не помню твою мать, то не могу судить.

Ким разглядывала его темные брови, как птичьи крылья, пробивавшуюся щетину… невозможно вообразить, что это воплощение мужественности могло походить на женщину.

А Трэвис видел ее в глазах нечто такое… что пробуждало в нем желание перегнуться через стол и притянуть Ким к себе. У нее соблазнительный рот, который так и напрашивается на поцелуй.

Но он опять вспомнил слова матери и отвел взгляд.

Он не знал, по какой дороге пойдет, и не хотел тащить Ким за собой.

Ким видела, как сияют его глаза. Чувствовала, что между ними проскакивают искры. Но по какой-то непонятной ей причине он не давал воли этому влечению. Старательно гасил всякое сексуальное притяжение, обычно возникающее между мужчиной и женщиной.

Что ж, видимо, так тому и быть. Друзья. Он сам так захотел. Значит, быть им друзьями.

Но невольный гнев поднимался в ней. Неужели в его жизни есть другая женщина? Или он решил, что девушка из маленького городка недостаточно хороша для него? А может, по-прежнему видит в ней ребенка?

Что бы там ни было, а это ей совершенно не нравилось!

– Не возражаешь, если я позвоню? – спросила она самым что ни на есть сладеньким голоском. Похоже, в ее случае верна поговорка о том, что даже в самом аду нет фурии страшнее, чем оскорбленная женщина.

– Разумеется, нет. Хочешь, я отойду?

– Что ты, это и минуты не займет! Уверена, что он работает.

– Он?

– Дэйв. Мой парень.

Трэвис, только что откусивший кусочек сандвича, поперхнулся и закашлялся.

– Парень?

Ким не успела что-то сказать, как Дэйв ответил:

– Привет, беби, что-то случилось?

Ким отвела телефон от уха, чтобы голос Дэйва был слышнее.

– Я хотела спросить, что, по-твоему, лучше взять на уик-энд? В этой гостинице нужно переодеваться к обеду? Взять вечернее платье?

– Не знаю. Это ты нашла гостиницу, но могу сказать, что не собираюсь брать смокинг. И без того слишком часто ношу его на работе. Эй, почему бы не решить проблему ужинами в постели?

Ким, улыбаясь, глянула на Трэвиса. Глаза его были широко раскрыты, словно он не верил собственным ушам.

– Я думала, что завтраки в постели более традиционны.

Ее голос был тихим, чувственным. Точно таким, каким говорил сегодня с женщинами Трэвис. Со всеми, кроме нее.

– Как насчет компромисса? Позавтракаем и поужинаем в постели, – негромко предложил Дэйв.

– Так что мы будем делать во время ленча? – спросила она с невинным видом.

– Это ты у нас человек творческий, так что придется дать простор воображению. А мне пора. Мы загружаем фургон всем необходимым для званого ужина. Увидимся в пятницу в два. Да, и…

– Что?

– Не бери с собой одежду на ночь.

Ким, смеясь, нажала кнопку, спрятала телефон и сделала большой глоток кока-колы.

Трэвис продолжал смотреть на нее. Он не шевелился с тех пор, как она открыла телефон.

– Парень? – повторил он, наконец, едва слышно.

– Да, а что тут такого? Не нравится сандвич? Можем взять что-то еще. Хочешь, позову официантку?

– Еда нормальная. С каких пор у тебя вдруг завелся парень?

– Мы с Дэйвом вместе уже шесть месяцев. Думаю, это серьезно.

– «Серьезно» – это как?

Она пожала плечом:

– Как обычно бывает. Почему ты так смотришь на меня?

– Просто удивлен, вот и все. Не знал, что в твоей жизни есть кто-то… важный.

– Только не говори, что предполагал что-то в этом роде, потому что я живу в маленьком городе и… как это… жду мужчину из большого, который придет и спасет меня. Это не так.

– Собственно говоря, когда я приехал в город, думал, что это твоя свадьба, – признался он.

Если у Ким и были сомнения в том, что их отношения исключительно дружеские, они исчезли после этого заявления. Похоже, его ничуть не волновало, что она вот-вот выйдет замуж. Да и почему это должно его волновать? Они едва знали друг друга. И он ясно дал понять, что уедет через три недели.

– А как насчет тебя? В твоей жизни есть кто-то особенный?

– Не знаю, – пробормотал он. Ему действительно в голову не приходило, что у Ким есть парень и между ними «серьезные» отношения.

– Не знаешь, есть ли в твоей жизни женщина?! Если все-таки есть и вам нужны обручальные кольца, я могу сделать эскиз и изготовить их специально для тебя. Ну что, пойдем?

– Конечно, – кивнул Трэвис, все еще не успевший оправиться от удара. Он не знал, что успел вообразить себе. Но Ким, толкующая с мужчиной об ужинах в постели, – это неприятная реальность.

Он положил деньги на стол и пошел за Ким. Смазливая молодая особа улыбнулась ему, но Трэвис не обратил на нее внимания.

Ким села за руль.

– Дома меня ждет работа, – сухо объяснила она.

– Я тебя рассердил?

– Разумеется, нет. На что сердиться?

Ей хотелось заорать на него. Он флиртует с другими женщинами, а на нее смотрит, как на сестру… или восьмилетнюю девочку.

Она набрала в грудь воздуха и, выдыхая, словно выпустила на волю гнев. Несправедливо злиться только потому, что его не тянет к ней. Сколько раз мужчины пытались за ней ухаживать, сколько раз она убивала их равнодушием? Не менее раза в неделю в магазин приходил какой-нибудь покупатель и намекал на то, что абсолютно свободен. При этом бывали случаи, когда в трех шагах от них стояла его жена.

Невозможно управлять сексуальным притяжением. Либо чувствуешь его, либо нет.

Ким снова вздохнула.

Ей казалось, что Трэвис что-то питает… но нет, похоже, она ошиблась. Он очень ясно дал понять, что хочет и нуждается в дружбе. Придется остаться ему другом.

– Насколько серьезно у тебя с этим человеком?

«Думай о нем, как о подружке, – велела себе Ким. – Не смотри на него, не смей подпадать под обаяние его удивительной внешности. Он просто приятель, друг, и ничего больше!»

– Вполне возможно, что это навсегда, – сказала она вслух. – Карла хихикает каждый раз при упоминании этого уик-энда, и одно из моих лучших колец пропало с витрины. Большой сапфир. Не могу найти квитанцию, а когда спросила ее, она ответила… не помню, какой предлог изобрела, но чека из кассы так и нет.

– Похоже, тебя не волнует, что это Карла могла украсть его. Полагаю, это означает, что парень собирается подарить тебе твое же кольцо. В качестве обручального?

– Может быть, – кивнула Ким.

– А как насчет гостиницы?

– Джослин, жена моего кузена Люка, составляла генеалогическое древо семи семей основательниц Эдилина, но в родословной Олдреджей оказались белые пятна. Одна из моих прародительниц в 1890 году поехала в Джейнс-Крик, штат Мэриленд, и вернулась беременной. Джослин хочет попытаться узнать, кто отец. Но у нее двое маленьких детей. Так что она попросила меня поехать туда и порасспрашивать людей.

– И этот человек едет с тобой.

– Да. Он владелец кейтеринг-компании. Естественно, что у него больше всего работы по субботам и воскресеньям. Ему придется немало заплатить, чтобы служащие заменили его в этот уик-энд.

– Столь благородный поступок и отсутствие кольца вместе с чеком заставляют тебя думать, что он собирается… что? Просить тебя выйти за него?

Ким ощутила, как гнев снова поднимается в ней, но усилием воли взяла себя в руки. Остановила машину на подъездной дорожке. Выключила двигатель и повернулась к Трэвису – Все это и тот факт, что Дэйв сходит по мне с ума. Мы проводим вместе каждую свободную минуту. Мы звоним друг другу. Обсуждаем наше совместное будущее.

– Будущее? Что это означает?

– Трэвис, мне не нравится этот допрос. Я согласилась помочь тебе с твоей мамой и помогу, но хотела бы не выставлять напоказ свою личную жизнь.

Она вышла и направилась к дому.

Трэвис остался в машине, слишком потрясенный, чтобы пошевелиться. Ким собирается принять предложение какого-то владельца кейтеринг-компании? Как он мог так ошибиться в человеке? Считал, что она… как бы сказать… интересуется им!

Он открыт телефон и нажал кнопку, чтобы соединиться с Пенни. И едва она ответила, приказал:

– Я хочу все знать о человеке по имени Дэйв. Фамилия неизвестна, но он владеет кейтеринг-компанией. Снял номер на этот уик-энд в Джейнс-Крик, штат Мэриленд. И если я говорю, что хочу знать все, значит, так и должно быть.

– Отказаться от номера? – спросила Пенни.

– Да! Нет! Снимите мне соседний номер. И все остальные. Мало того, снимите все комнаты в городе и пригласите гостей.

– Кого именно? Лесли звонила…

На секунду Трэвис подумывал пригласить ее. Он не знал, зол ли на Ким, ревнует или… э-э-э… больно ранен. Но что бы ни испытывал, вряд ли присутствие Лесли сможет помочь.

– Возможно, она влюбится в ювелирный магазин мисс Олдредж, – сказала Пенни, прерывая неловкое молчание. Трэвис не ответил.

– Жизнь не так легка, когда на помощь не приходит имя «Максвелл».

Ее слова были неприятно близки к правде.

– Просто поместите в номерах любых людей. Своих родственников.

Но тут до него дошло, что он ничего не знает о личной жизни Пенни.

– У вас…

– Есть родственники. Да, и немало. Мой сын почти твой ровесник. Я перешлю по электронной почте все, что есть, – пообещала она и отключилась первой, чего никогда на его памяти не бывало.

Трэвис закрыл флип телефона и оглядел его, прежде чем сунуть в карман. Сегодня поистине день сюрпризов! Ким вот-вот примет предложение Дэйва, а у его верной правой руки Пенни есть сын, ровесник Трэвиса.

В этот момент он почти решил вернуться в Нью-Джерси и снова разрушать жизни людей. Все-таки подобное занятие меньше действует на нервы.

Он вышел из машины, по-прежнему не зная, что делать. Идти в дом и поговорить с ней? О чем? Попросить бросить этого парня? На случай, если они что-то испытывают друг к другу, и возможно, когда-нибудь он разберется, что делать со своей жизнью, тогда они, вероятнее всего, смогут быть вместе.

Сомнительно, что какая-то женщина может с этим согласиться. И уж точно не такая, как Ким, с детства знающая, чего хочет. Она уже в восемь делала украшения. И в двадцать шесть продолжает делать.

– И я не решил… – сказал он вслух, но не захотел договаривать. Он видел, что Ким включила свет в гараже. Видимо, работает. Он не любил, когда ему мешают, и она, вероятно, тоже. Кроме того, он не знал, что ей сказать.

Поэтому отправился в гостевой домик и лег спать.

Глава 7

Но ночь выдалась бессонной, а когда он, наконец, заснул, сны снились неприятные. Проснувшись, он обнаружил, что Ким уже ушла. Его машина стояла на дорожке. Он хотел видеть Ким. Но даже если увидит, что скажет? Он все еще был ошеломлен новостью о том, что у нее есть парень. «Серьезный» парень.

Сам не зная, что делает, Трэвис сел в машину и уехал. Ему нужно чем-то заняться. Необходима физическая нагрузка. Именно это он делал, когда отец требовал слишком многого. Подниматься в горы. Бегать. Вести машину. Кататься на лыжах. Коньках. Заниматься серфингом. Не важно, что он делал. Главное – устать так, чтобы ни о чем не думать.

Но он не поехал в заповедник. Не стал искать озеро или скалу. Вместо этого он оказался на парковке магазина Джо Лейтона.

И долго сидел в машине, глядя на кирпичный фасад и гадая, какого черта здесь делает. Когда кто-то открыт дверцу машины, он не удивился, увидев Джо.

– Вы как раз вовремя. Нужно проверить список товаров. Открывайте коробки, вытаскивайте все. А я буду отмечать каждый товар в списке.

– Мне нужно…

Трэвис не мог придумать занятия, требующего его срочного отъезда.

– Ладно. Но предупреждаю, что не отличу пилу от молотка.

– Зато я отличу. Так что все будет в порядке.

Джо придержал дверцу, пока Трэвис вытаскивал свое длинное тело из машины.

– Вчера вы казались счастливым. Теперь же выглядите так, словно на вас свалился весь земной шар. Ким вас вышвырнула?

Трэвис не привык открывать посторонним свои мысли и уж, конечно, чувства и не собирался начинать сейчас. Но может, разгрузка коробок и ящиков поможет ему истратить немного энергии.

– Вот она и объявляет мне, что у нее есть парень, – признался Трэвис.

Прошло четыре часа, и он был покрыт потом, грязью и комочками пластиковой упаковки, за изобретение которой кто-то непременно попадет в ад. Трэвис поведал историю о том, как в детстве познакомился с Ким. Слово за слово, и он уже рассказал куда больше, чем намеревался.

За разговорами он в одиночку разгрузил, кажется, сотни коробок и ящиков с инструментам и оборудованием.

В магазине не было полок, чтобы все разложить, но это вроде бы ничуть не волновало Джо Лейтона. Он сидел в большом кожаном кресле и записывал все, что вытаскивал Трэвис. И презрительно фыркал, когда тот не мог отличить отвертки от стамески.

– Моя дочь умеет, – в который раз начал Джо. Если верить ему, его дочь могла править миром.

– Да, я тоже умею нанять механика, чтобы починить машину, – рявкнул, наконец, Трэвис. Похоже, эта перепалка что-то высвободила в душе, и в следующую минуту он уже говорил о Ким.

– Не понимаю, – буркнул он, вытащив из коробки какой-то электроинструмент, похожий на пластикового комбата.

– Фасонно-фрезерный станок. Загляни внутрь, там есть детали?

Трэвис нагнулся над коробкой. Кусочки пластиковой упаковки лезли в волосы и пробирались за вырез майки. Он сразу вспомнил фильм о Франкенштейне:

«Он живой! Живой!»

– Чего ты не понимаешь? – спросил Джо.

– Я приехал, чтобы повидать Ким. Нам было так хорошо в детстве! Она была совсем маленькой, я – почти подростком, но все же… Я помогал ей делать украшения. Я все гадаю, был бы у нее сейчас магазин, если бы не я…

– Лгун! – громко бросил Джо.

Трэвис вытащил голову из коробки. Оказалось, что он весь в кусочках пластиковой упаковки.

– Простите?

– Ты приехал поговорить с матерью обо мне.

Трэвис, разинув рот, молча уставился на Джо.

– И нечего притворяться удивленным. Ты просто копия моей Люси. И даже говоришь, как она. Неужели вы двое вообразили, что я так глуп, что не увижу сходства?

– Я… мы…

– Хотел проверить, кто перед тобой? Именно так и поступил бы любой хороший сын. Люси – приз, который стоит защищать. Но предупреждаю, парень, если скажешь ей, что я знаю, кто ты, покажу тебе, что можно сделать бензопилой.

Трэвис потрясенно моргнул. Мать заставила его поклясться, что он не скажет Джо о ней. А теперь Джо просил Трэвиса не говорить ей, что он все знает.

– Ты уже нашел чертовы детали? – проворчал Джо.

– Нет, – прошептал Трэвис, не сводя с него глаз.

– В таком случае займись делом. Или ожидаешь, что я стану их искать?

Трэвис снова полез в коробку, нашел еще две коробочки и вытащил на свет божий, после чего поднял голову и вопросительно посмотрел на Джо. Интересно, от чего они?

Джо отметил в книге наличие деталей и продолжил разговор:

– Итак, ты приехал сюда посмотреть, не сошла ли с ума твоя мать, когда сказала, что хочет выйти за какое-то ничтожество, которое владеет метизным магазином.

Поскольку все сказанное было очень близко к правде, Трэвис коротко кивнул.

– И заодно решил повидать Ким, поскольку она живет в том же городе.

– Я сначала повидал Ким, – оправдывался Трэвис, вскрывая очередную коробку.

– Только потому, что шла свадьба и тебя на нее затащили.

– Я слишком много сказал, – пробормотал Трэвис.

– Что? – переспросил Джо.

– Я слишком много вам сказал. Вы знаете слишком много. Вы видите слишком много.

– Это потому, что я сам вырастил двоих ребятишек, – хмыкнул Джо. – Я через такое прошел со своей дочкой! С Джои проблем не было. Когда он стал слишком задерживаться в ванной, я дал ему презики. Объяснять что-то не пришлось. Но Джесса! Она сражалась со мной по всякому пустяку! Так кто твой отец?

Трэвис едва сдержал готовый сорваться с языка ответ. Можно ли доверять человеку, которого он едва знает? Но в Джо было нечто, вызывающее доверие. Выражение «соль земли» именно о нем.

– Рэндалл Максвелл.

На лице Джо попеременно отразились потрясение, страх, почтение и даже ужас. Но он почти мгновенно овладел собой.

– Это все объясняет. Значит, приехал сюда посмотреть, уж не гоняется ли парень из Нью-Джерси за деньгами твоей ма?

– Более-менее. Она все еще замужем за ним.

Трэвис сурово глянул Джо в глаза.

– Развод будет жесточайшей битвой. Думаете, что сможете выстоять?

– Если я в результате получу Люси, тогда, конечно, смогу.

Трэвис не пытался скрыть улыбку.

– Я адвокат и…

– И на этом месте я обнаружил, что ты начинаешь мне нравиться.

Трэвис застонал:

– Не начинайте! И никаких «адвокатских» шуточек! Я их все уже слышал. Интересно, когда мы перешли от моих проблем к вашим?

– Все началось с того, что ты мне солгал. Ты приехал к своей матери. Не к Ким. Оставил девочку на много лет, после чего приехал к кому-то другому, случайно увидел брошенную тобой Ким и теперь ноешь, что у нее есть парень, за которого она может выйти замуж. Чего ты ожидал? Что она навеки останется девственницей в ожидании твоего появления? У тебя есть братья или сестры?

– Нет. Что это за штука? Яйцо вымершего динозавра?

– Эксцентриковый шлифовальный станок. Но не ожидал же ты, что она будет тебя ждать?

– Нет, конечно, но я знал…

Он сунул голову обратно в коробку, чтобы вытащить шлифовальные диски.

– Что именно знал?

– Немного о ее жизни.

– Ты следил за ней? – с ужасом прошептал Джо.

Трэвис отказался отвечать. Потребуются пространные объяснения, а ему не хочется оправдываться.

– Когда вы собираетесь поставить полки?

– Они вон там. В больших коробках. А поставишь их ты.

– Нет. Не поставлю. Если вам нужна помощь и не на что нанять людей, я…

– На деньги Максвелла?

– У меня есть свои, – процедил Трэвис. – А вот где вы взяли деньги, чтобы купить все это?

– Тридцать лет тяжкого труда и закладная на мой дом в Нью-Джерси. Впрочем, не твое это дело. Если ты так влюблен в Ким, почему сейчас здесь, со мной? Почему не ухаживаешь за ней?

– Может, мне заставлять ее перегибаться через руку партнера в страстном танго? – прошипел Трэвис, прищурившись.

– Ты уже слышал? – ухмыльнулся Джо. – Люси могла бы танцевать у шеста. Говорю тебе, она может…

– Не стоит, – сурово бросил Трэвис.

– Ясно, – кивнул Джо. – Проблема в том, что ты не знаешь, как ухаживать за женщиной.

– Должно быть, вы шутите, старина. Я проделывал с женщинами вещи, о которых вы вообще не слышали. Как-то…

– Я не о сексе, мальчик. Секс имеет значение, только если ты делаешь счастливой женщину, которую любишь. Можешь кувыркаться сразу с полудюжиной роскошных девок, но если та, которую ты любишь, не улыбается, сидя напротив тебя за завтраком, ты – ходячий провал в области секса.

Трэвис стоял молча, обдумывая сказанное. Что ж, это имеет смысл.

Он было снова полез в коробку, но тут же выпрямился.

– Чтобы вы знали: в сексе втроем участвует три человека. Не полдюжины, – проворчал он и принялся рыться в коробке.

– Заставь ее нуждаться в тебе, – посоветовал Джон немного спустя. – Не просто хотеть, а сознавать, что она не может жить без тебя. Не важно, что это: растирать ей ноги в конце дня или устанавливать кухонную раковину. Найди пустое место в ее жизни и заполни его.

– А моя мать нуждается в вас? – с любопытством спросил Трэвис.

– Да она без меня нитку в иглу швейной машины вдеть не сможет.

Трэвис невольно улыбнулся. Мать стала шить еще с того времени, когда впервые приезжала в Эдилин, и никогда не затруднялась с вдеванием нитки в иглу.

Джо, очевидно, понял смысл его улыбки.

– Ладно, пусть Люси притворяется, будто не может шагу без меня сделать. Но она помогла мне заполнить бланки для получения денег по закладной.

Она даже подсказывала мне, что надеть и что сказать, когда я ездил в банк. А еще помогла мне привести все в порядок и вместе с Джессой выбирала краски и кафель. Люси шила шторы.

– Похоже, вы нуждаетесь в ней больше, чем она в вас.

– Именно! Она нуждается во мне, а я нуждаюсь в ней. Мы скручены вместе.

– Переплетены, – поправил Трэвис.

Джо прищурился.

– Конечно, ты посещал школу дольше меня, но зато у меня есть женщина, в которую я влюблен.

– Это точно. И что я должен делать с этими кусками металла?

– Сейчас я покажу тебе, как пользоваться отверткой.

– Моя жизнь, по крайней мере, полна, – пробормотал Трэвис, поднимая гаечный ключ.

Глава 8

– Привет, – тихо сказал Трэвис, открывая дверь, ведущую в гараж Ким. Она согнулась над рабочим столом, разглядывая что-то золотое через лупу с подсветкой. – Не хотел мешать. Только извиниться за вчерашний вечер.

– Все в порядке, – бросила Ким, не поднимая головы.

– Не в порядке. Я был груб и… полагаю, вел себя слишком покровительственно. Наверное, хотел тебя защитить.

– Ты и Рид, – выдохнула Ким. Как раз то, чего ей не хватало. Двух братиков.

Трэвис оглядел просторное помещение, по стенам которого стояли полки с коробками, два предмета походили на СВЧ, большой сейф в углу, письменный стол с компьютером рядом с высокой стопкой папок и три рабочих стола, нагруженных таким количеством инструментов, которых не было даже у Джо.

– Ничего себе мастерская! – восхитился он. – И все это тебе нужно, чтобы делать украшения?

– Все, что видишь. Честно говоря, мне необходима чертежная доска, но места нет, да к тому же здесь она будет постоянно пачкаться.

Трэвис посчитал, что ей нужно больше естественного освещения. В гаражной двери было всего три небольших стеклянных панели и одно маленькое окошко на дальней стене. Этого явно недоставало, чтобы видеть звезды.

Ким глянула на него и насторожилась:

– Что ты делал целый день?

– Я поехал в магазин к Джо Лейтону и сам не понял, как стал распаковывать коробки и ящики. Вот и провозился почти до вечера.

– У тебя…

Она коснулась головы.

Трэвис на ощупь вытащил из волос три кусочка пластиковой упаковки.

– Эти чертовы штуки меня облепили с головы до ног! Перед уходом Джо заставил меня подметать полы и сминать коробки.

Он плюхнулся на стул у письменного стола.

– Я так не уставал даже после восхождения на Эверест!

– Какая у тебя волнующая жизнь!

Она обрабатывала лежавшее на специальной подушечке со струбцинкой кольцо алмазным надфилем. Под кольцо была подложена черная ткань, на которую падали золотые опилки.

– Пока что эдилинские волнения превосходят все, что я испытал в этой жизни. По сравнению с твоим братиком, который непременно погонится за мной с пистолетом в руке, как только вспомнит, где меня видел, вашим шерифом, желающим, чтобы я спасал покалеченных туристов, и Джо, всячески унижающим меня, потому что я не знаю, что такое эксцентриковый фрезерный станок, мой отец кажется почти ангелом.

– Эксцентриковый шлифовальный станок, – рассмеялась Ким. – Фрезерный – это нечто совершенно иное.

– И ты, Брут! – театрально вздохнул Трэвис, прижимая руку к сердцу.

– Я всего лишь объяснила что к чему, – улыбнулась она.

Он уставился на бумаги и папки на письменном столе.

– Кстати, насчет объяснений что к чему: что это все значит?

– Деньги. Счета, – застонала Ким. – Проклятие моей жизни. У меня была секретарь на полставки, которая все заносила в компьютер, но она вышла замуж и уволилась.

– Уже беременна? – спросил Трэвис. – Похоже, это основное занятие здешних дам. Не пробовали почаще смотреть кабельное ТВ?

– Тебе бы следовало попробовать вообще не смотреть телевизор! – отрезала Ким. – Это так весело!

– Ты как-нибудь должна показать мне, – тихо ответил он.

Ким растерянно посмотрела она него, но он уже сложил папки себе на колени и принялся читать этикетки.

– Не возражаешь, если я загляну внутрь? Я кое-что понимаю в финансовых операциях.

– Если не против видеть, сколько я зарабатываю и сколько трачу на все, от продуктов до бриллиантов, валяй! – беспечно отмахнулась Ким, хотя сердце у нее сжалось. Никогда еще она не позволяла мужчине, если не считать отца, видеть ее финансовые документы. Именно успех был причиной, уничтожавшей все ее романтические отношения.

Но Трэвис другой. Они друзья.

И эта мысль заставила сердце больно сжаться.

– Ты что-то сказала? – спросил он.

– Нет, ничего.

– Эти квитанции и счета были внесены в систему?

– Вот уже несколько недель, как в компьютер ничего не заносилось. Мой бухгалтер меня скальпирует.

– Не возражаешь? – спросил Трэвис, кивнув в сторону компьютера.

Ким пожала плечами.

Он может делать все, что пожелает.

Трэвис устроился поудобнее и стал листать папки. Она слышала перестук клавиш и каждый раз, когда поднимала глаза, видела, что он погружен в работу. Если бы кто-то знал, что она сделала, наверняка обозвал бы ее круглой дурой за то, что позволила человеку, которого не видела с детства, заглянуть в финансовые документы. Но как бы там ни было, а Трэвису она доверяла.

Прошло почти два часа с тех пор, как вернулся Трэвис. Они сидели на кухне. Он зашел в ее бухгалтерские программы, но настоял, чтобы она сама напечатала пароль, после чего проверил предыдущие, внесенные секретарем записи. Спросил, может ли он объединить счета, и она согласилась. Последовало еще несколько вопросов насчет компаний и некоторых квитанций, но большую часть времени оба молчали. Так или иначе, а работать вместе было очень приятно. Совсем как в детстве, когда они были неразлучны.

– Поверить не могу, что ты добрался до Вильямсбурга и привез барбекю, – заметила она, вынимая пакет из холодильника. Как это часто случалось, она не подумала об ужине. И была удивлена и рада, когда Трэвис сказал, что принес домой еду.

Она улыбнулась при слове «домой». Звучит почти так, словно он тоже здесь живет.

– Джо рассказал о короткой дороге, так что я быстро добрался, – заверил он.

Они переглянулись и рассмеялись.

– Я ехал на дозволенной скорости и только по асфальту.

Он глянул на часы. Уже поздно.

– Похоже, вы с мистером Лейтоном прекрасно поладили.

Прежде чем ответить, Трэвис положил на тарелки салат из моркови и капусты и принес к столу.

– Он знает, что Люси моя мать.

– Шутишь! – не поверила Ким.

– Нет, он сразу заметил сходство. Но заставил меня поклясться, что ей я ничего не скажу.

– И полагаю, она не хочет, чтобы ты ему что-то говорил.

– Совершенно верно. Я оказался между ним и матерью, как между молотом и наковальней, – вздохнул Трэвис. Ему понравилась мастерская Ким, но он любил воздух и пространство, а в бывшем гараже ему было душновато.

– Большое помещение в конце магазина Джо пустует. Окна там выходят на лес. Он утверждает, что Джесса никогда не будет им пользоваться. И понимаю почему. Он так восхищается ее способностью собирать и разбирать электроинструменты и, конечно, немедленно запряжет дочь в работу.

Ким, нагнувшись, сняла кусочек упаковки, приставший к спине.

– Ощущение такое, словно эти штуки по мне ползают. Ты не можешь…

Он оттянул воротничок рубашки.

Она встала, придержала воротник, но не коснулась шеи. Глянула внутрь, но увидела только бронзовую от загара кожу.

– Ничего, – заверила она.

– Точно? Я весь чешусь. Следовало сначала принять душ, но я увидел, что у тебя горит свет, и захотелось увидеться.

Он взял ее руку и поцеловал кончики пальцев.

– Ох, извини. Ты скоро выходишь замуж, поэтому «руки прочь»…

Ким нахмурилась.

– О чем ты? Мне никто не делал предложения, не говоря о том, что я не сказала «да».

– Тебе действительно нравится этот парень?

– Он славный, – уклончиво ответила Ким, не желая говорить о Дэйве. – Что собираешься делать завтра?

– Судя по всему, Джо считает, что я его раб. Ким, если хочешь это помещение в магазине, я могу оставить его за тобой. Попрошу Джо подарить его тебе на свадьбу. Первые три месяца не станешь платить за аренду, а все остальное время сумма будет весьма разумной.

– Мне и в гараже неплохо. И почему это он подарит мне помещение, если женится сам?

– Не на его свадьбу. На твою. С Дэйвом. Он мужчина и захочет иметь место, куда можно поставить машину. Или один из своих фургонов. Он ведь переедет к тебе, верно? Невозможно поверить, что он зарабатывает столько, чтобы купить дом вроде этого! Зато ты за прошлый год заработала немало. Поздравляю! Ты успешная женщина!

Он говорит чудесные вещи! Хвалит ее, почему же она так расстроена?

Она не подумала, что у Дэйва так много всего. Пять больших фургонов и гигантские котлы и кастрюли.

Он жил в маленькой квартирке и арендовал специальную кухню для профессионалов. Но иногда готовил в своем доме. Как-то в воскресенье днем она заехала за ним. Они собирались куда-то ехать, но вместо этого Ким пришлось помогать ему приготовить четыре галлона салата с тунцом. Ее одежда так пропахла рыбой, что пришлось замачивать ее перед стиркой.

– Мы с Дэйвом ничего пока не обсуждали. По правде говоря, кроме Карлы, никто не считает, что он вот-вот сделает предложение. Но она смотрит на каждого мужчину как на потенциального мужа. Она даже предположила, что вы двое…

– Я?! – воскликнул Трэвис, широко раскрыв глаза. – Я и Карла? А она классная девчонка! Как по-твоему, согласится она пойти со мной?

Ким вгляделась в Трэвиса и вдруг почувствовала, что ею манипулируют. Но как и с какой целью?

– Ты что-то задумал?

– Всего лишь стараюсь быть твоим другом. Ничего больше. Мне нравится твое общество, вот я и всячески помогаю тебе. Чтобы ты не вышвырнула меня вон. Мне страшно одному в Эдилине.

Ким не сдержала смеха.

– Это произойдет, когда мой брат вспомнит, где увидел тебя. А я-то не могла понять, почему ты прикрываешь лицо. Ты действительно едва его не убил.

– Да. До сих пор не понимаю, почему у меня тогда не остановилось сердце. Я в Марокко, из кожи вон лезу, чтобы побить Джейка Джонса, со мной Эрни, мой механик, с развернутой картой на коленях. Я свернул за угол, а улицу переходит парень с ослом, так нагруженным ящиками, что у бедняги подгибались ноги.

– Очень похоже на Рида, – вздохнула Ким.

– Как раз перед тем, как завернуть за этот угол, видел стоявших на обочине марокканцев. Они что-то вопили на арабском. Я знаю по-арабски два слова: «ccla» и «shukran». «Нет» и «спасибо». Откуда мне было знать, что спятивший американский доктор топает поперек дороги с ослом в поводу!

– Твоя машина была единственной?

– Каждые две мили я глотал пыль от машины Джейка. Он что-то сделал с системой впрыскивания топлива. Каждый раз, когда мы приближались к нему, он переключал скорость и швырялся в нас камешками. Мое лобовое стекло было все поцарапано. Итак, я ору на Эрни – никакого звукопоглощения в гоночных машинах, – спрашивая, какого черта понадобилось арабам. А он отвечает, что если я не сброшу скорость, он выпадет из машины, и тут – бам! Этот парень.

– С ослом, – вставила Ким.

– Который замер на месте. У него хватило ума, чтобы увидеть опасность.

– Зато мой братец ничего не видел.

– Совершенно верно! Он поглядел на машину, мчавшуюся к нему со скоростью сто двадцать миль и…

– Ты сбросил скорость перед поворотом, – догадалась Ким.

– Опять верно, – довольно кивнул Трэвис. – Если твой брат и испугался, я этого не заметил. Он всего лишь нахмурился, глядя на меня, как на докучливую муху, а потом дернул осла за веревку.

– Когда это было?

– В две тысячи пятом.

– О Боже! Как раз вскоре после того, как девушка Рида, с которой он долго встречался, бросила его. Возможно, в ту минуту ему было все равно, жить или умереть.

– Наверное, я испытывал бы то же самое, если бы ты велела мне убраться из своей жизни навсегда, – признался Трэвис, но тут же сменил тему: – Когда я завопил, Эрни поднял глаза от карты и заорал, как маленькая девочка! Я резко повернул руль, нажал на тормоза с такой силой, что думал, щиколотка переломится, и мы едва не перевернулись.

Но Ким все еще не могла опомниться после его заявления о том, что будет, если она прикажет ему убраться.

– Полагаю… – начала она.

– Твой брат стоял и спокойно наблюдал. Какие-то доли секунды мы смотрели в глаза друг друга. Один из тех моментов, когда мир, казалось, останавливается. От ужаса осел повалился на землю, и именно тогда коробки и ящики, которые он тащил, свалились и стали разбиваться.

– А Рид…

– К тому времени как я выправил машину, он пришел в такую ярость, что стал кричать, потрясая кулаками.

Трэвис прижал руку к сердцу:

– Клянусь, так и было, но я хотел остановиться и посмотреть, как там осел. Я не знал, что содержимое коробок было так ценно. Это Эрни посоветовал ехать дальше:

«Боже, – охал он, – это американец. Не останавливайся, или он добьется нашего ареста. Жми! Жми! Вперед!»

Ну я и послушался.

– Ты выиграл гонку?

– Конечно, нет! Коробка передач полетела миль через пятьдесят. Мы были в такой глуши, что пришлось посылать за нами вертолет.

Он сел. Ким вдруг вспомнила мальчишку, который так лихо катался на ее велосипеде.

– Согласна, – вздохнула она.

– С чем?

– Когда брат вспомнит, где видел тебя, непременно возьмет пистолет, и тогда берегись!

– Вижу, ты совсем не хочешь помочь, – улыбнулся Трэвис. – Я хочу, чтобы ты была на моей стороне.

– Я на твоей стороне. Рид, возможно, знал о гонках и хотел спровоцировать драку. В то время в нем кипело столько гнева, что, возможно, он пытался на ком-то его сорвать.

– Но он едва не погиб!

Она улыбнулась:

– Спасибо за то, что позаботился о брате. Спасибо за то, что не сбил его, и спасибо за то, что возместил все загубленные медикаменты. Если бы ты не был таким прекрасным водителем, все трое плюс осел погибли бы!

Они смотрели друг на друга, и Ким снова чувствовала, как ее тянет к нему. Его тело словно взывало к ее телу. Некий неведомый электрический заряд пробегал между ними. Она ощущала это притяжение, эти искры, это желание, горевшее между ними.

Ноги по собственной воле шагнули к нему. Она хотела, чтобы он обнял ее. Поцеловал. Видела, как он смотрит на ее губы, как глаза становятся темнее, жарче…

Но он тут же отвернулся, и момент прошел.

– Уже поздно, – пробормотал он, – и Джо…

Увидимся завтра.

Он ушел, а Ким обмякла на стуле, как шар, из которого выпустили воздух. И хуже всего, почему-то казалось, что она проиграла.

