Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том I

«Божественная комедия». Ад. Часть 1

Аркадий Казанский

© Аркадий Казанский, 2014

Редактор Аркадий Казанский

Редактор Ирина Казанская

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

«Божественная комедия» Данте Алигьери – мистика или реальность? Можно ли по её тексту определить время и место действия, отождествить её персонажей с реальными людьми, определить, кто скрывается под именами Данте, Беатриче, Вергилий? Тщательный и придирчивый литературно-исторический анализ текста показывает, что это реально возможно. Сам поэт, желая, чтобы его бессмертное произведение было прочитано, оставил огромное количество указаний на это. Автор находит нужное время и место, позволяющее понять: что скрывается за мистическим занавесом Комедии, какие персонажи живут и действуют там.

1 том шеститомника посвящен расшифровке первой части дантовского «Ада».

Встать в нужном месте в нужное время – основа успеха в анализе текста Данте. Время действия зашифровано поэтом в гигантских часах Звёздного Неба, по которым движутся стрелки-планеты. Астрономия пронизывает всю книгу, позволяя вычислить время действия с максимально возможной точностью. Местности, страны и города, моря и реки определяются по их прямым названиям и по контексту. Звёздные часы отсчитывают время путешествия. Оглядываясь по сторонам, из тьмы времён встают реальные люди, записанные под псевдонимами Данте, Вергилий, Беатриче.

Любая дорога домой начинается с первого шага. Легко ли его сделать?

Ты не был дома уже много лет, на родине тебя считают давно умершим и похороненным. Твоё место занято, о тебе все уже давно забыли. Ты был подростком, когда тебя увезли на чужбину и бросили на произвол судьбы. Ты вырос на чужбине, повзрослел, выучился, прошёл суровую жизненную школу. Понимая, что на родину тебе возврата нет, ты оставил уже и тоску по дому. Опасности грозят тебе со всех сторон, порой ты стоишь на краю пропасти, за которой смерть. Хуже всего сознание, что тебя никто не помнит и не ждёт на родине. Есть ли хоть одна любящая душа, которая, хоть изредка, вспомнит о тебе?

Ответ приходит неожиданно, когда ты его не ждёшь. Внезапно перед тобой возникает старый знакомый, которого ты не видел с той самой поры. Он приносит благую весть: на родине есть любящая душа, которая ищет и ждёт тебя. Она послала твоего знакомого спасти тебя и отвести домой.

Неужели это возможно? Всё возможно для истинной любви, для которой ни годы, ни расстояния не являются преградой. На зов любви ты устремляешься со всей страстью и отвагой, на которую способно только любящее сердце. Хорошо, что рядом есть верный друг, на которого можно положиться в любой ситуации, с помощью которого преодолеешь любые преграды.

Морские пучины, шторма, бескрайние равнины, горы, снега и морозы, чужие страны, населенные иноверцами, язык которых тебе неизвестен, ты преодолеваешь отважно, защищаемый и охраняемый твоим опытным проводником. Сердце стремится к одному и хочет одного – воссоединиться с другим любящим сердцем. Дорога домой длинна, первое дело – добраться до родной земли, и, когда это происходит, ты как будто сбрасываешь гору с плеч.

Об авторе

1953 год – год смерти Сталина. В семье сельских учителей десять детей. Старшие дети разъехались по техникумам, средние в школе, младшие сёстры играют в школу. Семилетняя Софья, гордая тем, что осенью пойдёт в первый класс, раскрыв букварь, показывает пятилетней Ариадне буквы, с важным видом учительницы. Ариадна, не выучившая ещё букв, часто задумывается.

«Какая буква, Рида?» – спрашивает Соня. Рида запинается.

«В» – говорит трёхлетний Аркадий, наблюдающий за сёстрами со стороны. Соня удивлённо оглядывается.

«А это какая?» – говорит она, показывая другую букву.

«О» – не задумываясь, отвечает Аркадий.

«Каня, ты что, читать умеешь?» – спрашивает Соня.

«Умею» – уверенно говорит Аркадий.

«Ну, прочитай» – Соня показывает ему первую попавшуюся бумажку – обёртку знаменитого советского концентрата. Не давать же в руки трёхлетнему малышу Букварь.

«Каша гречневая» – без запинки читает Аркадий.

«Откуда ты умеешь читать?» – удивляется Соня.

Откуда я умею читать? Каждая буква – след звука, каждое слово – след образа. Я не читаю буквы – слышу звуки. Я не думаю, что означает слово – вижу образ. Скорее всего, впитываю это с молоком матери – Татьяны Николаевны, учительницы арифметики и немецкого языка деревенской семилетки и со словами отца – Аркадия Фёдоровича, учителя русского языка и литературы той же школы. Возможно, корни этого лежат ещё глубже.

Дед мой по матери – Никольский Николай Дмитриевич, профессор филологии, основатель и первый ректор Тверского учительского института (школы Максимовича), переводит на русский с древнегреческого драму Еврипида «Ипполит». Дед по отцу – Казанский Фёдор Дмитриевич, сельский священник и учитель ЦПШ, учит детей грамоте, а прихожан – Слову Божьему. Так что всё на генном уровне.

Четырёх лет становлюсь активным читателем деревенской библиотеки и с тех пор непрерывно читаю всё, что попадается под руку, никогда не возвращаясь к раз прочитанной книге. Случайно раскрыв прочитанную когда-то книгу, тут же вижу образ, который уже запечатлен в моей памяти, и мне становится неинтересно. Перечитываю только стихи, чтобы запомнить наизусть, вернее, чтобы запечатлеть глубже цепочку образов. Образ запоминается на долгое время, в отличие от своего следа – слова. Стихи запоминаются на долгие годы.

Восьмилетняя школа в деревне Старое, под Вышним Волочком, десятилетняя школа №7 в Вышнем Волочке, Московский ордена Ленина Авиационный Институт по ракетно – космической специальности, двухлетняя служба лейтенантом ВВС в Амурской области, работа конструктором, мастером, старшим мастером, начальником цеха, заместителем главного инженера на Конаковской ГРЭС – все образы от чтения специальной литературы чётко отпечатываются в мозгу. И всё это время – чтение, чтение и чтение.

Влюбившись, начинаю писать стихи, предварительно изучив специальную литературу по этому вопросу и перечитав огромную массу поэтов. Не публикую стихи, считая это «баловством мысли».

Заинтересовавшись вопросом: – «Кто мы, откуда, куда идём?» – изучаю Слово Божие, Коран, древних и новых историков. Здесь впервые испытываю неудовлетворённость, ощутив несоответствие Слова и Образа, разрыв времени, отсутствие реальных корней. Верить ничему в жизни не могу, опираясь исключительно на собственные Знания и Опыт. Атеизм достался мне от родителей и закрепился Жизнью.

Чтение критиков Религии и Истории удовлетворения также не приносят: – разрыв реальности и времени остаётся непреодолимым. Задумываюсь о непостижимости и неразрешимости проблемы познания мира. Спасает только уверенность в простых вещах: – «За каждым Словом стоит Человек, такой же, как Я; то, что пишет Он, могу написать и Я». Остаётся открытым вопрос идентификации Автора Слова, места, где Он находится, времени, в котором живёт, образа, стоящего перед ним, причин, побудивших его написать Слово.

Достигнув определённого достатка, начинаю собирать книги, многие из которых, раз открыв, ставлю на полку. Книги, дающей удовлетворяющий меня ответ на главный вопрос, не нахожу. Вижу нарочитую схематичность, искусственность знаний о прошлом Человечества, нагромождение мифов, легенд, сказок, ничего общего с реальностью не имеющего. Постепенно понимаю, что найти такую книгу невозможно, а написать её самому нереально, не имея твёрдой опоры в Прошлом, фантазировать о котором считаю неуместным. От этого становится грустно.

Открывая на 60-м году своей жизни томик «Божественной Комедии» величайшего флорентийского поэта Данте Алигьери, я даже не подозреваю, что прочту в нём то, о чём давно и безуспешно мечтаю. Книга, которую мечтаю прочесть всю жизнь, оказывается, стоит уже несколько лет на моей книжной полке.

Образы, образы, образы, лавины реально ощутимых образов. Не простое, хаотическое нагромождение образов, а выстроенное в тщательно, педантично продуманной последовательности, подчиненной кристально чистой закономерности. Читаю и перечитываю множество раз, постепенно разбираясь в многослойности великолепной литературы. Образы рождают открытия и озарения, рисуя реальную картину мира, окружающего поэта во всей многогранной сложности, и, в то же время, наивной простоте. С удивлением познаю, что величайшая Книга Человечеством не прочитана. Имею в виду не банальное чтение строчек и слов, а понимание того, что говорит Автор.

Плодом пятилетней работы над величайшим произведением явилась книга, раскрывающая первый слой реальной истории мира поэта, показывающая окружающих его реальных людей с их реальными делами, мыслями и поступками, которую я счастлив предложить Миру.

Первой книгой работа над величайшим произведением не исчерпана. Вижу глубинные слои, расшифровка которых наполнит мировую историю. Как в увеличительное стекло вижу в новом свете прежде прочитанные книги, начинаю различать первоисточники от поздних компиляций, по новому вижу Слово Божие, древних поэтов (Гомера, Вергилия и других). Книги переполняют меня и ждут появления на свет.

Прочти мою первую Книгу, дорогой мой Читатель и жди появления новых Книг из неиссякаемого источника Человеческой Мысли!

Данте. Демистификация. Долгая дорога домой

(Книга, которую я мечтал прочитать всю свою сознательную жизнь)

Слово к моему читателю

Прежде, чем раскрыть эту книгу, задай себе следующие вопросы:

1. Удовлетворён ли ты своим мироощущением?

2. Достаточно ли тебе информации, получаемой из доступных источников?

3. Хорошо ли ты относишься к своим привычкам?

4. Знаешь ли ты историю своей страны?

5. Понимаешь ли ты: – «Кто мы, откуда и куда идём?»

Если хоть на один из этих вопросов ты ответил: – «нет» – эта книга для тебя.

Как читать эту книгу?

У тебя сложились со временем собственные понятия о Человеке, Мироздании, Истории и своём месте в Жизни. Насколько они тебя удовлетворяют, дело твоё. Если тебе в них комфортно, не раскрывай эту книгу дальше.

Чтобы понять и усвоить написанное в этой книге, советую тебе на время представить себя в «информационном вакууме» с головой, подобной «чистому листу», не испорченному ещё «истинными знаниями», почерпнутыми из книг с ложной информацией.

Вот что говорит по этому поводу великий Русский поэт Федор Иванович Тютчев (1803– 1873 годы) :

«Silentium!»

Молчи, скрывайся и таи

И чувства и мечты свои —

Пускай в душевной глубине

Встают и заходят оне

Безмолвно, как звезды в ночи, —

Любуйся ими – и молчи.

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Мысль изреченная есть ложь —

Взрывая, возмутишь ключи,

Питайся ими – и молчи…

Лишь жить в себе самом умей —

Есть целый мир в душе твоей

Таинственно-волшебных дум —

Их оглушит наружный шум,

Дневные разгонят лучи —

Внимай их пенью – и молчи!

Дорогой мой читатель!

Я прошу у тебя одного: – «Подойди к чтению этой книги беспристрастно, с холодным умом и чистым сердцем. Пойми, я не хочу дезориентировать тебя даже в малом, предлагая твоему уму непереваренную информацию. Всё написанное в этой книге – плод моих многолетних размышлений, нашедших, наконец, „точку опоры“ в этом мире. Эта „точка опоры“, точнее, не точка, а незыблемо стоящий великолепный храм знаний о Мироздании и Человеке – бессмертный труд Великого Человека и Поэта, его послание далёким потомкам, духовное завещание нам: – „Божественная Комедия“ Данте Алигьери!».

Чтобы понять и донести до тебя сверкающий бриллиантом смысл этого великого произведения, мне пришлось, отрешившись от прежнего себя, от нажитых стереотипов, встать на место Великого Поэта и посмотреть на мир его ясными и строгими глазами. Это стало возможным, когда я понял из своего опыта: – «В произведении любого поэта отражается реальный мир!» За цветущими деревьями аллегорий поэтического воображения скрывается простой лес обыденной нашей жизни, взглянув на который, даже не вообразишь, что его можно одеть столь пышными цветами, как и представить себе «ворону в павлиньих перьях».

Увидеть возвышенное в земном, прекрасное в простом, способен лишь Человек, переплавленный в горниле Любви. «Божественная Комедия» явилась мне чистым, непревзойденным гимном торжествующей Любви, которую завещал Человеку принявший на себя грехи мира и Человека Бог-Спаситель.

Я не нашёл книги, которую хотел прочитать и решился сам написать её. Я всего лишь скромно поясняю текст Данте, смывая с него гниль мистики и потусторонности, толстым слоем которой покрыли её прежние комментаторы. Чтобы тебе не пришлось часто переворачивать страницы, я не делаю ссылок на примечания, помещаемые обычно комментаторами мелким шрифтом в конце книги. Все примечания и разъяснения я пишу сразу по тексту, что яснее для твоего глаза. Ты просто раскрой своё сердце Любви, чтобы прочесть и понять эту книгу, дорогой мой Читатель! Я же исполню Заповедь Великого Поэта, смысл которой я понял благодаря гениальному переводу великого Переводчика.

«Заповедь»

Редьярд Киплинг (1865– 1936 годы) в переводе М. Л. Лозинского (1886– 1955 годы).

Владей собой среди толпы смятенной,

Тебя клянущей за смятенье всех,

Верь сам в себя, наперекор вселенной,

И маловерным отпусти их грех;

Пусть час не пробил – жди, не уставая,

Пусть лгут лжецы – не снисходи до них;

Умей прощать и не кажись, прощая,

Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,

И мыслить, мысли не обожествив;

Равно встречай успех и поруганье,

Не забывая, что их голос лжив;

Останься тих, когда твое же слово

Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,

Когда вся жизнь разрушена и снова

Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить в радостной надежде,

На карту все, что накопил с трудом,

Все проиграть и нищим стать, как прежде,

И никогда не пожалеть о том,

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно все пусто, все сгорело

И только Воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями,

Останься честен, говоря с толпой;

Будь прям и тверд с врагами и друзьями,

Пусть все, в свой час, считаются с тобой;

Наполни смыслом каждое мгновенье,

Часов и дней неумолимый бег, —

Тогда весь мир ты примешь во владенье,

Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

***

Будь верен своему делу и делай все, чтобы чувствовать себя комфортно.

Добавлю только одно: – «Таких книг ты никогда не читал».

Аркадий Аркадьевич Казанский (13 марта 1950 года – жив ещё).

Вместо предисловия

Моей супруге и музе Татьяне Борисовне,

с Любовью, от автора.

26 мая 2009 года, на шестидесятом году своей жизни, я взял в руки томик Божественной Комедии Данте Алигьери, давно стоявший на моей книжной полке. Раскрыв книгу, и начав прочтение, по давно устоявшейся привычке, с предисловия, я уже не смог от неё оторваться, завороженный магией великого творчества.

Великий флорентийский поэт Данте Алигьери (1265—1321 годы жизни).

Необходимое пояснение: – курсивом я выделяю даты, лица, события и исторические сведения, в реальности которых не могу непосредственно убедиться на основании фактографического материала (например, взятые из мифологии, религии, древней истории, художественной литературы). Это не означает, что их не было, просто по этим датам, персонажам и событиям существуют противоречивые данные. Также курсивом я выделяю собственные «лирические отступления» и цитаты писателей.

Жирным шрифтом я выделяю текст, на котором хочу акцентировать внимание читателя.

В случае с Данте это обусловлено тем, что даже искушенные исследователи творчества и жизненного пути Великого Поэта предлагают различные датировки времени его жизни, равно, как и времени жизни и существования реальных прототипов исторических лиц, упомянутых в Божественной Комедии.

Строчки читались неожиданно легко, рождая в голове такую массу образов, что приходилось только восторгаться мастерству переводчика Данте на русский язык – Михаила Леонидовича Лозинского (1886—1955 годы жизни). Прочитав предисловие, я искренне удивился тому, что это был, оказывается, первый полный перевод Божественной Комедии Данте на русский язык, оконченный Михаилом Леонидовичем только в 1946 году, на 60-м году своей жизни. Более того, он, за этот перевод получил Государственную премию СССР, что было исключительно выдающимся событием того времени.

Как это было:

В 1946 году, когда Н. С. Тихонов пришёл к Сталину за утверждением кандидатов на Сталинские премии, между ними произошёл такой разговор. «Какое главное литературное событие года, товарищ Тихонов?», – спросил Сталин. «Несомненно, выход в свет, наконец-то в полном виде, перевода «Божественной Комедии» Данте, товарищ Сталин. Большой положительный резонанс у нас и за рубежом. Переводчик – Лозинский». – «Это действительно хороший перевод?» – «Выдающийся». – «Почему Лозинского нет в списке кандидатов?» – «Видите ли, товарищ Сталин, в Положении о Сталинских премиях сказано, что они присуждаются только за оригинальные произведения». – «Ну что ж, если нам мешает Положение, мы его изменим». Дополнение к списку, сделанное сталинским карандашом: «Лозинский – 1», то есть премия первой степени, не только вывело М. Л. Лозинского из списка потенциальных «врагов народа», но и открыло другим переводчикам дорогу к государственным лаврам. Были переводчики, получившие по две и по три премии. Но в 1946 году М. Л. Лозинский стал первым переводчиком, которому «за образцовый перевод в стихах произведения Данте «Божественная Комедия» была присуждена Государственная (Сталинская) премия I степени.

Взвесив расстояние в 647 лет от 1299 года, когда, как считается, Данте начал создавать своё произведение, до 1946 года, и 4 года от 1946 года до моего рождения в 1950 году, я искренне подивился столь огромной разнице. Более того, я понял, что Михаил Леонидович – мой современник – мне было 5 лет, когда его не стало.

Жаль, что в школьные программы моего времени не входило (и до сих пор не входит) изучение этого величайшего творения мировой мысли и даже знакомство с ним, но я приношу искреннюю благодарность Судьбе, что открыл его именно в этот период своей жизни, в этих жизненных обстоятельствах. В противном случае, ознакомившись с ним в школьные годы, я не вернулся бы к его прочтению, не имея привычки перечитывать раз прочитанные книги.

Теперь, имея за спиной груз прожитых лет, накопленные знания и опыт во многих отраслях науки и техники, изучив теорию и познав практику стихотворчества, прочитав многих поэтов «от корки до корки», пережив смену нескольких эпох и строев в собственной стране, смену правителей СССР, а потом РФ от Сталина до Путина с Медведевым, я могу сказать про себя, что созрел для исследования феномена Данте.

Что бросилось в глаза, при прочтении Божественной Комедии? Нет, не «страшные» картины адских мучений и казней, не классификация человеческих грехов и пороков, не круги Ада, Чистилища и Рая. Я увидел прекрасные картины Звёздного Неба, строения Солнечной Системы, многочисленные отражения научных, культурных, технических достижений человечества того времени! Меня глубоко поразил язык произведения – краткий, насыщенный, сжатый, аллегоричный, до того точный, что создаваемые ограниченными мазками картины, ассоциативно рождали в моём сознании великолепные законченные многокрасочные образы.

Неожиданно для себя, прочитав часть Ада, где поэты проходят «злые щели», я увидел явственно в этом блестящее описание огромного завода, на котором «души» под надзором «бесов» занимаются изготовлением (отливкой) огнестрельного оружия (пушек, мушкетов и т. п.) Процесс изготовления описан настолько реально, что можно ощутить жар плавильных печей, сверкание льющегося расплавленного металла, жар готовой отливки, шипящей, когда на неё плюёшь, вязкость смолы и воска, ужасающую вонь сероводорода и других удушливых газов, сопровождающую этот процесс, услышать рёв огня, хлюпанье клея, грохот выстрела, увидеть дым и огонь пушек при контрольных стрельбах и т. д. На этом фоне снуют покрытые чёрной копотью люди, на лицах которых сверкают только белки глаз и зубы.

Ясно вспоминаю свою практику в литейном цехе завода, когда, будучи студентом, устроился там подработать. Чёрная земля для опок, чёрный дым из печей, чёрная сажа покрывает всё. К чему ни притронешься, тут же получаешь «чёрную метку». К середине смены и руки, и лица, на которых сверкают только белки глаз и зубы, чёрные у всех до одного. А как тщательно и долго все потом моются под душем! Когда посмотришь на выходящего с работы литейщика, не заподозришь, что час назад его было не узнать, даже посмотрев на него в упор, только если по голосу, но и это не очевидно, так как, чтобы перекричать рёв мартеновской печи, в литейке больше изъясняются знаками или громким криком.

Не стоит, дорогой мой читатель, искать Ад на «том свете». Сходи на ближайший крупный металлургический завод или электростанцию, работающую на каменном угле, и окунись в раскалённые будни душ, которые там работают.

Но, сказал я сам себе, в 1300 году не было огнестрельного оружия, порох ещё не был изобретён, таких заводов просто не могло быть. Максимум были кузницы, в которых ковали мечи и копья. В кузницах, конечно, тоже были условия, как в Аду, но они не были такими огромными; труд этот был трудом кустарей-одиночек, вроде Олимпийского Бога кузнеца Гефеста.

С того момента я задумался глубоко: – «О чём сообщает мне Великий Поэт? Что он хочет сказать человечеству своей книгой?», написанной настолько гениально и неповторимо, что её заслуженно называют: – «Божественная».

Прежде чем приступить к анализу произведения Данте, я решил ознакомиться с творениями его великих предшественников, которых он называет: Гомера, Вергилия, Горация, Овидия, Лукана и других. Вечерами, после работы, я открывал и читал Илиаду и Одиссею Гомера, Энеиду, Буколики и Георгики Вергилия, Метаморфозы Овидия, произведения Горация и Фарсалии Лукана. Вопросов при этом рождалось больше, чем ответов. Но, приняв за руководство к действию высказывания Горация: – «Sapere aude» – «Решись быть мудрым» и «Capre diem» – «Береги день (сегодняшний)», я стал посвящать всё своё свободное время изучению и расшифровке великого произведения. В этом мне помог безлимитный доступ к ресурсам Интернета. Оглядываясь назад, понимаю, что без этих ресурсов я не смог бы пройти и малой части пути.

Практически все материалы, которые я использовал при этой работе, взяты мной из открытых и доступных каждому источников.

Считаю необходимым пояснить состав и структуру Божественной Комедии для читателей, незнакомых с этим произведением.

Данте назвал своё произведение просто Комедией, и я буду так же именовать его в своём повествовании. Комедия состоит из трёх частей, названных им следующим образом:

1 часть – INFERNO – переводимая обычно, как АД – состоит из 34 песен.

Каждая песня – Canto – кантика – состоит из 115– 167 строк, разбитых по три строки – терцины. Рифмовка строк – уникальное изобретение самого Данте, блестяще воспроизведенная М. Л. Лозинским в его переводе, следующая:

В каждой терцине каждой песни рифмуются первая и третья строки. Вторая строка терцины задаёт рифму для первой и третьей строк следующей терцины, что создаёт сквозную тройную рифмовку строк на протяжении всей песни. Заключительная терцина каждой песни содержит в себе четвёртую строку, рифмуемую с её второй строкой. Таким образом, рифмовка каждой песни становится стилистически идеально завершенной.

2 часть – PURGATORIO – переводимая обычно, как ЧИСТИЛИЩЕ – состоит из 33 песен.

3 часть – PARADISO – переводимая обычно, как РАЙ – состоит из 33 песен.

Комедия Данте состоит ровно из 100 песен, первая её часть – INFERNO – длиннее остальных двух на одну песню – первую, которая является вводной ко всему тексту.

Я прихожу к выводу, что Данте, начиная писать Комедию, каждой песне положил ровно 100 строк, равное количеству песен в ней. Обратившись к его раннему творчеству, например, коротким стихам из «Новой жизни», я увидел, сколь тщательно планировал и разбирал затем он каждое своё произведение, поясняя, что означает каждая деталь и образ. А такую крупную вещь, сопоставимую с 1000 сонетов по длине, написать без предварительного плана просто немыслимо. Понимая, что сам Данте не оставил мне разбора своего произведения, во всяком случае, об этом ни он сам и никто другой не сообщает, постараюсь восполнить этот пробел, предложив читателю свой анализ этого великого произведения.

Песни – кантики Комедии содержат больше 100 строк каждая, и встаёт очевидный вопрос: – «Почему сегодня они имеют разную длину?».

Вот что говорит по этому поводу Владимир Маяковский (1893– 1930 годы) :

Поэзия – та же добыча радия.

В грамм добыча, в годы труды.

Изводишь единого слова ради

Тысячи тонн словесной руды.

Но как испепеляюще слов этих жжение

Рядом с тлением слова-сырца.

Эти слова приводят в движение

Тысячи лет миллионов сердца.

Я сужу об этом по собственному опыту поэта – по размышлениям и ощущениям, сопровождающим меня при написании большой стихотворной формы.

Задумав написать, например, «венок сонетов»[1] на заданную тему, я пишу черновой «магистрал»[2]и разношу его строки на отдельные листы. Затем составляю временную последовательность отдельных сонетов. На каждом листе записываю определяющую фразу, раскрывающую основную тему.

Далее, работа идёт «по мере поступления» мыслей, на каждом листе отдельно, независимо от их порядка. Она часто замедляется, что вызвано размышлениями и поиском образов. Иногда кажется, что довести задуманное до конца не удастся.

По мере того, как листы заполняются процентов на 70—80, начинаю отделку сонетов, выстраивая ритмику и рифмовку. При этом и сам «магистрал» претерпевает изменения. Работа ускоряется к концу, и вот, первый вариант «венка сонетов» созрел.

Первый вариант, конечно, сырой. Последовательно «вычитывая» и укладывая венок в голове, исправляю большинство грамматических и стилистических погрешностей в тексте.

Дальше «венок сонетов» начинает жить самостоятельной жизнью. Время от времени приходят свежие идеи и образы, которые, накапливаясь, заставляют меня сделать редакцию текста, порой значительную. Я, как и любой другой поэт, не бываю до конца удовлетворен качеством своего произведения. Даже обращаясь к нему через много лет, при переписывании, ввожу в него накопившиеся со временем поправки.

Необходимые пояснения:

Сонет – классическая стихотворная форма, содержащая 14 строк.

Написав первоначальный вариант Комедии, Данте, как и любой автор, не мог быть удовлетворён полнотой и совершенством своего произведения. Шли годы и десятилетия после первой публикации, в течение которых происходили важные исторические события, не отразить которые в ней он не мог. Упомянутые им современники (а их там очень много) возвышались и падали, умирали и погибали на его глазах. Он считал своим долгом рассказать о дальнейшей судьбе своих героев, равно, как и дополнить рассказ новыми историческими лицами, достойными упоминания, поэтому текст Комедии со временем разрастался за счёт вставок позднейших лет, чем объясняется разное количество строк в песнях – кантиках.

Чтобы не оставить без внимания ни одного слова в Комедии, не постаравшись понять его смысл и объяснить место, пользуюсь простой методикой: – беру каждую терцину или несколько связанных между собой терцин каждой песни по порядку, и записываю свои комментарии и расшифровки к ней. Привожу только те мысли, открытия и выводы, которые родились у меня при чтении этого великого бессмертного произведения. Терцины я осознанно привожу на двух языках – староитальянском – языке оригинала и русском, пользуясь прекрасным переводом М. Л. Лозинского, чтобы уточнить, в отдельных случаях, дух и букву перевода. Весь двуязычный текст Комедии я привожу в моём исследовании; у читателя нет необходимости обращаться к самому произведению, разве что посмотреть комментарии прежних комментаторов к тексту, которые я не привожу, как устаревшие, чтобы не увеличивать размер произведения.

Я руководствуюсь в исследовании мыслью, которая родилась при первом прочтении Комедии: – «Абсолютно всё, о чём сообщает нам великий Данте Алигьери, он видел своими глазами и пережил лично!» Путеводной моей звездой в этом труде будет Солнце той Истины, которой он сам строго следовал.

Прочитав Комедию первый раз, я услышал и увидел страстную мольбу и сокровенное желание самого Данте, с которым он обращается к потомкам: – «Люди будущего, я сохранил это время для вас, прочтите и поймите!».

О, Музы, к вам я обращусь с воззваньем!

О, благородный разум, гений свой

Запечатлей моим повествованьем! д II, 7—9

Я смиренно испрашиваю на это труд разрешения самого поэта, как и он сам испрашивал о том же, своего наставника, Вергилия:

О, честь и светоч всех певцов земли,

Уважь любовь и труд неутомимый,

Что в свиток твой мне вникнуть помогли! д I, 82—84

Быль из моего детства:

Ранним утром, ещё до зари, в окно нашей лачуги раздаётся стук и доносится голос: – «Николаевна, дай тазик!». Мать, накинув платок на плечи, открывает дверь и выставляет на крыльцо оцинкованный банный тазик.

«Здравствуйте, Александр Петрович» – приветствует она. Тутуха, так в деревне кличут этого бородатого старика рыбака, молча снимает с плеч плетёный короб, полный рыбы. Миг – и рыба серебристой плещущей струёй переливается в тазик.

«Пожарь, Николаевна!» – говорит Тутуха, скрываясь в утреннем тумане.

К обеду он снова появляется и садится за стол. Мать ставит на стол большую сковороду с жареной рыбой. Отец приносит поллитровку и наливает Тутухе, себе и матери по стопке.

Тутуха опрокидывает стопку в рот, берёт за голову жареного подлещика, отправляя его целиком в рот.

«Саша!» – не выдерживает отец: – «костлявая ведь, подавишься!»

«Аркадий! Шевели языком, никогда не подавишься» – шамкает беззубым ртом Тутуха, сплёвывая в алюминиевую миску дочиста обсосанный рыбий скелетик.

«Шевели языком» – главный принцип, который я кладу в основу своих исследований, памятуя о том, сколько прекрасных переводчиков и исследователей творчества Данте подавились костями его великого произведения, скатившись в мистику.

Для чего я привожу «были из детства»? Окунувшись в огромный мир Данте, путешествуя по неизведанным местам, я ощущаю потребность время от времени ощутить под собой твёрдую землю. Для этого я оглядываюсь на реальную жизнь, которой окружен и ты, дорогой мой читатель. Ясно понимая, что люди и мир со времени Данте не изменились до неузнаваемости, я пытаюсь представить себе, что видел поэт, оглянувшись вокруг себя.

Читатель сегодняшнего времени, погруженный в виртуальный мир компьютерной техники, если захочет, может также увидеть и ощутить реальный мир своего времени. Для этого достаточно выключив гаджеты, «остановиться, оглядеться» и понять, что ты видишь перед собой тот же мир, который видел и о котором писал Великий Поэт.

Вместо эпиграфа

Солон рассказывал, что, когда он в своих странствиях прибыл туда, его приняли с большим почетом; когда же он стал расспрашивать о древних временах самых сведущих среди жрецов, ему пришлось убедиться, что ни сам он, ни вообще кто-либо из эллинов, можно сказать, почти ничего об этих предметах не знает. Однажды, вознамерившись перевести разговор на старые предания, он попробовал рассказать им наши мифы о древнейших событиях – о Форонсе, почитаемом за первого человека, о Ниобо и о том, как Девкалион и Пирра пережили потоп; при этом он пытался вывести родословную их потомков, а также исчислить по количеству поколений сроки, истекшие с тех времен.

И тогда воскликнул один из жрецов, человек весьма преклонных лет: – «Ах, Солон, Солон! Вы, эллины, вечно остаетесь детьми, и нет среди эллинов старца!» «Почему ты так говоришь?» – спросил Солон. «Все вы юны умом», – ответил тот, – «ибо умы ваши не сохраняют в себе никакого предания, искони переходившего из рода в род, и никакого учения, поседевшего от времени».

Причина же тому, вот какая. Уже были и еще будут многократные и различные случаи погибели людей, и притом самые страшные – из-за огня и воды, а другие, менее значительные, – из-за тысяч других бедствий. Отсюда и распространенное у вас сказание о Фаэтоне, сыне Гелиоса, который будто бы некогда запряг отцовскую колесницу, но не смог направить ее по отцовскому пути, а потому спалил все на Земле и сам погиб, испепеленный молнией.

Положим, у этого сказания облик мифа, но в нем содержится и правда: в самом деле, тела, вращающиеся по небосводу вокруг Земли, отклоняются от своих путей, и потому через известные промежутки времени все на Земле гибнет от великого пожара. В такие времена обитатели гор и возвышенных либо сухих мест подвержены более полному истреблению, нежели те, кто живет возле рек или моря; а потому постоянный наш благодетель Нил избавляет нас и от этой беды, разливаясь.

Когда же боги, творя над Землей очищение, затопляют ее водами, уцелеть могут волопасы и скотоводы в горах, между тем как обитатели ваших городов оказываются унесены потоками в море, но в нашей стране вода ни в такое время, ни в какое-либо иное не падает на поля сверху, а, напротив, по природе своей поднимается снизу. По этой причине сохраняющиеся у нас предания древнее всех, хотя и верно, что во всех землях, где тому не препятствует чрезмерный холод или жар, род человеческий неизменно существует в большем или меньшем числе.

Какое бы славное или великое деяние или вообще замечательное событие ни произошло, будь то в нашем краю или в любой стране, о которой мы получаем известия, все это с древних времен запечатлевается в записях, которые мы храним в наших храмах; между тем у вас и прочих народов всякий раз, как только успеет выработаться письменность и все прочее, что необходимо для городской жизни, вновь и вновь в урочное время с небес низвергаются потоки, словно мор, оставляя из всех вас лишь неграмотных и неученых. И вы снова начинаете все сначала, словно только что родились, ничего не зная о том, что совершалось в древние времена в нашей стране или у вас самих. (Платон Диалоги «Тимей»).

Что я хочу этим сказать тебе, дорогой мой Читатель? Великий философ Платон, сам эллин, призывает тебя через века, относиться с осторожностью и недоверием к письменному слову. Особо внимательно он призывает относиться к сведениям о далёких временах, скрытых во мгле забвения. От себя добавляю требование к тебе, родившееся у меня после предварительного анализа Комедии. Прошу прощения у Великого Поэта, за слабую и недостойную попытку написать это требование в форме его гениальной песни – стострочной кантики.

Не верьте датам на страницах книг

Кто мы, откуда и куда идём?

Ответы на вопрос, трубящий в уши,

Хочу найти, пройдя своим путём.

Листая книги о веках минувших,

Истории воссоздавая нить,

Ловлю себя на том, что я, уснувший,

Не только не могу восстановить,

Но даже и понять: – где это было,

Когда и кто постановил так быть?

Раскрыв страницы книг, в которых сила,

Без компаса, хронометра, руля,

Вверяю всем ветрам свои ветрила.

Как только с глаз скрывается земля,

В безбрежном море книг хожу, блуждаю;

Маяк не светит в водяных полях,

В которых нету ни конца, ни краю.

На волны строк растерянно гляжу

И мыслями на Солнце угораю.

Но вдруг глазами остров нахожу:

Там хижина на кромке побережья

И я скорей на берег выхожу.

А рыбарь местный, в море бросив мрежи:

«Зачем лопату не снимаешь с плеч?»

С вопросом обращается ко мне же.

Услышав человеческую речь:

«Да это же весло, а не лопата»

Ответил я, в беседу рад вовлечь,

В бескрайнем море встреченного брата:

«Скажи, какой на свете год и век,

Где я сейчас, какая нынче дата?»

Невинно отвечает человек:

«Ты там, где я, а сами мы не знаем,

Что значат дата, год и час и век.

Прости меня, совсем не понимаем,

Что за нужда тебе об этом знать?

Живущим, остров кажется нам Раем.

Мы век живём, чтоб детям век свой дать,

А мёртвым нет до этого печали,

Пускай на них почиет благодать».

Потом мы с ним немного помолчали…

Сеть с двух концов взяв, я и проводник

Пошли туда, где мой челнок причалил…

Не верьте датам на страницах книг —

Набору цифр, спрессованных в года там.

Кто ставил их, тот цель свою достиг,

Сокрыв её. Прошу: – не верьте датам!

Они нас всех отправят прямо в Ад

Ещё раз повторю: – не верьте датам!

Четыре цифры – водопадом дат

Века – водоворот нас поглощали,

В пучину лет бросали, как котят,

В ушат с водой мужик, чтоб не пищали.

А времени невидимую нить

Лахезис, Атропос и Клото пряли.

Отдать, продать, предать, забыть, простить:

Так дата властелину угождает;

И средь людей, рождённых, чтоб любить,

Сон разума чудовищ порождает —

Гигантов, великанов и Богов,

Всех взгляд Горгоны в камень обращает.

Но есть звезда, там, в небе, высоко,

Где вечно всё, что под Луною тленно.

Вокруг Земли вращается легко

Хрустальный свод – хронометр вселенной,

Как мельница, что мелет времена,

Бесстрастно видя смену поколений.

О! стрелки мои, Солнце и Луна;

О! маятник Меркурия с Венерой;

Вы, Марс, Сатурн, Юпитер, как стена

Оплотом и мерилом стали верным.

На небо вас поставил Бог – Отец,

Чтоб люди не блуждали в тьме неверной.

О! Зодиак, где Скорпион, Стрелец,

Рак, Лев, Телец, Овен, Весы и Рыба;

О! Дева, Водолей и брат – Близнец,

Связал вас полузверь и полурыба —

Эклиптику качающий не бес,

А Бог – Любовь, кого приняла дыба —

Сам Козерог, властитель всех небес,

Что зиму в лето обращает строго,

Медведиц Севера и Южный Крест

Вокруг остей вращает словом Бога —

Спасителя, что из своих палат

На каждого из нас взирает строго.

Семь стрелок, Зодиака циферблат,

Чеканят время в золотые точки,

В неповторимый времени расклад,

Нам неподвластный, совершенно точный,

Который не зальют чернила книг,

Профессора и цензор неурочный.

Там каждой дате неизменный миг

Измерен, взвешен и впечатан чудно.

Все, кто часов небесных смысл постиг,

Опору обретут не безрассудно,

Сомненья и тревоги разрешив,

На верный курс своё направят судно.

На нужный берег вовремя вступив

И, прояснив основы мирозданья,

Уйдут, во тьме маяк свой засветив;

Как светит сквозь века нам гений Данте!

Особо придирчиво я призываю тебя, мой дорогой Читатель, отнестись к предлагаемому мной анализу Комедии. Прошу не верить мне на слово, а самому, по возможности, проверять предложенную информацию. Заранее благодарю за любую конструктивную критику в мой адрес.

Любая, самая длинная дорога начинается с первого шага. В добрый путь!

La Commedia di Dante Alighieri

INFERNO – Canto I. АД – Песня I

Лес – Холм спасения – Небосвод – Три зверя – Вергилий

Nel mezzo del cammin di nostra vita

mi ritrovai per una selva oscura,

ché la diritta via era smarrita. [3]

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины. [3]

Быль из моего детства:

«Как учёба, Алексей?» – ласково спрашивает отец белобрысого, вихрастого и конопатого деревенского мальчишку, неисправимого второгодника.

Да что, Аркадий Фёдорович, тёмный лес!» – чистосердечно отвечает Лёха, по прозвищу «Коммунист», преданно глядя в глаза своему учителю: – «Вчера батя за это дело опять выпорол».

«О какой половине жизни идёт речь?» – первый вопрос, который я задал себе, раскрыв Комедию. Такой же вопрос у меня рождает каждое слово и каждый поименованный в ней персонаж. Но ставить вопросы к каждому слову будет утомительно и мне, и тебе, мой дорогой Читатель. Подразумевая вопрос всегда, я постараюсь начинать с ответа на него, только в отдельных случаях акцентируя им твоё внимание.

Для уточнения смысла текста запускаю итальянско-русский переводчик:

В середине пути нашей жизни

Я нашел себя в темный лес,

Для прямой путь было потеряно.

«Середина» – «половина»; «наша жизнь» – «земная жизнь»; «тёмный лес» – «сумрачный лес» и «прямой путь» – «правый путь». В оригинале Данте присутствует только «тёмный лес»; переводчик говорит о «сумрачном лесу» и «тьме долины». Тяжек труд переводчика, особенно, переводчика шедевра мировой поэзии. Перевод по смыслу близок, но оттенки слов могут сказать об очень многом, а вся поэзия – игра оттенков и смыслов. Ничуть не умаляя подвиг М. Л. Лозинского, осмелюсь предложить свою трактовку бессмертного текста, предполагая, что «тёмный лес», это не лес, как таковой, а поэтическая метафора школяра, обозначающая беспросветные будни учёбы.

Во французской стороне

На чужой планете

Предстоит учиться мне

В университете

До чего тоскую я,

Не сказать словами.

Плачьте ж милые друзья

Горькими слезами.

На прощание пожмём

Мы друг другу руки,

И покинет отчий дом

Мученик науки.

Давид Тухманов (Из вагантов)

Подойдя к середине прожитых им до начала действия Комедии лет, Данте очутился в «selva oscura» – тёмном лесу – был направлен для изучения наук в какой нибудь Европейский университет, например, Сорбонну. В те времена наиболее подходящим возрастом юноши, которого отдавали в учебное заведение, мог быть возраст от 6 до 15 лет, поэтому он появляется в Комедии в возрасте не старше 30 лет, что для поэтов считается временем наивысшего расцвета их таланта.

Поэт ведёт повествование от первого лица, являясь участником и главным действующим лицом описываемых событий. Те случаи, когда повествование в Комедии переходит к другим лицам, я буду подчёркивать особо.

Действие разворачивается во Флоренции, однако место действия прямо не указано. Флоренцию считают местом действия Комедии обычно, указывая, что Данте – уроженец Флоренции (опять-таки по тексту Комедии).

Он «потерял прямой путь», а нашёл себя в «тёмном лесу». С «тёмным лесом» я разобрался, а что за «прямой путь» он потерял?

«Прямой путь» – «Правый путь». Какой путь мог потерять Данте, попав в «тёмный лес»? Общепризнано, что годы учёбы не уводят Человека с прямого пути, а наставляют на «путь истинный». Обучившийся башмачник может стать правителем государства или профессором университета. Прошедший школу пекарь может стать великим поэтом или доктором медицины. А Данте говорит: отправленный на учёбу, он потерял какой-то путь, достойный сожаления. Обращаясь к путям жизни Человека Средневековья, полагаю, что единственный путь, потеря которого способна вызвать сожаление поэта, при господствующем тогда строе – абсолютной монархии – путь коронованных особ.

Дорогой мой читатель! Призываю тебя задаться вслед за моим певучим кораблём детским любопытством и авантюризмом смелого исследователя, чтобы представить себе следующую реконструкцию событий:

Данте шёл этим прямым (правым) путём – был коронован, но потом утратил (потерял) его по каким-то причинам, связанным с отправлением на учёбу. В таком случае коронован он мог быть до времени, когда его отдали в учёбу (он заблудился в «тёмном лесу») – до 15 лет, а короновать наследника трона могли с самого рождения.

Предвижу возражения: – «О чём может сожалеть поэт, если пройдя курс наук, скажем, в Сорбонне, он вернётся на свой законный трон просвещенным монархом?» Согласен, в этом случае жалеть не о чем. Но, прислушайся к голосу поэта, дорогой мой Читатель. Этот голос звучит из Ада, с «Того света», он уже «умер» и «похоронен»; о его царской доле живущие быстро забыли. Разве это не достойно сожаления? Даже то, что он стал величайшим из поэтов, не отменяет чувства сожаления об утраченном «Правом пути» монарха.

Вот сколько мыслей вызвали у меня всего три строки Великого Поэта. Не сразу все эти мысли родились в голове моей, но после неоднократного прочтения текста Комедии.

Ahi quanto a dir qual era è cosa dura

esta selva selvaggia e aspra e forte

che nel pensier rinova la paura! [6]

Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу! [6]

Каков был тот дикий лес, дремучий и грозящий? Не стоит подходить к режиму учебного заведения Средневековья с мерками сегодняшнего времени, когда «права ребёнка» ставятся во главу угла. Строгий режим, постоянный надзор, казарменное или монастырское положение, скудная пища, монотонная долбёжка и повторение уроков, телесные наказания и карцер за малейшую провинность – суть и основные составляющие этого режима. Даже отпрыску высокого рода, каким являлся Данте, никто не делал поблажку; такие попадали в учебные заведения строго инкогнито. После мамок и нянек, после баловства и вседозволенности в детские годы, переносить этот режим для него было то, что он называет «давний ужас», который он пронесёт в памяти до конца своих дней. Уместно вспомнить, что телесные наказания в школах Англии отменили в самом конце прошлого «просвещенного» XX века, на моей и твоей памяти, а там подвергали телесным наказаниям и королевских отпрысков. И до сих пор вопрос о применении телесных наказаний в школах Англии не снят с повестки дня.

Быль из моего детства:

Мой отец, учитель русского языка и литературы 7-летней сельской школы, идёт по деревне Старое, после окончания занятий в школе.

«Аркадий Федорович!» – обращается к нему, почтительно сняв шапку, Ефим Ивлев, местный скотник, с лопатой на плече: – «Как там мой Толя?»

«Неважно, Ефим» – отвечает отец: – «Сегодня опять не выучил домашнее задание». «Аркадий Фёдорович!» – умоляюще восклицает Ефим: – «Вы уж там с ним построже, лупите его почаще, а то говорите мне, если что, я сам его отлуплю».

Tant» è amara che poco è più morte;

ma per trattar del ben ch'i» vi trovai,

dirò de l'altre cose ch'i» v'ho scorte. [9]

Так горек он, что смерть едва ль не слаще.

Но, благо в нем обретши навсегда,

Скажу про все, что видел в этой чаще. [9]

Так горек «тёмный лес» – беспросветные будни учёбы, что невольно порой хочется умереть, приняв блаженную смерть и остановив этот ужас. Но любознательный ум находит в этом «благо», обретаемое навсегда – плоды учения, накрепко вбитые в голову. Здесь Данте произносит клятву самому себе и Истине: – «Рассказать правду, только правду и ничего, кроме правды» о том, что он видел, познал и открыл в этой «чаще». Этой клятве он останется верен всю жизнь и не стоит искать выдумки, беспочвенной, а тем более болезненной фантазии или мистики в Комедии.

Я повторяю свою мысль: – «Всё, что в Комедии описано, Данте видел, пережил и познал лично».

Io non so ben ridir com'i» v'intrai,

tant'era pien di sonno a quel punto

che la verace via abbandonai. [12]

Не помню сам, как я вошел туда,

Настолько сон меня опутал ложью,

Когда я сбился с верного следа. [12]

Данте уже не помнит, как попал в «тёмный лес». Воспоминания детства и ранней юности, тягостные воспоминания о годах учёбы достаточно быстро стираются в памяти молодого, любознательного, впечатлительного человека. Прошлое уже представляется сном, опутывающим ум ложью; от него лучше избавиться – забыть навсегда.

Поэт подчёркивает снова, что сам виноват в своём положении: – «Сбился с верного следа». Видно было в его поведении что-то такое, что заставило «Божью руку» принять такое решение, ибо: – «Сердце царево в руце Божьей» – формула автократии. При этом не нужно глядеть на небеса. Монархов Католического мира в Средние Века возводила и низвергала с тронов либо война, либо рука Церкви, вернее, рука её первосвященника – папы. В общем – рука Имеющего власть.

Ma poi ch'i» fui al piè d'un colle giunto,

là dove terminava quella valle,

che m'avea di paura il cor compunto, [15]

Но к холмному приблизившись подножью,

Которым замыкался этот дол,

Мне сжавший сердце ужасом и дрожью, [15]

Появляется яркий образ «холмного подножья», которым замыкается «этот дол», сжавший сердце Данте «ужасом и дрожью». Он приблизился к нему, значит, тёмная долина и тёмный лес остались позади. Окончились годы учёбы, начинается новая жизнь. Что служит для поэта образом холма?

Вижу, что он называет «холмом» купол небесного свода, который действительно охватывает (замыкает) земной дол по окружности горизонта.

Посмотри, дорогой мой читатель, на небо:

Бездонный голубой купол неба – «холм», озаряемый ярким Солнцем, либо скрытый облаками, опоясывает по горизонту видимую часть земной поверхности – «дол», в центре которого ты находишься. Этот дол бесконечно многокрасочен, но, кажется, если пойти прямо и подойти к горизонту, можно будет руками потрогать небо, или взойти на него. Днём с холма-неба может пойти дождь, снег или град, можно увидеть великолепную, сверкающую всеми цветами вестницу Юпитера – Ириду – радугу, а если повезёт, то и двойную отраженную. С неба грозный Олимпийский Бог – Зевс-Громовержец (Юпитер, Перун) может бросить яркую, ослепляющую молнию и разразиться оглушительным громом. Но, в общем, днём и холм неба, и земной дол прекрасны и действуют умиротворяюще.

Наступает ночь. Долина становится «тёмной», «холм» неба также темнеет, и на нём в ясную погоду разыгрывается еженощное представление:

Мириады звёзд, яркие созвездия, Млечный путь пёстрым, разноцветным ковром расцвечивают холм неба. Этот звёздный парад ощутимо для твоих глаз вращается вокруг неподвижной долины Земли, не изменяясь в своих очертаниях. Вдруг на «холме» появляется яркая, сверкающая Луна, разыгрывающая ежемесячный паноптикум, возрастая и убывая, прячась за Солнце, либо гордо сияя своим полным ликом, на котором отчётливо видны какие-то неизменные изображения. Среди «неподвижных» звёзд, при внимательном наблюдении, можно выделить несколько перемещающихся «блуждающих» планет. Вот одна из звёзд «покатилась», прочерчивая яркий след, вниз, и исчезла с небосвода – «холма», но их количество, тем не менее, не уменьшилось ни на одну.

В этом заключается суть образа «холмного подножья» – края неба – «холма», касающегося горизонта – «тёмной долины», который так хочется потрогать руками, дойдя до кажущегося таким близким края долины.

guardai in alto, e vidi le sue spalle

vestite già de» raggi del pianeta

che mena dritto altrui per ogne calle. [18]

Allor fu la paura un poco queta,

che nel lago del cor m'era durata

la notte ch'i» passai con tanta pieta. [21]

Я увидал, едва глаза возвел,

Что свет планеты, всюду путеводной,

Уже на плечи горные сошел. [18]

Тогда вздохнула более свободной

И долгий страх превозмогла душа,

Измученная ночью безысходной. [21]

Приблизившись к горизонту, поэт возводит глаза на небо и видит, что свет путеводной планеты – Солнца спустился уже на плечи горные; Солнце коснулось горизонта.

Согласно Геоцентрической системе мироздания, создание которой традиционно приписывается Клавдию Птолемею (90—160 года н. э.), Солнце является одной из планет, вращающихся вокруг неподвижной Земли.

Вот и появляется первое подтверждение предположения, что «холм» – купол небесного свода. Душа Данте облегченно и свободно вздыхает и превозмогает долгий страх «ночи безысходной» – периода преодоления «тёмного леса».

E come quei che con lena affannata,

uscito fuor del pelago a la riva,

si volge a l'acqua perigliosa e guata, [24]

così l'animo mio, ch'ancor fuggiva,

si volse a retro a rimirar lo passo

che non lasciò già mai persona viva. [27]

И словно тот, кто, тяжело дыша,

На берег выйдя из пучины пенной,

Глядит назад, где волны бьют, страша, [24]

Так и мой дух, бегущий и смятенный,

Вспять обернулся, озирая путь,

Всех уводящий к смерти предреченной. [27]

Поэт с трудом верит обретению свободы, сравнивая себя с пловцом, преодолевшим пенную пучину, который ещё не осознал этого и постоянно оглядывается назад. Так и его дух, бегущий и смятенный, оглядывается назад. Казалось бы, окончив учёбу, можно преодолеть эти детские страхи. Но не только «тёмный лес» учёбы преследует поэта по пятам.

От учебы не умирают, умирают от войны. Подробные доказательства этой гипотезы обнаружатся далее по тексту. Очень важно понять: в каком именно контексте, в какой ситуации могли быть сказаны поэтом эти слова. Весь мой труд, дорогой мой Читатель – восстановление контекста; помещение того, о чем говорит Данте, в правильное место, время, обстоятельства. В твоих руках не обычная, привычная тебе книжка, каковых большинство, даже научных, а подробное исследование каждого слова поэта методами дедукции и анализа. Проще говоря, я собираю рассыпанный паззл, совмещаю кусочки реальности друг с другом, подбираю обстоятельства, в каких могла бы прозвучать данная фраза, и она звучала бы правдиво и естественно. Призываю и тебя следовать по моим стопам.

История Средневековья – вся – непрерывная череда войн и междоусобиц, борьбы за престолы и передел мира; поэта по пятам преследует война. Враг уже близко, ему грозит неминуемая гибель. Причина тому: его царский статус и права на престолонаследие, опасные для соперников. Он вынужден спасаться бегством и поэтому ещё приветствует спасительную ночь. Позади разгорается война – «волны бьют, страша», позади – «путь, всех уводящий к смерти предреченной».

Poi ch» èi posato un poco il corpo lasso,

ripresi via per la piaggia diserta,

sì che «l piè fermo sempre era «l più basso. [30]

Когда я телу дал передохнуть,

Я вверх пошел, и мне была опора

В стопе, давившей на земную грудь. [30]

Немного передохнув, он начинает идти вверх, имея опорой «стопу, давившую на земную грудь». Используя такой образ, он обнаруживает своё знакомство не только с трудами Архимеда (287—212 года до н. э.), заявившего: – «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю», но и с трудами сэра Исаака Ньютона (1643—1727 годы), уточнившего принцип равновесия сил: – «Сила действия равна силе противодействия». Действительно, для такого восхождения поэту необходимо обрести равновесие сил.

«Холм», по которому он идёт вверх – небесный свод, дальнейшее путешествие он намерен совершить по небу. Как это возможно?

Передвигаться по небу поэт может только мысленно. Описание небосвода – Звёздного Неба – один из множества планов, помогающих ему в создании произведения.

Согласно системе мироздания, называемой Геоцентрической, создание которой приписывается Клавдию Птолемею, в центре мироздания располагается неподвижная Земля (Гея), а все семь планет древности, видимые невооруженным глазом: Солнце (Гелиос), Луна (Диана), Меркурий (Гермес), Венера (Афродита), Марс (Арес), Юпитер (Зевс), Сатурн (Крон) – вращаются вокруг неё, удерживаемые некими хрустальными сферами, вложенными друг в друга и предотвращающими падение планет на землю, как падают камни и яблоки.

Может быть, по твёрдым хрустальным Сферам небесного свода можно было бы и ходить, однако поэт избирает опорой для стопы земную грудь, оставаясь на твердой Земле. Его путешествие по Звёздному Небу будет чисто умозрительным, точнее, созерцательным, основанным на наблюдении и сопоставлении.

Но зачем понадобилось Данте вводить в повествование описание Звёздного Неба – причём, описание, скрытое от глаз читателя, часто не знакомого с астрономией (не говоря уже об истории астрономии)? После того, как у меня появилась эта версия – что в Комедии имеются указания на звёзды и созвездия, а также астрономические точные указания на время и место происходящих событий, я долго думал: является ли это просто поэтическими метафорами, либо чем-то большим? Проверив всего лишь несколько первых упоминаний астрономических объектов, я пришёл в полное восхищение, и одновременно ужаснулся.

В восхищение – поскольку в Комедии не обнаружилось ни одной отсылки к звезде, созвездию, планете – сделанной без смысла и цели. Ни одной фантазии на эту тему! А ужаснулся, потому как введение помимо описанного и всем видного путешествия по хоть существующим в воображении, но отсутствующим в реальности на планете Земля ландшафтам Ада, Чистилища и Рая – дополнительного ракурса путешествия по Звёздному Небу, видимого каждому читателю, взглянувшему на него ясной ночью – означает, что Комедия – далеко не простое поэтическое произведение.

Астрономические «привязки» к времени и месту – самые точные. Укажи положение семи планет (включая Солнце и Луну) относительно созвездий Зодиака – и ты больше не потеряешься в проблемах датировки и исторической реконструкции. А это в свою очередь вызывает ещё один важнейший вопрос: а не является ли путешествие по Аду, Чистилищу и Раю, зашифрованным указанием на соответствующее путешествие по Земле? Что это так, видно из огромного количества указаний стран, городов, рек и других географических названий, рассыпанных (вернее, возвышающихся маяками) в Комедии.

Ведь если так, то перед нами 3 совершенно поразительных параллельных путешествия:

1. Высоколитературное путешествие по Аду, Чистилищу, Раю, наполненное массой мифологических персонажей – расшитый золотом занавес и кулисы Комедии, скрывающие от зрителя реальный закулисный мир путешествия по Земле и Морю.

2. Поэтическое метафорическое путешествие по Звёздному Небу – горящая звёздами рампа Комедии, ярко освещающая сценическое действие – отражение реального земного действия.

3. Реальное, тяжёлое, жизненно опасное путешествие в самом обычном смысле – по Земле и Морю – скрытое от зрителя адской тьмой кулис Комедии.

И тогда образы Комедии обретают совсем иное значение: не полностью выдуманные в мистическом бреду истории, а реально произошедшие события, описанные гениальным Поэтом с использованием многослойных метафор и аллегорий. Почему так? Видимо по-другому донести описание этих событий в свете горящих костров инквизиции до меня и тебя, дорогой мой Читатель, было действительно невозможно. Почему невозможно? Ответ на этот вопрос обязательно нас дождётся!

Итак, Данте будет описывать путешествие в Комедии по кругам Ада, Чистилища и Сферам Рая, как минимум, ещё в двух ракурсах: реальное путешествие по Земле и, параллельно, умозрительное путешествие по Звёздному Небу. Поэт позаботился о том, чтобы я и ты, мой Читатель, не заблудились, реконструируя это путешествие. Для этого необходимо просто обращать внимание на каждую примету и знак, на каждый маяк, указывающий верный путь мимо мистических рифов Комедии, чтобы не подавиться «костями» съеденного.

Ed ecco, quasi al cominciar de l'erta,

una lonza leggera e presta molto,

che di pel macolato era coverta; [33]

И вот, внизу крутого косогора,

Проворная и вьющаяся рысь,

Вся в ярких пятнах пестрого узора. [33]

Над горизонтом, на Звёздном Небе (внизу крутого косогора холма) появляется Рысь. Что это за зверь?

Данте смотрит на Звёздное Небо, на котором появилось созвездие Рысь [Рис. А. I. 1].

Никакой Рыси или другого зверя, на ночном Звёздном Небе ты не увидишь. Максимум, можно увидеть и сказать, что, например, вот эта конфигурация семи ярких звёзд, в виде ковша, является частью созвездия Большая Медведица. Однако, где у этой Медведицы голова, где лапы и хвост, без Карты или Атласа Звёздного Неба, иллюстрированной художником, на которой этот зверь изображен, разглядеть на Звёздном Небе невозможно.

Какой иллюстрированной Картой или Атласом Звёздного Неба пользовался поэт, при написании Комедии?

Самая старая из них, доступная сегодня для обозрения – иллюстрированная Карта Звёздного Неба, образы мифических персонажей на которой, символизирующие созвездия и расположенные в их пределах, выполнены великим немецким художником – графиком Альбрехтом Дюрером (1471—1528 годы).

Из академической статьи: (Дорогой мой читатель! Все приведенные мною ссылки на академические статьи являются ссылками на статьи из Интернета (Академик, Википедия и прочие), что легко можешь проверить и ты. В иных случаях я указываю источник, из которого взяты сведения).

В 1512 году Альбрехт Дюрер выполнил свои знаменитые гравюры на дереве, с изображением карт Южного и Северного полушарий Звёздного Неба. Работа над гравюрами проходила в сотрудничестве с видными немецкими учеными – Иоганном Стабием и Конрадом Хейнфогелем. Эта Карта Звёздного Неба стала первой в истории, отпечатанной типографским способом. На двух листах Карты фигуры созвездий изображены согласно греческой мифологической традиции.

Изображения двух полушарий Звёздного Неба даны в стереографической проекции с центрами в полюсах эклиптики. В левом верхнем углу Карты Южного полушария Звёздного Неба помещён герб кардинала Ланга, в правом – текст посвящения, а внизу слева размещены гербы И. Стабия, К. Хейнфогеля и самого А. Дюрера и надпись на латыни: – «Иоганн Стабий направил (сделал чертёж карты с градусной сеткой) – Конрад Хейнфогель расположил звезды (на градусной сетке, согласно каталога Птолемея, якобы) – Альбрехт Дюрер заполнил круг изображениями (для пользы любителей астрономии)».

В четырёх углах Карты Северного полушария Звёздного Неба изображены выдающиеся древние астрономы: – рат из Сол (слева вверху), Клавдий Птолемей (справа вверху), Марк Манилий (слева внизу) и Ас-Суфи (справа внизу).

Кажется, что Данте, живший намного раньше Дюрера, не мог использовать его Звёздные Карты, при написании Комедии. Но более ранних Карт в моём распоряжении нет, поэтому, приняв во внимание, что Дюрер строго следовал греческой мифологической традиции и каталогу Птолемея, последую этой Карте, при разборе описания Звёздного Неба в Комедии.

Остаётся вопрос: – «Мог ли Данте в XIII веке пользоваться трудами Птолемея, если на латинском языке их издал только В. Пиркгеймер в XVI веке?». До этого труды великого Клавдия Птолемея нельзя было прочитать ни на одном из европейских языков.

Я кладу перед собой Карту Звёздного Неба, иллюстрированную Дюрером и гляжу на неё, как на произведение искусства. Картина получается удивительной [Рис. А. I. 2– А. I. 3].

Созвездия при их перечислении нумерую следующим образом: – С – Северные созвездия, Ю – Южные созвездия, З – созвездия Зодиака, М – Млечный Путь и порядковый номер созвездия в перечислении.

В центре карты, на треножнике Дельтотона (С 1-созвездие Дельтотон или Треугольник), разгорается огромный жертвенный костёр (окруженный клубами дыма), вокруг которого собрались бессмертные Боги, чтобы вознести гекатомбу (стотельчную жертву) Верховному Олимпийскому Богу – Юпитеру (Зевсу-Громовержцу). Дым от этого костра – скопление звёзд (М – Млечный путь) – столбом поднимается вверх, отражение от дыма костра в воде Эридана (Ю 1-созвездие Эридан) опускается за горизонт. Жертвенник (Ю 2-созвездие Жертвенник), с которого взят неугасимый огонь, и на котором сожжены «первины» в честь Олимпийских Богов, небрежно отброшен и перевёрнут, тут же валяется Корона (Ю 3-созвездие Южная Корона), чтобы не мешала готовить жаркое, и стоит Чаша (Ю 4-созвездие Чаша), приготовленная для возлияния. В самом центре костра лежит жертвенный Овен или Агнец (З 1-созвездие Овен), окутанный дымом костра. С одной стороны от него лежит Телец (З 2-созвездие Телец), до половины скрытый дымом костра, с другой стороны крылатый конь Пегас (С 2-созвездие Пегас) и Малый Конь (С 3-созвездие Малый Конь), в положении на спине, также до половины скрытые дымом костра. Рядом с Овном на костре жарятся две Рыбы (З 3-созвездие Рыбы), связанные хвостами лентой – куканом. Их принёс Водолей (З 4-созвездие Водолей) – морской Бог Нептун или Посейдон, неловко опрокинувший свой кувшин, из которого вместе с водой убегает Южная Рыба (Ю 5-созвездие Южная Рыба), до поры до времени избежавшая участи жареного подлещика. Но Водолею не до неё. Он озабочен более крупной жертвенной добычей, на которую оборачивается и держит её за хвост – Козерога (З 5-созвездие Козерог), двувидного зверя, полукозла – полурыбу.

С другой стороны костра присел Возничий (С 4-созвездие Возничий), принесший в жертву Козу с двумя Козлятами (астеризм Козлята). Рядом Близнецы (З 6-созвездие Близнецы) тащат к костру за усы огромного Рака (З 7-созвездие Рак), замахиваясь на Льва (З 8-созвездие Лев), который хочет отнять их добычу. Под копытами Тельца – знаменитый охотник Орион (Ю 6-созвездие Орион). Он принёс в жертву добытого Зайца (Ю 7-созвездие Заяц), но видя, что мощный Телец ещё шевелится, замахивается на него огромной дубиной, чтобы добить. За Орионом к костру прибежали его верные охотничьи собаки: – Большой Пёс (Ю 8-созвездие Большой Пёс) и Малый Пёс (Ю 9-созвездие Малый Пёс), которые, виляя хвостами, ждут объедков от столь обильной жертвы.

Над костром, в самом пекле, лежит прикованная цепями женщина. Это – покинутая Персеем Андромеда (С 5-созвездие Андромеда). А может быть, это – покинутая Энеем Дидона, сжегшая сама себя в приступе горя, или покинутая Ясоном Медея или оставленная Тезеем Ариадна? В мифологии очень много похожих сюжетов о покинутых женщинах, сожженных огнём неугасимой Любви. А вот и сам Персей (С 6-созвездие Персей), убегающий от Андромеды. Он притащил к костру отрубленную голову Медузы Горгоны (С 7-созвездие Голова Медузы), чтобы опалить её волосы – змей в пламени костра.

Рядом с Андромедой – её родители Кассиопея (С 8– созвездие Кассиопея) и Цефей (С 9– созвездие Цефей). Они спешат к покинутой дочери, но успеют только на пир у её погребального костра.

Запасы неба неиссякаемы. Ещё не добыты в жертву Дельфин (С 10-созвездие Дельфин), выпрыгнувший высоко из сетей Водолея, в море плавает сбежавшая Южная Рыба (Ю 5-созвездие Южная Рыба) и Кит (Ю 10-созвездие Кит), до которого не добрались китобои. В небе летит Лебедь (С 11-созвездие Лебедь), избежавший пока Стрелы (С 12-созвездие Стрела) Стрельца (З 9-созвездие Стрелец) и когтей ловчих птиц: – Орла (С 13-созвездие Лира) и Ястреба (С 14-созвездие Орёл).

Запах жареного мяса привлекает диких зверей и гадов. Со стороны Северного остья к жертвенному костру подкрадываются Большая и Малая Медведицы (С 15-созвездие Большая Медведица; С 16-созвездие Малая Медведица), с одной стороны Зодиака приближается мощный Лев (З 8-созвездие Лев), с другой – смертельный Скорпион (З 10-созвездие Скорпион). Сзади к костру подкрадывается голодный Волк (Ю 11-созвездие Волк или Зверь). Вокруг ползают Дракон (С 17-созвездие Дракон), Змея (С 18-созвездие Змея) и Гидра (Ю 12-созвездие Гидра).

Верная стража Богов бдительно охраняет их трапезу. Геркулес (С 19-созвездие Геркулес) наступил ногой на голову Дракона и готовится огромной дубинкой размозжить ему череп. Змеедержец (С 20-созвездие Змеедержец), наступая на Скорпиона, схватил Змея посредине и оттаскивает его от костра и Северной Короны (С 21-созвездие Северная Корона или Корона Ариадны), оставленной ему, Геркулесу и Волопасу (С 22-созвездие Волопас) на попечение. Волопас, с рогатиной в руках, отгоняет подальше Медведиц. Стрелец нацелился из своего огромного Лука (астеризм Лук) в Скорпиона. Близнецы держат оборону от огромного Льва. Кентавр (Ю 13-созвездие Центавр) уже убил Гидру и теперь мёртвую Гидру клюёт Ворон (Ю 14-созвездие Ворон). Сам же Кентавр ловко пронзает своим копьём Волка, унося эту падаль подальше от жертвенного костра.

У причала на реке Эридан стоит Корабль Аргонавтов (Ю 15-созвездие Корабль Арго или Арка Ноя), готовый к отплытию. Этот пир и великая гекатомба Верховному Олимпийскому Богу Зевсу-Юпитеру предприняты по очень важному поводу. Впервые Боги и их дети – Аргонавты выходят в плавание. По этому случаю надо серьёзно подкрепиться и запастись провизией на долгий путь.

С противоположной стороны Звёздного Неба на всё это пиршество заплаканными глазами скорбно смотрит Непорочная Дева (З 11-созвездие Дева), с Колосом в руке, уронив к ногам Весы Правосудия (З 12-созвездие Весы). О чём плачет Дева?

Прежде чем ответить на этот вопрос, озвучу возникшие у меня вопросы:

1.Почему Альбрехт Дюрер, живописец XVI века от Рождества Христова, живущий в самом центре Христианского мира, взял для изображения фигур созвездий каких-то мифических персонажей и зверей?

2.Почему Евангельская традиция, насчитывающая уже 15 столетий, не оставила ни одного образа на Звёздном Небе для иллюстрации Страстей Христовых?

3.Можно ли отождествить имеющиеся на Звёздном Небе Дюрера созвездия с Евангельскими персонажами?

Для начала попробую ответить на третий вопрос, выделяя на Звёздном Небе изображения двух созвездий, которые можно отождествить с главными действующими персонажами Евангелий:

Первое – созвездие Дева, соответствующее Непорочной Деве – Марии Богородице.

Второе – созвездие Овен или Агнец, соответствующее Иисусу Христу, которого в Евангельской Литературе зачастую так и называют – Непорочный Агнец.

Для верующего христианина картина Звёздного Неба открывается следующим образом:

С противоположной стороны небосвода на горящий костёр и готовящееся пиршество заплаканными глазами скорбно смотрит Непорочная Дева Богородица, с Колосом в руке, уронив к ногам Весы Правосудия. В центре жертвенного костра она видит своего Непорочного Агнца – Иисуса Христа; это её сын сгорает на жертвенном костре (крест, на котором был распят Христос, зачастую именуют костром), вместе с двумя конями, на которых он входил в Иерусалим; ниже стоит Чаша, полная крови Христовой, о которой Он молил Создателя: «Отец мой, если можно, да минует меня Чаша сия!» Однако час, когда каждому из участников пира придётся платить за свои грехи, взвешенные на Весах Правосудия Непорочной Девы, ещё не настал.

Ответы на первые два вопроса – тема другой книги.

Почему я говорю здесь и далее о другой книге (книгах)? Начав разбор текста Комедии, я сначала решил, что смогу в одной книге ответить на все вопросы, и снять все курсивы в своём разборе текста. По прошествии некоторого времени, я понял огромность этой задачи в принципе, поэтому решил в данной книге ограничиться только самим Данте и его временем. Накопленные материалы по текстам, отмеченным мною курсивом, я надеюсь довести до сведения моего читателя в другой книге (книгах).

Я перечислил все созвездия (22 северных, 12 зодиакальных и 15 южных, итого 49), изображенные на Карте Звёздного Неба великого графика Альбрехта Дюрера, но у меня возникли ещё два вопроса:

1. Где находится на Звёздном Небе сам Верховный Олимпийский Бог Юпитер – Зевс, которому возносится столь пышная жертва? Почему Дюрер не изобразил его?

Изображения Зевса в человеческом образе на Звёздном Небе Дюрер не поместил. Но вот созвездие Тельца, символизирующего Зевса, когда он в образе быка похитил Европу, или в образе быка соблазнял Пасифаю, жену Миноса. Вот созвездие Лебедь, в образе которого он соблазнял Леду, родившую Близнецов – Кастора и Поллукса. Вот созвездие Орёл – верный спутник и оруженосец Зевса. Вот облако, скрывающее заднюю часть Тельца, в которое Зевс обращался, чтобы соблазнить Ио. Можно найти ещё какие-либо отождествления, но я на этом останавливаюсь.

Безусловно, люди, составлявшие Звёздные Карты и наносящие на них мифологические фигуры Созвездий, были не чужды поэзии, да и сами в своём деле были Поэтами. Да и как не стать Поэтом, постоянно наблюдая за звёздами?

2. Где находится созвездие Рысь, упомянутое у Данте и находящееся на современных Звёздных Картах?

У Дюрера созвездие Рысь отсутствует. Его утвердил на небе великий польский астроном Ян Гевелий (1611—1687 годы). Это – самое малозаметное созвездие Северного Звёздного Неба, состоящее только из слабых звёзд. Сам Гевелий шутил по этому поводу: – «Чтобы разглядеть созвездие Рысь, нужно иметь рысьи глаза». Незадолго до смерти он подготовил к изданию свой Звёздный Атлас, но увидеть результаты своего труда ему не удалось. Его вдова издала этот великолепный труд в 1690 году, в самом конце XVII века.

Короткая быль:

«Чего-то у тебя здесь не хватает» – говорит мне друг, гурман, большой любитель выпить и закусить.

«Всё упомянул и проверил» – отвечаю: – «А что ты имеешь в виду?»

«Ну, сам посуди, чудак-человек» – говорит: – «Описываешь ты пир горой. Тебе кажется, что всё есть: Кувшин с вином, Чаша для возлияний; на столе говядина, баранина, козлятина, рыба, раки, зайцы, дичь. А вот главное твой Дюрер забыл. Где мягкая, сочная свининка, без которой и пир не пир? Он у тебя кто: магометанин или иудей?»

«Да нет, он немец – христианин» – говорю.

«Тем более странно» – говорит: – «Всем известно, что немцы – большие любители свинины, он обязательно должен был изобразить Свинью».

«А куда же её поместить?» – спрашиваю: – «Все места уже заняты».

«Да вот сюда» – авторитетно говорит он, ткнув пальцем между Овном и Тельцом: – «Здесь ей самое место, в центре стола, на сале её всё и жарится. Зачем Дюрер здесь изобразил какое-то облако? По-всякому здесь место Свинье».

«Ну и подложил ты мне свинью» – говорю: – «Нечистое ведь животное».

«А Волк или Гидра чистые что-ли?» – резонно замечает: – «Даже Ной в Ковчег взял семь пар чистых и семь пар нечистых животных. Должна быть здесь Свинья и точка. Ты послушай, как это звучит у старика Гомера» :

К пиру велел Алкиной двенадцать баранов зарезать

Восемь свиней белозубых и пару быков тяжконогих Одиссея, песнь VIII. 59—60.

«Во всякой шутке есть доля правды…» – задумался я.

«Во всякой шутке есть доля шутки…» – рассмеялся он: – «А у Гомера пир намного лучше!»

E non mi si partial divans al volt,

Anza «media tanta il mio cammin,

ch'i» fui per returner più volte volt. [36]

Она, кружа, мне преграждала высь,

И я не раз на крутизне опасной

Возвратным следом помышлял спастись. [36]

Созвездие Рысь, кружа, преграждает высь не только Данте, но и мне в моём исследовании. Полагать, что он мог увидеть это созвездие за 400 лет до его введения в Звёздные Атласы, неразумно. Для разрешения этого вопроса необходимо срочно определиться с датой написания Комедии.

При первом же прочтении Комедии, бросается в глаза присутствие в ней сквозной хронологии событий от Сотворения Мира и Пришествия Спасителя до времени Данте, и кажется, что более надёжно датируемого источника в истории литературы просто не существует. Весомый аргумент в пользу этого приводит сам поэт:

Двенадцать сот и шестьдесят шесть лет

Вчера, на пять часов поздней, успело

Протечь с тех пор, как здесь дороги нет. д XXI, 112—114

История человечества – ещё один план, или ракурс повествования в Комедии. Огромное количество Библейских и исторических персонажей, расставленных в ней, недвусмысленно указывает на это.

В этих строках Комедии один из бесов Ада поясняет Данте, что 1266 лет назад, во время схождения Иисуса Христа в Ад, землетрясение разрушило один из мостов Ада. Принимая во внимание, что Христос сходил в Ад между своим Распятием на кресте и Воскресением из мертвых и, прибавляя к этой дате 33 года земной жизни Христа, все исследователи единодушно датируют время написания Комедии 1299 годом от Рождества Христова.

Я, пройдя тернистый путь изысканий персонажей, местностей и других исторических сведений в Комедии, ясно увидел, что вся мировая история делится пополам: те персонажи, которых Данте упоминает в Комедии, жили до начала XIV века, а те, которых он не упоминает – позже. Феномен Данте отделяет одну половину истории от другой. Скажу больше: Упомянутые в Комедии действующие лица, собственно и наполняют историю конца XIII – начала XIV века, именно по причине того, что упомянуты в Комедии, а сам поэт датирован в эту эпоху. Например, Фома Аквинский (1225– 1274 годы), его великий современник, неоднократно упоминаемый им в Комедии.

Как говорит великий поэт В. В. Маяковский (1893– 1930 годы) :

Пришит к истории, пронумерован и скреплен

И его рисуют – и Бродский, и Репин… ХОРОШО! (Октябрьская поэма)

Я задался вопросом: – «Мог ли Данте ввести в текст Комедии дату её создания каким-нибудь иным образом?» Вопрос этот меня заставляет задать огромное количество анахронизмов и «пророчеств», рассыпанных в ней. Прежде, чем искать ответ на этот вопрос, я сначала рассмотрю другой: – «Зачем поэт спускался в Ад?»

Схождение поэта в Ад, как поэтический приём.

Главной особенностью Комедии является, конечно же, что всё её действие происходит на «том свете» – в Аду, Чистилище и Раю. Приём этот не нов, но только у Данте он использован в таком объёме, находя своё блестящее логическое и стилистическое завершение.

Многие поэты использовали этот приём в своём творчестве. Не отправляясь на поиски первого из них, сошлюсь на мифологического певца Орфея, спустившегося в Ад, чтобы вывести из него свою возлюбленную – Эвридику, как на одного из первых, и своего современника – Советского поэта Николая Трифоновича Твардовского (1910– 1971 годы), отправившего в Ад своего литературного героя Василия Тёркина в поэме «Тёркин на том свете», как одного из последних.

Для исследования этого поэтического приёма, проанализирую сюжеты схождения в Ад, имеющиеся у Гомера и Вергилия.

«Зачем поэты спускаются в Ад?» – вопрос, который я хочу осветить. Сведения о древних поэтах и других исторических персонажах, я привожу из академических статей о них.

Гомер (от XII до VII века до н. э. – от разброса датировок его жизни в 500 лет мороз пробирает до костей), древнегреческий поэт, отправляет в Ад в «Одиссее» своего главного героя – царя Одиссея. Цель схождения Одиссея в Ад проста: узнать у духа умершего прорицателя Тиресия свою дальнейшую судьбу. В частности: вернётся ли он к себе на Итаку, увидит ли Пенелопу и так далее. Тиресий подробно описывает ему грядущие многолетние странствия, перечисляет условия, при которых он сможет вернуться на Итаку, предрекая ему конец странствий в стране, где люди никогда не видели весла. В целом, пророчество Тиресия не распространяется в будущее дальше времени жизни самого царя Итаки – Одиссея.

Вергилий (Марон Публий 70—17 годы до н. э.) – римский поэт, идёт гораздо дальше. Отправив в «Энеиде» своего главного героя – царя Энея в Ад под невинным предлогом свидания с душой недавно умершего его отца – Анхиза (мужа Олимпийской Богини Афродиты), он вкладывает в уста Анхиза пророчество о судьбе рода Энея более, чем на тысячелетие – от Троянской Войны XIII века до нашей эры, до времён императоров Римской империи Цезаря и Августа (I век до н. э.); практически до начала Христианского летоисчисления. Анхиз показывает своему сыну в Элизиуме души его далёких потомков, очистившиеся и готовые к вселению в тела Римских императоров через тысячу с лишним лет.

Это называется метемпсихоз – переселение душ. Напрасно ироничный Владимир Высоцкий (1938– 1980 годы) пел:

Хорошую религию придумали индусы

Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.

Метемпсихоз выдумали не индусы, а философы времен Вергилия. Исследователи объясняют этот приём Вергилия просто:

«Живший во времена Цезаря и Августа поэт, воспользовался таким приёмом, чтобы возвеличить род Римских кесарей и произвести его от внука Зевса – Энея, который был сыном дочери Зевса – Афродиты».

Меня в данном случае интересует не возвеличивание Римских кесарей, а сам поэтический приём, блестяще исполненный Вергилием.

Ни Гомер, ни Вергилий в текстах своих величайших произведений не приводят каких-либо дат. В самом деле: даты «от Рождества Христова» ещё не существовало (Христос ещё не воплощался), а даты «от Сотворения Мира» не было в употреблении. Но ни Гомера, ни Вергилия, ни других поэтов это не смущало.

Великие поэты древности привязывали свои повествования не к дате, а к событию – Троянской Войне. Да и может ли быть историческое событие, датированное надёжнее, чем Великая Троянская Война? Это событие известно каждому школяру, а серьёзные учёные от неё и только от неё ведут исторический отсчёт. Гомер пишет исключительно про неё, и Вергилий пишет также про неё, вводя в повествование неясный ряд поколений после Троянской Войны, вплоть до Цезаря и Августа, отрывочный, и не имеющий ни исторической привязки, ни начала, ни конца.

Введя Цезаря и Августа в «Энеиду», Вергилий никаким образом не сообщает нам: – «Сколько лет, десятилетий и столетий минуло от Троянской Войны до Цезаря и Августа?» – он просто вводит вторую точку отсчёта, не связывая её с первой. Понятно только одно: – «Все исторические события, отмеченные в „Энеиде“, происходят во время и после Троянской Войны, и предсказания умершего во время неё Анхиза направлены целиком в будущее». В этом Вергилий солидарен с Гомером, а Анхиз солидарен с Тиресием.

Ни Гомер, ни Вергилий в своих произведениях не идут в прошлое дальше Троянской Войны. Их главные герои – царь Одиссей и царь Эней стоят по разные стороны стен Трои. Гомер не доводит повествования даже до смерти Одиссея. Вергилий также не доводит повествования до смерти Энея, хотя «пророчит» о будущем его великих потомков, более чем на тысячелетие. А вот в прошлое герои Гомера и Вергилия не обращаются вообще.

Оставлю в покое Гомера и Вергилия и вернусь к Данте. Сами собой напрашивается вопросы:

«Почему Данте, ведомый самим Вергилием, описывает исключительно события, прошедшие до его схождения в Ад, Чистилище и Рай и людей, умерших уже до 1300 года, либо чуть позже?»

«Почему Данте постоянно обращается в прошлое, упоминая события и людей, живших задолго до него?»

Мне это совершенно непонятно, ведь поэт прямо заявляет, что трагедию «Энеида» своего любимого учителя, он берёт за непререкаемый образец. Такое пренебрежение основной фабулой схождения в Ад необъяснимо. Где пророчества Данте на перспективу?

Для решения этого вопроса мне нужно найти истинную дату написания Комедии.

Думаю, что дата – 1299 год, применена в этом случае Данте не случайно, а сознательно, как и необъявленная дата Троянской Войны слепым Гомером и современником Цезаря и Августа – Вергилием.

Датировка времени написания Комедии Данте Алигьери:

Каким образом можно записать историческую дату, не прибегая к помощи чисел? Существует только один независимый способ, изложенный мною выше, в стихотворном предупреждении читателю. Для записи исторической даты можно использовать описание расположения видимых на звёздном небе планет, включая Солнце и Луну по созвездиям Зодиака на дату наблюдения (Гороскоп).

Есть ли такое расположение планет или Гороскоп в Комедии, а если есть, почему его до сих пор никто не обнаружил и не вычислил? Планеты древности – все, кроме Меркурия, упоминаются в Комедии под своими именами, другие указания на них можно восстановить по контексту. На каждом из этих указаний я остановлюсь в своё время. Для вычисления Гороскопа Данте я сначала приведу только те указания, которые связывают положение планет относительно созвездий, и указания на время года и фазу Луны. И первое указание присутствует в следующих терцинах:

Temp'era dal principio del mattino,

e «l sol montava «n sù con quelle stelle

ch'eran con lui quando l'amor divino [39]

mosse di prima quelle cose belle;

sì ch'a bene sperar m'era cagione

di quella fiera a la gaetta pelle [42]

Был ранний час, и солнце в тверди ясной

Сопровождали те же звезды вновь,

Что в первый раз, когда их сонм прекрасный [39]

Божественная двинула Любовь.

Доверясь часу и поре счастливой,

Уже не так сжималась в сердце кровь [42]

Как говорит В. В. Маяковский:

Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают —

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – кто-то хочет, чтобы они были?

Значит – кто-то называет эти плевочки

жемчужиной?

И, надрываясь

в метелях полуденной пыли,

врывается к богу,

боится, что опоздал,

плачет,

целует ему жилистую руку,

просит —

чтоб обязательно была звезда! —

клянется —

не перенесет эту беззвездную муку!

А после

ходит тревожный,

но спокойный наружно.

Говорит кому-то:

«Ведь теперь тебе ничего?

Не страшно?

Да?!»

Послушайте!

Ведь, если звезды

зажигают —

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – это необходимо,

чтобы каждый Вечер

над крышами

загоралась хоть одна звезда?!

Данте указывает, что расположение Солнца среди звёзд было точно такое же, какое было, когда Божественная Любовь двинула прекрасный сонм звёзд в путь. Когда это было, сказано в Библии.

Обращаюсь к Евангелию от Матфея:

35 И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря:

36 Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе?

37Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим:

38 сия есть первая и наибольшая заповедь:

39 вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;

40 на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. (Мф. 22.92)

Новый Завет Любви впервые дал в своей Евангельской проповеди Иисус Христос. Своим Воплощением он двинул прекрасный сонм звёзд в путь, следовательно, действие Комедии начинается в одну из ночей после Рождества Христова, ведь «Счастливая пора» уже наступила. Солнце в созвездии Козерога, после Зимнего Солнцестояния, трогается в обратный путь. День начинает прибавляться, а ночь убывать. Светлый праздник Рождества Христова наполняет сердце каждого христианина Верой и отвагой, так как настал Счастливый час и Счастливая пора. «Днесь родился наш Спаситель» – звучит из широко раскрытых дверей всех христианских храмов.

Для определения даты начала действия необходимо определить, в каких созвездиях находятся остальные планеты.

При беглом прочтении текста, кажется, что поэт сообщает об этом очень немного. В третьей части Комедии, называемой Рай, где описывается вознесение Данте и Беатриче через все Небесные Сферы и планеты в Эмпирей, на первый взгляд, только планета Сатурн отнесена к определённому созвездию:

Мы на седьмое вознеслись сиянье,

Которое сейчас под жгучим Львом

С ним излучает слитное влиянье. Рай XXI, 13—15

Седьмое сиянье – планета Сатурн, находящаяся в созвездии Льва. Как часто это происходит?

Сатурн – самая медленная видимая невооруженным глазом планета Солнечной Системы, имеющая период обращения около 29,46 лет, возвращается в созвездие Льва один раз за это время. Каждое своё возвращение Сатурн пребывает в созвездии Льва более 2-х лет; за это время Солнце успевает возвратиться в начало года дважды, а то и трижды, что не даёт оснований для точной датировки Гороскопа. Три, а то и четыре раза в столетие наступает это событие. Для уточнения датировки Гороскопа, принимая расположение Сатурна на начало года, в созвездии Льва, займусь розыском положения остальных планет.

Данте тщательно спрятал свой Гороскоп от непосвященных, сохранив его для беспристрастных исследователей; для обнаружения и датировки его, мне потребовалось долгое тщательное и придирчивое расследование и путешествие по всему тексту. Главное было: признать наличие Гороскопа и возможность датировки с помощью него времени написания Комедии (и жизни Данте).

При внимательном прочтении, обнаруживаю, что в одном только месте поэт упоминает Марс в сочетании с определённым созвездием:

Вот этот пламень, должной чередою

Пятьсот и пятьдесят и тридцать крат

Зажегся вновь под Львиною пятою. Рай XVI, 37—39

Этот пламень – по тексту Комедии – планета Марс, который, с периодом обращения около 1,88 лет, пролетает каждое созвездие Зодиака в среднем, менее чем за 2 месяца. Пока Сатурн находится в созвездии Льва, Марс обязательно там побывает, только в разное время года, но не каждый год.

Следующая планета – Юпитер, с периодом обращения около 11,86 лет, больше одного года в каждом созвездии Зодиака не задерживается. Прямого указания на его положение в каком-либо созвездии, на первый взгляд, не видно. В одном только месте указано расположение Юпитера между Сатурном (отцом) и Марсом (сыном) :

Я созерцал смягченное горенье

Юпитера меж сыном и отцом.

Мне уяснилось их перемещенье. ай XXIII, 145—147

Более чёткого указания на положение Юпитера Данте не приводит и, как оказывается, более чёткие указания не нужны. Помещая Сатурн и Марс в созвездие Льва, я понимаю, что и Юпитер находится в том же созвездии. Такое редкое, можно сказать, исключительное сочетание планет является вполне определённым указанием для Гороскопа. Я вижу парад планет, в котором три внешние планеты Солнечной Системы выстраиваются в прямую линию.

Главный вопрос: – «Достаточно ли вышеприведенных указаний для датирования Комедии?»

Определю вероятность повторения подобного сочетания трёх внешних планет в Зодиакальном созвездии Льва, в начале года (январе месяце).

Принимая положения Солнца и Земли неизменными на начало января, определяю вероятность попадания внешних планет в этот период в созвездие Льва. Вероятность расположения каждой внешней планеты в любом созвездии Зодиака равна 1/12. За один месяц ни одна из планет не покинет своё созвездие. Таким образом, для трёх внешних планет, вероятность их расположения в заданном созвездии Зодиака в указанное время года равна 1/12^3 = 1/ 1728.

Повторение подобного сочетания трёх внешних планет в определённый период года возможно не ранее, чем через 1728 лет. Для датировки Комедии этого вполне достаточно, учитывая, что от 1299 года до 2012 года, когда я пишу эти строки, прошло всего 713 лет.

Данте указывает и положение Луны на момент, когда он отправляется в путь вслед за Вергилием. Это:

От жизни той меня мой вождь воззвал,

На днях, когда над нами округленной

Была (и я на солнце указал)

Сестра того. Чист. XXIII, 118—121

Сестра Солнца (Аполлона) – Луна (Диана).

Согласно мифологического предания, близнецы Солнце и Луна были рождены Латоной – женой Гиперийона. Согласно другой мифологической версии, у Зевса и Латоны (Лето) были близнецы – Феб – Аполлон (Солнце) и Диана – Артемида (Луна).

Поэт сообщает о наступлении периода полной Луны. Это указание, наравне с другими многочисленными астрономическими указаниями, приведенными в Комедии, я пока не беру во внимание, чтобы не затруднять расчётов. Данте упоминает Луну в Комедии достаточно часто, отсчитывая время своего путешествия её фазами. Каждое из этих указаний я подробно рассмотрю по ходу анализа текста, а для того, чтобы определить дату начала событий, описанных в ней, найденных астрономических данных вполне достаточно.

Сегодня посмотреть на расположение планет по созвездиям на определённую дату несложно. Обратившись к Интернету, вызываю Карту Звёздного Неба и задаю года, в которые Сатурн находился в созвездии Льва, найдя сначала первое положение его в созвездии Льва после 1690 года (после выхода в свет Звёздного Атласа Яна Гевелия, в котором появилось созвездие Рысь), потом пошагово прибавляя к этой дате 29,5 лет. Если это не даст результата, вернусь к поиску подобного сочетания планет в период с 1200 до 1690 года.

Данте в 1299 году не мог видеть Сатурн в созвездии Льва, который в это время переходил из созвездия Близнецы в созвездие Рака. Юпитер весь 1299 год «проплавал» в созвездии Рыб. Только Марс в 1299 году «пролетел» созвездие Льва в июле месяце. Сатурн вошёл в созвездие Льва в конце 1300 года, где к нему присоединился Марс с 1 декабря, который вернулся «попятным движением» в созвездие Рака на четыре месяца, затем воссоединился с Сатурном в созвездии Льва в июне 1301 года и покинул его в июле того же года. Юпитер в 1300– 1301 годах продолжал неспешный переход из созвездия Рыб в созвездие Овна.

Сатурн каждый раз находится в созвездии Льва более двух лет; проверке подлежат и соседние года. Дата должна соответствовать Рождеству Христову, которое отмечается по Католическому календарю – 25 декабря, а по Православному – 7 января; проверяю обе эти даты. Заодно определю, каким календарём пользуется Данте, ведь в XIII веке, пользовались исключительно Юлианским календарём.

Идти придётся недолго. Не найдя Марса и Юпитера в указанное время в созвездии Льва в 1713—1714 годах, когда там находился Сатурн, двигаюсь дальше.

В следующем случае нахождения Сатурна в созвездии Льва, вижу, что все три указанные внешние планеты собрались плотной группой в этом созвездии Зодиака. Более того, они там находятся длительное время, с конца 1742 года до середины 1743 года, синхронно выписывая в этом созвездии петли «попятного движения». «Попятное движение» – видимое с Земли движение планет в обратную сторону, относительно созвездий Зодиака, связанное с прохождением Земли, как более быстрой планеты, между ними и Солнцем. Размер петли «попятного движения» наибольший у Марса, как находящегося ближе всех от Земли, наименьший у Сатурна, находящегося дальше остальных внешних планет. При этом планеты меняются друг с другом местами и соединяются одна с другой. В этом перемещении есть длительный период, когда Юпитер находится «между сыном и отцом», попав в промежуток между Марсом и Сатурном. Становится понятен смысл указания Данте: – «Мне уяснилось их перемещенье». «Попятное движение» планет в Гелиоцентрической системе мироздания ярчайшим образом иллюстрирует их истинное движение вокруг Солнца.

Привожу выборку движения трёх внешних планет и Луны за указанный период 1742– 1743 года:

1 августа 1742 года Юпитер догнал Сатурн на границе созвездия Льва. Меркурий, Луна и Солнце в созвездии Рака, Марс и Венера на границе созвездий Тельца и Близнецов, в утренней видимости.

19 ноября 1742 года Марс вошёл в созвездие Льва, с ним соединяется Луна. 4 планеты в созвездии Льва в отличной видимости.

18 декабря 1742 года Марс соединяется с Сатурном, в присутствии Луны и Юпитера в созвездии Льва.

8 января 1743 года Марс продолжает соединение с Сатурном в созвездии Льва, при находящемся рядом с ними Юпитере. Луна входит в фазу полнолуния в созвездии Близнецы (полнолуние наступит рядом, в созвездии Рака, противоположном созвездию Козерога) [Рис. А. I. 4]. Я вижу полное соответствие положения планет Гороскопу. Данте, ассоциирующий себя с созвездием Близнецы, абсолютно точно указывает, что в эту ночь Луна была над ним округленной (не полной).

26 января 1743 года происходит соединение Солнца, Луны, Меркурия и Венеры на границе созвездия Козерога. Марс, Юпитер и Сатурн в созвездии Льва.

1 февраля 1743 года планеты начинают «попятное движение». Марс выходит из-за Сатурна, двигаясь «попятно» по созвездию Льва в сторону созвездия Рака, Юпитер начинает «попятно» приближаться к Сатурну. Сатурн медленно «пятится» назад.

9 марта 1743 года Марс почти на границе созвездия Льва, в соединении с Луной в полнолунии.

1 апреля 1743 года Луна соединяется с Марсом на границе созвездий Льва и Рака. Юпитер приближается к Сатурну в созвездии Льва. Венера появляется в Рыбах в вечерней видимости.

2 мая 1743 года заканчивается период движения планет «попятным движением» Марс снова движется к Сатурну, соединенному с Луной.

17 мая 1743 года Марс повторно соединяется с Сатурном в созвездии Льва.

31 мая 1743 года Марс соединяется с Юпитером в созвездии Льва, в присутствии Сатурна и Луны.

10 июня 1743 года Марс переходит Юпитер; теперь Юпитер находится между Марсом и Сатурном в созвездии Льва, как и указано в Комедии [Рис. А. 1.5]. Это положение крайне важно для датировки. Данте и Вергилий находятся в пути больше пяти месяцев.

27 июня 1743 года Марс, Юпитер, Сатурн и Луна в созвездии Льва. Венера уже в созвездии Рака, в вечерней видимости, приближается к созвездию Льва.

На Звёздном Небе происходит крайне редкое событие, описанное Данте: планета Марс присутствует в созвездии Льва целых семь месяцев, выписывая в нём петлю «попятного движения». И всё это время в созвездии Льва находятся планеты Сатурн и Юпитер, также выписывающие по нему петли.

Данте просто описал положение планет на Звёздном Небе, глядя на него во время своего путешествия по Земле; бежать приходилось по ночам, каждую ночь эти три яркие планеты глядели на него с небес; выдумывать ему было нечего. Он прекрасно понимал: по этим указаниям можно восстановить время действия.

Дальнейшее рассмотрение событий Комедии я буду вести, начиная с 8– 9 января 1743 года. На всякий случай, я проверил и остальные 16 случаев нахождения Сатурна в начале года в созвездии Льва, с 1200 по 1713 годы, но соединения не только трёх, но и двух внешних планет в созвездии Льва в указанное время, больше не обнаружил. Проверка показала, что предыдущее соединение трёх планет в созвездии Льва случилось в июле 1126 года, а последующее, не столь тесное соединение, в сентябре 1861 года в лучах присутствующего в том же созвездии Солнца.

Замысел Комедии стал в точности повторять замысел трагедии «Энеида» Вергилия.

В ней Данте, поэт XVIII века отправился на 444 года назад,спустился в Ад и Чистилище и стал «пророчествовать» ход истории, да не только от своего имени, но и с мощной поддержкой великого Вергилия, который знал в этом деле толк.

Вергилий, поэт I века до н. э., отправил царя Энея в трагедии «Энеида» в горящую Трою, и напророчил ему славное будущее основателя рода Римских императоров более чем на тысячелетие вперёд.

Гомер, поэт VIII века до н. э., «отправляется» на 444 года назад, в XIII – XII век до н. э., чтобы описать Троянскую Войну. Вергилий «отправляется» назад на 1200 с лишним лет, чтобы также описать Троянскую Войну. Да и другие поэты, современники Гомера и Вергилия, такие, как Гесиод, Гораций, Овидий, дружно описывают ту же Троянскую Войну и деяния Олимпийских Богов, как будто за эти 1200—1300 лет больше не случилось ничего, достойного их внимания.

Попробуй, дорогой мой Читатель, взять и написать поэму о времени, отстоящем от тебя на 1200 лет. Для поэта, живущего в 2012 году, это будет 812 год. Загляни в Интернет, и увидишь, что это время относится к «тёмным средним векам» и практически никакой информации о тех временах не найти.

Попробуй «отправиться» в 1568 год, отстоящий от тебя «всего» за 444 года, и попадёшь во времена Иоанна VI Васильевича Грозного, берущего Казань. Можно ли, пользуясь доступными (и даже недоступными!) историческими источниками, написать эпическую поэму об этом деянии, перечислив не только земли и города, но и полководцев и героев той войны?

Представь себе поэта Овидия, не имеющего не то, что доступа в Интернет, но даже печатного слова и создающего гигантский свой труд: – «Метаморфозы» о деяниях Олимпийских Богов и Троянской Войне, происшедшей за 1200—1300 лет до него.

Я думаю, что дело здесь не в одной Любви великих поэтов древности к Олимпийским Богам и Троянской Войне, а в неправильном понимании нами хода истории, либо сути поэзии. А скорее: – и того, и другого. Свою задачу я вижу в том, чтобы разобраться в великой тайне Великих Поэтов. Но это тема другой книги.

Обнаруженный мною временной сдвиг в 444 года я буду именовать «сдвигом Данте». И даты жизни всех его современников, описанных в Комедии, естественно будет поправить на этот сдвиг, но проще будет мне найти его истинных современников из XVIII века.

А что делать с приведенной самим Данте датой – 1299 год? Ответ даёт Вергилий, который эту дату и дезавуирует:

Вождь голову понурил молчаливо.

«Тот, кто крюком, – сказал он наконец, —

[141] Хватает грешных, говорил нам лживо».

«Я не один в Болонье образец

Слыхал того, как бес ко злу привержен, —

[144] Промолвил брат. – Он всякой лжи отец». (Ад XXIV)

Вергилий говорит здесь о бесе, который раньше сказал поэтам:

Двенадцать сот и шестьдесят шесть лет

Вчера, на пять часов поздней, успело

[114] Протечь с тех пор, как здесь дороги нет. (Ад XXI)

Кажется, какая разница: – «В 1299 году Данте писал Комедию или в 1743 году?» Но представь себе события, прошедшие за эти 444 года. Не вдаваясь в перечень, который каждый любознательный Читатель сможет найти в Интернете, упомяну о главном:

В XIV веке было изобретено и сразу же применено на поле боя огнестрельное оружие, раз и навсегда изменившее ход боевых действий. И если Данте сейчас находится на театре военных действий, то ему грозят не копья и стрелы, как это могло быть в 1299 году, а ядра пушек и пули мушкетов, несущие смерть на значительном расстоянии в 1743 году.

Были ли более ранние упоминания Рыси, помещенной на небо в виде созвездия? Оказывается, были:

Мифология недвусмысленно указывает нам на автора названий всех созвездий Звёздного Неба, изображенных на гравюрах великого Альбрехта Дюрера – Олимпийского Бога Зевса-Громовержца (Юпитера). Перечитай мифы и ты увидишь, что все созвездия Звёздного Неба названы по участникам событий, отраженных в них. У Овидия можно найти и сюжет о помещении на Звёздное Небо созвездия Рысь, хотя локализация этого созвездия им не указана. А вот великий Ян Гевелий, размещая это созвездие на Звёздной Карте, явно пользовался «Метаморфозами» Овидия, откуда и взял название новому созвездию.

Над европейской землей и азийской высоко поднялся

Юноша. Вот он уже до скифских домчался пределов.

650 В Скифии царствовал Линк. Вошел он под царскую кровлю,

С чем и откуда пришел, про имя и родину спрошен, —

«Родина, – молвил, – моя – пресветлой твердыня Афины,

Имя же мне – Триптолем. Не на судне я прибыл, по водам,

Не на ногах по земле: мне открыты пути по эфиру.

655 Вот вам Цереры дары: по широким рассеяны нивам,

Пышные жатвы они принесут вам и добрую пищу».

Зависть почуял дикарь: быть хочет виновником дара

Сам. Триптолема приняв, как гостя, на спящего крепко

Он нападает с мечом. Но, грудь пронзить уж готовый,

660 Был он Церерою в рысь обращен. И священною парой

Править по небу вспять Мопсопийцу богиня велела.

(Метам. Книга V)

Данте мог пользоваться этим текстом Овидия, при помещении на небо созвездия Рысь, но сути дела и датировки событий это уже не меняет.

l'ora del tempo e la dolce stagione;

ma non sì che paura non mi desse

la vista che m'apparve d'un leone. [45]

Questi parea che contra me venisse

con la test'alta e con rabbiosa fame,

sì che parea che l'aere ne tremesse. [48]

При виде зверя с шерстью прихотливой;

Но, ужасом опять его стесня,

Навстречу вышел лев с подъятой гривой. [45]

Он наступал как будто на меня,

От голода рыча освирепело

И самый воздух страхом цепеня. [48]

Созвездие Рысь занимает подобающее ей место на Звёздном Небе. Данте, который следует Звёздному Атласу Яна Гевелия или более позднему, вдохновленный Рождеством Спасителя, уже её не боится.

Прямо перед ним из-за горизонта выходит созвездие Лев [Рис. А. I. 6], при виде которого его сердце опять стесняется ужасом. Тем более что Лев выходит «с подъятой гривой». Может быть, подъятой гривой поэт называет расположенное над созвездием Льва созвездие Волосы Вероники, а, может быть, указывает, что в созвездии Льва присутствуют в тесном соединении две грозные планеты: Марс – планета Войны и Сатурн – планета Смерти. Планета Юпитер восходит чуть позже.

Лев наступает на него, поднимаясь в полный рост над горизонтом. Это созвездие вплотную соединяется с созвездием Рысь, не оставляя Данте шансов найти путь на небо. Студёное зимнее небо звенит, как бы сопровождая Льва рыком и цепеня страхом неподвижный морозный воздух.

Ed una lupa, che di tutte brame

sembiava carca ne la sua magrezza,

e molte genti fé già viver grame, [51]

questa mi porse tanto di gravezza

con la paura ch'uscia di sua vista,

ch'io perdei la speranza de l'altezza. [54]

И с ним волчица, чье худое тело,

Казалось, все алчбы в себе несет;

Немало душ из-за нее скорбело. [51]

Меня сковал такой тяжелый гнет,

Перед ее стремящим ужас взглядом,

Что я утратил чаянье высот. [54]

В довершение ужаса, вслед за созвездием Лев, над горизонтом появляется ещё одно зловещее созвездие – Волк или Зверь [Рис. А. I. 7], как его называл Арат Солийский в своём произведении «Арат о созвездиях». Поэт называет его Волчицей.

Я задаюсь вопросом: – «В каком направлении двигался Данте, подойдя к небосводу вплотную?».

На этот вопрос получить ответ несложно, взглянув в Атлас Звёздного Неба Яна Гевелия. Созвездия Рыси и Льва вплотную соединяются с созвездием Рака, за которым следует созвездие Близнецы. И это очень знаменательно: Данте ассоциирует себя именно с Зодиакальным созвездием Близнецы, как он сам говорит в Комедии:

И быстроту свою, и свой объём

Все семеро представили мне сами,

И как у всех – уединенный дом. [150]

С нетленными вращаясь Близнецами,

Клочок, родящий в нас такой раздор,

Я видел весь, с горами и реками.

Потом опять взглянул в прекрасный взор. [154]

Рай, песнь XXII

Солнце зашло на Западе, сопровождаемое созвездием Козерога; на Востоке над горизонтом появляется противолежащее ему созвездие Рака. Поэт движется прямо на Восток, подойдя к созвездию Рака и пытаясь взойти на Звёздное Небо в районе него. По левую руку от Данте у горизонта легло созвездие Рысь, отрезав путь на Север, в сторону континентальной Европы. После Рака появляется огромный Лев, отрезая путь на Восток. В довершение всего, в полночь на Юге появляется зловещее созвездие Волк, отрезая путь на Юг. Назад дороги также нет, так как с Запада гремит война.

Зная время и место действия, определяю, о какой войне идёт речь. Это – война за Австрийское наследство 1740—1748 годов.

Из академической статьи:

Причина войны – престолонаследие, а точнее, Прагматическая санкция 1713 года.

Прагматическая санкция – закон о престолонаследии, принятый императором Священной Римской империи германской нации Карлом VI, 19 апреля 1713 года, ввиду отсутствия и у императора, и у его умершего брата, императора Иосифа I наследников-сыновей. Согласно этому закону устанавливался порядок, по которому престол в случае отсутствия у императора сыновей переходил к его будущим дочерям (в случае прекращения их потомства – к дочерям его уже умершего старшего брата императора Иосифа I и их мужскому и женскому потомству по праву первородства. Санкция также гарантировала нераздельность наследственных земель Габсбургов (это была огромная территория Священной Римской империи германской нации).

Пока Карл VI оставался бездетным, наследницей престола была старшая дочь Иосифа I Мария Жозефа, за ней – её младшая сестра Мария Амалия. После того как обе они были выданы замуж и отказались от претензий на земли дяди, право наследования престола перешло к его старшей дочери – Марии-Терезии. В 1720—1724 годах Прагматическая санкция была признана сословными сеймами Империи. Текст санкции был опубликован 6 декабря 1724 года. Санкция сначала была признана почти всеми монархиями Европы, в частности:

Испанией (1725 год)

Россией (1726 год)

Бранденбургом (1727 год)

Голландией и Англией (1731 год)

Данией и Ганновером (1732 год)

Саксонией и Францией (1735 год)

Санкция не была признана Баварией, наследник престола которой – Карл Альбрехт – был женат на Марии Амалии.

После смерти Карла VI в 1740 году права его дочери – Марии-Терезии на престол были оспорены, что привело к Войне за Австрийское наследство 1740—1748 годов.

Прусский король Фридрих II Великий заявил права своего дома на силезские герцогства Лигниц, Волау, Бриг и Егерндорф, и в декабре 1740 года вступил в Силезию. Курфюрст баварский Карл-Альбрехт протестовал против восшествия на престол Марии Терезии и в качестве потомка дочери императора Фердинанда I, Анны, опираясь на наследственный договор 1546 года, заявлял притязания на всё Габсбургское наследие.

Притязания были и со стороны Испании, которая основывалась на старинных наследственных договорах между австрийскими и испанскими линиями Габсбургского дома. С тем же выступил и курфюрст саксонский Август II, женатый на старшей дочери Иосифа I – Марии Жозефе. Франция также захотела воспользоваться положением вещей, чтобы разрушить австрийскую монархию. К союзу, который она заключила с Баварией, примкнули Пруссия и Саксония. К участию в военных действиях были привлечены и другие государства, в том числе короли неаполитанский и сардинский, курфюрсты пфальцский и кёльнский.

На территории северной Италии действовало испано-неаполитанское войско. Здесь необходимо отметить, что до смерти французского короля Людовика XIV в 1714 году, Испания также входила в его монархию. После 1714 года, когда на французский трон вступил малолетний Людовик XV, испанская корона досталась его близкому родственнику Филиппу V. Но это никоим образом не означает, что Испания отделилась от Франции. Наоборот, обе эти страны мыслились единым могущественнейшим государством Европы. И за спиной испано-неаполитанского войска стояла Франция, претендующая на львиную долю Италии.

В то же время, территории северной Италии, на которую претендовала испанская корона, до 1714 года ей же и принадлежала, и была отторгнута по Утрехтскому мирному договору, увенчавшему войну за испанское наследство 1711—1714 годов.

По этому договору Филипп был признан королём Филиппом V Испанским, однако он отказался от права наследования французского престола, тем самым разорвав союз королевских родов Франции и Испании. Он сохранил за Испанией её заокеанские владения, однако Испанские Нидерланды, Неаполь, Милан, Президи и Сардиния отошли к Австрии; Австрия также получила Мантую после пресечения там в 1708 году профранцузской Гонзага-Неверской династии; Сицилия, Монферрат и западная часть герцогства Миланского были присоединены к Савойе, Верхний Гелдерн – к Пруссии; Гибралтар и остров Минорка – к Великобритании. Британцы также добились права монопольной торговли рабами в испанских колониях в Америке («асьенто»).

Наконец и Россия в войне за австрийское наследство встала на сторону Австрии (2 июня 1747 года), и русское вспомогательное войско двинулось через Германию к Рейну. Это заставило Францию искать мира.

Война закончилась Аахенским миром 1748 года, который гарантировал Марии-Терезии право на престол Священной Римской империи германской нации. Прагматическая санкция вошла в состав основных законов австрийской монархии. Всюду был восстановлен тот же порядок владения землями, что существовал и до войны; но Австрия должна была уступить герцогства Парму, Пьяченцу и Гуасталлу инфанту дону Филиппу Испанскому. Взамен того Прагматическая санкция была положительным образом гарантирована.

Чтобы полнее понимать политическую обстановку начала войны за Австрийское наследство, нужно упомянуть о том, что в самом её начале произошла смена на папском троне. После папы Климента XII (Лоренцо Корсини 1730– 1740 годы понтификата), на трон заступил папа Бенедикт XIV (Просперо Ламбертини), который будет понтификом с 1740 по 1758 годы. Именно с 1740 года начинается полоса бедствий для Данте, превратившая его в беглеца войны за Австрийское наследство.

E qual è quei che volontieri acquista,

e giugne «l tempo che perder lo face,

che «n tutt'i suoi pensier piange e s'attrista; [57]

tal mi fece la bestia sanza pace,

che, venendomi «ncontro, a poco a poco

mi ripigneva là dove «l sol tace. [60]

И как скупец, копивший клад за кладом,

Когда приблизится пора утрат,

Скорбит и плачет по былым отрадам, [57]

Так был и я смятением объят,

За шагом шаг волчицей неуемной

Туда теснимый, где лучи молчат. [60]

Поэт, видя, что все подступы к восхождению на Звёздное Небо перекрыты грозными зверями, окончательно теряет присутствие духа и готов отказаться от своего предприятия. Особенно его пугает Волчица – созвездие Волк. Находясь перед созвездием Рака, он делает то же, что и этот зверь в минуту опасности – пятится назад.

Он скорбит и плачет о том, что предпринятый им опасный путь к спасению, находится под угрозой, хотя он сделал для этого уже так много. Предвидя утрату своих приобретений, скопленных великим трудом, он приходит в полное отчаяние.

Понимая, что поэт находится при этом на Звёздном Небе лишь аллегорически, я вижу, что он попал в сложный и смертельно опасный переплёт войны. Комментаторы отмечают, что заочно Данте уже приговорён к сожжению. А кто иной, как не папа, мог санкционировать эту меру? Очевидно, как престолонаследник и политическая фигура – поэт не устраивает основные конфликтующие стороны. Единственный выход для него – бегство.

Mentre ch'i» rovinava in basso loco,

dinanzi a li occhi mi si fu offerto

chi per lungo silenzio parea fioco. [63]

Quando vidi costui nel gran diserto,

«Miserere di me», gridai a lui,

«qual che tu sii, od ombra od omo certo!» [66]

Пока к долине я свергался темной,

Какой-то муж явился предо мной,

От долгого безмолвья словно томный. [63]

Его узрев среди пустыни той:

«Спаси, – воззвал я голосом унылым, —

Будь призрак ты, будь человек живой!» [66]

Шаг за шагом, теснимый Волчицей, объятый смятением, он отступает обратно, к «тёмной долине», откуда пришёл, к грозящей опасности быть настигнутым погоней.

В это время перед отступающим Данте вдруг возникает какой-то муж: – «От долгого безмолвья будто томный». Чтобы понять, что это за созвездие, обращаюсь к Арату Солийскому и его великому произведению:– «Арат о созвездиях» :

65 Образ мужа близ них, истомленного тяжким страданьем.

Имя неведомо нам, ни скорбных страданий причина.

Вот, на правое встав колено, молитвенным жестом

Руки воздел высоко, к богам простирая ладони.

Левой стопою главу попирает ужасного Змея.

70 Круто вздымается тело усталого мужа, а ниже

Ясно священным огнем горит Ариадны Корона:

Почестью этою Вакх наградил ее в память о браке.

Подле спины блистает Венец. Где ж темя вздымает

Жалкий обличием муж, преклонивший устало колена,

75 Там – Змеедержец.

Истомленный тяжким страданьем муж у Арата – созвездие Геркулес. [Рис. А. I. 8]. Муж, встреченный Данте, также истомлён долгим молчанием. Поэт получает достойную помощь на Звёздном Небе в лице мощного Геркулеса, который, в одном из своих подвигов, спускался в Ад и вышел оттуда живым, выведя с собой трёхглавого пса Цербера, стража Ада.

Геркулес или Геракл или Алкид, как называют этот персонаж в Мифах Древней Греции – сын Верховного Олимпийского Бога Зевса и смертной женщины Алкмены, принадлежит к первому поколению Богов и героев, рожденному Зевсом (Юпитером). Участвовал в плавании Аргонавтов, на первом в мире корабле Арго, вместе с другими Аргонавтами, среди которых был и сын Зевса от Леды – бессмертный Бог Диоскур Полидевкт, а также ряд сыновей брата Зевса – Посейдона, такие, как Навплий, Евфем, Анкей, Эргин, Нелей, а также внуки Зевса – сыновья Гермеса (Меркурия) – Еврит, Эхион, Эфалид, Автолик, сыновья Ареса (Марса) – Кикн, Аскалаф, Иалмен, сын Аполлона (Солнца) – Идмон. Даже не перечисляя остальных Аргонавтов (а их там больше ста), видно, что компания подобралась достойнейшая.

Увидев человеческий образ среди пустыни Звёздного Неба, полной страшными дикими зверями, Данте взмолился к нему упавшим голосом: – «Помилуй меня, будь ты призрак или живой человек».

Опускаясь с небес на Землю, я вижу, что поэта встречает здесь посланный ему навстречу агент – аналогом которого сегодня можно назвать Джеймса Бонда – агента 007, специалист по тайным операциям, задача которого – спасти поэта и отвести в безопасное место.

Rispuosemi: «Non omo, omo già fui,

e li parenti miei furon lombardi,

mantoani per patrïa ambedui. [69]

Nacqui sub Julio, ancor che fosse tardi,

e vissi a Roma sotto «l buono Augusto

nel tempo de li dèi falsi e bugiardi. [72]

Он отвечал: «Не человек; я был им;

Я от ломбардцев низвожу мой род,

И Мантуя была их краем милым. [69]

Рожден sub Julio, хоть в поздний год,

Я в Риме жил под Августовой сенью,

Когда еще кумиры чтил народ. [72]

Призрак сообщает Данте, что он ломбардец, родом из Мантуи, рожден в последние годы правления Юлия (Кая Юлия Цезаря – великого императора Рима, убитого в 44 году до н. э.), а жил под сенью правления его последователя – императора Рима Августа (27 год до н. э. – 14 год н. э.). Это было ещё до почитания Христа: – «Когда ещё кумиры чтил народ», в языческие времена, когда почитали Олимпийского Бога Юпитера (Зевса), его жену – сестру Юнону (Геру) и других Олимпийских Богов. Интересно отметить, что сын Зевса – Геркулес (Алкид) совершал подвиги, исполняя повеления царя Авгия. Один из его двенадцати подвигов так и назывался: – «Очистка Авгиевых конюшен». Случайно ли это практически полное совпадение двух царских имён? Но это тема другой книги.

