Регина Бретт

Будь чудом. 50 уроков, которые помогут тебе сделать невозможное

Regina Brett

Be the Miracle: 50 Lessons for Making the Impossible Possible

Copyright © 2012 by Regina Brett

All rights reserved. Except as permitted under the U.S. Copyright Act of 1976, no part of this publication may be reproduced, distributed, or transmitted in any form or by any means, or stored in a database or retrieval system, without the prior written permission of the publisher. All Scripture quotations are taken from the King James version of the Bible.

Grand Central Publishing

Hachette Book Group

237 Park Avenue

New York, NY 10017

www.HachetteBookGroup.com

Художественное оформление П. Петрова

Перевод Э. Мельник

Вступление

Посвящается

Га б р и э л ь,

моему первому чуду

Все мы каждый день проходим мимо творцов чудес.

Бо́льшую часть времени они маскируются под обычных людей: учителей, парикмахеров, медсестер, секретарей, кассиров, таксистов и им подобных.

Никогда не забуду тот день. Я была сплошным комком нервов. Остановилась, чтобы заплатить за парковку на открытой площадке. На большинстве парковок заведено так: притормаживаешь у будки – человек просовывает руку сквозь маленькое окошко, берет деньги, выдает сдачу, и ты катишь дальше. Ты никогда не встречаешься с ним взглядом, и ни один из вас не запоминает этой встречи.

На этот раз служащий встал во весь рост, просунул в дверь голову и одарил меня широчайшей улыбкой. Он взглянул мне прямо в глаза, поздоровался, пожал мне руку и благословил. Только потом я уехала.

Он сказал, что любит свою работу и считает своим долгом благословлять людей, когда они проезжают через парковку, чтобы продолжить свой день. В том, что для меня было просто сбором денег, он видел миссию собственной жизни. Я рассталась с ним, увезя с собой чувство обновления и покоя.

У всех нас бывали такие моменты. Они возникают, когда оказываешься рядом с людьми, которые знают, что каждый человек имеет значение, что деньги не главное и что можно просто начать множить добро там, где ты находишься.

В мире столько проблем, что легко растеряться. Часто приходится слышать, как кто-нибудь говорит: «Почему кто-нибудь что-нибудь с этим не сделает?» А может быть, эти слова слетают и с ваших уст – как слетали с моих. Мы слышим плохие новости и шепчем: «Исправить это может только чудо». И ждем, ждем, ждем, чтобы кто-нибудь другой стал чудом.

Но чудеса – это не то, что делают другие люди. А то, что создает каждый из нас. Они случаются, когда обыкновенные люди совершают необыкновенные поступки. Быть чудом не значит решать проблемы всего земного шара. Это значит совершать перемены в своей гостиной, на своем рабочем месте, в своем районе, в своем сообществе.

В течение последних 26 лет я имею честь быть обозревателем газеты Plain Dealer в Кливленде, а до этого работала в Beacon Journal в Акроне. Я сижу в первом ряду на спектакле жизни. Обычные люди самых разных профессий раскрывали мне свои сердца и делились со мной рассказами о том, как они делали невозможное возможным. Ты познакомишься с некоторыми из них, поскольку часть очерков, вошедших в книгу, изначально была опубликована в этих газетах.

История моего заболевания раком побудила меня написать первую книгу – «Бог никогда не моргает. 50 уроков, которые изменят твою жизнь». Я написала эти первые 50 уроков в благодарность за то, что дожила до своих 55 лет. Когда 13 лет назад я облысела после химиотерапии и ослабела от облучения, то совсем не была уверена, что мне когда-нибудь удастся постареть. В этом путешествии я познакомилась с несметным множеством людей, переживших рак. Они научили меня делать то, что возможно в данный момент, каков бы ни был прогноз.

Эти 50 уроков путешествовали по миру. Вначале как газетная колонка. Затем как рассылка по электронной почте, адресованная всей стране и миру. А потом они стали книгой. Генеральные менеджеры, пасторы, судьи, социальные работники цитировали их. Их перепечатывали в сотнях брошюр, церковных бюллетеней и газет маленьких городков. Люди носят перечень этих уроков в бумажниках, приклеивают их на стенки рабочих столов, прикрепляют магнитами на холодильники.

Как-то я услышала высказывание: мол, люди читают, чтобы не чувствовать себя одинокими. Надеюсь, новые очерки и истории из книги помогут тебе принять себя таким, каков ты есть, и побудит стать своим лучшим «я».

Мы не можем решить все проблемы на свете. Но в этом нет ничего страшного. Все, что необходимо сделать, – начать действовать прямо здесь, прямо сейчас. Если мы просто сделаем это, то полностью изменим наш мир.

Урок 1

Начинай действовать здесь и сейчас

Есть старая шутка: «Если ты считаешь себя слишком маленьким, чтобы что-то значить, значит, ты никогда не ночевал в одной палатке с комаром».

Всякий раз как я ее слышу, у меня даже уши дергаются при мысли о мощи одного надоедливого крохотного насекомого, которое способно не давать мне спать всю ночь и заставить чесаться весь день. На самом же деле все мы достаточно велики или достаточно малы – словом, мы именно такого размера, чтобы иметь значение.

Когда я работала газетным репортером в Акроне, штат Огайо, однажды сентябрьским днем мне дали задание освещать громкую газетную историю о похищении маленькой девочки. Девятилетняя Джессика Репп уехала из дома на своем розовом велосипеде. Она каталась в двух кварталах от дома, рядом с ней остановилась машина, и сидевший за рулем мужчина спросил, знакома ли она с кем-нибудь из тех, кто здесь живет. Затем вышел из машины, открыл багажник и притворился, будто что-то оттуда достает. Внезапно он схватил Джессику, остановившуюся на тротуаре, швырнул ее в багажник и умчался прочь.

Папа Джессики обратился в новостную редакцию Beacon Journal, умоляя нас написать статью о его пропавшей дочери. Он позвонил во второй половине дня, и мы не могли написать что-нибудь сверх немногих известных ему фактов и общего описания девочки. Полиция еще не сообщила никаких подробностей расследования, поскольку прошло слишком мало времени. Фактической информации было немного. Это случилось до появления Amber Alerts[1] и круглосуточных новостей на бесчисленных кабельных каналах. Одна из наших репортеров, Шерил Харрис, осталась в тот день на работе допоздна, чтобы выспросить у отца все возможные подробности. Она же позаботилась о том, чтобы на следующий день в газете появилась фотография девочки. Шерил едва хватило времени, чтобы написать пару строк помимо описания девочки с белокурыми волосами в розовой футболке.

24 часа спустя Джессика все еще числилась пропавшей без вести. К тому времени новость уже разлетелась по всем СМИ. Я стояла у ограды дома девочки вместе с толпой других репортеров в ожидании плохих новостей – мы почти не сомневались, что они будут плохими.

Любой полицейский скажет, что, если ребенок числится среди пропавших больше 24 часов, этот ребенок уже не вернется. В дом и из дома ручейком текли люди: священники, соседи и прихожане церкви. Это уже напоминало похороны.

Можете представить себя на месте родителя пропавшего ребенка? Молиться и сидеть у телефона всю ночь, надеясь, что любой звонок может принести новости о чуде. Но вместо долгожданного звонка мама, папа, сестра и брат Джессики услышали поутру шум полицейских вертолетов, искавших ее тело. Помощники шерифа верхом прочесывали окрестные кукурузные поля в поисках ее останков. Шериф, агенты ФБР и десятки полицейских рассыпались по всей округе. Полицейские даже взяли лодку, чтобы обыскать ближайшие озера. Собакам давали обнюхать любимого плюшевого мишку Джессики и пускали искать след пропавшей девочки.

Одинокий, потерянный мальчик расхаживал взад и вперед по улице, то подходя к джипу шерифа, то удаляясь от него. Джонатану, брату Джессики, было 13 лет. Он то и дело спрашивал, не нашли ли его сестру. Глаза его опухли и покраснели от слез и бессонницы. Он всю ночь вскакивал и заглядывал в ее кроватку в надежде найти сестру в безопасности, крепко спящую.

Наблюдая за действиями полицейских в небе и на земле, я молилась о Джессике и ее семье. Я стояла на подъездной дорожке перед ее домом, и вдруг нам показалось, будто весь дом взорвался криками.

Полиция нашла Джессику.

Живую.

Мать, сестра, брат и все остальные выбежали из дома, рыдая и восхваляя Бога. Ее отец печатал дополнительные фотографии дочери, когда услышал эту новость. Он все бросил и помчался в больницу. Все репортеры тоже устремились к больнице. Присутствовавшие там полицейские не желали говорить, что случилось с девочкой. Когда они стали было расспрашивать ее, она разрыдалась.

Можете представить себя на месте родителя пропавшего ребенка? Молиться и сидеть у телефона всю ночь, надеясь, что любой звонок может принести новости о чуде…

Оказалось, что в 5 часов утра похититель привез девочку в круглосуточный магазин Dairy Mart в Барбертоне. Продавец – один из самых незаметных тружеников на карьерной лестнице – обслуживал покупателей, когда в магазин вошел мужчина с маленькой девочкой, на личике которой застыл ужас. Служащий присмотрелся к ребенку, потом взглянул на фото Джессики Репп в газетной статье, которую написала Шерил. Да, это она. Служащий позвонил в полицию.

Этот продавец из круглосуточного магазина спас девочке жизнь. Он узнал и похитителя, который был у него частым покупателем. Через некоторое время служащий заправочной станции позвонил в полицию с рассказом о мужчине, который вел себя как-то странно. Видеозапись из магазина подтвердила, что это и был похититель. Он остановился на заправке, чтобы купить сигарет. Ближе к 11 часам утра полиция засекла его машину на открытой парковке. Девочка сидела в машине рядом с мужчиной.

Полицейские рассказали, что подозреваемый страдал невылеченным психическим заболеванием и отличался непредсказуемым поведением. Офицеры говорили, что, скорее всего, он вскоре впал бы в панику и убил девочку.

Самая важная статья за всю карьеру Шерил была одной из самых коротких. Возможно, под заметкой не было даже ее имени. Но она помогла спасти жизнь ребенку.

Впоследствии, много лет спустя, моя подруга Шерил была удостоена Пулитцеровской премии – самой важной награды, какую может получить журналист – за работу над длинной серией газетных статей о ра-совых отношениях. Шерил даже не помнит, что когда-то написала небольшую заметку о Джессике Репп. Та работа была слишком незначительна, чтобы как-то повлиять на ее карьеру. Она не была образчиком призовой журналистики, но я всегда считала ее кое-чем получше: это была журналистика, спасающая жизнь.

Самая важная статья за всю карьеру Шерил была одной из самых коротких. Возможно, под заметкой не было даже ее имени – я этого не помню. Но она помогла спасти жизнь ребенку.

Начиная действовать прямо здесь и сейчас, ты можешь всего лишь пробивать на кассе чеки за молоко, сигареты и бензин. А можешь – всего лишь – спасти чью-то жизнь.

Я так и не узнала, что случилось дальше со служащим заправочной станции или с продавцом из магазина, которые первыми сообщили в полицию о девочке и похитителе. Эти простые служащие так часто остаются безымянными людьми… Мы даже в глаза им не смотрим, покупая бутылку молока или пачку сигарет, заправляя бак бензина.

Но эта история навсегда изменила мой взгляд на людей, мимо которых мы проходим каждый день, которые выполняют ту работу, от которой большинство из нас отказались бы. Эти труженики дали мне понять, что нет человека настолько незначительного, чтобы он не мог ни на что повлиять.

Если хочешь по-крупному изменить мир, исполняй свои маленькие задачи с бо́льшей любовью, бо́льшим вниманием, бо́льшей увлеченностью. Просто прими ту работу, которая у тебя есть; ту семью, которая у тебя есть; тех соседей, которые у тебя есть; ту задачу, которая тебе назначена.

Кто знает, что может случиться, если просто реализовать возможности, открывающиеся прямо перед тобой! Начиная действовать прямо здесь и сейчас, ты можешь всего лишь пробивать на кассе чеки за молоко, сигареты и бензин. А можешь – всего лишь – спасти чью-то жизнь.

Урок 2

Попробуй сделать возможное

Невозможное может начаться с такой малости, как бугорок.

Годами я слышала предостережение: каждый месяц самостоятельно обследуй грудь. Как и большинство женщин, я проделывала это «вроде как» регулярно. Каждые несколько месяцев «вроде как» быстро прощупывала себя, но никогда не делала этого так тщательно, как советовали доктора. Я не хотела слишком активно искать себе проблем. Если их ищешь, то можешь и найти. А искать у себя рак – занятие неприятное. Слава Богу, что я его искала!

Однажды вечером, когда я пробегала подушечками пальцев по кругу вокруг груди, мои пальцы внезапно остановились. Так, и давно ли здесь это уплотнение? Возможно, это ничего не значит, но его не было там, когда я проверяла в прошлый раз. Это «ничто» обернулось второй стадией рака груди. Хирург удалил опухоль размером с виноградину.

Когда слышишь слово «рак», ощущение такое, будто кто-то схватил фишки твоей жизни и подбросил их в воздух. Все они летят в разные стороны. И приземляются уже на новой доске. Все сместилось. Не знаешь, с чего начать. Страх стихает, как только начинаешь по-настоящему действовать, как только начинаешь заниматься тем, что возможно.

Прежде чем начать курс лечения химиотерапией, я записала лучшие советы врачей, членов семьи, подруг, авторов умных книг и людей, переживших рак, и составила «руководство пользователя», которое должно было помочь мне позаботиться о самой себе. Оно должно было напоминать мне, что с раком можно справиться. Я составила план, чтобы пройти через 4 месяца химиотерапии и 6 недель ежедневного облучения. Мое руководство начиналось с клятвы выжить:

Я, Регина, клянусь выздороветь. Клянусь участвовать в своем лечении, даже если это означает, что придется переносить временные физические, эмоциональные и психические изменения в моей жизни. Клянусь придерживаться этого курса лечения и не оглядываться назад. Клянусь делать все, что в моих силах, чтобы исцелиться и жить.

Когда заболеваешь раком, такое ощущение, будто вступаешь в новую временну̀ю зону – Зону Рака. В Тропике Рака все вращается вокруг твоего здоровья или твоей болезни. Я не хотела этого. Жизнь на первом месте, рак – на втором. Поэтому я составила план игры. Радоваться жизни, несмотря на рак. Наслаждаться временем, проведенным с любимыми и близкими людьми. Прочесть все книги из моего списка обязательного чтения. Посмотреть все фильмы, которые еще не видела. Купить рояль, о котором всегда мечтала. Я планировала сохранить свою жизнь настолько нетронутой, насколько возможно: писать газетную колонку, играть в волейбол, вести в колледже уроки писательского мастерства.

Утром перед первым сеансом химиотерапии я сложила в рюкзак бутылку с водой, свое «руководство пользователя», блокнот, ручки, леденцы, CD-плеер, компакт-диски, наушники и книги. Сеанс должен был продлиться всего час или два, но я была готова ко всему.

Я уселась в кресло так, словно это был пляжный шезлонг, надела наушники и стала слушать Луи Армстронга, который пел: «Я вижу деревья в цвету и красные розы, я вижу, как они цветут для тебя и меня. И думаю про себя: какой замечательный мир!»

И – да, это был замечательный мир, несмотря на то, что он, казалось, целый год вращался вокруг рака. Когда я в 1998 году заболела раком, нигде в нашей округе не было групп поддержки, для которых не требовались бы деньги или медицинская страховка. В каждой больнице была собственная программа, но не существовало ни одного центра, где можно было бы пообщаться с другими людьми, переживающими рак, попробовать заняться йогой, массажем, рейки[2], физическими упражнениями, ведением дневника или другими холистическими целительными видами деятельности.

Когда слышишь слово «рак», ощущение такое, будто кто-то схватил фишки твоей жизни и подбросил их в воздух. Все они летят в разные стороны. И приземляются уже на новой доске. Все сместилось.

Спустя год после выздоровления в моей жизни появилась Эйлин Шафран. У нее была мечта. Эйлин хотела создать такое место, куда мог бы прийти любой человек, которого коснулся рак, и получить любую помощь, какая ему нужна, – бесплатно. Я сидела за одним столом с десятками людей, которых она пригласила на первую встречу по планированию. Ее мечта казалась слишком масштабной, слишком невозможной. Я сомневалась, что она когда-нибудь сможет воплотиться в реальность, поэтому вышла из игры. Я все еще была слаба после облучения и остаточных эффектов химиотерапии и не могла себе представить, каким образом план Эйлин сумеет хотя бы оторваться от земли.

Эйлин была клиническим социальным работником; у ее родителей с промежутком в 6 месяцев диагностировали рак. У отца обнаружили рак легких; у матери – неходжкинскую лимфому. Они умерли один за другим с разницей в три года. Находясь рядом все время их лечения, Эйлин осознала, что людям необходимо какое-то место, куда можно обратиться за помощью. Она мысленно рисовала себе центр, который не будет похож на больницу – ни запахом, ни ощущением, ни видом. Место, в котором людям не понадобится «правильная» страховка, чтобы прийти на консультацию. Место, где для того, чтобы тебе сделали массаж, не нужно назначение врача. Место, где каждый, кого коснулся рак, мог бы получить поддержку бесплатно. Место, где люди не чувствовали бы себя одинокими.

Эйлин работала с пациентами с онкологическими и психологическими проблемами. Она собрала консультативный комитет, встречалась со специалистами по раку и представителями различных организаций. Занималась исследованиями центров здравоохранения по всей стране. Разработала и запустила веб-сайт touchedbycancer.org. Эйлин распахнула двери своего центра «Место встречи» (The Gathering Place) через полтора года после первого заседания. Я так и не смогла понять, как ей это удалось. Как она это сделала?

– Оптимистическая наивность, – призналась она.

Когда я бываю в «Месте встречи», то вспоминаю строки из «Алисы в стране чудес». Девочка говорит: «Нечего и пытаться; нельзя поверить в невозможное», – на что Белая Королева отвечает: «Осмелюсь заметить, ты мало практиковалась, деточка. В твоем возрасте я уделяла этому полчаса каждый день. В иные дни я успевала поверить в десяток «невозможностей» до завтрака».

Если хочешь совершить невозможное, попробуй сделать возможное.

Ее мечта казалось слишком масштабной, слишком невозможной. Я не могла себе представить, каким образом план Эйлин сумеет хотя бы оторваться от земли.

Эйлин создала своего рода «Швейцарию» здравоохранения. Это самостоятельный, независимый общественный раковый центр. Никаких территориальных споров между больницами. Не имеет значения, где кто лечится. Здесь рады всем. Любая услуга бесплатна для любого человека, заболевшего раком. Центр предлагает массаж, исцеление прикасанием рук, ведение дневников, тайцзи, йогу, программы диетического питания, физические упражнения и группы поддержки, где учат двигаться вперед, выглядеть лучше, находить внутренний покой. Есть программы по прощению, уходу за собой и здоровому питанию. В медицинской библиотеке можно получить консультацию по счетам за лечение, клиническим испытаниям и видам лечения рака. Волонтеры-поверенные пишут завещания и помогают с управлением недвижимостью.

Это место напоминает, что мы живем в замечательном мире, даже если ты борешься с раком или помогаешь бороться с ним близкому человеку.

Это место исцеления и надежды. Место, где вас никогда не попросят предъявить страховку. Место, в котором не чувствуется дух «учреждения». Здесь не делают рентген, не берут анализы крови, не проводят медицинское лечение или тесты. Оно, скорее, напоминает дом с камином, с оригинальными картинами, висящими на стенах, и уютной мебелью. Все это – пожертвования отдельных лиц и организаций.

«Место встречи» начиналось в 2000 году в бывшем помещении магазина с площадью в 6100 квадратных футов[3]. Центр удвоил свою площадь, а его ежегодная оперативная смета с 360 000 долларов в год выросла до 1,8 миллиона. Здание уже выкуплено. Центр содержится исключительно на пожертвования, а работают там 350 волонтеров.

На месте, где некогда была куча мусора, процветает целительный сад с фонтанами и водопадами, художественными изделиями из камня и кормушками для птиц. Кованые чугунные ворота, запутанные тропинки. Сказочный лабиринт – история о трансформации металлического кокона гусеницы в гигантскую серебряную бабочку. Это место напоминает, что мы живем в замечательном мире, даже если ты борешься с раком или помогаешь бороться с ним близкому человеку.

У нас пока нет панацеи от рака, но людям нравится, как Эйлин исцеляет страх перед болезнью, даря людям надежду. Так можем поступать и все мы – все остальные, делая возможное, насколько бы невозможным это ни казалось.

Урок 3

Делай свое дело

В журналистике ко мне приклеился ярлык «добрая самаритянка» – за то, что я слишком стараюсь помогать людям. Я не считаю оскорблением этот эпитет, когда думаю обо всем, что делают наши «добрые самаритяне» – социальные работники, – врачуя раны, помогая потерянным, одиноким, забытым.

Несколько лет назад, когда меня попросили выступить с речью на факультете прикладных социальных наук при Западном резервном университете Кейза, я не знала, какую тему выбрать.

Прежде чем выступать перед выпускниками, я обзвонила знакомых социальных работников с вопросом, что мне следует говорить. Они советовали использовать юмор. Социальные работники любят от души посмеяться. Рассказывай анекдоты, сказали они.

Анекдоты? Я не знала никаких анекдотов о социальной работе, за исключением тех, которые прислали мне друзья:

Сколько социальных работников нужно, чтобы поменять лампочку?

Нисколько. Они заставят лампочку измениться самостоятельно.

Сколько социальных работников нужно, чтобы поменять лампочку?

Нисколько. Лампочка не перегорела, она просто альтернативно светит.

Сколько социальных работников нужно, чтобы поменять лампочку?

Нисколько. Они создадут команду и напишут научную работу о том, как адаптироваться к темноте.

И еще моя любимая:

Сколько социальных работников нужно, чтобы поменять лампочку?

Лампочку менять не нужно. Нужно изменить систему.

А еще мне рассказали старый анекдот о грабителе с пистолетом, который подступает к социальному работнику и вопит: «Кошелек или жизнь!» – «Прошу прощения, – отвечает социальный работник, – я – социальный работник, поэтому денег у меня нет… да и жизни, в общем-то, тоже».

То же самое можно сказать о полицейских, медсестрах, учителях и огромном количестве людей других профессий, которые находятся на переднем фронте жизни. Они значат для нас так много, однако часто зарабатывают так мало! Когда я в последний раз интересовалась этим вопросом, стартовая зарплата социальных работников колебалась в районе 28 тысяч долларов в год.

Да, зарабатывают они мало. Или?..

Поэт Тейлор Мали заставил меня изменить свое мнение. Его важные слова о том, что́ зарабатывают учителя, были разосланы по всему миру в электронных письмах. Он заставил меня по-другому взглянуть на то, что именно зарабатывают социальные работники.

Учителям не платят столько, сколько они стоят. Они не хвастают направо и налево своей зарплатой, загородными домами и отпусками, проведенными на юге Франции. Их зарплаты и немногочисленные привилегии, вероятно, выглядят смешно и жалко по сравнению с бесконечными часами и бесконечной увлеченностью, вложенными в планирование уроков, проверку работ, консультирование учащихся и беседы с их родителями.

Мали подытожил значение профессии учителей, рассказав о том, как они заставляют детей трудиться упорнее, чем можно себе представить. Учителя могут превратить честно заработанную тройку с плюсом едва ли не в орден, если ребенок старается на пределе своих возможностей. Они также могут заставить тебя почувствовать, что пять с минусом – это почти двойка, если ты мог бы успевать лучше.

Я вспоминаю мистера Рикко, учителя, который вел у меня в девятом классе английский язык. Он мог бы стать кем угодно, мог бы отправиться куда угодно. Он любил оперу, поэзию и хорошие вина. Но он оставался на своем месте и учил мрачных девятиклассников школы Браун Джуниор в городе Равенна, штат Огайо, как написать один хороший, достойный параграф.

Учителя могут превратить честно заработанную тройку с плюсом едва ли не в орден, если ребенок старается на пределе своих возможностей.

А еще был мистер Маски, учитель хора в старшей школе. Когда мне хочется запеть в ду́ше, я порой выбираю партию альта в хоре из «Вестсайдской истории», которую выучила под его руководством. Я ужасно завидовала сопрано, которые пели красивые мелодии, но он дал мне понять, что все партии имеют значение – даже самые маленькие. Я не верила ему, пока мы не взгромоздились на трибуны в школьном актовом зале. И, черт нас побери совсем, мы зазвучали почти как мормонский хор Святого Духа! Всякий раз, слыша «Боевой гимн республики», я вижу его руки, пляшущие в воздухе, сплетающие наши дрожащие голоса в одну прекрасную песню.

А еще был мистер Роберто, который минимум раз в неделю говорил мне: «Бесплатного сыра на свете не бывает, Бретт». Этот учитель естествознания произносил фамилию ученика так, словно она была точкой в каждом предложении. Он был нашим персональным флотским сержантом. Благодаря ему я сортирую свой мусор и сдаю его в переработку. Благодаря ему я переворачиваю гальку в ручье, чтобы увидеть, кто под ней прячется. Благодаря ему я прищипываю верхушки растений, чтобы они становились кустистее. Благодаря ему я когда-то хотела податься в лесничие.

Сколько их – учителей, чьи имена стерлись из памяти, но чей отпечаток в душе не сотрется никогда! Благодаря учителю я способна подвести баланс в чековой книжке, вычислить сложные проценты и подсчитать, сколько краски уйдет на ремонт комнаты размером три на пять метров. Благодаря учителю я ОБОЖАЮ читать. А когда любишь читать, перед тобой раскрывается весь мир.

Их так много – людей, которые делают свое дело. К несчастью, зарплата слишком многих болтается где-то в нижней части шкалы доходов. И это вновь возвращает меня к скромным социальным работникам.

Благодаря учителю я ОБОЖАЮ читать. А когда любишь читать, перед тобой раскрывается весь мир.

О них, как и о большинстве учителей, нельзя сказать, что они «делают деньги». Или делают?..

Что же они делают?

Они дают возможность бесплодной паре всю жизнь праздновать День матери и День отца, помогая им усыновить больного ребенка родителей-наркоманов, который больше никому не нужен.

Они помогают ребенку засыпать каждую ночь, не боясь кулаков отца.

Они помогают бездомному ветерану почувствовать себя как дома в этом мире.

Они помогают девочке-подростку принять решение перестать резать себе вены.

Они помогают избиваемой женщине найти мужество, чтобы покинуть своего мучителя навсегда.

Они помогают мальчику с синдромом Дауна почувствовать себя самым умным ребенком на свете.

Что же они делают?

Они помогают десятилетнему мальчишке поверить, что он – любимый и желанный ребенок, вне зависимости от того, сколько времени он продержится в очередной приемной семье.

Они учат отца-подростка считать до десяти и выходить из комнаты, чтобы перебороть желание встряхнуть плачущего новорожденного сына.

Они помогают шизофренику не обращать внимания на своих демонов.

Они помогают жертве изнасилования заговорить об этом впервые за долгие годы.

Они помогают бывшему осужденному отставить в сторону бутылку и устроиться на работу.

Что же они делают?

Они помогают супругам так наладить отношения, что те передумывают подавать на развод.

Они помогают умирающей от рака пациентке примириться со своим прошлым, со своим коротким будущим, со своим Богом.

Они помогают старику, чья жена страдает болезнью Альцгеймера, ценить те славные времена, когда она еще помнила его.

Они помогают забытым почувствовать себя ценимыми, некрасивым – прекрасными, растерянным – понятыми, сломленным – цельными.

Что же они делают?

Как Мали сказал про учителей, они делают больше, чем многие люди за всю свою жизнь.

Они делают этот мир лучше.

Урок 4

Приумножай добро

Они носят на себе ярлыки, навешанные миром, – «бродяга», «неудачник», «уголовник», «алкоголик», «проститутка», – пока не встретятся с Ларри Петрасом и не обнаружат, что эти ярлыки – абсолютная неправда.

Лишь немногие из людей, входящих в двери Вестсайдского католического центра в Кливленде, производят хорошее впечатление. Они мямлят, прося денег. Источают ароматы вчерашнего дешевого пойла. Носят неделями не стиранную одежду.

Ларри, которому было 76 лет в момент нашего знакомства, ничего этого не видел, когда стал работать волонтером в кливлендском агентстве по вторникам и четвергам. Стопроцентное зрение Ларри куда-то исчезает, когда речь идет о бедных. Он не видит ни грязи, ни неудач, ни позора.

Стоит ему поднять свои бифокальные очки на лоб над серыми, как море, глазами – и вот он уже стоит лицом к лицу с любимыми сыновьями и дочерями Господа нашего.

– Я исхожу из того, что думает о них Бог, – говорил он. – Бог никогда не сожалеет ни об одном из своих творений.

Когда Ларри более десяти лет назад впервые пришел на волонтерскую работу, он сортировал одежду. Потом однажды кто-то попросил его помочь написать резюме. А вскоре у Ларри отбоя не было от таких же просителей. Ему придумали прозвище: Человек-Резюме. На дверях центра даже вывесили объявление, советовавшее людям обращаться к Ларри, если им понадобится такая услуга.

– Резюме – как этикетка на жестяной банке. Оно рассказывает о человеке, кто он такой, что есть у него внутри, что он может предложить, – говорил Ларри голосом настолько тихим, что мне пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать его.

Этот старик с похожими на младенческий пух тонкими седыми волосами и черными бровями, которые нависают над глазами подобно толстым вопросительным знакам, не просто сидит за столом, собирая историю рабочих мест и соответствующих им дат. Он копает глубже, задавая вопросы: «Чего вы добились на этом месте? О чем вы мечтаете? На что надеетесь? Какие у вас есть увлечения?»

– В жизни человека всегда есть что-нибудь скрытое, что-то такое, о чем никто никогда не спрашивал, – пояснил он.

Ларри никогда не допытывается, почему или как бедняк стал бедняком.

– Общество и без того заставляет их терзаться чувством вины, – пожимает он плечами. Ларри выслушивает людей уважительно, как священник, принимая все, в чем они считают необходимым признаться, и дает отпущение грехов в каждом объятии.

Он отыскивает скрытую ценность каждой потерянной души, которая входит в его дверь, потому что натренировал себя видеть эту ценность. Когда ищешь хорошее в каждом человеке, ты не просто находишь это хорошее, но и приумножаешь его.

Он наклонился вперед, опершись локтями о колени в вытертых голубых джинсах, чтобы шепотом рассказать мне историю о женщине, которая злоупотребляла алкоголем с самого детства, но теперь вышла замуж и стала трезвенницей.

– Вы не поверили бы в эти истории, – качал он головой. – Жизнь, полная проституции, инцеста, побоев. «Фонари» под глазами, сломанные челюсти.

Нет такого человека, на которого Ларри мог бы махнуть рукой. «Пока человек жив, всегда есть надежда» – это его кредо.

Ларри говорит каждому, что он хороший человек, и просит его быть таким, каков он во мнении Бога. Он собирает давно утраченные крохи их личностей. Один 45-летний мужчина выполнял только низкооплачиваемую работу: убирал бейсбольное поле команды Cleveland Indians («Кливленд Индианс»), был мойщиком посуды и кондуктором в автобусе. А Ларри выяснил, что он окончил колледж и всегда хотел быть учителем.

В рубрике «Личная цель» в резюме Ларри написал: «Я хотел бы продолжить работу в колледже и стать учителем».

Нет такого человека, на которого Ларри мог бы махнуть рукой. «Пока человек жив, всегда есть надежда» – это его кредо.

Ларри выяснил, что один из его клиентов работал волонтером в центре по борьбе с голодом, и вписал это в его резюме. Другой мужчина некогда работал в химчистке, и под началом у него было десять работников. Ларри научил его говорить о себе: «Я был ответственным за…» – а не просто «я работал там-то и там-то».

Ларри не только пишет, что человек был оператором штамповального пресса. Он упоминает, что производительность его труда достигала 500 деталей в час, что пресс весил 600 тонн, что человек отрабатывал 12-часовые смены. «Надо же, сколько у вас навыков!» – восклицает Ларри, взволнованный каждой крупицей «золота», которую ему удается найти в очередном клиенте.

Что, если ты направишь свое увеличительное стекло на все хорошее в тех сферах твоей жизни, которые кажутся мертвыми? На семью, из которой хочешь уйти. На работу, которая наскучила. На человека в зеркале, наконец?

Бывший менеджер по продажам в компании, производившей болты и гайки, нынешний пенсионер Ларри набирает свои заметки дома, распечатывает копии резюме и выдает их людям в красивых папках. Всякий раз, как он завершает свое дело, наградой ему становится выражение лица очередного клиента, который понимает: «Ого, я действительно кое-что собой представляю. У меня есть что предложить».

– Я подбиваю их мечтать о том, кем они могут быть, а не просто удовлетворяться своим нынешним положением. Я пытаюсь дать им надежду, – рассказывал он. – И это бесплатно.

Он отыскивает скрытую ценность каждой потерянной души, которая входит в его дверь, потому что натренировал себя видеть эту ценность. Когда ищешь хорошее в каждом человеке, не просто находишь это хорошее, но и приумножаешь его. Ларри напомнил мне одну строчку из Библии, слова Марии, когда та узнала, что беременна. «Величит душа моя Господа», – говорит Мария.

У моей души есть дурная привычка увеличивать то, что не слишком хорошо и богоугодно. Я слишком часто направляю свою внутреннюю лупу на неприятную реплику, брошенную каким-нибудь незнакомцем, и та разрастается. Или в прошлое – на учительницу, которая насмехалась надо мной в третьем классе. На подруг, которые разочаровывали меня в старшей школе. И эти раны становятся глубже. Или направляю ее в будущее – и бесконечный поток страха, тревог и беспокойства превращается в реку, которая сбивает меня с ног и уносит прочь.

Каково бы это было – заставить свою душу воистину величить Бога? Видеть добро в каждом, видеть Бога в каждом, как делает Ларри?

Это означало бы, что в любое мгновение любого дня ты ходишь по миру с особым увеличительным стеклом.

Во всем, на что ты его направляешь, ты видишь Бога.

Представь себе, что видишь Бога в своем начальнике. В коллеге из другого отдела. В водителе автомобиля, стоящем перед тобой в пробке на шоссе. В соседе, который не желает стричь свою лужайку. В громогласном парне, продающем в вагоне метро шоколадные батончики.

Представь, что видишь только добро в своем супруге. В муже, который слишком громко храпит и не опускает туалетное сиденье. В жене, которая слишком часто тебя допекает и никогда не дослушивает до конца.

Представь, что видишь только добро в своих детях. В трехлетнем малыше, который закатывает истерику в магазине при виде сладостей. В десятилетнем упрямце, который отказывается убирать свою комнату. В подростке, который разбивает взятый без разрешения автомобиль.

Представь, что видишь Бога в раковом диагнозе, который только что получил. Или в уведомлении об увольнении. Или в тесте на беременность, который оказался положительным… или отрицательным.

Что, если ты направишь свое увеличительное стекло на все хорошее в тех сферах твоей жизни, которые кажутся мертвыми? На семью, из которой хочешь уйти. На работу, которая наскучила. На человека в зеркале, наконец?

Все, что я вижу сквозь увеличительное стекло, становится больше.

И только мне решать, на что я его наведу.

Урок 5

Старайся изо всех сил, и будь что будет

Худшая газетная колонка, которую я написала, оказалась одной из моих лучших – благодаря одной учительнице.

Джо Энни Холлис была названа лучшим педагогом года в местной профессионально-технической школе городка, где я выросла. Она обожала преподавать домоводство людям с многочисленными и разнообразными физическими и психологическими расстройствами. Она видела в них потенциал, который не мог разглядеть никто другой.

Ее специальностью было заставить человека почувствовать себя значимым. Джо Энни умирала от рака, когда я за несколько дней до Пасхи брала у нее интервью для колонки, которая должна была выйти в Светлое Воскресенье.

На следующий день после нашей встречи я написала колонку для четвергового номера газеты, которая оказалась наихудшей из всего, что я создала за всю свою жизнь. Из попыток острить у меня ничего не вышло. Это было лучшее, на что я была способна в день, когда моя муза ушла в самоволку.

Я написала целую колонку, называя Пасху самым вульгарным праздником календаря. Вот фрагмент из этой заметки, которая шла под заголовком «Пасхальные лакомства могут сделать из человека психа»:

От их сверхъестественных расцветочек может сблевать даже пасхальный заяц. Любой производитель сладостей думает, что потребители покупают их, основываясь на их цвете – чем ярче, тем лучше. Тошнотворный розовый по-прежнему вне конкуренции, а по пятам за ним следует душераздирающе сиреневый.

И почему, почему все они обязательно должны иметь форму яйца? Кто это придумал? Наверняка не пасхальный заяц. Яйца сами по себе – жуткая гадость. Единственное вкусное яйцо – фаршированное.

А карамельные яички, голубые, как яйцо малиновки? Их выпускают целую вечность, но какому ребенку взбредет в голову съесть яйцо малиновки? И какой родитель ему это позволит?

Шоколадные зайцы по-прежнему в списке бестселлеров, но вам сильно повезет, если вы найдете такого, вкус которого не вызовет ассоциацию с музеем восковых фигур. Если вам кажется, что я одна сыта по горло этой «сладкой» ситуацией, просто дождитесь воскресенья. Не удивляйтесь, если пасхальный зайка оставит у вашей корзинки мелкие коричневые кругляшки. И это будут отнюдь не изюминки.

Коллеги в новостной редакции закатывали глаза, читая сей шедевр. Я подслушала, как один из них сказал, что я, должно быть, была подшофе, когда это писала. Несколько читателей позвонили и обругали мою заметку. Мне было стыдно. Я произвела на свет лучшее, на что была способна в тот день, но их критика задела кнопку моих внутренних сомнений – ту, которая постоянно заводит одну и ту же пластинку: «Да что с тобой такое? Неужели ты ничего не можешь сделать как надо?» Я по-прежнему слышу голос своего отца в его худшем настроении в те дни, когда сама сужу себя слишком строго или это делает кто-то другой.

Этот голос изводил меня вплоть до того дня, когда я поговорила с мужем Джо Энни. Это случилось после того, как в пасхальное воскресенье вышла моя колонка о ней. Я написала о том, как учителя профессионально-технической школы Maplewood Joint («Мейплвуд Джойнт») в моем родном городке Равенне назвали ее лучшим педагогом года.

Джо Энни было 44 года, она умирала от рака мочевого пузыря; всего за какие-нибудь пять месяцев он распространился на толстую кишку, печень, легкие, позвоночник и головной мозг. И казалось, она тяжелее переживала мысль о том, что больше никогда не вернется в свой класс, чем разрастание рака.

У Джо Энни больше не было классной комнаты, но она по-прежнему вела уроки, лежа на больничной койке, установленной в ее доме. Первое, чему она меня научила, – смотреть человеку в глаза и называть его по имени. Стоило ее ореховым глазам поймать мой взгляд, как они его больше не отпускали.

Коллеги в новостной редакции закатывали глаза, читая сей шедевр. Я подслушала, как один из них сказал, что я, должно быть, была подшофе, когда это писала.

Когда я брала у нее интервью, она была прикована к постели, ее облысевшая голова была обернута красивым шелковым шарфом. Она попросила меня подойти и сесть рядом с ней, чтобы она могла смотреть мне в глаза, пока мы разговариваем. От Джо Энни исходила теплота, какой я никогда не чувствовала ни в одном человеке, ни прежде, ни потом. Было такое ощущение, будто вся она излучает свет, который невозможно увидеть, зато можно почувствовать. Я словно купалась в присутствии чистой любви и благодати. Чем ближе к ней оказывался человек, тем меньше замечал ее выпавшие волосы, ее почти прозрачную кожу.

Джо Энни рассказала мне, что учителя целыми автобусами приезжали к ее двору с плакатами, на которых были надписи: «Так держать, Джо!», «Учитель мирового класса» и «Учителя меняют жизнь». Каждый из них проходил через лужайку и поднимался к окну ее спальни, чтобы поблагодарить ее. Джо Энни говорила о своей работе в настоящем времени, хотя и знала, что никогда больше к ней не вернется. Тяжкий кашель прерывал каждую ее фразу. Она рассказала мне, почему так любила преподавать ученикам с умственными и физическими недостатками.

– Входя в класс, они смотрят в пол, – говорила она. – У них вообще нет никакой самооценки. Им даже в голову не приходит, что они – хорошие люди. Окружающие их ни в грош не ставят. Их распихивают по углам, как мусор. Их сторонятся. Для меня величайшая награда – видеть, как их взгляды отрываются от пола, встречаются с моим взглядом, – и понимать, что у них все получится.

Ее задачей было подготовить учащихся к работе в сфере услуг.

– Они могут освоить рабочие навыки на любом месте, если только люди будут с ними терпеливы, – объясняла она. – Немного труднее научить их жизненным навыкам.

Когда она везла в автобусе своих учеников перекусить, они останавливались в любимом заведении каждого ребенка, чтобы тот мог выбрать себе еду по собственному вкусу. В Объединенной церкви Христа, где она работала учительницей воскресной школы, Джо Энни открыла «Секцию интенциональной заботы», члены которой посещали больных, рассылали открытки и помогали пациентам добираться до больницы.

Было такое ощущение, будто вся она излучает свет, который невозможно увидеть, зато можно почувствовать. Я словно купалась в присутствии чистой любви и благодати.

Будучи командиром герлскаутов, она на первое место ставила удовольствие. Ее скауты далеко не всегда жили в первобытных условиях, когда выезжали в лагеря.

– Раз в год мы ездим в Шератон, – сообщила она шепотом, словно ребенок, поверяющий мне свой секрет. – Если девочки хотят потратить там свои карманные деньги, я не возражаю. Мне нравится, когда все в удовольствие. Доставь людям удовольствие – и они запомнят событие на всю жизнь, не важно, что это будет: работа по дому, школьные домашние задания или церковная деятельность.

Больше всего она переживала из-за детей. Она так хотела увидеть, как ее 16-летний сын Тони станет «скаутом-орлом», а у дочери Дон, которой тогда было 14 лет, состоится конфирмация в церкви. Она знала, что не доживет до того времени, когда они окончат школу, вступят в брак или родят детей. И хотела, чтобы они помнили, как сильно она их любила. Чтобы знали, что могут радоваться красоте и чуду каждого дня, просто обращая на них внимание.

Джо Энни любила рассветы.

– О, это так прекрасно! Видишь восход солнца – и понимаешь, что это и есть слава Божия, – говорила она быстро слабеющим голосом.

Она хотела, чтобы ее дети и ученики прониклись ее собственным пониманием жизненного призвания, почерпнутого из любимой книги Библии – Послания к Ефесянам: «Итак я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны, со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью, стараясь сохранять единство духа в союзе мира. … Вы теперь свет в Господе: поступайте как чада света».

Ее свет погас в Светлое Воскресенье. Джо Энни Холлис умерла на рассвете, в свое любимое время суток.

Узнав о том, что она умерла, я позвонила ее мужу, Биллу.

– Помните ту колонку, которую вы написали о пасхальных сладостях? – спросил он.

Я собралась с силами. О нет, думала я. Неужели это подтолкнуло ее к концу? Неужели колонка была настолько плоха?

Билл рассказал мне, как он сидел рядом с Джо Энни и читал ей эту заметку.

– Она хохотала так, что не могла остановиться, – сообщил он мне. – В тот же день ближе к вечеру она впала в кому. И больше не очнулась. Я хочу поблагодарить вас за эту колонку. Благодаря ей мы в последний раз вместе смеялись.

Откуда нам на самом деле знать ценность нашей работы? Это не наша забота – судить о том, что мы предлагаем миру. Наше дело – все равно предлагать.

То был подарок мне от Джо Энни. Знать, что даже в своем худшем виде я все равно могу быть для кого-то подарком. Знать, что даже самые мои жалкие потуги могут глубоко затронуть какого-нибудь человека. Знать, что результаты того, что я делаю, – это совершенно не мое дело.

Я думаю о Джо Энни Холлис каждый раз, когда у меня возникает соблазн слишком строго судить себя или других. Откуда нам на самом деле знать ценность нашей работы? Это не наша забота – судить о том, что мы предлагаем миру. Наше дело – все равно предлагать.

Может быть, ты никогда не узнаешь истинной ценности своих усилий. Или, возможно, пока слишком рано ждать результатов.

Урок 6

Преврати свою работу в призвание

Все гости принесли подарки на предсвадебный девичник, но один из них выделялся. Он был такой красивый, что невеста даже не хотела его разворачивать. Коробка была обернута серебристо-белой бумагой и перевязана золотой, зеленой и бордовой лентами, а из центра узла свисала гроздь ужасно похожих на настоящие виноградин. Выглядело это совершенно потрясающе, скорее как украшение праздничного стола, чем как подарок на девичник.

Все мы охали и ахали, суетясь над коробкой, вслух гадая, в каком магазине сотворили такую невероятно прекрасную упаковку для подарка. Оказалось, что женщина, сидевшая рядом со мной, завернула его самостоятельно. Никогда не забуду, что сказала Сэнди Хортон, когда я сделала комплимент ее подарку.

– Давным-давно кто-то мне сказал, что все мы делаем одно и то же, – пояснила она мне. – Важно то, как мы это делаем.

Я часто об этом думаю, особенно когда знакомлюсь с людьми, которые, занимая самые незаметные должности, выполняют свою работу просто блестяще. Любая женщина, чья нога когда-либо ступала в «Прекрасную уборную Валери», никогда не забудет ее хозяйку.

– Добро пожаловать в уборную Валери! – восклицает она. Ее девиз – перефразированная популярная песенка Боба Марли: «Don’t worry. Pee happy» («Не беспокойся. Пописай и будь счастлива»).

Моя дочь познакомилась с ней в аэропорту города Шарлотта, что в Северной Каролине. Работа Валери – убирать туалет. Она всегда напевает, а на лице ее сияет вечная улыбка.

– «Ты – мое солнце, мое единственное солнце», – такой песенкой она встречает каждую заходящую женщину.

– Мест хватит на всех. Никакой очереди, ждать не нужно. Ждать не нужно, никакой очереди, – приговаривает она, порхая по туалету, открывая дверцы кабинок, приглашая посетительниц внутрь. – Если не получаешь удовольствия от работы, лучше не ходи туда. Это VIP-заведение. Очень важно, чтобы вы получили свое место в «Прекрасной уборной Валери». Сюда люди приходят, чтобы пописать и быть счастливыми!

Это женщина, которая целыми днями моет общественный туалет. Она могла бы сетовать, что занимает самую нижнюю ступеньку общественной лестницы. А вместо этого Валери возвышает дух каждой посетительницы, вне зависимости от того, на какой ступеньке лестницы стоит она.

– Надо бежать, надо бежать, надо бежать прямо сейчас, – напевает она, прихлопывая обтянутыми перчатками ладонями.

Невозможно не восхищаться тем, как она радуется жизни на рабочем месте, которое – с полным на то основанием – можно было бы назвать отстойным.

Есть и другие люди, с такой же радостью делающие свою работу. Я как-то читала некролог медсестры, которая пела своим пациентам. Пациенты ее обожали и всегда просили, чтобы за ними ухаживала «поющая медсестричка».

А есть еще Роберт Макинтайр, который работает рецепционистом в кливлендской клинике. Его работа – предлагать свою помощь, кресло-каталку или показать пациентам ракового центра и их родным, где вход и выход.

Роберт делает это творчески: он носит красный сюртук и черный цилиндр и не разговаривает, а поет, обращаясь к каждому.

Он никогда не мечтал быть певцом. Однажды решил было поступить в церковный хор, но хормейстеру никак не удавалось удержать в узде брата Макинтайра. Ему вроде бы полагается быть тенором, но его голос странствует в любом направлении, в каком пожелает.

– Я просто напеваю то, что радует мои голосовые связки, – говорит он.

Это женщина, которая целыми днями моет общественный туалет. Она могла бы сетовать, что занимает самую нижнюю ступеньку общественной лестницы. А вместо этого Валери возвышает дух каждой посетительницы.

Его певческая карьера началась 15 лет назад в гараже другой больницы. Он был служителем гаража, и ему нравилась акустика парковочного этажа. Однажды он принес с собой магнитофон, убедился, что вокруг никого, и самозабвенно запел песню Under the Broadwalk.

– Там никого не было, кроме меня и машин, – вспоминает он.

Закончив петь, Роберт услышал громогласные аплодисменты. Он обернулся и увидел толпу человек в тридцать, и все они хлопали.

Ой-ой, подумал он, я потеряю работу.

С этого момента и по сей день он поет при любой возможности. Роберт в своем красном сюртуке и черном цилиндре дает ежедневные представления в кливлендской клинике, в раковом центре Тоссиг, исполняя пациентам серенады.

– Я и консьерж, и привратник, и носильщик, – говорит он. – Я – целый конгломерат всякой всячины.

На его именном жетоне изображен лысый человек в огромном цилиндре, который остался от работы в качестве привратника в дорогом отеле. Когда Роберт его не надевает, то называет себя «членом тайного братства».

Он хранит свой цилиндр в серебряном шкафчике рядом со столом информации вместе с гигантским пластиковым мешком, полным заламинированных семейных фотографий. На одной из них изображен его брат, который умер от рака легких.

– Я пел для него, – говорит он. – Я сделал все, что мог.

В репертуар Роберта входят песни «Теперь я ясно вижу», «Сладкий час молитвы», «Ты потерял то ласковое чувство», «Мистер Боджанглс» и «Бог по-прежнему на троне». Он заставляет пациентов почувствовать себя особами королевской крови. Они приходят, ослабевшие от рака, химиотерапии, опираясь на трости и ходунки. Своей улыбкой и песней Роберт помогает им выпрямиться.

Роберт в своем красном сюртуке и черном цилиндре дает ежедневные представления в кливлендской клинике, в раковом центре Тоссиг, исполняя пациентам серенады.

Его знают все, кто бывал в клинике в последние пять лет – именно столько он здесь работает. Когда он пел песню «Ты – все», его прервала какая-то женщина. «Вы Роберт? – спросила она. – Я слышала о вас много хорошего».

Он улыбнулся и спросил: «Что я могу для вас сделать?»

Потом подошел к машине, взял ее тонкую руку в свои ладони и помог сесть в кресло-каталку. Роберт не любопытствует, не задает вопросов. И поет он негромко. Люди часто спрашивают его: «Где вы выступаете?»

«Здесь, вот прямо здесь», – отвечает он.

Когда говорят, что ему следовало бы быть профессиональным певцом, он отвечает: «Я и есть профессионал. Я профессиональный певец ракового центра».

Он превратил свою работу в призвание. И такой выбор есть у всех нас.

Ради одной пациентки он согласился петь не только в центре. Роберт всегда пел для Ширли Дорси песню Smoke Gets in Your Eyes. Ширли пришла в центр на облучение и химиотерапию, чтобы бороться с меланомой. Химиотерапия ей не помогла, зато помог Роберт. Он пел ей церковные гимны. А когда она умерла, ее муж Эд попросил Роберта спеть на похоронах.

Роберт надел свой красный сюртук и цилиндр. Он пел песню Order My Steps. Эд пригласил его остаться на ужин и познакомиться со всеми родственниками. Эд считает, что Ширли обязана Роберту последними днями жизни. «Он не просто подбодрил ее, – говорил Эд. – Возможно, он продлил ей жизнь».

Роберт отмахивается от похвалы.

– Я никогда не собирался петь, – говорит он. – Мне потребовались годы, чтобы осознать, что это мое призвание.

Он превратил свою работу в призвание. И такой выбор есть у всех нас. Все мы делаем одно и то же; важно то, как именно мы это делаем. Мы становимся даром для других людей, когда помогаем им почувствовать, что они сами – дар.

Урок 7

Преодолевай препятствия

Однажды я ехала брать интервью для газетной колонки и заблудилась в незнакомой части Кливленда. Несколько раз проехав взад-вперед по кварталу, я припарковалась и зашла в маленькое кафе-мороженое под названием Scoops. Окликнула стоявшего за прилавком подростка и попросила его подсказать, как добраться до нужного места. Он с такой готовностью помог мне, что я пообещала вернуться на обратном пути и купить стаканчик мороженого.

Когда много часов спустя я вернулась, чтобы заказать мороженое, подросток принялся отмерять мне порцию сливочного пломбира с орехом пекан с такой точностью, какой я в жизни не видела. Он взвесил даже рожок! Это был чернокожий подросток, обитатель бедного квартала, вероятно, лет 15 или 16. А вся эта история произошла за несколько дней до того, как в школах должны были снова начаться занятия.

Пока я стояла там и молча ждала свою порцию, что-то екнуло у меня в сердце. Поговори с этим молодым человеком. Выйди за пределы своей зоны комфорта.

– А когда у тебя начинаются занятия в школе? – спросила я.

– Не знаю, – ответил он.

Один вопрос – и раскрылся целый мир.

Терренс Эмбри сказал мне, что вообще-то он учится в Хоукен, престижной частной школе в богатом пригороде на другом конце города. Но у семьи сейчас туго с деньгами, и они больше не могут себе позволить оплачивать ту небольшую часть счетов за обучение, которую не покрывала школьная стипендия.

– А чем ты хочешь заниматься? – спросила я.

– О, я буду нейрохирургом.

Он сказал это с такой уверенностью, словно ничто на свете не могло его остановить. А потом весь следующий час рассказывал мне, как именно это случится, каковы бы ни были препятствия.

Терренс был одет в белую рубашку поло, его брюки цвета хаки прикрывал фартук, а на голове была шапочка с надписью Scoops, но вел он себя так, словно уже носил хирургическую униформу. Перед тем как наполнить мороженым каждый очередной рожок, он шел к раковине.