Трэвис ввалился в гостевой домик и поежился. Его трясло. Он точно знал, что еще никогда не хотел женщину так сильно, как Ким. Но проблема в том, что она ему небезразлична. Он не желал ранить ее, не желал…

Трэвис сел на кровать и набрал номер Пенни.

– Я вас разбудил?

Она поколебалась. Трэвису впервые пришло в голову задать подобный вопрос.

– Нет, – солгала она.

– Вы что-то узнали о Дэйве?

– Только его фамилию. Но я послала в Эдилин сына. Пусть попробует что-нибудь выяснить.

– Как выглядит ваш сын?

– Какая разница? – удивилась Пенни.

– Есть такая девушка, Карла. Работает на Ким и гоняется за каждым мало-мальски приличным мужчиной, который имеет несчастье прийти в магазин. По-моему, она как-то связана с Дэйвом. Я хочу узнать о нем побольше. Может ваш сын с этим справиться?

– Легко! – заверила Пенни. – А что обнаружили вы?

– Немного. Только то, что Ким вполне преуспевает.

– Достаточно, чтобы этот человек погнался за ее деньгами.

– Да.

Они прекрасно знали, на что могут пойти люди ради своей выгоды.

– А вы не думали, что этот Дэйв попросту влюблен в прелестную Ким?

– Вполне вероятно, но предупреждаю, что если он коснется ее, мне понадобится пара дуэльных пистолетов.

– Так-так-так… – протянула Пенни.

– Может, поедете в Джейнс-Крик вместе с родными?

– Все рады бесплатному отдыху. Но должна предупредить, что даже вашему папе не по карману счета моего дяди Берни за обслуживание номеров.

– Все в порядке. Я привык иметь дело с родственниками. Мамин новый…

– Что? – оживилась Пенни, счастливая тем, что они ведут доверительный разговор, касающийся и ее жизни.

– Человек, за которого она собирается выйти замуж. Я работаю на него.

– Хорошие деньги? – спросила Пенни, скрывая изумление.

– Никаких, – фыркнул Трэвис. – Советы. Горы и горы советов.

– Хороших или плохих?

– Зависит от результата, который пока мне неизвестен. Нужна причина, почему мне необходимо поехать с Ким в Мэриленд.

– Вы спросите у нее разрешения ехать? – Изумление Пенни переросло в шок.

– Да, – сказал Трэвис. – Я больше не могу говорить. Джо хочет видеть меня на работе к семи утра. Я привинчиваю стальные полки к кирпичной стене. Так что мне нужно выспаться.

– Я… э…

Пенни не знала, что ответить, поэтому пожелала спокойной ночи и повесила трубку.

– Думаю, мне нравится Эдилин, – заметила она вслух и снова легла.

Глава 9

– Так каково это жить с ним? – спросила Карла на следующее утро. – Классный секс, да? Судя по виду в постели он супер. Как насчет его выносливости? А сколько…

– Карла! – рявкнула Ким. – Не могла бы ты заняться делом?

– Так тебе ничего не обломилось? Еще бы, с таким нравом! Бережешь себя для Дэйва? Но на случай, если передумаешь, я знаю духи, которые вполне могут помочь…

Ким вошла в офис и закрыта дверь. Этим утром она не видела Трэвиса, поскольку тот уже уехал к Джо и оставил в кухне забавную записку насчет того, что ему не терпится научиться сверлить дыры в кирпиче.

«Им следовало выкладывать кирпичи торцами, в которых уже есть дыры», – добавил он. Читая это, Ким улыбалась.

Неплохо начинать день с улыбки. Но она хотела бы видеть Трэвиса…

Зазвонил мобильник. Высветился незнакомый номер.

– Пойдем вместе на ленч? Пожалуйста, – попросил Трэвис.

Куда девалось ее плохое настроение?

Она едва удержалась, чтобы не засыпать его вопросами:

– Когда? Как? Принести еду? Как насчет нескольких алмазов третьей степени чистоты?

– Как насчет «Дельмонико» года 1899?

– Прекрасно! Сейчас достану из чулана корсет!

– А сумеешь надеть его самостоятельно?

– Мне может понадобиться помощь, – призналась Ким, чувствуя, как сердце бьется уже в самом горле.

– Я бы рад вызываться тебе помочь, но в настоящее время представляю собой нечто вроде сиамского близнеца. Джо надежно приклеен ко мне. Можешь ли ты вынести ленч с нами обоими?

– Буду польщена, – заверила Ким. – Если там будет Джо, значит, идем в «Алс динер».

– Я видел это место и не уверен, что это то, что надо. Но Джо подчеркнул, что хочет пасту «аль денте» и брокколи на пару. И скатерть, и…

– Лиможский фарфор и серебро, – докончила Ким.

– Совершенно верно. Значит, встречаемся в фастфуде в полдень?

– Мои артерии ждут не дождутся.

Ким, широко улыбаясь, вернулась в магазин.

Карла, убиравшая на место поднос с браслетами, подняла глаза.

– То, что заставило тебя улыбаться, и вполовину не так здорово, как то, что случилось со мной.

– Вот как?

Ким глянула на поднос. Браслет, которым восхищался Трэвис, исчез, как и кольцо с большим розовым брильянтом.

– Выгодная продажа?

– Потрясающая! Мужчина купил подарок для матери. У него верный глаз, недаром купил лучшее, что было в магазине, едва оглядев товар. И…

– И что?

– Пригласил меня на свидание сегодня вечером.

– Как и половина мужчин, которые приходят сюда.

– Слизняки и ничтожества! И женатые лузеры! Такие классные, как он, хотят тебя!

Ким была в таком прекрасном настроении, что была готова выслушать даже Карлу.

Но тут открылась дверь и вошел очень красивый молодой человек. Чуть посветлее Трэвиса, он не имел такого пресыщенного вида, который часто появлялся у последнего, но все-таки мог считаться классным мужчиной. А костюм на нем, должно быть, стоил несколько тысяч.

Он глянул на Ким, кивнул в знак приветствия и подошел к Карле.

Стоя в стороне, Ким наблюдала за обоими. Какая несуразная пара! Хотя Ким не раз пыталась потолковать с Карлой насчет ее манеры одеваться, блузка девушки всегда была расстегнута на лишнюю пуговицу юбка – дюйма на два короче, чем полагалась, и, кроме того, она неизменно была в полной боевой раскраске. Мужчина выглядел так, словно только сейчас вышел из эксклюзивного клуба, тогда как Карла… что ж, ничего не скажешь, полное несоответствие.

– Пожалуй, возьму и жемчужные серьги, – сказал он бархатистым баритоном, глядя на Карлу так, будто хотел съесть.

– Сейчас, мистер Пендергаст, – пропела та.

– Я просил называть меня Расселом.

– Согласна, – кивнула Карла, но продолжала стоять на месте и смотреть на него.

Ким отошла за дальний прилавок и вынула лучшие серьги с жемчугом. Поскольку Рассел уже купил два дорогих украшения, пожалуй, это то, что ему понравится: в золотой раковине лежала жемчужина. Она положила серьги на прилавок и вклинилась между молодыми людьми, не сводившими друг с друга глаз.

Мужчина повернулся к ней. Почти черные глаза смотрели пристально. Испытующе. Словно он ее изучал. Не будь здесь Трэвиса, она бы обратила внимание на этого человека. Но сейчас приходилось профессионально улыбаться покупателю.

– Вы дизайнер? Кимберли Олдредж?

– Совершенно верно.

– Я Рассел Пендергаст. Проезжал через город и не знал, что здесь может быть магазин такого класса. Ваши изделия просто изысканны.

Голос и произношение говорили об очень хорошем образовании. Совсем как у Трэвиса.

Переминавшаяся позади Карла злобно сверлила глазами Ким, словно предупреждая, что если та попробует заигрывать с Расселом, прольется кровь.

– Где в этом городе можно пообедать? – спросил он.

– Я знаю несколько мест, – вмешалась Карла. – И освобожусь в час.

– Как насчет вас, мисс Олдредж? Когда у вас ленч?

Ким отступила. Каким бы соблазнительным ни было предложение, ей это ни к чему.

– Я встречаюсь в друзьями в местной закусочной. Но не стала рекомендовать бы ее приезжему. Простите, у меня дела.

Она вернулась в офис.

«Интересно, – подумала она, беря альбом и принимаясь за работу. – Может, стоит сделать несколько эскизов с раковинами? И представить идею „Нейман Маркус“, чтобы изготовить коллекцию на морские мотивы?»

Через час она ушла на ленч. Мистер Лейтон и Трэвис уже сидели в кабинке и пили холодный чай. Темные глаза Трэвиса зажглись при виде Ким. Та улыбнулась. Он встал, поцеловал ее в щеку и пропустил в кабинку.

– Что хочешь на ленч? – спросил он, кивнув в сторону Джо. – Старик не мог ждать, поэтому мы уже заказали.

– Эл знает, – беспечно ответила она и махнула рукой великану, хлопотавшему на кухне. Похоже, Трэвис и мистер Лейтон успели неплохо друг друга узнать.

– И ни одного поцелуя для меня? – спросил мистер Лейтон. – Теперь ты бережешь их исключительно для молодых парней?

– Прошу прощения! – весело отозвалась Ким и перегнулась через стол, чтобы поцеловать его в щеку Она не видела, что Трэвис беззастенчиво любуется красотой ее тела. И не видела, как мистер Лейтон окинул того взглядом, говорившим, что Трэвис у него в долгу.

– Чем вы занимались? – спросила она.

– Он – ничем. Я – всем, – вздохнул Трэвис.

Она оглядела Трэвиса. Грязная рубашка, висок припорошен опилками. Ким подняла руку и стряхнула опилки, понимая, что мистер Лейтон все это видит. Она поспешно отодвинулась.

– А у нас было волнующее утро.

– Все лучше, чем пилить доски и сколачивать табуретки на длинных ножках.

– Козлы, – поправила Ким. Глаза мистера Лейтона весело искрились. – А вы, мистер Лейтон, ужасно себя ведете, и я пожалуюсь Джессе. Трэвис, сегодня утром пришел молодой человек и купил три самых дорогих вещи.

– Неужели?

– Сказал Карле, что все это для его матери. На нем был костюм, очень похожий на тот, который был на тебе, когда ты приехал.

– Прежде чем обнаружил радости ношения футболок с логотипами грузовых компаний? – уточнил Трэвис.

Мистер Лейтон не улыбнулся.

– Как его зовут?

– Рассел Пендергаст. Он пригласил Карлу на свидание сегодня вечером.

Трэвис поперхнулся чаем:

– Пендергаст?!

– Да, ты его знаешь?

– Никогда не встречал, – ответил Трэвис, чувствуя, как Лейтон буравит его взглядом. – Какой он?

– Роскошный мужчина. От него за милю веет богатством и образованием.

– Правда? – спросил Трэвис с любопытством. – И он купил самые дорогие вещи для матери. Интересно. Где он учился? Может, я его знаю?

– Понятия не имею. Но после его свидания с Карлой уверена, что все услышу. Правда, не могу представить их вместе. Он…

– Он ухаживал за тобой? – нахмурился Трэвис.

– По-моему, это не твое… – вспылила Ким.

– Вот и хорошо! Еду принесли! – громко объявил Джо. – Если собираетесь подраться, предупредите, я успею продать билеты.

– Никаких споров, – отрезала Ким. – Мы с Расселом идем в ресторан в субботу вечером.

– В субботу вечером ты будешь в гостинице со своим женихом, – мрачно напомнил Трэвис.

– Верно! – воскликнула Ким, улыбаясь мистеру Лейтону. – Я совсем запуталась в поклонниках!

– Взяла бы с собой юного Трэвиса.

– Куда именно?

– На уик-энд, – пояснил Джо.

– Взять Трэвиса на уик-энд в компании моего парня? – уточнила Ким. По правде говоря, идея ей понравилась, но она не собиралась признаваться в этом. И если Дэйв окажется слишком… настойчивым, хорошо, если Трэвис окажется поблизости. Но она скорее съест все бургеры Эла и получит немедленный инсульт, прежде чем скажет все это.

– Ну да, – кивнул Джо, запустив зубы в фунт мяса, истекавшего соком, вернее, жиром. – Трэвис сказал, что вы вроде должны сделать какую-то работу. И как вы собираетесь ее делать, если ты будешь валять дурака со своим дружком? Возьми с собой Трэвиса, и он будет тебе помогать.

Во взгляде Трэвиса, брошенном на Джо, одновременно светились благодарность и жажда крови.

– Неплохая мысль, – произнесла Ким, перемешивая вилкой то, что Эл считал салатом: гора жареной курятины и немного латука. – Я подумаю.

Она не смела взглянуть на Трэвиса, но почему-то знала, что он широко улыбается.

В окно лился утренний свет. Трэвис сидел в гостиной Ким и безуспешно пытался сосредоточиться на газете. Ким ушла на работу час назад, и с тех пор он ждал появления сына Пенни.

Вчера после ленча с Ким и Джо Трэвис отправился к матери. Шум швейной машинки он услышал, едва войдя в дом миссис Уингейт. Почему-то сразу стало спокойно на душе. Поднявшись наверх, он принялся делать выкройку. Шитье было ему знакомо: они с матерью часто им занимались. Они никогда не говорили о том, что это напоминало время, проведенное в Эдилине. Время покоя для обоих. Те две недели изменили их жизнь.

Трэвис волновался, не представляя, что именно мать знает о нем и Джо, но вскоре расслабился. Они всегда были близки и почти во всем согласны друг с другом. Сначала он опасался, что она снова начнет читать нотации о Ким, но не заметил гнева, который она выплеснула на него при первой встрече.

Вместо этого они заговорили о Джо. Трэвис рассказал ей все, кроме одного: Джо знает, что он ее сын. Но все остальное, от разгрузки коробок до козел и необходимости прикреплять стальные полки к кирпичной стене, стало известно матери.

Когда Люси принялась смеяться над рассказами Трэвиса, тот увел ее от машинки – слишком много она работает – на кухню. По привычке, сохранившейся с детства, он заваривал чай, а мать делала сандвичи. Когда все было готово, мать потащила его в оранжерею. Трэвис пошел вдоль стен, любуясь наполнявшими комнату орхидеями. Когда он сел, мать спросила о Ким.

Трэвис поколебался.

– Мне можешь сказать все. Ты по-прежнему влюблен в нее?

– Да, – кивнул он, глядя на нее глазами, в которых отражалась вся глубина его чувств. – Больше, чем раньше. Больше, чем считал возможным.

Глаза Люси наполнились слезами. Она была матерью, которая надеялась, что ее ребенок обретет любовь.

– Она веселая и добрая. Проницательная и восприимчивая.

Он поднял треугольный сандвич. Мать всегда отрезала корочки, делила ломтик хлеба по диагонали на четыре части.

– И очень умна. И видела бы ты ее украшения в магазине! Одно лучше другого, – добавил он.

– Видела. Каждый раз, когда я слышала, что Ким нет в городе, посещала ее магазин. Мне так нравятся оливковые листья!

– Мне тоже, – кивнул Трэвис и, поднявшись, стал теребить длинный лист орхидеи.

– С ней мне легко. И мне ни к чему производить на нее впечатление. Хотя я все время стараюсь.

– Джо сказал, что ты приехал лесной дорогой, и не понимает, как тебе это удалось.

– Как любому каскадеру, – пожал плечами Трэвис. – Это несложно.

– И что-то насчет воздушного шарика? – спросила Люси.

– Не смог вынести детского плача, вот и взобрался на дерево и снял шарик.

– У тебя всегда было доброе сердце.

– Ни один человек в Нью-Йорке не сказал бы такого, – усмехнулся Трэвис.

– Полагаю, что нет. Ты унаследовал не только мой, но и отцовский характер. И что ты собираешься делать сейчас?

Трэвис снова сел.

– Джо все устроил так, что я проведу этот уикэнд с Ким. Я буду в соседнем номере, а она скорее всего в одном номере со своем парнем. Но все же… я буду рядом.

– Он мне сказал, – улыбнулась мать. Она впервые видела сына таким, и на сердце было легко.

– Сказал? И какие еще мои секреты выболтал этот назойливый старикашка, который так любит совать нос в чужие дела?

Люси покачала головой. С тех пор как эти двое встретились, Джо только и говорил, что о Трэвисе. Что Трэвис сказал, о чем тревожится, как сильно любит Ким. Предложения Трэвиса, касавшиеся метизного магазина. Он повторял Люси каждое сказанное Трэвисом слово.

– Видела бы ты его с Ким! – твердил Джо, когда зашел к ней после ленча. – Бедняга не сводил с нее глаз.

– А она? – спрашивала Люси. – Что думает Ким о моем… о Трэвисе?

Если Джо и услышал, как она проговорилась, то ничего не сказал.

– Ведет себя так, будто не обращает на него внимания. Но ловит каждое его движение. Когда я предложил ей взять Трэвиса с собой в Мэриленд, ее лицо осветилось, как новогодняя гирлянда.

– Джо ты очень нравишься, – сказала она вслух.

– А по нему не скажешь, – заметил Трэвис, улыбаясь. – Если верить Джо Лейтону, любой мужчина, не умеющий правильно держать ножовку, не слишком многого стоит. Я назвался адвокатом, и знаешь, что он ответил?

Люси слышала эту историю от Джо, но интересно, что скажет сын?

– Не представляю.

– Он ответил…

Сейчас Трэвис посмеивался, держа газету перед собой, вспоминая проведенный с матерью вечер. Ее доброту, чувство юмора, доброжелательность, нежность. Он был рад, что не пришлось еще раз выносить взрыв ее гнева.

Теперь он убедился, что эта новая Люси способна бороться с Рэндаллом Максвеллом в зале суда.

Этим вечером, когда Трэвис вернулся домой – он уже считал, что дом там, где Ким, – она как раз собиралась бросить в микроволновку пару замороженных обедов. Когда Трэвис учился в школе, проводил летние каникулы на частных яхтах. Как-то, к его ужасу, его назначили поваром. А он даже воду вскипятить не умел.

Он положил обеды обратно в морозилку и посмотрел, что еще там лежит, одновременно продолжая рассказ:

– И вот он я, не умеющий отличить яйцо от арбуза, хотя мне предстояло целых шесть недель трижды в день готовить еду для богатого старика и его молодой жены.

Ким захрустела очищенной им морковкой.

– И что ты сделал?

– Принял самый беспомощный вид, – он тут же показал, какой именно, – и попросил его жену помочь мне.

– И она помогла?

– О да.

Трэвис положил куриные грудки размораживаться в микроволновку. Он был рад, что стоит спиной к Ким, когда вспоминал о том путешествии. Не стоит, чтобы она видела его лицо!

Но Ким поняла.

– И чему еще она тебя обучила?

Трэвис расхохотался:

– Да так, тому сему…

Луна, звезды, старик, храпящий внизу. Ему было девятнадцать лет. Наивный мальчишка. Но вернувшись в Штаты, он потерял наивность. Вместе с невинностью.

Они уселись за стол. Трэвису хотелось, чтобы ужин никогда не кончался. Она рассказывала ему о своих украшениях и тех, что еще предстояло сделать.

– Я жду большого заказа и нуждаюсь в новых идеях.

– Тогда поездка в Мэриленд будет тебе полезна.

– Да, я тоже так подумала, когда позволила Джоус уговорить себя на эту поездку.

– Но вначале ты не собиралась ехать вместе с этим парнем, верно?

– С Дэйвом? Нет.

– Он сам напросился?

– Более-менее, – кивнула Ким, – но думаю, он хочет сказать мне что-то очень важное. Недаром он и Карла постоянно на что-то намекают.

Трэвису многое хотелось бы сказать. Но он подумал, что лучше держать свое мнение при себе. Рассел, сын Пенни, собирается идти на свидание с Карлой, встретится с Трэвисом утром и расскажет, что удалось узнать.

Однако была уже середина утра, а Рассел и глаз не кажет.

При этой мысли Трэвис невольно улыбнулся. Он уже рассуждает, как житель маленького городка! В Нью-Йорке он в это время только вставал. Впрочем, накануне он обычно ложился поздно. Клиенты любили, когда их развлекали и показывали ночную жизнь Нью-Йорка.

В дверь позвонили. Трэвис отложил газету и в три шага оказался у двери. Ему не терпелось увидеть человека, которого Ким описала как «роскошного». Кроме того, интересно увидеть сына женщины, о которой отец отзывался, как о самом доверенном работнике.

Она служила у Рэндалла Максвелла с молодости. И когда Трэвиса уловками заставили работать на отца, Рэндалл велел Пенни позаботиться о сыне.

Трэвис открыт дверь и натолкнулся на самый разъяренный взгляд, какой только ему довелось встречать в жизни. Учитывая все то, что заставлял его делать отец, это о многом говорило.

Мужчины были почти одного роста, похоже, одного возраста. Оба красивы. Но лицо Трэвиса отражало все тяготы одинокой жизни. Следы постоянной борьбы, схваток со смертью, войны между родителями…

Глаза Рассела были злыми. Он вырос в тени всемогущей семьи Максвелл и возненавидел это имя, потому что оно была главным в их жизни. На этой неделе он не удивился, когда мать попросила его помочь Трэвису Максвеллу. Это имя он выучил раньше своего. И даже не был потрясен, узнав о том, что Трэвис никогда не слышал о нем и понятия не имел о его существовании. Сейчас гнев, который Рассел испытывал, был написан на лице, ощущался во всем теле, словно ему очень хотелось, чтобы Трэвис сказал такое, что позволит ему кинуться в драку.

– Вы сын Пенни, – начал Трэвис. – Не знал, что у нее…

Но под яростным взглядом Рассела умолк.

– Пожалуйста, входите, – вежливо пригласил он и отступил. Рассел вошел в голубую с белым гостиную Ким.

– Несколько убого для такого, как вы, не находите?

Трэвис тихо вздохнул. Имя Максвеллов! Жизнь в Эдилине и особенно работа у Джо едва не заставили его забыть предвзятые мнения окружающих людей о нем и его матери. Всю свою жизнь он слышал: «Это сын Рэндалла Максвелла, так что…»

Дальше можно было заполнять пробел любыми, самыми дикими предположениями.

Похоже, сын Пенни уже решил, что Трэвис – клон своего отца.

Выражение лица Трэвиса из дружелюбного, какое у него было всю эту неделю, превратилось в привычное, нью-йоркское. Никто не мог достучаться до него. Ранить.

Рассел уселся в большое кресло, и Трэвис сразу понял, что это означает. Рассел считает себя главным.

Трэвис устроился на диване.

– Что вы узнали? – сухо осведомился он.

– Дэвид Борман хочет получить контроль над бизнесом Кимберли Олдредж.

Трэвис поморщился:

– Я этого и боялся! Дьявол! Я надеялся…

Он глянул на Рассела и подумал: «Ну и черт с ним!» Это сын Пенни, и речь идет о Ким. Какое отношение все это имеет к имени Максвелла?

– Хотите кофе? Чаю? Текилы?

Рассел уставился на Трэвиса, словно пытался раскусить его и в соответствии с результатом принять или не принять предложение.

– Неплохо бы выпить кофе.

Трэвис направился к кухне, но Рассел и не подумал последовать за ним.

– Мне нужно его сварить. Не хотите пойти со мной и поговорить там?

Обыденность предложения, похоже, немного пригасила гнев в глазах Рассела, поскольку он поднялся и вышел на кухню, где сел на табурет и стал наблюдать, как Трэвис берет пакет с кофе и сыплет бобы в кофемолку.

– Наверное, я надеялся, – громко пояснил Трэвис, перекрывая шум, – что буду бороться с ним за Ким. Нечто вроде дуэли. Ким тяжело придется, когда она все узнает.

Рассел широко раскрытыми глазами наблюдал, как Трэвис сыплет порошок в фильтр и опускает в кофемашину Он, похоже, никак не мог осознать, что Максвелл способен делать что-то столь обыкновенное, как варить кофе. Где слуги? Дворецкий?

– Он третий.

– Третий? В чем?

– Третий человек, которого больше заботит ее успех, чем она сама.

– Что это означает?

– По словам Карлы…

Рассел нервно провел рукой по затылку.

– Такое неприятное свидание? – догадался Трэвис.

– Очень агрессивная особа.

– Похоже, что так. Задержала вас допоздна?

– До трех, – пожаловался он. – Я едва сумел сбежать, со…

– Сохранив честь? – улыбнулся Трэвис.

– Именно, – кивнул Рассел.

– Завтракали? У меня здорово получается омлет.

– Нет. Это…

Рассел по-прежнему смотрел на Трэвиса с таким видом, словно не мог поверить собственным глазам.

– Это лучшее, что я могу сделать для сына Пенни, после того что она вытерпела от меня.

– Ладно, – медленно выговорил Рассел.

Трэвис принялся доставать из холодильника все необходимое.

– Расскажите все, с самого начала.

– Имеете в виду полную историю сексуальных похождений Карлы, которую она охотно рассказала мне во всех деталях, или то, что я смог вытащить из нее насчет мисс Олдредж?

– Никакой Карлы, только Ким, Ким и Ким, – рассмеялся Трэвис.

– Похоже, мужчины из маленьких городков не в силах вынести того обстоятельства, что женщина может оказаться успешнее их.

Трэвис хотел бы думать, что способен справиться с чем-то подобным. Но его проблема неизменно оставалась абсолютно противоположной.

– Так они бросали ее?

– Да, – кивнул Рассел, наблюдая, как Трэвис наливает ему чашку свежесваренного кофе и ставит ее на стойку вместе с молочником и сахарницей. Кофе оказался превосходным.

– «Сент Элена»?

– Совершенно верно. Я купил его здесь, в Эдилине, в местной бакалее. Можете поверить?

Он был приятно удивлен, что Рассел угадал вкус редкого и дорогого сорта кофе.

– Насколько я понял, этот Дэйв – немного не то, что другие.

– Карла и бывшая девица Бормана – подруги, и Карла все рассказала ей о Ким, даже о мужчинах, которые от нее уходили. Она совершенно не понимает значения слова «осмотрительность».

– Или «верность». Лук, сладкий перец и помидоры. Подойдет?

– Конечно. Полагаю, девица все рассказала Борману, и он составил план.

– Сейчас догадаюсь. Он бросил девушку и открыт охоту на Ким.

Рассел сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил несколько сложенных листов бумаги.

– Это финансовые отчеты компании Бормана за последние два года.

Трэвис, оставив овощи шипеть на сковороде, просмотрел первые несколько страниц, но пришлось остановиться, чтобы добавить яиц и положить ломтики хлеба в тостер.

– Может, вы этим займетесь? – попросил он Рассела.

Тот стал перелистывать документы, но помедлил, чтобы снять пиджак, повесить на спинку стула и ослабить галстук.

– Итоги подтверждают, что Дэвид Борман – паршивый повар, слишком много тратит и к тому же ленив.

Трэвис положил омлет на тарелку, которую поставил перед Расселом, и вынул из ящика нож и вилку.

– Поэтому он решил заполучить бизнес Ким.

– Плохо дело, – кивнул Рассел, начиная есть. – Неплохо…

– Так плохо или нет?

– Плохо с Борманом. Омлет совсем неплох.

– Понял.

Трэвис наблюдал, как ест Рассел. Многое в его манерах напоминало Пенни. Они часто засиживались допоздна и ужинали прямо в офисе. Странно, почему ему в голову не приходило спросить Пенни о ее личной жизни? Но если бы и спросил, та вряд ли бы ответила.

Рассел выжидающе уставился на него.

– Кольцо. Как насчет кольца?

– Борман пригласил Карлу на ужин, рассказал слезную историю о том, как сильно влюблен в Ким. Умолял «одолжить» ему кольцо, чтобы подарить Ким, когда в этот уик-энд сделает предложение.

– И тогда Карла рассказала всему городу о намерениях Бормана, – докончил Трэвис и, протянув Расселу тост, вынул из холодильника масло. – Поэтому и навязался ехать в Мэриленд вместе с ней.

– Карла не увидела ничего дурного в том, что вы и мисс Олдредж живете вместе, несмотря на то, что она вот-вот получит предложение от Бормана. Вот ее точные слова.

«Думаю, не стоит отказываться ни от каких даров судьбы».

– Я живу в гостевом домике, – рассеянно пояснил Трэвис, думая о только что услышанном.

– Весь город считает, что вы и Ким…

– Это сплетни, – возразил Трэвис, но, увидев недоверчивый взгляд Рассела, разозлился:

– И вы, похоже, им поверили.

Рассел снова вернулся к еде.

– Не мне судить.

– А Максвелл берет все, что хочет, так?

Если Трэвис надеялся затеять спор, ничего не вышло.

Рассел спокойно допил кофе.

– По моему опыту – да.

Он говорил правду. Поэтому гнев Трэвиса улегся. Он вновь наполнил чашку Рассела.

– Может, и так. Но брать все, что хочется, – это кредо моего отца.

– Но не ваше?

Трэвиса его небрежный тон не одурачил. Он задал очень серьезный вопрос.

– Нет, это вовсе не то, во что я верю.

Рассел доедал тост и не сразу ответил.

– Как вы собираетесь возвращать кольцо?

– Я адвокат, помните? Пригрожу тюрьмой за мошенничество.

Рассел вытер рот салфеткой.

– И что скажете мисс Олдредж? Что парень хотел ее только ради прибыльного магазинчика?

– Это убьет ее эго, – поморщился Трэвис.

– И в этот уик-энд у вас на руках окажется несчастная плачущая женщина.

Трэвис и Рассел обменялись чисто мужскими понимающими взглядами. Несчастная женщина вряд ли может считаться хорошей компаньонкой.

Рассел встал, взял пиджак и собрался уходить. Но снова обернулся, и Трэвис отметил его невеселый взгляд.

– Если вы уйдете из отцовской фирмы, что будет с моей матерью? Ее выбросят вместе с мусором?

Трэвис привык к атакам посторонних, к едва сдерживаемой ярости людей, имевших несчастье встретиться с его отцом. Но тут было нечто другое. Этот человек ненавидел именно его.

– Все произошло так быстро, что у меня не было времени подумать об этом. Наверное, посчитал, что она снова будет работать на отца.

– Нет, – отрезал Рассел. Судя по выражению лица, в подробности он углубляться не собирался.

– Скажите, чего Пенни хочет, и я сделаю все, чтобы она это получила.

Трэвис понимал причину его неприязни. Кому, как не ему, знать, сколько лишних часов, уик-эндов и праздников просидела Пенни в офисе отца. Да и сам Трэвис не лучше. Он, не задумываясь, звонил ей в воскресенье, и Пенни никогда не жаловалась. Даже не говорила на эту тему.

Должно быть, ее сын большую часть жизни провел без матери. И ненавидит имя Максвеллов, а особенно самого Трэвиса, сына Рэндалла, почти своего ровесника. Вероятно, воображает, будто Трэвис вырос с любящими родителями, которые над ним тряслись.

– А чем вы занимаетесь? Где работаете? – спросил Трэвис.

Куда подевалось зародившееся было дружелюбие между ними! Лицо Рассела было жестким. Непрощающим.

– Мне ничего не нужно ни от вас, ни от вашего отца. Так что нет необходимости изображать заинтересованность. Я позвоню насчет матери. И надеюсь, что вы сдержите слово.

Враждебность в глазах и голосе была столь нескрываемой, что у Трэвиса волосы дыбом встали. И чтобы разрядить ситуацию, он сказал:

– В разумных пределах, конечно. Я не могу подарить ей Тадж-Махал. Он не продается.

Рассел не улыбнулся.

– А если бы продавался, ваш папаша купил бы его и уволил смотрителей. Разговор закончен?

– Думаю, да.

Как только Рассел ушел, Трэвис позвонил Пенни. Она, по всему видно, ждала звонка, потому что сразу же взяла трубку.

Прежде всего он должен был позаботиться о делах и поэтому попросил узнать, где сейчас Дэвид Борман. Как и ожидал Трэвис, Пенни сказала, что все выяснит и пришлет эсэмэску.

Можно бы и повесить трубку, но он этого не сделал.

– Я… видел вашего сына, – нерешительно начал он. – Он… э-э…

Пенни понимала, что он пытается сказать. Несколько недель назад она бы не посмела комментировать, но в последнее время Трэвис, похоже, решительно свернул с дороги, на которой ему грозило стать вторым Рэндаллом Максвеллом.

– Ненавидит все, что носит имя Максвеллов, – докончила она.

– Совершенно верно. Это излечимо?

– Возможно, нет.

Трэвис вздохнул.

– Я обещал ему, что когда уйду из фирмы Максвелла, позабочусь о том, чтобы вы получили все, что пожелаете. И чтобы не ошибиться, прошу вас уточнить, что именно вы хотите?

– Счастья моему сыну. Внуков, – выпалила Пенни.

– Говорите, как моя мать.

– Из ваших уст это достойная похвала! Но позвольте мне об этом подумать. Судя по тому, что Рассел рассказывает об Эдилине, я, возможно, пожелаю удалиться туда на покой.

– Вовсе не плохая идея. Видели вы украшения, которые он купил?

– Видела! – хмыкнула Пенни. – Прекрасные! Ваша Ким очень талантлива.

– Верно, – улыбнулся Трэвис.

Они попрощались. Пенни прислала эсэмэс с адресом места работы Бормана.

– Я убью его, – пробормотал Трэвис, ринувшись к двери.

Глава 10

Но не дойдя до выхода, остановился. Первым порывом, чисто мужским, было найти женишка и разорвать в клочья. Он уже почти ощущал, как его кулаки врезаются в ненавистное лицо. Но что потом? Сделать так, как он говорил Расселу? Пригрозить негодяю тюрьмой? Судебным преследованием? Воспользоваться именем Максвелла, чтобы прижать Бормана.

Но чем все закончится? Человек вроде Бормана, – не имеющий моральных принципов, иначе не намеревался бы жениться ради денег, – вывернется, ускользнет, пойдет к Ким и…

Страшно подумать, на какие гадости он способен.

Несколько секунд Трэвис пытался охладить гнев настолько, чтобы спокойно подумать о том, как поступить. Нужно ясно представить, как решить проблему и при этом не навредить Ким.

Трэвис вдруг понял, что эта встреча, должно быть, самая важная в его жизни. Не хватало еще идти туда, фигурально выражаясь, с пистолетами наготове. Трэвис и раньше имел дело с людьми, подобными Борману. Считавшими, что все средства хороши для достижения цели. И если для этого нужно жениться на женщине, чтобы захватить ее бизнес, – ничего особенного в этом нет.

Трэвис усвоил также, что если человек многое теряет, то и месть его будет соответственной. Если Трэвис пригрозит Борману и вышвырнет из жизни Ким, тот пойдет к ней и, возможно, обернет все сказанное против Трэвиса.

Нет, лучше избавиться от Бормана таким образом, чтобы тот поверил, будто проиграл сам. Тогда Борман не захочет мстить, отыграться на Ким, обидеть ее.

Трэвис снова позвонил Пенни, и она снова подняла трубку сразу же.

– Передумали насчет дуэльных пистолетов? – спросила она. – Я так и думала.

Судя по тону, она гордилась им.

– Максвеллы всегда умеют сохранить ясную голову.

Трэвис не знал, доволен ли ее словами.

– Назначьте встречу между мной и Борманом на сегодня. В каком-нибудь впечатляющем месте. Может, библиотеке. Большой письменный стол, богатая обстановка. Вся роскошь, которую только сможете найти. Поговорите с ним, скажите, что хочу купить его фирму, поскольку потрясен методами ведения дел. Польстите ему.

– Ну… я не слишком хорошо умею лгать.

– Если работали на моего отца, значит, умеете.

– Лучше, чем вам кажется, – засмеялась она.

– Мне нужен контракт, в котором говорится, что он все передает мне. Оборудование, служащих, все. Оставьте незаполненной строку с ценой. Я собираюсь дать ему абсурдно большую сумму за умирающий бизнес. А потом по секрету скажете, что случайно узнали, будто я опасаюсь конкуренции с его стороны, и поэтому ему придется покинуть штат. Сегодня. До полуночи. У него даже не будет времени собраться и выехать из квартиры.

– Какую фамилию поставить на контракте?

– Если написать «Максвелл», он захочет больше денег, – нахмурился Трэвис.

– А если «Рассел Пендергаст»? Я могу провести деньги через его счет.