Poeta fui, e cantai di quel giusto

figliuol d'Anchise che venne di Troia,

poi che «l superbo Ilïón fu combusto. [75]

Ma tu perché ritorni a tanta noia?

perché non sali il dilettoso monte

ch» è principio e cagion di tutta gioia?» [78]

Я был поэт и вверил песнопенью,

Как сын Анхиза отплыл на закат

От гордой Трои, преданной сожженью. [75]

Но что же к муке ты спешишь назад?

Что не восходишь к выси озаренной,

Началу и причине всех отрад?» [78]

Призрак был поэтом и написал о бегстве сына Анхиза – царя Энея на закат из гордой Трои, преданной сожженью. В итальянском варианте текста использованы оба имени города: Троя и Илион, причём Эней с отцом Анхизом, захватившим с собой «священные пенаты», женой Энея – Креусой и их сыном – Асканием Юлом, отплывают из Трои, в то время, как сожжён был Илион. О пожаре Трои он не сообщает ничего. Может быть, это были два разных города?

Эней – сын царя Анхиза из рода дарданских царей и Венеры (Афродиты) – дочери Зевса. Таким образом, Эней – внук Зевса по материнской линии и племянник Геркулеса.

«Or se» tu quel Virgilio e quella fonte

che spandi di parlar sì largo fiume?»,

rispuos'io lui con vergognosa fronte. [81]

«O de li altri poeti onore e lume,

vagliami «l lungo studio e «l grande amore

che m'ha fatto cercar lo tuo volume. [84]

Tu se“ lo mio maestro e „l mio autore;

tu se» solo colui da cu» io tolsi

lo bello stilo che m'ha fatto onore. [87]

Vedi la bestia per cu» io mi volsi;

aiutami da lei, famoso saggio,

ch'ella mi fa tremar le vene e i polsi». [90]

«Так ты Вергилий, ты родник бездонный,

Откуда песни миру потекли? —

Ответил я, склоняя лик смущенный. – [81]

О честь и светоч всех певцов земли,

Уважь любовь и труд неутомимый,

Что в свиток твой мне вникнуть помогли! [84]

Ты мой учитель, мой пример любимый;

Лишь ты один в наследье мне вручил

Прекрасный слог, везде превозносимый. [87]

Смотри, как этот зверь меня стеснил!

О вещий муж, приди мне на подмогу,

Я трепещу до сокровенных жил!» [90]

Данте узнаёт своего собеседника и переходит снова к прямой речи, склоняя смущенный взор перед ним, изумлённо восклицая: – «Так ты Вергилий!», называя его бездонным родником, откуда потекли песни миру.

«Какой-то муж» – Публий Вергилий Марон (70– 19 годы до н. э.), знаменитый римский поэт, автор трагедии «Энеида», родившийся в Мантуанской области, в местечке Андес, ныне Пьетола.

Отмечу, что он жил во время правления императора Рима Кая Юлия Цезаря 26 лет (70– 44 = 26), а во время правления Октавиана Августа – 25 лет (44– 19 = 25), из которых Август был первым консулом 17 лет с 44 по 27 год до н. э., а императором всего 8 лет, начиная с 27 года до н. э. С моей точки зрения, указание призрака на то, что он был рожден при Юлии Цезаре «в поздний год», рождает некоторый анахронизм, так как на время убийства Цезаря ему исполнилось уже 26 лет.

Что общего есть у него и Геркулеса? Он, как и Геркулес также имел отношение к схождению в Ад. Правда, Вергилий отправил туда в трагедии «Энеида» троянского царя Энея, но при этом в Аду сам Эней лично от тени своего отца Анхиза узнал о славном будущем своего рода и Великого Рима, основать и править которым суждено его потомкам, начиная от Ромула и Рема, вплоть до Кая Юлия Цезаря и Августа, а затем Эней, как и Геркулес, вышел из Ада живым. Сам Вергилий, живший при Цезаре и Августе, не был пророком, но сделал пророком тень Анхиза, пребывавшего после смерти в Аду.

Данте смиренно и почтительно обращается к нему, как к «чести и светочу всех певцов земли», прося принять свою любовь и неутомимый труд, который понадобился ему, чтобы тщательно вникнуть и изучить «свиток» Вергилия – «Энеиду».

Он называет Вергилия своим учителем, а себя – смиренным учеником и просит придти на подмогу, так как Волчица окончательно стеснила его и изгоняет с неба.

«A te convien tenere altro vïaggio»,

rispuose, poi che lagrimar mi vide,

«se vuo» campar d'esto loco selvaggio; [93]

ché questa bestia, per la qual tu gride,

non lascia altrui passar per la sua via,

ma tanto lo «mpedisce che l'uccide; [96]

e ha natura sì malvagia e ria,

che mai non empie la bramosa voglia,

e dopo «l pasto ha più fame che pria. [99]

«Ты должен выбрать новую дорогу, —

Он отвечал мне, увидав мой страх, —

И к дикому не возвращаться логу; [93]

Волчица, от которой ты в слезах,

Всех восходящих гонит, утесняя,

И убивает на своих путях; [96]

Она такая лютая и злая,

Что ненасытно будет голодна,

Вслед за едой еще сильней алкая. [99]

Вергилий советует ему выбрать новую дорогу и не возвращаться обратно в «тёмную долину».

Созвездие Волк – сообщает он – самое Южное созвездие, которое мы видим на Звёздном Небе. Остальные, более Южные созвездия, оно не выпускает на наш небосвод, а гонит, утесняет и убивает. По этой причине мы не можем, находясь в Северном полушарии, увидеть всех созвездий Звёздного Неба.

Molti son li animali a cui s'ammoglia,

e più saranno ancora, infin che «l veltro

verrà, che la farà morir con doglia. [102]

Questi non ciberà terra né peltro,

ma sapïenza, amore e virtute,

e sua nazion sarà tra feltro e feltro. [105]

Di quella umile Italia fia salute,

per cui morì la vergine Cammilla,

Eurialo e Turno e Niso di ferute. [108]

Questi la caccerà per ogne villa,

fin che l'avrà rimessa ne lo «nferno,

là onde «nvidia prima dipartilla. [111]

Со всяческою тварью случена,

Она премногих соблазнит, но славный

Нагрянет Пес, и кончится она. [102]

Не прах земной и не металл двусплавный,

А честь, любовь и мудрость он вкусит,

Меж войлоком и войлоком державный. [105]

Италии он будет верный щит,

Той, для которой умерла Камилла,

И Эвриал, и Турн, и Нис убит. [108]

Свой бег волчица где бы ни стремила,

Ее, нагнав, он заточит в Аду,

Откуда зависть хищницу взманила. [111]

Камилла, предводительница вольсков (Эн., VII, 803—817, XI, 532—831), и Турн, вождь рутулов (Эн., XII, 887—952), пали, обороняя Италию от троянцев, а троянские юноши Huс и Эвриал (Эн., IX, 176—449) погибли в борьбе против рутулов, ради завоевания земли, на которой Энею суждено было стать родоначальником Римской державы.

Вергилий пророчествует только о судьбе Волчицы и Пса, не затрагивая судеб ни Рыси, ни Льва. Волчица случена со всяческою тварью – обычно изображается как Волк, пронзенный копьём Кентавра. Когда на небосвод выходит созвездие Большой Пёс со своей ярчайшей звездой – Сириусом, созвездие Волк опускается за горизонт – в Ад.

Где бы не находилось созвездие Волк, противостоящее ему созвездие Большой Пёс [Рис. А. I. 9], ежедневно выходя на небосвод, «загоняет» его за горизонт. Кульминация этого процесса наступает, когда Сириус сияет от вечерней до утренней зари (tra feltro e feltro). Тогда он загоняет Волка в Ад надолго. Сравнение зари с войлоком, который гасит звёзды – типичный поэтический приём. Войлочной кошмой до сих пор тушат загорания на производстве.

Он называет Большого Пса щитом Италии, которую он изображал в Энеиде, где и действуют его персонажи: Камилла, Эвриал, Нис, Турн.

Ond'io per lo tuo me» penso e discerno

che tu mi segui, e io sarò tua guida,

e trarrotti di qui per loco etterno; [114]

ove udirai le disperate strida,

vedrai li antichi spiriti dolenti,

ch'a la seconda morte ciascun grida; [117]

e vederai color che son contenti

nel foco, perché speran di venire

quando che sia a le beate genti. [120]

A le quai poi se tu vorrai salire,

anima fia a ciò più di me degna:

con lei ti lascerò nel mio partire; [123]

И я тебе скажу в свою чреду:

Иди за мной, и в вечные селенья

Из этих мест тебя я приведу, [114]

И ты услышишь вопли исступленья

И древних духов, бедствующих там,

О новой смерти тщетные моленья; [117]

Потом увидишь тех, кто чужд скорбям

Среди огня, в надежде приобщиться

Когда-нибудь к блаженным племенам. [120]

Но если выше ты захочешь взвиться,

Тебя душа достойнейшая ждет:

С ней ты пойдешь, а мы должны проститься; [123]

Он говорит, что проведёт Данте в вечные селения через все круги Ада и Чистилища. Но, если тот пожелает после этого пройти в круги Рая, то его ждёт достойнейшая душа, которая проводит его дальше, а сам Вергилий простится с ним.

ché quello imperador che là sù regna,

perch'i» fu» ribellante a la sua legge,

non vuol che «n sua città per me si vegna. [126]

In tutte parti impera e quivi regge;

quivi è la sua città e l'alto seggio:

oh felice colui cu» ivi elegge!» [129]

Царь горних высей, возбраняя вход

В свой город мне, врагу его устава,

Тех не впускает, кто со мной идет. [126]

Он всюду царь, но там его держава;

Там град его, и там его престол;

Блажен, кому открыта эта слава!» [129]

Он сообщает, что Царь горних высей – Иисус Христос не пускает его в свой город и не впускает тех, кто идёт с ним, однако самому Данте эта дорога и слава открыта.

E io a lui: «Poeta, io ti richeggio

per quello Dio che tu non conoscesti,

acciò ch'io fugga questo male e peggio, [132]

che tu mi meni là dov'or dicesti,

sì ch'io veggia la porta di san Pietro

e color cui tu fai cotanto mesti».

Allor si mosse, e io li tenni dietro. [136]

«О мой поэт, – ему я речь повел, —

Молю Творцом, чьей правды ты не ведал:

Чтоб я от зла и гибели ушел, [132]

Яви мне путь, о коем ты поведал,

Дай врат Петровых мне увидеть свет

И тех, кто душу вечной муке предал».

Он двинулся, и я ему вослед. [136]

Данте обращается к Вергилию, умоляя его Творцом – Богом-Спасителем, чьей правды тот не ведал. Так он, с одной стороны подтверждает, что Вергилий не был одним из иудеев, которым приписывается создание Ветхого Завета, с другой стороны, что он жил до Рождества Христова и не знал Нового Завета.

Это вызывает у меня недоумение. Кажется, как мог Вергилий, живший за 19 лет до рождества Христова, не знать ветхозаветных книг, переполненных, «пророчествами» о пришествии Христа? Моисей, как считается, жил в XV – XIII веке до н. э., Давид, написавший псалмы, жил за десять веков до него, да и другие Ветхозаветные «пророки» уже давно написали свои нетленные Богодухновенные книги. Обращая внимание, что он являлся практически современником Христа, стоит разобраться, в каких же Богов он верил.

В Энеиде Вергилий называет исключительно имена Олимпийских Богов, современников Троянской Войны и никаких иных: – Зевса-Громовержца, Афродиту или Венеру, которая является матерью царя Энея, бежавшего из горящей Трои и других Богов, имена которых ты сегодня можешь увидеть только в мифах. В Христианской библеистике никаких упоминаний об Олимпийских Богах и о Троянской Войне я не нахожу, как будто, с точки зрения Библии, их и не было.

Куда же делись Олимпийские Боги и Троянская Война, описанные у Гомера и Вергилия? Ведь за 19 лет до Рождества Христова, Вергилий очень обстоятельно описывает их деяния и подвиги. Более того, он производит род Римских кесарей, внедривших Христианство в Мир, непосредственно от Олимпийского Бога Зевса (Юпитера) – Громовержца.

Неожиданный, но точный ответ на этот вопрос я нахожу, обратившись к рукописным Житиям Святых, датированных переписчиком 1691 годом. В большом количестве Житий обращение Святых в христианство сопровождается оплёвыванием Богов, которым поклонялись их родители. А в некоторых из Житий называются и сами Боги – Олимпийские Боги, почитание которых продолжалось вплоть до широкого распространения Христианства, которое искоренило веру в них, как страшную и опасную ересь. А вместе с ними в область мифов ушла и Троянская Война вместе с Гомером, Одиссеем и Энеем.

Привожу отрывок из рукописных Житий 1691 года [Рис. А. I. 10]:

МЕСЯЦА ДЕКАБРЯ В 13 ДЕНЬ

СТРАДАНИЕ СВЯТЫХ МУЧЕНИКОВ,

Евстратия, Авксентия, Евгения, Мардария, и Ореста.

В царствование Диоклетиана и Максимиана, вся область Римская исполнена была безбожной идольской прелести, и все люди соревнуясь друг с другом, как неистовые, нечестию тому прилежали, особенно когда повеления царские каждый день во все города и места к князям и судьям посылались, повелевающие многим богам в нареченные дни и праздники приносить дары же и жертвы; и обещающие тем, которые усердно богам послужат, царскую благодать, честей же и санов сподобление; а которые не захотят им кланяться, и приносить жертвы, у тех сначала имения отбирать, также самих посредством многоразличных мук смертной предавать казни. И наступило гонение великое по вселенной, пытающимся везде князьям и владыкам истребить на земле христианскую веру…

Сказал святой Евстратий: которым богам велишь служить, большим ли или меньшим?

Сказал игемон: сначала Дию, также Аполлину, и Посидону.

Сказал святой Евстратий: каких послушав мудрецов или повествователей или пророков, найти то, чтобы Дию и прочим мнимым богам кланяться.

Сказал игемон: Платона, Аристотеля, Ермета, и иных премудрых, которых если бы ты узнал, память их почитал бы непорочный Евстратий, как божественных мужей и чудных.

Сказал святой Евстратий: не неведома мне суть этих таинств, но с юности им обучен, и музыке и искусствам хорошо поучился, как тот, которого отец был премудрости рачитель: и если велишь, начнём раньше с Платона.

Сказал игемон: находим Платона в книге написанной Тимей, как сойдя к Пирею молит богиню: мнится ли тебе она мудрой быть или нет?

Сказал Евстратий: сильно осуждает Платон Дия бога твоего, услышь слова Платоновы, так как начал ты от Тимея и от хитрых его слов, услышь во второй его книге то, что в сущности написано: Бог поскольку благ, и всех благ является причиной, во зле же никак не виновен: благих же никого другого причиной быть не назовём кроме Бога, злых же он не причина.

Омир же и иные стихотворцы называют Дия благих же и злых причиной: насилованного клятвенного мира, или от Пандора против Греков, кто был виновен; если не тот Дий через Афину, как говорит стихотворец;

Говорит же Эсхил, бога вину производить людям смертным, когда хочет дома пошатнуть и разрушить до основания.

Платон же в своём городе ни единому не попускает это говорить, или слышать, ни молодому, ни старому, так как нелепо богу быть отцеубийцей, как ныне почитаемый вами Дий сделал, который своего отца Крона сверг с небес, как говорите, и стёр его. Или хорошо ли богу превратиться в лебедя, чтобы смертную прельстить жену, и обесчестить её; о чём очень печалится Платон, как рыданием и сладострастием объят был бог твой непорочный судия, плакав неутешно о смерти Сарпедоны. Не такая ли суть сказанного; не так ли написаны в книгах ваших все эти басни; если же сам Платон премудрый ваш писатель отверг его как бога, и повелел, чтобы никто из людей пекущихся о добродетели не последовал таким душевредным басням: почему же вы повинуетесь деяниям, в которых те увязли, и нас ныне поклоняться им принуждаете;

Из приведенного отрывка ясно, что Римляне во время царствования Диоклетиана и Максимиана – в IV веке нашей эры поклонялись Олимпийским Богам, а становящееся Христианство стремилось заместить их одним Богом-Сыном – Спасителем Иисусом Христом, а точнее, Пресвятой Троицей – Богом-Отцом, Богом-Сыном и Богом-Духом Святым, единым в трёх лицах.

Итог «Оплёвывания Богов» известен, печален и поучителен. Олимпийские Боги вместе с Троянской Войной загнаны в такую глушь времён, что учёные не прекращают споров о том: – «Была ли и когда была Троянская Война?», «Где был город Троя?». Зевс-Громовержец отнесён в область детских сказок.

Вызывает непреодолимые серьёзные трудности и более простой вопрос о времени Воплощения и земной жизни Иисуса Христа. Кажется, что христиане, начиная с апостолов Христа, с его современника – Святого апостола Петра, должны были бы сохранить достоверные исторические и временные данные об этом, тем более что институт Римских пап, точнее, понтификов, непрерывно, начиная со Святого Апостола Петра, хранит историю Христианства. Тем не менее, словопрения о реальности этого исторического персонажа также приобрели мифологический неразрешимый смысл.

Подведу итог первой песни Ада, которая, как вступление, предваряет всё дальнейшее действие Комедии:

Действие разворачивается на импровизированной театральной сцене, ведь не зря же своё бессмертное произведение Данте назвал Комедией. Подмостки – центр видимой окружности Земли – «Долина»; занавес, кулисы и задник – «Холм» небесного свода, днём голубой или покрытый облаками, ночью – чёрный, усыпанный мириадами звёзд.

На сцене появляется высокий молодой человек – Данте – поэт, автор и главное действующее лицо Комедии. Он – человек очень высокого рода, христианин. Отправленный в Европу для прохождения учёбы в детском возрасте, он окончил курс наук в университете, потратив на это половину своей молодой жизни.

Европа охвачена пожаром войны за Австрийское наследство; он вынужден бежать. В смертельно опасном вражеском окружении он ищет возможность выбраться из охваченной войной Италии. Он мечется, опасности видятся со всех сторон, страх отпускает только по ночам.

Неожиданно он встречает и обретает могущественного защитника и опытного проводника – Геркулеса или Вергилия. Этот язычник, почитающий кумиров, симпатизирующий Данте, ободряет его и берётся вывести из Италии и сопроводить до надёжного места, где ему будет гарантирована защита. Проводник силён и хорошо знает своё дело – шутка ли, в своё время он проводил бежавшего из горящей Трои основателя рода Римских императоров царя Энея с его семьёй.

В самом начале своего путешествия Данте умозрительно восходит на небо, становясь за спиной своего проводника и защитника – созвездия Геркулес. Посмотрев в Атлас Яна Гевелия, я вижу, что за спиной созвездия Геркулес, располагается созвездие Северная Корона или Корона Ариадны [Рис. А. I. 11]. Жанр Комедии не дал бы поэту смелости короноваться Северной Короной, если бы он не имел на неё наследственных прав (Независимое подтверждение моей гипотезы о царском прошлом поэта).

Перед тем, как взойти на небо, он начинает перечислять созвездия Звёздного Неба, встречающиеся ему на пути. В первой песне Ада он перечисляет созвездия Рыси, Льва, Волка, Большого Пса, Геркулеса (по умолчанию, Рака, Северной Короны или Короны Ариадны).

Отвечу на четыре возникших у меня вопроса:

Вопрос первый: – «Где, в каких учебных заведениях, получал образование поэт?».

В Италии первой половины XVIII века, образовательные учреждения были под полным контролем членов Общества Иисуса, так называемых иезуитов.

Из академической статьи:

Орден Иезуитов; официальное название «Общество Иисуса» (лат. Societas Jesu) – мужской монашеский орден Римско-католической Церкви, основанный в 1534 году святым Игнатием Лойолой (1491—1556 годы) и утверждённый папой Павлом III в 1540 году. Иезуиты сыграли большую роль в контрреформации, активно занимались наукой, образованием и миссионерской деятельностью. Члены Общества Иисуса наряду с тремя традиционными обетами (бедности, послушания и целомудрия) дают и четвёртый – послушания папе римскому «в вопросах миссий». Официальным девизом ордена является фраза «Ad majorem Dei gloriam» – («К вящей славе Божией»), неофициальным – Finis sanctificat media – «Цель оправдывает средства», хотя дословный смысловой перевод этого девиза гораздо благообразнее «Цель освящает средства».

Ярыми врагами иезуитов были реформаторские страны, прежде всего Франция, Испания, Португалия. Непрестанная их борьба, прежде всего Франции, против контрреформаторского ордена иезуитов, длилась не одно столетие, достигнув своего апогея в XVIII веке. Данте, получивший блестящее образование в иезуитских университетах Европы, воспитанный, как иезуит, был смертельным врагом реформаторов.

Вопрос второй: – «С какими странами, участвующими в войне за Австрийское наследство, можно отождествить созвездия, перечисленные поэтом?»

В первой, вводной песне Комедии, поэт даёт «пророчество» на ближайшую историческую перспективу Европы и мира. В нём идёт речь о противостоянии Волчицы и Пса, заканчивающемся полной и безоговорочной победой Пса, который заточит Волчицу в Аду. Ни Рысь, ни Лев в этом противостоянии не участвуют.

Это предсказание относится к исходу текущей войны за Австрийское наследство лишь частично. Видно, что Волчица принимает в ней участие издалека, из за спины других держав, а Пёс появится гораздо позже, чтобы только напугать Волчицу. Война за Австрийское наследство не заканчивается катастрофическим ущербом для какой-либо из сторон, участвующих в ней.

Через название Волчица ясно просматривается главный враг Данте, от которого он бежит в изгнание, который, расправившись с его соратниками, жаждет его крови. Это – Франция. Что это название накрепко приклеено именно к Франции, говорит, например, название одного из романов современного французского писателя Мориса Дрюона (1918—2009 годы), а именно: – «Французская волчица».

Но что это я всё о Дрюоне, да о Дрюоне? Вот что говорит по этому поводу великий баснописец:

Волк ночью, думая залезть в овчарню,

Попал на псарню.

Поднялся вдруг весь псарный двор —

Почуя серого так близко забияку,

Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;

Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!» -

И вмиг ворота на запор;

В минуту псарня стала адом.

Бегут: иной с дубьем,

Иной с ружьем.

«Огня! – кричат, – огня!» Пришли с огнем.

Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.

Зубами щелкая и ощетиня шерсть,

Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;

Но, видя то, что тут не перед стадом

И что приходит, наконец,

Ему расчесться за овец, -

Пустился мой хитрец

В переговоры

И начал так: «Друзья! к чему весь этот шум?

Я, ваш старинный сват и кум,

Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;

Забудем прошлое, уставим общий лад!

А я, не только впредь не трону здешних стад,

Но сам за них с другими грызться рад

И волчьей клятвой утверждаю,

Что я… “– „Послушай-ка, сосед, -

Тут ловчий перервал в ответ, -

Ты сер, а я, приятель, сед,

И волчью вашу я давно натуру знаю;

А потому обычай мой:

С волками иначе не делать мировой,

Как снявши шкуру с них долой».

И тут же выпустил на Волка гончих стаю. И. А. Крылов (Волк на псарне).

Эта знаменитая басня написана И. А. Крыловым (1769– 1844 годы), по случаю победы Российского императора Александра I Павловича Благословенного (Пса) над Французским императором Наполеоном I Бонапартом (Волком). Особого внимания заслуживают даты жизни великого баснописца, близкие к 1743 году. Получается, что Данте и Крылов были современниками!

Лев – реформаторская Испания, чьё войско, совместно с неаполитанским, захватило в 1743 году Эмилию Романью, где находится Флоренция, откуда бежит Данте. В гербе Испании присутствует лев со вздыбленной гривой.

Рысь – нарождающаяся реформаторская Германия в лице усиливающейся Пруссии, руководимой императором Фридрихом II Великим (1712—1786 годы), которая первой вступила в войну за Австрийское наследство, поэтому Данте и отмечает её первой. Второй в войну вступает испанский Лев, но он направлен стоящей за ним Волчицей – Францией. Видно, что поэт совершенно точно отмечает порядок вступления противников в войну.

Апогей развития усиливающейся Франции наступит к концу XVIII – началу XIX века, когда, после Великой Французской революции 1789—1894 года, республиканская Франция, руководимая генералом, а затем и императором Наполеоном I Бонапартом (1769—1821 годы), оккупирует Европу, сместив императора Священной Римской империи германской нации Франца II (1768– 1835 годы, император 1792– 1806 годы), упразднив само понятие «Римская империя», затем Северную Африку и Малую Азию, вплоть до Иерусалима, затем Российскую Империю с захватом Москвы, и попытается высадиться на «туманный Альбион» – Англию, что Данте и отмечает фразой: – «Она премногих соблазнит». Другой ядовитой фразой он отмечает республиканский характер Франции: – «Со всяческою тварью случена».

Пёс – молодая, быстро растущая контрреформаторская Московия, восточный оплот иезуитов, со столицей в Санкт-Петербурге, будущая Российская империя. Это тем более будет понятно, если вспомнить Италийский и Швейцарский походы Александра Васильевича Суворова в 1799 году, в дальнейшем, разгром Наполеоновской Франции Российской империей, закончившийся вступлением войск антифранцузской коалиции в Париж в 1814 году, отстранением от власти и ссылкой императора Наполеона I Бонапарта.

После этого разгрома Франция уже никогда не будет претендовать на Европейское и мировое господство. Пёс, нагнав Волчицу, заточит её в Аду.

Бурно растущая в XVIII веке Российская империя, продвигаясь на Восток и захватывая обширные территории Великой Тартарии, проводя геноцид местного населения, например, чукчей и алеутов, столкнётся в конце XVIII века на территории Северной Америки со столь же бурно растущими Соединёнными Штатами Америки, которые, быстро продвигаясь на «дикий Запад», проводя геноцид местного населения Америки – индейцев, захватывают обширные территории Северной и Южной Америки. Столкновение произойдёт на Аляске, в Калифорнии и Перу. После сложного политического торга Российская империя будет вынуждена уступить Американские (заморские) территории. Однако, сложившаяся огромная Российская Империя, раскинувшаяся от океана до океана (tra feltro e feltro), а во времена, описываемые Данте и перешагнувшая через Тихий океан, стала воистину: – «Империей, над которой никогда не заходит Солнце».

Почему я даю два истолкования выражения: (tra feltro e feltro)? Это выражение точно переведено не было. Поэту нужно было одним выражением дать два образа, используя понятие охвата, обволакивания. Суть выражения у него изложена чётко: – «От… до», а для того, чтобы обозначить зарю и океан, он применяет образ войлока. В одном случае заря, как войлок обволакивает небо, в другом – океан, как войлок обволакивает землю.

Третий вопрос: – «Из какого места, в какую сторону, и в какую страну отправился поэт, ведомый Геркулесом – Вергилием?».

Принимая исходный пункт бегства Данте – Флоренцию, попавшую под удары испано – неаполитанских войск во время войны за Австрийское наследство, вижу, что Данте, с отступающими войсками бежит на Восток, путём, обратным пути бегства Энея – в сторону Трои. Проводя путь Данте по кратчайшему расстоянию из Флоренции на Восток, дохожу до берега Адриатического моря, в район города Римини, где он встречает Вергилия, который хорошо знает путь в Трою.

Куда бежать дальше? В XVIII веке, всю Малую Азию, Пелопоннес и Балканы занимало самое могущественное государство того времени – Великая Османская мусульманская империя – Блистательная Порта. Возможно ли было для поэта, направить путь в ту сторону?

Да, безусловно, возможно, если учесть главный принцип политики: – «Враг моего врага – мой друг». Главным врагом Османской Империи в то время были реформаторские страны Европы, во главе с Францией. Путём сложных переговоров, с участием своего проводника Геркулеса – Вергилия, Данте, как враг Франции, получил высочайшее разрешение великого визиря или самого султана на временное пребывание в пределах территории Блистательной Порты, для транзитного проезда через неё.

Я бывал в Римини, на побережье Адриатического моря, где посетил главный местный собор – могилу знаменитого византийского философа, называемого Близнецом. И если Данте из XIII века никак не мог знать его, то поэт XVIII века прекрасно знает о его существовании.

Из академической статьи:

Георгий Гемист (в переводе Близнец) Плифон Малатест (ок. 1360 года-26 июня 1452 года, Мистра, Морейский деспотат, Византийская империя) – византийский философ. Георгий Гемист принял созвучное имя «Плифон» («наполненный») в молодости, из уважения к философу Платону, чьи взгляды пропагандировал и развивал.

Автор труда «История Греции после битвы при Мантинее». Автор докладных записок к императору Мануилу II Палеологу о положении дел в империи и мерах по её спасению, написанных с позиций неоплатонизма, греческого шовинизма по отношению к другим народам Византии и необходимости интеграции с Западной Европой.

В 1437—1439 годах участник собора во Флоренции и подписания Флорентийской унии, подчинявшей Православное духовенство Византии папе Римскому. Будучи сторонником унии, тем, не менее, отстаивал вероучительные основы Православия. Сблизился с диктатором Флоренции Козимо Медичи. Чтобы доказать флорентийским гуманистам, насколько Платон выше Аристотеля, сочинил трактат под названием: – «О том, чем отличается Аристотель от Платона», спровоцировав тем самым спор между платонистами и аристотелистами.

С 1439 года занимал должность судьи в Мистре.

Автор трактата «Законы», который завещал опубликовать после своей смерти. Трактат был направлен против христианства и пропагандировал возрождение древнегреческого язычества, реформированного на базе неоплатонизма (и это в пятнадцатом веке Христианства!). «Законы» состояли из трех частей: в первой, богословской, излагалась религия «по Зороастру и Платону»; во второй – этика, заимствованная из учения тех же мудрецов и стоиков; третья часть, политическая, содержала «Политику по образцу Лаконской, которая, с одной стороны, освобождена от чрезмерной суровости, нелегко принимаемой большинством людей, с другой – дополнена предназначенной, разумеется, для правящих лиц философией, этим наилучшим из платоновских государственных установлений». Трактат был сожжен, как еретический, тем не менее, идеи Плифона проникли в Западную Европу и послужили одной из философских основ Возрождения.

В 1475 году прах Плифона был перенесен его почитателями в Римини.

И, наконец, четвёртый – самый главный вопрос: – «Мог ли поэт дожить до этого времени, ведь настолько точно „предсказать“ развитие истории Европы и мира мог только очевидец?»

Родившийся около 1713—1716 годов, поэт вполне мог дожить до разгрома Наполеоновской Франции в 1814 году. К этому моменту ему исполнилось бы 98– 101 год, что не является невозможным событием для отдельного человека. Чтобы отобразить события второй половины XVIII века – начала XIX века в Комедии, начатой в 1743 году, ему необходимо было редактировать её вплоть до последних дней жизни.

Мой дорогой Читатель, ты вправе отнестись с недоверием к моему толкованию текста великого поэта. Что-ж, мне придётся на протяжении всего анализа неустанно предъявлять тебе новые и новые доказательства моей гипотезы. Итак, я отправляюсь по следам великого Данте и призываю тебя, дорогой мой Читатель следовать за мной, как призвал меня гений Поэта!

Как это было: (Дорогой мой Читатель! Предлагаемая тебе реконструкция событий Комедии, сделана мною с одной целью: дать картину событий, с которой поэт мог взять живые образы для Комедии. Это не значит, что я точно воспроизвожу события; я говорю только о том, что могло происходить на самом деле, без оглядки на мистику и потусторонние силы).

Как это было:

Закончился первый холодный день Рождественского перемирия. Перед заходом Солнца на Востоке взошла округлённая Луна, хорошо видимая на ясном небе. Бомбардиры, измотанные непрерывными боями в отступлении, готовились к ночлегу, согреваясь у костров.

Худой, высоченного роста полковой капеллан, отойдя подальше от костра, устроился на повозке с сеном, лёжа на потнике, подложив под голову седло, чтобы понаблюдать за звёздами, пользуясь ясным небом. Это было его любимым занятием в свободное время.

Солнце опускалось за горизонт, сумерки сгущались. Шум голосов бомбардиров у костров затихал, измотанные люди засыпали. На небе стали различаться яркие звёзды: Сириус в Большом Псе, Капелла в Возничем, Альдебаран в Тельце, рядом с Луной, затем начали просматриваться очертания созвездий. Луна, поднимаясь, становилась всё ярче, с хорошо различимой фигуркой Каина на поверхности.

Вечерняя заря погасла, Звёздное Небо предстало во всём блеске. С северной стороны, под Медведицами, можно было разглядеть едва заметные звёзды Рыси. Была видна каждая звёздочка в Плеядах. На Востоке, над горизонтом, после Рака, начал подниматься Лев. Ради такого зрелища капеллан готов был не спать всю ночь.

Во Льве сначала показался бледно-зелёный Сатурн, ниже которого ярко сверкал огненно-красный Марс. Когда Лев поднялся выше половины, в нём засиял ослепительно-белый Юпитер. Три планеты находились очень близко друг от друга. Ясная Луна, приближаясь к ним, покинула рога Тельца и входила в Близнецы.

Капеллан внимательно разглядывал планеты, укладывая в голове их положение от ближайших звёзд Льва, чтобы завтра днём изобразить его на бумаге, и посмотреть, как оно изменилось относительно прошлого наблюдения.

Звёздное Небо медленно поворачивалось перед его глазами. Появился красный, переливающийся Арктур в Волопасе, Геркулес со Змеедержцем, разноцветный венчик Северной Короны, затем яркая белая Вега в Лире, Альтаир в Орле и Денеб в Лебеде. Сириус опустился за горизонт; на Юге, над горизонтом, показались слабые звёзды Волка. Капеллан подумал, что нужно немного поспать.

«…тра ксич……тра ксич…» – вдруг донёсся до его слуха свистящий шепот. Он вздрогнул, приподнялся на локтях и стал осматриваться. От стоящего невдалеке дерева отделилась слабая тень, сделав призывный жест рукой. Капеллан оглянулся в сторону бивака – оттуда не доносилось ни звука; бомбардиры вповалку спали у еле тлеющих костров.

Капеллан слез с повозки и осторожно пошёл в сторону дерева. Тень стала беззвучно отдаляться, не выходя из поля его зрения. В лунном свете различался силуэт монаха в плаще с капюшоном. Отойдя на расстояние, когда свет огней бивака перестал быть виден, монах повернулся в его сторону, откинув с головы капюшон. Луна осветила утомленное лицо с седыми висячими усами, густые насупленные брови, чёрную каракулевую папаху на голове. Под плащом монаха проглядывалась длинная кривая сабля и два пистолета за поясом. Он поднял правую руку, держащую бунчук и приложил палец к губам.

«Яков, ты?» – изумлённо прошептал капеллан: – «Ты как здесь?».

«За Вами, Вашство» – тихо ответил Яков: – «Бежать Вам надо, и поскорее».

«Куда бежать, Яков?» – зашептал капеллан: – «Испанцы кругом. И двух дней не продержимся. Я уж осматривался, бежать некуда».

«Пока перемирие, бежать надо, Вашство» – повторил тот: – «Есть и другие дороги. Вы соберите на повозку, что с собой взять, Вашство, и завтра, как стемнеет, аккурат в этом месте будьте. Коней не берите, демаскируют. Остальное я сам. Послезавтра будет поздно».

«Много ли брать, Яков?» – уточнил капеллан: – «У меня два сундука тяжёлых, книги».

«Всё и берите, Вашство» – не смущаясь, ответил тот: – «Завтра, с Богом, на этом месте» – он накинул капюшон на голову и бесшумно растворился в темноте.

A. I. 1. Созвездие Рысь (LYNX) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху созвездие Жираф (Camelopardalus = верблюд + леопард), справа вверху созвездие Большая Медведица (Ursa Major), слева созвездие Возничий (Auriga), с конскими удами и плёткой в руке и козой Амалфеей на плечах, внизу созвездие Близнецы (Gemini), с треххвостой плёткой и дубинкой в руках, правее созвездие Рак (Cancer), справа созвездие Малый Лев (Leo Minor).

Три их этих созвездий: – Рысь, Жираф и Малый Лев введены в Звёздный Атлас впервые Яном Гевелием (1611– 1687 годы), градоначальником Гданьска (Польша) и наследственным пивоваром. Вдова Гевелия издала Звёздный Атлас в 1690 году, уже после смерти астронома.

Обрати внимание на длинный хвост рыси, заканчивающийся кисточкой, как у льва, и отсутствие кисточек на ушах, это говорит о том, что художник-иллюстратор никогда рыси не видел, а изображал по описанию гепарда, хотя на хвосте гепарда кисточки нет. Обрати внимание на повязки с султанами из перьев на головах Возничего и Близнецов.

А. I. 2 Северная Планисфера Альбрехта Дюрера.

Слева вверху – Арат Солийский, справа вверху – Птолемей Египетский, слева внизу – Марк Манилий Римский, справа внизу – Ас-Суфи Арабский.

Нумерация созвездий по тексту автора: М – Млечный Путь.

Зодиакальные созвездия: З 1– Овен; З 2– Телец; З 3– Рыбы; З 4– Водолей; З 5– Козерог; З 6– Близнецы; З 7– Рак; З 8– Лев; З 9– Стрелец; З 10– Скорпион; З 11– Дева; З 12– Весы.

Северные созвездия: С 1– Дельтотон; С 2– Пегас; С 3– Малый Конь; С 4– Возничий; С 5– Андромеда; С 6– Персей; С 7– Голова Медузы; С 8– Кассиопея; С 9– Цефей; С 10– Дельфин; С 11– Лебедь; С 12– Стрела; С 13– Лира; С 14– Орёл; С 15– Большая Медведица; С 16– Малая Медведица; С 17– Дракон; С 18– Змея; С 19– Геркулес; С 20– Змеедержец; С 21– Северная Корона; С 22– Волопас.

А. I. 3 Южная Планисфера Альбрехта Дюрера.

Слева вверху – герб кардинала Ланга, справа вверху – текст посвящения, слева внизу – гербы И. Стабия, К. Хейнфогеля и А. Дюрера и надпись на латыни: – «Иоганн Стабий направил (сделал чертёж карты с градусной сеткой) – Конрад Хейнфогель расположил звезды (на градусной сетке, согласно каталога Птолемея) – Альбрехт Дюрер заполнил круг изображениями (для пользы любителей астрономии)», справа внизу – пояснительный текст и дата – 1515 год.

Южные созвездия: М – Млечный Путь; Ю 1– Эридан; Ю 2– Жертвенник; Ю 3– Южная Корона; Ю 4– Чаша; Ю 5– Южная Рыба; Ю 6– Орион; Ю 7– Заяц; Ю 8– Большой Пёс; Ю 9– Малый Пёс; Ю 10– Кит; Ю 11– Волк (Зверь); Ю 12– Гидра; Ю 13– Центавр (Кентавр); Ю 14– Ворон; Ю 15– Корабль Арго (Арка Ноя).

А. I. 4. Вид звёздного неба 9 января 1743 года в Римини (Италия). (Астронет. Карта Звёздного неба).

Данте (Зодиакальное созвездие Близнецы), над которым округлённая Луна (на рогах созвездия Телец) нужно перейти в созвездие Северная Корона, под защиту созвездия Геркулес. Путь ему преграждает Северное созвездие Рысь (прямо перед ним), Зодиакальное созвездие Лев, встающее перед ним (в созвездии Лев находятся в тесном соединении три внешних планеты: Марс, Юпитер и Сатурн) и Южное созвездие Волк (Волчица), выглядывающее из-за горизонта.

А. I. 5 Вид звёздного неба в Санкт-Петербурге 10 июня 1743 года. (Астронет. Карта Звёздного Неба).

Данте (Меркурий) и Беатриче (Венера) в Зодиакальном созвездии Близнецы. Солнце в Зодиакальном созвездии Тельца. В Зодиакальном созвездии Лев, планета Юпитер располагается между сыном (планетой Марс) и отцом (планетой Сатурн).

А. I. 6 Созвездие Лев (LEO) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху созвездие Рысь (Lynx), вверху созвездие Малый Лев (Leo minor), слева созвездие Рак (Cancer), справа созвездие Дева (Virgo), слева внизу созвездие Гидра (Hydra), внизу созвездие Секстант (Urania Sextans), справа внизу созвездие Чаша (Crater).

Созвездия Рысь, Малый Лев и Секстант в Атласе Альбрехта Дюрера ещё не присутствуют.

A. I. 7. Созвездие Волк (LUPUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева хвост созвездия Гидра (Hydra), вверху созвездие Скорпион (Scorpius), справа вверху нога созвездия Змеедержец (Serpentarius), слева внизу созвездие Кентавр (Centaurus), пронзающее Волка копьём, справа внизу созвездие Жертвенник (Ara).

У Данте называется Волчица (Lupa), с худым телом. У Арата Солийского – созвездие Зверь.

Все созвездия «старые», присутствующие уже на Звёздной Карте 1515 года Альбрехта Дюрера.

А. I. 8 Созвездие Геркулес (HERCULES) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева созвездие Северная Корона (Corona Borealis) или Корона Ариадны, справа созвездие Лира (Lyra) в виде одноглавого коршуна, сжимающего в когтистых лапах некий музыкальный инструмент, далее созвездие Лебедь (Cygnus), Лисичка (Vulpecula) с Гусем (Anser) и Стрела (Sagitta). Слева внизу созвездие Змея (Serpens) в руках упирающегося лоб в лоб Геркулесу созвездия Змеедержец (Serpentarius), справа внизу созвездие Орёл (Aqvila). Справа внизу созвездия пересекает Млечный Путь (Via Lactea).

В руках Геркулеса дубина, через руку переброшена шкура Немейского льва, рука сжимает трёхглавого Цербера (Cerberus), изображенного почему то не псом, а трёхглавой змеёй. Созвездие Змея разевает пасть на созвездие Северная Корона.

Созвездие Лисичка с Гусем введено в атлас Яном Гевелием. Также им изображен Цербер в виде трёхголового змея. Остальные созвездия «старые».

А. I. 9 Созвездие Большой Пёс (CANIS MAJOR) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху созвездие Орион (Orion) с огромным мечом на поясе, справа вверху созвездие Единорог (Monoceros), слева созвездие Заяц (Lepus), созвездие Эридан (Eridanus), созвездие Голубь (Голубка) (Columba). Справа созвездие Корабль Арго (Argo Navis).

Созвездия Единорог и Голубь введены Яном Гевелием.

А. I. 10 Страница из рукописных Житий Святых, датированных переписчиком 1691 годом.

Месяца Декабря в 13 день

Страдание Святых Мучеников Евстратия, Авксентия, Евгения, Мардария и Ореста.

А. I. 11 Созвездие Северная Корона (CORONA) или Корона Ариадны из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева созвездие Волопас (Bootes) с дубиной в руке, справа созвездие Геркулес (Hercules). Снизу созвездие Змея (Serpens), разевающая пасть на созвездие Северная Корона. Пасть Змеи пересекает Тропик Рака (Tropicus Canceri).

В виде созвездия Северная Корона Данте путешествует по Звёздному Небу под защитой созвездия Геркулес. Корона Ариадны, подарена ей Богом Вакхом (Бахусом) в память о браке с ним. Ариадна, дочь Критского судьи Миноса и его жены, Пасифаи, сестра чудовищного Минотавра, получеловека – полубыка, сына Пасифаи от Зевса, который обратился в Быка. Чтобы соблазнить Быка, Пасифая ложилась в сделанную для неё знаменитым изобретателем Дедалом, деревянную тёлку. Ариадна дала царевичу Тезею клубок ниток, чтобы тот, пройдя Лабиринт и убив Минотавра, смог выбраться обратно.

INFERNO – Canto II. АД – Песня II

Сомнения Данте – Ответ Вергилия

Lo giorno se n'andava, e l'aere bruno

toglieva li animai che sono in terra

da le fatiche loro; e io sol uno [3]

m'apparecchiava a sostener la guerra

sì del cammino e sì de la pietate,

che ritrarrà la mente che non erra. [6]

День уходил, и неба воздух темный

Земные твари уводил ко сну

От их трудов; лишь я один, бездомный, [3]

Приготовлялся выдержать войну

И с тягостным путем, и с состраданьем,

Которую неложно вспомяну. [6]

На земле наступила вторая ночь приключений Данте – с 9 на 10 января 1743 года. Полная Луна в эту ночь проходит в созвездии Близнецы.

Темнота уводит ко сну земных тварей, а торжествующие звери Звёздного Неба только собираются на выход. Прошёл первый день после ночной встречи поэта с Вергилием – Геркулесом. Ночь спускается, все собираются на покой, только он не может, бездомный, сомкнуть глаз, приготовляясь к архитягостному пути. Бежать предстоит по ночам, пережидая дневное время в надёжных местах; предстоит фактически военный поход, со всеми тягостями и лишениями, полный сострадания к мукам людей, встречающихся на пути.

В дни Рождества Христова воюющими сторонами объявлено о временном прекращении военных действий – Рождественское перемирие, что облегчает ему бегство.

O muse, o alto ingegno, or m'aiutate;

o mente che scrivesti ciò ch'io vidi,

qui si parrà la tua nobilitate. [9]

О Музы, к вам я обращусь с воззваньем!

О благородный разум, гений свой

Запечатлей моим повествованьем! [9]

Данте обращается с воззванием к Музам, прося их выбрать благородный разум, который направит свой гений, чтобы снять печати с его повествования. Это – призыв к потомкам и его духовное завещание; изложение его страстного желания быть услышанным в веках, ведь не зря же он предпринял столь тяжёлый труд!

Io cominciai: «Poeta che mi guidi,

guarda la mia virtù s'ell» è possente,

prima ch'a l'alto passo tu mi fidi. [12]

Tu dici che di Silvïo il parente,

corruttibile ancora, ad immortale

secolo andò, e fu sensibilmente. [15]

Però, se l'avversario d'ogne male

cortese i fu, pensando l'alto effetto

ch'uscir dovea di lui, e «l chi e «l quale [18]

non pare indegno ad omo d'intelletto;

ch'e» fu de l'alma Roma e di suo impero

ne l'empireo ciel per padre eletto: [21]

la quale e «l quale, a voler dir lo vero,

fu stabilita per lo loco santo

u» siede il successor del maggior Piero. [24]

Per quest'andata onde li dai tu vanto,

intese cose che furon cagione

di sua vittoria e del papale ammanto. [27]

Я начал так: «Поэт, вожатый мой,

Достаточно ли мощный я свершитель,

Чтобы меня на подвиг звать такой? [12]

Ты говоришь, что Сильвиев родитель,

Еще плотских не отрешась оков,

Сходил живым в бессмертную обитель. [15]

Но если поборатель всех грехов

К нему был благ, то, рассудив о славе

Его судеб, и кто он, и каков, [18]

Его почесть достойным всякий вправе:

Он, избран в небе света и добра,

Стал предком Риму и его державе, [21]

А тот и та, когда пришла пора,

Святой престол воздвигли в мире этом

Преемнику верховного Петра. [24]

Он на своем пути, тобой воспетом,

Был вдохновлен свершить победный труд,

И папский посох ныне правит светом. [27]

Обращаясь к Вергилию, поэт рассматривает пример своего предшественника, сошедшего в Ад – царя Энея, родоначальника рода Сильвиев, от которых пошёл род Римских императоров, который в «Энеиде» Вергилия (Эн., VI, 236—899), спускался в подземную обитель теней, где его отец – Анхиз показал ему души великих потомков его сына – Аскания Юла, поощряя завоевать и основать новую державу в Италии – Латинию – предшественницу Римских империй.

Данте терзают сомнения: хватит ли у него гения и сил для свершения столь великого подвига – пройдя путём Энея, спуститься в Ад (Тартар) и пройти его кругами? Он задаётся вопросом: – «Если Поборатель всех грехов – Христос был благ к Энею, не было ли это исключительно в силу тех великих судеб, к которым был предназначен Эней?». Сегодня – говорит он: – всякий почтёт Энея достойным этого великого подвига, зная, что тот был избран свыше, чтобы стать предком Риму и Римской Империи. Поэт считает, что это стало для Энея возможным только по одной причине: – Рим и Римская Империя были созданы, чтобы стать подножием Святого престола Римских пап – преемников Святого апостола Петра – первого папы Римского.

По словам Данте, результаты подвига, совершенного Энеем и воспетого Вергилием налицо: – «Папский посох ныне правит светом!» Здесь он выдаёт желаемое за достигнутое, но в конце его жизни, после разгрома императора Наполеона I Бонапарта и создания Священной Лиги христианских государств Российским императором Александром Павловичем I Благословенным, цель была заманчиво близка. Сегодня я вижу: эта цель не достигнута и достигнута не будет. Воинствующая папская Церковь, путём завоеваний и компромиссов, подавления и ослабления Реформации, просвещения и принуждения развивающихся стран, колонизации практически всего мира странами Европы в XVI – XIX веках, разнузданного геноцида народов, не пожелавших подчиниться навязываемой им христианской морали, сильно расширила сферу своего влияния в населённом мире. Чего стоит только колонизация Северной Америки английскими и французскими колонистами, произведённая ими в течении XVIII века, и встречная колонизация Евразии новообразованной Российской Империей, захлестнувшая даже часть Северной и Южной Америки, в частности, Аляску, Калифорнию, Перу, также произведенная в XVIII веке.

Однако, цель Священной Лиги: сделать центральной властью над миром власть папы Римского – царя царей, назначающего и отправляющего в отставку правителей всех стран, не сбылась, хотя имперские амбиции сегодняшних лидеров христианского мира – США и ЕС до сих пор незыблемо стоят на позициях, обозначенных ещё в XVI веке иезуитами во главе с Игнатием де Лойолой, принятых на вооружение тогда же папской Католической Церковью и закреплённых в решениях Священной Лиги во главе с императором Российской империи Александром I Благословенным, созданной после разгрома Французской империи Наполеона I Бонапарта в XIX веке.

Finis sanctiflcat media – («Цель оправдывает средства») – вот лозунг и сегодняшних продолжателей дела иезуитов.

Andovvi poi lo Vas d'elezïone,

per recarne conforto a quella fede

ch» è principio a la via di salvazione. [30]

Ma io perché venirvi? o chi «l concede?

Io non Enëa, io non Paulo sono:

me degno a ciò né io né altri «l crede. [33]

Per che, se del venire io m'abbandono,

temo che la venuta non sia folle.

Se» savio; intendi me» ch'i» non ragiono». [36]

Там, вслед за ним. Избранный был Сосуд,

Дабы другие укрепились в вере,

Которою к спасению идут. [30]

А я? На чьем я оснуюсь примере?

Я не апостол Павел, не Эней,

Я не достоин ни в малейшей мере. [33]

И если я сойду в страну теней,

Боюсь, безумен буду я, не боле.

Ты мудр; ты видишь это все ясней». [36]

Данте вспоминает, что из Христианских апостолов в Ад спускался только апостол Павел, которого в книге «Деяния Апостолов» называют «Избранный Сосуд», своей воинствующей проповедью создававший, расширявший и укреплявший папскую власть. Следовательно, ему самому предстоит стать вторым, после апостола Павла христианином, спускавшимся в Ад (Тартар).

Он смиренно признаёт себя недостойным такой миссии. В самом деле: он не апостол Павел, не Эней и не Геркулес. Он даже не знает, чей пример принять за основу и взять в качестве руководства при свершении столь великой миссии. Он боится, спустившись в страну теней, стать безумным и просит пояснений у Вергилия. Здесь я отмечаю: сам Вергилий вместе с Данте впервые лично спускается в Ад; в Энеиде, отправив царя Энея в Ад, он не отмечает, что сопровождал его в этом предприятии.

«Схождение в Ад и прохождение Данте кругами Ада, Чистилища и Рая» – суть поэтические аллегории. Маршрут Величайшего Поэта по Звёздному Небу, который я обнаружил в тексте Комедии, является прямым зашифрованным отражением маршрута его многомесячного путешествия по Земле и воде, предпринятого Данте для решения конкретной жизненно важной задачи; в итоге же он является отражением всей его жизни.

Я ставлю перед собой конкретную исследовательскую задачу: – «Руководствуясь пониманием смысла использования тех или иных поэтических приёмов; расследовав путь Данте по Звёздному Небу, восстановить путь странствий поэта по Земле и воде, начертив карты его путешествий».

E qual è quei che disvuol ciò che volle

e per novi pensier cangia proposta,

sì che dal cominciar tutto si tolle, [39]

tal mi fec“ïo „n quella oscura costa,

perché, pensando, consumai la «mpresa

che fu nel cominciar cotanto tosta. [42]

«S'i» ho ben la parola tua intesa»,

rispuose del magnanimo quell'ombra,

«l'anima tua è da viltade offesa; [45]

la qual molte fïate l'omo ingombra

sì che d'onrata impresa lo rivolve,

come falso veder bestia quand'ombra. [48]

И словно тот, кто, чужд недавней воле

И, передумав в тайной глубине,

Бросает то, что замышлял дотоле, [39]

Таков был я на темной крутизне,

И мысль, меня прельстившую сначала,

Я, поразмыслив, истребил во мне. [42]

«Когда правдиво речь твоя звучала,

Ты дал смутиться духу своему, —

Возвышенная тень мне отвечала. – [45]

Нельзя, чтоб страх повелевал уму;

Иначе мы отходим от свершений,

Как зверь, когда мерещится ему. [48]

На тёмной крутизне ночного Звёздного Неба поэта терзают сомнения: – то воля приказывает предпринять задуманное, то рассудок рекомендует бросить это предприятие. Поразмыслив, он решает не предпринимать столь тяжкий путь, положившись на произвол судьбы.

Вергилий отвечает: правдивость речи Данте смущает его дух. Мы, говорит он – мыслящие существа, а не звери, которые не могут преодолеть страх, инстинктивно уходя от любой кажущейся опасности.

Da questa tema acciò che tu ti solve,

dirotti perch'io venni e quel ch'io «ntesi

nel primo punto che di te mi dolve. [51]

Io era tra color che son sospesi,

e donna mi chiamò beata e bella,

tal che di comandare io la richiesi. [54]

Lucevan li occhi suoi più che la stella;

e cominciommi a dir soave e piana,

con angelica voce, in sua favella: [57]

Чтоб разрешить тебя от опасений,

Скажу тебе, как я узнал о том,

Что ты моих достоин сожалений. [51]

Из сонма тех, кто меж добром и злом,

Я женщиной был призван столь прекрасной,

Что обязался ей служить во всем. [54]

Был взор ее звезде подобен ясной;

Ее рассказ струился не спеша,

Как ангельские речи, сладкогласный: [57]

Вергилий сообщает Данте, как он сам узнал, что поэт достоин столь высокой, но опасной миссии. Душа Вергилия, находящаяся после смерти в Лимбе (между добром и злом) в сонме мириадов душ, была призвана женщиной, прекрасной настолько, что он обязался ей служить во всём. Он восторженно описывает красоту женщины.

Обратившись к Карте Звёздного Неба, нахожу эту женщину. Созвездие Дева [Рис. А II. 1], со своей ярчайшей звездой – Спика, следующее, после созвездия Лев, созвездие Зодиака.

«O anima cortese mantoana,

di cui la fama ancor nel mondo dura,

e durerà quanto «l mondo lontana, [60]

l'amico mio, e non de la ventura,

ne la diserta piaggia è impedito

sì nel cammin, che vòlt» è per paura; [63]

e temo che non sia già sì smarrito,

ch'io mi sia tardi al soccorso levata,

per quel ch'i» ho di lui nel cielo udito. [66]

Or movi, e con la tua parola ornata,

e con ciò c'ha mestieri al suo campare,

l'aiuta, sì ch'i» ne sia consolata. [69]

«О, мантуанца чистая душа,

Чья слава целый мир объемлет кругом

И не исчезнет, вечно в нем дыша, [60]

Мой друг, который счастью не был другом,

В пустыне горной верный путь обресть

Отчаялся и оттеснен испугом. [63]

Такую в небе слышала я весть;

Боюсь, не поздно ль я помочь готова,

И бедствия он мог не перенесть. [66]

Иди к нему и, красотою слова

И всем, чем только можно, пособя,

Спаси его, и я утешусь снова». [69]

Женщина обращается к чистой душе мантуанца Вергилия, слава которого, как автора «Энеиды», облетела Землю и пребудет вечно. Она говорит о Данте, как о друге, которого постигло несчастье, который отчаялся обрести путь, предназначенный ему, оттеснённый с него испугом. В своём небе она услышала такую весть и теперь боится только одного: не поздно ли посылает ему помощь, ведь он мог и не перенести тяжких бедствий. Она умоляет Вергилия, тотчас же отправиться к поэту и своим красноречием убедить его отправиться в опасный путь, пособив делом, спасти его, иначе она будет безутешна.

В какой горной пустыне должен был обрести верный путь Данте? Обращаясь к времени – XVIII век и месту действия – Европа, я предполагаю, что ему был предназначен путь кардинальского, а впоследствии и папского служения – «Верного пути в пустыне горной».

Мог ли поэт стать понтификом? А может (учитывая жанр пророчеств Комедии, уснащенный большим количеством упоминаний о понтификах, которые, на самом деле – перемещение уже свершившихся событий в прошлое и придание им статуса «пророчества»), Данте и стал впоследствии понтификом? А если и стал им, то кем именно? Это уже конкретный вопрос.

Список пап и антипап, заботливо размещённый в Интернете, у меня под рукой. Ясно, что в 1743 году Данте ещё не был понтификом; диапазон времени, когда он мог им стать, простирается до 1815 года, учитывая его указание на разгром Наполеона I. Пройдясь по списку из трёх возможных кандидатов, выделяю одного, учитывая время его рождения и годы понтификата.

Пий VI (Джананджело граф Браски; 27 декабря 1717 года (17171227) – 29 августа 1799 года, Валанс, Франция) – понтифик с 15 февраля 1775 года. Именно с понтификата Пия VI отсчитывается начало т. н. «Эпохи Пиев».

Этот папа, родившийся в 1717 году, вполне мог дожить до 1815 года; в 1799 году он не умер, как окончили свой понтификат большинство пап, а был смещён и изгнан с трона будущим императором Франции – генералом Наполеоном Бонапартом, поэтому к Наполеону у папы были свои счёты. После своего смещения он был отправлен в ссылку во Францию, в город Валанс, и там, через год – «умер». Спрашиваю: что делал папа Римский, смещённый правителем Франции именно там, а не в какой-либо иной стране?

Оказывается, область, находящаяся в нижнем течении реки Рона, где находятся города Валанс и Авиньон, до 1799 года принадлежала Папской области и была отторгнута от неё в пользу Франции генералом Наполеоном в том же году и с этого времени входит в состав Франции. С какого же времени эта область и город Авиньон принадлежали папам?

Учитывая обнаруженный мною «сдвиг Данте», переношусь на четыре с лишним столетия назад и сразу попадаю в то время, когда папский трон был перенесен в Авиньон, и началось «Авиньонское пленение пап», продолжавшееся 69 лет.

Из академической статьи:

Авиньонское пленение пап – период с 1309 по 1378 годы, когда резиденция глав Католической Церкви находилась не в Риме, а в Авиньоне. В 1309 году, папа Климент V (француз), ставший папой вскоре после поражения папы Бонифация VIII в конфликте с королём Франции Филиппом IV Красивым, переехал в Авиньон. Этот город, принадлежавший графам Прованса, папа Климент VI выкупил в 1348 году в свою собственность. В Авиньоне папы чувствовали себя в гораздо большей безопасности, чем в беспокойном Риме, где происходили острые конфликты между аристократическими родами. К тому же Папское государство в центре Италии тогда фактически распалось.

К Авиньонскому периоду относится правление пап:

Климент V (француз Раймон Бертран де Го) : 1305—1314 годы;

Иоанн XXII (француз Жак де Юэз) : 1316—1334 годы;

Бенедикт XII (француз Жак Фурнье) : 1334—1342 годы;

Климент VI (француз Пьер Роже де Бофор-Тюренн) : 1342—1352 годы;

Иннокентий VI (француз Козимо Этьен Обер) : 1352—1362 годы;

Урбан V (француз Гильом де Гримор: 1362—1370 годы;

Григорий XI (француз Пьер Роже де Бофор) : 1370—1378 годы.

Авиньонский период в истории папства мало напоминал реальный плен, скорее это было сотрудничество пап с сильными французскими королями. Все папы этого периода были французами (точнее, окситанцами), французское большинство было и в коллегии кардиналов, избиравших пап. Немало кардиналов служило ранее при королевском дворе. Папы выполняли важные дипломатические миссии в пользу французского короля, были исполнителями его воли.

К этому времени папство утратило былую роль в политической жизни Европы. Однако как внутрицерковный институт оно усилилось. Власть пап в церкви приобрела поистине монархический характер. Епископы и аббаты отныне не избирались местным духовенством и монахами, а назначались папами. Значительно увеличились доходы папской казны, был создан центральный финансовый орган папской администрации. С помощью непомерно разросшегося бюрократического аппарата своей курии папы контролировали все сферы церковной жизни.

Итальянский гуманист Петрарка, побывавший в Авиньоне и резко осуждавший невиданную роскошь папского двора, охарактеризовал пребывание пап в этом городе как «вавилонский» плен.

В 1377 году Григорий XI вернулся в Рим. На этом закончилось «Авиньонское пленение пап», но не история папства в Авиньоне. После кончины папы Григория, в 1378 году, кардиналы, недовольные его преемником Урбаном VI, избрали антипапу Климента VII, который вернулся в Авиньон. Так уже через год после окончания «Авиньонского пленения» начался Великий западный раскол, когда и в Авиньоне, и в Риме находились конкурирующие папы, разделившие между собой весь Католический мир. Преемником Климента VII был Бенедикт XIII, низложенный и отлучённый Констанцским собором в 1417 году, после чего бежал в родную Испанию. Он и был последним авиньонским папой.

Почему я обращаю внимание на «Авиньонское пленение пап»? Потому, что на период этого «пленения» приходилась большая часть жизни Данте и его современника, Петрарки. Судите сами – по моим расчётам, Данте после 1743 года прожил 72 года, дожив до 1815 года.

Если датировать начало написания Комедии 1299 годом, приплюсовав к этой дате 72 года, я получаю 1371 год – период жизни Данте покрывает собой практически весь срок «Авиньонского пленения пап», а ведь в Комедии об этом прямо ничего не говорится, хотя указания на нахождение папской резиденции в Авиньоне встречаются часто.

Авиньон не пропал из папской короны до 1799 года, а, учитывая, что период «Авиньонского пленения пап» совпадает со временем жизни Данте, я задумываюсь: «Верно ли я понимаю историю этого „пленения“?» В связи с новым пониманием времени жизни Данте, необходимо заново осмыслить и время жизни его великого современника – поэта и гуманиста Петрарки.

Из академической статьи:

Франческо Петрарка (1304—1374 годы) – итальянский поэт, глава старшего поколения гуманистов, один из величайших деятелей итальянского Проторенессанса, ученик Варлаама Калабрийского.

Если считать, что Данте начинает писать Комедию в 1299 году, получается, что Петрарка ещё не родился к этому времени. Более того, он не мог его знать, если бы умер в 1321 году, когда Петрарке исполнилось всего 17 лет.

Петрарка родился 20 июля 1304 года, в Ареццо, где нашёл себе убежище его отец, флорентийский юрист Пьетро ди сер Паренцо (прозвище Петракко), изгнанный из Флоренции – одновременно с Данте – за принадлежность к партии «белых». После долгих скитаний по небольшим городам Тосканы родители девятилетнего Франческо переселились в Авиньон, а затем его мать – в соседний Карпантра.

По выходе из университета он не стал юристом, а был посвящён в священники, чтобы найти средства к жизни, так как по наследству от отца он получает только рукопись сочинений Вергилия. Поселившись в Авиньоне при папском дворе, Петрарка вступил в духовное звание и сблизился с могущественной фамилией Колонна, один из членов которой, Джакомо, был его университетским товарищем, а в следующем (1327 году) впервые увидел Лауру, неразделённая любовь к которой составила главный источник его поэзии и послужила одной из причин его удаления из Авиньона в уединённый Воклюз.

Даже Лауру Петрарка увидел, когда Данте якобы уже не было в живых.

Покровительство Колонна и литературная известность доставили ему несколько церковных синекур; он приобрёл домик в долине речки Сорги, где с перерывами прожил 16 лет (1337—1353 годы). Между тем письма Петрарки и его литературные произведения сделали его знаменитостью, и он почти одновременно получил приглашение из Парижа, Неаполя и Рима принять коронование лавровым венком. Петрарка выбрал Рим и был торжественно венчан на Капитолии лавровым венком (1341 год).

Вот вам и анахронизм: Рим в запустении, папского двора в нём нет, а Петрарка выбирает Рим для получения венка поэта!

Прожив около года при дворе пармского тирана Аццо ди Корреджио, он снова вернулся в Воклюз. Мечтая о возрождении величия древнего Рима, он стал проповедовать восстановление римской республики, поддерживая авантюру «трибуна» Кола ди Риенци (1347 год), что испортило его отношения с Колонна и побудило переселиться в Италию. После двух продолжительных путешествий по Италии (1344—1345 и 1347—1351 годы), где он завязал многочисленные дружеские связи (в том числе с Боккаччо), Петрарка навсегда покинул Воклюз в 1353 году, когда на папский престол вступил Иннокентий VI, считавший Петрарку волшебником, ввиду его занятий Вергилием.

Последние годы жизни Петрарка провёл при дворе Франческо да Kappapa, отчасти в Падуе, отчасти в загородной деревеньке Арква, где и умер в ночь с 18 на 19 июля 1374 года, не дожив одного дня до своего 70-летия. Его нашли утром за столом, с пером в руке над жизнеописанием Цезаря. На местном кладбище красуется памятник из красного мрамора, поставленный поэту его зятем Броссано, бюст же воздвигнут в 1667 году.

Сравниваю дату смерти Франческо Петрарки – 1374 год и 1371 год (вычисленный мной для смерти Данте), я вижу, что они были полными современниками.

Если латинские произведения Петрарки имеют больше историческое значение, то мировая слава его как поэта основана исключительно на его итальянских стихах. Сам Петрарка относился к ним с пренебрежением, как к «пустякам», «безделкам», которые он писал не для публики, а для себя, стремясь «как-нибудь, не ради славы, облегчить скорбное сердце». Непосредственность, глубокая искренность итальянских стихов Петрарки обусловила их громадное влияние на современников и позднейшие поколения.

Петрарка написал две автобиографии: одна, неоконченная, в форме письма к потомству («Epistola ad posteros») излагает внешнюю историю автора, другая, в виде диалога Петрарки с блаженным Августином – «О презрении к миру» («De contemptu mundi» или «De secreto conflictu curarum suarum», 1343 год), изображает его нравственную борьбу и внутреннюю жизнь вообще. Источником этой борьбы служит противоречие между личными стремлениями Петрарки и традиционной аскетической моралью; отсюда особый интерес Петрарки к этическим вопросам, которым он посвятил 4 трактата («De remediis utriusque fortunae», «De vita solitaria» («Об уединённой жизни»), «De otio religioso» («О монашеском досуге») и «De vera sapientia» («Об истинной мудрости»). В поединке с Августином, олицетворяющим религиозно-аскетическое мировоззрение, побеждает всё же гуманистическое миросозерцание Петрарки.

Оставаясь строго верующим католиком, Петрарка в этих трактатах, а также в переписке и других произведениях, старается примирить свою любовь к классической литературе (латинской, так как по-гречески Петрарка не научился) с церковной доктриной, причём резко нападает на схоластов и на современное ему духовенство.

Особенно – в «Письмах без адреса» («Epistolae sine titulo»), переполненных резкими сатирическими выпадами против развратных нравов папской столицы – этого «нового Вавилона».

Эти письма составляют четверокнижье, все из них адресованы то реальным, то воображаемым лицам – своеобразный литературный жанр, навеянный письмами Цицерона и Сенеки и пользовавшийся огромным успехом как вследствие их мастерского латинского слога, так и в силу их разнообразного и актуального содержания.

Меньшее значения имеют речи Петрарки, произнесённые им при разных торжественных случаях, его описание достопримечательностей на пути от Генуи до Палестины («Itinerarium Syriacum») и латинская поэзия – эклоги, в которых он аллегорически изображает события из своей личной жизни и современной ему политической истории («Bucolicum carmen in XII aeglogas distinctum»), эпическая поэма «Африка», где воспеваются подвиги Сципиона, покаянные псалмы и несколько молитв.

Значение Петрарки в истории гуманизма заключается в том, что он положил основание всем направлениям ранней гуманистической литературы с её глубоким интересом ко всем сторонам внутренней жизни человека, с её критическим отношением к современности и к прошлому, с её попыткой найти в древней литературе основание и опору для выработки нового миросозерцания и оправдания новых потребностей.

Вплоть до начала XX века наиболее полным собранием сочинений Петрарки были «Opera omnia», изданные в Базеле в 1554 году.

В XIX веке лучшим изданием его переписки считалось издание Fracassetti, «Epist. famil. et variae» (Флоренция, 1854—1863 годы; в итальянском переводе с многочисленными примечаниями: Флоренция, 1863—1867 годы). Полное издание биографий знаменитых людей дал Razzolini (Болонья, 1874 год); речи Петрарки изданы Hortis («Scritti inediti F. Р.», Триест, 1874 год); лучшее издание не любовных стихотворений Петрарки – Carducci («Rime di F. P. sopra argomenti morali e diversi», Ливорно, 1876 год). Кроме утраченной комедии Петрарки «Philologia», ему приписываются находящиеся в рукописях: «Vita Senecae», «Sententia de Terentii vita», «De casu Medeae» и «Comoedia super destructionem Caesenae».

По случаю шестисотлетнего юбилея Петрарки законом Итальянского королевства №365 от 11 июля 1904 была учреждена комиссия по изданию его произведений (La Commissione per l’Edizione Nazionale delle Opere di Francesco Petrarca), ставящая своей целью критическое издание всех произведений Петрарки. В её работе принимали участие ведущие филологи Италии, в том числе В. Росси (первый президент) и Дж. Джентиле. Первой, в 1926 году, была издана поэма «Африка», за ней последовали письма. Комиссия продолжает свою работу и в XXI веке, в настоящее время её президентом является Микеле Фео.

Только в 1904 году была учреждена комиссия по изданию произведений Петрарки, и только в XIX веке изданы лучшие издания его произведений и переписки. В свете моего исследования это вполне естественно. А одинокое издание 1554 года вызывает у меня большие сомнения в его существовании и правильной датировке.

Пока оставлю Петрарку, но прошу тебя, дорогой мой Читатель, запомнить сказанное – оно нам ещё пригодится в нашем исследовании.

I» son Beatrice che ti faccio andare;

vegno del loco ove tornar disio:

amor mi mosse, che mi fa parlare. [72]

Quando sarò dinanzi al segnor mio,

di te mi loderò sovente a lui».

Tacette allora, e poi comincia» io: [75]

Я Беатриче, та, кто шлет тебя;

Меня сюда из милого мне края

Свела любовь; я говорю любя. [72]

Тебя не раз, хваля и величая,

Пред господом мой голос назовет.

Я начал так, умолкшей отвечая: [75]

Женщина представляется Вергилию, как Беатриче, возлюбленная Данте, говорит, что её из милого ей края к нему свела Любовь, и она говорит, любя. При этом она представляет себя, как пришедшую из милого ей края, а не с небес.

Дорогой мой читатель! Существуют ли более сильные аргументы, чтобы побудить мужчину к подвигу, чем призыв к служению Прекрасной Даме? Комедия здесь переходит в разряд Рыцарского Романа.

Беатриче клянётся: её голос не раз назовёт перед Господом имя Вергилия, хваля и возвеличивая его. Это не пустая клятва. Согласно законам жанра, Господь может из любого круга Ада, либо Чистилища, призвать к себе, в небесный Рай и поселить в Райских кущах любую душу. Всё что для этого нужно – вознести молитвы Господу. Чем больше молитв дойдёт до Господа, тем быстрее будет принято такое решение. Это – основной механизм и пряник Христианской веры, равно и других вер, такой же, как и кнут – Ад.

«O donna di virtù sola per cui

l'umana spezie eccede ogne contento

di quel ciel c'ha minor li cerchi sui, [78]

tanto m'aggrada il tuo comandamento,

che l'ubidir, se già fosse, m» è tardi;

più non t» è uo» ch'aprirmi il tuo talento. [81]

Ma dimmi la cagion che non ti guardi

de lo scender qua giuso in questo centro

de l'ampio loco ove tornar tu ardi». [84]

«Единственная ты, кем смертный род

Возвышенней, чем всякое творенье,

Вмещаемое в малый небосвод, [78]

Тебе служить – такое утешенье,

Что я, свершив, заслуги не приму;

Мне нужно лишь узнать твое веленье. [81]

Но как без страха сходишь ты во тьму

Земного недра, алча вновь подняться

К высокому простору твоему?» [84]

Вергилий называет Беатриче единственной из смертного рода и возвышенней, чем всякое творение, вмещаемое в малый небосвод – формула, которую заслуживают исключительно царствующие особы – помазанники Божьи. Малый небосвод – сфера Луны, выше которой всё вечно, а, как известно: – «Ничто не вечно под Луной». Так он подтверждает, что Беатриче находится пока ещё в малом небосводе – на Земле – ещё жива!

Он смиренно испрашивает её повеления, не прося ничего взамен; утешением ему будет и само служение ей. Ему удивительно, как она без страха сходит в темноту земного недра; он не понимает, насколько она уверена, что снова сможет подняться к своему высокому простору.

«Da che tu vuo» saver cotanto a dentro,

dirotti brievemente», mi rispuose,

«perch'i» non temo di venir qua entro. [87]

Temer si dee di sole quelle cose

c'hanno potenza di fare altrui male;

de l'altre no, ché non son paurose. [90]

I» son fatta da Dio, sua mercé, tale,

che la vostra miseria non mi tange,

né fiamma d'esto «ncendio non m'assale. [93]

«Когда ты хочешь в точности дознаться,

Тебе скажу я, – был ее ответ, —

Зачем сюда не страшно мне спускаться. [87]

Бояться должно лишь того, в чем вред

Для ближнего таится сокровенный;

Иного, что страшило бы, и нет. [90]

Меня такою создал царь вселенной,

Что вашей мукой я не смущена

И в это пламя нисхожу нетленной. [93]

Бояться надо тогда, когда узнаешь, что твоему ближнему угрожает вред – отвечает Беатриче. Всё остальное не страшно. Господь создал её такой бесстрашной. Она не боится пламени Ада, её хранит Он.

Необходимое отступление: – убрав мистические очки с глаз, я утверждаю, что в данном случае Данте нужна не мифическая помощь чьей-то души, пусть и самой любящей, а реальная помощь сильных мира сего. За его жизнь и судьбу вступается реальная земная могущественная женщина, посылающая ему на помощь опытного специалиста – проводника с приказом: – «Любой ценой найти поэта и доставить ко мне!» Кто эта женщина, поэт сообщит в своё время.

Donna è gentil nel ciel che si compiange

di questo «mpedimento ov'io ti mando,

sì che duro giudicio là sù frange. [96]

Questa chiese Lucia in suo dimando

e disse: – Or ha bisogno il tuo fedele

di te, e io a te lo raccomando —. [99]

Lucia, nimica di ciascun crudele,

si mosse, e venne al loco dov'i» era,

che mi sedea con l'antica Rachele. [102]

Disse: – Beatrice, loda di Dio vera,

ché non soccorri quei che t'amò tanto,

ch'uscì per te de la volgare schiera? [105]

Non odi tu la pieta del suo pianto,

non vedi tu la morte che «l combatte

su la fiumana ove «l mar non ha vanto? – [108]

Есть в небе благодатная жена;

Скорбя о том, кто страждет так сурово,

Судью склонила к милости она. [96]

Потом к Лючии обратила слово

И молвила: – Твой верный – в путах зла,

Пошли ему пособника благого. – [99]

Лючия, враг жестоких, подошла

Ко мне, сидевшей с древнею Рахилью,

Сказать: – Господня чистая хвала, [102]

О Беатриче, помоги усилью

Того, который из любви к тебе

Возвысился над повседневной былью. [105]

Или не внемлешь ты его мольбе?

Не видишь, как поток, грознее моря,

Уносит изнемогшего в борьбе? – [108]

Беатриче сообщает Вергилию, что в небе есть Благодатная Жена – Непорочная Дева Богородица (созвездие Дева), которая, видя страдания Данте на Земле, склонила Судью (созвездие Весы) – Господа к милости.

Заручившись милостью Господа, Благодатная Жена поручает Лючии – Просвещающей Благодати (яркая звезда Спика в созвездии Колос Девы, находящегося в руке созвездия Дева), найти и послать пособника благого для своего верного ученика – Данте, который находится в путах зла.

Лючия – враг жестоких (Колос Девы ещё называют Колос Мира), тут же подошла к Беатриче, которая сидела рядом с древнею Рахилью, и почтительно обратилась к ней, величая её: – «Господня чистая хвала».

Таким образом, до слуха Беатриче с небес доносится весть о тяжелом положении Данте. Лючия просит её помочь возлюбленному – Данте, который, возвысившись над повседневной былью, всю свою жизнь посвятил служению во имя Любви к ней. Лючия спрашивает у неё: – разве она не слышит мольбы Данте к ней, разве не видит, что грозный поток, сильнее моря уносит его, изнемогшего в борьбе? Разве не видит, что военные действия дошли уже до побережья Адриатического моря и последние защитники Римини вот-вот будут сброшены в море?

Три жены вступаются за Данте: – Богородица, Лючия и Беатриче. В обычном понимании Комедии, все они находятся на небесах. И помочь ему могла бы самая могущественная из них – Богородица, не обращаясь ни к кому. Но он очень тонко сообщает, что Богородица и Лючия – небесные заступницы, могут только покровительствовать ему, а оказать реальную помощь на Земле ему может только земная живая могущественная защитница – Беатриче.

Al mondo non fur mai persone ratte

a far lor pro o a fuggir lor danno,

com'io, dopo cotai parole fatte, [111]

venni qua giù del mio beato scanno,

fidandomi del tuo parlare onesto,

ch'onora te e quei ch'udito l'hanno». [114]

Poscia che m'ebbe ragionato questo,

li occhi lucenti lagrimando volse;

per che mi fece del venir più presto. [117]

Никто поспешней не бежал от горя

И не стремился к радости быстрей,

Чем я, такому слову сердцем вторя, [111]

Сошла сюда с блаженных ступеней,

Твоей вверяясь речи достохвальной,

Дарящей честь тебе и внявшим ей». [114]

Так молвила, и взор ее печальный,

Вверх обратясь, сквозь слезы мне светил

И торопил меня к дороге дальней. [117]

Беатриче предпринимает самые решительные и срочные шаги по спасению Данте. Видно, как она его Любит.

Понимая, что он по-прежнему опирается твёрдой стопой на Землю, я нахожу в этом описании работу секретных служб, которые, видя обстановку в Европе и его бедственное положение, сами будучи не в состоянии ему помочь, обращаются за помощью к ней. Она, вняв их просьбам, обращается к своему приближенному специалисту с соответствующим приказом. Исполняя этот приказ, перед поэтом появляется секретный агент под кодовым именем Вергилий или Геркулес.

Так говорит Беатриче, печально глядя на Вергилия через потоки слёз и торопя его в дальний путь, что сердце его разрывается.

E venni a te così com'ella volse;

d'inanzi a quella fiera ti levai

che del bel monte il corto andar ti tolse. [120]

Dunque: che è? perché, perché restai,

perché tanta viltà nel core allette,

perché ardire e franchezza non hai, [123]

poscia che tai tre donne benedette

curan di te ne la corte del cielo,

e «l mio parlar tanto ben ti promette?» [126]

Покорный ей, к тебе я поспешил;

От зверя спас тебя, когда к вершине

Короткий путь тебе он преградил. [120]

Так что ж? Зачем, зачем ты медлишь ныне?

Зачем постыдной робостью смущен?

Зачем не светел смелою гордыней, – [123]

Когда у трех благословенных жен

Ты в небесах обрел слова защиты

И дивный путь тебе предвозвещен?» [126]

Услышав такие слова, идущие прямо из сердца и окрылённый ими, Вергилий поспешил настолько быстро к Данте, как никто и никогда не бежал от горя и не спешил к радости. Он поспел вовремя и спас поэта от Волчицы – Франции, которая преграждает короткий путь к спасению. Он торопит его, находящегося в смятении чувств, умоляет его оставить робость и призвать на помощь смелую гордыню, напоминает, что он нашёл слова защиты у трёх благословенных жен в небесах – Богородицы, Лючии и Беатриче, предвозвестивших ему дивный путь.

Quali fioretti, dal notturno gelo

chinati e chiusi, poi che «l sol li «mbianca

si drizzan tutti aperti in loro stelo, [129]

tal mi fec'io di mia virtude stanca,

e tanto buono ardire al cor mi corse,

ch'i» cominciai come persona franca: [132]

Как дольный цвет, сомкнутый и побитый

Ночным морозом, – чуть блеснет заря,

Возносится на стебле, весь раскрытый, [129]

Так я воспрянул, мужеством горя;

Решимостью был в сердце страх раздавлен.

И я ответил, смело говоря: [132]

Данте при этих словах воспрянул, и, отбросив уныние, исполнившись решительности, понял, что вчерашние страхи бесследно проходят.

«Oh pietosa colei che mi soccorse!

e te cortese ch'ubidisti tosto

a le vere parole che ti porse! [135]

Tu m'hai con disiderio il cor disposto

sì al venir con le parole tue,

ch'i» son tornato nel primo proposto. [138]

Or va, ch'un sol volere è d'ambedue:

tu duca, tu segnore, e tu maestro».

Così li dissi; e poi che mosso fue,

intrai per lo cammino alto e silvestro. [142]

«О, милостива та, кем я избавлен!

И ты сколь благ, не пожелавший ждать,

Ее правдивой повестью наставлен! [135]

Я так был рад словам твоим внимать

И так стремлюсь продолжить путь начатый,

Что прежней воли полон я опять. [138]

Иди, одним желаньем мы объяты:

Ты мой учитель, вождь и господин!»

Так молвил я; и двинулся вожатый,

И я за ним среди глухих стремнин. [142]

Решившись и обретя смелость, Данте даёт прямой и положительный ответ Вергилию, но обращается при этом к своей возлюбленной – Беатриче. Вдохновленный словами вождя, он рвётся в путь, обретя прежнюю волю.

Созвездие Геркулес двинулось по Звёздному Небу. Поэт, устроившись у него за спиной в виде созвездия Северная Корона, двинулся за ним.

Начиная с этого момента, путники в образе созвездий Геркулеса и Северной Короны не остаются на месте, а начинают умозрительно обходить всю Сферу Звёзд, двигаясь по ломаной линии, проходящей через все созвездия. Так последую и я за ними, пользуясь Звёздным Атласом Яна Гевелия и сверяясь с описанием созвездий у Арата Солийского и других астрономов. Путь их лежит на Восток – против движения Небесной Сферы.

Земной путь путников также лежит на Восток, в направлении, противоположном пути бегства царя Энея из Трои в Италию.

Данте называет Вергилия вождём (Duca – Дюк – герцог, вождь), господином (Segnore – сеньор, господин) и учителем (Maestro – учитель). Из этих трёх названий интересно именование герцог (исторических сведений о том, что Вергилий был герцогом, я не нашёл). Хотя Данте мог использовать его в прямом смысле: – вождь, предводитель. На Звёздном Небе он отмечает (не называя их) созвездие Дева и созвездие Весы.

Как это было:

Ночь спустилась, но звёзд не было видно. Холодный ветер нагнал низкие тучи, заморосил редкий дождик. Луна едва светила сквозь облака.

Тень появилась ниоткуда. Капеллан вылез из-под повозки, где укрывался от дождя. Яков, откинув капюшон плаща, показался в свете Луны.

«Наденьте, Вашство» – шепнул он, протягивая капеллану такой же плащ и верёвку.

«Дождь, Яков» – прошептал капеллан.

«Что-ж, дождь, Вашство» – ответил Яков: – «Дождь нам на руку». Он чуть слышно свистнул.

Тени двух монахов в плащах с капюшонами беззвучно выросли рядом. Одна была маленькая, а другая настолько огромная, что капеллану показалось: – маленькую можно два раза поставить одну на другую, чтобы уравнять их.

«Дождь то не с туч, а с навозных куч» – хихикнула маленькая тень. Яков грозно посмотрел на неё, но та ничуть не смутилась.

«Так как же ты здесь, Яков?» – шепотом спросил капеллан.

«Матушка послали за Вами, Вашство» – тихо ответил тот: – «Им же рад служить».

«Сама?» – изумился капеллан: – «Видел её?».

«Вот, как Вас, Вашство» – невозмутимо ответил тот.

«Как пойдём, Яков?» – с интересом спросил капеллан.

«Известно как, Вашство» – ответил тот: – «Через Турку и Тартару».

«Через Турку» – поддакнула маленькая тень, но Яков не обратил на неё внимания.

«Как через Турку, Яков?» – заволновался капеллан: – «Там же неверные, басурмане. Схватят, не отпустят, а то и голову с плеч. Не пойду через Турку».

«Что-ж, неверные, Вашство» – спокойно ответил тот: – «Басурмане тоже люди, велик Бог, пройдём, не извольте беспокоиться. Матушка очень ждут».

«Так и сказала, ждёт?» – взволнованно переспросил капеллан.

«Как Бог свят, ждут, Вашство» – подтвердил Яков: – «И слезу пустили».

Капеллан растерянно задумался; Яков, молча, указал рукой на повозку. Тени сбросили плащи. В свете выглянувшей в разрыв облаков Луны, зрелище открылось любопытное. Огромного роста и необъятного размера казак, с оселедцем соломенного цвета на макушке и пышными пшеничными усами, казалось, был вооружен, как целый взвод. Внушительного размера пищаль казалась детской игрушкой в его руках, за спиной висели мушкет и двуручный меч невероятной длины, за кушаком торчали внушительные рукояти нескольких пистолетов и двух длинных кинжалов, за пояс был заткнут огромный, остро отточенный топор. Маленький же казак, с оселедцем цвета воронова крыла и чёрными тоненькими усами, держал в руках кавалерийский короткий мушкет; на поясе, из-за которого выглядывали рукояти двух пистолетов и кинжала, висела хищная шашка в узорных ножнах.

Сложив оружие на плащи, казаки направились к повозке. Гигант, примерившись к оглоблям, двумя взмахами топора ловко ссек их, укорачивая. Маленький, нырнув под повозку, вытащил шкворень. Гигант, сняв с повозки два тяжелых сундука, одной рукой приподнял её, освобождая передок. Маленький выкатил передок и тот осторожно опустил повозку на землю. Затем он поднял с земли сундуки, поставил их на передок, сложил туда же большую часть оружия, подошёл к маленькому, сменив его на оглоблях.

Маленький, вьюном вертясь вокруг передка, увязал сундуки и оружие верёвкой. Гигант в это время захлестнул постромки петлями вокруг оглобель. Затем он надел плащ, перекинул постромки через голову и стал спереди упряжки, пропустив оглобли под руками. Маленький подал ему пищаль; тот устроил её на выступающих концах оглобель перед собой, освободив руки. Окончив упряжку, он попрыгал и потряс передок, прислушиваясь, не гремит ли что.

Маленький накинул плащ, попрыгал, вскочил на передок, подёргал верёвки, сострил: – «Вязал – плакал, ехал – смеялся» – и пискнул: – «Н-нну, пошёл!».

«Балуй!» – не оборачиваясь, низким басом беззлобно брехнул гигант, бесшумно и легко покатив упряжку в темноту. Маленький послушно соскочил с передка и, держа мушкет наготове, скрылся за ним.

«Ну и Геркулес у тебя, Яков» – восхищенно сказал капеллан.

«Да уж, Вашство» – усмехнулся тот: – «Кулеш звать, кличут Сисим, а мелкий – Горобчик, кличут Оськин. Не глядите, Вашство, что мелкий: – мал золотник, да дорог. В любую щель ужом вползёт, под водой живёт, прикажу – гору свернёт. Ну, нам тоже пора, Вашство, с Божьей помощью, привяжитесь» – и протянул верёвку.

«Как же мы их догоним, Яков?» – привязывая верёвку к поясу, заволновался капеллан.

«К чему догонять, лучше порознь, Вашство, незаметнее» – рассудил тот и направился в непроглядную темноту; капеллан последовал за ним.

А. II. 1 Зодиакальное созвездие Дева (VIRGO) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху созвездие Волосы Вероники, называемое иногда Платок Святой Вероники (по легенде, на нём отпечатался облик Христа – Спас Нерукотворный), созвездие Волопас (Bootes), опирающийся ногой на созвездие Гора Менала (Mons Menalus), ныне не существующее. Слева Зодиакальное созвездие Лев (Leo). Справа Зодиакальное созвездие Весы (Libra), ранее называемое Клешни Скорпиона, под ним – клешня созвездия Скорпион (Scorpius). Внизу созвездие Гидра (Hydra), созвездие Чаша (Crater), созвездие Ворон (Corvus), созвездие Центавр (Centaurus).

Дева изображена в виде Ангела с огромными крыльями, лежащей выше Эклиптики (Ecliptica), под которую спускаются часть её крыла, рука с Колосом, в котором находится ярчайшая звезда созвездия – Спика и часть ноги в роскошной сандалии. Облачена в роскошное платье, подвязанное Поясом.

INFERNO – Canto III. АД – Песня III

Врата Ада – Ничтожные – Ахерон – Челн Харона

«Per me si va ne la città dolente,

per me si va ne l'etterno dolore,

per me si va tra la perduta gente. [3]

Я УВОЖУ К ОТВЕРЖЕННЫМ СЕЛЕНЬЯМ,

Я УВОЖУ СКВОЗЬ ВЕКОВЕЧНЫЙ СТОН,

Я УВОЖУ К ПОГИБШИМ ПОКОЛЕНЬЯМ. [3]

Входящий в эти врата, знай: ты увидишь отверженные селенья: города, страны, реки, моря, названий которых на сегодня не существует, хотя они были. Их отвергли правители сего мира, переделывая Карту Мира, историю и само время.

Входящий в эти врата, знай: забытые жители, и правители этих селений обречены на вековечный стон, память о них в потомках стёрта. Никто и никогда не вспомнит о них. Они не увидят Рая, и Ад их не примет. Нет на свете горшей муки, чем осознание того, что ты, твоя жизнь, твои дела и даже не только твои, а дела твоей страны, даже сама страна, в которой ты жил, прокляты и забыты.

Входящий в эти врата, знай: поколения людей, которые ты увидишь, погибли, не оставив следа в памяти людей, а то, что они оставили, безжалостно стёрто новыми поколениями.

Giustizia mosse il mio alto fattore:

fecemi la divina podestate,

la somma sapïenza e «l primo amore. [6]

БЫЛ ПРАВДОЮ МОЙ ЗОДЧИЙ ВДОХНОВЛЕН:

Я ВЫСШЕЙ СИЛОЙ, ПОЛНОТОЙ ВСЕЗНАНЬЯ

И ПЕРВОЮ ЛЮБОВЬЮ СОТВОРЕН. [6]

Зодчий – Создатель Ада – Господь, при создании его был вдохновлён Правдой (не Истиной). Ад был создан Высшей Силой: Создателем – Богом-Отцом, Полнотой Всезнанья – Богом-Святым Духом и Первою Любовью – Иисусом Христом – Богом-Сыном, Спасителем, давшим людям Завет Любви.

Dinanzi a me non fuor cose create

se non etterne, e io etterno duro.

Lasciate ogne speranza, voi ch'intrate». [9]

ДРЕВНЕЙ МЕНЯ ЛИШЬ ВЕЧНЫЕ СОЗДАНЬЯ,

И С ВЕЧНОСТЬЮ ПРЕБУДУ НАРАВНЕ.

ВХОДЯЩИЕ, ОСТАВЬТЕ УПОВАНЬЯ. [9]

Предыдущие три терцины представляют собой надпись над вратами Ада. Это – клятва человека, которого приобщают к некоей тайне, под грифом: – «Совершенно секретно»; это клятва и самого Данте: – «Донести до людей правду, только правду и ничего кроме правды об увиденном».

По христианской мифологии, Ад сотворен, чтобы служить местом казни для падшего Люцифера. Он создан раньше всего преходящего; древней него лишь вечные созданья (Небо, Земля и Ангелы), он пребудет наравне с Вечностью, так что никакой надежды (упованья) изменить этот порядок вещей у человека, входящего в него, нет.

Данте умозрительно путешествует по Звёздному Небу, где всё вечно и таковым пребудет наравне с вечностью. Здесь звучит ещё одно предостережение: – «Когда ты окончил свои земные дни, далее ты уже не властен над своей судьбой, так что можешь оставить надежды и упования на произвол следующих поколений». Судить тебя будет не Бог, не «справедливый суд истории», а обычные земные люди со своими интересами, страстями, предпочтениями. Поэтому так важны будут для тебя твои земные дела и то, как о тебе будут вспоминать люди. Помни об этом, мой дорогой Читатель!

Queste parole di colore oscuro

vid» ïo scritte al sommo d'una porta;

per ch'io: «Maestro, il senso lor m» è duro». [12]

Я, прочитав над входом, в вышине,

Такие знаки сумрачного цвета,

Сказал: «Учитель, смысл их страшен мне». [12]

Данте, увидев эти слова, понял их страшный смысл, изложенный выше. Знаки сумрачного цвета – действие происходит на ночном Звёздном Небе, на котором, как на чёрной грифельной доске, еле видными точками светящихся звёзд начертана эта надпись.

Ed elli a me, come persona accorta:

«Qui si convien lasciare ogne sospetto;

ogne viltà convien che qui sia morta. [15]

Noi siam venuti al loco ov'i» t'ho detto

che tu vedrai le genti dolorose

c'hanno perduto il ben de l'intelletto». [18]

Он, прозорливый, отвечал на это:

«Здесь нужно, чтоб душа была тверда;

Здесь страх не должен подавать совета. [15]

Я обещал, что мы придем туда,

Где ты увидишь, как томятся тени,

Свет разума утратив навсегда». [18]

Вергилий, видя страх Данте, советует ему утвердить свою душу и не слушаться совета страха.

Отправившись в дальний путь – туда, где томятся забытые тени (утратившие навсегда свет разума), самое главное: – сохранить ясным свой разум среди бесплотных теней, навсегда его утративших – говорит он.

Быль моей семьи:

Отец пришёл в апреле 44-го, в сопровождении медсестры, опираясь на два костыля и подпираясь ещё палочкой. Правой ноге, с вырванными осколком снаряда связками под коленом, предстояло ещё долго заживать.

С трудом присев на низенькую скамеечку, перед раскрытой пылающей топкой лежанки, он протянул к огню озябшие руки. Мать хлопотала, ставя на стол нехитрую снедь. Ей помогала дочка Флоренса, 12 лет. Дочка Надежда, 9 лет, мыла картошку. Два лобастых сына – Вячеслав, 7 лет и Алексей, 5 лет, забившись в угол, рассматривали отца. За юбку матери держалась младшенькая, Татьяна, 3 лет.

Медсестра, оглядев нищую комнату, спросила мать: – «У вас в селе есть медпункт?»

«Надя!» – сказала мать: – «Проводи сестру».

Надя накинула на плечи фуфайку, сунула ноги в рваные сапоги и ушла с медсестрой в деревню.

«Где мои письма, Таня?» – вдруг спросил отец у матери.

Мать достала с полки стопку треугольничков, перевязанную ленточкой и протянула их отцу. Он бросил всю стопку писем, не развязывая, в огонь. Бумага медленно, будто нехотя, начала тлеть по краям. Отец, взяв кочергу, поворошил горящие поленья. Ярко вспыхнув, бумага быстро сгорала, оставляя на мгновение чёрные листочки, на которых проглядывали буквы, после чего рассыпалась в прах. Мать, молча, плакала сзади.

E poi che la sua mano a la mia puose

con lieto volto, ond'io mi confortai,

mi mise dentro a le segrete cose. [21]

Quivi sospiri, pianti e alti guai

risonavan per l'aere sanza stelle,

per ch'io al cominciar ne lagrimai. [24]

Diverse lingue, orribili favelle,

parole di dolore, accenti d'ira,

voci alte e fioche, e suon di man con elle [27]

facevano un tumulto, il qual s'aggira

sempre in quell'aura sanza tempo tinta,

come la rena quando turbo spira. [30]

Дав руку мне, чтоб я не знал сомнений,

И обернув ко мне спокойный лик,

Он ввел меня в таинственные сени. [21]

Там вздохи, плач и исступленный крик

Во тьме беззвездной были так велики,

Что поначалу я в слезах поник. [24]

Обрывки всех наречий, ропот дикий,

Слова, в которых боль, и гнев, и страх,

Плесканье рук, и жалобы, и всклики [27]

Сливались в гул, без времени, в веках,

Кружащийся во мгле неозаренной,

Как бурным вихрем возмущенный прах. [30]

Протянув руку Данте, Вергилий ввёл его через ворота со страшной надписью.

Войдя, поэт услышал в беззвёздной тьме такие вздохи, плач и крики, что поник душой. Это – город, охваченный войной, который скоро падёт.

Какофония услышанного вводит его в страх. Пушечная пальба, выстрелы мушкетов, ругань отчаявшихся защитников города, вопли и стоны раненых и умирающих. В полной тьме это сливается в единый гул, кружащийся и несущийся в пространстве. Это – голос войны. Люди здесь и души людей – всего лишь прах земной, гонимый и рассеиваемый бурным вихрем войны.

В то же время это и голос истории. Разобраться в обрывках этих наречий, ропоте и словах – достойная задача для того, кто считает себя историком. Время и место должно иметь каждое событие в веках, иначе, оторванное от корней, оно несётся в непроглядной мгле, как прах, поднятый и развеваемый ветром.

Я уже определился со временем и местом действия и надеюсь преодолеть бурные ветры и течения Комедии. События войны за Австрийское наследство гораздо ближе ко мне, события 1743 года и действующие лица XVIII века известны гораздо лучше, чем «тёмные средние века», чем 1299 год от Рождества Христова.

E io ch'avea d'error la testa cinta,

dissi: «Maestro, che è quel ch'i» odo?

e che gen» è che par nel duol sì vinta?» [33]

Ed elli a me: «Questo misero modo

tegnon l'anime triste di coloro

che visser sanza «nfamia e sanza lodo. [36]

Mischiate sono a quel cattivo coro

de li angeli che non furon ribelli

né fur fedeli a Dio, ma per sé fuoro. [39]

Caccianli i ciel per non esser men belli,

né lo profondo inferno li riceve,

ch'alcuna gloria i rei avrebber d'elli». [42]

И я, с главою, ужасом стесненной:

«Чей это крик? – едва спросить посмел. —

Какой толпы, страданьем побежденной?» [33]

И вождь в ответ: «То горестный удел

Тех жалких душ, что прожили, не зная

Ни славы, ни позора смертных дел. [36]

И с ними ангелов дурная стая,

Что, не восстав, была и не верна

Всевышнему, средину соблюдая. [39]

Их свергло небо, не терпя пятна;

И пропасть Ада их не принимает,

Иначе возгордилась бы вина». [42]

Данте спрашивает: – «Чей это крик, какой толпы?».

Вергилий говорит: – «Это всё люди, не заслужившие при жизни ни славы, ни позора смертных дел». Всех умерших своей смертью или погибших на войне воинов, ждёт полное забвение. Никто и никогда не вспомнит о них.

Кроме них здесь находится стая ангелов, которая, не примкнув к восставшим против Господа ангелам, возглавляемых Люцифером, не продемонстрировала при этом и своей верности Господу, соблюдая некий нейтралитет.

На войне нейтралитет не спасает. Дома держащих нейтралитет будут разграблены, их жены изнасилованы, животы беременных вспороты, дети обращены в рабство, мужчины и старики истреблены.

После победы Господа, дорога на небо ангелам, соблюдающим нейтралитет, закрыта, небесам пятно их нейтралитета не нужно. Их не принимает и пропасть Ада, чтобы не «возгордилась» вина, изгнанных туда восставших ангелов. Ангелы, сохранявшие нейтралитет, застряли в преддверии Ада.

Дорогой мой читатель! Я считаю, тебе необходимо понять: в данном случае, ангелы – аллегория. Ты сам, окружающие тебя люди и память о тебе в веках – вот, что является главным движителем тебя, как разумного Человека. Чем у большего количества людей на Земле ты оставишь память, желательно добрую, чем более веские причины благословлять тебя, ты оставишь на Земле, тем выше в кругах небесного Рая человеческой памяти будет веселиться твоя душа. И, обратно, чем более веские причины проклинать тебя, ты оставишь на земле, тем в более глубоких пропастях Ада человеческой памяти мучиться твоей душе!

E io: «Maestro, che è tanto greve

a lor che lamentar li fa sì forte?»

Rispuose: «Dicerolti molto breve. [45]

Questi non hanno speranza di morte,

e la lor cieca vita è tanto bassa,

che «nvidïosi son d'ogne altra sorte. [48]

Fama di loro il mondo esser non lassa;

misericordia e giustizia li sdegna:

non ragioniam di lor, ma guarda e passa». [51]

И я: «Учитель, что их так терзает

И понуждает к жалобам таким?»

А он: «Ответ недолгий подобает. [45]

И смертный час для них недостижим,

И эта жизнь настолько нестерпима,

Что все другое было б легче им. [48]

Их память на земле невоскресима;

От них и суд, и милость отошли.

Они не стоят слов: взгляни – и мимо!» [51]

Данте недоумевает: – «Почему эти души так стонут и плачут, ведь они ещё не в Аду?»

Вергилий заявляет: – «Уж лучше смерть и Ад, чем полное забвение. Если душу никто не поминает, это мучение для неё невыносимо». А поминать души будет некому. Ведь они брошены всеми, и не стоят ни одного слова – взгляни и мимо. У победы много отцов, поражение – всегда сирота.

E io, che riguardai, vidi una «nsegna

che girando correva tanto ratta,

che d'ogne posa mi parea indegna; [54]

e dietro le venìa sì lunga tratta

di gente, ch'i» non averei creduto

che morte tanta n'avesse disfatta. [57]

И я, взглянув, увидел стяг вдали,

Бежавший кругом, словно злая сила

Гнала его в крутящейся пыли; [54]

А вслед за ним столь длинная спешила

Чреда людей, что, верилось с трудом,

Ужели смерть столь многих истребила. [57]

Перед Данте вращается Звёздное Небо с мириадами звёзд, которые никогда не опускаются за горизонт – в Ад и названий которых люди, живущие на земле, не помнят. Перед ним бежит стяг – знамя Млечного Пути, на котором не то, что назвать все его звёзды, но и перечесть их невозможно. Ночью они как бы есть, но днём люди о них ничего не могут сказать.

На Земле это – остатки армии, которые, как бы малы они не были, поражают своим количеством.

Данте приходит в ужас от неимоверного количества этих звёзд – душ, не веря, что смерть истребила столько много людей.

Война истребляет очень много людей.

Poscia ch'io v'ebbi alcun riconosciuto,

vidi e conobbi l'ombra di colui

che fece per viltade il gran rifiuto. [60]

Incontanente intesi e certo fui

che questa era la setta d'i cattivi,

a Dio spiacenti e a» nemici sui. [63]

Признав иных, я вслед за тем в одном

Узнал того, кто от великой доли

Отрекся в малодушии своем. [60]

И понял я, что здесь вопят от боли

Ничтожные, которых не возьмут

Ни бог, ни супостаты божьей воли. [63]

Некоторые люди и души знакомы Данте.

Взглянув на разгромленную армию вокруг себя, он признаёт многих из тех, кого видел в жизни, но вдруг видит и себя, в детском возрасте, когда он, в своём малодушии, отрекся от великой доли – царского престола, поддавшись давлению Имеющего власть, и отправившись на учёбу. Возможно, у него был некий выбор. Он видит здесь первый свой земной грех – малодушие. Не преодолев его, рискуешь остаться в преддверии Ада навсегда. Тебя не пустят в Рай, и пропасть Ада тебя не примет.

Кажется, как это может быть, ведь он ещё не умер. Однако, вспомнив сакральную формулу: – «Король умер – да здравствует король!» становится понятно: умер ли король, или просто смещён с престола, или сам от него отказался – фактически душа его, как душа короля, умерла и отправилась на тот свет – в Рай, Ад или, как в нашем случае, в преддверие Ада, ведь фактически он не был похоронен. Память об этом событии новые правители постарались стереть из памяти людей.

Увидев себя, он понял, что здесь вопят такие-же ничтожные, как и он сам.

Questi sciaurati, che mai non fur vivi,

erano ignudi e stimolati molto

da mosconi e da vespe ch'eran ivi. [66]

Elle rigavan lor di sangue il volto,

che, mischiato di lagrime, a» lor piedi

da fastidiosi vermi era ricolto. [69]

Вовек не живший, этот жалкий люд

Бежал нагим, кусаемый слепнями

И осами, роившимися тут. [66]

Кровь, между слез, с их лиц текла

И мерзостные скопища червей

Ее глотали тут же под ногами. [69]

Этот жалкий, ничтожный, забытый, как бы вовек не живший люд бежал нагим – звёзды и созвездия не имеют одежды. Данте создаёт многослойный образ: сами созвездия, как бы покрыты красными и белыми укусами – звёздами разного цвета. В другом слое того же образа: звёзды уподобляются осам и пчёлам, облепившим фигуры созвездий, ведь их здесь целые рои.

Третий слой образа: рои ос и пчёл – шрапнель и мушкетные пули, летающие кругом. От огнестрельного оружия амуниция солдат не спасает, перед ним все нагие. Убитые покрыты ранами, как созвездия звёздами.

Четвёртый слой образа: кровь и слёзы, текущие с их лиц – красные и белые звёзды, которые, как бы стекая с лиц созвездий, уходят за горизонт, а горизонт – край «тёмной долины», покрытый деревьями и кустами, в темноте выглядящими, как мерзостные скопища червей, внизу, под ногами, неустанно поглощает звёзды, как кровь и слёзы.

Кровь и слёзы падают с тел раненых и убитых и черви земные поглощают их тут же, под ногами.

E poi ch'a riguardar oltre mi diedi,

vidi genti a la riva d'un gran fiume;

per ch'io dissi: «Maestro, or mi concede [72]

ch'i» sappia quali sono, e qual costume

le fa di trapassar parer sì pronte,

com'i» discerno per lo fioco lume». [75]

Ed elli a me: «Le cose ti fier conte

quando noi fermerem li nostri passi

su la trista riviera d'Acheronte». [78]

Взглянув подальше, я толпу людей

Увидел у широкого потока.

«Учитель, – я сказал, – тебе ясней, [72]

Кто эти там и власть какого рока

Их словно гонит и теснит к волнам,

Как может показаться издалека». [75]

И он ответил: «Ты увидишь сам,

Когда мы шаг приблизим к Ахерону

И подойдем к печальным берегам». [78]

Вот и подтверждение того, что место действия выбрано правильно. Перед беглецами показался широкий поток – Адриатическое море, на берегу которого, в окрестностях Римини, сейчас они находятся.

Увидев впереди, у широкого потока реки Ахерон (Млечного Пути Звёздного Неба) толпу людских душ (звёзд), Данте спрашивает Вергилия: «Что это за люди? Почему этих людей гонит и теснит к этим волнам – волнам реки Ахерон?»

Тот ответил: – «Подойди поближе, и увидишь».

Поэт направился к берегу, на котором лежат грудами убитые и раненые воины.

Но не одни убитые на войне волнами прибывают к реке Ахерон. Война просто обнажает безжалостную картину смерти, делая её ужасающе наглядной. Обычная смерть человека – мгновенное событие, касающееся родных и близких, не может так тронуть человеческую душу, как поле боя, усеянное погибшими на войне. Кроме убитых и раненых здесь находятся огромные толпы беженцев – картина любой войны.

Реки античной преисподней, описанные в древнегреческой мифологии, протекают и в Дантовом Аду. Это один поток, образованный слезами Критского Старца и проникающий в недра земли. Сначала он является как Ахерон (греч. – река скорби) и опоясывает первый круг Ада. Затем, стекая вниз, он образует болото Стикса (греч – ненавистный), иначе – Стигийское болото, в котором казнятся гневные и которое омывает стены города Дита (Аида, Плутона), окаймляющие пропасть нижнего Ада. Еще ниже он становится Флегетоном (греч. – жгучий), кольцеобразной рекой кипящей крови, в которую погружены насильники против ближнего. Потом, в виде кровавого ручья, продолжающего называться Флегетоном, он пересекает лес самоубийц и пустыню, где падает огненный дождь. Отсюда шумным водопадом он свергается вглубь, чтобы в центре земли превратиться в ледяное озеро Коцит (греч. – плач).

Лету (греч. – забвение) Данте помещает в Земном Раю, откуда ее воды также стекают к центру земли, унося с собою память о грехах; к ней он добавляет реку Земного Рая – Эвною (греч. – обновление).

Сейчас перед поэтами Адриатическое море и, я думаю, не случайно. Это – первая цель, к которой они стремились и которой достигли [Рис. А III. 1]. Ближайший порт от города Римини – порт Равенны, из которого путь лежит на Восток, в сторону Балканского полуострова.

Allor con li occhi vergognosi e bassi,

temendo no «l mio dir li fosse grave,

infino al fiume del parlar mi trassi. [81]

Ed ecco verso noi venir per nave

un vecchio, bianco per antico pelo,

gridando: «Guai a voi, anime prave! [84]

Non isperate mai veder lo cielo:

i» vegno per menarvi a l'altra riva

ne le tenebre etterne, in caldo e «n gelo. [87]

Смущенный взор склонив к земному лону,

Боясь докучным быть, я шел вперед,

Безмолвствуя, к береговому склону. [81]

И вот в ладье навстречу нам плывет

Старик, поросший древней сединою,

Крича: «О, горе вам, проклятый род! [84]

Забудьте небо, встретившись со мною!

В моей ладье готовьтесь переплыть

К извечной тьме, и холоду, и зною. [87]

Смущенный увиденным, Данте направляется к берегу моря. Навстречу беглецам, на волнах широкого потока, в ладье, появляется старик, поросший древней сединой.

Кто это старик – в нашем движении по Звёздному Небу? Справившись с Атласом Звёздного Неба Яна Гевелия, я нахожу, что прямо перед созвездиями Геркулеса и Северной Короны находится созвездие Волопас [Рис. А III. 2], с ярчайшей звездой Северного Звёздного Неба – переменным красным гигантом Арктуром (звёздная величина +0,07).

Волопас кричит, что все, кто отправится с ним, должны навсегда проститься с небесами. Сев в его ладью, они будут переправлены к вечной тьме, холоду и зною, обречены на муки в кругах Ада. Обреченные забвению навсегда остаются в Лимбе. Круги Ада и Рая доступны только для избранных душ. В самом деле, сравни количество ежедневно прибывающих к Ахерону бесплотных душ с возможностями одного перевозчика – Харона.

E tu che se» costì, anima viva,

pàrtiti da cotesti che son morti».

Ma poi che vide ch'io non mi partiva, [90]

disse: «Per altra via, per altri porti

verrai a piaggia, non qui, per passare:

più lieve legno convien che ti porti». [93]

А ты уйди, тебе нельзя тут быть,

Живой душе, средь мертвых!» И добавил,

Чтобы меня от прочих отстранить: [90]

«Ты не туда свои шаги направил:

Челнок полегче должен ты найти,

Чтобы тебя он к пристани доставил». [93]

Волопас, увидев Данте, кричит ему, что живым здесь быть нельзя и лучше тому уйти. Может быть, на этой ладье – корабле, типа современного Красного Креста, он перевозит убитых к месту захоронения или раненых в госпиталь?

Зная, что поэт не осужден на адские муки, он считает, что ему подобает место в том легком челне, в котором Ангел перевозит праведные души к подножию Чистилища.

E «l duca lui: «Caron, non ti crucciare:

vuolsi così colà dove si puote

ciò che si vuole, e più non dimandare». [96]

Quinci fuor quete le lanose gote

al nocchier de la livida palude,

che «ntorno a li occhi avea di fiamme rote. [99]

А вождь ему: «Харон, гнев укроти.

Того хотят – там, где исполнить властны

То, что хотят. И речи прекрати». [96]

Недвижен стал шерстистый лик ужасный

У лодочника сумрачной реки,

Но вкруг очей змеился пламень красный. [99]

Вмешивается Вергилий. Он называет перевозчика Хароном.

Харон – мифический перевозчик в Царство Мёртвых.

Вергилий объявляет Харону – Волопасу Высшую волю Пославшей его, а тому советует держать язык за зубами. Я вижу: он наделён исключительными полномочиями.

Распорядитель похорон мгновенно умолкает, но глаза его – один из которых – красный гигант Арктур, самая яркая переменная красная звезда Северного Звёздного Неба – испускают красный огонь вокруг себя. Волопас на иллюстрированных звёздных картах изображается бородатым (с шерстистым ликом). Данте называет его лодочником сумрачной реки, так как, с одной стороны, созвездие Волопас перемещается по чёрному ночному Звёздному Небу, с другой стороны, на Земле путникам предстоит ночное путешествие морем.

Ma quell'anime, ch'eran lasse e nude,

cangiar colore e dibattero i denti,

ratto che «nteser le parole crude. [102]

Bestemmiavano Dio e lor parenti,

l'umana spezie e «l loco e «l tempo e «l seme

di lor semenza e di lor nascimenti. [105]

Poi si ritrasser tutte quante insieme,

forte piangendo, a la riva malvagia

ch'attende ciascun uom che Dio non teme. [108]

Нагие души, слабы и легки,

Вняв приговор, не знающий изъятья,

Стуча зубами, бледны от тоски, [102]

Выкрикивали господу проклятья,

Хулили род людской, и день, и час,

И край, и семя своего зачатья. [105]

Потом, рыдая, двинулись зараз

К реке, чьи волны, в муках безутешных,

Увидят все, в ком божий страх угас. [108]

Раненые, особенно тяжелораненые на войне, слабы и бледны, практически наги, одеты только в нижнее бельё, а мёртвые отправляются на тот свет без одежды. Приговорённые к Аду госпиталей раненые, обреченные Адским мукам проклятые души – нагие души, приходят в крайнюю тоску. Тут уже не до молитв Господу. Тяжелая ругань и проклятия роду людскому, своему рождению и часу своего зачатия – истинная симфония войны.

Потом, обреченно рыдая, раненые и похоронные команды движутся к реке. Не все смогут попасть на отплывающий корабль Харона. Беглецы устраиваются среди трупов или раненых на корабле, чтобы скрыться от преследующих их врагов.

Созвездие Волопас, стоя поперёк небосвода, гонит перед собой при движении остальные звёзды и созвездия. При этом часть звёзд и созвездий перед ним опускается за горизонт – в Ад, а другие звёзды и созвездия никогда не уходят за горизонт, можно сказать, что их Харон не берёт с собой.

Caron dimonio, con occhi di bragia,

loro accennando, tutte le raccoglie;

batte col remo qualunque s'adagia. [111]

Come d'autunno si levan le foglie

l'una appresso de l'altra, fin che «l ramo

vede a la terra tutte le sue spoglie, [114]

similemente il mal seme d'Adamo

gittansi di quel lito ad una ad una,

per cenni come augel per suo richiamo. [117]

Così sen vanno su per l'onda bruna,

e avanti che sien di là discese,

anche di qua nuova schiera s'auna. [120]

А бес Харон сзывает стаю грешных,

Вращая взор, как уголья в золе,

И гонит их и бьет веслом неспешных. [111]

Как листья сыплются в осенней мгле,

За строем строй, и ясень оголенный

Свои одежды видит на земле, – [114]

Так сев Адама, на беду рожденный,

Кидался вниз, один, – за ним другой,

Подобно птице, в сети приманенной. [117]

И вот плывут над темной глубиной;

Но не успели кончить переправы,

Как новый сонм собрался над рекой. [120]

Созвездие Волопас, двигаясь по Звёздному Небу впереди созвездия Северная Корона, и движущегося позади него созвездия Геркулес, гонит перед собой все остальные звёзды и созвездия, так же пугая их своим красным глазом – ярким Арктуром. Бьёт веслом – прямым текстом названа весельная лодка.

Звёзды осыпаются с небосвода, как осенние листья с ясеня, падая на чёрную землю – ещё один точный образ.

Сев Адама, рожденный на беду, уподобляется стае птиц, дружно бросающейся на приманку в сети птицелова. Это – воины, которых косит шрапнель и пули.

Насколько точный образ: видел ли ты, мой дорогой читатель, стаю перелётных птиц, слетывающихся перед дальним осенним перелётом. Поразительно, как они, не ломая строй, дружно разворачиваются, устремляясь вверх или вниз. Синхронность их движений поражает.