Намыль. Потри. Высуши. Потом набирай.

На какой-то миг его улыбка потускнела. Он рассказал, что его мама сейчас ищет работу, а отец – почтовый служащий. В этом кафе-мороженом Терренс работал всего четыре недели.

– Ну, если это будет не Хоукен, значит, наверное, просто не судьба, – сказал он, а потом улыбнулся, словно ему был известен какой-то секрет. – Я вижу только результат – я стану нейрохирургом.

Он тщательно вытер руки, а потом рассказал, что всегда хотел быть врачом. Три лета подряд он участвовал в развивающей программе, имевшей целью подготовить афроамериканских детей к учебе в шестых, седьмых и восьмых классах.

В это время он прочел книгу «Одаренные руки», написанную нейрохирургом и педиатром Беном Карсоном. Карсон рос в бедности, и поддерживали его только мама и Бог.

– У нас столько общего! – говорил Терренс. – Эта книга была ответом на мои молитвы. Она точно с неба упала ко мне в руки.

Оставить книгу себе он не смог.

– Но, – добавил он, – я буду помнить ее до конца своих дней.

Терренс был прихожанином располагавшейся в помещении бывшего магазина церкви Основания Истины, где мальчик, как он выразился, «радовался с Господом». Три года он занимался латынью. Хотел еще пойти на курсы испанского. В школе записался на продвинутые курсы биологии, химии и физики. В этом году он должен был стать учеником десятого класса. Играл в баскетбол и занимался легкой атлетикой.

В семье Терренс был младшим из семерых детей. Одна из его старших сестер уже работала и писала докторскую диссертацию по детской психологии. Она каждый день твердила ему, чтобы он не бросал занятия.

– Я никогда и не думал, что будет легко. Это всего лишь препятствие. Я его обойду, – говорил он, а потом перебил сам себя: – Нет, я пройду прямо сквозь него.

Да, о легкости не могло быть и речи. Его родители расстались три года назад.

– Раньше мы с папой делали все вместе, – говорил он. – А теперь в наших отношениях словно дыра образовалась.

И в семейных финансах тоже.

– Мы не бедны, мы просто небогаты, – обронил Терренс.

Весь прошлый год Терренс ездил на автобусе из своего дома на Вест-Сайде в частную школу на Ист-Сайде. Вечером он обычно возвращался домой не раньше семи.

– Обожаю Хоукен. Отличная школа, – говорил он. – Там на тебя возлагают ответственность.

Когда он впервые рассказал своим учителям и одноклассникам, что хочет быть нейрохирургом, они рассмеялись. Больше не смеются.

Когда он впервые рассказал своим учителям и одноклассникам, что хочет быть нейрохирургом, они рассмеялись. Больше не смеются.

Терренс рассказывал, как бы ему хотелось наблюдать настоящую хирургическую операцию или поговорить с настоящим нейрохирургом о том, как устроено человеческое тело. Он все равно верит, что сможет окончить Хоукен, потом Стэндфордский университет, потом Колумбийский…

А дальше что?

– Поеду туда, где я буду нужен, – ответил он.

Потом он вновь пошел к раковине, чтобы подготовиться к выполнению заказа следующего покупателя, который хотел рожок мятного мороженого с шоколадными чипсами. Терренс и эту порцию отмерил с хирургической точностью.

Намыль. Потри. Высуши. Потом набирай.

В один прекрасный день это будет так: намыль, потри, высуши, потом режь.

Я позвонила в школу Хоукен, чтобы проверить его историю. Администратор была поражена тем, что мне удалось найти Терренса. Школа пыталась связаться с ним все лето, но родители мальчика не контактировали друг с другом. Преподаватели и администрация были так рады, что наконец нашли его, что согласились покрыть все расходы на обучение.

Врач собирался дать Терренсу возможность наблюдать хирургическую операцию на мозге. Он предупредил подростка, что некоторые новички начинают нервничать, других даже тошнит, а есть такие, которые не способны выдержать дольше 15 минут.

Когда в газете вышла заметка о Терренсе, жена одного нейрохирурга прочла ее, и словно что-то дрогнуло у нее в сердце. За обедом она рассказала эту историю мужу. Он тоже был тронут. Доктор Марк Лучано увидел в этом подростке самого себя в 16 лет, когда он еще только хотел изучать человеческий мозг – задолго до того, как начал сам оперировать. Доктору Лучано захотелось открыть дверь перед мечтой Терренса. Это дверь, которая расположена за ярко-красной линией, нарисованной на полу кливлендской клиники.

Терренс встретился с доктором Лучано в конференц-зале больницы. Подростку велели надеть голубые хирургические брюки и белый халат лаборанта. Доктор Лучано, сидевший на другом конце стола, казался столь же взволнованным, как и сам Терренс.

– Каждый новый пациент – это головоломка, – начал объяснять мальчику доктор Лучано. – Нужно выяснить, способен ли ты решить ее.

Лучано оперирует младенцев с водянкой мозга, детей с опухолями, малышей с деформациями черепа.

В день их знакомства такой головоломкой была пациентка с декомпрессией Киари. Чтобы показать Терренсу, как задняя часть мозга пациентки оказалась сдавлена костями черепа, доктор сжал пальцы одной руки в кулак и просунул в кулак палец другой руки, изображая позвоночник. Мозжечок оказался вдавленным в отверстие, в которое входит спинной мозг.

Они стояли в самом начале длинного коридора – решающего перекрестка в жизни Терренса. Единственное, что останавливало подростка, – красная линия, нарисованная на полу.

Врач собирался дать Терренсу возможность наблюдать хирургическую операцию на мозге. Он предупредил подростка, что некоторые новички начинают нервничать, других даже тошнит, а есть такие, которые не способны выдержать дольше 15 минут.

– Если почувствуешь себя плохо, – предупредил он, – это не значит, что у тебя нет будущего как у врача.

Терренс выдохнул и облегченно расслабил плечи.

Далее доктор объяснил, что мозг не ощущает боли. Он рассказывал об использовании компьютерной технологии для ориентирования в мозге и отпускал шуточки о любви нейрохирургов к современным гаджетам.

Терранс кивал.

Они направились по коридору к операционной. Сзади оба выглядели как врачи, причем Терренс был выше ростом. Доктор Лучано предупредил мальчика, чтобы тот не переступал через красную линию, нарисованную на полу. Заступать за нее можно только подготовленному персоналу операционного блока.

Они остановились, чтобы надеть голубые хирургические шапочки и маски. Доктор Лучано объяснил, как завязать маску и защипнуть ее вокруг носа, чтобы она не съезжала.

– Симметрично и плотно, – посоветовал он.

А потом показал Террансу, как заложить отворот вокруг кромки хирургической шапочки, «чтобы смотрелось круто».

– Всегда закладывай отворот, иначе выглядит простовато, – пошутил он.

Они стояли в самом начале длинного коридора – решающего перекрестка в жизни Терренса. Единственное, что останавливало подростка, – красная линия, нарисованная на полу. Доктор Лучано переступил через нее, но потом вспомнил, что ему нужны хирургические увеличительные очки, и побежал за ними. Терренс стоял неподвижно, как статуя, пальцы его ног горели, касаясь красной линии, он старался не наступить на нее.

– Не могу дождаться, – едва слышно выдохнул он себе под нос.

Он смотрел на эту линию – стартовую точку – и на операционные, располагавшиеся за ней.

Длинные ряды вешалок с белыми лабораторными халатами выстроились вдоль стен справа и слева от него. На каждом из них был жетон с именем хирурга. Терренс поглядел на них, потом засунул руки поглубже в карманы халата, в который был одет сам.

– Выглядит совсем не так, как показывают по телевизору, – прошептал он.

Прибежал обратно доктор Лучано.

– Ну, идем, – объявил он.

И Терренс переступил черту.

Они направились к металлической раковине, где хирурги мыли руки. Доктор Лучано попутно рассказывал подростку, как потрясающе выглядят головной и спинной мозг, затем небрежно распахнул дверь, ведущую в операционную, и Терренс последовал за ним.

Глаза подростка изумленно расширились, когда он увидел операционную бригаду. Ее члены поприветствовали его и предупредили, чтобы он не прикасался ни к чему в стерильной части операционной. Пациентка была подготовлена, укрыта хирургическими простынями, череп ее был вскрыт.

Доктор Лучано пригласил Терренса сесть на табурет у изголовья операционного стола и наблюдать.

Терренс взобрался на табурет, наклонился вперед и вгляделся в первый в его жизни человеческий мозг.

Урок 8

Надень свою «кислородную маску»

Всякий раз, как бортпроводник читает стандартную лекцию по правилам безопасности, никто не обращает на него внимания, но я прекращаю все свои дела и заставляю себя смотреть и слушать. Для меня это – желанное напоминание о том, что нужно лучше заботиться о самой себе. Особенно мне нравится тот момент, когда бортпроводник поднимает кислородную маску и говорит всем: «Если с вами путешествуют маленькие дети, непременно наденьте собственную кислородную маску сами прежде, чем помогать другим».

Часто ли получаешь разрешение поставить себя на первое место?

Родители-путешественники – не единственные, кому необходимо прислушаться к этому совету. Слишком многие из нас, особенно женщины, повинны в небрежности по отношению к самим себе. Нас воспитывали так, чтобы мы ставили на первое место супруга, детей, соседей, даже незнакомых людей и собственную работу.

Женщинам, как правило, требуется на час больше, чтобы добраться до больницы, когда они начинают ощущать симптомы сердечного приступа.

Как-то раз я брала интервью у психолога из кливлендской клиники для радиопрограммы, посвященной стрессу. Доктор Майкл Макки произнес фразу, которую я никогда не забуду: «Не устанавливайте для себя двойных стандартов». С собой нужно обращаться так же хорошо, как и со всеми остальными. Этот урок особенно четко дошел до меня однажды, когда я планировала пойти позаниматься йогой и наконец вписала сеанс в свой перегруженный календарь. Я не была на йоге несколько месяцев и сделала все возможное, чтобы освободить этот вечер. За два часа до занятий позвонила близкая подруга, которой понадобился человек, который может посидеть с ребенком. Смогу ли я этим вечером побыть с ее сыном?

Конечно, сказала я, и отменила свою йогу. А потом поинтересовалась, зачем ей это нужно.

Она хотела пойти на йогу.

Черт!

Я лишила себя занятий йогой – и сделала это сама, по собственной инициативе. Нет, я замечательно провела время, общаясь с малышом. Но ведь я не дала себе ни единой возможности посоветоваться с самой собой, прежде чем пожертвовать своим временем!

Я делаю это постоянно. Как и большинство знакомых мне женщин.

Многие из нас, особенно женщины, повинны в небрежности по отношению к самим себе. Нас воспитывали так, чтобы мы ставили на первое место супруга, детей, соседей, даже незнакомых людей и собственную работу.

Много лет назад Американский колледж кардиологии в Атланте опубликовал впечатляющий отчет о том, что женщины подвергаются большему риску смерти от сердечного приступа, чем мужчины, потому что откладывают обращение в больницу за лечением. Женщинам, как правило, требуется на час больше, чтобы добраться до больницы, когда они начинают ощущать симптомы сердечного приступа.

Врачи и исследователи могут удивляться сколько угодно, но женщин этим не удивишь. Когда мужчина ощущает боль в груди, он звонит в 911 и направляется в больницу. А что делает женщина?

Она решает, что боль в груди может указывать на серьезную проблему, поэтому запекает лазанью, делает мясной рулет и готовит рагу с тунцом, чтобы вся семья не умерла с голоду за ту неделю, которую она проведет в кардиологической палате.

Мы всегда подходим к себе с двойными стандартами. Ставим себя на последнее место. Мы никогда не обращаемся ни с одним человеком так чудовищно, как с собой.

Открыв холодильник, чтобы поставить в него приготовленную еду, она замечает позеленевший сыр и неприглядные остатки какой-то еды, поэтому принимается освобождать и мыть полки. Она пакует для каждого члена семьи обед на следующий день, прежде чем сложить свои вещи для поездки в больницу. Заглянув в ванную, чтобы забрать свою зубную щетку, она задерживается, чтобы надраить раковину, отмыть ванную и туалет.

Она мысленно прикидывает, что у семейства через день закончится чистое белье, поэтому закидывает в стиральную машину кипу белья и складывает одежду, вынутую из сушилки. Она едет в больницу только после того, как все накормлены, сделали свои домашние задания и выполнили рутинные домашние обязанности.

По дороге в больницу она завозит дочку на футбольную тренировку, возвращает взятые из библиотеки книги и попутно записывается в добровольные помощники на программу обучения дошкольников чтению.

К тому времени как женщина добирается до больницы, она уже почти при смерти. Но перед глазами у нее мелькает не собственная жизнь, а жизнь детей и мужа.

Женщины всегда игнорировали свои страдания и минимизировали потребности. Мы всегда подходим к себе с двойными стандартами. Ставим себя на последнее место. Мы никогда не обращаемся ни с одним человеком так чудовищно, как с собой.

Как же нам измениться? Что надо сделать, чтобы мы вначале надевали собственную кислородную маску?

Для начала дай себе позволение это сделать. Считай, что это официальное разрешение начать лучше заботиться о самой себе. Забота о тебе и твое питание – твое дело, и ничье больше.

Доктор Макки предложил несколько возможных решений, которые стоит опробовать на практике. Вот мысли, которые я вынесла из нашего разговора.

Заботься о себе. Больше никаких двойных стандартов. Уважай свои обязательства перед собой не меньше, чем обязательства перед другими. Не раздаривай себя настолько, чтобы для тебя самой ничего не осталось. Личное время вписывай в расписание не карандашом, а чернилами.

Дай себе пять минут. Притормози и дай себе пять минут, чтобы успокоиться, сосредоточиться и обрести ясность. Прежде чем забирать детей после работы или заезжать в магазин, неподвижно посиди в машине. Проведи перезагрузку. После этого ты сможешь принимать лучшие решения и обнаружишь, что на самом деле ты – не ось, на которой вращается мир. Какое облегчение!

Выполняй по шесть циклов дыхания в минуту. У меня лично с дыханием проблема. Доктор Макки предлагает делать только шесть вдохов каждую минуту. Пять секунд вдыхаешь, потом пять секунд выдыхаешь. Попробуй. Это замечательно!

Надень кислородную маску сначала на себя – и всем окружающим тоже станет легче дышать.

Контролируй свои эмоции. Не отдавай пульт управления своими эмоциями другим. Больше никаких обвинений: «Этот парень выводит меня из себя… Мой начальник доведет меня до язвы… Дети – сплошная головная боль». Отбери у них пульт и почаще нажимай кнопку «СПОКОЙСТВИЕ». Невозможно контролировать то, что делают другие, зато можно контролировать свою эмоциональную реакцию на них.

Выполняй дыхательные упражнения на протяжении всего дня. Выбирай особые моменты, чтобы практиковаться – например, когда останавливаешься на светофоре, получаешь электронное письмо от своего начальника или стоишь в очереди в магазине. Делай один или два десятисекундных брюшных вдоха и говори себе: «Все хорошо, все хорошо».

Устраивай себе круиз удовольствия. Каждую неделю оставляй один час только для себя одной. Пусть это будет твой личный круиз удовольствия. Потрать его на «чистку перышек», сходи в художественный музей, в ювелирный салон или в цветочный магазин. Устрой себе час покоя и послушай свою любимую музыку, почитай любимого поэта, прими любимую ванну с пеной. Отдай этот час природе, понежься на солнышке, послушай шелест дождя, вглядись в мерцание звезд. Если не можешь выкроить целый час подряд, разбей этот большой подарок на три маленьких – по 20 минут.

Проводи инвентаризацию всего хорошего. Застряв в пробке в час пик, оглядись по сторонам и проведи маленький ритуал благодарности. Стоящая рядом машина заклеена скотчем. Ах! Поблагодари за то, что твоя машина целехонька. В машине перед тобой сидят три вопящих ребенка. Ом-м-м! Поблагодари за тишину в своей машине.

Укорачивай перспективу. Рассматривай жизнь как серию спринтов, а не как один долгий марафон, которому конца-края не видно. А между рывками отдыхай и обновляйся.

Невозможно контролировать то, что делают другие, зато можно контролировать свою эмоциональную реакцию на них.

Аристотель делил мир на мышление, чувствование и делание. По мнению доктора Макки, для того, чтобы хорошо справляться со стрессом, человеку необходимо изменить что-то в каждой из этих сфер. Вот моя любимая цитата из Аристотеля: «Мы есть то, что мы постоянно делаем». Постарайся завести привычку любить себя так же, как и всех остальных.

Надень кислородную маску сначала на себя – и всем окружающим тоже станет легче дышать.

Урок 9

Обращайся с людьми так, как они хотят, чтобы с ними обращались

Большинство из нас выросло на этом «золотом правиле»: поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой. Обращайся с людьми так, как тебе хотелось бы, чтобы с тобой обращались.

Как бы хорошо это ни звучало, возможно, это все же не истина в последней инстанции. Мы слишком часто делаем для людей то, что понравилось бы нам, но они могут оценивать нашу помощь совсем иначе.

Как-то я читала о двух сестрах, которые пытались помочь матери одолеть период противоракового лечения. Они приезжали к ней и убирали ее дом. Сестры потратили не один час, оттирая каждый дюйм ванной комнаты, чтобы она выглядела стерильно чистой, когда мать приедет домой и пойдет переодеваться после хирургической операции. Но вернувшись из больницы и увидев сверкающую чистотой ванную, она обиделась на детей за то, что они нарушили неприкосновенность ее частной жизни.

Мы слишком часто делаем для людей то, что понравилось бы нам, но они могут оценивать нашу помощь совсем иначе.

Когда я училась в восьмом классе, мы решили собрать деньги и купить учительнице в подарок что-нибудь особенное. Мы понятия не имели, что бы ей такое подарить, и собрали сумму, достаточную для покупки нового пальто. А позже выяснилось, что она обиделась, когда мы вручили ей эти деньги. Она никак не могла понять, почему мы решили, что ее прежнее пальто надо непременно заменить новым.

Моя мама однажды сказала, что ей хочется маленький переносной телевизор в кухню. Совсем крохотный, чтобы его можно было ставить на рабочий стол, готовя ужин, а при необходимости переносить из комнаты в комнату. Папа подарил ей огромный телевизор, который она не могла поднять. Мама была раздосадована тем, что он не прислушался к ее желанию. А папа никак не понимал, почему ей не по вкусу телевизор, который больше и лучше того, что хотела она.

Усвоенный урок: обращайся с людьми так, как они хотят, чтобы с ними обращались. То, что важно для нас, может быть не так важно для человека, которому мы пытаемся помочь. Я научилась просто спрашивать: как я могу тебе помочь?

А Сюзан Миллер научила меня поступать еще лучше.

Когда я познакомилась с Сюзан, она работала консьержкой в отеле «Ренессанс-Кливленд» неподалеку от кливлендской Паблик-сквер. На ее визитных карточках было написано «супервайзер службы приема и размещения», но звание ««мисс Гостеприимство Кливленда» подошло бы больше. У вас проблема? У Сюзан есть решение! Ее всегда можно было найти в лобби отеля, где журчал фонтан, с телефоном, прижатым к левому уху.

Как добрая фея, Сюзан удовлетворяла все желания. Каждый человек для нее был VIP-персоной. Ее профессией было обращаться с людьми так, как они хотели, чтобы с ними обращались.

Вам нужно поменять билеты на другой рейс? Потеряли свой багаж? Хотите попасть на выставку-продажу? Нет проблем! Как добрая фея, Сюзан удовлетворяла все желания. Каждый человек для нее был VIP-персоной. Ее профессией было обращаться с людьми так, как они хотели, чтобы с ними обращались.

Для Сюзан не существовало такого понятия, как «типичный день». Она просыпалась в 3:50 утра, чтобы явиться на работу к пяти – на полчаса раньше, чем требовалось. За 14 лет она ни разу не опоздала.

– Я не делаю ничего особенного, – говорила она. – Просто отношусь к людям по-доброму. Меня так воспитали. Моя мать была совершенно замечательным человеком. Она учила нас эмпатии (способность к сопереживанию. – Прим. ред.) и любви. Надеюсь, что я и есть ее главное наследие.

Когда одному знаменитому поэту захотелось в 9 утра получить бокал белого вина, Сюзан нашла человека, который его налил. Когда бывший квотербек команды Cleveland Browns Берни Косар попросил найти бебиситтера для своих племянников, Сюзан вызвалась ему помочь. Когда у одного из членов музыкальной группы Allman Brothers Band оказался сломан зуб, Сюзан нашла стоматолога. Когда ее коллега Райан Крейг устроил для своих родителей вечеринку в честь годовщины их свадьбы, Сюзан усыпала розовыми лепестками их постель.

Почти каждый постоялец мог рассказать какую-нибудь историю о Сюзан.

Кресло-качалка. Женщине с новорожденным ребенком крайне необходимо было кресло-качалка, чтобы успокаивать младенца. Выяснив, что нигде в отеле нет ни единой качалки, Сюзан привезла такое кресло из гнутого дерева из собственного дома и отдала его в пользование женщине.

Велосипед. Когда человек, который пообещал одолжить свой велосипед участнику триатлона, так и не объявился, Сюзан отдала спортсмену свой велосипед. Он финишировал вторым.

Купальник. В лобби отеля вошла женщина в одном купальнике, истерически рыдая, потому что кто-то украл ее одежду. Сюзан успокоила ее, вручив собственные запасные джинсы и футболку, которые держала под рукой на всякий случай.

Посыльный. Женщина, у которой был рак почек, приехала в город пройти курс лечения. У нее не было сил везти в больницу анализ мочи. Сюзан вызвалась отвезти его вместо нее.

Сироты. Осенью в отеле гостила группа сирот из Румынии. Дети никогда не слышали о Хэллоуине. Сюзан собрала для них 20 мешочков со сладостями – таких, с какими играют в игру «давай конфету, а то заколдую», – чтобы они могли ощутить дух старомодного американского Хэллоуина.

Пациент. Мальчик по имени Джонни прилетел из Сент-Луиса, чтобы лечить в кливлендской клинике рак мозга. Поскольку его отцу пришлось улететь домой раньше, чем ребенка положили в больницу, Сюзан провела весь вечер у постели мальчика, чтобы ему не было одиноко.

Возможно, мы все можем сделать что угодно – если просто выясним, чего люди хотят.

Ванна. Менеджер актрисы Диаханн Кэрролл позвонил в отель с просьбой подготовить для нее молочную ванну. Сюзан нашла местный магазин, который мог доставить в отель огромные бочки с молоком. Она согрела молоко, прежде чем отослать в номер актрисы, и там его вылили в ванну. Кэрролл была вне себя от изумления. Оказалось, что ее просьбу неправильно поняли: она хотела просто бросить в воду для ванны горсть молочных шариков.

Сумочка. Всеобщая любимая история – о паре из Чикаго. Супруги явились на рецепцию, горюя из-за потерянной сумочки. Они полагали, что, скорее всего, забыли сумку в «Макдоналдсе» где-то между Чикаго и Кливлендом. Сюзан восприняла эту задачу как вызов. Она раздобыла карты, проследила маршрут супругов, позвонила в штаб-квартиру корпорации и узнала номера телефонов «Макдоналдсов» на маршруте – всех 30 закусочных. На десятом звонке сумочка Fendi счастливо нашлась.

– Даже не знаю, кто из нас больше радовался, – рассказывала мне Сюзан. – Я просто поняла, что могу сделать что угодно.

Возможно, мы все можем сделать что угодно – если просто выясним, чего люди хотят.

Урок 10

Попробуй поставить себя на место Бога

Иногда быть Богом – ужасная морока!

Не то чтобы я узнала об этом на собственном опыте, но после просмотра комедии «Брюс Всемогущий» становится ясно, что Его работа – со всеми этими бесконечными молитвами и мольбами о помощи – труднее, чем может представить себе большинство из нас.

В этом фильме актер Джим Керри играет разочарованного телерепортера, который застревает в транспортной пробке, потом его увольняют с работы, потом избивают. И еще он не знает, что делать с собакой, которая постоянно «орошает» его любимое кресло.

– Бог, почему ты так меня ненавидишь?! – выкрикивает репортер.

Я никогда не ставила вопрос именно так, но в некоторые моменты – и даже дни – бывало, чувствовала себя развязкой одного из Божьих анекдотов.

Мне когда-то было очень трудно препоручить Богу свою жизнь и волю. Я боялась, что Он пошлет мне скучную жизнь, в которой будет мало радости и вообще никакого секса. Да и кому не хотелось бы хоть разок поиграть в Бога?

В такие дни выходишь из дома – и слишком поздно осознаешь, что лопнула резинка в трусах. Или заблудишься по дороге на собеседование о приеме на работу. Или какая-нибудь птичка решит облегчиться прямо на твою новую шелковую блузку.

В этом фильме Бог (актер Морган Фримен) бросает вызов человеку, которому кажется, что он муравей, а Бог – хулиган, который сидит на дорожке под палящим солнцем и держит в руке увеличительное стекло, наводя его на корчащихся от жара муравьев. Бог говорит: «Думаешь, ты можешь сделать лучше? Вот твой шанс». А потом он позволяет невезучему смертному некоторое время править Вселенной.

Поначалу это так весело – заставлять расступиться море транспортной пробки и томатный суп в тарелке, сгонять с неба тучи и делать огромной луну, увеличивать женщине бюст и давать возможность всем выиграть в лотерею, пусть даже каждый получит всего по 17 долларов.

Упиваясь властью, репортер кричит: «МОЯ воля да будет!»

Иногда я чувствовала себя развязкой одного из Божьих анекдотов. В такие дни выходишь из дома – и слишком поздно осознаешь, что лопнула резинка в трусах. Или заблудишься по дороге на собеседование о приеме на работу. Или какая-нибудь птичка решит облегчиться прямо на твою новую шелковую блузку.

И тогда становится страшно. Но только потому, что он озвучил эту мысль. У большинства из нас не хватило бы наглости выговорить ее вслух. Но всегда кажется, что исполнение нашей воли вышло бы куда веселее, чем исполнение воли Бога. Мне когда-то было очень трудно препоручить Богу свою жизнь и волю. Я боялась, что Он пошлет мне скучную жизнь, в которой будет мало радости и вообще никакого секса. Да и кому не хотелось бы хоть разок поиграть в Бога? Ух ты! И с чего бы ты начал?

Пришлось бы проделать обязательную очистку мира от нищеты, болезней, ненависти и зла. Сделать слепых зрячими, глухим дать слух, паралитиков научить ходить. Ну, знаешь, все то, что говорит финалистка конкурса «Мисс Америка», держа в руках охапку роз, огромную, как у первоклассницы.

А как тебе такая идея? Каждый ребенок рождается здоровым, а деторождение происходит безболезненно. (Как-нибудь потом разберемся с небольшой проблемой перенаселения, вызванной такой радостью.) Каждый может поступить в колледж бесплатно.

Вместо двухдневных выходных сделаем трехдневные. И каждый человек в мире каждый год получает целый месяц отпуска.

В защиту Бога скажем, что никто из нас не сумел бы выдумать радугу, пламя, музыку, сны, звезды, грозы, секс, королевских оленей, Тихий океан, Гранд-каньон и Ниагарский водопад.

А как же женщины и их «критические дни»? Это изъян общей схемы. Как насчет мира, в котором мужчины не лысеют? В котором они действительно способны прочесть мысли женщины и покупают ей в Валентинов день шоколад «Годива», а не съедобные трусики.

Мир, где команда Cleveland Indians выигрывает мировой кубок хотя бы каждые пять лет. Нет, пусть будет каждые десять. Хорошо, договорились, пусть это случится хотя бы один раз за всю мою жизнь!

Библию неплохо бы как следует отредактировать, чтобы ее было легче понимать и труднее перевирать. Дадим Иову отпуск, прежде чем он лишится всей своей семьи и собственности. Выбросим из текста часть войн и болезней.

Даруем тем, кто живет в Кливленде, такой климат, в котором нежится Сан-Диего. Да ладно, разве мы не заслужили передышки! У них есть океан. По мне, так это только справедливо.

Пусть в Рождество повсюду идет снег.

Не дадим волоскам расти в носах и ушах мужчин и на женских ножках.

Продлим октябрь и роскошную осень хотя бы дней на десять.

Да станут больше великодушные сердца и да съежатся все эго.

Вместо того чтобы искать доказательств промысла Божьего в магических трюках, ищи его в текущем моменте. Вместо того чтобы ждать чудес свыше, находи их в себе.

Мир прекрасно мог бы обойтись без огненных муравьев, вшей, москитов, скорпионов, змей, пауков и тараканов. Да, да, я знаю, что все они – часть пищевой цепочки. Кстати, о пище: давай-ка сотрем с лица земли брюссельскую капусту, домашний сыр и баклажаны.

То же относится к торнадо, ураганам, лавинам, снежным буранам, землетрясениям и цунами. Наверняка даже Бог ждет не дождется, когда же кишечная палочка, плотоядные бактерии и генитальный герпес исчезнут из схемы мироздания.

В защиту Бога скажем, что никто из нас не сумел бы выдумать радугу, пламя, музыку, сны, звезды, грозы, секс, королевских оленей, Тихий океан, Гранд-каньон и Ниагарский водопад.

Но разве это чересчур – просить, чтобы в каждый день рождения каждый из нас получал в подарок исполнение одного-единственного желания?

Знаю, знаю, «не моя, но Твоя воля да будет». Как Бог сказал в этом фильме, «Хочешь увидеть чудо? Стань этим чудом».

Бог есть в каждом из нас, в любой трагедии и проблеме. Только мы сами можем призвать свой величайший свет и любовь и стать чудом – прямо здесь, прямо сейчас.

Хороший совет всем нам, смертным.

Вместо того чтобы искать доказательств промысла Божьего в магических трюках, ищи его в текущем моменте. Вместо того чтобы ждать чудес свыше, находи их в себе. Вместо того чтобы мечтать о рае «где-то там», создай кусочек рая здесь. Вместо того чтобы искать знак Божьего присутствия в лесном пожаре, ударе молнии или плачущей статуе, присутствуй во всем – и будешь ощущать Бога повсюду.

Всякий раз как случается трагедия или появляется проблема, превосходящая любое решение, которое мы в состоянии придумать, мы обычно спрашиваем: «И где же Бог?» Представь себе, что случилось бы, если бы все мы сделали шаг вперед – все до единого человека – и сказали: «Вот Бог. Прямо здесь, во мне; прямо здесь, в тебе».

Бог есть в каждом из нас, в любой трагедии и проблеме. Только мы сами можем призвать свой величайший свет и любовь и стать чудом – прямо здесь, прямо сейчас.

Урок 11

Сумей разглядеть человека в каждом

УДжона Вуда нет свидетельства о рождении, если не считать потертой черной Библии, которая содержит доказательство его происхождения и обещание наследственных прав на страницах с золотым обрезом.

Он даже не знает, сколько ему точно лет. Одна женщина нашла новорожденного младенца, засунутого в мусорный бак в Нью-Йорке, примерно лет 70 назад. Она принесла его домой, дала ему имя и вырастила как сумела. Спасенный из мусорной свалки ребенок избрал делом своей жизни помощь бездомным. Более 20 лет он проработал в городской миссии Кливленда, занимаясь всем подряд, от приготовления супов до уборки постелей, во имя любви к людям, которые чувствовали себя самыми нелюбимыми на свете.

– Я в итоге так и остался с бездомными, – говорит Джон, улыбаясь иронии, скрытой в этой фразе. – Вся моя жизнь была одним большим чудом.

Люди, которым он помогает, не знают точно, как к нему обращаться. Он откликается на преподобного Вуда, брата Джона, Вудса или Дока. Если бы у Джона было резюме, оно бы отразило профессии социального работника, водителя грузовика, техника «Скорой помощи», церковнослужителя и бальзамировщика.

Один пастор в Кливленде пригласил его в миссию еще тогда, когда бездомные сплошь были социально деградировавшими алкоголиками. Теперь же миссия, расположившаяся в современном комплексе безукоризненно чистых зданий, в основном обслуживает молодых людей, у которых есть проблемы с наркотиками.

Когда Джон начинал там работать, в миссии было всего пятеро служащих. Теперь их 62. Джон водил полуразвалившийся автобус, чинил вечно текущие трубы и сжигал мусор. Он до сих пор хранит нож, с которым как-то раз на него бросился один пьяный мужчина.

– Ох, ну и времечко было! – говорит он, усмехаясь. Вспоминает, как спускался в подвал в старом помещении миссии, чтобы сжечь мусор, и видел там сотни крыс.

– Теперь их нет, – смеется он. – Были, да все вышли. Как и я сам.

Я познакомилась с ним на вечеринке в честь его ухода на пенсию. Он хотел проводить больше времени с женой, которую зовут Беа. Планировал продолжать посещать в качестве церковнослужителя тюрьму, навещать душевнобольных правонарушителей.

– Я не загоняю их проповедями в угол, – объяснил он. – У них есть свои тревоги и обиды. Я их выслушиваю.

Спасенный из мусорной свалки ребенок избрал делом своей жизни помощь бездомным.

Его уши похожи на маленькие крылышки, торчащие из аккуратного облачка белого пуха. По центру его седовласой головы бежит оранжевая полоска – напоминание о том рыжеволосом мальчишке, который обрел Бога в восемь лет и с тех пор ни разу не терял.

Словно молясь перед трапезой, Джон сидел молча, сложив руки на коленях, пока присутствующие нахваливали его.

– Джон Вуд был как отец для меня и всех людей, занятых в этой программе, – сказал один из служащих под одобрительный ропот коллег, которые знали, как часто Джон забирал клиентов миссии к себе домой или водил их гулять в зоопарк.

Другой мужчина рассказал о том, как Джон использовал Библию, точно сборник рассказов, делясь с другими притчами о надежде.

– Он был как Моисей, – сказал этот человек. – А члены программы были его народом.

Затем на кафедру взошел Джон и прочел слова из пророка Иеремии, которые очень созвучны его жизненной истории и историям всех тех, кому он помогал быть любимыми.

– «Прежде, нежели… я образовал тебя, я познал тебя, – читал Джон, – я освятил тебя».

Джон сказал присутствующим, что не может считать своей заслугой жизнь любого из тех людей, которых он помогал спасать.

– Хоть я и проповедовал Евангелие, я ничем не славен, – проговорил он.

Потом он аккуратно закрыл старую черную Библию, закладки-ленточки которой истрепались до нитки, и пошел прочь, низко повесив голову, словно по-прежнему склоненный в молитве по какой-нибудь заблудшей душе.

Каждый из нас для кого-то важен. Это мысль, которой в городской миссии учится или учит каждый.

Есть еще один человек, который воплощает этот девиз в жизнь, работая там волонтером. Джон Галли проповедует его не словами, а… стрижками. Он способен восстановить человеческое достоинство за 20 минут, а то и меньше. В его руках расческа превращается в волшебную палочку, у ножниц отрастают крылья, и бездомные бродяги становятся джентльменами, достойными щедрой порции хорошего лосьона после бритья.

Каждый из нас для кого-то важен. Это мысль, которой в городской миссии учится или учит каждый.

Зайдите в его цирюльню – мужскую ванную-уборную, – где Джон состригает волосы, которым случалось ночевать на улицах, которые не мылись много дней и в которых порой обитают крохотные живые существа. Этот высокий мужчина с длинным, приятным, по-отечески мягким лицом, напоминающий Билла Косби, знает, что единственная разница между человеком, сидящим в его кресле, и всеми остальными – это одно неудачное решение.

Волосы Джона седеют, но его густые брови так же черны, как и халат, который он надевает перед стрижкой. Два дня в неделю он натягивает перчатки из латекса и открывает свою цирюльню между раковиной и писсуаром.

Порой, пока Джон стрижет своих клиентов, он слушает госпел (жанр духовной христианской музыки). В тот раз, когда я наблюдала его работу, фоновую музыку обеспечивали щелканье ножниц, посвист расчески и гул разговоров.

– Он очень мягкий человек, – проговорил Энтони, который пришел сюда с головой, похожей на сплошную чащу афрокосичек. Энтони кивнул головой в сторону черных пушистых облачков у своих ног – они отрастали целый год. Джон прокатился машинкой для стрижки волос по голове Энтони, мягко прижимая ее, чтобы сделать пробор. Вытряс на салфетку немного талька и промокнул голову Энтони.

– Хорошо, – проговорил Энтони, глядя на свою прическу, которая напоминала машинную стрижку, но на макушке была чуть длиннее. – Спасибо!

Как только выходил один клиент, его место занимал другой. В иные дни Джон делает до 35 стрижек.

– Как делаем сегодня, Билл? – спросил Джон. – Хочешь «под ноль»?

– Близко к тому, но не совсем «под ноль», – ответил Билл. Когда черные колтуны начали падать на пол, Билл закрыл глаза и расслабился, а Джон заговорил о своих клиентах.

– Все мы совершаем ошибки, – говорил он. – Просто ошибки у нас разные. Они не хуже, чем я сам. Дело только в последствиях. Мои грязь и неправедность не отразилась на мне так, как их скверна – на них… Пробор хочешь? – спросил Джон.

– Нет, сэр, – вежливо ответил Билл.

У Джона нет подготовки профессионального парикмахера. Он рано вышел на пенсию, уволившись после 25 лет службы из почтовой компании, и начал работать волонтером в Красном Кресте, сдавал кровь и помогал жертвам катастроф. Он несколько раз стриг прихожан из своей церкви, а потом обратил внимание на то, как ужасно выглядят бездомные. И пришел в городскую миссию, чтобы помочь.

– Я молюсь каждое утро и прошу Господа направить мои глаза, мои руки и придать силы моим ногам. Ведь я же знаю, что не цирюльник. Я прошу Его не подпускать ко мне усталость и утомление, пока я не закончу, – рассказывал он, прибавив, что еще никто не жаловался на его работу. – Знаете, как они говорят? «С этим можно жить».

– Вы в курсе, сколько различий между плохой стрижкой и хорошей стрижкой? – поинтересовался Джон, а потом с торжеством закончил: – Четыре дня!

Дон уселся в кресло, и Джон закрепил черное покрывало вокруг его шеи.

– Он стрижет превосходно, – заметил Дон.

– Он слишком добр ко мне, – возразил Джон.

– Нет, я правду говорю, – настаивал Дон.

Джон ни разу не взял за свою стрижку ни гроша. И никогда не возьмет.

– Господь свидетель, я не стал бы делать этого за деньги, – говорит он. – Мне так не нравится. Зато мне нравится делать это так, как я делаю. Мне просто приятно, когда я заканчиваю очередную стрижку. Большинство этих парней не могут позволить себе поход к парикмахеру. Они только что из тюрьмы. И они могут стать еще хуже, учитывая, сколько им приходится попрошайничать.

– Я когда-то был горьким пьяницей, закладывал за воротник каждый день – действительно каждый день. Однажды Бог забрал у меня пьянство. Я когда-то любил крепкое словцо, а потом Он и это забрал. Он позволил мне увидеть, как это мерзко.

Теперь, расставшись с этой «мерзостью», Джон способен помогать другим людям отыскивать их внутреннюю красоту.

– Стрижка вторична, – говорил Джон. – Это просто сосуд.

Он обмахнул волосы вокруг носа Дона и протянул ему зеркало.

– Э, да я чувствую себя на миллион! – сказал этот бедняк красивому мужчине в зеркале.

– Прекрасно. Вот и прекрасно.

Урок 12

Вступайся за других, особенно если они не могут сами постоять за себя

Было много случаев, когда мне следовало бы подать голос, но я этого не делала.

Однажды во время разговора по телефону мой собеседник начал рассказывать о своем бизнесе. Он походя заметил, какой прижимистый тип один из его покупателей. «Право, можно подумать, что его фамилия – Голдштейн», – бросил он и переключился на другую тему.

Мой внутренний голос завопил: Голдштейн? Он что, намекает, что все евреи – скряги? Опять этот замшелый стереотип? Ты собираешься что-нибудь сказать? Но не желая показаться ханжой, я не сказала ничего.

Когда я была в отпуске, стала свидетелем того, как два брата дразнили друг друга на пляже. Их отец рассердился и отвел одного сына в сторону. Он велел мальчику встать. Как только тот послушался, мужчина велел ему сесть. Как только мальчик сел, отец велел ему снова встать. Мальчик садился и вставал, как послушный пес, пока не начал скулить.

Больше 15 минут мальчик выполнял команды «сесть – встать». Все, кто были рядом, видели его унижение, но ничего не сделали. Когда мальчик еще сильнее расплакался, его брат принялся кидать в него песком и игрушками и смеяться. Отец на это никак не отреагировал.

Мой внутренний голос хотел крикнуть этому отцу: «Прекратите! Оставьте мальчишку в покое». Но другой голос внутри меня шептал: Это его сын. Это их дело.

Я ничего не сделала.

В одной кофейне в Кливленде я сидела рядом с группой женщин. Во время общей беседы одна из них рассказала анекдот, который можно было воспринять как расистский. Я была поражена. Никто из компании не рассмеялся, но никто и не сделал ей замечания. Кто-то из них быстро сменил тему.

Один мой внутренний голос вопил: Как ты можешь позволить ей выдавать нетерпимость за юмор? Скажи что-нибудь! А другой голос бранился: Не закатывай сцену. Ты ее даже не знаешь. Достаточно просто не смеяться. И, послушавшись этого второго голоса, я не сказала ничего.

Как-то после школьного футбольного матча в Кенте мы прошли мимо компании мужчин, сидевших в тюнингованной машине, на заднем стекле которой огромными буквами было выведено слово Ford. Мой знакомый бросил громкую реплику: вот, мол, какая деревенщина. Пару минут спустя машина проехала мимо нас, и один из сидевших в ней выкрикнул в его адрес расистское оскорбление. Мой друг был в гневе, но так и не признал, что этот инцидент спровоцировал его собственный комментарий. Не желая усугублять ситуацию, я ничего не сказала.

Однажды утром тихий 17-летний парнишка, который ни разу в жизни не попадал в неприятности, взял бейсбольную биту и убил спящего отца.

В субботу я ехала на местный фестиваль близнецов в Твинсбурге вместе с еще одной парой. Рядом с нами притормозил общий знакомый в своем «Порше» и отпустил шуточку насчет «цыпочек», которым он собирался «устроить смотр» на фестивале. Его интересовало только одно, и он живописно изобразил, что именно: двойной набор больших грудей, ха-ха! Женщину, ехавшую со мной, просто разъярило его пренебрежительное отношение к нашему полу. Кроме нее и меня, в нашей машине женщин больше не было. Я хотела было присоединиться к ее возражениям, но ничего не сказала.

Однажды вечером, выходя из вагончика-ресторана в Кливленде и собираясь отправиться в театр, я увидела семью из пятерых человек, которые шли к своей машине. Внезапно отец пнул сына в спину. Когда мальчик заплакал, мне захотелось выпрыгнуть из машины и крикнуть мужчине, чтобы тот прекратил. Но кто я такая, чтобы читать лекции отцу? Это могло быть опасно. А что, если у него с собой пистолет? Что, если он сделает ребенку еще больнее после того, как я уеду?

Я до сих пор слышу это свое молчание. Снова, и снова, и снова.

А вы свое слышите?

Почему мы не вступаемся? Боимся оказаться неправыми. Боимся быть теми, кто раскачивает лодку. Боимся, что нам нанесут ущерб. Однако именно наше молчание позволяет наносить ущерб другим.

Слишком многие из нас помалкивают. Много лет назад я писала рассказ-расследование о подростке из города Риттман, штат Огайо, которого арестовали за то, что он убил своего отца. Год за годом Уилл Снайдер терпел постоянные побои от рук отца-алкоголика, который страдал серьезным неизлечимым психическим заболеванием. А однажды утром, 21 января 1996 года, тихий 17-летний парнишка, который ни разу в жизни не попадал в неприятности, взял бейсбольную биту и убил спящего отца. Едва узнав об этой новости, поток соседей и друзей устремился в полицию, стремясь защитить мальчика. Они рассказывали полицейским о тех многочисленных случаях, когда видели его с синяками.

Соседи видели, как отец Уилла ударил его так сильно, что мальчик упал на землю. Друзья видели Уилла с синяками под глазами, ссадинами и следами от ремня. После того как полиция завершила расследование, 70 свидетелей подтвердили, что отец годами избивал Уилла. Уилл был обвинен в убийстве. Судья дал ему 5 лет условно с испытательным сроком. Никто не смел вступиться за него, пока не стало слишком поздно.

Есть знаменитое стихотворение пастора Мартина Нимёллера о том, как добропорядочные немцы во времена нацистского режима не сумели защитить права других людей. Это мощное послание всем нам:

Когда они сначала пришли за коммунистами, я не вступился за коммунистов, потому что я не был коммунистом.

Потом пришли за членами профсоюзов, и я за них не вступился, потому что не был членом профсоюза.

Потом пришли за евреями, и я за них не вступился, потому что не был евреем.

Потом они пришли за мной, и к тому времени никого не осталось, чтобы вступиться за меня.

Почему мы не вступаемся?

Боимся оказаться неправыми. Боимся быть теми, кто раскачивает лодку. Боимся, что нам нанесут ущерб.

Однако именно наше молчание позволяет наносить ущерб другим.

Южноафриканский священник Аллан Босак, который боролся против апартеида, как-то сказал, что, когда мы предстанем перед Богом в конце нашей жизни, чтобы он нас судил, Бог спросит: «Где ваши раны?»

Слишком многие ответят: «У нас нет никаких ран».

И тогда Бог спросит: «Неужели вы не нашли ничего, за что стоило бы драться?»

Урок 13

Рождайся заново каждый день

Звонок раздался в воскресенье поздно вечером, около половины десятого. Женщина откашлялась, потом оставила короткое сообщение на моей рабочей голосовой почте. Это произошло после того как я написала колонку, проникнутую духом оптимизма.

«Я только что прочла вашу статью в воскресной газете. Я родилась в 1930-е годы. Моя мать была не замужем. Она отказалась от меня, и я попала в приемную семью. Лучше бы она тогда сделала аборт, потому что у меня никогда не было счастливой жизни. Уверена, что на свете есть множество людей, которые чувствуют то же, что и я».

И все. Она повесила трубку.

Я несколько раз прослушивала это сообщение, чтобы понять, не чувствуется ли в ее голосе гнева, или обиды, или того и другого разом. Эта женщина сказала, что лучше бы она никогда не рождалась. Она прожила на свете больше половины столетия – и ее жизнь никогда не была счастливой.

Интересно, в чем она измеряла счастье.

Неужели она никогда не видела роскошного заката, разливающегося по горизонту? А как же сотни звезд на фоне черного неба? Неужели она никогда страстно не целовалась?

Съезжала ли она когда-нибудь на велосипеде с холма, так чтобы ветер трепал ее волосы? Бродила ли по руслу ручья, чувствуя, как мягкий ил просачивается между пальцами? Неужели она никогда не лепила снеговика, не читала прекрасного романа, не выигрывала в карты?

Мерит ли она счастье мгновениями – или годами? Должно быть, годами.

Наверное, она свалила все эти годы в кучу и объявила свою жизнь несчастливой.

Может быть, она так и не сумела оправиться от чувства обиды за то, что ее бросила биологическая мать. Может быть, удочерившие ее люди были злы или склонны к насилию. Но никто из нас – даже те, у кого с самого начала были два родителя, – не имеет гарантий абсолютной безусловной любви и счастья. Жизнь не так устроена, она штука куда более волнующая.

Мы были бы несчастны, если бы были счастливы все время. Это было бы все равно что вечное лето. Нам наскучили бы свет солнца и голубые небеса, если бы мы видели их каждый день. Вот поэтому я люблю Огайо. Здесь великолепная смесь гроз, метелей, жары, осенних листьев и грандиозных битв снежками.

Ни один человек не реализует все свои мечты. А если и реализует, обычно это бывает после того, как жизнь надает ему пинков.

Ни у кого не бывает идеальной жизни. Но если бы каждый мог свалить собственную жизнь в кучу и обменять ее на другую, большинство людей поспешно забрали свою бы обратно. Я бы точно забрала, со всеми ее травмами и страхами, со всеми моментами отчаяния. Я не согласилась бы ни на что меньшее.

Неужели эта женщина действительно думала, что лучше было бы ей быть мертвой? Мне вспомнился Джимми Стюарт на мосту в фильме «Эта прекрасная жизнь», готовый покончить со всем разом. И то, как смешно и неуклюже ангел по имени Кларенс показал ему, как отчаянно скучал бы по нему мир, если бы он покончил с собой.

Может быть, эта женщина никогда не совершала такого грандиозного поступка, как спасение человеческой жизни, но она наверняка коснулась чьей-нибудь судьбы за те годы, что провела на этой планете. А если нет, то могла бы сделать это сейчас.

Я хотела посоветовать ей начать свою жизнь сначала. Если причина твоих страданий – неласковые родители, запишись на прием к психологу. Уйди из семьи и создай новую с тем, кто тебя любит. Стань волонтером, чтобы облегчать боль других людей.

Я хотела посоветовать ей поговорить с Богом. А если она с ним не знакома или видит в нем только злобного судью, то завести себе нового Бога.

Интересно, в чем она измеряла счастье. Неужели она никогда не видела роскошного заката, разливающегося по горизонту? А как же сотни звезд на фоне черного неба?

Я хотела сказать ей, что даже тем людям, у которых было двое родителей, горячо любивших их и всегда защищавших, счастье не гарантировано. Ни один человек не реализует все свои мечты. А если и реализует, обычно это бывает после того, как жизнь надает ему пинков.

Я хотела посоветовать ей пнуть жизнь в ответ. Если она ненавидит свою работу, пусть устроится на другую. Или, по крайней мере, начнет иначе к ней относиться. Если наскучил дом, пусть переставит мебель. Покрасит стены. Снесет одну из них.

Я хотела посоветовать этой женщине переписать свою жизнь. Устроить ей капитальный ремонт. Каждый день дочиста отмывать табличку. Начинать каждое утро с чистого листа и рисовать как безумная каждый день – без тревоги, без страха.

Никто из нас не имеет гарантий абсолютной безусловной любви и счастья. Жизнь не так устроена, она штука куда более волнующая.

Но я не могла сказать ей ничего. Она не оставила ни имени, ни номера телефона. Только кроху своего несчастья и важную мысль: счастье – это выбор. Иногда это выбор, которого я не делаю. Я купаюсь в жалости к себе, страхе, гневе или печали. Когда замечаю это, то делаю паузу и задаю себе вопрос: Ты хочешь быть счастливой?

Иногда я удивляюсь, потому что ответ оказывается отрицательным. Но произнося слово «нет», я отчетливо понимаю, что сама решила быть несчастной. Мой праздник жалости к себе длится недолго – ведь только от меня зависит, когда он закончится. Иногда я заканчиваю его, просто пораньше ложась спать.

А поутру у меня появляется шанс родиться заново, родить саму себя. Кто же не любит новорожденных? Новорожденного невозможно осуждать. Он совершенен таким, каков есть.

Мой друг Дон Коззенс, католический священник, однажды закончил проповедь такими словами: «Мы – не сломленные люди, которые тратят свою жизнь на починку самих себя; мы рождаемся цельными и тратим жизнь на то, чтобы понять это».

Почему бы не обнаруживать свою цельность каждый день в зеркале? Востребуй то, что принадлежит тебе по праву рождения. Открой истину в этих замечательных стихах из книги пророка Исайи: «Я назвал тебя по имени. Вот, Я начертал тебя на дланях Моих».

Что ты видишь, когда смотришь в зеркало? Я хочу видеть то, что видит Джессика. Это маленькая девочка, которая стала знаменитой благодаря видео на YouTube, в котором она прыгает на туалетном столике в ванной и выкрикивает в зеркало аффирмации.

В клипе, который выложен под названием «Ежедневные аффирмации Джессики», пятилетняя девчушка с буйно вьющимися светлыми волосами стоит перед зеркалом в ванной, одетая в пижамку, расставив ноги на ширину плеч, и дает сама себе тренерскую вводную.

– Весь мой дом прекрасен! Я могу сделать что угодно хорошее! Я люблю свою школу! Я люблю своего папу! Я люблю своих двоюродных братьев и сестер! Я люблю своих тетушек! Я люблю свою маму! Я люблю своих сестер!

Она пританцовывает, размахивая своими крошечными кулачками.

– Я люблю свои волосы! Я люблю свою стрижку! Я люблю свою пижамку! Я люблю свои вещи! Я люблю свою комнату! Я люблю весь свой дом! – Потом она хлопает в ладоши, словно заявляя этим, что готова справиться с миром.

– Весь мой дом прекрасен. Я могу сделать что угодно хорошее, – приговаривает она, слезая со столика, идя мимо своего ночного горшка и корзины, полной игрушек. – Да, да, да, да, да! Я могу сделать что угодно хорошее, лучше всех!

Она не оставила ни имени, ни номера телефона. Только кроху своего несчастья и важную мысль: счастье – это выбор.

Кто не хотел бы так замечательно чувствовать себя каждое утро? Некоторым может показаться, что повторение аффирмаций – это чушь и глупость в духе персонажа Эла Франкена, Стюарта Смолли, в передаче Saturday Night Live, который говорит себе: «Я достаточно хорош, я достаточно умен, и, черт возьми, я нравлюсь людям». Но исследования показывают, что счастье – это внутренняя работа. Доктор Соня Любомирски, автор книги «Психология счастья: новый подход», изучает человеческое счастье. Ее исследования доказывают, что жизненные обстоятельства составляют лишь 10 % нашего счастья.

И все?

Ага!

Генетика составляет еще 50 %.

А что же остальное? А это уже зависит от тебя.

И что же будет, если ты используешь эти 40 % на все сто?