– Идеально! – воскликнул Трэвис.

– Хотите, чтобы Борман позвонил Ким и попрощался?

– Нет! Но я об этом позабочусь. Дайте мне знать, когда все устроите. Как по-вашему, можно проделать все это за несколько часов?

Пенни не потрудилась ответить.

– Как насчет четырех дня? – спросила она. – В этом случае вы сможете прийти домой как раз вовремя, чтобы поужинать с Ким.

– Пенни, я вас люблю! – воскликнул он.

Она помолчала, и Трэвис подумал, что, возможно, перегнул палку.

– Я обязательно попрошу риелтора прислать мне информацию о жизни в Эдилине. По-моему, это волшебное место.

– Па с радостью купит вам дом.

Пенни по какой-то причине нашла последнее замечание ужасно смешным. И, расхохотавшись, повесила трубку.

Без четверти четыре Трэвис вел машину к больше похожему на дворец дому человека, получившего огромную выгоду от деловых связей с Рэндаллом Максвеллом. Дом находился в часе езды от Вильямсбурга, и Трэвису пришлось трижды звонить Пенни, чтобы уточнить маршрут. Он собирался как можно лучше ознакомиться с обстановкой комнаты, где должен был встретиться с Борманом, так, чтобы все выглядело, будто дом принадлежит Трэвису.

– Контракт будет на письменном столе, – наставляла Пенни. – Мы с Расселом уже поговорили с Борманом. Он жаждет продать дело и думает, что вы так боитесь конкуренции, что заплатите любые деньги, лишь бы вытеснить его из дела.

– Так я и сделаю, – пообещал Трэвис. – Только не по той причине, о которой он думает. Сколько все стоит?

– Рассел сказал, не более сотни штук. И то чересчур. У него слишком много оборудования и слишком мало заказов. На прошлой неделе он использовал дешевую рыбу вместо крабов. Заявил служащим, что никто не заметит разницы. Но мать невесты заметила. Отец отказался ему платить.

– Приятно слышать! – воскликнул Трэвис. – Пожелайте мне удачи.

– Желаю, и можете не верить, но и Расе тоже. Все, что вы делали сегодня утром, смягчило его сердце больше, чем я сумела за всю жизнь.

Трэвис улыбнулся.

– Мне он понравился, если не считать того, что иногда смотрел на меня так, словно хотел бы сжечь на костре. Напомнил мне вас.

– Правда? – довольно спросила Пенни. – Увидимся завтра в Джейнс-Крик.

– Жду не дождусь.

Трэвис попрощался.

Если все получится, завтра он будет ночевать в уютной маленькой гостинице в соседнем с Ким номере, куда ведет смежная дверь…

Через несколько минут он свернул на большую круглую подъездную аллею поместья Уэствуд и отдал ключи молодому человеку, который его ждал. Если здесь такие порядки, как в доме отца, его машину почистят, помоют и отполируют.

Дверь открыт дворецкий в ливрее. Трэвис поднялся по ступенькам.

– Мистер Пендергаст ждет вас в южной гостиной, – сообщил он и повел Трэвиса в большую красивую комнату с ореховыми панелями и голубым с кремовым ковром. Мебель выглядела так, словно стояла здесь много лет. Старые деньги… Но опытный глаз Трэвиса заметил, что здесь все новое.

– Это больше в вашем стиле, – заметил Рассел, поднимаясь.

– Бросьте это, или я наябедничаю вашей матушке.

Рассел едва сдержал улыбку.

– Мне велено передать, что Борман возьмет двести штук, максимум двести пятьдесят. Но это слишком дорого. Его фургоны много не стоят, да и он сам весь в долгах.

Трэвис кивнул.

– Где он?

– В библиотеке. Примчался на двадцать минут раньше.

– Не терпится избавиться от всего, верно? Ему уже объявили условия?

– Не терпится убраться поскорее из города. И чтобы ему помочь, я воспользовался маминой карточкой «Америкэн экспресс», чтобы купить ему билет на самолет до Коста-Рики. Счет пришлю вам.

– Бьюсь об заклад, вы наслаждаетесь всем этим, – бросил Трэвис.

– Безмерно.

Трэвис, покачивая головой, глянул на часы. На нем был лучший костюм и черный галстук в тонкую золотую полоску, до четырех еще три минуты.

– Ваша ма хочет уйти на покой и жить в Эдилине.

– Она и мне так сказала.

– А вы? Где живете вы?

Рассел не ответил.

– Думаю, нам пора. Может, мне нести за вами бумаги?

– Думаю, справлюсь сам.

Трэвис подошел к дверям библиотеки и вспомнил, что, по словам Пенни, контракт должен быть на столе. Но его вручил Рассел, а это означает, что мать не знает о приезде сына сюда. Интересно.

– Вы когда-нибудь занимались альпинизмом? Лыжами? Плаванием под парусом?

– Да, – буркнул Рассел и кивнул в сторону двери. Похоже, что он не собирается ничего о себе рассказывать.

– Вы должны знать, что я снизил цену до ста семидесяти пяти, – неожиданно сообщил Рассел.

Трэвис чуть не разинул рот. Он не привык, что кто-то ведет переговоры за него. Но в этом случае был благодарен.

– Спасибо. Я ценю…

– Уже четыре, – перебил Рассел.

Трэвис глубоко вздохнул и открыт дверь. Дэвид Борман сидел в кожаном кресле, таком большом, что казался маленьким и незначительным. Трэвис был уверен, что Рассел специально выбрал это кресло.

Он едва удержался от улыбки. Несмотря на неприязнь Рассела и его отказ отвечать на вопросы, Трэвису все больше нравился этот парень.

При взгляде на человека, сидевшего в кресле, первой мыслью Трэвиса было, что Ким могла бы выбрать кого-то получше: невысок, худ и почти альбинос. Нелегко соотнести то, что знал Трэвис об этом человеке, с тем, что увидел.

– Вы Уэствуд, владелец этого дома? – спросил Дэйв. В широко раскрытых глазах светилось нечто вроде благоговения. Именно этого и хотел добиться Трэвис.

Трэвис не ответил, просто смотрел на него взглядом, который люди назвали «максвелловским».

Борман нервно заерзал в кресле.

Трэвис сел и сделал вид, что просматривает контракт. Все очень просто. Он покупает «Борман кейтеринг» вместе с названием, оборудованием, служащими и так далее.

Документ был подписан Расселом Пендергастом.

Трэвис смотрел на подпись дольше, чем на сам контракт. Подпись уверенная, размашистая и что-то напоминала ему. Но что?!

Когда он поднял глаза, оказалось, Борман грызет ногти. На верхней губе выступили капельки пота.

– Мистер Борман, – начал Трэвис, сложив руки на контракте. – Меня только что известили о ситуации, которая может вызвать необратимые последствия.

– Какой ситуации? – пробормотал Борман.

– До меня дошли сведения о пропавшем кольце. Я не желаю никаких проблем с представителями закона.

Борман облегченно вздохнул и полез в карман за бумажником.

– Это не имеет ничего общего с моим бизнесом. Чисто личное.

Он вынул из бумажника маленький квадратик и положил на стол.

– Должен сказать, что вы прекрасно выполнили домашнее задание. Где подписать?

– Это квитанция из ломбарда! – воскликнул Трэвис и понял, что это означает. Карла, доверенный продавец Ким, дала этому человеку кольцо, а тот его заложил. Но Трэвис давно усвоил, что не стоит делать поспешные выводы, оценивать человека по тому, что видит и слышит. В конце концов он располагает только словами Рассела о том, что затеял Борман.

Как бы сильно ни хотел Трэвис избавиться об этого человека, поскорее прогнать с глаз долой, ему было нужно самому убедиться, что Рассел прав.

Он выразительно глянул на квитанцию.

– Мистер Борман, у меня законный бизнес. Я не подписываю контракты, если в деле замешаны ломбарды и полиция.

– Полиция? Не знаю, о чем вы. Я должен немного денег поставщикам и все такое, но ничего незаконного не делал.

– Судя по тому, что я слышал, это кольцо стоит несколько тысяч долларов. Не хочу возвращать его из ломбарда, а потом узнавать, что оно краденое.

Борман откинулся на спинку кресла и с раздраженным видом глянул на неподписанный контракт на столе, потом на Трэвиса.

– Да ничего там особенного! Все дело в женщине. Выкупите кольцо из ломбарда и верните ей. Никто не подаст в суд.

Лицо Трэвиса было суровым, как в нью-йоркском офисе, когда он работал на отца.

– Возможно, вам стоит рассказать, как было дело. Или я лучше аннулирую это.

Он сделал вид, что хочет разорвать контракт.

– Нет! – завопил Борман, но тут же успокоился. – Говорю, все это связано с женщиной. И только.

Но видя, что Трэвис не собирается смягчиться, продолжал:

– Есть тут одна девчонка. Миленькая рыженькая штучка. У нее есть ювелирный магазин неподалеку. Так, ничего особенного. Проблема в том, что она женщина. Понимаете, о чем я?

– Не совсем.

Трэвис положил контракт и стал слушать Бормана.

– Проблема в том, что размаха у нее никакого. А могла бы мыслить шире. Я пытался говорить с ней об этом. Ради ее же пользы. Но она и слушать ничего не хочет. Я хотел поставить дело на широкую ногу, чтобы ее магазин был известен во всей стране, а для этого нужно создавать сеть. Я собирался назвать ее «Фэмили джуэлс», фамильные драгоценности. Усекли?

– Усек.

Трэвис сунул руки под стол и сжал кулаки.

– Но она только посмеялась надо мной. Не то чтобы я настаивал на названии. Но она иногда бывает настоящей ханжой. Из тех девиц, которые ходят в церковь по воскресеньям. Так или иначе, она не захотела никакой сети, поэтому я решил, что лучше всего будет жениться на ней. Тогда я сумел бы помочь ей с магазином. На самом деле я думал о ней. Понимаете, о чем я?

– Понимаю.

Трэвис перевел дыхание.

– А она знала, почему вы хотите жениться на ней?

– Черт побери, нет! Она умная малышка. Так что приходилось быть осторожным. Обращался с ней, как причетник со святой. Даже трахал ее традиционно, ну вы понимаете, о чем я…

Трэвис с трудом удерживался, чтобы не перескочить через письменный стол и не вцепиться в глотку негодяю.

– А кольцо? Каким боком оно в этой истории?

Дэйв пожал плечами. Судя по лицу, ему льстил интерес Трэвиса.

– Если я собрался сделать ей предложение, должен был подарить кольцо, верно? Но зачем покупать, если у нее их целый магазин? Штук пятьдесят, не меньше. И платить не надо. У мужа и жены – все общее, верно?

Дэйв подался вперед:

– У нее в гараже сейф, полный… представить не могу, что там. Она живет в мире золота и драгоценностей. Пещера Аладдина, с жемчугами и бриллиантами. Она любит жемчуга. Одно время даже пыталась объяснить разницу между сортами. Можно подумать, мне не все равно.

– А вы заглядывали в сейф?

– Нет, – поморщился Дэйв. – Пытался уговорить ее показать, что в нем, но она отказалась. Я даже подбивал ее дать мне комбинацию. Стоит как скала.

За всю свою жизнь Трэвис никогда не испытывал такой ярости, как сейчас. Такой ненависти к кому-то.

– Вам понятны условия контракта?

– Разумеется.

Он смотрел на Трэвиса, словно на собрата-заговорщика. Словно у них были общие секреты.

– Вы не хотите конкуренции. В этом вы похожи на меня. Мы понимаем друг друга. Жаль, что женщины слишком для этого глупы.

Трэвис не ответил. Боялся, что сорвется. Он растянул губы в фальшивой улыбке, словно считал Бормана гением, и вписал возмутительную цену, которую выторговал Рассел. Трэвис заплатил бы больше. Он притворился, будто расписывается в той графе, где уже стояла подпись Рассела.

– Хотите позвонить ей, чтобы попрощаться? – спросил Трэвис, руки которого чесались врезать Борману.

– Времени нет, – отмахнулся тот, направляясь к двери. – У меня полно дел, и прежде всего я намерен помириться со своей прежней девушкой. Вот это – женщина, знающая, как сделать счастливым мужчину в постели. Ну, вы меня поняли.

– Понял.

Трэвис проводил взглядом Бормана. Чувство было такое, словно он срочно нуждался в душе с дезинфекцией.

Трэвис не знал, сколько он простоял здесь, прежде чем Рассел вошел через боковую дверь.

– Он взял их?

Трэвис поколебался.

– Деньги? Конечно.

– А это что?

Трэвис не поворачивался. Рассел терпеливо стоял и ждал.

Наконец Трэвис глянул на то, что держал Рассел.

– Квитанция из ломбарда.

– Вижу. На что она? О! Кольцо!

Рассел глянул на адрес на квитанции.

– Интересно, что он собирался делать в этот уикэнд, когда попросил бы мисс Олдредж выйти за него, но не предъявил бы кольца?

– Полагаю, он утверждал бы, что ничего не знает о пропавшем кольце.

– Его слово против слова Карлы, а это она украла его из магазина.

– Я тоже так подумал.

Трэвис потянулся к квитанции.

– Поеду туда и заберу кольцо.

– А наличные есть?

– Несколько сотен, но у меня кредитки.

– Ломбард, который принимает кредитки? Кроме того, вы не можете воспользоваться своими.

Рассел вскинул бровь.

Трэвис ничего не знал о ломбардах и о способах оплаты закладов.

– Это я выкуплю кольцо, а вы поедете со мной. Кроме того, у вашей машины два колеса спущены.

– Моя машина… – начал Трэвис. Но осекся. У него сложилось впечатление, что Рассел лжет, но он не возражал. Сейчас он нуждался в чьем-то обществе, в ком-то, кто смог бы избавить его от прилипшей к нему вони Бормана.

– Договорились, но я сяду за руль, – сказал он.

Рассел издал что-то, похожее на фырканье.

Еще через два часа, вернув кольцо, они почти добрались до Эдилина. Вел машину Рассел. По дороге они почти все время молчали, и Трэвис уже не чувствовал исходящей от Рассела неприязни.

– Как по-вашему, под каким именем знает вас мисс Олдредж?

– Она не спрашивала, а я не говорил.

– Ничего не скажешь, хорошие крепкие отношения, – промямлил Рассел.

– А ваша жизнь лучше? – буркнул Трэвис.

– Вот всяком случае, не настолько сложна, – спокойно ответил Рассел.

– Да, вы правы, думаю, пора ей все рассказать.

– Рассказать, почему Борман не явится в Джейнс-Крик? О том небольшом спектакле, разыгранном в библиотеке? Он том, что стали владельцем «Борман кейтеринг»?

– А вы кто? Судья федерального суда? Хотите все факты?

– Просто любопытно, как живет сын великого Максвелла.

Трэвис хотел ответить, но они добрались до дома Ким. На подъездной аллее стояла незнакомая машина.

– Не думаете, что это Борман?

– Я бы так не считал, но с него станется, – пожал плечами Рассел.

– Припаркуйтесь за углом, и я войду через заднюю дверь.

Трэвис вышел и зашагал к дому. Рассел последовал за ним.

– Куда вы идете?

– Ма просила помочь, чем сумею. Если это Борман, вам может понадобиться поддержка.

Трэвис знал, что если дело дойдет до драки, помощь ему не нужна. С другой стороны, Трэвис не знал, как Ким отреагирует на то, что он должен ей сказать. И как много он должен ей сказать? Если придется выложить правду о себе, может, стоит открыть правду о Бормане и кольце? Или подождать с новостью о Бормане и покупке его компании, и…

– Так и вижу желтые полосы на вашей спине, даже сквозь одежду. Трусите? – ухмыльнулся Рассел.

– Жаль, что Пенни не проводила с вами больше времени и не научила хорошим манерам, – огрызнулся Трэвис.

– Она пыталась, но была слишком занята работой на вашу семью, чтобы уделять мне внимание.

– Если когда-нибудь захотите сравнить свое детство с моим, я готов.

– У вас по крайней мере был… – начал Рассел, но оба замолчали, услышав гневный мужской голос.

Трэвис поспешил к задней двери, которая, как обычно, была незаперта. Оба скользнули внутрь.

Услышав свое имя, Трэвис понял, что должен уйти, но не мог заставить себя пошевелиться. Рассел, похоже, тоже впал во что-то вроде ступора.

– Ким! Ты спятила? – вопил на сестру доктор Рид Олдредж. – Ты даже не знаешь, кто этот человек!

– Что за глупости. Я знаю его с восьми лет. Он Трэвис…

Она не знала, какую фамилию назвать. Купер или Меррит… или…

– Он Джон Трэвис Максвелл, и его отец – Рэндалл Максвелл.

– И что? Я слышала это имя, но…

– Тебе бы стоило читать что-то, помимо журналов по ювелирному делу. Загляни на сайт «Форбс». Рэндалл Максвелл – один из богатейших людей в мире. А сыночек – его правая рука. Максвелл специализируется на отъеме чужих компаний. Когда у кого-то плохо идут дела, появляется Максвелл и покупает компанию за гроши, после чего посылает свою команду очистить место. Увольняет людей тысячами, лишает работы. И знаешь, кто ему помогает? Его гениальный сын, адвокат. Тот парень, который живет в твоем гостевом домике.

Ким упрямо выдвинула подбородок.

– На это существуют смягчающие обстоятельства, о которых ты понятия не имеешь.

– Какие именно?

– Не могу сказать. Я обещала Трэвису…

– Намекаешь, что я не могу хранить секреты? Да ты хоть представляешь, сколько лжи, тайн и интриг мне известно в этом городе? Я желаю знать, почему Трэвис Максвелл здесь, в Эдилине. Если собирается покупать очередной бизнес для своего папаши, думаю, нужно предупредить людей.

– Вовсе не из-за этого. Трэвис работает на отца, только чтобы защитить мать.

– Какая-то чушь. Это он тебе всю эту лапшу на уши навешал?

Ким стиснула кулаки.

– Его мать – Люси Купер, женщина, которая пряталась от меня четыре года. Боялась, что узнаю ее.

Рид глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он видел, что разозлил сестру, а рассерженная Ким никого не будет слушать.

– Может, это и так. Может, этот парень Максвелл приехал сюда из-за матери. Но какое отношение все это имеет к тебе?

– Полагаю, никакого. Если не считать того, что я ему помогаю. Мы строим планы дальнейших действий. Мы…

– Вообразила, будто помогаешь ему строить планы? – презрительно усмехнулся Рид. – Ким, мне не хочется снимать с тебя розовые очки, но Трэвис Максвелл пользуется не слишком лестной славой плейбоя. А теперь использует тебя.

– С какой целью?

– С той, которой добиваются все мужчины! – раздраженно пояснил Рид. – Он уже уговорил тебя отдать ему гостевой домик, хотя ты обещала его мне.

Ким удивленно воззрилась на брата, но тут же рассмеялась:

– Ты это о сексе?! Считаешь, что Трэвис хитростью заставил меня предоставить ему гостевой домик, который тебе совершенно не нужен, чтобы заняться со мной сексом?

Рид, не отвечая, сверлил ее злобным взглядом.

– Знаешь, Рид, я еще никогда не была так польщена, как сейчас. Чтобы мужчина взял на себя такой труд, лишь бы затащить меня в постель? Да я ничего лучшего не слышала за все это время! Нынешние мужчины не прилагают никаких усилий, чтобы получить женщину. Если и приглашают тебя на свидания, объясняют, где и когда их встретить. Если же ты не прошла теста на красоту и зарабатываешь больше, чем они, вполне могут тебя бросить. Им даже не приходится везти тебя домой, потому что почти у каждой женщины есть своя машина.

– Не все мужчины таковы, – возразил Рид. – И не в этом дело. Этот человек, с которым ты развлекаешься, не похож на Пола Кейтерера. Максвелл…

– Его зовут Дэйв. Дэйв. И я встречаюсь с ним шесть месяцев, терпя самый скучный в мире секс. Кто-то должен сообщить Дэвиду, что в сексе существует больше одной позиции…

– Я бы предпочел не слышать…

– Не слышать, что твоя крошка-сестра давно не девственница?

– Я в жизни не думал… – начал Рид, воздев руки к небу. – Так и знал, что ты меня не послушаешь. Как всегда. Ким, ты моя сестра, и я не хочу, чтобы ты пострадала. По какой бы причине Максвелл сюда ни явился, закончив свои дела, бросит тебя.

Он на секунду отвел глаза.

– Ким, я знаю, что такое, когда у тебя вырывают сердце. Не хочу, чтобы это произошло и с тобой.

Ким увидела боль в глазах брата. В старших классах школы и в колледже он был влюблен в девушку из родного города. И ни разу не посмотрел больше ни на кого. А она внезапно бросила его, заявив, что выходит за другого. Только через много лет Рид немного успокоился.

– Знаю, – кивнула она. – И понимаю, почему ты так расстроен, но, Рид, поверь, мы с Трэвисом знакомы давно! Он здесь не для того, чтобы жениться, перебраться в трехэтажный дом и родить детей.

– Но этого хочешь ты! Я же вижу! Когда Трис и Джесса поженились, ты плакала в течение всей церемонии.

– Да, – согласилась Ким. – Этого я хочу. Всей душой. Думаешь, я купила такой большой дом из-за чертова гаража?

Она едва сдержала слезы, потому что говорила правду. Но высказать все это не было сил.

– Иногда мне кажется, что я купила его в качестве приманки, чтобы заманить какого-нибудь славного парня, который будет рад переехать сюда, и…

Рид обнял сестру, прижал ее голову к груди и стал гладить по волосам.

– Не говори так! Любой человек почел бы за честь иметь такую жену! Ты умная, веселая, добрая и…

– Так где он? – с горечью спросила Ким, в свою очередь, обнимая брата. – Где мужчина, способный разглядеть мои хорошие качества и смотреть сквозь пальцы на дурные. Я целых полгода провела с Дэйвом Борманом и ни разу не пожаловалась на то, какой он противный зануда.

Она отстранилась от брата и вытерла глаза.

– Трэвис, по крайней мере, хоть старается.

– Да, но для чего? – спросил Рид, протягивая Ким бумажную салфетку.

Та громко высморкалась.

– Надеюсь, потому что хочет страстного, безумного секса со мной на всю ночь.

– Ким! – воскликнул Рид с интонациями викторианского отца.

– Послушай, я знаю, что Трэвис собирается уехать. Как только он уверится, что Джо Лейтон – прекрасный человек, который сходит с ума по Люси, Трэвис исчезнет так же неожиданно, как появился. Ни записки, ничего. Он руководствуется собственными капризами, не заботясь о желаниях других людей.

– Согласен. Он вернется в империю отца и… Когда-нибудь, Ким, Трэвис Максвелл станет отцовской копией. Но ты же не хочешь в этом участвовать?

– Нет, – согласилась Ким, глядя на брата поверх салфетки. – Но сейчас, пока он здесь, я собираюсь насладиться самым страстным сексом, который только могу получить. Днями, неделями, а уж месяцами… это будет божественно.

– Это… – наставительно начал Рид, но тут же покачал головой. – Мне трудно представить мою маленькую сестричку, занимающуюся…

Он, кажется, не мог найти слов, чтобы выразить свои чувства. И поэтому поспешно глянул на часы:

– Нужно ехать. Я и так опаздываю Пообещай, что ты поищешь в Интернете Трэвиса Максвелла и посмотришь, что он затевает. Последнее время он встречался с моделью по имени Лесли. Необыкновенная красавица.

– Не то что я, верно?

Рид застонал, поняв, что проявил бестактность.

– Я вовсе не это хотел сказать, и ты это понимаешь. Не хочу, чтобы тебе причинили боль. Разве это так уж плохо?

– Конечно, нет. Но тебе пора. Пациенты ждут.

– Поговорим позже, – пообещал он, целуя ее в щеку.

– Я провожу тебя.

Даже после того как закрылась дверь, Трэвис остался на месте, боясь пошевелиться, глядя на дверь в гостиную. Ему не понравилось сказанное Ридом.

– Нам, пожалуй, тоже лучше уйти, – тихо заметил Рассел. – Нехорошо, если она узнает, что мы были здесь.

Мысли Трэвиса одновременно заметались и застыли. Он не мог понять, что делать. Идти к Ким? Сбежать? Остаться и оправдываться? Попытаться уверить, что он не такой, каким его изображают?

Рассел положил руку на плечо Трэвиса и повернул его лицом к задней двери.

– Какая ирония, – вздохнул Трэвис. – Мне нужна любовь, а ей – секс.

Рассел хмыкнул, но тут же подтолкнул Трэвиса к двери.

Поздно.

– Немедленно остановитесь, – велела Ким.

Глава 11

Рассел снял руку с плеча Трэвиса и отступил.

– Когда ты собирался признаться? – спросила Ким, не сводя глаз с Трэвиса. Неужели он слышал все, что она говорила брату? Если это так, она умрет от стыда.

Трэвис не спешил обернуться, а когда оказался с ней лицом к лицу, пожалел, что не успел удрать.

Она так и пылала гневом. Вот еще один человек, который ненавидит его! Утром Рассел, сейчас Ким. Оба смотрели на него, как на сатанинское отродье.

– Я пришел все тебе рассказать.

– Как вовремя! Но почему бы не сделать этого раньше? Ведь рассказал же ты о том, что твоя мать прячется от мужа и хочет выйти за Джо Лейтона? Но почему-то не упомянул, что ты адвокат и твоя фамилия – Максвелл! Воображал, что во мне взыграет алчность, и я стану покушаться на богатство твоей семьи?

– Конечно, нет, – защищался Трэвис и, не зная, с чего начать, пробормотал: – Я просто думал… я только…

– Прошу прощения, но я немного проголодался, – вмешался Рассел. – Не возражаете, если я…

Он показал на холодильник.

– Не стесняйтесь, берите что хотите, – рассеянно ответила Ким, по-прежнему глядя на Трэвиса.

– Ким, милая, – попытался Трэвис, но когда из глаз девушки, казалось, вырвался огонь, отступил.

– Я не хотел…

– Он боялся, что вы возненавидите его из-за репутации Максвеллов, – заявил Рассел из-за дверцы холодильника.

– Да, – кивнул Трэвис. – Имя Максвелл вызывает в людях не самые лучшие чувства.

– Как во мне, например, – подтвердил Рассел. – А горчица есть? Ах да, вот она…

Ким повернулась к нему:

– Вы тот парень в магазине, который встречается с Карлой.

– Рассел Пендергаст, – улыбнулся он. – Я бы пожал вам руку, но…

Он успел выхватить из холодильника хлеб и мясную нарезку.

– Кто-нибудь хочет сандвич?

– Нет! – хором ответили Трэвис и Ким.

– Он сын моего секретаря, – пояснил Трэвис. – Я познакомился с ним только сегодня утром. До последнего времени даже не знал о его существовании. Только два дня назад Пенни сказала, что ее сын согласен помочь мне. Судя по тому, как она о нем говорила, можно было подумать, что речь идет о шестилетнем ребенке. Впрочем, она его мать. Мы уже говорили о том, какими бывают родители. Помнишь, Ким?

Но она все еще обжигала его злобным взглядом.

– Почему помощь сына твоего секретаря как-то связана с моим магазином и моим продавцом?

Трэвис затаил дыхание. Похоже, попытка отвлечь ее не сработала.

Рассел еще усугубил положение, ехидно хмыкнув.

– Не хотите оставить нас наедине? – нахмурился Трэвис.

– Вообще-то нет, – как ни в чем не бывало продолжал Рассел. – С этим не может сравниться ни одно бродвейское шоу. Но я уйду, если этого захочет мисс Олдредж.

– Я больше никогда не захочу остаться вдвоем с этим человеком. И пожалуйста, зовите меня Ким.

– С радостью, – благодарно ответил Рассел.

– Рассел! – рявкнул Трэвис. – Помоги мне Боже, если…

– Если что? – громко вставила Ким. – Трэвис, я жду ответа.

Впервые в жизни Трэвис оказался в ситуации, из которой не мог вывернуться, наговорив с три короба. Но слишком большая тяжесть лежала сейчас на плечах, чтобы думать связно.

– Я…

Он замялся, не зная что сказать. И наконец сунул руку в карман и вытащил кольцо с большим сапфиром, которое украл Борман.

– Я принес это тебе, – с надеждой пробормотал он.

Ким не взяла кольцо, поэтому Трэвис положил его на кухонную стойку.

– Вижу. Пропавшее кольцо.

Она немного подумала.

– Если у вас мое кольцо, это означает, что вы оба успели пообщаться с моим парнем Дэйвом. Вы встречались с ним?

Лицо Трэвиса стало серьезным.

– Да, Ким, и ты совсем его не знаешь. И не за того принимаешь. Дело в том, что он охотится…

– Собирается поставить дело на широкую ногу и назвать сеть «Фэмили джуэлс». Я приняла это за шутку. Не разговор о сети, а название.

Мужчины были так шокированы ее словами, что Рассел перестал жевать, а Трэвис уставился на нее.

Ким отвернулась. Ее так трясло от гнева, что дышать было трудно. Ее подруга Джемма занималась боксом, и знай Ким хоть пару приемов, врезала бы Трэвису так, чтобы его голова покатилась по полу!

Наконец она заставила себя взглянуть на него.

– Почему ты предположил, что я плохо знаю Дэйва? Он показался тебе скрытным? Хитрым?

– Нет. Но если ты знала правду, почему собиралась выйти за него?

Ким была почти уверена, что откажет Дэйву если тот сделает предложение. До появления Трэвиса она еще могла бы согласиться, но винила в слабости недавнюю свадьбу своей подруги Джессы. Конечно, за это время она пришла бы в чувство и пошла на попятный. Но будь она проклята, если расскажет об этом Трэвису!

– Есть ли на земле мужчина, способный жениться без определенной цели? Дэйв, по крайней мере, был честен со мной и дал знать, что очень заинтересован в моем бизнесе и готов предложить несколько прекрасных идей.

– Но… – начал Трэвис.

– Что? Мне следовало дождаться мужчины вроде тебя? По сравнению с той ложью, которую ты здесь нагромоздил, и тем, как пытался манипулировать мной, Дэйв достоин звания святого!

Она хотела вернуться к прежней теме. Дело в нем, Трэвисе, в том, что он сделал. Не в Дэйве Бормане.

– Я хочу уточнить: ты Максвелл, сын одного из самых богатых в мире людей.

Трэвис молчал. Она взглянула на Рассела. Тот кивнул.

– Приехал в Эдилин в двенадцать лет, провел со мной две недели и уехал, даже не оставив записки.

– Ким, брось, мне было всего двенадцать, – умоляюще пробормотал Трэвис. – Я делал так, как велела мать.

– Мог бы написать, – промямлил Рассел с полным ртом.

Трэвис ответил разъяренным взглядом.

– А знаешь, что я искала тебя восемнадцать лет?

Пробиралась в комнату брата, чтобы воспользоваться незаблокированными сайтами Интернета и попытаться тебя найти.

– Но не смогла. Потому что не знала настоящей фамилии, – вставил Рассел. – Ничего, если я возьму пива?

– Пожалуйста. Восемнадцать лет, и ничего. Ты меня забыл.

– Это не совсем так. Я всегда знал, где… – начал Трэвис и осекся.

Ким вопросительно глянула на Рассела.

– Ма сказала, что вы всегда были в зоне его радара. Он часто…

– Я видел твои шоу, – поспешно объяснил Трэвис, прежде чем Рассел успел договорить.

Ким широко раскрыла глаза.

– Ты! Это был ты! Джесса видела тебя там. Она прозвала тебя таинственным ВТК-незнакомцем. Даже нарисовала твой портрет, но я понятия не имела, что это ты.

– ВТК? – переспросил Трэвис.

– Высокий, темный, красивый, – пояснил Рассел. – Хорошее пиво. Никогда раньше его не пил. Трэвис, хотите?

– Только если в нем нет болиголова, – пробормотал Трэвис. Рассел с улыбкой вытащил банку, открыт и протянул ему.

Трэвис одним глотком выпил половину и поставил банку на табурет. И взглянул на Ким с таким видом, словно был готов принять новую словесную порку.

– Мне казалось, что я приглядываю за тобой, – выдавил он.

– О, как благородно! Приглядывал за мной! Искал меня. Точно?

– В то время я думал именно так, – вздохнул Трэвис и глотнул пива. Рассел принялся делать ему сандвич. Оба они с самого завтрака ничего не ели.

– Итак, – продолжала Ким, – ты вернулся в Эдилин не ради меня, о нет, не ради меня. Но потому, что мать позвонила тебе.

– Собственно говоря, – заметил Рассел, нарезая хлеб, – она позвонила моей матери и все рассказала.

– Еще лучше! – возмутилась Ким. – Люси Меррит, или Купер, или Максвелл, позвонила… как ее зовут? – спросила она Рассела.

– Купер и Меррит – фальшивые фамилии. Ее зовут Люси Джейн Трэвис Максвелл, из бостонских Трэвисов. Получила имя и образование, но ни цента из старых фамильных денег. Моя мать – Барбара Пендергаст без денег и имени. Только тяжкий труд.

– Спасибо, – кивнула Ким и оглянулась на Трэвиса, жующего сандвич. Он выглядел как человек, поднимающийся по ступенькам эшафота.

– Не важно, как его имя. Важно то, что ты приехал не ради меня, а ради матери.

Трэвис поднялся и достал из холодильника еще две банки пива.

– Но попал на свадьбу Джессы, увидел меня… и одно цеплялось за другое…

Рассел вопросительно глянул на Трэвиса.

– Она хочет сказать, что пригласила меня остановиться в гостевом домике, – пояснил тот.

Рассел кивнул и оглянулся на Ким, словно желая сказать, что оставляет площадку за ней.

– Ты перебрался в мой домик и так много говорил о дружбе, что я заподозрила, что ты гей. А ты…

Рассел смешливо фыркнул.

– Я никогда не хотел… – начал Трэвис.

– Как поживает Лесли? – гневно вырвалось у Ким.

Трэвис уставился на сандвич. Ким подняла кольцо и взглянула на Рассела.

– Когда я сказала, что у меня есть парень, с ним едва не случился типичный приступ мужской ревности.

– Ничего подобного! – возразил Трэвис, пытаясь защищаться. Но каждое сказанное Ким слово было чистой правдой.

– Я был потрясен, вот и все, – промямлил он.

– Потрясен, что у меня есть парень? – не отступала Ким. – Ты…

Она вдруг ахнула:

– Ты следил за мной! Постоянно шпионил и поэтому знал, когда у меня есть парень, а когда – нет!

Это было не вопросом. Утверждением.

Трэвис не стал бы отвечать, даже если бы кто-то начал пытать его огнем. О том, что его мать слышала все сплетни в Эдилине и рассказывала о Ким каждый раз, когда звонила, было яснее ясного. И тут ему пришло в голову странное совпадение: мать звонила всякий раз, когда намерения парня вроде были серьезными. И еще, когда по соседству намечалась свадьба с Ким в роли подружки. Мать звонила Пенни, которую терпеть не могла, а уж секретарь передавала содержание беседы. Если бы это зависело от Трэвиса, он, возможно, отложил бы приезд в Эдилин, но Пенни все устроила. Сейчас ему казалось, что обе женщины много потрудились, чтобы отправить Трэвиса в Эдилин, где он снова увидит Ким. Но это не может быть правдой. Просто совпадение?

Ким тяжело дышала, сжав кулаки. Пришлось даже ненадолго отвернуться, чтобы не вспылить.

– Ты думал, – тихо сказала она, – …думал, что если адвокат и родился в богатой семье, знаешь о жизни больше, чем я.

– Ким, я никогда этого не считал, – запротестовал Трэвис, откладывая сандвич. – Все было вовсе не так.

– Ты полагал меня наивной простушкой, провинциалкой из маленького городка, которая так отчаянно рвется замуж, что не способна разглядеть суть парня, с которым постоянно встречается.

– Ким, ты несправедлива, – вздохнул Трэвис, вставая. – Но Борман – настоящий ублюдок. Он обманом выманил у Карлы кольцо, сказав, что собирается подарить тебе, когда сделает предложение. А потом заложил в ломбарде. Я… мы считаем, он собирался сказать, что ничего не знает о кольце, и все свалить на Карлу.