Гонимые Хароном – Волопасом звёзды плывут по черноте Звёздного Неба, а сзади них уже собираются новые толпы звёзд – душ, готовящихся к переправе. На Земле не успевают вывезти одних убитых и раненых, как война насыпает горы новых. На Звёздном Небе – это восходящие из-за горизонта новые созвездия, усеянные звёздами.

«Figliuol mio», disse «l maestro cortese,

«quelli che muoion ne l'ira di Dio

tutti convegnon qui d'ogne paese; [123]

e pronti sono a trapassar lo rio,

ché la divina giustizia li sprona,

sì che la tema si volve in disio. [126]

Quinci non passa mai anima buona;

e però, se Caron di te si lagna,

ben puoi sapere omai che «l suo dir suona». [129]

«Мой сын, – сказал учитель величавый,

Все те, кто умер, бога прогневив,

Спешат сюда, все страны и державы; [123]

И минуть реку всякий тороплив,

Так утесненный правосудьем бога,

Что самый страх преображен в призыв. [126]

Для добрых душ другая есть дорога;

И ты поймешь, что разумел Харон,

Когда с тобою говорил так строго». [129]

Вергилий говорит Данте, называя его сыном: здесь собираются души из всех стран и держав, прогневившие Господа. Здесь, на поле боя, воюют солдаты, согнанные из многих стран.

Они так торопятся потому, что их теснит правосудие Господа. Хоть Ад и страшен, правосудие Господа – война – ещё страшнее. На Звёздном Небе звёзды не торопятся, но и никогда не прекращают своего вечного движения, выходя из темноты Ада при восходе и снова опускаясь в неё на закате.

Добрые души, не прогневившие Господа, идут другим путём, о котором говорил Харон, советуя Данте найти себе челнок полегче. Они переходят в Чистилище, минуя пропасть Ада.

Finito questo, la buia campagna

tremò sì forte, che de lo spavento

la mente di sudore ancor mi bagna. [132]

La terra lagrimosa diede vento,

che balenò una luce vermiglia

la qual mi vinse ciascun sentimento;

e caddi come l'uom cui sonno piglia. [136]

Чуть он умолк, простор со всех сторон

Сотрясся так, что, в страхе вспоминая,

Я и поныне потом орошен. [132]

Дохнула ветром глубина земная,

Пустыня скорби вспыхнула кругом,

Багровым блеском чувства ослепляя;

И я упал, как тот, кто схвачен сном. [136]

Путники успевают скрыться на корабле – ладье Харона вовремя; пушечная канонада уже близко. Кончилось Рождественское перемирие, испано-неаполитанские войска возобновили артобстрел. До слуха поэта доносится гром пушечных выстрелов, на горизонте полыхает зарево пожаров. На небе занимается утренняя заря. Они скрываются в каком-то укромном месте; надо выспаться перед следующей ночью.

Я отмечаю ещё один возможный образ, стоящий перед глазами Данте. Простор сотрясся, дохнула ветром глубина земная – яркий образ землетрясения, вызванного и сопровождающегося извержением вулкана Везувий. При этом видна вспышка и багровый блеск огромной силы [Рис. А. III. 3].

Они на пороге Ада, куда им предстоит бежать. Сзади их гонит страшная война. Необходимо торопиться. Для того чтобы спастись, им необходимо переплыть Адриатическое море. Появляется корабль, который может перевезти их под видом раненых. Едва они отплывают, как артобстрел накрывает место их отплытия. Но, скорее всего, здесь изображено землетрясение, связанное с извержением вулкана Везувий. В своём путешествии по Адриатике, беглецы вышли на траверз Везувия, который отсюда не виден, но его извержение видно и слышно хорошо. Наступает день; Данте, измученный переживаниями бессонной ночи, засыпает, как убитый.

Моё видение Войны:

Цепочка выстрелов. Паденье человека…

Кто там упал? Да, просто так, солдат.

Несчастный умер, или стал калекой?

За что убит и в чём он виноват?

Лёгкий пушок на щеках,

Нежных, не знавших бритья;

Серый погибельный прах —

Жизнь оборвалась твоя…

Вот снова выстрелы и резкий крик ребёнка…

Кто там кричит? Да, просто так, пацан.

Он, глупый, не укрылся за избёнкой;

За что теперь мишенью стал для ран?

В синих, раскрытых, глазах

Ужас навеки застыл;

Серый погибельный прах

Пух под него подстелил…

Разрыв снаряда. Стон и вздох тяжелый…

Кто стонет там? Да, так, один старик.

Немного до могилы не дошёл он;

За что погашен был его ночник?

Пыль седины на щеках,

Сетью изрытых морщин;

Серый погибельный прах

В землю слагает мужчин…

Вой бомбы, взрыв; и вой, протяжный, тонкий…

Кто воет там? Так, женщина одна.

Рассыпались из тазика пелёнки;

И плач из-за разбитого окна.

Ужас в раскрытых глазах:

Кто же накормит дитя?

Серый погибельный прах

Всё покрывает, крутясь…

Танк въехал в куст. Визг звонкий к небу взвился…

Кто там визжит? Так, девочка одна.

Она хотела за кустом укрыться

От чудища по имени Война.

Синяя лента в косах;

И сандалеты в грязи.

Серый погибельный прах

Снова нам всем пригрозил…

Приклад окован, с хрустом бьёт в затылок…

Кого там бьют? Так, старую каргу.

Она припёрлась посмотреть на сына,

Расстрелянного утром на лугу.

Кровь на седых волосах;

Резких морщин лучи.

Пепел и серый страх

В сердце моё стучит…

Как это было:

Несмотря на сильную качку, капеллан, после ночного перехода и погрузки на корабль, весь день проспал мертвецким сном. Очнувшись ночью, в темноте на палубе, освещенной полной Луной, он привстал и огляделся. Яков сидел рядом, посасывая трубку. Свежий ветер свистел в снастях, крепкая волна, догоняя, била в мостик, раскачивая корабль, рассыпалась брызгами.

«Отдохнули, Вашство?» – спросил Яков: – «Поешьте немного» – он протянул ему краюшку хлеба и большой кусок сала. Потом вытащил из мешка бутыль и чарку, налив вина, протянул капеллану.

«Хорошо!» – крякнул капеллан, выпив чарку вина, зажевав хлебом с салом: – «А куда мы идём, Яков?»

«В Дуррас, в Албанию, что под турком» – ответил Яков: – «Бог даст, до завтра дойдём».

Яркая, кроваво-красная вспышка на Западе, по корме, внезапно осветила полнеба, и пошло полыхать, как на дальнем пожаре. Над горизонтом встал огромный огненный столп, расходящийся в высоте, как вершина огромной пинии, чернеющей тучей, освещенной снизу багровым пламенем. Скоро донёсся ужасающий непрекращающийся грохот, чуть позже стала ощущаться дрожь воздуха и воды; волны покрылись мелкой рябью.

«Везувий проснулся!» – уважительно проговорил Яков: – «Вот уж силища, так силища, велик Бог, точно как тогда».

«Да, Везувий, да как сильно» – подтвердил капеллан: – «В точности, как тогда, когда деда не стало. Как думаешь, Яков, облако нас не накроет?»

«Не должно» – сказал Яков, повертев головой, оглядывая волны и снасти, определяя направление ветра. Севернее снесёт, аккурат в то место, откуда отплыли, слава Богу. И следов наших там не останется. А что, деда-то не нашли?».

«Как найти, Яков?» – печально ответил капеллан: – «Пеплом всё засыпано многометровым, жара там держится, да и Везувий не засыпает, никто туда не суётся, и теперь не скоро сунется».

«Да, велик Бог» – согласился Яков: – «Крепко Громовержец своё стережет, не отдаст. Нам-то главное до суши добраться поскорей, Вашство, а то не могу, укачивает. Без люльки бы вообще сдох».

«Ничего, доберёмся» – подбодрил его капеллан: – «Держись».

«Ворочается Сварожище с боку на бок, никак не уложится» – уважительно сказал возникший ниоткуда, Оськин. На корабле все, как завороженные, следили за невиданным зрелищем, один Сисим спал богатырским сном, постелив плащи на сундуки.

На горизонте грохотало и полыхало, чёрная туча, подсвеченная багровым пламенем, полыхая молниями, вытягиваясь, смещалась в правую сторону, растекаясь по небу. На корабле все притихли, только бородатый рулевой, с красными от ветра глазами, тянул какую-то свою заунывную песнь.

А. III. 1 Адриатическое море с основными портами.

Южнее города Римини расположен порт Анкона, откуда Данте с Вергилием пересекают Адриатическое море на корабле (ладье Харона). Венецианский залив с портами Венеция и Триест, порты Хорватии и Черногории, пролив Отранто блокированы испанским флотом во время войны за Австрийское наследство (1740– 1748 годы). Следуя в сторону Османской империи, поэты направляются в порты Адриатики, находящиеся под её контролем, скорее всего порт Дуррес на территории Албании.

А. III. 2 Созвездие Волопас (BOOTES) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева созвездие Большая Медведица (Ursa Major), в руках Волопаса сворки, ни которых сидит созвездие Гончие Псы – Астерион (Asterion) и Чара (Chara), под ними созвездие Волосы Вероники (Coma Berenices). Справа созвездие Северная Корона (Corona) за спиной созвездия Геркулес (Hercules), ниже голова созвездия Змея (Serpens), разевающей пасть на созвездие Северная Корона. Волопас опирается ногой на созвездие Гора Менала (Mons Menalus), в руках у него дубина.

Созвездия Гончие Псы, Волосы Вероники и Гора Менала введены Яном Гевелием, из них прижилось только созвездие Гончие Псы.

У Данте Волопас назван Хароном – перевозчиком в Страну Мёртвых.

А. III. 3 Ночное извержение вулкана при виде с моря.

Поднимается огненный столп, из которого постоянно сверкают молнии. Выброшенный извержением пепел и дым образуют гигантский гриб, смещающийся по ветру, из которого сыплется пепел и камни. Всё это сопровождается ужасающим грохотом и землетрясением. В заливах может появиться цунами.

Данте находился далеко от берега, поэтому самого извержения не видел. Видна была яркая вспышка, огненный столп, молнии, чёрное облако, слышался отдалённый грохот, ощущалось сотрясение воздуха и дрожь воды.

INFERNO – Canto IV. АД – Песня IV

Круг первый (Лимб) – Некрещеные младенцы и добродетельные нехристиане

Ruppemi l'alto sonno ne la testa

un greve truono, sì ch'io mi riscossi

come persona ch» è per forza desta; [3]

e l'occhio riposato intorno mossi,

dritto levato, e fiso riguardai

per conoscer lo loco dov'io fossi. [6]

Ворвался в глубь моей дремоты сонной

Тяжелый гул, и я очнулся вдруг,

Как человек, насильно пробужденный. [3]

Я отдохнувший взгляд обвел вокруг,

Встав на ноги и пристально взирая,

Чтоб осмотреться в этом царстве мук. [6]

Данте пробужден тяжелым гулом, который страшит его, как гул пушечной канонады. Однако он смог отдохнуть и осматривается кругом. Разбудил его тяжелый гул зимнего прибоя у скалистых берегов Балканского полуострова, куда беглецов доставил перевозчик – Харон. Если следовать из порта Анконы на Восток, это район современной Албании – горной страны с обрывистыми берегами [Рис. А. IV. 1]

Vero è che «n su la proda mi trovai

de la valle d'abisso dolorosa

che «ntrono accoglie d'infiniti guai. [9]

Oscura e profonda era e nebulosa

tanto che, per ficcar lo viso a fondo,

io non vi discernea alcuna cosa. [12]

Мы были возле пропасти, у края,

И страшный срыв гудел у наших ног,

Бесчисленные крики извергая. [9]

Он был так темен, смутен и глубок,

Что я над ним склонялся по-пустому

И ничего в нем различить не мог. [12]

На Земле это – обрывистый скалистый берег, о который с гулом разбивается морской прибой. Со скального обрыва толком ничего не разглядишь, особенно вечером, поэт от усталости проспал весь день. Чтобы вообразить себе картину Ада, представь себе, что ты находишься на краю пропасти, в которую всё срывается – Харон доставил тебя на край Земли. Если представить себе Землю плоской, лежащей на спинах слонов или китов и подойти к горизонту, там откроется именно такая картина. С тяжёлым гулом водопадами обрываются реки, само море образует гулкий огромный водопад.

На небе это водопад, в который уходит Звёздное Небо, уходят Луна и Солнце, за которым начинается Ад. Звёздное Небо темно и глубоко. Сколько в него не всматривайся, кроме неподвижных звёзд ничего не увидишь.

«Or discendiam qua giù nel cieco mondo»,

cominciò il poeta tutto smorto.

«Io sarò primo, e tu sarai secondo». [15]

«Теперь мы к миру спустимся слепому, —

Так начал, смертно побледнев, поэт. —

Мне первому идти, тебе – второму». [15]

Вергилий окончательно превращается в созвездие Геркулес – смертельно побледнев, объявляет Данте, что им предстоит спуститься к слепому миру. Слепой мир – область Звёздного Неба, которая не видна с наших широт. Какие созвездия там находятся – неведомо.

На Земле это территория Балканского полуострова, неизвестная Данте земля, находящаяся под властью Османской империи. Вергилий говорит, что он пойдёт первым, как проводник.

E io, che del color mi fui accorto,

dissi: «Come verrò, se tu paventi

che suoli al mio dubbiare esser conforto?» [18]

Ed elli a me: «L'angoscia de le genti

che son qua giù, nel viso mi dipigne

quella pietà che tu per tema senti. [21]

Andiam, ché la via lunga ne sospigne».

Così si mise e così mi fé intrare

nel primo cerchio che l'abisso cigne. [24]

И я сказал, заметив этот цвет:

«Как я пойду, когда вождем и другом

Владеет страх, и мне опоры нет?» [18]

«Печаль о тех, кто скован ближним кругом, —

Он отвечал, – мне на лицо легла,

И состраданье ты почел испугом. [21]

Пора идти, дорога не мала».

Так он сошел, и я за ним спустился,

Вниз, в первый круг, идущий вкруг жерла. [24]

Данте в недоумении: если сам Геркулес побледнел от страха, как же не бояться ему.

Вергилий объясняет свою бледность не страхом, а печалью о тех, кто томится в ближнем круге, скорбью о безвременно погибших и просит его не считать сострадание испугом. Он предупреждает, что дорога не мала и надо поторопиться.

Поэт входит вслед за ним в первый круг, идущий вкруг жерла – горизонта.

На Звёздном Небе Данте – созвездие Северная Корона и Вергилий – созвездие Геркулес, начинают обход созвездий, лежащих около них, в дальнейшем совершая обход по всему звёздному небу.

На Земле – беглецы, переплыв Адриатическое море, начинают движение по суше – Балканскому полуострову.

В Комедии – герои попадают в Лимб.

Лимб (лат. limbus – кайма) католического Ада – первый круг, идущий вкруг жерла, уводящего в Ад.

Quivi, secondo che per ascoltare,

non avea pianto mai che di sospiri,

che l'aura etterna facevan tremare; [27]

ciò avvenia di duol sanza martìri

ch'avean le turbe, ch'eran molte e grandi,

d'infanti e di femmine e di viri. [30]

Сквозь тьму не плач до слуха доносился,

А только вздох взлетал со всех сторон

И в вековечном воздухе струился. [27]

Он был безбольной скорбью порожден,

Которою казалися объяты

Толпы младенцев, и мужей, и жен. [30]

Путники ушли далеко от моря; гул морского прибоя стихает.

На Земле такие же вздохи испускают толпы беженцев, встречающиеся им по пути – люди смертельно напуганы приближающейся войной.

На Звёздном Небе беглецам встречаются толпы звёзд: больших – мужей и жен и маленьких – младенцев.

Lo buon maestro a me: «Tu non dimandi

che spiriti son questi che tu vedi?

Or vo» che sappi, innanzi che più andi, [33]

ch'ei non peccaro; e s'elli hanno mercedi,

non basta, perché non ebber battesmo,

ch» è porta de la fede che tu credi; [36]

e s'e» furon dinanzi al cristianesmo,

non adorar debitamente a Dio:

e di questi cotai son io medesmo. [39]

Per tai difetti, non per altro rio,

semo perduti, e sol di tanto offesi,

che sanza speme vivemo in disio». [42]

«Что ж ты не спросишь, – молвил мой вожатый,

Какие духи здесь нашли приют?

Знай, прежде чем продолжить путь начатый, [33]

Что эти не грешили; не спасут

Одни заслуги, если нет крещенья,

Которым к вере истинной идут; [36]

Кто жил до христианского ученья,

Тот бога чтил не так, как мы должны.

Таков и я. За эти упущенья, [39]

Не за иное, мы осуждены,

И здесь, по приговору высшей воли,

Мы жаждем и надежды лишены». [42]

Вергилий поясняет Данте, среди каких душ они находятся. Эти души не грешили, но, не будучи христианами, они не попадут ни в Рай, ни в Ад. Путники находятся уже не в христианской стране. Двигаясь на Восток, они попали на Балканский полуостров, находящийся в XVIII веке в пределах мусульманской Османской Империи – Блистательной Порты.

Вергилий добавляет, что и его доля не лучше. Он жил до христианского учения и не чтил, как должно Спасителя, поэтому находится ни в Аду, ни в Раю, хотя и не является грешником. Находясь в этом месте, он не видит надежды выбраться отсюда, так как не прошёл крещения водой по христианскому обряду. Кроме него здесь томились до схождения Христа в Ад, души ветхозаветных праведников и сюда же отправляются души младенцев, умерших без крещения. Здесь же находятся души всех добродетельных нехристиан. Это Лимб – преддверие, как Ада, так и Чистилища.

Что же такое Лимб? Предложу свою трактовку этому невесёлому месту.

Каждый из нас, живущих на планете Земля, в своё время прекратит земное существование, проще говоря, умрёт. Что же останется от нас на Земле?

От нас останется только след в памяти живущих на Земле людей, который мы своими делами и мыслями оставили. Люди, совершившие в своей жизни дела, добрые или злые, останутся в человеческой памяти по разному: добрые люди, облагодетельствовавшие человечество, останутся в Раю его благодарной памяти, злые же, оставившие неизгладимый след зла, останутся в Аду суда его скорбной памяти. Абсолютное большинство людей проходят по жизни, ничем не отразившись в памяти человечества. Души этих людей, оставшиеся без поминания, томятся, забытые, в Лимбе. Только ладья Харона время от времени пристаёт к этим печальным берегам и перевозит души, проклятые в памяти людской, в бездну Ада; с другой стороны, Ангельская ладья, время от времени приставая сюда же, перевозит души, оставившие след в благодарной людской памяти, к вратам Чистилища. Память человеческая недолговечна и изменчива, поэтому души, попавшие в Чистилище, двигаются в сторону Рая медленно, застревая надолго на пути своём, когда на Земле начинают забывать их добрые дела. Скажу проще: – «Дорога в Ад гораздо легче и короче дороги в Рай». Исключением из этого является только экстраординарный перевод душ ветхозаветных праведников в Рай, выполненный лично Иисусом Христом при его схождении в Ад, точнее, в Лимб, так как до того времени, собственно говоря, ни Ада, ни Рая, ни тем более Чистилища, просто не существовало.

Процесс перехода душ умерших людей в Ад или в Рай прост. Нужно поместить имена и деяния этих людей на страницы книг, как это сделал Данте в отношении героев его бессмертной Комедии. Как души будут описаны на страницах книг, в такое место они и попадут.

Gran duol mi prese al cor quando lo «ntesi,

però che gente di molto valore

conobbi che «n quel limbo eran sospesi. [45]

«Dimmi, maestro mio, dimmi, segnore»,

comincia» io per voler esser certo

di quella fede che vince ogne errore: [48]

«uscicci mai alcuno, o per suo merto

o per altrui, che poi fosse beato?»

E quei che «ntese il mio parlar coverto, [51]

Стеснилась грудь моя от тяжкой боли

При вести, сколь достойные мужи

Вкушают в Лимбе горечь этой доли. [45]

«Учитель мой, мой господин, скажи, —

Спросил я, алча веры несомненной,

Которая превыше всякой лжи, – [48]

Взошел ли кто отсюда в свет блаженный,

Своей иль чьей-то правдой искуплен?»

Поняв значенье речи сокровенной: [51]

История, которую нам преподают в школах, называет длинный ряд великих людей, которые жили до христианского учения, от Сотворения Мира до Рождества Христова. Данте становится больно от того, что столь великие люди, каким является, например, Вергилий, находятся здесь, в Лимбе, без надежды на лучшую долю. Он спрашивает его, называя его учителем и ожидая обнадёживающего ответа: – «Взошёл ли кто-нибудь из Лимба в блаженный свет – Чистилище или Рай, искупленный своей или чьей-либо правдой?» Если и для таких людей есть путь к спасению, то, что может быть лучшим подтверждением несомненности Христианской веры?

rispuose: «Io era nuovo in questo stato,

quando ci vidi venire un possente,

con segno di vittoria coronato. [54]

Trasseci l'ombra del primo parente,

d'Abèl suo figlio e quella di Noè,

di Moïsè legista e ubidente; [57]

Abraàm patrïarca e Davìd re,

Israèl con lo padre e co» suoi nati

e con Rachele, per cui tanto fé, [60]

e altri molti, e feceli beati.

E vo» che sappi che, dinanzi ad essi,

spiriti umani non eran salvati». [63]

Non lasciavam l'andar perch'ei dicessi,

ma passavam la selva tuttavia,

la selva, dico, di spiriti spessi. [66]

«Я был здесь внове, – мне ответил он, —

Когда, при мне, сюда сошел Властитель,

Хоруговью победы осенен. [54]

Им изведен был первый прародитель;

И Авель, чистый сын его, и Ной,

И Моисей, уставщик и служитель; [57]

И царь Давид, и Авраам седой;

Израиль, и отец его, и дети;

Рахиль, великой взятая ценой; [60]

И много тех, кто ныне в горнем свете.

Других спасенных не было до них,

И первыми блаженны стали эти». [63]

Он говорил, но шаг наш не затих,

И мы все время шли великой чащей,

Я разумею – чащей душ людских. [66]

Вергилий, умерший в 19 году до н. э., вступил в Лимб примерно за полвека до того дня, когда, по христианской легенде, Христос (Властитель), сошел в Ад, осененный хоруговью победы над земным грехом, в промежуток между смертью на Кресте и Воскресением и вывел оттуда ветхозаветных святых в Рай, открывшийся для людей только с искуплением первородного греха.

[Рис. А. IV. 2]. Первый прародитель – Адам. Авель – праведный сын Адама. Ной – патриарх, верой своей спасшийся во время Великого Потопа и продолживший род людской. Моисей – патриарх, выведший народ израильский из Египта, путём 40– летних скитаний в Землю Обетованную.

Царь Давид – автор «Давидовых Псалмов» или «Псалтыри», победитель нечестивого великана Голиафа на поле брани. Авраам – патриарх, прародитель великих родов человечества. Израиль – патриарх Яков, отец Иосифа. Отец Израиля – Исаак, сын Авраама. Чтобы жениться на Рахили, Яков служил ее отцу 14 лет.

Здесь Вергилий перечисляет Данте некоторых персонажей Ветхого Завета, начиная от Сотворения мира, конечно, не все, но достаточно длинный ряд.

Христос вывел с собой в Рай многие души, чему свидетелем был сам Вергилий, томящиеся до того времени в Лимбе. Все они являются персонажами Ветхого Завета; каждый праведник, упомянутый в нём, попал в Рай; смотри перечень праведников в Библии. Вергилий в Библии не упомянут, поэтому остался в Лимбе. Это очень интересно: я вижу привязку даты написания Ветхого Завета к Евангелиям и земной жизни Христа. Вергилий прямо указывает, что праведники Ветхого Завета выведены из Лимба лично Христом. Это ставит под сомнение древность Ветхого Завета. Предположить, что его авторы за многие сотни лет до Пришествия Спасителя перечислили в нём лиц, которых Христос выведет из Лимба, составив «шпаргалку» Христу, невозможно.

Скорее всего, Христианство, как победившая на определённой территории религия, стало писать свою древнюю историю в виде Ветхого Завета, по этой причине и переполненного «пророчествами» пришествия Христа. Вергилий также, во времена Августа, составил «пророчество» времён Троянской Войны для Энея о создании Древнего Рима и Римской Империи, не рискнув пойти в предсказаниях дальше своего современника Августа.

Интересно, что он здесь снова упоминает Рахиль – единственную из праведных еврейских жен Ветхого Завета, которую уже упоминал вместе с Беатриче.

Возвратившись вместе с Иисусом Христом в Ад, я понимаю, что Данте не зря подробно перечисляет выведенных лично Христом из Ада ветхозаветных праведников. Ведь Христос был также поэтом, по меткому замечанию Владимира Высоцкого (1938– 1980 годы) :

А в тридцать три – Христа. Он был поэт, он говорил:

Да не убий. Убьёшь – везде найду, мол.

Но гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,

Чтоб не любил и ни о чём не думал.

А раз Христос был поэтом и сходил в Ад, не стоит думать о том, что его цели в этом схождении сколь нибудь расходились с целями Гомера, Вергилия и Данте.

Вергилий прямо указывает, что до схождения Христа в Лимб спасенных не было, значит ли это, что до Христа для душ людских существовал только Лимб, Рай пустовал, а Ада ещё вовсе не было? Католическая церковь смехотворно направляет в Рай до Христа только Пророка Илию, непосредственно вознесшегося на небеса, патриарха Еноха, также после смерти непосредственно взятого на небо и Благодетельного Разбойника, висевшего по правую сторону от Христа на кресте и умершему практически одновременно с Христом. И это всё!

Подробный анализ Библии – тема другой книги. Путники – созвездия Северная Корона и Геркулес, находясь на небе, движутся по чаще душ – Звёздному Небу, на Земле проходят чащи лесов, селения и города Балканского полуострова.

Non era lunga ancor la nostra via

di qua dal sonno, quand'io vidi un foco

ch'emisperio di tenebre vincia. [69]

Di lungi n'eravamo ancora un poco,

ma non sì ch'io non discernessi in parte

ch'orrevol gente possedea quel loco. [72]

«O tu ch'onori scïenzïa e arte,

questi chi son c'hanno cotanta onranza,

che dal modo de li altri li diparte?» [75]

И в области, невдале отстоящей

От места сна, предстал моим глазам

Огонь, под полушарьем тьмы горящий. [69]

Хоть этот свет и не был близок к нам,

Я видеть мог, что некий многочестный

И высший сонм уединился там. [72]

«Искусств и знаний образец всеместный,

Скажи, кто эти, не в пример другим

Почтенные среди толпы окрестной?» [75]

Отойдя совсем недалеко, Данте видит огонь под полушарьем тьмы горящий: Луну, восходящую над горизонтом, за 6 часов до рассвета, в последней четверти, когда видно горящее свётлое нижнее полушарие Луны под верхним тёмным его полушарием. Особенно чётко тёмное полушарие Луны видно зимой; отраженный от заснеженной Земли свет освещает его сильнее, чем летом.

18 января 1743 года Луна вступила в свою последнюю четверть. [Рис. А. IV. 3]. Поэты в пути уже около 9 дней. Это реальная скорость их передвижения, с учётом секретности предприятия и медленного путешествия по морю и заснеженным гористым Балканам.

Поэт видит: под этим огнём собрался некий многочестный и высший сонм душ людских, уединившийся от остальных душ, и почтительно спрашивает Вергилия: – «Кто эти почтенные люди?»

E quelli a me: «L'onrata nominanza

che di lor suona sù ne la tua vita,

grazïa acquista in ciel che sì li avanza». [78]

Intanto voce fu per me udita:

«Onorate l'altissimo poeta;

l'ombra sua torna, ch'era dipartita». [81]

Poi che la voce fu restata e queta,

vidi quattro grand'ombre a noi venire:

sembianz'avevan né trista né lieta. [84]

И он ответил: «Именем своим

Они гремят земле, и слава эта

Угодна небу, благостному к ним». [78]

«Почтите высочайшего поэта! —

Раздался в это время чей-то зов. —

Вот тень его подходит к месту света». [81]

И я увидел после этих слов,

Что четверо к нам держат шаг державный;

Их облик был ни весел, ни суров. [84]

Вергилий отвечает: это люди, прогремевшие славой на Земле и Небо благостно к ним. Я вспоминаю при этом, как Михаил Афанасьевич Булгаков (1891– 1940 годы) в исходе романа «Мастер и Маргарита» вынес устами Спасителя приговор Мастеру, что тот заслужил не Рай, но Свет.

Со стороны душ, заслуживших Свет, раздаётся приветствие Вергилию, как «Высочайшему поэту». Понимать ли это звание, как: – «Поэт его Высочества» – придворный поэт?

Путники видят четырёх, направляющихся к ним державным шагом – четыре души и четыре созвездия. Разберу, что это за души, и каким созвездиям они соответствуют:

Lo buon maestro cominciò a dire:

«Mira colui con quella spada in mano,

che vien dinanzi ai tre sì come sire: [87]

quelli è Omero poeta sovrano;

l'altro è Orazio satiro che vene;

Ovidio è «l terzo, e l'ultimo Lucano. [90]

Però che ciascun meco si convene

nel nome che sonò la voce sola,

fannomi onore, e di ciò fanno bene». [93]

«Взгляни, – промолвил мой учитель славный. —

С мечом в руке, величьем осиян,

Трем остальным предшествует, как главный, [87]

Гомер, превысший из певцов всех стран;

Второй – Гораций, бичевавший нравы;

Овидий – третий, и за ним – Лукан. [90]

Нас связывает титул величавый,

Здесь прозвучавший, чуть я подошел;

Почтив его, они, конечно, правы». [93]

Возвращающегося в Лимб Вергилия приветствуют четыре поэта древности, которых Данте выделяет как величайших: грек Гомер, которого Вергилий якобы не мог читать, потому что греческого языка не знал, а латинских переводов Гомеровых поэм еще не было, но которого он признавал «Превысшим из певцов» и римляне: Гораций (65– 8 годы до н. э.), отмечаемый им как автор сатир; Овидий (43 год до н. э. – 17 год н. э.) и Лукан (39– 65 годы н. э.).

«Метаморфозы» Овидия, равно как «Фарсалия» Лукана, служили автору Комедии немаловажными источниками.

Вергилий призывает Данте взглянуть на поэтов, называя их поочерёдно:

Впереди всех остальных, осиянный величием, с мечом в руке, приближается первый поэт – Гомер. Второй – Гораций, бичевавший нравы, третий – Овидий, четвёртый – Лукан. Отмечаю: трое из четырёх поэтов, исключая Гомера, являются современниками Вергилия.

Отмечу одну особенность: имена трёх величайших поэтов древности в итальянском тексте начинаются на одну букву – О. Если посмотреть на имена после буквы О, можно прочесть их следующим образом:

Omero – измеривший (от мера).

Orazio – рационализировавший (от рацио), то есть, рассчитавший.

Ovidio – увидевший (от видео).

Имя четвёртого поэта – Lucano (Лучано) – можно перевести, как осветивший (от луча).

Можно ли прочесть подобным образом имена главных героев Комедии? Мне кажется, можно и это прочтение не менее интересно:

Virgilio – девственный (от Virgo – дева).

Dante – античный (с определённым артиклем d,).

По Атласу Звёздного Неба Яна Гевелия определяю созвездия, соответствующие каждому из приближающихся поэтов. Смотрю на область Звёздного Неба, окружающую созвездия Геркулес и Северная Корона. С одной стороны – созвездие Волопас, отождествлённое с Хароном. Созвездие, которого Геркулес касается головой – Змеедержец, и то, которое он попирает ногой – Дракон, в окружении Большой и Малой Медведиц, вряд ли подходят для этой роли. Остаётся плотная группа созвездий, расположенная с одной стороны от созвездия Геркулес, к которым тот повёрнут лицом: созвездия Лира, Орёл, Лебедь и Лисичка. Определю, какое из них какому поэту соответствует:

1. Созвездие Лира – ближайшее к созвездию Геркулес, его с полным правом можно поставить впереди остальных созвездий. Великолепное созвездие именно для Гомера, обладателя «Высочайшей Лиры», который указан с мечом в руках и осиянный величием. Можно признать Лиру, изготовленную самим Аполлоном, величественным созвездием, но причём здесь меч?

Ответ может показаться неожиданным. Когда я присмотрелся к созвездию Лиры на разных Звёздных Картах [Рис. А. IV. 4– А. IV. 10], меня поразил факт: при очень близком сходстве изображений всех остальных созвездий у разных составителей Звёздных Карт, одно единственное созвездие Лира отличается вопиющим разнообразием и нескладностью самого изображения. То оно изображается нескладным одноголовым коршуном, то с лирой, а то и вовсе со скрипкой на груди; иногда просто лирой без коршуна. Но, когда я убираю изображение музыкального инструмента, сравнивая коршуна с Гербом Византии, а потом Российской Империи – Двуглавым Орлом, сходство получается очевидным. Утеряна одна голова: понятно, что Орёл с двумя головами будет ассоциирован точно с Двуглавым Орлом. Я подставляю утерянную голову на место и получаю полное сходство изображения созвездия Лира с Двуглавым Орлом.

Есть Глобус Звёздного Неба, на котором изображен Византийский Двуглавый Орёл с мечом и скипетром в лапах – Глобус Вейгеля [Рис. А. IV. 11].

Двуглавый Орёл в Гербе Византии [Рис. А. IV. 12] традиционно изображался с мечом, скипетром и державой в лапах – руках, а Двуглавый Орёл на печати царя Иоанна III Васильевича Великого и Грозного [Рис. А. IV. 13] без меча и скипетра; глядя на него ясно, что служило моделью для созвездия Двуглавый Орёл, переделанного затем в созвездие Лира. Вот где искомые меч в руках и сияющее величие – созвездие является имперским символом! Данте недвусмысленно ассоциирует Гомера с созвездием Двуглавый Орёл, сегодня называемым созвездием Лира. Действительно, где ещё быть на Звёздном Небе изображению символа империи – Двуглавого Орла, как не в созвездии, где расположена ярчайшая белая звезда Северного Звёздного Неба – Вега. Ярче Веги только красный великан Арктур в созвездии Волопаса, находящемся рядом с созвездием Северная Корона, символизирующим его царственное положение.

Парадоксы созвездия Лира этим не заканчиваются. На самых «старых» изображениях этого созвездия птицы не было, у Дюрера, Байера и других она появилась, а поздние иллюстраторы, например, Джон Флемстид, снова изгнали птицу с изображения. Астрономы, изгоняя со Звёздного Неба ненавистное их Заказчикам созвездие Двуглавый Орёл с Мечом и Скипетром в лапах, перестарались в этом деянии, не постаравшись скрыть следов неуклюжей подделки.

И ещё одно соображение: прочти Лира наоборот и получишь Арил – Орёл, который мы обычно произносим, как Арёл.

2. Гораций, бичевавший нравы – созвездие Орёл. [Рис. А. IV. 14]. Может возникнуть вопрос: – «Неужели на старых Звёздных Картах присутствовали рядом два Орла?». Конечно же, нет. Созвездие, которое сегодня называется Орлом, во многих Звёздных Атласах раньше называли Ястребом, самая яркая его звезда – Альтаир, носит гордое название Глаз Ястреба.

3. Овидий – созвездие Лебедь [Рис. А. IV. 15], из яйца (Ово) которого вылупились сыновья Зевса – Близнецы Кастор и Поллукс. Само созвездие также изображает Олимпийского Бога Зевса, принявшего образ Лебедя, чтобы соблазнить Леду.

В том же порядке, по созвездиям, расположены и ярчайшие их звёзды, которые являются и следующими, после Арктура, ярчайшими звёздами Северного Неба. В созвездии Лиры – Вега (звёздная величина 0,03), Орла – Альтаир (0,77), Лебедя – Денеб (1,25).

4. Остаётся Лукан и созвездие Лисичка или Лиса [Рис. А. IV. 16]. Написав слово Лиса в русской транскрипции прописью, и прочитав в латинской транскрипции, получаю – Luca. Само по себе, это не может служить доказательством, но созвучие интересно. Созвездие Лисичка с Гусем появилось на Звёздном Небе в Атласе Яна Гевелия после 1690 года, как и созвездие Рысь, которое у Данте присутствует; нашлось место и Лисичке.

Вергилия с этими поэтами связывает величавый титул, прозвучавший из уст Гомера: – «Высочайший поэт». В эту группу по достоинству попал Лукан, хотя созвездие Данте отводит ему невзрачное, без ярких звёзд, да ещё и нововведенное. Возможно, он просто подтрунивает над Луканом, возможно, вводит его для ровного счёта, чтобы не пропустить ни одного созвездия Звёздного Неба. В Комедии поэт часто цитирует «Фарсалию» или «Поэму о Гражданской Войне Цезаря и Помпея Великого» Марка Аннея Лукана.

Così vid'i» adunar la bella scola

di quel segnor de l'altissimo canto

che sovra li altri com'aquila vola. [96]

Da ch'ebber ragionato insieme alquanto,

volsersi a me con salutevol cenno,

e «l mio maestro sorrise di tanto; [99]

e più d'onore ancora assai mi fenno,

ch'e» sì mi fecer de la loro schiera,

sì ch'io fui sesto tra cotanto senno. [102]

Così andammo infino a la lumera,

parlando cose che «l tacere è bello,

sì com'era «l parlar colà dov'era. [105]

Так я узрел славнейшую из школ,

Чьи песнопенья вознеслись над светом

И реют над другими, как орел. [96]

Мой вождь их встретил, и ко мне с приветом

Семья певцов приблизилась сама;

Учитель улыбнулся мне при этом. [99]

И эта честь умножилась весьма,

Когда я приобщен был к их собору

И стал шестым средь столького ума. [102]

Мы шли к лучам, предавшись разговору,

Который лишний здесь и в этот миг,

Насколько там он к месту был и в пору. [105]

Данте понимает: ему довелось увидеть славнейшую из поэтических школ. Особую честь ему делает, что «Высочайшие поэты» приобщают его к своей школе. Он делает важное любопытнейшее примечание: песнопенья «Высочайших поэтов» разнеслись над миром и реют над другими, как Орёл; это замечание окончательно отождествляет ассоциированные созвездия с поэтами. Все четыре созвездия связаны с птицами: Двуглавый Орёл, или, как минимум, Коршун с Лирой, Орёл или Ястреб, Лебедь. Остаётся созвездие Лисичка, которое первоначально называлось и изображалось, как Лисичка с Гусем, иногда даже Гусь с Лисичкой; его без малейшей натяжки можно отнести к крылатым созвездиям. Других крылатых созвездий на Северном Звёздном Небе нет, не считая крылатого коня Пегаса, который находится далеко от места действия.

Данте в окружении поэтов направился на прогулку, беседуя о поэтических приёмах и образах. Он определяет себя шестым в этой компании. (Интересное созвучие: шестой пиит – шестой Пий).

Venimmo al piè d'un nobile castello,

sette volte cerchiato d'alte mura,

difeso intorno d'un bel fiumicello. [108]

Questo passammo come terra dura;

per sette porte intrai con questi savi:

giugnemmo in prato di fresca verdura. [111]

Genti v'eran con occhi tardi e gravi,

di grande autorità ne» lor sembianti:

parlavan rado, con voci soavi. [114]

Traemmoci così da l'un de» canti,

in loco aperto, luminoso e alto,

sì che veder si potien tutti quanti. [117]

Colà diritto, sovra «l verde smalto,

mi fuor mostrati li spiriti magni,

che del vedere in me stesso m'essalto. [120]

Высокий замок предо мной возник,

Семь раз обвитый стройными стенами;

Кругом бежал приветливый родник. [108]

Мы, как землей, прошли его волнами;

Сквозь семь ворот тропа вовнутрь вела;

Зеленый луг открылся перед нами. [111]

Там были люди с важностью чела,

С неторопливым и спокойным взглядом;

Их речь звучна и медленна была. [114]

Мы поднялись на холм, который рядом,

В открытом месте, светел, величав,

Господствовал над этим свежим садом. [117]

На зеленеющей финифти трав

Предстали взорам доблестные тени,

И я ликую сердцем, их видав. [120]

Высокий замок, возникший перед Данте: Геоцентрическая система мироздания [Рис. А. IV. 17], авторство которой приписывается Птолемею. Семь стройных стен, обвивающих его – семь хрустальных сфер, на которых расположены семь ворот – семь планет древности – Солнце, Луна, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн. Данте и Вергилий, в семье «Высочайших поэтов», проходя семью воротами, поднимаются на светлый, величавый, господствующий холм Северного Звёздного Неба. Приветливый родник, бегущий кругом – небесный экватор или Зодиак. Перед поэтами открылся простор Звёздного Неба, наполненный доблестными тенями – созвездиями. Снизу расстилается зелень Земли, её цветущие сады, которые населяют доблестные тени – души людей, покрытых славой. Данте ликует сердцем, увидев и узнав многих из них.

I» vidi Eletra con molti compagni,

tra ' quai conobbi Ettòr ed Enea,

Cesare armato con li occhi grifagni. [123]

Vidi Cammilla e la Pantasilea;

da l'altra parte, vidi «l re Latino

che con Lavina sua figlia sedea. [126]

Vidi quel Bruto che cacciò Tarquino,

Lucrezia, Julia, Marzïa e Corniglia;

e solo, in parte, vidi «l Saladino. [129]

Я зрел Электру в сонме поколений,

Меж коих были Гектор, и Эней,

И хищноокий Цезарь, друг сражений. [123]

Пентесилея и Камилла с ней

Сидели возле, и с отцом – Лавина;

Брут, первый консул, был в кругу теней; [126]

Дочь Цезаря, супруга Коллатина,

И Гракхов мать, и та, чей муж Катон;

Поодаль я заметил Саладина. [129]

Взору Данте предстают знаменитые Троянцы, легендарные предки Римской славы и Римские цезари, предсказанные Вергилием:

Электра – дочь Атланта, возлюбленная Зевса, мать Дардана – основателя Трои.

Гектор – троянский герой, убитый Ахиллом, внук Зевса.

Эней, троянский герой, внук Зевса от его дочери Афродиты (Венеры).

Пентесилея – царица амазонок, союзница Трои, сраженная Ахиллом – внуком Зевса.

Камилла – воительница «Энеиды».

Лавина (Лавиния), взятая в жены Энеем, ее отец – царь Лация – Латин – герои «Энеиды».

Рядом с ними – прославленные Римляне:

Гай Юлий Цезарь (100– 44 годы до н. э.), полководец и государственный деятель, заложивший основы единовластия; род его, по легендарной генеалогии, восходит к Юлу (Асканию), сыну царя Энея от Креусы, правнуку Зевса.

Луций Юний Брут – первый римский консул (вместе с Луцием Тарквинием Коллатином, 509 год до н. э.), низвергший последнего из римских царей, Тарквиния Гордого.

Дочь Цезаря – Юлия, жена Римского цезаря Помпея, с которым Юлий Цезарь вёл Гражданскую Войну, описанную в «Фарсалии» Марка Аннея Лукана.

Супруга Коллатина – Лукреция, обесчещенная царским сыном Секстом Тарквинием и покончившая с собой, что повело к свержению царской власти.

Корнелия – дочь Сципиона Африканского, мать Тиберия и Гая Гракхов, народных трибунов II века до н. э.

Марция – жена Катона Утического Младшего (95– 46 годы до н. э.), последнего защитника республиканского Рима.

Поодаль от них – мусульманин Саладин, (1138– 1193 годы), султан Египта и Сирии, прославленный и на христианском Западе своим душевным благородством.

Остановлюсь на этой картине. Здесь перечислена родословная, неполная конечно, от Электры, матери Дардана, основателя и строителя Трои, через Гектора и Энея к правителям Рима, вплоть до Юлия Цезаря. Интересно, что перечисление этой родословной идёт, в основном, по женской линии. Я специально отмечаю эту особенность перечисления, она ещё встретится мне по ходу анализа Комедии. В конце списка приведён мусульманин Саладин; очень интересно появление его в этой компании, отстоящей от него более чем на 11 веков. Это перекликается с сюжетом Энеиды, когда царю Энею, спустившемуся в Ад, тень его отца – Анхиза, показывает славное будущее его рода, заканчивая Цезарем и Августом. Казалось бы, во времена Данте, не то, что в XVIII веке, а и в начале XIV века, куда его обычно помещают, эти «Времён минувших анекдоты от Ромула до наших дней» (А. С. Пушкин), эта ветхая древность, является явным анахронизмом. Но не буду торопиться с выводами.

Данте перечисляет Римских цезарей I века до нашей эры, вперемешку со строителями и защитниками Трои XIII века до нашей эры и вводит в перечень Саладина из XII века нашей эры – вводит в повествование «насмешливый анахронизм из 25 веков». В Комедии он ещё не раз вернётся к этой цифре.

Poi ch'innalzai un poco più le ciglia,

vidi «l maestro di color che sanno

seder tra filosofica famiglia. [132]

Tutti lo miran, tutti onor li fanno:

quivi vid» ïo Socrate e Platone,

che «nnanzi a li altri più presso li stanno; [135]

Democrito, che «l mondo a caso pone,

Dïogenès, Anassagora e Tale,

Empedoclès, Eraclito e Zenone; [138]

e vidi il buono accoglitor del quale,

Diascoride dico; e vidi Orfeo,

Tulïo e Lino e Seneca morale; [141]

Euclide geomètra e Tolomeo,

Ipocràte, Avicenna e Galïeno,

Averoìs, che «l gran comento feo. [144]

Io non posso ritrar di tutti a pieno,

però che sì mi caccia il lungo tema,

che molte volte al fatto il dir vien meno. [147]

Потом, взглянув на невысокий склон,

Я увидал: учитель тех, кто знает,

Семьей мудролюбивой окружен. [132]

К нему Сократ всех ближе восседает

И с ним Платон; весь сонм всеведца чтит;

Здесь тот, кто мир случайным полагает, [135]

Философ знаменитый Демокрит;

Здесь Диоген, Фалес с Анаксагором,

Зенон, и Эмпедокл, и Гераклит; [138]

Диоскорид, прославленный разбором

Целебных качеств; Сенека, Орфей,

Лин, Туллий; дальше представали взорам [141]

Там – геометр Эвклид, там – Птолемей,

Там – Гиппократ, Гален и Авиценна,

Аверроис, толковник новых дней. [144]

Я всех назвать не в силах поименно;

Мне нужно быстро молвить обо всем,

И часто речь моя несовершенна. [147]

При взгляде в другую сторону Данте видит другую компанию. Если первая компания олицетворяет историю Древнего Рима, вторая олицетворяет историю Древней Греции. Так поэт отмечает, что в земном путешествии путники пересекают границу между Римом и Грецией. Вторая компания, начинающаяся с «мудрецов Афинской школы» показывает, что они прибыли в Афины; их путь по-прежнему лежит в сторону Востока.

Учитель тех, кто знает – Аристотель (IV век до н. э.), почитавшийся в Средние века, как величайший из ученых.

Сократ (469—399 годы до н. э.).

Платон (427—347 годы до н. э.).

Демокрит (ок. 460—370 годы до н. э.), полагавший, что мир возник в силу случайного сочетания атомов.

Философы VII—III веков до н. э. – Диоген, Фалес, Анаксагор, Зенон, Эмпедокл, Гераклит;

Диоскорид – врач I века н. э., писавший о целебных свойствах растений;

Луций Анней Сенека, римский философ I века н. э.;

Мифические поэты Греции – Орфей, своим пением чаровавший зверей и камни и Лин;

Марк Туллий Цицерон – римский оратор и философ I века до н. э.;

Геометр Эвклид (III век до н. э.);

Астроном и географ Птолемей (II век н. э.), чьей системе мира следовал Данте;

Античные врачи: – Гиппократ (V—IV век до н. э.), Гален (II век н. э.);

Философ и врач XI века н. э. – Авиценна (Ибн-Сина);

Аверроис (Аверроэс, Ибн-Рушд), арабский философ XII века н. э., знаменитый толкователь Аристотеля.

Поэт разворачивает новую картину, приводя обширный перечень древних философов и учёных, и резко его обрывая, как бы извиняется, что не может сказать обо всех. Это выглядит странно: рамки его огромного произведения могли бы вместить и гораздо более обширный перечень великих людей. Обращаю внимание на разброс дат жизни этих персонажей от Орфея до Аверроэса – 25 столетий.

Данте перемещается по Звёздному Небу; я намерен разобраться, как эти персонажи связаны с ним.

Выскажу следующую гипотезу, приведя перед этим два ярких примера:

Из академических статей:

1. Юлиус Шиллер (1580—1627 годы) – немецкий юрист, астроном и небесный картограф, коллега, как по работе, так и по увлечениям, вероятно, товарищ астронома и автора Атласа Звёздного Неба Иоганна Байера (1572– 1625 годы «в словаре Брокгауза и Эфрона 1572– 1660 годы, на 35 лет больше!»).

В 1627 году, в последний год жизни Шиллер опубликовал картографическую работу, подготовленную при содействии Байера. Это Атлас: – «Христианское звездное небо» (Coelum Stellatum Christianum), в своей астрономической части скопированный в основном с «Уранометрии» Байера. Гравюры для атласа были подготовлены художником Лукасом Килианом (Lucas Kilian).

Атлас Шиллера до сих пор служит поводом для постоянных насмешек и иронии. Дело в том, что в нем картограф предпринял попытку реформы астрономических наименований в духе «правильной» христианизации небес: он заменил все названия созвездий с языческих на библейские. Примеры подобных ревизий предпринимались и раньше, но вариант Шиллера выделяется тотальностью и кардинальностью. Зодиакальные созвездия были названы именами двенадцати апостолов, созвездия северного полушария неба получили имена святых, героев и сюжетов Ветхого Завета, а южного основывались, в основном, на образах Нового Завета. Шиллер также облагородил названия планет и даже Солнца с Луной.

Этот весьма показательный пример реформы Звёздного Неба [Рис. А IV. 18], иллюстрирует более ранний список Данте, приведенный им в перечне персонажей Ветхого завета, выведенных Спасителем из Лимба в Рай.

2. Джордано Бруно (настоящее имя Филиппо, прозвище – Бруно Ноланец; 1548 год, Нола близ Неаполя – 17 февраля 1600 года, Рим) – итальянский монах-доминиканец, философ и поэт, представитель пантеизма.

Джордано Бруно также предлагал провести реформу Звездного Неба, «заменив традиционные созвездия человеческими добродетелями, такими, как Истина, Труд и т. п.», подобно тому, как Шиллер предлагал «переназвать» созвездия в соответствии с христианской традицией. Речь идет о поэме Джордано Бруно: – «Изгнание торжествующего зверя», написанной им в Лондоне в 1582—84 годах. Фактически, это аллегорическая поэма, в которой автор сетует на засилье греховных и злосвойственных стремлений в подлунном мире. Герои произведения – римские боги, решившие, по инициативе Юпитера, освободить небеса от нечистых и нечестивых зверей (отсюда – «торжествующий зверь»), а вместе с ними – от соответствующих им пороков, и насадить добродетели. Подразумевалось, что и мир, и, главное, душа человеческая аналогичным образом должны быть очищены от греховности и стать открытыми добру.

Моя гипотеза такова: в Комедии я натолкнулся на счастливо сохранившиеся, благодаря Данте, следы ещё двух ярких проектов реформы Звёздного Неба, предложенных средневековыми астрономами. Один из них, подобно предложению Юлиуса Шиллера, связан с небесной иллюстрацией сакральной истории Рима и Римской Империи, в духе Римской папской Церкви, другой, подобно предложению Джордано Бруно, ведёт к десакрализации небес, путём помещения на них, вместо «торжествующего зверя», всемирно признанных философов и учёных, в духе просвещенного гуманизма. Приведенные Данте проекты переустройства Звёздного Неба, полностью идентичны по своему духу приведенным выше проектам Юлиуса Шиллера и Джордано Бруно.

Я вижу, находясь вместе с поэтами на Звёздном Небе, что количество версий его наполнения расширилось с одной до пяти. Суди сам, дорогой мой Читатель:

1. Звёздное Небо Яна Гевелия;

2. Изгнание Торжествующего Зверя со Звёздного Неба Джордано Бруно;

3. Христианское Звёздное Небо Юлиуса Шиллера;

4. Философское Звёздное Небо Данте Древней Греции;

5. Императорское Звёздное Небо Данте Древнего Рима.

Предъявленные Данте варианты заполнения Звёздного Неба можно разделить ещё и следующим образом: история Древнего Рима и история Древней Греции. Путники пересекли в своём путешествии границу Греции со стороны теперешней Албании и добрались до древних Афин.

La sesta compagnia in due si scema:

per altra via mi mena il savio duca,

fuor de la queta, ne l'aura che trema.

E vegno in parte ove non è che luca. [151]

Синклит шести распался, мы вдвоем;

Из тихой, сени в воздух потрясенный

Уже иным мы движемся путем,

И я – во тьме, ничем не озаренной. [151]

Наступает утро. Созвездия Северная Корона и Геркулес раньше созвездий Лира, Орёл, Лебедь и Лисичка пропадают в лучах утренней зари – попадают «во мглу, ничем не озаренную», становясь невидимыми. На Земле путники продолжают движение по незнакомой им местности Греции, покидая Афины иным путём, очевидно, морем.

Быль из моего детства:

«Помнишь, Аркадий» – на огороде, за сараем, принеся поллитру и разлив содержимое по стопкам, говорит моему отцу муж его сестры, мой дядюшка – Глеб Николаевич Дивов: – «В войну нам нельзя было писать домой о том, где мы находимся».

Отец молча кивает головой, опрокидывая содержимое стопки в рот.

Дядюшка продолжает: – «А я, когда мы стояли на Ильмене, писал Нине воспоминания о том, как мы с ней смотрели „Садко“ в Большом, а под Кенигсбергом о том, что вчера перечитывал Канта. И ей всё было ясно».

Отец наливает ещё по стопке, чокается со свояком, выпивает и зажевывает вытащенной из грядки головкой лука.

А. IV. 1 Побережье Адриатического моря в Албании.

По этой дороге Данте с Вергилием направлялись в сторону Греции. Зимой Адриатическое море штормит, западные ветра обрушивают водяные валы на берег Албании с пушечным громом.

А. IV. 2 Икона: «Сошествие Христа в Ад» художник Андреа Бонайути XIV век.

Изображен момент, когда Иисус Христос, между Распятием на Кресте и Воскресением из мертвых, разбив врата Ада и сокрушив Дьявола, сходит в Ад, чтобы вывести из него в Небесный Рай Ветхозаветных праведников. Он протягивает руку первочеловеку Адаму, рядом с которым находится Ева, в знак того, что первородный грех прощен, за ними Авель с барашком и другие Ветхозаветные персонажи Библии (смотри перечень в Библии). Дьявол с ключом от врат Ада и другие бесы ничего не могут противопоставить Сыну Божию. В руках Христа – стяг с изображением креста.

А. IV. 3 Вид на звёздное небо 18 января 1743 года.

«Огонь, под полушарьем тьмы горящий» – Луна в последней четверти в созвездии Дева.

А. IV. 4 Созвездие Лира (LYRA) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Сверху созвездие Дракон (Draco), слева созвездие Геркулес (Hercules), попирающее ногой голову Дракона, в руке у Геркулеса Цербер (Cerberus). Справа созвездие Лебедь (Cygnus), ниже него созвездие Лисичка (Vulpecula) с Гусем (Anser) в зубах.

Как считается, на карте Гевелия изображен коршун, держащий в лапах лиру, однако сама лира изображена без ясного представления об этом инструменте – непрозрачная, как щит. Зато сам коршун во фронтальном изображении удивительно похож на двуглавого орла без одной головы. Хвост птицы не имеет характерного для коршунов «ласточкина» выреза.

А. IV. 5 Созвездие Лира в атласе Иоганна Байера.

Лира изображена со знанием дела, сквозь струны виден силуэт птицы. Изображение ещё больше похоже на двуглавого орла – шея головы, наклоненной вправо, смещена влево, вместо второй головы изображена завязка, держащая лиру на шее птицы (у Яна Гевелия коршун держит лиру в лапах). Изображение более раннее, чем у Гевелия.

А. IV. 6 Созвездие Лира у Гигина.

Изображена просто лира без коршуна.

А. IV. 7 Созвездие Лира у Дюрера.

На груди птицы, похожей на двуглавого орла изображена скрипка! Похоже, Дюрер не знал, что такое лира, или нарисовал музыкальный инструмент, чтобы прикрыть шею орла, где должно быть две головы.

А. IV. 8 Созвездие Лира у Алларда.

Сама лира изображена, как непрозрачный щит. Коршун яростно клюёт его и терзает когтистыми лапами. Вторую голову орла заменяет красная ленточка, проходящая через ярчайшую звезду Вега.

Прекрасная иллюстрация войны, развернувшейся вокруг имперского созвездия. В руке созвездия Геркулес не Цербер, а ветка с яблоками из сада Гесперид.

А. IV. 9 Созвездие Лира на росписи Палаццо Беста.

Явно изображен двуглавый орёл без голов, на груди которого размещена скрипка, скрывающая и хвост. Художник, изображая двуглавого орла, униженного и сгорающего от стыда, показал его, спрятавшим за скрипку обе головы. В руке созвездия Геркулес нет ничего, в руках созвездия Волопас изображены кривой меч и копьё. Созвездие Орёл изображено с хвостом коршуна, имеющего вильчатый вырез.

А. IV. 10 Созвездие Лира у Рейссинга.

Изображена просто стилизованная лира без птицы. Созвездие Ящерица изображено так, как будто художник никогда не видел этого гада.

А. IV. 11 Двуглавый орёл на глобусе Вейгеля.

Изображен под ободом справа. В лапах орла – меч и скипетр, как в гербе Византии. Слева от орла – папская тиара. Над ободом – православная царская держава и три лилии – герб Франции. То, что это звёздный глобус показывают изображение созвездий Тельца, Овна, Рыб, Пегаса, Кассиопеи, Треугольника, Циркуля. Двуглавый Орёл изображен под созвездием Близнецы. По набору признаков, этот глобус – точная иллюстрация Комедии великого поэта Данте Алигьери.

А. IV. 12 Двуглавый Византийский орёл.

Герб на груди орла такой же, как на глобусе Вейгеля. Орёл держит меч и скипетр в одной лапе, в другой – православную Византийскую державу.

С мечом в руках, величьем осиян

Гомер пред всеми выступал, как главный

А. IV. 13 Двуглавый орёл на большой царской печати Ивана III.

Изображение созвездия Лиры в Атласе Яна Гевелия совпадает до мелочей, даже сама лира похожа на герб на груди орла. У Иоганна Байера совпадение орла ещё лучше, что касается распростёртых лап орла.

А. IV. 14 Созвездие Орёл (AQVILA) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

В лапах Орла созвездие Антиной (Antinous) или Ганимед, натягивающий лук со стрелой.

Сверху Цербер (Cerberus) в руке созвездия Геркулес, далее созвездие Лисичка (Vulpecula) с Гусем (Anser), под ней созвездие Стрела (Sagitta).

Слева созвездие Змеедержец (Serpentarius) и созвездие Змея (Serpens) в его руках, хвостом к Орлу, под ним созвездие Щит Собесского (Sobiesc. Scutum), справа созвездия Дельфин (Delphinus) и Малый Конь (Eqvuleus).

Внизу созвездие Стрелец (Sagittarius) и созвездие Козерог (Capricornus), над которым видна рука созвездия Водолей.

Хвост Орла находится в Млечном Пути (Via Lactea), грудь Антиноя пересекает экватор. Самая яркая звезда Орла – Альтаир (глаз ястреба).

А. IV. 15 Созвездие Лебедь (CYGNUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева созвездие Лира (Lyra) (соседнее с ней созвездие Геркулес не изображено).

Внизу созвездие Лисичка (Vulpecula) с Гусем (Anser), Созвездие Стрела (Sagitta) и созвездие Орёл (Aqvila), справа внизу созвездие Ящерица (Lacerta) и копыта созвездия Пегас (Pegasus).

Группа созвездия располагается вдоль Млечного Пути (Via Lactea).

А. IV. 16 Созвездие Лисичка (VULPECULA) с Гусем (ANSER) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху созвездие Геркулес (Hercules) с Цербером (Cerberus) в руке, сверху созвездие Лира (Lyra) и созвездие Лебедь (Cygnus).

Слева внизу хвост созвездия Змея (Serpens), внизу созвездие Орёл (Aqvila), несущий в лапах созвездие Антиной (Antinous) или Ганимед, созвездие Стрела (Sagitta), созвездие Дельфин (Delphinus), созвездие Малый Конь (Eqvuleus). Справа копыта созвездия Пегас (Pegasus).

Вся группа созвездий располагается вдоль Млечного Пути (Via Lactea). Эти созвездия входят в «группу Геркулеса».

А. IV. 17 Геоцентрическая система мироздания (поздняя иллюстрация к системе мира Птолемея).

Вокруг неподвижной Земли вращаются семь подвижных хрустальных сфер, несущих планеты: – 1– Луну, 2– Меркурий, 3– Венеру, 4– Солнце (считалось одной из планет), 5– Марс, 6– Юпитер, 7– Сатурн. Эти сферы обращаются внутри сферы «неподвижных» звёзд, вращающейся быстрее остальных сфер.

Сам Клавдий Птолемей считал, что Луна и Солнце обращаются вокруг неподвижной Земли. Остальные планеты (planetos – блуждающие звёзды), наряду с кометами (cometos – волосатые звёзды) он считал звёздами.

А. IV. 18 Христианское Звёздное Небо по Юлиусу Шиллеру.

Все мифологические персонажи Звёздного Неба заменены на персонажей Ветхого и Нового Заветов в рамках проекта «Христианизации Небес».

INFERNO – Canto V. АД – Песня V

Круг второй – Минос – Сладострастники

Così discesi del cerchio primaio

giù nel secondo, che men loco cinghia

e tanto più dolor, che punge a guaio. [3]

Stavvi Minòs orribilmente, e ringhia:

essamina le colpe ne l'intrata;

giudica e manda secondo ch'avvinghia. [6]

Dico che quando l'anima mal nata

li vien dinanzi, tutta si confessa;

e quel conoscitor de le peccata [9]

vede qual loco d'inferno è da essa;

cignesi con la coda tante volte

quantunque gradi vuol che giù sia messa. [12]

Так я сошел, покинув круг начальный,

Вниз во второй; он менее чем тот,

Но больших мук в нем слышен стон печальный. [3]

Здесь ждет Минос, оскалив страшный рот;

Допрос и суд свершает у порога

И взмахами хвоста на муку шлет. [6]

Едва душа, отпавшая от бога,

Пред ним предстанет с повестью своей,

Он, согрешенья различая строго, [9]

Обитель Ада назначает ей,

Хвост обвивая столько раз вкруг тела,

На сколько ей спуститься ступеней. [12]

Данте покидает начальный круг Ада – Лимб (группу Геркулеса) и сходит во второй, меньший круг, где властвуют «торжествующие звери».

Минос – сын Зевса и Европы, в греческой мифологии – справедливый царь-законодатель Крита, ставший после смерти одним из трех судей загробного мира (вместе со своими братьями Эаком и Радамантом). В Дантовом Аду, превращенный в беса, он назначает грешникам степень наказания.

Что соответствует нисхождению во второй круг Ада в путешествии Данте по Земле? Путники, пройдя до южной оконечности Балканского полуострова, морем переправились на остров Крит, где в своё время царствовал царь и судья Минос. Этот остров (круг), существенно меньше Балканского полуострова [Рис. А. V. 1].

Как этот этап путешествия отображается на Звёздном Небе? Миносу соответствует созвездие Змея [Рис. А. V. 2], расположенное рядом с созвездием Северная Корона. Змея изображается на Звёздных Картах с оскаленным страшным ртом, который она разевает на Северную Корону. Туловище Змеи скручено в кольца, которые она обвивает вокруг тела созвездия Змеедержец или Змееносец, как вокруг пришедшей на суд души. Другого созвездие, которое изображено скручивающимся кольцами вокруг человеческой фигуры, на Звёздном Небе нет.

Минос свершает допрос и суд пришедших душ – звёзд и отправляет каждую на свой круг Ада, обвиваясь вокруг души столько раз, на какой круг Ада той предстоит спуститься; сам оставаясь при этом у его порога – регулярно опускаясь за горизонт – в Ад.

Sempre dinanzi a lui ne stanno molte;

vanno a vicenda ciascuna al giudizio,

dicono e odono e poi son giù volte. [15]

«O tu che vieni al doloroso ospizio»,

disse Minòs a me quando mi vide,

lasciando l'atto di cotanto offizio, [18]

«guarda com'entri e di cui tu ti fide;

non t'inganni l'ampiezza de l'intrare!»

E «l duca mio a lui: «Perché pur gride? [21]

Non impedir lo suo fatale andare:

vuolsi così colà dove si puote

ciò che si vuole, e più non dimandare». [24]

Всегда толпа у грозного предела;

Подходят души чередой на суд:

Промолвила, вняла и вглубь слетела. [15]

«О ты, пришедший в бедственный приют, —

Вскричал Минос, меня окинув взглядом

И прерывая свой жестокий труд, – [18]

Зачем ты здесь, и кто с тобою рядом?

Не обольщайся, что легко войти!»

И вождь в ответ: «Тому, кто сходит Адом, [21]

Не преграждай сужденного пути.

Того хотят – там, где исполнить властны

То, что хотят. И речи прекрати». [24]

У предела Ада всегда находится толпа звёзд – душ, которые, после вынесения Миносом приговора, спускаются за горизонт на тот круг, на котором им положено находиться.

Минос направляет свой взгляд на Данте – созвездие Змея постоянно глядит на созвездие Северная Корона.

Данте ещё жив; Минос понимает, что ему здесь нечего делать и боится Геркулеса, который замахивается дубинкой. Вергилий быстро успокаивает Миноса, дав ему понять, что они идут, ведомые и защищаемые Верховной волей. Минос замолкает и пропускает поэтов.

На Земле я вижу кордоны границ между государствами, которые путникам необходимо преодолевать. Для этого проводник Данте – Вергилий располагает соответствующими путевыми документами – паспортами.

Or incomincian le dolenti note

a farmisi sentire; or son venuto

là dove molto pianto mi percuote. [27]

Io venni in loco d'ogne luce muto,

che mugghia come fa mar per tempesta,

se da contrari venti è combattuto. [30]

La bufera infernal, che mai non resta,

mena li spirti con la sua rapina;

voltando e percotendo li molesta. [33]

Quando giungon davanti a la ruina,

quivi le strida, il compianto, il lamento;

bestemmian quivi la virtù divina. [36]

И вот я начал различать неясный

И дальний стон; вот я пришел туда,

Где плач в меня ударил многогласный. [27]

Я там, где свет немотствует всегда

И словно воет глубина морская,

Когда двух вихрей злобствует вражда. [30]

То адский ветер, отдыха не зная,

Мчит сонмы душ среди окрестной мглы

И мучит их, крутя и истязая. [33]

Когда они стремятся вдоль скалы,

Взлетают крики, жалобы и пени,

На господа ужасные хулы. [36]

На Земле, находясь на острове Крит, Данте постоянно слышит неумолчный шум зимнего морского прибоя – вой морской глубины. Над островом бушует зимний ветер; не зная отдыха, он крутит и истязает сонмы душ морских волн, которые, попадая на скалы, взлетают с рёвом вверх, оседают жалобно вниз, покрываясь пеной под небом, покрытым тяжелыми тучами. Когда волны стремятся вдоль скал, вверх взлетает, вместе с пеной (пенями) и брызгами, какофония звуков прибоя, который и плачет, и стонет, и жалуется, и возносит хулу на Господа.

Путники на пороге Ада: покинув остров Крит, пустились в морское путешествие к Северу. Открытым текстом названа морская глубина, во время путешествия бушует ветер. Преобладающие ветра в это время года западные; плавание безопасно только вдоль восточного побережья полуострова Пелопоннес, на котором находится Греция.

На Звёздном Небе путники попадают на самую вершину холма – Северный Небесный Полюс – ость Звёздной Полусферы. Отсюда звёзды водопадом спускаются вниз, теряясь за горизонтом Земли.

Картина впечатляющая. Вокруг неподвижного Полюса стремительным вихрем вращается всё Звёздное Небо. Оно приводится во вращение адским ветром, который неустанно гонит его и крутит. Вращение идёт вокруг неподвижной скалы – Земли; поэт рассматривает такую понятную древним Геоцентрическую систему мира. При вращении звёзды поднимаются из-за горизонта – рождаются для кратковременной жизни; опускаются под него – в Ад, за исключением звёзд незаходящих созвездий.

Intesi ch'a così fatto tormento

enno dannati i peccator carnali,

che la ragion sommettono al talento. [39]

E come li stornei ne portan l'ali

nel freddo tempo, a schiera larga e piena,

così quel fiato li spiriti mali [42]

di qua, di là, di giù, di sù li mena;

nulla speranza li conforta mai,

non che di posa, ma di minor pena. [45]

E come i gru van cantando lor lai,

faccendo in aere di sé lunga riga,

così vid'io venir, traendo guai, [48]

И я узнал, что это круг мучений

Для тех, кого земная плоть звала,

Кто предал разум власти вожделений. [39]

И как скворцов уносят их крыла,

В дни холода, густым и длинным строем,

Так эта буря кружит духов зла [42]

Туда, сюда, вниз, вверх, огромным роем;

Там нет надежды на смягченье мук

Или на миг, овеянный покоем. [45]

Как журавлиный клин летит на юг

С унылой песнью в высоте надгорной,

Так предо мной, стеная, несся круг [48]

Второй круг Ада – для сладострастников. Кто, как не они, одержимы вечным движением и кружением мыслей и тел в этом мире.

Идут сравнения со стаями перелётных птиц, скворцов и журавлей, находящихся во время перелёта в постоянном движении, сравнение с бурей, кружащей мириады снежинок. Эти образы исключительно ярки. Тебе приходилось видеть стаи птиц, слётывающихся перед дальним перелётом. Глаз невозможно оторвать от созерцания стай летящих скворцов или журавлиных клиньев, чья унылая песнь доносится с вышины.

ombre portate da la detta briga;

per ch'i“ dissi: „Maestro, chi son quelle

genti che l'aura nera sì gastiga?» [51]

«La prima di color di cui novelle

tu vuo» saper», mi disse quelli allotta,

«fu imperadrice di molte favelle. [54]

A vizio di lussuria fu sì rotta,

che libito fé licito in sua legge,

per tòrre il biasmo in che era condotta. [57]

Ell» è Semiramìs, di cui si legge

che succedette a Nino e fu sua sposa:

tenne la terra che «l Soldan corregge. [60]

Теней, гонимых вьюгой необорной,

И я сказал: «Учитель, кто они,

Которых так терзает воздух черный?» [51]

Он отвечал: «Вот первая, взгляни:

Ее державе многие языки

В минувшие покорствовали дни. [54]

Она вдалась в такой разврат великий,

Что вольность всем была разрешена,

Дабы народ не осуждал владыки. [57]

То Нинова венчанная жена,

Семирамида, древняя царица;

Ее земля Султану отдана. [60]

Данте спрашивает: кто эти тени, которых гонит вьюга? Вергилий перечисляет ряд исторических персонажей, павших жертвой разврата, Любовь и сладострастие которых стало нарицательным:

Семирамида – жена Нина – царица Ассирии (конца IX века до н. э.). Автор одного из чудес света – висячих садов Семирамиды. Сама пленница разврата, разрешила разврат во всей империи, чтобы народ её не осуждал. Во времена Данте её земли находятся под властью Египетского Султана.

L'altra è colei che s'ancise amorosa,

e ruppe fede al cener di Sicheo;

poi è Cleopatràs lussurïosa. [63]

Elena vedi, per cui tanto reo

tempo si volse, e vedi «l grande Achille,

che con amore al fine combatteo. [66]

Vedi Parìs, Tristano»; e più di mille

ombre mostrommi e nominommi a dito,

ch'amor di nostra vita dipartille. [69]

Poscia ch'io ebbi il mio dottore udito

nomar le donne antiche e ' cavalieri,

pietà mi giunse, e fui quasi smarrito. [72]

Вот нежной страсти горестная жрица,

Которой прах Сихея оскорблен;

Вот Клеопатра, грешная блудница. [63]

А там Елена, тягостных времен

Виновница; Ахилл, гроза сражений,

Который был любовью побежден; [66]

Парис, Тристан». Бесчисленные тени

Он назвал мне и указал рукой,

Погубленные жаждой наслаждений. [69]

Вняв имена прославленных молвой

Воителей и жен из уст поэта,

Я смутен стал, и дух затмился мой. [72]

Нежной страсти горестная жрица – карфагенская царица Дидона, вдова Сихея, полюбившая царя Энея и заколовшая себя на костре, который сжёг её, когда он её покинул (Эн., I и IV). (XII век до н. э.).

Клеопатра – царица Египта, любовница Цезаря, затем Марка Антония (69– 30 годы до н. э.), покончившая с собой, когда её покинул Марк Антоний.

Елена – виновница Троянской Войны, жена Менелая, похищенная Парисом и вернувшаяся к Менелаю после Троянской войны (XII век до н. э.).

Ахилл или Ахиллес – один из главных героев Троянской войны, погибший из-за любви к Елене.

Парис – виновник и один из главных героев Троянской Войны, похитивший Елену.

Тристан – персонаж утерянного рыцарского романа (XIII век), известный любовью к Изольде.

Я снова обращаю внимание на огромный исторический период от XII века до н. э. до XIII века н. э., к которому относятся перечисленные персонажи. Вызывает удивление, что самое близкое для нас произведение о Тристане и Изольде утеряно, тогда, как куда более древние произведения сохранились. Снова возникает дистанция 25 веков.

I“ cominciai: „Poeta, volontieri

parlerei a quei due che «nsieme vanno,

e paion sì al vento esser leggeri». [75]

Ed elli a me: «Vedrai quando saranno

più presso a noi; e tu allor li priega

per quello amor che i mena, ed ei verranno». [78]

Sì tosto come il vento a noi li piega,

mossi la voce: «O anime affannate,

venite a noi parlar, s'altri nol niega!» [81]

Quali colombe dal disio chiamate

con l'ali alzate e ferme al dolce nido

vegnon per l'aere, dal voler portate; [84]

cotali uscir de la schiera ov» è Dido,

a noi venendo per l'aere maligno,

sì forte fu l'affettüoso grido. [87]

Я начал так: «Я бы хотел ответа

От этих двух, которых вместе вьет

И так легко уносит буря эта». [75]

И мне мой вождь: «Пусть ветер их пригнет

Поближе к нам; и пусть любовью молит

Их оклик твой; они прервут полет». [78]

Увидев, что их ветер к нам неволит:

«О души скорби! – я воззвал. – Сюда!

И отзовитесь, если Тот позволит!» [81]

Как голуби на сладкий зов гнезда,

Поддержанные волею несущей,

Раскинув крылья, мчатся без труда, [84]

Так и они, паря во мгле гнетущей,

Покинули Дидоны скорбный рой

На возглас мой, приветливо зовущий. [87]

Данте видит две носящиеся вместе тени и просит Вергилия помочь ему послушать их историю. Вергилий предлагает ему самому позвать их. По призыву поэта указанные две тени приближаются, покинув скорбный рой Дидоны; они, как голуби летят на сладкий зов гнезда. Данте выделяет из кружащегося сонма созвездий, созвездие Голубка или Голубь Ноя [Рис. А. V. 3]. Это созвездие не из Северных, введено на Звёздное Небо сравнительно недавно, в 1592 году астрономом Планциусом, в Атласе Гевелия оно также присутствует.

«O animal grazïoso e benigno

che visitando vai per l'aere perso

noi che tignemmo il mondo di sanguigno, [90]

se fosse amico il re de l'universo,

noi pregheremmo lui de la tua pace,

poi c'hai pietà del nostro mal perverso. [93]

Di quel che udire e che parlar vi piace,

noi udiremo e parleremo a voi,

mentre che «l vento, come fa, ci tace. [96]

«О ласковый и благостный живой,

Ты, посетивший в тьме неизреченной

Нас, обагривших кровью мир земной; [90]

Когда бы нам был другом царь вселенной,

Мы бы молились, чтоб тебя он спас,

Сочувственного к муке сокровенной. [93]

И если к нам беседа есть у вас,

Мы рады говорить и слушать сами,

Пока безмолвен вихрь, как здесь сейчас. [96]

Подлетевшие души с радостью обращаются к Данте, называя его ласковым и благостным. Они благодарят его за то, что он посетил их, радуясь разговору с ним. Я думаю, что он, находясь на втором круге Ада, вставил здесь в Комедию сюжет – воспоминание из своей прошлой жизни.

Siede la terra dove nata fui

su la marina dove «l Po discende

per aver pace co» seguaci sui. [99]

Amor, ch'al cor gentil ratto s'apprende,

prese costui de la bella persona

che mi fu tolta; e «l modo ancor m'offende. [102]

Amor, ch'a nullo amato amar perdona,

mi prese del costui piacer sì forte,

che, come vedi, ancor non m'abbandona. [105]

Amor condusse noi ad una morte:

Caina attende chi a vita ci spense».

Queste parole da lor ci fuor porte. [108]

Я родилась над теми берегами,

Где волны, как усталого гонца,

Встречают По с попутными реками. [99]

Любовь сжигает нежные сердца,

И он пленился телом несравнимым,

Погубленным так страшно в час конца. [102]

Любовь, любить велящая любимым,

Меня к нему так властно привлекла,

Что этот плен ты видишь нерушимым. [105]

Любовь вдвоем на гибель нас вела;

В Каине будет наших дней гаситель».

Такая речь из уст у них текла. [108]

Что я вижу в Комедии? Женская тень, подлетевшая к Данте, рассказывает ему свою историю. Она родилась в городе – столице, расположенном в устье реки, впадающей в море, наравне с некоторыми другими реками. Она говорит о своём возлюбленном, что тот пленился её несравненным телом.

Любовь привлекла и её к нему, так, что они образовали нерушимый союз, дни которого сможет разрушить только Каина – первый пояс девятого круга Ада, где казнятся убившие или предавшие своих родных.

Только смерть или предательство родного человека может разорвать Любовь. Сакральная формула: – «Пока смерть не разлучит нас».

Quand'io intesi quell'anime offense,

china» il viso e tanto il tenni basso,

fin che «l poeta mi disse: «Che pense?» [111]

Quando rispuosi, cominciai: «Oh lasso,

quanti dolci pensier, quanto disio

menò costoro al doloroso passo!» [114]

Poi mi rivolsi a loro e parla» io,

e cominciai: «Francesca, i tuoi martìri

a lagrimar mi fanno tristo e pio. [117]

Ma dimmi: al tempo d'i dolci sospiri,

a che e come concedette Amore

che conosceste i dubbiosi disiri?» [120]

Скорбящих теней сокрушенный зритель,

Я голову в тоске склонил на грудь.

«О чем ты думаешь?» – спросил учитель. [111]

Я начал так: «О, знал ли кто-нибудь,

Какая нега и мечта какая

Их привела на этот горький путь!» [114]

Потом, к умолкшим слово обращая,

Сказал: «Франческа, жалобе твоей

Я со слезами внемлю, сострадая. [117]

Но расскажи: меж вздохов нежных дней,

Что было вам любовною наукой,

Раскрывшей слуху тайный зов страстей?» [120]

Данте скорбит, показывая, что это рассказ о нём самом и о его великой Любви. Он восклицает: – «О, знал ли кто нибудь, какая нега и мечта привела эти души на этот горький путь?» Он называет женщину Франческой и, превозмогая слёзы, выступившие на глазах, просит рассказать: что послужило им любовной наукой, которая раскрыла обоим тайный зов страстей.

E quella a me: «Nessun maggior dolore

che ricordarsi del tempo felice

ne la miseria; e ciò sa «l tuo dottore. [123]

Ma s'a conoscer la prima radice

del nostro amor tu hai cotanto affetto,

dirò come colui che piange e dice. [126]

И мне она: «Тот страждет высшей мукой,

Кто радостные помнит времена

В несчастии; твой вождь тому порукой. [123]

Но если знать до первого зерна

Злосчастную любовь ты полон жажды,

Слова и слезы расточу сполна. [126]

Франческа выражает слова, скрытые у Данте на душе: – «Тот страждет высшей мукой, кто радостные помнит времена в несчастье» и оборачивается к Вергилию, «Энеида» которого полна подобными историями. Она согласна полностью выплакать свою историю злосчастной Любви.

Noi leggiavamo un giorno per diletto

di Lancialotto come amor lo strinse:

soli eravamo e sanza alcun sospetto. [129]

Per più fïate li occhi ci sospinse

quella lettura, e scolorocci il viso;

ma solo un punto fu quel che ci vinse. [132]

Quando leggemmo il disïato riso

esser basciato da cotanto amante,

questi, che mai da me non fia diviso, [135]

la bocca mi basciò tutto tremante.

Galeotto fu «l libro e chi lo scrisse:

quel giorno più non vi leggemmo avante». [138]

В досужий час читали мы однажды

О Ланчелоте сладостный рассказ;

Одни мы были, был беспечен каждый. [129]

Над книгой взоры встретились не раз,

И мы бледнели с тайным содроганьем;

Но дальше повесть победила нас. [132]

Чуть мы прочли о том, как он лобзаньем

Прильнул к улыбке дорогого рта,

Тот, с кем навек я скована терзаньем, [135]

Поцеловал, дрожа, мои уста.

И книга стала нашим Галеотом!

Никто из нас не дочитал листа». [138]

Она рассказывает сюжет из рыцарского роман о Ланселоте, который читала вместе с возлюбленным.

Из академической статьи:

Французский прозаический роман (XIII века), о рыцаре Круглого Стола Ланселоте (Ланчелоте) и о любви его к королеве Джиневре (Женьевре), жене короля Артура. Роман этот имелся и в итальянском переводе. Галеот – рыцарь, способствовавший сближению Ланчелота с Джиневрой. Он уговорил прекрасную королеву поцеловать застенчивого героя.

Ланселот Озёрный (Ланцелот) – в легендах о короле Артуре и основанных на них рыцарских романах – знаменитейший из рыцарей Круглого стола.

Сюжет Ланселота составляют чудесное воспитание Ланселота Девой Озера (откуда его прозвище), многочисленные перипетии его любви к королеве Гвиневре – супруге короля Артура, тщетное его участие в поисках святого Грааля, добыть который ему препятствует тяготеющий над ним грех прелюбодеяния, магические чары ложной Гвиневры, зачатие им чистого от греха Галахада, овладевающего Граалем, покаяние и смерть Ланселота.

Дорогой мой читатель! В те давние годы только-что появилось и стало неудержимо распространяться мощное средство массовой информации – печатная книга. Появился и начал развиваться Рыцарский роман – наука Любви – эротическая литература того времени, открывший и бурно развивающий тему о Прекрасной Даме и Доблестном Рыцаре. Мало, кто из читавших эти романы, не предавался грёзам о своей Прекрасной Даме и своём Доблестном Рыцаре, не мечтал о большой Любви. Данте здесь описывает любовную горячку, охватившую героев, со знанием дела и глубокой грустью. Думаю: он излагает историю своей вспыхнувшей Любви к Беатриче и пламенной ответной Любви. За эту Любовь Ланселот и Гвиневра поплатились смертью, Данте и Беатриче заплатили расставанием, а он, может быть, лишился и Северной Короны. Однако, по предшествующему сообщению о Беатриче, не исключено, что Северная Корона принадлежит теперь ей, настолько широко распространяется на сегодня её власть и воля, охраняющая поэта. Он передвигается по страшному Аду Звёздного Неба, охраняемый созвездием Северная Корона, и по страшному Аду Земли, хранимый Беатриче.

Можно сказать, что превращение Комедии в Рыцарский роман состоялось. Если посмотреть на сюжет Комедии – он точь-в-точь повторяет сюжет романа о Тристане и Изольде, который, в свою очередь, является истоком сюжета романа о Ланселоте и Гвиневре.

Данте описывает здесь второй грех, который он будет искупать в Чистилище – сладострастие.

Mentre che l'uno spirto questo disse,

l'altro piangëa; sì che di pietade

io venni men così com'io morisse.

E caddi come corpo morto cade. [142]

Дух говорил, томимый страшным гнетом,

Другой рыдал, и мука их сердец

Мое чело покрыла смертным потом;

И я упал, как падает мертвец. [142]

Пока женщина – Беатриче (Франческа) говорила, её возлюбленный – сам Данте (Паоло) рыдал. Мука покрыла его чело смертным потом – на небе появилась утренняя заря и выпала роса, созвездие Северная Корона исчезло в её лучах. Измученный Данте свалился, подкошенный страданием и сном, как мертвец.

Как сказал об этом поэт:

– Как больно, милая, как странно,

Сроднясь в земле, сплетясь ветвями, —

Как больно, милая, как странно

Раздваиваться под пилой.

Не зарастет на сердце рана,

Прольется чистыми слезами,

Не зарастет на сердце рана —

Прольется пламенной смолой.

– Пока жива, с тобой я буду —

Душа и кровь нераздвоимы, -

Пока жива, с тобой я буду —

Любовь и смерть всегда вдвоем.

Ты понесешь с собой повсюду —

Ты понесешь с собой, любимый, -

Ты понесешь с собой повсюду

Родную землю, милый дом.

– Но если мне укрыться нечем

От жалости неисцелимой,

Но если мне укрыться нечем

От холода и темноты?

– За расставаньем будет встреча,

Не забывай меня, любимый,

За расставаньем будет встреча,

Вернемся оба – я и ты.

– Но если я безвестно кану —

Короткий свет луча дневного, -

Но если я безвестно кану

За звездный пояс, в млечный дым?

– Я за тебя молиться стану,

Чтоб не забыл пути земного,

Я за тебя молиться стану,

Чтоб ты вернулся невредим.

С любимыми не расставайтесь!

С любимыми не расставайтесь!

С любимыми не расставайтесь!

Всей кровью прорастайте в них, -

И каждый раз навек прощайтесь!

И каждый раз навек прощайтесь!

И каждый раз навек прощайтесь!

Когда уходите на миг!

(Баллада о прокуренном вагоне) Александр Кочетков (12 мая 1900 года – 1 мая 1953 года).

Быль моей семьи:

Аттестат гласил:

Казанский Аркадий Фёдорович, 24 февраля 1907 года рождения, окончил Всесоюзные заочные бухгалтерские курсы по специальности: «Бухгалтер – счетовод» 25 апреля 1931 года со следующими оценками:

Ниже был перечень предметов с оценками, подписи членов аттестационной комиссии и настоящая печать. Но, самое главное, к аттестату было приложено направление на Вышневолоцкий хлопчатобумажный комбинат для работы в качестве бухгалтера.

В отделе кадров комбината угрюмый тощий кадровик, взглянув на направление и высокого русого молодого парня, сунул ему анкету и лист бумаги, приказав заполнить. Примостившись на подоконнике, Аркадий чётким, разборчивым почерком заполнил анкету и написал заявление по висевшему на стенке образцу.

Принимая бумаги, кадровик пробежал анкету глазами, поднял голову и, увидев кого-то в толпе, окликнул: – «Васильич, иди сюда!»

Подошёл полный лысый человек в очках и измятом костюме.

«Это наш главбух. Ну, Васильич, принимай пополнение, да, ещё девушку забери» – сказал кадровик и крикнул: – «Никольская!»

В дверь зашла худенькая, совсем молоденькая девушка, с огромными чёрными глазами и правильными чертами белого лица. Чёрные, с синеватым отливом, гладкие волосы были расчёсаны на прямой пробор и заплетены в толстую косу, которую она держала правой рукой на груди, перекинув через плечо.

«Меня зовут Николай Васильевич» – объявил главбух: – «Очень хорошо, что вас двое, у нас совсем некому работать. Давайте знакомиться».

«Таня» – просто сказала девушка певучим голосом, протянув левую руку парню.

«Каня» – машинально отозвался он именем, которым его звали дома, взяв её руку в свою правую.

Словно искра пронзила обоих: их руки никак не смогли разомкнуться, обретя хоть какую-то, нереально зыбкую опору в этом, несущемся никуда мире.

«Ну, вот и познакомились, Таня – Каня» – с улыбкой сказал главбух: – «Идёмте за мной» – он, повернувшись, вышел из кабинета.

Всё так же, держась за руки, они поспешили за ним.

«Держи меня, соломинка…» – ехидно съязвил, глядя на спины уходящих молодых людей, тощий кадровик.

«Пока смерть не разлучит нас…» – одними губами прошептала мужицкого сложения пожилая кадровичка в армейской шинели, ласково и печально глядя им вслед.

А. V. 1 Путь Данте и Вергилия после переправы через Адриатическое море.

Путники держат путь в Османскую империю, в сторону Константинополя. Переправившись с Хароном в порт Дуррес (Албания), они прошли вдоль берега Ионического моря и Коринфского залива через Фивы на Афины, по пути им повстречались «Высочайшие» поэты: – Гомер, Гораций, Овидий и Лукан. Вместе с ними они прошли в Афины, обсуждая по пути историю Древнего Рима. Там они встретили «Афинскую школу мудрецов» во главе с Аристотелем.

После этого они переправились Критским морем на остров Крит, порт Кастеллион, где их встретил Минос. Пройдя по острову Крит до порта Ираклион, они Критским и Эгейским морем переправились вдоль восточного побережья Греции в порт Салоники, где их встретил Цербер. Из порта Салоники они направились сухим путём вдоль северного побережья Эгейского моря в сторону Османской империи, где на границе Турции их повстречал Плутос.

Далее их путь пролегал северным берегом Мраморного моря до самого Константинополя, где их встретил Флегий.

А. V. 2 Созвездие Змееносец (SERPENTARIUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху слева созвездие Волопас (Bootes), под ним созвездие Гора Менала (Mons Menalis), на сегодня не существующее. Вверху созвездие Геркулес (Hercules), упирающееся в Змееносца лбом и замахивающееся огромной Дубиной, в руке Геркулеса трёхголовое созвездие Цербер (Cerberus). Справа вверху созвездие Гусь (Anser) в зубах у созвездия Лисичка, ниже созвездие Стрела, далее созвездие Орёл (Aqvila) с созвездием Антиной (Antinous) в когтях и созвездие Щит Собесского (Sobescianum Scutum), на сегодня не существующее. Слева Зодиакальное созвездие Весы (Libra). Ногой Змееносец опирается на Зодиакальное созвездие Скорпион (Scorpius), другая нога, стоящая на Млечном Пути (Via Lactea) опускается ниже Эклиптики (Ecliptica). Справа Зодиакальное созвездие Стрелец (Sagittarius) с огромным Луком в руках.

Змееносец держит в руках огромное созвездие Змея (SERPENS), свивающееся кольцами и разевающего страшную зубастую пасть на созвездие Северная Корона или Корона Ариадны, не попавшее на рисунок.

А. V. 3 Созвездие Голубка (COLUMBA) или Голубь Ноя из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева созвездие Эридан (Eridanus), вверху созвездие Орион (Orion) с огромным Мечом на Поясе, у ног его созвездие Заяц (Lepus), справа созвездие Большой Пёс (Canis Major) с ярчайшей звездой Сириус в пасти.

Созвездие Голубь, несущее оливковую ветвь к Кораблю Ноя, введено в Звёздный Атлас Планциусом в 1592 году. Грудь Большого Пса пересекает Тропик Козерога (Tropicus Capricornus), на шее Большого Пса ошейник с кольцом, подчёркивающим его подчиненное положение Ориону.

INFERNO – Canto VI. АД – Песня VI

Круг третий – Цербер – Чревоугодники

Al tornar de la mente, che si chiuse

dinanzi a la pietà d'i due cognati,

che di trestizia tutto mi confuse, [3]

novi tormenti e novi tormentati

mi veggio intorno, come ch'io mi mova

e ch'io mi volga, e come che io guati. [6]

Io sono al terzo cerchio, de la piova

etterna, maladetta, fredda e greve;

regola e qualità mai non l» è nova. [9]

Grandine grossa, acqua tinta e neve

per l'aere tenebroso si riversa;

pute la terra che questo riceve. [12]

Едва ко мне вернулся ясный разум,

Который был не в силах устоять

Пред горестным виденьем и рассказом, – [3]

Уже средь новых пыток я опять,

Средь новых жертв, куда ни обратиться,

Куда ни посмотреть, куда ни стать. [6]

Я в третьем круге, там, где, дождь струится,

Проклятый, вечный, грузный, ледяной;

Всегда такой же, он все так же длится. [9]

Тяжелый град, и снег, и мокрый гной

Пронизывают воздух непроглядный;

Земля смердит под жидкой пеленой. [12]

Наступила новая ночь, Звёздное Небо засияло мириадами светил. После тяжёлых воспоминаний Данте всё ещё измучен.

Он в третьем круге Ада, на третьем круге Звёздного Неба, где потоки звёзд льются в ледяной темноте вниз, подобно ливню или снегу.

На Земле идёт холодный ливень, переходящий в тяжёлый град, мокрый снег и вьюгу. Град, снег и изморось пронизывают непроглядной пеленой воздух. Земля смердит (смерзается) под покровом снега – жидкой пеленой. Точный образ: с одной стороны пелена чисто белая, как пеленки младенца, с другой – замерзшая вода.

Cerbero, fiera crudele e diversa,

con tre gole caninamente latra

sovra la gente che quivi è sommersa. [15]

Li occhi ha vermigli, la barba unta e atra,

e «l ventre largo, e unghiate le mani;

graffia li spirti, ed iscoia ed isquatra. [18]

Urlar li fa la pioggia come cani;

de l'un de» lati fanno a l'altro schermo;

volgonsi spesso i miseri profani. [21]

Quando ci scorse Cerbero, il gran vermo,

le bocche aperse e mostrocci le sanne;

non avea membro che tenesse fermo. [24]

Трехзевый Цербер, хищный и громадный,

Собачьим лаем лает на народ,

Который вязнет в этой топи смрадной. [15]

Его глаза багровы, вздут живот,

Жир в черной бороде, когтисты руки;

Он мучит души, кожу с мясом рвет. [18]

А те под ливнем воют, словно суки;

Прикрыть стараясь верхним нижний бок,

Ворочаются в исступленье муки. [21]

Завидя нас, разинул рты, как мог,

Червь гнусный. Цербер, и спокойной части

В нем не было от головы до ног. [24]

Цербер – в греческой мифологии – трехглавый пес, охраняющий вход в Аид. У Данте это также трехглавое чудовище, бес с чертами пса и человека (борода, руки), терзающий чревоугодников.

На Звёздном Небе появляется Цербер. Какому созвездию он соответствует? Кажется, трёхголовых созвездий на небосводе нет. За ответом я обращаюсь к Марку Манилию, изображенному, как и Арат Солийский на гравюре Альбрехта Дюрера.

Из академической статьи:

Марк Манилий, римский астролог I века, в своем астрологическом трактате «Астрономика» предположил, что южная приполярная область неба должна соответствовать симметричной ей северной области. Буквально соответствовать, до созвездий. Вот что он писал:– «Там можно видеть таких же смотрящих в противоположные стороны Медведиц и между ними Дракона, огибающего их; мы думаем, что тот, недоступный нашему взору круг неба вращается такими же созвездиями, так же, как поддерживается такой же вершиной оси». Под такими же созвездиями Марк Манилий подразумевал Большую Медведицу, Малую Медведицу и Дракона.

Конечно, аналогов им на южном небе не обнаружилось.

Эта троица приполярных созвездий Северного Звёздного Неба упоминается в Комедии, как трёхголовый Цербер [Рис. А. VI. I]. Три созвездия, никогда не заходящие за горизонт, можно представить себе, как стража Ада – пса Цербера, выведенного Геркулесом из Ада и прикованного на цепь к полярной ости. Цербер следит, чтобы другие созвездия не вырывались навсегда из за горизонта, «загоняя» их снова и снова за горизонт, в Ад.

Данте называет Цербера псом по простой причине: созвездие Малая Медведица имеет и другое название – Киносура – хвост пса. При описании самого Цербера, он явно воспроизводит образ большой медведицы с багровыми глазами, вздутым животом, чёрной бородой, измазанной жиром, лапами со страшными когтями, которыми медведица рвёт плоть своих жертв.

Трудно представить себе трёхголового пса или медведя, но тут на помощь мне придут сразу три образа:

1. Собачья упряжка севера, где может быть три собаки и больше.

2. Русская тройка из трёх тесно запряженных лошадей. Рысак смотрит прямо, а головы пристяжных лошадей оттянуты так, что они смотрят в разные стороны. Если запрячь тройку вороных, налицо будет почти полное соответствие с Цербером.

3. Есть и более замечательный пример подобного образа. Помещики того времени практиковали такую зимнюю забаву, как катание на тройке, запряженной медведями. И здесь уже сходство с Цербером будет полным.

Созвездия под Цербером ворочаются, опускаясь нижней частью за горизонт, как бы прикрывая верхним боком нижний, в предвкушении мук Ада. Чуть ниже созвездия Большая Медведица находится созвездие Гончие Псы [Рис. А VI. 2] (воют, будто суки), введённое на Звёздное Небо Яном Гевелием.

Цербер назван гнусным червем по созвездию Дракон, напоминающему огромного червя, который всё время извивается кольцами, поэтому в нём не найти спокойной части. Созвездие Дракон также разевает пасть на созвездие Северная Корона, как и созвездие Змея – Минос. Описывая Цербера, поэт придаёт ему черты всех трёх вышеуказанных созвездий.

Путники переправились морем с острова Крит в сторону Македонии, горы и леса которой в это время года покрыты глубоким снегом, а погода переменчива от холодного дождя, до мокрого снега. Македония – страна, где медведи водятся в изобилии.

Можно определить и точное место, где высадились, переправившиеся на корабле с острова Крит (от Миноса) путники. Внимательно смотрю на карту Греции и Крита:

Если отправиться в плавание с Крита вдоль восточного побережья Греции, на подходе к порту Салоники слева видна гора Олимп, справа открывается вид на полуостров с очертаниями трёхголового Цербера, средний из отростков которого оканчивается мысом Дрепанон (Дракон) [Рис. А VI. 3]. Дальнейший путь лежит через порт и город Салоники.

E «l duca mio distese le sue spanne,

prese la terra, e con piene le pugna

la gittò dentro a le bramose canne. [27]

Qual è quel cane ch'abbaiando agogna,

e si racqueta poi che «l pasto morde,

ché solo a divorarlo intende e pugna, [30]

cotai si fecer quelle facce lorde

de lo demonio Cerbero, che «ntrona

l'anime sì, ch'esser vorrebber sorde. [33]

Мой вождь нагнулся, простирая пясти,

И, взяв земли два полных кулака,

Метнул ее в прожорливые пасти. [27]

Как пес, который с лаем ждал куска,

Смолкает, в кость вгрызаясь с жадной силой,

И занят только тем, что жрет пока, – [30]

Так смолк и демон Цербер грязнорылый,

Чей лай настолько душам омерзел,

Что глухота казалась бы им милой. [33]

Созвездие Геркулес – Вергилий, стоя ногой на голове созвездия Дракон – одной из голов Цербера, руками к горизонту, достаёт до заснеженной земли и захватывает два полных кулака земли. Потом он мечет её в пасти Цербера – созвездий Большой и Малой Медведиц. Почему не созвездия Дракон? Да просто потому, что тот, как и любая змея, лишен громкого голоса. Здесь можно увидеть два образа:

1. Он даёт взятку береговой страже, за разрешение идти дальше, ведь со стражниками не всегда договоришься, как с начальством, показав им бумагу с печатью. Деньги, злато – это и есть прах земной.

2. Другой образ, не менее яркий. Медведь, привязанный на цепи, вытаптывает в постоянном движении снег вокруг себя и, страдая от жажды, постоянно ревёт. Вергилий слепляет снежок и бросает медведю. Медведь замолкает и с жадностью начинает пожирать свежий снег, пытаясь утолить жажду. Все три созвездия – Дракон, Большая и Малая Медведицы, никогда не могут попить воды, которой напоена Земля летом, и похрустеть снегом, которым она покрыта зимой.

На Земле стражники перестают обращать внимание на путников, и начинают с жадностью делить полученную взятку между собой.

Noi passavam su per l'ombre che aduna

la greve pioggia, e poniam le piante

sovra lor vanità che par persona. [36]

Меж призраков, которыми владел

Тяжелый дождь, мы шли вперед, ступая.

По пустоте, имевшей облик тел. [36]

Путники идут меж призраков, находящихся во власти тяжелого дождя – снега. Отсюда образ хождения по пустоте, имевшей облик тел – рыхлые снежные сугробы проваливаются без сопротивления, когда наступаешь на них. На Звёздном Небе это созвездия – чёрная пустота, облик тел которым придают художники – иллюстраторы.

Elle giacean per terra tutte quante,

fuor d'una ch'a seder si levò, ratto

ch'ella ci vide passarsi davante. [39]

«O tu che se» per questo «nferno tratto»,

mi disse, «riconoscendo, se sai:

tu fosti, prima ch'io disfatto, fatto». [42]

E io a lui: «L'angoscia che tu hai

forse ti tira fuor de la mia mente,

sì che non par ch'i» ti vedessi mai. [45]

Ma dimmi chi tu se“ che „n sì dolente

loco se» messo e hai sì fatta pena,

che, s'altra è maggio, nulla è sì spiacente». [48]

Лежала плоско их гряда густая,

И лишь один, чуть нас заметил он,

Привстал и сел, глаза на нас вздымая. [39]

«О ты, который в этот Ад сведен, —

Сказал он, – ты меня, наверно, знаешь;

Ты был уже, когда я выбыл вон». [42]

И я: «Ты вид столь жалостный являешь,

Что кажешься чужим в глазах моих

И вряд ли мне кого напоминаешь. [45]

Скажи мне, кто ты, жертва этих злых

И скорбных мест и казни ежечасной,

Не горше, но противней всех других». [48]

Снег на земле лежит плоской густой грядой. У стоячих препятствий, снег, облепляя их, создаёт образы каких-то фигур. Одна из этих теней обращается к Данте, как старый знакомый, но распознать этого человека в облепленной мокрым снегом тени невозможно.

Ed elli a me: «La tua città, ch» è piena

d'invidia sì che già trabocca il sacco,

seco mi tenne in la vita serena. [51]

Voi cittadini mi chiamaste Ciacco:

per la dannosa colpa de la gola,

come tu vedi, a la pioggia mi fiacco. [54]

E io anima trista non son sola,

ché tutte queste a simil pena stanno

per simil colpa». E più non fé parola. [57]

И он: «Твой город, зависти ужасной

Столь полный, что уже трещит квашня,

Был и моим когда-то в жизни ясной. [51]

Прозвали Чакко граждане меня.

За то, что я обжорству предавался,

Я истлеваю, под дождем стеня. [54]

И, бедная душа, я оказался

Не одинок: их всех карают тут

За тот же грех». Его рассказ прервался. [57]

Появляется Чакко – обжора, хорошо знакомый поэту и его согражданин.

«Жил во Флоренции некто, всеми прозываемый Чакко, человек, прожорливее которого не бывало никогда», – так рассказывает о нем Джованни Боккаччо, в посвященной ему новелле «Декамерона».

Чакко – сам Боккаччо (прочтите наоборот – Оччакко). Данте официально жил раньше него, но поэт опровергает это: он не мог бы встретить того в Аду и знать новеллу, посвященную Чакко, если бы умер раньше него. Ясно одно: Данте, Боккаччо и Петрарка неразрывно связаны в истории.

Из академической статьи:

Джованни Боккаччо (1313 год, Париж, Франция – 21 декабря 1375 года, Чертальдо, Италия), – итальянский писатель и поэт, представитель литературы эпохи раннего Возрождения.

Автор поэм на сюжеты античной мифологии, психологической повести «Фьямметта» (1343 год, опубликована в 1472 году), пасторалей, сонетов. Главное произведение – «Декамерон» (1350—1353 годы, опубликовано в 1470 году) – книга новелл, проникнутых гуманистическими идеями, духом свободомыслия и антиклерикализма, неприятием аскетической морали, жизнерадостным юмором, многоцветная панорама нравов итальянского общества.

Незаконный сын флорентинского купца Боккачино да Челлино и француженки. Семейство его происходило из Чертальдо, почему он сам называл себя Боккаччо да Чертальдо. Уже в младенчестве он выказал решительную наклонность к поэзии, но на десятом году отец отдал его в ученье к купцу, который провозился с ним целых 6 лет и всё-таки принуждён был отослать его обратно к отцу ввиду неискоренимого отвращения молодого Боккаччо к купеческому занятию. Тем не менее, Боккаччо пришлось ещё 8 лет томиться над купеческими книгами в Неаполе, пока отец окончательно не потерял терпения и позволил ему изучать каноническое право. Только после смерти отца (1348 год) Боккаччо получил возможность вполне отдаться своей склонности к литературе. Во время своего пребывания при дворе неаполитанского короля Роберта он подружился со многими учёными того времени, в число его близких друзей, в частности, входил известный математик Паоло Дагомари, снискал расположение молодой королевы Иоанны и дамы Марии, его вдохновительницы, описанной им потом под именем Фьямметты.

Дружба его с Петраркой началась ещё в 1341 году в Риме и продолжалась до самой смерти последнего. Петрарке он обязан тем, что расстался со своей прежней разгульной и не совсем целомудренной жизнью и стал вообще требовательнее к самому себе. В 1349 году Боккаччо окончательно поселился во Флоренции и неоднократно был избираем своими согражданами для дипломатических поручений. Так, в 1350 году он был посланником при Астарро ди Поленто в Равенне; в 1351 году его отправили в Падую, чтобы возвестить Петрарке об отмене приговора об его изгнании и уговорить его занять кафедру во Флорентийском университете. В декабре того же года он получил поручение к Людвигу V Бранденбургскому, сыну Людвига IV Баварского, испросить у него помощи против (Висконти). В 1353 году он был послан к Иннокентию VI в Авиньон для переговоров о предстоящем свидании последнего с Карлом IV и позже к Урбану V. С 1363 году он поселился в маленьком имении в Чертальдо, живя на скудные средства и совершенно зарывшись в своих книгах. Там же он схватил долговременную болезнь, от которой медленно оправлялся. Его стараниями Флорентийцы, некогда изгнавшие своего великого гражданина Данте, учредили особую кафедру для объяснения поэмы последнего, и эта кафедра была поручена в 1373 году Боккаччо. Смерть Петрарки так сильно огорчила его, что он заболел и 17 месяцев спустя, 21 декабря 1375 года, умер.

Боккаччо был первым гуманистом и одним из учёнейших людей Италии. У Андалонэ дель Неро он изучал астрономию и целых три года содержал в своём доме калабрийского грека Леонтия Пилата (Пилатос, Леонтиос), большого знатока греческой литературы, чтобы читать с ним Гомера.

Подобно своему другу Петрарке, он собирал книги и собственноручно переписал очень многие редкие рукописи, которые почти все погибли во время пожара в монастыре Санто-Спирито (1471 год). Он воспользовался своим влиянием на современников, чтобы возбудить в них любовь к изучению и знакомству с древними. Его стараниями во Флоренции была основана кафедра греческого языка и его литературы. Один из первых он обратил внимание общества на жалкое состояние наук в монастырях, которые считались их хранителями. В монастыре Монте-Кассино, самом знаменитом и учёном во всей тогдашней Европе, Боккаччо нашёл библиотеку запущенной до такой степени, что книги на полках были покрыты слоями пыли, у одних рукописей были выдраны листы, другие были изрезаны и исковерканы, а, например, чудные рукописи Гомера и Платона были исчерчены надписями и богословской полемикой. Там он узнал, между прочим, что братья делают из этих рукописей свистульки детям и талисманы женщинам.

К ранним сочинениям Боккаччо (неаполитанского периода) относятся: поэмы «Филострато» (ок. 1335 года), «Тезеида» (ок. 1339—41 года), роман «Филоколо» (ок. 1336—38 года), основанные на сюжетах средневековых романов. Более поздние произведения (флорентийского периода) : «Фьезоланские нимфы» (1345 год), навеянные «Метаморфозами» Овидия, «Амето», и повесть «Фьямметта» (1343 год).

Вершина творчества Боккаччо – «Декамерон».

На итальянском языке им написаны «Тезеида» («La Teseide», перв. изд., Феррара, 1475год), первая попытка романтического эпоса в октавах; «Любовное видение» («Amorosa visione»); «Филоколо» («Filocolo»), роман, в котором сюжет заимствован из древнефранцузского романа о Флуаре и Бланшефлор; «Фьяметта» («L’amorosa Fiammetta», Падуя, 1472 год), трогательная история душевных страданий покинутой Фьяметты; «Ameto» (Венеция, 1477 год) – пасторальный роман в прозе и стихах; «Филострато» («Il Filostrato», изд. 1480 года), поэма в октавах, изображающая историю любви Троила и Крессиды; «Il corbaccio о labirinto d’amore» (Флоренция, 1487 год) – едкий памфлет на женщин («Корбаччо») (1354—1355 годы, опубликована в 1487 году).

Боккаччо – автор ряда исторических и мифологических сочинений на латинском языке. В их числе энциклопедический труд «Генеалогия языческих богов» в 15 книгах («De genealogia deorum gentilium», первая редакция около 1360 года, трактаты «О горах, лесах, источниках, озёрах, реках, болотах и морях» («De montibus, silvis, fontibus, lacubus, fluminibus, stagnis seu paludibus et de nominibus maris», начат около 1355—1357 года); 9 книг «О несчастиях знаменитых людей» («De casibus virorum et feminarum illustrium», первая редакция около 1360 года). Книга «О знаменитых женщинах» («De claris mulieribus», начат около 1361 года) включает в себя 106 женских биографий – от Евы до королевы Иоанны Неаполитанской.

Данте Боккаччо посвятил два сочинения на итальянском языке – «Малый трактат в похвалу Данте» («Trattatello in laude di Dante»; точное название – «Origine vita е costumi di Dante Alighieri», первая редакция – 1352 года, третья – до 1372 года) и незавершённый цикл лекций о «Божественной Комедии».

Первое сочинение заключает в себе биографию великого поэта, правда, более похожую на роман и апологию, чем на историю; второе заключает в себе комментарий на «Божественную комедию», доведённый только до начала 17-й песни Ада.

Главным произведением Боккаччо, обессмертившим его имя, был его прославленный и ославленный «Декамерон» (10-дневные рассказы) – собрание 100 повестей, рассказанных обществом из 7 дам и 3 мужчин, которые во время чумы переселились в деревню и там коротали время этими рассказами. «Декамерон» написан частью в Неаполе, частью во Флоренции, и содержание его Боккаччо черпал или из древнефранцузских «Fabliaux», или из «Cento novelle antiche» (Bologna, nelle case di Gerolamo Benedetti, 1525 год), а также из современных поэту событий. Рассказы изложены изящным, лёгким языком, поражающим богатством слов и выражений, и дышат жизненной правдой и разнообразием. Боккаччо использовал целый набор схем и приёмов. В них изображены люди всяких состояний, всякого возраста и характера, приключения самые разнообразные, начиная с самых весёлых и смешных и кончая самыми трагическими и трогательными.

Поэт обнаруживает хорошее знакомство с сочинениями Боккаччо: – «Генеалогия языческих Богов», «О горах, лесах, источниках, озёрах, реках, болотах и морях», «О несчастиях знаменитых людей», «О знаменитых женщинах», которые служат для него неисчерпаемым источником при создании Комедии.

Описание встречи с Чакко – иллюстрация холодной и голодной зимы. Путники пересекли в своём путешествии климатическую границу Европы, после которой, при продвижении на Восток, зима делается всё суровей; не забываю, что на дворе вторая половина января – время самой лютой зимы. Дни, после Зимнего Солнцеворота начинают прибывать, а мороз усиливаться, как гласит пословица: – «Солнце на лето, Зима на мороз» Зима подъедает все запасы, заготовленные людьми летом – так карают за чревоугодие. Другой образ: сколько ни идёт снега, сугробы всё съедят, только толстея, однако быстро истлевая под весенним дождём.

Io li rispuosi: «Ciacco, il tuo affanno

mi pesa sì, ch'a lagrimar mi «nvita;

ma dimmi, se tu sai, a che verranno [60]

li cittadin de la città partita;

s'alcun v» è giusto; e dimmi la cagione

per che l'ha tanta discordia assalita». [63]

Я молвил: «Чакко, слезы грудь мне жмут

Тоской о бедствии твоем загробном.

Но я прошу: скажи, к чему придут [60]

Враждующие в городе усобном;

И кто в нем праведен; и чем раздор

Зажжен в народе этом многозлобном?» [63]

Данте, соболезнуя страданиям Чакко, спрашивает у него: – «Чем закончится война, от которой он вынужден спасаться бегством, кто прав, кто виноват в ней, какие причины породили её?».

Соображение, крайне важное для понимания Комедии: души, грешные и безгрешные, встречаемые Данте на том свете – в Аду, Чистилище и Раю никогда не лгут, в отличие от бесов, которые лгут всегда. Прошу моего дорогого Читателя постоянно иметь это в виду, и дифференцировать речь по признаку того, кто это говорит, в противном случае легко запутаться в образах и персонажах Комедии.

E quelli a me: «Dopo lunga tencione

verranno al sangue, e la parte selvaggia

caccerà l'altra con molta offensione. [66]

Poi appresso convien che questa caggia

infra tre soli, e che l'altra sormonti

con la forza di tal che testé piaggia. [69]

Alte terrà lungo tempo le fronti,

tenendo l'altra sotto gravi pesi,

come che di ciò pianga o che n'aonti. [72]

И он ответил: «После долгих ссор

Прольется кровь и власть лесным доставит,

А их врагам – изгнанье и позор. [66]

Когда же солнце трижды лик свой явит,

Они падут, а тем поможет встать

Рука того, кто в наши дни лукавит. [69]

Они придавят их и будут знать,

Что вновь чело на долгий срок подъемлют,

Судив осаженным и плакать, и роптать. [72]

Вот я и дошёл до первого предсказания, сообщенного лично Данте душой из Ада. Пророчество Вергилия, распространившееся до 1814 года, я пока в этот список не включаю, так как оно было высказано ещё до вхождения поэтов в Ад. Кроме того, Вергилий представлен в Комедии в двух ипостасях – душа поэта и бес Геркулес.

Чакко сообщает, что война будет долгой, с переменным успехом, продлится больше трёх лет, начиная с настоящего момента. После кровопролития, власть в Италии достанется лесным, намекая на Пруссию (Рысь), Испанию (Льва) и Францию (Волчицу), а защитникам Италии (нашим) поможет рука того, кто в наши дни лукавит, намекая на будущее участие России (Пса) в войне. Это полностью согласуется со сроками войны за Австрийское наследство, фактически закончившейся к 1747 году, с последующим заключением Аахенского мира в 1748 году.

Giusti son due, e non vi sono intesi;

superbia, invidia e avarizia sono

le tre faville c'hanno i cuori accesi». [75]

Есть двое праведных, но им не внемлют.

Гордыня, зависть, алчность – вот в сердцах

Три жгучих искры, что вовек не дремлют». [75]

Чакко имеет в виду двух влиятельных противников войны за Австрийское наследство. Один – папа Бенедикт XIII (Просперо Лоренцо Ламбертини 1740—1758 годы), второй – кардинал Флери (22 июня 1653– 29 января 1743 года), фактический глава Франции при короле Людовике XV (15 февраля 1710– 10 мая 1774 года).

Современник Данте, кардинал Флери прожил практически 90 лет, до самой смерти управляя Францией.

Qui puose fine al lagrimabil suono.

E io a lui: «Ancor vo» che mi «nsegni,

e che di più parlar mi facci dono. [78]

Farinata e «l Tegghiaio, che fuor sì degni,

Iacopo Rusticucci, Arrigo e «l Mosca

e li altri ch'a ben far puoser li «ngegni, [81]

dimmi ove sono e fa ch'io li conosca;

ché gran disio mi stringe di savere

se «l ciel li addolcia, o lo «nferno li attosca». [84]

Он смолк на этих горестных словах.

И я ему: «Из бездны злополучий

Вручи мне дар и будь щедрей в речах. [78]

Теггьяйо, Фарината, дух могучий,

Все те, чей разум правдой был богат,

Арриго, Моска или Рустикуччи, – [81]

Где все они, я их увидеть рад;

Мне сердце жжет узнать судьбу славнейших:

Их нежит небо или травит Ад?» [84]

Данте просит Чакко уточнить, какова судьба Теггьяйо, Фаринаты, Арриго, Моски и Якопо Рустикуччи, его хороших знакомых, персонажей XVIII века, причём, не обязательно периода войны за Австрийское наследство. М. Л. Лозинский пропустил имя Рустикуччи; я восстанавливаю эту утрату, думаю, в дальнейшем это пригодится. То, что поэт их не встречает, показывает, что вышеперечисленные его знакомые живы. Те из них, которых поэт встретит до конца Комедии, умрут раньше него, которых не встретит – переживут его.