Линда Уизлер Лафт, которая ведет программу Fireball Coaching and Consulting в Коламбусе, штат Огайо, когда-то сама оказалась в жизненном тупике. Страх перед раком послал ее в нокаут. Она выбрала такую профессию – помогать другим людям выбираться из их тупиков. Линда Уизлер советует людям подумать, как они в настоящее время воспринимают свою жизнь. Изучи текущую перспективу, а потом выбери новый способ ви́дения жизни. Реши, чего ты не хочешь и что хочешь.

Старайся визуализировать каждую цель так, словно ты ее уже достиг. Представляй себя 20 лет спустя. Каким ты хочешь видеть свое будущее «я»?

Она поощряет умные цели – конкретные, измеримые, достижимые, реалистичные и определенные во времени. Старайся визуализировать каждую цель так, словно ты ее уже достиг. Представляй себя 20 лет спустя. Каким ты хочешь видеть свое будущее «я»? А потом рождай это «я» – каждый день.

Каждое утро смотри в зеркало и утверждай то чудо, которым ты являешься прямо сейчас, – такой, каков есть. А потом начинай свой день и смотри, что произойдет.

Урок 14

Постарайся сделать счастливым хотя бы одного человека

Если вы смотрели фильм с Джеком Николсоном «О Шмидте», то наверняка где-то на середине задумались, действительно ли этот человек хоть для кого-то что-то значил. Награда приходит в конце фильма: стоя среди обломков собственной жизни, Шмидт понимает, что многое значил для одного ребенка.

Иногда мы так стараемся сделать счастливыми всех вокруг, что просто не задумываемся: а может быть, достаточно сделать счастливым кого-то одного? Мой друг Кевин Конрой, католический священник, живет с девизом «Начинай с бедных». Он работал миссионером в Сальвадоре и Камбодже. Это тот самый человек, что собирает чеки, которые выписывают люди в Америке, чтобы помогать детям, нуждающимся в пище, книгах или медицине.

Я познакомилась с ним в 1986 году, когда только что устроилась работать журналисткой, намереваясь изменить мир. Но вместо этого застряла на репортажах вроде заседаний комитета по зонированию по вопросу о том, насколько высокими можно делать заборы на заднем дворе в городе Лорейн, штат Огайо. Тоска зеленая! А потом газета решила сделать серию репортажей о бедных. Я вцепилась в эту тему. И куда же идти искать этих несчастных? Все, с кем я разговаривала, отвечали: «Поговори с Кевином. Он знает здесь всех бедняков».

Отец Кевин водил меня по всему Лорейну, по железнодорожным путям, мотелям, благотворительным кухням. И бедняки были повсюду. Как такое могло случиться, что раньше я их не видела?

После этого он поехал волонтером в Сальвадор, затем в Камбоджу. Он говорил, что мы никогда не должны забывать: маленькие поступки, продиктованные любовью, – это и есть истинное служение.

– Я живу в мире, где люди тратят по доллару в день, – говорит Кевин. В Пномпене он работает в приюте «Отпрыски». Там живут дети, осиротевшие в результате СПИДа. Все они – все 270 человек – ВИЧ-положительные. Самому младшему 3 года, старшему – 18.

Когда Кевин уезжал от них, чтобы навестить родственников в Кливленде, дети рыдали. Они боялись, что больше никогда его не увидят. В их мире, если человек уходит, он больше никогда не возвращается. Когда ему пора было отправляться в аэропорт, дети устроили лотерею, победителю которой предстояло ехать вместе с ним в машине.

Иногда мы так стараемся сделать счастливыми всех вокруг, что просто не задумываемся: а может быть, достаточно сделать счастливым кого-то одного?

Философия Кевина такова: порой нет ничего страшного в том, чтобы дать человеку рыбу прежде, чем научить его рыбной ловле. Если мы не дадим им рыбу, говорил он, эти дети с синдромом приобретенного иммунодефицита не проживут достаточно долго для того, чтобы их можно было научить рыбачить. Служение беднякам состоит в том, что ты идешь туда, где ты нужен, но нежеланен и остаешься там до тех пор, пока не станешь желанным гостем, но нужда в тебе отпадет.

Одна из моих любимых историй о Кевине – тот случай, когда он отправился в Гондурас после сильного урагана, чтобы отвезти гуманитарную помощь. На протяжении трех дней после того, как ураган Митч в 1998 году нанес свой удар, организации сбивались с ног, собирая медицинские препараты, аспирин, антибиотики, бинты и другие предметы первой помощи. Люди стихийно несли все это в церкви и аэропорты. Они ощущали огромную потребность как-то отреагировать.

Увидев игрушку, босоногая девочка разрыдалась. Кукла была точь-в-точь такой, какую она видела в своем сне

Буря обрушила на Гондурас полтора метра осадков за пять дней. Ураган изменил эту землю и ее народ навсегда. Он забрал более 19 тысяч жизней. Людям требовались лекарства, а не игрушки. Гигантская кукла была им ни к чему, но та женщина в аэропорту настаивала, чтобы куклу взяли с собой. Она паковала дома припасы для жертв урагана Митч, и ее дети принесли из спальни куклу и положили в посылку. Нет, сказала она им, несите обратно. Эта кукла принадлежала ей с самого детства. Кукла должна была остаться дома.

Трижды она отвлекалась на какие-то другие дела – и трижды дети тайком притаскивали куклу обратно и клали ее в ящик. Когда женщина увидела игрушку в четвертый раз, то обняла ее и расплакалась. Кукла должна была ехать.

Она отнесла посылку и куклу Марте Понсе, президенту Гондурасской ассоциации в Кливленде. Она прижимала куклу к груди и говорила Марте о том, как много эта кукла для нее значит, настаивала, чтобы игрушка оказалась в руках ребенка, которому будет по-настоящему нужна.

Марта не планировала ехать в Гондурас, но присоединилась к группе, отправлявшейся в пятидневную миссию милосердия. 23 года она не была на родине. Кевин тоже поехал. Джордж Мюльхейм, санитар из кливлендского пожарного департамента, решил отправиться в эту разрушенную страну после того, как увидел ее в телерепортаже. Как и все, он чувствовал, что ему в жизни повезло, и хотел поделиться своей удачей с другими.

Отец Кевин водил меня по железнодорожным путям, мотелям, благотворительным кухням. И бедняки были повсюду. Как такое могло случиться, что раньше я их не видела?

Когда Кевин и Джордж познакомились в аэропорту, они понятия не имели, что делать с куклой, которая была ростом с трехлетнего малыша и возвышалась у всех на виду посреди чемоданов, коробок и рюкзаков, битком набитых антибиотиками, упаковками физраствора и другими пожертвованными медицинскими товарами из местных церквей и аптек. Зачем ее вообще с собой брать?

Женщина, которая принесла куклу, сказала им: «Вы сами поймете, кому ее отдать».

Ну, уж это вряд ли, подумал Кевин, закатывая глаза от такого «магического мышления». Эта кукла с длинными светлыми волосами даже по внешнему виду не могла подойти никакой гондурасской девочке.

Собственно, Кевину-то кукла и досталась. Она сидела у него на коленях в самолете. Салон был битком набит специалистами оперативного реагирования, людьми в униформе Красного Креста, даже собаками-спасателями. Прибыв в Гондурас, все они расселись в разные автомобили. Столь многое было разрушено, что им потребовался целый день, чтобы добраться до места назначения.

Невозможно сделать счастливыми всех, невозможно разрешить каждую проблему. Но можно сделать счастливым одного человека – и это уже хорошо.

Кевин вместе с куклой и тремя другими добровольцами втиснулся в такси размером с «Фольксваген-жучок». Они прыгали вместе с этой куклой по руслу реки, загроможденному обломками скал и булыжниками. Они тащили куклу с собой вверх на гору по импровизированной приставной десятиметровой лестнице, которая прогибалась при каждом шаге. Не раз Кевин задавался вопросом, зачем они таскают повсюду с собой эту куклу. Пару раз он даже прошептал себе под нос: «И что нам теперь делать с этой штукой?»

Ответ пришел, когда они увидели восьмилетнюю девчушку, которая рассказывала всем и каждому: «Кто-то везет мне куклу».

В сумерках они добрались до деревни Джутиапа, в которой все еще не было электричества. Команда волонтеров планировала отвезти гуманитарную помощь в местные клиники и помочь распределять ее для лечения больных. Первым делом они заглянули в церковь, и Марта рассказала священнику и двум монахам о кукле. И все трое мужчин в один голос воскликнули: «Кайла».

Кайла?

Кайла была девочкой из бедной семьи, которая и до урагана едва сводила концы с концами. После урагана она сама вызвалась работать в импровизированном укрытии, наскоро возведенном в деревне. Когда к столу явились 200 человек, Кайла не ушла и мыла посуду. Она осталась и на следующий день, когда пришли 300 человек, и потом, когда обедающих стало 400.

Буря обрушила на Гондурас полтора метра осадков за пять дней. Ураган изменил эту землю и ее народ навсегда. Он забрал более 19 тысяч жизней. Людям требовались лекарства. Гигантская кукла была им ни к чему, но та женщина в аэропорту настаивала, чтобы куклу взяли.

Во время урагана семья Кайлы лишилась всех пожитков и переселилась к родственникам. Они и прежде ничего особенного не имели в своей глинобитной хижине, а теперь и она оказалась разрушена. Кайла была так бедна, что у нее не было никаких игрушек, даже куклы. Другие девочки не принимали ее в свои игры, дразня и отвергая потому, что она такая нищенка.

Вскоре после неприятного инцидента с девочками Кайле приснился сон: кто-то везет ей куклу. Она проснулась взволнованная и рассказала об этом своей матери. Рассказала она и детишкам в церковно-приходской школе. Рассказала священнику в своей церкви.

Ее мать пообещала:

– Когда-нибудь у меня обязательно будут деньги, чтобы купить тебе куклу.

– Нет! – запротестовала Кайла. – Кто-то уже везет мне куклу.

Увидев игрушку, босоногая девочка разрыдалась. Кукла была точь-в-точь такой, какую она видела в своем сне. У нее были такие же длинные волосы, заплетенные в хвостики с бантиками, и платье в цветочек.

– Мамочка, мамочка, я же тебе говорила! – воскликнула Кайла.

Прослезились все.

Кевин был поражен.

– Мы-то думали, что наша миссия – чисто медицинская. А может быть, она нужна была затем, чтобы сделать счастливым одного ребенка, – рассказывал он потом.

Иногда вещи, которые считаешь ничего не стоящими и неважными, оказывают самое глубокое воздействие. Невозможно сделать счастливыми всех, невозможно разрешить каждую проблему. Но можно сделать счастливым одного человека – и это уже хорошо.

Урок 15

Раскрой тайну жизни в мгновениях каждого дня

В чем тайна жизни? Что нужно, чтобы стать счастливым?

Получить повышение?

Не-а!

Получить при выходе на пенсию кругленькую сумму «на черный день»?

Попробуй угадать еще раз.

Выиграть в лотерею и переехать в сказочный замок?

Мимо.

Год за годом люди убеждаются в том, что лишние деньги не гарантируют счастливой жизни. Конечно, бедным быть никто не хочет. Но деньги нужны, чтобы удовлетворить базовые потребности в пище, крыше над головой и образовании. А счастье за них не купишь.

К чему это я? Размер имеет значение – в смысле, размер зарплаты. Но не такое, как можно подумать, – так говорят нам исследователи счастья. Да, на свете действительно существуют экономисты и психологи, которые получают зарплату, изучая счастье. Догадываюсь, что они вполне счастливые люди.

Счастье – горячая тема. Отчет, опубликованный в журнале Science, показал, что люди с более высоким уровнем дохода не считают себя более счастливыми. Наоборот, они часто испытывают тревожность или гнев. В другой статье я прочла, что наличие детей, выход на пенсию и домашние питомцы тоже не влияют на счастье. Правда, в этой статье не говорилось о том, что происходит, когда у тебя есть все это разом.

Эксперты сходятся в одном: мировоззрение формирует человеческую жизнь в большей степени, чем жизнь формирует мировоззрение. Невозможно конт-ролировать то, что с тобой происходит, зато можно контролировать свою реакцию на то, что происходит.

В чем же тайна жизни? Если верить фильму «Городские пижоны», она скрывается в одной вещи. А что это за «одна вещь»? Выясняй самостоятельно. В этом фильме трое мужчин среднего возраста ищут свои улыбки. В конечном счете они узнают, что тайна жизни заключается в одной вещи. Но они так и не говорят зрителю, что это такое. Он должен понять это сам.

Как же найти эту «одну вещь»?

Эксперты предлагают следующие советы для тех, кто пытается поймать неуловимое счастье. Предпочитай время деньгам. Медитируй и молись. Примирись с прошлым. Проводи больше времени с друзьями. Хватайся за каждый день, за каждое мгновение, за каждую печеньку. Ладно, сдаюсь: последний совет – лично от меня.

В чем же тайна жизни? Если верить фильму «Городские пижоны», она скрывается в одной вещи. А что это за «одна вещь»?

В поисках ответа люди некогда обращались к духовности. Позднее они стали обращаться к лайф-коучам. Лично я ставлю свои денежки на монахов, считающих, что секрет заключается в том, чтобы искать Бога в текущем моменте. Если ты это сделаешь, то обнаружишь, что тайна жизни – никакая не тайна.

Это мешковатый джинсовый комбинезон. Стихотворения Мэри Оливер и Билли Коллинза. Музыка Луи Армстронга. Шоколад от фирмы Godiva.

Это умение хорошо слушать. Возможность пригласить кого-нибудь на танец. Езда в кабриолете с откинутым верхом. Любовь к отражению в зеркале. Ожидание родителей. Умение давать каждому свой шанс. Умение не считать забитые и пропущенные мячи. Не вести счет. Это прохладная сторона подушки. Водо-стойкая тушь для ресниц.

Тайна жизни в том, чтобы знать: никто не уходит отсюда живым. Любить каждую минуту. Возить с собой запасную шину. Не забывать проверять масло в машине. Носить хлопок. Знать, когда нужно расслабиться. Держать на руках новорожденного. Смеяться, когда счастлив. Плакать, когда грустно. Не стоять на пути у другого. Оставлять записки в коробке для ланча. Отважиться быть другим.

Ни о чем не сожалеть. Любить Бога несмотря ни на что. Помириться с одуванчиками. Иметь разбирающихся в компьютерах друзей. Запрашивать за работу меньше, чем ожидает заказчик. Любить ребенка. Делать комплимент начальнику. Улыбаться покупателям. Учить кого-нибудь грамотно писать. Печь домашнее печенье.

Являться в гости с цветами. Читать комиксы. Прогуливать занятия. Начинать обед с десерта. Носить красное белье. Жечь хорошие свечи. Никогда не взрослеть. Никогда не стареть. Заниматься народными танцами. Качаться на скрипучих качелях. Смотреть мультфильмы по субботам.

Тайна в жизни в том, чтобы забыть, на что ты злился. Произносить тост в честь новобрачных. Уметь постоять за себя. Молиться за других. Играть в «ку-ку» с малышом. Переворачивать матрац. Нанять горничную. Носить удобную обувь. Знать почтальона по имени. Разрешать проезд через свои владения. Петь рождественские псалмы в июле. Выбирать дорожки, которые ведут в никуда. Смотреть, как танцуют Джин Келли и Фред Астер.

Тайна жизни в том, чтобы первым сказать «я тебя люблю». Говорить правду. Раздавать сладости детишкам в Хэллоуин. Читать классиков. Вставлять в рамки фотографии.

Густые шоколадно-молочные коктейли. Встречи группы поддержки. Кофе без кофеина после 8 вечера. Поездки на океан. Карусели. Купальник, в который ты можешь влезть. Крем-«тридцатка» от загара. Пара теплых перчаток. Групповая терапия. Ванны с пеной при свечах. Фланелевые пижамы. Упаковка карандашей из 64 цветов. Песня в сердце.

Не превышать скорость. Возвращать то, что брал взаймы. Подстригать яблони. Оставлять большие чаевые. Вовремя платить по счетам. Не злить пчел. Чтить свои брачные обеты. Крутить сальто на переднем дворе. Благодарить учителя. Становиться на колени для молитвы. Быть настойчивым. Заказывать еду на вынос. Пораньше отпускать с работы своих служащих.

Тайна жизни в том, чтобы скатываться на велосипеде с холма. Устраивать шутливую борьбу в сене. Петь под дождем. Получать настоящие письма, написанные от руки. Знать, где птицы вьют свои гнезда, и не трогать пауков. Задавать дурацкие вопросы. Загадывать желания на падающие звезды. Никогда не ложиться спать сердитым. Просить помощи.

Щекотание ресницами. Винни-Пух. Песни у костра. Открытые солярии. Поездки по сельской местности. Новые носки. Качели из старой шины. Каникулы. Миска вкусных хлопьев перед сном. Фейерверки. Хорошая книга на прикроватной тумбочке. Кинотеатры на открытом воздухе. Молитва безмятежности. Кто-то, кому можно довериться. Пухлый, сочный персик. Плюшевые медведи с одним глазом.

Тайна жизни в том, чтобы первым сказать: «Я тебя люблю». Говорить правду. Раздавать сладости детишкам в Хэллоуин. Читать классиков. Вставлять в рамки фотографии. Забывать о том, что тебе должны. Носить с собой камеру. Мастерить пугало. Говорить такими словами, которые поймет каждый. Проверять, не сели ли батарейки. Не считать, что ты непременно должен быть прав. Признавать, когда ты неправ.

Долгие прогулки по лесу. Верховые поездки под дождем. Снежные дни. Караоке. Новая пара туфель. Старые картины. Большое хрустящее яблоко. Катания в возке с сеном. Детские игры.

Радоваться за человека, который одержал победу, даже если это не ты. Трубить в рог. «Держать кулачки» за лучшего друга. Звонить просто для того, чтобы сказать «привет». Писать письмо, которое начинается неторопливо и длится полных пять страниц. Пересекать границу штата. Всю ночь сидеть, разговаривая с мамой. Стараться не рассмеяться, когда уже вляпался в неприятности.

Тайна жизни – вовсе не тайна. Она есть в мгновениях каждого дня. Это умение радоваться тому, что уже есть. Прямо здесь. Прямо сейчас. Повсюду вокруг тебя.

Джинсы, которые сидят как надо. Сливочная помадка. Любовь бабушки. Адреналин. Первый снежок в этом году. Семейные сборища. 23-й псалом. Воздушные поцелуи трехлетнего малыша. Поджаренный сыр и томатный суп в холодный день. Щенки. Снеговики. Свежий запах новых кроссовок. Улыбка на чьем-нибудь лице, когда сделаешь что-нибудь неожиданное.

Играть в «города». Смотреть старое кино. Сидеть на веранде во время грозы. Бродить босиком по траве после летнего дождя. Пробовать что-нибудь новое. Целый день ничего не делать. Заниматься художественной резьбой по тыкве. Относиться к людям с уважением. Представлять последствия поступка до того, как начнешь действовать. Навещать больных.

Тайна жизни в том, чтобы знать, что ты один заставляешь сбываться все мечты. Следовать своему сердцу. Верить в себя. Иметь свободу делать то, что хочешь, тогда, когда хочешь. Помнить, кто ты есть и откуда ты взялся.

Тайна жизни – вовсе не тайна. Она есть в мгновениях каждого дня. Это умение радоваться тому, что уже есть. Прямо здесь. Прямо сейчас. Повсюду вокруг тебя.

Урок 16

Если не можешь быть скалой, будь волной

Маджок Тиик Мадут бежал от гражданской войны в Судане, спасся от пуль восставших солдат, переходил вброд ревущие реки, полные крокодилов, не попал в зубы львам и гиенам, страдал от палящего солнца и раскаленного песка, пройдя много миль по пустыне, чтобы обрести безопасность в Америке – и погиб на автобусной остановке в Кливленде, штат Огайо.

Он и остальные «потерянные сыновья Судана» совершили почти библейское бегство из родной страны. Осиротевшие, бездомные, не имеющие ничего и никого, кроме таких же, как они. Вместе они пережили несколько лет в лагерях для беженцев в Кении, без родных и места, которое они бы могли назвать домом.

«Потерянные сыновья» потеряли счет виденным смертям. Они потеряли след своих родных, поскольку все бежали в панике и хаосе. Они сами не понимали, почему и как им удалось выжить, в то время как многим другим это не удалось.

Около тридцати этих потерянных мальчиков прибыли в Кливленд, чтобы осуществить «американскую мечту». Им помогла приехать сюда программа переселения госдепартамента в 2001 году. Выйдя из самолета, они увидели, что все кругом покрыто чем-то белым. Какая странная мука, подумал один из «потерянных сыновей», а потом зачерпнул ее ладонью, и они растаяла у него в руке. Они никогда раньше не видели снега.

Сотрудник благотворительной организации нашел «потерянным сыновьям» дешевое жилье и непритязательные рабочие места, а потом предоставил их самим себе. У «потерянных сыновей» не было никого, кто мог бы помочь им понять их новый мир. Они путали холодильник со шкафом. Один решил было, что лифт – это его комната. Они учились английскому языку, слушая людей и повторяя их слова. Они целиком зависели от доброты горстки незнакомцев. Некоторые нашли добровольцев, которые подвозили их на работу, учили пользоваться компьютером, помогли окончить школу. Но по большей части эти мальчики так и оставались потерянными – пока не потеряли одного из своих навсегда.

За две недели до Рождества 2006 года Маджок Мадут был застрелен, когда стоял на остановке, ожидая автобуса. Ему было 26 лет, но с виду он казался совсем мальчишкой. В день рождения он просил подарить ему пачку печенья.

В день похорон «потерянные сыновья» шли рядом с серебристым гробом, шаркая взятыми напрокат черными лакированными ботинками, на которые складками ниспадали мешковатые траурные костюмы. Они помогли священнику накрыть гроб белой тканью, а потом медленно и бережно расправляли ее, словно это была простынь, которая поможет упокоиться их другу. Эти высокие, худощавые мужчины сдерживали слезы, не давая им литься по впалым щекам.

Преподобный Боб Бегин просил у них прощения за то, что не сумело сделать общество.

– Мы не смогли построить для вас спокойный город, – говорил он «потерянным сыновьям». – Мы просим вас не уезжать от нас. Умоляем, останьтесь!

Братья Маджока отпели его, отпели тихими и глубокими голосами, вздымавшимися и опадавшими единой волной, словно пение святых монахов. Потом конгрегация спела песню «Не бойся». В тот день слова ее казались еще более значимыми: «Ты пересечешь голую пустыню, но не умрешь от жажды. В далеком странствии будешь ты в безопасности, хоть и не знаешь дороги…»

На кладбище Калвари они опустили Маджока в американскую землю, положив его на покой в стране, которая еще не стала по-настоящему их родиной. На языке динка пели они: «Откуда ты пришел, туда и возвращаешься». Они молились о том, чтобы Господь забрал туда Маджока.

У «потерянных сыновей» не было никого, кто мог бы помочь им понять их новый мир. Они путали холодильник со шкафом. Один решил было, что лифт – это его комната.

После похорон они собрались на поминки в церковном зале, и лица их были мокры от слез. Другие скорбящие принялись думать, что делать дальше. Как им помочь остальным «потерянным сыновьям»?

«Потерянные сыновья» говорили мне, что им нужна более сложная работа, с такой зарплатой, которая будет покрывать арендную плату и обучение в колледже.

– Мы усердно трудимся, – говорил Акол Мадут. – У меня нет матери. У меня нет отца. Работа – вот мой отец. Вот моя мать.

Амиол Ароп был испуган.

– Если бы кто-нибудь возглавил нас, мы бы справились, – говорил Амиол. – Мы многое можем. Мы еле сводим концы с концами. Даже не знаю, как мы сможем выжить.

Алеу Атуаи говорил мне:

– Мы растеряны. Мы не знаем, что делать.

У католической монахини, которая старалась как-то помогать юношам, вскоре после гибели Маджока возникло странное чувство, что его смерть обернется неким не вполне ясным благом. Сестра Мэри Фрэнсис Харрингтон из монастыря святого Иосифа сказала им, что Маджок принесет им замечательный дар. Ей каким-то образом удавалось видеть духовное в ужасном.

И монахиня держалась за эту искру надежды. Со временем сотни волонтеров раздули ее в настоящее пламя. Для «потерянных сыновей» все изменилось, когда учитель истории из средней школы объединил свои усилия с монахиней и решил стать для них надежной скалой.

Тим Эванс, учитель истории из школы святого Игнатия, спустя месяц после гибели Маджока пригласил всех, кто хотел бы помочь молодым суданцам, на общественную встречу. Пришли больше 150 человек. Мужчины в костюмах. Подростки в толстовках. Матери с младенцами на руках. Маленькие девочки с хвостиками, похожими на пальмочки. Престарелые монахини с неземными улыбками. Река человечности текла в библиотеку, где Тим координирует программы социальной справедливости, где на практике воплощается девиз иезуитов «К вящей славе Божией», где учеников учат быть «людьми для других».

Тим не приглашал «потерянных сыновей» на эту встречу. Он боялся, что они вновь лишатся надежды, если люди придут, а потом снова ничего не сделают.

– Это наш миг. Это их миг, – сказал Тим собравшейся толпе. – Давайте потрудимся на благо этих парней.

Монахиня держалась за эту искру надежды. Со временем сотни волонтеров раздули ее в настоящее пламя.

Здоровенный офицер кливлендской полиции пожал руку крохотной монахине. Он хотел учить «потерянных сыновей» нормам поведения на улицах и пониманию американских законов. Женщина-риелтор выразила желание перестроить многоквартирный дом и поселить их в нем. Судебный поверенный предложил помочь с юридическими вопросами.

Одни люди решали быть скалой, другие – волной. Одни совершали большие поступки, другие – маленькие. Вокруг молодых суданцев сформировалось сообщество. Сотни людей приходили на ужины вскладчину, игровые вечера и деловые встречи.

Целая армия волонтеров вызвалась писать резюме и сопроводительные письма, возить их на рабочие собеседования. Добровольные наставники учили их водить машину, пользоваться компьютером, говорить по-английски. Они находили для ребят рабочие места и квартиры, а также собрали 93 тысячи долларов, чтобы помочь им оплачивать обучение в колледже, оформление гражданства и основные потребности.

Возник волновой эффект. Компания Dimple Dough Inc. запустила для них вебсайт. Компания Whole Foods приняла 12 «потерянных сыновей» на работу. Школа святого Игнатия предлагала наставников и волонтеров. Все молодые мужчины стали гражданами США. Они поступали в колледжи и начинали свои карьеры. Они нашли себе жен и обзавелись семьями.

Церковь собрала деньги, чтобы привезти в Америку мать одного из «потерянных сыновей». Когда правительство ее страны отказало в визе на выезд, церковь помогла ей выехать из Судана в Кению, чтобы поговорить по телефону с сыном Дэвидом. Прошло 20 лет с тех пор, как он в последний раз слышал ее голос.

Амиол Ароп пошел учиться в местный общественный колледж, чтобы стать учителем математики.

– Я остаюсь здесь, – сказал он. – Я чувствую себя здесь как дома. Это хороший город.

Малонг Мабиор сдал экзамен за курс средней школы и пошел в местный колледж, чтобы изучать бух-учет. Он основал проект под названием «Колодцы Исаака», чтобы людям Судана не приходилось проходить много миль, чтобы добыть питьевую воду.

Питер Дек стал летчиком и поступил на работу в службу помощи беженцам при ООН, чтобы помогать спасать других беженцев.

Акол Мадут опубликовал книгу о своей жизни под заглавием «Спящий с солнцем в глазах. Как потерянный сын нашел свой дом в этом мире».

Со временем эти люди стали скалой для других, рассылая во все стороны волны надежды.

Надгробная плита над могилой Маджока подводит итог истории его короткой жизни. Надпись должна была заканчиваться словами «потерянный сын Судана», но его братья поняли, что Маджок больше не был потерянным – как и они сами. По их настоянию была добавлена еще одна строчка. Теперь надпись на надгробном камне выглядит так:

Возлюбленный сын и брат

Маджок Тиик Мадут

Потерянный сын Судана

Найденный Богом

Урок 17

Дари не жалея

У каждого есть какая-нибудь история о дарении, окончившаяся конфузом.

Однажды зимой в нашу дверь позвонил паренек, который предложил за пять долларов почистить дорожку от снега. Я никогда не видела этого парнишку прежде и спросила, живет ли он по соседству с нами. Нет, не живет, ответил он, но хочет заработать немного денег. Я велела ему приниматься за работу. Потом заметила, что он был без перчаток, а на улице стоял 20-градусный мороз.

Когда парнишка начал убирать снег, я крикнула мужу, который в это время был на втором этаже:

– У мальчика, который хочет почистить нашу дорожку, нет перчаток. Можно я отдам ему пару, которую ты не носишь?

– Конечно, только не мои любимые кожаные, – крикнул в ответ муж.

– Как насчет этих, черных с красным? – крикнула я, держа в руке пару толстых лыжных перчаток.

– Пойдет, – крикнул он в ответ – как потом выяснилось, не расслышав мои слова.

Я отдала парнишке перчатки. Через некоторое время муж спросил, какие перчатки я ему подарила. Когда я их описала, он поморщился:

– Ты имеешь в виду мои любимые кожаные?

Ой…

Я переживала целый час, пока мы не вышли из дома и не увидели, что парень по-прежнему чистит дорожки, но теперь уже с согретыми руками.

Бывают моменты, когда непонятно, стоит ли делать подарок. Почти к каждому из моих знакомых когда-нибудь обращался мужчина, который просил пять долларов, утверждая, что у него сломалась машина. Никакой машины поблизости не было, и, получив деньги, он продолжал выпрашивать у других все те же пять долларов.

Так как же понять, когда и как нужно помочь людям? И как лучше всего оформить эту помощь?

Однажды я написала заметку о женщине, которую должны были выселить из дома по суду. Читатели прислали тысячи долларов – более чем достаточно, чтобы заплатить за ее квартиру. Но мне пришлось сказать следующим десяти просителям, которые позвонили мне, ища помощи, что я не смогу рассказать в газете их печальные истории. Их было просто слишком много. Всех нас со всех сторон бомбардируют просьбами о помощи. Что делать? Жертвовать беднякам в Южной Африке – или в своем квартале? Помогать нуждающимся родственникам – или совершенно незнакомым людям?

Когда я отдала тому пареньку перчатки, муж прочел мне лекцию о Маймониде. Этот великий средневековый еврейский философ перечислил 8 уровней даяния, ведущих к высшей форме милосердия.

Давать, но неохотно. Давать с улыбкой, но меньше, чем следовало бы. Давать адекватное количество, но только после того, как тебя попросили. Давать до того, как тебя попросили. Давать тогда, когда ты незнаком с принимающим дар. Давать анонимно, чтобы принимающий дар не знал, от кого он. Давать, когда дающий и принимающий не знают друг друга. Дарить время, образование или деньги, чтобы принимающий дар стал самодостаточным. Следовать старой пословице: «Научи человека рыбачить – и он будет обеспечен пищей на всю жизнь».

Так что, может быть, отдать те перчатки было не такой уж плохой идеей. Вот если бы еще это были мои перчатки…

Моя подруга Сьюзен развивала у своего племянника талант даяния, вручив ему на Рождество 100 долларов. Половина денег была предназначена для него самого; вторую половину он должен был кому-то отдать. Некоторые церкви раздают стодолларовые купюры своим прихожанам и просят их найти творческие способы их применения.

Всех нас со всех сторон бомбардируют просьбами о помощи. Что делать? Жертвовать беднякам в Южной Африке – или в своем квартале? Помогать нуждающимся родственникам – или совершенно незнакомым людям?

В один воскресный день отец Чарли Дидрик из католического храма святого Варнавы в Нортфилде, штат Огайо, раздал так 10 000 долларов. Это были не церковные деньги: их внес один прихожанин, который прочел «Задание Царствия Небесного», книгу, написанную супругами из Калифорнии, которые раздали ста разным людям стодолларовые банкноты. Супруги говорили каждому, что это Божьи деньги, и просили людей сделать свою инвестицию в Царствие Небесное.

Отец Чарли не знал наверняка, что произойдет, если он попытается подрядить свою конгрегацию на святую миссию. Примет ли вообще кто-нибудь эти деньги? Однажды в воскресенье он засунул в карман сверток стодолларовых банкнот и решил это выяснить.

– Обычно, когда люди видят, что священник приближается к кафедре, они думают, что сейчас он снова будет разговаривать с ними о деньгах, – сказал он прихожанам. – Так вот, сегодня мы поступим немного по-другому.

Он помахал денежной пачкой в воздухе и попросил прихожан пойти и сделать ради Господа что-нибудь творческое. Дети тянули отцов за куртки и подбивали их принять этот вызов. Усталые матери импульсивно вскакивали с мест. Столько людей вызвалось добровольцами, что деньги у отца Чарли кончились. Когда одно семейство выразило сожаления из-за того, что им не досталось задания, человек, сидевший позади них, вытащил из собственного кармана 100 долларов и отдал им. Один мужчина из Джорджии, который приехал креститься, выписал чек на 100 долларов.

В конечном итоге в тот день отец Чарли раздал 12 000 долларов. Он приумножил начальную сумму еще до того, как она вышла за пределы храма. Чем больше он пытался раздать, тем больше ему приходилось раздавать. Несколько недель спустя прихожане снова встретились, чтобы отчитаться о проделанной работе.

Одно семейство закупило шерстяные спальные мешки, пальто, одеяла, шапки и перчатки. Они приготовили сэндвичи с колбасой и поехали в бедный район Кливленда, чтобы раздать все это в качестве подарков пятерым бездомным.

Другая семья устроила у себя дома благотворительный ужин на восемь персон, в ходе которого они собрали более 2000 долларов для соседского мальчика, выздоравливающего после автомобильной аварии.

Одна женщина таким же образом собрала 1700 долларов на сиротский приют. Другая превратила свои 100 долларов в сумму, достаточную для того, чтобы оплатить шесть операций для детей с волчьей пастью.

Группа девочек-скаутов собрала 4000 долларов для мальчика, который ухаживал за своим больным отцом, и для бабушки, воспитывавшей пятерых внуков.

Одержав победу, подросток отдал призовые деньги – все 4180 долларов – жертвам взрыва, несмотря на то, что не был знаком ни с одним из них.

Еще одна девочка пожертвовала свои деньги для покупки ужина в День благодарения для 55 бездомных. Другая собрала 1400 долларов для учреждения фонда «Загадай желание».

Женщина послала свои деньги заключенному, который разделил их с пятью своими товарищами, не имевшими родственников, чтобы те могли сделать личные покупки.

Другая женщина купила свечи с ярлычками «на-дежда», «мир» и «любовь» и анонимно раздавала их вместе с молитвенными карточками. Женщина, у которой через четыре дня после того, как она взяла эти деньги, диагностировали рак груди, сказала, что это задание помогло ей сосредоточиться на невзгодах других людей. Она собрала 350 долларов в подарочных сертификатах для матери-одиночки с 9-летним сыном. Одно семейство под завязку забило свой мини-вэн подгузниками, детским питанием и одеждой, и все это они отвезли в детский приют.

Несмотря на то что люди использовали эти деньги по-разному, все они сошлись в одном: они получили больше, чем отдали.

Несмотря на то что люди использовали эти деньги по-разному, все они сошлись в одном: они получили больше, чем отдали.

– Помните блеск, который появляется в глазах ваших детей в Рождество? – спросил один человек. – Так вот, мы видели его в глазах всех детей, которым дарили подарки.

При всей щедрости этих людей, когда я думаю о дарении и даянии, я в первую очередь вспоминаю паренька по имени Шанс Райли. Его мать назвала своего последнего, пятого, ребенка Шансом, потому что это был ее последний шанс родить дочку.

Шанс, который учился тогда в выпускном классе средней школы, стриг овец на сельской ярмарке в городе Медина, штат Огайо, когда услышал взрыв. Древняя паровая машина, стоявшая всего в 180 метрах от него, взорвалась, убив пять человек на месте и ранив десятки других. Шанс присоединился к бригаде спасателей и стал наполнять водой 20-литровые ведра, чтобы поливать раненых.

Шанс приехал на ярмарку, чтобы выиграть большой приз за лучшую свинью. Спустя два дня после взрыва он демонстрировал свою призовую свинью, которую растил весь год, в которую вложил 350 долларов личных денег, которую кормил утром и вечером и выгуливал по четыре раза в день. Одержав победу, подросток отдал призовые деньги – все 4180 долларов – жертвам взрыва, несмотря на то, что не был знаком ни с одной из них.

Он мог бы купить себе машину, мотоцикл или компьютер. Он мог бы приобрести себе все компакт-диски, о которых мечтал. Он мог бы пойти в магазин Gap и одеться с ног до головы. Он мог бы потратить эти деньги на то, чтобы покрыть часть расходов на обучение в колледже.

Шанс ни разу не пожалел о своем решении. Ему и в голову не пришло отдать только часть денег.

– Мне было очевидно, что так надо сделать, – сказал он мне. – Ведь все мы – семья.

И он прав.

Урок 18

Учи и учись. Каждый человек – и твой ученик, и твой учитель

Этот юноша стоял на углу улицы – молодой человек лет двадцати, – разговаривая с самим собой, с проезжающими машинами, лихорадочно вращая над головой какой-то предмет.

Когда я впервые увидела его во время ежедневной прогулки, то едва не свернула на боковую улочку, только чтобы не столкнуться с ним. Он что, сумасшедший? А потом подошла поближе и увидела, что это мальчишка, застрявший в мужском теле. В руках он держал летающий грузовик, к которому вместо крыльев были прикреплены две половинки голубой картонной тарелки.

Вначале меня охватили смешанные чувства жалости и сочувствия к нему и его родителям, потому что он никогда не будет водить машину, никогда не будет учиться в колледже, никогда не женится. А потом я обнаружила, что хожу по улочке, где он жил, только для того, чтобы мельком увидеть его – ради той чистой радости, которую излучал этот мальчик, способный заставить летать грузовики. Я не знала ни его имени, ни возраста, никогда не видела его родителей. Его дом был отмечен целым конвоем видавших виды игрушечных грузовиков, припаркованных на пороге, – игрушек, из которых он должен был однажды вырасти, но никогда не вырастет.

Я задалась вопросом, в результате чего был поврежден его мозг. А был ли он поврежден? Он смеялся громче, улыбался шире и играл с бо́льшим удовольствием, чем любой из окружающих.

Как-то раз он пронесся мимо меня на велосипеде и выкрикнул под отдаленный аккомпанемент грома: «Лучше иди домой. Сейчас будет дождь, и надолго». В другой раз он играл сам с собой в футбол во дворе и сообщил мне, что если играть в мяч без шлема и сильно удариться, то можно повредить себе мозги. Я задалась вопросом, в результате чего был поврежден его мозг.

А был ли он поврежден? Он смеялся громче, улыбался шире и играл с бо́льшим удовольствием, чем любой из окружающих.

Я задумалась обо всех людях, подобных ему, с которыми приходилось встречаться. О людях, которые, как мне казалось, нуждались в нас. Наверное, мы нуждаемся в них еще сильнее.

У Дороти и Эла Пецкеров семеро детей. Двое из них – инвалиды с психическим заболеванием. Я писала о Терезе, когда она участвовала как фигуристка в Специальной Олимпиаде. Эти спортсмены учили меня безусловной любви, чистоте сердца.

– Они такие скромные, – говорила Дороти. – У них нет никакой дискриминации. Все для них равны. Есть некоторые вещи, которые Тереза не может делать. Зато она может делать многое другое. Есть и кое-что такое, что она может делать лучше, чем вы или я. Все мы в каких-то областях отсталые.

У Дэвида Спарлока синдром Дауна. Он буквально преобразил целый отряд скаутов. Во время своей первой встречи с отрядом 321 в Хадсоне, штат Огайо, этот шумный 12-летний мальчишка с коротким периодом внимания носился вокруг, раздавая тумаки и ставя подножки другим мальчикам. Они не понимали, что он говорит, и боялись его. Но в конечном счете Дэвид научил скаутов отряда 321 столь же многому, как и они его.

Они учили его вязать квадратный узел, буксировочный узел, беседочный узел. Он учил их слушать, а не только слышать. Они учили его ставить палатку, делать искусственное дыхание и массаж сердца и произносить «клятву верности». Он учил их смирению, терпению и решимости. Они учили его находить дорогу в лесу без компаса. Он учил их искать свой путь в жизни, не давая ограничениям стать препятствием.

Для нее не существовало такого понятия, как «незнакомец». Сара выучила язык знаков по книжке «Улица Сезам», чтобы разговаривать с глухим ребенком. Никто не знал, сколько ей лет на самом деле. Она так никогда и не переросла четырехлетнего ребенка.

Всякий раз, когда Дэвид поднимался на новый уровень, это было праздничным событием для всей команды. Когда Дэвиду исполнилось 18, он стал скаутом-«орлом» – это высший ранг, которого может достичь бойскаут. Только 2 процента американских бойскаутов получают ранг «орла».

Стив Лоуренс, командир скаутского отряда Дэвида, сказал: «Даже не знаю, кто больше выиграл от этого опыта – сам Дэвид или мальчики, с которыми он был рядом. Все мы стали богаче оттого, что Дэвид был в нашем отряде».

То же самое чувствовали и студенты кампуса, которые встречались с шестилетней Сарой. Сара, можно сказать, жила в кофейне «Брейди» рядом с Кентским государственным университетом. Девочка-инвалид помогла каждому студенту колледжа в большей степени почувствовать себя своим в этом мире.

Кофейня принадлежала матери Сары, Бонни Грэм, но девочка была душой заведения. Она буквально выросла в «Брейди». Сара висела в слинге на материнском животе, когда ей было всего две недели от роду. Она сидела на руке у матери, пока та второй рукой разливала кофе.

Гора игрушек в углу ресторана принадлежала Саре. Как и разбросанные повсюду цветные карандаши. Она каталась на своей игрушечной тележке по всему дощатому полу, врезаясь в столы и стулья. Она была ученицей фиолетового динозавра Барни. Она взбиралась на сцену, хватала микрофон и пела: «Я люблю тебя, ты любишь меня, мы – счастливая семья!» – на радость студентам. Если они не аплодировали, она хлопала сама. Студенты учили ее расставлять фигурки на шахматной доске. Они красили ей ногти черным лаком. Один скинхед по имени Ланс набриолинил ей волосы так, что они стояли на голове торчком.

Для нее не существовало такого понятия, как «незнакомец». Сара выучила язык знаков по книжке «Улица Сезам», чтобы разговаривать с глухим ребенком, который часто ждал в «Брейди» автобуса. Она подсаживалась за столик к ворчливым старикам и спрашивала их: «Как тебя зовут?» – даже если знала их по именам.

Она подметала пол, мыла посуду и взбиралась в кухне на ящики от молочных бутылок, чтобы дотянуться до кофейных кружек для постоянных посетителей. Никто не знал, сколько ей лет на самом деле. Она так никогда и не переросла четырехлетнего ребенка. Сара отставала в развитии, у нее были проблемы с сердцем, и она ходила в специальную школу.

Однажды, когда девочка собиралась в школу, ее сердечко отказало. Она умерла на руках у матери.

На следующий день в кофейне было не протолкнуться – так много людей пришли проводить ее в последний путь. Люди говорили о том, как будут скучать по голосу маленькой девочки, которая пела: «Скажи-ка, ты особенный? Все особенные, каждый на свой лад».

Ее мать принесла анонимную записку, которую кто-то написал для Сары незадолго до ее смерти:

Я не знаю о тебе ничего – ни сколько тебе лет, ни как пишется твое имя… вообще ничего, если не считать этого: почти каждый раз, когда я сюда прихожу, ты уже успела оставить свою метку. Если это не стол с разбросанными карандашами, раскрасками и разрезанными газетами, то зеленый трактор, праздно стоящий в проходе между столиками в ожидании, когда ты прыгнешь на него и покатишь прочь. Всякий раз как я сажусь к столику, чтобы позаниматься, я слышу твой милый голосок и твой смех. Я тысячи раз слышал, как мама зовет тебя по имени, и видел, как тебе выговаривают посетители, которым хочется покоя. Но только не я! Всякий раз, как ты подходишь ко мне, я спрашиваю, как тебя зовут, а ты спрашиваешь, как зовут меня. Я читал тебе сказки доктора Сьюза и никогда не забуду, как ты хохотала – с первой страницы, на которой напечатана сказка «Кот в шляпе», и до последней. Меня изумляло то, как твои маленькие ножки, одна из которых короче другой, сотни раз носили тебя по длинной лестнице в «Брейди», и ты ни разу не упала. Надеюсь, у тебя будет счастливая жизнь. Ведь ты заставляешь улыбаться стольких людей.

Бонни собиралась припрятать это письмо и отдать дочери, когда ей исполнится 18 лет. Вместо этого она сделала копии и раздала их всем скорбящим – ученикам Сары.

Урок 19

Молись, веря в каждое слово

Через несколько дней после того, как обнаружила в груди опухоль, я пошла к врачу в надежде, что ошиблась. Она пощупала это место пальцами и сказала: «Да, у вас действительно опухоль». И назначила на следующий день маммографическое исследование. Но голос у нее был не особенно встревоженный. Я и сама не тревожилась – до тех пор, пока медсестра в холле, прощаясь со мной, не добавила: «Я буду за вас молиться».

Молиться за меня?

Вот черт! Тогда-то до меня действительно дошло, что у меня на самом деле может быть рак. Я села в машину и расплакалась. Нет, не может быть, что это опухоль! Это не настоящая опухоль. Не того рода, о которых читаешь в газетах. Я вообразила себе самое худшее: как теряю волосы, лишаюсь груди и даже самой жизни. Как покидаю свою дочь, сыновей, мужа. Я посмотрелась в зеркало заднего вида и убрала волосы с лица. Нет, не может быть, чтобы у меня был рак! Я буду выглядеть ужасно. Сидя там, в машине с заглушенным мотором, за пять минут я проделала весь путь от жизни до смерти. На протяжении следующих двух недель мое сердце билось как сумасшедшее, ступни нервно постукивали по полу, руки тряслись так сильно, что я роняла вещи. Я ухватилась за веру своего католического детства, твердя молитвы и напевая псалмы. Каждая молитва хорошо помогала примерно в течение суток, затем действие ее ослабевало, и я слышала только гулкое биение собственного сердца.

Я хотела найти правильную молитву, которая прогонит рак. Следует ли мне мыслить позитивно, думая, что это не рак? Или полностью довериться Богу, каков бы ни был результат?

Как люди молятся в такие минуты? Я хотела найти правильную молитву, которая прогонит рак. Следует ли мне мыслить позитивно, думая, что это не рак? Или полностью довериться Богу, каков бы ни был результат? Я так боялась молиться неправильно! Я не сомневалась, что Бог обладает силой исцелить меня, но вот воспользуется ли он ею? Наконец я остановилась на словах «Твоя воля да будет». В Гефсиманском саду накануне своей смерти Иисус препоручил себя воле Отца с этими словами: «Отче! О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет». Я особенно выделяла голосом те слова, что про чашу, чтобы Бог гарантированно, на 100 процентов, знал, что я не хочу рака. Молясь так, я ощущала глубокий внутренний покой – даже после того как узнала, что это действительно рак.

Накануне первого сеанса химиотерапии я решила принять весь опыт, связанный с раком, как духовное испытание. Я желала, чтобы чаша сия миновала меня, но она не миновала.

Я и сама не тревожилась – до тех пор, пока медсестра в холле, прощаясь со мной, не добавила: «Я буду за вас молиться».

Девизом онкологического отделения должны быть слова: «Чтобы вылечить, мы проведем вас через все круги ада». Все мое тело болело, как избитое. Откуда ни возьмись посыпались таинственные побочные эффекты. Едва я ухитрялась взять под контроль один из них, как проявлялся второй. Кровотечение из носа. Сыпь. Странные болевые ощущения. Неделями я питалась только картофельным пюре, омлетом, макаронами и сыром – единственными продуктами, достаточно нейтральными, чтобы их можно было проглотить. Тосты было слишком больно жевать. Вкус шоколада отдавал металлом. Хроническая усталость сделала меня совершенно ни на что не годной. Я пыталась заниматься физическими упражнениями, но пришлось их бросить, потому что перед глазами постоянно мелькали звездочки. Собственное тело казалось мне слишком тяжелым, чтобы тащить его вверх по лестнице. После душа необходимо было вздремнуть, чтобы восстановиться. Мои жизненные цели свелись к тому, чтобы поесть трижды в день и проспать целую ночь. Мой список обязательных дел сократился до базовых потребностей выживания: есть, спать, мыться, менять белье.

Казалось, все остальные по уши заняты жизнью. Я то и дело сравнивала жизнь окружающих со своей и в результате чувствовала себя обманутой. Все говорят, что сила в молитве, но я начинала в этом сомневаться. После многих дней, в течение которых я изнывала от жалости к себе, я спросила мужа: «Если все эти люди, которые, как они говорят, молятся за меня, действительно молятся, почему я так больна?» Муж, сам себя называющий агностиком, ответил: «Может быть, если бы они не молились, тебе было бы куда хуже». Хорошо сказано!

Одна открытка с пожеланием выздоровления снова завела мою веру «с толкача». На ней было написано: «Благодарность – мать всех молитв». Пора перестать сосредоточивать свое внимание на каждом болезненном ощущении и побочном эффекте. Все могло быть гораздо хуже. Я подумала о женщине, которая, прочитав газетные статьи о моем опыте борьбы с раком, прислала фотографию своего облысевшего шестилетнего ребенка, проходившего химиотерапию. Другая женщина написала, что у ее мужа нашли неоперабельный рак мозга, а у них двое маленьких детей. Третья в марте лишилась единственной дочери, и ей впервые предстояло встретить День матери в одиночестве.

Мои жизненные цели свелись к тому, чтобы поесть трижды в день и проспать целую ночь. Мой список обязательных дел сократился до базовых потребностей выживания: есть, спать, мыться, менять белье.

Дочь уговорила меня вести дневник благодарности. Чем больше я вносила в него записей, тем больше убеждалась, что люди действительно молятся обо мне. В те ночи, когда не могла заснуть, я читала розарий за всех них. Каждая прочитанная мною «Аве Мария» была об исцелении кого-то другого. Никаких больше молитв с бесконечным «я, мне, меня»! В этом розарии была своя магия. Едва начав молиться за других, я начала чувствовать себя лучше. Я попробовала сделать то же самое следующей ночью, и следующей, и следующей… Вместо того чтобы просто вести дневник благодарности, я начала новый дневник – молитвенный. Не такой, в котором пишешь Богу письма о своих желаниях, но такой, куда вписываешь имена всех людей, которым нужна помощь. Вместо того чтобы мысленно проигрывать домашнее кино о своих печалях, я перечисляла их имена и молилась за них. Каждый день я вписывала туда новое имя – имя человека, которому молитва была нужнее, чем мне. Я возносила за них «Аве Мария» и просто просила: «Да будет бремя их легко», а потом погружалась в мирный сон, благодарная не за то, что имела, но за то, от чего была избавлена.

Годы спустя после своего ракового путешествия я нашла еще один способ молиться, который ныне применяю каждый день.

Однажды я зашла в книжный магазин и, бродя среди полок с вдохновляющей литературой, нашла четыре небольшие книжицы писателя, которого звали Эрнест Холмс. Я никогда о нем не слышала. Он навсегда изменил мой способ молитвы. Слишком многие из нас, включая меня, постоянно просят помощи, но никогда не ждут достаточно долго, чтобы на самом деле получить ее. Я всегда молилась не переставая – но без настоящей веры.

Вот представь: я звоню своей подруге Бет, прошу ее пообедать со мной в четверг, и она соглашается. А потом я перезваниваю ей каждые 15 минут, снова и снова проверяя, действительно ли она хочет пообедать со мной в четверг. Подруга начинает теряться в догадках: «Почему Регина мне не доверяет? Неужели она не верит, что я приду?» Вот так я веду себя с Богом. Я – просительница и Фома неверующий.

Будь у меня больше веры, я доверилась бы молитве сразу, как только ее прочла, вместо того чтобы снова и снова твердить ее.

Истинная вера – это не беспрестанная молитва. Это уверенность в том, что Бог слышит тебя с первого раза.

Холмс предложил новый способ молиться. Прежде всего, окружи себя Богом, который тебя любит. Я сказала бы – создай «Бога объемного звучания». Затем проси о том, что тебе нужно. Излагай свои заботы конкретно. Не оставляй места для сомнений. В Библии сказано: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам». И еще там сказано: «И все, чего ни попросите в молитве с верою, получите».

Я четко проговариваю, что именно мне нужно. Я не всегда знаю, что для меня лучше всего, но верю, что это знает Бог, и прибавляю слова: «это или нечто лучшее».

Потом – и именно в этой части для меня все изменилось – я делаю паузу и подтверждаю, что полностью полагаюсь на Бога, который любит меня. Я сознательно принимаю от него то, о чем попросила. И даю себе время по-настоящему принять то, о чем я просила. Так я никогда прежде не делала.

Последняя часть молитвы – пауза для выражения благодарности. Веди себя так, будто Бог тебя слышит. Веди себя так, будто веришь в силу молитвы. Веди себя так, словно можешь поймать Бога на слове.

Единственная часть молитвы, которая повторяется, – заключительная. Благодарственная. Когда возникают сомнения, ты не начинаешь всю молитву заново, умоляя Бога позаботиться о твоих нуждах. А просто веришь, что Бог тебя уже услышал, и говоришь: «Благодарю тебя за…» В иные дни я ловлю себя на том, что борюсь со страхом, непрерывно повторяя слова благодарности.