Ким не позволила себе показать, как потрясена.

– А как оно оказалось у вас?

Трэвис снова опустил глаза в тарелку.

– Он купил «Борман кейтеринг», – наябедничал Рассел.

Трэвис полоснул его убийственным взглядом.

– Ты… что ты сделал? – спросила Ким, не веря собственным ушам.

– Заплатил сто семьдесят пять штук за компанию, – услужливо пояснил Рассел. Он уже прикончил сандвич и допивал вторую банку пива. – Собирался заплатить больше, но я сбил цену. И все равно слишком дорого.

– Более чем слишком, – покачала головой Ким. – Фургоны старые и изношенные. А Дэйв терял заказы, поскольку подавал на стол более дешевые продукты, чем было обещано.

– Я тоже считаю, что чересчур дорого, – согласился Рассел. – Но Борман уперся.

Трэвис брезгливо поморщился. С чего это Рассел разболтался и выдал его?

– Ким, думаю, ты упускаешь главное: Борман собирался делать предложение, и я боялся, что ты согласишься.

– А когда сделает предложение, отдаст обратно кольцо! – громко докончила Ким, воздев руки к небу. – Мужчины! Я сыта вами настолько, что хватит на всю неделю. Завтра пригрожу Карле увольнением за то, что она наделала.

– Тебе и следовало бы уволить ее, – серьезно ответил Трэвис. – Она совершила преступление.

– Ее одурачил мужчина! Как плохо быть женщиной! Но к твоему сведению, здесь, в Эдилине, мы не отделываемся от того, кто совершил единственную ошибку.

– Вроде меня? – прошептал Трэвис, умоляя взглядом о прощении.

– Ты? Ты сделал тысячу ошибок! И перестань смотреть на меня так! Ты уже показал свое лицо, помнишь? Воспользовался им, чтобы уговорить хорошенькую молодую жену старикашки-богача научить тебя готовить… и не только.

– Похоже, она вас разгадала, – фыркнул Рассел.

– Ким, я не хотел…

– Знаю! – громко сказала она. – Уверена, что в твоем представлении ты явился на белом коне и спас меня. Но я не нуждаюсь в спасении. Не нуждаюсь, чтобы кто-то выставлял меня полной дурой, заставлял чувствовать себя идиоткой, неспособной управлять собственной жизнью.

Нет, больше ей не вынести всего этого!

– Вон! Оба – вон из моего дома и моей жизни! Я больше не желаю никогда вас видеть!

Мужчины дружно встали и направились к двери. Когда Трэвис проходил мимо, она спросила:

– Ты когда-нибудь задумывался, что это не имя Максвеллов способно вытаскивать на поверхность все дурное в людях? Что во всем виноват ты? Что мог ответить на это Трэвис?

Ким захлопнула за ними дверь, заперла и бессильно прислонилась к ней.

– К вашему сведению, Джон Трэвис Максвелл, мне тоже нужна любовь.

Вскоре она звонила человеку, с которым хотела поговорить об всем случившемся. Он сразу взял трубку и попросил ее тотчас же приехать. Двадцать минут спустя она уже въезжала на парковку Джо Лейтона.

Глава 12

Джо Лейтон предлагал одинаковые решения любой проблемы: еду и работу. Почти полчаса он выслушивал почти бессвязную речь Ким, сдобренную обильными слезами, после чего накормил ее и запряг в работу: раскладывать вынутые Трэвисом из коробок товары на установленные Трэвисом полки. Все это время он размышлял о том странном факте, что их бурная любовная жизнь позволяет ему получить бесплатный труд в полном объеме.

– Не понимаю, – продолжала она, поднимая коробки с электродрелями и ставя на полки. – Зачем тратить столько усилий, чтобы избавиться от моего поклонника, если все, что он намерен делать, бросить меня и вернуться… где он живет?

– В Нью-Йорке. На верхнем этаже какого-то большого дома.

– Он сам вам сказал?

– Нет, но я узнал.

– То есть знали фамилию Трэвиса и справились в Интернете, – вздохнула она. – Рид говорил, что я могу найти там все, но еще не послал мне сведения. Но кому нужно узнавать о ком-то в Сети? И почему Трэвис утверждает, что все это ложь? Не хочет, чтобы мне стало все известно? Что произошло в его жизни такого, что он считает необходимым скрывать даже самые обыденные вещи?

– Не знаю, – честно ответил Джо. Его тоже многое беспокоило. Он предоставил Люси все возможности рассказать ему о своем сыне. Но она молчала. Три раза она едва не сказала «мой сын», но вовремя сдерживалась. Джо очень старался не рассердиться, но это было нелегко.

– Ты влюблена в юного Трэвиса? – выпалил он.

Прежде чем ответить, Ким поставила на полку очередную коробку.

– Как я могу? Я думала, что знаю мальчика Трэвиса, но взрослый… совсем мне не знаком. Похоже, он считает, будто имеет право распоряжаться моей жизнью. Берет все, но ничего не дает взамен.

Она знала, что это неправда, но гнев взял верх над здравым смыслом.

Снова вспыхнул красный огонек на мобильнике Джо. Он поставил телефон в виброрежим, так что Ким не слышала звонков, но Джо знал, что с ее появления Трэвис звонил ему восемь раз. Придется ответить, или Трэвис сейчас покажется на пороге. А судя по настроению, в котором находится Ким сейчас, может швырнуть в него наковальней.

– Разве не я слышал, что ты вроде собралась в этот уик-энд выполнить задание подруги? – спросил Джо.

Ким застонала.

Гнев не помешал ей располагать детали и приборы на полках с такой же элегантной небрежностью, как свои драгоценности в витринах.

– Джослин, та, что замужем за моим кузеном, хочет, чтобы я поехала в какой-то маленький городок в Мэриленде и попробовала узнать о моей двоюродной прапрабабушке. Джоус составляет генеалогическое древо семьи, а та женщина в Мэриленде родила ребенка, отец которого остался неизвестным. Это случилось в конце девятнадцатого века. Не знаю, что мне предстоит делать. Но так или иначе, Дэйв намеревался поехать со мной и устроить мини-каникулы. Он хотел…

Она махнула рукой. Если скажет еще хоть слово, снова расплачется.

– Пожалуй, лучше отказаться от поездки.

Она все время думала о том, что могло бы произойти. Как бы она поступила, сделай Дэйв предложение? Она сказала Трэвису что все знает о Дэйве, но ведь это неправда. Ким затошнило, когда Трэвис сказал, что Дэйв заложил кольцо, которое выманил у Карлы. Она не замечала в Дэйве никаких склонностей к воровству. Он всегда был славным, хоть и занудой, но приятным и дружелюбным. Очень осторожно предлагал ей организовать сеть магазинов и ни на чем не настаивал, твердя, что это ее решение, а он всего лишь предлагает идеи. И она действительно думала, что придуманное им название – всего лишь грубая шутка.

Она услышала о разорении Дэйва всего за день до свадьбы Джессы. За день до приезда Трэвиса. Она видела, что два его фургона находятся при последнем издыхании, но он лишь смеялся и говорил, что у него слишком много работы и нет времени заказать новые. У нее не было причин не верить ему.

Но за день до свадьбы, когда повсюду царил хаос и кругом было полно народа, Ким подслушала один разговор. Соседка говорила, как рада, что Джесса не воспользовалась услугами этой кошмарной «Борман кейтеринг». Сама Ким пыталась заполучить его на свадьбу, но у Дэйва было слишком много заказов. Она спросила женщину, почему та до такой степени не любит «Борман кейтеринг», и ей рассказали историю с подменой продуктов. И о том, что теперь люди стали отказываться от уже сделанных заказов.

В то время Ким была слишком занята, помогая Джессе, чтобы подумать о том, что это означает. А когда подумала, поняла, что не хотела видеть, как бизнес Дэйва идет ко дну. И не хотела в связи с этим думать о том, как часто Дэйв пытался выведать у нее комбинацию сейфа.

Неужели Дэйв – еще один мужчина в ее жизни, который не смог вынести ее успеха?

Ким положила ручную дрель в футляр и стала расставлять коробки с деталями.

Когда Джо, извинившись, сказал, что ему нужно позвонить, Ким продолжала работать. И думать.

Ладно, возможно, правда заключается в том, что она знала о Дэйве не так много, как сказала Трэвису но дает ли ему это право… командовать ею?

Почему Трэвис купил «Борман кейтеринг»? Но она знает! Он заплатил столько денег только для того, чтобы отослать Дэйва подальше.

По пути к Джо она позвонила клиентке, которая жила в одном доме с Дэйвом, и та объяснила, что он уехал, захватив шесть чемоданов, и сказал хозяину, что не вернется. Женщина добавила, что хозяин был в бешенстве.

– Дэйв оставил так много всякой дряни, причем неизвестно кому. Хозяину пришлось бы возиться со всем этим. Но тут позвонил какой-то человек и сказал, что все заберет. В доме только об этом и говорят. А что знаете вы?

– Ничего, – вежливо ответила Ким и отключилась.

Она твердила Трэвису как ненавидит его манеру заявляться ни с того ни с сего и начинать командовать окружающими, но в душе была благодарна, что он спас ее от Дэйва. Неужели она согласилась бы выйти за Бормана? Неужели свадьба Джессы, ее счастье вызвали такую зависть в Ким, что она сказала бы «да» только из-за…

Она не хотела думать о том, что могло случиться.

Когда Ким остановилась на парковке Джо, зажужжал ее телефон. Пришло сообщение от ее брата вместе с прикрепленным файлом. Ким поколебалась, прежде чем открыть его, поскольку знала, что там может быть. Но она должна увидеть правду!

Ким нажала на кнопку и сразу увидела фото неотразимо роскошной женщины по имени Лесли. Заголовок гласил:

«Свадебные колокола для Максвелла?» В статье рассказывалось, как прекрасная модель давно встречается с супербогатым сыном Рэндалла Максвелла.

«Трэвис, супербогатый, суперкрасивый, никогда не встречался с женщиной дольше шести недель. Но он и шикарная Лесли вместе уже почти год. Можем ли мы рассчитывать на свадьбу, подобной которой еще не видел мир?»

Дочитать присланную статью она так и не смогла. Уже прочитанного было более чем достаточно.

Когда она вышла из машины, Джо стоял в дверях, раскинув руки. Будь отец дома, она поехала бы к нему. Но отец Джессы был почти так же хорош.

Она рыдала у него на плече, потом Джо заказал пиццу и двойные порции колы, и достаточно коричных палочек, чтобы откормить половину Эдилина. Ким плакала и ела. Покончив с едой, поплакала еще немного.

– Не пойму, почему он лгал мне, – всхлипывала она.

– Борман или юный Трэвис? – осведомился Джо.

– Трэвис. Дэйв… он обычный человек и поэтому, естественно, лжет.

Джо поднял брови, но промолчал. Имея дело с детьми противоположных полов, он усвоил один неоспоримый факт. Если Джои приходил со своей проблемой, просил помочь найти решение. Но если проблема была у Джессы, она хотела одного: чтобы Джо выслушал. И никаких советов. Хотя Джо мог спокойно высказать Трэвису все, что думает, все же не смел ничего предложить Ким.

– Он лгал во всем. С самого первого дня. Я была абсолютно честна с ним. Но слышала от него сплошное вранье.

Джо едва удержался, чтобы не закатить глаза. Трэвис говорил о Ким почти то же самое. Заявил, что она не сказала про своего парня и приукрасила историю насчет пропавшего кольца. Но Джо и тогда ничего не сказал. Индикатор на мобильнике вспыхнул снова. Трэвис.

На девятом непринятом вызове Джо извинился, вышел, но скоро вернулся. Ким по-прежнему рвала и метала.

Джо хотел помочь ей, но не знал как. Он поговорил с Трэвисом. Тот был в ужасном состоянии и твердил, что хотел только убедиться, что с Ким все в порядке.

– Она так разозлилась! Ей не стоило вести машину. Я боялся, что она угодит в аварию.

– Полагаю, это означает, что ты поехал за ней.

Молчание Трэвиса было достаточно красноречивым.

– Что ты предпринял насчет этого уик-энда?

– Уик-энда? – переспросил Трэвис таким тоном, будто успел обо всем забыть. – То есть в Джейнс-Крик?

– Не ходи вокруг да около, мальчик! Что ты предпринял?

Трэвис осторожно рассказал о том, как снял все свободные номера в двух гостиницах городка.

Джо тихо присвистнул.

– Это твой па научил тебя распоряжаться жизнями всех и каждого?

– Думаю, это врожденное, – мрачно заметил Трэвис.

Джо чуть не засмеялся.

– Я уговорю Ким поехать в этот город, но там ты действуй по своему разумению. Подумай, сумеешь ли?

– Но Ким сказала, что больше никогда не захочет меня видеть! – с отчаянием воскликнул Трэвис.

Джо раздраженно фыркнул:

– И это тебя остановит? Неужели ни одна женщина ни разу не велела тебе проваливать?

Для него вопрос был чисто риторическим, не требующим ответа. Ну, конечно, женщины всегда говорили мужчинам нечто подобное!

– Нет. На самом деле нет. Никогда.

– Да в каком мире ты живешь? – пробормотал Джо и уже громче сказал: – Все потому, что Ким видит тебя, а не имя Максвеллов. Попытайся быть с ней самим собой.

– Но… – начал Трэвис, – вы позаботитесь о том, чтобы она благополучно вернулась домой?

– Конечно, – заверил Джо и отсоединился. Глубоко вздохнул, несколько минут любовался звездами, жалея, что с ним нет Люси, и вернулся в магазин. Придется говорить фразами, которые женщины обожают слышать. Каждая мужская хромосома в Джо сопротивлялась этому, но он должен все сказать.

– Кимберли! – объявил он, входя. – Думаю, тебе нужно сделать что-то хорошее и для себя. Позаботиться о себе. Подарить уик-энд подальше отсюда. Сделай маникюр, купи себе новые туфли.

Интересно, попадется Ким на удочку? Джесса сразу бы поняла, что отец что-то затеял. А как поступит Ким?

Несчастное личико девушки немного повеселело.

– Думаю, вы правы. Я не буду отказываться от комнаты. Поеду в Джейнс-Крик и проведу весь уикэнд, думая о своих украшениях и своих предках. Больше никаких мужчин.

Она подошла к Джо и поцеловала в щеку.

– Понимаю, почему Джесса так вас любит.

Она продолжала улыбаться, хотя глаза были все еще красны.

– Спасибо за все.

Она направилась к входной двери, а Джо тяжело уселся в большое кресло. Когда это он стал человеком, решающим любовные проблемы других людей? Он и свои-то решить не в силах!

Джо поспешно вынул телефон и позвонил Люси.

– Где ты? – спросила она. – Я минуту назад вышла из ванны, и на мне только…

– Люси, – твердо сказал он, пока еще хватало храбрости, – думаю, нам с тобой пора поговорить о твоем сыне. И о твоем муже.

Она немного поколебалась:

– Хорошо. Я тебя жду.

Джо шумно выдохнул и разом обмяк.

– Так что там на тебе надето?

В эту ночь Ким честно старалась заснуть, но в голове теснились тревожные мысли. А когда удавалось забыться, снилось, что Трэвис уходит. Молча, как много лет назад.

Она встала в два, хотела согреть молока, но вместо этого налила в стакан немного односолодового виски. Попыталась смотреть фильм, но так и не поняла содержания. Твердила себе, что абсурдно сравнивать то, что сделал двенадцатилетний мальчик, вместе с матерью скрывавшийся от властного отца, с поступками взрослого человека. И если на то пошло, он имел полное право не называть настоящего имени. До него Ким не знала известных людей, которым приходится иметь дело с папарацци, так кто она такая, чтобы судить?!

Но как бы она ни уговаривала себя, какие бы разумные доводы ни приводила, все равно чувствовала себя преданной.

Когда она вернулась от мистера Лейтона, оказалось, что Трэвис выехал из гостевого домика. Запер дверь и оставил ключ на кухонной стойке.

Она взглянула на ключ, но не прикоснулась к нему. Прикоснуться означает признать реальность его отъезда.

Она встала под душ, вымыла голову и сказала себе, что все к лучшему. Трэвис разоблачил эту змею Дэйва. Ким обнаружила, что Трэвис…

Она не была уверена в том, что обнаружила насчет Трэвиса. Но когда узнала, что он сын богатого влиятельного человека, ничуть не удивилась.

В четыре утра она снова легла и проспала до восьми. Проснувшись, почувствовала себя лучше и поняла, что совершенно не хочет идти на работу. Не желает видеть Карлу. Много времени пройдет, прежде чем она снова сможет доверять этой женщине. Вчера утром Карла во всем призналась, но все объясняла тем, что Дэйв очень убедительно говорил о том, как сильно любит Ким. И Карла поверила. Взяла кольцо из стеклянной витрины и отдала ему, поскольку он сказал, что подарит сапфир Ким в их совместный уик-энд. Расписывал, что сделает предложение при свечах, встав на колено. Похоже, романтичность была у Карлы в крови.

Только свидание Карлы с Расселом Пендергастом в среду немного развеяло розовый туман. Рассел подался вперед и, глядя на нее прекрасными темными глазами, вытянул всю правду. А потом объяснил, что не считает сделанное ею ни в малейшей степени романтичным. Мало того, добавил, что если она не хочет попасть в тюрьму, должна все честно рассказать Ким.

Карле потребовалось немало мужества, чтобы наутро во всем признаться Ким.

Сначала та рассердилась. Но постепенно остыла. Да разве она могла подумать, что Дэйв способен на воровство? Она, как и Карла, верила, что намеки Дэйва на совместное будущее искренни. Она не знала только, как ответить на его предложение. Трэвис явно ревновал ее к Дэйву так что у него могли быть какие-то планы в отношении Ким. Но она не позволяла себе думать об этом. Необходимо помнить: Трэвис так же неуловим, как лесной дух, и нигде не остается подолгу.

Весь день она нервничала и гадала, где Трэвис и что сейчас делает. Когда он не позвонил во время ленча, едва не сорвалась с работы пораньше. Может, Трэвис плавает в бассейне? Но ее задержали клиенты, а когда она приехала домой, тут же подъехал Рид. Увидев его лицо, она поняла, что теперь будет. Он, наконец, вспомнил, где видел Трэвиса. На гонках, где тот едва не сбил его и осла.

Входя в дом, Ким думала о том, как ей лучше защищать Трэвиса. Она напомнит, что это Рид оказался там, где не должен был, и что она полностью на стороне Трэвиса.

Но она совсем не ожидала, что Риду наплевать на случившееся в Марокко. Мало того, он признал, что вина лежит на нем.

– Это не важно, – отмахнулся он и продолжал рассказывать правду о Трэвисе.

Для Ким не имело значения, богат Трэвис или беден, но ее задевало, что он утаил столько важных сведений о себе.

Почему? Думал, что она этого не вынесет? Настолько провинциальна, что будет совершенно ошеломлена и подавлена, узнав, как Трэвис проводит жизнь в кругах, о которых она представления не имеет? Посчитал, что правда о нем изменит их отношения?

Ответов на эти вопросы у нее не было.

Сцена с Ридом и без того была неприятной, но войти в кухню и обнаружить там Трэвиса и поклонника Карлы оказалось почти невыносимо. Судя по белому от шока лицу Трэвиса, – а нужно признать, что он ощутил боль от услышанного, – если она не рассердится, просто умрет от стыда. Просто свернется клубочком и исчезнет.

Она каким-то образом сумела сохранить спокойствие, чтобы высказать Трэвису все, что о нем думает. Но когда вспоминала, как говорила брату, что мечтает провести дни, месяцы и недели в постели с Трэвисом, гнев сменялся стыдом. Она знала, что если эти двое задержатся еще на пять минут, расплачется прямо перед ними. Поэтому велела им уйти. Но не могла оставаться одна и поэтому отправилась к мистеру Лейтону.

Теперь, когда в кухонное окно сочился утренний свет, она делала все возможное, чтобы улыбаться при мысли о наступающем уик-энде. Который проведет в одиночестве.

Она пыталась припомнить все мудрые пословицы о жизни, ее радостях и невзгодах, но память отказывалась ей служить.

Ким уже позвонила Карле и сказала, что той придется работать в магазине субботу и воскресенье. Пусть возьмет на это время помощницу, но Ким не будет в городе. Карла не стала спорить и не попросила денег за переработку.

Ким быстро собралась и выехала из дома к десяти утра. До Джейнс-Крик езды четыре часа, и за это время она пыталась придумать новый дизайн украшений. Ей требовалось что-то необыкновенное. То, что люди видят не каждый день. Кроме того, ей нужно было поразмыслить о задании, данном Джоус. Вся имевшаяся у нее информация основывалась на нескольких фразах, найденных в письме конца девятнадцатого века Джеммой, женой Колина.

– Только не говорите, что не пытаетесь отыскать новых родственников, – сказала Ким Джоус и Джемме, когда те попросили ее провести расследование. Они смотрели на нее так, словно умоляли согласиться. Ну почему она не понимает? Ким пришлось напомнить себе, что обе женщины не жили в Эдилине в окружении тысячи родственников. Джоус и Джемма выросли в маленьких семьях, не знали теток и дядей, не говоря уже о четвероюродных и пятиюродных кузенах. При всем этом и совместной любви к истории женщины были одержимы страстью узнать все обо всех. Начиная с глубин веков.

– Почему я? – спросила Ким, приглашенная в дом Джоус на ленч. Та жила в большом старом Эдилин-Мэноре, месте, которое Ким так ненавидела в детстве. Но Джоус приложила много труда, чтобы сделать его прекрасным, хотя Ким не взяла бы дом, даже если бы его ей дарили. Она предпочитала одноэтажные дома поновее с большими окнами и полами, не скрипевшими при каждом шаге.

В ответ на ее вопрос Джемма приложила руку к растущему животу, а Джоус оглядела разбросанные вокруг игрушки. У нее были совсем маленькие близнецы.

Ким поморщилась:

– Если я сумею забеременеть в следующие две недели, смогу от вас отделаться?

– Нет! – хором сказали Джоус и Джемма.

Джоус сама сделала все. Заказала номер в гостинице Джейнс-Крик, приготовила портфолио с документами, в которых было все о Клариссе Олдредж, той даме, о которой предстояло найти информацию.

Джемма написала настоящее руководство с указаниями, где Ким должна искать информацию. Ким открыта папку, увидела сверху список кладбищ и снова закрыла. Неужели подругам так нравится этим заниматься?

Ким была почти благодарна, когда Дэйв напросился в попутчики. Он не интересовался поисками мертвых предков, но по крайней мере ей будет с кем пообедать.

Когда Карла принялась хихикать, рассказывать об уик-энде и утверждать, что положила кольцо в сейф еще до закрытия магазина, Ким сразу сообразила, что происходит. Только неделю назад Дэйв восхищался кольцом и шутил, что оно очень подойдет Ким. Глаза досказали остальное.

Но теперь все изменилось. Всего несколько дней назад Трэвис… Максвелл – она никак не привыкнет к этому имени – явился в Эдилин и перевернул жизнь Ким.

– Но и с этим покончено, – сказала она вслух, сворачивая к гостинице «Суит-Ривер». Было два часа дня, и на парковке стояло много машин с номерными знаками северо-восточного побережья. Она не видела городка, но предполагала, что он не больше Эдилина. Может, здесь проводится какое-то мероприятие, поэтому так много народа.

Она вынула из багажника сумку, сунула документы под мышку и вошла в гостиницу, старый дом, превращенный в некое подобие отеля. Откуда-то из глубины слышались голоса, но Ким никого не увидела. Возможно, стоит достать камеру и снять интерьеры для Джоус и Джеммы, им наверняка понравилось бы это место. Повсюду резьба: под самым потолком, на лестничных перилах и гигантском шкафу у стены. Наверняка многие влюбятся в этот дом. Но для нее он останется темным и мрачным.

– Совсем как у меня на душе, – вздохнула она и обернулась на звук шагов.

– Вы, должно быть, мисс Олдредж, – сказала молодая стройная хорошенькая блондинка, глядевшая на Ким так, словно ждала только ее.

– Да, я Ким. Приехала рано, но, может, моя комната готова?

– Конечно. То есть сейчас готова, но…

– Но что?

– Ничего.

Ким вынула кредитку, но девушка покачала головой:

– Обо всем уже позаботились. Еда, обслуживание. За все заплачено вперед.

Люк. Ее богатый кузен-писатель, муж Джоус. Заплатил по счету.

– Прекрасно, – выдавила Ким, пытаясь улыбнуться, что ей не слишком удалось.

– Ваш номер на верхнем этаже, – сообщила девушка и, взяв сумку Ким, стала подниматься по лестнице.

Комната была прелестной. Большая, отделанная в персиково-зеленых тонах, обои в цветочных узорах. На высоких окнах – полосатые занавески. Будь Ким в лучшем настроении, наверное, оценила бы комнату по достоинству.

Она хотела дать девушке чаевые, но та отказалась и вскоре ушла.

Ким плюхнулась в кресло. Что теперь? Разложить вещи и ехать осматривать кладбища?

– Какую интересную жизнь я веду, – пробормотала она, хотя понимала, что упивается жалостью к себе. Во всех книгах по аутотренингу говорилось, что нужно искать в жизни позитив. Но в этот момент она могла думать только о том, что за один день потеряла двоих мужчин.

– Украшения! – твердила она. – Думай об украшениях!

Но тотчас вспомнила ожерелье, сделанное когда-то для Трэвиса. Он сказал, что хранит его до сих пор.

И тут она с болезненной ясностью поняла, что больше никогда его не увидит. Почему, когда ты просишь человека сделать что-то, ну хоть сбросить скорость, он не обращает на тебя внимания? Можешь твердить ему хоть сто раз, а он все равно забудет? Но потребуй хотя бы раз убраться из твоего дома и никогда не возвращаться, он немедленно послушается. Никаких вторых шансов. Никаких напоминаний не требуется.

Ким велела себе успокоиться. Эти двое не стоили таких волнений. Дэйв был… Она не знала, как его описать. Собственно говоря, она едва его помнила. Менее чем за неделю Трэвис завладел ее мыслями.

– Но не телом, – вздохнула она, с трудом поднимаясь. Нет, нужно с головой уйти в работу. Эту фразу она тоже часто читала в книгах.

Но это легко сделать, когда работаешь в офисе. Окружающие, шум могут тебя отвлечь. Но у Ким творческая работа. Она выполняет ее в одиночестве. Только она и комок глины, или воска, или бумага и ручка. Ни одного человека, чтобы отвлечь от всего, что она потеряла. Никакой босс не заявляет, что немедленно требует отчета… Поэтому ей не приходится думать о чем-то еще.

Ким глянула на стену перед собой и увидела три больших белых двери. Одна, наверное, ведет в шкаф, одна – в ванную, а третья?

– Посмотрим, – пробормотала она и повернула ручку средней двери. И очутилась в соседнем номере, таком же большом и красивом, как ее собственный.

У изножья кровати на четырех столбиках стоял Трэвис в спортивных, низко спущенных на бедра штанах. Прекрасный торс был обнажен. Под золотистой загорелой кожей играли мышцы.

Ким словно приросла к месту, глядя на него. Где-то в самых глубинах мозга она все еще была способна мыслить здраво. Если Трэвис здесь, значит, опять манипулирует ею и ее жизнью, как ему удобнее.

Но эти мысли оставались на дне глубочайшего колодца. Сейчас Ким могла только чувствовать. Каждая молекула в ее теле ожила, вибрировала, пульсировала желанием, потребностью в этом человеке.

Трэвис не сказал ни слова. Только повернулся и распахнул объятия.

Ким метнулась к нему, обхватила шею и прижалась губами к губам, жадно, исступленно. Чувственный голод терзал ее.

Его поцелуй был таким же алчным. Жесткие ищущие губы, сначала на губах, потом на щеках и горле…

Ким откинула голову и позволила его рукам и губам брать все, что он желает.

Одежда слетела с нее, непонятно каким образом. Она не помнила, чтобы пуговицы расстегивались, не слышала треска ткани. Только сейчас она была одета – и в следующую минуту осталась голой.

Она смеялась, когда Трэвис поднял ее и бросил на кровать. Она забарахталась в покрывалах и подушках и снова засмеялась. Это был не вежливый, почтительный секс, а яростная, безумная страсть.

Несколько секунд Трэвис разглядывал ее тело, после чего улыбнулся такой дьявольской коварной улыбкой, что Ким, в свою очередь, раскинула руки. Он обнял ее одной рукой, усадил, запустил другую в волосы и запрокинул голову, чтобы осыпать поцелуями. Потом его штаны тоже упали на пол, и она не удивилась, обнаружив, что под ними ничего нет. Ее руки гладили его спину, скользя по холмам и долинам мышц, по упругим ягодицам и бедрам. Его поцелуй становился все более чувственным и нетерпеливым.

Ким легонько сжала его член. Он сходил с ума от желания к ней. Мужское достоинство было сильным. Твердым. Большим. Она чувствовала, что тает от неотвязного стремления принять его в себя. Сейчас казалось, что она ждала его всю жизнь.

Она хотела лечь, открыться ему, но Трэвис не позволил. И поднял ее одной рукой, словно она ничего не весила. Другой он обвил свою талию ее ногами и мощным рывком насадил Ким на себя, легко скользнув внутрь.

– Точно по мерке, – пробормотала она.

– А ты хоть на минуту думала, что может быть иначе? – прошептал он ей в шею и прижал ее к себе так, что она касалась только его. Его пальцы, длинные теплые пальцы, впились в ее попку, поднимая и опуская тело.

Когда она уже была готова взорваться, он упал на постель вместе с ней. Подтянул к изголовью, ни на секунду не прерывая контакта. Выпады становились быстрее. Настойчивее.

Ким откинула голову. И позволила ему входить медленно, глубоко, наполняя так, как не наполнял до него ни один мужчина.

Ким хотелось кричать. До этой минуты она никогда не испытывала такого напора, ощущения, что этот человек касается ее разума, тела и самой души.

Кончая, она так крепко обхватила его ногами, что боялась переломить. Но Трэвис чувствовал приближение своего оргазма, и его содрогания сотрясали их обоих.

Он свалился рядом и притянул ее к себе. Ким положила ногу на его бедро, ощущая влагу. Его тело было одновременно чужим и знакомым. Хорошо знакомый мальчик и совершенно чужой мужчина.

– Что ты хочешь узнать обо мне? – тихо спросил он, прижав ладонь к ее щеке.

– Что ты… – начала она, но осеклась. Действительно ли она хочет лежать в его объятиях и говорить о Рэндалле Максвелле? Хочет ли она услышать больше о его одиноком детстве? Или она из тех девушек, которые требуют от мужчины исповеди о его сексуальных похождениях? Иными словами, хочет ли она лежать рядом с ним и расспрашивать о прелестной Лесли?

– Ким, – начал он. – Я расскажу все, что ты хочешь знать. И признаюсь, что снял всю гостиницу поскольку не мог вынести мысли о том, что ты будешь жить здесь с другим мужчиной. Расскажу, как заставил Бормана рассказать все, что он задумал. Как я…

Ким наклонилась над ним и поцеловала. Ее груди касались его груди.

– Ты что-то знаешь о методах расследования?

– Все, – серьезно ответил он. – Когда я хочу узнать что-то, звоню Пенни и прошу это сделать. Она может выкопать все на свете.

– О Боже! – ахнула Ким, откатываясь от него и прижимая ко лбу тыльную сторону ладони. – Как я могла связаться с таким избалованным типом?

Трэвис повернулся на бок и стал гладить ее груди.

– Пенни – это необходимость. Она освобождает меня для претворения в жизнь дьявольских замыслов отца.

Нагнувшись, он припал к розовой вершинке груди.

– Ты прекрасна, как дикая роза по утрам. Розовая и белая на фоне красного дерева волос. Никогда в жизни не видел женщины прекраснее тебя!

Она задохнулась от неожиданности. Он сказал это таким голосом!

Но она не могла не думать о его женщинах.

– А мой брат говорит совсем другое о тебе… и… и твоих подружках, – ответила она вроде бы беспечно, но на самом деле с замиранием сердца.

– Твой брат? Парень, имеющий обыкновение вставать поперек гоночного трека с перепуганным ослом в поводу?

Ким так живо представила все это, что засмеялась. И почему-то поняла, что брат слишком глуп, чтобы знать что-то существенное.

Трэвис принялся покусывать ее шею. Щетина приятно кололась. Ким жадно вдыхала мужской запах и, закрыв глаза, отдалась на волю чувств.

– Люблю слышать твой смех, – прошептал он, проводя губами по ее плечу. – Когда мы были детьми, я думал, что никогда не видел никого счастливее тебя.

Губы скользнули по ключице, рука легла на грудь.

Подняв голову, он взглянул на Ким:

– Твоя любовь к жизни, все, что я усвоил от тебя, помогли мне вынести все эти ужасные годы.

Ким попыталась спросить, почему он не позвонил, когда она была в колледже, но Трэвис запечатал ей губы поцелуем, и она обо всем забыла.

Он ласкал ее, гладя тело, пробираясь между ног, а когда коснулся мягкого средоточия желания, она ахнула. Он продолжал нежно ласкать ее, и она отдалась ощущениям, удовольствию его прикосновения.

Он снова лег на нее, и она с радостью приветствовала его тяжесть, его силу.

Трэвис входил медленно, наполняя ее, проникая все глубже. Улыбаясь, когда увидел ее светящееся наслаждением лицо.

Но она тут же открыта глаза и удивленно взглянула на него. Волны оргазма уже накатывали на нее, поднимая все выше. До этого она ни разу, никогда…

– Трэвис… – прошептала она.

– Я здесь, беби, – выдохнул он и перевернулся на спину, так что она оказалась сверху. Ладони лежали на ее бедрах.

Ким вцепилась в его плечи. Кончики пальцев впились в кожу. Она продолжала подниматься и опускаться. Их тела сталкивались с силой девятого вала. Когда она больше не смогла вынести, он толкнул ее на кровать, обхватил бедрами и вошел так глубоко, что она задохнулась.

И упал на нее, ослабевший от всего, что случилось сейчас. И от любви. Он прижимал ее к себе, словно боясь, что она исчезнет.

На секунду ей показалось, что он заснул. Но стоило шевельнуться, как он ослабил объятия.

– Я сделал тебе больно?

– Ни в коем случае.

Трэвис приподнялся, оперся головой о руку и взглянул на нее.

– Так что ты хочешь делать?

– Расспросить тебя о бывших подружках, – сказала она, даже не улыбнувшись.

И была вознаграждена мгновенным выражением ужаса во взгляде, прежде чем он улыбнулся.

– Хочешь наказать меня, верно?

– Да, – призналась она, гладя его волосы. С той первой ночи, когда он появился в лунном свете на свадьбе Джессы, она хотела его коснуться.

– Ты должен пожалеть о том, что лгал мне.

– Ну, не то чтобы лгал…

– Разве в законе не говорится, что уклонение от правды ничем не лучше прямой лжи?

– Ну откуда мне знать о законах, – хмыкнул он, блестя глазами. Повернулся на спину, заложил руки за голову и стал смотреть в балдахин. Но когда Ким попыталась отодвинуться, снова притянул ее к себе. Ее голова очень удобно легла в изгиб его плеча. Она провела ладонью по светлым волосам на его груди.

– Ты уже успела оглядеться? – спросил он.

Ким так отвлекло ее занятие, что она сначала не поняла, о чем он.

– Откуда эти шрамы?

На ребрах было целых три. Сбоку от живота – один.

– Каскадерские трюки, – коротко обронил он, не вдаваясь в подробности. – Я имел в виду городок.

– А что с городком?

– Ты его видела?

Она приподнялась, безмолвно требуя поцелуя, что он и сделал.

– Нет, – сказала она наконец.

Он лег рядом. Не дождавшись дальнейших вопросов, она взглянула на него.

– Ты на что-то намекаешь?

– Разве ты приехала сюда не по делу? Не затем же, чтобы выйти за этого проходимца-лузера, верно?

– Я не стала бы…

Она не позволит ему втянуть ее в спор!

– Хорошо, что ты откупился от него! Собираешься научиться стряпать, чтобы достойно управлять новой кейтеринг-компанией?