E quelli: «Ei son tra l'anime più nere;

diverse colpe giù li grava al fondo:

se tanto scendi, là i potrai vedere. [87]

Ma quando tu sarai nel dolce mondo,

priegoti ch'a la mente altrui mi rechi:

più non ti dico e più non ti rispondo». [90]

Li diritti occhi torse allora in biechi;

guardommi un poco, e poi chinò la testa:

cadde con essa a par de li altri ciechi. [93]

И он: «Они средь душ еще чернейших:

Их тянет книзу бремя грешных лет;

Ты можешь встретить их в кругах дальнейших. [87]

Но я прошу: вернувшись в милый свет,

Напомни людям, что я жил меж ними.

Вот мой последний сказ и мой ответ». [90]

Взглянув глазами, от тоски косыми,

Он наклонился и, лицо тая,

Повергся ниц меж прочими слепыми. [93]

Чакко, которому видны дальнейшие судьбы всех, уклончиво отвечает, что Данте встретит их всех в дальнейших кругах Ада и Чистилища; это значит, что на момент разговора – январь 1743 года, все они ещё живы.

Потом он просит поэта: когда тот вернётся из Ада, рассказать о нём, Чакко, людям, чтобы люди помнили, что он жил меж ними, предрекая поэту бессмертную славу. Взглянув косыми от тоски глазами (снег косо шёл), он лицом вниз упал и скрылся между себе подобными телами – среди слепых сугробов снега.

E «l duca disse a me: «Più non si desta

di qua dal suon de l'angelica tromba,

quando verrà la nimica podesta: [96]

ciascun rivederà la trista tomba,

ripiglierà sua carne e sua figura,

udirà quel ch'in etterno rimbomba». [99]

И мне сказал вожатый: «Здесь гния,

Он до трубы архангела не встанет.

Когда придет враждебный судия, [96]

К своей могиле скорбной каждый прянет

И, в прежний образ снова воплотясь,

Услышит то, что вечным громом грянет». [99]

«Когда придет Христос (враждебный к грешным судия), судить живых и мертвых, каждая из душ поспешит к могиле, где погребено ее тело, войдет в него и услышит свой приговор».

Вергилий говорит, что Чакко будет лежать в этом обличии до трубы архангела – до Страшного суда, который, по церковным представлениям, ожидает живых и мертвых.

Зимний снег будет лежать до весны, до первого грома, после чего вернётся в свой прежний образ воды. На небе это происходит быстрее: когда вечерний закат (труба архангела) погаснет, все созвездия снова являются на Звёздном Небе.

Sì trapassammo per sozza mistura

de l'ombre e de la pioggia, a passi lenti,

toccando un poco la vita futura; [102]

per ch'io dissi: «Maestro, esti tormenti

crescerann'ei dopo la gran sentenza,

o fier minori, o saran sì cocenti?» [105]

Ed elli a me: «Ritorna a tua sciïenza,

che vuol, quanto la cosa è più perfetta,

più senta il bene, e così la doglienza. [108]

Tutto che questa gente maladetta

in vera perfezion già mai non vada,

di là più che di qua essere aspetta». [111]

Noi aggirammo a tondo quella strada,

parlando più assai ch'i» non ridico;

venimmo al punto dove si digrada:

quivi trovammo Pluto, il gran nemico. [115]

Мы тихо шли сквозь смешанную грязь

Теней и ливня, в разные сужденья

О вековечной жизни углубясь. [102]

Я так спросил: «Учитель, их мученья,

По грозном приговоре, как – сильней

Иль меньше будут, иль без измененья?» [105]

И он: «Наукой сказано твоей,

Что, чем природа совершенней в сущем,

Тем слаще нега в нем, и боль больней. [108]

Хотя проклятым людям, здесь живущим,

К прямому совершенству не прийти,

Их ждет полнее бытие в грядущем». [111]

Мы шли кругом по этому пути;

Я всей беседы нашей не отмечу;

И там, где к бездне начал спуск вести,

Нам Плутос, враг великий, встал навстречу. [115]

Данте спрашивает Вергилия: – «Возможно ли искупление грехов грешниками, казнимыми за чревоугодие», на что тот ответил: – «Отбыв определённый срок и испытав положенные муки, они имеют надежду на более полное бытие в грядущем».

Наукой сказано твоей: в трудах Аристотеля, на «Этику» и «Физику» которого Вергилий ссылается и в других случаях. Чем существо совершеннее, тем оно восприимчивее к наслаждению и к страданию. Душа без тела менее совершенна, чем соединенная с ним. Поэтому, после воскресения мертвых, хоть им «к прямому совершенству не прийти», грешники будут испытывать ещё большие страдания в Аду, а праведники – ещё большее блаженство в Раю.

Поэт, в образе Чакко, увидел свой третий грех – чревоугодие, который ему предстоит искупать в Чистилище.

Путники, обойдя вокруг полюса Мира, начинают спуск с вершины мира – полюса Северной Небесной Сферы, для дальнейшего прохождения Звёздного Неба. Им навстречу встал великий враг – Плутос или Плутон (Дит, Аид) – брат Зевса, получивший в управление подземную сферу. Плутос – бог богатства в греческой мифологии. Здесь – это звероподобный демон, охраняющий доступ в четвертый круг Ада, где казнятся скупцы и расточители.

С каким созвездием отождествить Плутоса? Посмотрю со стороны Северного Полюса Мира, где пока ещё находятся путники. Ближайшее созвездие – Цефей [Рис. А. VI. 4], – фантастически богатый восточный царь, муж Кассиопеи и отец Андромеды – находящихся рядом с ним в виде созвездий. Данте именует его Плутос – Богатство, что полностью соответствует созвездию Цефей.

Двигаясь вслед за путниками по Земле, я вплотную подошёл к территории Османской империи – Блистательной Порты, которой в 1743 году управлял великий визирь Сейид Хасан-паша (1679—1748 годы). Я вижу полное соответствие званий: великий враг – великий визирь! Данте размещает вход в Ад в Османской империи, как и следует ожидать от христианина. Правил ею в 1743 году султан.

Из академической статьи:

Махмуд I (2 августа 1696 (16960802) – 13 декабря 1754 года) – султан Османской империи со 2 октября 1730 года.

Сын султана Мустафы II и Салихи Султан. Пришёл к власти в результате восстания Патрона Халила. В начале его правления фактическая власть в Константинополе принадлежала лидерам повстанцев. 15 ноября 1731 года Патрона Халил был убит по приказу Махмуда I. Последовавшее затем восстание его сторонников было жестоко подавлено.

Во время правления Махмуда I предпринимались попытки модернизировать османскую армию по европейским образцам под руководством графа де Бонневаля, француза, принявшего ислам. Из-за сопротивления янычар, эти попытки завершились неудачей.

В 1731—1735 и 1741—1746 годах продолжались войны с Ираном, в целом неудачные для османцев, потерявших территории, завоеванные в 1720-х годах. Заключенный в 1746 году мирный договор закрепил границы, установленные ещё по Каср-и-Ширинскому договору 1639 года.

В 1736—1739 годах Османская империя вела войну с Россией и Австрией. Австрийские войска потерпели ряд поражений, в результате османы вернули Северную Сербию с Белградом и Малую Валахию, потерянные в 1718 году.По Белградскому договору 1739 года с Россией, ей был уступлен Азов. Чёрное море стало внутренним морем Османской империи, Россия и другие страны не могли иметь флота на нём.

Как это было:

Прибывший корабль, ещё не спустивший сходни, атаковала толпа возчиков, кричащих что-то. Поодаль стояли запряженные повозки, сани, кареты; всё разномастное. По сходням поднялись турецкие таможенники в красных фесках; стали на выходе, проверяя каждого сходящего. Когда очередь дошла до путников, Яков, вытащив бумагу, показал им. Те залопотали что-то по-своему, внимательно пересчитывая путников. Увидев два больших сундука, залопотали оживленнее; жестикулируя, встали перед Яковом. Тот ответил им что-то по-турецки, те возразили. Перебранка длилась несколько минут, затем Яков, вытащив кошелёк, сунул старшему. Тот заглянул в кошелёк, заулыбался, закланялся, пропуская путников на трап.

«Оськин, найди Ласло» – приказал Яков. Тот проворно нырнул в толпу, вскоре вынырнул, ведя за собой дюжего, одетого в зипун малого, с кривым, крючковатым носом на смуглом лице. Завидев путников, тот быстро закланялся и заулыбался, лопоча что-то. Из за его спины вынырнули два молодых парня в лохмотьях; расталкивая толпу и ругаясь на чём свет стоит, они подошли ближе. Оськин указал им на сундуки и мешки, те подхватили их и бегом унесли.

«Прошу пожаловать на берег, в Македонию, Тесалоники» – сказал Оськин: – «Идёмте скорее, две подводы ждут».

Разместившись со всем скарбом на двух подводах, путники отправились вверх по улице, потом свернули в переулок и подъехали к широким воротам. Ласло что-то крикнул, ворота распахнулись и подводы въехали на широкий, мощеный камнем, двор. Ласло сказал несколько слов Оськину.

«Хозяин зовёт панов вечерять и отдыхать» – сообщил Оськин: – «Отправимся с утра».

Шум разбудил капеллана ещё до рассвета. На дворе громко кричали, стучали копытами лошади, скрипели повозки. Яков, уже одетый, стоял и ждал его. Быстро одевшись, капеллан вышел с ним на улицу.

На дворе стояла большая повозка, запряженная тройкой вороных таких статей, что впору заглядеться. Длинные гривы коней были прилежно расчёсаны и свисали аж до колен. Коренник стоял спокойно, правая пристяжная фыркала и била копытом.

«Ох и тройка, чисто Цербер трёхголовый» – восхищенно произнёс капеллан. Ласло вопросительно уставился на Оськина, тот сказал ему несколько слов; улыбающийся довольной улыбкой, Ласло что-то залопотал в ответ.

«Баит, це ещё не Цербер» – сообщил Оськин: – «Вот у кума его, Януша, на соседней станции право Цербер, просто диво дивное. Ну, баит, сами побачите, як доедем».

Коренник бежал бодрой размашистой рысью, пристяжные шли намётом, переходящим в галоп. Длинные гривы и хвосты лошадей развевались на бегу; оттянутые в разные стороны, морды пристяжных показывали ровные оскаленные зубы, хрипя на бегу и кося фиолетовыми глазами. Смерзшиеся глыски снега и грязи летели из-под копыт лошадей, ударяя в передок повозки, перед глазами сверкали подкованные копыта задних ног, которые, казалось, вот-вот оторвутся и попадут прямо в лоб. Сидеть в повозке, устланной медвежьими шкурами, было мягко и приятно, ветер дул в спину, не холодя лиц.

Не заметили, как долетели до следующей станции. Ласло ещё издали прокричал что-то хриплым голосом; ворота распахнулись, пропустив тройку на двор без задержки. Пробежав до крыльца, тройка встала, как вкопанная. Ласло спрыгнул с облучка, обнявшись, расцеловался с кумом, по комплекции похожем на Сисима. Сисим вылез из повозки и стал напротив его. Януш толкнул его пузом, Сисим ответил. Януш толкнул сильнее, Сисим ответил ещё крепче. Потолкавшись, к общей потехе окружающих, они обнялись и расцеловались.

Ласло что-то сказал Янушу, тот, расплывшись в улыбке, подбежал к капеллану.

«Прошу ясновельможна пана пождать трохи» – сказал он: – «Мигом запряжем» – и, подбежав к сараю, крикнул что-то внутрь. Внутри раздался мощный рёв, затем отчаянно залаяли и завыли псы со всех сторон. Рёв не прекращался ни на минуту, через короткое время трое дюжих молодцев вывели за уздечки трёх огромных чёрных медведей, с кольцами в ноздрях. Юркий парень вытащил из сарая лёгкие санки, с медвежьей полстью. Медведи ревели, не переставая.

«Смотрите, Вашство» – сказал Яков, нагнувшись, слепил из свежего снега крупные снежки, бросил их медведям по очереди. Те ловко поймали снежки на лету пастями, захрустели ими. Рёв смолк, смолкли и собаки. Юркий парень впряг в упряжку медведей сначала вместо коренника, привязав ему к кольцу тонкие ремешки, растянутые на оглобли, затем, по одному впряг двух других на место пристяжных, оттянув им головы в разные стороны, прыгнул на облучок.

«Сидайте, ясновельможны пан» – широко улыбаясь, пригласил капеллана Януш: – «Покатаемось».

Капеллан опасливо смотрел на тройку, запряженную дикими зверями, не мог заставить себя забраться в санки. К нему подошёл Яков.

«Не бойтесь, Вашство» – спокойно сказал он: – «Садитесь, не пожалеете».

«А что, быстро бегут?» – спросил опасливо капеллан: – «Не вырвутся?»

«Бегут быстрей коней» – ответил Яков: – «Только недалеко, круг пробегут, пешком пойдут. Да Вы не бойтесь, Вашство, упряжка надёжная».

Капеллан осторожно забрался в санки. Парень свистнул и щёлкнул кнутом. Медведи взревели и рванули с места галопом. Мелькали кусты и собаки, пена летела из клыкастых раскрытых пастей, намерзая на чёрных бородах, огромные кривые когти мелькали, казалось, у самого лица, истошно лаяли собаки, бежавшие за санями на почтительном расстоянии. Проскакав метров триста, медведи перешли на спокойный шаг, перестав реветь, направились в сторону двора; смолкли и собаки.

Подошли парни, возчик распряг медведей, они отвели их в крепкий загон. Юркий парень сбегал на двор, вывел козу, подтолкнул её в загон к медведям. Те сразу бросились на козу, она большими скачками понеслась по кругу вдоль загона. Один из медведей развернулся, пождал козу, резким броском настигнув её, махнул когтистой лапой. Коза, с распоротым животом и сломанной спиной, упав, забилась в конвульсиях. Медведи, рыча друг на друга, принялись рвать большие куски мяса с кожей, и, казалось, сожрали козу в одно мгновение. Парень завёз в загон тележку с горой свежего снега; медведи принялись жадно хватать снег пастями, обагряя его кровью. Кругом выли собаки.

«Ясновельможны пан, желаете на собачках» – улыбаясь и кланяясь, говорил капеллану Януш: – «Собачки хороши, бегут ровно и далеко, ну, не быстро. Как, запрягать, ясновельможны пан?»

«Делу время, потехе час» – остановил Януша подошедший Яков: – «Пойдёмте, Вашство, лошади готовы». Новая тройка из белых в яблоках коней, запряженных в санки, не уступала в красоте тройке вороных.

«Кони Фаэтона» – восхищенно прошептал капеллан, любуясь упряжкой, забираясь в санки. Януш, улыбаясь, кричал ему: – «Прощевайте, ясновельможны пан, заходьте…», кучер, тот же самый юркий малый, щёлкнул кнутом.

Тройка плавно тронулась с места, побежала по ослепительно белому снегу, плавно неся санки. Утомленный переездами, перегруженный впечатлениями, капеллан скоро уснул.

А. VI. 1 Северные приполярные созвездия: – Дракон (Draco), Большая Медведица (Ursa Major) и Малая Медведица (Ursa Minor) на старинной Карте Звёздного Неба Петера Планциуса (1552– 1622 годы).

Эти три незаходящих Северных созвездия у Данте названы Цербером:

Трёхзевый Цербер, хищный и громадный

Собачьим лаем лает на народ

Который тонет в этой топи смрадной.

Среди Северных созвездий только эти три являются хищниками, не считая хищных птиц. Они занимают громадную территорию Звёздного Неба и никогда не заходят за горизонт (не тонут). Созвездие Малая Медведица ещё называется Киносура – хвост пса (собаки).

Цербера окружают созвездия: – Возничий, Жираф, Цефей в зимней одежде и сапогах, Лебедь, Лира в виде птицы с маленькой лирой, повешенной на шею, Геркулес, попирающий ногой голову Дракона, Волопас в зимней одежде, шапке и сапогах (созвездия Гончие Псы и Рысь ещё не введены Яном Гевелием), Волосы Вероники, Дева, Лев, Рак. Ниже видны созвездия Гидра, триколор Корабля Арго, Чаша, Ворон, голова Центавра, Весы, Волк или Зверь, Скорпион, на которого наступает Змеедержец. В руках у Змеедержца огромная Змея, разевающая пасть на Северную Корону.

Художник наложил Звёздное Небо на Земной Шар, где просматривается название Тихого Океана (MAR DEL ZVR).

А. VI. 2 Созвездие Гончие Псы (CANES VENATICI) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Двух Гончих Псов – Астериона (Asterion) и Чару (Chara) держит на сворке знаменитый охотник – созвездие Волопас (Bootes) или Страж Медведиц (Arctophilax) – бородатый, в прекрасной тунике и поножах хранитель Северной Короны. Ярчайшая звезда созвездия Волопас – переменный красный гигант Арктур располагается на подоле туники.

Псы гонят созвездие Большая Медведица (Ursa Major), под ними созвездие Волосы Вероники (Coma Berenices). Ясно виден Ковш Большой Медведицы от кончика длинного хвоста (загадка изображения Медведиц, не имеющих хвоста, на Звёздных Картах). Волопас наступает ногой на созвездие Гора Менала (Mons Menalis), справа от него созвездие Северная Корона (Corona Serpent). Большая звезда в ошейнике Чары носила название Сердце Карла (Cor Caroli).

Гончие Псы и Гора Менала введены Яном Гевелием. Ноги Волопаса пересекает Тропик Рака (Tropicus Canceri).

А. VI. 3 Трёхголовый полуостров на востоке Греции, давший Данте образ трёхголового Цербера на Земле.

Поэты высадились в порту Салоники, чтобы продолжить путешествие по суше. Плавание Эгейским морем зимой опасно из-за сильных штормов.

А. VI. 4 Созвездие Цефей (CEPHEUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Цефей – фантастически богатый Восточный царь (у Данте – Плутос), изображен в чалме, короне с султаном, богатой одежде и обуви, с драгоценным скипетром в руке.

Сверху созвездие Малая Медведица (Ursa Minor), снизу созвездие Кассиопея (Cassiopeja) – жена Цефея, справа внизу созвездие Жираф (Camelopardalus). Корона, султан и скипетр Цефея расположены на Млечном пути (Via Lactea), ноги Цефея расположены с двух сторон Северной ости, на которую указывает хвост Малой Медведицы – тот самый «хвост, который вертит собакой» – Малая Медведица называется ещё Киносура (Хвост Пса).

Иллюстраторы Звёздного Неба, начиная с Альбрехта Дюрера, изображают Медведиц с длинными хвостами, как у собак, как будто никогда не видели настоящих медведей, всегда бесхвостых.

INFERNO – Canto VII. АД – Песня VII

Круг четвертый – Плутос – Скупцы и расточители – Круг пятый – Стигийское болото – Гневные

«Pape Satàn, pape Satàn aleppe!»,

cominciò Pluto con la voce chioccia;

e quel savio gentil, che tutto seppe, [3]

disse per confortarmi: «Non ti noccia

la tua paura; ché, poder ch'elli abbia,

non ci torrà lo scender questa roccia». [6]

«Pарe Satan, рарe Satan aleppe!» —

Хриплоголосый Плутос закричал.

«Хотя бы он и вдвое был свирепей, – [3]

Меня мудрец, все знавший, ободрял, —

Не поддавайся страху: что могло бы

Нам помешать спуститься с этих скал?» [6]

Путники, направляясь из порта Салоники в Константинополь [Рис. А. V. 1] вступают в Османскую империю – Блистательную Порту. Впереди виден высокий минарет, с которого раздаётся крик муэдзина: – «Изыди Сатана, изыди Сатана, именем Аллаха». Однако Вергилий не страшится этого и ободряет Данте.

В Аду слова Плутоса, которому известны грядущие судьбы, я читаю: – «Папа Сатана, папа Сатана идёт, спаси Аллах». Плутосу прекрасно известно, что Данте будет папой – главой Католической христианской Церкви (для мусульман Сатаной); он извещает об этом со страхом, но правители Османской империи не слышат его.

Путникам предстоит спуститься со скал. На небе это – самая верхушка Северного Звёздного Неба, на Земле – южные отроги Балканских гор Македонии на границе с Турцией.

Poi si rivolse a quella «nfiata labbia,

e disse: «Taci, maladetto lupo!

consuma dentro te con la tua rabbia. [9]

Non è sanza cagion l'andare al cupo:

vuolsi ne l'alto, là dove Michele

fé la vendetta del superbo strupo». [12]

Quali dal vento le gonfiate vele

caggiono avvolte, poi che l'alber fiacca,

tal cadde a terra la fiera crudele. [15]

Così scendemmo ne la quarta lacca,

pigliando più de la dolente ripa

che «l mal de l'universo tutto insacca. [18]

И этой роже, вздувшейся от злобы,

Он молвил так: «Молчи, проклятый волк!

Сгинь в клокотаньи собственной утробы! [9]

Мы сходим в тьму, и надо, чтоб ты смолк;

Так хочет тот, кто мщенье Михаила

Обрушил в небе на мятежный полк». [12]

Как падают надутые ветрила,

Свиваясь, если щегла рухнет вдруг,

Так рухнул зверь, и в нем исчезла сила. [15]

И мы, спускаясь побережьем мук,

Объемлющим всю скверну мирозданья,

Из третьего сошли в четвертый круг. [18]

Михаил – архангел, который в «Апокалипсисе» свергает с неба сатану и его войско.

Вергилий заявляет Плутосу – созвездию Цефей, что они входят в его владения велением Господа, для мусульман – Аллаха. Ад существует и у мусульман. Поэтому Цефей умолкает и как бы сдувается.

В Восточном обществе, подчиненном обычаям и законам Ислама, сила приказа или распоряжения свыше священна и не подлежит критике.

Упоминается корабельная оснастка, значит, путники дальнейший путь продолжают морем или по берегу моря. Если посмотреть на карту, путь идёт по северному берегу Эгейского моря, в сторону Мраморного моря; тут проходит старая дорога, по которой можно передвигаться на Восток. Морем, при Юго-западных ветрах и штормах, вдоль северного побережья Эгейского моря идти невозможно, на что указывают и упавшие ветрила и сломанная щегла – часть корабельной мачты.

Созвездие Цефей склоняется за горизонт – в Ад. Путники входят с четвёртый круг Ада, где казнятся скупцы и расточители.

По Земле путники перемещаются не пешком. Вдоль больших дорог, извивающихся по берегам моря, полно селений, люди в которых промышляют извозом, предоставляя за плату путешественникам лошадей и повозки. Данте и Вергилий едут в повозке; для разнообразия, в седлах быстрых лошадей. Путешествуют они не одни – подчиненные Вергилия – Геркулеса обеспечивают их охрану и перевозку поклажи.

Ahi giustizia di Dio! tante chi stipa

nove travaglie e pene quant'io viddi?

e perché nostra colpa sì ne scipa? [21]

Come fa l'onda là sovra Cariddi,

che si frange con quella in cui s'intoppa,

così convien che qui la gente riddi. [24]

Qui vidi gente più ch'altrove troppa,

e d'una parte e d'altra, con grand'urli,

voltando pesi per forza di poppa. [27]

Percotëansi «ncontro; e poscia pur lì

si rivolgea ciascun, voltando a retro,

gridando: «Perché tieni?» e «Perché burli?» [30]

Così tornavan per lo cerchio tetro

da ogne mano a l'opposito punto,

gridandosi anche loro ontoso metro; [33]

poi si volgea ciascun, quand'era giunto,

per lo suo mezzo cerchio a l'altra giostra.

E io, ch'avea lo cor quasi compunto, [36]

О правосудье божье! Кто страданья,

Все те, что я увидел, перечтет?

Почто такие за вину терзанья? [21]

Как над Харибдой вал бежит вперед

И вспять отхлынет, прегражденный встречным,

Так люди здесь водили хоровод. [24]

Их множество казалось бесконечным;

Два сонмища шагали, рать на рать,

Толкая грудью грузы, с воплем вечным; [27]

Потом они сшибались и опять

С трудом брели назад, крича друг другу:

«Чего копить?» или «Чего швырять?» – [30]

И, двигаясь по сумрачному кругу,

Шли к супротивной точке с двух сторон,

По-прежнему ругаясь сквозь натугу; [33]

И вновь назад, едва был завершен

Их полукруг такой же дракой хмурой.

И я промолвил, сердцем сокрушен: [36]

Что может быть скупее моря? Все испарения моря, изливаясь осадками на суше, возвращаются по извечному кругу обращения воды в природе, обратно в него. Корабли, застигнутые бурей, опускаются на дно, Люди, утонувшие в нём, пропадают навсегда. Море неохотно отдаёт свои богатства.

Что может быть расточительнее моря? Бегущие бесконечной чередой водяные валы бросаются на скалы, разбиваясь вдребезги, в мельчайшую водяную пыль. Но морю их не жалко. Вслед за ними оно надвигает бесконечные новые волны, готовые повторить судьбу своих предшественниц. Ударяясь о скалы, волны поворачивают вспять и грудь в грудь встречают новые волны, разбиваясь друг о друга. Постоянный плеск волн, соединяясь с воем и свистом ветра создаёт «голос моря», в котором можно различить и угрозу, и жалобу, и ругань.

Эгейское море в январе-феврале штормит, поэтому Вергилий и Данте продвигаются берегом, вдоль которого юго-западные ветра гонят бесконечные ряды огромных волн.

Харибда – водоворот, образованный встречными течениями в Мессинском проливе, у сицилийского берега, против Сциллы (мыс Шильо) на итальянском берегу. Образ взят для иллюстрации бурного штормового моря (Как над Харибдой).

Волны, пологие на глубокой воде, на отмели (как над Харибдой) вырастают грозно в высоту, покрываясь пенными гребнями, пока не столкнутся со скалами берега, либо обратной волной.

dissi: «Maestro mio, or mi dimostra

che gente è questa, e se tutti fuor cherci

questi chercuti a la sinistra nostra». [39]

Ed elli a me: «Tutti quanti fuor guerci

sì de la mente in la vita primaia,

che con misura nullo spendio ferci. [42]

Assai la voce lor chiaro l'abbaia,

quando vegnono a» due punti del cerchio

dove colpa contraria li dispaia. [45]

Questi fuor cherci, che non han coperchio

piloso al capo, e papi e cardinali,

in cui usa avarizia il suo soperchio». [48]

«Мой вождь, что это за народ понурый?

Ужель все это клирики, весь ряд

От нас налево, эти там, с тонзурой?» [39]

И он: «Все те, кого здесь видит взгляд,

Умом настолько в жизни были кривы,

Что в меру не умели делать трат. [42]

Об этом лает голос их сварливый,

Когда они стоят к лицу лицом,

Наперекор друг другу нечестивы. [45]

Те – клирики, с пробритым гуменцом;

Здесь встретишь папу, встретишь кардинала,

Не превзойденных ни одним скупцом». [48]

Данте интересуется у Вергилия: какой народ казнится в этом круге Ада, так похожий на клириков – священников, выбривающих темя? Тот отвечает, что это все те, кто не умел в жизни тратить в меру. Здесь казнятся скупцы и расточители, не умеющие тратить в меру, не исключая пап и кардиналов.

Волны, вырастая рядами, покрываются вокруг гладкого гребешка ожерельем пены, как тонзурой клирика и опускают свои гребешки вниз (понуро), идя друг за другом как грешники, с опущенной головой.

E io: «Maestro, tra questi cotali

dovre» io ben riconoscere alcuni

che furo immondi di cotesti mali». [51]

Ed elli a me: «Vano pensiero aduni:

la sconoscente vita che i fé sozzi,

ad ogne conoscenza or li fa bruni. [54]

In etterno verranno a li due cozzi:

questi resurgeranno del sepulcro

col pugno chiuso, e questi coi crin mozzi. [57]

Mal dare e mal tener lo mondo pulcro

ha tolto loro, e posti a questa zuffa:

qual ella sia, parole non ci appulcro. [60]

И я: «Учитель, я бы здесь немало

Узнал из тех, кого не так давно

Подобное нечестие пятнало». [51]

И он: «Тебе узнать их не дано:

На них такая грязь от жизни гадкой,

Что разуму обличье их темно. [54]

Им вечно так шагать, кончая схваткой;

Они восстанут из своих могил,

Те – сжав кулак, а эти – с плешью гладкой. [57]

Кто недостойно тратил и копил,

Лишен блаженств и занят этой бучей;

Ее и без меня ты оценил. [60]

Данте, встречавший на своём веку немало расточителей и скупцов среди церковного клира, говорит Вергилию, что мог бы многих из них узнать.

В левом полукружии движутся скупцы, в правом – расточители. Они в меру не умели делать трат: одни были скупы, другие – расточительны. Наперекор друг другу нечестивы – виновные в противоположных грехах. С плешью гладкой – потому что, по итальянской поговорке: – «Промотались до последнего волоса».

Зимнее море штормит, начинается четвёртый круг Ада. Откровенно описаны морские валы, сшибающиеся друг с другом, отступающие и снова сшибающиеся. Каждая волна, вздымаясь, как бы копит воду, расшибаясь – отхлынет и оголит берег, растрачиваясь, чтобы следующая волна повторила это движение. На Звёздном Небе – движение созвездий в зенит и обратный спуск за горизонт, в Ад.

На них такая грязь – говорит Вергилий, имея в виду пенный прибой, который обратным движением смывает с берега песок, камни и всё, что может плавать. Море никогда не успокаивается, поэтому души, казнимые в нём, лишены блаженства и заняты только этой бучей.

Or puoi, figliuol, veder la corta buffa

d'i ben che son commessi a la fortuna,

per che l'umana gente si rabbuffa; [63]

ché tutto l'oro ch» è sotto la luna

e che già fu, di quest'anime stanche

non poterebbe farne posare una». [66]

«Maestro mio», diss'io, «or mi dì anche:

questa fortuna di che tu mi tocche,

che è, che i ben del mondo ha sì tra branche?» [69]

Ты видишь, сын, какой обман летучий

Даяния Фортуны, род земной

Исполнившие ненависти жгучей: [63]

Все золото, что блещет под луной

Иль было встарь, из этих теней, бедных

Не успокоило бы ни одной». [66]

И я: «Учитель тайн заповедных!

Что есть Фортуна, счастье всех племен

Держащая в когтях своих победных?» [69]

Скупцы и расточители все служат Фортуне, ожидая от неё новых даяний, а картина, которую наблюдают путники, показывает, что все её даяния – обман летучий. Всё золото мира не может ни на толику успокоить бури страстей расточителей и скупцов, так же, как никогда не стихает море.

Фортуна – римская богиня судьбы и случая.

Вергилий говорит, что представшая перед ними картина ясно иллюстрирует обман Фортуны.

Данте, пользуясь случаем, спрашивает его: – «Что есть Фортуна, держащая в своих когтях человеческое счастье?»

E quelli a me: «Oh creature sciocche,

quanta ignoranza è quella che v'offende!

Or vo“ che tu mia sentenza ne „mbocche. [72]

Colui lo cui saver tutto trascende,

fece li cieli e diè lor chi conduce

sì, ch'ogne parte ad ogne parte splende, [75]

distribuendo igualmente la luce.

Similemente a li splendor mondani

ordinò general ministra e duce [78]

che permutasse a tempo li ben vani

di gente in gente e d'uno in altro sangue,

oltre la difension d'i senni umani; [81]

per ch'una gente impera e l'altra langue,

seguendo lo giudicio di costei,

che è occulto come in erba l'angue. [84]

«О глупые созданья, – молвил он, —

Какая тьма ваш разум обуяла!

Так будь же наставленьем утолен. [72]

Тот, чья премудрость правит изначала,

Воздвигнув тверди, создал им вождей,

Чтоб каждой части часть своя сияла, [75]

Распространяя ровный свет лучей;

Мирской же блеск он предал в полновластье

Правительнице судеб, чтобы ей [78]

Перемещать, в свой час, пустое счастье

Из рода в род и из краев в края,

В том смертной воле возбранив участье. [81]

Народу над народом власть дая,

Она свершает промысел свой строгий,

И он невидим, как в траве змея. [84]

Вергилий попрекает Данте за ошибочную мысль, будто Фортуна держит «в когтях своих» счастье всех племен, поясняя, что она – исполнительница справедливой Божьей воли.

Бог, воздвигнув тверди, создал им вождей. Это – Ангелы – «движители», «умы», «разумы», управляющие вращением Небесных Сфер и сообщающие им силу влияния на земную жизнь. Каждой части, то есть каждой из Небесных Сфер, сияет своя часть, свой Ангельский круг. Мирским же блеском, земным счастьем, распоряжается Фортуна; здесь она полновластна, как в прочих царствах – в Небесных Сферах, остальные Боги или Ангелы-движители.

Именно потому, что земные дела находятся во власти Фортуны, «ничто не вечно под Луной», также изменяющейся от новолуния до полнолуния и претерпевающей затмения, зато выше Луны, в прочих сферах, всё вечно и неизменно.

Vostro saver non ha contasto a lei:

questa provede, giudica, e persegue

suo regno come il loro li altri dèi. [87]

Le sue permutazion non hanno triegue;

necessità la fa esser veloce;

sì spesso vien chi vicenda consegue. [90]

Quest» è colei ch» è tanto posta in croce

pur da color che le dovrien dar lode,

dandole biasmo a torto e mala voce; [93]

ma ella s» è beata e ciò non ode:

con l'altre prime creature lieta

volve sua spera e beata si gode. [96]

С ней не поспорит разум ваш убогий:

Она провидит, судит и царит,

Как в прочих царствах остальные боги. [87]

Без устали свой суд она творит:

Нужда ее торопит ежечасно,

И всем она недолгий миг дарит. [90]

Ее-то и поносят громогласно,

Хотя бы подобала ей хвала,

И распинают, и клянут напрасно. [93]

Но ей, блаженной, не слышна хула:

Она, смеясь меж первенцев творенья,

Крутит свой шар, блаженна и светла. [96]

Я привожу здесь размышления о Фортуне из бессмертного произведения, сожженного на костре инквизиции философа Джордано Бруно: – «Изгнание торжествующего зверя», особенно уместные для путешествующих:

«И вот, в то время как Отец Богов осматривался кругом, сама по себе, бесстыдно и с необычным нахальством, выскочила вперед Фортуна и сказала:

Не хорошо вам, Боги-советчики, и тебе, Великий Судья Юпитер, что там, где говорят и так долго выслушивают Богатство и Бедность, мне пришлось, как презренной, позорно молчать, не показываясь и всячески сдерживаясь. Мне, столь достойной и могущественной, которая посылает перед собой Богатство, руководит им и толкает, куда вздумается и захочется, прогоняет, откуда захочет, и приводит, чередуя его с Бедностью; всякий знает, что наслаждение внешними благами надо приписывать не Богатству, а мне, как его началу; все равно, как красоту музыки и прелесть гармонии – не лире и инструменту, но главным образом искусству и артисту, который ими владеет. Я – та божественная и блистательная богиня, которой так жаждут, ищут, любят, за которую столько благодарят Юпитера, из чьих щедрых рук исходят богатства, а из-за сжатых ладоней плачет весь мир и будоражатся города, царства и королевства. Кто когда давал обеты Богатству или Бедности? Кто когда-либо благодарил?

Всякий, кто хочет и жаждет их, зовет меня, призывает, приносит мне жертвы, всякий, ублаготворенный богатством, благодарит Фортуну: для Фортуны возжигаются ароматы, для Фортуны дымятся алтари. Я – та причина, которую, чем меньше знают, тем больше уважают и страшатся, чем больше жаждут и добиваются, тем меньше она сама дружится и сближается. Ибо обычно больше достоинства и величия в том, что меньше открыто, более неясно и всего более тайно. Я затмеваю своим блеском добродетель, очерняю истину, усмиряю и презираю большую и лучшую часть этих Богов и Богинь, которые, как я вижу, стали здесь в очередь и порядке, готовясь занять места на небе. Я даже и здесь, в присутствии такого великого сената, одна внушаю всем страх, и (хотя у меня и нет зрения) ушами своими слышу, как у большинства застучали и заскрипели зубы в страхе и ужасе перед моим появлением, несмотря на всю их дерзость и притязания выдвинуться вперед и заявить о себе раньше, чем обсудят, достойна ли я, я, которая часто и чуть не всегда владычествую над Разумом, Истиной, Софией, Справедливостью и прочими божествами. Пускай они скажут, если не хотят лгать о том, что известно-переизвестно всему миру, сумеют ли пересчитать, сколько раз сбрасывала я их с кафедр, тронов и судилищ, по своей прихоти обуздывая, связывая, запирая и заключая в темницы. И не по моей ли милости удавалось им выйти, освободиться, восстановиться и оправдаться, никогда не избавляясь от страха моей немилости.

Фортуна, не слушая, продолжала свое и прибавила, что самые выдающиеся и лучшие философы мира, как Эпикур, Эмпедокл, приписывали ей более чем самому Юпитеру, даже больше, чем всему совету богов вместе.

Так и все остальные, – говорила она, – считают меня богиней, небесной богиней, так как, думаю, для вас не внове стих, который прочтет вам любой школьник: «Те facimus, Fortuna, deam, caeloque locamus». («Богинею мы называем, Фортуна, тебя и на небо возносим»).

– Ничего, ничего не отняла, Боги, у меня слепота, ничего ценного, ничего необходимого для моего усовершенствования. Ибо, не будь я слепа, не была бы я – Фортуной, и подавно слепота эта не может не только уменьшить или ослабить славу моих заслуг, но, наоборот, от нее-то я и беру доказательство их величия и превосходства, из-за нее-то я и убеждаюсь в своем нелицеприятии и в том, что я не могу быть несправедливой в распределении.

После того, как окончилась тяжба, и Фортуна удалилась, Юпитер обратился к Богам:

Юпитер – Светоносец равномерно всем дарит свой свет, мирской же блеск отдал Фортуне. Диво, что большинство стремится к мирскому блеску Фортуны, совершенно равнодушно относясь к вечному свету Светоносца.

Смертной воле не дано распоряжаться счастьем судьбы – Фортуны.

Именно Фортуна даёт одному народу властвовать над другим, являя свой невидимый промысел.

Убогому нашему разуму трудно спорить с Фортуной, она делает то же, что и другие Боги в других царствах, без устали творя свой суд.

Шар Фортуны – рулетка Истории. Именно она определяет, кому выпадет счастье остаться в истории, а кому выпадет на долю скорое забвение».

Данте часто обнаруживает близкое знакомство с произведениями Джордано Бруно, что неудивительно, так как согласно датировке Гороскопа он жил позже этого великого человека или одновременно с ним.

Вышеприведенный отрывок Комедии практически полностью совпадает с многостраничным отрывком о Фортуне в произведении: – «Изгнание торжествующего зверя» Джордано Бруно, изданном им в Лондоне, в 1600 году. Более того, Джордано Бруно хорошо знал Данте, о чём и пишет:

«Купидону Юпитер запретил впредь ходить повсюду в присутствии людей, героев, Богов таким голоштанным, как у него есть привычка, и приказал ему не оскорблять отныне зрение небожителей, показывая детородные части всему млечному пути и олимпийскому сенату, но ходить впредь одетым, по крайней мере, от пояса до низу. Кроме того, Юпитер строго-настрого наказал ему, чтоб он не смел, сыпать своими стрелами, кроме как для естественной потребности, а чтоб любовь у людей он сделал, как у животных, приурочив ее к точно определенным временам года. Пусть точно так, как для кошек месяцем влюбленности обычно служит март, для ослов – май, для людей были приспособлены те дни, когда Петрарка влюбился в Лауру и Данте – в Беатриче. И да будет это постановление временным вплоть до ближайшего собрания, которое состоится, когда Солнце поднимется на 10 градусов Весов, на верховья реки Эридан там, где сгиб Орионова колена.

На этом собрании снова будет восстановлен природный закон, в силу которого будет дозволено всякому мужу иметь столько жен, скольких он в состоянии прокормить, оплодотворить, ибо расточительно, несправедливо и, в сущности, противно законам естества, чтоб это человекотворческое семя, которое могло бы создавать героев и дополнять пустые обители эмпиреи, сеялось в одну, уже оплодотворенную и беременную, женщину, или в еще худшие личности, как иные, незаконно преследуемые, что из боязни дурной славы делают выкидыши».

Данте и Бруно были не только современниками, но и большими друзьями, ведь Бруно в своём произведении упоминает только Данте и его современника, великого поэта Франческо Петрарку. Зная, что Данте был приговорён к сожжению, а Джордано Бруно был сожжен на костре по приговору суда инквизиции, я заключаю, что Джордано Бруно не удалось спастись от костра именно в 1743 году, подобно тому, как это удалось Данте, или даже позже.

Джордано Бруно в своём произведении сначала называет Петрарку, а затем Данте. Это означает, что Петрарка жил одновременно с Данте или чуть раньше него.

Or discendiamo omai a maggior pieta;

già ogne stella cade che saliva

quand'io mi mossi, e «l troppo star si vieta». [99]

Но спустимся в тягчайшие мученья:

Склонились звезды, те, что плыли ввысь,

Когда мы шли; запретны промедленья». [99]

Когда путники двинулись в путь, звезды поднимались от Востока к середине неба. Теперь они начали клониться к Западу; миновала полночь. Вергилий торопит Данте: путь им предстоит долгий, кругов Ада ещё очень много.

Noi ricidemmo il cerchio a l'altra riva

sovr'una fonte che bolle e riversa

per un fossato che da lei deriva. [102]

L'acqua era buia assai più che persa;

e noi, in compagnia de l'onde bige,

intrammo giù per una via diversa. [105]

In la palude va c'ha nome Stige

questo tristo ruscel, quand» è disceso

al piè de le maligne piagge grige. [108]

Мы пересекли круг и добрались

До струй ручья, которые просторной,

Изрытой ими, впадиной неслись. [102]

Окраска их была багрово-черной;

И мы, в соседстве этих мрачных вод,

Сошли по диким тропам с кручи горной. [105]

Угрюмый ключ стихает и растет

В Стигийское болото, ниспадая

К подножью серокаменных высот. [108]

Путники продвигаются в сторону Константинополя. Дорога обходит город с Севера; с этой стороны в него не войти. Единственный путь лежит водой, через залив Золотой Рог. Они подходят к самому началу залива Золотой Рог, где в него впадают два ручья: Али бей су (древний Кидарос) и Киат Ханс Су (древний Барбизес). Ручьи, бегущие с гор, имеют бурное течение, стихающее после впадения в залив, который Данте называет Стигийским болотом. Цвет воды в ручьях практически чёрный, особенно на фоне белого снега. Залив Золотой Рог впадает в пролив Босфор, пробегая между серыми каменными стенами Константинополя, расположенными на обоих его берегах.

E io, che di mirare stava inteso,

vidi genti fangose in quel pantano,

ignude tutte, con sembiante offeso. [111]

Queste si percotean non pur con mano,

ma con la testa e col petto e coi piedi,

troncandosi co» denti a brano a brano. [114]

И я увидел, долгий взгляд вперяя,

Людей, погрязших в омуте реки;

Была свирепа их толпа нагая. [111]

Они дрались, не только в две руки,

Но головой, и грудью, и ногами,

Друг друга норовя изгрызть в клочки. [114]

Вглядевшись в толщу вод пролива, в месте впадения быстрых ручьёв, Данте видит подводные разноцветные струи, образующие водовороты и смешивающиеся друг с другом, норовя изгрызть самих себя в клочки. Кроме струй, там видно огромное количество водных растений, колеблемых течениями и никогда не пребывающих в покое.

Lo buon maestro disse: «Figlio, or vedi

l'anime di color cui vinse l'ira;

e anche vo» che tu per certo credi [117]

che sotto l'acqua è gente che sospira,

e fanno pullular quest'acqua al summo,

come l'occhio ti dice, u» che s'aggira. [120]

Fitti nel limo, dicon: «Tristi fummo

ne l'aere dolce che dal sol s'allegra,

portando dentro accidïoso fummo: [123]

or ci attristiam ne la belletta negra».

Quest'inno si gorgoglian ne la strozza,

ché dir nol posson con parola integra». [126]

Così girammo de la lorda pozza

grand'arco tra la ripa secca e «l mézzo,

con li occhi vòlti a chi del fango ingozza.

Venimmo al piè d'una torre al da sezzo. [130]

Учитель молвил: «Сын мой, перед нами

Ты видишь тех, кого осилил гнев;

Еще ты должен знать, что под волнами [117]

Есть также люди; вздохи их, взлетев,

Пузырят воду на пространстве зримом,

Как подтверждает око, посмотрев. [120]

Увязнув, шепчут: «В воздухе родимом,

Который блещет, солнцу веселясь,

Мы были скучны, полны вялым дымом; [123]

И вот скучаем, втиснутые в грязь».

Такую песнь у них курлычет горло,

Напрасно слово вымолвить трудясь». [126]

Так, огибая илистые жерла,

Мы, гранью топи и сухой земли,

Смотря на тех, чьи глотки тиной сперло,

К подножью башни наконец пришли. [130]

Люди, погрязшие в омуте реки, испускающие пену и пузыри – струи падающего в залив ручья, создающие обильную пену на поверхности и подводные течения. Они дерутся не руками, а всей своей сутью без исключения, разбивая друг-друга на бесследно исчезающие клочья.

Гневные казнятся волнами и прибоем; их противоположность – вялые – быстрым подводным течением, водоворотами, пеной. Под водой казнятся грешные души, пуская пузыри, напрасно трудясь вымолвить слово; глотки их забиты подводной густой травой – тиной. Это – вялые – полная противоположность гневным, такая же, как скупцы – расточителям. Голос воды и ветра над ними поёт свою бесконечную песнь.

Путники берегом пенного, тинного, илистого залива направляются к башне. Подойдя с Запада к Константинополю, они видят издали возвышающийся над местностью ориентир: знаменитую Галатскую башню [Рис. А VII. 1], расположенную в пригороде Галата на Северном берегу пролива Золотой Рог, отделяющего пригород от центральной части Константинополя, на Европейском берегу пролива Босфор.

А. VII. 1 Башня Галата в Константинополе. Вид на Север утром со стороны центра Константинополя через залив Золотой Рог.

Дорога с материка (Европы) вдоль залива Золотой Рог, в сторону Константинополя, идёт на Восток, далее, с правой стороны залива расположена центральная часть Константинополя с Айя Софией и главными мечетями, с левой стороны – пригород Галата, за ним пригород Пера – место расположения иностранцев. Башня Галата, видимая издалека, доминирует над одноименным пригородом, со стороны истока залива Золотой Рог видна прямо на Востоке.

Над этой башней Данте наблюдал восхождение Марса и Сатурна в созвездии Льва; если обернуться назад, на Западе, после захода Солнца, виден Меркурий, чуть заметный взгляду.

В настоящее время высота башни составляет 61 метр. В XVIII веке конического купола на башне не было; её высота составляла 45 метров, заканчиваясь ограждением с зубцами.

INFERNO – Canto VIII. АД – Песня VIII

Круг пятый (окончание) – Флегий – Город Дит

Io dico, seguitando, ch'assai prima

che noi fossimo al piè de l'alta torre,

li occhi nostri n'andar suso a la cima [3]

per due fiammette che i vedemmo porre,

e un'altra da lungi render cenno,

tanto ch'a pena il potea l'occhio tòrre. [6]

E io mi volsi al mar di tutto «l senno;

dissi: «Questo che dice? e che risponde

quell'altro foco? e chi son quei che «l fenno?» [9]

Скажу, продолжив, что до башни этой

Мы не дошли изрядного куска,

Когда наш взгляд, к ее зубцам воздетый, [3]

Приметил два зажженных огонька

И где-то третий, глазу чуть заметный,

Как бы ответивший издалека. [6]

Взывая к морю мудрости всесветной,

Я так спросил: «Что это за огни?

Кто и зачем дает им знак ответный?» [9]

Два зажженных огонька – сигнал о прибытии двух душ, на который с башни города Дит (по ту сторону Стигийского болота) подается ответный сигнал, вслед за чем, оттуда на челне отплывает перевозчик.

Не дойдя до Галатской башни изрядного куска, путники замечают впереди, над её зубцами, два огонька. Они двигаются на Восток, значит, два огонька зажглись на Востоке. При взгляде на Звёздное Небо я вижу, что перед путниками, после захода Солнца, на Востоке показались две зловещие планеты на вечернем небе в созвездии Льва – Марс и Сатурн. На другой стороне Звёздного Неба, на Западе, в лучах вечерней зари, в созвездии Водолея, показывается едва заметный глазу Меркурий. Эту картину можно было наблюдать с 12 февраля 1743 года [Рис. А. VIII. 1], значит путники в пути уже больше месяца. Это реальная скорость передвижения в те времена морем на кораблях, сушей на лошадях, учитывая сложный, извилистый путь, которым им пришлось идти и тайный характер операции.

Ed elli a me: «Su per le sucide onde

già scorgere puoi quello che s'aspetta,

se «l fummo del pantan nol ti nasconde». [12]

Corda non pinse mai da sé saetta

che sì corresse via per l'aere snella,

com'io vidi una nave piccioletta [15]

venir per l'acqua verso noi in quella,

sotto «l governo d'un sol galeoto,

che gridava: «Or se» giunta, anima fella!» [18]

«Когда ты видишь сквозь туман, взгляни, —

Так молвил он. – Над илистым простором

Ты различишь, кого зовут они». [12]

Ни перед чьим не пролетала взором

Стрела так быстро, в воздухе спеша,

Как малый челн, который, в беге скором, [15]

Стремился к нам, по заводи шурша,

С одним гребцом, кричавшим громогласно:

«Ага, попалась, грешная душа!» [18]

Путники подходят вдоль залива Золотой Рог к стенам Константинополя. К ним сквозь туман подплывает лодка с одним гребцом, чтобы перевезти их вдоль залива Золотой Рог. Определю, что это за созвездие. Следуя по Атласу Звёздного Неба, вижу, что перед ними созвездие Возничий – точное имя для перевозчика [Рис. А. VIII. 2]. Дело происходит в Османской империи; перевозчик – мусульманин, видя перед собой христианина, называет того «грешной душой». По законам Ислама, всякий мусульманин, встретивший неверного, обязан сделать всё возможное для обращения того в Ислам.

«Flegïàs, Flegïàs, tu gridi a vòto»,

disse lo mio segnore «a questa volta:

più non ci avrai che sol passando il loto». [21]

Qual è colui che grande inganno ascolta

che li sia fatto, e poi se ne rammarca,

fecesi Flegïàs ne l'ira accolta. [24]

Lo duca mio discese ne la barca,

e poi mi fece intrare appresso lui;

e sol quand'io fui dentro parve carca. [27]

Tosto che «l duca e io nel legno fui,

segando se ne va l'antica prora

de l'acqua più che non suol con altrui. [30]

«Нет, Флегий, Флегий, ты кричишь напрасно,

Сказал мой вождь. – Твои мы лишь на миг,

И в этот челн ступаем безопасно». [21]

Как тот, кто слышит, что его постиг

Большой обман, и злится, распаленный,

Так вспыхнул Флегий, искажая лик. [24]

Сошел в челнок учитель благосклонный,

Я вслед за ним, и лишь тогда ладья

Впервые показалась отягченной. [27]

Чуть в лодке поместились вождь и я,

Помчался древний струг, и так глубоко

Не рассекалась ни под кем струя. [30]

Флегий – по греческому мифу – царь лапифов, сын Олимпийского Бога Ареса (Марса) и смертной, внук Зевса. В гневе на Аполлона, обольстившего его дочь, он сжег Дельфийский храм и был ввергнут в Аид. У Данте он – злобный страж пятого круга, перевозчик душ через Стигийское болото, где казнятся гневные и вялые.

«Слово и дело» – в очередной раз заявляет Вергилий, предъявляя фирман Великого Визиря, гарантирующий беспрепятственный проезд. Возничий, видя, что ему придётся перевозить христианина, скривился, «искажая лик». Ярчайшая звезда созвездия Возничий – Капелла (козочка) – переменная звезда. На Карте Звёздного Неба, созвездие Возничий оборачивается через плечо (искажает лик), глядя на Капеллу.

Ладья отягчается, как только в неё вступает Данте. Случалось ли тебе, мой дорогой читатель, переправляться через реку на маленькой лодке. Пока в ней один-два человека, кажется, что она не меняет своей осадки, когда же ты вступаешь в неё третьим, кажется, что лодка огружается очень глубоко и вот-вот зачерпнёт воды. Путники отправляются в плавание по заливу Золотой Рог.

Mentre noi corravam la morta gora,

dinanzi mi si fece un pien di fango,

e disse: «Chi se» tu che vieni anzi ora?» [33]

E io a lui: «S'i» vegno, non rimango;

ma tu chi se», che sì se» fatto brutto?»

Rispuose: «Vedi che son un che piango». [36]

E io a lui: «Con piangere e con lutto,

spirito maladetto, ti rimani;

ch'i» ti conosco, ancor sie lordo tutto». [39]

Allor distese al legno ambo le mani;

per che «l maestro accorto lo sospinse,

dicendo: «Via costà con li altri cani!» [42]

Lo collo poi con le braccia mi cinse;

basciommi «l volto, e disse: «Alma sdegnosa,

benedetta colei che «n te s'incinse! [45]

Посередине мертвого потока

Мне встретился один; весь в грязь одет,

Он молвил: «Кто ты, что пришел до срока?» [33]

И я: «Пришел, но мой исчезнет след.

А сам ты кто, так гнусно безобразный?»

«Я тот, кто плачет», – был его ответ. [36]

И я: «Плачь, сетуй в топи невылазной,

Проклятый дух, пей вечную волну!

Ты мне – знаком, такой вот даже грязный». [39]

Тогда он руки протянул к челну;

Но вождь толкнул вцепившегося в злобе,

Сказав: «Иди к таким же псам, ко дну!» [42]

И мне вкруг шеи, с поцелуем, обе

Обвив руки, сказал: «Суровый дух,

Блаженна несшая тебя в утробе! [45]

Залив Золотой Рог XVIII века – грязная, загаженная, мёртвая лужа. Жители огромного города и многочисленных сёл, расположенных на его берегах сбрасывают в него все нечистоты и отходы производства – от кустарного кожевенного до промышленных отходов металлургических заводов, которых в Константинополе много.

Посреди потока Данте встречается один знакомый ему дух – тот, кто плачет – которого он с презрением отталкивает от себя.

Случалось ли тебе, мой дорогой читатель, бороться со своими недостатками? Насколько это тяжело, сможет сказать только победивший их. Здесь поэт встречается с побежденным им самим грехом – унынием; Вергилий благословляет его самого и родившую его.

Quei fu al mondo persona orgogliosa;

bontà non è che sua memoria fregi:

così s» è l'ombra sua qui furïosa. [48]

Quanti si tegnon or là sù gran regi

che qui staranno come porci in brago,

di sé lasciando orribili dispregi!» [51]

E io: «Maestro, molto sarei vago

di vederlo attuffare in questa broda

prima che noi uscissimo del lago». [54]

Ed elli a me: «Avante che la proda

ti si lasci veder, tu sarai sazio:

di tal disïo convien che tu goda». [57]

Dopo ciò poco vid'io quello strazio

far di costui a le fangose genti,

che Dio ancor ne lodo e ne ringrazio. [60]

Tutti gridavano: «A Filippo Argenti!»;

e «l fiorentino spirito bizzarro

in sé medesmo si volvea co» denti. [63]

Он в мире был гордец и сердцем сух;

Его деяний люди не прославят;

И вот он здесь от злости слеп и глух. [48]

Сколь многие, которые там правят,

Как свиньи, влезут в этот мутный сток

И по себе ужасный срам оставят!» [51]

И я: «Учитель, если бы я мог

Увидеть въявь, как он в болото канет,

Пока еще на озере челнок!» [54]

И он ответил: «Раньше, чем проглянет

Тот берег, утолишься до конца,

И эта радость для тебя настанет». [57]

Тут так накинулся на мертвеца

Весь грязный люд в неистовстве великом,

Что я поднесь благодарю Творца. [60]

«Хватай Ардженти!» – было общим криком;

И флорентийский дух, кругом тесним,

Рвал сам себя зубами в гневе диком. [63]

Вергилий говорит, что встреченный ими дух в мире был гордецом с сухим сердцем и деяний его люди не прославят. Он подтверждает, что поэт был там правителем – монархом, одним из многих, которые оставляют по себе ужасный срам.

Данте готов без сожаления увидеть, как его грех канет на самое дно. Вергилий благословляет его, выдержавшего тяжёлую борьбу с этим грехом. Весь грязный люд залива набрасывается на отвергнутый и убитый им грех, доставляя удовольствие увидеть, как флорентийский дух рвёт сам себя зубами.

Это уже четвёртый грех Данте, встреченный им в Аду – уныние. Он называет его «флорентийским духом». Если это его родина, не пристало так с ней обходиться. Но я думаю, что его родина где-то в другом месте, а во Флоренцию он был отправлен на учёбу (под розги педанта) и там грешил унынием. Возможно, там его называли Ардженти (Серебряным) Филиппо. К сожалению, М. Л. Лозинский не привёл в переводе имени Ардженти; исправляю эту недоработку.

Небольшой штрих, дополняющий картину: во всех случаях, как я покажу позже, Флоренцией Данте называет Францию, поэтому «флорентийский дух» следует понимать, как «французский дух». С другой стороны, Вергилий, отправляя Ардженти на дно, называет его «псом», а это уже относится к России; здесь вдруг запахло «русским духом». Думаю, в дальнейшем станет ясно, почему.

Quivi il lasciammo, che più non ne narro;

ma ne l'orecchie mi percosse un duolo,

per ch'io avante l'occhio intento sbarro. [66]

Lo buon maestro disse: «Omai, figliuolo,

s'appressa la città c'ha nome Dite,

coi gravi cittadin, col grande stuolo». [69]

E io: «Maestro, già le sue meschite

là entro certe ne la valle cerno,

vermiglie come se di foco uscite [72]

fossero“. Ed ei mi disse: „Il foco etterno

ch'entro l'affoca le dimostra rosse,

come tu vedi in questo basso inferno». [75]

Так сгинул он, и я покончу с ним;

Но тут мне в уши стон вонзился дальный,

И взгляд мой распахнулся, недвижим. [66]

«Мой сын, – сказал учитель достохвальный, —

Вот город Дит, и в нем заключены

Безрадостные люди, сонм печальный». [69]

И я: «Учитель, вот из-за стены

Встают его мечети, багровея,

Как будто на огне раскалены». [72]

«То вечный пламень, за оградой вея, —

Сказал он, – башни красит багрецом;

Так нижний Ад тебе открылся, рдея». [75]

Дит – латинское имя Аида, или Плутона, властителя преисподней, сына Кроноса и Реи, супруга Персефоны, брата Олимпийских Богов Зевса и Посейдона. Данте называет так Люцифера (лат. Lucifer – Светоносец, древнерусск. – Денница), верховного дьявола, «Князя мира сего», царя Ада. Его имя носит адский город, окруженный Стигийским болотом – области Ада, лежащие внутри крепостной стены и носящие общее название нижнего Ада.

Поэт слышит дальний стон, потом показывается город Дит – столица Ада. На Земле ему соответствует столица Османской империи – город Константинополь, ещё не получивший имени Стамбул [Рис. А. VIII. 3]. С точки зрения христианина, этот город – исчадие Ада, и, действительно его столица. За стеной «вечного города», раскинувшегося по обоим берегам залива Золотой Рог, возвышается много огромных мечетей, с бесчисленного множества минаретов которых доносится стон (восхваление Аллаха). Данте описывает их багровыми в лучах вечерней зари, как бы горящими адским огнём. Только Константинополь в XVIII веке имел так много мечетей внутри себя. В XV веке, перед падением под ударами османов в 1453 году, этот город имел только один огромный православный храм – Святую Софию Константинопольскую [Рис. А. VIII. 4], которая была впоследствии преобразована в мечеть – Айя София. Остальные огромные мечети появились в этом городе в период наивысшего могущества Османской империи, во второй половине XVI века, построенные под руководством одного великого архитектора – Синана, прожившего до 98 лет (подтверждение моей мысли, что люди того времени могли прожить 100 лет, постоянно работая!) [Рис. А. VIII. 5]

Из академической статьи:

Зодчий Синан родился в 1490 году, во внутренней Анатолии, в Кайсери, в деревне Аырнас, в семье греков-христиан. Его имя – Иосиф. Ко двору попал, когда происходила мобилизация в войска янычар. И начал свою прославленную карьеру он простым столяром.

Он был направлен в Стамбул, где принял Ислам. В то время ему было 23 года, и он не подходил для высшей школы Эндерун по возрасту, ввиду чего был направлен во вспомогательную школу, находящуюся при Имперском колледже. Спустя три года Синан окончил школу и стал квалифицированным архитектором и инженером, а уже через 6 лет с момента поступления в школу участвовал в последней военной кампании султана Селима I на острове Родос, которая окончилась со смертью султана.

Вместе с корпусом янычар нового султана Сулеймана I Великолепного в составе резервной конницы участвовал в походе на Австрию, после которого Синан был повышен до звания капитана Султанской охраны и получил в командование кадетский пехотный корпус, позже он был назначен командующим 62-м стрелковым корпусом, дислоцировавшимся в Австрии. После Мохачского похода 1526 года, стал руководителем военных техников Османской армии. Во время своей службы Синан, расстреливая крепости и здания, как архитектор изучал их слабые места.

Во время последнего похода на Багдад для форсирования озера Ван построил 3 корабля и за это получил haseki ünvanı (титул пожизненного придворного у Султана). Потом же во время перехода через реку Прут во время похода на Молдову соорудил за 13 дней невиданный мост. Султан Сулейман I (Кануни) пришёл в восторг и сделал его главным архитектором двора. С этим званием Синан прожил до конца своих дней.

Синан прожил практически до 100 лет и за эту долгую жизнь успел плодотворно поработать. По различным сведениям, Синан спроектировал и осуществил строительство более 350 объектов, среди которых 84 мечетей, 52 маленьких мечети, 52 медресе, 7 школ, 22 мавзолея, 17 имарет, 3 дарюшшуфа, 7 плотин, 8 мостов, 20 караван-сараев, 35 дворцов, 6 амбаров, 48 бань. Если взять во внимание, что проработал он главным архитектором дворца около 50 лет, трудно представить себе, что он сумел в одиночку спроектировать и организовать воплощение такого количества единиц архитектуры. Есть предположение, что часть этих исторических строений, которые в большинстве своём находятся в Стамбуле, были построены его учениками или же группой архитекторов, работавших под его руководством.

Вот краткий перечень великих мечетей Константинополя 1743 года, не считая Айя Софии и малых мечетей, которые предстали перед путниками:

1. Мечеть Календерхане, построенная рядом с акведуком Валента в конце XII века.

2. Мечеть Фетхие, переделанная из Православного храма монастыря Святой Девы в 1591 году.

3. Мечеть Малая Айя – София, переделанная из церкви Сергия и Бахуса в 1591 году.

4. Мечеть Баязида, построенная сыном Мехмеда II Завоевателя султаном Баязидом II в 1501—1506 годах и являющаяся самой старой султанской мечетью в Стамбуле.

5. Мечеть Фатих, построенная якобы Мехмедом II Завоевателем, которая была разрушена землетрясением и отстроена заново в 1780 году. Не является ли это землетрясение тем самым, которое описывает Данте?

6. Мечеть Михрихмах, построенная архитектором Синаном в честь дочери Сулеймана I Великолепного Михрихмах в 1560 году, на самой высокой точке города.

7. Мечеть Растем Паши, построенная архитектором Синаном в 1561 году по приказу Сулеймана I Великолепного сразу после окончания строительства мечети Сулеймаие.

8. Мечеть Шехзаде, построенная архитектором Синаном у акведука Валента в 1544—1548 годах в честь рано умершего сына Сулеймана I Великолепного, Мехмуда и являющаяся первым творением архитектора Синана.

9. Мечеть Сокуллу Мехмеда Паши, построенная архитектором Синаном в 1571—1572 годах для одного из самых важных великих визирей Османской Империи Сокуллу Мехмеда Паши.

Как минимум четыре из этих мечетей построены одним великим архитектором – Синаном в XVI веке, столетие спустя взятия Константинополя османами, а четыре других переделаны из православных храмов. Когда путники пришли к Константинополю в 1743 году, они смогли увидеть много огромных мечетей за стеной этого огромного города.

Где ещё располагать вход в нижний Ад христианину? Конечно, в столице Османской империи, в пределах которой находится недоступный священный каждому христианину Константинополь. Этот Ад назван Данте Нижним, потому, что он расположен на карте ниже Великой Тартарии, нанесённой на все карты XVIII века выше Османской империи (Тартар – синоним Ада) [Рис. А. VIII. 6].

Noi pur giugnemmo dentro a l'alte fosse

che vallan quella terra sconsolata:

le mura mi parean che ferro fosse. [78]

Non sanza prima far grande aggirata,

venimmo in parte dove il nocchier forte

«Usciteci», gridò: «qui è l'intrata». [81]

Io vidi più di mille in su le porte

da ciel piovuti, che stizzosamente

dicean: «Chi è costui che sanza morte [84]

Челнок вошел в крутые рвы, кругом

Объемлющие мрачный гребень вала;

И стены мне казались чугуном. [78]

Немалый круг мы сделали сначала

И стали там, где кормчий мглистых вод:

«Сходите! – крикнул нам. – Мы у причала» [81]

Я видел на воротах много сот

Дождем ниспавших с неба, стражу входа,

Твердивших: «Кто он, что сюда идет, [84]

Лодка с путниками, спускаясь по заливу Золотой Рог, длина которого 12 километров, вошла в пределы крепостных стен Константинополя. Справа, на Южном берегу располагается центральная его часть с Айя Софией, слева, на Северном берегу – пригород Галата с Галатской башней. Обе части обнесены крепостными стенами большой высоты с башнями. На Земле, стены цвета чугуна – светло-серые крепостные стены Константинополя [Рис. А. VIII. 7]. Такой цвет имеет только-что отлитый чугун, это потом, закопчённый, он приобретает чёрный цвет. На Звёздном Небе стены цвета чугуна – чёрный ночной небосвод, покрытый звёздами Млечного Пути.

Проделав немалый путь – проплыв заливом Золотой Рог до впадения его в пролив Босфор, челнок, направляемый Флегием – созвездием Возничий подплывает к пристани перед воротами. Много сот у ворот и над воротами, на Земле – многочисленная стража, обсыпавшая стену и ворота. На Звёздном Небе – бесчисленные звёзды Млечного Пути, к которым примыкает созвездие Возничий.

Много сот дождем ниспавших с неба – многие сотни дьяволов, которые когда-то были ангелами, но вместе с Люцифером восстали на Бога и низвержены в Ад.

va per lo regno de la morta gente?»

E «l savio mio maestro fece segno

di voler lor parlar segretamente. [87]

Allor chiusero un poco il gran disdegno

e disser: «Vien tu solo, e quei sen vada,

che sì ardito intrò per questo regno. [90]

Sol si ritorni per la folle strada:

pruovi, se sa; ché tu qui rimarrai,

che li ha» iscorta sì buia contrada». [93]

Pensa, lettor, se io mi sconfortai

nel suon de le parole maladette,

ché non credetti ritornarci mai. [96]

Не мертвый, в царство мертвого народа?»

Вождь подал вид, что он бы им хотел

Поведать тайну нашего прихода. [87]

И те, кладя свирепости предел:

«Сам подойди, но отошли второго,

Раз в это царство он вступить посмел. [90]

Безумный путь пускай свершает снова,

Но без тебя; а ты у нас побудь,

Его вожак средь сумрака ночного». [93]

Помысли, чтец, в какую впал я жуть,

Услышав этой речи звук проклятый;

Я знал, что не найду обратный путь. [96]

Обсыпавшие стены души сразу же распознают, что Данте ещё не умер и протестуют против того, чтобы он вошёл в их город – царство мёртвого народа. С точки зрения христианина, исповедующие Ислам не могут надеяться на спасение после смерти – вечную жизнь в Чистилище, либо Рае.

Начинается перебранка со стражей. Любой стражник, стоящий на воротах, считает себя всесильным лицом, облечённым особой миссией и наделённым безграничными правами, в том числе – убить незваного гостя. С другой стороны, стражник сам не будет разбираться в предъявленных документах, прежде всего, по причине неграмотности. Не помогут и низшие командиры. Особенно ярко это проявляется на Востоке. Здесь решение принимает только высшее руководство. Не понимая этого, поэт близок к панике, особенно слыша незнакомую турецкую речь. Он понимает, что обратной дороги один он не найдёт, это пугает его ещё больше.

Стражники разрешают Вергилию приблизиться для переговоров, оставив поэта в одиночестве. Очевидно, тот говорит с ними по-турецки, даёт им понять, что близок Великому Визирю или самому Султану. На Звёздном Небе созвездие Геркулес расположено ближе к созвездию Возничий и дальнейшему театру действий.

«O caro duca mio, che più di sette

volte m'hai sicurtà renduta e tratto

d'alto periglio che «ncontra mi stette, [99]

non mi lasciar“, diss'io, „così disfatto;

e se «l passar più oltre ci è negato,

ritroviam l'orme nostre insieme ratto». [102]

E quel segnor che lì m'avea menato,

mi disse: «Non temer; ché «l nostro passo

non ci può tòrre alcun: da tal n» è dato. [105]

Ma qui m'attendi, e lo spirito lasso

conforta e ciba di speranza buona,

ch'i» non ti lascerò nel mondo basso». [108]

И я сказал: «О милый мой вожатый,

Меня спасавший семь и больше раз,

Когда мой дух робел, тоской объятый, [99]

Не покидай меня в столь грозный час!

Когда запретен город, нам представший,

Вернемся вспять стезей, приведшей нас». [102]

И властный муж, меня сопровождавший,

Сказал: «Не бойся; нашего пути

Отнять нельзя; таков его нам давший. [105]

Здесь жди меня; и дух обогати

Надеждой доброй; в этой тьме глубокой

Тебя и дальше буду я блюсти». [108]

Данте уже готов, поддавшись страху, повернуть назад, куда угодно, только не в этот город, так сильно он его пугает, умоляя Вергилия не оставлять его одного. Тот успокаивает, говоря, что Пославший его настолько силён, что отнять пути, которым они идут, не в силах никто, поэтому поэту ничего не грозит; ему не стоит оставлять надежды. В сгущающемся мраке ночи он клянется и дальше блюсти поэта.

Così sen va, e quivi m'abbandona

lo dolce padre, e io rimagno in forse,

che sì e no nel capo mi tenciona. [111]

Udir non potti quello ch'a lor porse;

ma ei non stette là con essi guari,

che ciascun dentro a pruova si ricorse. [114]

Chiuser le porte que» nostri avversari

nel petto al mio segnor, che fuor rimase

e rivolsesi a me con passi rari. [117]

Li occhi a la terra e le ciglia avea rase

d'ogne baldanza, e dicea ne» sospiri:

«Chi m'ha negate le dolenti case!» [120]

Ушел благой отец, и одинокий

Остался я, и в голове моей

И «да», и «нет» творили спор жестокий. [111]

Расслышать я не мог его речей;

Но с ним враги беседовали мало,

И каждый внутрь укрылся поскорей, [114]

Железо их ворот загрохотало

Пред самой грудью мудреца, и он,

Оставшись вне, назад побрел устало. [117]

Потупя взор и бодрости лишен,

Он шел вздыхая, и уста шептали:

«Кем в скорбный город путь мне возбранен!» [120]

Вергилий идёт парламентёром в городские ворота, но вскоре появляется оттуда ни с чем. То ли начальства нет на месте, то ли высочайшее указание не дошло вовремя – неизвестно. Данте обуреваем бурей чувств, оставшись один, но враги немногословны и отсылают мудреца назад. Он пребывает в недоумении, не понимая, почему их не пускают в скорбный город.

E a me disse: «Tu, perch'io m'adiri,

non sbigottir, ch'io vincerò la prova,

qual ch'a la difension dentro s'aggiri. [123]

Questa lor tracotanza non è nova;

ché già l'usaro a men segreta porta,

la qual sanza serrame ancor si trova. [126]

Sovr'essa vedestù la scritta morta:

e già di qua da lei discende l'erta,

passando per li cerchi sanza scorta,

tal che per lui ne fia la terra aperta». [130]

И мне он молвил: «Ты, хоть я в печали,

Не бойся; я превозмогу и здесь,

Какой бы тут отпор ни замышляли. [123]

Не новость их воинственная спесь;

Так было и пред внешними вратами,

Которые распахнуты поднесь. [126]

Ты видел надпись с мертвыми словами;

Уже оттуда, нисходя с высот,

Без спутников, идет сюда кругами

Тот, чья рука нам город отомкнет». [130]

Искушенный в подобных оборотах событий, Вергилий старается ободрить Данте, уверяя, что гарантии их безопасности дала такая Защитница, выше которой нет. Он увещевает поэта не обращать внимания на провокации стражи, уверяя, что им на подмогу от врат Ада идёт Всемогущий; как только он появится, конфликт будет разрешен.

По церковной легенде, когда Христос сходил в Ад, чтобы вывести оттуда души ветхозаветных праведников, дьяволы преградили ему путь, но Христос разбил адские врата, которые с тех пор остались открытыми.

Эта ситуация живо напомнила мне стихи выдающегося поэта:

Поворачивали дула

В синем холоде штыков,

И звезда на нас взглянула

Из-за дымных облаков.

Наши кони шли понуро,

Слабо чуя повода.

Я сказал ему: – Меркурий

Называется звезда.

Перед боем больно тускло

Свет свой синий звезды льют…

И спросил он:

– А по-русски

Как Меркурия зовут?

Он сурово ждал ответа;

И ушла за облака

Иностранная планета,

Испугавшись мужика.

Тихо, тихо…

Редко, редко

Донесется скрип телег.

Мы с утра ушли в разведку,

Степь и травы – наш ночлег.

Тихо, тихо…

Мелко, мелко

Полночь брызнула свинцом, -

Мы попали в перестрелку,

Мы отсюда не уйдем.

Я сказал ему чуть слышно:

– Нам не выдержать огня.

Поворачивай-ка дышло,

Поворачивай коня.

Как мы шли в ночную сырость,

Как бежали мы сквозь тьму —

Мы не скажем командиру,

Не расскажем никому.

Он взглянул из-под папахи,

Он ответил:

– Наплевать!

Мы не зайцы, чтобы в страхе

От охотника бежать.

Как я встану перед миром,

Как он взглянет на меня,

Как скажу я командиру,

Что бежал из-под огня?

Лучше я, ночной порою

Погибая на седле,

Буду счастлив под землею,

Чем несчастен на земле…

Полночь пулями стучала,

Смерть в полуночи брела,

Пуля в лоб ему попала,

Пуля в грудь мою вошла.

Ночь звенела стременами,

Волочились повода,

И Меркурий плыл над нами —

Иностранная звезда.

В разведке.

Михаил Светлов (Шейнкман; 4 июня 1903– 28 сентября 1964 года)

Как это было:

Келья была небольшая, но светлая; за зарешеченным окном синело небо Франции; дверь, окованная железом, была заперта снаружи. На кровати, съёжившись, лежал Ардженти, плача от бессилия. Рубцы от трости саднило, они начинали чесаться.

Со стуком раскрылась дверь, в келью вошёл падре Филиппо с тростью в руке, при виде которой Ардженти заплакал навзрыд, растирая слёзы по грязному лицу.

«Сын мой» – сказал падре твёрдым голосом: – «Слезами горю не поможешь. Запомни: самое страшное – ощущение бессилия. Ты сейчас встанешь, мы пойдём в баню, умоемся, облегчим твои страдания, смажем раны целительной мазью. Потом мы приступим к занятиям. Ежедневно, четыре часа до обеда, затем четыре часа после обеда, я буду обучать тебя наукам, необходимым для поступления в университет. После этого ты четыре часа будешь заниматься самостоятельно, выполняя мои задания».

«Никуда я не пойду» – упрямо пробормотал Ардженти: – «Отвези меня домой…».

Свист хлыста заставил его съёжиться, удары сыпались на спину и плечи, вызывая резкую боль. Ардженти свернулся клубком, тихо, сдавленно всхлипывая.

«Ардженти» – раздался твёрдый голос падре: – «Запомни главную истину: не научившись повиноваться, не научишься властвовать. Властелина, не умеющего повиноваться, ждёт бесславный конец. Отныне любое твоё неповиновение будет жестоко наказано тебе же во благо. Запомни это крепко, сын мой, не заставляй меня причинять тебе лишнюю боль. Учти, что наказание настигнет тебя за неповиновение, за неприлежание к учёбе, за каждый неверно выученный урок. Теперь вставай, иди за мной» – он, повернувшись спиной, вышел, оставив дверь открытой. Ардженти, всхлипывая, отправился вслед падре.

А. VIII. 1. Вид Звёздного Неба в Константинополе 15.02.1743 года после захода Солнца.

На Востоке, в созвездии Льва показались две планеты – ярко-красный Марс и зеленовато-бледный Сатурн. На Западе, при погасании вечерней зари, виден чуть заметный глазу Меркурий. Созвездие Возничий приближается к кульминации. Если смотреть со стороны истока залива Золотой Рог, Марс и Сатурн оказываются над башней Галата.

Скажу, продолжив, что до башни этой

Мы не дошли изрядного куска,

Когда наш взгляд, к ее зубцам воздетый,

Приметил два зажженных огонька

И где-то третий, глазу чуть заметный,

Как бы ответивший издалека.

На Севере, под созвездием Цефей (Плутос), ярко светят созвездие Кассиопея (Тисифона), созвездие Андромеда (Мегера), рядом с ними малозаметное созвездие Ящерица (Алекто). Созвездие Персей с Головой Медузы кульминирует, но созвездие Северная Корона и созвездие Геркулес ещё за горизонтом и им это не страшно.

Созвездие Большая Медведица легло на северо-востоке, над горизонтом, где находится Крым (Кавр, Таврида), созвездие Рыбы хорошо видно на вечернем небе (Ад XI).

А. VIII. 2 Созвездие Возничий (AURIGA) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева созвездие Персей (Perseus) с Мечом и Головой Медузы Горгоны в руках. На голове Персея богатый шлем с перьями, на ногах крылья, одет в тунику. Вверху созвездие Жираф (Camelopard). Справа созвездие Рысь (Lynx). Внизу слева Зодиакальное созвездие Телец (Taurus), справа Зодиакальное созвездие Близнецы (Gemini).

Возничий изображен с кнутом и конскими удами в правой руке. Левая рука держит за спиной белую козу Амалфею, по преданию, вскормившую Олимпийского Бога Зевса и двух козлят. На голове Возничего шляпа с перьями, одет в тогу.

А. VIII. 3 Современный вид Стамбула (Константинополя) при взгляде на Запад с башни Галата зимой. Виден снег на крышах зданий.

За заливом Золотой Рог, который пересекает Галатский мост, видна центральная часть Константинополя с множеством мечетей, окруженных минаретами. В XVIII веке вдоль берега тянулся двойной ряд крепостных стен, ныне отсутствующий.

«Мой сын, – сказал учитель достохвальный, —

Вот город Дит, и в нем заключены

Безрадостные люди, сонм печальный».

И я: «Учитель, вот из-за стены

Встают его мечети, багровея,

Как будто на огне раскалены».

«То вечный пламень, за оградой вея, —

Сказал он, – башни красит багрецом;

Так нижний Ад тебе открылся, рдея».

А. VIII. 4 Мечеть Святой Софии Константинопольской (Айя София).

Снимок на фоне заката со стороны башни Галата.

Перестроен из патриаршей Православной Церкви в мечеть, после завоевания Константинополя османами, ведомыми Магометом II Фатихом Завоевателем, в 1453 году, ныне музей.

А. VIII. 5 Великий архитектор Синан.

Синан прожил практически до 100 лет и за эту долгую жизнь успел плодотворно поработать. По различным сведениям Синан спроектировал и осуществил строительство более 350 объектов, среди которых 84 мечетей, 52 маленьких мечети, 52 медресе, 7 школ, 22 мавзолея, 17 имарет, 3 дарюшшуфа, 7 плотин, 8 мостов, 20 караван-сараев, 35 дворцов, 6 амбаров, 48 бань.

Имеется предположение, что часть этих исторических строений, которые в большинстве своём находятся в Стамбуле, были построены его учениками или же группой архитекторов, работавших под его руководством.

А. VIII. 6. Карта России (TABVLA RVSSIAE) и ТАРТАРИИ (TARTARIAE PARS) с окружающими странами первого года правления царя Михаила Фёдоровича Романова после Русской Смуты 1613 года.

Линией показан путь Данте с Вергилием из Константинополя, через Чёрное Море (Zorno More) до устья Днепра, далее вдоль Днепра до порога Ненасытецкий, вдоль Перекопа до Тулы, далее до Москвы, из Москвы через Тверь на Вышний Волочок, далее на Валдай и Санкт-Петербург (на данной карте Санкт-Петербурга пока нет.

Составителем карты назван сын царя Бориса Годунова, Фёдор Борисович, первый русский картограф, не вступивший на царский трон. Об этом свидетельствует подпись в верхнем левом углу, под планом Москвы и, повторно, в нижнем левом картуше. Карта издана в Амстердаме, все надписи на архаичной латыни. План Москвы составлен в пределах Скородома, обнесённого стеной с башнями во время правления Бориса Годунова, что сделало Москву неприступной крепостью. На плане чётко видны четыре ряда стен: Кремлёвская Стена; Стена Китай Города, охватывающая Зарядье; Стена Белого Города – сегодняшнее Бульварное Кольцо; Скородом – сегодняшнее Садовое Кольцо.

В нижнем картуше написано: Великий Властитель, Царь и Великий Князь Михаил Фёдорович, Всея Руссорум, Автократор, Владимерии, Московии и Новгородии, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Властитель Московский, Великий Князь Смоленский, Обдорский, Югорский, Пермский, Вятский, Булгарский и проч. Притом Властитель и Великий Князь Новгорода Нижнего, и Властитель Иверии Карталинской, Коронован Царём лета от Рождества Христова 1614.

В правом картуше – вид города Архангельска с мощной крепостью. Над ним – вооруженные стрельцы с надписью Пегая Орда. Левее крупная надпись «ТАРТАРИЯ ПАРС». От нижнего течения Днепра до дельты Волги тянется надпись «Крымия, или Тартария Перекопская». Выше этой надписи изображен вал укреплений (перекопов), полностью отделяющий бассейн реки Дон со всеми притоками от России. Граница проходит чуть южнее Северской земли, Тулы, Московии, Владимерии и Мордвы. Собственно полуостров Крым является незначительной частью Крымии. Южнее Дона, называемого Танаис, крупно подписаны: Кабарда, Пятигория, Астрахань, Черкассия. Море Чёрное названо Эвксинским, море Каспийское – Хвалынским. В части Эгейского моря надпись Архипелаг, часть Османской империи надписана Натолия, южнее Каспийского моря надпись Персия Бесконечная, ниже рамки надпись Армения.

Западные страны представлены Данией, Швецией, Карелией, Кайанией, Пруссией, Лифляндией, Литвой, Польшей, Волынией, Подолией, Молдавией, Валахией, Булгарией и Романией.

Баренцево море названо Мурманским, Новая Земля правильно показана, как остров. На Севере указаны ВАГА, Каргополь, Вологда, Кондора, Обдора, Самоедия, Сибирь указана небольшим краем в низовьях реки Обь. Показаны Тунгусы, Раида, Югория,

По берегу Каспия показаны Юрмен, Туркмен, Калмыки, Бочар, Каратайская Орда, Область Гилан.

В центре мелким шрифтом Московия, крупнее Севера и Володимера, Мордва, Пермия, Вятка, Казань, обширная область в среднем течении Волги названа Черемиссия Логовая и Черемиссия Нагорная. Россия на карте не подписана.

Данте, переправившись из Константинополя в устье Днепра поднялся вдоль него до Области Войска Запорожского, расположенного у Перекопа, прошёл вдоль Перекопа на Тулу, оттуда прошёл на Москву, Затем через указанные на карте Тверь и Волок добрался до Валдая, также указанного на карте. На карте указан также Великий Новгород.

Ни Крымским, ни Тартарским, ни Важским, ни Северским, ни Вологодским, ни Мордовским, ни Самоедским и проч. и проч. Властелином Царь Михаил Фёдорович не поименован.

А. VIII. 7 Стены Константинополя (вид с пролива Босфор в районе Румели – Хисар).

Серый цвет стен похож на цвет чугуна.

Челнок вошел в крутые рвы, кругом

Объемлющие мрачный гребень вала;

И стены мне казались чугуном.

INFERNO – Canto IX. АД – Песня IX

У ворот Дита – Фурии – Посол небес – Круг шестой – Еретики

Quel color che viltà di fuor mi pinsebr

veggendo il duca mio tornare in volta,

più tosto dentro il suo novo ristrinse. [3]

Attento si fermò com'uom ch'ascolta;

ché l'occhio nol potea menare a lunga

e nero e per la nebbia folta. [6]

«Pur a noi converrà vincer la punga»,

cominciò el, «se non… Tal ne s'offerse.

Oh quanto tarda a me ch'altri qui giunga!» [9]

I» vidi ben sì com'ei ricoperse

lo cominciar con l'altro che poi venne,

che fur parole a le prime diverse; [12]

ma nondimen paura il suo dir dienne,

perch'io traeva la parola tronca

forse a peggior sentenzia che non tenne. [15]

Цвет, робостью на мне запечатленный,

Когда мой спутник повернул назад, —

Согнал с его лица налет мгновенный. [3]

Он слушал, тщетно напрягая взгляд,

Затем что вдаль глаза не уводили

Сквозь черный воздух и болотный чад. [6]

«И все ж мы победим, – сказал он, – или…

Такая нам защитница дана!

О, где же тот, кто выше их усилий!» [9]

Я видел, речь его рассечена,

Начатую спешит покрыть иная,

И с первою несходственна она. [12]

Но я внимал ей, мужество теряя,

Мрачней, быть может, чем она была,

Оборванную мысль воспринимая. [15]

Страх, отражающийся в лице Данте, поневоле передаётся и Вергилию. Как любой человек, ожидающий важного для себя известия, он приходит в состояние ажитации. Неуверенность нарастает; в самом деле, с покровителем может что-то случиться, или изменилось состояние международных отношений за время, пока он был в отлучке. Он, с одной стороны, подбодряет поэта, давая ему понять, что ситуация под контролем, с другой, сам не осознавая того, бормоча, ищет выход.

Поэт, слыша, как отрывисто говорит Вергилий сам с собой и, понимая, что положение их непрочно, ещё больше теряет мужество. Каждая новая мысль мрачнее предыдущей.

«In questo fondo de la trista conca

discende mai alcun del primo grado,

che sol per pena ha la speranza cionca?» [18]

Questa question fec'io; e quei «Di rado

incontra“, mi rispuose, „che di noi

faccia il cammino alcun per qual io vado. [21]

Ver è ch'altra fïata qua giù fui,

congiurato da quella Eritón cruda

che richiamava l'ombre a» corpi sui. [24]

Di poco era di me la carne nuda,

ch'ella mi fece intrar dentr'a quel muro,

per trarne un spirto del cerchio di Giuda. [27]

Quell» è «l più basso loco e «l più oscuro,

e «l più lontan dal ciel che tutto gira:

ben so «l cammin; però ti fa sicuro. [30]

Questa palude che «l gran puzzo spira

cigne dintorno la città dolente,

u» non potemo intrare omai sanz'ira». [33]

«Туда, на дно печального жерла,

Спускаются ли с первой той ступени,

Где лишь надежда в душах умерла?» [18]

Так я спросил; и он: «Из нашей сени

По этим, мною пройденным, тропам

Лишь редкие досель сходили тени. [21]

Но некогда я здесь прошел и сам,

Злой Эрихто заклятый, что умела

Обратно души призывать к телам. [24]

Едва лишь плоть во мне осиротела.

Сквозь эти стены был я снаряжен

За пленником Иудина предела. [27]

Всех ниже, всех темней, всех дальше он

От горней сферы, связь миров кружащей;

Я знаю путь; напрасно ты смущен. [30]

Низина эта заводью смердящей

Повсюду облегает скорбный вал,

Разгневанным отпором нам грозящий». [33]

Видя беспокойство Вергилия, чтобы отвлечь его внимание от мрачных мыслей, Данте задаёт вопрос: – «А раньше кто-нибудь спускался сюда, в Нижний Ад?» Тот успокаивает его, говоря, что он сам сюда уже спускался, имея в виду схождение в Ад царя Энея в «Энеиде». И второй раз я спускался сюда, сообщает он, после смерти, когда его снарядили за пленником Иудина предела.

Эрихто – легендарная фессалийская волшебница, воскрешавшая мертвых и заставлявшая их предсказывать будущее (Лукан, «Фарсалия», VI, 507—830). Иудин предел – Джудекка, центральный круг ледяного озера Коцит, в самой глубине Ада, где казнится Иуда. От горней сферы, связь миров кружащей – от девятого неба, или Перводвигателя.

Пока неясно, какого пленника Иудина предела, самого нижнего круга Ада, имеет он в виду. Думаю, дальнейшая расшифровка даст ответ на этот вопрос.

Ожидание затягивается. Вергилий томится непредвиденной задержкой и неопределённостью положения; Данте волнуется вместе с ним. Залив Золотой Рог, зловонный от нечистот, смыкаясь с проливом Босфор, окружает Константинополь с трёх сторон. Город окружен огромными стенами с башнями, выстроенными на высоком валу, его окружающем.

E altro disse, ma non l'ho a mente;

però che l'occhio m'avea tutto tratto

ver» l'alta torre a la cima rovente, [36]

dove in un punto furon dritte ratto

tre furïe infernal di sangue tinte,

che membra feminine avieno e atto, [39]

e con idre verdissime eran cinte;

serpentelli e ceraste avien per crine,

onde le fiere tempie erano avvinte. [42]

E quei, che ben conobbe le meschine

de la regina de l'etterno pianto,

«Guarda», mi disse, «le feroci Erine. [45]

Quest» è Megera dal sinistro canto;

quella che piange dal destro è Aletto;

Tesifón è nel mezzo»; e tacque a tanto. [48]

Не помню я, что он еще сказал:

Всего меня мой глаз, в тоске раскрытый,

К вершине рдяной башни приковал, [36]

Где вдруг взвились, для бешеной защиты,

Три Фурии, кровавы и бледны

И гидрами зелеными обвиты; [39]

Они как жены были сложены;

Но, вместо кос, клубами змей пустыни

Свирепые виски оплетены [42]

И тот, кто ведал, каковы рабыни

Властительницы вечных слез ночных,

Сказал: «Взгляни на яростных Эриний. [45]

Вот Тисифона, средняя из них;

Левей – Мегера: справа олютело

Рыдает Алекто». И он затих.

Три Фурии (греч. – Эриннии) : – Тисифона («мстящая за убийство»). Мегера («ненавистница»), Алекто («неуемная») – в античной мифологии – богини проклятия, мести и кары. Они обитают в преисподней, где царит властительница вечных слез – Прозерпина (греч. – Персефона) – супруга Плутона (Аида, Дита). Сейчас поэты находятся как раз в их владениях.

Стражники на воротах, видя неопределённость положения пришельцев, занимаются любимой забавой – устрашать. Это выражается в выпадах в их сторону оружием, сопровождающихся угрожающими гримасами и злобными выкриками. Постепенно подтягиваются и записные остряки, и хохмачи, способные на самую злобную выходку.

А вот и они: над стеной, над вершиной башни, багровой в лучах заката, взвиваются три фурии – в блеске красных, синих, желтых и зелёных звёзд, на небосводе появляются три созвездия:

Фурия Мегера – созвездие Андромеда. Андромеда – дочь Цефея и Кассиопеи – Цефеида [Рис. А. IX. 1].

Фурия Тисифона – созвездие Кассиопея. Кассиопея – жена Цефея [Рис. А. IX. 2].

Фурия Алекто – сложно определить, что это за созвездие. Я отмечаю для себя следующую закономерность: перечисляя последовательно группы созвездий Северного Звёздного Неба, Данте в каждой из групп, среди перечисляемых «старых» созвездий, размещает одно из «новых» созвездий, введенных в Звёздный Атлас Яном Гевелием.

К этой группе созвездий примыкает неприметное новое созвездие – Ящерица (Lacerta), также впервые появившееся в Атласе Яна Гевелия – это созвездие вполне может соответствовать фурии Алекто. Название созвучно имени фурии – Алекто (Лакерта), я принимаю, что это и есть искомая третья фурия [Рис. А. IX. 3]. Если смотреть с Северного полюса Мира, глазами созвездия Цефей, средней Эриннией будет созвездие Андромеда; левее неё – созвездие Кассиопея, правее – созвездие Ящерица.

Группа созвездий, показавшаяся над воротами, относится к Северным созвездиям, значит, ворота, в которые путникам нужно войти, расположены к Северу от залива Золотой Рог, в пригороде Галата. Это очень важная ориентировка на местности.

Из академической статьи:

Цепные ворота (Арсенальные) – одни из внешних ворот Галаты, XIII городской регион. Располагались в восточной части укреплений, у побережья горла залива Золотой Рог.

Название связано с тем, что к этой проездной башне закреплялась якорная часть заградительной цепи, соединяющей боны, перекрывающие залив Золотой Рог. Поэтому Флегий не смог провезти путников дальше, а был вынужден высадить на причал перед цепями.

Турецкое название «Арсенальные», происходящее в связи с тем, что через ворота сообщались литейные мастерские по производству бомбард, которые находились тоже вне стен, с одним из арсеналов непосредственно на территории Галаты, где, внутри крепостных стен располагался самый крупный литейный завод Османской империи – Топхана.

Con l'unghie si fendea ciascuna il petto;

battiensi a palme, e gridavan sì alto,

ch'i» mi strinsi al poeta per sospetto. [51]

«Vegna Medusa: sì «l farem di smalto»,

dicevan tutte riguardando in giuso;

«mal non vengiammo in Tesëo l'assalto». [54]

«Volgiti «n dietro e tien lo viso chiuso;

ché se «l Gorgón si mostra e tu «l vedessi,

nulla sarebbe di tornar mai suso». [57]

Così disse «l maestro; ed elli stessi

mi volse, e non si tenne a le mie mani,

che con le sue ancor non mi chiudessi. [60]

А те себе терзали грудь и тело

Руками били; крик их так звенел,

Что я к учителю приник несмело. [51]

«Медуза где? Чтоб он окаменел! —

Они вопили, глядя вниз. – Напрасно

Тезеевых мы не отмстили дел». [54]

«Закрой глаза и отвернись; ужасно

Увидеть лик Горгоны; к свету дня

Тебя ничто вернуть не будет властно». [57]

Так молвил мой учитель и меня

Поворотил, своими же руками,

Поверх моих, глаза мне заслоня. [60]

Медуза – по греческому мифу – одна из трех сестер Горгон – змееволосая дева, при виде которой люди и звери каменели. Персей отрубил ей голову, и «лик Горгоны» стал в его руках страшным оружием против врагов, превращая их в камень.

Рядом с созвездиями Цефея, Кассиопеи, Андромеды и Ящерицы находится созвездие Персей с созвездием Голова Медузы Горгоны в руке [Рис. А. IX. 4].

В мифологии Тезей со своим другом Пирифоем спускался в преисподнюю, чтобы вывести оттуда для него Персефону. Эриннии жалеют, что в свое время не погубили его; тогда у смертных пропала бы охота проникать в подземный мир. Фурии призывают на помощь Медузу – знаменитую Медузу Горгону – голову которой держит в своей руке созвездие Персей – созвездие Голова Медузы, которое ещё не показалось над горизонтом. Если Медуза Горгона или даже её отрубленная голова посмотрит на живого человека, то обращает его в камень. При этом Эриннии фактически отождествляют Тезея и Персея.

Задавшись вопросом: – «Что происходит в это время в земном путешествии путников, я обнаружил, что они стоят перед воротами Галаты, охраняемые вооруженной охраной. Медуза – олицетворение пушки, стреляющей каменными ядрами. Этот призыв фуриями Медузы аналогичен призыву: – «Направить пушку на непрошеных гостей». Они упоминают Тезея, победившего Минотавра, приняв за него поэта; на Звёздном Небе Данте появился в виде созвездия Северная Корона (Корона Ариадны – сестры Минотавра).

Ариадна в мифе о Минотавре, дала Тезею клубок нитей, чтобы он, после победы над подземным Быком, смог выбраться из подземного Лабиринта – того же Ада.

«Labore» в переводе с итальянского означает изнурительный труд или работу вообще, поэтому перевожу слово Лабиринт, как: подземная выработка, шахта, мина. Отсюда Минотавр – подземный бык. Обычно Тезея ассоциируют с созвездием Орион [Рис. А. IX. 5], замахивающегося дубиной на Минотавра – созвездие Телец [Рис. А. IX. 6]. От созвездия Орион уходит в Южное Звёздное Небо созвездие Эридан, которое я понимаю, как нить Ариадны (Аридан) [Рис. А. IX. 7].

O voi ch'avete li «ntelletti sani,

mirate la dottrina che s'asconde

sotto «l velame de li versi strani. [63]

E già venìa su per le torbide onde

un fracasso d'un suon, pien di spavento,

per cui tremavano amendue le sponde, [66]

non altrimenti fatto che d'un vento

impetüoso per li avversi ardori,

che fier la selva e sanz'alcun rattento [69]

li rami schianta, abbatte e porta fori;

dinanzi polveroso va superbo,

e fa fuggir le fiere e li pastori. [72]

О вы, разумные, взгляните сами,

И всякий наставленье да поймет,

Сокрытое под странными стихами! [63]

И вот уже по глади мутных вод

Ужасным звуком грохот шел ревущий,

Колебля оба брега, наш и тот, – [66]

Такой, как если ветер всемогущий,

Враждующими воздухами взвит,

Преград не зная, сокрушает пущи, [69]

Ломает ветви, рушит их и мчит;

Вздымая прах, идет неудержимо,

И зверь и пастырь от него бежит. [72]

По глади быстро мутнеющих вод залива Золотой Рог надвигается грозовой фронт с ужасным грохотом и быстро растущими волнами. Данте открытым текстом говорит о штормовом ветре, ломающем ветви, поднимающем вихри пыли, загоняющем и зверя и пастухов в укрытие. По заливу ветер гонит гигантские волны; кажется, что оба берега колеблются.

На Земле, в Константинополе, подобный шум может вызвать только приближение Великого Визиря или самого Султана. На Звёздном Небе восходит яркий Юпитер в созвездии Льва, после Сатурна и Марса [Рис. А. IX. 8].

Li occhi mi sciolse e disse: «Or drizza il nerbo

del viso su per quella schiuma antica

per indi ove quel fummo è più acerbo». [75]

Come le rane innanzi a la nimica

biscia per l'acqua si dileguan tutte,

fin ch'a la terra ciascuna s'abbica, [78]

vid'io più di mille anime distrutte

fuggir così dinanzi ad un ch'al passo

passava Stige con le piante asciutte. [81]

Dal volto rimovea quell'aere grasso,

menando la sinistra innanzi spesso;

e sol di quell'angoscia parea lasso. [84]

Ben m'accorsi ch'elli era da ciel messo,

e volsimi al maestro; e quei fé segno

ch'i» stessi queto ed inchinassi ad esso. [87]

Открыв мне очи: «Улови, что зримо

Там, – он промолвил, – где всего черней

Над этой древней пеной горечь дыма». [75]

Как от змеи, противницы своей,

Спешат лягушки, расплываясь кругом,

Чтоб на земле упрятаться верней, [78]

Так, видел я, гонимые испугом,

Станицы душ бежали пред одним,

Который Стиксом шел, как твердым лугом. [81]

Он отстранял от взоров липкий дым,

Перед собою левой помавая,

И, видимо, лишь этим был томим. [84]

Посла небес в идущем признавая,

Я на вождя взглянул; и понял знак

Пред ним склониться, уст не размыкая. [87]

Вергилий открывает глаза Данте, предлагая взглянуть на великолепное зрелище надвигающейся грозы. Перед грозовым фронтом клубятся облака, закручиваемые вихрем к земле. Узнав в блеске молний, надвигающегося Олимпийского Бога – Зевса-Громовержца, поэт повинуется приказу склониться перед ним, чтобы не быть ослепленным вспышками молний и чтобы пыль не попадала в глаза. Да и невозможно живому человеку лицезреть Бога.

Перед Султаном или Великим Визирем также предпочтительно склониться ниц.

Ahi quanto mi parea pien di disdegno!

Venne a la porta, e con una verghetta

l'aperse, che non v'ebbe alcun ritegno. [90]

«O cacciati del ciel, gente dispetta»,

cominciò elli in su l'orribil soglia,

«ond'esta oltracotanza in voi s'alletta? [93]

Perché recalcitrate a quella voglia

a cui non puote il fin mai esser mozzo,

e che più volte v'ha cresciuta doglia? [96]

Che giova ne le fata dar di cozzo?

Cerbero vostro, se ben vi ricorda,

ne porta ancor pelato il mento e «l gozzo». [99]

Poi si rivolse per la strada lorda,

e non fé motto a noi, ma fé sembiante

d'omo cui altra cura stringa e morda [102]

О, как он гневно шел сквозь этот мрак!

Он стал у врат и тростию подъятой

Их отворил, – и не боролся враг. [90]

«О свергнутые с неба, род проклятый, —

Возвысил он с порога грозный глас, —

Что ты замыслил, слепотой объятый? [93]

К чему бороться с волей выше вас,

Которая идет стопою твердой

И ваши беды множила не раз? [96]

Что на судьбу кидаться в злобе гордой?

Ваш Цербер, если помните о том,

И до сих пор с потертой ходит мордой». [99]

И вспять нечистым двинулся путем,

Нам не сказав ни слова, точно кто-то,

Кого теснит и гложет об ином, [102]

Труднейшим из двенадцати подвигов Геракла было похищение Цербера – стража Ада. От Геракловой цепи у Цербера до сих пор потерта морда.

Окруженный страшным грохотом, на небосводе появляется некто. Он приближается, проходя небом, как твёрдым лугом. Кто бы это мог быть?

По описанию – это – не подлежит сомнению – Верховный Олимпийский Бог Зевс-Громовержец или Юпитер. Однако на небосводе нет такого созвездия.

Нет – ещё не значит, что его там никогда не было. Мне удалось найти изображение Звёздного Неба, на котором Зевс-Громовержец изображен исключительно впечатляюще.

Как это было:

Молодой инок, войдя в просторную залу дворца, как запрокинул голову, впившись взглядом в свежие яркие росписи плафона, так и простоял долгое время, внимательно и восторженно разглядывая их. Его настоятель, войдя в залу, немного постоял, наблюдая за учеником, потом подошёл и тронул того за плечо.

«Падре Филиппо» – как бы очнувшись, спросил инок: – «Что это?»

«Сын мой» – ответил падре: – «Это роспись, изображающая Звёздное Небо, которую заказал мне светлейший дон Алессандро Фарнезе. Сегодня он выразил своё восхищение сделанной росписью».

«Но, падре» – в сомнении покачал головой инок: – «Эта роспись не такая, как на других росписях и она не такая, как в Атласе Звёздного Неба, что мы изучали с Вами».

«Что же смущает тебя, сын мой?» – с любопытством спросил падре Филиппо.

«Падре» – торопливо и горячо стал говорить инок: – «Вот здесь, слева вверху изображен Зевс-Громовержец, а, с другой стороны, внизу, изображена разбившаяся повозка Фаэтона с конями, везущими его, и сам Фаэтон, упавший в реку Эридан. Я больше нигде не видел таких изображений».

«Что ж, сын мой» – удовлетворённо проговорил тот: – «Ты считаешь, что Зевс-Громовержец, или, скажем, Фаэтон, менее достойны быть помещенными на небо, чем, скажем, Дракон или Гидра?»

«Нет, падре, я так не считаю» – убежденно выпалил инок: – «На самом деле, я и сам много чего изменил бы на этом небе».

«Хорошо, сын мой» – рассмеялся тот: – «Идём, а завтра продолжим эту беседу».

На потолке огромного зала виллы Алессандро Фарнезе в Италии имеется замечательная роспись [Рис. А. IX. 9] изображающая Звёздное Небо. Слева вверху, изображен сверкающий молниями Зевс-Громовержец [Рис. А. IX. 10]. Его любимый Орёл также держит в своих когтях пучки молний и громов. С противоположной стороны росписи Фаэтон [Рис. А. IX. 11], сбитый стрелами Громовержца, падает в реку Эридан. Белые кони, не чуя твёрдой руки возницы, неудержимо несутся вскачь, разбивая повозку. Вот картина, изображенная Данте в этой песне. Мне остаётся добавить, что сейчас на Звёздных Картах в том месте, где на потолке виллы Фарнезе изображен Зевс, помещается созвездие Жираф [Рис. А. IX. 12], введённое на небо всё тем же Яном Гевелием. «Что-ж» – говорю я: – «Жираф большой, ему видней».

Громовержец встал у ворот города Дит, никто не оказал ему сопротивления. Да и кто может оказать сопротивление брату властелина бездны, Плутона – Олимпийскому Верховному Богу Зевсу! Он произносит краткую речь, скорее приказ, обращаясь к роду, изгнанному с неба – иноверцам, в которой упоминает пса Цербера, выведенного Геркулесом из Ада, указывая, что тот до сих пор ходит с потёртой мордой. Созвездие Геркулес наступает ногой на морду созвездия Дракон, так что одна из голов Цербера – голова созвездия Дракон постоянно ходит по небу «с потёртой мордой».

che quella di colui che li è davante;

e noi movemmo i piedi inver» la terra,

sicuri appresso le parole sante. [105]

Dentro li «ntrammo sanz'alcuna guerra;

e io, ch'avea di riguardar disio

la condizion che tal fortezza serra, [108]

Но не о том, кто перед ним, забота;

И мы, ободрясь от священных слов,

Свои шаги направили в ворота. [105]

Мы внутрь вошли, не повстречав врагов,

И я, чтоб ведать образ муки грешной,

Замкнутой между крепостных зубцов, [108]

Ворота раскрылись, Громовержец проследовал дальше (гроза унеслась так же быстро, как и налетела), не оборачиваясь, не обращая на путников ни малейшего внимания. Фурии и стража бесследно исчезли так, что ничто не напоминало об их существовании.

Конечно, на Земле никакой Зевс не поспешил на помощь путникам. По вызову Вергилия, к воротам прибыл влиятельный начальник, возможно, сам Великий Визирь, отдавший приказ впустить поэтов внутрь города; стража на Востоке беспрекословно повинуется приказу. Сам же властелин не удостаивает пришельцев даже взглядом; по обычаям Востока, он будет говорить с ними только за закрытыми дверями.

com'io fui dentro, l'occhio intorno invio:

e veggio ad ogne man grande campagna,

piena di duolo e di tormento rio. [111]

Sì come ad Arli, ove Rodano stagna,

sì com'a Pola, presso del Carnaro

ch'Italia chiude e suoi termini bagna, [114]

fanno i sepulcri tutt'il loco varo,

così facevan quivi d'ogne parte,

salvo che «l modo v'era più amaro; [117]

ché tra gli avelli fiamme erano sparte,

per le quali eran sì del tutto accesi,

che ferro più non chiede verun'arte. [120]

Tutti li lor coperchi eran sospesi,

e fuor n'uscivan sì duri lamenti,

che ben parean di miseri e d'offesi. [123]

Ступив вовнутрь, кидаю взгляд поспешный

И вижу лишь пустынные места,

Исполненные скорби безутешной. [111]

Как в Арле, там, где Рона разлита,

Как в Поле, где Карнаро многоводный

Смыкает Италийские врата, [114]

Гробницами исхолмлен дол бесплодный, —

Так здесь повсюду высились они,

Но горечь этих мест была несходной; [117]

Затем что здесь меж ям ползли огни,

Так их каля, как в пламени горнила

Железо не калилось искони. [120]

Была раскрыта каждая могила,

И горестный свидетельствовал стон,

Каких она отверженцев таила [123]

Арль – город в Провансе, на левом берегу реки Рона; близ него расположено знаменитое в средние века кладбище с множеством римских и христианских могил. Пола – город на южной оконечности Истрии, омываемой с востока заливом Карнаро (Кварнеро). В его окрестностях также существовал обширный римский некрополь.

Данте упоминает город Арль, расположенный на реке Рона, недалеко от Авиньона и Валанса, на землях, принадлежащих папству до 1799 года.

Войдя через Арсенальные ворота внутрь Галаты, путники попадают на огромный литейный завод Топхана, уставленный мелкими печами – домницами, над открытыми верхушками которых ползут огни. То, что это литейный завод, Данте говорит открытым текстом: – «Железо не калилось искони» – в печах железо плавится при гораздо более высокой температуре. Разная температура в печах – тонкость технологии, при которой, для выплавки чугуна требуется одна температура, а для выплавки стали – более высокая; описывается производство чугуна и стали и отливка пушек Османской империи. На Звёздном Небе – это россыпь крупных звёзд разного цвета.

Я вижу ещё два ярких образа, на которые мог опираться поэт при описании этого места:

1. Подчёркнуты пустынность и бесплодность дола с раскрытыми гробницами. Вряд ли места в Италии и Франции, которые он описывает, полностью соответствуют этому описанию.

А вот те, кто побывал в африканской пустыне Египта, у Великих Пирамид Гизы или в Долине Царей, воочию видели картину пустынного и бесплодного места, полного раскрытых и разграбленных гробниц.

Не надо думать, что эти гробницы были вскрыты и разграблены древними Египтянами. Армия Наполеона, во время Африканского похода, пройдя огнём и мечом через всю Северную Африку и Египет, вырезав охранявших гробницы мамелюков, открыла дорогу расхитителям гробниц всего мира. Сначала этим занялись французы, затем, после поражения Наполеоновской империи, это величайшее разграбление продолжили победители: Англия, Австрия, Германия и Российская империя. Загляни в музеи всех без исключения Европейских стран, и ты увидишь, что они набиты мумиями, золотыми и деревянными саркофагами, статуэтками, большими статуями сфинксов и фараонов, обелисками, папирусами, вывезенными из разграбленного Египта. Ещё больше этого богатства в частных коллекциях разбогатевших грабителей могил по всему миру. Это они потом сочинили мифы о том, что все эти захоронения разграблены самими древними Египтянами. Данте, живший в те времена, когда шло великое разграбление колонизаторами могил и сокровищ Африки, Индии, Америки, Китая, с болью в сердце отразил это в Комедии.

2. Упомянуты жар в гробницах и ползущие между ними огни. Это также не соответствует приводимым в описании местностям Италии.

Но вот представь себе: произошло катастрофическое извержение Везувия. Ползущая огненная лава, вполне соответствующая описанию жара в гробницах, раскалённый пепел, засыпающий целые города и заживо похороненных животных и людей. Человек, погребенный под раскалённым пеплом, от жара начинал вскипать и гореть. Пары и газы вырывались наружу через верх насыпанной пеплом над ним гробницы, так что крышка гробницы получалась раскрытой. В результате сильного жара, органические вещества и даже кости выгорали полностью, при этом в остывающем пепле оставалась полость, повторяющая тело человека или животного. Кто был в Помпеях – видел, как с помощью гипса, заливаемого в эти полости, воссоздаётся посмертный облик человеческого тела, либо тела животного, скрюченного сильным жаром [Рис. А. IX. 14]. Раскопки Помпей начались в 1748 году, после того, как их «случайно открыли» при жизни Данте.

На Звёздном Небе путники пересекают Млечный Путь.

E io: «Maestro, quai son quelle genti

che, seppellite dentro da quell'arche,

si fan sentir coi sospiri dolenti?» [126]

Ed elli a me: «Qui son li eresïarche

con lor seguaci, d'ogne setta, e molto

più che non credi son le tombe carche. [129]

Simile qui con simile è sepolto,

e i monimenti son più e men caldi».

E poi ch'a la man destra si fu vòlto,

passammo tra i martìri e li alti spaldi. [133]

И я: «Учитель, кто похоронен

В гробницах этих скорбных, что такими

Стенаниями воздух оглашен?» [126]

«Ересиархи, – молвил он, – и с ними

Их присные, всех толков; глубь земли

Они устлали толпами густыми. [129]

Подобные с подобными легли,

И зной в гробах где злей, где меньше страшен».

Потом он вправо взял, и мы пошли

Меж полем мук и выступами башен. [133]

На вопрос Данте: – «Кто здесь похоронен?» – Вергилий сообщает, что здесь казнятся ересиархи – проповедники ересей – указывая на то, что и сам Ислам, с точки зрения христианина является ересью. Но и ересиархов различных течений христианства он помещает здесь же. Ересиархи казнятся «геенной огненной» – огромным жаром в литейных печах.

Для христианских грабителей могил все остальные религии мира являются ересями. К ним относятся, наравне с Исламом, религии Древнего Египта, Африки, Индии, Америки, Китая. Так освящалась их варварская деятельность, так она освящается и до сих пор бесчисленными фильмами Голливуда про искателей сокровищ и расхитителей гробниц – расхитителей нашей истории.

Путники, покинув это место, повернули направо, пошли между заводом Топхана (полем мук) и стеной Галаты, расположенной вдоль пролива Босфор; их путь по-прежнему лежит на Восток.

Как это было:

Лодочник, что-то пробормотав Якову, направил лодку к пристани, у края которой через весь залив тянулись внушительные боны на толстых цепях, прикованные огромным кольцом к высокой башне, замкнутым на замок.

«Всё, дальше не пройдём, боны» – сказал Яков: – «Надо через Галату на Перу пройти, там мой человек дожидается». Они сошли с лодки; Сисим с Оськиным выгрузили поклажу. Сундуки Сисим легко вскидывал на плечо и перетаскивал на берег.

«Ворота Цепные, сиречь Арсенальные» – сказал Яков. Отсюда пешком. Он подошёл к воротам, прокричал что-то по-турецки. Ворота, загрохотав, приоткрылись, оттуда выглянуло несколько голов в фесках. Через эту группу пробрался внушительного вида турок в чалме, Яков сказал ему несколько слов, тот замотал головой и пробормотал что-то в ответ. Яков повысил голос, тот также, перебранка длилась несколько минут, к вящему удовольствию окружающих. Те вытаскивали сабли и пистолеты, тыкали в сторону пришельцев. Капеллан в ужасе осознал, что если с Яковом что-то случится, ему уже никто не поможет. Он оглянулся на казаков. Сисим сидел на сундуке, невозмутимый, как всегда, и казалось, спал; Оськин спокойно глядел на перебранку. Наконец, Яков махнул кому-то рукой, из толпы вынырнул босоногий, несмотря на холод, мальчишка, Яков сказал ему несколько слов и сунул в руку монету. Мальчишка исчез мгновенно; Яков пошёл обратно к путникам.

«Чёрт те что, Вашство» – удрученно сказал он: – «Караульное начальство сменилось, незнакомое. Придётся начальника ждать, да они сами за ним наотрез не идут, послал мальчонку к своему человеку, тот скоро будет, велик Бог, не беспокойтесь, Вашство, всё нормально, Восток, тут понимать надо.

«Дойдёт ли турчонок-то?» – засомневался капеллан: – «Небось, уже сбежал?»

«Не глядите, что неверный, Вашство» – успокоил тот: – «Монету взял, кровь из носу добежит, да и знает, что вторую получит, как добежит».

Ожидание затягивалось. Спустился вечер, сразу наступила непроглядная тьма, на небе высыпали звёзды. Над башней нависла Кассиопея, над ней Андромеда. Воздух был настолько прозрачен, что капеллан различил даже слабые звёзды Ящерицы.

Стража тоже не дремала, помимо артикулов с саблями и пистолетами, на путников наставляли мушкеты, делая: – «Пиф-паф!». Вдруг, на башне и стене несколько зверского вида турок в красных фесках, выкатили пушку, направили её на пришельцев, запалили запалы и стали размахивать ими, крича: – «Бумм-м!» Капеллан похолодел от ужаса. Оглянувшись на Якова, он увидел, как тот бормочет: – «Ну, где-же он?» и самообладание окончательно оставило его.

«Давай повернём обратно, Яков» – умоляюще проговорил он: – «Ей Богу, худо будет!»

«Да не беспокойтесь так, Вашство, велик Бог» – успокаивающе сказал тот: – «Прорвёмся. Вы лучше сюда взгляните» – он показал рукой на Запад.

С Запада, вдоль залива надвигался грозовой фронт, серая туча заворачивалась подолом книзу, гася звёзды. По всему фронту тучи полыхали частые молнии, уже доносилось ворчание грома. Туча надвигалась быстро, поднимая пенные гребешки волн, торопящихся вдоль залива, из-под неё задул резкий холодный ветер, взметая пыль, затем налетел мелкий дождь; так же быстро, как и налетел, оборвался. Туча пролетела над ними, как огромная хищная птица, распластав крылья.