Едва начав молиться за других, я начала чувствовать себя лучше. Я попробовала сделать то же самое следующей ночью, и следующей, и следующей…́

С тех пор я молюсь, веря в свои слова. Я перестала непрерывно щелкать по кнопке «отправить» на своем внутреннем компьютере. Это изменило мою жизнь. Это освободило меня от страха и открыло несчетные пути передо мной как писательницей, радиоведущей, матерью, женой и другом. Это укрепило все отношения, в которых я состою, начиная с самых важных – с Богом.

Истинная вера – это не беспрестанная молитва. Это уверенность в том, что Бог слышит тебя с первого раза.

Урок 20

Приходи вовремя

Это настолько простая мысль, что большинству из нас она просто не приходит в голову.

Подумай, как изменился бы мир, если бы каждый заранее приходил на работу, в школу, приезжал в – аэропорт, на свидание, на свадьбу, в гости к детям, на семейные сборища.

Когда-то я опаздывала всюду: на уроки, концерты, в церковь, в кино, на встречи с консультантом, на работу, обед, ужин, на кофе с друзьями. Не имело значения, хотела я присутствовать на этом событии или нет, – я всегда опаздывала. Если нужно было быть на месте в девять утра, я выходила из дома в девять, а то и позже. Я никогда не рассчитывала время на дорогу. Никогда не думала о людях, которые ждали меня, гадая, куда я подевалась. Или о людях на шоссе, когда прибавляла скорость, чтобы поскорее попасть в нужное место.

При этом я сама терпеть не могу кого-нибудь ждать. А кто любит? Начинаешь раздражаться и гадать, придет ли человек на встречу. У меня есть «30-минутное правило». Если человек не появляется в течение получаса после назначенного времени, наши планы отменяются. Когда я рассказала о своем правиле Брюсу, который впоследствии стал моим мужем, он позвонил мне с дороги, когда ехал на наше первое свидание. Беря трубку, я недовольно нахмурилась, поскольку решила, что он звонит с сообщением о том, что опаздывает.

– Ты рассказывала мне, что случится, если я опоздаю на полчаса, – проговорил он. – А что будет, если я приеду на полчаса раньше?

Это произвело впечатление. Мужчина, который хотел приехать заранее, дал понять, что он меня ценит. Уважает. Одобряет. И это заставило меня осознать, что я-то сама не вызываю у людей подобных чувств.

У меня есть «30-минутное правило». Если человек не появляется в течение получаса после назначенного времени, наши планы отменяются.

Один случай в аэропорту убедил меня в том, что приезжать заранее – хорошая услуга другим людям. Этот мужчина прибыл в международный аэропорт Хопкинса в Кливленде, собираясь сесть на промежуточный рейс и лететь домой. Был холодный день, а он явно возвращался откуда-то из теплых краев. На нем были шорты, сандалии и белая футболка, демонстрировавшая отпускной загар. Он пронесся по зданию – аэропорта, на шесть метров опережая жену и сына. И добрался до нужного терминала как раз в тот момент, когда самолет тронулся с места.

Его сияющая бронзовым загаром кожа приобрела багровый оттенок. Он пришел в ярость. Как так – он пропустил свой рейс! Он принялся орать на всех окружающих. Любой человек в форме становился мишенью его гнева. Жена в страхе вжала голову в плечи. Сыну явно было стыдно. Отца невозможно было остановить. «Вы ужасные люди! Просто невероятно!» – гремел он.

Потом он принялся винить сотрудников службы безопасности в том, что это они его задержали. И служащего, который не выпустил его на летное поле. И стюардессу, которая прошла мимо. Были виноваты все, кроме него самого.

Опоздав на самолет, мужчина сделал все возможное, чтобы испортить день всем остальным. Я стояла рядом, ожидая своего рейса вместе с тремя незнакомыми людьми. Все мы качали головами, глядя, как этот человек портит жизнь работникам аэропорта. «Приезжай заранее», – сказали мы в унисон.

Подумай, как это могло бы изменить наш мир. Больше никаких приступов ярости на дорогах. У всех достаточно времени, чтобы добраться куда надо вовремя. Меньше штрафов за превышение скорости. Каждому хватает времени, чтобы учесть возможные задержки и препятствия.

Я хронически опаздывала вплоть до того момента, когда мой психолог-консультант указала на необходимость заняться временно́й проблемой.

– Вы не ладите со временем, – сказала она. – Вы ведете себя так, будто его не существует. Словно вы живете во вневременной зоне.

Она была права. Во мне жил внутренний подросток, который бунтовал, не желая приезжать никуда вовремя. Я отказывалась носить наручные часы и не хотела, чтобы меня загоняли в угол минуты и секунды. Очень долго я не уважала время – ни свое, ни чье-либо еще. Мама всегда повторяла: «Ты опоздаешь даже на собственные похороны». Кстати, против этого я ничего не имею. Если уж опаздывать, то как раз в таких случаях.

Чем плохи опоздания? Ты расстраиваешь людей. Они считают тебя невежей, который никого не уважает, – и они правы. Они считают тебя невнимательным, некомпетентным и эгоцентричным – и они правы. Ты приобретаешь скверную репутацию. Люди полагают, что не могут на тебя рассчитывать. А если они не могут рассчитывать на твое появление вовремя, как они смогут поверить, что ты будешь выполнять свои обязательства? Они не воспринимают тебя всерьез. Твое слово ничего не стоит.

Чем плохи опоздания? Ты расстраиваешь людей. Они считают тебя невежей, который никого не уважает, – и они правы. Ты приобретаешь скверную репутацию. Люди полагают, что не могут на тебя рассчитывать.

Именно так, ты приносишь извинения и даешь обе-щания, которые не собираешься выполнять. В конечном счете ты лжешь или говоришь полуправду о причинах опоздания, чтобы выглядеть лучше. Ты в ярких красках расписываешь, какая ужасная была пробка, или сколько кварталов тебе пришлось глотать пыль позади школьного автобуса, или какая тупая старуха тащилась в своей колымаге перед тобой… А в действительности ты опоздала потому, что проспала, попыталась еще что-то сделать перед выходом из дома, не оставила достаточного временного промежутка между назначенными встречами или не дала себе труда выяснить, сколько времени потребуется, чтобы добраться до места назначения. Опоздания вызывают стресс у тебя и у всех остальных. Они создают эмоциональные «американские горки», полные драмы и адреналина. Я упивалась этим дешевым наркотиком, пока до меня не дошло, что у другого человека от него лишь горькое похмелье.

Опоздания вредят отношениям. Представь, как ужасно чувствуют себя твои дети, когда ты опаздываешь к ним в школу и на спортивные соревнования. Это ужасно – когда они волнуются, не зная, придешь ли ты смотреть, как они играют в футбол, баскетбол или хоккей. Придешь ли ты на спектакль или репетицию школьного театра, чтобы не пропустить момент, когда они исполняют свое соло.

А есть еще разведенные родители, которые опаздывают к своим детям на еженедельные свидания. Ребенок стоит у окна и со слезами смотрит на каждую проезжающую машину, понимая, что это снова не мама или не папа. Зачем заставлять его тревожиться, думать, что ты про него забыл? Приезжай до того, как он займет свой пост у окна. Облегчи его душу и приезжай заранее, чтобы он понимал: ты ценишь ваше совместное время. Пусть ему даже на миг не придет в голову, что тебе все равно, что ты не приедешь.

Твои опоздания – дурной пример для детей. Не учи их заставлять людей мучиться ожиданием, не давай им понять, что это нормально – устроить помпезный театральный выход и задешево побаловать свое эго за счет другого человека, опаздывая на встречу.

Мне случалось видеть людей, которые опаздывали на похороны и свадьбы. Это притягивает всеобщее внимание к ним, а не к тому человеку, в честь которого собрались все остальные. Так почему же некоторые из нас хронически опаздывают?

Большинству людей и в голову не пришло бы опоздать на собеседование по поводу работы. Человек хочет произвести прекрасное первое впечатление и переступает порог на 5 минут раньше назначенного времени. Но стоит ему получить работу, как он изо дня в день опаздывает на 5 минут и не придает этому значения.

«Я – прокрастинатор»[4], – говорит такой человек. Но что это такое на самом-то деле? Мне приходилось слышать, что прокрастинация – это просто страх с университетским образованием. Это пышное слово, которым мы оправдываемся, откладывая какие-то дела на потом или отказываясь что-то сделать. Мы избегаем приезжать вовремя из страха перед людьми, с которыми собираемся встретиться. Или боимся, что, если приедем слишком рано, нам придется какое-то время коротать в одиночестве.

Для одних это просто властные игры, способ контролировать других, заставляя их ждать. Все должны примериваться к скорости вращения их мира. Для других это дешевый способ прослыть за бунтаря и создать некий драматизм.

Некоторые хронически опаздывают потому, что не умеют говорить «нет» и не оставляют достаточно места и времени для вещей, на которые уже дали согласие. Но можно ли сказать, что ты действительно на что-то согласился, если все равно опоздаешь и ничего не сделаешь?

У военных есть девиз: «Если ты не пришел на пять минут раньше, ты опоздал». А есть еще одна старая хохма: «Если ты пришел на пять минут раньше, ты пришел вовремя. Если ты пришел вовремя, ты опоздал. А если ты опоздал, ты уволен!»

Большинству людей и в голову не пришло бы опоздать на собеседование по поводу работы. Человек хочет произвести прекрасное первое впечатление и переступает порог на 5 минут раньше назначенного времени. Но стоит ему получить работу, как он изо дня в день опаздывает на 5 минут и не придает этому значения.

Я вовремя успела совершить кардинальный поворот. Получается не идеально, но чаще всего я стараюсь оставить 15-минутную буферную зону между событиями. Я планирую в расписании пространство, чтобы успеть передохнуть. Это время найти нормальное парковочное место, припарковаться, сделать необходимые звонки, забежать в уборную, расслабиться, помолиться, сделать паузу, подготовиться и просто выдохнуть. От времени назначенной встречи я вычитаю 15 минут, время на дорогу и только потом рассчитываю, когда мне нужно выйти из дома.

Путешествуя самолетом, я приезжаю за два часа до рейса. В былые дни я могла сломя голову промчаться через аэропорт и подняться на борт, когда самолет собирался выруливать на взлетную полосу. Теперь это исключено. Я оставляю себе дополнительное время на случай усиленной проверки на дорогах, пробок, спущенной шины, отсутствия места на парковке или длинных очередей на регистрацию. Это так приятно – зарегистрироваться, а потом почитать книгу, проверить электронную почту, поесть, сбросить стресс и подготовиться к тому, что ждет тебя на другой стороне.

Вместо того чтобы постоянно и предсказуемо опаздывать, ты можешь быть человеком, который с большой вероятностью приезжает вовремя. Человеком, на которого можно рассчитывать.

Я также опробовала в деле и другие советы, предложенные друзьями. Заводи будильник на пять минут раньше. Посмотри прогноз погоды, чтобы сапоги или зонтик уже стояли утром возле двери. Подготовь одежду накануне, упакуй обед, заполни бензобак горючим, а бумажник – наличными, если придется где-то обедать или парковаться. Я каждый день кладу ключи на одно и то же место, в корзинку у задней двери, поэтому никогда не трачу времени на их поиск. Этому научил меня муж. Когда мы только поженились, я каждую неделю тратила не один час на поиски ключей. Он даже купил мне брелок, отзывавшийся на хлопок в ладоши, чтобы мне было легче искать. Брелок я потеряла.

Самая главная перемена – это обдумывать, что̀ я собираюсь вписать в календарь, до того как чернила коснутся бумаги. Я делаю паузу, прежде чем сказать «да», и спрашиваю каждого человека, сколько приблизительно времени потребует наша с ним договоренность. Потом я делаю еще одну паузу и спрашиваю себя, от чего мне придется отказаться, чтобы согласиться на это. Все на свете – предмет мены. Всякий раз, как говоришь чему-то «да», ты говоришь «нет» чему-то или кому-то другому, очень может быть, даже самому себе. Я начинаю чаще говорить «нет», чем «да».

Когда дело доходит до выполнения задач, я отвожу на каждую из них определенное количество времени. Сколько времени на нее действительно потребуется? Таким образом каждый день календаря не оказывается забит обязательными делами, которые просто невозможно втиснуть в 24 часа.

Вместо того чтобы постоянно и предсказуемо опаздывать, ты можешь быть человеком, который с большой вероятностью приезжает вовремя. Человеком, на которого можно рассчитывать.

Да, жизнь непредсказуема, но мы не обязаны ей в этом подражать.

Урок 21

Мечтай масштабно

Желания должны быть большими.

Так думала маленькая Латания в тот день, когда в классе появились розовые листочки.

Так думали несколько обитателей бедняцкого квартала, когда воображали себе новую школу для своих детей.

Но вначале – история Латании.

В том декабре остальные дети быстро нацарапали на листочках свои желания для ангелов из почтовой службы США, которые на праздники «усыновляли» их школу. А Латания отнесла свой розовый бланк домой, чтобы хорошенько все обдумать. Когда мама предложила ей помочь заполнить список пожеланий, шестилетняя девочка заупрямилась.

– Я сама! – сказала первоклассница, а потом спросила маму, как правильно пишутся слова «туфельки» и «одежда».

Ее мама так и не увидела заполненный бланк. Учительница собрала листочки и передала их в почтовую службу, которая каждый год в Рождество покупает подарки для всех детей из двух самых бедных школ Кливленда.

Письмо Латании стояло особняком среди всех 1272 розовых листочков из обеих школ. Большинство детей написали, что они хотят в подарок кукол Барби, коньки, видеоигры, компакт-диски и альбомы раскрасок. А прочитав список пожеланий Латании, почтовые работники остолбенели. Девочка не просила ни куклу, ни мягкую игрушку, ни электронную игру. Под заголовком «Вот что я хочу на Рождество» она написала: «Туфельки, школьную одежду, еду и кровать». Эта просьба привела почтовую служащую Дебби Кокрелл в ужас.

Не может такого быть, чтобы в наши дни шестилетний ребенок просил на Рождество еду и кровать! – думала она, когда звонила в школу, чтобы проверить, действительно ли девочке нужна кровать.

Она выяснила, что девочка и ее мама спят в одной кровати. Они только что переехали в Кливленд из Нью-Йорка. У матери не было работы. Дебби развила бурную деятельность. На 400 долларов она накупила игрушек, одежды и продуктов для семьи и озадачила всех окружающих просьбой найти для девочки кровать. Эта новость дошла и до служащей отдела доставки Иветт Лукас, которой тоже нужно было исполнить одно желание.

Прочитав список пожеланий Латании, почтовые работники остолбенели. Девочка не просила ни куклу, ни мягкую игрушку, ни электронную игру.

Будучи единственной дочерью в семье, Иветт очень горевала, когда ее мать в прошлом сентябре испустила свой последний вздох. Иветт оставалась рядом с ней до самого конца и думала, что горсть земли, которую она бросила на гроб, была ее последним «прощай». Но было во всем этом нечто незавершенное. Последней волей ее матери было указание позаботиться о том, чтобы вся ее собственность была передана нуждающимся. Иветт отвезла 14 мешков с одеждой в приют для бездомных. У нее еще оставался набор мебели для спальни из томасвильского дуба, который ее мать купила в 1982 году – в том году, когда у нее обнаружили рак. Она купила его на случай, если Иветт когда-нибудь захочет снова переехать жить домой. Как только Иветта услышала о Латании, она поняла, что пришла пора проститься и с этой частичкой наследства матери.

Когда мать Латании увидела притормозивший у их дома грузовик, она ахнула. «Бог ты мой!» – только и вымолвила она, прикрывая рот ладонью, со слезами на глазах. Пока почтовые работники разгружали продукты, игрушки и мебель, она складывала руки в молитве.

– Не могу поверить, что моя малышка все это сделала, – говорила она. Иветт бросила один взгляд на Латанию и сказала матери девочки:

– Я буду молиться, чтобы у вас были такие же отношения с вашей дочерью, какие были у меня с матерью.

Вставив на место ящики и застелив постель, Иветт задержалась, чтобы попрощаться. Ей предстояло встретить первое за 44 года Рождество без матери. Она провела пальцами по поверхности пока еще пустого трюмо – трюмо, которое маленькая девочка, когда вырастет, наполнит флаконами духов и лентами, губной помадой и лаком для ногтей.

– Спасибо тебе, мамочка, – прошептала Иветт. – Это прекрасно.

Теперь у Латании наконец-то была спальня-мечта…

К несчастью, девочке еще предстояло проснуться и отправиться в школу, которая представляла собой самый настоящий – в материальном смысле – кошмар.

Начальная школа Харви Райс была похожа на заброшенный склад, огороженный десятифутовым забором из проволочной сетки. Главный вход скорее напоминал темную пещеру. Новые учителя не могли сообразить, где находится центральная дверь. Не сразу нашла ее и я. Окна были забраны мелкоячеистой сеткой, чтобы не выпали стекла. Однажды такое окно выпало внутрь помещения первого класса, и перепуганные дети с воплями выбежали в коридор.

Зимой снег сыпался прямо на головы учащихся. Однажды в школе было всего +3 ˚С – внутри здания! Дети весь день не снимали пальто и куртки, а учителя затыкали щели в окнах газетами, чтобы сохранить хоть каплю тепла. В школе не было ни игровой площадки, ни системы местного оповещения, ни работающих питьевых фонтанчиков. Весь 2002–2003 учебный год я заезжала в эту школу, чтобы писать о ней, спускалась и поднималась по трем пролетам рассыпающейся черной лестницы, бродила под потолками в разводах от протечек, мимо зияющих дыр в стенах, огибала куски штукатурки, падавшей на лестницу.

Никогда не забуду, как я стояла на заасфальтированной парковке, наблюдая, как ученики празднуют последний день учебы, как они привязывают яркие воздушные шарики к проржавевшей лестнице рядом с уродливыми мусорными баками. Союз родителей и жителей района решил, что эти дети заслуживают лучшего. В конце концов, школа ведь была названа в честь Харви Райса, основателя общественных школ в Огайо.

Они хотели, чтобы старую школу снесли, и после многих лет лоббирования и планирования добились строительства новой – такой, которая служила бы оазисом среди моря бедности, плодившего торговцев наркотиками, бандитов и убийц во всей округе. Решение о строительстве новой школы Харви Райс было принято в 2009 году. Родители, работники библиотеки, преподаватели, местные строительные корпорации и фонды мечтали масштабно и совместно трудились, чтобы привлечь необходимые деньги и поддержку. Новая школа располагается в учебном кампусе, раскинувшемся на площади в 2 гектара. Она объединена с новой библиотекой, в которой есть центр помощи по выполнению домашних работ и компьютерная лаборатория. Обустройство школы обошлось в 16 миллионов долларов; библиотеки – в 6 миллионов. Для этого потребовалось сотрудничество школьной администрации, администрации библиотеки, различных фондов, некоммерческих организаций, родителей и местных художников. Учебный кампус служит центром притяжения для всей округи. Это пример того, что может случиться, когда люди берутся за дело вместе.

Зимой снег сыпался прямо на головы учащихся. Однажды в школе было всего +3 ˚С – внутри здания! Дети весь день не снимали пальто и куртки, а учителя затыкали щели в окнах газетами, чтобы сохранить хоть каплю тепла.

Внутри на ярко окрашенных стенах висят портреты людей, добившихся успеха. Нейрохирург Бен Карсон. Фотограф Гордон Паркс. Поэт Майя Ангелу. В школе есть музыкальный класс, научная и компьютерная лаборатории. Директор запрашивал для школы 2 компьютера. А получил 29.

В классах стоят компьютеризованные «умные доски», а не просто обычные классные, на которых пишут мелом. В школе есть телевизоры с плоскими экранами, новый ковер, лифты, системы кондиционирования воздуха, художественная мастерская с тремя раковинами и шкафами для инвентаря – а не просто тележка с принадлежностями, которую раньше возили из класса в класс.

Дети помогали создавать фрески, которыми расписаны стены. Один ребенок рядом со словом «мечта» нарисовал университетскую шапочку. На одной из стен вывешен школьный девиз, предназначенный вдохновлять каждую новую Латанию, которая переступает порог школы: «Мы можем достичь того, во что верим».

Кровать. Школа. Два желания.

Оба они исполнились, когда кто-то решил мечтать масштабно и воплотить мечту в реальность.

Урок 22

Советуйся с собственной душой

Однажды весной мы собрались в Аризоне на «сестринский уик-энд», который изменил мою жизнь. Моя сестра Джоан живет в Финиксе у подножия гор, она пригласила всех нас к себе, отдохнуть и пообщаться.

Чтобы развлечься, мы поехали в Сидону – побродить по сувенирным магазинам и полюбоваться на могучие скальные образования в городе, который многие считают средоточием духовности. Одна из сестер предложила устроить сеанс чтения наших аур. Почему бы и нет? Это была бы отличная тема для разговоров. А есть в этом серьезное зерно или нет, узнаем позже.

Мы сгрудились в комнатке в заднем помещении сувенирного магазина «нью-эйдж» и по очереди прошли одну и ту же процедуру. Мы садились на стул, клали ладони на специальную панель, и женщина, читавшая ауры, делала наши фотоснимки. На размытой фотографии проявлялась некая форма, похожая на смешение разных цветов. Все фотографии получились совершенно разными.

У этой женщины нашлись удивительные слова для каждой из нас, пока она изучала наши ауры. Не знаю, как ей это удавалось, но каждый раз она попадала в точку. Одной из нас необходимо было разобраться со своей гневливостью, другой – перестать придавать такое значение работе, третьей нужно было начать путешествовать. Когда очередь дошла до меня, я высказала сомнение в этом предприятии, так как мучилась головной болью. Я чувствовала, как надвигается мигрень, и думала, что это может как-то помешать чтению моей ауры. Мигрени у меня бывают нечасто, может быть, раз в год, но в такие моменты затуманивается зрение, а всего через 20 минут возникает ощущение, будто по голове кто-то молотит кувалдой. Потом меня начинает тошнить, и несколько часов в голове пульсирует адская боль, пока я не теряю от нее сознание.

Она пару секунд пристально разглядывала меня, а потом спросила:

– А почему у вас болит голова?

– Не знаю, – ответила я.

– Нет, знаете, – возразила она.

«Странная какая», – подумала я. Но ее тон заставил меня похолодеть. Возможно, она была права. Что, если я действительно знаю ответ? Поэтому я умолкла и задала себе вопрос: «Регина, почему у тебя болит голова?» Вот ответ, который я услышала: «Потому что ты была на солнце и не надела шляпу».

Не успела я раскрыть рот, как она сказала:

– Вам нужно бывать на солнце только в шляпе.

Точно! Вот когда началась эта головная боль. Несколько часов назад я сидела за обедом под аризонским солнцем и чувствовала странное покалывание в голове, но не обратила на него внимания. Я проигнорировала этот маленький предупреждающий сигнал своего тела точно так же, как игнорирую предупреждающий сигнал компьютера в машине.

Не помню всего, что поведала обо мне моя аура. Но эта женщина научила меня прислушиваться к себе, обращаться с вопросами к себе первой, советоваться с собственной душой – и ни с кем другим. Вера в то, что твое тело знает все ответы, которые тебе нужны, способна изменить жизнь.

Это положило конец моим мигреням. Большинство из них возникали после слишком долгого пребывания на солнце. Теперь я держу при себе шляпу и почти не страдаю головными болями.

В глубине души мы действительно знаем истину. Нужно перестать разыгрывать из себя беспомощного ребенка и расспрашивать в поисках ответов всех остальных. Нужно не жалеть времени и хранить молчание, чтобы прислушаться к собственной душе. Эти простые действия помогли мне исцелить свое тело и восстановить равновесие в жизни.

Эта женщина научила меня прислушиваться к себе, обращаться с вопросами к себе первой, советоваться с собственной душой – и ни с кем другим.

Что случится, если ты действительно поверишь, что твое тело знает ответы, которые тебе нужны? Что, если у него действительно есть ответы на большинство твоих вопросов?

Спроси себя, что тебе нужно, и жди ответа. Этот метод неизменно помогал мне исцелить собственное тело.

В течение многих лет у меня были проблемы с руками. Казалось, все до единого журналисты в новостной редакции ходят с напульсниками на запястьях и страдают от синдрома лучезапястного канала. Вскоре я присоединилась к их армии.

Руки у меня болели от набора текста. К несчастью, именно этим я зарабатываю на жизнь. Боль постепенно распространялась от кистей к предплечьям, затем к плечам. Моя подруга называла это «болезнью яппи». Я бы посмеялась над этой шуткой, если бы не было так больно. Болезнь усугублялась, и потом мне стало настолько плохо, что пришлось продать прежнюю машину. Я больше не могла переключать скорости, поэтому купила машину с коробкой-автоматом. Не могла разбить сад, потому что было больно копать, рыхлить землю и выдергивать сорняки. Это очень постыдная травма, поскольку она невидима. Однажды днем маленький мальчик попросил помочь ему втащить велосипед на крыльцо. Он никак не мог взять в толк, почему я не могу этого сделать. Мои руки настолько ослабели, что я не могла поднять бутылку с молоком. Но худшее унижение случилось на физиотерапии. Однажды рядом со мной на велотренажере занимался высокий худой мужчина. Это был строитель, который выздоравливал и учился снова владеть ногами после того, как их кости раздробила обрушившаяся на него стена. Шесть месяцев он провел в гипсе.

– А с вами что случилось? – спросил он.

Меня так и подмывало ответить ему, что я нанесла себе травму, занимаясь чем-то дерзким и впечатляющим, например прыжками с парашютом или скалолазанием.

– Слишком много печатала, – ответила я, стыдясь этой голой правды.

Кончилось тем, что мне пришлось пройти исследование на проводимость нервов, чтобы выяснить, что со мной не так. Оно включало применение электрошока к нервам в предплечьях и ладонях. Медсестра прикрепила к моей руке два электрода, один с красным проводом, другой с черным. Мне вспомнилось, как «прикуривают» севший аккумулятор в машине. Черный стимулятор с двумя металлическими выступами должен был посылать электрический ток в нервные пути.

Я решила чаще говорить «нет», уменьшить ношу, которую я взвалила на себя. Каждый день я выполняю упражнения и растяжку, чтобы укрепить мышцы вокруг позвоночника и сохранять гибкость. Уже много лет у меня спина не болит.

От первого разряда было такое же ощущение, как от сильного сердцебиения. От следующего – как от удара молоточком по коленке. Третий напомнил мне игрушечный генератор, который был у нас в детстве. Этот генератор испускал миниатюрные заряды статического электричества, которыми мы дразнили друг друга. Самое сильное напряжение, которое дала медсестра, ощущалось примерно так, как в тот раз, когда я пыталась удалить из патрона разбитую лампочку. Я выковыривала из патрона кусочки стекла ножом для масла, когда удар тока пронзил мою руку и сбил с ног.

Все исследование заняло каких-нибудь 30 минут. Оно показало, что мои руки страдают от травмы повторяющихся нагрузок (ТПН). В общем, слишком много печатания и слишком мало перерывов. В результате я прочла о ТПН все, что смогла найти, и решила просто начать прислушиваться к своему телу. Теперь, когда у меня устают руки, я перестаю печатать. Я ставлю таймер на 20 минут, делаю перерыв, встаю со стула и выполняю растяжку. Я сжимаю резиновое кольцо, чтобы поддерживать силу в руках. Мало-помалу они исцелились. С тех пор как я начала прислушиваться к своему телу, руки у меня стали гораздо сильнее, чем когда-либо прежде.

Был короткий период времени, когда у меня начались проблемы со спиной. Я постоянно ощущала постоянные боли в левом боку и временами – колющую боль в правом боку, словно туда втыкали нож. Это случилось вскоре после окончания радиационного лечения рака, поэтому я опасалась худшего. МРТ показала, что рака у меня нет. Слава Богу! Однако она же выявила артритный позвоночный диск. Вместо того чтобы поддаваться болезни и считать спину слабым местом своего организма, я решила сделать паузу, помолчать и посоветоваться с собственной спиной. Что ей нужно? Почему она болит?

И от своей спины я услышала следующее: Ты пытаешься взвалить на меня вес всего мира. Я отвечала «да» всем подряд. Меня беспокоили проблемы всех на свете, я пыталась удовлетворить потребности каждого, даже рискуя надорваться.

Я решила чаще говорить «нет», уменьшить ношу, которую я взвалила на себя. Каждый день я выполняю упражнения и растяжку, чтобы укрепить мышцы вокруг позвоночника и сохранять гибкость. Уже много лет у меня ничего не болит. Я чту и уважаю свою спину и уделяю внимание ее предупредительным сигналам. Если она все же начинает болеть, я делаю паузу и спрашиваю: Какое не свое бремя я опять на себя взвалила?

От первого разряда было такое же ощущение, как от сильного сердцебиения. От следующего – как от удара молоточком по коленке.

Я то и дело теряю жизненное равновесие. Однажды летом у меня сместилась челюсть. В течение двух месяцев зубы не совпадали друг с другом так, как надо. Было трудно жевать и разговаривать. Я сходила к стоматологу, который предположил, что это, возможно, результат стресса. Стискиваю ли я зубы во сне? Я записалась к хирургу, специалисту по челюстно-лицевым травмам, который сделал рентген. Какое это было облегчение – узнать, что смещение вызвано не опухолью! Он не хотел проводить никакого инвазивного вмешательства, как не хотела этого и я. Врач предложил несколько способов решения проблемы естественным путем. Расслабляй челюсть в течение нескольких недель. Перестань жевать жвачку. Не грызи лед или твердые конфеты. Перед сном прикладывай горячий компресс к этой области. Мягко массируй мышцы челюсти и шеи.

Записав все это, я приехала домой, села и стала медитировать. Я забыла спросить мое собственное тело о том, что ему нужно. Почему сместилась моя челюсть? Ответ: Потому что я лишилась жизненного равновесия. Я была по уши занята автограф-сессиями и лекциями, я жевала жвачку так, как курит заядлый курильщик. Мне необходимо было выкроить немного больше времени для себя, для покоя, для расслабляющего одиночества.

Я начала еженедельно заниматься йогой. Добавила к этому ежемесячный массаж. Выбросила жевательную резинку. Поехала в молитвенный приют с обетом молчания. Прошло две недели – и моя челюсть встала на место. Прошел месяц – и боль ушла и больше никогда не возвращалась.

Джуди Бар, йога-терапевт из кливлендской клиники, научила меня прислушиваться к себе, чтобы понять, когда мне следует говорить «да», а когда «нет» в разных ситуациях. Мой радар пребывал в полном расстройстве. Необходима была ясность. Я думала, что все, что появляется на экране моего радара, нужно чинить собственноручно. Я говорила «да» всему.

Джуди заставила меня несколько минут просидеть неподвижно. Сотри все мысли и просто дыши, велела она. А потом сказала:

– Расспроси свое тело. Как ты ощущаешь слово «да»? Пусть твое тело скажет тебе, как оно ощущает это слово.

Я сидела неподвижно и задавала этот вопрос. Поначалу ничего не происходило. Потом я расслабилась, погрузившись в этот вопрос, – и почувствовала, что моему лицу становится теплее, пока не стало казаться, будто я сижу на солнце, которое согревает меня всю целиком, до самого сердца. Я чувствовала, как улыбка расплывается по моему лицу, как моя грудь расширяется при каждом вдохе, словно сердце раскрывается навстречу солнцу, подобно цветку. Ага, вот оно, самое настоящее «да», сказала Джуди.

Теперь я прислушиваюсь к своему телу. Каждый час делаю паузу и задаю ему вопрос: Что тебе нужно? Потом выслушиваю ответ. То, что я слышу, изумительно.

Затем она снова велела мне сесть, расслабиться и несколько минут глубоко дышать.

– А теперь спроси свое тело, как оно ощущает слово «нет».

Ну, я и спросила. Ничего не происходило. Было пусто. А потом возникли чувства сомнения и тревожности. Я сидела, ожидая ощутить в качестве «нет» нечто отчетливое и уверенное. А вместо этого почувствовала, как меня обволакивает облако растерянности, а в ушах завывает ветер страха. А потом мой разум принялся болтать сам с собой – производя тот внутренний шум, который всегда раздражает, как статические помехи на радиоволне.

Джуди попросила меня описать мое «нет». Я на самом деле ничего такого не почувствовала, ответила я ей.

– Расскажи мне, что именно ты почувствовала, – настаивала она. Я описала ей сомнение, тревожность, шум, страх и статические помехи.

– Это и есть твое «нет», – сказала она. – Когда ты ощущаешь это, тебе необходимо говорить «нет».

Этот момент изменил мою жизнь. Я всегда думала, что с четкостью и уверенностью удара кувалдой почувствую, когда мне следует сказать «нет». А поскольку я не ощущала этого могучего, ясного нет, я в конечном счете говорила «да» любой потребности и любому обязательству. Но я говорила «да» вещам, которые не были ни радостными, ни важными, ни значимыми, ни духовными.

Теперь я прислушиваюсь к своему телу. Каждый час делаю паузу и задаю ему вопрос: Что тебе нужно? Потом выслушиваю ответ. То, что я слышу, изумительно. Моему телу действительно необходимо перестать работать, чтобы поесть, сходить в туалет, поспать, потянуться, погулять, попить или подвигаться.

Когда я советуюсь со своей душой, она говорит «да» четко и громко. «Да» – это настоящий фейерверк или как минимум хлопушка радости. А «нет»? Когда в моем разуме становится слякотно или шумно, когда в нем собираются тучи – вот оно, мое «нет».

Просто удивительно, что можно услышать, когда научишься слушать себя! Ответы действительно есть внутри. Слушай – и выяснишь, когда следует говорить «да», а самое главное – когда следует говорить «нет».

Урок 23

Вступай в игру

Куда деваются все ораторы-вдохновители, когда они больше всего нужны?!

Все прекрасные торжественные речи, произносимые перед выпускниками школ, следовало бы повторять для первокурсников, которые поступают в колледж или университет.

Первый курс – то самое время, когда новоиспеченным студентам действительно нужно услышать эти замечательные советы.

Направь свой фургон к звездам.

Маршируй под дробь другого барабанщика.

Выбирай не самую избитую дорогу.

Первый курс – это грубое пробуждение. Славные деньки? Так, да не так. Звезда падает. Барабанная палочка ломается. Дорога зарастает. Или вдруг покрывается заграждениями и рытвинами.

Есть прекрасная песня Брэда Пейсли, в которой этот кантри-певец поет о совете, который он дал бы самому себе – подростку. В строке «Если бы я мог написать письмо самому себе» он обращается к парню, которым он сам был в 17 лет. Он посоветовал бы этому парнишке пойти на курсы машинописи, учить испанский и не так сильно беспокоиться из-за алгебры.

Дерзни ввязаться в игру. Дерзни броситься на арену жизни.

Что я сказала бы той студентке, которой когда-то была? Это идея, которую я подала бы любой ученице старшей школы: вступай в игру. Пробуй все. Наслаждайся всем. Открой свое сердце любви к кому-то и чему-то: к парню, предмету, виду спорта. Ты не должна просто «перетерпеть» эти четыре года. Ты можешь сделать их настолько волшебными, насколько сама захочешь. Оставаясь открытой ко всему и не привязываясь ни к чему.

Как однажды сказал Теодор Рузвельт, «нет, не критик идет в счет: не тот человек, который указывает, где сильная личность спотыкается, или где совершивший деяние мог бы совершить его лучше. Почести по праву принадлежат человеку, который действительно выходит на арену… который в лучшем случае познает триумф великого достижения, а в худшем – если потерпит поражение – по крайней мере, потерпит его, совершая великое дерзание».

Дерзни ввязаться в игру. Дерзни броситься на арену жизни.

Все прекрасные торжественные речи, произносимые перед выпускниками школ, следовало бы повторять для первокурсников, которые поступают в колледж или университет.

Вот что я хотела бы сказать всем детям-подросткам моих друзей, которые начинают обучение в высшей школе. Я помню, как дети моих друзей, Макс, Кейт и Алекс, были еще зародышами в животах матерей. Комочками размером с орешек на ультразвуковых фото. Как такое возможно, что теперь они носят кроссовки десятого размера?! Смотрят на родителей сверху вниз? На полставки играют в рок-команде?

Если бы только я могла убедить их, что всем этим нужно наслаждаться! Даже худшие моменты твоей жизни станут лучшими историями, над которыми ты сможешь когда-нибудь от души посмеяться. После того как посвятишь несколько лет психотерапии.

Но сейчас, в эту минуту, все это так серьезно…

Будь помягче с самим собой. Некоторым нравится высшая школа. Другие ее ненавидят. Что так, что сяк, она продлится всего четыре года. А если не считать летних каникул, праздников и выходных, то это всего лишь два года из твоей жизни.

Четыре года могут показаться вечностью, если приплюсовать к ним написание 10-страничной курсовой работы по британской литературе, курсы вождения автомобиля, поход на первое свидание, первые страдания из-за разбитого сердца, «домашний арест» из-за скверных оценок, непрестанные споры с родителями, чувство, что никто тебя не понимает, вырастание громадного прыща на носу за час до студенческого бала, неудачу с созданием команды болельщиц, перепой на студенческой вечеринке или исключение из футбольной команды. Так много всего может пойти наперекосяк – и непременно пойдет!

Смотри на все с высоты птичьего полета. Поднимись над всем этим и взгляни вниз, на весь грандиозный план, который являет собой твоя жизнь. Эти печальные университетские годы? Они – всего лишь пятнышко на ясном небе… или озеро с трясиной вместо дна. Все зависит от твоего взгляда. Так что полезно сохранять перспективу.

Делай правильный выбор. Как сказал Дамблдор Гарри Поттеру, наш выбор показывает, кто мы такие на самом деле, в гораздо большей степени, чем наши способности. И этот выбор, друг мой, целиком зависит от тебя. И ни от кого больше. Жизнь порой сдает неудачные карты нам всем. Важно, как ты ими сыграешь. Или насколько хорошо сблефуешь.

Сохраняй легкость прикосновения. Прыщи исчезнут быстрее, если их не давить. Капелька матирующего и выравнивающего тона творит чудеса. Надень носки безумной расцветки, умопомрачительную рубаху или выкраси волосы в пылающий оранжевый цвет, чтобы привлечь внимание к другим чертам своей внешности.

Даже худшие моменты твоей жизни станут лучшими историями, над которыми ты сможешь когда-нибудь от души посмеяться. После того как посвятишь несколько лет психотерапии.

Умей не только брать, но и давать. Все говорят, что молодежь – я тоже терпеть не могу это слово! – наиболее эгоцентричная часть всего рода хомо сапиенс. Докажи, что они не правы. Не бездельничай дома. Выноси мусор. Пробегись по комнатам с пылесосом. Уберись в гараже. Помоги соседке. Обними тетушку Бетти. Навести дядюшку Джо. Время от времени совершай маленькие поступки, которые скрашивают чужую жизнь.

Присоединяйся. К чему-нибудь. Все равно к чему. Вступи в один клуб. Займись одним видом спорта. Стань членом одного комитета. Выбери один вид деятельности, от которого сердце у тебя запрыгает быстрее, чем у трехлетнего малыша. На несколько часов оторвись от телевизора, сотового телефона, компьютера и видеоигр. Попробуй что-нибудь новое, что-нибудь одно – то, что может тебя увлечь, а не просто нечто такое, что понравится твоим родителям или делается для того, чтобы попасть в «правильный» колледж.

Будь веселее. Тебе кажется, что все на свете – большая проблема. Это не так. А даже если и так, проблема уменьшится, как только ты сосредоточишь внимание на чем-то другом.

Жизнь порой сдает неудачные карты нам всем. Важно, как ты ими сыграешь. Или насколько хорошо сблефуешь.

Раскрывайся. Делись своей душой с человеком, который трогает твою душу, воспламеняет твой юмор, твою музыку, твои мечты. Не встречайся ни с кем, кто заставляет тебя отказываться от чуда дружбы, от семьи или от самой себя. Найди человека, который заставит тебя смеяться, улыбаться и летать как на крыльях.

Будь собой. Ты достаточно хорош. Твое тело пойдет вразнос из-за гормонов. Все равно доверяй ему. Твое сердце будет непрерывно кататься на эмоциональных «американских горках». Все равно прислушивайся к нему. Не разменивай свое тело, или свое мнение, или свои ценности на чье-то чужое дешевое одобрение.

Как поется в песне Пейсли, не бойся. Это еще далеко не лучшие годы твоей жизни.

Все будет куда лучше. Верь мне.

А еще лучше – верь себе.

Урок 24

Не бойся. Бог не всегда выбирает сильных

Все мы слышали эти истории.

Элвису Пресли когда-то поставили двойку на уроке музыки и посоветовали не бросать профессию водителя грузовика. Майкла Джордана выгнали из школьной баскетбольной команды. «Унесенных ветром» отвергали 38 раз, прежде чем книга была напечатана. Джоан Роулинг жила на пособие по безработице до того, как Гарри Поттер сделал ее миллиардершей.

Учитель музыки, занимавшийся с Бетховеном, сказал, что он безнадежен как композитор. Уинстон Черчилль дважды проваливался на вступительных экзаменах в Королевскую военную академию и окончил учебу худшим на своем курсе. Люсиль Болл отослали домой из актерской школы, потому что она была слишком стеснительна. Джулии Робертс не дали роль в сериале «Все мои дети».

Томаса Эдисона дважды увольняли с работы за недостаточную продуктивность. Бэйбу Руту принадлежал рекорд по наибольшему числу промахов в бейсболе. Уолт Дисней лишился работы в газете после того, как ему сказали, что у него нет воображения. Ван Гог за всю свою жизнь сумел продать лишь одну картину. Авраам Линкольн страдал от депрессии, потерпел неудачу с двумя предприятиями и проиграл 8 выборов. Расскажите это мемориалу Линкольна.

Неудачи великих и успешных людей убеждают меня в том, что наши слабости часто являются оборотной стороной нашей силы. Когда-то меня приводила в ужас мысль о том, что мне надо будет высказаться вслух. И чем же я занимаюсь? Пишу колонку «журналистское мнение» для самой крупной газеты в Огайо.

Наши слабости и сильные стороны, как правило, связаны напрямую. Очень долгое время я отказывалась признавать свои сильные стороны, потому что сделать это значило заставить себя взглянуть в лицо собственным слабостям. Это было задолго до того, как я узнала, что Бог может найти применение и тому, и другому. Еще больше времени мне потребовалось, чтобы понять, что иногда Бог выбирает нас за наши слабости, а не за сильные стороны.

Для меня лично большое утешение – то, что во многих библейских историях Бог не всегда выбирает сильных. Он выбирает ущербных и слабых – и пре-ображает их. Например, Моисей, который убил другого человека, избран, чтобы вести свой народ из рабства к свободе. Давид, по чьему приказу был убит человек, избран быть царем. А еще был – Иисус, который в число своих 12 ближайших последователей включил человека, который лгал ему, человека, который сомневался в нем, и человека, который предал его.

Неудачи великих и успешных людей убеждают меня в том, что наши слабости часто являются оборотной стороной нашей силы.

Мой любимый рождественский псалом начинается со слов «не бойся». Эти два слова означают, что Господь собирается сделать нечто сильное с кем-то слабым. Обожаю этот момент в мультике «Рождество Чарли Брауна», когда Линус предлагает объяснить значение Рождества своему другу, цитируя Евангелие от Луки:

«Не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая ждет всех людей: ибо ныне родился в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь; и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях».

Я слышала, что следует читать Библию так, словно ты – каждый из ее персонажей. Однажды в Рождество священник нашей церкви, отец Том Фанта, прочел проповедь от лица владельца постоялого двора, который захлопнул дверь перед Святым Семейством в тот рождественский вечер. Он сыграл эту роль от начала до конца, от самодовольного отказа до пристыженного раскаяния.

Он говорил, что мы и есть те владельцы постоялого двора, которые захлопывают двери и не впускают других. Мы слишком заняты, чтобы поговорить с другом, который переживает трудный развод. Наши жизни слишком полны, чтобы освободить место для волонтерской работы в женском приюте или посидеть с ребенком подруги.

Мы и есть те пастухи, занятые обихаживанием своих овец – своей работы, хобби, семьи – и пугаемся, когда Бог приходит к нам в обличье ангелов небесных или земных: друзей, родственников и незнакомцев – или в форме проблем и кризисов. Мы даем задний ход, когда нас призывают отправиться в место незнакомое или нежеланное, отступить от наших тщательно выстроенных карьер или переполненных до отказа расписаний.

Мы подобны Иосифу, который мог бы потихоньку бросить Марию, вместо того чтобы ввязываться в отношения, которые могли потребовать от него больше, чем он хотел дать. Мы предпочитаем нормальное, стабильное, предсказуемое – нечто такое, что можем контролировать. Мы планируем свои жизни и при этом тщательно стараемся не оставлять никакой лазейки, куда может проникнуть Бог и перевернуть все с ног на голову.

Мы подобны Марии, которая, впервые услышав приветствие ангела, испугалась. Разве мы захотели бы, чтобы Бог был настолько близок нам? «Не бойся», – объявил ангел.

Что случилось бы, если бы Бог призвал нас к чему-то высшему? Звучит приятно – на пару секунд. До тех пор, пока мы не подсчитаем цену. А что, если это означает переселение? Меньшую зарплату? Возвращение к учебе?

Сказать «да» Богу – не значит быть сильным. Это значит быть слабым – и все равно произнести «да».

Когда Бог призвал Иеремию, тот хотел отказаться; он утверждал, что слишком молод для этой работы. Моисей без особого восторга воспринял весть о том, что его назначили на должность погонщика, ведущего израильтян по пустыне к земле обетованной.

Как-то один священник рассказал мне, что перед своим посвящением в сан он сомневался, хватит ли у него силы, чтобы служить. Тогда кто-то спросил его: «А слабости у тебя хватит?» Сказать «да» Богу – не значит быть сильным. Это значит быть слабым – и все равно произнести «да».

Мать Тереза как-то сказала, что ее призвали не для того, чтобы стать успешной; ее призвали стать верной.

Если ты отрицательно отвечаешь на вопрос: «Достаточно ли ты силен, чтобы служить?» – может быть, ты отвечаешь не на тот вопрос.

Достаточно ли ты слаб, чтобы служить?

Урок 25

Благодари жизнь

Мы все время слышим о том, что треть мира живет в нищете. Я видела подтверждающие это фотографии в газетах, по телевизору, в журналах. Но никогда не видела нищету собственными глазами, пока не отправилась в Сальвадор. Когда в 1992 году гражданская война в этой стране подошла к концу, издатели газеты Beacon Journal из города Акрон, штат Огайо, решили послать туда репортера, чтобы тот написал об окончании войны. Сальвадорский мальчик Хосе лишился ноги, подорвавшись на противопехотной мине, и в больнице недалеко от Акрона ему поставили протез. Редакция хотела, чтобы я его разыскала.

Я направилась в Сальвадор вместе с фотографом за неделю до того, как было официально объявлено о прекращении огня. Всего за час пребывания в Сальвадоре мои чувства онемели. Звуки, запахи, зрелища ошеломляли. Люди там жили в хижинах, выстроенных из высушенной глины и жердей. Крышами служили листы картона или заржавленного металла. Дети, худые, как скелеты, грязные, босоногие, просили милостыню у обочин. Индюшки и куры жили вместе с людьми в их глинобитных хижинах.

Поездка из аэропорта в Ла-Либертад была похожа на путешествие назад во времени. Все окружающее казалось декорациями из кино. Не может быть, чтобы на дворе был 1992 год! Как могут люди так жить? Мы привезли с собой средства новейшей технологии, чтобы передать статью по телефонной связи через компьютер, – и оказались в стране, где даже воду нельзя было пить.

Первую ночь мы вместе с фотографом провели в крохотном мотеле. Электричество то включалось, то отключалось. Жуки размером с птицу влетали в комнату и вылетали из нее. Ночлег выдался нелегким. На следующую ночь мы остались у миссионерской группы из Кливленда в Ла-Либертаде. Они показали нам место, где солдаты и повстанцы убивали людей и сваливали тела на дороге. Они показали нам отверстия от пуль рядом с церковным алтарем. Во время одной из перестрелок кто-то прострелил плечо изображению Иисуса.

Спали мы на походных раскладушках. Мы следили за тем, чтобы простыни не касались пола, и накрепко застегивали рюкзаки, чтобы внутрь не забрались тарантулы. Летучие мыши свободно порхали по комнате. Сладкий аромат манго и бананов на рынке соревновался с вонью навоза и помета кур, индюшек и свиней. Улицы были завалены мусором. Нас разбудили моторы автобусов, громогласных, как грузовики. В нескольких кварталах от нас на полную мощность играла музыка.

Всего за час пребывания в Сальвадоре мои чувства онемели. Звуки, запахи, зрелища ошеломляли.

Мы наняли переводчика и отправились искать Хосе. Эта страна – настоящий рай, состоящий из моря, песка, неба, гор, вулканов и кокосовых деревьев. С помощью местного священника мы нашли Хосе, который жил у подножия вулкана в Нехапе со своей бабушкой, Эдуардой Моралес. Это место в 50 милях езды по проселочной дороге от Сан-Сальвадора. Хосе был тихим, надломленным мальчиком, который лишился обоих родителей. Эдуарда потеряла во время войны всех родственников, кроме Хосе. Они ютились в глинобитной хижине, меньшей по площади, чем гараж на одну машину. Спали на одной кровати, низенькой, сколоченной из деревянных досок. В доме не было ни электричества, ни водопровода.

Эдуарда, убиравшая свои седые волосы в пучок, страдала от малярии, артрита и недоедания. Ее сына убили солдаты, внук потерял ногу на партизанской мине. Они с мальчиком выживали день за днем, питаясь тем, что удавалось найти или заработать. Мать бросила Хосе вскоре после его рождения. Отца застрелили солдаты, когда он работал в поле.

До встречи с Эдуардой я никогда не понимала смысла слов «блаженны нищие духом». Нищие духом блаженны не потому, что они нищие, не потому, что у них нет ничего, но потому, что они не привязаны ни к чему, кроме Бога.

Хосе Раулю Моралесу было 11 лет, а вел он себя как 60-летний. Всю жизнь он провел, уворачиваясь от армейских пуль. За все свои годы он лишь однажды жил спокойно – когда 12 недель пробыл в Огайо, где ему подбирали протез. Война была такой же частью его жизни, как сбор сахарного тростника и перемалывание кукурузных зерен в муку к ужину. За 12 лет гражданской войны в Нехапе умерли 700 детей. Во всей стране погибло более 75 тысяч, и это огромная цифра для страны с пятимиллионным населением.

Хосе по-прежнему остерегался ходить возле дороги, на которой лишился ноги. Он показал нам дерево, рядом с которым стоял в то утро в марте 1988 года. Ему было 7 лет. Партизаны обрушили линию электропередачи. Хосе наблюдал, как рабочие чинят линию, сделал один шаг назад – и услышал взрыв.

Мальчик, который был вместе с ним, побежал за бабушкой Эдуардой. Солдаты подхватили Хосе и помчались в госпиталь, располагавшийся в часе езды от деревни. Врачи ампутировали ему ногу выше колена. Из госпиталя он вышел спустя три месяца. Хосе и еще два с половиной десятка других детей самолетом переправили в Соединенные Штаты, чтобы они получили там медицинскую помощь. Он учился пользоваться протезом благодаря государственной программе под названием «Проект «Надежда»», которая с тех пор была прекращена. Ему и Эдуарде очень понравилось в Огайо. Медсестры и врачи баловали их подарками и любовью. Люди в США хотели усыновить Хосе, но это означало, что вначале Эдуарде придется отказаться от опекунства. Ни один из них этого не хотел.

Хосе называл бабушку мамой. Эдуарде было 74 года. Пока мы гуляли по полю недалеко от ее дома, она рассказывала, как война была повсюду, буквально повсюду вокруг них. Она показала место, где впервые «увидела перемирие». Но разве может перемирие быть каким-то конкретным местом?

– Это было прямо здесь, – сказала она, тыкая морщинистым пальцем в ярко-голубое небо, в котором она в тот день увидела взрывающиеся праздничные фейерверки.

Она не считает прекращение войны заслугой повстанцев или военных. Она считает это исключительной заслугой Бога.

– Это Бог дает нам мир, – говорила она. – Мы должны просить о нем.

Она никогда не переставала просить. Она молилась о мире всякий раз, как слышала поблизости выстрелы и взрывы бомб. Она молилась о нем всякий раз, как партизаны врывались к ней в дом, или когда солдаты требовали провиант. Она молилась о нем, когда Хосе прятался под кроватью или за углом дома.

Хосе Раулю Моралесу было 11 лет, а вел он себя как 60-летний. Война была такой же частью его жизни, как сбор сахарного тростника и перемалывание кукурузных зерен в муку к ужину.

У нее не было никого, кроме Хосе. Она продавала остатки кофе, который ей удавалось найти на полях, уже обобранных другими. Она боялась, что Хосе, став взрослым, не сможет работать из-за того, что у него нет ноги. Сейчас, будучи учеником, он редко пропускал школу, несмотря на то, что ему приходилось пройти полмили, чтобы попасть в класс.

Каждый дюйм ее кожи был покрыт морщинами после 74 лет, проведенных на палящем солнце. А ее глаза и голос свидетельствовали о молодости духа, который не смогли сломить ни бедность, ни война. В то время как война превратила Хосе в мужчину, Эдуарда сохранила детскую веру.

– На все воля Божия… – говорила она, кивая головой, как послушный ребенок. – Я ничего не говорю, потому что не могу. Все, на что я способна, – это терпеливо страдать.

Ей было достаточно дара самой жизни.