– Я намерен подарить бизнес Расселу.

– Для столь недавнего знакомства вы на удивление крепко подружились, – съязвила Ким.

– Похоже, он приходит в восторг, видя, как я несчастен.

– А почему ты несчастен? – выпалила она. Но тут же, что-то вспомнив, осеклась.

Трэвис глянул на нее.

Она прищурилась.

– Если попытаешься вызвать во мне жалость, я начну допытываться, почему ты приходил на мои арт-шоу но никогда не давал о себе знать.

Трэвис мгновенно оскорбился. Но тут же кривовато улыбнулся.

– Похоже, мы квиты. Как по-твоему, в номере есть хоть какая-то еда?

– Если нет, можешь купить отель и воспользоваться собственной кейтеринг-компанией. Открыть филиал «Максвелл индастриз» прямо здесь, в Джейнс-Крик.

Трэвис покачал головой:

– По-моему, мой отец и ты прекрасно поладите. Мало того, он, пожалуй, немного тебя испугается.

– Смешно, – буркнула Ким. Но втайне осталась довольна его словами. Значит, он собирается познакомить ее с отцом. А может, и с матерью. Еще раз.

Трэвис откатился к краю кровати и встал. Ким жадно наблюдала за ним. Она натянула на себя одеяло, и было что-то приятное, даже эротичное в том, что она, надежно укрытая, смотрит на абсолютно голого Трэвиса.

Занятия спортом подарили ему воистину прекрасное тело с перекатывавшимися под кожей мышцами. Правда, на коже было немало шрамов, но они только добавляли ему мужественности.

– Ну как, сойду? – хрипловато спросил Трэвис.

– Еще как! – улыбнулась она.

Улыбнувшись в ответ, он натянул спортивные штаны, походил по номеру, зашел в ее комнату и вернулся с большим портфолио, сделанным для нее Джеммой.

– Что это?

– Настоящая причина, по которой я здесь.

– Не возражаешь, если я…

– Конечно, смотри сколько хочешь. Я еще не читала.

Трэвис растянулся рядом и стал читать документы. Она подумала, как мало, в сущности, о нем знает. С другой стороны, может, знает все. Мужчина со шрамами, полученными при выполнении опасных трюков, был тем же мальчиком, который научился кататься на велосипеде и через несколько часов уже делал сальто. Мальчик, который сидел на дереве и читал об Алисе и Безумном Шляпнике, был мужчиной, который сейчас увлеченно просматривал исторические документы.

– Ты действительно не читала? – спросил Трэвис и, положив бумаги на живот, притянул ее к себе.

– Я увидела слово «кладбища» и закрыла папку. Я что-то пропустила?

– Посмотрим… Хочешь, чтобы факты представили, как в волшебной сказке или как в зале суда?

Идея с залом суда была соблазнительной. Она хотела бы слышать его речь перед присяжными. Но он, возможно, пользовался своей внешностью, чтобы обаять жюри, а этого она видеть не хотела.

– Волшебная сказка, – выбрала Ким.

– Ладно, – улыбнулся он. – В давнем 1893 году жила-была молодая женщина из Эдилина, штат Вирджиния, по имени Кларисса Олдредж. Однажды она решила провести лето в Джейнс-Крик, штат Мэриленд.

– Почему? Почему она уехала из Эдилина?

Трэвис поцеловал ее в лоб.

– Понятия не имею, почему она покинула город, где все знают всех и обо всех.

– Если не считать некоторых матерей, – пробормотала Ким.

– Будешь слушать или язвить?

– Дай подумать, – начала она, но увидев взгляд Трэвиса, попросила продолжать.

– Так о чем я? Мисс Кларисса Олдредж приехала в Джейнс-Крик летом 1893-го. Никто не знал причин, но полагаю, что здесь у нее были друзья и она хотела провести с ними лето. Верно?

Ким кивнула.

– Так или иначе, но мы точно знаем, что в сентябре она вернулась в Эдилин уже беременной. И никому не открыла имя отца ребенка, так что горожане, любившие посплетничать, предполагали, что он женат. Кларисса никогда никого не поправляла, что бы они ни говорили. Проблема в том, что вернулась Кларисса другой. Меланхоличной. Грустной.

– Неудивительно, – заметила Ким. – Незамужняя и беременная в 1893-м? Чудо еще, что ее не побили камнями!

– Думаю, такое случалось гораздо раньше. Но бедняжка умерла через несколько часов после рождения сына.

– Как? Джоус и Джемма мне не рассказывали!

– Возможно, не хотели расстраивать. На смертном одре Кларисса сказала брату Патрику: «Назови его Тристаном и молись, чтобы он был доктором, как отец». Послушай, что, все доктора с фамилией Олдредж зовутся Тристанами?

– Так зовут тех, кто должен унаследовать Олдредж-Хаус, – рассеянно ответила Ким.

– Не твоя ветвь?

– Нет. Поэтому моего брата зовут Рид.

– Это я помню, – улыбнулся Трэвис, ложась рядом с ней. – Что-то не так?

Она не могла признаться Трэвису в том, что у нее на уме. У них с Клариссой много общего. Между ней и Трэвисом все временно. Он приехал в Эдилин помочь матери и скоро погрузится в сложный бракоразводный процесс. Вернется к своей работе. К гламурной жизни в Нью-Йорке. Ким и скучный маленький Эдилин станут всего лишь памятью. Будет он улыбаться много лет спустя, когда подумает о ней?

Она пыталась выбросить эти сцены из головы. Они вместе, и это главное.

Ким снова повернулась к нему.

– Все в порядке. Досказывай.

– Видимо, Кларисса призналась, что отцом был некий доктор Тристан. По-моему, твоим подругам было легко найти его по Интернету.

– Они так и сделали. Доктор Тристан Джейнс…

– Как название города?

– Да, – вздохнула Ким. – Он умер в 1893-м.

– Понятно. Итак, Кларисса приезжает в Джейнс-Крик, влюбляется в местного доктора, они забавляются на сене. Но прежде чем успели пожениться, она забеременела, а он умирает. Она возвращается в Эдилин, рожает ребенка, потом…

– Соединяется с возлюбленным, – докончила Ким.

– Будем надеяться, что так и было. Но если твои подруги знают все это, зачем послали тебя сюда?

– Джоус и Джемма новенькие в городе.

Трэвис вопросительно вскинул брови.

– Они родились не в Эдилине, – пояснила Ким. – Хотят, чтобы я узнала, был ли женат доктор Тристан и были ли у него еще дети.

– Кузены? Мечтают найти новых родственников?

– Боюсь, что так. Если я действительно отыщу молодых потомков, Джоус, возможно, усыновит их, а Джемма захочет составить генеалогическое древо всей семьи.

– А ты изготовишь для них украшения?

– Да, если появятся новые идеи, – простонала Ким. – С тех пор как я встретила тебя, не нарисовала ни одной модели. И вообще я едва помню, чем зарабатываю на жизнь.

Взгляд Трэвиса стал серьезным.

– Ким, если ты хотела…

Она не совсем поняла, что хотел сказать Трэвис, возможно, пытался предложить заплатить за украшения. Но она ничего не желала слышать и поэтому сменила тему:

– Так когда мы поговорим со здешними жителями, которые достаточно стары, чтобы помнить 1893-й?

– Если доктор Тристан умер здесь, следует поискать надгробие и фотографию. Может, там что-то написано, а может, кто-то похоронен рядом с ним. Если у него была жена, она тоже там.

– Может, нам повезет, и ее звали Лесли.

Ким не хотела говорить ничего подобного. Нужно держаться спокойно и невозмутимо. Но вместо этого ведет себя, как кто-то из… из маленького южного городка.

– Я, пожалуй, лучше оденусь, – решила она и попыталась встать с кровати.

Но Трэвис поймал ее за руку.

– Пожалуй, стоит сказать тебе правду.

Она продолжала сидеть спиной к нему, прикрывая грудь простыней. И чувствовала себя так, будто слова обнажили перед Трэвисом не только тело, но и душу.

– Твоя жизнь принадлежит тебе, и между нами только…

Она хотела сказать «секс», но не смогла. С другими парнями она ухитрялась сохранять ни к чему не обязывающие отношения. Один даже сказал, что она вечно над всем подшучивает. Но это Трэвис! На следующий день после его возвращения в город она послала Джессе е-мейл, в котором сообщила, что человек, в которого она была влюблена с восьми лет, приехал в город. Возлюбленный или нет, но ей не следовало шутить насчет Тристана и его красавицы-девушки.

Когда она даже не повернулась, чтобы посмотреть на него, Тристан разжал руки.

– Я не приходил так долго, потому что сначала должен был все узнать о себе, – тихо пояснил он. – Я сын богатого человека и хочу удостовериться, смогу ли сам содержать себя. Не желаю быть одним из деточек трастового фонда, живущих за счет папаш. Что я буду за мужчина, если это все, что могу тебе предложить?

Ким по-прежнему не двигалась.

Он тяжело вздохнул.

– После того как я получил диплом адвоката, отец предложил мне выгодную высокооплачиваемую работу, но я отказался. Он был в бешенстве! Закрыл мой трастовый фонд, так что я оказался без денег. Сказал, что самому мне не выплыть, и, по правде говоря, я боялся, что он прав.

Ким, наконец, обернулась.

– Я хотел уехать от него как можно дальше, так что улетел в Лос-Анджелес вместе с другом на его частном самолете. Остановился у него, пока искал работу. Я был так зол, что когда услышал о вакансиях в группе каскадеров, пошел туда и получил работу, потому что был тех же размеров, что и Бен Аффлек. Из-за него меня дважды убивали. Но мне все удалось, и я смог зарабатывать себе на жизнь. Только в мире трюков… Я был достаточно хорош, но понял, что тело когда-нибудь меня подведет. Поэтому и уволился. И потом это не жизнь… для тебя.

– Для меня? – удивилась она.

– Конечно. Я говорил, что жил только ради тебя.

– Но…

А она думала, что подобные вещи говорят все мужчины. И не стоит воспринимать их буквально.

– И что ты делал потом?

– Собирался работать в адвокатской конторе. Меня наняли в славную консервативную фирму в северной Калифорнии. Я думал проработать там год-другой, а потом вернуться в Эдилин и увидеться с тобой. Хотел знать, может быть что-то… взрослое между нами. А если у меня будет хотя бы двухгодичный опыт, может, я сумею найти работу в Эдилине или поблизости.

Ким затаила дыхание, но ничего не сказала.

– Все шло по плану, пока моя мать не украла несколько миллионов с одного из счетов мужа. Он в ярости примчался ко мне и завопил, что убьет ее.

Ким ахнула.

– Он, конечно, не имел в виду, что убьет ее буквально, но я знал: она так несчастна из-за него, что сама желала себе смерти. Я точно знал, куда она поехала. В город, где мы с ней были счастливы, как никогда в жизни.

– Эдилин.

– Верно. Но поняв все это, я понял также, что надежды скоро увидеть тебя нет. Я знал отца. Он выследил бы меня и таким образом нашел мать.

– Поэтому ты стал на него работать?

– Да.

– Но не собирался оставаться у него навсегда?

– Так далеко я не задумывался. Казалось, что мечта всей моей жизни была так близко, и вот я уже работаю на отца восемьдесят часов в неделю. У меня почти не оставалось времени на сон, не говоря уже о том, чтобы остановиться и подумать.

– Но хватило времени увидеть все мои выставки украшений, – не выдержала Ким. Гнев снова взял верх над ней. – Если я так много значила для тебя, почему ничего не сказал мне? «Привет, Ким. Помнишь меня?» Да что угодно! Я не знала твоей фамилии, а искала тебя много лет. Я…

Трэвис прижал ее к себе и стал гладить по волосам.

– Как я мог прийти к тебе? Ты была так успешна. Восходящая звезда в ювелирном мире! Я следил по Интернету за каждым твоим шагом и видел, что ты каждый день достигаешь новых высот. А я… я по-прежнему оставался отцовской марионеткой. Мне нужно было доказать себе, что я мужчина.

– И в постели? – ядовито прошипела она.

– Да. И это тоже. Одно дело, когда девчонка учит тебя кататься на велосипеде, и совсем другое – когда пытается учить тебя, что именно делать в постели. Так куда мне положить эту большую штуковину? – пропищал он фальцетом.

Ким не выдержала и рассмеялась. Но тут же отстранилась от него и подняла глаза.

– Это ты отпугивал от меня всех мужчин, помимо Дэйва?

– Нет, но не выпускал их из поля зрения.

– И что это означает?

Трэвис пожал плечами.

– Что ты делал? – насторожилась она.

– Всего лишь обычная проверка, ничего особенного, никакого вмешательства. Когда я видел, что ты куда успешнее их, сразу расслаблялся. Ты вполне могла перепугать их до смерти.

– Большое спасибо. Можно подумать, я размахиваю шпагой и скачу без седла.

– Мне такая сцена нравится.

Его глаза смеялись.

– Ты! – начала она. – Ты годами протаскивал меня сквозь ад! Я тосковала по тебе, но не могла найти и…

Она замолчала, когда он поцеловал ее.

– Я хочу загладить свою вину.

Он чмокнул ее в нос.

– Хочу провести всю жизнь, заглаживая свою вину. Делая все, чтобы мы были вместе.

– И что все это означает? – встрепенулась она. – Поточнее, пожалуйста.

– Я люблю тебя и хочу на тебе жениться. Если ты согласна взять меня в мужья.

Ким вдруг потеряла дар речи.

– Но…

– Но что?

– Мы едва знаем друг друга. Ты вернулся всего неделю назад, а до того…

Он снова ее поцеловал.

– Давай договоримся: у тебя сколько хочешь времени, чтобы узнать меня, а я каждый день буду делать предложение. Когда ты почувствуешь, что достаточно хорошо меня знаешь, скажешь «да» и мы найдем священника. Как тебе такое?

Он повернулся и поставил ноги на пол.

– Я ужасно проголодался. А ты? У Пенни есть дядя, который ест так много, что, по ее словам, я не смогу оплатить счет. Хотелось бы посмотреть на него. А тебе?

– Я… э…

Голова Ким все еще шла кругом от того, что он ей сказал.

– Где ты будешь жить? – выдавила она в спину Трэвиса, идущего к ванной.

– С тобой, если не возражаешь. Мне нравится твой дом, нужно переместить мастерскую в магазин Джо. Хочешь принять душ вместе со мной? Таким образом твой гараж освободится. Я считаю, что о машинах нужно заботиться. Кстати, в городе есть хорошие механики?

Он исчез за дверью, а Ким еще долго сидела, словно окаменев. Простыня свалилась с груди, но она ничего не замечала.

Трэвис выглянул из-за двери:

– Если будешь продолжать сидеть здесь, мне придется вернуться и заняться с тобой любовью. А мне есть очень хочется! Сжалься надо мной.

Он исчез, но Ким по-прежнему не двинулась с места, не понимая, что именно услышала и что именно испытывает. Она ожидала, что в этот уикэнд ей сделает предложение человек, которого знала несколько месяцев. Но вместо этого ее попросил выйти замуж… Трэвис!

Она улыбнулась. Представила, как он на велосипеде летит с земляного холма. Лицо, одежда и даже зубы в грязи, но она не видела никого счастливее! И тот мальчик только что попросил стать его женой!

Ким услышала шум воды. Еще немного подождала и помчалась в ванную.

– Мне нравится моя мастерская. Не приходится садиться в машину, чтобы туда добраться. И я могу работать допоздна. Ты не…

На этом месте Трэвис выбросил руку вперед и обнял ее за талию. Между ними оставалась только занавеска.

– Я буду возить тебя, – пообещал он, прежде чем снова поцеловать. – Я хороший водитель.

– Да уж, если любишь американские горки.

– Ты тоже любишь, – заметил он, прежде чем снова ее поцеловать.

Глава 13

Ким сидела у гостиницы и ждала Трэвиса. Как только они наконец оделись – душ занял очень много времени, – зазвонил его мобильник.

– На этот номер звонят либо Пенни, либо мама, либо ты, – объявил он, вынимая телефон из кармана. – Это Пенни.

Поговорив с секретарем, он сказал, что «ни на что не годный кретин Форестер», как всегда, напортачил и нуждается в помощи.

– Прости, Ким, но это займет какое-то время. Если я не стану водить его за ручку, провалит сделку. Ты не сердишься?

– Конечно, нет, – заверила Ким. – Подожду тебя у гостиницы.

Выходя из комнаты, она захватила альбом с эскизами. Может, наконец появятся новые идеи? Впрочем, весьма сомнительно, поскольку в голове вертятся только слова Трэвиса. Неужели он действительно хочет связать с ней жизнь? Возможно ли это? Но ведь и она, кажется, делала то же самое. Не сознательно, как Трэвис, а инстинктивно. С самого детства она привыкла прокрадываться в комнату брата, где был Интернет, не контролируемый железной волей матери. На попытки отыскать Трэвиса влияли перемены в личной жизни. После очередного разрыва с парнем она плакала, объедалась мороженым и целыми днями сидела в Интернете.

Теперь она поняла, что, возможно, видела фото богатого Трэвиса Максвелла, но не обращала на него внимания. Ким давно сообразила, что Трэвис с матерью старались сбежать от грубого бесчувственного отца. Все воспринимали как должное, что супербогатые молодые люди избалованы и испорчены роскошной жизнью. А ее светская хроника не интересовала.

А насчет предложения… больше всего на свете Ким хотела броситься ему на шею и сказать «да». Но разве она могла? Слишком много проблем нужно решить! И жизнь Трэвиса по-прежнему связана с работой у его подонка-отца. Как они могут быть счастливы, пока все не уладится? Да и его матери понадобится немало помощи. Как бы она ни любила Джо, он маленький человек, провинциал, и никогда не сможет дать достойный отпор такому могущественному магнату, как Рэндалл Максвелл. Тот известен всему миру, как человек, способный выстоять против любого, причем во всемирном масштабе. А кто такой Джо? Всего лишь владелец маленького метизного магазина! Трэвису придется вмешаться и позаботиться обо всем. Сколько времени уйдет на развод с одним из богатейших в мире людей, которые не желают расстаться и с десятицентовиком? Какая жизнь будет у них с Трэвисом, если он постоянно занят войной между родителями?

Похоже, что ее и Трэвиса ждут непреодолимые препятствия. Не то чтобы она собирается сдаться. Никогда. Но пройдет время, прежде чем им позволят вести собственную жизнь, иметь свой дом… детей…

Выйдя на прохладный вечерний воздух, она глубоко вздохнула и напомнила себе, что, какими бы ни были помехи, они нашли друг друга и в конце тоннеля забрезжил свет. Мысль о том, что отныне она не одна, что у нее есть будущее, вызвала улыбку на лице. Голова постепенно прояснялась. И как всегда, с самого детства, она стала думать о драгоценностях. В тускнеющем свете листья на ближайшем тополе походили на лунные камни. А может, граненый кварц. Ну а те, что в тени, конечно, настоящие гранаты. Она давно не работала с гранатами. Может, самое время начать?

Под деревьями стояли скамьи. Она села на самую красивую и стала рисовать то, что так и стояло перед глазами. Камни, даже изгиб листьев, напоминали о женской шее. Она может сделать украшение в виде золотого потока, изящно загибающегося на ключице. Если все удастся, колье будут выглядеть на редкость чувственно. Конечно, придется делать индивидуальный экземпляр для каждой женщины. Но усилия того стоят!

Она ненавидела колье в виде традиционных металлических ошейников с камнями. Идеально округлые шеи – редкость, и такие колье никогда не лежали свободно, а неуклюже оттопыривались.

Ким так ушла в свои мысли и рисунки, что не видела и не слышала никого, пока какой-то мужчина едва не споткнулся о ее вытянутые ноги.

– Простите, не хотел вас потревожить, – извинился он.

Ким подняла глаза. Перед ней стоял приземистый коротышка лет шестидесяти, державший в руке метлу. На нем были старые джинсы и клетчатая застиранная рубашка. Его улыбка напомнила ей о доме.

– Пожалуйста, не обращайте на меня внимания, продолжайте рисовать.

Он кивком показал на блокнот. Судя по виду, его разбирало любопытство.

– Мне нравится, как свет играет на листьях клена, – пояснила она.

– Они прекрасны, верно?

Он оперся на ручку метлы и стал рассматривать листья.

– Вы из тех, кто остановился в отеле?

– Да.

– Не хочу совать нос в чужие дела, но это семейный праздник? Обычно у нас не бывает столько гостей.

Ким сдавленно хихикнула при мысли о том, почему здесь собралось так много постояльцев. Трэвис собирался следить за ней и Дэйвом. Только Дэйва здесь уже не будет.

– Нет, – ответила она. – Просто мой…

Она не знала, как назвать Трэвиса. Женихом? Но он не сделал официального предложения. Не подарил кольцо (что, как говорила Ким молодым людям, приходившим в ее магазин, было недопустимым промахом), и к тому же она не согласилась стать его женой.

– Ваш молодой человек? – уточнил он.

Старомодный термин, который, однако, вполне подходил ситуации.

– Да, мой молодой человек пригласил друзей.

Они немного помолчали. Потом мужчина глянул на ее блокнот.

– Я оставляю вас вашим занятиям, но если понадобится помощь, дайте знать. Только спросите Реда. Когда-то мои волосы были такого цвета[3]…

Он уже хотел уйти, но Ким его остановила:

– В этом у нас много общего, – сказала она. – Может, вы сумеете помочь нам найти кое-кого?

Он остановился и оглянулся. Было в нем что-то такое, что ей нравилось. Славная улыбка.

– Всех приезжих я, конечно, не знаю, но если человеку за сорок, возможно, помогу.

Она улыбнулась слову «приезжий». Точно так говорили в Эдилине о всех новых жителях.

– А если человек умер в 1893-м?

– Тогда я, возможно, ходил вместе с ним в школу.

Ким рассмеялась.

– Доктор Тристан Джейнс. Полагаю, город был назван в честь его семьи?

– Совершенно верно.

Мужчина подошел к одному из стульев напротив скамьи. Но предварительно попросил разрешения сесть.

– Пожалуйста, – кивнула она.

– А ваш молодой человек не возражает оставлять вас наедине с другим мужчиной?

– Уверена, что он сойдет с ума от ревности, но я сумею утихомирить его зверскую вспыльчивость.

– Говорите, как влюбленная женщина, – хмыкнул Ред.

Ким невольно покраснела.

– Так что насчет доктора Джейнса?

– Здесь когда-то была библиотека, но когда мельница закрылась, город практически умер вместе с ним. Все бумаги и книги перевезли в столицу штата. Жаль, вы могли бы пойти в библиотеку и прочитать все. Я плохой рассказчик. Но так или иначе, мистер Густав Джейнс основал город в 1857 году, когда построил мельницу, которая молола зерно для всех в радиусе пятидесяти миль. Его единственный сын Тристан стал доктором. Я слышал, что старый Густав, не умевший ни читать, ни писать, очень гордился сыном.

– Как и следовало, – кивнула Ким. – Тристан умер молодым, верно?

– Да. Он спасал шахтеров, когда случился обвал. Его очень любили, и сотни людей пришли на похороны.

– И среди них наверняка моя прапрабабка. Внучатая. Похоже, она носила его ребенка, который стал… если не ошибаюсь, моим внучатым прадедом.

– И это делает вас почетным членом Джейнс-Крик.

– Не приезжей?

– Разумеется, нет.

Откуда-то послышались голоса, и Ред встал.

– Похоже, ваш молодой человек возвращается.

Мне нужно идти.

– Вопрос в том, что в моем родном городе все хотят знать, был ли женат доктор Джейнс.

– О нет! Я слышал, что он был самым завидным в городе женихом. Красив, богат, но так и умер холостяком. Уверен, что если бы он остался в живых, женился бы на вашей родственнице. Особенно если она была хотя бы вполовину такой хорошенькой, как вы.

– Спасибо, – кивнула Ким. Ред уже отошел, когда она кое-что вспомнила: – Ред, а вы не знаете, где он похоронен?

– Вся семья Джейнсов лежит на Старой Мельнице. Если пойдете туда, будьте поосторожнее. Там все разваливается. Возьмите спутников. Сильных и крепких.

– Спасибо, обязательно.

Ред исчез за углом.

Слева из-за высоких кустов показался Трэвис. Хмурясь, он что-то говорил в телефон. Но увидев Ким, улыбнулся.

– Форестер, вы только что сделали это! – воскликнул он и отсоединился.

– Готова идти на ужин? – спросил он Ким, протягивая руку.

– Готова!

Они направились к главному зданию.

Стоя в тени кустов, Ред провожал их взглядом и улыбался.

– Сэр! – обратился к нему мужчина в костюме.

– Что там?! – рявкнул Ред.

– Вам звонят из Гонконга, а мистеру Форестеру нужно…

Ред нахмурился.

– Мой сын сделал для Форестера все возможное. Пошлите кого-нибудь в столицу штата. Я хочу знать все о докторе Тристане Джейнсе, который умер в 1893-м.

– Утром я непременно…

Ред пристально глянул на говорившего.

– Я позвоню губернатору.

– И немедленно, – бросил Ред, уходя прочь от гостиницы.

Второй поднял метлу и последовал за Рэндаллом Максвеллом в ожидавшую машину.

Ким разбудил шум бегущей воды, и она, сразу все вспомнив, вальяжно потянулась. Прошлая ночь была чудесной. За ужином для них накрыли отдельный столик на маленьком застекленном крыльце, и Трэвис заказал обед еще до того, как в зал стали приходить постояльцы. Шесть блюд и три сорта вина… На небе сверкали звезды, и лунный свет проникал в окна. Когда подали десерт, они стали кормить друг друга, и Ким потребовалась вся сила воли, чтобы не наброситься на Трэвиса и не сорвать с него одежду.

– Пойдем к себе? – спросил он еще до окончания десерта.

– Если ты готов и больше не хочешь есть, – скромно заметила Ким.

– Я был… готов весь последний час, – выдавил он с таким видом, словно его одолевала боль.

Им удалось пожелать официантке, той же молодой женщине, которая показала Ким номер, спокойной ночи и даже не коснуться друг друга на долгом пути вверх по лестнице. Трэвис открыт дверь и пропустил Ким вперед. Запер дверь на цепочку и повернулся посмотреть на Ким.

Слова не понадобились. Она одним прыжком оказалась в его объятиях. Одежда разлетелась по всей комнате. Оставшись голыми, они едва добрались до кровати и слились в единое целое со всей страстью, которую испытывали в этот момент. Через пять минут после совместного оргазма они начали снова, на этот раз исследуя тела друг друга и находя то, что им нравилось больше всего.

– Как насчет такого? – прошептал Трэвис, гладя ее между ног.

– Да, очень.

Как жаль, что они не были вместе с самого начала взросления! Было бы прекрасно вместе узнавать все друг о друге. Но с другой стороны, Трэвис многое знал о женском теле. Он знал, как вознести женщину на новые высоты экстаза и удержать там.

Ким тоже успела кое-что усвоить, и когда обхватила его ртом, с радостью услышала протяжный стон. Минут через двадцать она снова припала поцелуем к его шее.

– Где ты научилась такому? – поразился Трэвис.

– По телевизору прошлой ночью видела, – ответила она не моргнув глазом.

Трэвис явно не знал, верить ей или нет, но очень уж нравилась мысль о том, что она все узнала по телевизору, а не от другого мужчины.

Заснули они часа в три ночи. Они бессильно лежали рядом, голые, потные и обмякшие, как тряпичные куклы. Через некоторое время Трэвис проснулся, сообразил, что они валяются поперек кровати, устроил Ким на подушках, положил ее голову себе на плечо, накрыл обоих одеялами и тут же снова заснул.

Но настало утро, и Ким, прислушиваясь к шуму душа, продолжала улыбаться и вспоминать прошлую ночь.

В комнату вошел Трэвис, в полотенце, обернутом вокруг бедер. Вторым полотенцем он вытирал волосы.

– Продолжай смотреть на меня так, и мне понадобится еще один душ. Через час-полтора.

Он обдал ее жарким взглядом. Ким снова потянулась.

– Я прекрасно провела прошлую ночь.

– Да ну?

Он уселся на кровать и отвел волосы с ее лица.

– Я тоже. Как насчет того, чтобы сегодня…

– Ой! – ахнула она, садясь. – Совсем забыла сказать, что знаю, где похоронен Тристан Джейнс.

– Это не то, что я собрался предложить, но ведь мы приехали сюда именно с этой целью.

– Верно. Найти новых родственников.

Он наклонился и поцеловал ее в ушко.

– Может, позвонить людям по фамилии Джейнс и расспросить обо всем, что они знают? – предложила Ким.

– Я уже просмотрел телефонный справочник и спросил Пенни. Никого не осталось.

– Когда ты с ней говорил? – удивилась Пенни.

– Утром. Пока ты спала.

Ким глянула на часы. Начало десятого. Пожалуй, она впервые в жизни вставала так поздно! В детстве она и Трэвис были на ногах с шести утра.

– Ты по-прежнему жаворонок?

Он выглянул из ванной. Щеки были покрыты мыльной пеной.

– Я обычно приезжаю в офис к семи. А ты?

– Я сижу в гараже с шести.

– Конечно, я завтракаю около пяти.

– А я – в половине пятого, – похвасталась Ким.

– В четыре я уже в тренажерном зале.

– А я так и совсем не сплю, – фыркнула она, и оба рассмеялись такому соревнованию.

Он вышел из ванной, совсем голый и побритый. Под взглядом Ким стал одеваться, но тут же отвернулся.

– Не знаю, как ты, но я умираю от голода.

Она попыталась слезть с кровати, но поняла, что тоже голая, и поколебалась. Трэвис стоял спиной, но наблюдал за ней в зеркале. Ким подумала, что он уже видел ее без одежды, и, отбросив одеяло, набралась храбрости и направилась к ванной. Но у самой двери обернулась. Он застегивал рубашку и широко улыбался.

Она приняла душ и вымыта голову, щедро поливая волосы кондиционером, чтобы они стали шелковистыми. Выйдя из ванной, она вытерлась, надела гостиничный халат, висевший на крючке двери, и стала сушить волосы. Вошел Трэвис, уже полностью одетый, отобрал у нее фен и стал им орудовать.

Она обрадовалась, увидев, как неуклюже он управляется с большим ручным феном. Словно никогда не делал этого раньше. Ким наклонила голову, ощутила, как его руки тонут в ее волосах, и подумала, что в жизни не испытывала ничего более чувственного. Было в этом прикосновении что-то такое интимное, такое личное… еще сексуальнее секса. Какая забавная мысль! Сексуальнее секса.

– Что тут смешного? – спросил он, выключая фен.

– Ничего. Просто глупость.

Повернувшись, она обняла его и поцеловала.

– Спасибо, мне понравилось.

– Мне тоже.

Он провел руками по ее спине и слегка шлепнул по попке.

– Одевайся и пойдем, раздобудем, что поесть. Вчера ты меня измотала!

Он вышел из ванной.

– Тебя? – хмыкнула она, принимаясь накладывать макияж. – Ты большую часть времени провел на спине. Это я делала всю работу!

Трэвис снова заглянул в дверь:

– Так какие телеканалы ты смотришь, когда не спишь по ночам? Думаю, мы будем смотреть их вместе.

– Убирайся, – велела она, смеясь, – и дай мне спокойно одеться.

Он вернулся в спальню и надел часы.

– Так каким образом ты обнаружила, где похоронен Джейнс?

Сжимая щипцы для завивки ресниц, она рассказала о том, что встретила сторожа Реда и расспросила его.

Закончив прихорашиваться, Ким пошла одеваться. Трэвис уселся в кресло, чтобы не пропустить шоу.

– Так кого мы возьмем с собой? – спросила она, принимаясь застегивать браслет, но тут же протянула руку Трэвису.

– Он сказал, что нужно взять кого-то сильного и крепкого? На случай, если на одного упадет валун, а другой не сможет вытащить пострадавшего?

– Не знаю, почему он так считает. Как по-твоему, Рассел здесь?

– Возможно. И поскольку я плачу за все, уверен, что он пожирает икру с трюфелями.

– Неплохо звучит, – облизнулась Ким. – И по пути на Старую Мельницу мы, возможно, сумеем проехаться по городу.

– И посмотреть, есть ли тут ювелирные магазины?

– Совершенно верно, – кивнула Ким, довольная, что он так хорошо ее понимает.

Трэвис улыбнулся, открыл дверь в коридор, и они стали спускаться по лестнице.

– Хорошая мысль! Может, найдем кольцо, которое тебе понравится.

– Я не копирую работы других людей, – сухо обронила она.

Они подошли к обеденному залу, которого Ким еще не видела.

– Я подумывал о таком, которое ты захочешь носить до конца жизни.

– Я…

Она хотела сказать что-то еще, но ее прервал хор приветствий. В зале было восемь столиков, и все были заняты людьми, которых она видела впервые. Но, похоже, все ее знали, потому что здоровались с Трэвисом и «мисс Олдредж».

– Ты должен меня представить.

Трэвис кивнул в сторону столика на четверых.

– Это Пенни. А ее ребеночка ты знаешь. Остальных я в глаза не видел.

– Обитатели остальных номеров, – весело заметила она.

Когда Трэвис пытался добиться цели, он не жалел никаких средств. Неужели теперь он захотел ее?

Она все время спрашивала себя об этом.

Пенни – миссис Пендергаст – взглянула на Ким и показала на два пустых стула. Ким она показалась красивее и моложе, чем ожидалось. На лице почти нет морщин, и фигуру она сохранила. На ней прекрасно сидели черные льняные брюки и белая рубашка. Из-под волос выглядывали жемчужные серьги, купленные Расселом в магазине Ким.

– Как пожелаешь, – прошептал Трэвис.

Ким без колебаний подошла к столу и села, не сводя глаз с миссис Пендергаст.

– Я не слышала о вас ничего, кроме хорошего, – начала она. – Похоже, Трэвис не может жить без вас.

– То и дело попадает в беду, а ма его вытаскивает, – вставил Рассел.

Пенни взглядом велела сыну остановиться. Но он только улыбнулся.

– Я тоже много лет о вас слышу – кивнула Пенни.

– В самом деле? – удивилась Ким. – Я понятия не имела, что Трэвис с кем-то обо мне говорил.

– Он показывал вам табличку?

– Еще нет, – вмешался Трэвис, заказывавший завтрак официантке. У стола стоял антикварный буфет, уставленный серебряными блюдами под крышками, но, по-видимому, он хотел, чтобы еду ему подавали.

Пенни подалась к Ким:

– Если хотите что-то со шведского стола, лучше пойти туда сейчас, пока мой дядюшка Берни всего не съел.

Она кивком показала на угловой столик, где высокий тощий мужчина атаковал три нагруженные с верхом тарелки.

Ким извинилась и, подойдя к буфету, положила себе яичницу, колбаски и тост из цельнозернового хлеба. Вернувшись к столу, она остановилась, чтобы посмотреть на троицу. Трэвис и миссис Пендергаст о чем-то совещались, склонив друг к другу головы. Говорила миссис Пендергаст, а Трэвис, слегка хмурясь, серьезно кивал.

Такая близость не удивила Ким. Куда больше ее поразило другое: во время последней встречи с Расселом Ким была слишком расстроена, чтобы заметить то, что теперь казалось очевидным, – невероятное сходство между Расселом и Трэвисом. Молодые люди были одного роста. Одинаково темные волосы и глаза. Они даже за кофейными чашками тянулись одинаково. Прожив в Эдилине всю жизнь, Ким прекрасно разбиралась в родственных связях. Каждому было ясно, что Трэвис и Рассел – близкие родственники.

Она долго смотрела на них широко раскрытыми глазами, пока случайно не встретилась взглядом с Пенни. Ким подняла брови, словно спрашивая, знает ли Трэвис. Пенни слегка качнула головой и умоляюще уставилась на Ким, очевидно, упрашивая пока ничего не говорить Трэвису.

Ким очень не хотелось что-то утаивать от Трэвиса. Но ведь она почти ничего не знала, кроме своего случайного открытия. Она коротко кивнула Пенни и села.