Сзади раздался сильный шум; капеллан, оглянувшись, увидел, что пушкари со страшными криками откатили пушку назад, красные фески, метаясь, рассыпались кто-куда. Ворота со страшным скрипом распахнулись, через них вышел грузный турок в чалме, что-то гортанно крича на стражников. Толпа рассыпалась, как будто её и не было; турок, не глядя на приезжих, развернулся и прошествовал обратно.

Вышедший с ним человек, стоявший до того со склонённой головой, как только тот скрылся, бегом подбежал к приезжим. Это был красивый, высокий, молодцеватый военный в серой бекеше и серой каракулевой папахе, с висячими, пышными, чёрного цвета усами. Добежав до них, он вытянулся в струнку.

«Батька, прости, Христа ради» – громко сказал он: – «Не ждали так скоро. А нынче чёрта этого басурманского насилу нашёл. Не поверишь, из хамама вытащил. Ох и орал же он, ужас! Ну, когда отошли, извинялся передо мной, Восток, сам понимаешь».

«Ладно, ладно, Василий» – обрадовано обнял и расцеловал его Яков: – «Понимаю, не впервой. Вот, гляди, привёл».

Василий обернулся на капеллана и встал по стойке «смирно».

«Ну, здравствуй, Василий» – повеселев, сказал тот: – «Узнал меня?»

«Как не узнать, Батюшка?» – ответил он: – «А выросли то как, взматерели. Ну, точь-в-точь дед, верно Яков? Как добрались, Батюшка?»

«Да, очень похожи» – подтвердил Яков: – «И ростом, и лицом вышли, бороду только отпустили, а так, посмотри какие молодцы! Вот Матушка рады будут!»

«Ну, пошли скорей» – заторопил Василий: – «Ужин ждёт, да и отдохнуть надо, дорога ещё дальняя».

«Капудан как?» – спросил обеспокоенно Яков.

«Не извольте беспокоиться, ждут» – радостно сообщил Василий. Скампавею вам даёт, да и шкипер там русак, Семён, так-что весело пойдёте» – повернувшись, он сказал что-то босоногому турченку, неотступно следовавшему за ним. Тот, повернувшись к воротам, вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Из ворот выкатились две повозки, запряженные осликами; перед ними бежало четверо турок в красных фесках. Василий указал им на сундуки и поклажу, те ловко подхватив и погрузив всё на повозки, мигом развернулись и направились в подъём, вслед за босоногим турчонком; за ними не спеша отправился Сисим.

«Предлагаю прогуляться пешком, покажу вам Топхану» – сказал Василий: – «После лодки ноги размять не помешает, да здесь и посмотреть есть что. Идти нам не очень далеко».

«Украдут ведь всё, басурмане, неверные» – заволновался капеллан, опасаясь за сохранность своих сундуков: – «Как же ты отпустил их?»

«А непременно украдут, Батюшка» – приглашая жестом в дорогу, весело согласился Василий: – «Всё украдут непременно, ежели не доверять им. А доверишь, стеречь пуще своего станут как зеницу ока. Платить только нужно, не обманывать. Восток здесь, раз обманешь, потом никто не поверит тебе, и все обманут, и обокрадут. Выше доверия басурмане ничто не ценят. Доверившийся здесь свой, Батюшка».

Они прошли воротами, свернули направо, вдоль крепостной стены с выступами высоких башен. С левой стороны улицы рядами стояли большие печи, над которыми поднимался едкий дым, подсвечиваемый сполохами огня изнутри печей. На небе, впереди всходил Лев с Сатурном и Марсом, ниже которых воссиял великолепный Юпитер. Василий перекрестился трижды на него.

«Топхана» – сообщил он: – «Завод большой, льют бомбарды, хороши, но наши получше будут. День и ночь работают». В дыму и чаду между печей сновали закопчённые тела.

«Нехорошо на Юпитер креститься» – назидательно сказал капеллан: – «Богохульствуешь, в Бога не веришь, как надо».

«На Бога надейся, да сам не плошай» – подкрутив ус, ответил Василий: – «Что нам Бог, он на небесах, а мы-то на Земле. На самих себя только надеемся, тем и живём. Наш Бог – артиллерия. Да, Батюшка, новость слыхали – во Франции Кардинал преставился».

«Флери?» – всплеснул руками капеллан: – «Когда?».

«Да вот, в последних днях января» – сказал Василий: – «А, правда, что бальзамировать будут?»

«Как всегда, по обычаю их еретическому» – сказал капеллан: – «Ришелье и Мазарини бальзамировали, стало быть, и его тоже. А как крепок был, девяносто уже».

«А Францию как правил» – сказал Яков: – «Куда там твоему Людовику. Железной рукой, империю бивал, да и нынче обижает. И ведь всё чужими руками, чёрт».

Они замолчали, приблизившись к воротам, проворно идущий перед ними турок в красной феске что-то гортанно прокричал, ворота открылись как-бы сами собой.

«Восток…» – уже уважительно произнёс Василий: – «Это ворота Святого Анастасия, выход к Пере и к порту. Ну, давайте скорее, ужин готов» – он весело направился по единственной улице, как у себя дома, путники последовали за ним.

«Что за Святой такой?» – поинтересовался капеллан: – «Откуда, из какого века?»

«Чёрт его знает, Батюшка» – беззаботно ответил Василий: – «Говорят, с Фотием был, да с пути сбился. А кто такой, откуда, когда был, не могу знать. Да, Везувий-то видели? Как, страшно?».

«Изрядно грохнул» – подтвердил Яков: – «Как тогда, только ночью, зарево было в полнеба, и трясло сильно».

«И мой дед тогда же пропал» – сняв папаху, перекрестился Василий: – «Вместе с Вашим, Батюшка. А батька мой вулкан на герб пристроил, пусть про гнев Сварожий напоминает. Здесь намедни тоже тряхнуло, Трусция, одно слово, басурмане, неверные. Пара минаретов упало, слава Богу».

Поморщившись от его безбожного тона, капеллан перекрестился на ворота и отправился вслед за ними; сзади неотступной тенью следовал Оськин.

А. IX. 1 Созвездие Андромеда (ANDROMEDA) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху справа созвездие Кассиопея (Cassiopeja – мать Андромеды). Слева созвездие Пегас (Pegasus – крылатый Конь). Внизу Северная Рыба (Boreus Piscis) из созвездия Рыбы, созвездие Большой Треугольник (Triangulum Majus) и созвездие Малый Треугольник (Triangulum Minus).

Царевна Андромеда (дочь Цефея и Кассиопеи) изображена прикованной цепями. Согласно мифа, её приковали к скале, чтобы принести в жертву Дракону. От гибели в пасти Дракона её спас царевич Персей (на иллюстрацию не попал), прилетевший на крылатом коне Пегасе. Он убил Дракона и освободил Андромеду. Но свадьба не состоялась, на Персея напали женихи Андромеды, он смог победить их только с помощью Головы Медузы Горгоны, которую держал в руках. Даже отрубленная, Голова обращала в камень любого, кто на неё посмотрит.

А. IX. 2 Созвездие Кассиопея (CASSIOPEIA) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Кассиопея лежит непосредственно на Млечном Пути (Via Lactea). Выше созвездие Цефей (муж Кассиопеи), не попавшее на иллюстрацию. Внизу созвездие Андромеда (Andromeda – дочь Цефея и Кассиопеи), созвездие Персея (Perseus – жених Андромеды) в шлеме с пером и c мечом в руке. Справа созвездие Жираф (Camelopardalus).

Жена фантастически богатого царя Цефея – Кассиопея изображена в богатой одежде, головном уборе с пером в руке, которое она собирается пристроить в причёску, восседающей на царском троне с львиными ножками. Спинка кресла изображена в виде царского герба – щита.

А. IX. 3 Созвездие Ящерица (LACERTA sive STELLIO – тоже Созвездие) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху слева созвездие Лебедь (Cygnus) на Млечном Пути (Via Lactea), справа созвездие Цефей (Cepheus), в богатой чалме с короной и скипетром в руках. Справа созвездие Кассиопея (Cassiopeja – жена Цефея). Внизу созвездие Пегас (Pegasus – крылатый Конь) и созвездие Андромеда (Andromeda – дочь Цефея и Кассиопеи).

Ящерица изображена Гевелием в виде зверька, похожего на крысу, как будто он никогда не видел ящерицы.

А. IX. 4 Созвездие Персей (PERSEUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху созвездие Кассиопея (Cassiopeja) и созвездие Жираф (Camelopardalus). Слева созвездие Андромеда (Andromeda), несостоявшаяся невеста Персея, которую он спас от пасти Дракона. Справа созвездие Возничий (Auriga) с козой Амалфеей, вскормившей Зевса и двумя козлятами, на голове его богатая шляпа с перьями. Внизу созвездие Треугольник Большой (Triangulum Majus), созвездие Треугольник Малый (Triangulum Minus), созвездие Северная Муха (Musca), Зодиакальное созвездие Овен (Aries) и Зодиакальное созвездие Телец (Taurus). Обращает на себя внимание бесформенное облако между Овном и Тельцом, как будто художник замазал там что-то.

Персей (сын Зевса и Данаи) изображен на Млечном Пути (Via Lactea) с Головой Медузы Горгоны и огромным мечом в руках. На голове его богатый шлем с перьями, на ногах крылатые сандалии, одет он в тунику. Волосы на Голове Медузы Горгоны изображены в виде змей, лик её огромный и страшный.

А. IX. 5 Созвездие Орион (ORION = Тезей) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху созвездие Телец (Taurus = Минотавр). Справа вверху созвездие Близнецы (Gemini). Слева созвездие Эридан (Eridanus = нить Ариадны) в виде реки, справа созвездие Единорог (Monoceros). Снизу созвездие Заяц (Lepus) и созвездие Большой Пёс (Canis Major).

Знаменитый охотник Орион изображен в прекрасном шлеме с перьями, па нём одета туника, на ногах сандалии. Левая рука держит великолепный щит, правая замахивается огромной дубиной на Тельца (Минотавра). На Поясе (три ярких звезды созвездия Орион) висит огромный кривой Меч, расширяющийся к концу. Дубина Ориона расположена на Млечном Пути (Via Lactea).

А. IX. 6 Созвездие Телец (TAURUS = Минотавр) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху созвездие Северная Муха (Musca) на фоне бесформенного облака, ниже неё созвездие Овен (Aries), ещё ниже созвездие Кит (Cetus) с высунутым растроенным языком. Вверху созвездие Персей (Perseus) с Головой Медузы в руке с крылышками Гермеса на ногах. Справа вверху созвездие Возничий (Auriga) с конскими удами и хлыстом в руке и козлятами за спиной, ниже него созвездие Близнецы (Gemini) и созвездие Орион (Orion = Тезей), в богатом шлеме с перьями со щитом и дубиной в руках, одет в тунику.

Возничий и рука Ориона с дубиной расположены на Млечном Пути (Via Lactea).

А. IX. 7 Созвездие Эридан (ERIDANUS = нить Ариадны) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху созвездие Кит (Cetus), справа вверху созвездие Телец (Taurus = Минотавр). Слева созвездие Феникс (Phoenix) на фоне бесформенного облака, под ним созвездие Тукан (Toucan). Справа созвездие Орион (Orion = Тезей). Внизу созвездие Южная Гидра (Hydrus), созвездие Золотая Рыба (Dorado), созвездие Голубка (Columba = голубь Ноя), созвездие Заяц (Lepus), созвездие Большой Пёс (Canis Major).

А. IX. 8 Вид Звёздного Неба в Константинополе 13.02.1743 года.

После захода Меркурия, на Востоке, в созвездии Льва после красного Марса и бледного Сатурна, вспыхивает ослепительно-белый Юпитер.

А. IX. 9 Роспись потолка виллы Алессандро Фарнезе в Италии, 1575 год.

При каноничности изображения большинства созвездий, художник изобразил созвездие Зевс-Громовержец в левом верхнем углу росписи. Зевс летит на своём любимом Орле, сам грозно смотрит на Большую Медведицу. В правом нижнем углу росписи изображена сцена падения Фаэтона в реку Эридан, разбившегося на четвёрке белых коней Гелиоса, с которыми он не справился, и Зевс сбил его перуном. Волопас изображен с копьём, отвернувшимся от Большой Медведицы, две собаки за ним бегут в другую сторону, на Гончих Псов они не похожи. Змеедержец одет, как крестьянин, Лира изображена в виде щита на груди Коршуна. Орион машет перед Тельцом красной тряпкой, как заправский тореадор. Корабль Арго изображен каравеллой (корабеллой).

А. IX. 10 Созвездие Зевс-Громовержец на росписи потолка виллы Алессандро Фарнезе в Италии.

Седой могучий старец с седой же бородой грозно смотрит на созвездие Большая Медведица. Он нагой, за спиной развевается свободная накидка цвета тела, как будто у него растут крылья. В правой руке он сжимает пучок молний и громов. Летит он не сам, а восседает на своём верном Орле, изображенном предельно реалистично и соразмерно фигуре Зевса.

Снизу созвездия Близнецы, Рак, Лев, Собаки Волопаса (пока ещё не Гончие Псы), рука Девы. Справа созвездие Большая Медведица.

На современных Звёздных Картах на месте созвездия Зевс располагается созвездие Жираф, на месте Зевесова Орла – созвездие Рысь.

А. IX. 11 Созвездие Фаэтон на росписи потолка виллы Алессандро Фарнезе в Италии.

Фаэтон (блистающий) – в древнегреческой мифологии – сын Гелиоса и Климены. Выпросил у своего отца Гелиоса позволение править солнечной колесницей, но его упряжка погубила его: кони неумелого возницы отклонились от правильного направления и приблизились к земле, отчего та загорелась. Гея взмолилась к Зевсу, тот сразил Фаэтона перуном, и Фаэтон рухнул в Эридан и погиб. По другому сказанию, Зевс, чтобы потушить пожар, пустил потоки (Всемирный потоп), и все смертные погибли, кроме Девкалиона и Пирры.

Сестры Фаэтона, гелиады, оплакивавшие своего брата на берегах Эридана, были обращены в тополи, а их слезы – в янтарь.

Фаэтон изображен падающим в реку Эридан, выпустившим поводья из рук. Четыре белых коня скачут в разнос, опрокинув и поломав двухколёсную колесницу Солнца, которое изображено в передке колесницы.

Вверху Зодиакальные созвездия Козерог, Водолей с кувшином из которого вытекает Вода. Воду поглощает созвездие Южная Рыба. Далее созвездие Кит. В истоке реки Эридан видны ноги созвездия Орион.

А. IX. 12 Созвездие Жираф (CAMELOPARDALUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху созвездие Цефей (Cepheus) в виде богато одетого Восточного царя в чалме и роскошных поножах, за ним хвост созвездия Малая Медведица (Ursa Minor = Киносура = хвост Пса) с Полярной Звездой на конце длинного хвоста. Слева созвездие Кассиопея (Cassiopeja), жена Цефея на царском троне с львиными лапами, в богатых одеждах, под ней созвездие Персей (Perseus) в богатом шлеме с пером и огромным кривым мечом в руке, одет в тунику. Справа хвост созвездия Дракон (Draco), под ним голова созвездия Большая Медведица (Ursa Major), внизу справа созвездие Рысь (Lynx).

Созвездие Жираф получило своё название от двух животных: – (Camel = Верблюд), как иногда его и называли и (Pard = Барс, Леопард) по цвету своей красивой пятнистой рисунчатой шкуры. Изображение Жирафа пересекает один небесный меридиан; три меридиана слева и три справа не касаются его.

Он крылья так держал, что отделялась

Срединная от трех и трех полос,

111 И ни одна разъятьем не ломалась.. XXIX

А. IX. 13 Пустоты в вулканическом пепле, залитые гипсом, дали возможность воссоздать посмертный облик жертв извержения Везувия.

Рассвирепевшая стихия, обрушившаяся на Помпеи, унесла тысячи жизней, даровав им бессмертие. Тончайший вулканический пепел обволакивал тела, бьющиеся в предсмертной агонии, запечатлевал последние движения и мимику в мельчайших подробностях. От сильного жара органические вещества тел выгорели и истлели, но души, замурованные в вулканических породах, продолжали жить в этих естественных саркофагах. Восставшие из небытия призраки сами рассказали потомкам леденящие душу подробности той давней катастрофы.

INFERNO – Canto X. АД – Песня X

Круг шестой (продолжение)

Ora sen va per un secreto calle,

tra «l muro de la terra e li martìri,

lo mio maestro, e io dopo le spalle. [3]

«O virtù somma, che per li empi giri

mi volvi“, cominciai, „com'a te piace,

parlami, e sodisfammi a» miei disiri. [6]

La gente che per li sepolcri giace

potrebbesi veder? già son levati

tutt'i coperchi, e nessun guardia face». [9]

И вот идет, тропинкою, по краю,

Между стеной кремля и местом мук,

Учитель мой, и я вослед ступаю. [3]

«О высший ум, из круга в горший круг, —

Так начал я, – послушного стремящий,

Ответь и к просьбе снизойди как друг. [6]

Тех, кто положен здесь в земле горящей,

Нельзя ль увидеть? Плиты у могил

Откинуты, и стражи нет хранящей». [9]

Вергилий ведёт Данте внутри стен Галаты, где расположено место мук – на Земле это завод Топхана, а в шестом круге Ада – разграбленные могилы. Разберусь сначала с ландшафтом Ада. Поэт видит, что плиты у могил откинуты и охраняющие их мамелюки вырезаны. Это не значит, что в могилах нет душ; плоть – мумии и кости можно взять из могилы, но душа остаётся в ней, в ожидании Страшного Суда, после которого она отправится искать свою плоть и тогда грабителям могил не поздоровится. Он спрашивает Вергилия: можно ли увидеть кого-то, кто здесь лежит.

E quelli a me: «Tutti saran serrati

quando di Iosafàt qui torneranno

coi corpi che là sù hanno lasciati. [12]

Suo cimitero da questa parte hanno

con Epicuro tutti suoi seguaci,

che l'anima col corpo morta fanno. [15]

Però a la dimanda che mi faci

quinc'entro satisfatto sarà tosto,

e al disio ancor che tu mi taci». [18]

«Все будут замкнуты, – ответ мне был, —

Когда вернутся из Иосафата

В той плоти вновь, какую кто носил. [12]

Здесь кладбище для веривших когда-то,

Как Эпикур и все, кто вместе с ним,

Что души с плотью гибнут без возврата [15]

Здесь ты найдешь ответ речам твоим

И утоленье помысла другого,

Который в сердце у тебя таим». [18]

Иосафат – название долины, где, по церковным представлениям, произойдет Страшный Суд. Эпикур – греческий философ-материалист (341—270 годы до н. э.), отрицавший бессмертие души.

В Средние века «эпикурейцами» называли всех вообще атеистов и носителей других религий, кроме христианства. Да, что там, эпикурейцами считали и представителей других концессий христианства. Эпикурейцы считали, что души гибнут без возврата, вместе с плотью.

На Земле путники осторожно продвигаются между горящих домниц, стараясь, чтобы искры и брызги расплавленного металла не доставали до них. Вергилий уверяет Данте, что тот может здесь удовлетворить любые свои помыслы и найти ответы на все вопросы.

E io: «Buon duca, non tegno riposto

a te mio cuor se non per dicer poco,

e tu m'hai non pur mo a ciò disposto». [21]

«O Tosco che per la città del foco

vivo ten vai così parlando onesto,

piacciati di restare in questo loco. [24]

La tua loquela ti fa manifesto

di quella nobil patrïa natio,

a la qual forse fui troppo molesto». [27]

Subitamente questo suono uscìo

d'una de l'arche; però m'accostai,

temendo, un poco più al duca mio. [30]

И я: «Мой добрый вождь, иное слово

Я берегу, в душе его храня,

Чтоб заповедь твою блюсти сурово». [21]

«Тосканец, ты, что городом огня

Идешь, живой, и скромен столь примерно,

Прошу тебя, побудь вблизи меня. [24]

Ты, судя по наречию, наверно

Сын благородной родины моей,

Быть может, мной измученной чрезмерно». [27]

Нежданно грянул звук таких речей

Из некоей могилы; оробело

Я к моему вождю прильнул тесней. [30]

Данте вспомнил ответ Вергилия: – «Ты всё увидишь сам», который тот ему дал, приближаясь к Ахерону. Он называет своего проводника «del duca – дюк», что можно перевести, как вождь или, как герцог.

Неожиданно он слышит обращение к себе; кто-то называет его тосканцем, отчётливо видя, что поэт жив и просит поговорить с ним, обращаясь к нему, как к сыну своей родины, которую говорящий дух чрезмерно измучил.

Ed el mi disse: «Volgiti! Che fai?

Vedi là Farinata che s» è dritto:

da la cintola in sù tutto «l vedrai». [33]

Io avea già il mio viso nel suo fitto;

ed el s'ergea col petto e con la fronte

com'avesse l'inferno a gran dispitto. [36]

E l'animose man del duca e pronte

mi pinser tra le sepulture a lui,

dicendo: «Le parole tue sien conte». [39]

Com'io al piè de la sua tomba fui,

guardommi un poco, e poi, quasi sdegnoso,

mi dimandò: «Chi fuor li maggior tui?» [42]

И он мне: «Что ты смотришь так несмело?

Взгляни, ты видишь: Фарината встал.

Вот: все от чресл и выше видно тело». [33]

Уже я взгляд в лицо ему вперял;

А он, чело и грудь вздымая властно,

Казалось, Ад с презреньем озирал. [36]

Меня мой вождь продвинул безопасно

Среди огней, лизавших нам пяты,

И так промолвил: «Говори с ним ясно». [39]

Когда я стал у поднятой плиты,

В ногах могилы, мертвый, глянув строго,

Спросил надменно: «Чей потомок ты?» [42]

Вергилий сообщает Данте: это – Фарината, один из тех, про судьбу которого он спрашивал у Чакко и добавляет, что с ним можно ясно говорить. Поэт всматривается в лицо тени, которая властно и с презрением озирает лежащий перед ней Ад. Судя по расположению, это один из ересиархов. Фарината надменно спрашивает его: чей он потомок.

Io ch'era d'ubidir disideroso,

non gliel celai, ma tutto gliel'apersi;

ond'ei levò le ciglia un poco in suso; [45]

poi disse: «Fieramente furo avversi

a me e a miei primi e a mia parte,

sì che per due fïate li dispersi». [48]

«S'ei fur cacciati, ei tornar d'ogne parte»,

rispuos'io lui, «l'una e l'altra fïata;

ma i vostri non appreser ben quell'arte». [51]

Я, повинуясь, не укрыл ни слога,

Но в точности поведал обо всем;

Тогда он брови изогнул немного, [45]

Потом сказал: «То был враждебный дом

Мне, всем моим сокровным и клевретам;

Он от меня два раза нес разгром». [48]

«Хоть изгнаны, – не медлил я ответом, —

Они вернулись вновь со всех сторон;

А вашим счастья нет в искусстве этом». [51]

Поэт, ничего не утаивая, объявляет свой высокий род и статус. Фарината удивленно изгибает брови, выслушав, кто перед ним, затем говорит: он уже два раза побеждал дом поэта, враждебный ему, и всем его сословным и клевретам; я снова вижу прямое подтверждение царскому наследному его статусу. Данте заявляет: род, к которому он принадлежит, в результате возвращается снова со всех сторон, победив в войне, а роду Фаринаты нет в ней счастья.

Что это за историческая фигура? Действие Комедии происходит во время войны за Австрийское наследство; я думаю: это – главный враг рода, к которому принадлежит поэт – правитель Франции (Волчицы) того времени. Кто правил в это время Францией? Это очень любопытная фигура.

Из академической статьи:

Его Высокопреосвященство кардинал Андре-Эркюль де Флери (1653 год – 29 января (16530622) 1743 года) – французский государственный деятель, кардинал.

Родился в Лодеве, в семье сборщика налогов, происходившего из старинного дворянского рода из Лангедока. В возрасте шести лет был отправлен в Париж в иезуитский колледж де Клермон, затем в колледж д’Аркур, где обучался философии, теологии и языкам.

В 1668 году назначен каноником в Монпелье. Вступив в должность, Флери вернулся в Париж, чтобы продолжить учёбу.

В 24 года он становится духовником супруги Людовика XIV Марии-Терезы. После смерти королевы он занимает эту же должность при короле. Будучи введён ко двору, вскоре приобрёл влиятельных друзей.

1 ноября 1698 года был назначен епископом Фрежюса. Когда в 1707 году во время Войны за Испанское наследство герцог Савойский вступил с армией в Прованс, эта провинция, благодаря благоразумному поведению Флери, не была разорена.

В 1715 году, чувствуя, что его здоровье в приморском городе пошатнулось, он попросил о другом назначении и получил аббатство де Турню. В этом же году король в приписке к своему завещанию назначил его воспитателем своего правнука, будущего короля Людовика XV. Флери приложил все усилия, чтобы добиться расположения своего августейшего воспитанника, который вскоре сильно к нему привязался.

В 1726 году после ссылки герцога де Бурбона, Флери, находясь уже в возрасте 73 лет, сделался кардиналом и фактическим правителем Франции. Стремясь к единоличной власти, старался удалить короля от управления государством. Получив воспитание у иезуитов, Флери поощрял гонения на янсенистов. Во внешней политике старался сохранять мир, сколь бы война не была необходима. Считая союз с Англией залогом мира, всеми силами стремился к оному.

В 1733 году, вопреки его желанию, Франция приняла участие в войне за Польское наследство, однако вместо крупномасштабной помощи Польше Версаль направил к театру военных действий лишь одну небольшую эскадру с 1500 солдатами десанта. Тем не менее, война закончилась удачно для Франции: Лотарингия отошла к изгнанному Станиславу Лещинскому, а после его смерти должна была перейти к Франции, кроме того за Бурбонами закреплялся неаполитанский престол. Одновременно Версаль вынужден был гарантировать прагматическую санкцию и признать Августа III польским королем./В 1741 году Франция вступила в войну за Австрийское наследство. В её разгар, 29 января 1743 года, кардинал и правитель Франции Флери умер в возрасте 90 лет.

После себя, в отличие от кардиналов Мазарини и Ришелье, не оставил крупного состояния. Был членом Французской академии (с 1717 года), Академии наук (с 1721 года) и Академии надписей и изящной словесности (с 1725 года).

Фарин ата – отец Франции! [Рис. А. X. 1]. Поэт остроумно отмечает ещё одну дату – 29 января 1743 года – день смерти кардинала Флери; прибыв в Константинополь около 15 февраля, он получает известие о смерти могущественного кардинала.

Фарината – фактический руководитель Франции XVIII века – кардинал Флери. Франция два раза наносила поражение партии поэта – Священной Римской империи германской нации: в войне за Польское наследство и в текущей войне за Австрийское наследство. Интересно и одно из его имён – Эркюль или Геркулес.

С точки зрения контрреформатора Данте – Флери – реформатор, безусловно, является ересиархом. В то же время, сам поэт с подчёркнутым уважением относится к кардиналу. Я вижу: Флери, только что умерший, не знает, чем закончится война и спрашивает об этом у поэта, который, пережив войну, «предсказывает» кардиналу её итоги.

Если принять, что путники смотрят на раскрытые могилы Долины Царей в Египте, получается, что в них, даже в XVIII веке продолжали хоронить выдающихся деятелей разных стран, к каким, безусловно, относился и кардинал Флери. История сохранила для нас упоминание о том, что, например, кардинал Ришелье (1585—1642 годы) был бальзамирован после смерти. Думаю: и кардинал Флери мог удостоиться погребения с бальзамированием, а может быть и с захоронением в Египте. У поэта он попадает в Ад, в горящий раскрытый могильник, хороший образ которого являют горящие печи огромного завода.

Allor surse a la vista scoperchiata

un'ombra, lungo questa, infino al mento:

credo che s'era in ginocchie levata. [54]

Dintorno mi guardò, come talento

avesse di veder s'altri era meco;

e poi che «l sospecciar fu tutto spento, [57]

piangendo disse: «Se per questo cieco

carcere vai per altezza d'ingegno,

mio figlio ov» è? e perché non è teco?» [60]

Тут новый призрак, в яме, где и он,

Приподнял подбородок выше края;

Казалось, он коленопреклонен. [54]

Он посмотрел окрест, как бы желая

Увидеть, нет ли спутника со мной;

Но умерла надежда, и, рыдая, [57]

Он молвил: «Если в этот склеп слепой

Тебя привел твой величавый гений,

Где сын мой? Почему он не с тобой?» [60]

Новый призрак – другой эпикуреец или ересиарх – тень отца поэта, знакомого Данте, человек, хорошо знающий его самого и его гений. Он удивлен, не видя своего сына рядом с ним; каждый отец считает своего сына гением, во всяком случае, выше остальных. Может быть, Данте пользовался услугами его сына, как поэта.

E io a lui: «Da me stesso non vegno:

colui ch'attende là, per qui mi mena

forse cui Guido vostro ebbe a disdegno». [63]

Le sue parole e «l modo de la pena

m'avean di costui già letto il nome;

però fu la risposta così piena. [66]

Di subito drizzato gridò: «Come?

dicesti «elli ebbe»? non viv'elli ancora?

non fiere li occhi suoi lo dolce lume?» [69]

Quando s'accorse d'alcuna dimora

ch'io facea dinanzi a la risposta,

supin ricadde e più non parve fora. [72]

«Я не своею волей в царстве теней, —

Ответил я, – и здесь мой вождь стоит;

А Гвидо ваш не чтил его творений». [63]

Его слова и казни самый вид

Мне явственно прочли, кого я встретил;

И отзыв мой был ясен и открыт. [66]

Вдруг он вскочил, крича: «Как ты ответил?

Он их не чтил? Его уж нет средь вас?

Отрадный свет его очам не светел?» [69]

И так как мой ответ на этот раз

Недолгое молчанье предваряло,

Он рухнул навзничь и исчез из глаз. [72]

Поэт объясняет, что приведен сюда Вергилием, творений которого сын призрака – Гвидо «не чтил» – не читал. Речь идёт о поэте, говорящем и пишущем на другом языке, не на латыни. Поняв ответ Данте в том смысле, что его сына Гвидо уже нет на свете; по-своему истолковав молчание задумавшегося поэта, призрак в отчаянии падает в свою раскаленную могилу.

Поэт видит своего хорошего знакомого и знает, почему этот призрак находится в этом месте. Задумавшись над этим моментом, я задаю себе вопрос: – «Как по такой информации можно восстановить историческую картину событий и найти прообраз персонажа, возникшего перед ним?»

Ma quell'altro magnanimo, a cui posta

restato m'era, non mutò aspetto,

né mosse collo, né piegò sua costa: [75]

e sé continüando al primo detto,

«S'elli han quell'arte», disse, «male appresa,

ciò mi tormenta più che questo letto. [78]

Ma non cinquanta volte fia raccesa

la faccia de la donna che qui regge,

che tu saprai quanto quell'arte pesa. [81]

E se tu mai nel dolce mondo regge,

dimmi: perché quel popolo è sì empio

incontr'a» miei in ciascuna sua legge?» [84]

А тот гордец, чья речь меня призвала

Стать около, недвижен был и тих

И облик свой не изменил нимало. [75]

«То, – продолжал он снова, – что для них

Искусство это трудным остается,

Больнее мне, чем ложе мук моих. [78]

Но раньше, чем в полсотый раз зажжется

Лик госпожи, чью волю здесь творят,

Ты сам поймешь, легко ль оно дается. [81]

Но в милый мир да обретешь возврат! —

Поведай мне: зачем без снисхожденья

Законы ваши всех моих клеймят?» [84]

Пока Данте говорит с новым призраком, тень Фаринаты неподвижна, это говорит о том, что её хозяин уже умер, в отличие от другой тени, которая представляется ещё живущей.

В античных верованиях, Персефона (жена Плутона – Аида – госпожа, чью волю здесь творят), наравне с Гекатой и Артемидой, считалась богиней Луны.

Луна, в виде полумесяца – символ Османской империи, поэтому Фарината говорит о ней, как о госпоже, чью волю здесь творят. Он говорит: военное счастье – вещь переменчивая, поэт в этом убедится не позже, чем через 50 месяцев. Такое время осталось до конца войны, срок окончания которой душе кардинала ясен, неясен только исход. Он выражает сожаление, что дело, которому он служил, не даёт плодов, благословляет Данте на возвращение в милый мир и спрашивает: – «Почему контрреформаторы, составляющие оплот Католической Церкви так не любят реформаторов всех мастей, также верующих христиан?».

Ond'io a lui: «Lo strazio e «l grande scempio

che fece l'Arbia colorata in rosso,

tal orazion fa far nel nostro tempio». [87]

Poi ch'ebbe sospirando il capo scosso,

«A ciò non fu» io sol“, disse, „né certo

sanza cagion con li altri sarei mosso. [90]

Ma fu» io solo, là dove sofferto

fu per ciascun di tòrre via Fiorenza,

colui che la difesi a viso aperto». [93]

И я на это: «В память истребленья,

Окрасившего Арбию в багрец,

У нас во храме так творят моленья». [87]

Вздохнув в сердцах, он молвил наконец:

«Там был не только я, и в бой едва ли

Шел беспричинно хоть один боец. [90]

Зато я был один, когда решали

Флоренцию стереть с лица земли;

Я спас ее, при поднятом забрале». [93]

Данте отвечает: – в память о самой кровопролитной битве во время войны за Польское наследство в северной Италии, при Гвасталле, где император Священной Римской империи германской нации, Карл VI, 19 сентября 1734 года потерпел сокрушительное поражение от кардинала Флери, потеряв убитыми около 6 тысяч человек; когда река Арбия окрасилась кровью павших.

Кардинал возражает на его обвинения в кровопролитии, говоря: там были не только французы, которых пало также очень много, но и другие союзные войска и у каждого из идущих в бой были собственные причины на это.

Название Флоренция, во всех случаях упоминания в Комедии, используется поэтом как зашифрованное название Франции и понятно почему: назови он Францию своим именем, Комедия потеряет загадку, скрывающую истинный смысл и место действия. Флери говорит о Флоренции, имея в виду Францию, которую он всю свою долгую жизнь укреплял и защищал, воюя только осторожно, малыми силами, обязательно в союзе и за спиной других государств. Так и в текущей войне за Австрийское наследство, на территории Италии действует испано – неаполитанское войско (Лев), а Франция (Волчица), руководит этим процессом издали (не опуская забрало для боя).

«Deh, se riposi mai vostra semenza»,

prega“ io lui, „solvetemi quel nodo

che qui ha «nviluppata mia sentenza. [96]

El par che voi veggiate, se ben odo,

dinanzi quel che «l tempo seco adduce,

e nel presente tenete altro modo». [99]

«Noi veggiam, come quei c'ha mala luce,

le cose“, disse, „che ne son lontano;

cotanto ancor ne splende il sommo duce. [102]

Quando s'appressano o son, tutto è vano

nostro intelletto; e s'altri non ci apporta,

nulla sapem di vostro stato umano. [105]

Però comprender puoi che tutta morta

fia nostra conoscenza da quel punto

che del futuro fia chiusa la porta». [108]

«О, если б ваши внуки мир нашли! —

Ответил я. – Но разрешите путы,

Которые мой ум обволокли. [96]

Как я сужу, пред вами разомкнуты

Сокрытые в грядущем времена,

А в настоящем взор ваш полон смуты». [99]

«Нам только даль отчетливо видна, —

Он отвечал, – как дальнозорким людям;

Лишь эта ясность нам Вождем дана. [102]

Что близится, что есть, мы этим трудим

Наш ум напрасно; по чужим вестям

О вашем смертном бытии мы судим. [105]

Поэтому, – как ты поймешь и сам, —

Едва замкнется дверь времен грядущих,

Умрет все знанье, свойственное нам». [108]

Данте выражает пожелание в скором окончании войны и спрашивает Флери: насколько далеко души в Аду могут видеть будущее. Тот отвечает, что близкое предвидение им не дано, а за тьмой времени они могут увидеть только самые отдалённые результаты своей деятельности, подобно тому, как Анхиз предсказал и показал в Элизиуме царю Энею далёкое будущее его рода, не вдаваясь в подробности, как это предстоит достигнуть.

При этом он ссылается не на Господа-Создателя, а на «duce» – Вождя, подразумевая под этим Вергилия, который в «Энеиде» блестяще использовал этот поэтический приём.

Это очень интересное замечание: не говоря о том, что предвидение «мёртвых душ» простирается в недоступное нам «отдалённое будущее», а в прошлое вообще не идёт, Флери простодушно сообщает: после нашей смерти умрёт и всё знание, свойственное нам, так, что для наших потомков мы не оставим никаких сведений о прожитых нами временах.

Allor, come di mia colpa compunto,

dissi: «Or direte dunque a quel caduto

che «l suo nato è co'vivi ancor congiunto; [111]

e s'i» fui, dianzi, a la risposta muto,

fate i saper che «l fei perché pensava

già ne l'error che m'avete soluto». [114]

E già «l maestro mio mi richiamava;

per ch'i» pregai lo spirto più avaccio

che mi dicesse chi con lu» istava. [117]

Dissemi: «Qui con più di mille giaccio:

qua dentro è «l secondo Federico,

e «l Cardinale; e de li altri mi taccio». [120]

И я, в скорбях, меня укором жгущих:

«Поведайте упавшему тому,

Что сын его еще среди живущих; [111]

Я лишь затем не отвечал ему,

Что размышлял, сомнением объятый,

Над тем, что ныне явственно уму». [114]

Уже меня окликнул мой вожатый;

Я молвил духу, что я речь прерву,

Но знать хочу, кто с ним в земле проклятой. [117]

И он: «Здесь больше тысячи во рву;

И Федерик Второй лег в яму эту,

И Кардинал; лишь этих назову». [120]

Данте, зная, что сын второго призрака пережил и его самого; как я понимаю, пережил и 1814 год, просит кардинала передать это ему. Он не ответил призраку сразу, потому что речь шла о событиях и персонажах, до наступления которых было ещё далеко. Если самого призрака он хорошо знает, то его сын мог ещё и не родиться (а я выяснил, что он переживёт поэта). Потом он спрашивает кардинала: кто лежит с ним рядом в кругу ересиархов.

Федерик второй – прусский король Фридрих II Великий (1712—1786 годы). Кардинал – сам Флери, подчеркнувший своё духовное звание, что не оставляет у меня сомнений в выбранной для Фаринаты фигуры. Кардиналом и только кардиналом именовали и предшественника кардинала Флери – кардинала Мазарини (1602—1661 годы), бывшего, как и сам Флери, первым министром Франции и руководившей ей в своё время. Фридрих II намного пережил 1743 год, но поэт пережил и его, а здесь душа кардинала демонстрирует, насколько далеко она «провидит» будущее.

Флери насчитывает в здешнем рву больше тысячи разных ересиархов. Прусский король Фридрих II Великий попал сюда, среди ересиархов, как реформатор, по соседству с Фаринатой и Мазарини, что естественно для Данте – контрреформатора.

Indi s'ascose; e io inver» l'antico

poeta volsi i passi, ripensando

a quel parlar che mi parea nemico. [123]

Elli si mosse; e poi, così andando,

mi disse: «Perché se» tu sì smarrito?»

E io li sodisfeci al suo dimando. [126]

Тут он исчез; и к древнему поэту

Я двинул шаг, в тревоге от угроз,

Ища разгадку темному ответу. [123]

Мы вдаль пошли; учитель произнес:

«Чем ты смущен? Я это сердцем чую».

И я ему ответил на вопрос. [126]

Поэт возвращается к вождю, в тревоге ища разгадку ответу Фаринаты. Вергилий, видя, что он чем-то смущен, спрашивает его о причине, вызвавшей смущение; он честно отвечает.

Просматривая информацию о поэтах XVIII века, я случайно наткнулся на крайне интересный герб одного из поэтических родов Италии – Капнисси. Он знаменит тем, что один из них – Василий Василиевич Капнист (1758—1823 годы), известный поэт России, был из этого итальянского рода. На гербе рода Капнисси изображён извергающийся вулкан, а девиз герба гласит: – «Под огнём недвижен» [Рис. А X. 2]. Откуда могли взяться корни у этого герба?

Поэт Василий Капнист пережил Данте на несколько лет; я предполагаю, что кто-то из предков его рода погиб под одним из извержений Везувия, например, под извержением, засыпавшим родной город Джордано (Филиппо) Бруно – Нолу, в котором погиб и отец Бруно, о чём он сам пишет в своих произведениях. Подтвердить эту версию сложно, но совпадение между описанной поэтом картиной и изображением на гербе рода Капнисси просто ошеломляет. Погребённый под пеплом Везувия призрак был предком их рода, а поэт встретился со своим старым знакомым, отцом Василия Васильевича – Василием Петровичем Капнистом – Миргородским полковником, греком или итальянцем по происхождению.

Образ России снова всплыл в моём повествовании.

Дорогой мой Читатель! Ты, наверное, обратил внимание на то, что в литературных вставках речь идёт о русских людях и только о них. Прими это пока, как аванс к дальнейшей расшифровке Комедии, как строку из сказок А. С. Пушкина: – «Здесь Русский дух, здесь Русью пахнет». В дальнейшем я постараюсь всё тебе объяснить.

Из академической статьи:

Граф Василий Петрович Капнист (1701 год-19 августа 1757 года; Гросс-Егерсдорф) – Миргородский и Киевский полковник Войска Запорожского, бригадир.

Капнисты были выходцами из Греции, из аристократической семьи Капнисос, которая имела венецианский графский титул.

Отец Василия, Пётр Христофорович (ум. 1711 год) происходил с острова Занте и был известным борцом против турецкого порабощения. В 1711 году Василий, будучи десяти лет от роду выехал с отцом в Россию, где в городе Изюм его отец умер от болезни. Василия усыновил бездетный украинский изюмский сотник Павлюк. Павлюк доверил Василию некоторый капитал, с которым Капнист удачно торговал и приобрел значительное состояние. Однако Василий стремился к военной деятельности. В 14 лет Василий был записан в изюмский полк с фамилией Капнист. Принимал участие в польских походах волонтером. Службу начал сотником Изюмского слободского полка и отличился при разгроме орды калмыцкого князя Дондука-Асибо в 1734 году. Капнист быстро, на свой страх, собрал отряд и нанес грабителям сильное поражение; за это его произвели в казачьи сотники. Затем он отличился во время походов Миниха, особенно под Очаковом в 1737 году, и был произведен в Миргородские полковники, и императрица Елизавета Петровна подарила ему поместье Обуховку.

В 1750 году возникло дело по неосновательному доносу, будто бы он замышляет убить гетмана и вступить в сношения с тартарами, но ложность обвинения была им доказана, и он получил в награду за невинное страдание чин бригадира. В 1743 году он руководил, вместе с французским инженером подполковником де-Боскетом, устройством некоторых укреплений против внезапных тартарских набегов.

В начале Семилетней войны он командовал пятью слободскими полками и погиб в Битве при Гросс-Егерсдорфе. На поле боя была найдена лишь рука с саблей, подаренной императрицей Елизаветой Петровной. Останки были захоронены в его поместье Обуховка.

Кроме Обуховки владел селами Зуевцы Миргородской сотни, Поповка и Трубайцы Хорольской сотни – всего имел 152 двора.

Вопрос для любопытных: – «Как получить поместье из рук императрицы Миргородскому полковнику?» Одних заслуг на поле боя, даже при взятии Очакова мало, нужны особые заслуги. Василий Петрович Капнист встречает Данте в Константинополе ещё при жизни, и эта встреча описана в Комедии. Собеседник Данте на 1743 год ещё жив, но поэт переживёт его на долгих 58 лет!

«La mente tua conservi quel ch'udito

hai contra te», mi comandò quel saggio;

«e ora attendi qui», e drizzò «l dito: [129]

«quando sarai dinanzi al dolce raggio

di quella il cui bell'occhio tutto vede,

da lei saprai di tua vita il vïaggio». [132]

Appresso mosse a man sinistra il piede:

lasciammo il muro e gimmo inver» lo mezzo

per un sentier ch'a una valle fiede,

che «nfin là sù facea spiacer suo lezzo. [136]

«Храни, как слышал, правду роковую

Твоей судьбы», – мне повелел поэт.

Потом он поднял перст: «Но знай другую: [129]

Когда ты вступишь в благодатный свет

Прекрасных глаз, все видящих правдиво,

Постигнешь путь твоих грядущих лет». [132]

Затем левей он взял неторопливо,

И нас от стен повел пологий скат

К средине круга, в сторону обрыва,

Откуда тяжкий доносился смрад. [136]

Вергилий призывает Данте хранить роковую тайну своей судьбы, добавляя, что в благодатном свете глаз Беатриче он постигнет путь грядущих лет. Он говорит о встрече с Василием Петровичем Капнистом, каким-то образом играющим ключевую роль в жизни поэта.

Затем он взял влево и повёл Данте вдоль пологого ската, в сторону обрыва, откуда доносился тяжкий смрад нижнего Ада. В какую сторону направились путники?

Путники, приняв влево, выходят из Галаты через ворота Святого Анастасия к морскому порту Константинополя на Босфоре, двигаясь на Восток. Справа расположился пролив Босфор [Рис. А X. 3], дышащий смрадом от нечистот и холодом зимнего ветра; они продолжают путь на Восток, вдоль Босфора в сторону местечка Пера на его Европейском берегу, места поселения дипломатов и купцов из Европы.

То, что Константинополь не является целью путников, понятно было и раньше, а вот куда можно отправиться из него по огромному Чёрному морю, мне предстоит исследовать.

А. X. 1 Кардинал Флери (1653– 1743 годы), фактический правитель Франции при молодом короле Людовике XV (1710– 1744 годы).

Управлял Францией с 1726 по 1743 годы, до своей кончины в возрасте 90 лет.

А. X. 2 Герб итальянского рода Капнисси (Капнист в России).

На щите герба изображен извергающийся вулкан (Везувий) на золотом фоне с характерным багровым пламенем над ним и облаком серого пепла на голубом небе. Над ним – две склоненные шпаги на голубом фоне и три синих Георгиевских креста на золотом фоне. Надпись по золотой ленте внизу: – «ПОД ОГНЁМ НЕДВИЖЕН».

Венчает герб графская корона с жемчугами, герб держат в лапах два свирепых крылатых когтистых золотых льва с высунутыми языками в нимбах – символ Венеции. Перевязь сверху объединяет три рыцарских шлема с оплечьями, увенчанные коронами, что свидетельствует о знатности и глубокой древности рода и связях с правящими династиями. Над левым шлемом – два британских флага (красный крест на белом фоне), над средним – золотой лев (британский, но масса других стран имеет его в гербе), над правым – крылья орла, золотое и синее, (по начертанию – двуглавого).

А. X. 3 Пролив Босфор на карте.

Стрелками показан путь Данте и Вергилия до истока залива Золотой Рог, на лодке по заливу Золотой Рог до бонов, через Галату и Перу к порту Константинополя, далее на корабле по Босфору с выходом в Чёрное Море.

INFERNO – Canto XI. АД – Песня XI

Круг шестой (окончание)

In su l'estremità d'un'alta ripa

che facevan gran pietre rotte in cerchio,

venimmo sopra più crudele stipa; [3]

e quivi, per l'orribile soperchio

del puzzo che «l profondo abisso gitta,

ci raccostammo, in dietro, ad un coperchio [6]

d'un grand'avello, ov'io vidi una scritta

che dicea: «Anastasio papa guardo,

lo qual trasse Fotin de la via dritta». [9]

«Lo nostro scender conviene esser tardo,

sì che s'ausi un poco in prima il senso

al tristo fiato; e poi no i fia riguardo». [12]

Мы подошли к окраине обвала,

Где груда скал под нашею пятой

Еще страшней пучину открывала. [3]

И тут от вони едкой и густой,

Навстречу нам из пропасти валившей,

Мой вождь и я укрылись за плитой [6]

Большой гробницы, с надписью, гласившей:

«Здесь папа Анастасий заточен,

Вослед Фотину правый путь забывший». [9]

«Не торопись ступать на этот склон,

Чтоб к запаху привыкло обонянье;

Потом мешать уже не будет он». [12]

Берег обрывается нагромождением скал в пролив Босфор. Оттуда дует мёрзлый (смрадный) зимний ветер, пропитанный зловонием моря.

Путники подходят к спуску в следующий круг Ада, откуда доносится такое зловоние (пронизывающий холодный ветер), что они укрываются за плитой большой гробницы, с эпитафией некоему папе Анастасию, вслед за Фотином ставшим отъявленным эпикурейцем. От зловония укрыться невозможно, от ветра – вполне. На границе между верхним и нижним Адом, вне стен города Дита, над обрывом, ведущим в седьмой круг, терпят муку еретики.

Отступники от Веры и отрицатели Бога выделены особо из сонма грешников, заполняющих верхние и нижние круги.

Путники находятся в Константинополе, сегодняшнем Стамбуле, который в 1453 году пал под натиском османов. Здесь, где находится могила папы Анастасия и надо искать следы названных пап, точнее, антипап периода, предшествующего падению Константинополя. На то, что это были именно антипапы, указывает вонь, исходящая от них.

Поразительное совпадение: к периоду незадолго до падения Константинополя относится жизнь и деятельность последнего исторического антипапы.

Из академической статьи:

Амадей VIII Миролюбивый (4 сентября 1383 года-7 января 1451 года, Женева), граф (с 1416 года герцог Савойский) в 1391—1434 годах, антипапа как Феликс V в 1439—1449 годах. Считается последним историческим антипапой.

Смерть антипапы приходится на праздник Рождества Христова. Пророк Малахия в «Пророчестве о папах» присваивает Феликсу V девиз: «Amator Crucis», что можно перевести, как «Возлюбленный креста» и сообщает нам: – «Он назывался Амадеусом, герцогом Савойи, гербом которой был крест „qui uocabatur Amadæus Dux Sabaudiæ, inſignia Crux“ [Рис. А. XI. 1]. Это может быть переведено и так: – „Эта игра слов относится к антипапе, имя которого Христиан Амадей“».

Какое отношение антипапа Феликс V может иметь к папе Анастасию? Самое прямое: имя Анастасий переводится, как «Воскресший» – побывавший на кресте и воскресший после смерти; корнем слова Воскресение является крест; Феликс V, наряду с тем, что считается последним историческим антипапой, был первым историческим папой (антипапой), гербом которого стал крест.Здесь может вызывать удивление, что ни один предыдущий папа не осенил своего герба святым крестом за предшествующие 14 веков. Два ключа святого апостола Петра, отпирающие ворота в Рай, каждый папа считал своим долгом поместить в герб, а крест, на котором пострадал Спаситель, чтобы дать своим апостолам папский престол, не был удостоен подобной чести до антипапы Феликса V, да и после него крест редко появляется в гербах пап.

Определюсь с Фотином. Если в списке пап и антипап имя Анастасий встречается несколько раз, то имени Фотин список не содержит вообще. Да и сам Данте, называя Анастасия папой, Фотину не присваивает этого звания. Но есть великий современник Феликса V.

Из академической статьи:

Митрополит Фотий (XIV век, Монемвасия, Греция – 2 июля 1431 года) – митрополит Киевский и всея Руси (в Москве). Прославлен в Русской Церкви в лике Святителей.

Родился в Греции в городе Монемвасия. «Измлада», согласно его Духовной грамоте, он отказался от светского пути жизни и отдал себя под духовное руководство старца Акакия (впоследствии митрополита Монемвасийского). В 1408 году, когда Фотий находился в Константинополе у Патриарха с поручением от митрополита, встал вопрос о замещении русской кафедры после кончины святителя Киприана. Выбор Патриарха Матфея пал на Фотия. 2 сентября 1408 года Фотий был хиротонисан. 1 сентября 1409 года прибыл в Киев; 22 апреля 1410 года торжественно въехал в Москву.

Москву застал разорённой недавним нашествием Едигея, а митрополичье хозяйство запущенным за три с половиной года после смерти Киприана и разворованным и принялся за его восстановление. Полгода он жил в Киеве (сентябрь 1409 года – февраль 1410 года), занимаясь устроением дел южных епархий Русской Церкви, входивших тогда в состав княжества Литовского.

Видя, что престол митрополита не может находиться в Киевской земле, всё более подпадавшей в зависимость от католической Польши, по примеру прежних русских митрополитов, перенесших своё местопребывание сначала во Владимир, а затем в Москву, митрополит Фотий на Пасху 1410 года прибыл в Москву.

Весной 1410 года хан Едигей, разоривший за два года до того Русскую землю, предпринял новый поход. Отряды во главе с царевичем Талычой внезапно взяли Владимир. Но Фотия в городе не было: накануне он выехал в загородный Святоозерский монастырь. Когда татары устремились в погоню, он укрылся в небольшом селении, окруженном непроходимыми болотами, на реке Сеньге. Захватчики предали разграблению Владимир и особенно Успенский кафедральный собор. Ключарь собора Патрикей претерпел страшные пытки и принял мученическую кончину, но не открыл место, где спрятал церковные святыни и сокровища.

Фотию удалось восстановить единство Русской Церкви: Литовская митрополия, учреждённая по настояниям князя Витовта для южных и западных русских православных епархий, была упразднена в 1420 году. В том же году Фотий посещает возвращённые епархии и приветствовал паству обширным учительным посланием.

В летописи содержится повесть о видении, бывшем Фотию за год и около четырёх месяцев до его смерти, – видении ангела, который сообщил ему, что ему дается «седмица» для рассмотрения жизни и «управления паствы». После этого Фотий написал Духовную грамоту, взяв за образец – это отмечает и летопись – Духовную грамоту митрополита Киприана:»…написа такоже грамоту преже преставлениа к Богу чюдну, по образу преждь сего бывшаго Киприана митрополита».

Фотий был похоронен в кремлёвском Успенском соборе рядом с митрополитом Киприаном.

Его останки были извлечены из земли в 1472 году в связи с перестройки Успенского собора – вместе с гробами святителей Ионы, Феогноста и Киприана; затем вновь преданы земле в том же соборе.

27 мая 1472 года принято считать днём обретения мощей четырёх упомянутых Святителей, а 1472 год – годом их прославления; однако известно, что в 1472 году канонизирован был один митрополит Иона и что вплоть до XVII века не было ни всероссийского, ни местного празднования памяти митрополитов Киприана, Феогноста и Фотия.

В Русской Православной Церкви память Святителя Фотия совершается 2 июля и 27 мая (по юлианскому календарю).

Антипапа Феликс V наследовал Святителю Фотию по времени своей жизни и деятельности. До падения Константинополя под ударами османов в 1453 году, он носил гордое название: – «Новый Рим»; окружавшая его империя называлась Римской (Восточной Римской), поэтому первосвященник (Римский папа, либо антипапа) имел резиденцию и обретал покой в нём.

На Европейском берегу Босфора находятся несколько огромных могил; они не идентифицированы. Какое отношение имеют эти могилы к Комедии, пока неясно, думаю, это тема другой книги.

Così «l maestro; e io «Alcun compenso»,

dissi lui, «trova che «l tempo non passi

perduto». Ed elli: «Vedi ch'a ciò penso». [15]

Так спутник мой. «Заполни ожиданье,

Чтоб не пропало время», – я сказал.

И он в ответ: «То и мое желанье». [15]

Вергилий, чтобы скоротать ожидание, предлагает Данте заполнить его беседой на тему: – «Устройство нижнего Ада». Он собирается описать ему структуру следующих кругов Ада, куда им предстоит спуститься и ознакомиться с видами греха и способами мучения грешников в них. Поэт, естественно, хочет во всём этом получше разобраться.

Мне более интересно другое: в этой или следующей беседе должна появиться очередная цель путешествия поэтов; путь, обратный пути бегства троянцев из сожженной Трои в Италию исчерпан, а конец путешествия ещё далёк. И мне крайне важно не пропустить этого момента.

«Figliuol mio, dentro da cotesti sassi»,

cominciò poi a dir, «son tre cerchietti

di grado in grado, come que» che lassi. [18]

Tutti son pien di spirti maladetti;

ma perché poi ti basti pur la vista,

intendi come e perché son costretti. [21]

D'ogne malizia, ch'odio in cielo acquista,

ingiuria è «l fine, ed ogne fin cotale

o con forza o con frode altrui contrista. [24]

Ma perché frode è de l'uom proprio male,

più spiace a Dio; e però stan di sotto

li frodolenti, e più dolor li assale. [27]

«Мой сын, посередине этих скал, —

Так начал он, – лежат, как три ступени,

Три круга, меньше тех, что ты видал. [18]

Во всех толпятся проклятые тени;

Чтобы потом лишь посмотреть на них,

Узнай их грех и образ их мучений. [21]

В неправде, вредоносной для других,

Цель всякой злобы, небу неугодной;

Обман и сила – вот орудья злых. [24]

Обман, порок, лишь человеку сродный,

Гнусней Творцу; он заполняет дно

И пыткою казнится безысходной. [27]

Мой сын – объясняет Вергилий: – в пропасти нижнего Ада, над которой мы стоим, тремя уступами, как тремя ступенями, расположены три круга Ада: седьмой, восьмой и девятый. В этих кругах карается злоба, орудующая силой (насильем), либо неправдой (обманом). Обман, как порок, присущий исключительно человеку, в отличие от насилия, унаследованного человеком от зверей, казнится суровее всего, безысходной пыткой на самом дне Ада.

Di vïolenti il primo cerchio è tutto;

ma perché si fa forza a tre persone,

in tre gironi è distinto e costrutto. [30]

A Dio, a sé, al prossimo si pòne

far forza, dico in loro e in lor cose,

come udirai con aperta ragione. [33]

Morte per forza e ferute dogliose

nel prossimo si danno, e nel suo avere

ruine, incendi e tollette dannose; [36]

onde omicide e ciascun che mal fiere,

guastatori e predon, tutti tormenta

lo giron primo per diverse schiere. [39]

Насилье в первый круг заключено,

Который на три пояса дробится,

Затем что видом тройственно оно, [30]

Творцу, себе и ближнему чинится

Насилье, им самим и их вещам,

Как ты, внимая, можешь убедиться. [33]

Насилье ближний терпит или сам,

Чрез смерть и раны, или подвергаясь

Пожарам, притесненьям, грабежам. [36]

Убийцы, те, кто ранит, озлобляясь,

Громилы и разбойники идут

Во внешний пояс, в нем распределяясь. [39]

Насилье менее гнусно, чем обман, и наказуется в ближайшем, седьмом круге Ада, разделенном на три концентрических пояса, лежащих на одном уровне. В первом, внешнем поясе карается насилие над ближним (убийство, злостное ранение) и над его достоянием (грабеж, поджог, притеснения).

Puote omo avere in sé man vïolenta

e ne» suoi beni; e però nel secondo

giron convien che sanza pro si penta [42]

Иные сами смерть себе несут

И своему добру; зато так больно

Себя же в среднем поясе клянут [42]

Во втором поясе карается насилие над собою (самоубийство) и над своим достоянием (игра и мотовство – бессмысленное истребление своего имущества, в отличие от расточительности – любви к чрезмерным тратам, караемой ранее, в четвертом круге Ада).

qualunque priva sé del vostro mondo,

biscazza e fonde la sua facultade,

e piange là dov'esser de» giocondo. [45]

Puossi far forza nella deitade,

col cor negando e bestemmiando quella,

e spregiando natura e sua bontade; [48]

e però lo minor giron suggella

del segno suo e Soddoma e Caorsa

e chi, spregiando Dio col cor, favella. [51]

Те, кто ваш мир отринул своевольно,

Кто возлюбил игру и мотовство

И плакал там, где мог бы жить привольно. [45]

Насильем оскорбляют божество,

Хуля его и сердцем отрицая,

Презрев любовь Творца и естество. [48]

За это пояс, вьющийся вдоль края,

Клеймит огнем Каорсу и Содом

И тех, кто ропщет, бога отвергая. [51]

В третьем поясе карается насилие, направленное против Божества (богохульство) и против созданного им порядка (против естества – содомия, против искусства – лихоимство). Каорса – город Кагор (франц. Cahors) в Южной Франции, славившийся в средние века своими ростовщиками (лихоимцами). В Италии слово «каорсинец» означало «ростовщик». Содом – по библейской легенде, город, спаленный небесным огнем за противоестественный разврат его обитателей (содомитов). Там казнятся безбожники.

La frode, ond'ogne coscïenza è morsa,

può l'omo usare in colui che «n lui fida

e in quel che fidanza non imborsa. [54]

Questo modo di retro par ch'incida

pur lo vinco d'amor che fa natura;

onde nel cerchio secondo s'annida [57]

ipocresia, lusinghe e chi affattura,

falsità, ladroneccio e simonia,

ruffian, baratti e simile lordura. [60]

Обман, который всем сердцам знаком,

Приносит вред и тем, кто доверяет,

И тем, кто не доверился ни в чем. [54]

Последний способ связь любви ломает,

Но только лишь естественную связь;

И казнь второго круга тех терзает, [57]

Кто лицемерит, льстит, берет таясь,

Волшбу, подлог, торг должностью церковной,

Мздоимцев, своден и другую грязь. [60]

Обман, смотря по тому, был ли обманутый связан с обманщиком узами доверия или нет, карается в восьмом или же в девятом круге. В восьмом круге, состоящем из десяти Злых Щелей, или рвов, караются обманувшие доверившихся: – (1-я щель – сводники и обольстители; 2-я щель – льстецы; 3-я щель – святокупцы; 4-я щель – прорицатели; 5-я щель – мздоимцы; 6-я щель – лицемеры; 7-я щель – воры; 8-я щель – лукавые советчики; 9-я щель – зачинщики раздора; 10-я щель – поддельщики металлов, людей, денег и слов).

Per l'altro modo quell'amor s'oblia

che fa natura, e quel ch» è poi aggiunto,

di che la fede spezïal si cria; [63]

onde nel cerchio minore, ov“è „l punto

de l'universo in su che Dite siede,

qualunque trade in etterno è consunto». [66]

А первый способ, разрушая кровный

Союз любви, вдобавок не щадит

Союз доверья, высший и духовный. [63]

И самый малый круг, в котором Дит

Воздвиг престол и где ядро вселенной,

Предавшего навеки поглотит». [66]

В девятом круге, на самом дне Ада, образованном ледяным озером Коцит, казнятся обманувшие доверившихся – предатели. Здесь четыре пояса: – Каина (предатели родных), Антенор (предатели родины), Толомея (предатели друзей), Джудекка (предатели благодетелей), а посредине, в центре вселенной, вмерзший в льдину Дит (Люцифер) терзает в трех своих пастях предателей величества земного и небесного.

Вергилий раскрывает перед Данте образ каторги, на которую обрекаются не только признанные преступники и грешники, но и любые другие люди; каждый человек грешен перед другими людьми, перед собой и перед Господом. Понятно, что путники вступают в достаточно дикие места, пригодные для ссылки каторжников, но конкретная цель путешествия пока не названа.

E io: «Maestro, assai chiara procede

la tua ragione, e assai ben distingue

questo baràtro e «l popol ch'e» possiede. [69]

Ma dimmi: quei de la palude pingue,

che mena il vento, e che batte la pioggia,

e che s'incontran con sì aspre lingue, [72]

perché non dentro da la città roggia

sono ei puniti, se Dio li ha in ira?

e se non li ha, perché sono a tal foggia?» [75]

И я: «Учитель, в речи совершенной

Ты образ бездны предо мной явил

И рассказал, кто в ней томится пленный. [69]

Но молви: те, кого объемлет ил,

И хлещет дождь, и мечет вихрь ненастный,

И те, что спорят из последних сил, [72]

Зачем они не в этот город красный

Заключены, когда их проклял бог?

А если нет, зачем они несчастны?» [75]

Данте благодарит учителя за обстоятельный рассказ о бездне Ада и интересуется: – «Почему души, встреченные ими до сих пор, не заключены в этот красный город – Дит?» Ему пока неясно, почему встреченные ими ранее унылые и гневные, скупцы и расточители, казнимые гневным морем, чревоугодники, казнимые голодной зимой, сладострастники – ветреные люди, ветром и казнимые, с одной стороны, не заключены в этот город, с другой стороны, несчастны?

Ed elli a me «Perché tanto delira»,

disse «lo «ngegno tuo da quel che sòle?

o ver la mente dove altrove mira? [78]

Non ti rimembra di quelle parole

con le quai la tua Etica pertratta

le tre disposizion che «l ciel non vole, [81]

incontenenza, malizia e la matta

bestialitade? e come incontenenza

men Dio offende e men biasimo accatta? [84]

Se tu riguardi ben questa sentenza,

e rechiti a la mente chi son quelli

che sù di fuor sostegnon penitenza, [87]

tu vedrai ben perché da questi felli

sien dipartiti, e perché men crucciata

la divina vendetta li martelli». [90]

И он сказал на это: «Как ты мог

Так отступить от здравого сужденья?

И где твой ум блуждает без дорог? [78]

Ужели ты не помнишь изреченья

Из Этики, что пагубней всего

Три ненавистных небесам влеченья: [81]

Несдержность, злоба, буйное скотство?

И что несдержность – меньший грех пред богом

И он не так карает за него? [84]

Обдумав это в размышленьи строгом

И вспомнив тех, чье место вне стены

И кто наказан за ее порогом, [87]

Поймешь, зачем они отделены

От этих злых и почему их муки

Божественным судом облегчены». [90]

Отвечая на вопрос: – почему унылые, гневные, чревоугодники, сладострастники, скупцы и расточители караются вне стен «красного города» – Вергилий поясняет: они менее виновны, чем насильники и обманщики, потому что их грех состоит в несдержности, в простой неспособности обуздать свои пороки и не содержит злостного умысла. При этом он ссылается на известную Данте классификацию пороков, которую Аристотель дает в своей «Этике» (кн. VII, гл. I) : – несдержность (incontinenza), злоба (malizia), буйное скотство (matta bestialitade). Несдержность – злоупотребление естественными наслаждениями, телесными или душевными, карается в кругах II—V. Буйное скотство – удовлетворение низменных побуждений, приводящее к разного рода насилию, наказуется в седьмом круге. Злоба – душевная испорченность, орудующая обманом, казнится в восьмом и девятом кругах. (Здесь термин «злоба» – соответствующий: – он включает насилие – «буйное скотство», и обман.)

«O sol che sani ogni vista turbata,

tu mi contenti sì quando tu solvi,

che, non men che saver, dubbiar m'aggrata. [93]

Ancora in dietro un poco ti rivolvi»,

diss'io, «là dove di» ch'usura offende

la divina bontade, e «l groppo solvi». [96]

«О свет, которым зорок близорукий,

Ты учишь так, что я готов любить

Неведенье не менее науки. [93]

Вернись, – сказал я, – чтобы разъяснить,

В чем ростовщик чернит своим пороком

Любовь Творца; распутай эту нить». [96]

Данте особо просит пояснить: – почему ростовщики помещены в городе Дит так глубоко, почему их вина перед Господом так велика. Вопрос как раз к месту: – законы Ислама сурово карают за ростовщичество, путники находятся в самом сердце Османской Исламской империи.

«Filosofia», mi disse, «a chi la «ntende,

nota, non pure in una sola parte,

come natura lo suo corso prende [99]

dal divino «ntelletto e da sua arte;

e se tu ben la tua Fisica note,

tu troverai, non dopo molte carte, [102]

che l'arte vostra quella, quanto pote,

segue, come «l maestro fa «l discente;

sì che vostr'arte a Dio quasi è nepote. [105]

Da queste due, se tu ti rechi a mente

lo Genesì dal principio, convene

prender sua vita e avanzar la gente; [108]

e perché l'usuriere altra via tene,

per sé natura e per la sua seguace

dispregia, poi ch'in altro pon la spene. [111]

И он: «Для тех, кто дорожит уроком,

Не раз философ повторил слова,

Что естеству являются истоком [99]

Премудрость и искусство божества.

И в Физике прочтешь, и не в исходе,

А только лишь перелистав едва: [102]

Искусство смертных следует природе,

Как ученик ее, за пядью пядь;

Оно есть божий внук, в известном роде. [105]

Им и природой, как ты должен знать

Из книги Бытия, господне слово

Велело людям жить и процветать. [108]

А ростовщик, сойдя с пути благого,

И самою природой пренебрег,

И спутником ее, ища другого. [111]

Вергилий, ссылаясь на самые начала «Физики» Аристотеля, поясняет: Господне слово, заключенное в книге «Бытие» велело людям жить и процветать. А ростовщик сознательно выбирает путь против Господа, который дал людям закон Любви к ближнему и заповедал взаимопомощь, а не стремление к наживе за счёт другого человека.

Ma seguimi oramai, che «l gir mi piace;

ché i Pesci guizzan su per l'orizzonta,

e «l Carro tutto sovra «l Coro giace,

e «l balzo via là oltra si dismonta». [115]

Но нам пора; прошел немалый срок;

Блеснули Рыбы над чертой востока,

И Воз уже совсем над Кавром лег,

А к спуску нам идти еще далеко». [115]

Наступает следующая ночь, в Аду путники путешествуют исключительно по ночам.

Ошибка переводчика: Солнце в созвездии Водолей (перейдя в него из созвездия Козерог 22 января), опустилось за горизонт; над горизонтом, на Западе, а не на Востоке показалось тусклое созвездие Рыбы, а Carro – Воз (созвездие Большой Медведицы) лёг над горизонтом, с противоположной стороны [Рис. А. XI. 2]. Вергилий говорит, что созвездие Рыбы показалось над горизонтом (per l'orizzonta), а не на Востоке, который по-итальянски пишется (oriente). Для того чтобы слабое созвездие Рыб увидеть на вечернем небе, после захода Солнца, последнее должно опуститься под горизонт не менее, чем на 15 градусов – Солнце должно быть в созвездии Водолей, где оно пребывает до 22 февраля. Данте и Вергилий в пути уже почти полтора месяца. Они переждали некоторое время в укрытии от холодного ветра, рассуждая о строении следующих кругов Ада, и о казнимых в них.

А. XI. 1 Герб антипапы Феликса V (1439– 1449 годы).

Герб полностью соответствует по символике гербу Савойского дома, откуда родом был Амадей VIII Савойский. Он первым из пап (антипап) использовал крест в символике не только царствующего дома, но и папского герба. Феликс V не умер на своём посту; передав полномочия папе Николаю V, он оставил папский престол.

А. XI. 2 Вид Звёздного Неба после захода Солнца 18.02.1743 года.

Созвездие Дельфин опускается за горизонт, созвездие Треугольник только прошло кульминацию. Если смотреть со стороны созвездия Геркулес, оба созвездия оказываются слева. На ночную охоту вышли все Псы Звёздного Неба – созвездие Большой Пёс, созвездие Малый Пёс и созвездие Гончие Псы. Зверей гонит знаменитый охотник Орион. На Западе хорошо видны Меркурий и Венера в созвездии Водолея, на Востоке, в созвездии Льва взошли зловещие Марс и Сатурн.

INFERNO – Canto XII. АД – Песня XII

Круг седьмой – Минотавр – Первый пояс – Флегетон – Насильники над ближним и над его достоянием

Era lo loco ov'a scender la riva

venimmo, alpestro e, per quel che v'er'anco,

tal, ch'ogne vista ne sarebbe schiva. [3]

Был грозен срыв, откуда надо было

Спускаться вниз, и зрелище являл,

Которое любого бы смутило. [3]

Qual è quella ruina che nel fianco

di qua da Trento l'Adice percosse,

o per tremoto o per sostegno manco, [6]

Как ниже Тренто видится обвал,

Обрушенный на Адиче когда-то

Землетрясеньем иль паденьем скал, [6]

che da cima del monte, onde si mosse,

al piano è sì la roccia discoscesa,

ch'alcuna via darebbe a chi sù fosse: [9]

И каменная круча так щербата,

Что для идущих сверху поселян

Как бы тропинкой служат глыбы ската, [9]

Обрыв у берега Чёрного Моря, с которого предстоит спуститься путникам, очень крут. Поэт сравнивает спуск в седьмой круг с одним из обвалов на реке Адиче (Адидже), между городами Тренто (Тридент) и Вероной. Интересно, что Данте сравнивает ландшафты «загробного мира» и мест, по которым путешествует с разными местечками Италии; это подтверждает исходную версию, что поэт долгое время провёл там, обучаясь наукам. В то же время, Данте всегда в этих случаях использует слова: «как», «похожий», «такой как» – указывая, что путешествие проходит не по самой Италии, а в совсем других местах. С другой стороны, чёткость и точность образов даёт возможность понять и восстановить картину реального маршрута путников по Земле.

На Звёздном Небе путникам предстоит спуск с Северного полюса Мира, где их встретил Цефей, а потом перевёз Возничий, ближе к экватору, который наблюдателю с Земли представляется отвесным обрывом.

cotal di quel burrato era la scesa;

e «n su la punta de la rotta lacca

l'infamïa di Creti era distesa [12]

che fu concetta ne la falsa vacca;

e quando vide noi, sé stesso morse,

sì come quei cui l'ira dentro fiacca. [15]

Таков был облик этих мрачных стран;

А на краю, над сходом к бездне новой,

Раскинувшись, лежал позор критян, [12]

Зачатый древле мнимою коровой.

Завидев нас, он сам себя терзать

Зубами начал в злобе бестолковой. [15]

Ниже созвездия Возничий расположилось Зодиакальное созвездие Телец [Рис. А IX, 61], в котором путники узнают Минотавра: позор критян, мифическое чудовище, зачатое женою критского царя Миноса Пасифаей от быка, которого она прельщала, ложась в деревянную корову, сделанную для нее Дедалом [Рис. А XII. 1].

Разъяренный Минотавр – Телец преграждает дальнейший путь Данте и Вергилию в обходе созвездий. Рога Тельца грозно направлены в сторону созвездия Возничий, который и устроился на одном из них.

Минотавра гневит, что поэт путешествует в созвездии Корона Ариадны – сестры Минотавра. Минотавр принимает его за Тезея, возлюбленного Ариадны, убившего его.

Lo savio mio inver“ lui gridò: „Forse

tu credi che qui sia «l duca d'Atene,

che sù nel mondo la morte ti porse? [18]

Pàrtiti, bestia, ché questi non vene

ammaestrato da la tua sorella,

ma vassi per veder le vostre pene». [21]

Мудрец ему: «Ты бесишься опять?

Ты думаешь, я здесь с Афинским дуком,

Который приходил тебя заклать? [18]

Посторонись, скот! Хитростным наукам

Твоей сестрой мой спутник не учен;

Он только соглядатай вашим мукам». [21]

Вождь пытается успокоить Минотавра: – «Ты думаешь, я здесь с Афинским дуком…» – Так Вергилий называет афинского царевича Тезея, убившего Минотавра. Сестра Минотавра, Ариадна, дочь Пасифаи и Миноса, вручила Тезею путеводную нить, чтобы он, убив чудовище, смог найти выход из Лабиринта, где тот жил. Тезей здесь снова назван вождём или герцогом. Вергилий говорит, что Минотавр ошибается, приняв Данте за Тезея, поэт здесь только созерцатель мук Ада.

Qual è quel toro che si slaccia in quella

c'ha ricevuto già «l colpo mortale,

che gir non sa, ma qua e là saltella, [24]

vid'io lo Minotauro far cotale;

e quello accorto gridò: «Corri al varco;

mentre ch'e» «nfuria, è buon che tu ti cale». [27]

Как бык, секирой насмерть поражен,

Рвет свой аркан, но к бегу неспособен

И только скачет, болью оглушен, [24]

Так Минотавр метался, дик и злобен;

И зоркий вождь мне крикнул: «Вниз беги!

Пока он в гневе, миг как раз удобен». [27]

Минотавр – созвездие Телец, объятый яростью, не слышит голоса Вергилия, поэтому тот советует Данте быстро бежать вниз, в обход, пока Минотавр в гневе.

Бежать от разъяренного быка бесполезно. Поэты бегут навстречу ему, направляясь в сторону созвездия Пегас. При этом созвездие Возничий с удами в руках и созвездие Персей с мечом и Головой Медузы в руках отвлекают Тельца, как заправские тореадоры.

Быль из моей жизни:

«Кань!» – окликает меня сестра Нона: – «Застрели быка!» Нона у наших родителей девятая по счёту, так и назвали. Я, возвращаясь с утиной охоты тёплым августовским днём, иду с ружьём, в болотных сапогах, мимо скотного двора, где она работает зоотехником.

«Зачем тебе?» – удивлённо спрашиваю.

«Да мужики все отказываются, а Анатолий Ефимович на охоте, а мне начальство сказало: зарезать быка, чтоб мясо было».

«Стрелять-то зачем?» – спрашиваю: – «Тебе же сказали: зарезать».

«Да резать некому, а у тебя ружьё есть. Какая разница: зарезать, застрелить, главное, чтобы мясо было».

«Вывести-то есть кому?» – спрашиваю: – «Пусть выводит, посмотрим». Нона скрывается в воротах скотного двора и скоро появляется в сопровождении скотника, ведущего бычка-трёхлетку весом под 200 килограмм на верёвке, завязанной на шее. Лицо у скотника безразлично пропитое.

«Привяжи к столбу» – говорю: – «И тазик принеси». Скотник накидывает верёвку на столб и уходит. Я сбрасываю куртку, прислоняю ружьё к стене и достаю из ножен остро отточенный охотничий нож. Бычок стоит смирно.

«Что, резать будешь?» – удивляется сестра: – « А сумеешь?»

«Подставь тазик» – говорю скотнику. Подхожу к быку, обнимая его сверху за шею, прощупывая горло; точным движением ввожу нож выше трахеи. Резко опускаю вниз; струя крови из рассеченной жилы бьёт в тазик. Бычок замирает, упершись ногами, без движения.

«Убери тазик» – говорю скотнику, когда кровь перестаёт бить: – «И верёвку отвяжи».

«А не взбрыкнёт?» – опасливо интересуется сестра. Скотник убирает тазик с кровью и отвязывает верёвку. Бычок стоит, не шелохнувшись; спустя короткое время колени его подгибаются, он падает плашмя.

«Переворачивай» – говорю скотнику, берясь за заднюю ногу. Вместе переворачиваем бычка на спину. Обсекаю мослы, начинаю снимать шкуру с ног, переходя на тушу. Скотник оттягивает края шкуры; под напором костяшек моих кулаков открывается молочно-белая кожа, расстилаясь скатертью. Немного передохнув, вспарываю брюхо, стараясь не задеть внутренностей. Сбрасываю рубаху и штаны, мокрые от пота и выдираю утробу, помогая ножом. Пот струится градом; внутренности бычка горячие. Бросаю сбой в тазик и сажусь передохнуть.

«Принеси плаху или чурбак» – говорю скотнику: – «И топор захвати». Немного передохнув, орудую топором, разделывая тушу на куски.

«Чисто ты его» – меланхолично и уважительно говорит скотник: – «Я и не думал, что в одиночку можно справиться».

«Пятый уже» – отвечаю: – «Нон, печёнку принеси пожарить» – спускаюсь на берег речки и ныряю в прохладную воду. Выбравшись на берег, набрасываю штаны с рубахой, беру ружьё и отправляюсь домой.

«Спасибо!» – кричит сестра вслед. Не оборачиваясь, машу рукой над головой.

Поэт называет пролив Босфор своим именем: – Бычий брод (от «Бос» – Бык). Путники находятся в Константинополе, на берегу пролива Босфор, который, широко раскинувшись, лежит перед ними. В проливе зимний ветер гонит огромные волны, разбивающиеся о скалы; Босфор, дикий и злобный, мечется в своих берегах. Путники покидают Константинополь, спускаясь с обрывистого берега к воде. Морской прибой бьётся в прибрежные скалы, как будто терзает берег рогами и копытами. В одном месте грозный девятый вал периодически обрушивается фонтаном на тропу, угрожая смыть путников. Вергилий советует Данте пройти это место бегом, в коротком промежутке времени между девятыми валами. Как только фонтан воды и брызг взметается к небу, путники бросаются вниз, в безопасное место, убегая от следующего фонтана.

Così prendemmo via giù per lo scarco

di quelle pietre, che spesso moviensi

sotto i miei piedi per lo novo carco. [30]

Io gia pensando; e quei disse: «Tu pensi

forse a questa ruina ch» è guardata

da quell'ira bestial ch'i» ora spensi. [33]

Or vo» che sappi che l'altra fïata

ch'i» discesi qua giù nel basso inferno,

questa roccia non era ancor cascata. [36]

Ma certo poco pria, se ben discerno,

che venisse colui che la gran preda

levò a Dite del cerchio superno, [39]

da tutte parti l'alta valle feda

tremò sì, ch'i» pensai che l'universo

sentisse amor, per lo qual è chi creda [42]

più volte il mondo in caòsso converso;

e in quel punto questa vecchia roccia

qui e altrove, tal fece riverso. [45]

Мы под уклон направили шаги,

И часто камень угрожал обвалом

Под новой тяжестью моей ноги. [30]

Я шел в раздумье. «Ты дивишься скалам,

Где этот лютый зверь не тронул нас? —

Промолвил вождь по размышленье малом. – [33]

Так знай же, что, когда я прошлый раз

Шел нижним Адом в сумрак сокровенный,

Здесь не лежали глыбы, как сейчас. [36]

Но перед тем, как в первый круг геенны

Явился тот, кто стольких в небо взял,

Которые у Дита были пленны, [39]

Так мощно дрогнул пасмурный провал,

Что я подумал – мир любовь объяла,

Которая, как некто полагал, [42]

Его и прежде в хаос обращала;

Тогда и этот рушился утес,

И не одна кой-где скала упала. [45]

Путники спускаются по каменистой осыпи. Вергилий поясняет: – «Когда я прошлый раз был здесь, этой осыпи ещё не было».

Её образовало землетрясение, происшедшее во время Страстей и Распятия Христа, когда Христос спускался в Ад, чтобы вывести оттуда Ветхозаветных Праведников и переселить их в Рай. [Рис. А. IV. 2]. Иисус Христос сам искупил их грехи Распятием, почему его именуют Спасителем (Спасом). Вергилий соединяет Константинополь и Босфор с местом землетрясения, происшедшего во время Распятия Христа и утверждает, что он лично проходил этим путём до землетрясения, до Страстей Христа.

Был ли Константинополь во время жизни Вергилия, до Христа? История утверждает, что город основал византийский император Константин I Великий в IV веке нашей эры, и получается, что во время жизни Христа, а тем более, во время жизни Вергилия, Константинополь не существовал. Вергилий же утверждает, что этот город, который он называет город Дит (Плутос, Аид), существовал не только при Воплощении Спасителя, во всяком случае, при схождении Христа в Ад, но и при его жизни. Разбор этой коллизии – тема другой книги.

Данте пользуется Евангельской легендой о землетрясении в миг смерти Христа, чтобы дать картину обвалов, происшедших в Аду. Преисподняя содрогнулась, как поясняет своему спутнику Вергилий, незадолго перед тем, как в первый круг геенны, в Лимб, явился Тот (Христос), кто стольких в небо взял, находившихся в плену у Дита (Люцифера), именем которого назван и главный город Ада. Интересно, что поэт называет Люцифера именем Олимпийского Бога подземного мира – брата Зевса – Аида (Плутоса, Дита).

Древнегреческий философ Эмпедокл (ок. 490– ок. 430 года до н. э.), учил, что мир возник из раздора четырёх стихий (земля, вода, воздух, огонь) и периодически обращается в хаос, когда Любовь объемлет мир. По Эмпедоклу: – «Подобное познаётся подобным». Так и здесь, когда Христос – Бог-Любовь явился в мир, объяв его собою, случилось крупное землетрясение в Турции, в окрестностях Константинополя.

Ma ficca li occhi a valle, ché s'approccia

la riviera del sangue in la qual bolle

qual che per vïolenza in altrui noccia». [48]

Oh cieca cupidigia e ira folle,

che sì ci sproni ne la vita corta,

e ne l'etterna poi sì mal c'immolle! [51]

Io vidi un'ampia fossa in arco torta,

come quella che tutto «l piano abbraccia,

secondo ch'avea detto la mia scorta; [54]

Но посмотри: вот, окаймив откос,

Течет поток кровавый, сожигая

Тех, кто насилье ближнему нанес». [48]

О гнев безумный, о корысть слепая,

Вы мучите наш краткий век земной

И в вечности томите, истязая! [51]

Я видел ров, изогнутый дугой

И всю равнину обходящий кругом,

Как это мне поведал спутник мой; [54]

Вергилий показывает Данте кровавый поток, который течёт, окаймляя откос, где они спускаются с берега. Этот изогнутый дугою ров – пролив Босфор, вытекающий из Чёрного (Чёрмного = Красного, Кровавого моря). В этом круге казнятся насильники над ближним.

На небе это – поток Млечного Пути, раздваивающийся к экватору и обходящий кругом некую долину.

e tra «l piè de la ripa ed essa, in traccia

corrien centauri, armati di saette,

come solien nel mondo andare a caccia. [57]

Veggendoci calar, ciascun ristette,

e de la schiera tre si dipartiro

con archi e asticciuole prima elette; [60]

e l'un gridò da lungi: «A qual martiro

venite voi che scendete la costa?

Ditel costinci; se non, l'arco tiro». [63]

Меж ним и кручей мчались друг за другом

Кентавры, как, бывало, на земле,

Гоняя зверя, мчались вольным лугом. [57]

Все стали, нас приметив на скале,

А трое подскакали ближе к краю,

Готовя лук и выбрав по стреле. [60]

Один из них, опередивший стаю,

Кричал: «Кто вас послал на этот след?

Скажите с места, или я стреляю». [63]

Показались Кентавры. Глядя на Карту Звёздного Неба, определяю, что это за созвездия [Рис. А. XII. 2].

После захода Солнца, на Востоке одно за другим, появляется четыре созвездия, с конями в изображении. Они растягиваются вдоль горизонта, как будто скачут друг за другом. Целых два созвездия Звёздного Неба изображены, как кентавры. Это: – собственно созвездие Южного Звёздного Неба – Центавр или Кентавр [Рис. А. XII. 3] и созвездие Стрелец [Рис. А. XII. 4], изображающее Кентавра с Луком в руках. К ним примыкают два созвездия с конями в изображении: – созвездие Пегас или Крылатый Конь [Рис. А. XII. 5] и созвездие Малый Конь [Рис. А. XII. 6]. Все они видны одновременно у края неба. Южное созвездие Центавр или Кентавр, находится далеко, ближе к созвездию Геркулеса и Тельца находятся созвездия Стрелец, Пегас и Малый Конь. Обращаю внимание, что копыта созвездий Пегас и Малый Конь касаются Млечного пути; созвездие Стрелец заходит в него своим огромным Луком.

На земле путники выходят на берег кровавого (чёрного) потока, бегущего из Чёрного моря. Перед ними изогнутый берег пролива Босфор, на рейде которого стоят парусные корабли. Три из них, заметив путников, приближаются. По описанию они похожи на скампавеи: – вооруженные одним носовым орудием лёгкие парусники, которые могут передвигаться и на вёслах [Рис. А. XII. 7]. Готовя лук и выбрав по стреле – на кораблях канониры стоят у заряженных орудий в полной готовности к бою. С флагмана доносится окрик: – «Стой, кто идёт!» или: – «Стой, стрелять буду» – приказы, которые обычно отдаёт боевое охранение.

Lo mio maestro disse: «La risposta

farem noi a Chirón costà di presso:

mal fu la voglia tua sempre sì tosta». [66]

Poi mi tentò, e disse: «Quelli è Nesso,

che morì per la bella Deianira

e fé di sé la vendetta elli stesso. [69]

E quel di mezzo, ch'al petto si mira,

è il gran Chirón, il qual nodrì Achille;

quell'altro è Folo, che fu sì pien d'ira. [72]

Dintorno al fosso vanno a mille a mille,

saettando qual anima si svelle

del sangue più che sua colpa sortille». [75]

Учитель мой промолвил: «Мы ответ

Дадим Хирону, под его защитой.

Ты был всегда горяч, себе во вред». [66]

И, тронув плащ мой: «Это Несс, убитый

За Деяниру, гнев предсмертный свой

Запечатлевший местью знаменитой. [69]

Тот, средний, со склоненной головой, —

Хирон, Ахиллов пестун величавый;

А третий – Фол, с душою грозовой. [72]

Их толпы вдоль реки снуют облавой,

Стреляя в тех, кто, по своим грехам,

Всплывет не в меру из волны кровавой». [75]

Вергилий говорит, что он даст ответ только Хирону.

Хирон – «Справедливейший из Кентавров», воспитатель многих героев, в том числе Ахилла.

Кентавр Несс пытался похитить Деяниру, жену Геркулеса, но тот смертельно ранил его стрелой, смоченной в ядовитой желчи Лернейской гидры. Умирающий кентавр подарил Деянире ком своей запекшейся крови, уверив ее, что эта кровь обладает приворотной силой. Когда Деянира возревновала Геркулеса к Иоле, то, чтобы вернуть его Любовь, она послала ему плащ, пропитанный Нессовой кровью, и Геркулес, надев его, погиб в страшных мучениях.

Фол – один из кентавров, бесчинствовавших на свадьбе Пирифоя.

Хироном называли и созвездие Кентавр и созвездие Стрелец, а вот Фолом – только созвездие Кентавр (смотри атлас Иоганна Байера). Несс, убитый за Деяниру – созвездие Пегас, изображенное на небе только наполовину, в опрокинутом виде. Особенно это становится понятным, если вспомнить, что сам Пегас родился из брызг крови Эриннии, убитой Геркулесом.

Путники находятся на берегу пролива Босфор, по которому продолжат странствие; к ним подошли три сторожевых парусника, на одном из которых им предстоит совершить морское путешествие. Это – сторожевые корабли флота Блистательной Порты, специально направленные для встречи и сопровождения путников. В этот период истории, на акватории Чёрного моря (Средиземного моря, также) был только один флот – Османской империи. Российская империя после Русско-турецкой войны, закончившейся в 1739 году Белградским мирным договором, согласно его условий, не могла иметь флота на Чёрном море, являвшемся в те годы фактически внутренним морем Османской империи. Её корабли крейсировали вдоль побережья Чёрного и Средиземного морей, обеспечивая свободу передвижения торговому флоту, уничтожая морских пиратов всех стран, осмелившихся посягать на торговый флот. Это потом морские силы Блистательной Порты были объявлены пиратскими.

Noi ci appressammo a quelle fiere isnelle:

Chirón prese uno strale, e con la cocca

fece la barba in dietro a le mascelle. [78]

Quando s'ebbe scoperta la gran bocca,

disse a“ compagni: „Siete voi accorti

che quel di retro move ciò ch'el tocca? [81]

Così non soglion far li piè d'i morti».

E «l mio buon duca, che già li er'al petto,

dove le due nature son consorti, [84]

Мы подошли к проворным скакунам;

Хирон, браздой стрелы раздвинув клубы

Густых усов, пригладил их к щекам [78]

И, опростав свои большие губы,

Сказал другим: «Вон тот, второй, пришлец,

Когда идет, шевелит камень грубый; [81]

Так не ступает ни один мертвец».

Мой добрый вождь, к его приблизясь груди,

Где две природы сочетал стрелец, [84]

Услышав ответ, и убедившись, что перед ними ожидаемые путники, на флагманском корабле стреляют из носового орудия – браздой стрелы раздвигают клубы густого дыма, который после выстрела растекается по бортам корабля, как усы. В это время дуют преобладающие западные ветра; корабли стоят носом против ветра. Затем раздаётся голос офицера, извещающего капитана, что пришлец, которого они ждали, жив и здоров, значит задание ими выполнено. Вергилий подходит к кораблю, который сочетает в себе две природы – транспорт и боевое средство, либо плавсредство, движимое парусами и вёслами.

rispuose: «Ben è vivo, e sì soletto

mostrar li mi convien la valle buia;

necessità «l ci «nduce, e non diletto. [87]

Tal si partì da cantare alleluia

che mi commise quest'officio novo:

non è ladron, né io anima fuia. [90]

Сказал: «Он жив, как все живые люди;

Я – вождь его сквозь сумрачный простор;

Он следует нужде, а не причуде. [87]

А та, чей я свершаю приговор,

Сходя ко мне, прервала аллилуйя;

Я сам не грешный дух, и он не вор. [90]

Вергилий докладывает капитану: Данте выведен им по нужному пути, на основании Высочайшего приказа, подтверждая, что он сам не грешный дух – не лжесвидетельствует, а спутник его не «вор» – не выдаёт себя за другого. «Ворами» именовали людей, выдававших себя за другого; так называли Емельяна Пугачёва, который выдавал себя за царя Петра III.

Та – Беатриче, которая, сходя к Вергилию, прервала в Раю пение «аллилуйя» (еврейск. – хвалите господа).

Ma per quella virtù per cu» io movo

li passi miei per sì selvaggia strada,

danne un de» tuoi, a cui noi siamo a provo, [93]

e che ne mostri là dove si guada,

e che porti costui in su la groppa,

ché non è spirto che per l'aere vada». [96]

Chirón si volse in su la destra poppa,

e disse a Nesso: «Torna, e sì li guida,

e fa cansar s'altra schiera v'intoppa». [99]

Or ci movemmo con la scorta fida

lungo la proda del bollor vermiglio,

dove i bolliti facieno alte strida. [102]

Верховной волей в страшный путь иду я.

Так пусть же с нами двинется в поход

Один из вас, дорогу указуя, [93]

И этого на круп к себе возьмет

И переправит в месте неглубоком;

Ведь он не тень, что в воздухе плывет». [96]

Хирон направо обратился боком

И молвил Нессу: «Будь проводником;

Других гони, коль встретишь ненароком». [99]

Вдоль берега, над алым кипятком,

Вожатый нас повел без прекословии.

Был страшен крик варившихся живьем. [102]

Вергилий отдаёт приказ – видно, что он обладает исключительными полномочиями. При этом он оговаривается, что спутник его не тень и плавать не умеет, значит, речь идёт именно о плавании. Хирон направо обратился боком – созвездие Стрелец смотрит в ту же сторону, что и созвездие Пегас, чтобы обратиться к Нессу – Пегасу, ему нужно обернуться. На Звёздных Картах эти созвездия повёрнуты головами в одну сторону, как бы скачут друг за другом, а созвездие Центавр смотрит в противоположную сторону и речь о нём не идёт. От места, где располагаются путники путь налево – куда смотрит Несс – Пегас – путь на Восток, в сторону Чёрного моря.

Замечательно, что Данте называет корабль, на котором ему предстоит путешествовать, Пегасом, выбившим своими копытами из одной из вершин Олимпа – Пегасеи, два ключа – Аганиппу и Гиппокрену, служащие источником для поэтов.

Берег с алым кипятком – заря; те, что варятся в нём – звёзды и созвездия, гаснущие при восходе Солнца. Другой образ алого кипятка: – воды Чёрмного (Красного) моря, вдоль берега которого сторожевой корабль отправляется в каботажное плавание. Кентавр ведёт путников над алым кипятком – над водой Чёрного моря, неся сторожевую службу по борьбе со всеми, незаконно находящимися в море – с пиратами. Страшен крик варившихся живьём: – все незаконно находящиеся в море, попадают под огонь орудий. Крики погибающих, раненых и тонущих, остаются без внимания – такова кара за нарушение закона.

На берегу зимнего Чёрного моря путников накрывает какофония морских звуков: – постоянный плеск и рокот волн, завывание ветра, заунывные крики чаек, стон морских снастей на кораблях – страшный крик варившихся живьём, осмелившихся пуститься в морскую экспедицию по студёным волнам моря (а волны эти ещё и кровавые, по описанию Данте).

Io vidi gente sotto infino al ciglio;

e «l gran centauro disse: «E» son tiranni

che dier nel sangue e ne l'aver di piglio. [105]

Я видел погрузившихся по брови.

Кентавр сказал: «Здесь не один тиран,

Который жаждал золота и крови: [105]

Если посмотреть на созвездия Зодиака, обращает на себя внимание, что созвездия Телец [Рис. А. IX. 6], Козерог [Рис. А. XII. 8], Стрелец [Рис. А. XII. 4] и Скорпион [Рис. А. XII. 9] поднимаются над Зодиакальным кругом на уровне бровей.

Вдоль берега видны полузатопленные корабли пиратов.

Quivi si piangon li spietati danni;

quivi è Alessandro, e Dïonisio fero,

che fé Cicilia aver dolorosi anni. [108]

E quella fronte c'ha «l pel così nero,

è Azzolino; e quell'altro ch» è biondo,

è Opizzo da Esti, il qual per vero [111]

fu spento dal figliastro sù nel mondo».

Allor mi volsi al poeta, e quei disse:

«Questi ti sia or primo, e io secondo». [114]

Все, кто насильем осквернил свой сан.

Здесь Александр и Дионисий лютый,

Сицилии нанесший много ран; [108]

Вот этот, с черной шерстью, – пресловутый

Граф Адзолино; светлый, рядом с ним, —

Обиццо д'Эсте, тот, что в мире смуты [111]

Родимым сыном истреблен своим».

Поняв мой взгляд, вождь молвил, благосклонный:

«Здесь он да будет первым, я – вторым». [114]

Капитан турецкого корабля рассказывает про победы его флота на море. Рассказ начинается с Александра Македонского (356—323 годы до н. э.), продолжается ещё более древним тираном Дионисием I, тираном Сиракузским (432—367 годы до н. э.), затем перескакивает на графа Адзолино – падуанского тирана Эдзелино IV да Романо (1194—1259 годы) и Обиццо д'Эсте – Обиццо II, маркиза Феррары и Анконской марки. В 1293 году, его сын, Адзо VIII, задушил его периной (правил с 1293 по 1308 годы).

Ну, зачем же так далёко?

Знай, близка судьба твоя! А. С. Пушкин «Сказка о царе Салтане»

Так как фамилия д'Эсте неоднократно будет встречаться в Комедии, остановлюсь подробнее на её истории:

Эсте – одна из древнейших княжеских фамилий Италии, ветвь дома Вельфов, на протяжении более чем 500 лет правившая Феррарой и Моденой. Отразила в себе характерные особенности итальянской цивилизации и итальянского «принципата».

Фамильные предания Эсте ведут происхождение рода от каролингских наместников в Северной Италии, якобы. Очень рано они приобрели титул маркграфов (маркизов). Впоследствии, во времена величия фамилии, придворные поэты сочинили им генеалогии, которые называли их потомками самого Карла Великого и даже троянских царей.

Понимая, что Данте нет никакого дела до событий 500-летней давности, поправляю древность описываемой династии на «сдвиг Данте». Тогда истоки событий смещаются во времена Фридриха II Великого, прусского короля, его современника.

Не вдаваясь в подробности многовековой истории рода этой ветви дома Вельфов (Гвельфов!), обращу внимание только на период XIV – XVIII века.

Из академической статьи:

Эрколе II (1508—1559), начал править как союзник Карла V, но после его отречения примкнул к коалиции папы Пия IV и короля французского Генриха II против Испании (1556). Впрочем, войну он вел вяло, отличаясь вообще миролюбием, и в 1558 году заключил мир с врагами. Союз с Францией Эрколе закрепил браком с Рене, дочерью короля Людовика XII, знаменитой своим покровительством реформационному движению и внесшей на короткое время в Феррару увлечение религиозной оппозицией против церкви. В правление Эрколе II искусство просияло в Ферраре последним блеском: приезжали или работали для герцога знаменитые живописцы и скульпторы (Тициан, Джулио Романо, Пеллегрино, Сансовино и др.); расцветало производство художественных ковров и обоев; устраивались последние, гремевшие на всю Италию празднества (прием папы Павла III в 1543 году). Эрколе дал тщательное воспитание своим талантливым дочерям, Лукреции и Элеоноре. Еще более, чем он сам, прилагал усилия к поддержанию литературного и художественного движения младший брат его Ипполито (впоследствии кардинал), второй из Эсте, носивших это имя, известный строитель виллы д’Эсте в Тиволи.

Альфонсо II умер бездетным. Вслед за его смертью начинаются бедствия. Чезаре (1562—1628), побочный внук Альфонсо I, пытавшийся утвердиться во всех наследственных землях фамилии д’Эсте, встретил сопротивление со стороны папы Климента VIII, который отнял у него Феррару и присоединил ее к папским владениям. В «имперских феодах» – Модене и Реджо – ему удалось удержаться; но он правил там без всякого блеска, в качестве второстепенного державца. Его преемники Альфонсо III († в 1629 году), Франческо I († в 1658 году), Альфонсо IV († в 1662 году) и Франческо II († в 1694 году) – также не обнаружили никаких талантов. Ринальдо III († в 1737 году), младший сын Франческо I, браком с Шарлоттой Ганноверской породнился с немецкими Вельфами.

Во время борьбы за Австрийское наследство его сын и преемник Франческо III († в 1780 году) сражался за Францию в Неаполе и Пьемонте, а Модена была в это время захвачена имперскими войсками. Сын и наследник его Эрколе III Ринальдо принужден был бежать в Венецию, найдя приют в центре прежних врагов династии (1796). По Кампоформийскому миру (1797) Модена и Реджо присоединены были к Цизальпинской республике, а Эрколе-Ринальдо в обмен получил (по Люневильскому миру, 1801) земли в Германии (Брейсгау и Ортенау), которые, впрочем, его преемник по женской линии потерял (Пресбургский мир, 1805). Он умер бездетным (1803), и таким образом пресеклась итальянская линия рода д’Эсте.

Перечислением тиранов занимается капитан корабля.

Участник войны за Австрийское наследство, Франческо III д, Эсте, был современником Данте, сражаясь против него в рядах испано-неаполитанских войск. Он же получил эти области в длительное правление по результатам войны.

Может быть, всё это морские байки про тиранов – пиратов, которые рассказывает капитан корабля, похваляясь своими подвигами, тем более что перечисляются именно тираны островных государств. На вопрос Данте: – «Почему Вергилий не рассказывает об этом?» – тот уточняет, что на корабле главный – капитан – все бразды правления в его руках, никто не может держать речь без его разрешения, таков морской устав.

Кто же такие, перечисленные Кентавром тираны, осквернившие свой сан насилием?

На Звёздном Небе Александр и Дионисий – созвездие Близнецы, так как упоминаются совместно. С чёрной шерстью – следующее за ними созвездие Телец, рядом с которым, с белой шерстью – созвездие Овен (Агнец).

Здесь я делаю отступление о пиратах. Кто такие пираты? Почему я называю тиранов пиратами?

Тебя уже приучили множеством книг, кинокартин о пиратах к образу этакого злобного разбойника, якшающегося с нечистой силой, грабящего направо и налево все попадающиеся корабли, и прибрежные города. Дело дошло до того, что пираты захватывают космические корабли и целые звёздные системы. Но спустимся с небес на грешную землю:

Дорогой мой читатель!

Ни одно дело на Земле невозможно начать и продолжать без созидательного труда. Только созидательный труд Человека построил города, устроил пути сообщения, поставил заводы и фабрики, пустил в море корабли, а в небо – самолёты и космические корабли. Не понимая этого, невозможно адекватно судить о пиратах. Скажу однозначно: такого явления, как пиратство, не существовало. Разумеется, были разбойники и грабители, пользующиеся для своих целей захваченными кораблями, но против них воевал регулярный флот, обеспеченный ресурсами морских держав и шанса на долгую жизнь у разбойников не было. Но вот морские державы, борясь за гегемонию на море, просто объявляли флот противоборствующей морской державы «пиратским», законодательно освящая уничтожительную войну с ним.

Когда знаменитый одноглазый адмирал Английского Королевского флота Горацио Нельсон (1758—1805 годы), разбил соединённый флот Испании и Франции при Абукире 1—2 августа 1798 года и Трафальгаре 21 октября 1805 года, в котором сам Горацио Нельсон был смертельно ранен, установив таким образом на века морское владычество Англии, корабли всех без исключения морских государств были объявлены «пиратскими».

В XVIII веке такой же порядок на Чёрном и Средиземном морях установила Блистательная Порта. Все остальные прибрежные государства не имели права без высочайшего разрешения бороздить эти кровавые воды. Это потом, когда морской флот Порты потерпел поражение и пришёл в упадок, её доблестных капитанов и адмиралов объявили пиратами и тиранами, начиная с адмирала Барбароссы, давшего образ и пищу для пера писателям всего мира, пишущих на эту тематику.

Положение дел на Средиземном и Чёрном морях изменилось 7 июля 1770 года, во время русско-турецкой войны 1768—1774 годов, когда Русский флот под командованием графа Алексея Орлова (Чесменского) разгромил Турецкий флот в Чесменском сражении. Сейчас (во время земного путешествия Данте) на дворе 1743 год и Турецкий флот безраздельно господствует на Чёрном море и Средиземном морях в союзе с Испанским и Французским флотами.

Я предполагаю знакомство Данте с творчеством ещё одного великого писателя – Даниэля Дефо, в частности его книгой: – «Общая история пиратства».

Из академической статьи:

Даниель Дефо (1660 год, район Криплгейт, Лондон – 26 апреля 1731 года, район Мурфилдс, Лондон) – английский писатель и публицист, известен главным образом как автор «Робинзона Крузо». Дефо считают одним из первых сторонников романа как жанра. Он помог популяризовать этот жанр в Великобритании, а некоторые считают его одним из основателей английского романа. Дефо – плодовитый и разнообразный писатель, он написал более 500 книг, памфлетов и журналов на разные темы (политика, экономика, криминал, религия, брак, психология, сверхъестественное и др.). Он был также основоположником экономического журнализма. В публицистике пропагандировал буржуазное здравомыслие, выступал в защиту веротерпимости и свободы слова.

В продолжении романа о Робинзоне Крузо, которое недостаточно известно русскоязычному читателю, Дефо описал его приключения в Великой Тартарии и государствах, расположенных на её землях, – Китайской и Российской империи (Московии), а также быт и нравы населяющих её народов – китайцев, тартар и русских (сибирских) казаков. Кроме того, Даниель Дефо является и автором книги: – «Общая история пиратства», которая и по сей день служит основным источником информации и вдохновения для всех, интересующихся этим вопросом.

Родился в семье мясоторговца пресвитерианца Джеймса Фо (1630—1712 годы), готовился в пасторы, но от церковной карьеры вынужден был отказаться. Окончив Ньюингтонскую академию, где изучал греческий и латинский языки и классическую литературу, стал приказчиком у оптового чулочного торговца. По торговым делам часто бывал в Испании, Португалии и Франции, где ознакомился с жизнью Европы и совершенствовался в языках.

Впоследствии сам был одно время владельцем чулочного производства и затем сначала управляющим, а потом и владельцем большого кирпично-черепичного завода, но разорился. В общем Дефо был предприниматель-делец с авантюристической жилкой – тип, распространённый в ту эпоху. Он был также одним из самых активных политиков своего времени. Талантливый публицист, памфлетист и издатель, он, не занимая официально никакой государственной должности (он был руководителем разведслужб Британии), одно время оказывал большое влияние на короля и правительство.

Poco più oltre il centauro s'affisse

sovr'una gente che «nfino a la gola

parea che di quel bulicame uscisse. [117]

Mostrocci un'ombra da l'un canto sola,

dicendo: «Colui fesse in grembo a Dio

lo cor che «n su Tamisi ancor si cola». [120]

Потом мы подошли к неотдаленной

Толпе людей, где каждый был покрыт

По горло этой влагой раскаленной. [117]

Мы видели – один вдали стоит.

Несс молвил: «Он пронзил под божьей сенью

То сердце, что над Темзой кровь точит». [120]

Заря поднимается всё выше по небу, покрывая созвездия «по горло» и более. На небе «по горло» из-за Зодиака появляются созвездия Рак [Рис. А. XII. 10] и Лев [Рис. А. I. 6]. Чуть дальше, появляется созвездие Гончие Псы, в которых находится астеризм – сердце Карла [Рис. А. XII. 11].

Капитан продолжает повествование рассказом об Английской Буржуазной революции. Описывается казнь английского короля Карла I в 1633 году, во время этих событий, после которых Англию возглавил протекторат, руководимый с Оливером Кромвелем (Львом Революции). Описываемые события в Англии закончились кровавыми репрессиями.

Из академической статьи:

Оливер Кромвель (25 апреля 1599 года, Хантингдон – 3 сентября 1658 года, Лондон) – вождь Английской Буржуазной революции, выдающийся военачальник и государственный деятель, в 1643—1650 годах – генерал-лейтенант парламентской армии, в 1650—1653 годах – лорд-генерал, в 1653—1658 годах – лорд-протектор Англии, Шотландии и Ирландии. Считается, что его смерть наступила от малярии или же от отравления. Уже после смерти его тело было извлечено из могилы, повешено и четвертовано, что было традиционным наказанием за измену в Англии.

Родился в семье небогатого пуританского помещика в Хантингдоне – центре одноименного графства. Далёкие предки Кромвеля обогатились во время правления короля Генриха VIII (1509—1547 годы), нажившись на конфискациях монастырских и церковных земель.

Прапрабабушка Кромвеля Кэтрин была старшей сестрой Томаса Кромвеля – главного советника короля Генриха VIII в 1532—1540 годах.

Получил начальное образование в приходской школе Хантингдона. По окончании колледжа поступил в Кембриджский университет.

После того, как Кромвель бросил учёбу на юридическом факультете университета, ему пришлось жениться на дочери местного помещика. После свадьбы он занялся хозяйством в своём имении и вел типичную жизнь простого сквайра-помещика.

Кромвель был ревностным протестантом, предводителем круглоголовых пуритан. Крылатой фразой стали слова Кромвеля, обращённые к солдатам во время перехода через реку: «На Бога надейся, но порох держи сухим».

В начале Английской гражданской войны Кромвель возглавил отряд из шестидесяти всадников в качестве капитана. Позже этот отряд трансформировался в знаменитую «Железнобокую кавалерию», которая, в свою очередь, послужила основой его армии Новой модели.

Полководческий талант Кромвеля раскрылся в череде сражений, особенно в битве при Марстон-Муре (1644 год). Его войска неизменно побеждали сторонников короля. Именно армия Кромвеля наголову разбила армию Карла I в решающем сражении при Нейзби 14 июня 1645 года. Как лидер парламентской пуританской коалиции (также известной, как «круглоголовые» из-за коротко стриженых волос) и командир армии новой модели, Кромвель победил короля Карла I, положив конец притязаниям монарха на абсолютную власть.

Получив определённые полномочия, Кромвель упразднил верхнюю палату парламента и назначил совет из своих боевых соратников-протестантов. При новом лидере были изданы следующие указы: запрет дуэлей в армии, юридический статус гражданских (без обряда венчания) браков, переход всего королевского имущества в государственную казну. Сам Кромвель получил титул генералиссимуса.

Однако, взяв власть в свои руки (получив новый титул лорд-протектора), он начал наводить поистине «железный» порядок, фактически установив личную диктатуру. Он жестоко подавил восстания в Ирландии и Шотландии. Так, 3 сентября 1650 года в битве при Данбаре была наголову разбита шотландская армия, почти вдвое превышающая по численности силы англичан. Ровно через год, 3 сентября 1651 года, англичане под стенами Вустера под командованием Оливера Кромвеля одержали окончательную победу над шотландцами. Разделил страну на двенадцать военных губернаторств во главе с подотчётными лично ему генерал-майорами. Ввёл охрану главных дорог.

Наладил систему сбора налогов. Деньги, причём немалые, на все преобразования он взыскал с побеждённых сторонников короля.

Во время своего правления Кромвель заключил мир с Данией, Швецией, Нидерландами, Францией, Португалией и продолжил войну с давним врагом Англии – Испанией. После того, как в стране установился порядок, Кромвель одобрил появление нового парламента. Сам Кромвель отказался принять корону, и был удостоен чести самому назначить преемника, нового лорда-протектора. При Кромвеле Англия формально оставалась республикой.

До самой смерти обладал популярностью у народа, в том числе благодаря имиджу «народного» политика в противовес респектабельным джентри и королю. Особенное значение в данном случае здесь имела такая черта Кромвеля, как абсолютная неподкупность. Также важно отметить, что Кромвель постоянно находился под охраной (существовало несколько подразделений, постоянно сменяемых друг другом по графику дежурства) и часто менял места ночлега.

После его кончины лорд-протектором стал его старший сын Ричард, а самого Оливера похоронили с необычайной пышностью. Однако именно тогда в стране начались настоящий хаос, произвол и беспорядки. Депутаты испугались перспектив с таким положением в стране и быстро призвали на трон сына недавно казнённого ими короля Карла I – Карла II. После этого тело Кромвеля вырыли из могилы и вздёрнули на виселице.

Poi vidi gente che di fuor del rio

tenean la testa e ancor tutto «l casso;

e di costoro assai riconobb'io. [123]

Così a più a più si facea basso

quel sangue, sì che cocea pur li piedi;

e quindi fu del fosso il nostro passo. [126]

«Sì come tu da questa parte vedi

lo bulicame che sempre si scema»,

disse «l centauro, «voglio che tu credi [129]

che da quest'altra a più a più giù prema

lo fondo suo, infin ch'el si raggiunge

ove la tirannia convien che gema. [132]

Потом я видел, ниже по теченью,

Других, являвших плечи, грудь, живот;

Иной из них мне был знакомой тенью. [123]

За пядью пядь, спадал волноворот,

И под конец он обжигал лишь ноги;

И здесь мы реку пересекли вброд. [126]

«Как до сих пор, всю эту часть дороги, —

Сказал кентавр, – мелеет кипяток,

Так, дальше, снова под уклон отлогий [129]

Уходит дно, и пучится поток,

И, полный круг смыкая там, где стонет

Толпа тиранов, он опять глубок. [132]

Это повторяется каждый день: заря разгорается, гасит звёзды и спадает, кипяток её мелеет, а следующим вечером низвергается в очередную пучину. Новые созвездия Зодиака являют плечи, грудь, живот (созвездия Водолей [Рис. А. XII. 12], Дева [Рис. А. II. 1], Близнецы [Рис. А. XII. 13]), Таким образом, описан весь Зодиак, не считая созвездий Рыбы [Рис. А. XII. 14] (что и так принадлежит морю) и созвездия Весы [Рис. А. XII. 15], которое в древности называлось Клешнями Скорпиона.

Морской путь вдоль западного побережья Чёрного моря очень длинный, занимающий много времени; Данте описывает этот путь, как кругосветное путешествие по Зодиаку ночного Звёздного Неба.

На земле и на море мелеет кипяток: – корабль достиг устья Днепра, войдя в мелкий, покрытый льдом Днепровский лиман, где высадил путников, так как дальше пройти ему не давала осадка, затем развернулся в обратный путь. При этом капитан сообщает Данте, что за отмелью Днепровского лимана Днепр снова глубок и предупреждает о его быстрых течениях после Днепровских порогов. Он говорит, что в этих водах стонет и казнится толпа тиранов.

На небе – недалеко от головы созвездия Пегас, из кувшина Водолея течёт поток воды в Южное звёздное небо – созвездие Вода.

Здесь необходимо осветить ряд вопросов:

Вопрос первый: – «На каком языке вели разговор путники с капитаном турецкого корабля?»

Не стоит думать, что капитаны флота Блистательной Порты были малообразованными людьми, как их изображают в кинофильмах про пиратах. Как правило, все они получали образование, в том числе и языковое, включающее латынь и ряд других европейских языков. Служить на её кораблях в то время было престижно и капитанам европейского происхождения, от англичан до славян.

Вопрос второй: – «Почему я считаю, что путники высадились именно в устье Днепра?»

Судя по повествованию, плавание проходит вдоль берега Чёрного моря. Кладу перед собой карту начала XVIII века и вижу, что путь ведёт вдоль западного берега Чёрного моря, целиком занятого Османской Империей, до самого устья Днепра. Возвращаться по Дунаю или по Днестру Данте некуда, так как все прилегающие к нему страны входят в состав Османской империи. После устья Днепра, ближайший крупный водный путь – река Дон, чтобы его достигнуть, необходимо обогнуть полуостров Крым, а это уже дальний путь. При преобладающих в это время года западных ветрах, плавание вдоль западного побережья Чёрного моря сравнительно безопасно, а огибать скалистые южные и восточные берега Крыма в период зимних штормов не решился бы и самый безрассудный мореплаватель.

И ещё одно указание: – мелководье. Из всех впадающих в Чёрное море крупных рек, наиболее мелководный лиман образует именно Днепр.

Вопрос третий: – «Куда могут путники направиться вверх по Днепру?»

Нижнее течение Днепра в 1743 году разделяло территории Османской Империи на правом берегу и дружественного ей Крымского Ханства на левом. Выше по течению, где начинаются нижние Днепровские пороги, на правом берегу лежит Вроцлавское воеводство Польского царствующего Дома, на левом берегу раскинулась территория Запорожской гетманской Сечи – Войска Запорожского.

Ни Османская империя, ни Крымское Ханство поэта не интересует, в противном случае, ему комфортнее было бы оставаться в Константинополе. Путь его лежит вверх по Днепру, точнее, вдоль покрытого льдом Днепра в сторону Запорожской Сечи, которая находится ближе, либо в сторону Царства Польского, что несколько дальше.