– Sí, sí! – восклицала она. – После всех этих страданий Бог одарил меня своим благословением. После всего, что я перенесла, Он все еще позволяет мне жить. Я приношу Ему благодарность.

Ее молитвой были слова «На все воля Божия».

Эдуарда благодарила саму жизнь. В иные дни это было единственное ее достояние.

Я никогда не видела такого богатства веры, как у этой бедной женщины. У них с Хосе не было ничего, кроме них двоих и их веры. А для нее это было – всё. На той горе я была окружена самыми бедными людьми на земле, однако они имели веру более богатую, чем я. Они веруют, когда голодают, когда лишаются дома, когда военные убивают их возлюбленных, когда партизаны вторгаются в их дома, когда противопехотные мины отбирают у них конечности. И посреди всего этого они по-прежнему восхваляют Бога.

До встречи с Эдуардой я никогда не понимала смысла слов «блаженны нищие духом». Нищие духом блаженны не потому, что они нищие, не потому, что у них нет ничего, но потому, что они не привязаны ни к чему, кроме Бога.

Если тебе не за что держаться, кроме своей веры, у тебя есть достаточно.

Урок 26

Сделай свою жизнь молитвой

Лучший мой наставник в области писательского ремесла некогда учился, чтобы стать монахом. Билл О'Коннор недолго продержался в монастыре, но пронес этот опыт с собой через всю жизнь.

Мы вместе работали репортерами в Beacon Journal в Акроне, штат Огайо. Всякий раз, когда я расстраивалась из-за мелочей или вопросов величайшей важности, которые на поверку оказывались малозначимыми, он мягко говорил: «Просто будь хорошим монахом».

Что он имел в виду? Что значит быть хорошим монахом – дать обет вести жизнь в бедности, безгрешности и воздержании? Билл говорил не об этом. Когда я пугалась надвигающегося дедлайна или впадала в панику, предвкушая будущее событие, Билл призывал меня оставаться в текущем моменте. Когда я с нетерпением ждала грядущего события и отвлекалась на будущее, Билл призывал меня оставаться в текущем моменте. Не упускай дни между «сейчас» и тем событием, которого ты ждешь со страхом или надеждой, говорил он мне. Присутствуй в «здесь и сейчас».

От себя не убежишь. Монахи чтили обет постоянства. Они не уходили из монастыря, даже когда их охватывало беспокойство и раздражение. У монахов была священная рутина, каркас, на который можно было ежедневно опираться. Они заполняли духовные пространства молитвой, чем бы ни были заняты – мыли посуду, пекли хлеб или распевали псалмы.

Многие из нас пытаются заполнить дыру размером с Бога чем попало. Алкоголь, наркотики, шоколад, пончики, свидания, азартные игры, секс, шопинг, победы и бесчисленные похвалы других людей. Но что бы мы ни помещали на это место, мы все равно ощущаем пустоту.

Святой Бенедикт ввел идею давать обет оставаться в одной общине, чтобы удержать монахов от странствий в поисках идеального места для служения Богу, как будто такое место существует. Снаружи Гефсиманского аббатства в Кентукки, где жил монах-траппист Томас Мертон, два простых слова выгравированы на камне над металлическими воротами, которые одновременно приветствуют и преследуют тебя, когда проходишь мимо: «Только Бог».

Это решение для любой проблемы. Больше Бога. Столь многие из нас, включая меня, пытаются заполнить дыру размером с Бога чем попало. Алкоголь, наркотики, шоколад, пончики, свидания, азартные игры, секс, шоппинг, победы и бесчисленные похвалы других людей. Но что бы мы ни помещали на это место, мы все равно ощущаем пустоту. Потому что эту дыру не способно заткнуть ничто, кроме Бога.

У каждого есть свой любимый способ звонить в божественную «неотложку». Можно молиться по крохе – а можно превратить в молитву всю свою жизнь.

Мертон провел всю свою жизнь в монастыре в Кентукки, исписав не один том словами о святости обычной повседневной жизни. Необязательно быть монахом, чтобы осознать, что поиски счастья – процесс внутренний. Перемена места жительства, профессии или супруга ни к чему не приведет.

В своих поисках под девизом «больше Бога» я посетила Гефсиманское аббатство. Если хочешь молиться нон-стоп, можешь принять участие в целом списке ежедневных молебнов, которые начинаются с 3:15 утра и продолжаются до 7:30 вечера. В перерывах между службами монахи поют псалмы и работают.

Я бодрствовала все эти службы, несмотря на то, что голова моя клонилась вниз во время распевания псалмов. Я познакомилась с братом Мэтью Келти, который читал проповеди после ужина и говорил: «Он непредсказуемый – Бог». И эти слова говорил монах, который, как было известно, носил под своей рясой ковбойские сапоги.

Поднявшись вверх на холм, я села в деревянное кресло рядом с гигантской статуей и вызвала в памяти голос старика из общины амишей[5], который говорил каждому: «Молись о благодарном, скромном сердце». На кладбище у всех монахов были одинаковые скромные кресты. Короткий белый крест с закругленными концами в форме листа клевера и крохотной табличкой, на которой было выгравировано имя и дата смерти. Они похожи на странные белые лилии, которыми засажен зеленый склон.

Четыре дня, проведенные в Гефсимании, показали, что я могу прожить без газет, телефонов и телевизора. Могу жить и в безмолвии, хотя я немало разговаривала сама с собой. Могу прожить без мороженого и шоколада, но страсть к ним никуда не девается.

Монахи могут указать путь к Богу. Но только в объятиях моего мужа, дочери и сыновей Бог живет, и дышит, и обитает во мне. Я пришла туда искать – и осознала, что уже нашла Его. Нет на свете места лучше дома. Бог уже сотворил его в твоем сердце. Я обладала этой силой все время. Присутствие Божие уже во мне.

Мой друг отец Джим Льюис очень любит давать этот совет каждому, кого консультирует: Бог – вот ответ. Ну, и какой там у тебя вопрос?

Монахи могут указать путь к Богу. Но только в объятиях моего мужа, дочери и сыновей Бог живет, и дышит, и обитает во мне. Я пришла туда искать – и осознала, что уже нашла Его.

Я никогда не забуду простую историю о католической школе, которую один человек рассказал компании моих друзей. У Майкла выдался скверный день, и он плюнул в монахиню. В монахиню! Для католической школы это все равно что тяжкое уголовное преступление. Она отвела его к кабинету директора. Майкл сел на стул возле директорской двери и прождал, как ему показалось, несколько дней. Он все гадал, каким будет его наказание. А потом та самая монахиня подошла к нему и села рядом. Он ожидал, что она будет с ним строга. Вместо этого она сказала ему мягким голосом: «Майкл, сделай свою жизнь молитвой». Он никогда не забывал этого.

Сделай свою жизнь молитвой. Не поиском великих достижений, наград, популярности, власти, похвал, денег или славы.

Для многих молитва – это слова, которые произносишь в момент кризиса. У каждого есть свой любимый способ звонить в божественную «неотложку». Можно молиться по крохе – а можно превратить в молитву всю свою жизнь. В моем случае пришел рак – и сделал и то, и другое. Он заставил меня произносить кризисные молитвы, чтобы выжить, и помог мне увидеть всю мою жизнь как молитву, как дар другим. Каждый день я подключаюсь к Богу, к моему источнику энергии, и поэтому весь день остаюсь под высоким напряжением.

Как превратить свою жизнь в молитву? Практикой.

Каждый день я благословляю свою жизнь словами святого Августина, который призывал на помощь Святого Духа, чтобы тот преобразил его. Ты можешь обращаться к тому же аспекту Бога как к Духу, Божественной Любви, Вечному Присутствию – словом, так, как для тебя привычнее. Мне лично подходят слова Августина:

Вдохни в меня, Святой Дух, дабы все мои мысли могли быть святы.

Войди в меня, Святой Дух, дабы труды мои тоже могли быть святы.

Привлеки сердце мое, Святой Дух, дабы я мог любить лишь то, что свято.

Укрепи меня, Святой Дух, дабы мог я защищать то, что свято.

Защити меня, Святой Дух, дабы я мог всегда быть свят.

А потом я дышу. И весь день, как только мысли мои начинают идти кругом, я их останавливаю. Просто дыши, напоминаю я себе.

Иногда я делаю паузу и благословляю себя: возлагаю ладони себе на голову и прошу Бога благословить то, о чем я думаю. Затем закрываю ладонями уши и прошу Бога благословить то, что я слышу. Потом касаюсь своих глаз и прошу Бога благословить то, что я вижу. Прикладываю руку ко рту и прошу Бога благословить то, что я говорю. Кладу руку на сердце и прошу Бога благословить то, что я чувствую. Наконец, раскрываю обе ладони и прошу Бога благословить то, что я делаю.

А потом иду дальше в свой день, зная, что я под защитой – как и все те люди, с которыми я встречаюсь.

Урок 27

Верь в изобилие

Этот звонок поступил в новостную редакцию за несколько недель до Рождества. Звонок, которому суждено было навсегда распахнуть мое сердце навстречу вере в изобилие.

Рождество – такое время, когда люди чуточку больше готовы к чудесам. Это также такое время, когда газеты наводнены просьбами тех, кому нужна помощь. На свете так много нуждающихся и так много достойных дел, что просто не знаешь, с чего начать. А если и знаешь, то не понимаешь, когда надо остановиться.

Скольким людям ты можешь помочь? В какой мере ты можешь помочь каждому? Если ты журналист и будешь писать слишком много о нужде в пище, крове, одежде и игрушках, есть риск, что читатели просто «перегорят». Сколько раз можно черпать из одного и того же источника и просить людей вынуть бумажники и помочь еще кому-то еще раз?

К тому времени как тетя пятилетней Стейси Каллиган позвонила мне накануне Рождества, мое сердце уже несколько устало от всей этой нужды. Ей нужен был репортер, который написал бы о Стейси, жившей в палате интенсивной терапии в детской больнице Акрона. У девочки было настолько слабое здоровье, что она никогда не смогла бы покинуть стены больницы и переехать домой, если бы кто-нибудь не превратил ее дом в настоящий медицинский центр.

Жизнь малышки поддерживал аппарат искусственного дыхания. Врачи позволили бы ей уехать из больницы только в том случае, если бы она получила новую спальню со специальным кондиционированием воздуха, с обогревателем, оборудованным фильтром, и с достаточным пространством для аппарата искусственного дыхания, мониторов и кресла-каталки, которое могло бы въехать в любое помещение дома. Потребовался бы пандус для каталки и новая комната, соответствующая всем потребностям Стейси. Даже электропроводку пришлось бы менять, чтобы она справлялась со всеми подключенными медицинскими аппаратами. Родители девочки не могли себе такого позволить.

Ее мать Лили ушла с работы, чтобы быть со Стейси. А отец зарабатывал меньше 25 тысяч долларов в год. К тому времени как тетя Стейси закончила читать список всего, что было нужно девочке, я потеряла дар речи.

Я едва не отказала ей. Их нужда была настолько велика, что даже если бы я написала о ситуации Стейси, кто смог бы откликнуться? Кто смог бы пожертвовать необходимые тысячи долларов? Я пыталась объяснить этой женщине, что не могу помочь. Стейси в любом случае должна была умереть, и это был вопрос недель или месяцев. Я не хотела давать обманчивую надежду. Было бы слишком ужасно написать о ней – и не получить ни одного отклика.

Просто поезжайте к ней, умоляла тетя. Просто поезжайте и посмотрите, умоляла она. Для нее я была воплощением средств массовой информации. Последним прибежищем, единственной надеждой. Я не могла представить себе человека, который пожелал бы помочь этой семье, но крохотная искра веры внутри меня твердила: «Никогда не знаешь…»

Доктора советовали родителям позволить маленькой девочке умереть, из-за чего просьба тети казалась еще более ужасной. Все, что я могла увидеть, – это сколько денег потребуется для того, чтобы осуществить в доме перемены. Но я не знала, как сильно сестра девочки Рейчел хотела, чтобы Стейси была дома. И как родители любили свою спящую красавицу.

У девочки было настолько слабое здоровье, что она никогда не смогла бы покинуть стены больницы и переехать домой, если бы кто-нибудь не превратил ее дом в настоящий медицинский центр.

Когда я увидела Стейси, она была похожа на куклу ростом с ребенка. В ее каштановых шелковистых волосах сияла звездочками блестящая заколка. У нее были длиннейшие, темные как ночь ресницы. На ней было небесно-голубое платьице с белой шнуровкой и блестящие лакированные туфельки. Рядом с ней в кроватке сидел игрушечный Санта, на мониторе примостилась маленькая рождественская елочка, и по радио звучала песня «Тихая ночь». Стейси спала и ничего этого не видела. Мать называла ее спящей красавицей. Церебральный паралич, воспаление легких, судороги, проблемы с дыханием – все это истощило ее крохотное тело. Прозрачные пластиковые трубки опутывали ее. Она должна была сидеть на коленях у Санты, играть с куклами, спрашивать, могут ли северные олени летать. Вместо этого она боролась за свою жизнь.

Невролог сказал, что Стейси в любом случае не доживет до 10 лет. Лили знала об этом, но она хотела, чтобы дочь прожила остаток дней дома.

– Ей не суждено прожить долго, но она пришла в этот мир не случайно, – сказала ее мать. – Она как ангел небесный.

Разве я могла сказать «нет» ангелу в Рождество?

И я написала статью, подробно изложив в ней все, что нужно было маленькой девочке. Какая-то часть меня чувствовала себя ужасно из-за того, что я дарю семье ложную надежду и прошу читателей столь о многом в те дни, когда семейные бюджеты истощены до последней степени. Я сомневалась, что эта статья поможет собрать достаточно денег хотя бы на кресло-каталку.

Звонок раздался в новостной редакции на следующий день после выхода газеты. Владелец строительной компании прочел статью в Beacon Journal и хотел помочь. Пол Теста из P. J. Testa Builders Inc. уже поговорил с Каллиганами.

– Я это построю, – сказал он мне.

В смысле – пандус для коляски?

– Все, что нужно, – ответил он.

Он уже переговорил со своими поставщиками, субподрядчиками и рабочими. Все согласились пожертвовать свое время, снаряжение, материалы и навыки. Он собрал команду, чтобы пристроить эту дополнительную комнату и осуществить все обновления в доме. Бесплатно.

Рождественский подарок для Стейси стоил больше 20 тысяч долларов.

Для Пола и остальных не имело значения, что Стейси может умереть в любой день. Один из его рабочих сказал ему: «Если даже она пробудет дома только один день, оно того стоит».

Пол вызвался сделать всю эту работу целиком, так как знал, что никто другой этого не сделает. И потому что было Рождество.

Стейси вернулась домой больше, чем на день. Она прожила еще 10 месяцев. Она почти дожила до следующего Рождества. Она умерла в своей новой спальне, когда ее мать ходила за рождественскими покупками.

Лили пожертвовала все подарки, купленные для Стейси, своей церкви, чтобы у других нуждающихся семей было с чем встретить Рождество.

– Я так благодарна за то, что она умерла дома, – сказала Лили. – Она всегда была здесь счастлива.

Ни одно чудо не бывает слишком абсурдным, чтобы на него надеяться. И ни одна жизнь не бывает слишком коротка, чтобы иметь значение.

Стейси похоронили 22 декабря 1993 года, через год после того дня, когда Пол Тесла и его команда впервые приехали к ней домой и начали пристраивать новую комнату. Когда я увидела фото Стейси на странице некрологов, до меня дошло, что этот ребенок с особыми потребностями сделал нечто очень важное. Стейси Каллиган научила меня никогда не недооценивать широту человеческой души, никогда не сомневаться в том, насколько огромной она может стать.

Она помогла понять, что ни одно желание не может быть слишком велико, чтобы просить о его исполнении. Ни одна потребность не может быть слишком велика, чтобы ее удовлетворить. Ни одно чудо не бывает слишком абсурдным, чтобы на него надеяться. И ни одна жизнь не бывает слишком коротка, чтобы иметь значение.

Урок 28

Стань светом во тьме

Когда погас свет, первое, что мы подумали, – террористическая атака.

Вскоре стало ясно, что это блэкаут[6]. И не только в Кливленде, но на большей части всего Восточного побережья, Среднего Запада и в некоторых частях Канады. Тот темный день стал одним из самых ярких в нашей жизни.

Сын моей подруги Финнеган нашел свет во время величайшего блэкаута в истории США. Полуторагодовалый ребенок носился по нашей кухне в темноте в одном подгузнике и с широкой улыбкой на личике, его пухлые щечки светились светом фонарика, который он засунул в рот. Он держал фонарик у лица и скакал из комнаты в комнату, как гигантская лампочка.

Он не будет помнить ничего об этом блэкауте, кроме того, что мы ему расскажем.

Если мы будем честны, то расскажем ему, как поначалу испугались, что это террористы лишили нас электроэнергии, поскольку величайший блэкаут в истории США случился 14 августа 2003 года, всего два года спустя после терактов 11 сентября. Мы расскажем, что, когда оправились от неуютного ощущения растерянности, блэкаут, в сущности, оказался не такой уж плохой штукой.

Каким бы продвинутым и развитым ни становился мир, нам всегда следует носить с собой наличные, держать под рукой в доме спички, свечи, батарейки, воду в бутылках, консервированную еду и радио, которое работает не от сети, а от батареек.

Без электроэнергии осталось около 55 миллионов людей, включая бо́льшую часть Нью-Йорка, Балтимор, Буффало, Детройт, Кливленд и Торонто. В Пенсильвании остановились поезда. Аэропорты закрылись и превратились во временные лагеря для застрявших путешественников. Погасли информационные табло на Таймс-сквер. Были отменены спектакли на Бродвее. Поезда в метро встали, и тысячи людей пришлось эвакуировать.

Отключение оставило нас без электричества, поэтому мы создали свои собственные источники энергии. Мы ехали домой в час пик, и светофоры не могли защитить нас от автомобильных аварий. Парни в шортах и бейсбольных кепках регулировали движение машин, дирижируя этой симфонией без партии клаксонов. Ни один водитель не рассердился настолько, чтобы наехать на самозваного регулировщика, который размахивал руками, управляя потоком. Каждый перекресток стал четырехсторонней стоп-зоной, где люди по очереди вежливо пропускали друг друга.

Платон сказал: «Мы с легкостью можем простить ребенку то, что он боится темноты. Истинная трагедия жизни случается тогда, когда мужчины боятся света».

Мы расскажем ему, что в результате отключения люди застревали в лифтах, что закрывались торговые центры, мясо портилось, мороженое таяло. Что ослепшая электроника, которая следила за тем, чтобы не переполнялись канализационные стоки в общественных туалетах и аэропортах, где самолеты не могли взлететь, не справлялась со своими обязанностями.

Мы расскажем ему, как он и его мама спали в нашей гостиной, потому что в их квартире, расположенной на четвертом этаже, было слишком жарко в 32-градусный зной без кондиционера и вентиляторов, и что безопаснее и веселее было переживать этот кризис вместе.

Мы расскажем ему, что в то время, когда мы ужинали при свечах, старики усаживались в шезлонги перед своими многоэтажными домами, соседи сходились на верандах и болтали. Люди разговаривали при свечах на порогах своих жилищ, а дети любовались звездами, которые обычно блекнут от света уличных фонарей.

Мы расскажем ему, как отчаявшаяся толпа игнорировала две большие вывески «ЗАКРЫТО» на аптеке, как 40 человек ждали своей очереди купить батарейки, воду, свечи и лед, и никто не рявкал на служащих, которые запускали внутрь только по двое. Мы расскажем ему, как люди в начале очереди танцевали, а мамы в задних рядах обещали своим детям мороженое на ужин. Мы расскажем ему, что никто не впал в ярость, когда один мужчина вышел из аптеки с 40 литрами воды и последним остававшимся льдом. Вместо этого толпа разразилась аплодисментами, кто-то завопил: «Миссия выполнена!» – и все заулыбались.

Мы расскажем ему, как приехали домой и обнаружили, что не можем открыть дверь гаража, разглядеть еду в холодильнике, ответить на пропущенные телефонные звонки или разогреть ужин в микроволновке.

Мы расскажем ему, что, каким бы продвинутым и развитым ни становился мир, нам всегда следует носить с собой наличные, держать под рукой в доме спички, свечи, батарейки, воду в бутылках, консервированную еду и радио, которое работает не от сети, а от батареек. Никогда не опустошать баллон с газом больше чем наполовину. Всегда держать полный бензобак и знать своих соседей по имени.

Мы будем расписывать, как не могли включить посудомоечную машину, проигрывать компакт-диски, пользоваться компьютерами или смотреть «Си-Эн-Эн». Мы расскажем ему, как из-за хлынувшей лавины звонков перегружались сотовые сети, а большинство телефонов перестали работать, потому что их невозможно было зарядить.

Мы расскажем ему, как нам приходилось кипятить воду и обнюхивать продукты; как не могли понять, стали мы чище или грязнее после мытья, потому что вода из труб текла желтая.

Мы будем вспоминать о том, как это было здорово – сделать перерыв и не читать электронную почту, не сидеть в Интернете, не смотреть реалити-шоу, а вместо этого знакомиться с настоящими людьми, живущими в соседнем доме, и слушать сверчков с открытыми окнами, и бегать по саду, собирая светлячков.

Мы расскажем ему, что во всем Нью-Йорке, Торонто, Детройте и Кливленде едва ли нашелся хоть один мародер. Что магазины дарили обувь людям, которым предстояло пройти не одну милю, чтобы добраться до дома. Что незнакомцы предлагали подвезти других незнакомцев. Что люди устраивали ужины вскладчину на обочинах. Что бакалейщики жарили хот-доги на улицах, магазины бесплатно раздавали мороженое, а люди, жившие по соседству, закатывали квартальные вечеринки на всю ночь.

Мы расскажем ему, что, когда электричество подвело нас, мы не подвели друг друга.

Платон сказал: «Мы с легкостью можем простить ребенку то, что он боится темноты. Истинная трагедия жизни случается тогда, когда мужчины боятся света».

В один из темнейших дней нашей истории мы восприняли свет, которым все мы стали во тьме.

Урок 29

Утешай больных. Когда все остальные бегут, останься

Борясь с раком, я пыталась вести настолько нормальную жизнь, насколько было возможно. Закончив один из последних сеансов химиотерапии, я прямо оттуда отправилась выступать на журналистской конференции в качестве президента Национального общества газетных колумнистов.

Я пыталась выглядеть как можно бодрее во время перелета из Кливленда в Сан-Диего, но чувствовала себя совершенно ужасно. Стюардесса даже с лица спала, когда ее взгляд упал на меня – лысую, исхудавшую и слабую, скрючившуюся в кресле.

– Вы настоящая героиня, – сказала она, принеся мне стопку подушек. Думаю, она решила, что я собралась в последнюю поездку в своей жизни. Господи, неужели я действительно настолько плохо выглядела?!

Вероятно.

Помогло ли мне это знание?

Не очень-то.

Что говорить людям, которые больны раком? Любому, у кого была эта болезнь, задавали такой вопрос. В настоящий момент на свете живут 10 миллионов американцев, перенесших рак. По мере того как стареет поколение беби-бумеров, будет еще больше таких диагнозов. Рак теперь перестал быть смертельным приговором, как когда-то, но многие по-прежнему считают его таковым.

Мне всегда хотелось раздать всем людям шпаргалку с основными сведениями об этой болезни. Американское общество борьбы с раком дает бесчисленные советы, которые можно найти в Интернете по адресу www.cancer.org. И каков же главный его совет? Реагируй сердцем.

А каков мой главный совет? Давай начнем с того, чего не надо делать. Я выяснила это потому, что сама болела раком и поддерживала друзей и родственников тех, у кого был рак. Все люди разные, но вот примерный список действий, которые помогут утешать больных (он применим и к другим болезням).

Не беги. Рак выявляет в людях и лучшее, и худшее. Когда речь зашла о друзьях, рак отделил слабых от сильных. Некоторые этот отборочный тур не прошли. Некоторые «ушли в самоволку». Одни из моих самых близких дружеских отношений не пережили рак. Эта женщина не могла видеть меня больной. Раньше мы разговаривали с ней каждый день. Как только я заболела раком, она перестала звонить и отвечать на мои звонки. Не будь тем другом, который бежит. Пиши письма, навещай, связывайся по электронной почте, SMS, звони. Проявляй участие и готовься к тому, что это надолго. Чем дольше длится лечение, тем более одиноким чувствует себя человек.

Не пересказывай ужасные истории о людях, которые не выжили. Слишком многие с удовольствием рассказывают длинные, изнурительные истории с плохим концом. Если главный персонаж твоей истории умирает, это не считается счастливой концовкой. И это не помощь.

Когда речь идет о раке, правильных слов не существует. Будь проще, говори: «Я здесь, я рядом», – и не только говори, но и делай. Иногда вообще не годятся никакие слова. Одно твое присутствие значит больше, чем все, что ты можешь сказать. Поддерживай контакт, даже когда пациент слишком устал, чтобы разговаривать. Даже если он засыпает во время каждого твоего визита, отменяет ваши совместные планы, не перезванивает после твоих звонков. Продолжай быть рядом. Приоритет номер один для больного – выздороветь, а не перезвонить тебе, не вернуть кастрюльку из-под рагу, не написать благодарственную записку.

Не давай медицинских советов и не отговаривай человека от того курса лечения, который он выбрал. Соглашаешься ты с его выбором или нет – уважай его. Ты – не онколог.

Не реагируй излишне импульсивно и не хорони раньше времени. Человек перед тобой вполне жив, каков бы ни был его прогноз.

Не обвиняй человека в том, что он заболел. Не указывай ему, что это могло быть результатом отсутствия физической активности, курения, слишком большого количества красного мяса в меню или негативного мышления.

Не указывай ни на какие нелестные черты, например, какими большими кажутся уши после того, как пациент облысел от химиотерапии. Когда у меня снова начали отрастать волосы, они торчали стоймя, как коричневый пушок на персике. Одна женщина заявила, что мои новые волосы похожи на грязь. Это больно! Убедись в том, что твои слова необходимы, полезны или добры.

Не бойся больного. Рак не заразен. Не шарахайся от человека на три метра, если вы раньше всегда обнимались при встрече. Подойди и обними.

Не говори, что ты знаешь, как человек себя чувствует. На самом деле ты этого не знаешь. Даже если у тебя был рак, ты не знаешь, какие чувства возникают у этого конкретного человека.

Не задавай личных вопросов, которые позволительно задавать только врачам и супругам. Уважай право человека на неприкосновенность личной жизни. Некоторые не желают говорить о своей медицинской ситуации. Другие говорят о ней во всеуслышание. Каждый имеет право хранить молчание – или кричать об этом с крыши.

Не обещай сделать ничего такого, чего не можешь или не станешь делать. Предлагай только то, что действительно готов сделать.

Не воспринимай ничего на личный счет. Рак может сделать человека раздражительным, напряженным, печальным, депрессивным и гневливым. Он также чудовищно утомляет. Пациент может не всегда отзываться на звонки и предложения. Не прекращай усилий. Помни, все бремя дружбы лежит на здоровом человеке.

Не понукай человека говорить о том, что он пока не готов обсуждать. После того как мою подругу Монику перевели в хоспис, она продолжала говорить о грядущих сеансах химиотерапии. Мы знали, что никаких сеансов больше не будет, но позволяли ей надеяться. Не нужно было напоминать ей, что она умирает. Ей было 39 лет. Она по-прежнему хотела когда-нибудь выйти замуж и иметь детей. Мы выслушивали ее и подбадривали, советуя расслабиться, пока к ней не вернется энергия. Этого так и не случилось, зато она могла наслаждаться каждой трапезой, каждым гостем, каждым лучом солнечного света, проникавшим в ее палату, пока не умерла.

Когда узнаешь, что у человека рак, не начинай охать и ахать. Он еще не покинул мир живых. Просто спроси: «Что я могу сделать, чтобы максимально помочь тебе?» А потом выслушай ответ.

А теперь о том, что делать надо.

Сохраняй контакт – с помощью телефона, электронной почты и открыток. Позволь человеку реагировать так, как позволяет ему уровень энергии.

Вместо того чтобы абстрактно спрашивать: «Что я могу сделать?», сделай несколько конкретных предложений. Если человеку предлагают варианты выбора, легче ухватиться за один из них, когда голова у него идет кругом из-за химиотерапии. Спрашивай: «Хочешь, я отвезу тебя в библиотеку? Схожу с тобой в кино? Приготовлю тебе молочный коктейль?»

Одно твое присутствие значит больше, чем все, что ты можешь сказать. Поддерживай контакт, даже когда пациент слишком устал, чтобы разговаривать.

Присылай кинофильмы, книги, корзинки с подарками, цветы и еду в контейнерах, которые человек не обязан возвращать. Оплати для него 3 месяца интернет-сервиса видео по запросу. Пока Моника лежала в больнице, ее сестра Жаки составила список из 100 лучших фильмов, которые хотелось бы посмотреть. Они вместе просмотрели этот список, и я оплатила несколько месяцев просмотров. Дари подарочные сертификаты в местные рестораны и пиццерии.

Помогай и главной сиделке. Дай человеку, на которого легло основное бремя ухода за больным, шанс выйти на прогулку, подремать, поговорить о чем-то еще, кроме рака. Составь план приготовления еды, чтобы привозить готовые блюда на дом. Помоги установить на домашний компьютер полезный софт, подключиться к специальной почте или блогу, чтобы человек мог без усилий общаться со множеством людей.

Помни, что просить помощи трудно. Облегчи человеку эту задачу. Предложи побегать по его поручениям. Присматривай за детьми. Привози еду. Найми горничную для ухода за домом. Стирай одежду. Наполняй холодильник. Если не можешь сделать что-то, о чем тебя просят, честно так и скажи.

Незнакомые люди, друзья и родственники поддерживали меня. Они привозили мне почту с работы и смотрели со мной кино. Они присылали мне столько цветов, что гостиная была похожа на кладбищенский зал прощаний. Моя подруга Джуди жила у меня дома после операции и мыла мне голову в кухонной раковине в первые два дня, когда нельзя было принять душ. Джейн купила мне ночную рубашку и халат. Шерил покупала готовые обеды, поддерживала мой дух и сообщала последние сплетни, чтобы я была в курсе происходящего на работе. Бет привозила мне стопки фильмов из библиотеки.

Человек не просит тебя исцелить его от рака. Он просто хочет знать, что ты рядом с ним.

Столь многие люди предлагали свою поддержку, что мне пришлось организовывать их в бригады. Джим, мой коллега, который лишился своей сестры Пэт из-за рака, подарил мне копию дневника, который она вела во время своего сражения с ним. Пэт создала собственную целительную корпорацию. Она назначила директора по духовности, директора по юмору, директора по красоте, главную официантку и главного цирюльника. Цель каждого из людей, занимавших эти «должности», состояла в том, чтобы руководить командами друзей, помогавшими ей чувствовать себя лучше.

Этот дневник надоумил меня выписать имена всех людей, предлагавших свою помощь. Все они говорили: «Если я могу что-то для тебя сделать, дай мне знать». Я разделила их на группы. Те, кто умели готовить и убирать, должны были стать моими сиделками. Те, кто всегда были оптимистами, видевшими жизнь в ярких красках, должны были сформировать мою группу поддержки. Те, кто умели меня рассмешить во время всех моих личных передряг, стали комитетом по юмору. Комитет красоты мог нарисовать мне брови после того, как выпали мои собственные, выбрать правильные сережки, чтобы смягчить сияние моего лысого черепа, и показать мне, как надо повязывать шарф.

Я поручила мужу заведовать счетами и страховкой, чтобы мне не приходилось смотреть на счет из больницы и тревожиться из-за того, во что обойдется мое выздоровление. Я слышала, что другие пациенты назначали специальных людей для сбора новейшей медицинской информации, для ведения журнала принимаемых лекарств и их побочных эффектов, для поездок с ними на сеансы лечения.

Помоги человеку, больному раком, делегировать обязанности так, чтобы никого не переутомлять. Составь список его потребностей и пожеланий. Затем составь список родственников, друзей, коллег, соседей, которые лучше всего подойдут для удовлетворения этих потребностей и желаний. Транспортный комитет может организовывать поездки, покрывать расходы на парковку для семейных посещений больницы, по очереди возить семейство на футбольные матчи. Команда духовности может предложить занятия рейки, медитацией, молитвой, йогой, ведением дневника, музыкальной терапией; приносить записи для прослушивания или вдохновляющую литературу в форме аудиокниг.

Слушай. Нет необходимости давать советы или ответы, предлагать план действий. Просто слушай. Чувствуй себя комфортно в молчании и всегда смотри человеку в глаза, как бы он ни выглядел. Предоставляй ему возможность говорить о других вещах помимо рака: о фильмах, книгах, текущих событиях. Человек – не только пациент. Он по-прежнему остается твоей матерью, отцом, сестрой, братом, другом, коллегой.

Слушай сердцем, а не только ушами. Человек не просит тебя исцелить его от рака. Он просто хочет знать, что ты рядом с ним. Будь его отдушиной. Позволь ему плакать, ругаться, ныть и жаловаться, никак не осуждая.

Если ощущаешь дискомфорт, смирись с ним. Человека, больного раком, гнетет куда больший дискомфорт, чем тебя. Постарайся увидеть это его глазами. Не смотри на мониторы, на капельницы, на шрамы, на лысую голову. Помни, что человек, которого ты любишь, остается прежним.

Когда сомневаешься, просто спроси: «Я могу сделать что-нибудь, чтобы тебе было удобнее?» А потом сделай это.

Кстати, это неплохой совет и для бортпроводников.

Урок 30

Избавься от «сознания бедняка»

Главный урок, который преподал мне отец насчет денег, был о том, как их надо складывать.

Если я лезла в карман и вытаскивала оттуда скомканную долларовую купюру, а то и хуже – комок бумажек, смятых в шар, папа качал головой и говорил: «Не стоит так обращаться с деньгами».

Потом он тщательно разглаживал деньги своими большими мозолистыми руками. Руками, загоревшими на солнце, пока он крыл крышу черепицей и пристраивал водосточные трубы. Руками, покрытыми пятнами смолы и масла. Руками в шрамах от порезов, полученных во время работы с каналами теплотрассы и печами.

Папа учил нас носить деньги, разгладив их, вначале сложив пополам вдоль, а потом еще раз пополам поперек. При таком способе, даже если карман раскроется, они застрянут и ни за что не выпадут.

Как и многие дети, росшие в семьях «синих воротничков», мы были невысокого мнения о богатых. Нас учили уважать людей всех рас, национальностей и религий. Но богатых мы называли «эти люди».

Отец с уважением относился к деньгам, потому что слишком мало видел их в своем детстве. Его семья потеряла все во время Великой депрессии. Он бросил школу в восьмом классе, чтобы пойти работать и помогать родителям, братьям и сестрам. Отец всю жизнь работал с листовым железом. Летом он чинил крыши. Зимой – печи и очаги. А в промежутке между сезонами – каналы теплотрассы.

Я никогда не знала, сколько он зарабатывает. Мама получала от него деньги на покупку продуктов и необходимых для дома вещей. Когда папа потерял место, она устроилась на работу с частичной занятостью, и он едва не умер от стыда. В нем что-то надломилось, когда он увидел, что жена вынуждена работать. Он хотел, чтобы все его 11 детей остались в маленьком городке, в котором выросли. И ужасно обижался, когда все мы выпорхнули из семейного гнезда, чтобы отправиться в колледж или начать собственную карьеру.

Как и многие дети, росшие в семьях «синих воротничков», мы были невысокого мнения о богатых. Детьми мы свысока смотрели на людей, у которых было много денег. Нам не позволялось предвзято относиться к кому угодно другому. Нас учили уважать людей всех рас, национальностей и религий. Но богатых мы называли «эти люди».

Никто на самом деле не утверждал, что они плохие, но некий тонкий подтекст намекал нам, что богатство и алчность – греховные партнеры. Богатство не было ни поводом для восхищения, ни чем-то таким, к чему следовало стремиться.

На свой странный лад мы едва ли не возвеличивали бедность. Выражение «блаженны нищие духом» стало для нас – просто «блаженны нищие». В католической церкви нам твердили, что Иисус был беден, как будто нашей высшей целью в жизни должна была стать бедность.

Немало времени прошло, пока я уразумела, что Бог не имеет ничего против денег и тех людей, у которых их много. В моем детстве, стоило кому-нибудь выиграть в лотерею, получить наследство или значительное повышение, я слышала со всех сторон: «Деньги – корень всех зол», словно они были каким-то проклятьем. В Библии говорится не так. Там говорится: «Корень всех зол есть сребролюбие».

Мне потребовалось немало поработать над собой, чтобы перестать возвеличивать бедность и демонизировать богатство. Продолжай я это делать, мне бы никогда не видать обеспеченной жизни. Это мой образ мыслей, а вовсе не толщина моего бумажника, удерживала меня в тупике и ограничивала мою способность зарабатывать и способность делиться с другими. Я много лет избегала денег. Я не откладывала на пенсию. Мне не хватало храбрости, чтобы попросить о повышении. Мне хватало на повседневные нужды, и я старалась быть за это благодарной.

Мои родители обладали «сознанием бедняка», от которого было трудно избавиться.

Я слышала высказывания о том, что проблемы с деньгами никогда не вращаются вокруг самих денег. Проблема в том, что́ ты думаешь о деньгах или как ведешь себя с ними. Проблема – это твои взаимоотношения с деньгами. Отношения с ними есть у всех нас. Какие это отношения – хорошие или плохие?

Однажды моя подруга Вики прислала мне свой экземпляр книги «Думай и богатей». Ее заглавие показалось мне почти порнографическим. От слова «богатей» меня тошнило. Да нормально ли это вообще – думать о том, как стать богатым? Я прочла книгу, но слово «богатей» по-прежнему вызывало у меня внутреннее сопротивление. Желание быть богатой казалось предательством по отношению к отцу – «синему воротничку» и его рабочим ботинкам с окованными сталью носками.

Со временем я прочла и другие книги о финансах. Большинство из них советовали читателю задуматься, откуда взялось его отношение к деньгам. Мое отношение почти целиком было унаследовано от отца. Папа учил меня: «Деньги не растут на деревьях». Когда нам чего-нибудь хотелось, он всегда отвечал: «Тебе это не нужно». Когда мы жаловались, что хотим что-нибудь получше, он ругал нас: «Слепец был бы рад прозреть и увидеть это».

У моей мамы бо́льшую часть ее жизни не было своих денег. Однажды я пришла домой, побывав в гостях у подруги, и с восторгом рассказала ей, что у нее в доме есть стеклянный витраж. Подумать только, витражное окно дома! Мама в ответ рявкнула: «А что, наш дом для тебя недостаточно хорош?» Может быть, у нее просто выдался трудный день, но в ее словах я услышала попрек: не любуйся тем, чего не имеешь. Будь довольна тем, что у тебя есть. Точка.

Мои родители обладали «сознанием бедняка», от которого было трудно избавиться. Детство, проведенное под знаком Великой депрессии, поселило в душах обоих постоянный страх не иметь достаточно.

Все мы донашивали друг за другом одежду. Папа никогда ничего не покупал в кредит. Он платил за все наличными. Он происходил из поколения трудоголиков, добытчиков, которые проводили весь день на работе, приходили домой, читали газету, съедали ужин, а потом шли в гараж и еще немножко работали. Единственным хобби моего папы была работа.

Развлечения считались проявлением лени. Игры – пустой тратой времени. Главной целью было добыть стабильную работу и защищенность. Отчаянно рисковать и заниматься в жизни тем, что любишь, считалось безответственностью.

«Сознание бедняка» верит в ограничения и конкуренцию, недостаточность и нехватку, страх и стыд. Хватай и крепко держи ту синицу, которая у тебя есть, и даже не пробуй вообразить, что выпустишь ее ради гипотетического журавля.

Когда изменишь свой способ представления о деньгах, изменится твой доход.

Когда-то меня пугала перспектива получать шестизначную годовую зарплату. Это означало бы, что я богата. А это было бы неправильно, потому я отказывалась просить повышения. Когда-то я больше любовалась машиной с разномастными дверцами, стоящей на подпорках из кирпичей, чем сияющими новенькими BMW, «Мерседесами» или «Порше». Когда-то я считала вырезание купонов из газет актом благородства.

Я постоянно говорила фразы: «Я не могу. У меня нет денег. Я не могу себе этого позволить».

Мне потребовалось немало времени, чтобы отказаться от этого «сознания бедняка» и осознать, что моя финансовая судьба зависит от меня. Это штука не генетическая, она не определена раз и навсегда, на всю жизнь.

Я начала верить, что всего хватит всем: и мне, и остальным. Я начала верить в Бога изобилия, в Бога процветания. Мои деньги – это деньги Бога, и Бог не имеет ничего против денег.

Когда изменишь свой способ представления о деньгах, изменится твой доход. Когда я отказалась от своей бедности мысленно, моя способность принимать и давать изменилась. Для этого пришлось потрудиться. Я целый лист исписала новыми идеями, которые должны были рассказать мне о деньгах, изобилии и богатстве.

Я веду «дневник изобилия», куда записываю признаки изобилия – впечатления о людях, местах и событиях, которые наполняют мое сердце, и людей, чье сердце наполняю я – благословениями, дарами, похвалой и добрыми делами. Я впишу в него обед, которым побаловала меня дочка. Трапезы, которые готовлю для других. Объятия – подаренные и полученные. Монеты, найденные на обочине. Награды за достижения на литературном поприще. Дополнительные чаевые, оставленные официантке. Звонки, открытки, воодушевляющие беседы и позитивные электронные письма, принятые и полученные. Благодарственные записки от племянниц и племянников.

Я благословляю каждый чек, который выписываю. Вместо того чтобы ворчать и жаться, получая счета за газ, электричество и воду, я благодарю за теплый дом, свет, при котором можно читать, горячий душ и свежую еду. Я написала яркими красными буквами слово «изобилие» и приклеила его скотчем на коробку, в которой хранятся мои счета и чековые книжки.

Я создала в своей жизни «команду изобилия» из людей, которые хотят мне добра даже больше, чем хочу я для себя самой. И советуюсь с ними по поводу своих трат и делюсь своими победами.

Когда-то я больше любовалась машиной с разномастными дверцами, стоящей на подпорках из кирпичей, чем сияющими новенькими BMW, «Мерседесами» или «Порше».

Я практикую радостное даяние. Когда дело доходит до оплаты налогов, я не жалуюсь. Ведь это доказательство того, что у меня был изобильный год. Больше никакого нытья, мол, я – жертва правительства. Мои налоговые доллары покрывают все дары, которыми я наслаждаюсь: библиотеку с полными фондами, мощеные тротуары, полицию и пожарную охрану, школы, которые обучают всех детей в моем обществе.

Я вписала сумму зарплаты, о которой мечтаю, в придуманный мною «чек от Вселенной» и приклеила его к дверце аптечки, чтобы смотреть на него всякий раз, как открываю ее. Глядя в зеркало, я говорю себе: «Регина, ты достойна изобилия». Я стараюсь оставаться открытой и готовой принять это изобилие.

Сознание процветания не означает, что некоторые люди выигрывают, а другие проигрывают. Оно выигрышно для всех. Оно означает, что для всех всего более чем достаточно. Это финансовая свобода. Наличие веры. Вдумчивые траты, экономия и даяние. Это такая любовь к своему делу, что ты искренне считаешь, что ни единого дня в своей жизни не работал.

Я сознательно приветствую деньги, приглашая их в свою жизнь. Я рассматриваю их как позитивный фактор, который поможет мне продержаться на плаву в пенсионном возрасте, так что мне никогда не придется быть бременем для детей. Деньги будут благословлять их жизнь еще долго после моего ухода. С помощью денег я могу совершать добрые дела и благословлять мир.

Бог – вот Источник в моей жизни. Начальник, компания, экономика не управляют моей жизнью. Вместо того чтобы говорить «я не могу себе этого позволить», я теперь делаю паузу и спрашиваю себя: «Действительно ли я хочу себе это позволить?» Если да, то как я могу это сделать?

Я больше не смотрю на деньги свысока. Я ищу изобилие внутри.

Я больше не смотрю свысока на богатых. Я вижу себя богатой.

Ко мне струится бесконечный поток изобилия от богатого Отца, который меня любит.

Как и к тебе.

Урок 31

Взбираясь – тащи

Некоторые люди входят в твою жизнь и оставляют отпечаток в твоем сердце – отпечаток, который никогда не исчезает.

Ты помнишь драгоценное мгновение вашей встречи. Для меня одной из таких людей была Моника Туроши.

Я познакомилась с ней пару лет назад во время сбора средств кливлендскому кризисному центру для жертв изнасилования. Она была не самой высокой женщиной в зале, но впечатление было именно такое, потому что она выше всех держала голову. Ее черные волосы были идеально уложены; помада цветом соответствовала лаку на ногтях, сумочке и туфлям.

Моника бурно общалась, успевая поболтать с каждым из присутствующих, заставляя каждого почувствовать себя важным. Она знала, что люди любят поговорить о самих себе, поэтому смотрела прямо в глаза, задавала миллион вопросов и действительно хотела услышать ответы.

Никогда не забуду, как Моника оделась перед своим первым сеансом химиотерапии. Она пришла разодетая, как на свидание.

С первого же мгновения нашего знакомства мы стали друзьями. Она всегда приветствовала меня двумя словами: «Привет, куколка». И всегда пересыпала любой разговор своим любимым словечком: фантастика.

Она была на 15 лет моложе меня, но всегда вела себя как старшая сестра, которая обо мне заботится, давая мне советы насчет моды, работы и отношений. Моя подруга Моника жила в соответствии с девизом: «Взбираясь – тащи».

По какой бы карьерной лестнице ты ни поднимался, бери кого-то с собой. По карьерной лестнице можно взбираться в туфлях на каблуках, в рабочих ботинках с закованными в сталь носами или в паре мягких мокасин. Не важно, во что ты обут. Важно, кого ты тащишь по лестнице вместе с собой. Цени каждого человека, с которым встречаешься, вне зависимости от его должности.

Никто не должен взбираться по карьерной лестнице в одиночку. Совершая восхождение, тащи кого-то с собой. «Никогда не отворачивайся от того факта, что ты – женщина в бизнесе, – говорила Моника женщинам помоложе. – Это твое единственное преимущество в сфере, полной джентльменов. Слишком многие женщины считают, что им нужно строить свои связи так же, как делают мужчины. Отливай собственную форму».

По какой бы карьерной лестнице ты ни поднимался, бери кого-то с собой… Цени каждого человека, с которым встречаешься, вне зависимости от его должности.

Она работала и общалась увлеченно, потому что никогда не делала это только для себя; это всегда было обогащение жизни других людей. Моника уполномочивала женщин реализовать лучшее в них. Вместо того чтобы усваивать азы бейсбола и гольфа и стать «своей среди парней», она изобрела «вечер сплетен для девочек». Она создала салон Power Pedi, где деловые женщины всех возрастов общались, пока им делали педикюр.

– Если мужчины могут потратить весь свой день на гольф, то мы можем потратить его на педикюр, – говорила она.

Какова была ее философия? «Найди свою радость и оседлай ее, как волну».

Эта волна принесла ее в Вашингтон после того, как она оставила работу в Совете по высшему образованию северо-восточного Огайо. А потом однажды майским днем я столкнулась в магазине с ее теткой.

– Ты слышала про Монику? – спросила она. – Завтра ей предстоит операция на мозге.

Это начиналось как головная боль, которая никак не желала уходить. Сканирование показало рак повсюду – в мозгу, легких и брюшной полости. Из цветущей 38-летней женщины Моника превратилась в умирающую от рака четвертой стадии.

Она вновь переехала в Кливленд, чтобы получить там лучшее медицинское обслуживание в мире. Ее мать несколько лет назад умерла от рака груди, так что сестра Моники, Жаки, взяла на себя материнскую заботу о ней на каждом шаге этого пути.

Они дали хороший бой. Операция. Облучение. Химиотерапия. Жаки на несколько недель обосновалась у изножья кровати Моники в университетской больнице. Она тащила сестру на себе – иногда буквально, помогая ей вновь учиться ходить, когда рак обвился вокруг ее позвоночника.

Никогда не забуду, как Моника оделась перед своим первым сеансом химиотерапии. Она пришла разодетая, как на свидание. Я на свои сеансы ходила в джинсах и кроссовках. А на Монике была пышная белая юбочка с ярко-розовой блузкой в тон туфлям, лаку на ногтях и щегольской шляпке.

Когда операция на мозге «подарила» ей головокружения, она спрашивала: «Ну, что у тебя в жизни новенького и головокружительного?» Когда облучение мозга сделало ее забывчивой, она говорила: «Подскажи-ка мне, о чем мы с тобой только что разговаривали». Когда рак мозга привел ее на край могилы, она говорила: «Давай, рассказывай, как там поживает твой внук?»

Я чувствовала себя ужасно, потому что постоянно обещала, что ей станет лучше. Мой друг Патрик, священник, мягко напоминал мне: «Ей действительно становилось лучше».

На похоронах Жаки просила меня прочесть стихо-творение, которое Моника написала о самой себе. На самом деле оно представляло собой что-то вроде саморекламы. Это стихотворение описывало Монику лучше, чем я смогла бы это сделать:

Я – пара щегольских черных лакированных кожаных сапожек до колена. Я – отличная книга и горячий латте в холодное и солнечное утро на Потомаке. Я – свежий, вишнево-алый маникюр и педикюр в новых сандалиях на ремешках весенним днем.

Я – та девчонка, которая всегда будет глазеть с удивлением и восторгом, приближаясь от Парковой дороги в ночь полнолуния, на купол и Монумент Вашингтона, залитые светом.

Я – день в Ренвике, за которым следуют скотч и стейки в ресторане Чарли Палмера.

Я – самоуверенная всезнайка, остроумная и забавная.

Я – вино, которое продается после дегустации лучше, чем по каталогу. Я – та мысль о чем-нибудь вкусненьком, которая у тебя на уме, когда ты начинаешь третье селекторное совещание в конце рабочего дня в пятницу.

Я – та, кто спорит лицом к лицу на равных о профсоюзах, внешней политике, образовании, здравоохранении и экзаменах в середине семестра.

Я счастлива, как рождественское утро, когда вишневые соцветия раскрываются навстречу первому лучу апрельского солнца вдоль Приливного бассейна под присмотром Томаса Джефферсона.

Я – приглашенная на свидание, которая просто в восторге от прогулки по водопадам мемориала Рузвельта и сырной пиццы в Paradiso.

Я – босоногая на пляжах в Порто-Мари в середине февраля, попивающая тамариндовый сок после плавания в маске вместе с рыбкой-клоуном.

Я – солнечный свет, который живет лишь в холмах к северу от Сиены, отскакивающий от холмов Кьянти и зеленых оливковых рощ.

Я – пламя, которого ты не боишься.

Моника была человеком-ракетой. Она пылала ярко и быстро, а потом – пуф! – исчезла. Но ее свет будет вечно гореть в тех людях, которых она тащила.

Урок 32

Будь оригиналом. Проложи собственную тропу

Лучшие речи на вручении дипломов – короткие. Длинные речи запоминают немногие. Геттисбергская речь Линкольна длилась две минуты. А как же тот, другой парень, который говорил 2 часа? Мало кто помнит ту речь, которую произнес в тот день Эдвард Эверетт.

Линкольн либо скромничал, либо был наивен, когда говорил: «Мир отметит недолгой памятью то, что мы здесь говорим, но он никогда не сможет забыть то, что свершили эти люди». Мы никогда не забывали его слов, которые заканчиваются так: «…Правительство из народа, созданное народом и для народа, не исчезнет с лица земли».

Не помню, кто выступал на вручении аттестатов в моей школе или на вручении дипломов в двух моих университетах. Я сама выступала со вступительными речами в средней школе, в колледже и в полицейской академии. Большинство ораторов призывали выпускников идти собственной дорогой, цитируя Генри Дэвида Торо, который писал, что нужно маршировать под дробь другого барабанщика.

Как же идти собственным путем?

Позволять жизни формировать себя. Нежеланная для тебя работа может привести к очень даже желанной карьере. Возлюбленный, по которому ты вздыхала, не оставшись рядом, может дать тебе возможность найти идеального партнера на следующем званом обеде. Отвержение – необходимая часть процесса формирования. Перед окончанием колледжа я разослала 30 резюме и получила 30 писем с отказом. Болезненный процесс исключения вариантов привел меня к единственной двери, которая осталась открытой: к журналистской работе в маленькой газете, которая дала начало моей карьере.

Никогда не говори «никогда».

Я говорила себе, что никогда не стану писать репортажи об управлении и бизнесе. Слишком скучно, слишком зажато, слишком сухо. И какова же была моя первая работа? Писать о городском совете для Lorain Journal в городе Лорейн, штат Огайо. А следующая? Писать о бизнесе для Beacon Journal в Акроне. «Неправильная» работа, зато в «правильном» месте.

Создай собственную дорожную карту. Вместо того чтобы искать свое место в мире, придумай его.

Расширяй свои границы. Вместо того чтобы ждать, пока начальник даст тебе новую должность и описание рабочих обязанностей, придумай себе собственную должность и врастай в нее. Не говори: «Я – всего лишь… (нужное вписать)». Веди себя так, будто ты нечто большее. В первую очередь соответствуй программе своего начальства, но при этом всегда соответствуй и своей программе. Вместо того чтобы ждать, пока новый возлюбленный скажет «я тебя люблю» первым, почему бы тебе не воспользоваться шансом? Рискуй и люби первой.