Трэвис и Пенни продолжали разговор об этом «кретине», занимавшемся в Нью-Йорке какой-то сделкой. И хотя Ким было интересно наблюдать ту сторону Трэвиса, которую она до сих пор не знала, все же ее больше занимало сходство между ним и Расселом. Она следила за каждым жестом, каждым поворотом головы. А когда Рассел что-то сказал матери, прислушалась к его голосу. Такому же низкому баритону, как у Трэвиса.

Она продолжала бесстыдно глазеть на мужчин, пока не встретилась с взглядом Рассела. Он улыбнулся ей, словно они делили общую тайну. И похоже, так и было. Очень большую тайну. Рассел приподнял стакан с апельсиновым соком, отсалютовал ей, и она хихикнула. Если она верно догадалась, у Трэвиса есть единокровный брат.

– Прости, – сказал ей Трэвис. – Мы тебя игнорируем.

– Никто меня не игнорирует. Наоборот, я слушаю и развлекаюсь. Миссис Пендергаст, вы раньше работали на отца Трэвиса?

– Много лет, – кивнула Пенни. Глаза ее загорелись, словно она гадала, что скажет Ким дальше. Объявит о том, что неожиданно узнала?

Но Ким даже не думала об этом. Появление брата изменит мир Трэвиса, и не ей об этом говорить. Пусть эти новости исходят от Рассела и Пенни. А им придется немало объяснить Трэвису.

– Может, Рассел захочет пойти с нами сегодня? – спросила Ким.

– Куда? – поинтересовался Рассел, который тоже смотрел на Ким с таким видом, будто ожидал, что она все откроет.

– В одно старое полуразрушенное здание, – беспечно пояснил Трэвис. – Вчера вечером, пока я работал, любовь моей жизни флиртовала с другим мужчиной, и он посоветовал ей, куда идти сегодня. Он добавил, что она нуждается в помощи кого-то крепкого и сильного. Ким, похоже, считает таким тебя.

Слова «любовь моей жизни» заставили Пенни и Рассела пристально всмотреться в Ким. Пенни перевела взгляд на левую руку Ким, очевидно, отметив, что на ней нет кольца.

Ким, понимая, что молчание говорит яснее слов, напомнила:

– На случай, если вы все забыли, я приехала, чтобы найти своего предка.

– И его возможных потомков, – добавил Трэвис.

– Похоже, рядом со Старой Мельницей есть что-то вроде кладбища, и мы с Трэвисом собираемся туда пойти. Думаю, Рассел, что вы тоже должны присоединиться к нам. Если это место – сплошные руины, там будет спокойно. Можно подумать. Или поговорить.

Рассел едва заметно улыбнулся.

– Я почти все сказал. А ты, мама? Закончила со своими нью-йоркскими делами?

– Полностью, – кивнула она.

– Пенни собирается уйти на покой, – пояснил Трэвис, – и подумывает о переезде в Эдилин. Здесь есть хорошие дома на продажу?

– Старые или новые? – спросила Ким.

– Старый, маленький, с участком не менее акра. Я люблю возиться с землей, но не хочу, чтобы дом был слишком далеко от города.

– Я знаю такой. Раньше там жил приходской попечитель по надсмотру за бедняками. Но понадобится ремонт. А вы, Рассел? Где будете жить вы?

– Не в Эдилине, – усмехнулся он и, бросив салфетку на стол, встал.

– Когда вы хотите поехать в это разрушенное старое здание? Кто-то возьмет камеру? Ноутбук и ручку?

Трэвис встал рядом с Расселом. Они были одинаково сложены, а красивые лица были одинаково вызывающими.

Ким глянула на Пенни. Почему Трэвис не видит сходства? А та опять смотрела на Ким умоляюще, словно прося ничего не говорить.

Ким не добилась бы такого успеха, если бы покорно терпела все попытки ее запугать или унизить, на кого бы при этом ни работала.

– Завтра, – одними губами сказала она, и Пенни кивнула. У нее есть двадцать четыре часа, чтобы сказать Трэвису правду, и если промолчит, Ким сама все расскажет.

Трэвис ждал ее у двери.

– Расе взял напрокат джип и пошел спросить дорогу, – начал он и, понизив голос, добавил: – Ким, если предпочитаешь, чтобы мы провели время вдвоем, я могу все перепоручить Пенни. Она узнает о докторе Джейнсе.

– Нет. Думаю, тебе следует…

У нее едва не вырвалось «получше узнать своего брата», но она промолчала. Как он отреагирует, узнав, что его дорогая помощница имела связь с всемогущим мистером Максвеллом? У Трэвиса и без того полно претензий к отцу. Еще одна ситуацию не улучшит.

– Так что мне следует? – спросил Трэвис.

– Ничего. А вот и Расе. Едем?

Трэвис хотел сесть за руль, но Рассел не позволил.

– Моя машина, я и веду, – заявил он.

Ким села впереди рядом с Рассом. Трэвис сидел сзади с написанными от руки указаниями, как проехать к Старой Мельнице.

– Похоже, ты так и не научился писать, – пробурчал Трэвис. – Ничего не могу разобрать.

– Может, это тебе следовало учиться в более приличных школах, чтобы совершенствовать умственные способности! – разозлился Расе. – О, погоди. Я ходил в те же, что и ты.

– Неужели удавалось сдавать все экзамены? – промямлил Трэвис.

Ким отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку. До чего похоже на их с Ридом перепалки!

Старая Мельница была прекрасна! Широкая, низкая, в форме «U», средняя часть одноэтажная, боковые крылья – в два этажа. Спереди тянется низкая каменная ограда, так что двор оказался в самом центре.

Несколько секунд троица осматривала чудесное старое здание, частично лишившееся крыши. Когда они подошли, в небо взметнулась стая голубей. Но двухэтажное крыто слева было покрыто новой черепицей. Ограда явно разрушалась, но кое-где камни были заменены и скреплены цементом.

– Кто-то ремонтирует мельницу, – заметил Трэвис.

– Само совершенство! – воскликнула Ким, показав направо. Там, еще за одной низкой каменной оградой, зеленел изумительный садик, выглядевший так, словно сошел со страниц руководства восемнадцатого века по садоводству. Гравийные дорожки были выложены в форме двойного круга с пересечением, образовавшим букву «X». В восьми маленьких участках росли полевые, похожие на сорняки растения различных цветов, высоты и текстуры. Но все выглядели очень ухоженными.

– Если не ошибаюсь, это целебные травы, – усмехнулась Ким. – А это означает, что где-то здесь есть свой Тристан.

Трэвис и Расе переглянулись и дружно уставились на Ким.

– И что это значит? – спросил Расе.

– Тристаны – здешние доктора, так что…

– Целебные травы, – докончил за нее Трэвис.

– У всех Тристанов талант к садоводству. Воткнут в землю палку – растет. В детстве Тристан все для нас сажал, и можно было точно сказать, что ничего не завянет. Не то что у нас.

– Может, какой-то потомок унаследовал это место, – предположил Расе.

С крыши с грохотом свалилась черепичная плитка, ударилась о землю и разбилась.

– Тот, у кого нет денег на реставрацию, – покачал головой Трэвис. – Похоже, ты найдешь здесь родственников.

– Искать и находить родственников может быть очень благодарным занятием, не считаете, Расе?

– Или очень пугающим, – тихо ответил он. – Травматичным.

– Возможно, но я всегда считала, что правда лучше скелетов в шкафу.

– Это зависит от правды.

Глаза Расса смеялись, словно он искренне наслаждался происходящим.

Трэвис подошел к центральному входу и открыл дверь.

– Собираетесь целый день провести в загадочных философских беседах, или, может, оглядимся?

– А ты попробуй пройти по этой ограде. Покажи, чему научился в Голливуде, – подначивал Расе.

– Только если покажешь, способен ли сам хоть на что-то, – отрезал Трэвис, входя внутрь.

Расе подошел к двери и оглянулся.

– Идете?

– Я…

Ее словно магнитом притягивал садик. Может, что-то было в форме или игре света на желто-зеленых листьях одного из растений. Но она была рада, что захватила блокнот.

Трэвис снова показался во дворе и подошел к Ким.

– Почему бы тебе не остаться здесь? Порисуешь. Мы с малышом найдем кладбище и все запишем.

Он поцеловал ее в макушку. Ким была благодарна Трэвису за понимание. Внезапно посетившее вдохновение требовало всего ее внимания. Если отложишь осуществление замысла на потом, он может просто исчезнуть. И кроме того, в отличие от родственниц, любительниц истории, Ким терпеть не могла кладбищ.

– Спасибо, – прошептала она.

– Никуда не уходи, не разговаривай с незнакомцами и…

– И не ешьте эти растения, – вставил Расе.

– Постараюсь вести себя прилично, – пообещала Ким, взмахом руки прогоняя негодников. Ей не терпелось поскорее приступить к эскизам.

Трэвис снова поцеловал ее, на этот раз в щеку, и направился к двери.

– А я считал тебя дамским угодником, – ухмыльнулся Расе, – но ты даже не знаешь, куда целуют девушек.

– Я бы мог многое тебе показать… – донесся голос Трэвиса.

Больше она ничего не слышала и, войдя в садик, уселась на плоский камень, рядом с растениями, которые ей понравились больше всего. Высокие, с полными семян головками, выглядевшими такими деликатными, словно солнечные лучи. Она вытащила телефон, сняла одно растение и послала кузену Тристану.

– «Что это»? – написала она.

И принялась рисовать, переводя формы в украшения. Цепь будет сделана из длинных тонких волокон, как листья растения.

Она нарисовала круг с крошечными спиралями внутри. Это замок на одном конце цепочки. В центр каждой спирали она поместит жемчужинку. Серьги представляли собой длинный тонкий листок, изгибающийся вверх по женскому уху.

Телефон зажужжал. Тристан!

«Дягиль, – написал он. – Где ты его взяла?»

Ким отступила, чтобы полюбоваться садом. Не удовлетворившись общим видом, она взобралась на ограду, сделала снимок и отослала Трису.

А когда стала спускаться, из-под ноги вылетел камень. Она покачнулась и упала бы, но сильная рука ее подхватила.

Это оказался Ред из гостиницы.

– Все в порядке? – спросил он, помогая ей спуститься.

– В полном. Но все равно спасибо.

– Я говорил, что это место может быть опасным, – сурово изрек он. – В прошлом году женщина едва не сломала здесь ногу.

Ким уселась в тени, на старом дверном пороге.

– Не откидывайтесь назад, – предупредил он. – Похоже, дверь едва держится на петлях.

Ким счистила грязь с брюк и вытряхнула песок из волос.

– Вы страж города?

– Что-то в этом роде. Я ехал в гараж, но завернул сюда. И похоже, не зря. Надеюсь, вы здесь не одна?

– Нет. Со мной двое сильных, крепких мужчин.

Он рассмеялся.

– Ваш молодой человек и…

– Его…

Ким поколебалась.

– Его друг.

– Но не ваш?

Ред, наклонившись, поднял блокнот.

– Можно?

Она кивнула.

– Красиво, – заметил он, стряхивая грязь со страницы. – Выделаете украшения по этим эскизам?

– Да. У меня магазин в Эдилине. Это в…

– Вирджинии! – воскликнул он. – Я когда-то ездил туда на рыбалку. Славный маленький городок. Я люблю старые дома. Не помню ювелирного магазина, зато помню, где продавали детскую одежду.

Ред присел на низкую ограду.

– Интересно, почему я это помню?

– Потому что он необыкновенный, – пояснила Ким. – Магазин назван «Йестерди» и принадлежит прелестной женщине, миссис Оливии Уингейт.

– Она шьет одежду?

– Нет. У нее есть Люси.

– Люси Уингейт?

– Нет. Она…

Ким прикусила язык. У Люси было слишком много тайн, чтобы об этом говорить вслух.

– Вы знаете, кто хозяин этого здания? – сменила она тему.

– Не уверен. Я видел здесь молодую женщину, но не знаю, кто она.

– Ей лет под сорок?

Он улыбнулся ее хорошей памяти.

– Да. Уверен, что вы сумеете найти нужные записи в окружном суде.

– Сегодня? В субботу?

– О, я и забыл. Но не желаете же вы с вашим молодым человеком тратить время в пыльном старом суде?

– Верно, – вздохнула Ким. – Я точно не хочу, поскольку у нас не так много времени, прежде чем он…

Она махнула рукой.

Ред озабоченно смотрел на нее.

– У вас такой тон, словно он болен. О, дорогая, пожалуйста, скажите, что это не так.

– Нет-нет! Он просто…

– Он военный? Должен идти в бой?

– Нет, что вы! Просто личные дела, о которых нужно позаботиться. Поэтому он должен уехать.

Ред облегченно вздохнул.

– Звучит не так плохо.

Ким фыркнула:

– Речь идет о его отце, и судя по тому, что я слышала…

Она снова махнула рукой.

– Это…

– Понимаю. Это не тема для беседы. Но есть причина, по которой я известен в городе как общий дедушка. Потому что умею хорошо слушать.

– Вот и Трэвис так говорит о себе, – улыбнулась Ким.

– И он прав?

– Да, конечно.

– У него есть и другие хорошие качества?

– Конечно! Полно!

– Тогда, возможно…

– Что именно?

– Иногда дети не понимают родителей. Помнят, например, что мать не позволяла им есть любимые лакомства. Но при этом забывают, что любимым лакомством была, например, штукатурка со старой стены.

Судя по тому, что ей было известно, отца Трэвиса никогда не было рядом столько времени, чтобы узнать о вкусах сына. Неужели миссис Пендергаст все эти годы была его любовницей? Но Ким не могла рассказать обо всем, да еще незнакомцу.

Ред встал:

– Кажется, ваш молодой человек возвращается, так что мне пора.

Ким тоже вскочила:

– Останьтесь! Познакомитесь с ним.

– Может быть, сегодня вечером, – пообещал он, поспешно удаляясь. – Я только что вспомнил о ста фунтах льда в фургоне.

– Он скорее всего успел растаять! – крикнула она вслед, но он уже исчез.

– Ты с кем-то разговаривала? – спросил Трэвис, возвратившийся вместе с Рассом.

– Сюда заезжал сторож из гостиницы. Он…

Она осеклась, услышав жужжание телефона. Сообщение было от Тристана.

«Потрясающий сад. Я хочу познакомиться с тем, кто его посадил. Вижу окопник. Он мне нужен, чтобы сделать компостную смесь».

Она дала телефон Трэвису, он прочитал и передал Расселу. Все трое стали рассматривать садик. Для людей, ничего не знавших о растениях, травы выглядели совершенно одинаковыми. Как он смог различить их по фото в телефоне?

– Говорила вам, здесь свой Тристан, – покачала головой Ким. – Так что вы обнаружили?

Трэвис заговорил первым:

– Доктор Тристан Джейнс, родился в тысяча восемьсот шестьдесят первом году, умер в тысяча восемьсот девяносто третьем, в возрасте тридцати двух лет. Рассел, что там написано на надгробии?

– «Всеобщий любимец», – ответил Расе. – Неплохо, когда о тебе так говорят люди. Простите, но никакого упоминания о жене и детях.

– Его отца звали…

– Густав, – подсказала Ким.

– Верно, – кивнул Трэвис. – И это, разумеется, сказал тебе твой таинственный Ред.

– Что в нем таинственного?

– Только то, что он исчезает при нашем приближении, – справедливо заметил Трэвис.

– Возможно, услышал, что ты Максвелл, и поспешил сбежать. Умный старик, ничего не скажешь, – съязвил Расе.

Ким прищурилась. Кто бы говорил!

Расе криво усмехнулся, прекрасно поняв безмолвный намек.

– Так что будем делать сейчас?

– Мы ничего не будем делать. Ты погуляешь по городу и расспросишь, кто хозяин этого места. Мы с Ким поедем в ювелирный, – объявил Трэвис.

– Вот как? – вскинул брови Расе.

– Интересно посмотреть дизайн, – поспешно объяснила Ким.

Трэвис протянул Расселу руку:

– Ключи.

– Мне нужно…

– Ключи, – повелительно повторил Трэвис.

Расе засмеялся.

– Старший… командует Максвелл!

Он швырнул Трэвису ключи от машины.

Ким была уверена, что Расе хотел сказать «старший брат», но промолчала. Расе с ухмылкой подмигнул ей.

Очевидно, он наслаждается происходящим. И с восторгом ожидает, когда сумеет швырнуть свою бомбу в Трэвиса.

Когда они сидели в машине, Ким спросила Трэвиса, о чем он говорил с Рассом, пока они искали кладбище.

– Да так. Ни о чем особенно. А что?

– Вы так все время и спорили?

– Нет, – улыбнулся Трэвис. – Он здорово помог. На маленьком кладбище всего шесть надгробий, и я их фотографировал, а Расе пока записывал имена и даты. Полагаю, твоим подругам они понадобятся.

– Наверняка, – согласилась Ким.

– Так что ты делала, кроме как тайно встречалась с мужчиной?

Проигнорировав вопрос, она открыта альбом. Они добрались до центра маленького города, и Трэвис умело припарковался, выключил зажигание и стал перелистывать блокнот.

– Так это надевается на шею? – уточнил он.

– Да, а серьги загибаются вверх.

– Не вниз? Не задевают плечи?

– Мне не слишком нравятся серьги-люстры.

– Мне тоже. Они вечно мешают мужчинам.

Он перегнулся через сиденье и поцеловал мочку ее уха. На ней были маленькие золотые сережки с цитринами, чуть смещенными от центра.

Она улыбнулась, радуясь, что он заинтересовался ее рисунками. Многие просто смотрели на них, хвалили, но не видели по-настоящему.

– Хочешь пройтись по магазинам или сразу идти в единственный ювелирный магазин в городе?

Она с недоверием воззрилась на него.

– Только не говори, что ты из тех мужчин, которые любят ходить с женщинами по магазинам. Входить, выходить и рассматривать каждую мелочь.

– Ну, я…

Он уставился в лобовое стекло.

– О, поняла, ты просто вежлив. И добавил про ювелирный в самом конце, чтобы заманить меня туда.

– Хорошо, что ты не судья, иначе я никогда бы не смог ни в чем тебя убедить. Говорил же, что сегодня твой день. Я готов торчать в каждом миленьком магазинчике этого города, но в будущем…

– Мне придется делать это самостоятельно? А ты пока будешь пить пиво?

– Ну… почти так.

Они улыбнулись друг другу. И то, что они говорили о будущем, как о чем-то решенном, обговоренном, радовало обоих.

Они вышли из машины, встали на тротуаре, держась за руки.

«Так обычно, – думала Ким. – Так… так… восхитительно обычно».

– Куда сначала? – спросил он.

– Туда.

Ким показала на букинистический магазин на другой стороне улицы. Витрины были покрыты многолетним слоем грязи, а обложки нескольких книг, которые ей удалось разглядеть, выцвели и покоробились.

– Местная история, верно? – хмыкнул Трэвис, целуя руку Ким. – А ювелирный напоследок? Как десерт?

– Точно, – кивнула она.

Оказавшись в магазине, Ким с удовольствием увидела, что Трэвис не брезгует рыться на пыльных полках и вытаскивать старые книги и местные издания. Он даже нашел кулинарное пособие, составленное в двадцатых годах прихожанками местной церкви.

Они заглянули в оглавление, не увидели имени Джейнс, и Ким сказала, что книга им не нужна. Но Трэвис возразил, что никогда не знаешь, откуда могут взяться родственники. Ким хотела спросить, что он имеет в виду, но Трэвис отошел и завел беседу с владельцем магазина, пока Ким искала книги по истории драгоценностей. И выбрала одну, большую. О Петере Карле Фаберже.

Они вышли из магазина с коробкой книг, и Трэвис положил их в джип.

– Как думаешь, он пошел пешком?

– Кто? – спросил Трэвис.

– Рассел. Ты оставил его на Старой Мельнице, без машины. Как по-твоему, он добрался пешком до… куда там он шел.

– Возможно, позвонил Пенни, и она за ним заехала.

– Сколько она на тебя проработала?

Они снова переходили улицу.

– С тех пор, как я пришел на фирму отца.

– И твой отец ее отпустил?

– Почему все эти вопросы?

– Я всего лишь пытаюсь побольше узнать о твоей жизни, вот и все.

Он остановился перед маленьким магазином, на витрине которого была вывешена модная одежда.

– Когда отец хитростью заманил меня работать на него, Пенни сказала, что поможет. Отец не хотел ее отпускать, но она пригрозила уволиться. И поскольку знает о его бизнесе больше, чем он сам, не мог этого допустить.

– Но почему она так рвалась работать на тебя?

– Думаю, просто меня пожалела. Я только приехал из Голливуда и все старался улаживать кулаками. Почти не помнил, чему меня учили на факультете.

– Но миссис Пендергаст взяла тебя под крылышко и пригрела?

– Пинала меня по пятьдесят раз на день, – фыркнул он. – Заставляла думать. Заставляла сдерживать гнев на отца настолько, чтобы выполнять работу. Первый год был адом. Тебе это нравится?

– То, что первый год был адом?

– Нет. Я имел в виду блузку. Эти брюки. По-моему, они очень тебе пойдут.

– И примерка помешает дальнейшему допросу, так?

– Нет, я ни за что не выступил бы против тебя в зале суда.

Он слегка подтолкнул ее к двери.

Целых два часа они путешествовали от одного магазина к другому. Несмотря на все, что Трэвис сказал о своей нелюбви к покупкам, ходить с ним по магазинам было мечтой. Он садился, ждал, пока Ким примеряла одежду, и высказывал мнение о каждой вещи.

Но хотя он старался смотреть только на нее, за это время дважды звонил телефон, и каждый раз он хмурился. Она спросила, что происходит.

– Завершаем сделку. Ну что, идем на ленч?

Ким отвернулась, сразу вспомнив о том, что их ждет, особенно о бракоразводном процессе.

– Конечно, – кивнула она. Трэвис открыл перед ней дверь.

Но не успели они выйти, как телефон зазвонил снова.

– Черт! – пробормотал он. – Это Пенни. Я…

Он вопросительно глянул на Ким.

– Ответь, – велела она. – Встретимся в закусочной.

Но тут она краем глаза уловила движение в витрине антикварного магазинчика на другой стороне дороги. Оказалось, что это миссис Пендергаст махала ей рукой, прижимая другой телефон к уху. Очевидно, зовет в магазин. Им в самом деле нужно поговорить.

– Закусочная, через полчаса, – бросила Ким на ходу. Он кивнул и снова нахмурился. Ким поспешила через дорогу.

Джо Лейтон, сидевший у себя в офисе, с глубоким вздохом поднял трубку. Он больше доверял стационарным аппаратам. Связь лучше, не так часто прерывается, и поскольку этот звонок изменит жизнь… его и Люси… он хотел слышать каждое слово.

Раздобыть номер главы «Максвелл индастриз» было легко. Гораздо труднее оказалось дозвониться. Джо уже решил сказать тому, кто отзовется, что это вопрос жизни и смерти. Таким образом, правду будут знать только он и Максвелл. Но назойливо-любопытная женщина, оказавшаяся последней в долгой цепочке секретарей, вытрясла из него все.

– Нельзя просто так позвонить и ждать, что вас сразу соединят с мистером Максвеллом, – покровительственно и в то же время весело заявила она. Очевидно, считала себя искушенной горожанкой, а Джо – деревенским олухом.

Джо был сыт всем этим по горло.

– Передайте, что я тот, кто хочет жениться на его жене.

Секретарь, видимо, потеряла дар речи, но ее голос тут же стал резко-деловитым.

– Посмотрю, свободен ли он.

Уже через несколько секунд Максвелл взял трубку.

– Так вы и есть Джо Лейтон.

– Похоже, от вас никому ничего не удается скрыть, – хмыкнул Джо.

– Не удается, если я хочу знать, что происходит. Итак, что затеяла Люси?

– Я хочу уладить эту штуку между мной и вами.

– Под «штукой» вы подразумеваете развод?

– Да, именно это я и подразумеваю.

– Лейтон, вы же не вчера родились, – рявкнул Рэндалл голосом, часто вселявшим страх в людей. – Здесь замешано куда больше, чем несколько тысяч.

Но на Джо это не произвело ни малейшего впечатления.

– Оставьте свои деньги себе, – прорычал он. – Каждый чертов цент!

– Интересная теория. Как насчет денег, которые она у меня украла?

– То есть тех денег, которые вы так ловко ей подсунули?

– Люси всегда нравились умные мужчины, – хмыкнул Рэндалл.

Джо не ответил. Когда Люси рассказала, что «случайно» увидела открытый ноутбук мужа с номером одного из банковских счетов, Джо сразу понял, что Максвелл сделал это специально. Люси добавила, что на счете было пять миллионов, а она взяла три с половиной, Джо восхитился ее выдержкой. К тому же она упоминала, что для ее мужа крайне необычно оставлять ноутбук у нее на виду.

– Должно быть, у него был сильный стресс или он очень устал, – виновато призналась она, потому что постоянно корила себя за воровство. Мысль о том, что Люси принадлежит половина всего состояния Максвелла, похоже, не приходила ей в голову.

Если Максвелл специально оставил ноутбук открытым, значит, преследовал какую-то цель. Будь Люси другого склада женщиной, Джо подумал бы, что Максвелл заподозрил ее в измене и хотел знать, куда она поедет, получив деньги. Но выслушав историю Люси, подумал, что Максвелл, возможно, решил дать жене свободу.

Наверное, пришел к выводу, что окончательно испортил отношения с сыном и не нуждается в Люси, чтобы держать Трэвиса на коротком поводке. Джо была хорошо знакома смесь радости и боли, возникающая при общении с семьей. Он всем сердцем любил сына, но невестка временами вызывала в нем острое желание лишить Джои наследства.

– Как там Трэвис? – спросил Рэндалл, когда молчание затянулось.

Мягкие нотки в голосе многое сказали Джо. Очевидно, Максвелл очень любил сына.

– Хороший парень. Вы правильно его воспитали.

На этот раз надолго замолчал Рэндалл.

– Люси может оставить себе деньги. Я дам ей развод и буду справедлив.

Джо тяжело вздохнул.

– Если под этим вы подразумеваете, что дадите ей еще несколько миллионов, – не стоит. Приберегите их для Трэвиса и второго сына, которого я видел в городе. Похоже, его мать – ваша бывшая секретарь. Такие служебные романы весьма удобны.

Максвелл рассмеялся:

– Лейтон, если когда-нибудь захотите работать на меня, – место ваше.

– Нет, спасибо, – отказался Джо, но вешая трубку, широко улыбался.

Глава 14

– Так какие вопросы у вас ко мне? – осведомилась Пенни.

Она и Ким сидели за проржавевшим старым столиком на задах антикварного магазина. С трех сторон их окружал высокий деревянный забор, к которому были прислонены десятки старых металлических рекламных табличек. За идеально причесанной головой Пенни виднелась табличка «Мобил Пегасус».

Первое, что поняла Ким: миссис Пендергаст взяла на себя главенствующую роль. Спинка ее стула была обращена к забору: надежному барьеру, а спинка стула Ким – к двери и витринам магазина: куда более уязвимая позиция. Но важнее всего, что слова Пенни определяли Ким как ту, которой предстояло задавать вопросы. И возможно, она получит на них ответы.

Но так не пойдет! Прежде всего она передвинула стул, после чего взглянула на Пенни.

– Я хочу, чтобы вы все мне рассказали.

Пенни улыбнулась, признавая, что Ким взяла верх над ней, но пожала плечами.

– Поздняя ночь, шампанское в знак завершения сделки, красавец-босс, ссора с моим парнем. Вот все вместе и подтолкнуло меня к тому, что случилось.

– А потом? – не выдержала Ким.

Пенни помолчала. Вероятно, до этого никому не рассказывала свою историю. Миссис Пендергаст не из тех, кто делится интимными подробностями личной жизни.

– Это было не так легко. Я не понимала, что беременна, пока не прошло четыре месяца. К тому времени с парнем давно было покончено, и, кроме того, Рэндалл…

– Был женат?

– Да. На женщине, которой не было дела ни до него, ни до его бизнеса, мечтаний и вообще ни до чего, имевшего к нему отношение, – с легкой горечью ответила Пенни.

– И поэтому вы имели право прыгнуть к нему в постель? – вспылила Ким, поскольку была на стороне Люси.

– Когда станете старше, поймете, что у каждой правды есть две стороны. Люси вышла за Рэндалла по настоянию семьи. Старый род, прославленные предки, но ни цента за душой. Рэндалл содержал ее родителей до самой их смерти и по-прежнему оплачивает счета двух братьев-лодырей Люси.

Ким опустила глаза.

– Почему же он изолировал Трэвиса от всего и от всех?

– У Рэндалла было тяжелое детство. Он был очень беден плюс небольшая дислексия. В школе им помыкали.

– Поэтому он решил обучать Трэвиса на дому?

– Именно, – подтвердила Пенни.

Ким молча ждала продолжения. Очевидно, Пенни не хочет говорить дальше. А может, и наоборот. Это она устроила встречу, так что, наверное, надеялась, что Ким поможет сгладить шероховатости между Трэвисом и Расселом.

– Рэндалл считал, что правильно поступает, не пуская Трэвиса в школу. Я знаю, вы и Люси друзья, но…

– Я могу вынести правду, какой бы она ни была.

– Думаю, в самом начале Рэндалл думал, что влюблен в Люси, но на деле влюбился в саму идею семьи. Воображал, что они вместе покорят мир. Он заработает денег, купит ей великолепный дом, а она станет там хозяйкой, известной своими приемами. Ну, что-то похожее на картинку из журнала.

– Но судя по нынешней жизни Люси, такие картинки ее не привлекают. Она любит шить и общаться с немногими близкими подругами.

– Верно, – кивнула Пенни. – А Рэндалл любит работать. И кроме того, ненавидит приемы. Ему нравилась сама мысль о них, но вынести царящую там скуку он так и не смог.

Ким начинала видеть полную картину случившегося. На редкость неподходящие друг другу люди соединили судьбы. Люси заставили родители, почти, можно сказать, продали человеку с комплексами неполноценности, озлобленному, обуреваемому желанием что-то доказать миру.

А в центре раздоров оказался Трэвис.

– Но вы? Каким образом вы вписываетесь сюда? – спросила Ким.

– Я…

Пенни поколебалась:

– Я больше похожа на Рэндалла. Тоже выросла в бедности и отчаянно пыталась выбраться. Я встретила Рэндалла на вечеринке. Он мне понравился, потому что говорил о делах, а не снимал девушек. Я стояла в стороне и бессовестно подслушивала. Он был так погружен в сделку, которую пытался заключить, что вряд ли меня заметил. Но когда его собеседнику все наскучило и он ушел, Рэндалл повернулся ко мне и спросил, понимаю ли я, о чем он толкует. Я ответила: «Почти все». Он оглядел меня, попросил номер телефона, и я дала.

– И он позвонил вам.

– Да, – улыбнулась Пенни. – Но строго по делу. У нас всегда были строго деловые отношения.

– Кроме одной ночи.

– Да, – широко улыбнулась Пенни, – и эта ночь подарила мне Рассела.

– Мистер Максвелл был женат, когда вы с ним познакомились?

– Нет, тогда он Люси даже не знал. Но зато знал, чего хочет, и стал добиваться своего.

– Если вы были так похожи, почему…

– Он не видел во мне будущую жену? – рассмеялась Пенни. – Видели бы вы тогда Рэндалла! Амбиции пожирали его заживо. Ему просто необходимо было обогнать всех или умереть.

– И Люси стала частью этой гонки, – догадалась Ким.

– Совершенно верно.

– Но настала ночь…

Пенни пожала плечами:

– Оглядываясь назад, я вижу, что это было неизбежно. Мы с Рэндаллом всегда были вместе. Трэвису только исполнился год, и, должна сказать, что ужасно ревновала к Люси. У меня никогда не хватало времени для личной жизни, и я так и не нашла человека, который терпел бы мое постоянное отсутствие дома. Однажды мы с Рэндаллом засиделись, занялись сексом, и я забеременела.

– А что сказал на это мистер Максвелл?

Пенни покачала головой:

– Пришел в восторг. Беременность Люси была сложной, и она не могла больше иметь детей, поэтому Рэндалл был на седьмом небе, что родится еще один ребенок. Он хотел воспитывать их вместе.

– Вы шутите?

– Ничуть. Рэндалл никогда не жил по общим правилам. Но я все-таки убедила его держать рот на замке. Однако Люси всегда знала, что между нами что-то есть. Поэтому и злилась на меня, а я не мстила, потому что заслужила такое отношение.

– А вы и мистер Максвелл?

– Мы больше никогда не спали вместе, если вы об этом. И он почти не спал с Люси. Делал все для нее. Она ни в чем не нуждалась, и не только она, а все мы. Я жила скромно, но не жалела денег на образование сына.

– И Рассел знает, кто его отец, – кивнула Ким.

– Всегда знал. Я никогда ничего от него не скрывала.

– Они проводили время вместе?

– Рэндалл проводил с ним почти столько же времени, сколько с Трэвисом. Он не отец из телевизора, укладывавший детишек на ночь.

– И вы продолжали работать на мистера Максвелла? У вас еще были дети?

– Нет. Рэндалл всегда изменял жене, но все это было несерьезно. И он был крайне осмотрителен.

Ким немного подумала.

– Значит, дома у него была Люси, на работе – вы, и двое прекрасных сыновей. Теперь я вижу, почему он не хотел все испортить.

Пенни улыбнулась:

– Кажется, вы начинаете понимать Рэндалла Максвелла.

– Почему он шантажом заставил Трэвиса работать на себя?

Лицо Пенни стало серьезным:

– Это главная беда всей жизни Рассела. Он полагал, что тоже станет работать на отца. Но ни Трэвис, ни Рэндалл не пожелали иметь с ним ничего общего. Трэвис был ужасно зол на отца, а Расе не понимал почему. По его мнению, Рэндалл всю жизнь оберегал сына.

– А Трэвис видел себя пленником в золотой клетке.

– В том-то и дело. Рэндалл куда лучше разбирается в бизнесе, чем в повседневной жизни. Я просила его не делать этого, но он угрожал заставить Трэвиса работать на него. Рэндалл считал, что если Трэвис постоянно будет рядом, в офисе, он сумеет пробудить в нем такие же амбиции и сын рано или поздно его поймет.

– Но он не понял, – вздохнула Ким.

– Не понял. Трэвиса очаровала маленькая девочка, показавшая ему, как нужно веселиться.

– Да. Это была поворотная точка нашей жизни, – подтвердила она, вскинув голову. – Так что будет сейчас? Как мы скажем Трэвису что Рассел – его брат?

– Не уверена, что он не знает.

– Я не видела никаких признаком обратного.

– Оба они наполовину Максвеллы и не выдают людям свои мысли.

– Даже мне, – тихо сказала Ким.

– Ну и вы не выложили сразу все свои догадки, верно? Судя по тому, что я видела, вы с Трэвисом прекрасно друг другу подходите.

Ким обдумала сказанное.

– Так что будет сейчас? Неужели у Трэвиса уйдут годы на борьбу с отцом, чтобы получить развод для Люси?

– Не знаю, на что способен Рэндалл. Последнее время он стал очень скрытным. Честно говоря, впервые в жизни за последние тридцать лет не знаю, где он сейчас.

Что-то в ее голосе было такое, отчего у Ким озноб пошел по спине.

– У вас случайно нет фото мистера Максвелла?

– Только в телефоне, – ответила Пенни, вынимая мобильник из сумки. – Рэндалл не из тех, кто любит светиться.

– В отличие от Трэвиса, – буркнула Ким, вспоминая фото, присланные Ридом.

– И это имеет свои преимущества, – заметила Пенни, протягивая Ким телефон.

Ким не удивилась, увидев снимок человека, известного ей под именем Ред. Но она не собиралась открывать, что Максвелл тоже здесь, в Джейнс-Крик.

– Сыновья не слишком на него похожи, – улыбнулась она, возвращая телефон.

– Мальчики пошли в деда Рэндалла, а тот был чертовски красив. А вы…

Ким так резко вскочила, что Пенни не успела договорить.

– Трэвис подумает, что я его бросила. Мы должны были встретиться в закусочной четверть часа назад. Я многое узнала при нашей встрече. И спасибо за то, что помогли мне лучше узнать Трэвиса.