La divina giustizia di qua punge

quell'Attila che fu flagello in terra

e Pirro e Sesto; e in etterno munge [135]

le lagrime, che col bollor diserra,

a Rinier da Corneto, a Rinier Pazzo,

che fecero a le strade tanta guerra».

Poi si rivolse, e ripassossi «l guazzo. [139]

Там под небесным гневом выю клонит

И Аттила, когда-то бич земли,

И Пирр, и Секст; там мука слезы гонит, [135]

И вечным плачем лица обожгли

Риньер де'Пацци и Риньер Корнето,

Которые такой разбой вели».

Тут он помчался вспять и скрылся где-то. [139]

Аттила – царь гуннов (с 433 по 453 годы), опустошитель Европы, прозванный «бичом божьим».

Пир – это или эпирский царь (319—272 годы до н. э.), воевавший с Римом, или сын Ахилла, при взятии Трои убивший престарелого царя Приама (Эн., II, 506—558).

Секст Помпей (75—35 годы до н. э.) – младший сын Помпея Великого, ведший корсарскую войну против Цезаря и второго триумвирата; или же Секст Тарквиний, сын последнего римского царя Тарквиния Гордого, жестоко истребивший жителей города Габий и виновник смерти обесчещенной им Лукреции.

Капитан корабля напрямую связывает Аттилу, Пирра, Секста с Днепровскими берегами, объявляя их всех гуннами, как и Аттилу, может быть, и скифами. Переходя к своему времени, он прибавляет к ним двух разбойников: Риньера де Пацци и Риньера Корнето. Кто же из знаменитых разбойников XVII – XVIII веков заслужил поминания в Комедии?

Нет сомнений, что одним из этих разбойников был знаменитый Стенька Разин.

Из академической статьи:

Степан Тимофеевич Разин, известный также как Стенька Разин; (около 1630 года, станица Зимовейская на Дону, Русское царство – 6 июня 1671 года, Москва, Русское царство) – донской казак, предводитель восстания 1670—1671 годов, крупнейшего в истории допетровской России.

Родился в станице Зимовейская, там же позднее родился Емельян Пугачёв, в настоящее время станция Пугачёвская Котельниковского района Волгоградской области.

На страницах истории Разин появляется в 1661 году. К этому времени он был уже атаманом и действовал, как один из двух полномочных представителей донского казачества; по-видимому, военный опыт и авторитет его в кругу донцов был к этому времени уже велик. Видным казачьим предводителем был также старший брат Разина – Иван. В 1662—1663 годах Степан командует казачьими войсками в походах против Крымского ханства и Османской империи.

В итальянском языке буква z читается и как з, и как ц. Прочитав латинскую букву Р, как русское Р, получим Риньера (разбойника) Pazzo (Разина) в чистом виде.

Вызывает недоумение перевод М. Л. Лозинским имён разбойников: – Rinier da Corneto переведен, как Риньер Корнето, без приставки да (свидетельствующей об аристократическом происхождении), a Rinier Pazzo переведён с этой приставкой – Риньер де, Пацци. Это ошибка переводчика, пожертвовавшего для ритма смыслом, с его точки зрения, несущественным.

Если сравнивать Степана Разина и упомянутого выше Емельяна Пугачёва, то именно последний имеет больше прав на аристократическую приставку. Емельян Пугачёв объявлял себя «пропавшим» царём Петром III и под этим знаменем вёл свою войну.

Предвижу возражение: – «В 1743 году до Пугачёва было ещё далеко, какие основания могли быть у капитана, чтобы упомянуть этого разбойника?»

Капитан корабля упоминает лиц, живших до 1743 года, а поэт добавляет к этому перечню и умерших до 1815 года, подходящих под характеристику. Поэтому нет ничего удивительного, что он упоминает Емельяна Пугачёва в Комедии. А имя разбойника – «Corneto», переводится, как «рожок, рог», которым выпугивали зверя из зарослей на охоте, называя его пугачём, что вполне созвучно Пугачёву. Как и Степан Разин, Емельян Пугачёв в своё время воевал против Крымского ханства и Османской империи.

Как это было:

Вышли ещё затемно. Крупные звёзды на ясном небе переливались разным цветом, кульминировал Стрелец, взошёл Пегас с Малым Конем, к Западу, на горизонт склонялся Центавр. Конные созвездия растянулись вдоль яркого Млечного Пути, друг за дружкой, охватив полнеба. Задувал морозный ветер с моря, пропахший гнилью, неприятно холодящий лицо.

«Обождать надо» – сказал Василий: – «Как рассветёт, капудан знак подаст». Они укрылись за большой гробницей.

«Гробница святого Анастасия» – сказал Василий: – «Того, которого и ворота». На гробнице была видна длинная надпись, разобрать которую капеллан не мог.

Забрезжил рассвет. На рейде стали различаться три корабля, судя по рангоуту, скампавеи.

«Ну, пошли» – сказал Василий: – «Покажемся капудану». Они осторожно стали спускаться с крутого берега в сторону пролива. Волны, перекатываясь вдоль него, бились о мол, выбрасывая вверх высокие фонтаны воды.

«Босфор бушует» – сказал Василий и помахал рукой с белым платком. На среднем корабле раздался выстрел из носового орудия, густые клубы дыма, растеклись по бортам, как усы. С переднего корабля спустили две шлюпки и они, преодолевая встречную волну, направились к молу.

«Как же мы пройдём?» – заволновался капеллан: – «Ведь вымокнем все, а то и смоет».

«Погодите, как фонтан выбросится и бегом на него» – посоветовал Оськин: – «Пока другой выбросится, уже в шлюпке будете». Шлюпка пристала к молу; капеллан, подождав фонтана, побежал в его сторону. Фонтан опал, освободив путь; капеллан посуху подбежал к шлюпке.

«Добро пожаловать, милостивый государь» – приятный баритон капитана успокоил его: – «Благополучно добрались?» Капеллан посмотрел на его приятное открытое лицо и успокоился окончательно.

«Хорошо дошли, здравствуй» – ответил он и оглянулся на попутчиков. Те, также короткими перебежками благополучно добрались со всей поклажей до шлюпок, и расселись в них. Фонтан воды безнадёжно выбрасывался сзади них.

«Ну, простите, ежели что, Батюшка» – напутствовал капеллана Василий: – «Не поминайте лихом. Я пока-что здесь, дела закончить надо, потом домой, скорей-бы». Он расцеловался со всеми и оттолкнул шлюпки от берега.

Капитан скомандовал что-то по-турецки, гребцы налегли на вёсла; шлюпки, подгоняемые ветром, быстро понеслись к кораблю, Василий, стоя на берегу, махал вслед рукой. По трапу все поднялись на палубу корабля; ощущалась порядочная килевая качка, Яков, поморщившись, вытащил свою люльку. Капитан скомандовал ещё, загрохотал поднимаемый якорь, на рею взметнулся вымпел; на флагманском корабле взметнулся ответный и раздался выстрел из пушки, взметнувший клуб дыма, быстро относимого ветром вдоль бортов. Капитан отдавал команды, матросы поставили паруса; корабль развернулся, подгоняемый попутным ветром, побежал вдоль пролива. Скоро Василий скрылся из вида в утренней дымке. На палубе стало тихо.

Капитан пристально всматривался в туман пролива, время от времени отдавая команды рулевому. Наконец показался мыс, за которым открылась безбрежная даль. Капитан скомандовал; грянул выстрел из пушки.

«Босфор прошли» – сказал капитан: – «Чёрное море, теперь весело побежим. Пойдемте в каюту».

Они спустились в просторную чистую каюту, качка улеглась, Яков повеселел. Капитан хлопнул в ладоши, выбежал повар-турчонок, быстро накрыл на стол, поклонившись, вышел.

«Прошу откушать, милостивые государи» – весело сказал капитан: – «Меня звать Семён Усков, приятного всем аппетита».

Все представились по очереди, потом, крестясь, уселись за стол. Капитан сделал короткий намаз, подняв чарку, провозгласил: – «Здравия всем», выпил, все последовали его примеру. Обед прошёл в молчании; когда все насытились, капитан хлопнул в ладоши, выбежал повар, быстро всё прибрал, аккуратно протерев стол.

«Прошу отдыхать, милостивые государи» – предложил капитан, откинувшись в кресле. Все устроились на диванах, заваленных турецкими подушками.

«Откуда здесь, Семён?» – поинтересовался капеллан: – «Как на флот турецкий попал?»

«Да что сказать, милостивый государь» – ответил тот: – «Сам я из Воронежа, при кораблях с малолетства, прошёл все должности, выучился на шкипера. Как замирение вышло, флоту нашему места на море не стало. Затосковал по морю, уж так привык, мочи нет. Помаялся, потом к турку пошёл, проситься хоть рулевым. Капудан-паша хорошо принял, ласково говорил, сразу скампавею дал. Только сказал, Ислам принять надо».

«Принял?» – переспросил капеллан.

«А то, как же, милостивый государь?» – спокойно сказал капитан: – «Да и то Бог един, что Аллах, что Создатель. У них Магомет только пророк, как и Иисус, а так никакой разницы.

«Воевал с турком, Семён» – поинтересовался капеллан.

«Вестимо, воевал, милостивый государь» – так же спокойно ответил капитан: – «На море-то мы им спуску не давали, не наша вина, что отступить пришлось. А сейчас у капудана молодых шкиперов учу морской премудрости. Не очень-то они море любят, но попадаются хваткие. Нескольких уже научил, капудан доволен, обещал скоро фрегат дать. А что моряку, милостивый государь, надо: корабль крепкий, да ветер попутный, как сейчас».

«А с русскими воевал?» – полюбопытствовал капеллан.

«Никак нет, не пришлось, милостивый государь» – так же спокойно ответил тот: – «А вот с пиратами и разбойниками, какими только не пришлось. Попадались и русские. Ну, с разбойниками у нас один разговор – в море. Те, кто захочет, идут к нам служить, да и что не послужить, корм хороший. Пойдёмте, милостивые государи, на палубу, там сейчас тихо».

Все поднялись на палубу. Чёрная ночь, Чёрное море, чёрное небо с мириадами звёзд и ярким Млечным Путём расстилалось вокруг. Округленная Луна освещала корабль, косые паруса которого напоминали крылья чайки. Море слегка фосфоресцировало, дельфины, сопровождающие корабль, выпрыгивая, вызывали вспышки свечения, пенные усы от носа корабля также слегка светились. Скампавея неслась с попутным ветром, вровень с волнами, качка не ощущалась. Свежий ветер на палубе казался лёгким дуновением в спину. Рулевой у штурвала застыл неподвижной громадной фигурой, перед ним горел фонарь, освещая картушку компаса, штурвал и бородатое лицо.

«А как ты Семён по морю правишь?» – с любопытством спросил капеллан: – «Как в нужное место попадаешь?»

«По компасу и таблицам, милостивый государь» – ответил тот: – «Там аккурат собраны все нужные сведения. Да, вот, пойдемте к рулевому, я покажу». Они подошли к рулевому, тот стоял неподвижно, встретив капитана только глазами.

«Вот, милостивый государь» – начал капитан, показывая румбы на картушке компаса: – «Ежли из Босфора на Ост идти, аккурат в Колхиду попадём, яко Аргонавты, Ост-Норд-Ост возьмём – в Азовское море, Норд-Ост – на Крым, мыс Фиолент будет, чистый Норд – лиман Днипровский, Норд-Вест к Норду – Дунайский, так и правим, пока берег, либо маяк не увидим. Всё в лоции описано, ну, вестимо, поправку надо делать на ветра и течения, это уже по таблицам считаем. Широту по Солнцу, либо Киносуре – звезде Полярной определяем секстантом, долготу по хронометру и секстанту, скорость лагом меряем, глубину лотом. Ну и на карту обязательно всё наносим, чтоб не попасть на скалы и банки».

«А если компаса нет» – заинтересованно спросил капеллан: – «Ведь раньше ни компаса, ни хронометра не было, тогда как правил?»

«Потрудней, милостивый государь, было» – ответил Семён: – «Ну, хронометр у нас только-только появился, проще стало. Ходил я и без компаса, и без хронометра, и без таблиц. Днём по Солнышку, ночью по Киносуре, хвостом её и румбы считал. Берег завидишь – куда идти – только по опыту. Да ходили-то только каботажем, пока идёшь, отмечаешь все приметы: заливы, носы, речки, скалы, берег, дерева большие, да мало ли что. Бывало и не попадёшь, куда надо, умаешься, но всё-ж опыт, без него никуда».

«А как скорость меряешь, покажи» – спросил капеллан.

«Пройдёмте на корму, милостивый государь» – предложил капитан. Они прошли на корму, капитан показал на деревянную катушку с ручками, на которой был намотан длинный линь с узелками и вплетенным красным флажком, на конце линя была привязана треугольная дощечка с грузом.

«Это лаг» – сообщил капитан: – «Берёте в руки катушку, бросаете дощечку в воду, выпуская линь, пока флажок не ляжет на срез кормы. Как флажок будет по корме, держите катушку до моей команды: – „Раз, два, три – пятнадцать“, тогда отпускаете катушку, чтобы лаг свободно уходил, я же посчитаю от пятнадцати до сорока пяти, это будет тридцать секунд и дам команду: – „Стоп“, тогда останавливаете катушку и сматываете на неё линь, считая узлы до флажка. Сколько узлов до флажка будет, такова скорость в морских милях в час. Понятно? Только крепче держите, чтоб за борт не ускакал».

Капеллан бросил лаг за борт, тот запрыгал по воде за кормой, дёргая руки с катушкой. Капитан скомандовал: – «Три, пятнадцать», катушка завертелась, линь убегал за корму. По команде: – «Стоп» капеллан остановил катушку, дёрнувшую руки, стал сматывать линь, считая узлы.

«Двенадцать узлов» – сообщил он.

«Хороший ход» – удовлетворенно подытожил капитан.

«Долго нам идти?» – поинтересовался капеллан.

«Не очень, милостивый государь» – ответил капитан: – «Вам повезло, в это время года ветра попутные, долетим быстро. Обратно тоже быстро дойдём, но потрудней встреч ветра галсы менять всё время, да и волна встречная вымочит. А сейчас что – иди, да пой. Эх, Филя, запевай» – он повернулся к рулевому.

Не меняя позы, расправив только широченные плечи и подняв кверху лицо, бородатый рулевой чистым, глубоким баритоном завёл:

Из-за острова на стрежень

На простор речной волны

Выплывают расписные

Стеньки Разина челны…

Капитан, Яков и подошедший Оськин дружно подхватили песню, которая чисто и торжественно разлилась над бескрайним морем. На палубу высыпали турки, с нескрываемым восхищением на лицах слушали, пытаясь подпевать. Душа капеллана вырвалась из груди, уносясь в мечтах к далёким звёздам, выше Луны и трёх ярких планет, сияющих в созвездии Льва.

А. XII. 1 Пасифая входит в корову, сделанную для неё Дедалом. Джулио Романо 1530 год.

Справа прекрасный белый Бык (в него обратился Верховный Олимпийский Бог Зевс). Чтобы соблазнить его, Пасифая заказала великому мастеру Дедалу изготовить для неё корову (по одним сведениям, деревянную, по другим – медную, как изображено у Джулио Романо). Ложась в неё, Пасифая удовлетворяла свою страсть к Быку. Плодом этой страсти стало чудовище Минотавр – человек с головой быка. Муж Пасифаи, царь и судья Крита, Минос заточил Минотавра в Лабиринт и приносил ему человеческие жертвы.

Возлюбленный дочери Миноса и Пасифаи, Ариадны, царевич Тесей вошёл в Лабиринт и убил Минотавра. Чтобы он смог после этого выбраться оттуда, Ариадна дала ему клубок ниток.

А. XII. 2 Поверженный Минотавр.

Царевич Тезей (у Данте – Афинский герцог) на острове Крит, после победы над чудовищем Минотавром – человеком с головой Быка, плодом страсти жены царя Миноса, Пасифаи к белому Быку (в Быка обратился сам Зевс). Чтобы соблазнить его, она ложилась в изготовленную мастером Дедалом тёлку.

Тезей в красной тоге, с дубиной в руке, в пышном золотом шлеме с гребнем из конского волоса, в сандалиях, смотрит на убитого им, и вынесенного из подземного Лабиринта Минотавра. Рядом с ним сестра Минотавра – царевна Ариадна, которая, полюбив Тезея, дала тому моток ниток, чтобы он смог выбраться из Лабиринта (лежит слева на приступке, смотанный Тезеем, от него тянется нить к Минотавру). Ариадна с жалостью смотрит на своего брата; рядом с ней девушки и юноши, семь человек, назначенные тому в ежегодную жертву, с восторгом смотрят на Тезея, избавившего их от погибели.

Слева – царица Крита Пасифая, мать Ариадны и Минотавра, с гневом смотрит на Тезея, готовая разорвать его, убившего её сына; её удерживает крепкий юноша, один из спасенных Тезеем.

Самого царя Миноса нет, он в отъезде. После этой сцены Тезей и Ариадна бежали от его гнева на остров Наксос, где Тезей её покинул. Потом Ариадну нашёл и вступил с ней в брак Бог Дионис – сын Зевса. Он подарил ей корону. Как жена Бога, Ариадна обрела бессмертие, попав на небо в образе созвездия Северная Корона или Корона Ариадны.

А. XII. 2 Вид Звёздного Неба в Константинополе 16 02 1743 года перед восходом Солнца.

На Западе грозное созвездие Лев с тремя планетами: Марсом, Юпитером и Сатурном заходит. Созвездия Северная Корона и Геркулес кульминируют. По краю горизонта, вдоль потока Млечного Пути один за другим располагаются «Кентавры = конные» созвездия: – Южное созвездие Центавр (Фол), Зодиакальное созвездие Стрелец (Хирон), Северные созвездия Пегас (Несс) и Малый Конь.

А. XII. 3 Созвездие Центавр (CENTAURUS) или Кентавр из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху хвост созвездия Гидра (Hydra), которую клюёт созвездие Ворон (Corvus). Вверху справа Зодиакальное созвездие Скорпион (Scorpius). На копье Центавра созвездие Волк (Lupus) или Зверь по Арату. Слева внизу созвездие Дуб Карла (Robur Carolinum), на сегодня не существующее. Под Центавром созвездие Южный Крест (CRUX). Справа созвездие Жертвенник (Ara), под ним созвездие Южный Треугольник (Triangulum), созвездие Райская Птица (Apus) и созвездие Павлин (Pavo). Центавр скачет по Млечному Пути (Via Lactea), на котором находится Южный Крест и хвост Скорпиона. В Атласе Звёздного Неба Иоганна Байера 1603 года, созвездие Центавр именуется и Фол, и Хирон, среди других названий.

А. XII. 4 Зодиакальное созвездие Стрелец (SAGITTARIUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху созвездие Щит Собесского (Scutum Sobiescianu), на сегодня не существующее, правее нога созвездия Антиной (Antinous) с луком и стрелой в руках, также не существующее. Справа Зодиакальное созвездие Козерог (Capricornus). Слева хвост созвездия Скорпион (Scorpius). В ногах Стрельца созвездие Южная Корона (Corona Australis). Огромный Лук Стрельца лежит на Млечном Пути (Via Lactea).

У Данте назван Хироном – «Справедливейшим из кентавров». Через плечо Стрельца переброшена перевязь, на которой развевается хитон. Из Лука целится в Скорпиона. Созвездие Щит Собесского, введённое Гевелием не прижилось на небе, созвездие Антиной, присутствующее в ряде Звёздных Атласов считается частью созвездия Орёл. Созвездие Южная Корона в ряде Атласов изображается, как папская тиара.

Зодиакальные созвездия располагаются на Эклиптике (Ecliptica), пересекающей созвездие Стрелец по шее и плечам, созвездие Козерог по бровям.

А. XII. 5 Созвездие Пегас (PEGASUS) или Крылатый Конь из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху созвездие Лисичка (Vulpecula), под ней созвездие Дельфин (Delphinus). У головы Пегаса видно созвездие Малый Конь (Eqvuleus) (изображается только голова). Слева внизу Зодиакальное созвездие Водолей (Aqvarius) с Кувшином из которого вытекает Вода. Справа созвездие Андромеда (Andromeda), прикованная цепями в жертву Дракону. Внизу Зодиакальное созвездие Рыбы, вернее, его часть Южная Рыба (Piscis Austrinus), привязанная за хвост Линем Южным (Linum Austrinum).

Пегас родился из ядовитой крови Эриннии, убитой Геркулесом. На Звёздных картах всегда изображается с Крыльями, в перевёрнутом состоянии, только передней половиной.

У Данте созвездие Пегас – кентавр Несс, убитый Геркулесом, за попытку овладения его женой, Деянирой. Умирая, Несс упросил Деяниру собрать его кровь в кувшин, уверив её, что она обладает приворотной силой: – чтобы вернуть Любовь супруга, достаточно подарить ему одежду, пропитанную этой кровью. Когда Деянира приревновала Геркулеса к Иоле, она прислала ему плащ, пропитанный кровью Несса. Геракл надел его и умер в страшных мучениях, он не смог сбросит с себя приросший плащ. В страшных муках он приготовил себе погребальный костёр и попросил своего друга Филоктета зажечь огонь.

А. XII. 6 Созвездия Малый Конь и Дельфин (DELPHINUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вдоль Млечного Пути (Via Lactea) сверху вниз созвездие Лебедь (Cygnus), созвездие Лисичка (Vulpecula) с Гусем (Anser), созвездие Стрела (SAGITTA), созвездие Орёл (Aqvila), несущее в когтях созвездие Антиной (Antinous) с огромным Луком и Стрелой, на сегодня не существующее. Справа созвездие Малый Конь (EQVULEUS) и созвездие Пегас (Pegasus).

А. XII. 7 Скампавея (полугалера) – парусно-гребное судно XVIII века.

Военное быстроходное судно галерного флота в XVIII веке. Название произошло от итальянских словscampare – спасаться, исчезать и via – путь, прочь (scampare via). Предназначалась для перевозки войск, высадки и огневой поддержки десантов, разведки и охранения при действиях в шхерах.

Длина судна составляла до 30 метров, ширина до 5,5 метров, осадка не превышала 1 метр. Скампавея приводилась в движение 12—18 парами вёсел, одной-двумя мачтами с косыми парусами.

Вооружение составляло одну-две пушки малого калибра, обычно расположенными в носовой части корабля. Могла принимать до 150 солдат для ведения абордажного боя.

А. XII. 8 Зодиакальное Созвездие Козерог (CAPRICORNUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху созвездие Антиной (Antinous), на сегодня являющееся частью созвездия Орёл. с натянутым лeком и стрелой в руках. Справа вверху созвездие Малый Конь (Eqvuleus) и голова созвездия Пегас (Pegasus). Слева Зодиакальное созвездие Стрелец (Sagittarius). Справа Зодиакальное созвездие Водолей (Aquarius) с опрокинутым Кувшином в руках, из которого вытекает Вода. Снизу созвездие Южная Рыба (Piscis Notius = Рыба Ночи).

Козерог изображен погрузившимся ниже Эклиптики (Ecliptica) «по брови».

А. XII. 9 Зодиакальное созвездие Скорпион (SCORPIUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху слева созвездие Гора Менала (M. Menalis), на сегодня не существующее, под ним Зодиакальное созвездие Весы (Libra). Ногой на Скорпионе стоит созвездие Змеедержец (Serpentarius) с огромной Змеёй в руках. Справа Зодиакальное созвездие Стрелец (Sagittarius) с огромным Луком и Стрелой. Внизу созвездие Волк (Lupus) или Зверь на копье Центавра.

Скорпион изображен погрузившимся ниже Эклиптики «по брови». Хвост Скорпиона и Лук Стрельца лежат на Млечном Пути (Via Lactea).

А. XII. 10 Зодиакальное созвездие Рак из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева Зодиакальное созвездие Близнецы – Кастор и Поллукс с одноименными крупными звёздами, Вверху ноги созвездия Рысь, за ней созвездие Малый Лев. Справа Зодиакальное созвездие Большой Лев. Внизу созвездие Единорог, созвездие Малый Пёс, Голова созвездия Гидра, созвездие Секстант.

Рак изображен погрузившимся под Эклиптику «по горло». Близнецы в повязках с перьями на голове, у Кастора в руке плётка-трёххвостка, у Поллукса – внушительная дубина.

А. XII. 11 Созвездие Сердце Карла (Cor Coroli) в «Географии Небес» Илайджа Бурритт 1835 года.

Полное название – Сердце Карла Короля Мученика (Cor Coroli Regis Martirus). Предложено в 1660 году Чарльзом Скарборо в честь казнённого в ходе Английской буржуазной революции XVII века, в 1649 году короля Англии, Шотландии и Ирландии – Карла I (1600– 1649 годы).

Фактически это крупная звезда в ошейнике Чары (CHARA), выжловки из созвездия Гончие Псы, рядом с которой находится туманность М 51. В честь Карла I было названо ещё одно созвездие Южного Звёздного Неба – Дуб Карла, ныне не существующее.

После Карла I наступил период правления Оливера Кромвеля (1599– 1658 годы) – Льва революции.

А. XII. 12 Зодиакальное созвездие Водолей (AQUARIUS) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева вверху лук и стрела созвездия Антиной (Antinous), ныне не существующего. Вверху созвездие Малый Конь (Eqvuleus) и созвездие Пегас (Pegasus). Слева Зодиакальное созвездие Козерог (Capricornus). Справа Зодиакальное созвездие Рыбы, видна Южная Рыба (Piscis Austrinus). Внизу созвездие Южная Рыба, обозначенная, как Рыба Ночи (Piscis Notius), пьющая Воду, вытекающую из Кувшина Водолея. Справа внизу хвост созвездия Кит (Cetus).

Водолей изображен погруженным «по живот» под Эклиптику (Ecliptica).

А. XII. 13 Зодиакальное созвездие Близнецы (GEMINI) – Кастор (Castor) и Поллукс (Pollux) – Полидевкт.

Слева созвездие Возничий (Auriga) с конскими удами и плёткой в руке, под ним Зодиакальное созвездие Телец, на рисунок не попавшее. Справа вверху созвездие Рысь (Lynx), под ним Зодиакальное созвездие Рак (Cancer). Внизу созвездие Орион (Orion), созвездие Единорог (Monoceros), созвездие Малый Пёс (Canis Minor), созвездие Гидра (Hydra).

Близнецы стоят на Млечном Пути (Via Lactea), погружены под Эклиптику (Ecliptica) по пояс, изображены в головных повязках с перьями. В левой руке Кастора плётка – трёххвостка, в левой руке Поллукса большая дубинка.

По преданию, родились из яйца, снесенного и высиженного Ледой, которую Зевс-Громовержец соблазнял, приняв вид прекрасного лебедя.

С созвездием Близнецы отождествляет себя Данте.

А. XII. 14 Зодиакальное созвездие Рыбы (PISCES) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Две Рыбы: Южная (Piscis Austrinus) и Северная (Piscis Boreus), связанные линями, соответственно Южным (Linum Austrinum) и Северным (Linum Boreum) за хвосты.

Слева Зодиакальное созвездие Водолей (Aqvarius), из Кувшина которого вытекает Вода, над ним созвездие Пегас (Pegasus) – Крылатый Конь, изображенный передней половиной в перевёрнутом виде, справа вверху созвездие Андромеда (Andromeda), прикованная цепями, снизу созвездие Кит (Cetus).

В созвездии Рыбы Звёздный Экватор (Aeqvater) пересекается с Эклиптикой (Ecliptica).

А. XII. 15 Зодиакальное созвездие Весы (LIBRA) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Ранее называлось также Клешнями Скорпиона. Кольцо Весов лежит на Звёздном Экваторе (Aeqvater), Чашечки Весов лежат на Эклиптике (Ecliptica). Слева Зодиакальное созвездие Дева (Virgo), в богатом платье и сандалиях, в руке у неё Колос с ярчайшей звездой Спика, над ней созвездие Гора Менала (Mons Menalis), на сегодня не существующее, под ней созвездия Ворон (Corvus), Гидра (Hydra) и Центавр (Centaurus). Справа Зодиакальное созвездие Скорпион (Scorpius), над ним созвездие Змеедержец (Serpentarius), держащее в руках огромное созвездие Змея и наступающее ногой на Скорпиона, под ним созвездие Волк (Lupus) или Зверь, пронзенный копьём Центавра.

INFERNO – Canto XIII. АД – Песня XIII

Круг седьмой – Второй пояс – Насильники над собою и над своим достоянием

Non era ancor di là Nesso arrivato,

quando noi ci mettemmo per un bosco

che da neun sentiero era segnato. [3]

Еще кентавр не пересек потока,

Как мы вступили в одичалый лес,

Где ни тропы не находило око. [3]

Одичалый лес, где нет и тропы – зимний лес, занесенный снегом. Кентавр не пересек потока – вечером созвездие Пегас опускается за горизонт медленно. Путники вступили в лес, окружающий Днепровский лиман и устье Днепра в районе Очакова или теперешнего Николаева.

Парусник, доставивший путников к устью Днепра, лёг на обратный курс, но долго был виден в синеве моря.

Non fronda verde, ma di color fosco;

non rami schietti, ma nodosi e «nvolti;

non pomi v'eran, ma stecchi con tòsco. [6]

Там бурых листьев сумрачен навес,

Там вьется в узел каждый сук ползущий,

Там нет плодов, и яд в шипах древес. [6]

Сумрачен навес бурых листьев, нет плодов и яд в шипах (иголках) деревьев – описание зимнего хвойного леса. Хвоя – бурые листья, которые хвойные деревья не сбрасывают на зиму и под сенью которых всегда царит сумрак; корни елей и сосен – ползущие суки, как бы завязанные в узлы, выступают над поверхностью почвы. Семена хвойных деревьев расположены не в плодах, а в шишках. Колючая хвоя – шипы, горькие на вкус.

Non han sì aspri sterpi né sì folti

quelle fiere selvagge che «n odio hanno

tra Cecina e Corneto i luoghi cólti. [9]

Quivi le brutte Arpie lor nidi fanno,

che cacciar de le Strofade i Troiani

con tristo annunzio di futuro danno. [12]

Ali hanno late, e colli e visi umani,

piè con artigli, e pennuto «l gran ventre;

fanno lamenti in su li alberi strani. [15]

Такой унылой и дремучей пущи

От Чечины и до Корнето нет,

Приют зверью пустынному дающей. [9]

Там гнезда гарпий, их поганый след,

Тех, что троян, закинутых кочевьем,

Прогнали со Строфад предвестьем бед. [12]

С широкими крылами, с ликом девьим,

Когтистые, с пернатым животом,

Они тоскливо кличут по деревьям. [15]

От речки Чечины до города Корнето – в Тосканской Маремме, нездоровой и пустынной местности вдоль Тирренского моря, конечно же, нет таких дремучих лесов. Зимний лес даёт приют различному зверью.

Гарпии – мифические птицы с девичьими лицами, обитавшие на Строфадских островах. Когда царь Эней со своими спутниками пристал туда на пути из Трои в Италию, гарпии осквернили их пищу, и одна из них предсказала им грядущие беды, после чего трояне покинули негостеприимный остров (Эн., III, 209—269).

На Звёздном Небе это – покрывающий Млечный Путь звёздный снег, по которому летят крылатые созвездия: Лира, Орёл, Лебедь, Гусь. Доставивший путников в эти места перевозчик – Пегас – крылатое созвездие; да и сама скампавея с косыми парусами может быть сравнима с крылатой птицей.

Сейчас вторая половина февраля; путники находятся в устье реки Днепр, изрезанном множеством островов. На Земле гнезда гарпий – снег, скопившийся на ветвях деревьев. Подойди к зимнему заснеженному лесу и увидишь, что он напоминает птичьи гнёзда. Поганый след гарпий – тот же снег, покрывающий, как белые экскременты птиц, всю землю, и замораживающий (оскверняющий) растительную пищу, которая после разморозки расплывается отвратительной слизью. Широкие крыла – снеговые тучи, девий дик – белизна свежевыпавшего снега, пернатый живот – брюхо снеговой тучи, выпускающее перья и пух снега во время снегопада. Когти – сосульки, нарастающие везде зимой. Тоскливый клич – завывание ветра зимой в лесу.

Данте говорит, что бегущие троянцы попадали в аналогичную ситуацию: попав на Строфады, плохо переносили снегопад и зимнюю стужу, от которой позорно бежали.

E «l buon maestro «Prima che più entre,

sappi che se» nel secondo girone»,

mi cominciò a dire, «e sarai mentre [18]

che tu verrai ne l'orribil sabbione.

Però riguarda ben; sì vederai

cose che torrien fede al mio sermone». [21]

Io sentia d'ogne parte trarre guai,

e non vedea persona che «l facesse;

per ch'io tutto smarrito m'arrestai. [24]

Cred» ïo ch'ei credette ch'io credesse

che tante voci uscisser, tra quei bronchi,

da gente che per noi si nascondesse. [27]

Però disse «l maestro: «Se tu tronchi

qualche fraschetta d'una d'este piante,

li pensier c'hai si faran tutti monchi». [30]

«Пред тем, как дальше мы с тобой пойдем, —

Так начал мой учитель, наставляя, —

Знай, что сейчас мы в поясе втором, [18]

А там, за ним, пустыня огневая.

Здесь ты увидишь то, – добавил он, —

Чему бы не поверил, мне внимая». [21]

Я отовсюду слышал громкий стон,

Но никого окрест не появлялось;

И я остановился, изумлен. [24]

Учителю, мне кажется, казалось,

Что мне казалось, будто это крик

Толпы какой-то, что в кустах скрывалась. [27]

И мне сказал мой мудрый проводник:

«Тебе любую ветвь сломать довольно,

Чтоб домысел твой рухнул в тот же миг». [30]

Вергилий объявляет Данте: здесь начинается второй пояс седьмого круга Ада, где казнятся насильники над собой и своим достоянием. Пустыня огневая – покрытая белым снегом земля в бескрайней степи. Вергилий обещает Данте, что тот увидит чудо, им ранее не виданное. Зимний лес при ветре действительно издаёт громкий стон – говор деревьев – треск на сильном морозе, равно, как и треск ветки, ломаемой на сильном морозе, особенно громкий в тишине зимы. Поэт изумлен этим, думая, что за деревьями кто-то скрывается. Вергилий говорит, что достаточно сломать ветку, чтобы понять источник звука.

Путники продвигаются вдоль крутого правого, покрытого лесом берега Днепра в сторону Запорожской степи [Рис. А. XIII. 1].

Allor porsi la mano un poco avante,

e colsi un ramicel da un gran pruno;

e «l tronco suo gridò: «Perché mi schiante?» [33]

Da che fatto fu poi di sangue bruno,

ricominciò a dir: «Perché mi scerpi?

non hai tu spirto di pietade alcuno? [36]

Uomini fummo, e or siam fatti sterpi:

ben dovrebb'esser la tua man più pia,

se state fossimo anime di serpi». [39]

Come d'un stizzo verde ch'arso sia

da l'un de» capi, che da l'altro geme

e cigola per vento che va via, [42]

sì de la scheggia rotta usciva insieme

parole e sangue; ond'io lasciai la cima

cadere, e stetti come l'uom che teme. [45]

Тогда я руку протянул невольно

К терновнику и отломил сучок;

И ствол воскликнул: «Не ломай, мне больно!» [33]

В надломе кровью потемнел росток

И снова крикнул: «Прекрати мученья!

Ужели дух твой до того жесток? [36]

Мы были люди, а теперь растенья.

И к душам гадов было бы грешно

Выказывать так мало сожаленья». [39]

И как с конца палимое бревно

От тока ветра и его накала

В другом конце трещит и слез полно, [42]

Так раненое древо источало

Слова и кровь; я в ужасе затих,

И наземь ветвь из рук моих упала. [45]

Терновник – колючая ель. Когда обламываешь ветку ели, раздаётся громкий треск, как бы вскрик. В надломе сучок кровью потемнел – выделяется смола. Это может быть и ольха, краснеющая на сломе.

Так ведут себя сырые дрова в костре и камине. Сравнение треска дров в костре зимой и выделения воды из сырого полена, с треском деревьев зимой и выделением смолы – яркая иллюстрация суровой зимы.

Терновник говорит, что он был человеком, теперь он – растение, говоря языком Метаморфоз Овидия, в которых сюжет обращения людей в деревья очень распространен. Терновник укоряет Данте, говоря: так нельзя обращаться и с гадами, не то, что с человеческими душами.

«S'elli avesse potuto creder prima»,

rispuose «l savio mio, «anima lesa,

ciò c'ha veduto pur con la mia rima, [48]

non averebbe in te la man distesa;

ma la cosa incredibile mi fece

indurlo ad ovra ch'a me stesso pesa. [51]

Ma dilli chi tu fosti, sì che «n vece

d'alcun'ammenda tua fama rinfreschi

nel mondo sù, dove tornar li lece». [54]

«Когда б он знал, что на путях своих, —

Ответил вождь мой жалобному звуку, —

Он встретит то, о чем вещал мой стих, [48]

О бедный дух, он не простер бы руку.

Но чтоб он мог чудесное познать,

Тебя со скорбью я обрек на муку. [51]

Скажи ему, кто ты; дабы воздать

Тебе добром, он о тебе вспомянет

В земном краю, куда взойдет опять». [54]

Вергилий, обращаясь к дереву, оправдывает Данте, беря вину перед деревом на себя.

Он рассказывает (Эн., III, 13—56) : когда царь Эней, прибыв во Фракию, стал ломать миртовый куст, чтобы украсить ветвями свои алтари, из коры выступила кровь, и послышался жалобный голос погребенного здесь Троянского царевича Полидора.

Он просит дерево раскрыть поэту, кто перед ним, чтобы тот, вернувшись в земной край, вспомянул о нём; вспомянув о душе дерева, он воздаст ей добром, возродив память о ней среди живущих.

E «l tronco: «Sì col dolce dir m'adeschi,

ch'i» non posso tacere; e voi non gravi

perch'io un poco a ragionar m'inveschi. [57]

Io son colui che tenni ambo le chiavi

del cor di Federigo, e che le volsi,

serrando e diserrando, sì soavi, [60]

che dal secreto suo quasi ogn'uom tolsi:

fede portai al glorïoso offizio,

tanto ch'i» ne perde» li sonni e ' polsi. [63]

И древо: «Твой призыв меня так манит,

Что не могу внимать ему, молча;

И пусть не в тягость вам рассказ мой станет. [57]

Я тот, кто оба сберегал ключа

От сердца Федерика и вращал их

К затвору и к отвору, не звуча, [60]

Хранитель тайн его, больших и малых.

Неся мой долг, который мне был свят,

Я не щадил ни сна, ни сил усталых. [63]

Древо начинает рассказ, внимая просьбе Вергилия. Сразу же появляются два ключа – атрибуты Римского папы, который восседал на Святом престоле при Римском императоре Федерике.

Поищу эти два персонажа, близких к рассматриваемому времени.

Из академической статьи:

Федерик – Фридрих III (21 сентября 1415 года (14150921), Инсбрук – 19 августа 1493 года, Линц) – король Германии (римский король) c 2 февраля 1440 по 16 марта 1452 года (под именем Фридриха IV), император Священной Римской империи с 16 марта 1452 года, эрцгерцог Австрийский с 23 ноября 1457 года (под именем Фридриха V), герцог Штирии, Каринтии и Крайны c 1424 года, король Венгрии (номинально) с 17 февраля 1458 по 17 июля 1463 года (коронация 4 марта 1459 года), представитель Леопольдинской линии династии Габсбургов, последний император, коронованный в Риме, и объединитель австрийских земель.

Необходимое замечание: – коронация Фридриха III состоялась в 1452 году в Восточном Риме – Константинополе, который только что покинули поэты. Падение этого великого города под ударами османов произошло только в 1453 году.

В 1452 году Фридрих III совершил путешествие в Константинополь (Рим) и был коронован папой Николаем V. Это была последняя коронация германских императоров в Константинополе (Риме).Фридрих III был последним германским императором, сохранявшим прежние притязания на Италию. При его преемнике Максимилиане I коронация в Риме (Константинополе) уже оказалась невозможной в связи с захватом Константинополя османами, а с 1512 года империя получила своё новоё официальное название – «Священная Римская империя германской нации».

В царствование Фридриха III впервые начало использоваться сочетание букв AEIOU. Фридрих III никак не расшифровывал это сочетание, но позже появились утверждения, что незадолго до смерти он сказал, что это аббревиатура (от лат. Austriae est imperare orbi universo) – «Австрия должна править миром». Эти претензии резко контрастировали с в целом провальным правлением императора, не сумевшего ни осуществить сколь-либо серьёзных преобразований в своих владениях, ни укрепить государственный аппарат. Были потеряны Чехия и Венгрия (захвачены Османской империей), оставлены имперские права на Италию. Австрия была разорена многочисленными внутренними конфликтами и войнами с венграми и турками. Финансовая система страны переживала затяжной кризис. Однако именно Фридриху III, организовавшему брак своего сына с наследницей Бургундии, удалось заложить основу будущей многонациональной империи Габсбургов, раскинувшей свои владения на полмира.

Теперь о говорящей душе дерева. И вот здесь я встречаюсь с самым настоящим чудом!

Из академической статьи:

Папа Пий II (Энеа Сильвио Пикколомини; 18 октября 1405 года – 14 августа 1464 года, Анкона) – понтифик с 19 августа 1458 года по 14 августа 1464 года. Основоположник Вифлеемского ордена [Рис. А. XIII. 2].

Учился Энеа Сильвио Пикколомини в Сиенском университете. Молодой гуманист зачитывался произведениями Цицерона, Ливия и, подражая римским поэтам, писал эротические стихи.

С 1430 года выполнял функции секретаря трёх епископов и трёх кардиналов, проявив при этом большие дипломатические способности, которые использовал, в частности, при дворе германского императора Фридриха III.

В 26 лет Энеа Сильвио Пикколомини участвовал в Базельском соборе; затем стал личным секретарем императора Фридриха III, из рук которого принял корону Первого поэта.При его посредстве император встал на сторону папы Николая V в борьбе с Базельским собором; за эту услугу Пикколомини был пожалован епископской кафедрой в Триесте. В числе его достижений и решение Венского конкордата объявить постановления Базельского собора недействительными и отобрать у немецкой церкви с трудом достигнутые свободы.

Вергилий обращается к папе, принявшему имя царя Энея, главного героя его трагедии «Энеида». Более того, второе имя – Сильвий, также относится к Энею, как родоначальнику рода Сильвиев. А корона «Первого поэта», полученная из рук Фридриха III, ещё более сближает Пия II с Вергилием, которого называли «Высочайший поэт». Добавлю, что Сиеной Данте называет Константинополь; совершенно справедливо, что будущий папа учился в Риме!

В 40 лет принял священнический сан и поступил на службу к папе Евгению IV, который назначил его епископом Сиены, а затем – кардиналом.

В 1458 году (уже после падения Константинополя в 1453 году) после бурного конклава он был избран папой. Своё папское имя он нашел у Вергилия (Энеида, I, 378) : Sum pius Aeneas (Я Эней, благочестивый).

Будучи гуманистом, Пий II поддерживал развитие культурной жизни при папском дворе. Сам он постоянно интересовался классической литературой, проводя ночи, как сам об этом говорил, за чтением латинских поэтов или за написанием собственного дневника. Он оставил после себя единственную известную нам папскую автобиографию, называвшуюся «Комментарии». Её рукопись хранится в Ватиканской библиотеке идо сих пор не дождалась полного, не урезанного церковной цензурой издания первоначального текста.

Во времена Пия II расширился Римский университет, называвшийся «Сапиенца». Папа всячески поддерживал попытки Антонина Флорентийского найти лекарство от свирепствующей в те годы чумы, благодаря чему в Ватикане была оборудована лаборатория, где последний пытался изготавливать средства борьбы с болезнью и лекарства поддерживающие иммунитет. Свою родную деревню он перестроил в идеальный ренессансный город. Пий II вынашивал фантастические планы обращения в христианство турецкого султана. Он предпринял также усилия, направленные на организацию большого крестового похода с целью освобождения от турок Константинополя. 19 января 1459 год основал военный Орден Святой Марии Вифлеемской (булла «Veram semper et solidam»).

14 августа 1464 года папа стоял у окна, тщетно ожидая появления союзнического флота, который он намеревался лично препроводить до Босфора. Когда его известили о том, что ни один корабль не прибудет, папа умер от огорчения. Его гробница находится в базилике Сант-Андреа-делла-Валле.

La meretrice che mai da l'ospizio

di Cesare non torse li occhi putti,

morte comune e de le corti vizio, [66]

infiammò contra me li animi tutti;

e li «nfiammati infiammar sì Augusto,

che ' lieti onor tornaro in tristi lutti. [69]

L'animo mio, per disdegnoso gusto,

credendo col morir fuggir disdegno,

ingiusto fece me contra me giusto. [72]

Per le nove radici d'esto legno

vi giuro che già mai non ruppi fede

al mio segnor, che fu d'onor sì degno. [75]

E se di voi alcun nel mondo riede,

conforti la memoria mia, che giace

ancor del colpo che «nvidia le diede». [78]

Развратница, от кесарских палат

Не отводящая очей тлетворных,

Чума народов и дворцовый яд, [66]

Так воспалила на меня придворных,

Что Август, их пыланьем воспылав,

Низверг мой блеск в пучину бедствий черных [69]

Смятенный дух мой, вознегодовав,

Замыслил смертью помешать злословью,

И правый стал перед собой неправ. [72]

Моих корней клянусь ужасной кровью,

Я жил и умер, свой обет храня,

И господину я служил любовью! [75]

И тот из вас, кто выйдет к свету дня,

Пусть честь мою излечит от извета,

Которым зависть ранила меня!» [78]

Развратница, чума народов и дворцовый яд – зависть и клевета, которой придворные стремились очернить папу Пия II перед императором. Это и послужило причиной его самоубийства. Неважно, что официальная биография трактует его смерть, как смерть от огорчения. Поэт располагает папу Пия II в лесу самоубийц – насильников над собой и, надо думать, имеет все основания для этого. Пий II наказывает Данте восстановить его честь среди живущих, что тот и исполняет в Комедии.

Остаётся пока неясным, какое отношение имеет Пий II к берегам Днепра. Понятно, что к Константинополю (Риму) он имеет прямое отношение, побывав там, на коронации императора Фридриха III, за год до падения Константинополя. Всю свою жизнь папа Пий II посвятил освобождению Константинополя от османов, но достигнуть ничего не смог. Этот вопрос – тема для другой книги.

Un poco attese, e poi «Da ch'el si tace»,

disse «l poeta a me, «non perder l'ora;

ma parla, e chiedi a lui, se più ti piace». [81]

Ond'io a lui: «Domandal tu ancora

di quel che credi ch'a me satisfaccia;

ch'i» non potrei, tanta pietà m'accora». [84]

«Он смолк, – услышал я из уст поэта. —

Заговори с ним, – время не ушло, —

Когда ты ждешь на что-нибудь ответа». [81]

«Спроси его что хочешь, что б могло

Быть мне полезным, – молвил я, смущенный. —

Я не решусь; мне слишком тяжело». [84]

Вергилий предлагает Данте спросить ещё о чём нибудь душу Пия II, но тот, потрясенный до глубины души услышанным, смущенно просит его самого спросить то, что он считал бы полезным.

Perciò ricominciò: «Se l'om ti faccia

liberamente ciò che «l tuo dir priega,

spirito incarcerato, ancor ti piaccia [87]

di dirne come l'anima si lega

in questi nocchi; e dinne, se tu puoi,

s'alcuna mai di tai membra si spiega». [90]

«Вот этот, – начал спутник благосклонный, —

Готов свершить тобой просимый труд.

А ты, о дух, в темницу заточенный, [87]

Поведай нам, как душу в плен берут

Узлы ветвей; поведай, если можно,

Выходят ли когда из этих пут». [90]

Вергилий говорит духу, обитающему в дереве, указывая, что Данте готов совершить просимое им, спрашивая Пия II, каким образом душа попадает в дерево и есть ли возможность вырваться из этих пут?

Allor soffiò il tronco forte, e poi

si convertì quel vento in cotal voce:

«Brievemente sarà risposto a voi. [93]

Quando si parte l'anima feroce

dal corpo ond'ella stessa s» è disvelta,

Minòs la manda a la settima foce. [96]

Cade in la selva, e non l» è parte scelta;

ma là dove fortuna la balestra,

quivi germoglia come gran di spelta. [99]

Surge in vermena e in pianta silvestra:

l'Arpie, pascendo poi de le sue foglie,

fanno dolore, e al dolor fenestra. [102]

Тут ствол дохнул огромно и тревожно,

И в этом вздохе слову был исход:

«Ответ вам будет дан немногосложно. [93]

Когда душа, ожесточась, порвет

Самоуправно оболочку тела,

Минос ее в седьмую бездну шлет. [96]

Ей не дается точного предела;

Упав в лесу, как малое зерно,

Она растет, где ей судьба велела. [99]

Зерно в побег и в ствол превращено;

И гарпии, кормясь его листами,

Боль создают и боли той окно. [102]

Папа Пий II подтверждает, что он действительно покончил жизнь самоубийством, поэтому справедливо казнится здесь, среди самоубийц. Душа – зрелое зерно хвойного дерева, раскрывая шишку, вылетает, и стремится в землю – седьмую бездну, точнее, Минос шлёт её в седьмую бездну – в ссылку с каторгой в холодные края, как сейчас бы сказали – в Сибирь. Точно показано, что деревья вырастают из малых зерен. Зерно в побег и в ствол превращено – ссыльные каторжники заводят семьи и обзаводятся потомством, которое не вправе покинуть холодные края – суровый, но единственно эффективный способ колонизации новых земель, стремительно набиравший ход в XVIII веке (Америка, Сибирь и т. д.). Потомство каторжников вынуждено жить в местах обитания гарпий, болея и обмораживаясь от снега и мороза.

Come l'altre verrem per nostre spoglie,

ma non però ch'alcuna sen rivesta,

ché non è giusto aver ciò ch'om si toglie. [105]

Qui le trascineremo, e per la mesta

selva saranno i nostri corpi appesi,

ciascuno al prun de l'ombra sua molesta». [108]

Пойдем и мы за нашими телами,

Но их мы не наденем в Судный день:

Не наше то, что сбросили мы сами. [105]

Мы их притащим в сумрачную сень,

И плоть повиснет на кусте колючем,

Где спит ее безжалостная тень». [108]

Не наше то, что сбросили мы сами – самоубийцы, отрешившись от заслуг, сана, званий и отправившись в изгнание, либо ссылку, принудительно, либо добровольно, умирают для суда истории.

Гарпии, кормятся листами деревьев – снег, покрывая деревья, создаёт боль от мороза, и окно этой боли – стон деревьев. Снег, в виде гнезд гарпий лучше держится на ветках хвойных деревьев, не сбрасывающих иглы на зиму, чем на голых, лишённых листвы ветвях лиственных деревьев. Отсюда – гарпии кормятся листами (иглами) хвойных деревьев. С другой стороны, гарпии (мороз) заставляют лиственные деревья сбросить листву (кормятся листами деревьев), застилая их сугробами на земле. Тела же самоубийц будут висеть на хвойных деревьях (колючих кустах), души в них не вернутся и после Судного дня. Здесь отражено самоубийство Иуды, согласно преданию, повесившемуся на осине.

Noi eravamo ancora al tronco attesi,

credendo ch'altro ne volesse dire,

quando noi fummo d'un romor sorpresi, [111]

similemente a colui che venire

sente «l porco e la caccia a la sua posta,

ch'ode le bestie, e le frasche stormire. [114]

Ed ecco due da la sinistra costa,

nudi e graffiati, fuggendo sì forte,

che de la selva rompieno ogni rosta. [117]

Quel dinanzi: «Or accorri, accorri, morte!»

E l'altro, cui pareva tardar troppo,

gridava: «Lano, sì non furo accorte [120]

le gambe tue a le giostre dal Toppo!»

E poi che forse li fallia la lena,

di sé e d'un cespuglio fece un groppo. [123]

Мы думали, что ствол, тоскою мучим,

Еще и дальше говорить готов,

Но услыхали шум в лесу дремучем, [111]

Как на облаве внемлет зверолов,

Что мчится вепрь и вслед за ним борзые,

И слышит хруст растоптанных кустов. [114]

И вот бегут, левее нас, нагие,

Истерзанные двое, меж ветвей,

Ломая грудью заросли тугие. [117]

Передний: «Смерть, ко мне, ко мне скорей!»

Другой, который не отстать старался,

Кричал: «Сегодня, Лано, ты быстрей, [120]

Чем был, когда у Топпо подвизался!»

Он, задыхаясь, посмотрел вокруг,

Свалился в куст и в груду с ним смешался. [123]

Беседа неожиданно прерывается шумом и хрустом кустов. Данте даёт яркое описание зимней охоты на зверей с собаками: – псовой охоты, самой распространенной в XVIII веке. На Звёздном Небе двое нагих – голые созвездия Северного Звёздного Неба – Дельфин [Рис. А. XII. 6]. и Дельтотон [Рис. А. XIII. 3]. (Треугольник). Созвездие Дельтотон первым ныряет за горизонт, в кусты; Дельфин остаётся на Звёздном Небе дольше. Дельтотон ныряет быстрее, чем в день зимнего солнцестояния (у Топпо), Солнце уже повернуло к лету (Солнце на лето, зима на мороз). Дельфин, находясь на небе, задыхается (дельфин считался рыбой, а не млекопитающимся), но вскоре также заходит.

Di rietro a loro era la selva piena

di nere cagne, bramose e correnti

come veltri ch'uscisser di catena. [126]

In quel che s'appiattò miser li denti,

e quel dilaceraro a brano a brano;

poi sen portar quelle membra dolenti. [129]

А сзади лес был полон черных сук,

Голодных и бегущих без оглядки,

Как гончие, когда их спустят вдруг. [126]

В упавшего, всей силой жадной хватки,

Они впились зубами на лету

И растащили бедные остатки. [129]

Лес полон чёрных сук – гончих собак, которые бегут без оглядки – созвездия не могут оглянуться. Черные суки – созвездие Гончие Псы [Рис. А. VI. 2], введенные на небо Иоганном Байером в 1603 году и созвездия Малый Пёс [Рис. А. XIII. 4] и Большой Пёс [Рис. А. I. 9]. Они гонят созвездия Дельтотона и Дельфина.

На Земле идёт псовая охота на зверей – кабанов, ланей, косуль, лис, волков, зайцев, мех которых переливается и блестит под Луной, так что звери выглядят голыми.

Presemi allor la mia scorta per mano,

e menommi al cespuglio che piangea,

per le rotture sanguinenti in vano. [132]

«O Iacopo», dicea, «da Santo Andrea,

che t» è giovato di me fare schermo?

che colpa ho io de la tua vita rea?» [135]

Мой проводник повел меня к кусту;

А тот, в крови, оплакивал, стеная,

Своих поломов горькую тщету: [132]

«О Джакомо да Сант-Андреа! Злая

Была затея защищаться мной!

Я ль виноват, что жизнь твоя дурная?» [135]

Вергилий подводит Данте к поломанному кусту. Занимается заря – кровь, и куст – Звёздное Небо, как бы плачет, угасая. Куст пеняет Лано, называя его Джакомо де Сент-Андреа, за то, что тот попытался спрятаться за кустом, ломая при этом ветви. Куст олицетворяет здесь троянского царевича Полидора.

Поэт даёт подтверждение факта, что апостол Христа, Святой Андрей, ходил вдоль Днепра на Русь. Сейчас путники поднимаются вдоль Днепра к знаменитым Днепровским порогам тем же путём, каким на Русь шёл апостол Андрей Первозванный, неся Христианство, защищаясь «Древом», на котором распяли Христа. И здесь каким-то образом связывается Христос и троянский царевич Полидор.

Почему Святой апостол Андрей попал в лес самоубийц? Он был распят на косом кресте, давшем знаменитый символ России – Андреевский крест, что известно каждому грамотному человеку. Возможно, поэт трактует смерть апостола Андрея, как и смерть Христа – добровольное восхождение на крест, что можно приравнять к самоубийству.

Что означает имя Джакомо (Иоаким)? Здесь Ио-Бог, Аким – любящий, вместе я читаю, как Боголюбский. Здесь можно упомянуть русского святого – Андрея Боголюбского. Почему Андрей Боголюбский защищается Полидором? Куст – древо, на котором был распят Христос – христианский крест. Андрей Боголюбский, перед тем, как с ним жестоко расправились, пытается защититься Христианским крестом. Вопросов ещё очень много, но это – тема другой книги.

Из академической статьи:

Андрей Юрьевич Боголюбский (ум. 29 июня 1174 года) – князь Вышгородский, князь Дорогобужский, Рязанский, великий князь Владимирский. В правление Андрея Боголюбского Владимиро-Суздальское княжество достигло значительного могущества, и было сильнейшим на Руси, в будущем став ядром современного Российского государства. Прозвище «Боголюбский» получил по названию княжеского замка Боголюбово под Владимиром, своей любимой резиденции, в которой он был якобы убит боярами.

Князь был канонизирован Русской Православной церковью около 1702 года, в лике благоверного. Память 4 (17 июля).

Данте даёт иную версию смерти Андрея Боголюбского, как и папы Пия II – самоубийство.

Quando «l maestro fu sovr'esso fermo,

disse «Chi fosti, che per tante punte

soffi con sangue doloroso sermo?» [138]

Ed elli a noi: «O anime che giunte

siete a veder lo strazio disonesto

c'ha le mie fronde sì da me disgiunte, [141]

raccoglietele al piè del tristo cesto.

I» fui de la città che nel Batista

mutò il primo padrone; ond'ei per questo [144]

sempre con l'arte sua la farà trista;

e se non fosse che «n sul passo d'Arno

rimane ancor di lui alcuna vista, [147]

que» cittadin che poi la rifondarno

sovra «l cener che d'Attila rimase,

avrebber fatto lavorare indarno.

Io fei gibbetto a me de le mie case». [151]

Остановясь над ним, наставник мой

Промолвил: «Кем ты был, сквозь эти раны

Струящий с кровью скорбный голос свой?» [138]

И он в ответ: «О души, в эти страны

Пришедшие сквозь вековую тьму,

Чтоб видеть в прахе мой покров раздранный, [141]

Сгребите листья к терну моему!

Мой город – тот, где ради Иоанна

Забыт былой заступник; потому [144]

Его искусство мстит нам неустанно;

И если бы поднесь у Арнских вод

Его частица не была сохранна, [147]

То строившие сызнова оплот

На Аттиловом грозном пепелище —

Напрасно утруждали бы народ.

Я сам себя казнил в моем жилище». [151]

Данте рисует образ Спасителя. Покров, раздранный в прахе – ризы, которые, разрывая, делили между собой воины, караулившие распятого Христа. Тёрн – терновый венок, которым Он был коронован. Сам Себя казнил в своём жилище: жилище – плоть Христова. Христос добровольно пошёл на Крестные муки, казнил Сам Себя во плоти, искупая людской грех.

Мой город: – Флоренция, где ради нового христианского покровителя, Иоанна Крестителя, забыт былой заступник, языческий Марс. Поэтому Флоренция так много терпит от Марсова искусств – от постоянных войн и междоусобиц. Считается, что во времена Данте во Флоренции у въезда на Старый Мост (ponte Vecchio), переброшенный через Арно, стоял обломок каменной конной статуи. Народная молва считала, что это – статуя Марса, хранителя города, и что при разрушении Флоренции Аттилой (событие легендарное) она была сброшена в Арно, а при восстановлении города Карлом Великим (событие тоже легендарное) со дна реки извлекли ее нижнюю часть и водворили на старом месте, потому что иначе Флоренцию не удалось бы отстроить.

Сложно установить, какое отношение имеет Христос к Флоренции, возможно, Данте имеет в виду какой-то другой город и какой-то другой исторический персонаж, тем более что поэт под Флоренцией всегда подразумевает Францию. Но это тема другой книги.

Как это было:

День клонился к вечеру, уставшие кони шли шагом. На голубом, бездонном небе, на Западе, появилась тонкая плёнка облаков, Солнце скрылось за ней, едва просвечивая.

«Буран к утру будет, барин» – повернувшись к Якову, хриплым басом проворчал возница: – «Почитай, дня на два – три».

«Так ни ветерка же» – удивленно сказал капеллан: – «Откуда буран?»

«Поездите с его, каждый Божий день, Вашство» – ответил Яков: – «Не то ещё узнаете. Думаю, ближайшие два дня заночевать придётся».

Послышался лай собак; выскочившие слева несколько гончих, перемахнули дорогу, за ними показались всадники. Скакавший впереди охотник в лисьей шапке, спрыгнув с коня, подбежал к саням. Это был высокий, статный красавец, со щегольскими усами на приятном, открытом лице; прямой, длинный нос нимало не портил его.

«Что за встреча! Глазам не верю!» – радостно прокричал он: – «Сам вельможный пан Яков к нам пожаловал. То-то мне доносят: пан Яков шляхом идёт, не поверил, сам пошёл смотреть. Что-ж не упредил, Яков? Али мы не друзья-приятели?»

«Ладно тебе, Штефан» – вылезая из саней, обнимая и целуя приятеля, примирительно сказал Яков: – «Спешу я, по Высочайшему поручению, вот, высокого гостя сопровождаю. Некогда было» – он повернулся к капеллану, который выйдя из саней, топтался, разминая затекшие ноги: – «Прошу любить и жаловать: ясновельможный пан Мигель, итальянец».

«Ясновельможный пан Мигель!» – вскричал Штефан, всплеснув руками: – «Ну, было некогда, теперь когда стало. Буран надвигается, дня два бушевать будет; я вас в плен возьму, бежать вам некуда. Отпускай людей, Яков, и ко мне» – он, повернувшись, махнул рукой. Подскакали двое крепких молодцов, с оседланными заводными лошадьми в уздечках, спрыгнули наземь, придерживая коней, с интересом стали рассматривать гостей.

«Вот и кони вам» – радостно сказал Штефан: – «Сидайте, ясновельможный пан».

Капеллан огляделся. Больше полусотни всадников окружили их, на сворках у них было несметное количество гончих разных мастей. Несколько легконогих борзых скакали взад-вперёд. Яков, отдав распоряжения Оськину, подошёл к нему. Возница тронул санки и отъехал, не торопясь.

«Некуда деваться, придётся, Вашство, подчиниться» – извиняющимся голосом сказал Яков: – «Завернём, здесь недалеко, буран переждём. Штефан мой хороший приятель, в академии вместе учились».

Капеллан, с восхищением оглядывая охотников, окруживших их, поднялся в седло, все последовали его примеру. Штефан, отъехав недалеко, переговорил о чём-то с высоким ловчим, в волчьей шапке, потом подскакал к путникам.

«Теперь на охоту, ясновельможный пан, поедем» – сказал он с весёлым лицом: – «На охоте давно не были? Любите эту забаву?»

«На охоту, очень люблю» – с восхищенным видом ответил капеллан: – «Да какая-ж охота сейчас, смеркается уже».

«Что-ж, смеркается» – улыбаясь в усы, весело заговорил Штефан: – «У меня в острове засеки, сегодня распорядился, бросили тенета, Орлуша, ловчий, доложил: зверь в загоне. Сейчас растянемся, загонять будем, вот, факелы возьмите» – он протянул капеллану и Якову факелы, сам зажег их и махнул рукой охотникам.

В быстро сгущающейся темноте, охотники растянулись вдоль лесной дороги. В центре облавы протрубил рог, ему ответили два по краям, в руках всадников вспыхнули факелы, гончие, спущенные со сворок, залились на все голоса.

«Потихоньку, за мной» – предупредил Штефан, светя факелом, шагом поехал в лес. Капеллан направился вторым, Яков, чуть поодаль, ехал сзади. Пришлось прикрывать лицо рукой, чтобы ветки не попадали в глаза. Факелы образовали большую дугу, понемногу смещаясь к центру; гончие заливались колоколами, шныряя по следу зверя. Скоро спереди протрубили рога.

«Зверь в тенетах, удачно» – обрадовано сказал Штефан, направляясь на звук рогов. Вынырнув вслед за ним на поляну, капеллан увидел в свете факелов, ярко сверкающие красным глаза зверя. Он подъехал ближе. Ланка, запутавшаяся в тенетах, испуганно и жалобно смотрела на него, вытянув шею, шелковистая шкура её переливалась серебром в свете факелов, так что она казалась голой, большие лиловые глаза испускали яркий свет в темноте. К ней подошёл ловчий в волчьей шапке, вытащил из-за пояса ярко сверкнувший нож, сделал несколько взмахов. Ланка вскочила на ноги, сделала несколько неверных шагов, мечась из стороны в сторону, перепрыгнув поваленное деревце, скрылась в темноте.

«Отпустил Орлуша на удачу» – удовлетворённо сказал Штефан из темноты: – «Ну, давайте осторожно, вдоль тенет». Он тронул коня, капеллан последовал за ним. В свете факелов, в тенетах, показался самец лани с огромными рогами, охотник подошёл к нему, взмахом сверкающего ножа перерезал горло, самец упал, заливая снег алой кровью. Дальше, одна за другой в тенета попались ещё две самки и самец поменьше; все они повторили участь первого самца. Лису, также запутавшуюся в тенетах и нескольких зайцев, охотники добивали палками по носу, выпутывали из тенет, размахивая, показывали друг-другу; шерсть зверей блестела алмазами. Пройдя ещё немного, увидели нескольких кабанов, запутавшихся в тенетах. Огромный секач сверкал большими клыками, свирепо вертя головой; подошедший охотник, достав из-за спины короткую пику, наставил её в область сердца, резким движением вогнал под рёбра секача; молодых подсвинков просто резали ножами. По мере попадания добычи, охотники отставали обряжать и свежевать её. Капеллан не заметил, как оказался впереди остальных.

В начале следующих тенет его внимание привлек чей-то сверкающий глаз и шипение, доносящееся из бесформенного комка. Он остановился, пригляделся, затем слез с лошади и подошёл поближе. В тенетах оказался молодой орёл, который шипел, разевая острый клюв, когтистые лапы его были спутаны.

«Что там?» – спросил Штефан из темноты. Кто-то положил руку на плечо капеллана, отодвигая его в сторону. Он обернулся и увидел в свете факела, под волчьей шапкой, лицо ловчего, горбатый нос которого точь-в-точь был как клюв орла; впечатление усиливалось ещё тем, что ноздри у него были вырваны, а кончик носа загибался книзу. Когда ловчий повернулся, чёрные волосы, рассыпавшись, открыли отрезанное ухо. Ловчий протянул руку в рукавице к орлу, тот впился в неё клювом. Ловчий маленьким острым кривым ножом разрезал тенета, освобождая птицу, затем, взяв её за когтистые лапы, перевернул вниз головой. Одно крыло орла беспомощно свисало вниз.

«Ну, что там, Орлуша?» – спросил Штефан из темноты.

«Орёл, пан Штефан» – ответил тот сокрушенно высоким хриплым голосом: – «Крыло сломано, однако, ни на что не годится». Он ткнул кончиком острого ножа в шею орла, тот сразу обмяк; алая кровь струёй забрызгала белейший снег. Подержав немного, пока стечёт кровь, ловчий сунул его в сумку, висящую на поясе.

«Зачем он тебе?» – оправляясь от страха, спросил капеллан.

«Чучело сделаю из скоры» – спокойно ответил ловчий: – «А круп…» – он блаженно закрыл глаза и сглотнул слюну; острый кадык на длинной шее дёрнулся вверх и опустился, затем он открыл глаза, изобразив умиленное лицо.

«Разве-ж орлов едят?» – поразился капеллан: – «Нечистое животное».

«Нет ничего нечистого, разве человек» – невинно ответил Орлуша: – «А вкусней дичи нет».

«Ясновельможный пан» – позвал голос Штефана: – «Идёмте на дорогу и домой». Рядом появился Яков, они, быстро нагнав Штефана, вместе вышли на лесную дорогу, освещенную факелами. На ней уже собралось большинство охотников с трофеями в тороках, доезжачие и псари ловили на сворки гончих, глаза которых ярко сверкали в темноте.

«Пойдемте, нас догонят» – сказал Штефан, шагом тронув коня вдоль дороги. Капеллан, поравнявшись с ним, поехал рядом; Яков чуть позади.

«А почему у него ноздри рваные и уши резаные?» – спросил капеллан: – «Он что, разбойник?»

«Кто, Орлуша-то?» – спокойно ответил Штефан: – «Вы что, ясновельможный пан, какой разбойник, побойтесь Бога. Тут совсем другая история».

«Расскажите» – с горящими глазами попросил его капеллан: – «Очень интересно».

«Тяжелая история, ясновельможный пан» – грустно отозвался Штефан: – «Но извольте, вам расскажу, не к ночи будь помянуто».

«Что, очень страшная?» – спросил капеллан: – «Страшней войны?»

«Что война…» – задумчиво произнёс Штефан: – «Ну, так вот, служил Орлуша ловчим у одного графа. Да каким ловчим: мышь не пробежит, не то зверь. Ну, и чучельник он, руки золотые, художник в своём деле – Пракситель. Не поверите, зверь у него живой получается: смотришь – вот-вот на тебя кинется, мороз по коже. Граф души в нём не чаял. А уж смирный какой, не глядите, что вид зверский, мухи не обидит. Попадёт к нему, бывало, муха в узвар, он её осторожно вытащит, на ладонь кладёт и дует на крылышки, пока не улетит, так вот. А потом он чучело русалки сделал…» – он тяжело замолчал.

«Ну, а дальше-то» – нетерпеливо затормошил его капеллан: – «Что дальше случилось? Откуда русалка-то?»

После тяжелой паузы, собравшись с духом, Штефан продолжил: – «Ну, так вот, была у графа дочка красавица, отрада сердца старого. Мать её родами померла, граф её один растил, на руках носил. А в один черный день утопилась в реке от Любви несчастной. Граф чуть с ума не сошёл, согнал всех в реку её искать. Искали до темноты; все разошлись до следующего дня, Орлуша один остался ещё нырять. Нашёл он её, да уже поздно было, охладела вся, ну он её к себе унёс. На другой день пришли за ним, больным сказался, три недели из хаты не выходил, никого не пускал, только еду принимал под дверью. А графинюшку искали всё время, да не нашли; там зима началась, бросили до весны. Орлуша-то из затворничества своего вышел, ловчим, как всегда, на охоте служил, любил граф это дело; как на охоту ехать, про дочку немного забывал, оправлялся. А однажды приходит к графу, зовёт его за собой; тот идёт, приходит в его хату, Орлуша в углу завеску открывает, смотрит граф: дочка стоит, печально на него смотрит. Он пал к ней в ноги, коснулся, а они холодные. Ох, разгневался граф, велел Орлушу в железа заковать, ноздри вырвать, уши отрезать, в клетку на цепь посадить. Ну, в ту пору наехал я к нему случаем, вижу, Орлуша в клетке сидит, мясом сырым кормят, как волка. Я графу в ноги: – „Продай Орлушу“. Всё готов был отдать за него, село богатое обещал, он ни в какую. Долго так уговаривал, потом повёл меня граф в дальнюю комнату, ключиком дверцу открыл; вхожу я: стоит графинюшка, как живая, на меня смотрит. У графа руки трясутся, пал он мне на грудь, зарыдал, потом говорит сквозь слёзы: – „Забери этого злодея с глаз моих долой, чтоб мне его не видеть никогда“. Ну, я графа из комнаты вывел, дверцу замкнул, слугам отдал, Орлушу, вместе с клеткой погрузил и к себе; здесь уже расковывал. Вот, служит у меня пятый год; ловчих лучше никто никогда не видал…» – он замолчал, глубоко задумавшись.

Подъехали к дому; на зов рога высыпали слуги, приняли коней, поднесли по чарке; Штефан, взяв капеллана и Якова под руки, ввёл в дом; пошли по длинной анфиладе комнат. Чучела были везде: на полу, на стенах, под потолком. Барс впился клыками в шею горного барана; медведь разрывал горло быку – тот встав на дыбы, топтал копытами медведя; волки, с двух сторон, в отчаянном прыжке бросались на лань; та, бешено задрав голову с ветвистыми рогами, пыталась убежать; орлан, с огромной щукой в когтях, пытался взлететь…

«Всё Орлуша…» – с гордостью и грустью в голосе, сказал Штефан: – «Прошу в залу».

«А что граф-то» – неуверенно спросил капеллан, терзаемый любопытством.

«Что граф?» – тихо, как бы нехотя промолвил Штефан: – «Тем же летом помер. Велел похоронить себя вместе с русалкой. Да куда там – народ упёрся, к комнате и подходить боятся, не то, что войти. Поехал я с Орлушей. Орлуша всё приготовил, обрядил честь честью, никто и близко не подходил, я один смотрел. Русалке он глаза закрыл, и лицо сделал спокойно – умиротворенным. А граф – не поверите, в гробу улыбался неземной счастливой улыбкой, как будто Бога видел…»; он отвернулся, вытащив платок, высморкался в него. Чёрную смоль его длинных волос пересекала широкая седая прядь

В огромной зале жарко пылали камины. Посреди стоял просторный дубовый стол, уставленный всевозможными яствами и питиями. На стенах висело множество рогов, клыкастых голов, когтистых и клювастых птиц. Тяжёлые резные стулья обступали стол по кругу. Сверху балконом нависали хоры, на которых расселись музыканты с инструментами. Маленький капельмейстер, с большой головой, казавшейся огромной из-за всклокоченных, стоявших дыбом, волос, в засаленном фраке, со скрипкой в руках, поклонился вошедшим.

«Антонио!» – громко крикнул Штефан: – «Встречай ясновельможного пана Мигеля, соотечественника!» – и проследовал во главу стола. Маленький капельмейстер, подойдя к капеллану, оказавшись ему чуть по пояс, сразу затараторил с ним что-то на своём птичьем языке; капеллан с видимым удовольствием подхватил разговор.

Зала наполнялась гостями – Штефан по очереди подводил их к капеллану знакомиться; видно было, что Яков всех знает. Капельмейстер взмахнул смычком скрипки, с хоров зазвучала прекрасная музыка, капельмейстер заиграл на скрипке, закатив глаза. Гости рассаживались за столом, Яков сел рядом, по левую руку. Штефан подойдя к капеллану и Якову, водрузил на их блюда большие куски оленьей лопатки. Чаши были полны вина; хозяин произнёс короткую речь, пиршество, сопровождаемое оркестром, началось.

Внезапно, справа от капеллана, показалась рука с небольшим блюдом, на котором лежала тушка запеченной птицы. Он обернулся: Орлуша, ясными голубыми глазами глядя на него, показывал знаками, приглашая отведать птицу.

«Что это?» – спросил капеллан, оглядываясь на Штефана и Якова. Штефан, улыбаясь, делал знак попробовать угощение; Яков спокойно смотрел на происходящее.

«Что это, Орлуша?» – спросил капеллан ловчего.

«Орёл, ясновельможный пан» – ответил тот, улыбаясь наивно и чисто: – «Прошу отведать. Всё в жизни надо отведать, ясновельможный пан».

«Сначала ты» – чуть слышно произнёс капеллан; у него побежали по коже мурашки, вспомнив рассказ Штефана. Орлуша ловким движением ножа отсёк грудку, насадив на вилку, отправил в рот; лицо его изобразило неземное блаженство. Затем отрезал вторую грудку, насадив на вилку, протянул капеллану. Капеллан, зажмурив глаза, раскрыл рот, ощутив кусок, осторожно сомкнул челюсти. Вкус был необычным, ароматным, словно пропитанным духом лесов и полей, мало сказать восхитительным – он был божественным, тающим во рту: никогда ещё он не ощущал такого вкуса. Он раскрыл веки: Орлуша невинно смотрел на него своими бездонно-синими глазами, улыбаясь.

«Достаточно» – поблагодарил капеллан сквозь силу: – «очень вкусно». Орлуша, поклонившись, исчез за спинами слуг. Капеллан, быстро опрокинув чарку превосходного вина, принялся жадно поглощать оленью лопатку, которая теперь казалась пресной и жесткой.

Открылась небольшая боковая дверь, в залу вошёл ангел. Худенькая, высокая девочка в белом платье с кружевным воротничком, с золотистыми волосами, заплетёнными в толстую косу, нимбом уложенную на голове, глядя серьёзно, без улыбки, вошла в залу и подошла к столу.

«Аньелочка, ангелочек мой!» – вскричал Штефан: – «Подойди скорее к папке, дочка, папка тебя поцелует! Ангел подошёл к нему, впрочем, ловко увернувшись от отцовских ласк, тот только и смог погладить её по голове.

«Аньелочка!» – продолжил Штефан: – «Посмотри, какого жениха я тебе привёл» – он указал на капеллана, который от неожиданности встал во весь свой огромный рост. «Ясновельможный пан Мигель, прошу любить и жаловать. Ну, как, пойдёшь за него, ангелочек?»

«Пойду» – высоким музыкальным голоском, казалось пропел ангел, так же серьёзно глядя на капеллана, не улыбаясь.

«Ах, как хорошо» – восторженно сказал Штефан: – «И сватов можно засылать?»

«Можно» – тем же певучим голосом сказал ангел. Она подошла к капеллану, оказавшись ему по грудь, взяла его за руку, по-прежнему, не улыбаясь. Цвет её лица, молочно-белый, был сравним с цветом платья; на тонкой белой шее билась голубая жилка. Черты лица были ангельски – невинными, глаза бездонно – голубыми.

«Ах, ясновельможный пан» – просветлев лицом и всплеснув руками, воскликнул Штефан: – «Вы первый, кому Аньелочка сказала: – „Да!“. Теперь Вы обязаны на ней жениться, как честный человек».

«Стива!» – послышался за спиной капеллана укоризненный женский певучий голос: – «Стива, ну как не стыдно, ты позоришь нас перед гостями, так нельзя!»

Капеллан оглянулся: позади стоял ангел, в таком-же точно белом платье, с золотистой косой, уложенной нимбом на голове, укоризненно глядя на хозяина дома. Он подошла к первому ангелу, взяв её за руку, отвел от капеллана.

«Анхен!» – вскричал Штефан, просияв лицом ещё больше: – «Анхен, любимая!» Он выбежал из-за стола, подбежал к ангелу, опустившись на колено, поцеловал по очереди её руки, не вставая с колен, представил гостям: – «Мой Ангел – хранитель, несравненная моя Анхен, прошу любить и жаловать».

«Стива!» – укоризненно выговаривал ангел мужу: – «Ну что-ж ты делаешь со мною?»

«Анхен!» – восторженно вскричал Штефан: – «Посмотри, какие гости у нас. Ну, вельможного пана Якова ты знаешь, а вот ясновельможный пан Мигель, из Италии, ты же помнишь, как там чудесно!»

Ангел присел в книксене, второй повторил его движение.

«Анхен!» – не унимался Штефан: – «Спой для дорогих гостей» – он знаком поманил капельмейстера, тот быстро подбежал.

«Стива» – ласково упрекал ангел: – «Встань с колен, неудобно перед гостями».

«Не встану» – упорствовал тот: – «Не встану, пока не споёшь».

«Ну, ладно, ладно» – уступчиво проговорил ангел: – «Только живо к гостям».

Штефан покорно вскочив на ноги, побежал на своё место во главе стола. Ангел пошептался с капельмейстером, тот, кивнув головой, взмахнул смычком. Полилась чарующая музыка, капельмейстер, полузакрыв глаза, подняв скрипку к плечу, растворился в ней.

Вверх, к самым сводам зала, взлетел божественный голос, поющий печальную, скорбную песнь. Колоратура была неземной, со второго такта вступил второй голос. Два ангела, прижав руки к груди, глядя друг на друга, творили взлетающую ввысь мелодию, которая, достигнув потолка огромной залы, казалось, растворила его, утонув в бездонной вышине распахнутого голубого неба, озаренного улыбкою Бога.

А. XIII. 1 Бассейн реки Днепр, впадающей в Чёрное Море мелководным Днепровским Лиманом.

Река Днепр – третья по длине и площади бассейна, после Волги и Дуная, река Европы. Длина реки составляет 2021 км. Стрелками показан путь Данте с Вергилием после переправы по Чёрному морю, конечный пункт – знаменитый город Тула

В XVIII веке по нижнему течению Днепра до Никополя располагались: – на правом берегу – Османская империя, на левом – дружественное ей Крымское Ханство или Малая Тартария Перекопская. Выше по течению до Кременчуга на левом берегу располагалась Область Войска Запорожского, выше Кременчуга – гетманская или Северская Украина, на правом берегу начиналось Царство Польское и Литовское.

Выше Запорожья начинались Днепровские пороги, вверх по течению: – Вольный, Лишний, Будиловский, Волнягский, Ненасытецкий, упомянутые в Комедии. Выше Ненасытецкого порога была устроена паромная переправа, действующая и в зимнее время, Днепр не замерзал из за быстрого течения на порогах.

А. XIII. 2 Папа Пий II (Энеа Сильвио Пикколомини 1405—1464 годы, понтифик с 1458 года).

«Высочайший поэт» императора Фридриха III. Основатель Вифлеемского ордена.

Имя своё нашёл у Вергилия. На голове – тиара, на руках – перчатки с изображением стигматов Христа. Папа смертельно боялся распространившихся в то время (после Колумба) венерических заболеваний. За стеной крепости – море, на котором папа тщетно пытался увидеть корабли для Крестового похода.

А. XIII. 3 Созвездия Треугольник Большой (TRIANGULUM MAJUS), Треугольник Малый (MINUS) и Муха (MUSCA) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева Зодиакальное созвездие Рыбы, представленное Рыбой Северной (Piscis Boreus), привязанной за хвост Линём Северным (Linum Boreum), над ним созвездие Андромеда (Andromeda), в юбке с поясом, прикованная цепями, справа от неё созвездие Персей (Perseus) в крылатых сандалиях – подарке Гермеса, тунике, с отрубленной Головой Медузы Горгоны в руке. Снизу Зодиакальное созвездие Овен (Aries) и Зодиакальное созвездие Телец (Taurus), между которыми изображено бесформенное облако.

А. XIII. 4 Созвездие Малый Пёс (CANIS MINOR) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Вверху Зодиакальное созвездие Близнецы (Gemini), Зодиакальное созвездие Рак (Cancer). Слева созвездие Орион (Orion) в богатом шлеме с перьями, огромным Мечом на Поясе, с огромной дубиной в руке замахивается на Зодиакальное созвездие Телец (на рисунок не попал). Справа созвездие Гидра (Hydra). Под Малым Псом созвездие Единорог (Monoceros), введённое Яном Гевелием. Внизу созвездие Заяц (Lepus) и созвездие Большой Пёс (Canis Major). Оба пса сопровождают великого охотника Ориона, разыскивая дичь по обе стороны дороги – Млечного Пути (Via Lactea).

INFERNO – Canto XIV. АД – Песня XIV

Круг седьмой – Третий пояс – Насильники над божеством

Poi che la carità del natio loco

mi strinse, raunai le fronde sparte

e rende'le a colui, ch'era già fioco. [3]

Объят печалью о местах, мне милых,

Я подобрал опавшие листы

И обессиленному возвратил их. [3]

Данте, опечаленный мыслями о милых местах, подобрал опавшие листы, и возвратил их обессиленному кусту – вечерняя заря погасла, звёзды опять засияли на Звёздном Небе.

Indi venimmo al fine ove si parte

lo secondo giron dal terzo, e dove

si vede di giustizia orribil arte. [6]

A ben manifestar le cose nove,

dico che arrivammo ad una landa

che dal suo letto ogne pianta rimove. [9]

La dolorosa selva l» è ghirlanda

intorno, come «l fosso tristo ad essa:

quivi fermammo i passi a randa a randa. [12]

Lo spazzo era una rena arida e spessa,

non d'altra foggia fatta che colei

che fu da» piè di Caton già soppressa. [15]

O vendetta di Dio, quanto tu dei

esser temuta da ciascun che legge

ciò che fu manifesto a li occhi miei! [18]

Пройдя сквозь лес, мы вышли у черты,

Где третий пояс лег внутри второго

И гневный суд вершится с высоты. [6]

Дабы явить, что взору было ново,

Скажу, что нам, огромной пеленой,

Открылась степь, где нет ростка живого. [9]

Злосчастный лес ее обвил каймой,

Как он и сам обвит рекой горючей;

Мы стали с краю, я и спутник мой. [12]

Вся даль была сплошной песок сыпучий,

Как тот, который попирал Катон,

Из края в край пройдя равниной жгучей. [15]

О божья месть, как тяжко устрашен

Быть должен тот, кто прочитает ныне,

На что мой взгляд был въяве устремлен! [18]

Путники подошли к третьему поясу, где казнятся насильники над Божеством. Выйдя из зимнего леса, они попадают в степь, где нет ростка живого – зимнюю пустынную равнину. Злосчастный лес её обвил каймой – переходя из круга в круг – Данте, тем не менее, остаётся внутри купола Звёздного Неба. Вся даль до самого горизонта покрыта сыпучим снегом; жгучая равнина – открытая степь, где мороз жжёт сильнее всякого Солнца. Поэт говорит, что даже его описание снега – этого воистину чуда света – уже устрашит читающего. От жара и огня можно укрыться, от мороза в степи укрыться невозможно.

Он вспоминает Катона Утического, описанного в предыдущей песне, с характеристиками, присущими Христу.

Из академической статьи:

Марк Порций Катон (известен также как Младший или Утический; 95 год до н. э. – апрель 46 года до н. э.) – древнеримский политический деятель, правнук Марка Порция Катона Старшего (Цензора). Легат в 67 году до н. э., военный трибун в 67—66 годах до н. э., квестор в 64 году до н. э., плебейский трибун в 62 году до н. э., квестор с полномочиями пропретора в 58—56 годах до н. э., претор в 54 году до н. э.

Оставался неформальным политическим и идейным лидером большинства в римском сенате с конца 60-х годов до н. э. и до самой гражданской войны Помпея и Цезаря. Для современников был наиболее известен как образец строгих нравов, сторонник республиканских идей, лидер аристократии в сенате, принципиальный противник Цезаря и видный философ-стоик. После самоубийства в осаждённой Цезарем Утике стал символом защитников республиканского строя.

Ряд обстоятельств указывает на сходство самоубийств Катона и Сократа. Катон, как считают современные исследователи, сознательно ориентировался на Сократа, хотя и избрал способом самоубийства не цикуту, а меч. При этом решение о самоубийстве у Катона хорошо согласовывалось с положениями стоической философии, приверженцем которой он был. В то время, в I в. до н. э. – II в. н. э., наблюдалась «мода» на самоубийства видных римлян, в частности, писателей.

Катон покончил жизнь самоубийством в африканском городе Утика, пройдя до этого с войсками длинный путь по пескам Сахары.

Данте сравнивает картину бескрайней заснеженной степи с безводной африканской пустыней.

D'anime nude vidi molte gregge

che piangean tutte assai miseramente,

e parea posta lor diversa legge. [21]

Supin giacea in terra alcuna gente,

alcuna si sedea tutta raccolta,

e altra andava continüamente. [24]

Quella che giva «ntorno era più molta,

e quella men che giacea al tormento,

ma più al duolo avea la lingua sciolta. [27]

Sovra tutto «l sabbion, d'un cader lento,

piovean di foco dilatate falde,

come di neve in alpe sanza vento. [30]

Я видел толпы голых душ в пустыне:

Все плакали, в терзанье вековом,

Но разной обреченные судьбине. [21]

Кто был повержен навзничь, вверх лицом,

Кто, съежившись, сидел на почве пыльной,

А кто сновал без устали кругом. [24]

Разряд шагавших самый был обильный;

Лежавших я всех меньше насчитал,

Но вопль их скорбных уст был самый сильный. [27]

А над пустыней медленно спадал

Дождь пламени, широкими платками,

Как снег в безветрии нагорных скал. [30]

Толпы голых душ в пустыне – сугробы снега, лежащие как бы вверх белыми лицами. Поверженные навзничь – пологие сугробы, сидящие – наметы у всяких препятствий, снующие – поземка, которая метёт снег. Разряд шагавших самый обильный – метёт метель, лежащие – снежный покров, хрустящий под сапогом – вопль уст – следы, остающиеся в снегу – раскрытые кричащие рты. Медленно спадающий дождь пламени – снег, идущий медленно падающими крупными хлопьями. Как снег в безветрии нагорных скал – Данте прямо говорит о снеге.

На небе путники, пересекая Млечный Путь, подходят снова к созвездию Геркулес, завершая обход Северного Звёздного Неба.

Quali Alessandro in quelle parti calde

d'Indïa vide sopra «l süo stuolo

fiamme cadere infino a terra salde, [33]

per ch'ei provide a scalpitar lo suolo

con le sue schiere, acciò che lo vapore

mei si stingueva mentre ch'era solo: [36]

tale scendeva l'etternale ardore;

onde la rena s'accendea, com'esca

sotto focile, a doppiar lo dolore. [39]

Sanza riposo mai era la tresca

de le misere mani, or quindi or quinci

escotendo da sé l'arsura fresca. [42]

Как Александр, под знойными лучами

Сквозь Индию ведя свои полки,

Настигнут был падучими огнями [33]

И приказал, чтобы его стрелки

Усерднее топтали землю, зная,

Что порознь легче гаснут языки, – [36]

Так опускалась вьюга огневая;

И прах пылал, как под огнивом трут,

Мучения казнимых удвояя. [39]

И я смотрел, как вечный пляс ведут

Худые руки, стряхивая с тела

То здесь, то там огнепалящий зуд. [42]

Александр Македонский по пути в Индию, конечно же, пересекал снежные равнины России. Он приказал, чтобы стрелки быстрее двигались, утаптывая снег, чтобы он не забирался в обувь, чтобы не замерзнуть на морозе и ветру.

Прах пылал, как под огнивом трут – снег тает, усиливая ощущение холода. Точно так же тает от огня трут, быстро убывая. Обморожения приносят невыносимую боль, как жжение от огня. Стряхивая с тела – постоянное отряхивание от снега. Вечный пляс рук – поневоле приходится двигаться быстро, при этом руки начинают трястись (плясать).

Здесь, худые руки – тонкие ветви кустов и стебли высокой травы, снег на которых не держится, они всегда пляшут, отряхивая его, от малейшего дуновения ветерка.

I“ cominciai: „Maestro, tu che vinci

tutte le cose, fuor che ' demon duri

ch'a l'intrar de la porta incontra uscinci, [45]

chi è quel grande che non par che curi

lo «ncendio e giace dispettoso e torto,

sì che la pioggia non par che «l marturi?» [48]

Я начал: «Ты, чья сила одолела

Все, кроме бесов, коими закрыт

Нам доступ был у грозного предела, [45]

Кто это, рослый, хмуро так лежит,

Презрев пожар, палящий отовсюду?

Его и дождь, я вижу, не мягчит». [48]

Данте обращается к Вергилию, напоминая тому, что сила его, подобно силе Геркулеса одолела всех, кроме бесов, закрывающих вход в город Дит, спрашивая: кто это там хмуро лежит, несмотря на пожар снега и которого не мягчит дождь? Рослый гигант – огромный сугроб снега, который и снежный (огненный) дождь не мягчит; он будет лежать до первых громов; сугроб от языков снега только увеличивается и крепчает от дождя и оттепели, покрываясь коркой твёрдого наста.

E quel medesmo, che si fu accorto

ch'io domandava il mio duca di lui,

gridò: «Qual io fui vivo, tal son morto. [51]

Se Giove stanchi «l suo fabbro da cui

crucciato prese la folgore aguta

onde l'ultimo dì percosso fui; [54]

o s'elli stanchi li altri a muta a muta

in Mongibello a la focina negra,

chiamando «Buon Vulcano, aiuta, aiuta!», [57]

sì com'el fece a la pugna di Flegra,

e me saetti con tutta sua forza,

non ne potrebbe aver vendetta allegra». [60]

Allora il duca mio parlò di forza

tanto, ch'i» non l'avea sì forte udito:

«O Capaneo, in ciò che non s'ammorza [63]

la tua superbia, se» tu più punito:

nullo martiro, fuor che la tua rabbia,

sarebbe al tuo furor dolor compito». [66]

Poi si rivolse a me con miglior labbia

dicendo: «Quei fu l'un d'i sette regi

ch'assiser Tebe; ed ebbe e par ch'elli abbia [69]

Dio in disdegno, e poco par che «l pregi;

ma, com'io dissi lui, li suoi dispetti

sono al suo petto assai debiti fregi. [72]

А тот, поняв, что я дивлюсь, как чуду,

Его гордыне, отвечал, крича:

«Каким я жил, таким и в смерти буду! [51]

Пускай Зевес замучит ковача,

Из чьей руки он взял перун железный,

Чтоб в смертный день меня сразить сплеча, [54]

Или пускай работой бесполезной

Всех в Монджибельской кузне надорвет,

Вопя: «Спасай, спасай. Вулкан любезный!», [57]

Как он над Флегрой возглашал с высот,

И пусть меня громит грозой всечасной, —

Веселой мести он не обретет!» [60]

Тогда мой вождь воскликнул с силой страстной,

Какой я в нем не слышал никогда:

«О Капаней, в гордыне неугасной – [63]

Твоя наитягчайшая беда:

Ты сам себя, в неистовстве великом,

Казнишь жесточе всякого суда». [66]

И молвил мне, с уже спокойным ликом:

«Он был один из тех семи царей,

Что осаждали Фивы; в буйстве диком, [69]

Гнушался богом – и не стал смирней;

Как я ему сказал, он по заслугам

Украшен славой дерзостных речей. [72]

Непримиримый богохульник, которого и огненный дождь «не мягчит», – Капаней, один из семи царей, осаждавших Фивы, о гибели которого Стаций рассказывает в «Фиваиде» (X, 827-XI, 20).

Взойдя на крепостную стену, он бросил дерзкий вызов Богам, охранителям Фив, и самому Олимпийскому Богу Зевсу (Юпитеру). Громовержец поразил его молнией. Пускай Зевес замучит ковача – своего сына Гефеста (Вулкана), Бога-кузнеца, который, с помощью циклопов, ковал Зевсу стрелы в недрах Этны. Монджибелло – местное название Этны. Флегра – долина в Фессалии, где гиганты, согласно мифологической легенде, громоздя гору на гору, пытались приступом взять небо, но были сражены молниями Зевса.

Громы и молнии для Олимпийского Бога Зевса ковал его сын – кузнец Гефест (Вулкан). Поход на Фивы, точнее, два похода, состоялись ещё до Троянской Войны. Капаней гнушался Богом, очевидно Олимпийским Богом Зевсом, против которого он воевал и которого не признавал Богом. Здесь, в Аду, он казнится, как насильник над Божеством – богохульник.

Or mi vien dietro, e guarda che non metti,

ancor, li piedi ne la rena arsiccia;

ma sempre al bosco tien li piedi stretti». [75]

Tacendo divenimmo là «ve spiccia

fuor de la selva un picciol fiumicello,

lo cui rossore ancor mi raccapriccia. [78]

Quale del Bulicame esce ruscello

che parton poi tra lor le peccatrici,

tal per la rena giù sen giva quello. [81]

Lo fondo suo e ambo le pendici

fatt'era «n pietra, e ' margini dallato;

per ch'io m'accorsi che «l passo era lici. [84]

«Tra tutto l'altro ch'i» t'ho dimostrato,

poscia che noi intrammo per la porta

lo cui sogliare a nessuno è negato, [87]

cosa non fu da li tuoi occhi scorta

notabile com“è „l presente rio,

che sovra sé tutte fiammelle ammorta». [90]

Queste parole fuor del duca mio;

per ch'io «l pregai che mi largisse «l pasto

di cui largito m'avea il disio. [93]

Теперь идем, как прежде, друг за другом;

Но не касайся жгучего песка,

А обходи, держась опушки, кругом». [75]

В безмолвье мы дошли до ручейка,

Спешащего из леса быстрым током,

Чья алость мне и до сих пор жутка. [78]

Как Буликаме убегает стоком,

В котором воду грешницы берут,

Так нистекал и он в песке глубоком. [81]

Закраины, что по бокам идут,

И дно его, и склоны – камнем стали;

Я понял, что дорога наша – тут. [84]

«Среди всего, что мы с тобой видали

С тех самых пор, как перешли порог,

Открытый всем входящим, ты едва ли [87]

Чудеснее что-либо встретить мог,

Чем эта речка, силой испаренья

Смиряющая всякий огонек». [90]

Так молвил вождь; взыскуя поученья,

Я попросил, чтоб, голоду вослед,

Он мне и пищу дал для утоленья. [93]

Идти по глубокому снегу лучше всего след в след, о чём Вергилий и говорит Данте. Не касайся жгучего песка – не ходи через глубокий снег. Когда снег попадает под одежду и в обувь, он тает, отбирая огромное количество тепла от тела. Нужно искать места, где снег мельче. Ручеёк, спешащий из леса – Днепр ниже порогов, при большой скорости течения не замерзающий до конца, Над чистой водой на быстрине на морозе постоянно клубится пар, в котором тает пламя снега (смиряется каждая снежинка – огонёк снега); края порыты твёрдой наледью, по которой удобно идти, не проваливаясь в снег. Алость – студеность, вызывающая жуткую ломоту в зубах и висках. Алость – алая кромка утренней зари. Нистекал в глубоком песке – вытекал из под глубокого снега. Закраины, и дно, и склоны реки стали камнем – покрылись льдом, кроме самого быстрого места, которое течёт и морозной зимой.

Поэт сравнивает Днепр с Буликаме – озером горячей минеральной воды около Витербо, еще в римские времена славившееся своими целебными свойствами. Над горячей водой постоянно клубится пар, а над Днепром пар клубится на сильном морозе. Из озера Буликаме вытекал ручей, воду которого отводили в свои жилища грешницы – проститутки. Их было много в Витербо, и для них были изданы особые правила пользования этим источником.

Студеная речка, силой испаренья смиряющая каждый огонёк – студеная вода, противостоять которой человеческое тепло не в силах. Чудесное исцеление от болезней и жара (огонька) при купании в ледяной воде, особенно в Крещение Господне.

Данте, шагая рядом с Вергилием, просит его рассказать: – откуда течёт этот ручей. Это интересно и мне; можно узнать, куда путники держат путь.

«In mezzo mar siede un paese guasto»,

diss'elli allora, «che s'appella Creta,

sotto «l cui rege fu già «l mondo casto. [96]

Una montagna v» è che già fu lieta

d'acqua e di fronde, che si chiamò Ida;

or è diserta come cosa vieta. [99]

Rea la scelse già per cuna fida

del suo figliuolo, e per celarlo meglio,

quando piangea, vi facea far le grida. [102]

«В средине моря, – молвил он в ответ, —

Есть ветхий край, носящий имя Крита,

Под чьим владыкой был безгрешен свет. [96]

Меж прочих гор там Ида знаменита;

Когда-то влагой и листвой блестя,

Теперь она пустынна и забыта. [99]

Ей Рея вверила свое дитя,

Ища ему приюта и опеки

И плачущего шумом защитя. [102]

Вергилий начинает рассказ с мифологического сюжета о рождении Зевса, что интересно, так как только-что Капаней говорил о Зевсе. Он излагает миф о рождении Зевса на Крите, на горе Иде, во владениях Кроноса (Сатурна), при котором на земле был Золотой век (свет был безгрешен).

Из академической статьи:

Зевс – в древнегреческой мифологии Бог неба, грома и молний, ведающий всем миром. Главный из Богов-Олимпийцев, третий сын титана Кроноса (Сатурна) и его сестры Реи (согласно Гомеру, старший сын). Брат Олимпийских Богов Аида, Гестии, Деметры, Геры и Посейдона. Жена Зевса и его сестра – Богиня Гера. В римской мифологии Зевс отождествлялся с Юпитером.

Атрибутами Зевса были: щит и двойной топор (лабрис), иногда Орёл; местопребыванием считался Олимп (Зевс-Олимпиец).

Он распределяет Добро и Зло на земле, иногда его ассоциируют с судьбой, иногда он сам выступает как существо, подвластное Мойрам – судьбе, року. Он может предвидеть будущее. Он возвещает предначертания судьбы с помощью сновидений, а также грома и молний. Весь общественный порядок был построен Зевсом, он подарил людям законы, установил власть царей, также охраняет семью и дом, следит за соблюдением традиций и обычаев.

Он принадлежит к третьему поколению Богов, свергших второе поколение – титанов. Отцу Зевса – Кроносу было предсказано, что ему суждено быть поверженным собственным сыном, и, дабы не быть низложенным своими детьми, он каждый раз проглатывал только что рождённого Реей ребёнка.

Рея решилась, наконец-то, обмануть супруга и втайне родила очередного ребёнка – Зевса.Согласно Павсанию: – «Перечислить все те местности, которые претендуют считаться местом рождения и воспитания у них Зевса, было бы невыполнимо даже для того, кто приступил бы к этому вопросу с полной серьёзностью».Разные версии мифа называют местом рождения остров Крит (пещеру в горе Дикте, или гору Ида) или Фригию (гора Ида). Кроносу же вместо новорождённого Зевса, Рея дала проглотить запеленатый камень. Пупок Зевса отпал у города Фены на Крите. Новорожденного Зевса купали в реке Лусий в Аркадии. Согласно Феодору Самофракийскому у Птолемея Гефестиона, родившись, Зевс 7 дней непрерывно смеялся, отчего число 7 священно.

По критскому варианту мифа, Зевс был отдан на воспитание куретам и корибантам, вскормившим его молоком козы Амальфеи. Также на Крите его кормили пчелиным медом. По другой версии, вскормлен козой в местечке Эгий в Ахайе. По преданию, пещеру охраняли стражники, и каждый раз, когда маленький Зевс начинал плакать, они стучали копьями в щиты, для того чтобы его плач не услышал Кронос.

Dentro dal monte sta dritto un gran veglio,

che tien volte le spalle inver» Dammiata

e Roma guarda come süo speglio. [105]

La sua testa è di fin oro formata,

e puro argento son le braccia e «l petto,

poi è di rame infino a la forcata; [108]

da indi in giuso è tutto ferro eletto,

salvo che «l destro piede è terra cotta;

e sta «n su quel, più che «n su l'altro, eretto. [111]

Ciascuna parte, fuor che l'oro, è rotta

d'una fessura che lagrime goccia,

le quali, accolte, fòran quella grotta. [114]

Lor corso in questa valle si diroccia:

fanno Acheronte, Stige e Flegetonta;

poi sen van giù per questa stretta doccia, [117]

infin, là ove più non si dismonta,

fanno Cocito; e qual sia quello stagno

tu lo vedrai, però qui non si conta». [120]

В горе стоит великий старец некий;

Он к Дамиате обращен спиной

И к Риму, как к зерцалу, поднял веки. [105]

Он золотой сияет головой,

А грудь и руки – серебро литое,

И дальше – медь, дотуда, где раздвои; [108]

Затем – железо донизу простое,

Но глиняная правая плюсна,

И он на ней почил, как на устое. [111]

Вся плоть, от шеи вниз, рассечена,

И капли слез сквозь трещины струятся,

И дно пещеры гложет их волна. [114]

В подземной глубине из них родятся

И Ахерон, и Стикс, и Флегетон;

Потом они сквозь этот сток стремятся, [117]

Чтоб там, внизу, последний минув склон,

Создать Коцит; но умолчу про это;

Ты вскоре сам увидишь тот затон». [120]

Вергилий переходит от мифа о рождении Зевса к Библейскому пророчеству Даниила, в котором тот объясняет царю Навуходоносору значение его сна. Однако, вместо слова «истукан», приведенного в этом пророчестве, он использует словосочетание «великий старец». Он указывает, что великий старец сияет золотой головой, в то время как в пророчестве Даниила говорится только, что голова у истукана золотая.

Мне приходит на ум яркий образ колокольни Ивана Великого, возвышающейся над Московским Кремлём. Весь образ великого старца, описанный Вергилием, равно, как и Даниилом, полностью укладывается в образ златоглавого Православного христианского храма, в данном случае, колокольни Ивана Великого, ведь он использует прилагательное «великий», при описании старца.

Великий старец некий – Иван Великий – стоит лицом к Риму – Москве, а к Дамиате (от Дамиана – Сатаны) – Тартарии спиной. Он сияет золотой головой купола, белым – серебряным – столпом груди и рук, ниже, в чреве, как верно указывают Даниил и Вергилий – колокольная медь – колокола, затем железо крыш и решёток, всё опирается на московскую глину, из которой изготовлены кирпичи Московского Кремля. От шеи грудь его рассечена – окна и колокольные проёмы, верхние из которых начинаются прямо под золотым куполом [Рис. А. XIV. 1]. Когда идёт дождь, Иван Великий как бы плачет, при этом вода стекает в ручей, загнанный под землю – Черторый. Под Московским Кремлём расположено водохранилище, питающееся родниками (слезами) кремлёвского Боровицкого холма. Получается, что спуск к Коциту начинается в Московском Кремле. И Ахерон, и Стикс, и Флегетон – реки, заточенные под землю в Кремле, далее текут в подземное ледяное озеро Коцит. Если посмотреть, куда текут Московские ручьи и реки, видно, что собирает их река Москва, впадающая в Оку, та далее в Волгу. Конец известен каждому школьнику – Волга впадает в Каспийское море (Коцит).

Великий старец – образ, заимствованный из Библейской легенды: – вавилонскому царю Навуходоносору приснился точно такой же истукан, и пророк Даниил истолковал это видение как символ настоящего и грядущих царств. У Даниила Критский Старец – эмблема человечества, меняющегося во времени и прошедшего через золотой, серебряный, медный и железный век. Замечательно, что Вергилий только что говорил о Золотом веке – веке Сатурна.

Возникает вопрос: – «Когда жил и пророчествовал пророк Даниил, если колокольня Ивана Великого была построена к началу XVII века царём Борисом Фёдоровичем Годуновым (о чём гласит гордая надпись на её „серебряной“ груди?») [Рис. А. XIV. 2]. Но это тема для другой книги.

Обращаясь к Библейскому пророчеству Даниила, я вижу, что Даниил, особа царского рода, названный также Валтасаром, был выведен из разоренного Иерусалима неким Иудейским царём Иоакимом, который мне встречался у Данте только-что, и введен мальчиком к царю Навуходоносору. Библия не указывает, чем он кончил, однако, в рукописных Житиях Святых 1681 года, написанных при царе Алексии Михайловиче Романове, его история изложена полнее [Рис. А. XIV. 3].

Дожил же Даниил с друзьями своими до глубокой старости. Пишет святой Кирилл Александрийский и прочие, что по кончине Навуходоносора и прочих царей, которые в чести имели Даниила и трёх друзей его, встал иной царь именем Аттик, тот Святых о вере испытав, и от них в злочестии обличённый, повелел голову Ананию отсечь, под которую Азария подстелил одежду свою, и принял её, также и Азариину Мисаил принял отсеченную голову, Мисаилу же Даниил подстелил одежду, приняв его голову, напоследок же и Даниилу голову отсекли. Говорится же, что после отсечения их головы прилипли каждая к своему телу. Ангел же Господень, взяв их, отнёс в гору Гевалскую, и там положены были под камнем. После четырёх же сот лет на воскресение Господа нашего Иисуса Христа и те воскресли, и являлись многим, и снова усопли. А память их от святых отцов передано совершать прежде семи дней рождества Христова, поскольку и тот был из колена Иудова, из которого же и Спаситель наш своё по плоти ведёт родство, и сих Святых родственником является. Их же молитвами пусть устроит в мире житие наше Христос Бог наш, которому слава с Отцом и Святым Духом во веки, аминь.

Я задаю себе вопрос: – «Направляясь вверх по течению Днепра, какое основание я имею говорить о Волге, Оке и Москве реке?» Отвечу так: – «Европейская часть России вся изрезана большими и малыми реками и речками. Разобраться, где и куда течёт какая река, очень сложно. „Путь из варяг в греки“ проходил по Днепру, а „Путь из варяг в персы“– по Волге. И между бассейнами этих рек, вытекающих, в общем-то, из одного места в Верхневолжской возвышенности существует ряд волоков».

Вывод будет такой: – «В этой песне Вергилий намечает для Данте следующую цель их совместного путешествия – Москва!» Этот вывод настолько же удивителен, насколько и неожиданен. Москва в 1743 году не была столицей России, как до Петра I. С 1703 года Пётр I Великий, основав Санкт-Петербург, стал переводить в него столицу и с 1721 года Санкт-Петербург стал столицей Российской империи. А вот Пётр II короновался и правил именно в Москве, поэтому сейчас он идёт домой!

Предположить, что Вергилий и Данте направляются на остров Крит абсурдно – Крит с Миносом остался далеко позади. А какое отношение имеет к Москве Олимпийский Бог Зевс и прочие Олимпийские Боги, например Марс, требует отдельного расследования и это тема другой книги.

E io a lui: «Se «l presente rimagno

si diriva così dal nostro mondo,

perché ci appar pur a questo vivagni?» [123]

Ed elli a me: «Tu sai che «l loco è tondo;

e tutto che tu sie venuto molto,

pur a sinistra, giù calando al fondo, [126]

non se“ ancor per tutto „l cerchio vòlto;

per che, se cosa n'apparisce nova,

non de» addur maraviglia al tuo volto». [129]

E io ancor: «Maestro, ove si trova

Flegetonta e Letè? ché de l'un taci,

e l'altro di» che si fa d'esta piova?» [132]

«In tutte tue question certo mi piaci»,

rispuose; «ma «l bollor de l'acqua rossa

dovea ben solver l'una che tu faci. [135]

Letè vedrai, ma fuor di questa fossa,

là dove vanno l'anime a lavarsi

quando la colpa pentuta è rimossa». [138]

Poi disse: «Omai è tempo da scostarsi

dal bosco; fa che di retro a me vegne:

li margini fan via, che non son arsi,

e sopra loro ogne vapor si spegne». [142]

Я молвил: «Если из земного света

Досюда эта речка дотекла,

Зачем она от нас таилась где-то?» [123]

И он: «Вся эта впадина кругла;

Хотя и шел ты многими тропами.

Все влево, опускаясь в глубь жерла, [126]

Но полный круг еще не пройден нами;

И если случай новое принес,

То не дивись смущенными очами». [129]

«А Лета где? – вновь задал я вопрос. —

Где Флегетон? Ее ты не отметил,

А тот, ты говоришь, возник из слез». [132]

«Ты правильно спросил, – мой вождь ответил.

Но в клокотаньи этих алых вод

Одну разгадку ты воочью встретил. [135]

Придешь и к Лете, но она течет

Там, где душа восходит к омовенью,

Когда вина избытая спадет». [138]

Потом сказал: «Теперь мы с этой сенью

Простимся; следуй мне и след храни:

Тропа идет вдоль русла, по теченью,

Где влажный воздух гасит все огни». [142]

Поэт, потрясенный этим откровением, расспрашивает Вергилия об истоке этих рек и о том, почему тот не упомянул Лету – реку забвения наравне с Ахероном, Стиксом и Флегетоном. Вергилий поясняет, что Данте скоро сам всё увидит и ему не надо стараться понять всё и сразу. Он обещает, что поэт увидит и Лету, но пока ими не пройден полный круг – они в своём путешествии по Звёздному Небу не закончили обход ещё и Северной Звёздной Планисферы. Будет и ещё много нового, обещает он и не стоит опускать перед этим смущенные глаза.

Влажный воздух гасит все огни – туман, за которым ничего не видно. Дальнейшая тропа идёт вдоль русла Днепра, где нет глубокого снега. Там, где есть глубокий снег, Вергилий рекомендует идти след в след – «хранить след», так легче идти.

Данте правильно отождествил Флегетон – Чёрное море с впадающими в него реками, такими, как Днепр – Танаис, с кровавой рекой, охватывающей весь Ад, о чём говорят следующие строки Вергилия (Эн., VI, 550—551) :

Кругом его обомкнул огнями жгучими

Бурный Тартаров ток Флегетон.

Флегетон назван бурным Тартаровым током и верно: – бурный, порожистый Днепр течёт по Крымской или Малой Тартарии.

С этой сенью – с опушкой леса насильников над Божеством, пора путникам прощаться и двигаться дальше. Тропа идёт вдоль русла – прямо говорится о том, что дорога идёт по берегу реки, влажный пар над которой гасит все огни – снежинки не долетают до воды.

Быль о моём рождении:

Восемнадцатилетняя практикантка, будущий фельдшер-акушер, Марья Петровна Белорусова, ясным мартовским утром неторопливо направлялась в фельдшерско-акушерский пункт села Старое. Уже третий день она подменяла здешнюю фельдшерицу, Марью Николаевну Красильникову, которая уехала в Вышний Волочек рожать. Ночью подморозило, снег после вчерашней оттепели схватился крепким настом.

«Маша!» – окликнула её через улицу школьная техничка, Шура Осипова: – «Беги скорее, Татьяна Николаевна рожает!»

Быстро добежав до пункта, Маша схватила акушерский саквояж, побежала огородами напрямик, благо наст был крепкий. Помимо того, она хотела добраться к дому Казанских, минуя кладбище на горке, уставленное крестами и оградками; хоть и успокаивала себя, но всё равно было страшно. Вдвойне страшило, что это был её первый самостоятельный вызов к роженице.

Забежав на обледенелое крылечко, она постучалась в дверь. «Да – да» – ответили за дверью, она, осторожно приоткрыв дверь, юркнула в избу.

Мать ходила по комнате, улыбаясь и что-то напевая. На кровати лежал и спал туго спелёнатый крупный ребёнок с большой головой, крепко сжав глаза и губы. На него, уставившись, безотрывно смотрела, улыбаясь, крепкая 4-х летняя Софья, опершись стоя на кровать. В дальнем углу кровати сидела худенькая 2-х летняя Ариадна, серьёзно, без улыбки, глядя на акушерку.

«Татьяна Николаевна, миленькая!» – быстро заговорила Маша; у неё отлегло от сердца: – «Пойдёмте скорее в пункт, так положено, а то мне попадёт, посмотрим всё, может надо чего».

«Не пойду» – весело ответила мать, у которой я был восьмым по счёту: – «Мне и так хорошо. Да и что мне там делать?»

Приоткрылась дверь, вошёл учитель школы Аркадий Фёдорович: – «Кто, Таня?» – спросил он с порога.

«Мальчик, Каня» – весело ответила та: – «Как ты и хотел».

«Да уж, один сын – несын, два сына – полсына, три сына – сын!» – весело пропел отец; заметив акушерку, спросил: – «Ну, как, Маша?»

«Аркадий Фёдорович, миленький!» – заторопилась та: – «Я же ничего не видела и не делала, пришла, когда уже всё кончилось. Скажите Татьяне Николаевне, чтоб в пункт пошла, так положено, а то мне попадёт».

«Ничего, Маша» – сказал тот весело: – «Запиши там всё, что надо, а мы подтвердим, что она была у тебя, не волнуйся».

«Ну, как же» – продолжала настаивать акушерка: – «Взвесить надо, рост померить, пуповину посмотреть, да мало ли что».

«Взвесить…» – сказал отец. Он расставил ладони, приложил к голове и ногам ребёнка, затем взял того на руки, покачав, объявил: – «Запомни: – рост 54 сантиметра, вес 4 с половиной килограмма, остальное сама знаешь. Ну ладно, беги, завтра зайдёшь». Ребёнок продолжал крепко спать, как ни в чём ни бывало.

«Да я хоть каждый день…» – облегчённо заговорила акушерка: – «Если что нужно, сразу зовите!» Она выскочила из избы, улыбаясь, пошла напрямик через кладбище, которое уже не казалось ей таким страшным.

А. XIV. 1 Колокольня Ивана Великого в Московском Кремле.

В горе стоит великий старец некий;

Он к Дамиате обращен спиной

И к Риму, как к зерцалу, поднял веки.

Он золотой сияет головой,

А грудь и руки – серебро литое,

И дальше – медь, дотуда, где раздвои;

Затем – железо донизу простое,

Но глиняная правая плюсна,

И он на ней почил, как на устое.

Вся плоть, от шеи вниз, рассечена,

И капли слез сквозь трещины струятся,

И дно пещеры гложет их волна.

А. XIV. 2 Надпись на колокольне Ивана Великого, сияющая Золотая Голова и «рассеченная грудь от шеи».

Изволением Святыя Троицы повелением великого Государя царя и великого князя Бориса Федоровича / всея Руси самодержца и сына его благоверного великого Государя царевича князя / Федора Борисовича всея Руси сей храм совершен и позлащен во второе лето государства их (108), что соответствует 7108 году от Сотворения Мира (1600 от Рождества Христова).

А. XIV. 3 Житие Святого пророка Даниила в рукописной книге 1691 года.

Даниил пророк из царского племени Иудова колена своё имел рождение: мал же сей отрок, пленен был Навуходоносором, и из Иерусалима в Вавилон с царём Иудовым Иоакимом заведен.