Люби тот процесс в развитии, коим ты являешься. Ты не конечный продукт. Ты постоянно развиваешься. Чти великий замысел Мастера. Раскрывай схему своей души. Твори. Будь дерзким. Непривычным. Из ряда вон выходящим. Будь оригиналом. Будь собой. Помню, как-то я слышала о мужчине, который был настолько влюблен в работу матери Терезы, что часто писал ей, как собирается приехать в Калькутту, чтобы сделать ее работу трудом всей своей жизни. Однажды он наконец получил ответное письмо. Ее слова его ошеломили: «Найдите собственную Калькутту».

Создай собственную дорожную карту. Вместо того чтобы искать свое место в мире, придумай его. Не пользуйся ничьей чужой картой. Проблема с картами (помимо того факта, что их невозможно снова сложить так, как было) заключается в том, что они приводят тебя только туда, где кто-то другой уже побывал. Вот почему не существует карты остальной части твоей жизни. Кроме того, карты слишком консервативны. На них нет восклицательных знаков.

Не надо ехать в Нотр-Дам только потому, что все остальные члены семьи там побывали, если сердце стремится в Джорджтаун. Не поступай в колледж, если твоя истинная мечта – работать на железной дороге и ты слышишь свисток паровоза в своем сердце с раннего детства. Не оставайся в маленьком городке, где ты вырос, не работай в семейном бизнесе, если твое сокровенное желание – выступать на сцене в Нью-Йорке или сидеть в режиссерском кресле в Голливуде.

Когда выйдешь за пределы своей карты, пользуйся компасом. У каждого из нас есть компас. Он внутри. Он указывает на твой истинный север, на место, предназначенное только для тебя, на ту точку, которую Бог предназначил для тебя одного. Советуйся с этим компасом всякий раз, как покажется, что ты заблудился.

Прислушивайся к себе. Заглуши все окружающие голоса. Люди будут проходить мимо и сотрясать стеклянный шар со снегом – твой маленький мирок. Критическое замечание, праздная сплетня, захлопнутая дверь – и снежинки взвиваются вихрем. Будь спокоен, будь безмолвен. Вихрится – да и пусть. Все это осядет, и ты обнаружишь, что сокровище внутри остается неизменным и прочным.

Вместо того чтобы ждать, пока начальник даст тебе новую должность и описание рабочих обязанностей, придумай себе собственную должность и врастай в нее.

Для каждого существует его истинное место. Твое место не принадлежит никому другому.

У многих самая трудная часть жизни начинается после того, как заканчивается церемония вручения дипломов. Кисточки на университетских шапочках отвернуты в сторону, сами шапочки сброшены, речи забыты. Вскоре ты оказываешься предоставлен самому себе в мире магистратуры, работы, путешествий или военной службы. Какое-то время может казаться, что ты уверен в своем выборе, ты можешь даже им хвастать. Но однажды задаешься вопросом: что, черт побери, я наделал?

Это может случиться в тот день, когда окажется, что ты делишь комнату с человеком, который не считает нужным пользоваться дезодорантом. Или военный лагерь нагонит такую тоску, что ты начнешь гадать, продержишься ли там хотя бы еще час… Но ведь ты не можешь разочаровать родителей, подав рапорт об увольнении, потому что все мужчины в роду, начиная с твоего прапрапрапрадедушки и далее, служили своей стране. Или человек, с которым ты планировала пройти с рюкзаком по всей Европе, внезапно влюбляется и бросает тебя без денег в молодежном хостеле во Франкфурте – мол, сама о себе позаботишься.

Какое-то время может казаться, что ты уверен в своем выборе, ты можешь даже им хвастать. Но однажды задаешься вопросом: что, черт побери, я наделал?

Или работа, на которую ты возлагал такие большие надежды, та самая, куда ты гордо прибыл в новом костюме с новым сияющим портфелем, полным мечтаний, оказывается зубодробительной скучищей или единственным в своем роде маленьким чистилищем во главе с начальником, от вида которого у тебя дергается веко, перекашивается лицо и дрожат руки.

Может быть, все кажется тебе таким понятным, и дорога, по которой ты идешь, выглядит свежевымощенной и четко нанесенной на карту. Но в один прекрасный день ты натыкаешься на рытвину, потом на объезд, а потом оказывается, что ты заблудился. Дорога будет разветвляться, тебе придется выбирать – и что будет, если ты выберешь неправильно? Или дорога внезапно кончится и ты испытаешь искушение повернуть обратно. Вот когда тебе надо будет проложить себе новый путь.

Придется прислушиваться к голосу собственной души. Она знает, зачем ты сюда пришел, чем ты должен быть, что должен делать. Именно здесь тебе откроется глубочайшая, отчетливейшая истина – здесь, вдали от шума и статических помех мира. Это то место, где ты услышишь, как Бог говорит с тобой, если будешь к этому готов. Путешествие к своей душе – единственное, которое имеет значение. И идти туда ты должен один.

Ты можешь просматривать университетские курсы в стремлении понять, как жить дальше. Расспрашивать друзей, выясняя, что собираются делать они. Просить совета у родителей и учителей. Заполнять бесконечные бланки заявлений о приеме на работу или пытаться завербоваться в армию, военно-морской флот, военно-воздушный флот и десантные войска.

Но куда зовет тебя Бог?

Никто не может принести в это место твои ожидания, таланты, сильные стороны, слабости, желания и мечты. Твое место в жизни не принадлежит никому иному.

Бог создал для тебя специальное место в этом мире, на которое не может предъявить права никто иной. Только ты можешь выяснить, где оно находится. Тебе не приказывают прийти туда, тебя приглашают. Чтобы поблагодарить за это приглашение, ты предпринимаешь путешествие в собственную душу, отставив в сторону советы окружающих. Ты идешь, не обращая внимания на желания всех остальных. Оставляешь позади ожидания мира. И не заимствуешь ничью чужую мечту.

Сидишь в безмолвии и вслушиваешься в самого себя. Ты услышишь то, что некоторые называют тихим голосом совести или Бога, а другие именуют интуицией. А потом ты будешь подпитывать страсть, которая горит в тебе, – будь то мигающая и гаснущая искорка или ревущий пожар.

Это не всегда легко. Ты будешь испытывать искушение удовлетвориться меньшим и тревожиться из-за конкуренции. Но никто иной не будет призван на то единственное место, которое Бог создал для тебя. Никто не может принести в это место твои жизненные ожидания, таланты, сильные стороны, слабости, желания и мечты. Твое место в жизни не принадлежит никому иному.

Если ты будешь стремиться стать чем-то другим, ты проиграешь. Тот человек у мира уже есть. Этому миру нужен ты.

Тропа, которую ты прокладываешь, может не иметь никакого смысла ни для одного человека в мире, кроме тебя. Это и не нужно. Она принадлежит тебе одному.

В путь!

Урок 33

Используй силу надежды

Каждую весну мой друг Кевин звонит и спрашивает, какой главной мыслью я собирают делиться с читателями в своей пасхальной газетной колонке.

А я спрашиваю его, какую проповедь он будет читать, поскольку он католический священник. Мы перебрасываемся идеями, забредаем в другие темы и заканчиваем разговор, так и не решив этот центральный вопрос. А позже обычно обнаруживаем, что главная мысль у нас оказалась одна и та же.

Однажды Кевин спросил: «Что дает тебе надежду?» У меня не было ответа. Или, может быть, было слишком много ответов, чтобы остановиться на каком-то одном.

Что дает мне надежду?

Первый крокус, который пробивается из земли. Набухшие почки сирени. Аромат гиацинтов. Птичье гнездышко, полное голубых яичек. Полет первой бабочки. Двойная радуга.

Беременные женщины и смеющиеся невесты. Видеть, как в замедленной съемке новорожденный раскрывает пальчики. Плавники оранжевой золотой рыбки, которая плывет подо льдом замерзшего пруда.

Стихотворения Билли Коллинза, Адриенны Рич и Джерарда Мэнли Хопкинса. Церковные гимны, такие как «Чудесная благодать», «Не бойся», «Как Ты велик».

Одуванчик, который прорастает сквозь бетон, чтобы отыскать солнце. Последний осенний лист, который отказывается падать с ветки. Четырехлистный клевер.

Синие небеса Ван Гога и танцовщицы Дега в пачках из перьев.

Новые музыкальные пьесы. Шары для голосования. Доброта незнакомцев.

Что дает надежду тебе? Просмотри свою жизнь – и найдешь ответ повсюду.

Монахи всей планеты, которые ежедневно молятся о мире. Строки из Писания: «Да не смущается сердце ваше», Иоанн 14:1, и обетования в Исаии 25:8: «Поглощена будет смерть навеки и отрет Господь Бог слезы со всех лиц». Каждый рассвет, который пробивается сквозь тьму.

Жизненные уроки Макса Клеланда, Стивена Хокинга, Розы Паркс, Анны Франк, Хелен Келлер, Бетховена и мистера Роджерса.

Фильм «Побег из Шоушенка».

Монетки в фонтанах. Желания в день рождения. Платья к первому причастию. Гигантская толпа в день открытия.

Новорожденные жеребята. Кондитерская, полная свадебных пирогов. Случайный нарцисс, непонятно как выросший на пустыре. Студенты, выбирающие журналистику.

Доноры органов – такие как дочь моей кузины, подарившая зрение двум людям, и тот человек, который отдал моей подруге Бет почку, спасшую ей жизнь.

Монахиня, которая сказала: «Я так старалась быть добродетельной. Но Богу не была нужна моя добродетель. Ему нужна была моя любовь».

Один алкоголик на реабилитации, говоривший другому: «Я думаю, что Бог бродит повсюду вокруг нас».

Взлетающий самолет. Именинные свечи, прямо перед тем, как их погасит чье-нибудь желание. Все эти стайки свадебных гостей, которые позируют у фонтанов в Кливлендском художественном музее.

Пустая страница в новом дневнике.

Слово «дайену», которое снова и снова повторяется во время Песаха[7], – признание, «что было бы достаточно» просто быть освобожденными из рабства. Пересечь вброд море. Выбраться на сухую землю. Иметь пищу в пустыне.

Моя подруга Дебби, глухая, но понимающая слова по движению губ, даже когда я говорю слишком быстро.

Церковные шатры, на которых висят такие надписи, как «Что для тебя молитва – рулевое колесо или аварийный тормоз?»

Глинистая лужа, полная плещущихся воробьев. Закат, заставляющий забыть о плохом дне.

Слова из романа Алана Патона «Плачь, любимая страна», который описал любовь как единственную вещь, обладающую полной властью.

Новые избиратели. Ребенок, несущий стопку книг домой из библиотеки. Вид фермы, на которой все еще свободно пасутся коровы.

Псалом 43:3–4: «Пошли свет Твой и истину Твою; да ведут они меня и приведут на святую гору Твою и в оби-тели Твои. И подойду я к жертвеннику Божию, к Богу радости и веселия моего». Часовня мучеников в Иезуитском приюте в Парме.

Младенческая головка, которая пахнет слаще, чем дождь.

Песни в стиле кантри, которые советуют: «Люби так, словно не боишься быть одна». Студентка-литератор из Колледжа урсулинок, которая как-то сказала мне: «Перо не знает страха. А голос часто боится».

Псалом 30:11: «И Ты обратил сетование мое в ликование, снял с меня вретище и препоясал меня веселием». Писательницы Кэтлин Норрис, Джоан Читтистер и Энни Диллард. Студенты-пианисты профессора Пола Шенли в кливлендском Институте музыки.

Цветущая верба.

Монахини-кармелитки, которые самозабвенно поют в пасхальное утро.

Младенец в яслях. Пустая гробница.

Когда на пасхальной мессе яблоку негде упасть. Пурпурные крокусы, выглядывающие из-под снега.

Фермеры, художники и поэты. Свет на рассвете и в сумерках. Видеть, как солнце касается травы и знать, что Господь присматривает за мной.

Истории, которые рассказывают витражи.

Ребенок, который держит букетик только что сорванных одуванчиков так, словно это букет роскошных роз.

Совершенно незнакомый человек, говорящий «будьте здоровы», когда чихаешь.

Дошкольник, который в сотый раз за пять минут задает вопрос «почему?».

Обитательница монашеского приюта, которая не может вспомнить собственных родственников, но помнит каждое слово молитвы «Отче наш».

Пожарные и полицейские, жертвующие своими жизнями ради совершенно незнакомых людей.

Подросток с фиолетовыми волосами и пирсингом по всему телу, придерживающий дверь перед женщиной с двойной коляской.

Пережившие рак с отрастающими волосами. Приемные родители.

Годовалый малыш, делающий первые шаги. Пациент после инсульта, который заново учится разговаривать.

Монахини в рясах.

Газетные объявления о новорожденных. (Золотые свадьбы).

Люди, которые готовы делиться тем, что дает им надежду. Вот что услышала учительница из Кливленда, Мерил Джонсон, когда задала этот вопрос – что дает им надежду? – ученикам восьмого класса в средней школе Чарльза Элиота, находящейся в бедном районе:

Моя бабушка, вернувшаяся из больницы с улыбкой на лице, готовая сыграть в покер (Дриэль).

Идти по своему району и видеть, что здесь больше нет банд (Кертис).

Просыпаться по утрам с ароматом мыла Dove на лице (Майк).

Играть в баскетбол и уверенно владеть мячом (Роберт).

Слышать, как смеются дети, бегая по парку (Джарролд).

Запах гамбургеров и картошки фри из «Макдоналдса» на нашей кухне, потому что мама решила сегодня не готовить (Деметриус).

Сидеть в своей комнате и читать хорошую книжку (Тимоти).

Сильные папины руки, которые обнимают меня, когда мне нужна жилетка, чтобы выплакаться (Бритни).

Видеть, как каждый вечер в уголке моего окна сияет яркая луна (Лавелла).

Ароматы приготовленных бабушкой листовой капусты, макарон с сыром, подливы, картофельного салата, окорока, засахаренных вкусняшек и бататового пирога по воскресеньям (Шамека).

Слышать бас моего отца (Рашида).

Вставлять ключ в дверь и входить в наш прекрасный дом (Жасмин).

Возможность каждый день пользоваться горячей и холодной водой (Катрина).

Знать, что если я положусь на Бога, то все будет в порядке (Кьяра).

Звонкий смех моего новорожденного братика (Брентон).

Приятный запах моего дома (Антонио).

Видеть, как бабушка работает в саду, не пользуясь болеутоляющими. – Чез).

Просыпаться по утрам и чувствовать вкусные запахи с кухни (Пол).

То, что меня больше не грабят, когда я возвращаюсь домой в субботу вечером (Делонте).

Молиться Богу, благодаря Его за то, что Он пробуждает меня каждое утро в последние 13 лет (Кейона).

Чудесные стихи и рассказы Майи Ангелу, которые дают мне возможность быть довольной собой, что бы ни говорили другие (Николь).

Я бы еще добавила: «Учителя, подобные Мерил Джонсон, благодаря которым у нас есть все причины надеяться».

Что дает надежду тебе? Просмотри свою жизнь – и найдешь ответ повсюду.

Урок 34

Обдумывай свои слова

Прежде чем что-нибудь о ком-нибудь сказать, задай себе три вопроса:

Это добрые слова?

Это верные слова?

Это необходимые слова?

Ответ на все три вопроса сойдет за «вот и поговорили» для большинства людей – включая меня.

Некоторое время назад проводилась национальная общественная кампания за исключение из обихода сплетен. В ее социальной рекламе принимали участие Том Круз, Голди Хоун и Бет Мидлер.

В Огайо один местный раввин дал старт кампании под девизом «Слова способны исцелять», чтобы побудить людей избегать лашон-ара (эта фраза на иврите означает «злословие»). Эта кампания охватила всю страну. Рабби Хаим Фельд называет сплетни любимым времяпрепровождением в Америке. Он хочет положить конец вербальному насилию.

Рабби определяет лашон-ара как «любую форму речи (включая сплетни), которая может причинить ущерб, например психологические травмы, финансовые утраты, физическую боль, очернение репутации или понижение самооценки человека в глазах других».

Его старания были быстро подхвачены людьми. Появились наклейки на бампер со словами «Поставь тормоза на лошон-ара». Однажды я сидела в кофейне, соседний столик заняли три человека и стали разговаривать. Когда одна женщина начала критиковать кого-то из отсутствующих, мужчина, сидевший напротив нее, поднял руки, чтобы прервать ее, и сказал: «Нам не следует говорить о ней. Ее здесь нет, она не может защитить себя».

Женщина возразила: «Но это же правда!»

Мужчина покачал головой: «Все равно это неправильно. Это лона харан, та самая еврейская штучка. Мы не должны этого делать».

Женщина все равно продолжала говорить, тогда мужчина покачал головой и отвернулся от нее вместе со своим креслом.

Не так давно моя подруга начала было сплетничать, но поймала себя на полуслове: «Нет, опять я делаю это лошер хора. Боже мой, это действительно трудно!»

Это лошон-ара, и я борюсь с ним всю свою жизнь. Вы представить себе не можете, как мне хочется рассказать кому-нибудь о коллеге, которого засекли в стрип-клубе! Но я не рассказала. Пока.

Прежде чем что-нибудь о ком-нибудь сказать, задай себе три вопроса: Это добрые слова? Это верные слова? Это необходимые слова?

Фельд говорит, что большинство людей сплетничают, чтобы укреплять дружеские узы, демонстрировать свое остроумие, скрывать нехватку навыков разговора, отомстить кому-то или впечатлить других. Если его кампания увенчается успехом, сплетни могут стать столь же социально неприемлемыми, как и курение. Но как же без сопротивления! Некоторые люди оскорбляются, когда говоришь им, что не желаешь слушать сплетни. Они считают, что сплетни вполне можно пересказывать, если они верны или способны развлечь.

Этот ребе хочет, чтобы мы подняли наши стандарты. В его книге «Слова способны исцелять» изложены следующие советы.

Когда слышите оскорбительные шутки, не повторяйте их и старайтесь не смеяться. Когда ощущаете желание посплетничать, прикусите язык, смените тему или отойдите прочь. Когда шутите, спросите себя, за чей счет вы блистаете остроумием. Когда кто-нибудь спрашивает: «Вы слышали о таком-то и таком-то?» – отвечайте нечто вроде: «Нет, и, вероятно, лучше мне этого не слышать». Не повторяйте ничего, под чем вы не захотели бы подписаться.

А если это вас не остановит, может быть, это сумеет сделать испанская пословица: «Кто сплетничает с тобой, тот сплетничает и о тебе». Это пугающая мысль.

Невозможно осознать, какая ты сплетница, пока не попытаешься остановиться. Поначалу ловишь себя на этом всякий раз, когда отпускаешь критическое замечание в адрес человека, который тебе по-настоящему нравится. Потом не даешь себе распространять сплетни о людях, которые тебе не нравятся. Наконец, обнаруживаешь, что тебе становится неуютно, как только кто-то другой начинает о ком-нибудь сплетничать.

Это все равно что бросать курить. Люди, которые выкуривали по пачке в день, отказываются от этой привычки, а потом раздражаются всякий раз, стоит им уловить дымок чужой сигареты.

Сплетни – привычка, с которой трудно расстаться. Опуская кого-то, ты возвышаешь себя – примерно секунд на пять.

Попытайся остановиться. Я посадила себя на «диету без сплетен». Если ты думаешь, что бросить курить – трудно, попробуй перестать сплетничать. Ты не представляешь, насколько ты зависим, пока не попытаешься воздерживаться. Труднее отказаться от пяти негативных мыслей, чем сбросить пять фунтов веса!

К концу первой недели я позорно провалилась. Я просто не могла не рассказать подруге, что думаю о том способе, которым одна знакомая воспитывает своих детей. И не удержалась, отпустив замечание о том, насколько она в гигантском ярком многоцветном свитере напоминала пиньяту.

Большинство людей сплетничают, чтобы укреплять дружеские узы, демонстрировать свое остроумие, скрывать нехватку навыков разговора, отомстить кому-то или впечатлить других.

Ах, если бы только Фельд сумел изобрести «антисплетенный» пластырь, чтобы его наклеить – и пусть он поставляет позитивные мысли через систему кровообращения прямо к нашим мозгам! Я подумывала было носить резиновый браслет на кисти, чтобы дергать себя всякий раз, как поймаю себя на том, например, что говорю: «Ах, как глупо выглядит мужчина, зачесывающий тонкую, как зубная нить, прядку волос поперек лысого черепа». Какой уж там резиновый браслет! Да у меня бы просто рука отвалилась.

Может быть, я просто прирожденный критик. Ведь в большой семье выживает самый остроумный. Приходится развивать в себе умение насмехаться над другими среди старших братьев и сестер, которые непрестанно дразнят тебя, говоря, что ты им не родная. И умение держать на расстоянии младших, которые таскались бы за тобой повсюду, если бы ты на них не рявкала.

Отец как мог старался пресекать злословие. Единственный телефон в нашем доме – а нас, детей, было 11 человек – стоял на его письменном столе в гостиной. Всякий раз, когда слышал, что я неодобрительно отзываюсь о ком-то более популярном, чем я сама (а в старшей школе это были почти все девчонки), он говорил: «Это нехорошо», – достаточно громко, чтобы услышал мой собеседник на другом конце провода. Или, того хуже, спрашивал: «А ты сказала бы ей это в глаза, если бы она стояла перед тобой?»

Мама тоже не бросалась меня выручать. Она наставительно твердила: «Если не можешь сказать о человеке что-нибудь хорошее, лучше вообще ничего не говори». Ах, мамочка, если бы все мы придерживались этой философии, мы были бы молчаливы, как монахи!

Я такая не одна. Признай это. Скажи, разве тебе не приятно чуточку посплетничать? Это одно из маленьких греховных удовольствий жизни.

В свою защиту могу сказать, что я не такая плохая, как некоторые люди, которые каждое свое предложение начинают словами: «Не знаю, правда ли это, но…» По крайней мере, у меня есть некие стандарты. Сплетня должна быть правдой, чтобы я пустила ее дальше. У меня есть репутация, которую надо поддерживать. Кто захочет слушать сплетню, которая еще и лжива?!

Таковы были мои низменные стандарты до тех пор, пока добрый раввин не дал мне пищу для размышлений. Пищу полезную, как брюссельская капуста, но не особенно вкусную. Он заставил меня задавать себе эти три вопроса, прежде чем я раскрою рот. Бо́льшая часть того, что я говорю, не проходит по второму критерию.

Невозможно осознать, какая ты сплетница, пока не попытаешься остановиться.

Я не уверена, что смогу воздерживаться вечно, но сократить объемы мне удалось. К концу второй недели своей «диеты» я продолжала мыслить критически, но создала внутреннюю кнопку «редактировать». Вместо того чтобы, как прежде, выпаливать каждую мысль, вылетавшую из моего рта подобно комочку жвачки, я начала делать короткую паузу, в которую успевала вклиниться моя совесть и сказать: «Не делай этого».

К третьей неделе мой разум наполнили позитивные мысли. Только две из каждых пяти негативных мыслей добирались до моих уст.

Да, моя «диета» несовершенна, но я и впрямь чувствую облегчение.

Урок 35

Прислушивайся к интуиции

Однажды позвонила моя подруга Вероника и сказала, что собирается послать мне факсом статью, перечислявшую 27 способа жить духовной жизнью. Ожидая факса, я гадала, что́ там может быть, в этом списке. Вероятно, какие-нибудь древние стандарты, например розарий, чтение Библии, посещение храма, взносы на благотворительность, регулярные встречи с духовным наставником.

А может быть, автор сделает дополнительный шаг по мистическому пути и предложит просыпаться на рассвете, чтобы петь псалмы, читать что-нибудь углубленное, типа Томаса Мертона, Мартина Бубера или Руми, слушать грегорианские хоралы или удалиться на 30 дней в молитвенный приют.

Когда этот список прибыл, мне пришлось дважды перечитать сопроводительное письмо, чтобы увериться, что я получила тот самый факс. Ни одной из моих мыслей не оказалось в статье, озаглавленной «27 способов жить духовной жизнью каждый день», вышедшей в газете Utne Reader. Список, приведенный в этой публикации, назывался «ценности и цели» и состоял из выдержек из разных книг.

Там говорилось о самых простых вещах, таких как пробуждение. А разве это не данность? Ах, но ведь есть разница между «встать» и «пробудиться»! Вставать – это когда просыпаешься с ворчанием и жалуешься: «Боже мой, уже утро!» Пробуждение – когда приветствуешь день радостно: «Доброе утро, Боже!» Я вспомню об этом, когда испытаю искушение в третий раз подряд заткнуть свой будильник.

Еще один совет – играть с дворняжкой. Собаки – мастера дзен. Они знают, когда надо есть, спать, охотиться и расслабляться. Еще идея – отвечать на звонки в дверь. Звучит просто, но ведь многие из нас избегают открывать дверь, когда незнакомый человек просит подпись под петицией, собирает пожертвования или предлагает буклет, объясняющий его путь к Богу. Приветствуй незнакомца так, словно он действительно твой гость.

Один монах как-то сказал мне, что если ты молишься и слышишь стук в дверь, подойди к двери и сделай это своей молитвой. В теории звучит неплохо, но когда я молюсь и кто-нибудь стучится в дверь моей спальни, перебивая меня, мне трудно услышать Бога в этом стуке.

Еще один совет – выносить мусор. Даже мусор можно видеть в духовном свете. Аромат только что распустившейся розы и вонь протухшей брокколи – две оборотные стороны жизни. То, что мы любили живым, умирает и становится мусором, отходами, которые затем питают нечто другое, что потом становится живым.

Каждый опыт, каким бы приземленным или незначительным он ни был, содержит урок, дар, благословение, если мы воспринимаем его духовно. Не важно, что это: увольнение с работы, развод, штраф за превышение скорости или страх за здоровье. Спроси себя: в чем здесь урок? Выучи его, попрактикуйся в нем, поблагодари за него и двигайся дальше. Как-то раз я слушала в реабилитационном центре рассказ бывшего алкоголика о том, как он стал бездомным и жил в приюте. Там он услышал, как другой пожилой мужчина жаловался, что у него есть деньги, но он перебрался в приют, потому что жена, дети и начальник общими усилиями сводили его с ума. «Я бы так хотел, чтобы у меня было то, чем ты не желаешь себя утруждать!» – сказал этому человеку бездомный.

Можно духовно воспринимать даже раздражающие факторы. Однажды я, занимаясь шопингом, повесила на сгиб локтя свою любимую кофту. В магазинах настолько мощные кондиционеры, что я взяла ее с собой на случай, если замерзну. Я купила несколько наволочек и простыню для нашей кровати и понесла их в машину, чтобы не приходилось таскать их с собой во время остальных закупок. Пока возилась в машине, внутренний голос советовал мне оставить кофту на сиденье. Я к нему не прислушалась. Я вернулась обратно и еще примерно час ходила по магазинам. Только когда пришло время уезжать, до меня дошло, что кофта соскользнула с руки. Я лишилась своей любимой одежки в магазине, где продавалась одежда! Отыскать ее не было никакой возможности. Я дулась целый час, а потом спросила себя: В чем здесь урок? Урок был, и важный: прислушивайся к интуиции, иначе лишишься последней рубашки. Возможно, потеря кофты избавила меня от потери чего-то гораздо более значимого.

Даже мусор можно видеть в духовном свете. Аромат только что распустившейся розы и вонь протухшей брокколи – две оборотные стороны жизни.

Слишком часто мы пытаемся найти Бога не в обычной, повседневной жизни, а делая то, что считаем духовным: посещая церковь, храм или мечеть; молясь и медитируя; читая Тору, Библию, Коран или Бхагавад-гиту.

А что, если бы мы действительно видели духовное в каждой трудности и в каждом непростом человеке?

Вот это жизнь тогда бы началась!

Моя подруга Ро была такой. Она всегда смотрела на все с высоты птичьего полета. Она обладала сверхъестественной способностью сканировать пейзаж и находить в его декорациях Бога. Она всегда могла отыскать Бога во всем, что бы ни случилось, находя в этом благо. У некоторых людей душа нараспашку; у Ро Юджин душа была прямо на ее автомобиле. Она раскатывала по улицам на машине с номерным знаком, на котором было написано «ЛЮБЛЮВСЕХ».

Так оно и было. Ро любила всех, даже тех, кто ей не всегда нравился. Знакомые рассказывали, как двое ее старших детей однажды пришли домой из школы избитые: их поколотили двое ребят из дома за углом. Ро тут же взялась за дело.

Мы на ее месте наорали бы на этих детей или на их родителей или позвонили бы в полицию. Но Ро – другое дело. Она пустила в ход вторую половину «Молитвы безмятежности» и собралась с мужеством, чтобы изменить то, что она могла изменить. Она собрала всю семью – и мужа, и детей – и пошла туда, где жили обидчики. В конечном счете оба семейства помирились, пожали друг другу руки, пели песни и заключили мир, который распространился на всю общину.

Ро верила, что все мы – духовные существа, переживающие человеческий опыт. И находимся здесь, на земле, для того, чтобы научиться любить и воспринимать жизнь духовно, а не лично.

Мы лишились ее в тот год, когда ей исполнилось 79. Я прочла в некрологе, что Рослин Юджин основала местную школу Монтессори и преподавала в ней до своих семидесяти лет.

Моя подруга Ро всегда смотрела на все с высоты птичьего полета. Она обладала сверхъестественной способностью сканировать пейзаж и находить в его декорациях Бога.

Ро никогда не переставала учить. Она верила, что в каждом из нас есть искра божественности. Она была похожа на гранд-финал фейерверка. Она была духовным супергероем. Она проходила сквозь стены. Однажды Ро шла впотьмах по кухне и врезалась лодыжкой в дверцу посудомоечной машины, которую оставила открытой. Вместо того чтобы выругаться, она воздала хвалу Богу за то, что не ударилась сильнее.

Когда ее настиг рак, она боролась как могла. Когда химиотерапия забрала ее волосы, она стала носить на лысой голове эластичную ленточку с бантиком – такую, какую родители надевают на новорожденного младенца, чтобы показать, что это девочка.

Старея, Ро только молодела. Мы боялись, что рак станет концом «Занимательной жизни Ро Юджин», но этого не случилось. В тот день, когда у нее остановилось сердце, она уже выздоравливала. Нас не должно было шокировать то, что Ро перенапрягла свое сердце, – но все равно шокировало.

Из окна католической церкви святой Сесилии был вывешен баннер со словом «ЛЮБЛЮВСЕХ». Расставив еду для поминок, мы сели в кружок и стали молиться, пока не собралась основная толпа скорбящих.

Одна женщина рассказала, как Ро учила ее: «Трудности – это нормально. Ты можешь справиться с трудностями». Другая вспоминала: «Она никогда не говорила: «С тобой все будет в порядке». Она всегда говорила: «С тобой все в порядке»». Я тоже поделилась своим любимым «роизмом»: «Это не невозможно. Это просто жизнь».

И услышала новый для себя: «Если бы должно было быть по-другому, так бы и было». И тогда мы рассмеялись. Как можно плакать по женщине, которая учила нас: «Все прекрасно. В данную секунду все просто совершенно»!

Так и было. И так и есть.

Урок 36

Записывай пожелания

Меня преследует пресс-папье.

Не просто «какое-нибудь там» пресс-папье.

То, которое заговорило со мной, пока я стояла в очереди в магазине сувениров в Энн-Эрборе, штат Мичиган. Я даже не совсем поняла, продавалось оно или просто было выставлено там как послание покупателям – вроде как «мысль дня», которую внушает клиентам магазинный менеджмент.

Выгравированная на прямоугольной оловянной плитке надпись дразнила: Что бы ты сделал, если бы точно знал, что не потерпишь неудачу?

Я пыталась его проигнорировать, но маленький серебряный кирпичик, обосновавшийся рядом с кассой, шептал мне: «Что бы ты попыталась сделать, если бы точно знала, что не потерпишь неудачу?» Ладно-ладно, эти слова были просто выгравированы на нем, но готова поклясться, что они обращались именно ко мне. Я отвела взгляд. Пресс-папье дернуло меня за локоть, и я вновь посмотрела на него. Оно кричало мне.

Я взяла пресс-папье в руку и держала его, ожидая ответа, словно волшебный хрустальный шар, но ничего не услышала. Поглядев на цену, положила его обратно. Оно стоило 29 долларов. Слишком много, чтобы тратиться на себя, а если бы я купила его для кого-то другого, меня терзало бы искушение оставить его себе.

Я так и не купила его, но оно последовало за мной домой, как песня, которая застревает в мозгах и не желает уходить.

Что бы ты попыталась сделать, если бы точно знала, что не можешь потерпеть неудачу?

Написать книгу, пьесу или сборник рассказов, использовав кучу идей, которые приходили ко мне спонтанно и которые я откладывала в сторону.

Я спела бы в мюзикле или вступила бы в хор и не стала беспокоиться о том, что не попаду в тональность. Занялась бы танцами в стиле кантри, надев пару ярко-красных ковбойских сапожек, если бы могла поверить, что не отдавлю ноги партнеру.

Я стала бы заниматься музыкой и дала бы концерт на концертном рояле перед большой аудиторией. Записалась бы на курсы графики или научилась писать красками. Каждый год я покупаю себе акварель и бумагу, но ни разу не взялась за кисть.

Я не придумала тот единственный грандиозный поступок, который бы совершила. Зато это сделали все остальные люди, которым я задавала этот вопрос. Женщинам в салоне красоты, куда я всегда хожу, потребовалась всего секунда, чтобы ответить.

Что бы ты попыталась сделать, если бы точно знала, что не можешь потерпеть неудачу?

Владелица пошла бы в медицинскую школу. Одна парикмахерша стала бы флиртовать со всеми парнями до единого. Другая вышла бы замуж и завела детей, больше всего она боялась стать плохой матерью. Третья занялась бы балетом. А женщина, которой делали стрижку, открыла бы собственный бизнес.

Давай, задай этот вопрос. Тебя удивят ответы. Некоторые люди шутя отмахиваются и говорят, что попросили бы повышение, купили лотерейный билет, сделали предложение Дженнифер Лопес или Брэду Питту. Один успешный деятель местной радиостанции удивил: «Я стал бы концертирующим пианистом», – сказал он.

Было что-то волшебное в этом пресс-папье. Я снова заглянула в тот магазин, чтобы проверить, лежит ли оно там по-прежнему. Оказалось, что они уже продали множество таких пресс-папье. И у каждого покупателя была та же реакция. Кассирша сказала, что все останавливаются возле него, читают надпись и уходят, говоря о дремлющих мечтах, которые планируют пробудить.

Я спросила нескольких подруг, что они бы сделали. Однажды в декабре, собравшись за ужином, мы записали наши ответы и запечатали их в конверты, чтобы вскрыть в следующем году. Все мы планировали сделать один гигантский шаг – или множество крошечных шажков – по направлению к нашим мечтам.

Одна из нас хотела отправиться с миссией в Африку и «найти человека, который ей понравится». Влюбиться она была не готова, но потихоньку двигалась в этом направлении. Другая хотела попросить повышение и вступить в Корпус мира. Третья хотела новую работу и начала ее искать.

С тех пор почти каждый год мы собираемся в декабре, когда один год близится к завершению, а другой стоит на вершине горы, готовый вот-вот скатиться с нее, и обдумываем этот вопрос или какой-то его вариант.

Что бы мы сделали, если бы не боялись так сильно?

Мы вскрываем запечатанные конверты и обнаруживаем, какой сюрприз преподнесла нам жизнь. В первый год эти письма больше напоминали списки дел на год вперед, они перечисляли шаги в области самосовершенствования, например, выучить еще один язык, съездить в еще одну страну, написать роман, пьесу или стихи.

Мы перечисляли маленькие шаги и большие мечты. Одна подруга хотела защитить докторскую диссертацию. Другие – новые места работы, бойфрендов или новые приключения. На следующий год мы копнули глубже. Женщины писали о том, что хотят иметь детей. Влюбиться. Выздороветь. Стать ближе к Богу. Ощущать меньший стресс. Любить свободнее.

Когда записываешь свои надежды и пожелания, помогаешь им сбыться. Мы сделали это ежегодной традицией. Это легко. Собери несколько родственников или друзей. Раздай чистые бланки или листы бумаги. Закрой глаза и мечтай масштабно. А потом запиши.

Это лучше, чем принимать новогодние решения. После мы рассказываем друг другу, что написали. Или не рассказываем, если это что-то слишком личное.

Мы пытаемся начать с того, чтобы увидеть конечную цель, и задаемся вопросом: Кем я хочу быть спустя год, когда вскрою это письмо? Не в смысле дохода, общественного положения или количества килограммов «живого веса», но в том смысле, который действительно имеет значение. На лицевой стороне конверта пишешь свое имя и дату, потом запечатываешь его, рисуешь завитушки, прикрепляешь к страничке декабря в новом календаре или приклеиваешь липкой лентой где-нибудь в таком месте, где ты будешь слышать, как это послание шепчет тебе.

Я кладу свой конверт в керамическую «волшебную» шкатулку, которую подарила мне подруга Вики. Она стоит в комнате, где я медитирую. Я возношу молитву над этими карточками и моими подругами. Год спустя меня всегда удивляет написанное. Вот мои успехи за один такой год:

Безусловно любить жизнь. (Неплохо, потому что в основном я ее действительно любила.)

Прощать всё всем. (Большинству людей.)

Препоручать себя каждый день воле Божией. (Большинство дней.)

Избавиться от страхов. (От большинства из них.)

Мерить свой успех в конце каждого дня, задаваясь вопросом: ты любила сегодня? (Понемногу прогрессирую.)

Каждую неделю ходить в пешие походы. (Не-а! Но моя подруга Мина сказала: «Если уж ты не сделала этого за целый год, может быть, на самом деле не так это тебе и надо». Хорошая мысль!)

Больше любить свою маму. (Сделано.)

Уйти от представления, что меня определяет моя работа. (Сделано.)

Не давать чувству вины быть моим мотиватором. (Сделано.)

Перестать осуждать других. (Упс…)

Перечитав этот длинный список, на карточке для следующего года я написала одно простое слово: Верить.

Я верю, что действительно чувствую, как это работает.

Я чувствую, как говорю «да» жизни.

Если хочешь ходить по свету как восклицательный знак в человеческом облике, начинай говорить жизни «да».

Когда записываешь свои надежды и пожелания, помогаешь им сбыться. Мы сделали это ежегодной традицией.

Слишком часто для того, чтобы заставить нас полностью включиться в жизнь, нужна трагедия, или результат анализов, или хвалебная речь. Не нужно ждать следующего нового года, чтобы обзавестись тем самым «чистым листом». Не нужно ждать положительного результата медицинского обследования, прежде чем принять жизнь во всей ее полноте.

Мы слишком часто стараемся улучшить свою жизнь, говоря «нет», отказываясь от чего-то надолго или навсегда. Мы обе-щаем бросить курить, ругаться, употреблять алкоголь или переедать.

Почему бы не тренироваться говорить «да»?

Что бы это значило – говорить «да»? Что ты приветствуешь каждый день с распростертыми объятиями. И в конце каждого дня выходишь на улицу под звезды или открываешь окно – и упиваешься ночью, или склоняешься над спящим ребенком или супругом и просто растворяешься в тишине и безмолвии, окружающих тебя. Впитывая этот покой, прислушайся к тому, о чем просит тебя Бог, а потом скажи «да».

Оставить человека, который делает тебе больно.

Остаться с человеком, который любит тебя.

Простить человека, который причинил тебе больше всего боли.

Принимать себя как есть.

Сотворить то, что ты больше всего боишься сотворить.

Быть довольным положением вещей.

Надеяться, что лучшее еще впереди.

Принимать жизнь не так серьезно.

Говорить «да» всему: всем чудесам, тайнам, неуверенности и радости, которые может предложить тебе этот мир.

Урок 37

Объединяйся с другими

Если бы только у меня было… Если бы только я могла… Если бы только кто-то другой сделал…

Легко ощутить бессилие перед лицом несправедливости, катастроф, болезней и бедствий. Даже мелкие неприятности других людей способны ошеломить и расстроить меня, ошарашив чувством вины из-за того, что я не помогаю им.

Иногда трудно понять, с чего начать. Приходится напоминать себе, что хотя у меня нет достаточной силы, чтобы изменить весь мир, зато есть сила, чтобы кардинально изменить все вокруг себя. Просто нужно подключиться к этой силе. А если ее недостаточно, можно объединить ее с силой других – и тогда происходят изумительные вещи.

Как-то в газету позвонила женщина и попросила помочь ей найти 100 женщин-добровольцев, чтобы собрать 10 тысяч долларов за один час для местной благотворительной организации.

Что? Эта идея ошеломила меня.

У Джоанны Фребес трое сыновей, 11, 15 и 18 лет. Она живет в Кливленде и работает в банке сотрудником комплаенс-контроля. У нее нет времени на волонтерскую работу. И не у нее одной. Сегодня больше людей, чем когда-либо прежде, просто разрываются между обязательствами перед семьей и работой. У них нет возможности заниматься волонтерством, как раньше. У них для этого нет «окошка» в календаре даже на два часа в неделю.

– Я всегда чувствовала себя виноватой из-за того, что не могла сделать больше, – говорила она. – Но один час я могу выкроить.

Все, что требуется для придуманной ею группы – это один час. Единственный час. Вот как это делается.

Сто женщин собираются на один час. Они даже заводят таймер ровно на 60 минут, чтобы встреча не вышла за этот временной предел. Каждая приносит с собой чековую книжку и записку с названием благотворительного учреждения, которому она хотела бы помочь. Записки собирают в корзинку и достают методом случайного выбора три из них. Три женщины, которые предложили эти благотворительные учреждения, проводят пятиминутную презентацию, объясняющую, почему именно этот фонд – самый достойный. Затем каждая в течение пяти минут отвечает на любые вопросы.

Приходится напоминать себе, что, хотя у меня нет достаточной силы, чтобы изменить весь мир, зато есть сила, чтобы кардинально изменить все вокруг себя.

Члены группы путем голосования решают, какой фонд получит все деньги. Как только он выбран, каждая выписывает чек на 100 долларов. Даже если ты не голосовала за этот фонд, ты уважаешь мнение большинства и вносишь пожертвование. Даже если ты не можешь прийти на очередную встречу, которая происходит раз в квартал, ты присылаешь свой чек с другим членом группы.

Женщина, которая предложила организацию-победителя, должна собрать эти 10 тысяч долларов (или больше) в виде чеков и доставить их в фонд. На следующей встрече она рассказывает, как были использованы деньги и какой это дало эффект.

Это идеальный способ даяния для тех, кто слишком занят и не может выкроить время на волонтерскую работу, хочет стопроцентной гарантии, что его деньги пойдут на местную благотворительность, и желает быть частью группы щедрых, неравнодушных людей, которые меняют мир.

Какой замечательный способ максимизировать воздействие и минимизировать суету! Никаких «чеков почтой». Никакого казначея. Никакого хранителя наличных. Никакого оперативного бюджета. Никакого планирования встреч, длящихся целую вечность. Не нужно посещать никакие благотворительные прогулки, забеги, аукционы, ужины или танцы. Только 60-минутные встречи четыре раза в год.

Джоанна и ее подруга Касси Вайман запустили сайт об этой группе – «100+ неравнодушных женщин – Кливленд-Метро». Джоанна прочла газетную статью о том, что такие же группы стартовали в других крупных городах. В Дейтоне женщины собирали примерно 18 тысяч долларов за встречу. На эти деньги была обновлена компьютерная лаборатория для клуба «Мальчики и девочки», оказана помощь семье беженцев из Руанды; оплачена поездка группы ветеранов Второй мировой войны в Вашингтон для посещения мемориалов и услуги стоматолога, чтобы бездомные женщины и мужчины снова могли улыбаться.

Круг таких групп расширила Карен Даниган из Джексона, штат Мичиган. Их первая встреча в 2006 году собрала 10 тысяч долларов на покупку 300 кроваток для новорожденных.

Некоторые участники откладывают понемногу наличных каждый день, чтобы скопить свой 100-долларовый взнос. Другие привлекают к этому всю семью. Каждый день кто-нибудь кладет 1 доллар в копилку.

Наша первая встреча была волнующим событием. Когда все прибыли в заднюю комнату клуба и ресторана Brothers Lounge (вообще говоря, странное место для компании, состоящей из одних женщин!), закончились стулья. Мы сразу же ощутили себя сестрами. Каждая подписала бланк обязательства и выбрала благотворительную организацию, которую мы хотели поддержать.

Сто женщин собираются на один час. Они даже заводят таймер ровно на 60 минут, чтобы встреча не вышла за этот временной предел.

Я встретила там женщин, желающих поддержать Лигу защиты животных, местное историческое общество, социальную сеть усыновления, Объединенную службу организации досуга войск США, а также организацию, которая снабжает школьной формой кливлендских детей. Было очень интересно узнать обо всех тех благо-творительных мероприятиях, которые трогают сердца других присутствующих женщин. Я выбрала центр The Gathering Place, предлагающий бесплатные услуги всем людям, которые болели раком.

Организаторы коротко поприветствовали нас, затем мы завели таймер и начали работать. Вся прелесть в том, что ты приходишь, делаешь свой взнос и уходишь – и все это происходит в течение часа.

Мы сложили наши благотворительные пожелания в корзинку, затем были вынуты три из них: программа Американской молодежной женской христианской организации (YWCA) «Поддержка независимости и устремлений», кливлендский молодежный гольф-клуб First Tee и Центр помощи жертвам домашнего насилия.

Одна женщина агитировала за программу YWCA, помогающую девушкам, воспитывавшимся в приемных семьях и вышедшим из детского возраста, которым некуда податься. Как только девушкам исполняется 18, они покидают приемные семьи и приюты с большим мешком, наполненным теми немногими пожитками, которые у них есть. Многие в течение года пополняют ряды бездомных. YWCA строила для них 22 квартиры. Если бы мы выбрали этот благотворительный фонд, деньги пошли бы на новые простыни, кухонную утварь и другие необходимые бытовые вещи, с которыми эти девушки могли начать самостоятельную жизнь.

Аудитория закидала ее вопросами о конкретных характеристиках квартир, девушек и их потребностей. После пятиминутной речи и пяти минут вопросов прозвенел таймер.

Другая женщина призывала нас выбрать First Tee, спортивную организацию, которая учит детей из бедных семей в возрасте от 7 до 18 лет жить в соответствии с основополагающими ценностями, которые преподает гольф: честностью, цельностью, спортивной доблестью, уважением, уверенностью, ответственностью, настойчивостью, вежливостью и умением здраво судить. Собранные деньги помогли бы покрыть целый ряд потребностей, включая программы послешкольного образования и университетские стипендии.

Некоторые участники откладывают понемногу наличных каждый день, чтобы скопить свой 100-долларовый взнос. Другие привлекают к этому всю семью.

Последняя из женщин просила нас пожертвовать на программу борьбы с домашним насилием для взрослых от 60 лет и старше, которые подвергаются дурному обращению со стороны собственных детей, супругов и сиделок. «Принято считать, что в этом возрасте уже слишком поздно обращаться за помощью, – говорила она. – Девиз этой группы – «Сделай завтра лучше, чем вчера».

Дзинь.

Пришло время голосовать. Каждая из нас записала название одной из трех благотворительных организаций на голубой бумажке, после чего мы смешали их в корзинке. Затем вытащили наши чековые книжки. Какая волнующая перспектива – оказаться победительницей и прийти в благотворительную организацию, выбранную тобой, со стопкой чеков на общую сумму 10 000 долларов!

Голоса разделились поровну между двумя претендентами. Мы не знали, как поступить. Некоторые хотели разделить деньги между ними, другие предлагали бросить жребий. Пока мы пытались решить, что делать, женщина, которая пришла просто понаблюдать за встречей, подписала бланк обязательства и проголосовала. Это решило дело. Выиграла программа YWCA.

На самом деле выиграли мы все.

Мы собрали 10 000 долларов за один час. Каждая из нас воспользовалась своей силой, а объединившись, мы сделали нашу силу в сто раз сильнее.

Урок 38

Стань учителем своему ребенку

Многие люди слишком напористо требуют, чтобы школы, учителя и общественное образование были доступны для всех сразу. Вся система образования перевернулась вверх тормашками из-за бесконечных испытаний и огромных ожиданий, которые мы возлагаем на других. А как насчет того, чтобы самим быть учителями для ребенка?

Когда я услышала о том, что одна девушка из бедной семьи Кливленда поступила в Гарвард, мне захотелось выяснить, как ей это удалось. Большинство бедных детей в городе даже не оканчивают среднюю школу.

Мама Ким, Мария Сантана, пригласила меня к ним домой. Она была матерью-одиночкой, содержала семью на пособие по безработице и продуктовые карточки, жила в районе, где было полно наркоторговцев, которых она могла держать на расстоянии от своих детей только молитвами. Штукатурка в кухне была перехвачена лентами скотча, чтобы не отваливалась. Однажды вечером, когда она целовала детей, желая им спокойной ночи, ее нога провалилась сквозь прогнившие половицы.

Мария показала мне обувные коробки, полные обучающих карточек, которые она сделала сама, и стопку рабочих тетрадей, которые тоже составляла сама. Она рассказала, что всегда считала себя учительницей Ким, а не просто ее матерью.

– Вот как я начинала, – проговорила Мария, неуверенно подбирая слова, доставая из старой обувной коробки самодельные рабочие тетради. Фиолетовая обложка, которую она когда-то склеила для дочкиной тетради, озаглавленной «Моя азбука», выцвела и стала бледно-лиловой. В «Книге времени» хранились изображения часов, которые она рисовала на сложенных листках из блокнота. В «Книге цветов» красовалось яблоко с подписью rojo (красный) и воздушный шарик, который символизировал azul (голубой). Мария, пуэрториканка по рождению, учила своих детей испанскому.

Вся система образования перевернулась вверх тормашками из-за бесконечных испытаний и огромных ожиданий, которые мы возлагаем на других. А как насчет того, чтобы самим быть учителями для ребенка?

Она рисовала стенные календари для Ким и Эмануэля, чтобы они учили числа и даты. Она ставила детям оценки за домашнюю работу, которую назначала им, когда им было по 2, 3 и 4 года. В тетради «Факты обо мне», которую Ким подписала в свои 4 года, есть такие слова: «Когда я вырасту, я хочу быть врачом». Магнит в форме сердечка удерживал на холодильнике конверт из Гарварда с уведомлением о зачислении в университет, рядом с молитвами на испанском, напоминавшими: «Господь – наш Защитник», – словно Мария нуждалась в напоминании.

«Слава Богу» – точка и запятая каждого ее предложения. Если бы не дети и вера в Бога, Мария считала бы себя бедной. Каким образом мать-одиночка, живущая на пособие и продуктовые карточки, смогла воспитать дочь, поступившую в Гарвард? У Ким были те же учителя, книги и уроки, что и у детей, которые бросали школу. В чем разница? Мария сделала воспитание приоритетом номер один. Не встречи с мужчинами. Не наркотики. Не пьянство. Не телевизор. Не бесконечные жалобы по поводу школы. Не жалость к себе.

Мария отдавала своим детям все, все сто процентов. Она еженедельно возила их в библиотеку, а не в торговый центр. Они приносили домой по 20 книг за один раз. Она читала им, они читали ей, потом она заставляла их читать библиотекарше. Мария превратила учение в удовольствие. Когда они читали сказку «Зеленые яйца и окорок», она красила в зеленый цвет яйца, которые подавала на стол. Эмануэль прочел 115 книг еще до того, как начал посещать детский сад. Когда ему было три года, он уже читал Библию – по-испански. Дети так полюбили чтение, что, когда Ким впутывалась в неприятности, мама грозилась, что заберет у нее книжки.

Когда ее муж получил инвалидность и не смог работать, Мария осталась дома, чтобы заботиться о нем. После развода Мария зарабатывала по 4 доллара 25 центов в час, работая в благотворительном магазине, разбирая одежду, пока не заболевала, глотая пыль. Она покупала детям лучшую одежду, какую могла найти в своем магазине. Однажды летом Ким заработала больше денег, чем ее мама. Когда девочка хотела отдать деньги матери, Мария наотрез отказалась. Она бережно сохраняла все возвраты с налогов, пока у нее не скопилась сумма в 7000 долларов, чтобы сделать первый взнос за дом. Мария никогда не училась в колледже. На своей низкооплачиваемой работе она сумела сэкономить достаточно денег, чтобы выкупить дом, стоивший 15 000 долларов. Даже после того, как дети получили стипендии для обучения в колледже, они пошли работать и настояли на том, что будут помогать ей.

«Бог не верит в тех, кто сидит сложа руки, – учила их Мария. – Вы делаете свое дело, Бог делает свое».

Мария отдавала своим детям все, все сто процентов. Она еженедельно возила их в библиотеку, а не в торговый центр. Она превратила учение в удовольствие.

После развода спутником жизни Марии стал Бог. Ее дом расположен не в лучшем районе. Она называет его «гетто». Однажды к ним вломился грабитель и украл радиоприемник и камеру. По соседству долго жил наркоторговец, пока молитвы Марии не прогнали его прочь. По всем стенам крохотного домика она развесила вдохновляющие высказывания: A Dios sea la gloria – «Богу всякая слава». Она не теряла веры даже тогда, когда вор взломал их дверь, и тогда, когда еще один проник через заднее окно. Она спала вместе с Ким, чтобы защитить дочь. «Я доверяю Богу всегда, все время», – сказала мне Мария.

Встав на колени, она молилась по вечерам за детей, за то, чтобы занятия не были для них слишком трудны, чтобы они обзавелись хорошими друзьями. Она то и дело присаживалась за кухонный столик и писала им подбадривающие записки. Блокнотик с розовым котенком был предназначен для записок Ким; с голубым – для Эмануэля. Она наставляла их по телефону, призывая усердно заниматься и получать от этого удовольствие.