Она собрала вещи и поспешила в магазин. Не стоит отвечать на вопрос миссис Пендергаст о том, встречалась ли она с мистером Максвеллом. Да, встречалась. Дважды.

Выйдя на улицу, она остановилась. Что там говорил ей «Ред»? Да, о рыбалке в Эдилине. Похоже, он с самого начала знал, где Люси. А значит, знал и о Джо Лейтоне. Если это так и он не поднял вони, может, Трэвису не придется тратить годы на то, чтобы получить для матери развод.

– Может, у нас будет настоящая жизнь… – прошептала она. – Сейчас. Не через много лет…

Она перешла улицу и направилась к закусочной. Теперь ее голова забита новой информацией, и, по правде говоря, Ким не знала, что с ней делать. Сколько можно рассказать Трэвису? И сколько утаить?

И какова будет его реакция на сказанное? Гнев? Он происходит из богатой влиятельной семьи и что, если прыгнет в личный самолет и улетит навсегда? Займется тем, что приличествует сказочно богатым людям, подверженным стрессу?

Образ Трэвиса в смокинге, рука об руку с моделью-блондинкой, преследовал ее. Неужели именно это его настоящая жизнь? Может, он привык к нью-йоркскому гламуру куда больше, чем считает отец?

Значит, что бы ни случилось, Ким должна сохранять хладнокровие. Не может она примчаться к сыновьям Максвелла и выложить все, что ей сейчас сказали. Может, они улыбнутся и снисходительно скажут, что с самого начала все знали? Что давно обо всем догадались? Ким не вынесет такого унижения.

Остановившись у двери закусочной, она глубоко вздохнула. Следует не подавать виду и, подражая братьям, держать секреты при себе.

Людей в закусочной было немного, и Трэвис и Рассел так и бросались в глаза. Они сидели спинами к ней за маленьким круглым столиком, ближе к стене. Между ними стояла большая миска с попкорном. Они ели, пили пиво и смотрели телевизор, по которому передавали американский футбол. Мужчины, казалось, были целиком поглощены игрой.

Ким опять поразилась, насколько они похожи. Если бы переоделись, сзади она ни за что бы их не различила.

Трэвис повернулся и увидел ее. Взгляд был таким пристальным, словно Трэвис знал, где она была. Но его лицо тут же расслабилось. Он улыбнулся и выдвинул для нее стул.

– Ничего не купила?

– Купила…

Она вспомнила, что была в магазине.

– Не увидела ничего хорошего.

– Выглядите, как будто что-то стряслось, – неожиданно заметил Рассел.

– Всего лишь не терпится оказаться в обществе двух роскошных мужчин, – поспешно объяснила Ким.

Вот тебе и умение хранить секреты!

– Так что тут можно поесть? – спросила она.

– Мы ждали тебя, – сказал Трэвис, который смотрел на нее с таким видом, словно пытался прочитать мысли.

– Старина Рассел хочет кое-что показать, но решил подождать, пока ты не явишься.

Ким отказывалась встретиться с Трэвисом глазами. Не стоит, чтобы он видел больше, чем ей хотелось бы!

– Звучит неплохо. Так что вы хотели показать?

Рассел поднялся и подошел к стене, у которой стоял сверток в оберточной бумаге фута приблизительно два на три. Он поднял сверток, стал разворачивать, но так, чтобы они не видели содержимого.

А когда повернулся, в руках была картина. Судя по обратной стороне холста, достаточно старая. Но он никак не хотел ее повернуть.

– Вечный шоумен, – фыркнул Трэвис.

– Чего еще от тебя дождешься, Максвелл? – бросил Рассел. – Меня заинтересовали эти доктора Тристаны, так что я провел расследование и раскопал кое-какие снимки. Необыкновенный человек этот ваш родственник.

Ким невольно улыбнулась. Очевидно, ее родственник невероятно красив.

Все еще глядя на Ким, Рассел перевернул картину. Девушка ахнула.

Мужчина на портрете был копией доктора Тристана Олдреджа.

– Это он? Доктор, погибший на шахте?

Рассел прислонил портрет к стене и уселся. Теперь все трое его рассматривали.

– Это Джеймс Хэнли, родился в 1880-м, умер в 1982-м.

– Но… – начала Ким, – он очень похож на моего кузена Тристана.

– Побочный отпрыск? – коротко спросил Трэвис.

– Полагаю, – кивнул Рассел и хотел сказать еще что-то, но тут подошла официантка принять заказ. Ким заказала клубный сандвич, а Трэвис – пирожки с крабами и тройную порцию коулсло, салата из капусты, моркови и майонеза. Ким не удивилась, когда Рассел последовал его примеру. Она пыталась не смотреть на него, но не могла удержаться. Как Ким и ожидала, в глазах Рассела плясали веселые искорки. Ей хотелось пнуть его под столом.

За ленчем они расспрашивали, как был найден портрет. Похоже, его обнаружил Берни, дядя Рассела.

– Мне нужно было заставить его сделать что-то, чтобы он немного растряс живот после всего съеденного, – начал Рассел. – Он сказал, что вчера ночью нашел в Интернете снимки ныне существующего доктора Тристана Олдреджа, роздал родственникам и попросил показывать их в городе, может, кто-то узнает лицо. Иногда кровные родственники похожи друг на друга.

Он снова с улыбкой посмотрел на Ким.

– И он обнаружил этот портрет в одном из магазинов? – спросил Трэвис.

– Нет, это было бы слишком легко. Он отыскал какого-то старика, который сказал, что, кажется, видел портрет доктора Олдреджа, но не может вспомнить, где именно. Дядя Берни послал родных на розыски и расспросы, и…

– И все случилось, пока мы были на Старой Мельнице? – спросил Трэвис.

– Именно. Думаю, нашествие моих родственников на маленький Джейнс-Крик было подобно налету саранчи.

– И где они нашли его? – спросила Ким.

– В доме усохшей старой леди, которая купила его на гаражной распродаже тридцать лет назад за пятьдесят баксов.

– Сколько? – переспросил Трэвис.

– Пятьдесят…

– Нет, сколько мне пришлось за него заплатить?

– Двенадцать штук.

– Что?! – вскинулась Ким.

– Она умеет торговаться, – ухмыльнулся Рассел, – и кроме того, ей нужна новая крыша.

– Я возмещу… – начала Ким, но осеклась под взглядом Трэвиса.

– Так кем он приходится Ким, и куда его поместить на генеалогическом древе? – спросил Трэвис.

– Этого я еще не успел узнать. Дайте мне этот день, и за ужином я все расскажу.

– Так ты не знаешь, остались ли какие-то Хэнли в городе? – вызывающе бросил Трэвис.

– Пока нет, – спокойно ответил Рассел.

Ким упорно не поднимала глаз от тарелки. В голове вертелись обрывки сказанного миссис Пендергаст, так что она просто не могла думать о поисках потомков какого-то молодого человека, который может оказаться или не оказаться ее родственником.

Когда они поели, Трэвис спросил, хочет ли она пойти в ювелирный магазин.

Она даже не поняла, о чем он, и тупо уставилась на него.

Он широко улыбнулся.

– Я согласен, – сказал он самым чувственным голосом. – Расе, мы с Ким идем…

– Вздремнуть, – докончил за него Рассел.

– Прекрасно сказано, – кивнул Трэвис. Встал и протянул руку Ким.

– Спасибо за ленч, Расе. Увидимся за ужином.

Он повел Ким к машине. По дороге в гостиницу оба молчали.

Ким понимала, что Трэвис намекает на секс. И почему бы нет? Романтичный городок, очаровательная гостиница. Они молоды и, по всем признакам, влюблены и поэтому просто обязаны проводить в постели каждую минуту! Разве не она сказала матери, что хочет именно этого? Что будет заниматься страстным сексом днями, ночами, а если удастся – то и месяцами.

Ну вот, теперь у нее все это есть, и чего же она в действительности хочет? Позвонить своей подруге Джессе и четыре часа провисеть на телефоне. Сейчас ей больше всего необходима разрядка, которую может дать только этот разговор.

А что, если найти Реда и попросить совета у него? Попросить человека, вызвавшего все эти проблемы, их разрешить?

Ким смешливо фыркнула.

– А это к чему? – спросил Трэвис, паркуя машину.

– Ни к чему, – отмахнулась она и вышла.

Он взял ее за руку. Они вместе поднялись по лестнице и как только оказались в комнате, он принялся ее целовать. Но Ким его оттолкнула.

– Прости… я… у меня болит голова, и, думаю, мне нужно прилечь.

– Что-нибудь принести? – встревожился Трэвис.

– Нет, ничего. Мне нужно немного побыть… одной.

– Конечно, – кивнул он и, выйдя к себе, закрыл дверь.

Ким глянула на кровать. Может, если вздремнуть, будет немного лучше? Но она знала, что не сможет уснуть. Слова миссис Пендергаст не давали покоя. Сколько сказать? Что скрыть? Сколько…

– Нет, – крикнул Трэвис из своей комнаты, – так не пойдет. С тобой что-то случилось сегодня, и я хочу знать, что именно.

– Я не могу…

– Помоги мне Боже, но если скажешь, что не можешь мне открыться, я…

– И что тогда? – завопила она. – Уйдешь? Сбежишь, если впереди предполагаются затруднения? Исчезнешь, как раньше исчезал? Оставишь меня одну, без слов и прощаний? Позволишь годами искать тебя снова, а сам все это время будешь потихоньку пробираться на мои арт-шоу? Именно так ты поступишь?

– Нет, – тихо ответил он. – Больше я никогда так не поступлю. Но сделаю вот что: не отойду, пока не расскажешь о том, что тебя мучит.

– Я…

Гнев внезапно исчез, и она обмякла, как проколотый шарик. Села на кровать и закрыла лицо руками.

Трэвис устроился рядом, обнял и положил ее голову себе на плечо.

– Это имеет какое-то отношение к тому, что Рассел оказался моим единокровным братом?

Ким почти не колебалась.

– Как ты…

– У меня не слишком много опыта в общении с родственниками, но наблюдать и делать выводы я умею. Кто еще может смотреть на меня с такой ненавистью, как Расе, при первой встрече? Я все равно что в зеркало посмотрелся, если не считать того, что одно отражение очень хочет убить другое.

Ким облегченно вздохнула. Так он знает!

Когда она немного расслабилась, Трэвис уложил ее и лег рядом.

– Так что случилось за то время, что я разговаривал с Пенни по телефону? Пока мы ходили по магазинам, ты была в порядке, но когда вошла в закусочную, побелела как полотно, словно вампир высосал у тебя кровь.

– Очень подходящее описание, – поморщилась Ким.

Трэвис поцеловал ее в лоб.

– Я хочу слышать каждое слово. Ничего не скрывай.

– Но…

Он склонился над ней и заглянул в глаза.

– Никаких «но». Никаких отговорок. И, главное, никакой боязни. И меня не бойся. Ты убила кого-то, кого я любил?

Она понимала, что он пытается ее развеселить, но для Ким все это было очень серьезно.

– Нет, но собиралась переехать твоего отца газонокосилкой.

Всякие следы веселости исчезли с лица Трэвиса. Сейчас она увидела, каким он может быть в зале суда. Он упал на постель и прижал ее к себе так крепко, что она не могла дышать. Но если бы сумела, придвинулась бы еще ближе.

Откуда начать?

– Помнишь прошлую ночь перед ужином, когда я ждала тебя, пока ты говорил по телефону?

– С этим идиотом Форестером? Конечно, а что случилось?

– Я познакомилась с твоим отцом.

Рука Трэвиса крепче сжалась на плече Ким, но вслух он ничего не сказал.

И в продолжение всей истории почти все время молчал. Только слушал. Она рассказала о двух встречах с человеком, называвшим себя Редом. И постаралась повторить каждое слово из их бесед. Рассказала о том, как дети не любят родителей, запрещавших им что-то, но не помнят, что при этом родители не разрешали им есть штукатурку со стен.

– Очень похоже на па. Он считает, будто может объяснить все гадости, которые делает людям.

Ким отметила, что Трэвис совершенно не шокирован появлением отца в Джейнс-Крик. Но зато он затаил дыхание, услышав, что мистер Максвелл рыбачил в Эдилине.

– Я никогда не спрашивал ма, откуда она слышала про Эдилин, и даже не думал об этом. Должно быть, отец сказал. Тогда все встает на свои места. Продолжай, пожалуйста.

– Я поняла, что Рассел твой брат, когда пришла на завтрак. Они умоляюще смотрели на меня, прося не выдавать.

– Это Пенни боялась. Расе наслаждался каждой секундой.

– Как ты узнал?

– Одно из главных качеств адвоката – умение наблюдать и слушать. Вы оба не особенно скрытные люди.

– Как по-твоему, Расе знает, что ты знаешь?

– Он моложе тебя всего года на два, так что далеко не ребенок. А твой брат считает тебя взрослой?

– Ни в коем случае, – заверила Ким.

– Так что случилось сегодня, пока я был в закусочной?

– Я встречалась с твоей миссис Пендергаст.

Трэвис немного помолчал.

– Да ты просто меня шокируешь. Что сказала Пенни?

– Она не знает, что твой отец тут. Она…

– Нет, подожди. Давай с самого начала. Как она договорилась с тобой, что сказала, что ты сделала, каждое слово.

Ким медленно рассказывала, не пропуская ни одной подробности. Начала со стульев. И с того, как она передвинула свой.

Трэвис со смехом обнял ее и крепко поцеловал в губы.

– Молодец! Я горжусь тобой!

Поцелуй так понравился Ким, что она вернула его. Но обоим было необходимо выяснить, что произошло на самом деле.

Она начала с того, что полегче, чтобы не слишком расстраивать Трэвиса. Рассказала, как появился на свет Рассел. Но Трэвис ничего не ответил.

– Похоже, ты не удивлен, – заметила она.

– Удивлен, но не по тому поводу. В офисе постоянно ходят слухи, что отец и Пенни давние любовники. Удивительно, что они были вместе всего один раз.

– Да, но результатом стал ребенок.

– Огромный и уродливый, – буркнул Трэвис. Но Ким расслышала в его голосе нечто вроде симпатии. – Что еще? Ты что-то скрываешь?

– Может, позволишь рассказать мне все в свое время?

– Придется, – мягко ответил он.

Повернувшись, она взглянула на него, спрашивая взглядом, что он имеет в виду.

– Я не взял это на себя.

– Как сделал с Дэйвом?

– Я…

Он поколебался, потому что говорить было трудно.

– Боюсь, во мне больше от отца, чем я предполагал. Когда я купил «Борман кейтеринг», вел себя высокомерно и не верил, будто ты сама способна уладить нечто подобное. Прости. Я больше никогда не буду так поступать. Не собираюсь вмешиваться в твою жизнь, и если мы хотим, чтобы у нас все получилось, будем все делать вместе. Как пара, как команда. Я здесь, и я умею слушать. Может, расскажешь обо всем, что тебя волнует, и мы вместе найдем решение? Признаюсь, что меня никогда так не отчитывали… пришлось потрогать свои брови, чтобы проверить, не опалены ли они.

– Ну, я была не так уж страшна.

– Была, и я все это заслуживал.

Она прильнула к нему.

– Так что на этот раз…

– На этот раз я подумал и решил позволить тебе разобраться самой, а это было нелегко. Не могу и передать, сколько раз хотелось сказать Расселу все, что я думаю о его ухмылках в твою сторону.

– Это твой брат.

– Именно, – слегка запнулся Трэвис. – Странная мысль. Ладно, расскажи что-нибудь еще.

Ким набрала в грудь воздуха:

– Тебе эта часть не понравится.

– Это означает, что ты заговоришь об отце.

– Да, – кивнула Ким и стала объяснять точку зрения Рэндалла Максвелла на детство Трэвиса. Он молча выслушал все до конца.

– Примерно что-то в этом роде я и предполагал, – сказал он наконец. – Конечно, отец скорее умрет, чем признает, что в школе его не любили. Полагаю, во всем виноваты его манеры. Привык вечно всеми командовать и в школе наверняка был таким же.

– Тебя это не расстраивает?

– Я… – начал Трэвис и улыбнулся. – Нет, нисколько. Трудно признать это, но, возможно, я и пошел работать к старику, потому что хотел знать, смогу ли его вынести. Поверь, нелегко быть сыном Рэндалла Максвелла. Когда я работал каскадером, парни спрашивали, почему я каждый день рискую головой. И твердили, что на моем месте целыми днями распивали бы шампанское на борту личного самолета.

– Только не ты. И не тогда. Думаю, постепенно ты полюбил шампанское.

– Да. Я выпил его целое море. И у меня было много… всего другого.

– Должно быть, приятную ты вел жизнь, – тихо отозвалась Ким.

– Не совсем. Знаешь, Джо Лейтон заботился обо мне больше, чем… многие из моих знакомых. Хочешь поделюсь тайной?

– Конечно! – оживилась она, улыбаясь сказанному о Джо, будущем отчиме Трэвиса. Джо жил в Эдилине. Может, и Трэвис туда переедет?

– Я хочу открыть лагерь.

– Что за лагерь?

– Бесплатный. Я давно об этом думаю. Хотел попробовать в Калифорнии. Но с тех пор как увидел заповедник вокруг Эдилина, не могу забыть. Джо может его построить, Пенни будет управлять, а…

– Она хочет уйти на покой.

– После многолетней работы на моего отца это будет покоем и отдыхом.

– А твоя ма может заняться обстановкой.

– Сумеешь научить детишек делать ожерелья из макарон?

– Я научила тебя делать кукольные домики, поэтому готова научить всему и всех.

– Меня? Научила? Да ты только командовала!

Он принялся расстегивать ее блузку.

– Пожалуйста, скажи, что не собираешься просить меня прикрыть мой бизнес и работать на тебя.

– Мне это в голову не приходило, – прошептал он, целуя ее шею. – Но я поведаю тебе свой тайный план заняться твоими финансами.

– Да об этом можно только мечтать, – улыбнулась она, когда он припал к ее груди.

– Сможешь дать мне рекомендацию в местную адвокатскую контору?

– Нашу собственную, «Макдауэлл, Олдредж и Уэлш»? Для этого нужно родиться в Эдилине.

– Женитьбы недостаточно? – спросил он и тут же поцеловал ее.

Часом раньше Ким меньше всего думала о сексе, но сейчас она хотела только разрядки.

– Думаю, у нас есть будущее, – выдохнула она.

Трэвис отстранился:

– Что?

– Думаю, у нас есть будущее.

– Ты… – начал он, но тут же осекся. – Ты действительно решила, что я собираюсь бросить тебя?

– Да, то есть нет. Я просто не могла сообразить, где мы будем жить.

– В твоем доме. Если я сумею уговорить тебя перевезти инструменты из гаража. Джо сказал…

Ким поцелуем заставила его замолчать.

– А как насчет развода?

– Джо сказал, что сам все уладит. Вообще я даже немного боюсь за отца, когда он пойдет против Джо. Хочешь поговорить еще? – нетерпеливо спросил он.

– Да! Да, да и да! Я хочу бесконечно говорить о нас, о нашем будущем… ой…

Губы Трэвиса прижались к ее животу.

– Ладно, продолжай, – разрешил он и скользнул губами еще ниже.

– Может, позднее, – решила она и, закрыв глаза, забыла о всех тревогах.

Глава 15

Проснувшись, Ким увидела, что за окном темно, а Трэвиса рядом нет. Они занимались любовью весь день, и ей в жизни не было так хорошо с мужчиной, как сегодня. Но только сейчас поняла, что так и не расслабилась до конца. Все эти годы она искала его, и эти поиски, и его незнакомое ей прошлое стояли между ними.

Она не до конца простила его, не до конца поняла его мужскую логику, но с самой первой встречи в лунном свете решила, что преодолеет все.

В дверь постучали. Ким панически огляделась, пытаясь обнаружить одежду, и увидела, что все вещи аккуратно сложены на стуле, во всяком случае, не там, где были разбросаны несколько часов назад.

– Минуту! – крикнула она, но тут из соседней комнаты вышел Трэвис, уже успевший принять душ, побриться и натянуть джинсы и футболку Она решила не вылезать из постели.

– Голодна? – спросил он и, открыв дверь, что-то сказал стоявшему за порогом, после чего закрыл дверь и обернулся к Ким.

– Ужин накроют в моей комнате. Или хочешь спуститься и узнать, какие новые открытия сделали Пендергасты насчет твоих родственников?

Последняя фраза прозвучала так пугающе, что она рассмеялась.

– Расселу будет тебя не хватать.

– Вернее, тебя. Как по-твоему, у малыша есть девица?

– Я тоже задавалась этим вопросом. Полагаю, будь он нью-йоркским адвокатом, ты бы знал о нем все.

– Возможно.

Трэвис сел на кровать рядом с ней. Лицо его было серьезным.

– Я не сообразил, что следовало бы рассказать все о своих надеждах на будущее.

Трэвис снова пытается объяснить, что ей не стоит и ни к чему бояться его ухода.

– Все хорошо, – пробормотала Ким. – Мы…

Она поколебалась.

– У нас есть время подумать, что делать дальше.

Из другой комнаты донесся хлопок: кто-то открыл шампанское.

– Похоже, нас зовут! – воскликнул Трэвис и попытался вытащить ее из кровати. Но она прикрылась простыней и отказалась встать.

– Встретимся за столом после того, как я приму душ, – подчеркнула она.

Он улыбнулся, поцеловал ее руку и вышел.

Ким целых полчаса простояла под душем и долго одевалась. Надела синее шелковое платье, которое в последний момент бросила в сумку. Тогда она думала, что между ней и Трэвисом все кончено и больше она его не увидит. Считала, что он сдался. Прогнала его, и он ушел. Но Ким стала постепенно понимать, что Максвеллы никогда не сдаются.

Одевшись, она глубоко вздохнула, разгладила юбку и открыла дверь комнаты Трэвиса. Как красиво накрыт стол! Кремовая скатерть и салфетки, зеленовато-голубые тарелки с узором из морских раковин, поблескивающее в сиянии свечей серебро. Но, на ее взгляд, прекраснее всего в этой комнате был Трэвис. Он переоделся в смокинг, и Ким втайне обрадовалась, что надела синее платье.

– Можно? – спросил Трэвис, протягивая руку и ведя ее к изящному стулу с атласной обивкой в бело-голубую полоску.

– Чудесно, – кивнула она, оглядывая столик. Но когда повернулась к нему, он уже стоял на одном колене.

Ким задохнулась. Сердце бешено билось, грозя вырваться из груди.

– Ты станешь моей женой? – тихо спросил он. – Выйдешь за меня и останешься со мной навеки?

– Да, – не задумываясь, ответила Ким.

Трэвис с широкой улыбкой подался вперед, чтобы поцеловать сначала ее губы, а потом пальцы.

Все еще не поднимаясь, он взял ее левую руку, полез под скатерть и вытащил длинную, широкую, обтянутую синим бархатом коробку. Ким знала, что это такое. Потому что пользовалась такими в работе. Трэвис открыл крышку. Внутри оказалась дюжина колец с разными камнями. Ким не нуждалась в лупе, чтобы понять: камни крайне высокого качества. Сапфир, бриллиант, изумруд, рубин… Каждая оправа была уникальной, и, судя по всему, это изделия разных ювелиров. Она никогда не увидит подобного кольца на другой женщине.

Она молчала, глядя на Трэвиса широко раскрытыми глазами, в которых светился вопрос.

– Не возражаешь, если…

Он выразительно оглядел себя.

– Конечно, – кивнула она, взяв у него коробку. – Не знаю, что и сказать. Они все так красивы. Как ты… ах да, миссис Пендергаст.

– Нет, – покачал головой Трэвис, наполняя бокалы шампанским.

– Пока Расе вез меня сюда, я обзвонил ювелирные магазины и попросил прислать кольца. Все сделаны разными ювелирами.

– Я так и подумала.

Но выбрать было очень сложно.

– Ни одно не подлежит возврату, – объявил он.

Ким нахмурилась.

– Надеюсь, ты не собираешься осыпать меня подарками?

– Поскольку ты приносишь в наш брак дом и мебель, думаю, что имею право тоже что-то добавить.

Ким вытащила кольцо с большим квадратным изумрудом, профессиональным глазом ювелира определив превосходное качество. Она поднесла камень к свече, чтобы оценить крошечные вкрапления, доказательство того, что камень был найден в земле, а не выращен в лаборатории.

Ким отдала ему кольцо и протянула левую руку. Он надел кольцо на безымянный палец, поцеловал ей руку и, сжав пальцы, глянул в любимые глаза.

– Ким, я люблю тебя, – прошептал он. – Любил с тех пор, как был мальчишкой. И больше не хочу, чтобы мы были врозь. Хочу жить там, где ты, рядом с тобой.

Ким, как всегда практичная, улыбнулась ему.

– Хотелось бы поговорить о том, где, когда и как. Похоже, у тебя много планов, и мне интересно знать, какие они.

– Вот и хорошо! – согласился он, снимая крышку с серебряного блюда с филе-миньонами. – Люблю женщин, которые знают, что хотят.

Они разговаривали, ели, обсуждали. Трэвис рассказывал Ким о своих надеждах на будущее. Он хотел жить в Эдилине и открыть летний лагерь. А зимой будет заниматься юриспруденцией.

– Оказывается, мне нравится думать, что сказанное отцом Пенни – правда и что во мне есть что-то от Максвеллов.

– И ты думаешь, что сможешь жить в маленьком городе?

– Да, и обещаю, что не буду делать ничего без обсуждения с тобой. Но, может, в тебе есть что-то от твоего брата, и твои амбиции не ограничатся маленьким городом?

– Меня разоблачили, – сказала она и стала говорить о своем будущем. Идеи Дэйва относительно расширения компании не принадлежали ему одному.

Они поговорили о предстоящем разводе. И Трэвис объявил, что Джо и его родители вполне могут сами воевать между собой, без его участия.

– Я найду маме хорошего адвоката.

– Форестера? – ехидно пропела Ким. Оба рассмеялись.

Пока они доедали шоколадный торт, под дверь подсунули приглашение. Но Трэвис и Ким смотрели только друг на друга и не заметили тяжелого конверта из глянцевой бумаги. Ким увидела его только утром и показала Трэвису Письмо было адресовано им обоим.

– Открой, – попросила Ким. – Бьюсь об заклад, это миссис Пендергаст решила рассказать тебе правду о Расселе.

– Поздно! Ты уже проболталась.

– Ничего подобного. Думаю, ты…

Она осеклась, увидев выражение лица Трэвиса. Он все еще лежал в постели. Простыня едва прикрывала нижнюю часть тела.

– Что это?

– Приглашение на пикник в час дня. И карта с указанием маршрута.

Он протянул письмо Ким. Настала ее очередь изумляться.

– Это от твоего отца! Он пишет, что у него для всех есть подарок. Как по-твоему, это ящик с пиратской добычей? Неплохо бы получить жемчужины. И танзаниты тоже. Конечно, мне всегда не хватает золота.

Он взял у нее приглашение.

– Ничего этого ты от моего отца не дождешься.

– Чего именно?

– Золота.

– Надеюсь, он больше не станет давать советы насчет нецелесообразности поедания штукатурки со стен. В таком случае я спрошу его о романтическом способе ведения дел в офисе.

– Неплохая идея. Я бы тоже хотел послушать.

Он откинул простыню, встал, а Ким приподнялась на руках, чтобы наблюдать, как голый Трэвис пересекает комнату.

– Как по-твоему, что он хочет тебе дать?

– Нам. Дать нам.

Трэвис натянул выцветшие джинсы.

– Надеюсь, что свободу. И согласие дать маме развод без липшей нервотрепки.

– Волнуешься, что Джо и твоей маме туго придется в зале суда? И что твой отец найдет ей дюжину адвокатов?

– Уж скорее двадцать, всех рас и этнического происхождения. Получится глобальная радуга.

– А я ставлю на мистера Лейтона, – рассмеялась Ким. – По-моему, он со всем справится, и судя по тому, как они с твоей мамой танцевали на свадьбе Джессы…

Трэвис строго взглянул на нее, и она тут же прикусила язык:

– Ладно-ладно, никаких историй о родителях и слове на букву «с».

– Пойдем завтракать. Заодно узнаем, кто еще приглашен на пикник.

Внизу, в обеденном зале, собравшиеся расселись за теми столиками, что и накануне. Так что рядом с Расселом и миссис Пендергаст оказались два свободных места.

– О как чудесно! – воскликнула миссис Пендергаст, увидев кольцо Ким.

Она так потрясенно уставилась на Трэвиса, что Рассел ехидно заулыбался:

– Не думала, что он способен на самостоятельный поступок? Как видишь, способен, – сказал он матери. – Мало того, сам нажимал клавиши на телефоне. Без посторонней помощи! Я был поражен.

– А я думал, что младшие братья должны прилично себя вести, – парировал Трэвис, чем заставил всех замолчать.

Ким посмотрела на Пенни и пожала плечами:

– Он сам догадался.

Пенни неотрывно смотрела на Трэвиса, словно хотела спросить, как он к этому относится. Трэвис положил руку на ее ладонь.

– Отцу следовало развестись с мамой, дать нам свободу и жениться на вас, – тихо сказал он. – И то, что он этого не сделал, свидетельствует, что у него нет ни капли здравого смысла.

На глазах Пенни выступили слезы благодарности. Она медленно отняла руку.

– Довольно этого вздора. Как по-твоему, что у него за сюрприз для всех нас?

– Надеюсь, окажется, что у нас есть и сестра, – хмыкнул Рассел под общий смех.

В продолжение всего завтрака Ким замечала, как Рассел и Трэвис украдкой бросают взгляды друг на друга. Идет зарождение совершенно новых отношений между ними! Да и она должна познакомиться с родителями Трэвиса, и он – с родителями невесты. Но Трэвису придется куда хуже. Внезапно появился ненавидящий его единокровный брат. А будущий шурин не желает, чтобы Трэвис женился на его сестре!

Похоже, Трэвис угадал, о чем она думает, поскольку подмигнул, словно хотел сказать, что уладит все препятствия, возникшие у него на пути.

Она улыбнулась, давая знать, что в любом случае будет рядом.

– Вы, двое, кажется, в совершенной отключке, – насмешливо заметил Рассел. – От ваших вздохов стеклянная посуда затуманилась.

Ким смущенно отвела взгляд, но Трэвис просто рассмеялся и сильно хлопнул Рассела по плечу.

– Когда-нибудь и с тобой это случится.

Расе не ответил.

– Мы же ничего о нем не знаем, – вмешалась Ким, – а вдруг у него уже есть жена и трое детей.

Рассел глянул на нее, но лишь плотнее сжал губы. Ким обернулась к миссис Пендергаст.

Пенни, словно сдаваясь, подняла руки.

– Меня заставили принести обет молчания.

– Скорее просили не распространяться о моей личной жизни, – поправил Рассел, и впервые за все время его лицо потеряло обычное издевательски-веселое выражение. Ким расхохоталась, вспомнив, как сам он вечно подсмеивался над Трэвисом.

– Прошу прощения, – резко бросил Рассел и, поднявшись, ушел.

– Но он ничего не ел, – встревожилась Ким и хотела было пойти за ним, но миссис Пендергаст поймала ее за руку.

– Моему сыну приходится сражаться с собственными демонами, – вздохнула она, – так что лучше оставить его одного.

Ким снова села и посмотрела на Трэвиса. Судя по выражению глаз, он был с ней согласен. Даже не глядя на Пенни, он вышел вслед за Расселом, но тут же вернулся.

– Расе взял джип. Не знаю, куда он поехал. Нам следует волноваться, Пенни?

– Мне. Но не вам. Кто хочет попробовать оладьи с персиками?

Глава 16

Рассел сознавал, что ведет себя, как капризный ребенок. Уйти, не позавтракав, даже не попрощавшись…

Но он дошел до точки кипения. Кроме того, в его конверте с приглашением на пикник лежала записка с просьбой встретиться с отцом на Старой Мельнице сразу после завтрака. Время указано не было. Только место, где следует ждать. Чувствуя себя чужим среди друзей и сгорая от любопытства перед встречей с отцом, Расе поехал на Старую Мельницу.

Всю дорогу он постоянно думал о том, что Трэвис все знает. Но ведь сам Рассел тоже всегда знал о Трэвисе Максвелле. Знал, что он живет в большом доме, видит свою мать каждый день и получает все, что захочет. Когда он был маленьким и мать рассказала, что у него есть «единокровный брат», Расе разревелся. Мать не могла понять причины, пока он не спросил, шмыгая носом, почему должен делить с братом свою кровь.

Когда мать объяснила, что у них один отец, но разные матери, Рассел заинтересовался братом и часто о нем расспрашивал. Еще одна тема для разговоров с матерью.

Но это случалось не часто. Пока он рос, они почти друг друга не видели. Она уезжала иногда на несколько недель, путешествуя по всему миру, и была постоянной спутницей Рэндалла Максвелла.

Рассел оставался дома с нянями, которые довольно часто менялись. Позже к нему стали приходить наставники. Он не удивлялся тому, что именно они обучали и его брата.

Повзрослев, Рассел понял, что ему до смерти надоело жить в тени Трэвиса Максвелла. Он нашел брошюру с рекламой пансиона и ничего не хотел слышать, пока мать не согласилась отправить его туда.

Он сам не помнил, когда любопытство сменилось гневом. И не знал, почему враждебность направлена на брата, а не на отца.

Он видел Рэндалла раз десять, не больше. Когда ему исполнилось пять, в одно дождливое воскресное утро он сидел в комнате рядом с офисом матери и рисовал. И без всякого удивления посмотрел на вошедшего незнакомца. Тот не был особенно высок и вовсе не страшный.

Мужчина остановился в дверях, посмотрел на него и спросил:

– Ты Рассел?

Он кивнул.

Мужчина подошел и стал рассматривать его рисунок: большие здания, те, что виднелись за окном.

– Любишь рисовать?

Мальчик снова кивнул.

– Приятно слышать.

Незнакомец ушел, а Рассел тут же о нем забыл. Но позже мать сказала, что это был его отец. И в следующее воскресенье, когда Рассел поехал с матерью в офис, на столе стояла большая коробка, набитая принадлежностями для рисования.

– Твой отец очень щедр, – заметила мать.

После этого разговора Рассел долго втайне восхищался отцом. Но только в девять лет стал понимать, какими бывают родители и что делают для своих детей.

Рассел не мог позволить себе сердиться на мать. Кроме нее, у него никого не было. А мама говорила, что они обязаны отцу «всем», так что Рассел не смел сказать о нем ничего плохого. Вместо этого срывал гнев на брате, мальчике, которого никогда не видел. Но у этого счастливчика было все, включая мать, которая постоянно была с ним. И Рассел никогда не забывал, что отец тоже жил с Трэвисом.

Рассел учился в том же колледже, что и брат, но к тому времени его намерения изменились. Он не стал изучать закон. После школы недолго путешествовал, вернулся в Штаты и снова стал учиться. Но так и не смог нигде осесть надолго. Возможно, потому, что в душе бушевали злые демоны.

Когда мать позвонила и попросила помочь Трэвису, Рассел наотрез отказался. Он даже засмеялся. Помочь брату, который даже не думал знакомиться с ним? По мнению Рассела, именно старший брат должен был сделать первый ход.

Именно тогда мать сказала, что Трэвис понятия о нем не имеет. Для Рассела это стало таким потрясением, что он согласился поухаживать за какой-то девушкой, чтобы вытянуть из нее информацию.

Но когда он, наконец, увидел Трэвиса, детский гнев снова взял верх. Он ожидал увидеть избалованного болвана-всезнайку но нашел человека, который приготовил для него омлет.

С того первого дня эти двое были почти неразлучны. Но несмотря на непринужденность отношений, злость по-прежнему кипела в Расселе. Он с удовольствием обошел Трэвиса, заключив вместо него контракт с алчным приятелем Ким. Ему даже понравилось ездить с братом по городу. А позже, когда Ким прогнала Трэвиса, испытал необычайную радость.

И все же… Труднее всего ему было наблюдать, как сильно любят друг друга Ким и Трэвис. Даже когда они ссорились, все равно было видно, что они – половинки одного целого.