(из пророческой его книги и из Метафраста)

INFERNO – Canto XV. АД – Песня XV

Круг седьмой – Третий пояс (продолжение) – Насильники над естеством (содомиты)

Ora cen porta l'un de» duri margini;

e «l fummo del ruscel di sopra aduggia,

sì che dal foco salva l'acqua e li argini. [3]

Quali Fiamminghi tra Guizzante e Bruggia,

temendo «l fiotto che «nver lor s'avventa,

fanno lo schermo perché «l mar si fuggia; [6]

e quali Padoan lungo la Brenta,

per difender lor ville e lor castelli,

anzi che Carentana il caldo senta: [9]

a tale imagine eran fatti quelli,

tutto che né sì alti né sì grossi,

qual che si fosse, lo maestro félli. [12]

Вот мы идем вдоль каменного края;

А над ручьем обильный пар встает,

От пламени плотину избавляя. [3]

Как у фламандцев выстроен оплот

Меж Бруджей и Гвидзантом, чтоб заране

Предотвратить напор могучих вод, [6]

И как вдоль Бренты строят падуане,

Чтоб замок и посад был защищен,

Пока не дышит зной на Кьярентане, [9]

Так сделаны и эти, с двух сторон,

Хоть и не столь высоко и широко

Их создал мастер, кто бы ни был он. [12]

Днепр, берущий начало на Среднерусской возвышенности, впервые встречается с Украинским кристаллическим щитом – каменным краем, возле Киева. Щит, представляющий из себя вздыбившуюся несколько миллиардов лет назад земную кору, состоящую из твердых пород, в основном гранита, тянется широкой дугой от южного водораздела притока Днепра, реки Припять, вдоль Днепра, который пересекает по линии Днепропетровск – Запорожье. Оканчивается щит в районе Донбасса.

После Киева Днепр, столкнувшийся с Украинским кристаллическим щитом, отклоняется к Востоку. В районе Днепропетровска воды Днепра прорываются через длинную гранитную гряду, наполняющую русло реки огромным количеством порогов и каменных перекатов. Только после Запорожья река успокаивается и поворачивает на Юг к Черному морю.

Путники продвигаются вдоль знаменитых Днепровских порогов. Над незамерзающим от быстрого течения Днепром, пробегающим в узких каменных берегах, зимой, на морозе, встаёт пар. Данте сравнивает каменные пороги, сковывающие Флегетон – Днепр, с плотинами – делом человеческих рук, приводя примеры подобных строений из Нидерландов и Италии, и восхищается порогами, созданными неведомым мастером – Творцом.

На Звёздном Небе, вокруг замка – холма Северного Звёздного Неба бежит приветливый родник – Зодиак. Путники продвигаются по его северному краю, уклоняясь влево, осыпаемые мириадами звёзд – снежинок зимней вьюги. Вдоль каменного края – края небосвода – пар – звёзды появляются на небе и гасят пламень вечерней зари.

На Земле дорога лежит вдоль Днепра, по правому берегу, навстречу течению – обильный пар над быстрой рекой избавляет ледяные берега от падающего снега (пламени), чтоб замок и фасад был защищён, пока не наступит зной, и плотина растает. С двух сторон реки – каменные гранитные берега, скованные льдом, не столь высокие и широкие, как рукотворные плотины Нидерландов и Бельгии, и даже не такие, как в Падуе, но зимой прочные и надёжные. Это создание мастера – мороза. Эти плотины продержатся до весенней оттепели, пока не растают снега в Каринтийских Альпах (Кьярентана – старинное название Каринтии) и не начнётся весеннее половодье.

Già eravam da la selva rimossi

tanto, ch'i» non avrei visto dov'era,

perch'io in dietro rivolto mi fossi, [15]

quando incontrammo d'anime una schiera

che venìan lungo l'argine, e ciascuna

ci riguardava come suol da sera [18]

guardare uno altro sotto nuova luna;

e sì ver» noi aguzzavan le ciglia

come «l vecchio sartor fa ne la cruna. [21]

Уже от рощи были мы далеко,

И сколько б я ни обращался раз,

Я к ней напрасно устремлял бы око. [15]

Навстречу нам шли тени и на нас

Смотрели снизу, глаз сощуря в щелку,

Как в новолунье люди, в поздний час, [18]

Друг друга озирают втихомолку;

И каждый бровью пристально повел,

Как старый швец, вдевая нить в иголку. [21]

Путники пробираются берегом Днепра. Лес уже далеко и невидим сквозь туман. Встречные души, кажущиеся тенями в густом тумане, внимательно разглядывают Данте и Вергилия. В тумане лучше видно прищуренным глазом, так же, как прищуривает глаз дальнозоркий человек, вдевающий нить в иголку (старый швец). Бровью пристально повёл – прищурился, чтобы лучше разглядеть идущего навстречу. Вдевая нить в иголку – образ современной иголки, производство которых – яркий образ нарождающейся промышленности середины XVIII века.

Così adocchiato da cotal famiglia,

fui conosciuto da un, che mi prese

per lo lembo e gridò: «Qual maraviglia!» [24]

E io, quando «l suo braccio a me distese,

ficcai li occhi per lo cotto aspetto,

sì che «l viso abbrusciato non difese [27]

la conoscenza sua al mio «ntelletto;

e chinando la mano a la sua faccia,

rispuosi: «Siete voi qui, ser Brunetto?» [30]

Одним из тех, кто, так взирая, шел,

Я был опознан. Вскрикнув: «Что за диво!»

Он ухватил меня за мой подол. [24]

Я в опаленный лик взглянул пытливо,

Когда рукой он взялся за кайму,

И темный образ явственно и живо [27]

Себя открыл рассудку моему;

Склонясь к лицу, где пламень выжег пятна:

«Вы, сэр Брунетто?» – молвил я ему. [30]

Внезапно поэт опознан встречным.

Это – современник Данте и его знакомый учитель – сэр Брунетто – Брунетто Латини, или Латино (ок. 1220 года – ок. 1295 года), ученый, поэт и государственный деятель Флорентийской коммуны, сторонник гвельфской партии. Ему принадлежат: «Книга о сокровище», обширная энциклопедия в прозе на французском языке, и «Малое сокровище», дидактическая поэма в итальянских стихах. Молодой поэт, к которому Брунетто Латини относился дружески, многими знаниями был обязан ему и смотрел на него как на своего учителя.

Я нахожусь в середине XVIII века и вижу, что встреченный Данте знакомый и учитель – его современник. Поэт описывает учителя с опаленным ликом – лицом, где пламень выжег пятна: – речь идёт о человеке, сожженном на костре инквизиции.

Поэт встретил своего учителя, которого он часто цитирует в Комедии – великого учёного энциклопедиста Джордано Бруно. Он всматривается в его опаленный лик – учитель только что, 17 февраля 1743 года (а не 1600 года, как считается) сожжен на костре святой инквизиции, пламень костра выжег пятна на его лице. Так Данте отмечает ещё одну дату своего путешествия – 17 февраля.

Он шутливо именует учителя: – «Сэр Брунетто»; Джордано Бруно долгое время жил и работал в Англии, где написал знаменитое произведение: – «Изгнание торжествующего зверя», откуда к нему и прилипло это прозвище. Бруно Ноланец – Латино – носитель и учитель латыни. Поэт душевно рад встрече со знакомым, хотя учитель и принадлежал к содомитам – насильникам над естеством – по-современному – садистам. Насилие над учениками считалось основным приёмом обучения в XVIII веке, а в Англии и некоторых других странах, вплоть до середины XX века.

E quelli: «O figliuol mio, non ti dispiaccia

se Brunetto Latino un poco teco

ritorna «n dietro e lascia andar la traccia». [33]

I“ dissi lui: „Quanto posso, ven preco;

e se volete che con voi m'asseggia,

faròl, se piace a costui che vo seco». [36]

«O figliuol», disse, «qual di questa greggia

s'arresta punto, giace poi cent'anni

sanz'arrostarsi quando «l foco il feggia. [39]

Però va oltre: i» ti verrò a» panni;

e poi rigiugnerò la mia masnada,

che va piangendo i suoi etterni danni». [42]

И он: «Мой сын, тебе не неприятно,

Чтобы, покинув остальных, с тобой

Латино чуточку прошел обратно?» [33]

Я отвечал: «Прошу вас всей душой;

А то, хотите, я присяду с вами,

Когда на то согласен спутник мой». [36]

И он: «Мой сын, кто из казнимых с нами

Помедлит миг, потом лежит сто лет,

Не шевелясь, бичуемый огнями. [39]

Ступай вперед; я – низом, вам вослед;

Потом вернусь к дружине, вопиющей

О вечности своих великих бед». [42]

Сэр Брунетто также сердечно рад встрече с другом и учеником. Он готов пройти с ним даже в обратную сторону, несмотря на то, что, кто из казнимых морозом помедлит, остановив движение – замерзнет, останется лежать бичуемый огнями – морозом – который жжёт, как огонь, но руку от него не отдёрнуть. Данте согласен даже остановившись, присесть, но учитель отвергает это предложение.

На Земле я вижу течение Днепра после его последнего порога – Вольного, где река, вырываясь из каменного ложа, образует круговое течение вокруг острова Хортица, с обратным течением вдоль правого русла [Рис. А XV. 1]. Вот почему Вергилий говорит, что нужно пройти по течению, а не против течения Днепра. Поэтому сэр Брунетто может пройти немного обратно по пути с ними, но остановиться для него – значит, вмёрзнуть в лёд и лежать до весны. Пробежав по правому руслу обратным течением, он повернёт снова со всей дружиной бурного течения Днепра, шумящей о вечности своих великих бед, по его левому руслу.

I» non osava scender de la strada

per andar par di lui; ma «l capo chino

tenea com'uom che reverente vada. [45]

El cominciò: «Qual fortuna o destino

anzi l'ultimo dì qua giù ti mena?

e chi è questi che mostra «l cammino?» [48]

«Là sù di sopra, in la vita serena»,

rispuos'io lui, «mi smarri» in una valle,

avanti che l'età mia fosse piena. [51]

Pur ier mattina le volsi le spalle:

questi m'apparve, tornand» ïo in quella,

e reducemi a ca per questo calle». [54]

Я не посмел идти равниной жгущей

Бок о бок с ним; но головой поник,

Как человек, почтительно идущий. [45]

Он начал: «Что за рок тебя подвиг

Спуститься раньше смерти в царство это?

И кто, скажи мне, этот проводник?» [48]

«Там, наверху, – я молвил, – в мире света,

В долине заблудился я одной,

Не завершив мои земные лета. [51]

Вчера лишь утром к ней я стал спиной,

Но отступил; тогда его я встретил,

И вот он здесь ведет меня домой». [54]

Данте не осмеливается идти по самому краю обледенелого берега, но наклоняется головой в сторону реки, бурное течение которой после порога настойчиво привлекает взгляд к себе. Сэр Брунетто интересуется, что заставило его спуститься раньше смерти в царство это – в Ад (в Тартарию). Заблудился в долине, не завершив свои земные лета, поэт не вчера утром, а уже больше месяца назад; путь он проделывает тяжёлый и неблизкий. Он рассказывает учителю о своих заблуждениях, говорит, что в это тяжёлое время встретил Вергилия, с помощью которого теперь направляется домой.

Я выяснил, что поэты направляются в Москву. И здесь встаёт вопрос: – «Почему Данте говорит сэру Брунетто, что Вергилий ведёт его домой?»

Ed elli a me: «Se tu segui tua stella,

non puoi fallire a glorïoso porto,

se ben m'accorsi ne la vita bella; [57]

e s'io non fossi sì per tempo morto,

veggendo il cielo a te così benigno,

dato t'avrei a l'opera conforto. [60]

«Звезде твоей доверься, – он ответил, —

И в пристань славы вступит твой челнок,

Коль в милой жизни верно я приметил. [57]

И если б я не умер в ранний срок,

То, видя путь твой, небесам угодный,

В твоих делах тебе бы я помог. [60]

Звезде твоей доверься: и Брунетто, и Данте разделяли всеобщее убеждение Средневековья в том, что небесные светила и их сочетания влияют на судьбу и характер человека, также на явления земной природы. Учитель был ещё молод, когда его сожгли на костре.

Он пророчит поэту всемирную славу и бессмертие, просит просто довериться своей звезде, ссылаясь на свой учительский опыт и знание людей. Он сожалеет только о том, что умер (был сожжен на костре инквизиции) и не сможет помочь ему в трудных делах, угодных небесам.

Ma quello ingrato popolo maligno

che discese di Fiesole ab antico,

e tiene ancor del monte e del macigno, [63]

ti si farà, per tuo ben far, nimico;

ed è ragion, ché tra li lazzi sorbi

si disconvien fruttare al dolce fico. [66]

Vecchia fama nel mondo li chiama orbi;

gent» è avara, invidiosa e superba:

dai lor costumi fa che tu ti forbi. [69]

La tua fortuna tanto onor ti serba,

che l'una parte e l'altra avranno fame

di te; ma lungi fia dal becco l'erba. [72]

Faccian le bestie fiesolane strame

di lor medesme, e non tocchin la pianta,

s'alcuna surge ancora in lor letame, [75]

in cui riviva la sementa santa

di que» Roman che vi rimaser quando

fu fatto il nido di malizia tanta». [78]

Но этот злой народ неблагородный,

Пришедший древле с Фьезольских высот

И до сих пор горе и камню сродный, [63]

За все добро врагом тебя сочтет:

Среди худой рябины не пристало

Смоковнице растить свой нежный плод. [66]

Слепыми их прозвали изначала;

Завистливый, надменный, жадный люд;

Общенье с ним тебя бы запятнало. [69]

В обоих станах, увидав твой труд,

Тебя взалкают; только по-пустому,

И клювы их травы не защипнут. [72]

Пусть фьезольские твари, как солому,

Пожрут себя, не трогая росток,

Коль в их навозе место есть такому, [75]

Который семя чистое сберег

Тех римлян, что когда-то основались

В гнездилище неправды и тревог». [78]

Сэр Брунетто подмечает, что в местности, куда направляется Данте, смоковница не растёт, а растёт только горькая рябина.

Согласно местной легенде, римляне, разрушив во времена Цезаря город Фьезоле, основали на берегу Арно, у подножья Фьезольских высот, Флоренцию, и многие фьезоланцы туда переселились. Впоследствии Фьезоле был восстановлен, но приток жителей оттуда продолжался. Слепыми их прозвали изначала: – в «Хронике» Дж. Виллани (II, 1) приводится такое объяснение этой клички: – поверив обещаниям остготского короля Тотилы, флорентинцы впустили его в свой город, а он истребил жителей и не оставил камня на камне.

В обоих станах: в стане Католиков и в стане Православных, в стане Белых и в стане Черных, Гвельфов и Гибеллинов, Габсбургов и Бурбонов взалкают поэта – захотят поставить его талант себе на службу и обратить против своих врагов. Но все они истребят друг-друга, как огонь истребляет солому, а росток его гения будет укрепляться и расти. Хитроумный Данте благополучно переживёт всех своих противников, спрятав свой талант в недоступное для них место. Зашифровав послание векам в Комедии, он надёжно спрячет его от неблагожелателей, оберегая чистое семя Истины для нас, его далёких потомков.

Дорогой мой читатель! Представь себе, что гений масштаба Данте, сегодня начнёт говорить и писать о политике и сегодняшних властителях мира, давая нелицеприятные оценки их деяниям, отправляя президентов, королей, патриархов и пап на круги Ада и Чистилища, бичуя их пороки и выставляя напоказ их грехи. Оцени его шансы на издание подобного эпохального произведения, а в случае издания – шансы на долгую жизнь.

Никому из «царствующих» критика не нужна, тем более, облеченная в высокую поэзию. Данте смог выжить исключительно благодаря тому, что «отправил» деяния современных ему императоров, королей и пап на 500 лет назад, так, что никто из его современников не смог опознать себя и других в великой Комедии.

Не думаю, что рецепт подобного «бессмертия» – изобретение самого Данте. Приём этот известен со времён Гомера, Гесиода, Вергилия и других «Высочайших поэтов», великие произведения которых ждут своей демистификации и демифологизации.

Авторов же произведений, не пользующихся подобным приёмом, ждёт костёр, где жарко сгорают они сами и их книги. Задумайся над судьбой Джордано Бруно и многих других, в том числе и о твоих современниках.

«Se fosse tutto pieno il mio dimando»,

rispuos'io lui, «voi non sareste ancora

de l'umana natura posto in bando; [81]

ché «n la mente m» è fitta, e or m'accora,

la cara e buona imagine paterna

di voi quando nel mondo ad ora ad ora [84]

«Когда бы все мои мольбы свершались, —

Ответил я, – ваш день бы не угас,

И вы с людьми еще бы не расстались. [81]

Во мне живет, и горек мне сейчас,

Ваш отчий образ, милый и сердечный,

Того, кто наставлял меня не раз, [84]

Данте уверяет сэра Брунетто, что горько сожалеет о безвременной его кончине. Милый и сердечный образ учителя живёт в его сердце, а пепел костра, на котором он сожжен, стучит в его сердце. И это несмотря на суровое воспитание, которому его подверг его учитель – садист, содомит и педант Джордано Бруно. Розги, горох под коленями, линейка по пальцам – боль от наказания проходит у молодого человека быстро, а плоды просвещения – энциклопедические знания, накрепко вдолбленные в голову, остаются навсегда, принося обильные плоды.

Ваш отчий образ, милый и сердечный – эта фраза проливает новый свет на происхождение псевдонима Данте. Существовала традиция среди аристократических родов Европы, давать любимым незаконным отпрыскам свои фамилии, сокращённые на первый слог: Репнин – Пнин. Понимая, что сэр Брунетто был педантом, явижу ещё один источник псевдонима: Педант – Дант!

То, что великий Данте стал педантом, звучит в каждом слове его бессмертного произведения и заслуга в этом, несомненно, великого Джордано Бруно! Я благодарен его неизменному педантизму, который позволил мне услышать каждое слово и каждый звук бессмертной Комедии!

m'insegnavate come l'uom s'etterna:

e quant'io l'abbia in grado, mentr'io vivo

convien che ne la mia lingua si scerna. [87]

Ciò che narrate di mio corso scrivo,

e serbolo a chiosar con altro testo

a donna che saprà, s'a lei arrivo. [90]

Tanto vogl'io che vi sia manifesto,

pur che mia coscïenza non mi garra,

ch» a la Fortuna, come vuol, son presto. [93]

Non è nuova a li orecchi miei tal arra:

però giri Fortuna la sua rota

come le piace, e «l villan la sua marra». [96]

Как человек восходит к жизни вечной;

И долг пред вами я, в свою чреду,

Отмечу словом в жизни быстротечной. [87]

Я вашу речь запечатлел и жду,

Чтоб с ней другие записи сличила

Та, кто умеет, если к ней взойду. [90]

Но только знайте: лишь бы не корила

Мне душу совесть, я в сужденный миг

Готов на все, что предрекли светила. [93]

К таким посулам я уже привык;

Так пусть Фортуна колесом вращает,

Как ей угодно, и киркой – мужик!» [96]

Данте обещает сэру Брунетто отметить словом долг свой перед ним, восходя к жизни вечной, к бессмертию славы. Он с любовью вспоминает своего учителя, называя его отцом, выполняя обещание обессмертить Джордано Бруно. Если позволит Беатриче (та, что умеет), учитель будет упомянут в Комедии. Поэт готов на всё, что предрекли светила, с одной оговоркой – лишь бы совесть не корила, свято исполнить свою миссию, так, что стыдно за проделанный труд ему не будет. Действительно, пронести через века, с XVIII века по наше время, картину, тщательно укрытую от недоброжелателей и профанов – бессмертный подвиг! Ключи познания, вложенные Данте в «Комедию» – чисты и незапятнанны в веках! И Фортуна здесь не при чём – не её промыслом труд поэта дошёл до нас, а кирка настоящего мужика, зарывшего от недоброжелателей ключи к своему произведению, для чего ему понадобилось «убежать» в недоступный для них XIII век.

Lo mio maestro allora in su la gota

destra si volse in dietro, e riguardommi;

poi disse: «Bene ascolta chi la nota». [99]

Né per tanto di men parlando vommi

con ser Brunetto, e dimando chi sono

li suoi compagni più noti e più sommi. [102]

Ed elli a me: «Saper d'alcuno è buono;

de li altri fia laudabile tacerci,

ché «l tempo sarìa corto a tanto suono. [105]

In somma sappi che tutti fur cherci

e litterati grandi e di gran fama,

d'un peccato medesmo al mondo lerci. [108]

Priscian sen va con quella turba grama,

e Francesco d'Accorso anche; e vedervi,

s'avessi avuto di tal tigna brama, [111]

colui potei che dal servo de» servi

fu trasmutato d'Arno in Bacchiglione,

dove lasciò li mal protesi nervi. [114]

Тут мой учитель на меня взирает

Чрез правое плечо и говорит:

«Разумно слышит тот, кто примечает». [99]

Меж тем и сэр Брунетто не молчит

На мой вопрос, кто из его собратий

Особенно высок и знаменит. [102]

Он молвил так: «Иных отметить кстати;

Об остальных похвально умолчать,

Да и не счесть такой обильной рати. [105]

То люди церкви, лучшая их знать,

Ученые, известные всем странам;

Единая пятнает их печать. [108]

В том скорбном сонме – вместе с Присцианом

Аккурсиев Франциск; и я готов

Сказать, коль хочешь, и о том поганом, [111]

Который послан был рабом рабов

От Арно к Баккильоне, где и скинул

Плотской, к дурному влекшийся, покров. [114]

Разумно слышит тот, кто примечает – руководство Вергилия к чтению Комедии. На гравюре Дюрера, созвездие Геркулеса изображено вполоборота, через правое плечо – он глядит на Северную Корону через правое плечо.

Данте интересуется у сэра Брунетто: – кто из его собратий, а Джордано Бруно был, кроме прочего и католическим священником, особенно высок и знаменит? Тот, продолжая свою речь, упоминает лучшую знать из людей Церкви, великих учёных и писателей, отмеченных печатью гения. При этом он применяет формулу «раб рабов Божьих», которая относится исключительно к папам. Он перечисляет некоторых пап, которые также томятся в Аду, несмотря на то, что они, как понтифики, должны быть в Раю или, по меньшей мере, в Чистилище.

Из трёх упомянутых им пап бросается в глаза Аккурсиев Франциск – Francesco d'Accorso, в переводе – Франческо из рода Орсо (Орсини), что можно приложить к папе Бенедикту XIII.

Из академической статьи:

Бенедикт XIII (Пьетро Франческо (Винченцо Мария) Орсини де Гравина, 2 февраля 1649 года (16490202), Гравина-ин-Пулья, Неаполитанское королевство – 21 февраля 1730 года, Рим) – понтифик с 29 мая 1724 года по 21 февраля 1730 года.

Сложнее с другими двумя персонажами, но я понимаю, что сэр Брунетто просто перечисляет пап, современником которых он был.

Послан был от Арно к Баккильоне – следующий за Бенедиктом XIII папа. Примечательно, что он также происходит из рода Орсини.

Из академической статьи:

Климент XII (Лоренцо Корсини, 7 апреля 1652 года, Флоренция – 6 февраля 1740 года, понтифик с 12 июля 1730 года по 6 февраля 1740 года).

Лоренцо Корсини родился 7 апреля 1652 года, происходил из флорентийской дворянской семьи. Получил юридическое образование в Пизе и в возрасте 33 лет принял священнический сан. Климент XI в 1706 году вручил ему кардинальскую шапку. Семидесятивосьмилетний на момент избрания (в следующий раз в столь почтенном возрасте папой изберут лишь Бенедикта XVI в 2005 году), Климент XII был почти слепой и очень больной. За него правил его непот, кардинал Нери Корсини. В период понтификата Климента XII Бурбоны захватили Неаполь и изгнали из Южной Италии Габсбургов. Это вызвало новые беспорядки в Италии. «Светские владыки поспешно стремятся к тому, чтобы лишить папу всех его светских прерогатив». Эти слова одного из венецианских дипломатов предсказывали уже тогда падение папского государства, которое произошло спустя 150 лет. Папе Клименту XII обязана сохранением своей независимости Республика Сан-Марино. В 1738 году папа впервые осудил тайную организацию масонов.

Зачем папа Климент XII был послан рабом рабов от Арно к Баккильоне? Так Данте отразил перевод папского двора из Италии в Авиньон (Баккильон), случившийся в 1730 году и открывший собой «Авиньонское пленение пап».

Присциан – знаменитый латинский грамматик VI века.

Сэр Брунетто упоминает только тех пап, при которых он жил и не собирается «перемывать косточки» папам, которых он не знал лично. Присциан – папа, предшествующий папе Бенедикту XIII, или чуть более ранний.

Из академической статьи:

Иннокентий XIII (Пьетро Микеланджело деи Конти, 13 мая 1655 года – 7 марта 1724 года) – понтифик с 8 мая 1721 года по 7 марта 1724 года.

Микеланджело деи Конти происходил из знаменитого рода, который в XIII веке дал церкви папу Иннокентия III. Был воспитанником иезуитов, выполнял различные функции в апостольской нунциатуре. В момент избрания его папой он был уже тяжело болен. Умер после трёх лет самого короткого в XVII веке понтификата.

Ничем не проявивший себя Иннокентий XIII как-то не ассоциируется с Присцианом. Скорее всего, в Ад он не попал. Посмотрю на папу, предшествующего ему.

Из академической статьи:

Климент XI (Джанфранческо Альбани; 23 июля 1649 года – 19 марта 1721 года) – понтифик с 23 ноября 1700 года по 19 марта 1721 года.

Джанфранческо Альбани родился 23 июля 1649 года в Урбино. Получил основательное и всестороннее образование. В возрасте 28 лет принял священнический сан. В 1690 году папа Александр VIII вручил ему кардинальскую шапку. Пробыв кардиналом 10 лет 10 месяцев и 10 дней, был избран на конклаве понтификом, став на 52-м году жизни самым молодым понтификом ХVIII века. Папа Альбани строго придерживался принципов своего предшественника и не протежировал родственникам. Единственным исключением был Аннибале Альбани, назначенный кардиналом в 1711 году. Его брат стал кардиналом только в правление Иннокентия XIII. Понтификат Климента XI, длившийся 21 год, был заполнен дипломатической деятельностью папских легатов и нунциев, которые принимали активное участие в многочисленных интригах тогдашних королевских дворов. Все историки разделяют ныне мнение, что эти интенсивные меры ватиканских дипломатов в небольшой степени способствовали повышению авторитета папства на международной арене. Конечно, с влиянием папского государства считались, но было известно, что с помощью подкупа и нажима при папском дворе можно было достигнуть многого.

В богословской области самым значительным шагом Климента XI была публикация 8 сентября 1713 года буллы «Unigenitus», направленной против янсенизма: 101 предложение из книги ведущего идеолога янсенизма, французского теолога Паскье Кенеля, были объявлены буллой еретическими. Осуждение выдернутых из контекста предложений, истинный смысл которых был часто вследствие такого приема искажен, не с лучшей стороны характеризовало теологов Римской курии, тем более, когда оказалось, что некоторые осужденные фразы были цитатами из трудов Августина, творца идеологии западного христианства. Опубликование буллы Unigenitus не успокоило догматические споры во Франции, но зато способствовало росту религиозного скептицизма и индифферентизма, которые характеризовали эпоху Просвещения. В 1708 году Папа установил праздник Непорочного зачатия, отмечающийся 8 декабря.

Папа Климент XI – лучший кандидат на роль Присциана и современник Джордано Бруно и Данте.

Di più direi; ma «l venire e «l sermone

più lungo esser non può, però ch'i» veggio

là surger nuovo fummo del sabbione. [117]

Gente vien con la quale esser non deggio.

Sieti raccomandato il mio Tesoro,

nel qual io vivo ancora, e più non cheggio». [120]

Poi si rivolse, e parve di coloro

che corrono a Verona il drappo verde

per la campagna; e parve di costoro

quelli che vince, non colui che perde. [124]

Еще других я назвал бы; но минул

Недолгий срок беседы и пути:

Песок, я вижу, новой пылью хлынул; [117]

От этих встречных должен я уйти,

Храни мой Клад, я в нем живым остался;

Прошу тебя лишь это соблюсти». [120]

Он обернулся и бегом помчался,

Как те, кто под Вероною бежит

К зеленому сукну, причем казался

Тем, чья победа, а не тем, чей стыд. [124]

Сэр Брунетто говорит, что он мог бы назвать и многих других, но срок беседы закончился; снова пошёл обильный снегопад – песок хлынул новой пылью. От обильного снегопада он, обернувшись вокруг Хортицы, должен убежать, иначе вмёрзнешь в лёд. Обратное течение правого рукава Днепра у Хортицы, встречается с прямым течением левого рукава; он должен слиться с ним.

Клад – книга: – «Изгнание торжествующего зверя» и другие книги Джордано Бруно были сохранены Данте от уничтожения, по завещанию его учителя, а ведьони были приговорены к сожжению вместе с ним самим.

Здесь необходимо сказать несколько слов о Великом Инквизиторе, осудившем Джордано Бруно на костёр.

Из академической статьи:

Роберто Беллармин, Роберто Франческо Ромоло Беллармино (4 октября 1542 года (15421004), Монтепульчано – 17 сентября 1621 года, Рим) – учёный-иезуит, богослов-полемист, кардинал и Великий Инквизитор Католической Церкви, писатель и гуманист. Главный обвинитель в процессе Джордано Бруно, руководитель первого процесса над Галилеем в 1613—1616 годах.

Канонизирован в 1930 году, объявлен в католицизме Учителем Церкви в 1931 году. Память отмечается 17 сентября.

«Некоторые стремятся иметь наполненный книгами дом, считая, что нуждаются в них ежедневно. Но если бы было так, то они не смогли бы есть, спать и так далее, поскольку книг настолько много, что всей жизни было бы недостаточно, чтобы их пролистать и тем более – прочесть. Следовательно, они собирают книги, которые читают редко, или не читают вообще. Зачем же они держат их? Только от желания глаз видеть забитые вещами дома, от желания плоти лениться сходить в библиотеку и от гордыни, которая заставляет их походить на мудрецов». Р. Беллармин.

Покровительствовавший Беллармину папа Климент VIII поручил ему исправить латинскую Библию, Вульгату, канонизированную на Тридентском соборе 1546 года. В 1592 году Беллармин написал предисловие к новому изданию Вульгаты, которую сам и отредактировал, и тогда же был назначен ректором римского коллегиума. В 1598 году Беллармин стал кардиналом, а в 1602– архиепископом капуанским и поселился в Капуе. Он завёл редкую для тех времён практику посещать все приходы своей епархии раз в год. Активно занимался благотворительностью от имени церкви, посещал больных и бедняков, продолжал исполнять обязанности идеологического советника Священной Палаты. В процессе Джордано Бруно (сожжён инквизицией 17 февраля 1600 года) Беллармин является главным обвинителем. Его подпись под смертным приговором учёному стоит девятой, перед подписью Джулио Сантори. По смерти последнего в 1602 году, Беллармин становится главой Священной Палаты всемирной инквизиции.

После смерти Климента VIII в 1605 году Беллармин приезжает в Рим для участия в конклаве (выборе нового папы), но избранный Лев XI сидел на престоле 24 дня, и Беллармин участвует в следующих выборах, в которых на этот раз победил Павел V (1605—1621 годы). На обоих конклавах Беллармин был одним из кандидатов в папы римские.

При папе Павле V он поселяется в Риме в звании протектора Целестинского ордена и инспектора германской иезуитской коллегии и работает в пяти Конгрегациях, в том числе продолжает быть Великим Инквизитором Католической Церкви (эту должность он занимает до самой своей смерти в 1621 году).

В 1613—1616 году Беллармин ведёт инквизиционный процесс против Галилея, окончившийся в тот раз отеческим вразумлением дерзкого астронома и запрещением книги Коперника.

Роберто Беллармин умер в 1621 году в Риме от лихорадки после непродолжительной болезни и глухоты, его биографию написал иезуит Фулигаттий (Рим, 1624 год), в 1627 году был начат процесс по канонизации Беллармина, который закончился положительно в 1930 году.

В 1675 году обнаружилась автобиография Роберто Беллармина, опубликованная в Ферраре в 1761 году.

Папа Пий XI в 1931 году объявил Беллармина Учителем церкви. Таким образом, Роберто Беллармин стал одним из 33-х Учителей католической веры.

Роберто Беллармин прославился как богослов, изложивший римское учение самым искусным и систематическим образом. Он развивал учение о сверхдолжных заслугах Католической Церкви, и опирающиеся на него учения об индульгенциях и о Чистилище.

В вопросе о светской власти пап Беллармин утверждал, что хотя папа и не имеет прямой власти над государями, подобной той, которую он имеет над епископами, но что ему принадлежит косвенное право сменять королей и объявлять гражданские законы недействительными, если того требуют заботы о спасении души христиан. Так же он заявлял, что теоретически и папа может быть еретиком, хотя в тот же момент, когда это случится, еретик перестанет быть папой. Эта смелая формулировка не понравилась деспотичному папе Сиксту V (1585—1590 годы), который считал, что она ограничивает священные полномочия понтифика. В результате, «Диспуты» Беллармина на короткое время попали в Индекс запрещённых книг. Эта книга были запрещена и в протестантских монархиях.

После смерти Сикста V Беллармин отомстил папе-диктатору, существенно исправив Сикстову редакцию Вульгаты (Беллармин внёс около 3 тысяч изменений). Окончательная редакция Беллармина 1592 года, под названием «сиксто-климентины» просуществовала в качестве официальной Католической Библии до середины XX века.

В 1597 году Беллармин пишет новый католический катехизис (краткое изложение доктрин веры) для детей из 96 вопросов, исправив предыдущее 600– страничное произведение такого рода 1556 года, призванное бороться с лютеранской ересью. Впоследствии этот катехизис был переведён на 62 языка и выдержал более 500 переизданий. В 1598 году он пишет более развёрнутый катехизис из 273 вопросов для взрослых и духовных лиц. В это же время он выступает главным обвинителем на процессе Джордано Бруно, казнённого 17 февраля 1600 года.

После отставки с капуанской архиепископской кафедры Беллармин исполнял административные обязанности в пяти римских Конгрегациях, в том числе в Священной Палате. На этом посту он возглавил первый процесс 1613—1616 годов против Галилея и учения Коперника. Беллармин уважительно отнёсся к Галилею, провёл с ним несколько научных дискуссий и даже посмотрел в изготовленный Галилеем телескоп, после того, как член комиссии учёный-иезуит Клавий убедил кардинала в богоугодности этого занятия. Приговор в отношении Галилея был очень мягок – ему всего лишь запретили пропагандировать «ошибочную и ложную» гелиоцентрическую теорию, но книга Коперника «О вращении небесных сфер» была внесена в Индекс запрещённых книг, где состояла до 1835 года. Роберт Беллармин публично объявил клеветой слухи о том, что Галилей отрёкся перед ним в своих гелиоцентрических взглядах. После смерти Беллармина эту сплетню запустили вновь и повторяют её до сих пор. Претензии Беллармина к гелиоцентрической теории заключались в её несогласованности с сообщениями Библии, которую он знал досконально, безусловно считал божественным откровением и абсолютной истиной.

С 1614 по 1619 годы Беллармин написал несколько сочинений, развивающих систему духовных упражнений Игнатия Лойолы. Эти произведения были чрезвычайно популярны среди католиков и переводились на многие европейские языки.

Среди прочих кардиналов Ренессанса инквизитор, иезуит, гуманист и проповедник Беллармин разительно отличался бытовой скромностью, добротой и дружелюбием. Именно поэтому после смерти в 1621 году пошли слухи о его святости, и его могила стала объектом паломничества и поклонения. В 1627 году начался процесс по его беатификации,который протянулся до 1930 года.

Сохранились сведения о развлечениях Р. Беллармина в часы редкого досуга: к ним относились пение и игра на музыкальных инструментах – скрипке и лютне, для которых он писал мадригалы о любви к Богу для церковного исполнения иезуитской братией.

В честь него были прозваны белларминами специальные магические «ведьмины бутылочки», которые будто бы защищали людей и дома от ведьминых чар.

Что я могу добавить к этому описанию жизнедеятельности Великого Инквизитора? Учитывая обнаруженную мною дату сожжения Джордано Бруно, годы жизни Роберто Беллармина следует исправить минимум на 143 года и принять, как 1685—1765 годы. А это, в свою очередь, означает, что его автобиография была издана непосредственно после его смерти, возможно, при его жизни в 1761 году. Самый парадоксальный вывод: – «Суд над великим Галилео Галилеем состоялся не в 1613—1616 годах, как считалось ранее, а минимум на 100 лет позже; годы жизни этого великого учёного необходимо пересмотреть, равно, как и год создания им телескопа, и начала наблюдений с его помощью за звёздами и планетами».

Скептики скажут: – «Как можно сомневаться в датах этих исторических событий, впечатанных золотыми и чёрными страницами в Мировую Историю?» Отвечу просто: – «Католическая Церковь, усилиями своих Великих Инквизиторов приговорившая к сожжениям и казням Великих Учёных и их книги, постаралась на бумаге стыдливо отодвинуть эти неприятные для себя события подальше вглубь веков (бумага всё стерпит), чтобы сгладить память современников и потомков об этих печальных событиях». А от себя добавлю, что таким образом принижалась роль и место России в истории Мировой Цивилизации.В самом деле, телескоп, изобретенный Галилеем якобы в 1609 году, с помощью которого сразу же были сделаны эпохальные открытия во Вселенной «добрался» до России только после 1725 года, когда в Санкт-Петербурге была основана первая в России астрономическая обсерватория. Но, если считать датой изобретения телескопа 1716 год, или более позднее время, станет ясно, что в России он появился сразу после изобретения. Недаром нашему великому соотечественнику Михаилу Васильевичу Ломоносову (8 ноября 1711 года – 4 апреля 1765 года) принадлежит честь открытия с его помощью атмосферы планеты Венера в 1761 году, тогда, как специальная экспедиция учёных на корабле «Индевор» Джеймса Кука, отправившаяся для наблюдения прохождения Венеры через диск Солнца в самое благоприятное место для наблюдения этого явления в 1769 году, к берегам Таити, не смогла сделать столь далеко идущие выводы.

Приоритет Ломоносова несомненен, так как он не дожил до экспедиции Кука.

Около Вероны, раз в год, устраивались состязания в беге, причем участники их были голые. Победитель получал отрез зеленого сукна, добежавший последним – петуха, которого должен был нести в город. Даваемое здесь сравнение оправдано тем, что сэр Брунетто, как и грешники всех кругов Ада, обнажен и вынужден быстро бежать, чтобы нагнать свою «дружину». От нового снега и ветра лучше обернуться спиной, поэтому он бегом помчался, согреваясь от холода.

Скорость стремительного прямого течения левого рукава Днепра у берега острова Хортица намного выше, чем скорость обратного течения в его правом рукаве.

Когда Джордано Бруно вели на костёр, он, обращаясь к судьям и палачам, сказал: – «Вам, я думаю, больше страшно казнить меня, чем мне принять эту казнь» и принял мучения с гордо поднятой головой, что Данте отмечает словами: – «Тем, чья победа, а не тем, чей стыд…».

Как это было:

В косых полосах редкой метели показались встречные сани, запряженные бурой лошадкой. Возчик принял правее и остановился, встречный возчик, поравнявшись с ним, также приостановился.

«Как, сильно замело?» – густым басом поинтересовался он. Возчики начали о чём-то переговариваться; из встречных саней выпрыгнул молодой человек в длинной шубе и шапке и подошёл к путникам.

«Ба-а, кого я вижу?» – высоким голосом пропел он: – «Ты ли это?»

«Я, Джованни, я» – обрадованно ответил капеллан: – «А ты здесь, каким порядком?»

«К Молдавскому господарю, с Высочайшим поручением» – весело ответил тот: – «Голубчик» – обратился он к возчику: – «Повороти вслед, я с приятелем проеду немного. Прошу ко мне в санки». Капеллан вылез из-под дохи и забрался в санки к Джованни. Возчик развернул сани вслед саням путников.

«Давно с Роны?» – поинтересовался Джованни: – «Кого из университетских видал?»

«Давно уже» – сокрушенно проговорил капеллан: – «В заварушку попал в Романье, разбили нас, теперь бегу, спасаюсь. Уж не знаю, сколь в бегах быть придётся, пока возвращаться некуда. Последнего видел сэра Брунетто, ну ты знаешь».

«Так ты ничего не знаешь?» – поразился Джованни: – «Ведь сэр Брунетто под суд попал, приговорили и сожгли, как еретика».

«Как, давно?» – изменившись в лице, спросил капеллан: – «Меня бы тоже сожгли, кабы не бежал».

«Недели две как» – печально подтвердил Джованни: – «Весть только-только дошла. Суровый был, педант, садист, а всё равно жаль. Много он нам дал».

«А про других что-то слышал?» – затормошил его капеллан: – «Как там наш красавчик принц с папашей? Я-то второй месяц в бегах, а они уж и не сосчитать, сколько лет, как с острова турнули и никак обратно. Вот ведь судьба».

«Это уж точно» – подтвердил Джованни: – «Всё есть, до дедов и прадедов, все права, а никак, но Чарли всё ещё надеется вернуться на трон, да думаю, зря. Сам-то сейчас куда?»

«К Матушке, одна надежда на милость её» – тихо проговорил капеллан: – «А там, как Бог даст».

«Барин» – обернувшись, сказал возчик: – «Метель сильная начинается, спешить надо, чтоб до ночи добраться, ведь заметёт и волки выйдут».

«Разворачивай» – скомандовал Джованни: – «Ну, прощай, брат, пора мне, не поминай лихом».

«Прощай и ты» – обнял его капеллан: – «Ступай, с Богом, удачи тебе». Он выпрыгнул из саней, нагнав свои, нырнул в них; оглянувшись, увидел задок саней, хлыст над головой возчика, погнавшего лошадь вскачь. Взметнувшийся снег и усилившаяся метель быстро скрыли их из виду. Капеллан предался воспоминаниям.

А. XV. 1 Остров Хортица на Днепре после нижнего порога Вольный.

Вырываясь на волю после знаменитых Днепровских порогов, Днепр разделяется на два русла – новое, с быстрым прямым течением и старое, образовав остров длиной 12,5 км. – Хортицу. В верхней части старого русла образуются обратные течения, вызванные падением течения Днепра в новое русло. В настоящее время перед островом стоит знаменитая гидроэлектростанция – ДнепроГЭС.

В верхней части острова обозначена линия укреплений времени знаменитого генерал-фельдмаршала Миниха – современника Данте (Укрiпл часiв Мiнiха).

INFERNO – Canto XVI. АД – Песня XVI

Круг седьмой – Третий пояс (продолжение) – Насильники над естеством (содомиты)

Già era in loco onde s'udìa «l rimbombo

de l'acqua che cadea ne l'altro giro,

simile a quel che l'arnie fanno rombo, [3]

quando tre ombre insieme si partiro,

correndo, d'una torma che passava

sotto la pioggia de l'aspro martiro. [6]

Venian ver» noi, e ciascuna gridava:

«Sòstati tu ch'a l'abito ne sembri

esser alcun di nostra terra prava». [9]

Ahimè, che piaghe vidi ne» lor membri,

ricenti e vecchie, da le fiamme incese!

Ancor men duol pur ch'i» me ne rimembri. [12]

Уже вблизи я слышал гул тяжелый

Воды, спадавшей в следующий круг,

Как если бы гудели в ульях пчелы, – [3]

Когда три тени отделились вдруг,

Метнувшись к нам, от шедшей вдоль потока

Толпы, гонимой ливнем жгучих мук. [6]

Спеша, они взывали издалека:

«Постой! Мы по одежде признаем,

Что ты пришел из города порока!» [9]

О, сколько язв, изглоданных огнем,

Являл очам их облик несчастливый!

Мне больно даже вспоминать о нем. [12]

Путники, приближаясь к Днепровским порогам, образующим водопады, слышат тяжелый гул воды на следующем из них. Их сопровождает идущий с неба снег – шедшая вдоль потока толпа. На Звёздном Небе это – звёзды и созвездия, гонимые ливнем жгучих мук – зарёй. Язвы, изглоданные огнём – буруны и водовороты в быстро бегущей воде. Огни, разящие, как стрелы – стрелы снега и мороза. Данте указывает, что вода бежит навстречу им, это подтверждает, что путники, отойдя от Хортицы, продвигаются по правому берегу Днепра против течения. Эта новая толпа, гонимая ливнем жгучих мук – холодными водопадами воды на порогах, судя по трем отделившимся от нее теням, состоит из знакомых Данте людей, которые «встречают его по одёжке».

A le lor grida il mio dottor s'attese;

volse «l viso ver me, e: «Or aspetta»,

disse «a costor si vuole esser cortese. [15]

E se non fosse il foco che saetta

la natura del loco, i» dicerei

che meglio stesse a te che a lor la fretta». [18]

Ricominciar, come noi restammo, ei

l'antico verso; e quando a noi fuor giunti,

fenno una rota di sé tutti e trei. [21]

Qual sogliono i campion far nudi e unti,

avvisando lor presa e lor vantaggio,

prima che sien tra lor battuti e punti, [24]

così rotando, ciascuno il visaggio

drizzava a me, sì che «n contraro il collo

faceva ai piè continüo vïaggio. [27]

Мой вождь сказал, услышав их призывы

И обратясь ко мне: «Повремени.

Нам нужно показать, что мы учтивы. [15]

Я бы сказал, когда бы не огни,

Разящие, как стрелы, в этом зное,

Что должен ты спешить, а не они». [18]

Чуть мы остановились, те былое

Возобновили пенье; к нам домчась,

Они кольцом забегали все трое. [21]

Как голые атлеты, умастясь,

Друг против друга кружат по арене,

Чтобы потом схватиться, изловчась, [24]

Так возле нас кружили эти тени,

Лицом ко мне, вращая шею вспять,

Когда вперед стремились их колени. [27]

Вергилий просит Данте остановиться и вглядеться в представшее перед ними зрелище. Когда идёшь, шум воды приглушается, когда останавливаешься – усиливается – возобновляется былое пенье – стоны боли бегающих кольцом душ, ведь им невозможно останавливаться в водоворотах реки, преодолевающей пороги, чтобы не вмёрзнуть в лёд.

Перед путниками открываются следующие пороги Днепра, с несущейся по ним водой. После каждого порога на реке образуются водовороты, кружащие по гладкой блестящей поверхности воды, как тени. И если бы им не нужно было спешить, то созерцание этого величественного зрелища способно надолго остановить любого, кто посмотрел на него. После порогов, водовороты, как голые атлеты, смазанные маслом, кружат по руслу реки и никак не могут догнать друг друга.

Этим теням некуда спешить; по слову Вергилия, они сошли с политической арены и никогда на неё не возвратятся. Но учтивость к ним показать нужно; тени имеют благородное, королевское происхождение.

E «Se miseria d'esto loco sollo

rende in dispetto noi e nostri prieghi»,

cominciò l'uno «e «l tinto aspetto e brollo, [30]

la fama nostra il tuo animo pieghi

a dirne chi tu se», che i vivi piedi

così sicuro per lo «nferno freghi. [33]

Questi, l'orme di cui pestar mi vedi,

tutto che nudo e dipelato vada,

fu di grado maggior che tu non credi: [36]

nepote fu de la buona Gualdrada;

Guido Guerra ebbe nome, e in sua vita

fece col senno assai e con la spada. [39]

L'altro, ch'appresso me la rena trita,

è Tegghiaio Aldobrandi, la cui voce

nel mondo sù dovrìa esser gradita. [42]

E io, che posto son con loro in croce,

Iacopo Rusticucci fui, e certo

la fiera moglie più ch'altro mi nuoce». [45]

«Увидев эту взрыхленную гладь, —

Воззвал один, – и облик наш кровавый,

Ты нас, просящих, должен презирать; [30]

Но преклонись, во имя нашей славы,

Сказать нам, кто ты, адскою тропой

Идущий мимо нас, живой и здравый! [33]

Вот этот, чьи следы я мну стопой, —

Хоть голый он и струпьями изрытый,

Был выше, чем ты думаешь, судьбой. [36]

Он внуком был Гвальдрады именитой

И звался Гвидо Гверра, в мире том

Мечом и разуменьем знаменитый. [39]

Тот, пыль толкущий за моим плечом, —

Теггьяйо Альдобранди, чьи заслуги

Великим должно поминать добром. [42]

И я, страдалец этой жгучей вьюги,

Я, Рустикуччи, распят здесь, виня

В моих злосчастьях нрав моей супруги». [45]

Определюсь с Днепровскими порогами, начиная снизу по течению. Первый снизу порог – Вольный, отождествлённый мной с Джордано Бруно.Вольный – насколько ярко это отождествление, настолько и слабо, если сравнить его с мятежной личностью этого вольнолюбивого католического священника! Следующий за ним – порог Лишний, третий – Будиловский, четвёртый – Волнягский.

Одна из теней взывает к Данте, умоляя не презирать их, кровавых обликом и разорванным на клочья. Её выдаёт имя – Яков, по которому называли «якобитами» сторонников изгнанных королей Англии. В нескольких сжатых строках поэт воссоздаёт перед нами историю «проклятых» английских королей – Стюартов, одного из которых он называет Якопо Рустикуччи (деревенщина). Жаль, что М. Л. Лозинский не вставил имя Яков в перевод, ведь речь идёт о короле, давшим имя движению «якобитов». Только что поэту встречался сэр Брунетто, долго живший в Англии; об этой стране речь пойдёт и дальше. Это – хороший знакомый Данте, о судьбе которого он интересовался у Чакко. Он идёт между двумя другими тенями; ему соответствует порог Будиловский.

Из академической статьи:

Джеймс Фрэнсис Эдуард Стюарт (10 июня 1688 год, Лондон – 1 января 1766 год, Альбано, Италия) – он же Джеймс Старый Претендент, шевалье де Сен-Жорж, единственный сын Якова II и Марии Моденской, претендент на английский престол под именем Якова III и на шотландский под именем Якова VIII. Он сам и его приверженцы считали его королём на протяжении без малого 65 лет – дольше, чем какой бы то ни было британский монарх царствовал реально (ненамного дольше, чем впоследствии, в 1837—1901 годах, правила королева Виктория), столь долго он будировал английский престол.

Вступивший на престол в 52-летнем возрасте Яков II к этому времени не имел законных сыновей (все пятеро мальчиков, родившиеся от его двух браков, умерли в раннем детстве). Английская протестантская оппозиция надеялась, что после смерти короля католика, престол перейдёт к одной из его двух взрослых дочерей от первого брака, Марии или Анне, которые были воспитаны в протестантизме и замужем за протестантскими принцами – соответственно Вильгельмом III Оранским и Георгом Датским. Однако, рождение 10 июня наследного принца Джеймса, принца Уэльского, разрушило все планы на мирное урегулирование конфликта и сделало реальной перспективой возвращение католицизма как господствующей религии.

30 июня группа дворян («Бессмертная Семерка»), возглавляемая Джоном Черчиллем (будущим графом Мальборо – «Мальбруком»), в письме призывает принца Вильгельма Оранского и его армию в Англию – на английский престол, дабы защитить протестантскую веру.

5 ноября Вильгельм высадился на английском побережье. Ряд протестантов, включая дочь Якова Анну, присоединилась к нему. Несмотря на численное превосходство собственной армии, Яков II не отдает приказ отразить вторжение, а 11 ноября бежит во Францию. По дороге он выбросил в Темзу Большую государственную печать. Захваченный в Кенте, он был помещён под охрану голландской гвардии.

После смерти Якова II (1701 год), Франция, Испания, папа и герцоги Пармы и Модены открыто признали 13-летнего принца Уэльского королём, а английский парламент объявил его государственным изменником.

Во время войны за Испанское наследство, Яков надеялся захватить с помощью Людовика XIV утраченный отцом престол. В 1708 году французский флот из 32 больших кораблей покинул Дюнкеркскую гавань, увозя претендента и войска к шотландским берегам, но вынужден был возвратиться назад, не достигнув цели.

Позже он сражался в рядах французских войск; но по Утрехтскому миру (1713 год) Франция должна была признать протестантскую династию в Англии и вследствие этого удалить претендента. После восшествия на престол Георга I из Саксонской династии Ганноверов, в Шотландии вспыхнуло восстание: осенью 1715 года от 10 до 15 тысяч вооружённых якобитов под командованием графа Мара проникли в Англию, но потерпели поражение при Престоне.

В то же время претендент почти без свиты появился в Шотландии, и 27 января 1716 года был коронован в Скуне, под именем Якова VIII. Однако вскоре был вынужден бежать на континент. Обратный путь во Францию ему был закрыт; после смерти в сентябре 1715 года короля Людовика XIV, возглавивший правительство регент Филипп II Орлеанский стал рассматривать поддержку британского претендента как слишком обременительную.

3 сентября 1719 года Джеймс сочетался браком с Марией Клементиной Собесской. Супругов пригласил жить в Рим папа Климент XI, выделивший им дворец в городе и виллу. Католическая церковь также предоставила им ежегодное пособие 12 000 крон из папского казначейства.

В этом браке родилось двое сыновей:

Карл Эдвард Луи Филип Казимир Стюарт (1720—1788 годы), или «Красавчик принц Чарли», женился на Луизе Столберг-Гудерен.

Генри Бенедикт Мария Клемент Томас Фрэнсис Ксавьер Стюарт (11 марта 1725 года-13 июля 1807 года), позже известный как Кардинальный Герцог Йоркский, никогда не женился.

После рождения младшего сына, Мария оставила семью, и ушла в монастырь, где умерла позднее. Причиной разрыва супругов стала измена Джеймса.

Он клянёт нрав своей супруги не только по этой причине, но и потому, что она, как ревностная католичка, препятствовала переходу его в протестантизм, что стало неодолимым препятствием между ним и троном.

Только в 1727 году, после смерти Георга I, Джеймс решился снова попытать счастье. Поддерживаемый папой, он отправился в Геную, чтобы оттуда переправиться в Англию, но вскоре убедился в неосуществимости своего плана.

Во время последней попытки восстановления династии Стюартов (1745—1746 годы) вождём заговорщиков был уже не состарившийся Джеймс, а его сын Карл Эдуард. Джеймс умер в Альбано в 1766 году. Он похоронен в римском Соборе Святого Петра. После его кончины папство признало монархами Великобритании Саксонскую династию Ганноверов.

Он топчет следы порога, расположенного ниже него – Лишнего, который соответствует его отцу – Гвидо Гверро (Сирота Войны), который был выше его судьбой, но оказался лишним на английском престоле – лишенцем.

Из академической статьи:

Яков II Стюарт (14 октября 1633 года-16 сентября 1701 года) – король Англии, Шотландии и Ирландии, как шотландский монарх носил династический номер Яков VII (1685—1688 годы), внук Якова I, второй сын Карла I и младший брат Карла II. Последний британский король-католик; свергнут в результате «Славной революции» 1688 года.

Получил от отца титул герцога Йоркского (1644 год). Во время гражданской войны после взятия города Йорка парламентским войском в 1646 году Яков с братьями и сёстрами был заключён под стражу; в 1648 году бежал на континент. Служил под знамёнами французского маршала Тюренна (1652 год); позже сражался против него в рядах испанской армии.

После реставрации Стюартов носил также шотландский титул герцог Олбани (1660 год). Получил, в качестве генерал-адмирала, под командование морские силы Англии; в 1665 году одержал победу над голландским флотом у Гардвича. Вместе со склонностью к католицизму у Якова крепла дружба с Людовиком XIV, ненависть к Голландии и намерение установить абсолютную монархию.

Он был душой министерства Кабаль, которое с 1670 года преследовало эти цели. После смерти первой жены, Анны, дочери Кларендона, он перешёл в католицизм. В разразившейся затем войне против Голландии, он командовал флотом в двух больших морских битвах.

Усилившееся в результате неудачной войны влияние парламента, выразившееся в издании «Акта о присяге», заставило Якова удалиться от государственных дел. Вопреки его желанию, старшая из его двух дочерей от первого брака, Мария (предполагаемая наследница престола, так как Карл II был бездетен, а у него не было ещё в то время сыновей), была выдана за Вильгельма Оранского (1677 год).

Вторая его жена, Мария Моденская, ревностная католичка, сделала его ещё более усердным приверженцем католицизма. Когда в 1679 году разнеслась молва о католическом заговоре, во главе которого якобы стоял Яков, он вынужден был покинуть Англию; возник даже вопрос об устранении его от престолонаследия, но именно это вызвало реакцию против вигов, и после смерти Карла, он беспрепятственно вступил на престол.

Без труда были подавлены и со страшной жестокостью наказаны восстания Монмута в Англии и лорда Аргайла в Шотландии. Особое изуверство в судебных процессах над бунтарями проявил судья Джеффрис. Ободренный успехом, Яков задумал заместить все главные должности (военные и гражданские) лицами неангликанского вероисповедания. При этом он возлагал особые надежды на доктрину безусловного повиновения, которую исповедовало тогда значительное большинство англиканского духовенства.

Протестующее духовенство он смирял посредством так называемой «высокой комиссии», покровительствовал всем направлениям, враждебным господствующей церкви, и поставил своей целью установление абсолютной католической монархии путём почти нескрываемой пропаганды католицизма и тесного союза с Людовиком XIV. Даже вернейшие слуги короля, англиканские епископы, были привлечены к судебной ответственности, но оправданы присяжными. Надеясь, что после смерти Якова при отсутствии мужского потомства, правление перейдёт в руки его дочери, верной протестантизму, народ сдерживал своё негодование и до восстания дело не доходило.

Когда 10 июня 1688 года было объявлено о рождении принца Уэльского, многие не хотели верить в действительность этого факта, подозревая подлог. Потеряв надежду на мирную перемену к лучшему, вожди обеих главных партий, вигов и тори, пригласили нидерландского принца Вильгельма Оранского занять трон в Англии. Яков хотел пойти на уступки, но было уже поздно.

В ноябре 1688 года принц Оранский высадился в Англии, в декабре король с незаконным сыном, герцогом Бервиком, покинутый дочерью Анной и ближайшими советниками, бежал во Францию, где Людовик XIV предоставил в его распоряжение Сен-Жерменский дворец. В феврале 1689 года парламент провозгласил королём и королевой Англии Вильгельма и Марию. Яков из Франции поддерживал постоянные отношения со своими приверженцами (якобитами), готовившими заговоры в Англии и открыто восстававшими в Шотландии и Ирландии. В 1689 году он прибыл в Ирландию и стал во главе заговорщиков, поддержанных французскими войсками, но был в 1690 году разбит при Бойне.

Его потомки (сын, Яков «Старый претендент», и внуки, Карл «Молодой претендент» и кардинал Генрих Стюарт) продолжали претендовать на английский и шотландский престолы и возглавлять партию якобитов вплоть до пресечения дома Стюартов (1807 год).

Яков был женат дважды: на Анне Хайд (1638—1671 годы), дочери государственного деятеля и историка графа Кларендона, и на Марии Моденской (1658—1718 годы), дочери моденского герцога Альфонсо IV. От первого брака у него было 8 детей, из которых выжили две дочери, будущие королевы Мария II и Анна, а все 4 сына и ещё 2 дочери умерли в детстве. От второго брака родилось 7 детей, из которых также выжили двое: сын Яков «Старый претендент» и родившаяся уже во Франции дочь Луиза Стюарт (умерла в 19 лет от оспы). Законное потомство Якова II пресеклось в 1807 году.

Помимо потомства от двух законных жён, Яков (в бытность герцогом Йоркским) имел детей также от двух любовниц. От Арабеллы Черчилль, сестры знаменитого полководца Джона Черчилля, герцога Мальборо, у него родились два сына, Джеймс и Генри, последовавшие за отцом во Францию, и две дочери, Генриетта и Арабелла; все они носили фамилию Фицджеймс, с приставкой фиц, традиционной для внебрачных детей знати. От Кэтрин Седли, которой Яков после вступления на престол дал титул графини Дорчестерской, у него была дочь, также Кэтрин, в первом браке маркиза, а во втором – герцогиня. Потомство внебрачных детей Якова II существует до настоящего времени; в частности, потомками Генриетты Фицджеймс (через свою мать Диану) являются внуки Елизаветы II принцы Уильям и Гарри.

А теперь представлю знаменитую Гвальдраду, бабку Якова II Стюарта: (Гвальдрада – отрубленная голова).

Из академической статьи:

Мария I (урожденная Мария Стюарт; 8 декабря 1542 года-8 февраля 1587 года) – королева Шотландии с младенчества, фактически правила с 1561 года до низложения в 1567 году, также королева Франции в 1559—1560 годы (как супруга короля Франциска II) и претендентка на английский престол. Её трагическая судьба, полная вполне «литературных» по драматизму поворотов и событий, привлекала писателей романтической и последующих эпох.

Мария Стюарт была дочерью короля Шотландии Якова V и французской принцессы Марии де Гиз. Именно она ввела в употребление офранцуженное написание имени династии Stuart, вместо ранее принятого Stewart.

Она родилась 8 декабря 1542 года во дворце Линлитгоу в Лотиане, а спустя 6 дней после её рождения умер её отец, король Яков V, не вынесший унизительного поражения шотландцев при Солуэй-Моссе и недавних смертей двух его сыновей. Кроме неё у короля не осталось законных детей, а поскольку к этому времени в живых уже не было никого из прямых потомков по мужской линии первого короля из династии Стюартов Роберта II, Мария Стюарт была провозглашена королевой Шотландии.

Регентом страны при малолетней королеве стал Джеймс Гамильтон, 2-й граф Арран, ближайший её родственник и наследник. В Шотландию вернулись дворяне-эмигранты – сторонники союза с Англией, изгнанные или бежавшие из страны при Якове V, который проводил профранцузскую политику. При их поддержке регент Арран в конце января 1543 года сформировал проанглийское правительство, прекратил преследования протестантов и начал переговоры о браке молодой королевы с наследником английского престола. Эти переговоры завершились в июле 1543 года подписанием Гринвичского договора, в соответствии с которым Мария должна была выйти замуж за сына короля Англии Генриха VIII принца Эдварда, что в дальнейшем должно было повлечь объединение Шотландии и Англии под властью одной королевской династии. Тем временем – 9 сентября 1543 года – Мария Стюарт была коронована в Стерлингском замке королевой Шотландии.

Усиление профранцузской партии шотландских дворян во главе с кардиналом Битоном и королевой-матерью, а также требование Генриха VIII о передаче ему Марии Стюарт, вызвали поворот в политике Шотландии. В конце 1543 года проанглийские бароны во главе с графом Ангусом были смещены, а к власти пришёл кардинал Битон и сторонники ориентации на Францию. Это не могло не вызвать ответной реакции со стороны Англии. В 1544—1545 годы английские войска графа Гертфорда неоднократно вторгались в Шотландию, уничтожая католические церкви и разоряя шотландские земли. Одновременно всё более широкое распространение в стране получал протестантизм, приверженцы которого в политическом отношении выступали за сближение с Англией. 29 мая 1546 года группа радикальных протестантов убила кардинала Битона и захватила замок Сент-Эндрюс. Шотландское правительство не смогло справиться с ситуацией и обратилось за помощью к Франции.

Французские войска прибыли в Шотландию в начале 1547 года и выбили протестантов из Сент-Эндрюса. В ответ английская армия вновь перешла англо-шотладскую границу и наголову разгромила шотландцев в битве при Пинки в сентябре 1547 года Англичане захватили основные шотландские крепости в Лотиане и на берегах Ферт-оф-Тея, подчинив таким образом важнейшую часть шотландского королевства. Мария де Гиз была вынуждена укрыть свою дочь в Дамбартонском замке.

К этому времени на престол Франции вступил Генрих II – сторонник решительной борьбы с Англией. По его предложению 7 июня 1548 года был подписан договор о браке королевы Марии Стюарт и дофина Франциска. В Шотландию были введены французские войска, которые к концу 1550 года смогли практически вытеснить англичан из страны. 7 августа 1548 года королева Мария Стюарт, которой к тому времени исполнилось лишь пять лет, отбыла во Францию.

Вместе с ней, 13 августа 1548 года во Францию прибыла её небольшая свита, включающая единокровного брата графа Морейского и «четырёх Марий» – четырёх юных дочерей шотландских аристократов с одним именем. Французский двор, вероятно в то время самый блестящий в Европе, встретил юную невесту пышными торжествами. Король Генрих II испытывал симпатию к Марии Стюарт и обеспечил ей одно из лучших образований: молодая королева изучала французский, испанский, итальянский, древнегреческий языки и латынь, произведения античных и современных авторов. Она также научилась петь, играть на лютне и полюбила поэзию и охоту. Она очаровала французский двор, ей посвящали стихи Лопе де Вега, Брантом, Ронсар.

В 1550 году во Францию прибыла мать королевы – Мария де Гиз, – занимающаяся укреплением франко-шотландского союза. Она, однако, не осталась со своими детьми и в 1551 году вернулась в Шотландию, чтобы обеспечить своей дочери стабильную власть в раздробленной религиозными спорами стране. В 1554 году Марии де Гиз удалось отстранить от власти графа Аррана и самой возглавить правительство Шотландии.

Правление Марии де Гиз ознаменовалось усилением французского влияния в Шотландии. Французские войска были размещены в шотландских крепостях, в королевской администрации доминировали выходцы из Франции. 24 апреля 1558 года в Соборе Парижской Богоматери состоялась свадьба Марии Стюарт и дофина Франциска. Секретным приложением к брачному контракту королева передавала Шотландию королю Франции в случае отсутствия детей от этого брака.

Такая политика не могла не вызвать недовольство большей части шотландской аристократии. В то же время распространение протестантизма окончательно раскололо шотландское общество.

Положение усугубилось восшествием на престол Англии в конце 1558 года королевы Елизаветы I, которая начала оказывать поддержку шотландским протестантам. Она по каноническому праву Римской Католической Церкви считалась незаконнорожденной, поэтому Мария Стюарт, приходившаяся правнучкой королю Англии Генриху VII Тюдору, объявила себя королевой Англии. Это её решение стало роковым: у Шотландии не было сил отстоять её права на английский престол, а отношения с Англией были безнадёжно испорчены.

10 июля 1559 года скончался Генрих II, и на престол Франции взошел Франциск II. Мария Стюарт стала также королевой Франции.

Франциск II был слабым королем, и на первые роли во Франции вышла королева-мать Екатерина Медичи и Гизы – дяди Марии Стюарт. В то же время в Шотландии началась протестантская революция. Большая часть шотландской аристократии присоединилась к восставшим протестантам и обратилась за помощью к Англии. В страну были введены английские войска, которые встречались протестантами как освободители. Королева Мария де Гиз и французский гарнизон были осаждёны в Лейте. Мария Стюарт не могла оказать военную помощь своей матери: Амбуазский заговор в марте 1560 года устранил влияние Гизов при дворе, во Франции назревали религиозные войны католиков с гугенотами, и Екатерина Медичи не желала обострять отношения с Англией. 11 июня 1560 года скончалась Мария де Гиз – последнее препятствие на пути движения Шотландии к протестантству и союзу с Англией. Эдинбургский договор, заключённый между Францией и Англией 6 июля 1560 года, обеспечил вывод и английских, и французских войск из Шотландии и закрепил победу протестантстизма в стране. Мария Стюарт отказалась утвердить этот договор, поскольку в нём содержалось признание Елизаветы I королевой Англии.

5 декабря 1560 года скончался Франциск II. Это означало скорое возвращение Марии Стюарт в Шотландию. Перспектива прибытия королевы-католички заставила шотландских протестантов ускорить оформление новой государственной церкви: парламентом страны были утверждены протестантский символ веры и дисциплинарный устав, объявлено о разрыве Шотландской Церкви с Римом и запрете католической мессы.

19 августа 1561 года восемнадцатилетняя королева прибыла в Шотландию. Страна, в которую она возвратилась, представляла собой разделённую нацию. Консерваторы, во главе с графом Хантли, были готовы безоговорочно поддержать королеву, переставшую после смерти Франциска II олицетворять французское доминирование. Радикальные протестанты во главе с Джоном Ноксом требовали от королевы разрыва с католицизмом и её брака с графом Арраном – одним из протестантских лидеров. Умеренное крыло лорда Джеймса Стюарта и государственного секретаря Уильяма Мейтланда могло оказать Марии Стюарт поддержку только при условии сохранения протестантской религии и продолжения сближения с Англией.

С первых дней своего правления Мария Стюарт стала проводить осторожную политику, не пытаясь реставрировать католицизм, но и не переходя в протестантство. Главные роли в королевской администрации сохранили Джеймс Стюарт, ставший графом Морейским, и Уильям Мейтланд. Крайние протестанты пытались устроить заговор с целью захвата королевы, но заговор провалился. Арран вскоре сошёл с ума, а радикализм Джона Нокса уже не встречал понимания у широких слоёв шотландского дворянства. С другой стороны, консервативное крыло в 1562 года оказалось обезглавленным: граф Хантли, добивавшийся передачи ему графства Морей, поднял восстание против Марии Стюарт, но был разбит лордом Джеймсом и вскоре скончался. В 1562—1563 годах королева официально признала протестантизм в качестве государственной религии Шотландии и утвердила порядок распределения церковных доходов на религиозные и государственные нужды. Она отказалась послать шотландскую делегацию на Тридентский собор, завершивший оформление католической доктрины. При этом она не порвала с Римом, продолжала переписку с Папой, а при дворе служилась католическая месса. В результате начало её правления отмечено достижением относительной политической стабильности.

Поддержка дворянства в немалой степени объяснялась новыми возможностями, которые открылись перед молодыми шотландскими аристократами после создания королевского двора по французскому образцу в Холирудском дворце Марии. Молодая, стройная, красивая королева, любящая музыку, танцы, маскарады, охоту и гольф, не могла не привлекать к себе шотландских дворян, за время гражданских войн отвыкших от придворной жизни. Перепоручив каждодневную административную работу Морею и Мейтланду, она смогла создать у себя в Холируде маленькое подобие Лувра.

Внешняя политика представляла для Марии Стюарт серьёзную проблему. Лидеры шотландского правительства – Морей и Мейтланд – были убеждёнными сторонниками англо-шотландского союза. Сама королева отказывалась признавать Елизавету I королевой Англии, надеясь на реализацию своих прав на английский престол. Компромисс мог быть возможным на условиях отказа её от претензий на английскую корону при жизни Елизаветы I в обмен на признание её наследницей королевы Англии. Однако ни Мария, ведомая самоуверенными надеждами, ни Елизавета I, не готовая решать вопрос наследования английского престола, не желали идти на сближение.

В то же время встал вопрос нового брака королевы Марии. На её руку претендовали множество европейских монархов (короли Франции, Швеции, Дании, эрцгерцог Австрии). Наиболее вероятным женихом долгое время считался Дон Карлос – сын короля Испании Филиппа II. Переговоры об этом союзе обеспокоили Англию: Елизавета I даже предложила за отказ от испанского брака признать её своей наследницей. Однако к концу 1563 года стало ясно, что Дон Карлос психически невменяем, и этот проект провалился. Елизавета со своей стороны предложила руку Роберта Дадли, графа Лестера, своего вероятного любовника, что, естественно, вызвало негодование королевы Шотландии.

В 1565 года в Шотландию прибыл двоюродный брат королевы – девятнадцатилетний Генрих Стюарт, лорд Дарнли, сын графа Леннокса и потомок по материнской линии английского короля Генриха VII – высокий, красивый молодой человек. Мария Стюарт с первой встречи влюбилась в него и уже 29 июля 1565 года вышла за него замуж, к вящему неудовольствию Елизаветы I. Этот брак не только означал разрыв с Англией, но и одновременно оттолкнул от королевы её прежних союзников – Морея и Мейтланда. В августе 1565 года Морей попытался поднять восстание, но Мария, заручившись поддержкой Гордонов и Хепбернов и заложив свои драгоценности для выплаты жалования солдатам, моментально атаковала мятежника и вынудила его бежать в Англию.

Выступление Морея продемонстрировало королеве, что радикальные протестанты и англофилы далеки от безоговорочной лояльности. Это вызвало поворот в политике королевы. Она начала сближаться с католиками и возобновила переписку с королём Испании. Одновременно Мария отдаляет от себя ведущих шотландских аристократов и приближает лиц незнатного происхождения и иностранцев, угодных лично королеве. Положение усугубило охлаждение в отношениях с мужем: Мария Стюарт осознала, что лорд Дарнли морально оказался не готов к королевскому титулу, что она вышла замуж за человека без особых талантов и достоинств. Королева, поняв свою ошибку, стала пренебрегать своим супругом.

В результате, к началу 1566 года сложилась враждебная королеве коалиция Дарнли и протестантских лордов Шотландии во главе с Мореем и Мортоном. 9 марта 1566 года в присутствии беременной королевы лидеры оппозиции жестоко убили Давида Риччо – одного из ближайших друзей, фаворита и личного секретаря Марии Стюарт. Вероятно, этим злодеянием заговорщики хотели, создав угрозу жизни королевы, заставить её пойти на уступки. Однако её эффективные действия вновь разрушили планы оппозиции: королева демонстративно примирилась с мужем и Мореем, что вызвало раскол в рядах заговорщиков, и решительно расправилась с исполнителями убийства. Мортон и его сподвижники бежали в Англию.

Примирение Марии Стюарт с мужем было кратковременным. Вскоре стала очевидной её симпатия к Джеймсу Хепберну, графу Ботвеллу, который резко контрастировал с Дарнли своей силой, мужественностью и решительностью. Разрыв королевы и короля становится свершившимся фактом: Дарнли даже отказывается присутствовать на крещении их ребёнка, будущего короля Якова VI, родившегося 19 июня 1566 года Её политика все более начинает определяться её чувствами, прежде всего страстью к Ботвеллу. Дарнли становится препятствием, которое необходимо преодолеть.

10 февраля 1567 года при таинственных обстоятельствах взорвался дом в Кёрк-о’Фильде, пригороде Эдинбурга, где остановился Дарнли, а сам он был найден убитым во дворе, задушенный, при попытке бегства из горящего дома вместе с несчастным пажом. Вопрос об участии Марии Стюарт в организации убийства своего мужа – один из наиболее спорных во всей истории Шотландии. По-видимому, о готовящемся злодеянии, по крайней мере, знали и, возможно, сами участвовали граф Морей и Мейтланд. Также со значительной долей уверенности можно говорить о наличии заговора против Дарнли среди его бывших партнёров по убийству Риччо во главе с Мортоном, которых король предал. Участие в заговоре графа Ботвелла тоже более чем вероятно. Причём, если Ботвелл, по-видимому, хотел расчистить себе путь к руке королевы Марии, то группы Мортона и Морея, возможно, убийством Дарнли пытались вызвать кризис доверия к королеве и её свержение. Возможно, все перечисленные группы действовали независимо друг от друга.

Однако кто бы ни был действительным убийцей короля, по крайней мере, косвенную вину в этом преступлении общественное мнение Шотландии возложило на королеву как неверную жену. Она не сделала ничего, чтобы доказать свою невиновность. Наоборот, уже 15 мая 1567 года в Холируде состоялось бракосочетание её и графа Ботвелла. Этот брак с вероятным убийцей короля лишил её всякой поддержки в стране, чем немедленно воспользовались лорды-протестанты и сторонники Морея. Они организовали «конфедерацию» лордов и, собрав значительные военные силы, выбили королеву и Ботвелла из Эдинбурга. 15 июня 1567 года войска королевы, столкнувшись у Карберри с армией конфедератов, разбежались. Она была вынуждена сдаться, предварительно обеспечив беспрепятственный отъезд Ботвелла, и была препровождена восставшими в замок Лохлевен, где 24 июля подписала отречение от престола в пользу своего сына Якова VI. Регентом страны на время несовершеннолетия короля был назначен граф Морей.

Свержение законной королевы не могло не вызвать недовольства части шотландских лордов. Союз «конфедератов» быстро распался, установление регентства Морея вызвало переход в оппозицию Гамильтонов, графов Аргайла и Хантли. 2 мая 1568 года Мария Стюарт бежала из замка Лохлевен. К ней немедленно присоединились оппозиционные Морею бароны. Однако небольшая армия королевы 13 мая была разбита войсками регента в битве при Лангсайде, и она бежала в Англию, где обратилась за поддержкой к королеве Елизавете I.

Первоначально Елизавета I пообещала помощь Марии, однако она была далека от идеи военной интервенции в пользу своей конкурентки за английский престол. Елизавета взяла на себя функции арбитра в споре между ней и графом Мореем и инициировала расследование обстоятельств смерти Дарнли и свержения королевы Шотландии. В ходе расследования сторонники регента предъявили в качестве доказательства неверности Марии Стюарт и её участия в заговоре против мужа знаменитые «Письма из ларца», брошенные Ботвеллом после его бегства. По всей видимости, часть этих писем (например, стихи, адресованные Ботвеллу) действительно были подлинными, однако другая часть была фальшивой. Результатом расследования стал расплывчатый вердикт Елизаветы в 1569 года, который, однако, позволил режиму Морея утвердиться в Шотландии и получить признание Англии.

Дело Марии Стюарт ещё не было окончательно проиграно. После убийства Морея в январе 1570 года в Шотландии вспыхнула гражданская война между сторонниками королевы (Аргайл, Хантли, Гамильтоны, Мейтланд) и партией короля (Леннокс и Мортон). Лишь благодаря вмешательству Елизаветы I 23 февраля 1573 года стороны подписали «Пертское примирение», в соответствии с которым королём Шотландии признавался Яков VI. Вскоре войска Мортона захватили Эдинбург и арестовали Мейтланда, последнего приверженца партии королевы. Это означало потерю ею надежды на её реставрацию в Шотландии.

Неудача в Шотландии не сломила королеву. Она по-прежнему оставалась претенденткой на английский престол, отказываясь отречься от своих прав, что не могло не беспокоить Елизавету I. В Англии она содержалась под наблюдением в Шеффилдском замке. Нельзя сказать, что условия её заключения отличались суровостью: у неё был значительный штат прислуги, на содержание королевы Англией и Францией выделялись крупные денежные средства. Однако она была отрезана от своих друзей в Шотландии и медленно старела в одиночестве.

Мария не переставала интриговать против Елизаветы I, завязав секретную переписку с европейскими державами, однако реального участия в восстаниях против английской королевы она не принимала. Тем не менее, имя законной правнучки короля Генриха VII Английского, активно использовалось заговорщиками против Елизаветы I. В 1572 году был раскрыт заговор Ридольфи, участники которого пытались сместить Елизавету и посадить на трон Англии Марию Стюарт. В 1586 году, возможно, не без участия министра Елизаветы Фрэнсиса Уолсингема и своего тюремщика Эмиаса Паулета, она оказалась вовлечённой в неосторожную переписку с Энтони Бабингтоном, агентом католических сил, в которой она поддержала идею заговора с целью убийства Елизаветы I. Однако заговор был раскрыт, и переписка попала в руки английской королевы. Мария Стюарт предстала перед судом и была приговорена к казни. 8 февраля 1587 году она была обезглавлена в замке Фотерингей.

Королева была похоронена в соборе Питерборо, а в 1612 года по приказу её сына Якова, который стал королём Англии после смерти Елизаветы I, останки Марии Стюарт были перенесены в Вестминстерское аббатство, где были захоронены в непосредственной близости от могилы её вечной соперницы королевы Елизаветы.

И, наконец, последний персонаж этой картины – Теггьяйо Альдобранди – Молодой Претендент. Он немного младше Данте, с которым был близко знаком по университетским годам и дружил всю жизнь. Ему соответствует порог Волнягский. Когда политические бури, связанные со сменой династий, ослабевают, в океане жизни остаются лишь мелкие волны – рябь.

Из академической статьи:

Карл Эдуард Стюарт (31 декабря 1720 года-31 января 1788 года), известный также как Красавчик принц Чарли или Молодой Претендент, – предпоследний представитель дома Стюартов и якобитский претендент на английский и шотландский престолы как Карл III в 1766—1788 годы. Предводитель восстания против дома Ганноверов (воспринимаемого народом как восстание против власти англичан) в Шотландии, он считается важной фигурой в истории этой страны и стал популярным героем шотландского фольклора.

Карл (Чарльз) родился в Риме, где жил его отец Джеймс Фрэнсис Эдуард Стюарт, сын Якова II, c 1701 года претендовавший на престол как Яков III Английский и VIII Шотландский. Его матерью была Мария Клементина Собеская, внучка польского короля Яна III. От отца, как наследник фамильных притязаний, получил титул «принц Уэльский». Как и его отец, и дед, был католиком. Молодость провёл в Италии. В декабре 1743 года Старый Претендент назначил 23-летнего сына принцем-регентом и разрешил ему действовать от своего имени и отвоевать британскую корону у ганноверского короля Георга II.

В июле 1745 года принц высадился в Эрискее, в Шотландии, поднял знамя отца и начал якобитское восстание 1745 года, вошедшее в историю как «сорок пятый год» (the Forty-Five). Претендента поддержали представители горных кланов Шотландии, среди которых было немало католиков. Быстро взяв без боя столицу Шотландии, Эдинбург, Чарльз 21 сентября разбил при Престонпенсе единственную правительственную армию, находившуюся в Шотландии, и двинулся на юг в Англию во главе армии из 6 тысяч человек. Заняв Карлайл и дойдя до Дербишира, принц по требованию советников повернул назад, в Шотландию, так как в Англии якобитское движение массовой поддержки не вызвало.

Против него была отправлена английская армия во главе с сыном короля Вильямом Августом, герцогом Кумберлендским, которого Георг II отозвал с поля европейских сражений Войны за австрийское наследство. 16 апреля 1746 года армии встретились в сражении при Каллодене, в трёх милях к востоку от Инвернесса, в северной Шотландии. На открытой местности армия якобитов оказалась беззащитной перед мощным артиллерийским огнём Кумберленда и вскоре была рассеяна; советник принца лорд Джордж Мюррей сумел отвести остаток армии в боевой готовности в Рутвен, собираясь продолжать войну, но Карл, считая, что его предали, решил оставить восставших. Битва при Каллодене стала последним сражением на территории острова Великобритания.

Бегство принца Чарли было впоследствии воспето в шотландской народной поэзии. Скрывшись от преследователей на острове Скай, он переоделся служанкой якобитской дамы Флоры Макдональд и назвался «Бетти Бёрк». На борту французского фрегата «Счастливчик» в сентябре 1746 года принц вернулся на континент.

Несколько лет он жил в изгнании с сожительницей, шотландкой Клементиной Уокиншоу, с которой познакомился во время восстания. В 1753 году у них родилась дочь Шарлотта. Неудачи якобитского движения стали причиной того, что принц стал много пить, и Клементина покинула его.

Не теряя надежды заполучить престол, Карл решил обратиться в протестантизм для привлечения симпатий англичан; с этой целью он в 1750 году инкогнито посетил Лондон и сменил веру, однако после прибытия во Францию вновь стал соблюдать католические обряды. В 1766 году после смерти отца он стал считаться якобитским претендентом на престол как Карл III, однако папа римский Климент XIII решил не признавать за ним этого титула, вместо этого признав законными монархами Великобритании Ганноверов. С этого момента якобиты утратили международную поддержку и окончательно стали маргинальной группировкой.

В 1772 году претендент женился на принцессе Луизе Штольберг-Гедернской из саксонского рода Штольбергов, ровеснице своей дочери, переехал с ней во Флоренцию, после чего стал использовать титул «граф Олбани» (рангом ниже более обычного для Шотландии титула герцог Олбани). В 1780 году Луиза тоже ушла от него к итальянскому поэту Витторио Альфьери, утверждая, что муж дурно с ней обращается. В 1783 году он узаконил свою внебрачную дочь Шарлотту (к тому времени подарившую ему троих внуков – тоже внебрачных, от французского епископа де Рогана) и дал ей титул «герцогини Олбани», однако не мог дать ей прав претендовать на престол. В дальнейшем он жил вместе с дочерью во Флоренции и Риме, где скончался в возрасте 67 лет 31 января 1788 года. Шарлотта пережила отца меньше чем на два года.

Карл Эдуард был сперва похоронен во Фраскати, где его младший брат, кардинал Генрих Бенедикт Стюарт, был епископом, но после смерти последнего в 1807 году останки Молодого претендента были перенесены в Рим, в собор Святого Петра.

После Карла Эдуарда, не оставившего законных детей, якобитским претендентом стал кардинал Стюарт (как «Генрих IX и I»). С его смертью в 1807 году род Стюартов пресёкся.

О судьбе двух последних и хорошо знакомых ему людей Данте осведомлялся у Чакко. Водяная пыль взметается над бурными порогами; души как бы толкут пыль; поэт здесь называет зиму и жгучую вьюгу прямым текстом. Все названные выше персонажи виновны в кровавых войнах, за что и казнятся среди содомитов.

S'i» fossi stato dal foco coperto,

gittato mi sarei tra lor di sotto,

e credo che «l dottor l'avrìa sofferto; [48]

ma perch'io mi sarei bruciato e cotto,

vinse paura la mia buona voglia

che di loro abbracciar mi facea ghiotto. [51]

Будь у меня защита от огня,

Я бросился бы к ним с тропы прибрежной,

И мой мудрец одобрил бы меня; [48]

Но, устрашенный болью неизбежной,

Я побоялся кинуться к теням

И к сердцу их прижать с приязнью нежной. [51]

Данте, если бы не боялся обжигающей ледяной воды, бросился бы в объятия столь великих людей, своих хороших старых знакомых, но Вергилий удерживает его, хотя и одобряет подобный поступок. Правда, ледяная вода сама устрашает желающего броситься в неё, принося страшную неизбежную боль.

Poi cominciai: «Non dispetto, ma doglia

la vostra condizion dentro mi fisse,

tanta che tardi tutta si dispoglia, [54]

tosto che questo mio segnor mi disse

parole per le quali i» mi pensai

che qual voi siete, tal gente venisse. [57]

Di vostra terra sono, e sempre mai

l'ovra di voi e li onorati nomi

con affezion ritrassi e ascoltai. [60]

Lascio lo fele e vo per dolci pomi

promessi a me per lo verace duca;

ma «nfino al centro pria convien ch'i» tomi». [63]

Потом я начал: «Не презренье к вам,

А скорбь о вашем горестном уделе

Вошла мне в душу, чтоб остаться там, [54]

Когда мой вождь, завидев вас отселе,

Сказал слова, явившие сполна,

Что вы такие, как и есть на деле. [57]

Отчизна с вами у меня одна;

И я любил и почитал измлада

Ваш громкий труд и ваши имена. [60]

Отвергнув желчь, взыскую яблок сада,

Обещанного мне вождем моим;

Но прежде к средоточью пасть мне надо». [63]

Отчизна у них с Данте одна – эти изгнанные короли жили под покровительством папского двора, мечтавшего вернуть королей католиков на трон Англии. Поэт чтит заслуги этих людей гораздо выше, чем презирает их грехи. Отвергнув желчь осуждения людских пороков, он взыскует яблок сада – райских яблок с древа познания добра и зла – хочет попасть в Рай, обещанный Вергилием. Но перед этим ему нужно пасть в самую глубину Ада, к средоточью – к центру Земли

«Se lungamente l'anima conduca

le membra tue», rispuose quelli ancora,

«e se la fama tua dopo te luca, [66]

cortesia e valor dì se dimora

ne la nostra città sì come suole,

o se del tutto se n» è gita fora; [69]

ché Guiglielmo Borsiere, il qual si duole

con noi per poco e va là coi compagni,

assai ne cruccia con le sue parole». [72]

«Да будешь долго ты руководим, —

Ответил он, – душою в теле здравом;

Да светит слава по следам твоим! [66]

Скажи: любовь к добру и к честным нравам

Еще живет ли в городе у нас,

Иль разбрелась давно по всем заставам? [69]

Гульельмо Борсиере, здесь как раз

Теперь казнимый, – вон он там, в пустыне, —

Принес с собой нерадостный рассказ». [72]

Якопо Рустикуччи благословляет Данте на дальнейшие подвиги и, между прочим, интересуется у него, какие нравы царят сегодня в Авиньоне и Франции. Он ссылается на то, что Гульельмо Борсиери (Жульельмо Биржевик = биржевой жулик) передаёт нерадостные вести об их родине.

Кого он называет биржевиком? Это – очень интересная личность.

Из академической статьи:

Джон Ло перевернул всю мировую экономику, впервые в истории заменив полновесные золотые и серебряные монеты бумажными банкнотами. А вся его жизнь похожа на авантюрный роман.

Он родился в 1671 году в Эдинбурге (Шотландия) в семье ростовщика и ювелира. В 1683 году его отец прикупил плохонькое и небольшое поместье Лористон, к которому прилагалось дворянство. Принятый в лучших домах Эдинбурга внешне привлекательный Джон быстро «познакомился со всеми видами распутства». Но скоро Эдинбург ему наскучил, и 20-ти летний Лористон отправился покорять Лондон.

В Лондоне Джон (из Лористона ставший просто Ло), видимо, унаследовав таланты отца делать деньги, более чем удачно занимался различными спекуляциями с картинами, драгоценностями, ценными бумагами. Кроме того, он разработал собственную систему игры в карты, что часто приносило ему солидные выигрыши. Ко всему прочему «Красавчик» Ло пользовался бешеным успехом у женщин, не отличаясь при этом особенной разборчивостью в любовных связях. Один из его любовных треугольников в апреле 1694 года закончился дуэлью, на которой Ло убил соперника, за что был арестован и приговорен к смертной казни. Однако ему удалось бежать из тюрьмы и выбраться из Англии в славный город Амстердам. Короче говоря, наш герой был феноменально удачлив.

В Амстердаме Джон Ло серьезно занялся экономической теорией. Изучив труды банкиров и экономистов того времени, Ло издал книгу, в которой главной причиной экономического застоя определил нехватку денег и предложил наряду с серебряными и золотыми монетами пустить в обращение бумажные банкноты с их обеспечением золотом. По мнению Ло бумажные деньги должен был выпускать особый банк, лучше всего государственный.

Ло предлагал свою идею многим европейским государствам, но реализовать её удалось только во Франции.

После смерти Людовика XIV в 1715 году во Франции остался роскошный Версаль и совершенно пустая казна. Филипп Орлеанский, регент при малолетнем Людовике ХV, воскликнул после похорон Людовика XIV: «Ну, господа, а теперь повеселимся! После нас хоть потоп!», был неприятно поражен состоянием финансов королевства – госдолг Франции приближался к 3 миллиардам ливров, тогда как ежегодные налоги и подати приносили в казну лишь около 250 миллионов ливров. При этом, как докладывал герцогу начальник Тайной полиции, налогов и податей собирается примерно 750 млн. ливров – разница оседает в карманах различных бюрократов.

Естественно, что в данной ситуации регент ухватился за идею Ло, как утопающий хватается за соломинку, и уже в мае 1716 года Джон открывает акционерный (не государственный, как он хотел) банк, имеющий право выпуска бумажных банкнот. При этом бумажные деньги принимались в уплату налогов и свободно разменивались на монеты из драгоценных металлов по их реальной стоимости на дату выпуска. Таким образом, банкноты Ло становились более твердыми, чем золотые и серебряные деньги.

Это была невиданная доселе финансовая авантюра – ведь во всей Франции не было столько золота и серебра для обеспечения выпускаемых Ло бумажных денег. И, тем не менее, уже через год после начала выпуска банкнот во Франции начался бурный экономический рост, оживилась умиравшая торговля, возобновилось строительство, за счет ссуд под низкий процент возрождалась и стала развиваться промышленность.

Но банк – не единственная и не самая большая из идей шотландца. В начале 1717 года Ло создает акционерную «Компанию Индий», капитал которой намеривался пустить на освоение бассейна реки Миссисипи, называвшейся Луизиана (по имени короля Луи XIV). Эту компанию стали именовать Миссисипской.

В августе 1717 года Миссисипская компания начала размещать 200 тыс. акций, причем Ло объявил, что по первичной подписке стоимость акций при номинале в 500 ливров составит всего 250 ливров, и через полгода он выкупит эти акции по номиналу, сколько бы они на тот момент ни стоили на рынке. Акции компании были раскуплены мгновенно, и через полгода их рыночная стоимость в несколько раз превысила номинал. Выкупив акции, Ло положил себе в карман огромную прибыль. Вскоре компания Джона получила монопольное право на торговлю с «обеими Индиями», что лишь повысило спрос и рыночную стоимость акций.

Хитрый Ло объявил дополнительную эмиссию 50 тыс. акций на которые поступили 300 тыс. заявок. Герцоги, маркизы, графы, прочие виконты и бароны осаждали дом Ло, желая приобщиться к богатствам «Индий», за счет чего секретарь реформатора нажил огромное состояние на взятках от них.

Стихийно образовался вторичный рынок акций, фактически первая фондовая биржа в мире. Осознав это, Ло соорудил рядом со своим новым роскошным домом павильоны, в которых акциями компании торговали специальные люди, которые сейчас называются «брокеры».

Курс акции рос в прогрессии, особенно с учетом того, что в правление компании почетным директором входил глава государства, регент Франции – герцог Орлеанский. Вместе с ростом курса акций росло и благосостояние французов. И, конечно же, самого Ло, который прикупил себе парочку неплохих поместий. Кроме того, Ло получил титул герцога и стал генеральным контролером (министром) финансов, фактически вторым человеком в государстве. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. И это время наступило очень скоро.

Увлекшись делами «Миссисипской компании» Ло выпустил из рук управление банком, который к тому времени был переименован в Королевский банк Франции. А почти вся эмиссия банка шла на ссуды, которые тратились на покупку акций компании. «Компания Индий», в свою очередь, размещала все новые и новые выпуски акций, выкупая на вырученные средства гособлигации, став практически единственным кредитором французской казны. Это вполне устраивало регента, который требовал все вес большего выпуска бумажных денег.

Сравни, дорогой мой читатель методы и аббревиатуру МММ с LLL!

Сегодня и Ло и Мавроди выглядят пигмеями перед страной, которая, с помощью выпуска ничем не обеспеченных долларов, грабит весь мир. Не отстаёт от неё и современная Франция в составе ЕС. Просыпаясь по утрам, каждый, кто в душе ощущает себя сегодня биржевиком, в первую очередь смотрит курсы валют, подчиняясь курсу пирамид $$$ и €€€.

Да и в самой компании дела шли ни шатко – ни валко. Освоение далеких необжитых территорий Луизианы шло не так быстро, как бы хотелось. Да, действительно, на берегах Миссисипи строились города (в том числе Новый Орлеан, названный в честь герцога Орлеанского), снаряжались исследовательские экспедиции, туда отправлялись корабли с переселенцами. Но какой-либо значимой отдачи из заокеанских владений Франции пока не было. И лишь очень немногие знали, что из-за катастрофической нехватки добровольных переселенцев, регент тайным приказом повелел отправлять в Америку под вооруженным конвоем бродяг, воров, проституток. Однако организованная рекламная компания внушала французам, что корабли компании, идущие в порты Франции, забиты серебром, пряностями, тканями, и прочими богатствами далеких земель.

Первый звоночек прозвенел, когда принц де Конти прислал в банк воз банкнот и потребовал обменять их на звонкую монету. Ло бросился к регенту, и тот уговорил своего родственника отказаться от обмена. Этот случай получил широкую огласку, но Конти не пользовался популярностью у населения и его демаршу не придали никакого значения. Тем не менее, наиболее осторожные и предусмотрительные люди начали обменивать банкноты на золото и серебро. И таких людей становилось все больше.

Крошечный запас драгоценных металлов банка таял на глазах, и в начале 1720 года Ло был вынужден издать указы, ограничивающие размен бумажных денег, а также на них было запрещено покупать ювелирные изделия и драгоценные камни. В мае банкноты были девальвированы в два раза, а с 27 мая 1720 года банк полностью прекратил обмен бумажных денег на монеты.

Французы возненавидели Ло. Однажды толпа парижан, требовавших обменять банкноты на золото, чуть не растерзала авантюриста, и Джон попросился пожить в Пале-Рояль, под прямой защитой регента. Вскоре Ло был отстранен от государственных должностей, а к управлению страной вернулся канцлер Дагассо, отправленный в отставку за сопротивление реформам Ло. Первым указом Дагассо предписал Королевскому банку с 10 июня возобновить размен. Французы бросились обменивать свои бумажки, но так как золота и серебра не хватало, обмен осуществлялся и медными монетами. Но и медь была лучше, чем ничего. Страсти у банка разгорались с каждым днем – 9 июля, чтобы народ не разгромил банк, охранявшие его солдаты опустили решетки. Люди начали кидать в них камнями, солдаты ответили ружейным залпом, в результате чего один человек был убит. Через несколько дней в толпе были затоптаны 15 человек…

В августе 1720 года Королевский банк был объявлен банкротом, а в ноябре того же года его банкноты аннулированы.

Не лучше шли дела и у Индийской компании. Её акции стремительно обесценились, а парламент выдвинул требование судить и казнить предприимчивого шотландца. Но вместо Джона Ло в Бастилию попал его брат – Уильям, однако вина его не была доказана, и он был отпущен.

Сам же Джон Ло в декабре 1720 года по предписанию регента тайно покинул Францию, и вместе с сыном, оставив жену и дочь, отправился в Брюссель. В Брюсселе жил очень скромно, на пенсию, которую ему выплачивал герцог Орлеанский (во Франции все его имущество было конфисковано). Единственно, что он вывез из Франции – один очень дорогой бриллиант.

А ведь во Францию Джон Ло привез 1,6 млн. ливров собственных средств, которые вложил в банк и компанию. И даже Сен-Симон (противник реформ Ло) писал: «В характере Ло не было ни алчности, ни плутовства».

Ло ещё некоторое время тешил себя надеждой, что его вновь позовут во Францию для приведения в порядок финансовых дел, но в 1723 году регент умер, а с ним умерли и надежды Ло на возвращение.

Джон Ло умер от воспаления легких в 1729 году в Венеции, написав перед смертью книгу «История финансов времен регентства», которая была издана лишь через 200 лет.

А эпитафия Джону Ло звучит так:

Под камнем сим шотландец знаменитый.

Он превеликим счетоводом был

И с помощью системы, им открытой,

Всю Францию он по миру пустил.

«La gente nuova e i sùbiti guadagni

orgoglio e dismisura han generata,

Fiorenza, in te, sì che tu già ten piagni». [75]

Così gridai con la faccia levata;

e i tre, che ciò inteser per risposta,

guardar l'un l'altro com'al ver si guata. [78]

«Ты предалась беспутству и гордыне,

Пришельцев и наживу обласкав,

Флоренция, тоскующая ныне!» [75]

Так я вскричал, лицо мое подняв;

Они переглянулись, вняв ответу,

Подобно тем, кто слышит, что был прав. [78]

Данте обличает Францию, как предавшуюся распутству и наживе гулящую девку, что его спутники и встреченные встречают сочувствием. Обращаю внимание, что он практически слово в слово воспроизводит эпитафию Джону Ло.

Поэт обличает здесь не только и не столько Джона Ло, который уже сошёл с политической арены, а говорит о состоянии Франции в период Великой Французской революции и Наполеоновских войн, где пришельцем во Францию был генерал Наполеон Бонапарт, которого Франция обласкала, провозгласив императором Наполеоном I. А под наживой поэт имеет в виду захватнические Наполеоновские войны, закончившиеся для Франции катастрофой.

«Se l'altre volte sì poco ti costa»,

rispuoser tutti «il satisfare altrui,

felice te se sì parli a tua posta! [81]

Però, se campi d'esti luoghi bui

e torni a riveder le belle stelle,

quando ti gioverà dicere «I» fui», [84]

fa che di noi a la gente favelle».

Indi rupper la rota, e a fuggirsi

ali sembiar le gambe loro isnelle. [87]

Un amen non saria potuto dirsi

tosto così com'e» fuoro spariti;

per ch'al maestro parve di partirsi. [90]

«Когда все просьбы так легко, как эту,

Ты утоляешь, – отклик их гласил, —

Счастливец ты, дарящий правду свету! [81]

Да узришь снова красоту светил,

Простясь с неозаренными местами!

Тогда, с отрадой вспомянув: «Я был», [84]

Скажи другим, что ты видался с нами!»

И тут они помчались вдоль пути,

И ноги их казались мне крылами. [87]

Нельзя «аминь» быстрей произнести,

Чем их сокрыли дали кругозора;

И мой учитель порешил идти. [90]

Души, услышавшие ответ Данте, благословляют его, предрекают всемирную славу и просят только упомянуть о них на Земле, что он и делает в Комедии. Все упоминаемые здесь персонажи – его хорошие знакомые и друзья, подлинные деятели XVIII века, которых он пережил, как и Джона Ло.

Ещё раз подчёркиваю принципы формирования мира персонажей Комедии: присутствующие в Аду, либо Чистилище – люди, которых Данте пережил, они умерли до 1814 года; объявленные им живыми – пережили его – были живы после 1815 года. Души, встреченные им в Аду, Чистилище и Раю не обязательно умерли на начало 1743 года, он правил Комедию вплоть до 1815 года.

Ноги казались крылами – пенные буруны на гребнях волн действительно напоминают оперенные крылья. Пенные буруны на порогах скрылись из глаз, Вергилий позвал Данте идти дальше.

Io lo seguiva, e poco eravam iti,

che «l suon de l'acqua n'era sì vicino,

che per parlar saremmo a pena uditi. [93]

Come quel fiume c'ha proprio cammino

prima dal Monte Viso «nver» levante,

da la sinistra costa d'Apennino, [96]

che si chiama Acquacheta suso, avante

che si divalli giù nel basso letto,

e a Forlì di quel nome è vacante, [99]

rimbomba là sovra San Benedetto

de l'Alpe per cadere ad una scesa

ove dovea per mille esser recetto; [102]

così, giù d'una ripa discoscesa,

trovammo risonar quell'acqua tinta,

sì che «n poc'ora avria l'orecchia offesa. [105]

Я двинулся вослед за ним; и скоро

Послышался так близко грохот вод,

Что заглушил бы звуки разговора. [93]

Как та река, которая свой ход

От Монте-Везо в сторону рассвета

По Апеннинам первая ведет, [96]

Зовясь в своем верховье Аквакета,

Чтоб устремиться к низменной стране

И у Форли утратить имя это, [99]

И громыхает вниз по крутизне,

К Сан-Бенедетто Горному спадая,

Где тысяча вместилась бы вполне, – [102]

Так, рушась вглубь с обрывистого края,

Мы слышали, багровый вал гремит,

Мгновенной болью ухо поражая. [105]

Путники подходят к незамерзающему и в самые суровые зимы порогу Ненасытецкому – самому большому из Днепровских. Так как Днепр назван Данте Флегетоном, водяной вал на пороге багрового цвета; поэт сравнивает его с рекой Монтоне. На пространстве от горы Монте-Везо (Монвизо) в Пьемонте, где берет начало По, к востоку (в сторону рассвета) это – первая из рек, стекающих с Апеннинского хребта, которая ведёт «свой ход»; впадает не в По, а прямо в Адриатическое море. Возле монастыря и селения Сан-Бенедетто Горного она образует водопад.

Одно из старых толкований гласит: – «Этот богатый монастырь мог бы вместить тысячу монахов или бедных, но его доходами пользуется немногочисленная братия».

От мороза уши болят как снаружи – от обморожения, так и изнутри – от воспаления. Сильнее этой боли ничего нет. Кроме того, ухо может болеть от страшного грохота воды на пороге.

Io avea una corda intorno cinta,

e con essa pensai alcuna volta

prender la lonza a la pelle dipinta. [108]

Poscia ch'io l'ebbi tutta da me sciolta,

sì come «l duca m'avea comandato,

porsila a lui aggroppata e ravvolta. [111]

Ond'ei si volse inver» lo destro lato,

e alquanto di lunge da la sponda

la gittò giuso in quell'alto burrato. [114]

«E» pur convien che novità risponda»

dicea fra me medesmo «al novo cenno

che «l maestro con l'occhio sì seconda». [117]

Ahi quanto cauti li uomini esser dienno

presso a color che non veggion pur l'ovra,

ma per entro i pensier miran col senno! [120]

El disse a me: «Tosto verrà di sovra

ciò ch'io attendo e che il tuo pensier sogna;

tosto convien ch'al tuo viso si scovra». [123]

Стан у меня веревкой был обвит;

Я думал ею рысь поймать когда-то,

Которой мех так весело блестит. [108]

Я снял ее и, повинуясь свято,

Вручил ее поэту моему,

Смотав плотней для лучшего обхвата. [111]

Он, боком став и так, чтобы ему

Не зацепить за выступы обрыва,

Швырнул ее в зияющую тьму. [114]

«На странный знак не странное ли диво, —

Сказал я втайне, – явит глубина,

Раз и учитель смотрит так пытливо?» [117]

Увы, какая сдержанность нужна

Близ тех, кто судит не одни деянья,

Но видит самый разум наш до дна! [120]

«Сейчас всплывет, – сказал наставник знанья, —

То, что я жду и сам ты смутно ждешь;

Сейчас твой взор достигнет созерцанья». [123]

Странствующие монахи опоясывались верёвкой, которая служила многим другим целям в странствии, например, поймать какое-нибудь животное. Но я вижу другой образ – стан, обвитый верёвкой – столб на берегу реки, к которому крепят конец каната паромной переправы. Смотав плотней веревку для броска, Вергилий всматривается в туман, ожидая приближения парома, который сейчас всплывет.

Чуть выше Ненасытецкого порога, на незамерзающей быстрине Днепра, между селами Алексеевское и Васильевское, была устроена паромная переправа через Днепр, действующая и в зимнее время. Течение Днепра в этом месте было очень быстрым, поэтому использовался так называемый «паром-самолёт», в движение который приводили опущенные с него под определённым углом лопасти – шверты; течение и двигало его вдоль натянутого между берегами каната.

На Небе путникам предстоит пересечь Зодиак. Они закончили обход Северного Звёздного Неба и собираются пересечь Зодиак, чтобы обойти и Южное Звёздное Небо, с его созвездиями.

Sempre a quel ver c'ha faccia di menzogna

de» l'uom chiuder le labbra fin ch'el puote,

però che sanza colpa fa vergogna; [126]

ma qui tacer nol posso; e per le note

di questa comedìa, lettor, ti giuro,

s'elle non sien di lunga grazia vòte, [129]

ch'i» vidi per quell'aere grosso e scuro

venir notando una figura in suso,

maravigliosa ad ogne cor sicuro, [132]

sì come torna colui che va giuso

talora a solver l» àncora ch'aggrappa

o scoglio o altro che nel mare è chiuso,

che «n sù si stende, e da piè si rattrappa. [136]

Мы истину, похожую на ложь,

Должны хранить сомкнутыми устами,

Иначе срам безвинно наживешь; [126]

Но здесь молчать я не могу; стихами

Моей Комедии клянусь, о чтец, —

И милость к ней да не прейдет с годами, – [129]

Я видел – к нам из бездны, как пловец,

Взмывал какой-то образ возраставший,

Чудесный и для дерзостных сердец; [132]

Так снизу возвращается нырявший,

Который якорь выпростать помог,

В камнях иль в чем-нибудь другом застрявший,

И правит станом и толчками ног. [136]

Поэт говорит: истину он не может открыть читателям, чтобы не быть ввергнутым в Ад инквизиции, однако не везде он может смолчать. Дорогой мой читатель, внимание, вслушайся в слова Великого Поэта:

Называя свою поэму Комедией, он пользуется средневековой терминологией: комедия, как он поясняет – произведение с устрашающим началом и благополучным концом, написанное на народном языке; трагедия – произведение высокого стиля с восхищающим и спокойным началом и ужасным концом. Вергилий называет «Энеиду» трагедией. Говорить прямым текстом про паром поэт не может, поэтому он изрекает «истину, похожую на ложь», иначе можно осрамиться, создав анахронизм и раскрыв себя. Но он не может молчать и блестящими иносказаниями описывает яркими красками свою зимнюю ночную переправу через Днепр на пароме.

С годами этот образ не тускнеет. Приближается паром. Паромщик, упираясь ногами, станом направляет паром к берегу, держась за канат. Выпростать якорь – прямым текстом названо плавсредство.

Как это было:

Дни тянулись за днями, похожие один на другой. Падре приходил ежедневно, не выпуская трости из рук, растолковывал основы языкознания, математики, физики, богословия, давал ежедневные задания, за невыполнение которых нещадно наказывал. Ардженти следил за каждым его движением, как затравленный волчонок, выбирающий момент броситься на обидчика.

Поясняя догмат о Троице, падре подошёл к окну учебной комнаты; трость осталась лежать на столе. Ардженти, сделав короткий бросок, схватил её, замахнулся на падре, норовя ударить того посильнее. Падре, повернувшись, вдруг исчез из поля его зрения; резкая боль пронзила челюсть Ардженти, в глазах сверкнула яркая вспышка, он потерял сознание.

Лёгкий ветерок пробежал по лицу. Ардженти, открыв глаза, увидел склонившегося над ним падре, который обмахивал его полотенцем.

«Очнулся, сын мой» – удовлетворенно произнёс падре: – «Вставай, только осторожно, садись на место». Ардженти, опираясь на руки, поднялся, сел на скамью, ощупывая рассеченную губу, из которой текла кровь. Падре дал ему в руки полотенце, прижав к щеке.

«Сейчас пройдёт» – успокаивающе сказал он: – «Запомни, сын мой, никогда не замахивайся, если не уверен, что удар твой достигнет цели. Продолжим занятия. На очереди у нас астрономия».

«Урания» – откликнулся Ардженти. Падре с любопытством посмотрел на него.

«Урания – муза астрономии» – продолжил Ардженти. Наука о звёздах и созвездиях, расположении созвездий на небе, движении Солнца, Луны и планет. Есть ещё астрология – наука о влиянии звёзд и планет на судьбы людей».

«Какие созвездия и звёзды ты знаешь?» – с любопытством спросил падре.

«Все, учитель» – сказал Ардженти, начав перечислять созвездия по Арату. Падре внимательно, с удивлённым видом слушал.

«Постой, сын мой» – остановил он Ардженти: – «Ты знаешь об астрономии больше, чем я. Сын мой, стань моим учителем по астрономии, научи меня всему, что сам знаешь. С этого дня, урок астрономии будешь вести для меня ты».

«Это как называется?» – спросил Ардженти, осторожно трогая распухшую губу.

«Это бокс – английское искусство кулачной драки, которое я изучал, живя в Англии, сын мой» – ответил Филиппо.

«А это как называется?» – спросил Ардженти, беря трость, делая несколько взмахов в сторону падре, на лице которого не дрогнул ни один мускул.

«Это фехтование – французское искусство владения холодным оружием, сын мой» – ответил падре.

«Научишь меня тому и другому, а я научу тебя астрономии, падре» – предложил Ардженти.

«Хорошо, сын мой» – ответил падре, искренне удивленный: – «Условие одно: ты ежедневно выполняешь все мои задания по всем предметам; я после уроков учу тебя через день боксу и фехтованию, учти, что задания по этим предметам очень тяжелы физически. Я готов открыть для тебя двери кельи, чтобы ты мог бегать в горы и плавать в море, при условии, что ты дашь мне честное слово не сбежать. Пойми, что кратчайший для тебя способ бегства из сегодняшнего состояния – оставаться учеником в келье. Можешь отныне называть меня сэр Брунетто, как зовут меня мои студенты. Согласен, сын мой?» – он протянул руку Ардженти.

«Согласен, падре» – серьёзно и торжественно сказал Ардженти, пожимая руку учителю: – «Клянусь, что не сбегу». Учитель и ученик обнялись; впервые за много времени Ардженти ощутил в своей жизни настоящую твёрдую опору.

Учитель и ученик стояли лицом друг к другу. Твёрдый взгляд учителя помягчел, рассеянный взгляд ученика обрёл твёрдость и глубину.

«Брат мой» – сказал учитель: – «Я дал тебе всё, что мог. Теперь ты готов к тому, чтобы продолжить обучение в университете, тебя ждут Болонья и Сорбонна. Знаю, что ты способен получить блестящее образование, ты мне дал больше, чем я тебе. Возьми мою книгу, брат, ты написал в ней больше половины» – он протянул ученику книгу «Изгнание торжествующего зверя». Прости меня за всё, брат, и иди».

«Брат, прости меня за всё» – сказал ученик: – „Возьми мою книгу, брат, ты написал в ней больше половины“ – он протянул учителю книгу „Новая жизнь“. Верь в свою счастливую звезду, брат, я тебя никогда не забуду».

«Какое имя выбрал для себя, брат?» – спросил учитель.

«Микеле Руджери, брат» – ответил ученик: – «Микеле – означает „наименьший“, Джери – так называли моего отца, которого я не помню, Ру – Русь, моя родина».

INFERNO – Canto XVII. АД – Песня XVII

Герион – Круг седьмой – Третий пояс (окончание) – Насильники над естеством и искусством (лихоимцы) – Спуск в восьмой круг

«Ecco la fiera con la coda aguzza,

che passa i monti, e rompe i muri e l'armi!

Ecco colei che tutto «l mondo appuzza!» [3]

Sì cominciò lo mio duca a parlarmi;

e accennolle che venisse a proda,

vicino al fin d'i passeggiati marmi. [6]

«Вот острохвостый зверь, сверлящий горы,

Пред кем ничтожны и стена, и меч;

Вот, кто земные отравил просторы». [3]

Такую мой вожатый начал речь,

Рукою подзывая великана

Близ пройденного мрамора возлечь. [6]

Герион, страж восьмого круга, где караются обманщики – у Данте «острохвостый зверь, сверлящий горы». В античной мифологии – это трехтелый и трехглавый великан, царивший на острове Эрифее, на дальнем западе, за Океаном. Геракл его убил и угнал его быков. Превращая Гериона в «образ омерзительный обмана», поэт следовал традиции, которая отражена и у Боккаччо в его «Генеалогии богов» (I, 21), где рассказывается, что «царивший на Балеарских островах Герион кротким лицом, ласковыми речами и всем обхождением улещивал гостей, а потом убивал доверившихся его радушию».

Вергилий помогает паромщику – рукою подзывая великана, тащит канат на себя. Герион ложится близ пройденного мрамора – близ каменного, точнее, ледяного берега Днепра – Флегетона, по которому путники дошли до обрыва. На Звёздном Небе паромщик Герион – созвездие Змееносец, или Змеедержец [Рис. А. V. 2]. Канат – созвездие Змея в руках Змееносца. Созвездие Геркулес вместе с созвездием Северная Корона находятся над созвездием Змееносец, причём Геркулес буквально делает стойку на голове Змееносца.

С развитием путей сообщения, в частности, с паромными переправами, связано распространение эпидемий по Европе. Герпетология – наука, изучающая змей, возможно отсюда название Герион. Другой образ, объясняющий, кто земные отравил просторы: – на просторах Земли самые ядовитые создания – змеи, присутствуют на всех континентах.

E quella sozza imagine di froda

sen venne, e arrivò la testa e «l busto,

ma «n su la riva non trasse la coda. [9]

La faccia sua era faccia d'uom giusto,

tanto benigna avea di fuor la pelle,

e d'un serpente tutto l'altro fusto; [12]

due branche avea pilose insin l'ascelle;

lo dosso e «l petto e ambedue le coste

dipinti avea di nodi e di rotelle. [15]

Con più color, sommesse e sovraposte

non fer mai drappi Tartari né Turchi,

né fuor tai tele per Aragne imposte. [18]

Come talvolta stanno a riva i burchi,

che parte sono in acqua e parte in terra,

e come là tra li Tedeschi lurchi [21]

lo bivero s'assetta a far sua guerra,

così la fiera pessima si stava

su l'orlo ch“è di pietra e „l sabbion serra. [24]

Nel vano tutta sua coda guizzava,

torcendo in sù la venenosa forca

ch'a guisa di scorpion la punta armava. [27]

И образ омерзительный обмана,

Подплыв, но хвост к себе не подобрав,

Припал на берег всей громадой стана. [9]

Он ясен был лицом и величав

Спокойством черт приветливых и чистых,

Но остальной змеиным был состав. [12]

Две лапы, волосатых и когтистых;

Спина его, и брюхо, и бока —

В узоре пятен и узлов цветистых. [15]

Пестрей основы и пестрей утка

Ни турок, ни татарин не сплетает;

Хитрей Арахна не ткала платка. [18]

Как лодка на причале отдыхает,

Наполовину погрузясь в волну;

Как там, где алчный немец обитает, [21]

Садится бобр вести свою войну, —

Так лег и гад на камень оголенный,

Сжимающий песчаную страну. [24]

Хвост шевелился в пустоте бездонной,

Крутя торчком отравленный развил,

Как жало скорпиона заостренный. [27]

Подплыл, не подобрав хвост – точное описание парома, который не может подобрать хвост – канат, уходящий на другой берег. Герион припадает на берег – с парома спускают трап.