Мария никогда не считала себя матерью-одиночкой. «Бог – глава этого дома», – говорила она. Она застелила линолеумом холл. Она украсила гостиную фотографиями Ким и Эмануэля и приклеила клейкой лентой коллаж из их фотографий над своей кроватью, чтобы по ночам ей снились сны об их новой жизни в колледжах. Ким поступила в Гарвард; Эмануэль – в университет штата Огайо по программе для лучших учащихся на полную государственную стипендию.

Мария знает, что не существует такого понятия, как родитель-одиночка. Консультанты в старшей школе помогли Ким выбрать те курсы занятий, которые были ей нужны. Женщина из расположенной неподалеку частной школы помогла Ким попасть туда на подготовительную программу. Выпускница Гарварда, которая свободно владела испанским, помогла Марии примириться с тем, что Ким уезжает из дома в университет. Школьный консультант помог найти нужные стипендии.

Ким знает, что все это началось с ее мамы. «Она сделала бы для нас что угодно, – рассказывала мне Ким. – Мы – ее мир, вся ее вселенная».

После того как Ким съездила в Гарвард, она сказала своему консультанту: «Я просто поняла, что смогу обеспечить замечательную жизнь своей маме».

Ее мама сказала бы, что у нее уже есть замечательная жизнь.

Через четыре года после нашей первой встречи с Марией Ким окончила Гарвардский университет с дипломом по психологии. Тремя днями позже Эмануэль окончил университет Огайо с дипломом компьютерного инженера. Мария купила им специальные подарки по такому случаю в магазине, где продолжает работать, завернула в оберточную бумагу и сложила в пакеты. Два приглашения на церемонии вручения дипломов прислонены к микроволновке, она любуется ими каждый день.

Государственный университет Огайо.

Гарвардский университет.

Она прижала приглашения к груди:

– Мое сердце переполнено счастьем. Я люблю своих детей!

Вот как все это начинается.

Урок 39

Замещай негатив позитивом

Мне нравится наклейка на бампер, на которой написано: Верь не всему, что думаешь.

О, эта чушь, которую способен сотворить мой мозг! Страхи. Обиды. Драмы. В иные дни это похоже на кинотеатр, который проигрывает худшие на свете фильмы категории Б.

Мой приятель Аарон, алкоголик «в завязке», однажды высказал мудрую мысль: «Мой мозг пытается убить меня». Я рассмеялась, но осознала, что это верно и по отношению ко мне самой.

Представь, что можешь записать все свои мысли и заново их проиграть. Я лично не стала бы дружить с человеком, который так негативно и критично ко мне относится. Или, как сказал другой мой друг, тоже на реабилитации: «Мне нужно выгнать вон всех тех типов, которые задарма живут в моей голове». Как только изгонишь негативные мысли, можешь пригласить на их место новые.

Обычно те мысли, которые бомбардируют меня, – различные формы сомнений в себе. Кто в глубине души не чувствует себя неудачником?

Разве не здорово было бы на самом деле увидеть собственные мысли с некоторого расстояния? Я в восторге от этого приспособления в книжках про Гарри Поттера – когда можно выгрузить то, что находится у тебя в мозгах, и увидеть туманную дымку мыслей и воспоминаний, затмевающую ра-зум. Оно называется Омутом Памяти и выглядит как большая плоская каменная чаша. Этот фантастический прибор позволяет человеку извлечь воспоминания или лишние мысли и пересмотреть их позже со стороны – и по-настоящему разглядеть различные узоры, связи и шаблоны мыслей, которые загромождают разум или, наоборот, освобождают его.

Обычно те мысли, которые бомбардируют меня, – различные формы сомнений в себе. Кто в глубине души не чувствует себя неудачником? Очевидно, многие из нас этим страдают. Как-то я читала в Wall Street Journal статью-рассуждение о едких комментариях, мелькающих в наших головах. Мое внимание зацепил заголовок: «Как заглушить голос, который говорит, что ты мошенник».

Оказывается, многие привечают у себя паразита, внутреннего критика, невоспитанного соседа по квартире. Даже люди, которые внешне кажутся успешными, – врачи, директора и ученые – могут жить с постоянным спутником в голове, который сеет хаос и говорит, что они недостаточно хороши.

Страдают ли женщины этим больше, чем мужчины? Вердикт очевиден. Я повинна в избыточном негативном мышлении, как и большинство знакомых мне женщин. У большинства знакомых мужчин, похоже, есть кнопка ВЫКЛ. Они способны услышать скверную новость прямо перед сном, понервничать минуты две, пожелать спокойной ночи и мирно захрапеть, в то время как их жены не могут уснуть до первых петухов, пережевывая неприятные известия.

Мужчины уходят в свою «мужскую пещеру», чтобы уберечься от шума. Может быть, у них в голове вообще царит покой и они прячутся, спасаясь от того, что разбрызгивается из наших шумных мозгов. Мне редко удается понять, о чем думают мужчины. Когда я задаю этот вопрос мужу или сыновьям, они обычно отвечают: «Ни о чем».

Конечно, не все мужчины таковы. Я знакома с несколькими, которые мучают себя нещадно. Мой друг Роб платит ежедневную дань сомнениям и жестоко корит себя за воображаемые несовершенства и ошибки. Он называет это «ежедневным самобичеванием».

Мой мозг, как и мозг Роба, производит на свет всевозможную нелепицу. У меня нет кнопки ВЫКЛ, но я, по крайней мере, учусь снижать громкость самокритики. Пришлось это сделать после того, как я заполнила анкету, напечатанную в Wall Street Journal, чтобы выяснить степень своей самокритичности. На шкале дисфункционального отношения к себе у меня оказался «высокий уровень самокритики и перфекционизма».

Я пыталась заместить негатив позитивом, наклеивая аффирмации внутрь аптечки в ванной и перечитывая их по утрам. Но положение по-настоящему изменилось, когда я осознала, что мои мысли обладают способностью создавать мою жизнь.

Я всегда уверена в том, что люди станут обо мне думать хуже, если я совершу ошибку, даже если велика вероятность, что они вообще обо мне не думают. Опять же, поскольку я колумнистка, некоторые читатели оставляют оскорбительные сообщения на моей голосовой почте и мерзкие комментарии в блоге, если они со мной не согласны. Отставить в сторону негатив не всегда бывает легко.

Я пыталась заместить негатив позитивом, наклеивая аффирмации внутрь аптечки в ванной и перечитывая их по утрам. Но положение по-настоящему изменилось, когда я осознала, что мои мысли обладают способностью создавать мою жизнь. Какого рода жизнь ты хочешь создать? Устрашающую? Дружелюбную? Радостную? Печальную?

Я часто делаю мысленную паузу и задаю себе вопрос: Хочешь ли ты быть счастливой? А потом говорю: Тогда думай и действуй соответственно.

Так как же изгнать внутреннего критика?

Из разных источников за эти годы я узнала бесчисленное количество методов, способных помочь.

Веди дневник и регистрируй свои мысли. Возвращайся назад и перечитывай свои записи спустя несколько недель, чтобы увидеть, какие шаблоны тебя тормозят. А потом решай, как разрушить их новыми мыслями и действиями.

Старайся избавляться от негативных мыслей, едва они появятся. Я обнаружила, что полезно носить в кармане картонную карточку с записанной на ней позитивной мыслью и использовать ее как «мыслезаместитель». Это такое высказывание, которое я читаю и твержу сама себе снова и снова всякий раз, как меня начинают одолевать сомнительные мысли. Мысль вошла, мысль вышла – мысль замещена.

Сосредоточивай внимание на том, какую пользу ты можешь принести другим. Когда сомневаешься, помогай кому-нибудь, выходи за пределы собственного мирка.

Отвлекай себя от избыточного негативного мышления. Всякий раз, как поймаешь себя на погружении в тревоги, говори что-нибудь такое, что тебя отвлечет. Используй слово, которое рывком выдергивает тебя из негатива, например банановый десерт, подсолнухи, каникулы.

Выдели полчаса в день на негативное мышление. Отводи для него специальный период в течение каждого дня, а все остальное время напоминай себе, что «для этого пока не время», и откладывай негативные мысли на потом.

В конце каждой недели конспектируй небольшие достижения, победы и блага, чтобы потом ими «полакомиться».

Мне также помог совет друзей, проходивших программу реабилитации. Они говорят о необходимости проводить аудит мыслей и проверять, на чем они основаны, на факте или на фикции. Я научилась притормаживать и спрашивать себя:

Что такое эта мысль – факт или придуманная фантазия, которая меня пугает?

Существуют ли веские доказательства того, что это факт?

Если я буду держаться за эту мысль, поддержит она мою жизнь или сократит ее?

Увеличит ли такое мышление мои шансы быть более счастливой, радостной и свободной – или уменьшит их?

Приближает ли оно меня к той радости, которой я хочу в жизни, – или отдаляет от нее?

Чпок. Чпок. Чпок. Чпок. От этих вопросов лопается каждый мысленный пузырь, который подплывает ко мне. Посмейся над этим, если хочется, но попробуй делать так же.

Я все еще работаю над остатками застарелого представления о собственной недостаточности. Однажды летом на берегу моря я молилась, желая освободиться от него раз и навсегда. Я вглядывалась в горизонт и спрашивала: «Смогу ли я когда-нибудь поверить в свою достаточность? Как это исцелить?»

Пришел ответ, быстрый и достаточно громкий, чтобы его можно было расслышать сквозь гул бьющихся о берег волн: Помогая другим поверить в их собственную достаточность.

Класс! Даже мой внутренний критик одобрил эту идею.

Урок 40

Целься выше

Бонни Сент-Джон лишилась правой ноги в пять лет в результате костной болезни.

Она в шутку называет себя «одноногой афроамериканкой из Сан-Диего, без денег и без снега под боком, которая умудрилась увлечься лыжным спортом».

Перед ней, чернокожей женщиной с одной ногой, возникало гораздо больше препятствий, чем перед большинством из нас. В детстве она пережила сексуальное насилие, дисфункциональную жизнь в семье, развод родителей, расовую и гендерную дискриминацию и свой путь в мире пробивала с искусственной конечностью.

Я познакомилась с Бонни на конференции в городе Вустер, штат Массачусетс. Я была основной докладчицей после завтрака; она – основной докладчицей после обеденного перерыва.

Она была одета в юбку и туфли на максимально высоких – при наличии титанового протеза – каблуках. Мне понравилось, что она не пытается спрятать свою искусственную ногу.

– Хотите увидеть чудо? – спросила она собравшихся.

И прошлась по сцене.

Аудитория разразилась бурными аплодисментами.

Бонни часто ездит по больницам, навещая пациентов и выступая перед людьми, которые сталкиваются с обстоятельствами, кажущимися непреодолимыми. С такими же, с какими когда-то столкнулась она. Она познакомилась с матерью 13-летнего мальчика, у которого были чудовищные ожоги на лице и руках. Его мать подошла к Бонни и спросила:

– Будет ли мой сын хоть когда-нибудь жить нормальной жизнью?

Я ожидала, что Бонни пообещает: «Ну конечно будет». Она шокировала меня своим ответом.

– Нет, – ответила Бонни. – Ему следует целить выше.

Так поступила она сама.

Как только она перестала прикрывать свою ногу, как только перестала хотеть быть такой же, как все, как только осознала, что нормальность слишком переоценивают, она дерзнула мечтать о чем-то большем, чем нормальная жизнь, – и осуществила свою мечту.

Бывшая маленькая девочка с ампутированной ногой в конечном счете стала первой афроамериканкой, выигравшей олимпийские медали в лыжных гонках. Она завоевала серебряную и две бронзовые медали в горнолыжном спуске на Паралимпийских играх в Австрии в 1984 году.

Она метила выше, чем быть просто спортсменкой. Она с отличием окончила Гарвардский университет. Она выиграла стипендию Родса на обучение в Оксфорде. Она была назначена членом Национального экономического совета Белого дома при президенте Билле Клинтоне.

Ее цель – распространять радость. Она поощряет людей упиваться той радостью, которая уже есть в их жизни.

Она не просто составляет список необходимых дел. У нее есть список необходимых чувств, и радость занимает в нем одно из первых мест.

Она – писательница, коуч по управлению и оратор-вдохновитель, чья цитата красовалась на чашечках в «Старбаксах» по всей стране: «Я возглавляла таблицу в слаломе. Но во второй попытке все участники падали в одном опасном месте. Меня опередила женщина, которая поднялась на ноги быстрее, чем я. И вот что я поняла: обычные люди падают, победители падают и встают, а золотые медалисты просто встают быстрее всех».

Какой отличный способ мировоззрения! Падают все. Победители – это те, кто встает быстрее и продолжает движение.

Многим из нас, включая меня, так хочется, чтобы жизнь снова вошла в нормальную колею, когда мы падаем после того, как она выбивает почву у нас из-под ног! Когда мне в 41 год поставили раковый диагноз, я все время ждала, что жизнь вновь придет в норму. Я думала, что это случится: после операции, после химиотерапии, после облучения. Этого так и не случилось. Я обрела новую норму. Другую.

Лечение от рака вынудило меня замедлить темп жизни. Перегруппировать приоритеты. Сказать «нет» тому, что жизнью не было. Сказать «да» тому, что жизнью было.

Рак вынудил меня целиться выше. Шрамы, оставшиеся после двойной мастэктомии, служат мне еже-дневным напоминанием о том, что нужно говорить «да» жизни. «Да» – книгам, которые я всегда хотела написать, времяпрепровождению с людьми, которых я больше всего люблю, принятию радости в каждую секунду каждого дня.

Люди повсюду вокруг нас живут не просто нормальной, а куда как лучшей жизнью.

Многие годы назад я интервьюировала мужчину, который в результате несчастного случая на рабочем месте лишился кисти руки. Когда такой человек, как Ральф Колон, теряет руку, он лишается гораздо большего, чем просто пяти пальцев. Он 28 лет проработал в компании Cardinal Fasteners and Specialties в пригороде Кливленда. Он налаживал формовочную машину, которая штамповала болты – гигантские, которые весят по 45 кг. Ральфу нужно было провести быструю настройку. Когда он протянул руку, кто-то случайно нажал на педаль, которая высвобождала тиски. Он отдернул руку, но слишком поздно.

Бывшая маленькая девочка с ампутированной ногой в конечном счете стала первой афроамериканкой, выигравшей олимпийские медали в лыжных гонках.

Машина раздробила ему левую кисть.

Кровь брызнула во все стороны. Медицинский вертолет спешно доставил его в ближайший травматологический центр. Все его пальцы были мертвы. Врачи пытались спасти хотя бы большой, но не сумели.

Как он пережил тот первый год?

– Мне пришлось пройти ужасный путь, – говорил Ральф.

Эта ампутация ударила в самое сердце его понимания того, что значит «быть мужчиной». Очень долго он чувствовал себя недочеловеком. Его постоянно преследовала одна мысль: Какой теперь от меня прок?

Он был из тех людей, которые не только к психотерапевту никогда не ходят, но и аспирин не принимают. Но если бы не психотерапевты и антидепрессанты, он бы умер.

– Я бы наверняка застрелился, – говорил он мне.

Ральф всю жизнь работал руками. Чинил тормоза на своей машине, сам делал электрическую проводку в доме, водопровод – он любил тяжелый физический труд.

Один поверенный предложил ему подать прошение о выделении социального пособия по инвалидности. Другие предлагали жить на компенсацию, выплаченную прежним работодателем.

Ральф решил, что должен целиться выше, чтобы оставаться цельным. Он открыл собственный бизнес по грузовым перевозкам. И назвал его R.L.C. Star Services.

R – это Ральф.

L – Луана, его жена, его «каменная стена».

C – Колон.

А Star – звезда – потому что, когда он смотрит в глаза Луаны, «возникает ощущение, будто там звезда, окруженная синевой». Она поддерживала его в те времена, когда горе едва не убило его.

Обычные люди падают, победители падают и встают, а золотые медалисты просто встают быстрее всех.

Сегодня Ральф носит бионический протез. Он вполне способен взять в руку алюминиевую банку, но иногда ладонь раскрывается и закрывается помимо его воли. Он благодарен за то, что до сих пор жив, но иногда ему все равно трудно.

– У меня время от времени бывают такие дни, – говорит он. – Дни, когда я чувствую себя бесполезным.

Тогда он садится рядом с аквариумом и наблюдает, как плавают рыбки, пока не уплывут прочь дурные мысли. Некоторое время он безумно злился на Бога. Больше не злится.

– Я всегда испытывал себя на прочность. Полагаю, это испытание послал мне Бог, – рассмеялся он.

Ральф наконец снова научился играть в бильярд, ездить на мотоцикле и водить грузовик.

– Сдаться очень легко. Слишком легко, – говорит он. – А ты пойди найди способ что-то сделать. Может, придется и десять раз пробовать. Мне просто требуется на это больше времени, чем хотелось бы.

Ральф любит рассказывать людям о той горе, на которую он взбирался, и о том виде, который открывается с другой ее стороны теперь, когда его бизнес стал успешным. Он дает другим такой совет: «Оставайся сильным. Не бойся начинать делать дело с тем, что имеешь».

Не бойся целиться выше.

Урок 41

Исполни чью-то мечту

Никогда не поздно изменить курс чьей-то жизни.

Шесть десятилетий назад вся жизнь Леонарда Чарторыйского была расписана наперед.

Он планировал стать стоматологом.

Он отслужил три года в военно-морском флоте во время Второй мировой войны, сидя в брюхе самолета в качестве стрелка. Потом вернулся домой и воспользовался «Биллем о джи-ай» – законом, принятым ради оказания поддержки ветеранам войны, – чтобы пойти учиться в колледж. Летом 1946 года он поступил в университет Джона Кэрролла. Его жена Джоанна растила четверых малышей, он сам днем работал, а по вечерам шел учиться.

При подаче заявлений о приеме в стоматологические учебные заведения он слышал сожаления по поводу своей сложной фамилии. Фамилия Чарторыйский звучала слишком чуждо. Кто захочет пойти к польскому дантисту? Это беспокоило его, но не останавливало.

Никогда не поздно изменить курс чьей-то жизни.

В 1949 году он купил себе университетское памятное кольцо. На сверкающем перстне с янтарем были выгравированы слова «университет Джона Кэрролла». Он носил его с гордостью, хотя полностью окончить курс ему предстояло только в 1956 году.

Леонард сдал свою последнюю письменную работу, и ему оставалось только выдержать еще один, последний экзамен. В тот день в Кливленде разразился снежный буран. Он не мог вести машину в снежную бурю. Снег был слишком глубок, а ветер слишком силен. Но университетский инструктор язвительно отозвался о его польском происхождении и заявил, что Леонарду придется заново пройти весь курс учебы.

Этого Леонард вынести не мог.

Он был не из тех, кто подвергает сомнению слова авторитетов. На дворе был 1956 год – эпоха, когда дети иммигрантов просто принимали свою судьбу. Расстроенный, он ушел из университета.

Леонард снял с пальца кольцо. Он даже сменил фамилию Чарторыйский на Картор, чтобы оградить своих детей от предрассудков, с которыми они могли столкнуться, нося столь ярко выраженную этническую фамилию.

Следующие 30 лет он работал в компании Lincoln Electric. Леонард воспитал трех сыновей и дочь, которые росли, слушая рассказы о том, как папа почти окончил колледж.

Он вышел на пенсию в 1985 году, а затем переехал в Порт-Шарлотт, что во Флориде. В свои 85 лет он по-прежнему с болью вспоминал о мечте, в исполнении которой ему было отказано.

И вот однажды его сын Том рассказал о так и не полученном отцом дипломе своей подруге, Маргарет Ланер. Эта история так взволновала ее, что она написала Роберту Нихоффу, президенту университета Джона Кэрролла, и попросила, чтобы это учебное заведение наградило мистера Картора почетным дипломом. Том не стал ничего говорить отцу. Он не хотел внушать ему ложную надежду.

Оказалось, что Леонард не набрал достаточного количества баллов для медицинского диплома, который он хотел получить, но Бет Мартин, заместитель декана колледжа искусств и наук, сопоставила его старый «послужной список» с каталогами с 1949 по 1956 год и выяснила, что Леонард заработал достаточно баллов, чтобы получить диплом по социологии.

Том позвонил матери. Он не хотел говорить об этом отцу по телефону: боялся, что потрясение может спровоцировать еще один сердечный приступ.

Когда он сказал матери: «Университет Джона Кэрролла хочет выдать папе его диплом», – та разразилась слезами. Услышав эту новость, Леонард лишился дара речи. Он ушел в свою спальню и открыл шкатулку с драгоценностями. Перерыл кучку запонок и памятных булавок, врученных ему на 10-летний, 20-летний и 30-летний юбилеи службы в Lincoln Electric. Вот оно…

Диплом, который Леонард заработал более 50 лет назад, наконец-то нашел его. Он стал выпускником колледжа в 85 лет.

Университетское янтарное кольцо сияло по-прежнему.

Оно больше не налезало ему на безымянный палец. После многих лет наматывания электрических катушек пальцы его стали мозолистыми и распухшими. Леонард надел кольцо на мизинец.

Когда в тот год все 990 выпускников университета выстроились на церемонии вручения дипломов, Леонарда среди них не было.

Он не расставался с кислородной подушкой и был слишком слаб, чтобы путешествовать. Но на сцене, в креслах для почетных гостей, сидел его сын Рик, он вышел вперед, когда назвали имя отца – Леонард Картор.

Диплом, который Леонард заработал более 50 лет назад, наконец-то нашел его.

Он стал выпускником колледжа в 85 лет.

Выпускники университета Джона Кэрролла были не единственными, кто услышал его имя. Другая группа выпускников узнала всю его историю.

Дениз Сан-Антонио Земан, президент и генеральный директор Фонда святого Луки, прочла написанную мной газетную статью о том, как стала реальностью мечта Леонарда. И решила переписать свою торжественную речь на церемонии вручения дипломов в стоматологической школе Западного резервного университета Кейза.

Она рассказала выпускникам 2009 года, получавшим степень доктора стоматологии, о Леонарде Чарторыйском, который 63 года назад мечтал стать стоматологом.

Дениза подытожила в своей речи весь путь, который проделал Леонард: от воинской службы во время Второй мировой войны до вечерних занятий в университете Джона Кэрролла, снежного бурана и презрительного отношения к его фамилии. Она рассказала выпускникам о том, как старательно он трудился, воспитал целую семью, но так и не осуществил свою мечту.

Члены семьи Леонарда не смогли сдержать слез, когда услышали, что каждый выпускник, стоявший на пороге исполнения своей мечты – стать стоматологом, услышал об их отце. Дениза говорила студентам:

Сегодня, когда вы получаете свои дипломы, сын Леонарда, ожидая получения диплома университета Джона Кэрролла, стоит на сцене вместо своего отца, который ныне слишком слаб, чтобы путешествовать. И Леонард, чей безымянный палец слишком загрубел от многих лет работы, ныне с гордостью носит свой перстень на мизинце.

Я прошу вас, выпускников 2009 года, вас, которые осуществили свою мечту стать стоматологами, помолчать минуту и задуматься об истории Леонарда Чарторыйского. Об истории человека, который мечтал о том, чтобы стоять там, где вы стоите сегодня. Об истории человека, которого жизнь увела в ином направлении, но мечта которого – получить диплом университета – станет сегодня реальностью.

Дениз говорила выпускникам о том, что каждый человек, с которым они встретились за последние четыре года, появился в их жизни не без причины, и неважно, останется он в ней на один семестр или на целую жизнь.

Возможно, некоторые люди, с которыми вы столкнулись на этом пути, должны были преподать вам важный урок. И вы сами не без причины появились в жизни других. Эти люди – и пациент клиники, которому вы помогли облегчить боль, и ребенок, которого воодушевила подаренная вами первая в его жизни зубная щетка.

Я надеюсь, что если кто-то, встреченный вами на жизненном пути, попросит вас о помощи, вы вспомните, что это, возможно, ваш шанс оказаться в жизни другого человека не без причины.

Леонард Картор не смог стать стоматологом, зато ему удалось изменить концовку своей жизненной истории. И заодно повлиять на начало жизненных историй этих выпускников, появившись в них не без причины – на некоторое время, а может быть, и на всю жизнь.

Урок 42

Расставь приоритеты

Соревнования по оказанию первой помощи начались с того, что каждой спасательной команде выдали лист бумаги с напечатанными условиями задачи, с которой нам предстояло столкнуться.

Вашу бригаду вызывают на место автоаварии в 15:30 в субботу. Температура воздуха около +2 ˚С, и снег сменяется дождем. Прибыв на место, вы видите, что машина врезалась в дорожный столб, топливный бак лопнул и вокруг разлито большое количество бензина. Мотор работает на полную мощность. Собирается большая толпа, пока вы идете к машине и видите следующее: ветровое стекло на пассажирской стороне треснуло.

Пострадавший № 1, водитель автомобиля, полулежит, склонившись на рулевое колесо. У водителя глубокая рваная рана, тянущаяся через переносицу и по правой стороне носа к щеке, кровотечение умеренное. Пострадавший в полубессознательном состоянии; правая нога сильно деформирована в районе голени, и в этом месте наблюдается сильное кровотечение. Пока вы работаете с пострадавшим, он, похоже, пытается что-то вам сказать.

Пострадавший № 2, пассажир автомобиля, без сознания, привалился боком к правой дверце автомобиля. У пострадавшего рассеченная рана около 13 см длиной поперек лба у линии волос, обильное кровотечение. Обе кисти кажутся деформированными.

Начали!

Наша команда принялась за дело – оказывать помощь студентам, изображавшим жертвы аварии на полу гимнастического зала. Мы быстро проанализировали ситуацию и определили, что̀ требует наиболее срочного вмешательства. Первой задачей было остановить кровотечение у обеих жертв. Заглушить мотор автомобиля, предупредить людей вокруг, чтобы не курили, позвонить в полицию и пожарную охрану. Проверить наличие других ранений. Посмотреть, есть ли специальные пометки в медицинских полисах. Применить противошоковые меры к обоим пострадавшим. Не исключать травмы головы, шеи и спины у обоих и обездвижить их для транспортировки. Зафиксировать в лубки кисти рук пострадавшего № 2.

Тогда, в 1977 году, мы в конечном итоге выиграли эти соревнования по оказанию первой помощи на уровне штата. Я была санитаром в добровольной службе «Скорой помощи» Кентского государственного университета. Мы соревновались с бригадами со всего штата. Я также работала в похоронной службе, которая оказывала услуги скорой помощи в моем родном городке: это было в те времена, когда подобные услуги оказывали учреждения ритуальной службы, а не пожарные департаменты.

Если знаешь свою мишень и целишься в «яблочко», то не растрачиваешь большое количество энергии на внешние круги, где находятся не самые срочные и важные дела.

Помимо умения оказывать первую помощь для спасения жизни людей тренинг для получения сертификата сотрудника «Скорой помощи» навсегда научил меня расставлять свои жизненные приоритеты. Инструкторы вбивали в наши мозги одно-единственное слово: сортировка.

Сортировка – это способ, которым определяют приоритет оказания помощи пациентам в зависимости от их состояния. Невозможно позаботиться обо всех одновременно, поэтому во время сортировки нужно выбрать, в каком порядке оказывать помощь. В английском языке слово triage (сортировка) происходит от французского trier, которое означает «сортировать или отбирать». Во время Первой мировой войны французские врачи разработали систему, позволявшую проводить различие между ранеными.

Прибыв на место происшествия, занимаешься не тем человеком, который громче всех кричит, или у которого самое сильное кровотечение, или который больше всех жалуется. Нужно как можно быстрее оценить все случившееся и заняться пострадавшим, который находится в наиболее критическом состоянии. Прослушивается ли у человека сердцебиение? Дышит ли жертва? Сердце и дыхательные пути связаны с внутренними повреждениями и кровотечением. Ту же концепцию можно применять и в семье, когда все одновременно требуют твоего времени и внимания.

Мы зазубривали «азбуку» оказания первой помощи: дыхательные пути, дыхание, циркуляция. Первыми идут травмы, угрожающие жизни; затем травмы, угрожающие конечностям; потом все остальное. Мы тренировались оказывать помощь во время массовых катастроф, когда приходится быстро определять, кого ты сможешь спасти, а кого не сможешь, кому нужна немедленная помощь и транспортировка, а кому придется подождать.

Поначалу охватывает чувство растерянности. С чего начать? Выявляешь тех людей, для кого немедленное оказание первой медицинской помощи и транспортировка могут решить вопрос между жизнью и смертью. Пытаешься не отвлекаться на грандиозность и драматический накал ситуации. Относишь каждую жертву в определенную категорию.

Помимо умения оказывать первую помощь для спасения жизни людей тренинг для получения сертификата сотрудника «Скорой помощи» навсегда научил меня расставлять свои жизненные приоритеты.

Наивысший приоритет получают те, кому помощь нужна срочно: от этого зависит спасение их жизни или конечности. Им требуется сердечно-легочная реанимация или хирургическая операция, и их необходимо транспортировать первыми. На карту поставлена жизнь, поэтому их следует стабилизировать и быстро увезти.

Жертвы с высоким приоритетом более стабильны, но за ними нужен глаз да глаз. Они нуждаются в оказании медицинской помощи в течение нескольких часов, иначе попадут в категорию высшего приоритета.

Остальные пострадавшие тоже нуждаются в медицинской помощи, но при необходимости подождут врача, а услуги «Скорой» им могут быть и не нужны.

Концепция сортировки применима и к другим видам деятельности. Однажды я присутствовала на занятиях в школе и видела, как учительница применила сортировку, чтобы перехватить контроль над классом. «Я хочу видеть ваши руки только в том случае, если начнется кровотечение или пожар. Все остальное может подождать», – сказала она ученикам. Поднялась одна рука. «У тебя кровотечение или ты горишь?» – поинтересовалась учительница. Рука опустилась.

Я использую концепцию сортировки, чтобы поддерживать равновесие в своей жизни. Я делаю паузу, чтобы взвесить любую ситуацию, и, основываясь на ресурсах, которые имеются внутри и вокруг меня в данный момент, решаю, что я могу сделать, а что – нет. Решения меняются в зависимости от того, какой у меня выдался день, от того, царят ли внутри и вокруг меня хаос или покой.

Каждый день я заново расставляю приоритеты. Мой девиз: «Главное – на первое место». Он опирается на слова из Библии: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам». Прежде чем взяться за работу, я опускаюсь на колени. Молитва и медитация – главные составляющие моей жизни. Они дают мне ясность понимания, что – мое дело, а что – не мое.

В те дни, когда приходится разрываться и я не могу сказать «да» каждому, я притормаживаю, чтобы провести сортировку: Что важнее всего? На первом месте – мои отношения с Богом. Затем – здоровье. Затем семья. Ближайшие друзья. Моя работа и жизненная миссия. Общество в целом. Если я не знаю, с чего начать, то начинаю с вершины списка, а не с его низа. Некоторые недели бывают настолько напряженными, что я так и не добираюсь до последней строки, но наиболее важные отношения не страдают.

Я даже нарисовала на листе ватмана большую мишень, чтобы помочь себе сосредоточиваться на том, чему говорить «да», а чему «нет». В центр мишени, в «яблочко», я вписала свое имя, Бога и имена людей, которых люблю больше всех: мужа, детей и внука. В следующий круг я вписала имена своих сестер и братьев, мамы и ближайших друзей. В третьем круге – имена менее близких друзей и знакомых. В последнем круге – все те проекты, которые нет необходимости осуществлять, и ситуации, на которые я не имею возможности повлиять. В большинство дней я так и не добираюсь до этого внешнего круга. В этом нет ничего страшного, поскольку я успеваю позаботиться о самых нужных людях и проектах.

Я использую концепцию сортировки, чтобы поддерживать равновесие в своей жизни. Я делаю паузу, чтобы взвесить любую ситуацию, и, основываясь на ресурсах, которые имеются внутри и вокруг меня в данный момент, решаю, что я могу сделать, а что – нет.

Если знаешь свою мишень и целишься в «яблочко», то не растрачиваешь большое количество энергии на внешние круги, где находятся не самые срочные и важные дела. Вместо того чтобы палить по мишени из пулемета, рассеивая свою энергию повсюду, надо пользоваться подходом снайпера: выбирать одну четкую точку в центре и поражать ее.

Когда я смотрю на мишень, она помогает мне понять, что некоторые вещи – это просто не моя забота. Я не могу спасти каждого человека или ввязаться в битву за каждое правое дело. Во внешние круги мишени я вписываю то, что меня беспокоит, но на что у меня мало возможностей повлиять: например, глобальное потепление, спасение китов, политика Северной Кореи.

Я даю себе разрешение отпустить то, что не могу спасти, – все те проекты, планы и людей, которые не входят в сферу моей ответственности. Я делаю паузу, препоручаю их Всевышнему в молитве, благословляю их – и отпускаю.

И делая это, я освобождаю себя, чтобы максимально успешно проявить себя там, где я больше всего нужна.

Урок 43

Люби Бога и других людей

У моей мамы в спальне есть особый реликварий. Этот деревянный ящичек висит на стене напротив изножья ее кровати. За стеклянным окошком в реликварии хранится дюжина круглых контейнеров размером с четвертак. В каждом из них под стеклом хранятся реликвии святых – осколки костей размером не больше песчинки.

Святые всегда занимали в нашем доме особое место. Можно сказать, огромное. Статуя святой Марии высотой 120 см, стоявшая на старинном сундуке для приданого из кедрового дерева, по ночам приглядывала за моими родителями в их спальне. Как они ухитрились зачать в этой комнате 11 детей, уму непостижимо!

Мы росли, читая «Жития святых» – обязательную католическую литературу, имеющуюся в каждом доме. После каждых нескольких глав в книге попадалась картинка с изображением мук, которые претерпел святой, и красоты в этом было мало. Святых обезглавливали, сжигали заживо, пытали и насиловали. Казалось, что для канонизации нужно было быть только девственницей или мучеником. Святость требовала сверхчеловеческих страданий и жертв.

Статуя святой Марии высотой 120 см по ночам приглядывала за моими родителями в их спальне. Как они ухитрились зачать в этой комнате 11 детей, уму непостижимо!

Каждому из нас давали три имени в честь святых: это наше первое имя, среднее имя и имя, данное во время конфирмации. Ребенка следовало называть в честь какого-нибудь святого. При его рождении родители выбирали имя святого, который должен был служить отпрыску примером и покровителем.

Чтобы выбрать имя для своей конфирмации, мы том за томом пролистывали жития святых, выясняя, как они приняли мученичество. В нашей школе, носившей название «Непорочное зачатие», нас призывали в Хэллоуин переодеваться в костюмы святых. Большинство детей выбирали костюмы, изображавшие святого Патрика с посохом, изгоняющим змей, святого Франциска в коричневой сутане и подпоясанного веревкой, святого Николая в рождественском костюме Санта-Клауса. Некоторые брали себе за образец Жанну д’Арк, но монахини неодобрительно относились к использованию косметики для изображения ожогов.

Со временем я стала осознавать, что святостью и нимбом окружены не только застекленные святые. Среди нас есть неофициальные святые – люди, которые просто любят Бога и других людей, не демонстрируя это ни кровью, ни муками.

Ватикан устанавливал правила относительно того, кого считать настоящим святым. Необходимо было доказательство в виде чудес, по меньшей мере трех. Существовали святые на все случаи жизни, для лечения любой болезни и решения любой проблемы. Святой Христофор был покровителем путешественников. Фигурка Христофора на магните была прикреплена к приборной доске нашей машины, пока очередной папа римский не лишил его статуса святого.

Святой Иосиф – покровитель риелторов. Если не можешь продать дом, закопай старину Джо во дворике головой вниз – и спустя несколько дней как по волшебству на воротах появится табличка «продано».

Если что-нибудь потеряешь, нужно молиться святому Антонио, который заведует вселенским бюро потерянных и найденных вещей. Мы твердили такую молитву: «Если что-то мы оброним, помоги, святой Антоний. Взором зорким поведи и пропажу нам найди». И – оп-ля! – сумочка, кошелек, пятидолларовая купюра возвращались.

При утрате чего-то более важного, например разу-ма, нужно было молиться святому Иуде, покровителю безнадежных случаев.

Святые были нашей связью с Богом. В их команде Мария выступала ведущим игроком, царицей милосердия и любви.

Почти каждый католик слышал анекдоты о том, как на небесах оказывались всякого рода нежелательные лица. Когда Иисус пенял святому Петру за то, что тот их впускает, он отвечал: «Не вини меня. Я выгоняю их через жемчужные врата, а Твоя матушка впускает обратно через черный ход».

Есть также популярная проповедь о мальчике, который все время молился Иисусу о велосипеде, но так его и не получил.

Однажды ребенок набросил покров на статую Марии и спрятал ее в чулане. А потом сложил ручонки и стал молиться: «Иисус, если ты хочешь когда-нибудь снова увидеть свою мать…»

Со временем я стала осознавать, что святостью и нимбом окружены не только застекленные святые. Среди нас есть неофициальные святые – люди, которые просто любят Бога и других людей, не демонстрируя это ни кровью, ни муками. Люди, подобные моему дяде Джонни.

Он обладал рентгеновским зрением. Он видел Бога в каждом. Я не знала этого, пока не начала читать его ежедневные электронные письма. В течение многих месяцев он рассылал их, вставляя в текст выдержки из Евангелия.

Поначалу я удаляла их, даже не заглянув внутрь. Но однажды раскрыла и пробежала взглядом его личные размышления, следовавшие за цитатой из Писания.

Самый младший из братьев моего отца никогда не пытался быть глубоким философом, никогда не пытался никого обратить, никогда не пытался превратить христианство в клуб по интересам.

Он видел святость во всем – в обычном, неприметном, неприятном. Он превращал проблемы в притчи – как рассказ о том вечере, когда у него отказал котел отопления.

Я позвонил Рику Суону, который однажды помог мне в такой же ситуации, но его не было дома. И я начал разбирать воздухозаборник, опасаясь, что сделаю что-нибудь не так и на целую ночь останусь без тепла.

Когда я пытался вытащить мотор из воздухозаборника, зазвонил телефон.

Это был Рик, который последовательно руководил мной во время всей процедуры.

Словно Бог стоял рядом, напоминая мне о моей зависимости от него.

Он видел отражение Бога в своей жене Барбаре, в своих десятерых детях, в каждом незнакомце, мимо которого проходил.

Как все обычные верующие,

Я познал одиночество,

Застревал на шоссе с заглохшим двигателем,

Отмывал с пола рвоту, когда дети боролись с гриппом или неведомым вирусом.

Тем не менее Он принимал меня, давал знать о Своем присутствии.

Он часто воплощается в Барбару или в солнечный свет на болоте, наполненный зеленью.

Или, когда я молча сижу,

Он прерывает мое дыхание, вдохи и выдохи,

Таинственным толчком, предлагая мне шепнуть о Его присутствии трехлетнему малышу

Или парнишке, собирающему тележки в городском торговом центре.

Однажды он прислал мне свой список священных мест. В их число входил бассейн, в котором он плавал мальчишкой. Мастерская по починке инструментов на заводе фирмы «Кадиллак», где он работал. Ирландский раковый центр университетской больницы. Первый ряд магазина дешевых распродаж.

Он превратил свое бедняцкое прошлое в литанию[8] благодарности, вспоминая нежное милосердие, оказанное ему повивальной бабкой на ферме, которой мой дед лишился во время Великой депрессии. Первое чернокожее семейство, с которым он познакомился в своей жизни, когда они пришли на его первое причастие. Парнишку, который возил его на багажнике своего велосипеда на баскетбольные матчи.

Он благодарил незнакомцев, с которыми никогда не встречался. Мигрантов, которые собирали бананы, попадавшие к нам на стол. Китаянку, которая сшила парку, не дававшую ему замерзнуть в холодную зиму.

Необязательно обладать сверхъестественными способностями, чтобы быть святым.

Дядюшка Джонни был радикальным христианином – явление редкое в культуре, где правосудие ценится выше милосердия и сострадания.

Люби жену свою, мать свою и отца своего,

Своего учителя, который наскучил тебе до смерти, своего несносного братца,

Как Марию и Иосифа, представляй Христу

Каждого, с кем встречаешься:

Кассиров из Giant Eagle, водителей, которые болтают по сотовым телефонам,

Друзей, воспоминания о тех, кого ты любишь, – давно умерших.

Какая честь – разделять крестные муки Иисуса

И нести Его чудесное милосердие незнакомцам!

Чудесное милосердие. Вот чего была полна его душа – вплоть до самого конца.

Когда в 77 лет он умер, его уложили в гроб престранного вида. Он был настолько глубоким, что приходилось склоняться над ним и заглядывать внутрь, чтобы увидеть покойного. Гроб был самодельным. Когда дядя проходил курс лечения от рака, они с тетей познакомились с маленьким мальчиком из семьи амишей, которого нужно было возить на лечение от лейкемии. Дядя и тетя стали возить его в больницу и обратно. Семья этого мальчика изготовила гроб для моего дяди.

Я скучаю по его ежедневным электронным письмам, но по-прежнему каждый день вижу его отражение в парнишке, собирающем тележки в торговом центре, в водителях, болтающих по сотовым телефонам, в обычных верующих. Реликвии святых есть повсюду, они везде вокруг нас.

Как-то я услышала выражение: святой – тот, кто знает, как сильно Бог его любит. Понимать это в полной мере означает, что ты живешь, не предъявляя к окружающим никаких требований. Это любовь к Богу и другим людям, доведенная до крайней степени.

Не обязательно обладать сверхъестественными способностями, чтобы быть святым. Святость не означает, что человек стал сверхчеловеком. Это означает, что он стал человеком в полной мере. Святость не привилегия для избранных, а свойство, которым может обладать каждый.

Урок 44

Не уходи раньше, чем случится чудо

Этой семье нужна была помощь.

Врачи отказались от их сына. «Поместите его в специальное учреждение», – говорили они.

Родители отказались.

Семейство Джонс переехало в мой родной город Равенну, штат Огайо, в 1969 году, когда я училась в восьмом классе.

Одна женщина из прихожан нашей церкви выяснила, что им нужна помощь, и решила рекрутировать для этого учащихся католической школы. Она привела нас – несколько ребят – работать в их доме волонтерами.

Диана Плау, женщина с доброй душой, хотела научить нас служению другим. Мы и прежде раз в месяц проводили одно воскресное утро, с 6 утра до полудня, в церкви, занимаясь приготовлением пончиков для благотворительной распродажи. Разве этого недостаточно?

Диана хотела, чтобы мы помогали Томми. У него была выраженная инвалидность, физическая и психическая. Наша работа заключалась в том, чтобы по субботам «реабилитировать» его. Семье нужна была команда из нескольких человек, которая приходила бы дважды в день для проведения упражнений с Томми. Диана привела пятерых из нас.

Поначалу я терпеть не могла туда ходить. Это была тяжелая работа и, казалось, совершенно бессмысленная. По крайней мере, улучшений не было заметно. Но мне нравилась Диана. Она была красивой женщиной с огненно-рыжими волосами, которая обращалась с нами так, словно мы были молодыми женщинами, а не детьми из средней школы.

Неделю за неделей мы проводили долгие часы в цокольном этаже дома Томми, пытаясь заставить его проползти сквозь хитроумное приспособление на полу. Оно было похоже на тоннель, изготовленный из дерева, а крышу его составляли натянутые крест-накрест шнуры, не дававшие ему сбежать. Мы должны были заставить его проползти до самого конца. Он это занятие ненавидел. Как и мы. Он стонал и рычал, цеплялся за шнуры, застревал и боролся с нами, пока мы его распутывали.

Этот полуподвал был похож на кабинет физиотерапии со всевозможными участками, предназначенными, чтобы упражнять и растягивать Томми. Он должен был заниматься каждое утро и каждый вечер. Для этого требовалось пять человек: по одному на каждую его конечность, и еще один, который держал его голову. Томми ложился на стол, и каждый из нас занимал свою позицию возле руки или ноги, чтобы двигать ими по команде. Мы словно помогали ему плыть по воздуху. Один человек удерживал его голову и поворачивал из стороны в сторону. Никто не хотел становиться на это место. Томми пускал слюну, плевался и хватал держащего за волосы. Нужно было быть очень осторожными, не подносить пальцы близко к его рту, иначе он мог укусить – по крайней мере, нам так говорили. Мы прислушивались к этому предостережению.

Нам было по 13 лет; Томми – на два года старше. Но когда он хватал нас за волосы, размахивал руками и ногами и рычал, казалось, что он совсем маленький. Он ничего не мог делать сам, не мог даже садиться, ползти или самостоятельно есть. Весь этот драматический процесс упражнений, должно быть, был для него болезненным, но от нас требовалось расшевеливать его мышцы, чтобы они не атрофировались. Он боролся с каждым движением.

Томми был худым подростком с короткими темными волосами. Разговаривать он не умел. Мог только рычать, плакать, смеяться и выть, как животное. Он был силен, поэтому нам было трудно заставить его руки и ноги двигаться в заданном направлении, если ему не хотелось. Это была серьезная физическая нагрузка для каждого из нас. Единственная награда доставалась в конце каждого сеанса, когда он понимал, что мы закончили работать с ним, расслаблялся, улыбался, смеялся и, казалось, был рад нас видеть.

За все это время я не увидела ни малейшего прогресса – ни на йоту. Но мы продолжали приходить каждую неделю, потому что Диана видела в Томми дух, которого мы не видели.

Неделю за неделей мы проводили долгие часы в цокольном этаже дома, пытаясь заставить Томми проползти до самого конца сквозь хитроумное приспособление на полу. Он это занятие ненавидел. Как и мы.

И какой в этом смысл, думала я, хотя никогда не говорила этого вслух. Ведь Томми никогда не станет лучше. И ему не становилось лучше. Во всяком случае, пока я работала у него волонтером. Но этот опыт научил меня служить другим людям. Я продолжала волонтерскую работу в других местах, учась в старшей школе. Через несколько лет после того, как перестала помогать Томми, я принимала участие в мероприятии для детей с множественной инвалидностью. Я должна была учить детей, которые не могли без специальных шлемов разобрать звуки букв алфавита. Никогда не забуду тот день, когда я заметила в конце коридора молодого человека. Он почему-то показался мне знакомым. Это был Томми.

И он не просто стоял.

Он ходил!

Я не могла в это поверить. Чудо свершилось. Я опустила руки, но другие волонтеры не сдавались.

Чудом было не то, что Томми начал ходить. Чудом было то, что он мог общаться со всеми людьми, которые приходили помогать им все эти годы.

Оказалось, что Томми ходил всего лишь год, а затем у него произошел вывих бедренных суставов. Родители не хотели заставлять его проходить через хирургические операции, которые могли и не дать нужного эффекта. В конечном счете он сел в инвалидное кресло. Сейчас ему за 50, и он живет в приюте. Его мама Джин каждый день навещает его. Отец умер несколько лет назад.

Джин по-прежнему не знает, насколько много он понимает, но она говорит, что у Томми есть своего рода внутренний таймер. Он знает, когда мама обычно приходит, и расстраивается, если она не появляется вовремя.

Увидев ее, он начинает смеяться. Она развлекает его музыкальными игрушками, которые светятся и издают звуки. Она любит слушать, как он напевает без слов, когда доволен.

Нельзя уходить прежде, чем случится чудо, и чудо может оказаться далеко не одно.

Только спустя несколько десятилетий после того, как я впервые пришла к ней домой, я узнала историю жизни Джин. Она рассказала мне, что ее первый ребенок умер через три дня после рождения. Потом на свет появился Томми. Он пострадал от кислородного голодания то ли до, то ли во время, то ли после рождения. Они не знали о его глубокой психической и физической инвалидности на протяжении 6 месяцев, пока не стало ясно, что он не демонстрирует признаков развития. Он не мог сидеть и не издавал звуков. Поначалу Джин была безутешна. Но муж успокаивал ее, говоря: «Томми не знает, что он не такой, как все».

Они много молились. Потом лишились еще одного ребенка, сына, который умер в 9 лет от ветрянки. В конечном счете у них остался один здоровый сын, Дэвид.

Для Джин чудом было не то, что Томми начал ходить. Чудом было то, что он мог общаться со всеми людьми, которые приходили помогать им все эти годы. Томми стал частью обширного заботливого сообщества. Он не был изолирован в собственном доме, его не убрали с глаз долой в специальное учреждение. У него были друзья, которые каждый день приходили навещать его. Как и у его семьи.

– Благодаря ему я познакомилась со столькими замечательными людьми! – рассказывала мне Джин. – Он мой маленький ангел. Он сформировал весь путь моей жизни.

Он оказал влияние и на мою жизнь тоже. Томми научил меня делиться собой. После него я работала волонтером на школьных мероприятиях, в американском Красном Кресте – в донорской службе и службе катастроф, в службе «Скорой помощи» Кентского государственного университета.

Томми изменил и жизнь Андреа. Она видела в нем нечто такое, что просмотрела я.

– Думаю, что в нем было нечто большее, чем все мы думали, – говорила она.

Когда Томми, играя, хватал ее за волосы, она думала: «Я знаю, что ты там».

Томми помог ей сформировать жизненную философию.

– Я здесь не для себя, – говорила она. – Я здесь для других. Мы помогаем друг другу справляться.

Томми помог нам всем понять, что никогда нельзя сдаваться.

Нельзя уходить прежде, чем случится чудо, и чудо может оказаться далеко не одно.

Урок 45

Примиряйся скорее – пока это еще возможно

Позвони. Пошли открытку. Зарой в землю свою обиду.

– Что бы то ни было, пусть покоится с миром, – говорил Ларри Гудман-младший, готовясь похоронить отца в баптистской церкви звездного света.

Они перестали разговаривать однажды августовским днем. Ларри и представить себе не мог, что это молчание продлится восемь месяцев. Двое мужчин прекратили всякие контакты после того, как поссорились из-за приготовлений к свадьбе Ларри и его отец опоздал на церемонию.

Ни один, ни другой долго не хотели уступать. Эти восемь месяцев выдались трудными для обоих. 27-летний Ларри скучал по своему лучшему другу – по человеку, который учил его выбирать друзей и женщин. По человеку, который учил его жарить ребрышки на гриле и готовить лучшую лимскую фасоль к северу от Джорджии. По человеку, который научил его быть таким упрямым.

А потом однажды отец оказался в больнице с болью в груди. Ларри заехал и принес открытку с пожеланием выздоровления. Ларри не планировал с ним мириться, но стоило отцу увидеть сына, как он едва не задушил его в объятиях. Они получили второй шанс.

– Едва я переступил порог, как он уже обнимал и целовал меня, – рассказывал Ларри. – Я пытался играть крутого. Я все еще на него злился.

Отец примирился с сыном такими словами: «Я понимаю, что ты на меня злишься, но я люблю тебя и знаю, что ты меня тоже любишь. Я всегда рядом с тобой».

И они вновь стали лучшими друзьями.

– Все просто снова стало как прежде, – сказал Ларри, и глаза его наполнились слезами. Он плакал с тех самых пор, как несколько дней назад раздался тот звонок. Он разговаривал по телефону с сестрой, и в это время кто-то позвонил ей по второй линии. Когда сестра снова подключилась, она кричала: «Наш отец умер!»

В доме случился пожар. Ларри поехал туда. Он не верил в полученное известие, пока не почувствовал запах дыма. К тому времени как он прибыл на место, обугленный дом уже был заколочен досками. Ларри пришлось опознавать труп бородатого мужчины 6 футов ростом в присутствии следователя. Он понял, что это отец, когда увидел его ноги. У Ларри были такие же мускулистые икры.

Позвони. Пошли открытку. Зарой в землю свою обиду.

Он забрал вещи из шкафчика отца в компании «Форд», где тот проработал почти 29 лет. Ларри всегда думал, что отец, которому было всего 48 лет, уйдет оттуда на пенсию. Пока он собирал рабочую одежду, по его лицу катились слезы.

– Вытаскивая из шкафчика очередную вещь, – говорил он, – я чувствовал себя как маленький мальчик, который ждет, что его папа вот-вот появится из-за угла.

У этого маленького мальчика когда-то были внутренние часы, которые подсказывали ему, в какое время поезд привезет отца. Он был готов пробежать больше километра, чтобы только поздороваться с ним. Ларри вспоминал о том времени, когда отец впервые взял его на бейсбольный матч. И о том, как он умел заставить всех рассмеяться. И о том, от сколь многого отцу пришлось отказаться, чтобы работать во вторую смену.

– Как бы мне теперь хотелось, играя в баскетбол, посмотреть на трибуны и увидеть там отца! – делился со мной Ларри. – Если я рассказывал ему о своих проблемах – не важно каких, – он всегда снимал негатив, говоря, что любую ситуацию можно повернуть в свою пользу.

И Ларри обнаружил эту единственную кроху позитива, когда заметил в шкафчике бутылочку с одеколоном.

– Отцу нравилось, как пахнет именно этот одеколон, Jovan Sex Appeal, – сказал он, улыбнувшись. – Ох, представляете, однажды я приехал к нему домой – мне было тогда лет двадцать, – и он говорит: «У меня есть отличная штука». Он повел меня на второй этаж, приговаривая: «Тебе непременно понравится». И достает бутылочку этого одеколона.

Ларри надел на похороны одну из рубашек отца и побрызгался его любимым одеколоном.

Он рассказал свою историю для того, чтобы призвать других не затягивать ссоры, а мириться с близкими людьми как можно скорее.

Никогда не забуду человека, который ждал слишком долго.

Уильям Стразинский и его дочь-подросток Бекки некогда были очень близки. Малышкой она забиралась к нему на колени и прижималась к его груди, уверенная, что там она в безопасности. После долгого трудового дня он приходил домой, снимал галстук и оставлял на нем узел, чтобы Бекки могла схватить галстук за оба конца, потянуть и заставить узел исчезнуть.