По пути из Вирджинии в Мэриленд Трэвис, нервный и расстроенный, рассказал, как они с Ким встретились в детстве и она изменила его жизнь. Впервые Рассел понял, что жизнь брата не была тем калейдоскопом великолепных событий, как он всегда предполагал.

И вот сегодня утром он сорвался. Не смог вынести «супружеского блаженства», написанного на лицах Ким и Трэвиса. А сегодня днем Рэндалл Максвелл устраивал пикник, несомненно, в честь старшего сына. Сына номер один.

Рассел так задумался, что когда идущая впереди машина внезапно остановилась, пришлось ударить по тормозам, и обтянутая синим бархатом коробка, которую дал ему Трэвис, выскользнула из-под сиденья.

– Ким они не нужны, – сказал вчера Трэвис. – Избавься от них.

Рассел воздержался от напоминания о том, сколько стоят кольца. Не рявкнул, что он Трэвису не слуга. Рассел понимал, что придется помочь, и поэтому сунул коробку под сиденье джипа, намереваясь позже отдать матери.

Рассел свернул на дорогу к Старой Мельнице. Он узнал, вернее, родные матери узнали, что потомок Джеймса Хэнли, первого незаконного ребенка доктора Тристана, по-прежнему живет в Джейнс-Крик.

– Она вдова, – сказали ему, и он представил седую женщину с узелком волос на затылке. Неудивительно, что у нее нет денег на восстановление старого здания.

Расселу нужно было место и время, чтобы сесть и подумать. Он знал, что пора найти дорогу в жизни. Но чтобы сделать это, необходимо принять трудные решения.

Он припарковал джип перед мельницей, прошел мимо садика трав – садика Тристана – и направился на зады дома. Но не успел сделать нескольких шагов, когда услышал грохот падающей черепицы и тихий вскрик, как от боли.

Рассел побежал на звук и влетел в комнату, где не хватало части крыши. Но не увидел ничего и никого, кроме столба пылинок, плясавших в солнечном свете.

– Помогите! – пискнул кто-то сверху.

Рассел поднял голову и увидел молодую женщину, свисавшую на руках с гниющей балки, проходившей по верху стены.

– Клянусь всем святым! – пробормотал Рассел, подбегая к ней. – У вас есть лестница?

– По другую сторону, – прошептала она.

Рассел побежал к двери в соседнюю комнату, но услышал треск старой балки и понял, что она сейчас переломится. Времени не оставалось: придется встать под женщиной. Смягчить удар своим телом.

Он в два прыжка оказался у стены и едва успел вытянуть руки, как балка сломалась. На первый взгляд женщина не показалась ему слишком грузной, но под ударом он пошатнулся. Ноги зацепились за валявшиеся тут же доски. Рассел свалился кулем и проехал по полу спиной, чувствуя, как сдирается кожа. Больно было так, что он застонал, но женщину не выпустил, продолжая судорожно стискивать в объятиях.

Вокруг клубилась пыль. Рассел продолжал лежать на спине. Женщина придавливала его к полу. Чтобы защитить ее от пыли и падающего мусора, он прикрыл ее голову руками, спрятал ее лицо у себя на груди. А сам зарылся лицом в белокурые локоны и вдохнул их запах.

Когда все улеглось, он продолжал лежать.

– Думаю, теперь можно встать, – пробормотала она.

– Да, все в порядке, – согласился он, уткнувшись носом в ее волосы.

– Э… я, пожалуй, поднимусь.

Рассел пришел в себя настолько, чтобы поднять голову и оглядеться. Но женщину так и не отпустил. Она была такой миниатюрной и так удобно умещалась в его объятиях.

Когда она уперлась ладонями ему в грудь, он неохотно отпустил ее. Она откатилась и села рядом. Рассел продолжал лежать и смотреть на нее. Светло-русые волосы были короткими и круто вились. Один локон свисал над левым глазом. Васильковые глаза, маленький носик и губы с приподнятыми вверх уголками завершали картину. Она попыталась стереть пыль с лица, но еще больше запачкалась.

Рассел показал на ее правую щеку. Она вытерла грязь рукавом.

– Все?

– Не совсем, – сказал он и, продолжая лежать, протянул руку: – Можно?

– Что ж поделать, придется, тем более что мы уже встречались.

Улыбаясь шутке, он сжал ее подбородок сильнее, чем это было необходимо, и большим пальцем стер темный мазок. Но не отпустил ее. На мгновение их глаза встретились.

Они могли бы еще долго оставаться в таком положении, если бы сзади них не упала доска. Рассел мгновенно откатился в сторону, загородил ее своим телом и прижал к себе. Они оставались в таком положении, пока пыль снова не улеглась.

Рассел сел, продолжая улыбаться:

– Вы…

Он осекся, увидев кровь на ее руках. Она мгновенно встревожилась, положила руку ему на плечо и, изогнувшись, взглянула на спину.

– Вы весь в крови!

Рассел продолжал улыбаться. Она поморщилась.

– Ладно, герой, вставайте. Нужно обработать царапины.

Она поднялась, и Рассел увидел, что даже свободные джинсы и широкая рубашка, надетая на майку с надписью «Мертл-Бич», не скрывают изящной фигурки. Ничего выдающегося, но все на месте.

Она подала ему руку, чтобы помочь встать, однако стоило Расселу пошевелиться, боль в спине вернула его к реальности. Но под взглядом голубых глаз он не смог застонать.

Увидев, как он поморщился, она обняла его за талию и помогла пробраться через груды мусора на полу, выйти из комнаты во двор, на солнечный свет. Подвела к низкой ограде и заставила сесть.

– Только не двигайтесь, ясно?

– Но… – начал он.

– Я сейчас вернусь. Только возьму медицинскую сумку.

Лицо Рассела осветилось.

– Вы Хэнли.

– Верно, – улыбнулась она. – По крайней мере таково мое девичье имя.

Лицо Рассела омрачилось, но он тут же что-то сообразил и вновь улыбнулся.

– Вы вдова.

На этот раз она рассмеялась.

– Я Кларисса Хэнли Уэллс, владелица этой груды камней, и, да, я вдова. Вы что-то еще хотите узнать, прежде чем я пойду за сумкой?

– Вы Тристан, – заявил он.

Она покачала головой:

– Не понимаю, о чем вы. Сидите здесь, не двигайтесь, я сейчас вернусь.

Она завернула за ограду и исчезла.

Рассел вынул из кармана мобильник. Увидел шесть эсэмэсок и три голосовых сообщения, но все проигнорировал. Хотел написать Трэвису, что нашел Клариссу Хэнли, но передумал. Выключил телефон и снова сунул в карман. Все равно увидится с ними на пикнике, так что новости могут подождать.

Он услышал шаги. Это спешила Кларисса, ловко перепрыгивая через камни и гнилые доски. В руке она держала тяжелый на вид саквояж из красной кожи.

Он продолжал сидеть и улыбаться совершенно идиотским, на его взгляд, образом.

Она встала перед ним, долго смотрела, прежде чем скомандовать:

– Снимите это!

– Простите…

– О Господи! Вы где учились?

– В Стэнфорде.

– Можно было догадаться. Снимите рубашку, чтобы я увидела повреждения.

Он принялся расстегивать рубашку. Кларисса зашла сзади, чтобы увидеть его спину. Он услышал, как она ахнула.

– Ничего, я срежу окровавленную ткань, и если дело будет плохо, повезу вас в больницу.

– Нет. Предпочитаю, чтобы вы сами обработали раны.

Она натянула стерильные перчатки и положила руку ему на плечо. Он изо всех сил старался не вскрикнуть, когда она стала отдирать ткань от царапин.

– Думаю, вам следует…

– Нет, – твердо сказал он. – Вы ведь доктор, верно?

Она поколебалась:

– Собиралась им стать.

– Всю свою жизнь хотели быть доктором? По-моему, вы для этого рождены. Что-то в этом роде.

– Совершенно верно. Именно потому вы назвали меня Тристаном? В честь моего предка?

– Тристанами называют всех докторов в Эдилине.

– Никогда не слышала о таком месте.

– Это в Вирджинии, и у вас там родственники.

Она замерла, положив руки ему на плечи.

– У нас с Джейми нет родственников.

– Джейми?

– Мой сын.

У Рассела перехватило дыхание, когда она щипчиками выдернула из ранки кусочек ткани.

– Сын? Сколько ему?

– Пять.

– Наверное, он и есть причина, по которой вы не…

Он старался дышать ровно, потому что она причиняла ему немало боли.

– Я живу ради него, если вы именно это имели в виду. Но да…

Она замолчала, чтобы налить на марлю воду и стереть кровь.

– Именно из-за Джейми я не поступила на медицинский факультет. Хотя нет. Настоящие причины – это симпатичный футболист, несколько порций текилы и заднее сиденье «шевроле».

– Так вы вышли за футболиста?

– Да, – тихо призналась она. – Но он напился и свалился на машине с моста, еще до рождения сына. Мы с Джейми всегда были одиноки.

– Но больше так не будет.

Он повернулся как раз в тот момент, когда она очищала ранку, и охнул от боли.

– Я не стану считать вас трусом, если будете вопить. Или кричать.

– И потеряю свой статус героя? – возмутился он.

Она бросила работу, положила руки на его плечи и нагнулась. Теперь ее лицо было совсем близко.

– Вы никогда не перестанете быть героем в моих глазах. Вы спасли мне жизнь, – едва слышно сказала она, целуя его в щеку.

Рассел наклонил голову и поцеловал ее ладонь.

Она поспешно отняла руку.

– Но спасение моей жизни не дает вам права на фамильярность. Кто вы, почему здесь, и что это за разговоры о родственниках?

Рассел стал объяснять, понимая, что говорит немного непонятно. Но ему было трудно мыслить связно. Боль, присутствие молодой женщины… понятно, что он был немного не в себе.

Он пытался рассказать о цели своего приезда сюда. О Трэвисе, о необходимости помочь его невесте Ким, которая хотела найти предка и его здешних потомков.

– В Эдилине все связаны родством. Так что я не понимаю, зачем им еще новые родственники.

– Судя по голосу, вы завидуете.

– Я… – начал он, желая сказать, что у него тоже есть родные. Но те люди, которых мать поселила в гостинице, звонили только, когда пытались подъехать к ее боссу с очередным планом обогащения и просьбой о спонсорстве. Все остальное время он и мать обходились без их присутствия.

– Продолжайте, – попросила Кларисса. – Каким образом я вдруг обрела семью?

– Шашни между доктором Тристаном Джейнсом и мисс Клариссой Олдредж из Эдилина, штат Вирджиния. Еще в конце девятнадцатого века. Они произвели на свет ребенка, которого она назвала Тристаном. С тех пор это имя дается старшим сыновьям наследников большого дома.

– И все они доктора?

– По-моему, да. Но об этом лучше спросить Ким.

– И она собирается выйти за вашего единокровного брата?

– Да, – ответил он и почему-то не мог устоять, чтобы не рассказать о том, как понимал значение слова «единокровный» в детстве.

Кларисса рассмеялась, и звук ему понравился.

– Очень похоже на моего Джейми! – хихикнула она, бинтуя ему спину.

– Что вы делали, когда я вас спас?

Она досадливо поморщилась.

– Пыталась отремонтировать это место, только у меня не слишком хорошо получается.

– С этим я согласен, – кивнул он.

Она разглаживала повязку, и Рассел от удовольствия даже глаза прикрыл.

– Вот. Думаю, все в порядке.

Она обошла вокруг него. На Расселе все еще оставался перед рубашки, и вид у него был самый что ни на есть комичный.

Он стал снимать остатки рубашки, но, услышав странный звук, поднял глаза. Слезы катились по щекам Клариссы. Казалось вполне естественным притянуть ее к себе, обнять. Она зарылась лицом в его плечо. Его руки запутались в ее волосах.

– Я так испугалась, – шмыгнула она носом. – Только и думала о том, что сын останется без матери. Он бы никогда не оправился после такого удара. И я разрушила бы всю его жизнь из-за собственной глупости. Правда ведь ужасно глупо с моей стороны карабкаться туда каждое воскресное утро?

– Глупее некуда, – подтвердил Рассел, продолжая прижимать ее к себе. И вдруг вспомнил, что отец послал его на Старую Мельницу именно в воскресенье утром!

– Поклянитесь, что больше никогда этого не сделаете!

– Но это все, что у меня есть! – воскликнула она, отстраняясь. – Старая, прогнившая, почти рухнувшая гора камней и дерева – все мои владения. Мое жалованье едва оплачивает расходы…

– Я помогу вам.

– Что?!

Она вытерла глаза и уставилась на Рассела.

– Я останусь в Джейнс-Крик и помогу вам.

– Вы не можете! Я вас не знаю. Даже вашего имени.

– Ох, простите. Рассел Пендергаст. Мне двадцать восемь лет, и мой отец – Рэндалл Максвелл.

– Это не тот…

– Да! Суперважная шишка этого мира. Но думаю, он вполне…

Расселу оставалось только гадать, послал ли его отец сюда специально?

– Моя мать на него работает. Вернее, на моего брата. Но он собирается перебраться в Эдилин, да и моя мать хочет здесь жить. Где ваш сын?

– В воскресной школе. Одна женщина, с которой я работаю, водит его туда, чтобы я могла пару часов провести здесь. Но думаю, мне нужно больше пары часов в неделю, верно?

– Нужны месяцы, много техники и материалов и по крайней мере дюжина рабочих.

– Или работниц, – вздохнула Кларисса.

Он улыбнулся.

– Верно. А где работаете вы?

– Догадайтесь.

– У доктора? В больнице? В месте, связанном с медициной.

– Похоже, вы можете похвастаться не только смазливым лицом, – выпалила она и покраснела. – Я не хотела…

Рассел покачал головой.

– Скажите, где можно купить рубашку? Я не хочу возвращаться в гостиницу в таком виде. Да. И завтрак тоже. У меня во рту все утро ни крошки не было, и я ужасно голоден.

– Я… – замялась Кларисса. – На чердаке есть коробка с одеждой отца. Он почти такого же роста, как вы. Я могу бросить рубашку в стиральную машину, а пока сделаю вам гору бекона с яйцами.

– Когда ваш сын возвращается домой? – тихо спросил Рассел.

– Около одиннадцати.

– Я хотел бы с ним познакомиться.

– А я хотела бы познакомить его с вами.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и, кажется, понимание между ними могло бы стать началом чего-то настоящего. Постоянного.

Рассел первым прервал молчание:

– Не хотите вместе с Джейми в час дня поехать со мной на пикник? Уверен, что там будут горы еды, и я сумею найти развлечение для Джейми.

Его глаза говорили, как сильно он хотел, чтобы она пошла с ним.

– Думаю, нам обоим это понравится.

– Класс! – воскликнул Рассел, вставая. Но при этом потянул спину и сморщился от боли.

Кларисса снова обняла его за талию, чтобы помочь.

– Я готов вечно оставаться в этом состоянии, – признался он, обхватив ее плечи. – Так что любит Джейми? Воздушные шары? Животных? Акробатов?

– Пожарные машины. Чем больше, чем краснее, тем лучше.

– Значит, пожарные машины, – кивнул Рассел.

– Пойду приведу свою машину. Стойте здесь и старайтесь не шевелиться, – приказала Кларисса.

– Да, мэм, – браво сказал Рассел.

Как только она исчезла из виду, он послал матери эсэмэску:

«Привезу с собой пятилетнего мальчика. Он любит пожарные машины. Намерен жениться на его матери. Р.».

Глава 17

Выехав на красивую, окруженную деревьями лужайку, предназначенную для пикника, Трэвис первым делом стал высматривать джип Рассела, но его здесь не было. Зато он увидел ярко-красную пожарную машину и, похоже, всю пожарную команду, состоявшую из мужчин и женщин в полной экипировке. Они стояли кружком, болтали, смеялись и щедро накладывали себе еду, которая явно была здесь в изобилии.

– И что все это значит? – спросила Ким.

– Понятия не имею, но, полагаю, па планирует фейерверки.

Глядя на идиллическое окружение, Ким украдкой вздохнула. Все совсем не похоже на то, чего она боялась. Никакого пышного собрания в модных костюмах, никаких официантов в белых перчатках, разливавших шампанское в хрустальные бокалы.

Вместо всего этого на траве, под большим черным каштаном, была расстелена ткань в красно-белую клетку. Сбоку стояло с полдюжины красных кулеров. Все, как полагается на обычном пикнике.

Единственной странностью была пожарная команда.

– Не такого я ожидала, – удивилась Ким.

– Я тоже, – согласился Трэвис.

В этот момент подъехала Пенни, поспешно вышла из взятого напрокат автомобиля и подбежала к ним.

– Рассел здесь? – спросила она, нагнувшись к окну Трэвиса.

– Я его не видела. Что…

Он осекся, когда Пенни направилась к пожарным машинам.

– Может, что-то стряслось? – спросила Ким.

Трэвис наблюдал в боковое зеркало, как Пенни быстро переходит от одного человека к другому.

– Никогда раньше не видел, чтобы она теряла самообладание, – удивился он. – Как-то в офисе работали два заклятых врага. Мы с отцом уже боялись, что начнется перестрелка. Но Пенни настолько ловко давала им поручения, что они так и не увиделись друг с другом. И спасла мультимиллионную сделку.

– Во всяком случае, выглядит она расстроенной.

– Интересно, – хмыкнул Трэвис. – Ты действительно хочешь пойти на этот пикник? Я уверен, что отец… Господи Боже мой!

Ким выглянула в окно и увидела подъезжавшую машину.

– Это…

– Так и есть. Это Джо Лейтон и мама.

Трэвис понизил голос:

– Вот и говори о заклятых врагах…

– Твоя ма и миссис Пендергаст.

Ким бессильно обмякла на сиденье.

– У меня предложение. Не слишком умное, но, может, ты его обдумаешь? Что, если мы уедем прямо сейчас и отправимся в Эдилин? Миссис Пендергаст пришлет нам одежду. Или купим новую. Как тебе такое?

– Мне нравится такой способ решения проблем, – кивнул Трэвис, включая зажигание.

Но Джо Лейтон успел загородить дорогу своим большим телом.

– Может, вспомнишь свое прошлое гонщика? Ты сумеешь его объехать? – спросила Ким.

– Он слишком велик. Повредит машину. Давай вылезем с твоей стороны и пробежим лесом. Может, сумеем смыться.

Но Джо оказался слишком для них проворен. Он стоял у двери Трэвиса, и не успел тот оглянуться, как ключ зажигания оказался в его руке.

– Давайте, трусы, выходите и присоединяйтесь к нам.

Он открыт дверь.

Трэвис стиснул руку Ким и закатил глаза:

– Дай мне сил.

Ким вышла со своей стороны и отступила, чтобы лучше рассмотреть Люси, прелестную маленькую женщину, которая подошла к Джо. Он был так велик, что она могла спрятаться за ним.

Ким не терпелось увидеть женщину, которая так успешно скрывалась от нее целых четыре года. Когда Люси вышла вперед и встала на цыпочки, чтобы обнять сына, Ким подумала, что на ее месте сделала бы то же самое.

Каждая минута, проведенная в детстве с Трэвисом, была навсегда выжжена в ее памяти. Вместе с лицом Люси. Если бы Ким увидела ее в Эдилине, наверняка сделала бы то, чего опасалась Люси, и рассказала всем, кто она такая. Люси была единственной ниточкой, ведущей к Трэвису, способ его найти, и Ким думала бы только об этом. Не о последствиях.

Глаза Люси и Ким встретились. Во взглядах обеих женщин была просьба о прощении.

– Ким, – начала Люси, – я не хотела…

– Все в порядке. Уверена, мама сказала вам, что я обязательно проболтаюсь. И так оно и вышло бы. Я так хотела найти Трэвиса, что продала бы собственную мать в рабство.

– Судя по тому, что я о ней слышала, она вполне смогла бы со всем справиться, – заметила Люси. Обе рассмеялись.

– Но теперь у тебя и Трэвиса все хорошо? – тихо спросила Люси. Трэвис с Джо стояли в нескольких шагах.

– Да, очень. А как насчет вас и мистера Лейтона?

Люси счастливо вздохнула:

– Прекрасно, когда тебя любят, верно?

– Лучше некуда. Не будет с моей стороны невежливым спросить, как продвигаются дела с разводом?

Люси бросила взгляд на Джо и Трэвиса и подалась вперед.

– Рэндалл согласился на мирный развод, – прошептала она. – Никакой войны. Все по справедливости. Я сказала ему, что не хочу появления Трэвиса в суде. Вы двое давно заслужили право проводить как можно больше времени вместе.

На глазах Ким выступили слезы радости.

– Спасибо, – прошептала она.

Люси улыбнулась, и руки женщин словно приклеились друг к другу.

– Ма, Ким! – окликнул Трэвис. – Я голоден. Давайте посмотрим, что прислал нам отец.

Пенни все еще стояла с пожарными. И несмотря на голод, Трэвис подошел к ней. Поздоровался с пожарными. Сказал, что если им что-то нужно, пусть дадут знать. Все хотели пожать руку человека, который только что купил им новую машину.

Трэвис не сразу пробился к Пенни.

– Что на этот раз затеял отец? – спросил он. – Приятно, что он жертвует на пожарную бригаду Джейнс-Крик, но какая ему в этом выгода?

– Это я сделала, – бросила Пенни, не отрывая взгляда от дороги.

– Купили машину?

– Заказала. Ваш па за нее заплатил, – начала она. Но замолчала, словно не желая говорить на эту тему.

– Пенни! – воскликнул он.

Услышав шум приближавшейся машины, она, казалось, забыла о необходимости дышать. Машина проехала мимо, и Пенни громко выдохнула.

– Что происходит? – скомандовал Трэвис.

Пенни, по-прежнему не отрывая глаз от дороги, дала ему мобильник.

– Посмотрите, что прислал Рассел.

– Ну и ну… – пробормотал Трэвис. – Сделал предложение своей девушке? Должно быть, это эпидемия. Надеюсь, он воспользовался одним из колец, которые я заказал для Ким. Он…

– У Рассела нет постоянной подружки.

– Но он пишет, что женится на матери ребенка, который любит пожарные машины. Кто она?

Пенни молча уставилась на Трэвиса. Он даже не сразу понял, что она имеет в виду.

– Он только что встретил эту женщину?

– По-моему, да, – кивнула Пенни, нервно потирая руки. – О, Рассел, что ты наделал?

Трэвис впервые в жизни обнял Пенни за плечи. Она всегда оставалась спокойной, что бы ни случилось. Когда Трэвис и отец были готовы вцепиться в горло друг другу, именно рассудительные замечания Пенни, холодная решимость во времена любого кризиса успокаивали всех.

Но теперь она сама нуждалась в утешениях.

– Ну вот, наверное, ваша мать возненавидит меня еще сильнее, – вздохнула Пенни с тенью былого самообладания, на миг прислонившись головой к груди Трэвиса.

Он оглянулся. Мать, Ким и Джо сидели за столом, накрытым клетчатой скатертью. Они открыли кулер, вынули бутылки с лимонадом и стаканы, а также гору крекеров и сыра. Может, официантов здесь не хватало, зато еда была классной!

– Мама не видит никого, кроме Джо, и думаю, Рассел ей понравится.

Пенни отступила.

– Остается надеяться. К тому же он очень похож на вас. Если ваша мать кого-то и любит, так это вас.

– Джо сказал, что отец собирается дать ей развод без большой войны в суде. Как по-вашему, он сдержит слово?

– Я знаю, что Ким очень ему понравилась.

Трэвис сделал гримасу.

– Ублюдок! Всюду сует свой нос, тайком слоняется по городу. Как подумаю, сколько трудов я приложил, чтобы скрыться от него…

Он вдруг замолчал и уставился на Пенни:

– Откуда вам известно, что Ким ему понравилась?

– Я говорила с ним. Показала ей фото вашего отца, и она побледнела. Я поняла, что она где-то его встречала.

– Да, она вошла в закусочную с таким видом, словно узрела призрак.

– Но она рассказала вам о том, что он притворился сторожем?

– Только после моих настойчивых просьб.

– Прекрасно. Только ничего не утаивайте друг от друга. Ваш отец и я никогда… то есть…

– Понимаю. Ему было бы гораздо лучше жить с вами, чем с матерью.

Пенни посмотрела в сторону Люси и Джо, сидевших совсем близко друг от друга.

– Я никогда не любила вашу мать. Не за что-то определенное, а просто потому, что совсем по-другому представляла ее жизнь. Как мир званых приемов в саду, балов, бесчисленных чашек чая… И я думала, что ей нравятся джентльмены, которые носят кружевные платочки в карманах.

Да, Джо Лейтон был бесконечно далек от подобных джентльменов и кружевных платочков…

– Уверен, Расе скоро будет здесь. Так что сейчас самое время выяснить отношения с моей матерью.

– У нее с собой есть оружие? – осторожно спросила Пенни.

– Только пара мачете, – пошутил Трэвис, но когда Пенни отступила, рассмеялся.

– Не бойтесь, мы с Ким вас защитим.

Они вместе пошли к тому месту, где была расстелена скатерть, и Трэвис взглядом попросил мать не идти в атаку. Но тут же сообразил, как это несправедливо. Что ни говори, а Пенни родила ребенка от мужа Люси. С другой стороны, брак ее был не настолько счастлив, чтобы можно было так уж сетовать на это обстоятельство. По правде говоря, Трэвис был так рад появлению брата, что остальное его не слишком заботило.

Сидя между матерью и Ким, он смотрел на Джо в ожидании моральной поддержки, но тот взял руку Люси и глазами показал, что все будет в порядке.

– Здесь есть пиво? – спросил Трэвис, наблюдая за матерью. Та отказывалась взглянуть на Пенни.

– Ma, – окликнул он, взяв протянутую Ким банку с пивом, – Ким говорила, что у тебя есть пара братьев. Это правда?

– Говард и Артур. Я не видела их с того времени, как вышла замуж. Мы расстались не слишком дружелюбно.

Все молчали, ожидая рассказа. Но Люси молчала.

– Какие они? – спросил Трэвис, готовый сказать что угодно, лишь бы прервать неловкое молчание. – Я бы хотел познакомиться…

– Они здесь! – облегченно воскликнула Пенни и, поднявшись, ринулась к подъехавшей машине.

– Кто там? – спросила Ким.

– Похоже, что с тех пор, как мой младший брат…

Он в упор глянул на мать, но та по-прежнему отказывалась встретиться с ним глазами.

– …сбежал от нас за завтраком, он встретил женщину, влюбился и попросил ее выйти за него замуж.

Остальные замерли, не донеся еду до рта.

– Кто она? – спросила Ким.

– Откуда мне знать? Моего брата постоянно окружают тайны. Пойдем встретим ее. Похоже, у нее есть пятилетний сын, обожающий пожарные машины.

Все встали и направились к пожарной машине, откуда раздавались вопли восторга. К машине бежал красивый маленький мальчик.

– Тристан! – воскликнула Ким и тоже пустилась бежать. – Он похож на моего кузена Тристана! – крикнула она, обернувшись. – Рассел нашел моих родственников!

Ее энтузиазм был заразителен, и Трэвис, Джо и Люси помчались за ней.

Малыш уже взбирался на машину. Пожарные ему помогали. Счастливое личико ребенка вызывало улыбки на всех лицах.

За малышом с выражением чистейшего блаженства на лице шел Рассел, державший за руку хорошенькую молодую женщину.

– Мне нравится кольцо, – шепнула Ким Трэвису.

Он вопросительно вскинул брови.

Она кивком показала на левую руку женщины.

– Это четырехкаратный розовый бриллиант из той коробки, которую ты хотел мне подарить. Я еще колебалась, что выбрать: его или изумруд. У нее есть вкус.

Трэвис с улыбкой кивнул. Как он и надеялся, Расе воспользовался кольцами, которые он купил Ким.

Рассел подошел к брату:

– Отец сказал, что хочет встретиться со мной утром на Старой Мельнице. Выяснилось, что Кларисса приходит туда каждое воскресное утро.

– Если бы не появление Рассела, я бы сейчас была мертва или переломала бы себе кости, – пояснила Кларисса, и все уставились на нее.

– Вы должны все нам рассказать, – потребовала Ким. – И думаю, мы родственницы.

– Четвероюродные кузины, – добавил Трэвис.

– Мне нужно присмотреть за сыном, – встревожилась Кларисса. – Джейми…

– Теперь у него есть бабушка, – тихо сказал Рассел. Все обернулись. Пенни стояла, вытянув руки над головой. На глазах окружающих двое здоровенных пожарных подняли ее в кабину грузовика и усадили рядом с Джейми. Тот улыбнулся ей, и когда мотор завелся, Пенни обняла малыша.

– По-моему, он в полном порядке, – заверил Рассел Клариссу. – Может, присядем?

– И поедим. Уверена, что ты опять проголодался.

Оба рассмеялись, словно знали что-то, неизвестное окружающим.

Наконец, часа три спустя, все были сыты едой и новостями. Пожарная машина вернулась, и все выслушали возбужденное описание Джейми всего увиденного и услышанного. Ему подарили шлем и ярко-желтую куртку, которые он отказывался снять.

Поев, он задремал на руках матери. Рассел взял его и уложил так, что голова оказалась на коленях Рассела, а ноги – на коленях Пенни.

Все слушали, как Рассел и Кларисса, перебивая друг друга, рассказывали о том, как встретились.

Трэвис и Пенни обменялись понимающими взглядами. Рэндалл Максвелл нашел потомков Олдреджей, которых они искали, и устроил встречу сына с Клариссой.

Когда Кларисса рассказала о том, как едва не погибла, пытаясь отремонтировать Старую Мельницу Трэвис снова глянул на Пенни. Та кивнула. Рэндалл Максвелл собирался подарить сыну на свадьбу отреставрированное здание.

Но больше всего присутствующих интересовала первая встреча Рассела и Клариссы. Оба запинались, рассказывая эту часть истории. За них говорили счастливые лица.

Трэвис несколько раз смотрел на мать. Та была так же заворожена историей, как и остальные. Дважды Трэвис поймал ее потрясенные взгляды в сторону Рассела. Он действительно очень похож на ее сына!

Часов около четырех все засобирались по домам. Трэвис и Ким смотрели друг на друга так, словно больше всего на свете хотели остаться одни. Впрочем, как Люси и Джо и Рассел с Клариссой.

Единственной женщиной, оказавшейся без пары, была Пенни.

– Может, стоит вернуться в гостиницу, – предложила Ким. – Позже встретимся, и…

Она не договорила.

На поляну въехал длинный черный лимузин. Дверь открылась, но никто не вышел. И мотор не заглох. Внутри смутно виднелась тень пассажира, но он или она не выходили.

– Это Рэндалл, – обреченно пробормотала Люси, но ее лицо тут же прояснилось, и она взглянула на Пенни в упор. Не взгляд искоса, какие она бросала на Пенни целый день, но прямо в глаза.

– Он приехал за вами.

Пенни пожала плечами:

– Возможно, хочет, чтобы я взяла его вещи из химчистки.

Все молча смотрели на нее.

– Мама, – начал Рассел, – ты тридцать лет любишь этого человека. Не думаешь, что иногда полезно показать свою любовь?

Пенни уставилась на Люси, спрашивая взглядом разрешения. Та вместо ответа прижалась к Джо.

– Тот, кого хочу я, – здесь, рядом со мной.

У Пенни ушло всего несколько секунд на то, чтобы принять решение. В этот момент она выглядела так, словно вот-вот получит то, о чем мечтала всю жизнь. Встала, одернула юбку. Поцеловала в лоб Рассела, Джейми и Клариссу. Повернулась к ним спиной и неспешно направилась к открытой двери лимузина. Но, подойдя ближе, пустилась бежать. На бегу оглянулась, и все увидели, что она улыбается. Села в машину, закрыта дверь, и лимузин отъехал.

Потрясенное молчание оставшихся разбудило Джейми. Тот проснулся, увидел Рассела и обрадованно заулыбался, поняв, что он никуда не ушел.

– Ты подарил мне пожарную машину, – прошептал он, обнимая Рассела за шею.

– Думаю, нам пора, – сказал Рассел Клариссе. Они встали. Остальные продолжали сидеть, запрокинув головы. Рассел, не выпуская малыша, свободной рукой помогал Клариссе с сумками. Невозможно поверить, что эти люди встретились только сегодня утром. На взгляд любого человека эти трое были настоящей семьей.

– Так каковы ваши планы? – спросил Трэвис.

Кларисса, складывая одеяло, взглянула на Рассела. На ее пальце сверкнул большой бриллиант.

– Пока еще рано о чем-то говорить, – сказала она.

– Думаю, это зависит от того, где я смогу найти работу, – пожал плечами Рассел.

– Ладно, младший братец, мы с нетерпением ждем. Расскажи о своем призвании.

Рассел таинственно улыбнулся, давая понять, что не собирается ни в чем признаваться. Но вмешалась Кларисса, явно не понимавшая, почему братья не знают друг о друге столь элементарных вещей:

– Рассел – баптистский проповедник.

Это известие снова повергло всех в молчание.

Рассел вновь пожал плечами.

– Я окончил богословский факультет, но почти не практиковал. Мне объяснили, что я… э… слишком вспыльчив, и настоятельно предложили решить эту проблему.

Трэвис, похоже, едва удерживался от смеха, но присмирел под суровым взглядом Ким.

– Знаете, – заговорила она, – половина Эдилина так и не простила нынешнего пастора за то, что украл девушку у моего брата. Кроме того, он служит уже много лет и…

Она не договорила.

– Моя дорогая будущая жена хочет сказать, что в Эдилине вполне может найтись вакансия священника, – пояснил так и не пришедший в себя Трэвис. Но, взяв себя в руки, добавил: – Думаю, нам стоит поговорить о лагере, который я хочу открыть. Там есть место для тебя.

– С радостью, – кивнул Рассел, – но сначала Кларисса поступит на медицинский факультет. Она хочет быть доктором.

– Настоящая Тристан! – воскликнула Ким к общему восторгу. Она обвела взглядом улыбавшихся людей и остановилась на Трэвисе. Наконец-то ее самое заветное желание исполнилось!

– Готова ехать? – тихо спросил Трэвис.

– Да. Всегда да…

Эпилог

Поздно вечером на мобильный Ким пришло сообщение. Они с Трэвисом проводили медовый месяц в Париже, и ей вовсе не хотелось доставать телефон. Но Трэвис услышал жужжание.

– Посмотри, кто это. Я надеюсь получить весточку о маме и Джо.

Ким нажала клавишу и, не веря глазам, прочитала.

– Это от Софи.

– От кого?

– Моей второй соседки по комнате. Первой была Джесса.

– А, да, та блондинистая секс-бомба!

Ким, продолжая читать, рухнула на кровать.

– Скверные новости?

– И да, и нет, – прошептала она. – Софи говорит, что ей нужна работа и место, где спрятаться.

– Спрятаться? От кого?

– Тут не написано.

Трэвис сел рядом и обнял жену.

– Если хочешь вернуться домой, мы можем…

– Нет, Софи сказала, что мне не обязательно прилетать. Но я позвоню Бетси.

– Кто это?

– Офис-менеджер брата. Рид еще не знает, что у него появилась новая сотрудница.

Она поднесла телефон к уху.

Трэвис встал:

– Сдается мне, что ты маленькая сводница.

– Господи, нет! Рид и Софи? Никогда! Она слишком умная, слишком славная для моего братца! Но, пожалуй, пошлю е-мейл своему кузену Роуну и попрошу взглянуть на Софи.

Трэвис покачал головой, уселся в удобное кресло и взял газету. Похоже, жена некоторое время будет занята устройством личной жизни подруги.

Спрятав лицо за газетой, Трэвис улыбнулся в полной уверенности, что счастливее его нет человека на этой планете.

– Не торопись, – посоветовал он. – У нас впереди целая жизнь.

Примечания

1

Catering – фирмы, обслуживающие свадьбы, банкеты, юбилеи и другие торжественные события.

2

Rouge – этим словом обозначаются как румяна, так и красный полировальный порошок.

3

Red – рыжий (англ.).

Content

Джуд Деверо
Незнакомец под луной

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Примечания