Арахна – искусная лидийская ткачиха (Метам., VI, 5—145), состязавшаяся с Афиной Палладой и превращенная ею в паука. Данте следует поверью, будто бобр, расположась на берегу, опускает в воду хвост и шевелит им, причем выделяет пахучую «бобровую струю», которая приманивает рыб. Тогда он оборачивается и хватает их.

Он ясен лицом и величав спокойствием черт приветливых и чистых – паромы освещались фонарями, украшались деревянной резьбой и коврами и содержались в невероятной чистоте. В остальном его состав змеиный – толстый канат, как змея, извиваясь, уходит на другой берег, сверля водяные горы и скрываясь в темноте. Две лапы волосатых и когтистых – два когтистых якоря, на свёрнутых в бухты волосатых пеньковых верёвках.

В узоре пятен и узлов цветистых – паром накрыт настоящим Персидским ковром, покрытом пятнами рисунка, выполненного узелками. Конечно же, паромщик выбирал себе ковёр поцветистее. С персидскими коврами не могут сравниться ни турецкие, ни тартарские. В тексте Комедии стоит Tartari – тартары, а не татары, как переводит М. Л. Лозинский.

Как лодка на причале – прямое сравнение, адресующее к плавсредству. Любимое место отдыха алчных немцев – берега рек и озёр. Паром лёг на лёд – камень оголённый, сжимающий заснеженный берег. Канат, уходящий вдаль, кажется острым и раздвоенным на конце из-за бинокулярности зрения; он постоянно шевелится, увлекаемый волнами и течением реки. Поэт указывает на созвездие Скорпион [Рис. А. XII. 9], примыкающее к созвездию Змееносец, на которое направлен хвост созвездия Змея и на которое тот наступает своей левой ногой.

Чем ещё примечательно созвездие Змееносец? Да тем, что оно по праву могло бы быть Зодиакальным, так как занимает часть Зодиакального круга, пересекая его и переходя в Южное Звёздное Небо. Лучшего места для пересечения бурного потока Зодиака придумать невозможно.

Lo duca disse: «Or convien che si torca

la nostra via un poco insino a quella

bestia malvagia che colà si corca». [30]

Però scendemmo a la destra mammella,

e diece passi femmo in su lo stremo,

per ben cessar la rena e la fiammella. [33]

E quando noi a lei venuti semo,

poco più oltre veggio in su la rena

gente seder propinqua al loco scemo. [36]

Quivi «l maestro «Acciò che tutta piena

esperïenza d'esto giron porti»,

mi disse, «va, e vedi la lor mena. [39]

Li tuoi ragionamenti sian là corti;

mentre che torni, parlerò con questa,

che ne conceda i suoi omeri forti». [42]

«Теперь нам нужно, – вождь проговорил, —

Свернуть с дороги, поступь отклоняя

Туда, где гнусный зверь на камни всплыл». [30]

Так мы спустились вправо и, вдоль края,

Пространство десяти шагов прошли,

Песка и жгучих хлопьев избегая. [33]

Приблизясь, я увидел невдали

Толпу людей, которая сидела

Близ пропасти в сжигающей пыли. [36]

И мне мой вождь: «Чтоб этот круг всецело

Исследовать во всех его частях,

Ступай, взгляни, в чем разность их удела. [39]

Но будь короче там в твоих речах;

А я поговорю с поганым дивом,

Чтоб нам спуститься на его плечах». [42]

Вергилий говорит Данте: нужно спуститься вправо к Днепру и это подтверждает, что путники продвигались по его правому берегу. Теперь надо пересечь его, для чего спуститься на десять шагов к берегу, куда причалил паром. На Звёздном Небе созвездиям Геркулеса и Северной Короны также нужно направиться вправо, в сторону Зодиака, чтобы пересечь его.

На берегу поэт видит толпу людей, сидящих в сжигающей пыли – засыпанных снегом. Вергилий поясняет, что здесь казнятся ростовщики. Они сидят над самым обрывом, на границе той области, где караются обманщики. Путники идут, песка и жгучих хлопьев избегая – избегая рыхлого снега. Толпа людей, сидящая близ пропасти и заметаемая снегом – торосы на берегу реки, или прибрежные кусты, постоянно колеблющиеся от ветра. На небе это – созвездия, на сегодня не присутствующие на Звёздных Картах, так как все известные на то время созвездия Северного Звёздного Неба, путники уже обошли и назвали. Данте дополняет картину, упоминая и об отмененных созвездиях (и забытых), которые побывали в своё время на Звёздных Картах, но не прижились, или были изгнаны. Вергилий говорит Данте, что пока он будет договариваться с паромщиком, тот может побеседовать с толпой на берегу, только коротко, паром ждать не будет.

Così ancor su per la strema testa

di quel settimo cerchio tutto solo

andai, dove sedea la gente mesta. [45]

Per li occhi fora scoppiava lor duolo;

di qua, di là soccorrien con le mani

quando a» vapori, e quando al caldo suolo: [48]

non altrimenti fan di state i cani

or col ceffo, or col piè, quando son morsi

o da pulci o da mosche o da tafani. [51]

Poi che nel viso a certi li occhi porsi,

ne“ quali „l doloroso foco casca,

non ne conobbi alcun; ma io m'accorsi [54]

И я пошел еще раз над обрывом,

Каймой седьмого круга, одинок,

К толпе, сидевшей в горе молчаливом. [45]

Из глаз у них стремился скорбный ток;

Они все время то огонь летучий

Руками отстраняли, то песок. [48]

Так чешутся собаки в полдень жгучий,

Обороняясь лапой или ртом

От блох, слепней и мух, насевших кучей. [51]

Я всматривался в лица их кругом,

В которые огонь вонзает жала;

Но вид их мне казался незнаком. [54]

Данте один подходит к толпе, находящиеся в которой всё время отгребают снег, как песок и стряхивают падающие сверху снежинки; глаза их полны скорби о былом величии. Забытые созвездия поглощены другими – заметены звёздным снегом. На Земле это – кусты, стряхивающие снег на ветру, и скребущие по нему своими ветвями; ток из их глаз – постоянно колеблющиеся ветки, как бы текущие. Блохи, слепни и мухи – другой образ постоянно жалящего снегопада, на небе – знакомый образ разноцветных звёзд. Огонь вонзает в их лица жала – снежинки падают на лица, при этом от мороза лица краснеют и синеют.

Поэту незнаком их вид – эти созвездия уже не присутствуют на Звёздных Картах.

che dal collo a ciascun pendea una tasca

ch'avea certo colore e certo segno,

e quindi par che «l loro occhio si pasca. [57]

E com'io riguardando tra lor vegno,

in una borsa gialla vidi azzurro

che d'un leone avea faccia e contegno. [60]

Poi, procedendo di mio sguardo il curro,

vidine un'altra come sangue rossa,

mostrando un'oca bianca più che burro. [63]

E un che d'una scrofa azzurra e grossa

segnato avea lo suo sacchetto bianco,

mi disse: «Che fai tu in questa fossa? [66]

Or te ne va; e perché se» vivo anco,

sappi che «l mio vicin Vitalïano

sederà qui dal mio sinistro fianco. [69]

Con questi Fiorentin son padoano:

spesse fïate mi «ntronan li orecchi

gridando: «Vegna «l cavalier sovrano, [72]

che recherà la tasca con tre becchi!»»

Qui distorse la bocca e di fuor trasse

la lingua, come bue che «l naso lecchi. [75]

У каждого на грудь мошна свисала,

Имевшая особый знак и цвет,

И очи им как будто услаждала. [57]

Так, на одном я увидал кисет,

Где в желтом поле был рисунок синий,

Подобный льву, вздыбившему хребет. [60]

А на другом из мучимых пустыней

Мешочек был, подобно крови, ал

И с белою, как молоко, гусыней. [63]

Один, чей белый кошелек являл

Свинью, чреватую и голубую,

Сказал мне: «Ты зачем сюда попал? [66]

Ступай себе, раз носишь плоть живую,

И знай, что Витальяно, мой земляк,

Придет и сядет от меня ошую. [69]

Меж этих флорентийцев я чужак,

Я падуанец; мне их голос грубый

Все уши протрубил: «Где наш вожак, [72]

С тремя козлами, наш герой сугубый?».

Он высунул язык и скорчил рот,

Как бык, когда облизывает губы. [75]

Каждое из этих созвездий имеет признаки, изображенные на кисете или мошне, свисающей на грудь, по которым его можно отождествить.

Лев, вздыбивший хребет – созвездие Малый Лев [Рис. А. XVII. 1], включенное в Звёздный Атлас Яном Гевелием в 1690 году, не принятое астрономами XVIII века, расположенное в желтом фоне созвездия Льва, над его шеей; состоит в основном из звёзд голубого спектра.

Белая, как молоко гусыня – созвездие белого Гуся в созвездии Лисичка [Рис. А. IV. 16], включенное Гевелием, на сегодня не существующее. Мешочек с алой кровью – Гусь в зубах у Лисички, под её шеей – созвездие, состоящее из красных звёзд.

Свинья, чреватая и голубая – в созвездии Телец [Рис. А. IX. 6], так как владелец этой мошны облизывает губы, как бык. Сохранились смутные указания на то, что Свинья – Откормленный Боров – астеризм Гиады в созвездии Тельца, время отмены неизвестно. Голубая свинья – голубые звёзды созвездия Гиады.

Почему этот астеризм, находящийся на шее созвездия Телец, обозначал Свинью? Ни на греческом, ни на латыни такого слова не существует. Но, на какой-нибудь древней карте древнегреческое слово Ϭίαλές, означающее «откормленный боров», было прочитано по-латыни GiaΔec – Гиады. А само созвездие Свинья скрыто сейчас бесформенным облаком между созвездием Телец и созвездием Овен (грубо замазано).

Вожак с тремя козлами – созвездие Возничий [Рис. А. VIII. 2], несущий на плечах (на шее) козу Амалфею, вскормившую Зевса, а в руках двух козлят – астеризм Козлята. Сегодня ни коза, ни козлята, не изображаются в созвездии Возничий. Созвездие Телец называет своим земляком Витальяно – созвездие Возничий, не уступающее ему в древности. Он называет себя и его Падуанцами, потому, что в итальянском городе Падуя был древний астрономический университет. Новоиспеченные же созвездия – Малый Лев и Гусь, он презрительно именует флорентинцами с грубым голосом, которым они протрубили ему все уши. И верно: – «Гусь свинье не товарищ».

«Ну, вот и нашлась моя Свинья!» – торжествующе кричит приятель: – «Я знал, я знал, что на пиру без неё не обойтись! Наверное, на гравюре Дюрера она была, но кому-то не понравилась, и он приказал её замазать».

Бык, когда облизывает губы… Остановлюсь на этой аллегории.

Пора назвать имя земного человека XVIII века, сопровождающего поэта в образе Вергилия или Геркулеса, и открыть, кто такой Данте и кто такая, ждущая его, Беатриче.

Начну с Вергилия. Путники собираются переправиться на левый берег Днепра, в Область Войска Запорожского. Разберусь, кто сейчас, в 1743 году, командует Войском, почему поэты свободно передвигаются по его территории, так же, как передвигались раньше по территории Османской империи.

Из академической статьи:

Яков Ефимович Лизогуб (1675 год-24 января 1749 года) – Генеральный Обозный и бунчужный Войска Запорожского.

Сын черниговского полковника Ефима Лизогуба и Любови Петровны Дорошенко, дочери гетмана. Родился в 1675 году и учился в Киевской академии. Едва окончив обучение, он в 1694 году ездил посланцем от Мазепы в Москву с поручением к царю. В 1707 году, будучи «бунчуковым товарищем», он вместе с генеральным есаулом Скоропадским и князем Волконским был на Висле и в Ченстохове, откуда и сопровождал великого польского посла, воеводу Мазовецкого, в Киев.

Во время измены Мазепы московскому царю Лизогуб ездил от царя в Польшу к коронному гетману Сенявскому. В 1709 году, после Полтавской битвы, он был гетманом оставлен в Полтаве с казаками «для обережения от неприятеля».

В 1711 году был послан Скоропадским в Киев навстречу Б. П. Шереметеву, возвращавшемуся с Прута, а потом стоял с казаками в местечке Санджарах, оберегая их от татар. В 1712 году Лизогуб был при размежевании границ с Турцией между Орелью и Самарой. Несмотря на своё постоянное участие в общественных делах, он не получал никакого уряда, но в 1717 году сразу был поставлен на высокий пост Генерального бунчужного. В следующем году он ездил с гетманом в Москву, а в 1719 году был послан Скоропадским в Стародуб для разбора жалоб, поданных казаками на бывшего тамошнего полковника Лукьяна Жоравку. Разобрав их, он составил любопытные «трактаты», коими указывал границы полковничьей власти по отношению к крестьянам. В 1721 году он правил Стародубским полком, а с учреждением в 1722 году Малороссийской коллегии был назначен в число правителей генеральной канцелярии, почти не принимая участия в борьбе наказного гетмана Полуботка с президентом коллегии Вельяминовым. Но когда Полуботок с судьею Чарнышом и писарем Савичем были вызваны в Петербург, то во главе правления Малороссии стали Лизогуб и генеральный есаул Жураковский; причем Лизогуб явно старался быть угодным представителю русского правительства. Однако с приездом в 1723 году в Малороссию Румянцева, с целью узнать на месте действительное участие народа, в составлении так называемых Коломацких челобитных и проверить основательность жалоб на Вельяминова, – Лизогуб стал действовать заодно с Жураковским, старавшимся скрыть действительность от глаз Румянцева, и последний нашел нужным отправить его и Жураковского в Петербург, обвинив в «единомыслии» с Полуботком и конфисковав их имения.

Суд над генеральной старшиной тянулся до 1725 года, когда указом 8 февраля Лизогубу с прочими было возвращено имение, но приказано жить безвыездно в Петербурге. Здесь он прожил по 1728 год и был отпущен в Малороссию, получив уряд Генерального обозного.

Кто поставил Якова Ефимовича Лизогуба на столь высокий в Малороссии пост? Российский император Пётр II Алексеевич, правивший Российской империей в 1727—1730 годах.

Занимая этот уряд, он в 1733 году ходил в Польшу с десятью тысячами казаков, посланных туда для поддержки короля Августа ІІІ. В 1734 году он был назначен присутствовать в канцелярии Малороссийских дел и в Генеральном суде. Затем в 1737 году он был под Очаковом, а в 1740 году – определён был состоять при тайном советнике Неплюеве, которому было поручено разграничение земель с Турцией.В 1745 году, когда возникла в Малороссии мысль о восстановлении гетманства, Лизогуб ездил, в числе других, депутатом от края с ходатайством об этом деле. Ходатайство депутации было исполнено в 1747 году и он, так и не выехав из Петербурга, заболел и умер 24 января 1749 года. Тело его погребено в Александро-Невской лавре.

Войском Запорожским правил Гетман.

Из академической статьи:

Данило Павлович Апостол (17 декабря 1654 (16541217) года-17 января 1734 года, Большие Сорочинцы) – Гетман Войска Запорожского (1727—1734 годы).

Отец его, Павел Ефремович (умер в 1678 году), родом из Молдавии, переселился на Украину и был Миргородским полковником. В 1659 году, после Конотопской битвы он возглавлял оборону Гадяча от войск гетмана Выговского и крымского хана.

После смерти отца Данило Апостол стал Миргородским полковником. Гетман Иван Самойлович сказал по этому поводу: – «В Миргороде после отца сын полковником». Мазепа, достигши гетманства, преследовал Апостола как приверженца своего предшественника Самойловича и лишил его звания, хотя и не надолго, так как в 1693 году он снова является Миргородским полковником, посланным Мазепою вместе с другими полковниками преследовать Петрика – войскового канцеляриста. Петрик бежал в Крым и, объявив себя гетманом, делал набеги на Украину вместе с татарами. Апостол боролся с ним весьма успешно в продолжение 3-х лет и не раз разбивал его: так, в 1693 году он разбил татар на Ингуле.

В первом азовском походе Апостол был послан с казаками, овладеть турецкими крепостями близ устий Днепра; поход кончился весьма удачно, но Мазепа, не любивший его, не послал с вестями в Москву, так как полагал, что посланцы будут щедро одарены Петром I, что и действительно случилось. Апостол и гадяцкий полковник Борухович в 1696 году разбили крымского хана (на Ворскле) при Соколке, снова ворвавшегося на Украину вместе с Петриком, который в этом сражении был убит. В 1697 году Мазепа, отправляясь на защиту завоеванных татарских крепостей, оставил его наказным гетманом.

В 1700 году Апостол отправлен на шведскую границу к наказному гетману полковнику Обидовскому, по смерти которого принял его звание.

В 1701 году под начальством Шереметева участвовал в походе на Лифляндию и в сражении при Эретсфере, затем вернулся на Украину.

В 1704 году Апостол отправлен в Польшу с 3000 казаков на помощь королю Августу, где действовал весьма успешно, не раз разбивая неприятельские отряды; так, перед занятием Варшавы Августом он рассеял неприятельский отряд в 760 человек, взял в плен 300 шведов и способствовал изгнанию из Варшавы шведского генерала Горна. Вскоре он вместе с Мировичем самовольно вернулся на Украину, так как не выносил строгостей и обращения Паткуля, который бил палками «непонятных», отбирал лошадей у товарищества и учил пешему строю по-немецки, а между тем, будучи сперва под начальством генерала Брандта, жил с ним мирно, и с ним было «мило жить и умереть» (письмо Апостола к Мазепе).

В 1706 году Апостол послан на выручку Мировича, сидевшего в Ляховичах, окруженного шведами, но не поспел на помощь вовремя, по умыслу Мазепы, да кроме того, был разбит шведами под Клецком.

В деле Кочубея и Искры Апостол обвинялся в том, что сообщил Кочубею о намерении Мазепы убить Петра I, и если бы донос удался, то Кочубей и Искра намерены были устроить получение Апостолом гетманской булавы. Сначала сильно обвиняемый, Апостол затем даже не призывался к допросу, и наказание его поручено самому Мазепе, который оправдал его и писал о нём Петру I: «Апостол породы волошской, человек от отца заслуженный в войске, воин добрый, из всех полковников давнейший, старейший, знатный, заслуживший честь и любовь от всех полков».

Когда Мазепа присоединился к шведскому королю, Апостол находился при нём; будучи послан к Петру I от Мазепы с предложением, выдать шведского короля и генералов, если ему возвратят гетманское достоинство, он написал поздравление новому гетману, Скоропадскому, где просил ходатайствовать за него перед царем.

В 1722 году Апостол отправлен с 10000 казаков на Персию; отряд этот участвовал при заложении крепости Святого Креста при реке Сулаке (Койсу в Закавказье). Через год он был сменен лубенским полковником Андреем Маркевичем и отправлен на Коломаку охранять границу от татар и запорожцев.

По возвращении был вызван в Петербург, где судились Полуботков и украинские старшины, протестовавшие против новых порядков, вводимых Петром на Украине. Они обвинялись в притеснении народа и в том, что просьбами к нему стремились остановить жалобы, на них подаваемые. Екатерина I простила старшин, но оставила их в Петербурге безвыездно, в том числе и Апостола, о котором в манифесте по этому делу говорится: «А миргородскому полковнику Апостолу, на которого от малороссийского народа в обидах челобитья хотя и не явилось, однако же он, будучи в полках на Коломаке, в челобитной, присланной к нему от старшин, многое переправил и некоторые пункты прибавил, и приложа сам руку, других полковников и полковую старшину прикладывать также заставлял – жить также в Петербург бессъездно».

Вскоре Апостолу позволено возвратиться в полк, и по уничтожении Малороссийской коллегии Петром II, возвратившим казакам право избрания гетмана, был радою выбран в Глухове Гетманом 1 октября 1727 года в присутствии русского уполномоченного Наумова. Апостол отговаривался старостью (70 лет), но все же согласился быть Гетманом. Наумов остался при Гетмане для советов и, судя по его донесению об этом избрании, можно думать, что оно произошло не без влияния и желания двора, хотя некоторые малороссийские историки говорят, что Апостол избран единогласно, что весьма понятно, так как Наумов доносил, что собраны были «кто ехать похотел».

Младший сын Апостола, Павел, был послан заложником в Петербург; к государю послана была благодарственная депутация, и сам Гетман поехал с Наумовым и старейшинами в Москву на коронацию. Он был милостиво принят Петром II и из Москвы привез статьи, утвержденные государем, по которым восстановлены прежнее выборное управление, свой суд, войсковой скарб, уничтожены подати, наложенные Малороссийскою коллегиею.

В начале 1730 года Апостол снова ездил в Москву и был свидетелем кончины императора Петра II. Новое царствование также милостиво отнеслось к Украине: он получил ещё до 1460 дворов крестьянских на уряд, 600 рублей на содержание доктора и аптеки ежегодно из войскового скарба; убавлено число великорусских полков, стоявших на Украине, до 6-ти, прощены казаки, ушедшие с Мазепою, а самому Апостолу пожалован орден Александра Невского; но за то казаков посылали насыпать земляной вал с башнями – на линию, где многие обрели могилу, изнемогая целые годы от тяжелой работы. При нём казаки ходили на помощь Ласси в Польшу.

Гетман умер от паралича в селе Сорочинцах, где проводил последние годы жизни, занимаясь разведением садов. Будучи доблестным и мужественным, Апостол, судя по запискам Марковича, был горд и мстителен, не говоря уже об общем грехе в стремлении к милостям.

После Гетмана Данило Апостола главным в Войске Запорожском остался Генеральный Обозный Яков Лизогуб.

Меня, прежде всего, интересует тот факт, что в 1743 году Яков Ефимович Лизогуб является официальным представителем Российской империи на переговорах о разграничении земель с Турцией. Лучшего кандидата на проведение тайной операции по сопровождению Данте из Италии через территорию Османской империи и дальше, Войска Запорожского, представить себе невозможно.

Лизогуб назван Данте прямым текстом на страницах своей Комедии: – «Бык, когда облизывает губы…». Это не может быть простым совпадением; поэту нужно было оставить лингвистическую «зацепку» в тексте, позволяющую однозначно идентифицировать этого Человека.

Теперь мне нужно найти ответ на второй простой вопрос: – «Кто ты, Данте» – найти исторический персонаж, проживший описанную в Комедии великую жизнь, написавший это бессмертное произведение.

Поэт оставил в Комедии огромное количество указаний на это. В дальнейшем, разбирая каждую строку и каждое слово в ней, я укажу их все, но, для ясного понимания строк и слов, при дальнейшем разборе, представлю автора здесь.

Подробный разбор, приведённый выше и продолжающийся ниже, недвусмысленно указывает на конкретное историческое лицо. Это был человек царского рода, родившийся в начале XVIII века, коронованный в детстве, затем объявленный «умершим», который прошёл исключительно длинный жизненный путь. Он был императором, иноком, студентом многих университетов, епископом, изгнанником, архиепископом, кардиналом, военачальником, понтификом, повторно изгнанником. Но, главное, он был величайшим поэтом. Он прожил исключительно долгую жизнь – дожил до начала XIX века, как минимум до 1815 года. Вся его жизнь была пронизана Любовью к одной единственной женщине, которую он полюбил с детства (называемой им – Беатриче), женщине царского рода, которая стала императрицей, правила много лет и умерла раньше него. Особо подчеркиваю, что она правила в 1743 году, во время начала написания Комедии.

Проведу обзор крупнейших правящих династий Европы начала XVIII века. Жирным шрифтом выделены кандидаты, правившие в своих династиях до 1743 года и подходящие по возрасту на роль Данте.

Великобритания: Георг I (1660—1727). Родившийся в 1660 году Георг I слишком стар.

Дания: Фредерик IV (1671—1730). То же самое для рожденного в 1671 году.

Испания: Людовик XIV, король Франции (1638—1715), Луис I (1707—1726). До 1715 года правил король Франции и Испании Людовик XIV, слишком старый для этой роли. Луису I в 1743 году было бы уже 36 лет, что также слишком много для Данте, дожившего до 1815 года, когда Луису I было бы уже 108 лет, учитывая ещё и то, что действие происходит далеко от Испании.

Австро-Венгрия: Леопольд I (1640—1705), Иосиф I (1678—1711), Карл VI (1685—1740). Карл VI, которому на 1743 год исполнилось бы 58 лет, не подходит для роли Данте.

Германия: Фридрих III (1657—1713), Фридрих-Вильгельм I (1688—1740). То же самое можно сказать и о 55 летнем Фридрихе – Вильгельме I.

Италия: Виктор Амедей II (1666—1732), которому на 1743 год исполнилось бы 76 лет.

Португалия: Педру II (1648—1706), которому исполнилось бы 95 лет.

Россия: Петр I Великий (1672—1725), Екатерина I (1684—1727), Пётр II (1715—1730), блестящий кандидат на эту роль. В 1743 году ему исполнилось 28 лет!

Франция: Людовик XIV (1638—1715). Совершенно не подходит на эту роль, ввиду более, чем столетнего возраста на 1743 год.

Кандидатов на роль Данте, среди коронованных на начало XVIII века монархов немного.

Первый по списку идёт король Испании Луис I, который правил недолго в 1724 году, потом был отстранен от престола Филиппом V, правившим до 1746 года. В 1743 году Луису I исполнилось бы 36 лет. По возрасту на 1743 год это вполне подходящая кандидатура, но 108 летний возраст на 1815 год вызывает сомнения.

Вторым идёт император Российский, Пётр II Алексеевич Романов, внук императора Петра I Великого. Взойдя на трон в возрасте 12 лет, он правил почти три года, после чего «умер», как считается, от оспы. В 1743 году Петру II исполнилось 28 лет. Для поэта блестящий возраст.

Учитывая, что Данте, в сопровождении Вергилия – Лизогуба, направляется в сторону Москвы, которую называет своим домом, я признаю, что Данте – «безвременно скончавшийся» Российский император – Пётр II Алексеевич Романов [Рис. А. XVII. 2].

Из академической статьи:

Пётр II Алексеевич (12 октября 1715 года, Санкт-Петербург – 19 января 1730 года, Москва) – российский император, сменивший на престоле Екатерину I.

Внук Петра I, сын царевича Алексея Петровича и немецкой принцессы Софии-Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской, последний представитель рода Романовых по прямой мужской линии.

Вступил на престол 6 мая 1727, когда ему было всего одиннадцать лет, и умер в 14 лет от оспы. Пётр не успел проявить интереса к государственным делам и самостоятельно фактически не правил. Реальная власть в государстве находилась в руках Верховного тайного совета и в особенности фаворитов юного императора, сначала А. Д. Меншикова, после его свержения – Долгоруковых.

Великий князь Пётр Алексеевич, родившийся 12 октября 1715 года в Петербурге, был сыном приговорённого к смертной казни (1718 год) наследника престола Алексея и его жены Софии-Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской, которая умерла через десять дней после родов. Будущий наследник престола, как и его старшая на год сестра Наталия, не был плодом любви и семейного счастья. Брак Алексея и Шарлотты был следствием дипломатических переговоров Петра I, польского короля Августа II и австрийского императора Карла VI, причём каждый из них хотел получить свою выгоду из семейного союза династии Романовых и древнего германского рода Вельфов (Гвельфов), связанного множеством родственных нитей с правившими тогда в Европе королевскими домами. Чувствами жениха и невесты при этом, естественно, никто не интересовался, как, впрочем, это и практически всегда бывало при династических браках.

Кронпринцесса Шарлотта надеялась, что её брак с «варварским московитом» не состоится. В письме деду, герцогу Антону-Ульриху, в середине 1709 года она сообщала, что его послание её обрадовало, так как «оно даёт мне некоторую возможность думать, что московское сватовство меня ещё, может быть, минет». Но надежды принцессы не оправдались: свадьба была сыграна в Торгау в октябре 1711 года и поразила всех великолепием стола и знатностью гостей.

В связи с неприязненным отношением Алексея Петровича к реформам отца, царевич, словно издеваясь над его желанием иметь по-европейски образованных наследников, приставил к сыну двух всегда пьяных «мамок» из Немецкой слободы, которые, чтобы меньше возиться с Петром, подавали ему вино, от которого тот засыпал.

После казни Алексея в 1718 году Пётр I обратил внимание на своего единственного внука. Он приказал прогнать нерадивых мамок, а Меншикову повелел подобрать ему учителей.

В первые четыре года жизни Петра его не рассматривали как будущего императора, поскольку у Петра I росли сыновья Пётр и Павел. Оба умерли в раннем детстве, что создало вопрос о престолонаследии.

С рождения Пётр Алексеевич именовался великим князем. До этого сыновья царей именовались царевичами; рождение Петра стало первым со времени введения царского титула (и первым в истории дома Романовых) появлением внука у царствующего государя.

В феврале 1718 года арестованный за границей и привезённый в Россию Алексей Петрович отрёкся от престолонаследия в пользу малолетнего сына Петра I от второго брака с Екатериной – Петра Петровича, который родился через несколько дней после своего племянника Петра Алексеевича. Летом того же года царевич Алексей погиб в заключении. Тем самым, Пётр Алексеевич был вслед за отцом отодвинут от престола.

Знать заинтересовалась Петром Алексеевичем в 1719 году, после того, как официально признанный наследником трёхлетний Пётр Петрович умер, и царский внук остался единственным, кроме государя, мужским представителем дома Романовых. Переход престола от деда к внуку соответствовал традиции монархических домов (так, незадолго до этого во Франции после смерти Людовика XIV в 1715 году престол перешёл к его малолетнему правнуку Людовику XV), однако противоречили на тот момент с действующими принципами закона петровского престолонаследования о назначении наследника на престол. Екатерина I в своём завещании назвала Елизавету наследницей трона в случае смерти Петра II бездетным. Во время болезни деда Пётр Алексеевич познакомился с Иваном Долгоруковым, своим будущим фаворитом. Ребёнок часто посещал дом Долгоруковых, в котором собиралась столичная молодёжь из старинных знатных родов. Там же он познакомился со своей тёткой, Елизаветой Петровной. Так начала складываться партия, прочившая Петра Алексеевича в императоры. На встречах в доме Долгоруковых ему объясняли его права на трон Российской империи, а Пётр Алексеевич клялся сокрушить фаворита его деда – Меншикова, который возглавлял оппозицию старинным боярским родам.

Впрочем, у сторонников возведения Петра Алексеевича на престол была сильная оппозиция. Вполне определённые опасения за свою жизнь и имущество возникали у тех соратников Петра, которые подписали смертный приговор его отцу. Если бы император последовал обычаю и объявил наследником внука – сына опального Алексея и внука консервативно настроенной Евдокии Лопухиной, – то это бы возбудило надежды противников реформ вернуть старые порядки.

5 февраля 1722 года Пётр издал указ о престолонаследии (продолжавший действовать до конца века), в котором отменял древний обычай передавать престол прямым потомкам по мужской линии, но допускал назначение наследником любого достойного человека по воле монарха. Так Пётр Алексеевич был формально лишён преимущественных прав на престол, но вопрос о наследнике оставался открытым. Наследника же Пётр перед внезапной смертью в 1725 году назначить не успел.

После смерти Петра I стал решаться вопрос о наследнике. Представители старой родовой знати (Лопухины, Долгоруковы) выступали за кандидатуру 9-летнего Петра Алексеевича, в то время как представители новой служилой знати, ставшие влиятельными при Петре I, высказались за объявление императрицей вдовы Петра Екатерины. Вопрос решился просто – князь Меншиков окружил дворец гвардией и возвёл на престол свою бывшую любовницу Екатерину.

Вице-канцлер Остерман предлагал для примирения интересов родовитой и новой служилой знати женить великого князя Петра Алексеевича на цесаревне Елизавете Петровне, дочери Екатерины I. Препятствием служило их недопустимо близкое по церковным канонам родство, Елизавета была родной тёткой Петра (хотя родилась и не от той же матери, что его отец). Императрица же Екатерина, желая назначить наследницей дочь Елизавету (по другим источникам – Анну), не решилась принять проект Остермана и продолжала настаивать на своём праве назначить себе преемника, надеясь, что со временем вопрос разрешится.

Со временем главный сторонник Екатерины, Меншиков, зная о её плохом здоровье и предполагая её близкую кончину, стал задумываться о том, как переманить на свою сторону Петра. Он надеялся обручить свою дочь Марию с наследником трона, а после его восшествия на престол стать регентом до его совершеннолетия и тем самым расширить свою и без того сильную власть, а в долгосрочной перспективе – стать дедом будущего императора, если у Петра и Марии появятся дети. Несмотря на то, что Мария была просватана за польского магната Петра Сапегу, Меншикову удалось добиться согласия Екатерины на брак дочери с Петром Алексеевичем. Сапегу женили на Софии Карловне Скавронской, племяннице императрицы.

Противники Меншикова хотели избежать возведения на престол Петра, так как это усилило бы власть Меншикова. Они надеялись под предлогом обучения отправить Петра Алексеевича за границу, а после смерти Екатерины возвести на престол одну из её дочерей – Анну или Елизавету. К этой партии примкнул и муж Анны Петровны – голштинский герцог Карл-Фридрих. Планы заговорщиков были сорваны внезапно обострившейся болезнью императрицы.

Незадолго до смерти императрицы члены Верховного тайного совета, Сената, Синода, президенты коллегий и штаб-офицеры гвардии собрались во дворце для совещания о том, кто должен стать императором после смерти Екатерины. Враги Меншикова стали обсуждать идею коронации одной из цесаревен, но большинство высказалось за Петра Алексеевича, который должен был до 16 лет находиться под опекой Верховного тайного совета и обязаться присягой не мстить никому из подписавших смертный приговор его отцу, Алексею Петровичу.

После решения вопроса о престолонаследии Меншиков от имени императрицы приступил к следствию о происках своих врагов. Многие противники Меншикова были арестованы и подвергнуты пыткам, сосланы и лишены чинов, некоторые только понижены в чине. Голштинский герцог постарался договориться с Меншиковым через своего министра Бассевича. Меншиков поставил условие, что дочери Петра I, Анна и Елизавета, не станут препятствовать вступлению на престол Петра Алексеевича, а Меншиков соглашался выдать на каждую цесаревну по миллиону рублей.

6 мая 1727 года 43-летняя императрица Екатерина I скончалась. Перед самой смертью Бассевичем срочно было составлено завещание, подписанное вместо больной царицы её дочерью Елизаветой. Согласно завещанию престол наследовал внук Петра I, Пётр Алексеевич. Позже императрица Анна Иоанновна приказала канцлеру Гавриле Головкину сжечь эту духовную. Он исполнил её приказание, предварительно изготовив копию документа.

Из этого документа следует, что статьи завещания предусматривали опеку над несовершеннолетним императором, определяли власть Верховного Совета, порядок наследия престола в случае кончины Петра Алексеевича (в этом случае престол переходил к дочерям Екатерины – Анне и Елизавете и их потомкам, в случае, если они не откажутся от российского престола или православной веры, а затем к сестре Петра – Наталье Алексеевне). 11-я статья изумила тех, кто читал завещание. В ней повелевалось всем вельможам содействовать обручению Петра Алексеевича с одной из дочерей князя Меншикова, а затем, по достижении совершеннолетия, содействовать их браку. Буквально: «тако же имеют наши цесаревны и правительство администрации стараться между его любовью [великим князем Петром] и одною княжною князя Меншикова супружество учинить».

Такая статья явно свидетельствовала о том, что Меншиков принял деятельное участие в составлении завещания, однако для русского общества право Петра Алексеевича на престол – главная статья завещания – было бесспорно, и волнений из-за содержания 11-й статьи не возникло.

Пётр II не был способен править самостоятельно, в результате чего практически неограниченная власть находилась сначала в руках Меншикова, а затем – Остермана и Долгоруких. Царедворцы старались следовать заветам Петра Великого, однако консервация созданной им политической системы выявила все заложенные в ней недостатки.

Время регентства Меншикова мало чем отличалось от царствования Екатерины I, так как фактический правитель страны остался тот же, только набрав большую силу. После его падения к власти пришли Долгоруковы, и ситуация изменилась коренным образом. Последние годы правления Петра II некоторые историки склонны считать «боярским царством» : многое из того, что появилось при Петре I, пришло в упадок, старые порядки стали восстанавливаться. Укреплялась боярская аристократия, а «птенцы гнезда Петрова» отошли на второй план. Со стороны духовенства были попытки восстановления патриаршества. Пришли в упадок армия и в особенности флот, процветали коррупция и казнокрадство. Столица была перенесена из Санкт-Петербурга в Москву.

Итогом царствования Петра II стало усиление влияния Верховного тайного совета, в который входили в основном старые бояре (из восьми мест в совете пять принадлежало Долгоруковым и Голицыным). Совет настолько усилился, что навязал Анне Иоанновне, ставшей правительницей после Петра, подписать «Кондиции», передававшие всю полноту власти Верховному тайному совету. В 1730 году «Кондиции» были уничтожены Анной Иоанновной, и боярские роды вновь потеряли силу.

6 мая 1727 года Пётр Алексеевич стал третьим императором всероссийским, приняв официальное наименование Пётр II. Согласно завещанию Екатерины I подросток-император должен был до достижения возраста 16 лет править не самостоятельно, а опираясь на Верховный тайный совет, которым манипулировал Александр Меншиков.

Меншиков повёл борьбу против всех тех, кого посчитал опасным в смысле престолонаследия. Дочь Петра I Анна Петровна была вынуждена с мужем покинуть Россию. Анне Иоанновне, дочери царя Иоанна (старшего брата Петра I и соправителя до 1696 года), запретили приехать из Митавы, чтобы поздравить племянника с восхождением на престол. Барон Шафиров, президент Коммерц-коллегии, давний враг Меншикова, был удалён в Архангельск, якобы «для устройства китоловной компании».

Стараясь упрочить влияние на императора, Меншиков перевёз его 17 мая в свой дом на Васильевский остров. 25 мая произошло обручение 11-летнего Петра II с 16-летней княжною Марией, дочерью Меншикова. Она получила титул «Её императорское высочество» и годовое содержание в 34 тыс. рублей. Хотя Пётр был любезен по отношению к ней и её отцу, в своих письмах того времени называл её «фарфоровой куклой».

Едва ли Меншиков имел отношение к инициативе императора вызвать из суздальского заточения бабушку, Евдокию Лопухину, которую он никогда прежде не видел. Её переселили в Новодевичий монастырь, где она получила достойное содержание.

Вскоре после восшествия Петра II на престол Меншиков составил от его имени два манифеста, призванные настроить население в его пользу. Первым из этих указов крепостным прощались давние недоимки, а сосланным на каторгу за неуплату налогов была дарована свобода. Это начинание получило продолжение. При Петре в России смягчилось уложение о наказаниях – процесс, который достигнет апогея при Елизавете. В частности императорским указом было отныне запрещено «для устрашения» выставлять на обозрение расчленённые тела казнённых.

Был отменён и так называемый «поворотный налог» – то есть подать с каждого прибывшего воза. Объяснением тому была «забота правительства об ограждении подданных от обид, чинимых сборщиками», однако же, сумма, обычно получавшаяся таким образом за год, была в виде косвенного налога развёрстана по имперским кабакам.

Наряду с прощением старых недоимок, взыскать которые, по-видимому, всё равно было невозможно, правительство Меншикова предприняло усилия, ведущие к ужесточению контроля за налоговыми сборами. Так, после провалившейся попытки назначать для взимания податей земских комиссаров из местных жителей (в надежде, что им лучше будет известна ситуация на местах) решено было обязать местных воевод посылать нарочных непосредственно в местные вотчины, а недоимки требовать с помещиков, их приказчиков или управителей.

Введённая Петром I 37,5%-я протекционистская пошлина на отпускаемые за границу пеньку и пряжу была снижена до 5%, чтобы таким образом поднять доходы казны. Сибирский пушной торг и вовсе был оставлен без пошлинного обложения.

По второму манифесту князьям Трубецкому, Долгорукову и Бурхарду Миниху давалось звание генерал-фельдмаршала, а последнему, кроме того, даровался титул графа. Сам же Меншиков стал генералиссимусом и главнокомандующим всей русской армии.

В Лифляндии был введён сейм, а в 1727 году – упразднена Малороссийская коллегия и восстановлено гетманство на Украине. Данное решение было обусловлено необходимостью привязать к российскому правительству украинцев в свете надвигающейся русско-турецкой войны. Меншикову также было это выгодно, поскольку на Малороссийскую коллегию и на её президента Степана Вельяминова скопилось множество жалоб, и её упразднение могло повысить авторитет Меншикова в Малороссии. В Верховном тайном совете Пётр объявил: «В Малой России ко удовольствию тамошняго народа постановить гетмана и прочую генеральную старшину во всем по содержанию пунктов, на которых сей народ в подданство Российской империи вступил». Иными словами, Украина стала подчиняться России по договорённостям, установленным на Переяславской раде. Все дела, касавшиеся Украины, были переданы в ведение иностранной коллегии.

22 июля был издан указ: «В Малороссии гетману и генеральной старшине быть и содержать их по трактату гетмана Богдана Хмельницкого, а для выбора в гетманы и в старшину послать тайного советника Фёдора Наумова, которому и быть при гетмане министром». Меншиков в секретных пунктах о выборе в сотники и другие чины добрых людей велел дополнить: «Кроме жидов». Гетманом был избран Даниил Апостол.

При Екатерине I магистраты были подчинены губернаторам и воеводам, а при Петре II появилась идея вовсе их упразднить, так как они дублировали власть губернаторов и воевод и на них тратились большие деньги. Магистраты не были упразднены, зато был упразднён Главный магистрат.

Отмена Главного магистрата кроме видимых положительных эффектов (денежной экономии), привела, однако, к тому, что исчез кассационный орган, куда подданный мог обратиться с жалобой на воевод или местные власти.

Остерман составил план обучения Петра, состоявший из древней и новой истории, географии, математики и геометрии:

Читать историю и вкратце главнейшие случаи прежних времён, перемены, приращение и умаление разных государств, причины тому, а особливо добродетели правителей древних с воспоследовавшею потом пользою и славою представлять. И таким образом можно во время полугода пройти Ассирийскую, Персидскую, Греческую и Римскую монархии до самых новых времён, и можно к тому пользоваться автором первой части исторических дел Яганом Гибнером, а для приискивания – так называемым Билдерзаалом… Новую историю трактовать и в оной по приводу г. Пуфендорфа новое деяние каждого, и особливо пограничных государств, представлять, и в прочем известие о правительствующей фамилии каждого государства, интересе, форме правительства, силе и слабости помалу подавать… Географию отчасти по глобусу, отчасти по ландкартам показывать, и к тому употреблять краткое описание Гибнерово… Математические операции, арифметика, геометрия и прочие математические части и искусств из механики, оптики и проч.

План обучения включал также и развлечения: бильярд, охота и проч. По указанию Остермана в Коллегии иностранных дел для императора по материалам европейской прессы составляли «курьезную» рукописную газету. Кроме плана обучения, составленного Остерманом, сохранилась также записка, написанная лично Петром II:

В понедельник пополудни, от 2 до 3-го часа, учиться, а потом солдат учить; пополудни вторник и четверг – с собаки на поле; пополудни в среду – солдат обучать; пополудни в пятницу – с птицами ездить; пополудни в субботу – музыкою и танцованием; пополудни в воскресенье – в летний дом и в тамошние огороды.

По плану Остермана, Пётр должен был по средам и пятницам посещать Верховный тайный совет. Однако он появился там только один раз, 21 июня 1727 года. Больше о посещениях Петром высшего правительственного органа при Меншикове неизвестно.

Юный император не любил учиться, предпочитая весёлые забавы и охоту, где его сопровождали молодой князь Иван Долгоруков и 17-летняя дочь Петра I, Елизавета. Меншиков также не приходил на заседания Совета, бумаги носились ему на дом. Распоряжаясь как самовластный правитель, «полудержавный властелин» настроил против себя остальных представителей знати, а также и самого государя.

В 1727 году на территории усадьбы Меншикова, на месте, на котором ранее находился дом дворецкого князя, началась постройка дворца Петра II. Дом дворецкого вошёл в этот дворец как юго-восточный флигель. После смерти Петра II в 1730 году строительство было прекращено. К этому времени был возведён лишь фундамент и нижний этаж дворца. Здание было достроено в 1759—1761 годах как часть Конюшенного двора Сухопутного шляхетного корпуса.

Постепенно император стал охладевать к Меншикову и его дочери. Причин тут было несколько: с одной стороны – заносчивость самого Меншикова, с другой – влияние Елизаветы Петровны и Долгоруких. В день именин Натальи Алексеевны, 26 августа, Пётр довольно пренебрежительно обошёлся с Марией. Меншиков сделал Петру выговор, на что тот заметил: «Я в душе люблю её, но ласки излишни; Меншиков знает, что я не имею намерений жениться ранее 25 лет». Вследствие этой размолвки Пётр предписал Верховному тайному совету перевезти из Меншикова дворца все его вещи в Петергофский дворец и сделать распоряжение, чтобы казённые деньги никому не выдавались без указа, подписанного лично императором.

Вдобавок к этому летом 1727 года Меншиков заболел. Через пять-шесть недель организм справился с болезнью, но за то время, что он отсутствовал при дворе, противники Меншикова извлекли протоколы допросов царевича Алексея, отца императора, в которых участвовал Меншиков, и ознакомили с ними государя. 6 сентября по приказанию Верховного Тайного Совета все вещи императора были перенесены из меншиковского дома в Летний дворец. 7 сентября Пётр по своём прибытии с охоты в Петербург послал объявить гвардии, чтобы она слушалась только его приказаний. 8 сентября Меншиков был обвинён в государственной измене, хищении казны и вместе со всей семьёй (включая Марию) сослан в город Берёзов Тобольского края.

Вовсе не юный император придумывал указы о переезде двора с Васильевского острова, о неподчинении распоряжениям Меншикова, о его домашнем аресте, о замене верного генералиссимусу коменданта Петропавловской крепости. В серии подписанных Петром II в начале сентября 1727 года императорских указов отчётливо видна опытная рука воспитателя Петра, Андрея Ивановича Остермана. Однако было бы ошибкой предполагать, что время Меншикова сменилось временем Остермана: на первый план вышел новый фаворит царя, князь Иван Алексеевич Долгорукий.

После падения Меншикова Евдокия Лопухина стала называть себя царицей.

Она призывала его приехать в Москву, однако знать боялась, что если Пётр приедет в Москву, то Лопухина будет освобождена и станет правительницей. Несмотря на это, в конце 1727 года начались подготовления к переезду двора в Москву для предстоящей коронации по образцу русских царей.

В начале января император со своим двором выехал из Петербурга, но по пути Пётр заболел и был вынужден провести две недели в Твери. На некоторое время Пётр остановился под Москвой для подготовки к торжественному въезду. Он состоялся 4 февраля 1728 года.

Пребывание Петра II в Москве началось с коронации в Успенском соборе Московского Кремля (25 февраля 1728). Это была первая коронация императора в России, во многом задавшая образец для дальнейших. Как и все последующие императоры, Пётр II (по специально составленной в Верховном тайном совете справке) при коронации причащался в алтаре, не доходя до престола, по чину священнослужителей (из чаши); чашу со Святыми дарами ему подал архиепископ Новгородский Феофан Прокопович.

22 ноября 1728 года Москве скончалась 14-летняя старшая сестра императора Наталья Алексеевна, которую он очень любил и которая, по отзывам современников, оказывала на него благотворное влияние.

После переезда в Москву Долгоруковы получили большую власть: 3 февраля 1728 года князья Василий Лукич и Алексей Григорьевич Долгорукие были назначены членами Верховного тайного совета; 11 февраля молодой князь Иван Алексеевич сделан был обер-камергером.

Падение Меншикова сблизило Петра с Анной Петровной. В конце февраля 1728 года в Москву пришло сообщение, что у Анны Петровны родился сын Пётр (будущий Пётр III). По этому поводу был устроен бал. Гонцу, сообщившему о рождении Петра, подарили 300 червонцев, а Феофан Прокопович послал герцогу Голштинскому, мужу Анны Петровны, длинное поздравительное письмо, в котором он всячески восхвалял новорождённого и унижал Меншикова.

После приезда Петра в Москву состоялась его встреча с бабушкой, Евдокией. Эта встреча трогательно описывается многими историками. Но император относился к бабушке довольно пренебрежительно, несмотря на то, что она очень любила внука.

В московский период жизни Пётр II в основном развлекался, предоставив вести государственные дела князьям Долгоруким. Сами Долгоруковы, и в особенности Иван Алексеевич, с негодованием отзывались о постоянных забавах императора, но, тем не менее, не мешали ему и не заставляли заниматься государственными делами.

В Верховном тайном совете Апраксин, Головкин и Голицын – то есть почти половина членов – выражали своё недовольство тем, что император не присутствует в Совете и двое членов его, князь Алексей Долгоруков и Остерман, являются посредниками между императором и Советом; сами они почти никогда не ходят в заседания, и к ним нужно посылать мнения Совета с просьбою провести дело, доложив императору.

Армия и флот находились в кризисе: Военная коллегия после ссылки Меншикова осталась без президента, а после переноса столицы в Москву – и без вице-президента, в армии не хватало амуниции, многие способные молодые офицеры были уволены. Пётр не интересовался армией, организация под Москвой военных манёвров весной 1729 года не привлекла его внимания. Строительство кораблей было прекращено, хотели ограничиться выпуском одних галер, что практически привело к войне со Швецией. Перенос столицы в Москву также не способствовал развитию флота. Когда Остерман предупреждал Петра, что вследствие удаления столицы от моря флот может исчезнуть, Пётр отвечал: «Когда нужда потребует употребить корабли, то я пойду в море; но я не намерен гулять по нем, как дедушка».

После репрессий петровского времени было дано послабление от денежных повинностей и рекрутских наборов, а 4 апреля 1729 года был ликвидирован карательный орган – Преображенский приказ. Его дела были разделены между Верховным тайным советом и Сенатом, в зависимости от важности.

Обострились противоречия в церкви. После смерти Меншикова оппозиционное духовенство почувствовало силу и стало выступать за восстановление патриаршества. Всеми церковными делами со времён Петра I заведовал вице-президент Священного Синода Феофан Прокопович, которого обвиняли в снисходительности к распространению лютеранства и кальвинизма, а также в участии во Всешутейшем и Всепьянейшем соборе. Главными обвинителями выступали ростовский архиерей Георгий (Дашков) и Маркелл (Родышевский).

Многие начинания Петра Великого продолжались по инерции. Так, в 1730 году в Петербург вернулся Витус Беринг и сообщил об открытии пролива между Азией и Америкой.

Через своего друга, Ивана Долгорукова, император осенью 1729 года познакомился и влюбился в его сестру – 17-летнюю княжну Екатерину Долгорукую. 19 ноября Пётр II собрал Совет и объявил о намерении жениться на княжне, 30 ноября произошло обручение во дворце Лефорта. С другой стороны, ходили слухи, что Долгоруковы принудили императора к заключению брака. Наблюдатели отмечали, что Пётр II на публике холодно обходится с невестой. На 19 января 1730 года была намечена свадьба, которая не состоялась из-за преждевременной смерти Петра II.

Между тем не было единства и в стане Долгоруких: так, Алексей Долгоруков ненавидел своего сына Ивана, которого не любила также его сестра Екатерина за то, что тот не позволял ей забрать драгоценности, принадлежавшие покойной сестре императора. ачале января 1730 года произошла тайная встреча Петра с Остерманом, на которой последний пытался отговорить императора от брака, рассказывая о казнокрадстве Долгоруковых. На этой встрече присутствовала и Елизавета Петровна, которая рассказывала о плохом отношении к ней Долгоруковых, несмотря на постоянные указы Петра о том, чтобы ей оказывалось должное почтение. Вероятно, Долгоруковы питали неприязнь к ней из-за того, что юный император был очень привязан к ней, хотя собирался жениться на Екатерине Долгоруковой.

В праздник Богоявления 6 января 1730 года, несмотря на жесточайший мороз, Пётр II вместе с фельдмаршалом Минихом и Остерманом принимал парад, посвящённый водоосвящению на Москве-реке. Когда Пётр вернулся домой, у него начался жар, вызванный оспой. Опасаясь смерти покровителя, Иван Долгоруков задумал спасти положение своих родственников и возвести на престол свою сестру. Он пошёл на крайнюю меру, подделав завещание императора. Долгоруков умел копировать почерк Петра, чем развлекал того в детстве. После смерти Петра Иван Долгоруков выскочил на улицу, выхватил шпагу и прокричал: «Да здравствует императрица Екатерина Вторая Алексеевна!». Он тут же был арестован и вместе с семьёй и княжной Екатеринойотправлен в пожизненную ссылку в Сибирь.

В первом часу ночи с 18 на 19 (30) января 1730 года 14-летний государь пришёл в себя и сказал: «Закладывайте лошадей. Я поеду к сестре Наталии» – позабыв, что она уже умерла. Через несколько минут он скончался, не оставив потомков или назначенного наследника. На нём дом Романовых пресёкся в мужском колене.

Последним из российских правителей Пётр II был похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля.

Несмотря на короткое правление Петра, внешняя политика России в его время была достаточно активной. Остерман, заведовавший внешней политикой, всецело полагался на союз с Австрией. У императора эта политика не вызывала сомнений, ведь его дядей по матери был император Карл VI, а двоюродной сестрой – будущая императрица Мария-Терезия. Интересы России и Австрии совпадали по многим направлениям – в частности, в отношении противодействия Османской империи.

Союз с Австрией, по понятиям того времени, автоматически означал натянутые отношения с Францией и Англией. Коронацию Георга II хотели использовать для улучшения отношений между Россией и Великобританией, но смерть главного посла России во Франции и Англии, Бориса Куракина, разрушила эти планы.

Отношения России с Польшей значительно ухудшились из-за того, что поляки считали Курляндию, в которой правила Анна Иоанновна, своей провинцией и открыто говорили, что её следует делить на воеводства. Морицу Саксонскому, внебрачному сыну польского короля Августа II, было отказано от браков с Елизаветой Петровной и Анной Иоанновной.

Отношения с Китайской империей Цин были затруднены из-за территориальных споров, в связи с которыми границы купцам были закрыты. Китай хотел присоединить южную часть Сибири вплоть до Тобольска, где было много китайских жителей, а Россия противилась этому. 20 августа 1727 года граф Рагузинский заключил договор, согласно которому границы Китая оставались прежними и учреждалась торговля между державами в Кяхте.

Известие о воцарении Петра хорошо было принято в Дании, так как на тётке Петра был женат близкий родственник короля, герцог Голштинский, что могло послужить основой союза с Данией. Алексей Бестужев доносил Петру из Копенгагена: «Король надеется получить вашу дружбу и готов искать её всевозможными способами, прямо и посредством цесаря».

Со Швецией отношения были поначалу весьма враждебные: к русскому посланнику относились холодно, в то время как турецкого осыпали милостями; Швеция вынуждала Россию начать войну, чтобы приписать ей начало враждебного движения и получить помощь от Франции и Англии. Продолжались споры о петровских завоеваниях: Швеция угрожала, что не будет признавать Петра II императором, если Россия не вернёт Швеции Выборг. Однако позже шведы, узнав, что армия и флот в России всё же в боеспособном состоянии, отказались от этих требований. Несмотря на это, отношения остались напряжёнными: в Швеции многие жалели, что Меншиков был сослан, и, кроме того, готовилось вторжение в Россию Швеции и Турции с поддержкой Англии и Франции. Однако вскоре отношения изменились, и главный противник России, граф Горн, стал клясться в преданности императору. В конце правления Петра, сам король Швеции Фредерик I попытался вступить в союз с Россией.

Пётр II отличался ленью, учиться не любил, зато обожал развлечения и при этом был очень своенравным.

По мнению многих, Пётр был далёк от интеллектуального труда и интересов, не умел вести себя прилично в обществе, капризничал и дерзил окружающим. Виной этому, возможно, был не столько унаследованный дурной характер, сколько воспитание, которое, как внук императора, Пётр получил довольно посредственное.

По отзывам дипломатов, он был весьма своевольным, хитрым и несколько жестоким:

Монарх говорит со всеми в тоне властелина и делает, что захочет. Он не терпит пререканий, постоянно занят беготнёю; все кавалеры, окружающие его, утомлены до крайности.

– Лефорт, саксонский посол в России

Царь похож на своего деда в том отношении, что он стоит на своём, не терпит возражений и делает, что хочет.

– Лефорт, саксонский посол в России

Прежде можно было противодействовать всему этому, теперь же нельзя и думать об этом, потому что государь знает свою неограниченную власть и не желает исправляться. Он действует исключительно по своему усмотрению, следуя лишь советам своих фаворитов.

– Гогенгольц, австрийский посол в России

Нельзя не удивляться умению государя скрывать свои мысли; его искусство притворяться – замечательно. На прошлой неделе он два раза ужинал у Остермана, над которым он в то же время насмехался в компании Долгоруких. Перед Остерманом он же скрывает свои мысли: ему он говорит противоположное тому, в чём уверял Долгоруких… Искусство притворяться составляет преобладающую черту характера императора.

– Граф Вратислав, австрийский посол в России

Хотя и трудно сказать что-либо решительное о характере 14-летного государя, но можно догадываться, что он будет вспыльчив, решителен и жесток.

– Герцог Де Лириа, испанский посол в России.

Ранее я отождествил Данте и папу Пия VI. Дорогой мой читатель, прошу тебя взглянуть на портрет папы [Рис. А. XVII. 3] и сравнить его с портретом молодого императора. Учти, что между двумя этими портретами прошло более 60-ти лет.

На роль Беатриче всего один претендент:

Елизавета Петровна Романова, дочь императора Петра I Великого и Марты Скавронской. В 1743 году ей было 34 года. Она правила с 1741 по 1761 год, этот период полностью покрывается временем написания Комедии [Рис. А. XVII. 4].

Принимая во внимание, что любовь молодого императора Петра II к своей тётушке, цесаревне Елизавете была широко известным фактом, обсуждалась повсеместно, я понимаю, что напал на верный след.

Из академической статьи:

Елизавета I Петровна (18 декабря 1709 года, Коломенское – 25 декабря 1761 года, Санкт-Петербург) – российская императрица из династии Романовых с 25 ноября 1741 года, младшая дочь Петра I и Екатерины I (Марты Скавронской), рождённая за два года до их вступления в брак.

Императрица Елизавета Петровна родилась в Коломенском дворце 18 декабря 1709 года. День этот был торжественным: Пётр I въезжал в Москву, желая отметить в столице свою победу над Карлом XII. Император намеревался тотчас праздновать полтавскую победу, но при вступлении в столицу его известили о рождении младшей дочери. «Отложим празднество о победе и поспешим поздравить с пришествием в этот мир мою дочь!», – сказал он. Через два года после рождения Елизавета была «привенчана», как тогда говорили: её родители вступили в законный брак.

Будучи только восьми лет от роду, царевна Елизавета уже обращала на себя внимание своею красотой. В 1712 году обе дочери, старшая, Анна и младшая, Елизавета, встречали императора, возвращающегося из-за границы, одетыми в испанские наряды. Тогда французский посол заметил, что младшая дочь государя казалась в этом наряде необыкновенно прекрасной. В следующем 1713 году введены были ассамблеи, и обе цесаревны явились туда в платьях, вышитых золотом и серебром, в головных уборах, блиставших бриллиантами. Все восхищались искусством Елизаветы в танцах. Кроме лёгкости в движениях, она отличалась находчивостью и изобретательностью, беспрестанно выдумывая новые фигуры. Французский посланник Леви замечал тогда же, что Елизавета могла бы назваться совершенной красавицей, если бы не её курносый нос и рыжеватые волосы.

У Елизаветы был живой, проницательный, веселый и вкрадчивый ум и большие способности. Под руководством учёного еврея Веселовского она в совершенстве изучила французский язык и выработала красивый почерк. Именно с Елизаветы принято начинать отсчёт русской галломании. Причина того, что обучение велось по-французски, заключалась в желании родителей выдать Елизавету за её ровесника – короля Франции Людовика XV, либо за юного герцога Орлеанского Людовика. К 16-ти годам Елизавета Петровна говорила на французском, как на своём родном. Однако на предложения Петра породниться с французскими Бурбонами те отвечали вежливым, но решительным отказом.

Завещание Екатерины I от 1727 года предусматривало права Елизаветы и её потомства на престол после Петра II и Анны Петровны. В последний год правления Екатерины I и в начале царствования Петра II при дворе много говорили о возможности брака между тёткой и племянником, которых связывали в это время приятельские отношения. Долгие прогулки верхом и выезды на охоту они совершали вместе.

Проекту родственного брака, предложенному Остерманом, воспротивился Меншиков, мечтавший выдать за императора собственную дочь. После этого портреты Елизаветы были отосланы Морицу Саксонскому и Карлу-Августу Голштинскому. Последний проявил интерес и прибыл в Петербург, где, не дойдя до алтаря, умер. После этого удара Елизавета примирилась с перспективой незамужней жизни.

После кончины Петра II в январе 1730 года про завещание Екатерины было забыто: вместо Елизаветы престол был предложен её двоюродной сестре Анне Иоанновне. В её правление (1730—1740 годы) цесаревна Елизавета находилась в полуопале, носила «простенькие платья из белой тафты, подбитые чёрным гризетом», чтобы не входить в долги. Из собственных средств она оплачивала воспитание двоюродных сестёр из рода Скавронских и пыталась подобрать им достойную партию. Помимо кузин, ближний круг Елизаветы составляли лейб-медик Лесток, камер-юнкеры Михаил Воронцов и Пётр Шувалов и будущая жена его, Мавра Шепелева.

Недовольные Анной Иоанновной и Бироном возлагали на дочь Петра Великого большие надежды. Тем не менее, наблюдатели не считали её особой достаточно деятельной, чтобы встать во главе заговора. Английский посол Финч, обыграв слова Цезаря в пьесе Шекспира, докладывал на родину: «Елизавета слишком полна, чтобы быть заговорщицей».

Пользуясь падением авторитета и влияния власти в период регентства Анны Леопольдовны, в ночь на 25 ноября 1741 года 32-летняя Елизавета в сопровождении инициатора заговора Лестока и своего учителя музыки Шварца подняла за собой гренадерскую роту Преображенского полка.

Из казарм все двинулись к Зимнему дворцу. Не встретив сопротивления, с помощью 308 верных гвардейцев она провозгласила себя новой императрицей, распорядившись заточить в крепость малолетнего Ивана VI и арестовать всю Брауншвейгскую фамилию (родственников Анны Иоанновны, в том числе регентшу Ивана VI – Анну Леопольдовну) и её приверженцев. Фавориты прежней императрицы: Миних, Левенвольде и Остерман были приговорены к смертной казни, заменённой ссылкой в Сибирь – дабы показать Европе терпимость новой самодержицы.

Коронационные торжества состоялись в апреле 1742 года и отличались беспрецедентной пышностью. В качестве напоминания о них в Москве сохранялись до середины XX века Красные ворота, под которыми проезжал коронационный кортеж. Уже тогда в полной мере проявились любовь государыни к ярким зрелищам и стремление утвердиться в народной памяти. Была объявлена массовая амнистия, вечером стены Кремля сотрясли залпы салюта, фасады окрестных домов были затянуты парчовой материей. В память о торжествах был издан «Коронационный альбом Елизаветы Петровны».

Императрица Елизавета Петровна не раз провозглашала, что продолжает политику Петра Великого. В основном это было так. Была восстановлена роль Сената, Берг – и Мануфактур-коллегии, Главный магистрат. Кабинет министров упразднён. Сенат получил право законодательной инициативы. Во время Семилетней войны возникло постоянно действовавшее совещание, стоящее над Сенатом – Конференция при высочайшем дворе. В работе конференции участвовали руководители военного и дипломатического ведомств, а также лица, специально приглашённые императрицей. Незаметной стала деятельность Тайной канцелярии.

В 1744– 1747 годах проведена 2-ая перепись податного населения. В конце 1740-х – первой половине 1750-х годов по инициативе Петра Шувалова был осуществлён ряд серьёзных преобразований. В 1754 году Сенат принял разработанное Шуваловым постановление об уничтожении внутренних таможенных пошлин и мелочных сборов. Это привело к значительному оживлению торговых связей между регионами. Были основаны первые русские банки – Дворянский (Заёмный), Купеческий и Медный (Государственный).

В 1744 году вышел указ о запрете, быстро ездить по городу, а с тех, кто бранился прилюдно, стали брать штрафы.

Осуществлена реформа налогообложения, позволившая улучшить финансовое положение страны: повышены сборы при заключении внешнеторговых сделок до 13 копеек с 1 рубля (вместо ранее взимаемых 5 копеек). Был повышен налог на соль и вино.

В 1754 году была создана новая комиссия для составления уложения, которая закончила свою работу к концу царствования Елизаветы, но процесс преобразований был прерван Семилетней войной (1756—1762 годы).

В социальной политике продолжалась линия расширения прав дворянства. В 1746 году за дворянами было закреплено право, владеть землёй и крестьянами. В 1760 году помещики получили право ссылать крестьян в Сибирь с зачётом их вместо рекрутов. Крестьянам было запрещено вести денежные операции без разрешения помещика. В 1755 году заводские крестьяне были закреплены в качестве постоянных (посессионных) работников на уральских заводах.

Впервые за сотни лет смертная казнь при Елизавете в России не применялась. Когда в 1743 году суд постановил колесовать Наталью Лопухину (которая унижала Елизавету перед придворными в правление Анны Иоанновны), императрица выказала милость и заменила смертную казнь на менее строгое наказание («бить кнутом, вырвать язык, сослать в Сибирь, все имущество конфисковать»).

Тем не менее, при Елизавете распространяется практика жестоких телесных наказаний, как в армии, так и крепостных крестьян. Формально не имея права казнить своих крестьян, помещики нередко запарывали их до смерти. Правительство крайне неохотно вмешивалось в жизнь крепостной усадьбы и закрывало глаза на вопиющие преступления дворян. Время Елизаветы отмечено усилением роли женщины в обществе. И российские помещицы, по свидетельству современников, все шире входят в дела управления имениями. По жестокости они иногда превосходили мужчин. Как раз в конце правления Елизаветы творила свои расправы с крепостными Салтычиха.

Как следствие, в последние годы правления Елизаветы зафиксировано более 60 волнений монастырских крестьян, началось же её правление с очередного восстания башкир. В 1754—1764 годах волнения наблюдались на 54 заводах Урала (200 тыс. приписных крестьян). На 1743—1745 годы пришлось Терюшевское восстание эрзян.

В целом, внутренняя политика Елизаветы Петровны отличалась стабильностью и нацеленностью на рост авторитета и мощи государственной власти. По целому ряду признаков можно сказать, что курс Елизаветы Петровны был первым шагом к политике просвещённого абсолютизма, осуществлявшейся затем при Екатерине II.

С правлением Елизаветы Петровны связан приход в Россию эпохи Просвещения и реорганизация военно-учебных заведений. В 1744 году вышел указ о расширении сети начальных школ. Открыты первые гимназии: в Москве (1755 год) и Казани (1758 год). В 1755 году по инициативе фаворита И. И. Шувалова основан Московский университет, а в 1757 году – Академия художеств. Оказывалась поддержка М. В. Ломоносову и другим представителям русской науки и культуры. Изыскания Д. И. Виноградова сделали возможным открытие в 1744 году Порцелиновой мануфактуры под Петербургом.

Огромные средства выделялись из казны на обустройство царских резиденций. Придворным архитектором Растрелли были выстроены Зимний дворец, служивший с тех пор главной резиденцией российских монархов, и Большой Елизаветинский дворец в Царском Селе. Основательно перестроены были петровские резиденции на берегу Финского залива – Стрельна и Петергоф. Строительство такого размаха не только привлекало в Россию мастеров из-за рубежа, но и способствовало развитию местных художественных кадров. Пышный, мажорный стиль полихромных построек Растрелли получил в истории архитектуры наименование елизаветинского барокко.

Императрица велела перевести из Ярославля в столицу труппу Фёдора Волкова и 30 августа 1756 года подписала указ о создании императорского театра.

Петербургский двор середины XVIII века продолжал оставаться одной из арен векового противостояния французских Бурбонов и австрийских Габсбургов. Каждая из сторон стремилась привлечь императрицу на свою сторону. Неизменным сторонником австро-русского союза выступал канцлер А. П. Бестужев-Рюмин, которому удалось заручиться поддержкой фаворита А. Г. Разумовского. На разрыве с Австрией и союзе с французами настаивали Шуваловы, которые выдвинули в противовес Разумовскому нового фаворита – Ивана Шувалова. В 1756 году совершилась т. н. дипломатическая революция: Франция, Австрия и Россия объединили силы для борьбы против прусского короля Фридриха II.

Несмотря на явное преобладание западного вектора внешней политики, при Елизавете продолжилось и расширение границ империи на восток. В 1740—1743 годы в состав России добровольно вошёл Средний жуз. Освоением земель на юге Урала руководил Иван Неплюев, заложивший в 1743 году город Оренбург. С. П. Крашенинников занимался исследованием Камчатки, а вторая экспедиция Беринга обследовала берега Аляски.

В 1740 году прусский король Фридрих II решил воспользоваться смертью австрийского императора Карла VI для захвата Силезии. Началась война за Австрийское наследство. Враждебные Австрии Пруссия и Франция попытались склонить Россию принять участие в конфликте на своей стороне, но их устраивало и невмешательство в войну. Поэтому французская дипломатия пыталась столкнуть Швецию и Россию, с тем, чтобы отвлечь внимание последней от европейских дел. Швеция объявила войну России.

Русские войска под командованием генерала Ласси разгромили шведов в Финляндии и заняли её территорию. Абоский мирный трактат (Абоский мир) 1743 года завершил войну. Трактат был подписан 7 августа в городе Або, (ныне Турку, Финляндия) со стороны России А. И. Румянцевым и И. Люберасом, со стороны Швеции Г. Цедеркрейсом и Э. М. Нолькеном. В ходе переговоров Россия соглашалась ограничить свои территориальные притязания при условии избрания наследником шведского престола гольштейнского принца Адольфа Фредрика, двоюродного дяди русского наследника Петра III Федоровича. 23 июня 1743 года Адольф был избран наследником шведского престола, что открывало путь к окончательному соглашению.

21 статья мирного трактата устанавливала между странами вечный мир и обязывала их не вступать во враждебные союзы. Подтверждался Ништадтский мирный договор 1721 года. К России отходили Кюменегорская провинция с городами Фридрихсгамом и Вильманстрандом, часть Саволакской провинции с городом Нейшлотом. Граница проходит по реке Кюммене.

В 1756—1763 годах шла англо-французская война за колонии. В войне участвовали две коалиции: Пруссия, Англия и Португалия против Франции, Испании, Австрии, Швеции и Саксонии с участием России.

В 1756 году Фридрих II без объявления войны напал на Саксонию. Летом того же года вынудил её капитулировать. 1 сентября 1756 года Россия объявила войну Пруссии. В 1757 году Фридрих разбил австрийские и французские войска и направил основные силы против России. Летом 1757 года русская армия под командованием Апраксина вступила в Восточную Пруссию. 19 августа русская армия была окружена у деревни Гросс-Егерсдорф и только при поддержке резервной бригады П. А. Румянцева вырвалась из окружения. Противник потерял 8 тыс. чел. и отступил. Апраксин не организовал преследования, и сам отступил в Курляндию. Елизавета, находившаяся в то время при смерти, после выздоровления его отстранила и отдала под следствие. Вместе с ним опале подвергся и закалённый во внешнеполитических интригах канцлер Бестужев.

Новым командующим был назначен В. В. Фермор. В начале 1758 года русские войска овладели Кёнигсбергом, затем – всей Восточной Пруссией, население которой даже присягнуло императрице. В августе 1758 года при деревне Цорндорф произошло кровавое сражение, не принёсшее победу ни одной из сторон. Фермор после этого вынужден был сдать командование.

Армию возглавил П. С. Салтыков. 1 августа 1759 года 60-тысячная русская армия у деревни Кунерсдорф против 48 тысяч прусской армии дала генеральное сражение. Армия Фридриха II была уничтожена: осталось только 3 тысячи солдат. Салтыкова за медленное продвижение войск к Берлину отстраняют и назначают А. Б. Бутурлина.

28 сентября 1760 года произошло взятие Берлина; им ненадолго овладел корпус генерала Тотлебена, который захватил военные склады. Однако при приближении Фридриха корпус отступил.

В декабре 1761 года Елизавета умерла от кровотечения вследствие неустановленного медициной тех времён хронического заболевания.

На престол взошёл Пётр III. Новый император вернул Фридриху все завоёванные земли и заключил с ним союз. Прусский король воспринял смерть Елизаветы как чудо Бранденбургского дома. Лишь новый дворцовый переворот и восшествие на престол Екатерины II предотвратили военные действия России против бывших союзников – Австрии и Швеции.

Несмотря на посмертную репутацию весьма легкомысленной особы, Елизавета отличалась глубокой набожностью. Как последний монарх, считавший Москву родным городом и проводивший там много времени, она регулярно совершала пешие паломничества из первопрестольной в окрестные монастыри – Саввино-Сторожевский, Новоиерусалимский и особенно в Троице-Сергиев, который в её правление получил статус лавры и украсился новыми постройками, включая самую высокую в России колокольню. В шествиях по Троицкой дороге императрицу сопровождали весь двор и фавориты.

В 1744 году Елизавета отклонилась от традиционного своего маршрута и поехала на богомолье в Киевский Печерский монастырь, где провела две недели. Для последующих приездов на Украину она велела начать строительство царского дворца, ныне именуемого Мариинским, и собственноручно заложила первый камень в основание Андреевской церкви. Позднее при лавре был возведён также и Кловский дворец. Несмотря на все эти приготовления, больше на Украине императрица не бывала. Она мечтала удалиться на покой в основанный по её указанию Смольный монастырь, строительство которого велось придворным архитектором Растрелли близ берега Невы на месте небольшого дворца, где она провела своё детство.

В религиозных вопросах Елизавета полагалась на советы своего духовника Фёдора Дубянского, который имел большой вес при дворе. При ней возросло значение Синода, жестоко преследовались старообрядцы. Синод заботился о материальном обеспечении духовенства, монастырей, распространении духовного образования в народе. В правление Елизаветы была завершена работа над новым славянским переводом Библии, начатая ещё при Петре I в 1712 году. «Елизаветинская Библия», вышедшая в 1751 году, по настоящее время с незначительными изменениями используется в богослужении Русской православной церкви.

Стараясь укрепить положение православия в своём государстве, Елизавета уделяла значительное влияние вопросам вероисповедания. На заре её правления (2 декабря 1742 года) был принят указ о высылке всех граждан иудейского вероисповедания, с разрешением остаться лишь тем, кто захочет принять православие.Примерно в то же время (19 ноября 1742 года) Елизавета издала указ о разрушении всех мечетей на территории Казанской губернии и недопущении возведения новых. Епископ Лука (Конашевич) приступил к лихорадочному исполнению предписания – в течение двух лет из 536 мечетей в Казанском уезде было разрушено 418.

Вместе с тем в 1741 году вышел указ, разрешавший буддийским ламам проповедовать на территории Российской империи своё учение. Все ламы, пожелавшие приехать в Россию, приводились к присяге на верноподданство империи и освобождались от уплаты налогов.

Елизавета была последней представительницей династии Романовых по прямой женской линии; мужская линия пресеклась со смертью Петра II в 1730 году. Официальным наследником престола 7 ноября 1742 года Елизавета назначила своего племянника (сына старшей сестры Анны Петровны) – герцога Карла-Петера Ульриха Голштинского. По прибытии в Россию он был переименован на русский манер в Петра Фёдоровича, причём в официальный титул были включены слова «внук Петра Великого». Столь же серьезное внимание было обращено на продолжение династии, на выбор жены Петра Фёдоровича (будущая Екатерина II) и на их сына (будущий император Павел Петрович), начальным воспитанием которого заведовала сама бабка. После смерти Елизаветы на российский престол вступает голштейн-готторпская линия (потомки по прямой мужской линии датского короля Фредерика I).

Остаётся осветить два вопроса.

Первый вопрос: – «Что случилось с Петром II после его „смерти“ и официальных „похорон“»? Ответ на этот вопрос я предлагаю в виде цитаты из знаменитого произведения одного из величайших людей и друзей Данте – Джордано Бруно в его книге: – «Изгнание торжествующего зверя» :

Купидону Юпитер запретил впредь ходить повсюду в присутствии людей, героев, богов таким голоштанным, как у него есть привычка, и приказал ему не оскорблять отныне зрение небожителей, показывая детородные части всему млечному пути и олимпийскому сенату, но ходить впредь одетым, по крайней мере, от пояса до низу. Кроме того, Юпитер строго-настрого наказал ему, чтоб он не смел, сыпать своими стрелами, кроме как для естественной потребности, а чтоб любовь у людей он сделал, как у животных, приурочив ее к точно определенным временам года. Пусть точно так, как для кошек месяцем влюбленности обычно служит март, для ослов – май, для людей были приспособлены те дни, когда Петрарка влюбился в Лауру и Данте – в Беатриче. И да будет это постановление временным вплоть до ближайшего собрания, которое состоится, когда солнце поднимется на 10 градусов Весов, на верховья реки Эридан там, где сгиб Орионова колена. На этом собрании снова будет восстановлен природный закон, в силу которого будет дозволено всякому мужу иметь столько жен, скольких он в состоянии прокормить, оплодотворить, ибо расточительно, несправедливо и, в сущности, противно законам естества, чтоб это человекотворческое семя, которое могло бы создавать героев и дополнять пустые обители эмпиреи, сеялось в одну, уже оплодотворенную к беременную, женщину, или в еще худшие личности, как иные, незаконно преследуемые, что из боязни дурной славы делают выкидыши.

Саулин. Очень предусмотрительно, по моему рассуждению. Что же дальше?

София. Ганимеду, который вызывал гнусную подозрительность ревнивой Юноны и был у Юпитера в большом почете, так что одному ему дозволялось подходить к Юпитеру и подавать трехзубчатые стрелки, в то время как сзади в почтительном отдалении держались все боги, – если у него нет иных добродетелей, кроме той, в которой теперь нет нужды, грозит опасность, как бы из Юпитеровых пажей не стать конюхом у Марса.

Саулин. Отчего такая перемена?

София. Да все оттуда же, откуда и для Юпитера, и еще от того, что завистливый Сатурн в былые дни так ощутительно схватил своею грубою рукой Ганимеда за подбородок и румяные щечки, что от такого прикосновения лицо у него стало зарастать шерстью, и вот мало-помалу исчезла его грация, та грация, что сумела когда-то сманить Юпитера с неба, а самого Ганимеда с помощью Юпитера вознесла на небо, так что сын человеческий обожествился, а Отец богов оптичился.

Саулин. Удивительнейшие вещи! Продолжайте!

София. Юпитер обязал всех богов не держать при себе пажей или спальников моложе 25 лет.

Саулин. Ой, ой! Что же это, как же Аполлон – то со своим милым Гиацинтом?

София. Ох! если б ты знал, как он недоволен!

Саулин. Вполне вероятно, что это его огорчение вызвало потемнение неба более чем на неделю; его дыхание нагнало столько облаков, его вздохи – такие бурные ветры, и его слезы – такие проливные дожди.

София. Угадал.

Саулин. Что ж будет с бедным юношею?

София. Аполлон решил его отослать для изучения человеческих наук в какой-нибудь университет или реформатскую коллегию и подставить его под розги какого-нибудь педанта.

Саулин. О, Фортуна, о, предательская судьба! Как тебе покажется этот дутыш в педантах? Не лучше ли было поручить его попечению какого-нибудь поэта, отдать его в руки оратора или приспособить к древу креста? Не удобнее ли было отправить его под строгое руководство.

София. Перестань, перестань! Что должно быть, будет; что должно было быть, есть. Итак, чтоб покончить с историей о Ганимеде, доскажу. Позавчера он, надеясь на обычную приветливость, с всегдашнею мальчишескою усмешкою подал Юпитеру чашу нектара, а тот, мрачно взглянув на него, молвил: «Неужели тебе не стыдно, сын Трои? Неужели ты все еще считаешь себя мальчиком? Неужели с годами ты не остепенился, и у тебя не прибавилось разума? Разве тебе невдомек, что уже прошло то время, когда при прохождении нашем через внешний двор меня оглушали Силен, Фавн, Приап и прочие, считавшие для себя счастьем, если могли найти удобный случай ущипнуть тебя или только дотронуться до одежды, а после на память о щипке не мыли рук перед едой и перед тем, как совершать иные дела, какие им подсказывала фантазия. Теперь время размыслить. Подумай-ка, не переменить ли тебе ремесло. Мне не до пустяков сейчас».

Если б кто видел, как изменилось лицо бедного мальчика или юноши, не знаю, чему поддался бы он скорее – состраданию, смеху или борьбе обоих чувств.

Саулин. Я думаю на этот раз, risit Apollo.

София. Погоди. Все, что ты до сих, пор слышал, только цветочки.

Саулин. Говори же,

София. Вчера в день праздника победы богов над Гигантами, сейчас же после пира, та, что одна владычествует над вещественною природой, и благодаря которой наслаждается все, что наслаждается в поднебесной:

Матерь Энеева племени, радость людей и бессмертных,

Ты, о! Венера благая, что между светилами неба

Свет проливаешь свой радостный на судоходное море,

И плодоносную землю. Все сущие в мире созданья

Зиждятся только тобой и видят лучистое солнце.

Перед тобой облака разгоняются светом, богиня,

Где появляешься ты, там земля вся пестреет цветами,

Пышным нарядом своим улыбается тихое море,

И примиренное небо все блещет лучистым сияньем,

Как только милый свой лик открывает весна молодая, —

приказав открыть бал, предстала перед Юпитером с таким изяществом, что смогла бы утешить и очаровать мрачного Харона, и по обычаю первая подала руку Юпитеру. Последний, вместо того, чтобы, как заведено, повторяю, обнять ее левой рукой и прижать грудь к груди, а двумя первыми пальцами правой взять ее за нижнюю губку, приложив уста к устам, зубы к зубам, язык к языку (ласки более страстные, чем приличествует отцу и дочери), и с ней в таком виде выступить на бал, – вместо всего этого Юпитер вчера, прижав правую руку к сердцу и отстранив Венеру назад (как будто говоря: Noli me tangere), с сострадательным видом и лицом, полным благочестия, рек ей: «Ах, Венера, Венера! Неужели ты раз навсегда не задумаешься над нашим положением и в частности над своим? Подумай-ка, справедливо ли воображают о нас люди, будто тот, кто стар – вечно стар, кто молод – вечно молод, кто мальчик – вечно мальчик, и так все пребывает на вечные времена таким же, как оно было, когда мы вознесены были с земли на небо. Не думаешь ли ты, что, если там наши изображения и портреты представляют всегда одно и то же зрелище, так и здесь не происходит никаких изменений и перемен в нашем телесном составе? Сегодня по поводу праздника мне вспомнилось, каким я был в те времена, когда разил молниями и побеждал гордых Гигантов, которые осмелились взгромоздить на Оссу Пелию и на Пелию Олимп: когда я смог низвергнуть в мрачные пещеры бездонного Орка дикого Бриарея, которому Мать-Земля дала сто плеч и сто рук, чтобы бросать скалы на богов и завоевывать небо: когда я привязал дерзкого Тифоея там, где Тирренское море сливается с Ионическим, прикрепив его на острове Тринакрии, назначив остров вечной гробницей для живого тела гитана. Недаром говорит поэт:

Остров просторный Тринакрии был на гигантовы члены

Навален, и своей громадной тяжестью давит

Он Тифоея, дерзнувшего место искать средь эфира.

Все ж упирается он и силится часто подняться:

Но десную его Авзонский Пелор прикрывает,

Левую – ты, вот, Пахин; Лилибеем придавлены ноги.

Голову Этна теснит; под коею навзничь лежащий

Тифоей изрыгает песок и пламя из пасти.

Я, что на другого гиганта бросил остров Прочиду, я, который укротил дерзость Ликаона и во время Девкалиона затопил землю, восставшую на небо, и еще многими иными славными подвигами показавший себя достойнейшим своей власти: вот теперь не нахожу сил противостать каким-то жалким людишкам, и приходится мне, к великому своему позору, предоставить мир на волю случая и фортуны. Так что всякий, кто лучше за нею гонится, успевает, и кто ее побеждает, наслаждается. Я стал теперь тем эзоповским львом, которого безнаказанно лягает осел, а за ним и бык. Я сейчас вроде бесчувственного чурбана, к которому свинья идет чесать свое грязное брюхо.

Знаменитейшие оракулы, святилища и алтари, какие были у меня, теперь повергнуты наземь и самым позорным образом поруганы, а вместо них воздвигнуты жертвенники и статуи тем, кого я стыжусь назвать, ибо они хуже наших сатиров и фавнов и других полузверей, они даже подлее египетских крокодилов; те все же – под руководством магов – показывали собою некие знамения божества, а эти – сущая пыль земли! Произошло это все по несправедливости враждебной нам Фортуны, которая избрала и возвысила их не столько для того, чтобы почтить их, сколько для вящего нашего унижения, посрамления и позора. Законы, статуты, культы, таинства, жертвоприношения и церемонии, которые я дал через своих посланников Меркуриев, которые я учинил, назначил, установил, – расстроены и уничтожены. Вместо них учиняются самые грязные и недостойнейшие подлости, какие только смогла выдумать эта Слепая, чтоб сделать людей (которые благодаря нам становились героями) хуже зверей. Нашего носа не достигает больше запах жареного, приготовляемого на жертвенниках, так что, если иной раз захочется поесть, отправляйся на кухню, как нищенка. И хотя кое-где алтари курятся еще ладаном (quod dat avara manus), все же я боюсь, как бы мало-помалу этот дым не развеялся, не оставив после себя больше никаких следов от наших святых обрядов. Мы знаем хорошо по опыту, что мир точь-в-точь, как ретивый конь. Узнай он, что его оседлал ездок, не умеющий ловко править, он исполнится презрения и попытается сбросить с седла такого седока, а сбросив, начнет его лягать копытами».

В этой цитате я вижу прямой ответ на свой вопрос.

Охваченные любовной горячкой, члены императорской семьи, император Пётр II и цесаревна Елизавета перестали обращать внимание на окружающих, самозабвенно занимаясь только предметом своей Любви. Имеющий Власть, отослал юного Купидона – Петра II от молодой Венеры – Елизаветы для изучения человеческих наук в Европейский университет или реформатскую коллегию и подставил его под розги педанта. На роль этого педанта блестяще подходит учитель Данте – сэр Брунетто (Джордано Бруно), которого он помещает в Аду, где казнятся садисты (содомиты). У себя на родине, молодой император был объявлен «умершим» и «похоронен» с соответствующими почестями. Кто был этот «Имеющий Власть» я покажу в своё время.

Второй вопрос: «Откуда взялось имя – Беатриче?» Ответ прост.

Имя Елизавета состоит из двух имён – Лиза или Элиза от Рая (Elisium) и Бета или Беата (Beati) – Блаженная, по латыни Elisabeat – Элизабет. Данте называет свою возлюбленную её вторым собственным именем – Беатриче.

Найдя героев Комедии и определив время её написания, я продолжу тщательный разбор всего произведения, строчка за строчкой.

Отмечу, что Пётр II Алексеевич Романов в 1727—1730 годах был коронован, как я и предполагал, Короной Ариадны или же Северной Короной Российской империи, Елизавета Петровна Романова венчалась этой Короной с 1741 по 1761 годы, целых 20 лет.А, обладающий чрезвычайными полномочиями, Генеральный Обозный Войска Запорожского, Яков Ефимович Лизогуб смог доблестно выполнить столь деликатное поручение императрицы Российской – спасти бывшего императора от неминуемой гибели – спасти для нас Данте Алигьери!

E io, temendo no «l più star crucciasse

lui che di poco star m'avea «mmonito,

torna'mi in dietro da l'anime lasse. [78]

Trova» il duca mio ch'era salito

già su la groppa del fiero animale,

e disse a me: «Or sie forte e ardito. [81]

Omai si scende per sì fatte scale:

monta dinanzi, ch'i» voglio esser mezzo,

sì che la coda non possa far male». [84]

И я, боясь, не сердится ли тот,

Кто мне велел недолго оставаться,

Покинул истомившийся народ. [78]

Тем временем мой вождь успел взобраться

Дурному зверю на спину – и мне

Промолвил так: «Теперь пора мужаться! [81]

Вот, как отсюда сходят к глубине.

Сядь спереди, я буду сзади, рядом,

Чтоб хвост его безвреден был вполне». [84]

Данте, опасаясь, что Вергилий начал уже сердиться за его задержку, поспешил к своему проводнику. Тот уже взобрался на паром и предложил поэту набраться духу, чтобы совершить опаснейшее из путешествий. Особо он призывает остерегаться хвоста – каната, скользящего в направляющих с большой силой, который может в мгновение ока сбросить ухватившегося за него в ледяную бездну, откуда нет спасения.

Необходимо пояснить: – «Почему я, найдя земные прототипы персонажей Комедии, продолжаю именовать их по-прежнему: Данте, Вергилий и Беатриче?». Я делаю это для того, чтобы не ввести себя и тебя, дорогой мой читатель, во искушение считать, что всё уже ясно и понятно. Я и сам критически отношусь к каждой букве и каждому слову Демистификации, и тебя призываю, судить меня честно и строго.

Qual è colui che sì presso ha «l riprezzo

de la quartana, c'ha già l'unghie smorte,

e triema tutto pur guardando «l rezzo, [87]

tal divenn'io a le parole porte;

ma vergogna mi fé le sue minacce,

che innanzi a buon segnor fa servo forte. [90]

I» m'assettai in su quelle spallacce:

sì volli dir, ma la voce non venne

com'io credetti: «Fa che tu m'abbracce». [93]

Ma esso, ch'altra volta mi sovvenne

ad altro forse, tosto ch'i» montai

con le braccia m'avvinse e mi sostenne; [96]

e disse: «Gerïon, moviti omai:

le rote larghe e lo scender sia poco;

pensa la nova soma che tu hai». [99]

Как человек, уже объятый хладом

Пред лихорадкой, с синевой в ногтях,

Дрожит, чуть только тень завидит взглядом, – [87]

Так я смутился при его словах;

Но как слуга пред смелым господином,

Стыдом язвимый, я откинул страх. [90]

Я поместился на хребте зверином;

Хотел промолвить: «Обними меня», —

Но голоса я не был властелином. [93]

Тот, кто и прежде был моя броня,

И без того поняв мою тревогу,

Меня руками обхватил, храня, [96]

И молвил: «Герион, теперь в дорогу!

Смотри, о новой ноше не забудь:

Ровней кружи и падай понемногу». [99]

Поэт подчёркивает, что он, с посиневшими руками, дрожащий от холода, боится садиться на паром, но, уязвлённый стыдом, решается взойти на него – на спину Гериона, вслед Вергилию, остерегаясь каната; иначе не переправиться через глубокую и бурную реку. Хвост парома – его канат – вполне безвреден – не трогай его, и он не причинит тебе вреда. На Звёздном Небе, конец каната парома – смертельно жалящий хвост созвездия Скорпион, расположенный рядом с хвостом Змеи. Созвездие Северная Корона находится возле головы Змеи, созвездие Геркулес – ближе к хвосту Змеи. Поэт охвачен ужасом: – паромная переправа находится у самого края порога Ненасытецкий, на бурной стремнине, перед грохочущим справа водопадом.

Поборов страх, он ступает на зыбкий паром; Вергилий охватывает его руками, храня – созвездие Северная Корона находится, как бы в руках созвездия Геркулес.

Ухватившись надёжнее, Вергилий командует паромщику: – «Трогай осторожно, давай, ровней тяни и толкай, чтобы не раскачать паром». Ровней кружи и падай понемногу – созвездие Змееносец совершает своё равномерное суточное вращение, падая, опускается за горизонт – в сторону Южного Звёздного Неба.

Come la navicella esce di loco

in dietro in dietro, sì quindi si tolse;

e poi ch'al tutto si sentì a gioco, [102]

là «v'era «l petto, la coda rivolse,

e quella tesa, come anguilla, mosse,

e con le branche l'aere a sé raccolse. [105]

Maggior paura non credo che fosse

quando Fetonte abbandonò li freni,

per che «l ciel, come pare ancor, si cosse; [108]

né quando Icaro misero le reni

sentì spennar per la scaldata cera,

gridando il padre a lui «Mala via tieni!», [111]

che fu la mia, quando vidi ch'i» era

ne l'aere d'ogne parte, e vidi spenta

ogne veduta fuor che de la fera. [114]

Как лодка с места трогается в путь

Вперед кормой, так он оттуда снялся

И, ощутив простор, направил грудь [102]

Туда, где хвост дотоле извивался;

Потом как угорь выпрямился он

И, загребая лапами, помчался. [105]

Не больше был испуган Фаэтон,

Бросая вожжи, коими задетый

Небесный свод доныне опален, [108]

Или Икар, почуя воск согретый,

От перьев обнажавший рамена,

И слыша зов отца: «О сын мой, где ты?» – [111]

Чем я, увидев, что кругом одна

Пустая бездна воздуха чернеет

И только зверя высится спина. [114]

Поэт прямо называет паром лодкой, которая причаливает к берегу одним концом, а в путь пускается другим – вперёд кормой. Корма – Хвост созвездия Змея находится ближе к Зодиаку и туда, где он извивается – по направлению каната, направляются путники. Паром выходит на быстрину – канат натянулся, выпрямившись, как угорь. Данте показывает именно паром-самолёт, который движется с помощью лап – водяных парусов – швертов.

На зыбкой лодке, через бурную зимнюю реку, покрытую высокими волнами от ветра, переправляться, действительно жутко. Близость бездны вод, особенно зимних, падение в которые означает верную смерть – то, что стоит испытать любителям острых ощущений. Переправа происходит ночью, воздух вокруг чёрный, так же, как и глубь ледяной воды.

Фаэтон – сын Феба-Аполлона, Бога Солнца, взялся править отцовской колесницей, не сдержал коней, опалил небо и землю, и Зевс поразил его молнией (Метам., II, 1—328).

Икар – сын художника Дедала. Созвездие Волопас раньше называлось ещё Икарий. Чтобы бежать с острова Крит, Дедал сделал себе и сыну скрепленные воском крылья, но Икар взлетел слишком высоко, солнечные лучи растопили воск, и он упал в море (Метам., VIII, 183—235).

Фаэтон, как созвездие Южного Звёздного Неба изображен на фреске потолка виллы Алессандро Фарнезе в Италии. Вокруг путников чернеет пустота и только спина зверя – паром удерживает их связь с окружающим миром.

Ella sen va notando lenta lenta;

rota e discende, ma non me n'accorgo

se non che al viso e di sotto mi venta. [117]

Io sentia già da la man destra il gorgo

far sotto noi un orribile scroscio,

per che con li occhi «n giù la testa sporgo. [120]

Allor fu» io più timido a lo stoscio,

però ch'i» vidi fuochi e senti» pianti;

ond'io tremando tutto mi raccoscio. [123]

E vidi poi, ché nol vedea davanti,

lo scendere e»» girar per li gran mali

che s'appressavan da diversi canti. [126]

Come «l falcon ch» è stato assai su l'ali,

che sanza veder logoro o uccello

fa dire al falconiere «Omè, tu cali!», [129]

discende lasso onde si move isnello,

per cento rote, e da lunge si pone

dal suo maestro, disdegnoso e fello; [132]

così ne puose al fondo Gerïone

al piè al piè de la stagliata rocca,

e, discarcate le nostre persone,

si dileguò come da corda cocca. [136]

А он все вглубь и вглубь неспешно реет,

Но это мне лишь потому вдогад,

Что ветер мне в лицо и снизу веет. [117]

Уже я справа слышал водопад,

Грохочущий под нами, и пугливо

Склонил над бездной голову и взгляд; [120]

Но пуще оробел, внизу обрыва

Увидев свет огней и слыша крик,

И отшатнулся, ежась боязливо. [123]

И только тут я в первый раз постиг

Спуск и круженье, видя муку злую

Со всех сторон все ближе каждый миг. [126]

Как сокол, мощь утратив боевую,

И птицу и вабило тщетно ждав, —

Так что сокольник скажет: «Эх, впустую!» [129]

На место взлета клонится, устав,

И, опоясав сто кругов сначала,

Вдали от всех садится, осерчав, – [132]

Так Герион осел на дно провала,

Там, где крутая кверху шла скала,

И, чуть с него обуза наша спала,

Взмыл и исчез, как с тетивы стрела. [136]

Вабило (от глагола вабить – манить) – два скрепленных вместе птичьих крыла, которые сокольничий кружит на веревке, у себя над головой, приманивая сокола назад.

Ночная переправа на пароме – незабываемое впечатление. Только одна лодка посредине бурной реки. Паром уходит всё дальше от берега, сохраняя курс, заметный лишь потому, что ветер дует с одной стороны, других ориентиров не видно. Данте слышит водопад – с правой стороны грохочет Днепровский Ненасытецкий порог, видит свет огней села, расположенного ниже порога и крик с другого берега, и только тут по-настоящему пугается. Причина проста – жители села, расположенного ниже порога, промышляли разграблением судов, потерпевших крушение на порогах, что было довольно частым событием в разгар навигации, когда суда с товарами сплавлялись вниз, по течению Днепра. На Звёздном Небе поэт видит свет зловещих планет, встающих в созвездии Льва; так он постиг спуск и кружение на пароме – самолёте.

Паром медленно причаливает к берегу – устало клонится – причаливает к ответной пристани. Точно описано, что паром-самолёт, медленно трогаясь с места, стремительно набирает ход – провис каната ведёт паром по течению. На второй половине пути паром замедляет ход – течение реки препятствует движению. Паром причалил к другому берегу: – Герион – созвездие Змеедержец переправил путников через Зодиак на Звёздном Небе и через бурный Днепр на Земле. У порога кверху поднимается крутая скала.

Как только путники сходят с парома, тот тронутся в обратный путь, как пущенная с тетивы стрела – он движется по канату, натянутому подобно тетиве лука.

Как это было:

«Ваше Величество!» – торжественно объявил Генеральный Обозный: – «Поздравляю Вас с прибытием в Область Войска Запорожского!» Он опустился на колени, наклонился и поцеловал родную землю – мёрзлый камень.

Пётр, едва оправившийся от ужаса переправы через ледяную глубь Днепра, приходя в себя, смотрел, как Яков, поднявшись с колен, трижды перекрестился.

«Ну, что, батько!» – повеселев, шутливым тоном сказал он, улыбаясь: – «Кончился твой Ад?»

«Сынку!» – в тон ему ответил Лизогуб, пряча усмешку в усы: – «Разве-ж то был Ад? Так только, преддверие…»

«Предбанничек…» – встрял вездесущий Оськин.

«А что там дальше?» – теряя весёлость, спросил Пётр.

«Геенна огненная…» – сказал Яков.

«Хлад могильный…» – подхватил Оськин.

«Забвение безмолвное…» – продолжил Яков.

«Мрак вечный» – подытожил Оськин.

«Как же мы пойдём туда, Яков?» – тревожно спросил Пётр.

«Там прошли, и тут пройдём, Вашство, велик Бог» – спокойно ответил Лизогуб.

«Бог не выдаст, свинья не съест» – поддакнул Оськин.

Улыбка сползла с лица Пётра, растерянно и недоуменно он переводил взгляд с одного на другого. Лицо Оськина было непроницаемо спокойно, генерал опустил в задумчивости седую голову.

Весь покрытый пылью гвардейский штабной капитан прискакал вечером. Войдя в горницу к Генеральному Обозному Войска Запорожского, Якову Ефимовичу Лизогубу, он отдал честь генералу и протянул пакет.

Лизогуб вскрыл пакет. Высочайший рескрипт гласил: – «Получателю сего незамедлительно последовать за предъявителем. Сопровождение пять человек».

«Когда пойдём?» – не моргнув глазом, спросил Лизогуб штабного.

«Как рассветет, Ваше Высокопревосходительство» – ответил тот.

«Яшкин!» – кликнул есаула Лизогуб: – «Господина капитана на постой. К утру пять моих. Всем заводных».

Есаул вышел со штабным, а генерал тяжело задумался.

Занималось хмурое осеннее утро. Небольшой отряд верхами, с десятком заводных лошадей, выступил вслед за штабным. Ехали наметом, молча, обходя сёла, меняя лошадей. Наконец штабной свернул в сторону небольшого села.

«Что за село?» – спросил он у мужика в поле.

«Рахелево, барин» – сняв шапку, ответил тот.

«Голова где?» – спросил капитан. Мужик, молча, указал ему шапкой в сторону обычной выбеленной хаты, крытой камышом.

Войдя в село и подойдя к ней, Лизогуб увидел боевое охранение из императорских драгун, расположившееся кругом. Штабной показал ему знаком следовать за ним внутрь. Лизогуб подал казакам знак остаться снаружи и спешиться. Войдя в горницу, увидел, что она пуста. Капитан показал ему на лавку, сам сел напротив.

Ждать пришлось долго. Через полуслепое низенькое оконце почти ничего не было видно. Лизогуб сидел молча, держа спину прямо; молчал и капитан. Наконец, в три часа пополудни, на улице послышался шум. Не поворачивая головы, краешком глаза, Лизогуб увидел, что к хате подъехала крытая повозка, сопровождаемая взводом драгун. Из неё вышла женщина, с головой, закрытой капюшоном плаща, в сопровождении двух генералов, и направилась в избу.

Штабной стал по стойке смирно, Лизогуб последовал его примеру. Женщина вошла в горницу вместе с двумя молодыми генералами, которые ему были незнакомы.

Войдя, женщина огляделась по сторонам и сделала знак рукой сопровождающим. Те развернулись и вышли, за ними последовал капитан.

Когда они остались вдвоём, женщина откинула капюшон плаща и повернулась к Лизогубу. Полумрак в горнице не давал ему разглядеть её лицо.

«Ну, здравствуй, Яков» – произнесла женщина: – «Как доехал?».

Ноги его подкосились, он рухнул на колени.

«Государыня императрица! Лизавета Петровна! Матушка!» – еле вымолвил он срывающимся голосом: – «Как же Вы-то не побоялись с таким малым охранением в такую даль?»

«Встань, Яков!» – приказала она. Он тяжело поднялся с колен и стал навытяжку.

«Чего же мне бояться, Яков?» – с иронией спросила она: – «Али здесь, у тебя, вред мне какой может быть?»

«Помилуй Бог, Матушка!» – убежденно воскликнул он: – «Здесь Вам никто и ничто не угрожает!»

«Вот и хорошо, Яков» – сказала она: – «В моём государстве мне везде должно быть безопасно».

Повисла неловкая пауза. Императрица повернулась к окошку, и он увидел, что в её лице борются волнение и нерешительность. Помолчав некоторое время, императрица снова обернулась к нему.

«Помнишь, кто тебе бунчук вручал, Яков?» – вдруг спросила она.

«Как не помнить, Матушка» – глухо ответил он.

«Помнишь, куда ты его отвёз, Яков?» – спросила она.

«Как забыть, Матушка» – с дрожью в голосе ответил он: – «По гроб жизни не забуду».

«Знаешь, что там сейчас, Яков?» – спросила она.

«Война там, Матушка» – ответил он: – «Наследство воюют, Австрийское. А в том месте сейчас испанцы, Эсте. Думаю, всё заберёт. Помочь бы надо, Матушка».

«Сможешь его найти, Яков?» – спросила она: – «Найти и привести сюда. Есть у тебя надёжные люди?»

«Как можно!» – торопливо заговорил он: – «Как можно другим людям, Матушка? Сам пойду. Капниста, на случай, Миргородского возьму, он знает».

«Кто у тебя ещё знает?» – глаза императрицы гневно сверкнули.

«Как Бог свят, Матушка, никто» – горячо заговорил он: – «С ним в тот раз ходили. За Василия Петровича я голову на плаху, руби, Матушка»

«Ну, ну, Яков» – примирительно сказала она: – «Голова твоя мне ещё нужна. Ты, Яков, найди и приведи его, пожалуйста, постарайся, ради Бога, а я тебя отблагодарю».

«На мне грех, Матушка!» – простонал, упав на колени и тяжело ударив кулаком себя в грудь, Лизогуб: – «Богом клянусь, из-под земли достану, а не возьму ничего. Душу облегчу, прости Господи! На мне грех, Матушка!»

Из глаз императрицы полились слёзы. Поспешно отвернувшись, она подала знак рукой Лизогубу, что тот свободен. Он осторожно поймал её руку, поцеловал, быстро вскочив на ноги, выбежал из горницы.

«Оськин, коня!» – крикнул он с крыльца. Невысокий, жилистый, чернявый, змеиной наружности казак подвёл к крыльцу рослого гнедого, в белых чулках.

Лизогуб вставил ногу в стремя, поднимаясь в седло, шепотом на ухо скомандовал казаку: – «Миргород, лётом. Чтоб подстава везде. Миргородского найди».

Казак ужом скользнул на коня. Вороной взвился на дыбы, перемахнув плетень, поскакал, едва касаясь копытами земли, как будто у него выросли крылья, и исчез, казалось, в мгновение ока. Проводив его взглядом, Лизогуб тронул гнедого с места рысью, переходя в намёт. Четверо казаков с заводными пристроились за ним на расстоянии вытянутой руки; взметнувшаяся пыль быстро скрыла всадников.

А. XVII. 1 Созвездие Малый Лев (LEO MINOR) из Атласа «Uranographia» Яна Гевелия 1690 года.

Слева созвездие Рысь (Lynx), введенное, как и Малый Лев, Яном Гевелием в 1690 году. Вверху созвездие Большая Медведица (Ursa Major), за ним созвездие Гончие Псы, представленное Чарой (Chara), в ошейнике которой находится астеризм Сердце Карла. Внизу Зодиакальное созвездие Близнецы (Gemini), Зодиакальное созвездие Рак (Cancer) и Зодиакальное созвездие Лев, названное здесь Большим Львом (Leo Major).

А. XVII. 2 Портрет молодого императора Петра II Алексеевича в 14 лет.

Изображение с натуры. Можно понять, что изображен человек очень высокого роста. В свои 14 лет его рост составлял более 2 метров. Высокий лоб, ровный, слегка вытянутый овал лица, достаточно длинный прямой нос, небольшой рот, большие, широко расставленные карие глаза, изящный подбородок, длинная шея, покатые плечи.

А. XVII. 3 Папа Пий VI (Джананджело граф Браски, 1775—1799 годы понтификата) (1717– 1800 годы жизни. Факт. 1715—1816 годы).

В пророчестве Малахии назван Апостольским паломником (Peregrin apostolic). Провёл последние два года в изгнании, узник французской революции, изгнанный генералом Наполеоном.

Располневший от греха чревоугодия император Пётр II Алексеевич Романов (в старости Гавриил Романович Державин), сравни с портретами молодого Петра II и старого Гавриила Державина. Прожил 100 лет. На портрете виден его высокий рост. «В гроб сходя», благословил А. С. Пушкина.

Больше всего известен, как величайший поэт Данте Алигьери, создавший бессмертную Комедию – семейное предание рода Романовых.

А. XVII. 4 Портрет императрицы Елизаветы Петровны Романовой.

Имя Елизавета состоит из двух имён: Лиза или Элиза от Рая (Elisium) и Бета или Беата (Beati) – Блаженная, по латыни Elisabeat – Элизабет. Данте называет свою возлюбленную её вторым собственным именем – Беатриче

О книге

Строчка за строчкой, слово за словом в Божественной Комедии раскрывается мир XVIII – начала XIX века, описанный Данте с потрясающей полнотой. Удивительное открытие: Данте живёт не в XIII – XIV веках. Поэт оставляет в Комедии огромное количество указаний на время и обстоятельства своей жизни, которые поддаются расшифровке по ходу повествования, так же как наказ и сокровенное страстное желание самого Данте – желание, чтобы Комедия была прочитана и расшифрована как код и тайнопись. Ведь в ней – связка ключей к подлинной, реальной истории его времени!

Рождённый в 1715 году, поэт доживает до 1816 года, уйдя от нас на 101-м году жизни. Начав писать Комедию в 1743 году, он издаёт первую её редакцию в 1757 году, посвящая своей живой Возлюбленной – Беатриче, затем редактирует и дополняет Комедию после её смерти в 1761 году, вплоть до своей кончины в 1816 году.

Война за Австрийское наследство, Великая Французская революция, Наполеоновские войны, поход Наполеона в Россию, разгром Наполеона, борьба Христианского мира с Османской империей и многое другое – всё это находит отражение на страницах Комедии.

Чехарда на тронах Европейских держав и борьба за троны: Англии, Франции, Германии, Австрии, России, и многие другие, вымирание династий Габсбургов, Стюартов, Бурбонов, Рюриковичей, Романовых, и многих других, описана очевидцем, находящимся в самом центре событий.

Смена понтификов на папском Великом престоле, борьба вероучений, ересей, церковные расколы показаны поэтом с невероятной яркостью. Краткие, нелицеприятные характеристики современников наполняют Комедию живым содержанием.

Достижения науки, техники, философской мысли, глубокое проникновение в религию полностью раскрывают высокую философию поэта.

Формально – в Комедии описано высоким слогом путешествие Данте в сопровождении Вергилия по кругам Ада, Чистилища и Рая. Однако в тексте присутствуют точные указания о соответствующем реальном путешествии автора Комедии по Земле, морям и рекам!

Что это было за путешествие, и как возможно восстановить его маршрут?

Во-первых, ювелирно точные астрономические указания, разбросанные в тексте, позволяют проследить – что именно было видно на Звёздном Небе во время путешествия. А это – возможность установить конкретные даты и общее направление путешествия. Умозрительное путешествие по Звёздному Небу XVIII века с обходом всех его созвездий, вплоть до созвездия Южный Крест представлено поэтом при описании Ада. Все созвездия Звёздного Неба без исключения, представлены в виде персонажей «потустороннего» мира Ада.

Во-вторых, оригинальные зашифрованные географические «привязки к местности» – дают возможность восстановить точный маршрут реального многомесячного путешествия по Земле, морям и рекам в 1743 году, представленного поэтом при описании Ада и Чистилища. В Аду поэт проделывает длинный путь из Италии в Константинополь, далее, Черным морем до Днепровского лимана, вдоль Днепра до Запорожья, оттуда, переправившись через Днепр, на Тулу с посещением Тульского Оружейного Завода, далее на Москву, затем по Вышневолоцкой водной системе до Вышнего Волочка, где его застаёт весенняя распутица. В Чистилище, дождавшись навигации, поэт отправляется из Вышнего Волочка по Вышневолоцкой водной системе в сторону Санкт-Петербурга, но сворачивает с неё, поднимаясь против течения реки Березайки до озера Пирос, далее вдоль реки Валдайки до Валдайского Святоозерского монастыря, где он встречается с Беатриче. Путь Данте удаётся восстановить с потрясающей точностью, ведь поэт недвусмысленно указывает на начальный и конечный пункт каждого участка пути.

В-третьих, расшифровка личности Данте и его Возлюбленной Беатриче, а также Вергилия – проводника и советника – окончательно позволяет сделать вывод о том, что умозрительное «вознесение» сквозь Небесные Сферы вместе с Любимой (в Раю) происходит в Санкт-Петербурге – столице Российской империи того времени.

Личности трёх главных героев, действующих в Комедии, устанавливаются в ходе исследования достоверно:

Данте – исчезнувший из Российской истории 14-летний император – Пётр II Алексеевич Романов. Родившийся в 1715 году, «похороненный» в 1730 году, он возникает в Комедии в 1743 году, окончив учёбу в ведущих университетах Европы. Война за Австрийское наследство застаёт его в Италии, где ему грозит сожжение на костре. Опытный проводник спасает его из огня войны, проводя кружным путём через Османскую империю, Константинополь, Войско Запорожское, Тулу, Москву, Вышний Волочок, Валдай в Санкт-Петербург.

Беатриче – Российская императрица Елизавета Петровна Романова, спасающая своего Возлюбленного племянника.

Вергилий – Генеральный обозный Войска Запорожского Яков Ефимович Лизогуб, по приказу Елизаветы Петровны спасающий бывшего императора, попавшего в смертельно опасный переплёт войны.

Кроме того, удаётся установить личности практически всех действующих в Комедии лиц, окружающих поэта в реальном мире.

Комедия не ограничивается описанием путешествия Данте в 1743 году. Педантично пополняя текст Комедии всю свою долгую жизнь, поэт «пророчески» даёт историческую перспективу мира на 70 с лишним лет вперёд, доведя её действие вплоть до разгрома Наполеоновской империи в 1814 году.

Долгий, непростой и потрясающе интересный жизненный путь поэта, «похороненного» 7 раз, также удаётся восстановить по тексту Комедии.

Данное исследование великого труда Данте устроено как многослойный «пирог», или, точнее, динамическая голограмма, позволяющая восстановить весь исторический, культурный, социальный, и даже технологический контекст Комедии:

• Неотъемлемым вложением вставлен двуязычный текст Комедии;

• Каждой из 100 песен Комедии посвящена отдельная глава от 6 до 65 страниц с приложением иллюстраций, упомянутых в тексте;

• Каждый образ и персонаж Комедии пояснен литературными комментариями;

• Приведены необходимые исторические справки о местах, ситуациях и персонажах, участвующих в Комедии;

• Приложены с соответствующими разъяснениями уникальные иллюстрации;

• Подробно и увлекательно объяснены все астрономические обстоятельства путешествия поэта, даны прекрасные описания созвездий, планет и звёзд;

• Расшифрован «слой» литературного путешествия поэта по мифологическим ландшафтам Ада, Чистилища и Рая;

• Раскрыт «слой» умозрительного путешествия поэта по Звёздному Небу;

• Установлен и описан маршрут реального путешествия поэта по Земле, морям и рекам;

• Расшифрованы все «пророчества» поэта на перспективу;

• Сделаны увлекательные литературные вставки: читатель может «попробовать на вкус» то, как может выглядеть путешествие поэта в реальных условиях.

Фабула остаётся неизменной: «Божественная Комедия» – Роман о Великой Любви.

Примечания

1

Венок сонетов – стихотворная форма из 15 сонетов, объединённых «магистралом». Первый после «магистрала» сонет венка, начинается на его первую строку и заканчивается второй строкой. Каждый следующий сонет венка начинается строкой «магистрала», на которую заканчивается предыдущий и заканчивается следующей строкой «магистрала». Последний сонет заканчивается первой строкой «магистрала». Эта стихотворная форма содержит 210 строк, что составляет около 2 процентов текста Комедии Данте.

2

Магистрал – центральный сонет, строки которого используются при написании «венка сонетов».

Content

Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том I
«Божественная комедия». Ад. Часть 1
Аркадий Казанский

Об авторе

Данте. Демистификация. Долгая дорога домой (Книга, которую я мечтал прочитать всю свою сознательную жизнь)

Слово к моему читателю

Как читать эту книгу?

Вместо предисловия

Вместо эпиграфа

La Commedia di Dante Alighieri

INFERNO – Canto I. АД – Песня I Лес – Холм спасения – Небосвод – Три зверя – Вергилий

INFERNO – Canto II. АД – Песня II Сомнения Данте – Ответ Вергилия

INFERNO – Canto III. АД – Песня III Врата Ада – Ничтожные – Ахерон – Челн Харона

INFERNO – Canto IV. АД – Песня IV Круг первый (Лимб) – Некрещеные младенцы и добродетельные нехристиане

INFERNO – Canto V. АД – Песня V Круг второй – Минос – Сладострастники

INFERNO – Canto VI. АД – Песня VI Круг третий – Цербер – Чревоугодники

INFERNO – Canto VII. АД – Песня VII Круг четвертый – Плутос – Скупцы и расточители – Круг пятый – Стигийское болото – Гневные

INFERNO – Canto VIII. АД – Песня VIII Круг пятый (окончание) – Флегий – Город Дит

INFERNO – Canto IX. АД – Песня IX У ворот Дита – Фурии – Посол небес – Круг шестой – Еретики

INFERNO – Canto X. АД – Песня X Круг шестой (продолжение)

INFERNO – Canto XI. АД – Песня XI Круг шестой (окончание)

INFERNO – Canto XII. АД – Песня XII Круг седьмой – Минотавр – Первый пояс – Флегетон – Насильники над ближним и над его достоянием

INFERNO – Canto XIII. АД – Песня XIII Круг седьмой – Второй пояс – Насильники над собою и над своим достоянием

INFERNO – Canto XIV. АД – Песня XIV Круг седьмой – Третий пояс – Насильники над божеством

INFERNO – Canto XV. АД – Песня XV Круг седьмой – Третий пояс (продолжение) – Насильники над естеством (содомиты)

INFERNO – Canto XVI. АД – Песня XVI Круг седьмой – Третий пояс (продолжение) – Насильники над естеством (содомиты)

INFERNO – Canto XVII. АД – Песня XVII Герион – Круг седьмой – Третий пояс (окончание) – Насильники над естеством и искусством (лихоимцы) – Спуск в восьмой круг

О книге

Примечания