Отец и дочь остались лучшими друзьями даже после того, как Уильям развелся с женой. Потом наступили подростковые годы, когда прежняя близость дает осечку, друзья значат больше родителей, а бунт против авторитета взрослых создает пропасть между поколениями. Они поссорились и перестали разговаривать. Прошел год. Он знал, что эта пропасть не навсегда. Потребуется лишь время, чтобы преодолеть ее. Наступит день, когда он возьмет дочь за руку, и они снова будут разговаривать.

А однажды в пятницу Уильям пришел домой и увидел мигающую лампочку на автоответчике. Бекки, которой было 17 лет, попала в автомобильную аварию. Джип «Чероки», на котором она ехала, занесло на снегу, он несколько раз перевернулся и приземлился на крышу. У Бекки были переломы костей таза, ребер и раздроблен череп.

Пока он добирался до больницы, она умерла. Уильям сел рядом с каталкой, на которой лежало ее тело. Обвил теплой ладонью ее холодные пальцы и вгляделся в изуродованное синяками лицо. Она еще даже не успела окончить школу… Два часа он плакал и говорил дочери, как много она для него значит, как он ее любит, как ему хотелось бы, чтобы они были рядом все эти упущенные месяцы.

Он молился о чуде, молился, чтобы она пожала ему руку, смогла поговорить с ним хотя бы пару минут. Он сказал ей все, что не сказал, пока она еще была жива.

Никогда не забуду, как он рассказывал о последних мгновениях, проведенных с ней. Столь многие из нас могут всю жизнь мучиться подобными сожалениями! Почти каждый раз, когда я даю автографы, к столу подходит мать или отец и говорит, что несколько лет не разговаривает с сыном или дочерью. Каждый ждет, пока другой сделает первый шаг.

Отец и дочь были лучшими друзьями. Потом наступили подростковые годы, когда прежняя близость дает осечку, друзья значат больше родителей, а бунт против авторитета взрослых создает пропасть между поколениями.

Но почему бы не сделать его самому? Друзья из реабилитационных программ научили меня не оставлять никакие отношения отягощенными обидами или горечью. Они побудили меня составлять список всех людей, которых я обидела действием или бездействием, и задуматься о восстановлении отношений.

Потом я поверяю этот список Богу и молюсь о ниспослании мне готовности примириться. Я больше не жду, пока уступит другой человек. Это может никогда не случиться. Я делаю шаг навстречу, даже если была виновата меньше. И другой человек почти всегда признает и свою вину. Но даже если он этого не делает, мои разум и сердце чисты.

Иногда приходится молиться о готовности к примирению, но примирение происходит всегда – и, к счастью, не слишком поздно.

Что мешает тебе сделать первый шаг?

Урок 46

Заглуши внешний шум

Шум обычно начинается, как только начинается ожидание.

Не важно, жду я плохих новостей или хороших, нахожусь на вершине горы или в долине, – на свет являются всевозможные сценарии в стиле «рок и мрак». Первое побуждение – сразу же обратиться в поисках ответа к знакомым, что обычно лишь усиливает шум.

В моей жизни были два момента, когда я ощущала дар безмолвия настолько глубоко, что оно казалось священным.

Когда я в 1998 году нашла в груди опухоль, голоса загалдели в полную силу: «Это просто киста… Это доброкачественная опухоль… Это рак». У каждого была своя история, которая заканчивалась или хорошо, или трагически: история о матери, о тетке, о сестре, о собаке, умершей от рака.

Я пыталась заглушить этот шум и молилась о примитивной, скучной, слава-тебе-Господи-доброкачественной опухоли. В глубине души я была перепугана до смерти. Опухоль росла так быстро! Пока я ждала результатов из лаборатории, казалось, что она растет каждый день. Поначалу она казалась мне размером с миндальный орех, потом – с половинку грецкого, потом с целый грецкий. Может быть, я просто сходила с ума. Я никак не могла заглушить страхи, вихрем кружившие в моей голове.

А однажды поздним вечером, возвращаясь после выступления в церковном приюте, я обнаружила, что заблудилась на темной извилистой дороге в долине Кайахога. Приближалась полночь, а я была еще примерно в часе езды от дома. Деревья росли близко к дороге, и туман поднимался от реки, заволакивая путь.

Я сбросила скорость машины и продвигалась почти ползком. Внезапно повсюду вокруг меня откуда ни возьмись стали возникать олени. Я ехала в самой середине оленьего стада. Пришлось тащиться со скоростью 8 км в час, чтобы не столкнуться ни с одним из них. Они никуда не торопились, бродя вокруг моей машины, лениво пересекая дорогу.

И на меня снизошел покой. Глубочайшее умиротворение исходило от оленей и передавалось мне. Я сидела в полном безмолвии. Все шумы исчезли. Эта тишина подействовала как огромный ластик. Она стерла растерянность, страх и бесконечную болтовню голосов из моей головы. Поездка преобразилась и стала молитвой. Я каким-то образом поняла в этот момент, что со мной все будет в порядке, даже если моя опухоль – злокачественная. Я никогда не забуду дар этих оленей, дар этой безмолвной ночи, дар этого покоя.

В моей жизни были два момента, когда я ощущала дар безмолвия настолько глубоко, что оно казалось священным.

Стало понятно, что порой ощущение потерянности – часть долгого путешествия, именуемого жизнью. Я не всегда сама выбирала окольные пути, на которых оказывалась, такие, например, как путь рака. Но эти пути порой выбирали меня и вели именно туда, где мне нужно было оказаться.

В другой раз я ощутила дар безмолвия, ожидая новость, которая наверняка должна была оказаться хорошей. Всю жизнь я хотела быть писателем. Настал день, когда пришла пора переговорить с рядом издателей, читавших мою рукопись «Бог никогда не моргает». Я полетела в Нью-Йорк, на встречи с людьми из восьми разных издательств. Перед отъездом все наперебой давали мне советы. «Не отдавай права на зарубежную публикацию». «Сохрани за собой права на фильм». «Не подписывай ничего, не дав прочитать адвокату». Шум, шум, шум.

Стоял декабрь, и город сошел с ума, переполненный рождественскими покупателями и праздничными мероприятиями. Я остановилась в квартире у сестры на Верхнем Ист-Сайде. Ее муж повез меня с собой в метро и высадил чуть ли не у порога моего агента, чтобы я не потерялась.

Агент, Линда Левенталь, водила меня из одного издательства в другое. Это было одновременно волнующе и пугающе. После того как мы встретились с первой порцией издателей, шум в мыслях стал даже громче. Трудно было заглушить все эти «а что, если», вертевшиеся у меня в голове.

В перерывах между собеседованиями я бродила, разглядывая витрины, чтобы отвлечься. В тот день сотовый телефон зазвонил как раз когда я была в магазине.

– Приезжай в мой офис, – взволновано велела Линда. – У нас есть предложение. Мы должны дать ответ до пяти вечера. Позвони своим.

Своим?..

– У меня нет никаких «своих», – сказала я ей.

– Ну, мужу, детям, – напомнила она мне.

Ах да, моя семья. Это и есть мои «свои».

Я прыгнула в такси, позвонила родным, рассказала, что происходит, и попыталась перевести дух. Когда я добралась до офиса Линды, она выдала мне все подробности. Следующую пару часов я провела, обдумывая предложение и сопоставляя его с интересом, который проявляли другие издательства.

Голова у меня шла кругом. Мне понравилась команда Grand Central Publishing, и их предложение было щедрым, но о справедливой ли сумме шла речь? Это ли издательство должно стать домом для рукописи, при работе над которой с меня сошло семь потов, которую я лелеяла, словно это было мое собственное дитя? Даже когда мы рассмотрели вопрос со всех сторон, мое решение еще не полностью оформилось. Но вместо того чтобы «грузить» остатками своей тревожности агента – которой и без того было чем заняться – я спросила ее, есть ли здесь какая-нибудь комнатка, куда можно пойти подумать и побыть одной. Она отправила меня в пустой кабинет дальше по коридору.

Тишина подействовала как огромный ластик. Она стерла растерянность, страх и бесконечную болтовню голосов из моей головы.

Появилось искушение начать звонить всем подряд и тем самым еще больше усилить шум, но что-то остановило меня. Я уселась в кабинете какого-то служащего в полном безмолвии. Я дышала, дышала – и шум улегся. Началась медитация. Я просто сидела и упивалась тишиной, позволяя отдохнуть сердцу и голове. А потом стала молиться о ясности и покое. Я просила Бога отвести меня в нужное место и дать мне знать об этом умиротворением, которое я почувствую душой.

Спустя полчаса я ощутила полное спокойствие. Вернувшись в кабинет Линды, я спросила, считает ли она, что принять это предложение – правильный выбор. Да, она так считала. Моя внутренняя успокоенность это подтверждала. Она приняла предложение, сообщив об этом по телефону, и мы с ней испустили радостный вопль.

Оказалось, что, пока я медитировала, издательская индустрия переживала взрыв. Тот день в декабре 2008 года прозвали «черной средой» в издательском бизнесе.

Издательство Random House объявило о массированной реструктуризации. Simon & Schuster сократили 35 рабочих мест. Издательство Thomas Nelson перевело 10 процентов персонала в неоплачиваемый отпуск. И в один из худших дней в истории издательской индустрии я каким-то образом заключила договор на книгу.

С ума сойти!

Было уже почти пять вечера, надо было срочно поймать такси, чтобы вернуться домой к сестре прежде, чем проехать по улицам станет невозможно. Толпы людей стекались к сиянию огромной елки у Рокфеллеровского центра. Я не ориентировалась в этом городе и не знала, где лучше всего ловить такси. Но каким-то образом нашла машину сразу. Я забралась внутрь, и мы нырнули в транспортную пробку, шумно перекликавшуюся клаксонами. Чтобы проехать один квартал, потребовалось 15 минут. Какое-то время я еще беспокоилась о том, во сколько мне обойдется эта поездка, а потом расхохоталась. Я только что заключила договор на книгу! Я могла позволить себе долгую поездку на такси.

Я практикуюсь в безмолвии каждый день. Это как банкомат. Ты не получишь из этой машинки денег, если не положишь деньги на счет. Если делать вклады часто, то когда тебе понадобятся деньги, они там будут.

Так и подмывало позвонить всем и похвастаться, но мне захотелось пару минут просто посидеть и поблагодарить за случившееся. И тогда безмолвие полностью обволокло меня, словно я оказалась завернута в одеяло покоя. В этой машине было такое же ощущение святости, как в часовне. Я чувствовала единение с Богом, своего рода завершенность, словно была окружена и внутри, и снаружи умиротворением, которое воистину превосходило всякое понимание.

Мой внутренний голос шептал: Запомни этот момент. Для тебя это знак того, что все хорошо. Никогда не сомневайся в этом договоре, в этой книге.

Как обретать мгновения великого покоя?

Надо ежедневно практиковаться, чтобы оставаться открытым для них.

Как-то я слышала о женщине, которая каждую неделю оставляла специальный день, чтобы провести его в полном безмолвии. Звучит экстремально, но представьте, насколько тихо должно было становиться у нее в голове!

Я научилась делать паузы в течение дня и пребывать в покое. Друзья из программ реабилитации научили меня простоте «Молитвы безмятежности». Всякий раз, как ловишь себя на растерянности, сомнениях или нерешительности, просто сделай паузу, заглуши шум и в безмолвии говори: «Боже, дай мне безмятежности, чтобы принимать вещи, которые я не могу изменить; мужества, чтобы изменить то, что я могу изменить; и мудрости, чтобы понять разницу между тем и другим».

Я практикуюсь в безмолвии каждый день. Это как банкомат. Ты не получишь из этой машинки денег, если не положишь деньги на счет.

Если делать вклады часто, то когда тебе понадобятся деньги, они там будут. Я провожу первые полчаса каждого дня наедине с Богом. Я ежедневно делаю вклады в мир и покой.

Каждое утро Бог получает мои первые полчаса. Это самое ценное время дня. Это самое важное из того, что я делаю. Я регистрируюсь в своем Источнике любви, творчества, вдохновения и красоты. Я подключаюсь к своему источнику энергии.

Он трансформирует твою жизнь, если ты ежедневно будешь хранить ему верность. В эти полчаса обычно ничего не происходит. Я просто пребываю в присутствии Бога – и каким-то образом потом в течение дня, в те моменты, когда мне это больше всего нужно, ко мне приходит покой.

Я обнаружила, что лучший способ выключить шум – это включить тишину.

Урок 47

Оставайся открытым миру

Однажды два незнакомца забрели на нашу подъездную дорожку. Этих подростков я никогда раньше не видела. Один выдернул из снега шест снегоочистителя и стал бродить по заднему двору.

Я наблюдала за ними со второго этажа, боясь, как бы они что-нибудь не стянули. Я ожидала худшего просто потому, что не знала их. Не присматривают ли они дома для ограбления? Не собираются ли расколотить шестом окно?

Прежде чем я успела решить, что делать, муж вышел на улицу и поприветствовал их: «Эй, парни, как дела? Эта штука нужна нам для снегоочистителя, так что вам придется поставить ее на место».

Он поболтал с ними, они вернули шест на место, затем перелезли через соседскую изгородь, чтобы срезать путь домой. Я смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, по-прежнему сомневаясь относительно их намерений.

Весь день я чувствовала себя виноватой за то, что заподозрила худшее. В детстве я сама срезала путь по чужим дворам, чтобы побыстрее добраться до дома. Так же делала и моя дочь. Мы посмеивались над пожилой соседкой, которая сама шла домой прямиком через все дворы, но впадала в ярость, когда чужие детишки шатались по ее саду.

Я ожидала худшего просто потому, что не знала их. Не присматривают ли они дома для ограбления? Не собираются ли расколотить шестом окно?

В другой раз я ожидала худшего, когда увидела в аптеке стайку мальчишек в широченных штанах, которые шептались и хохотали, сбившись в кучку. Какая мысль первой пришла мне в голову? Воришки.

Мой муж, который в каждом человеке ищет лучшее, завязал с ними беседу. Он расспросил их, в какую школу они ходят и какие оценки получают.

Когда пришла моя очередь расплачиваться, мне не хватило 25 центов. Я окликнула мужа, чтобы он дал мне монетку. Он меня не услышал, зато услышал один из ребят. Он подошел ко мне, сунул руку в карман и протянул мне четвертак. «Держите, мисс», – сказал он.

Сердце мое растаяло.

Почему я всегда ожидаю от незнакомых людей худшего? Я подвергаю сомнению их поведение, но мне следовало бы подвергать сомнению собственное. Я захлопываю свое сердце и думаю, что это каким-то образом усиливает мою защищенность.

Интересно, закрываются ли сердца других людей, когда я говорю слишком громко или слишком много, или роняю бранные словечки, или пересыпаю свою речь саркастическими замечаниями, чтобы казаться остроумной?

Закрываются ли они, когда я слишком громко включаю музыку в стиле кантри или сигналю клаксоном машины, чтобы поздороваться или попрощаться с друзьями и родственниками?

Джордж Бернард Шоу писал, что главное – не просто иметь плохие или хорошие манеры, но проявлять эти самые манеры одинаково в общении с каждым. Что случилось бы, если бы мы каждого человека авансом считали хорошим, а не плохим? Каким был бы наш мир, если бы мы раскрывали свои сердца навстречу всем?

В детстве я пела по воскресеньям в церкви молитвенный гимн святого Франциска «Сделай меня проводником Твоего Мира». Но я никогда не понимала, как на самом деле быть этим проводником. Я повторяю эту молитву каждое утро в качестве декларации своей миссии, но стала понимать ее по-новому, когда моя сестра Джоанна прислала мне экземпляр книги «Несвязанная душа» Майкла Сингера.

Он писал о том, что все мы строим себе такую жизнь, которая защищает нас от обид и друг от друга, а в конечном счете – и от самой жизни. Мы закрываемся от других, чтобы защитить себя, а в итоге становимся пленниками своих страхов. Мы запираемся внутри себя, становясь испуганными человечками, которые не желают развиваться.

Почему я всегда ожидаю от незнакомых людей худшего? Я подвергаю сомнению их поведение, но мне следовало бы подвергать сомнению собственное. Я захлопываю свое сердце и думаю, что это каким-то образом усиливает мою защищенность.

А как оставаться открытым? Майкл Сингер говорит: секрет в том, чтобы перестать закрываться. Слишком многие страдают от блокировки сердца, вызванной страхом. Писатель Эммет Фокс сравнивал этот открытый духовный канал с водопроводным шлангом. Когда поливаешь лужайку, по нему течет бесконечный поток воды, если что-нибудь не преграждает ей путь. Наступи на шланг или согни его – и она не течет. Вода – источник – по-прежнему существует, но канал блокирован.

Бо̀льшую часть своей жизни я старалась защитить себя от боли и обид. Я научилась закрываться, как настоящий профессионал. А потом обнаружила, что мир наполняется возможностями тогда, когда остаешься открытой. Он становится куда более волшебным местом. Позвольте мне рассказать о зимнем вечере, когда одна женщина раскрыла свое сердце – и тем самым начала цепную реакцию.

В том марте я планировала поехать на кливлендский международный фестиваль вместе с мужем, но большинство дорог были перекрыты. Снега навалило столько, что люди едва отваживались высунуть на улицу нос. Мы знали, что машина не выберется даже с нашей подъездной дорожки. А если и выберется, то в случае чего никто нас не спасет. В такой вечер не найдешь грузовика с буксиром. Только глупец выйдет из дома в такой вечер. По крайней мере, я так думала.

Муж согласился, но несколько часов спустя объявил: «Пойдем поужинаем. Пойдем пешком». Пешком? Мой муж собирается идти пешком?! Мне даже захотелось пощупать его лоб. У него действительно был жар – что-то вроде клаустрофобии. Проводить субботний вечер дома для такого экстраверта – это чересчур.

Он натянул на себя куртку, похожую на спальный мешок с рукавами. Новоявленному северному жителю пришлось смотреть в зеркало, чтобы выяснить, как застегнуть все эти крючочки, молнии и липучки.

Мы осторожно выбрались на подъездную дорожку и медленно пошли к «Найт-тауну» – джазовому клубу и ресторану, расположенному в полумиле от дома. Уже стемнело, на улицах никого не было. Пара призрачных фигур маячила впереди. Ни одной машины мы не увидели.

Мы закрываемся от других, чтобы защитить себя, а в итоге становимся пленниками своих страхов.

В ресторане, сидя за столиком, мы потихоньку оттаяли. Поболтали с персоналом, потом ушли. Мне хотелось побыстрее оказаться дома. Идти предстояло вверх по холму, а мои заледеневшие джинсы во время ужина отсырели и промокли.

Сквозь снежную дымку мы увидели три пары тормозных огней, горевших как красные глаза. Внедорожник и минивэн остановились, чтобы помочь машине, застрявшей на холме. Ее колеса не цепляли снег, она все время сползала вниз. Какому дураку вздумалось сесть за руль в такой вечер? – поразилась я.

Пожилая женщина, сидевшая за рулем, опустила стекло своего окошка. Я попыталась помочь ей вырулить, но у ее «кадиллака» не было сцепления с дорогой. Колеса проворачивались через каждые полметра. Ей ни за что не удалось бы взобраться вверх по холму. Она направлялась домой, а до него было еще около 16 километров. Как она оказалась здесь в такую погоду?

– Я весь день работала в кливлендской клинике, – пояснила она. – Я медсестра.

Медсестра? О Боже! Мы должны были доставить ее домой. Я посмотрела на холм. Даже если ей удастся на него въехать, что, если она застрянет по дороге домой? Дальше не будет никого, кто мог бы ей помочь. Сердце мое упало.

Мужчина из внедорожника достал длинный буксировочный трос. Он хотел втащить ее машину вверх по холму, но не смог закрепить трос. Тогда руководство взяла на себя женщина из минивэна. Она сообщила нам, что ее зовут Анджелой, затем велела медсестре забираться в машину и держать руль. Анжела крикнула моему мужу, чтобы он сел в ее минивэн и толкал машину женщины вверх по холму. Я не знала, что мне делать, поэтому забралась на заднее сиденье машины.

Минивэн мягко ткнулся бампером в «Кадиллак», потом еще и еще раз, пока тот медленно не пополз вверх по холму. Вместо того чтобы остановиться на вершине холма и выпустить нас, Анджела продолжала рулить вперед. Мой муж следовал за ней. Он понятия не имел, чью машину ведет и куда направляется. Как и я.

Лоретта – так звали медсестру – сказала мне, что ей 75 лет и что она уже 51 год работает медсестрой. «Если я выйду на пенсию, то могу случайно забыть, что с утра мне нужно встать с кровати», – пошутила она.

Минивэн Анджелы был полон свертков с номерами газеты New-York Times, которые она доставляла в магазины. Она об этом и словом не обмолвилась, но задержка из-за необходимости доставить Лоретту домой заставила бы ее опоздать на работу и испортила бы весь вечер. Но Анджела смеялась и болтала, словно во всем мире не нашлось бы занятия, которое она предпочла бы нашей маленькой прогулке.

Наш небольшой караван полз вверх по холму, потом дальше, все дальше, все 16 километров до дома Лоретты. Нам потребовалось больше часа, чтобы добраться туда. Лоретта пыталась сунуть каждому из нас по 20 долларов. Мы отдали ей эти деньги обратно. Она была благодарна нам, а мы – ей и таким людям, как она, которые идут на работу, чтобы заботиться о незнакомцах, даже в такой день, когда проще не выходить из дома.

Мы втроем распрощались с ней, затем мы с мужем забрались на заднее сиденье минивэна, кое-как разместились там среди стопок газет и весело смеялись всю дорогу, пока совершенно незнакомая женщина везла нас домой.

Урок 48

Переживай страх – и действуй

К компьютеру, на котором я пишу свои статьи и книги, приклеен розовый листочек из блокнота: «Бог не потерпит, чтобы Его труды были явлены через трусов». Эти слова рывком выдергивают меня из парализующего страха и заставляют взяться за работу. Цитата Ральфа Уолдо Эмерсона – словно палец дядюшки Сэма, указывающий на меня с армейского вербовочного плаката.

Это мой способ сказать: «Переживай страх – и все равно делай дело».

Одна подруга как-то сказала: «Мне хорошо давались водные лыжи, потому что я боялась воды». Хотя страх мешает многим людям совершать поступки, на самом деле он способен быть великим мотиватором. Он не обязан тебя останавливать. Он может ускорить твое движение вперед. Порой я хватаю его за руку и говорю: «Ну-ка, страх, давай пошевеливаться». Я отношусь к нему как к спутнику, от которого не могу отделаться, но это мне не мешает. Я тащу его за собой, когда пишу. Действие – прекрасное противоядие страху.

Слишком многие ощущают страх, а потом бьют по тормозам. Социальная рекламная кампания под девизом «Не давай «почти». Просто давай» оказывает такое мощное воздействие потому, что мы способны увидеть себя в ней. Слишком часто мы уже готовы помочь кому-нибудь, но страх побеждает наше сострадание. Мы отговариваем себя от проявлений полезности, щедрости, заботы или силы. Но невозможно изменить мир, надеясь, что поступки будет совершать кто-то другой.

Так как же перейти от страха к поступку? Иногда делаешь крохотные шажки; иногда совершаешь один гигантский прыжок. Иногда на выручку подоспеет вера, и страх бежит прочь. Но часто вера и страх некоторое время идут рука об руку.

Мои друзья, которые на реабилитации посещают Общество анонимных алкоголиков, научили меня такому способу: перечислить свои страхи, изложить их черным по белому и сойтись с ними лицом к лицу – раз и навсегда. Следующий шаг – поделиться списком с доверенным человеком и проанализировать каждый пункт. А затем молиться об исчезновении страхов.

Мой мускул страха несколько перекачан. А мускул веры похож на мышцу слабака. Я должна тренировать его и стараться верить в замечательную цитату: «Воля Божия никогда не приведет тебя туда, где милость Божия не сможет тебя уберечь».

Меня вдохновляют люди, которые находят в себе мужество изменить то, что возможно. Иногда вопреки всем обстоятельствам.

Мы отговариваем себя от проявлений полезности, щедрости, заботы или силы. Но невозможно изменить мир, надеясь, что поступки будет совершать кто-то другой.

Я познакомилась с Мелиндой Элкинс после того, как была убита ее мать. Кто-то изнасиловал и избил пожилую женщину до смерти, а также изнасиловал и избил племянницу Мелинды, которая пережила это нападение. Малышка ночевала в доме у бабушки в Барбертоне, штат Огайо. Полиция арестовала мужа Мелинды, Кларенса, за это преступление. Жюри присяжных сочло его виновным, взяв за основу слова шестилетней племянницы, которая дала путаные показания о том, что она видела в темноте. Никаких физических улик, связывающих Кларенса с этим преступлением, не было. Прокуроры выстроили все обвинение в убийстве на показаниях травмированной девочки, которая позднее отказалась от них.

Жизнь Мелинды перевернулась вверх дном. Она скорбела по матери – и при этом лишилась мужа, который отправился в тюрьму. Она верила в его невиновность, когда в это не верил никто. Все семь лет, что он провел в тюрьме, она донимала поверенных, судей и полицию, призывая их вновь открыть и заново расследовать дело. Тем временем она лишилась дома, поскольку еле сводила концы с концами, в одиночку поднимая двоих сыновей. У нее не было никакого опыта в уголовных делах, одна только страсть к истине и сила обещания, которое она дала матери: найти настоящего убийцу.

Меня вдохновляют люди, которые находят в себе мужество изменить то, что возможно. Иногда вопреки всем обстоятельствам.

Мелинда изучила все подробности дела. Ее беспокоил тот факт, что, когда ее маленькая племянница очнулась после совершения преступления, она побежала в соседний дом за помощью, но соседка так и не позвонила в полицию. Женщина заставила девочку ждать под дверью, пока она собирала свою сумочку, а потом отвезла ее домой. Мелинда так и не поняла, почему соседка отказалась позвонить в полицию или впустить девочку в дом.

Этот вопрос заставил ее пристальнее присмотреться к бойфренду соседки, Эрлу Манну. Он жил в одном доме с этой женщиной и тремя ее дочерями.

К тому времени как Мелинда получила эту информацию, Эрл уже сидел в тюрьме за насилие в отношении своих детей. Как выяснилось позднее, Эрл оказался в той же тюрьме, что и Кларенс. Однажды Эрл уронил недокуренную сигарету, и Кларенс подобрал ее. Он отослал ее домой, и Мелинда уговорила своих поверенных провести анализ на ДНК. ДНК Эрла совпала с ДНК, оставленной на месте преступления.

Спустя семь лет муж Мелинды вышел из тюрьмы свободным человеком.

Другой мужчина вышел из тюрьмы спустя 20 лет после вынесения ему смертного приговора, когда один священник не пожалел своих сил и времени и вступился за него. Отец Нил Какут посещает заключенных тюрьмы для приговоренных к смерти в Огайо, проводя с ними духовное консультирование. Он знает, что не в его силах покончить с практикой смертных приговоров в целом, но этот священник римской католической церкви избавил от такого приговора одного человека. Когда он выяснил, что Джо д'Амброзио может оказаться невиновным, то привез домой несколько ящиков с документами и принялся расследовать его дело.

Он нашел столько изъянов в деле, по которому Джо отправили в тюрьму, что суды назначили новое расследование. В ходе первого расследования прокуратура скрыла 10 фактов ключевых улик – информацию, которую жюри присяжных в глаза не видело, и которая, вероятнее всего, привела бы к вердикту «невиновен».

Джо негде было жить в ожидании нового судебного расследования. Ему некуда было податься. Пока он был в тюрьме, его родители умерли. Вдова, бабушка четверых внуков, которая едва его знала, открыла перед ним двери своего дома. Дочь Розали познакомилась с ним через знакомую за несколько лет до предъявления Джо обвинения в убийстве. Розали стала ему другом.

Требуется особое мужество, чтобы протянуть руку помощи людям, которых мир предпочел бы списать со счетов.

Несколько лет она ездила в тюрьму особо строгого режима навещать Джо. У него редко бывали посетители. В течение 20 лет он называл Розали мамой. В дни его рождения она покупала кексы в торговом автомате и втыкала в них крохотные хлебные палочки: свечи не были ему разрешены.

– Он – сын, которого у меня никогда не было, – сказала она мне. Ее муж, которого тоже звали Джо, умер. Навещая по праздникам кладбище, она приносила цветы на его могилу и на могилы родителей Джо.

Судья разрешил Джо переехать к Розали, пока он ожидал нового судебного расследования. Розали обставила для Джо маленькую спальню с телевизором, телефоном и стереосистемой. Розали пришлось отказаться от определителя номера и автоответчика, чтобы телефонную линию можно было приспособить для электронного следящего устройства, закрепленного за Джо.

Несколько месяцев спустя судья постановил, что новое разбирательство не требуется. Джо д'Амброзио стал свободным человеком. Отец Нил назвал Розали сущим благословением. «Она не только слышит Евангелие, – говорил он. – Она им живет».

Требуется особое мужество, чтобы протянуть руку помощи людям, которых мир предпочел бы списать со счетов.

– Я всего лишь пытаюсь быть доброй христианкой, – сказала Розали.

Для этого требуется истинная отвага.

Урок 49

Оставь наследие, которое не сможет уничтожить время

Просто поразительно, сколько можно узнать о человеке на его похоронах!

Похороны обладают способностью заставить тебя пересмотреть собственную жизнь, задаться вопросом, откуда ты пришел, куда направляешься и что оставишь после себя.

Когда умер муж моей подруги Марджи, я узнала, что этот спокойный мужчина смеялся так заразительно и громко, что никто не мог забыть. Грег Лофаро работал в консультационной программе в Кентском государственном университете, где создавали тренинговые аудиозаписи. На похоронах его коллеги рассказывали, что обычно они используют пленки повторно, но поскольку Грэг смеялся так громко, стереть его смех с пленки было невозможно.

Однажды женщина в монастыре рассказала мне, что была на похоронах, где одну из прощальных речей произносила девятилетняя девочка. Все затаили дыхание, когда ребенок встал у микрофона. «Бабушка красила губы и ездила в машине с откинутым верхом», – сказала девочка. И всё. Какой прекрасный способ описать бабушкину любовь к жизни!

Кода в 76 лет умер мой дядя Джек, надгробную речь произносил его сын Майк. Дядя был мягким, нежным дядюшкой, который никогда не донимал нас вопросами о том, что мы собираемся делать со своей жизнью после колледжа или почему мы в 30 лет до сих пор не замужем. Я даже не представляла, насколько мало я знала о нем, вплоть до его похорон.

Оказывается, мой дядя вырос во времена Великой депрессии, и у него никогда не было денег для учебы в университете. Он настоял, чтобы в колледж отправились все четверо его детей. Они шутили, что первые слова, которые они произнесли в своей жизни, были «иди в колледж».

Оказывается, мой дядя был знатоком математики и на своей работе выполнял обязанности директора по финансовому прогнозированию. Однажды налоговая служба даже провела аудит его доходов, потому что правительство не могло поверить, что человек, у которого трое сыновей учатся в колледже, действительно станет отдавать столько денег на благотворительность.

Дядя Джек ушел на пенсию, проработав 43 года в одной компании, но история его трудового пути была едва упомянута. Его личностная ценность измерялась внуками, которые собрались у микрофона и пели для него: «Ты знаешь, что ты – мой герой?» Его ценность измерялась приемным сыном, которого он взял в семью, когда его собственные дети были подростками. Этот парнишка лишился обоих родителей, и дядя Джек с тетей Кейт воспитали его как родного.

Его ценность измерялась размерами его души, а не собственности, оставленной наследникам.

Просто поразительно, сколько можно узнать о человеке на его похоронах!

Мы часто попадаем в ловушку, измеряя повседневную жизнь тем, как мы выглядим, как справляемся со своим делом или как впечатляем других своими достижениями. Мы ставим себе цели на пять лет вперед: увеличить доход, создать портфолио, накачать такую-то мышцу. Мы считаем себя успешными, покупая более мощную машину, более просторный дом или получая еще одно образование.

Мера ценности моего дяди сводилась к трем вещам: его вере, его семье и его вкладу в общество. Его внучка прочла фрагмент из книги Рэя Брэдбери «451˚ по Фаренгейту» – о том, как много лет спустя после смерти своего деда, заглянув внутрь себя, вдруг находишь след, оставленный им в твоей душе.

Глубоко затрагивая людей, человек оставляет наследие, которое не может уничтожить время.

Так что же будут говорить на твоих похоронах? Какие истории станут рассказывать о тебе? Какое наследие ты оставишь?

Некоторые люди советуют написать собственную эпитафию, надгробную речь или некролог, а потом жить так, чтобы этому соответствовать. Чтение собственного некролога может изменить твою жизнь. Так случилось с Альфредом Нобелем, который в свое время прославился изобретением динамита. Когда умер его брат, газеты перепутали двоих мужчин и опубликовали некролог Альфреда вместо некролога его брата. В нем было написано: «Вчера скончался Альфред Нобель, который разбогател, открыв способ убивать множество людей быстрее, чем когда-либо прежде».

Прочитав собственный некролог, Альфред осознал, что его будут помнить как творца изобретения, разрушающего жизни. Он создал и проспонсировал фонд Нобелевских премий, вложив в него основную часть своего состояния – 9 миллионов долларов – для учреждения наград.

Они выдаются каждый год за достижения в самых разных сферах, от физики до дела мира. И ныне его имя связано с прославлением величайших достижений человеческого рода.

Не обязательно учреждать или завоевывать Нобелевскую премию, чтобы тебя помнили еще долго после твоего ухода.

Некоторые советуют написать собственную эпитафию, надгробную речь или некролог, а потом жить так, чтобы этому соответствовать.

Энди Берри работал смотрителем в детском лагере Манаток в штате Огайо. Его называли «хранителем». Он заботился о том, чтобы в палатках не было дыр, крыши хижин не текли, а каноэ не набирали воду. Он научил тысячи мальчишек работать топором, точить перочинный нож, разводить костер и тушить его, чтобы сохранить лес для других. 25 лет он трудился в лагере бойскаутов каждые выходные. С лица его никогда не сходила улыбка, даже тогда, когда какой-нибудь мальчишка ухитрялся стянуть газовый фонарь, проткнуть дырку в палатке или забывал убрать за собой в хижине. Он был вторым отцом для мальчишек, которым некому было показать, как проверить масло в машине, починить газонокосилку или залатать прохудившуюся трубу. Его целью было позаботиться о том, чтобы каждый скаут отлично провел время, не навредив себе. Энди рос на ферме, и ему пришлось бросить школу в восьмом классе, чтобы начать работать и поддерживать семью. Он старался сделать так, чтобы у других мальчишек были все те возможности, которых так и не получил он.

Элис Хэмилл Хартман преподавала в школе в крохотном городке Минерва, штат Огайо. Она никогда не была «хрупкой старушкой», несмотря на то что действительно была небольшого росточка, носила очки, а волосы ее всегда были в беспорядке. Она носилась по коридорам со смехом и, притормаживая, танцевала короткую джигу. В свой 85-й день рождения, заменяя заболевшую учительницу в пятом классе, она решила побаловать лакомствами всех учеников и прошла пешком до магазина 20 кварталов. Она умерла в 99 лет. Первое, что упоминалось в некрологе, был тот случай, когда Элис в свои 80 сломала ногу, свалившись с яблони. Она учила всех окружающих радоваться жизни.

Генри Лакхардт вырос в сельской местности Западной Вирджинии. Ему было всего пять лет, когда его сестра Роза стащила с плиты кастрюлю с кипящей водой и обварилась. Эта семилетняя девочка умерла от ожогов. Генри начинал работать шахтером, затем перебрался в Акрон, завербовался в армию, где был награжден «Бронзовыми звездами» в Нормандии, Арденнах и на Рейне. Он выстроил себе скромный домик и работал на шинном заводе, пока в 1962 году не вышел на пенсию. Генри был обычным жителем маленького городка, который ни разу в жизни не потратил на себя даже 10 центов. Он носил рубашки 30-летней давности и брюки с заплатками на коленях. На продукты тратил всего 15 долларов в неделю. Ездил на «олдсмобиле» 1972 года, который продержался вместе с хозяином вплоть до 1999-го – года его смерти. Генри исполнился 91 год. На спидометре машины было всего 20 000 миль.

Все были потрясены, когда после его смерти обнаружилось, что он оставил 1,4 миллиона долларов ожоговому центру детской больницы Акрона. Человек, который казался таким неимущим, вкладывал в дело все свои деньги, чтобы оставить целое состояние на спасение маленьких девочек, таких как его сестра Роза.

Он научил тысячи мальчишек работать топором, точить перочинный нож, разводить костер и тушить его, чтобы сохранить лес для других.

А был еще Рэнди Стэнг, который однажды вечером произнес речь о своей жизни в городской ратуше. Дело было в его родном городке Бэй-Виллидж, штат Огайо. Другие жители пришли туда жаловаться на проект создания парка для занятий скейтбордом и велосипедным спортом. «Мы не хотим, чтобы его строили рядом с нашими дворами», – говорили они. Рэнди произнес страстную речь в защиту парка, рассказав остальным, что он живет совсем рядом и не имеет ничего против шума и света с баскетбольных площадок или залетных летающих тарелок, мячей для гольфа и бейсбола, которые приземлялись в его садике.

– Я за создание парка для скейтбордистов и велосипедистов, – сказал он им всем. – Мне интересно: неужели у тех горожан, которые протестуют против парка, нет внуков, нет детей? Неужели они сами никогда не были детьми?

Он с жаром приветствовал создание парка и предложил выстроить его рядом со своим домом. «Его надо разбить сразу к северу от баскетбольной площадки, это будет примерно в 15 метрах от моего двора».

Генри ни разу в жизни не потратил на себя даже 10 центов. Все были потрясены, когда после его смерти обнаружилось, что он оставил 1,4 миллиона долларов ожоговому центру детской больницы Акрона.

И вдруг он умолк. Едва окончив свою речь, он упал без сознания. Врач и медсестра напрасно пытались привести его в чувство. Рэнди Стэнгу было 55 лет. Он оставил жену и четверых детей. И еще он оставил всем нам наследие – завет, в соответствии с которым надо жить.

Люди то и дело говорят, чуть ли не угрожают: «Только не в моем дворе». Возможно, и мои читатели произносили эти слова. Я лично признаю, что говорила их. Какова же идея Рэнди? Я настолько верю в свое общество и в чужих детей, что призываю построить парк у меня на заднем дворе. Когда жители Бэй-Виллидж одобрили создание парка, они назвали его в честь Рэнди.

Мне нравится тот совет, который дал своим последователям святой Франциск Ассизский:

Ясно зри пред собою конец жизни. Не забывай о своей цели и предназначении как Божьего творения. Что ты есть в глазах Его – то ты и есть, и ничего более.

Не позволяй мирским тревогам и заботам или долгу службы заглушать божественную жизнь внутри тебя или глас Духа Божия, направляющего твою великую задачу – вести человечество к единению. Если ты откроешь себя Богу и план Его глубоко запечатлеется в твоем сердце, Бог откроет Себя тебе. Помни, что, покидая эту землю, ты не сможешь взять с собой ничего из того, что получил, – увядающие символы почестей, западни власти, – но возьмешь лишь то, что отдал: полноту сердца, обогащенного честным служением, любовью, жертвенностью и мужеством.

Вот как ты завершаешь свою жизнь. Ты оставляешь наследие, которое время не в силах уничтожить. Потому что ты оставляешь его в сердцах других.

Урок 50

Сделай стоящим каждый час своей жизни

Сколько людей нужно, чтобы изменить мир?

Один.

Не важно, сколько денег у тебя есть, или сколько времени у тебя осталось, или сколько у тебя энергии. Невозможно быть слишком старым, слишком больным, слишком разбитым, слишком нищим, чтобы пригодиться Богу.

Сказано, что конец человека – это начало Бога. Когда я была в своем худшем состоянии после химиотерапии и ежедневного облучения, каждое утро эти слова вдохновляли меня выбираться из постели и потихоньку вступать в жизнь:

Если ты сегодня проснулся, значит, Бог с тобой еще не закончил.

Я приклеила эти слова к своей книге утренней медитации после того, как увидела их в газетной статье. С тобой не покончено, пока Бог не скажет, что это так. Если ты еще здесь, на то есть причина.

Может быть, даже не одна.

Мои друзья, проходящие программу реабилитации, посещают ежегодный День основателей Общества анонимных алкоголиков. Праздник устраивается каждый год в июне. Это братство началось в Акроне, штат Огайо.

Три портрета устанавливаются на подставках перед сценой в зале, где собираются тысячи людей со всего мира, чтобы почтить основателей общества. Это гигантское черно-белое фото Билла Уилсона, который потерпел позорную неудачу в качестве биржевого брокера. Это огромный, размером с плакат, портрет доктора Роберта Смита, чьи руки тряслись во время операций, потому что он пил слишком много виски. И большой портрет сестры Марии-Игнатии, которая работала учительницей музыки, пока с ней не случился нервный срыв. Ее освободили от обязанностей педагога и послали заниматься безобидным делом – заведовать зимним садом в местной больнице. В итоге она стала помогать доктору Бобу лечить пьяниц. Они увидели в них людей, настоящих пациентов, страдающих недугом под названием алкоголизм, который на самом деле можно излечить.

Именно тогда, когда эти трое скатились на самое дно, они были призваны совершить восхождение к чему-то большему, чем могли себе представить. Все вместе они способствовали рождению духовного братства, которое спасло миллионы жизней. Наша неудача может быть стартовой точкой для Бога. С тобой не покончено, пока Он не скажет, что это так. Может быть, ты и завершил свой труд, но Бог в это время может еще только браться за работу.

Никогда не отказывайся от самого себя, от того, что лишь ты один можешь дать миру. Пока ты на этой стороне поля, ты все еще нужен здесь.

Я познакомилась с Эллой Мэй Чикс Джонсон, когда ей был 101 год. Она побывала в 30 странах и пережила двух мужей. Порывшись в стопке бумаг, она вытащила речь, которую написала, когда ей исполнилось 90 лет. Нет, не то. Она взяла в руки речь, которую написала, когда ей исполнилось 95. Нет, опять не то.

Тогда она вытащила речь, которую произнесла во время своего 100-летнего юбилея. Черное кресло-каталка едва вмещало ее энергию. Элла Мэй спустила ногу на пол, чтобы направить его к книжным полкам. Она только что закончила читать книгу «Исповедь экономического убийцы».

В 2005 году она получила награду, которую вручают выдающимся выпускникам факультета прикладных социальных наук Западного резервного университета. В то время Элла Мэй была старейшей из живущих выпускников этой программы. Когда декан приехал навестить ее, она читала отчет комиссии по террористическому акту 11 сентября.

– Хочу знать, что они выяснили, – объяснила она.

Когда я была в своем худшем состоянии после химиотерапии и ежедневного облучения, каждое утро эти слова вдохновляли меня выбираться из постели и потихоньку вступать в жизнь: «Если ты сегодня проснулся, значит, Бог с тобой еще не закончил».

На вечеринке в честь своего сотого дня рождения Элла Мэй пустила по рукам присутствующих отпечатанный заранее список своих любимых книг. На ее трюмо стоит портрет доброго самаритянина, который она написала 81 год назад. Библейская история о человеке, остановившемся, чтобы помочь избитому незнакомцу, на которого не обращали внимания остальные, сформировала всю ее жизнь.

Первыми добрыми самаритянами в ее жизни были соседи – мистер и миссис Дэвис. Они стали для нее родителями в тот день, когда умерла ее мама. Элла Мэй окончила колледж с дипломом по французскому языку, но чернокожей женщине не было позволено преподавать французский, поэтому она стала социальным работником.

Перебравшись в Кливленд, в 1928 году она защитила магистерский диплом. Затем работала в департаменте пособий округа и однажды помогла клиентке по имени Луиза Стокс, чей сын Луис впоследствии стал конгрессменом, а его брат Карл – первым чернокожим мэром крупного города.

Этот портрет – последнее, что она видит перед сном, и первое, что видит, проснувшись утром. Это вызов, в соответствии с которым живет Элла Мэй Джонсон. Это ее версия девиза «Да, мы можем».

Когда ей исполнилось 105 лет, она поехала в Вашингтон, чтобы быть свидетельницей инаугурации первого чернокожего президента. Элла Мэй умерла в 2010 году, незадолго до выхода в свет ее мемуаров «У меня спокойно на душе. Необыкновенная жизнь 106-летней женщины». За все годы она ни разу не строила планов на жизнь. Она исполняла план Господа.

Эвелина Бойд заработала право сидеть и ничего не делать. Когда я познакомилась с ней, ей было 92 года. И 33 из них она провела, преподавая музыку, в основном в кливлендских общественных школах. Ее всегда беспокоило, что некоторые учащиеся в начальных классах даже не могли прочесть слова к песням.

Она могла бы жить в уединении, как одинокая вдова-пенсионерка, и экономить каждый грош. Но вместо этого Эвелина работает волонтером в кливлендской клинике и в Обществе слепых. Она тратит по 30 долларов за раз на покупку книг для детей, с которыми никогда не познакомится.

Пока ты на этой стороне поля, ты все еще нужен здесь.

Всякий раз как приходит новый каталог издательства Daedalus Books, она изучает описание каждой книги и заказывает лучшие. Их доставляют непосредственно местному врачу-педиатру для его программы «Помогай и читай». Эвелина пожертвовала таким образом более 500 новых книг.

Однажды доктор Роберт Нидман братил внимание на то, что в комнате ожидания медицинского центра в бедном пригороде Бостона не было книг, которые дети могли бы читать, ожидая приема. Работники заметили, что маленькие пациенты крадут книги, и перестали их выкладывать. Тот факт, что дети настолько сильно хотят читать, вдохновил Нидмана на сбор денег для покупки тысяч книг, чтобы раздавать их каждому ребенку при каждом посещении врача.

Затем он рекрутировал волонтеров, чтобы те читали детям вслух в комнате ожидания. Так 20 лет назад он вместе с Барри Цукерманом дал старт национальной некоммерческой программе «Помогай и читай». Они хотели дать возможность полюбить книги каждому ребенку. Этого хотела и Эвелин.

– Я прожила хорошую жизнь, – говорила она. – И я прожила ее не одна. Мы приходим в этот мир не только ради самих себя. Мы здесь для того, чтобы помогать другим.

Мы здесь для того, чтобы прожить жизнь ради других. Иезуиты учили меня строить жизнь вокруг фундаментального принципа, который заложил и преподавал святой Игнатий Лойола: знать Бога, любить Бога, служить Богу и быть счастливым с Богом вовеки. Все на земле есть дар, созданный для нас, чтобы мы полнее ощущали Бога. Мы должны сохранять эти дары, если они способствуют нашему развитию, или отпускать их, если они его тормозят.

Еще святой Игнатий говорил, что мы должны оставаться бесстрастными и не привязываться ни к чему, если не представляем отчетливо, каков будет наилучший выбор. Мы не должны предпочитать здоровье болезни, долгую жизнь короткой, богатство бедности. Мы служим Богу везде, где оказываемся, больные или здоровые, молодые или старые, богатые или бедные. Мы должны желать лишь того, что способствует нашему духовному росту. А это может быть что угодно.

Рак научил меня любить жизнь, каковы бы ни были ее обстоятельства. Это страшная болезнь, но она приносит свои собственные дары. Рак тыкает тебя носом в жизнь. То и дело кто-нибудь спрашивает: «Значит, у тебя ремиссия?» Люди действительно хотят знать, исцелилась ли я. Мой прогноз такой же, как и у любого человека, у которого когда-либо был рак, такой же, как и у любого человека, у которого никогда рака не было.

Мы должны прожить все дни своей жизни.

Мы здесь для того, чтобы прожить жизнь ради других.

Это зависит от нас – не от рака и не от любой иной болезни, инвалидности или разочарования. Большинство людей, которые болеют раком, не умирают от него. Получив диагноз, они не идут домой, не ложатся в постель и не ожидают смерти. Они с ним живут. Живут, несмотря на него. Вопреки ему. Они ходят на работу. Воспитывают детей. Ездят на рыбалку. Занимаются любовью. Сажают сады.

Многие годы чудесная женщина, коллега по новостной редакции, ежедневно приходила на работу, а у нее был неизлечимый рак. По виду Арлин Флинн нельзя было сказать, что с ней что-то не так. Она была идеально причесана, безупречно накрашена, а улыбка у нее была шире, чем у любого из нас. Она не была похожа на умирающую.

Когда я узнала о ее болезни и попыталась утешить, она лишь улыбнулась и принялась рассказывать мне обо всех интересных людях, с которыми познакомилась за неделю лечения химиотерапией. В ее изложении это было похоже на рассказ о вечеринке.

Арлин выжимала из своей жизни столько жизни, что на ее похоронах мне трудно было поверить, что она действительно ушла от нас.

Но у всех есть свой «срок годности». И когда-нибудь он истечет. Ни у одного, даже самого лучшего врача нет магической логарифмической линейки, способной вычислить день, когда ты умрешь, вплоть до последнего часа. Доктора пророчили моему отцу 6 месяцев. Он прожил несколько недель. Моей знакомой врачи давали год. Прошло десять, а она жива.

Никто не знает, в какой час призовет его смерть, даже те, кому поставили раковый диагноз.

Просто мы знаем, что нужно сделать каждый час нашей жизни сто́ящим.

Благодарности

Чтобы написать книгу, нужно заглушить внутренние голоса, которые вопят, что ты этого не можешь, или шепчут, что тебе не следует этого делать, или дразнятся, говоря, что ты никогда ее не закончишь.

Я вечно благодарна…

Всем родственникам и друзьям, которые заглушали своими голосами мои внутренние сомнения. Ваша бесконечная поддержка и любовь – бесценны.

Моему мужу, Брюсу Хеннесу, который не возражает против того, чтобы засыпать в одиночестве, когда вдохновение не дает мне улечься до трех ночи. Глубина твоей любви до сих пор ошеломляет меня.

Дочери Габриэль, моему первому чуду. Спасибо за всю любовь и веселье, которые мы с тобой делим каждый день.

Сыновьям, Бену, Джо и Джеймсу – за вашу любовь и свет и за то, что вы делитесь со мной своими знаниями о компьютере, фотографии и социальных сетях.

Внуку Эшеру – за то, что он моя радость, и малышу Бу-ба-лу, который вскоре появится на свет.

Всем, кто купил и прочел мою первую книгу «Бог никогда не моргает. 50 уроков, которые изменят твою жизнь». Бесчисленным писателям, которые поддерживали меня, особенно доктору Майклу Ройзену, Джо Эстерхазу, Джеффри Заслоу, Дику Фиглеру, Трити Умригар, Дэну Хаону и Дипаку Чопре.

Моим коллегам из Plain Dealer, особенно Барб Галбинша, Крису Квинну, Тому Флэдангу, Дебре Адам Симмонс, Ширли Стайнман, Сюзан Голдберг и Терри Эггер – за то, что дали мне свободу сделать все, на что я способна, и позволили поделиться этим в своей книге.

Всем тем людям, которые разрешили рассказать их истории в моих статьях и этой книге. Вы никогда не узнаете, сколько жизней вы преобразили.

Дорогим друзьям, которые вдохновляют меня и помогают сосредоточиться, особенно Шерил Харрис, Вики Пруссак и Бет Уэлч.

Источникам вдохновения в Кармелитском монастыре, Иезуитском монастырском приюте и центре «Место встречи».

Моему агенту и потрясающей команде издательства Grand Central Publishing. Спасибо за то, что вы поверили в обе эти книги и метили так высоко, что мы достигли вершины – стали бестселлером по версии New York Times. ОГО! Я по-прежнему в восторге от вас всех.

Линде Левенталь, моему агенту из David Black Literary Agency. Ты – редкостная драгоценность! Спасибо за то, что руководила мною со всей своей мудростью, терпением и энтузиазмом. Ты была права. Именно эту книгу нужно было писать следующей!

Издателю Джейми Раабу: ваш энтузиазм следовало бы разливать по бутылкам и продавать. Редактору Карен Марголо: только вы можете сделать так, что редактируемому вами автору настолько приятно!

Кэролин Кьюрек – за то, что тушила пожары, большие и малые. Мэтью Балласту, Дженнифер Мьюзико и Дане Тромбли – за то, что так широко распространили весть об этой книге (я до сих пор получаю электронные письма из Бразилии, Австралии и Китая). Филиппе Уайт, которая помогает мне больше, чем я могу представить. Диане Люгер, создающей обложки, которые выглядят как подарки. Николь Бонд – за то, что привела эту книгу в 18 стран. Пегги Бёлке, которая распространила ее по всем 50 штатам. И спасибо всем мастерам продаж и маркетинга за то, что распространяли мою весть надежды.

Книжным магазинам, большим и маленьким, и всем библиотекам в крохотных городках, таких как Равенна, штат Огайо, где я выросла. Спасибо за то, что делитесь с людьми радостью чтения.

И, как всегда, моя бесконечная благодарность – Источнику всего этого, Богу моей радости.

Об авторе

Регина Бретт – автор книги «Бог никогда не моргает. 50 уроков, которые изменят твою жизнь», бестселлера по версии New York Times, и колумнистка газеты Plain Dealer в Кливленде, штат Огайо. Она дважды была финалисткой Пулитцеровской премии в номинации «За комментарий» и неоднократно удостаивалась наград за писательскую деятельность, в том числе премии National Headliner за свои статьи о раке груди в 1999 и 2009 годах. Также ведет собственную радиопрограмму «Регина Бретт Шоу» на радиостанции WKSU, дочерней организации Национального общественного радио северо-восточного Огайо.

Регина Бретт живет в Кливленде, штат Огайо, с мужем Брюсом.

Ее веб-сайт www.reginabrett.com.

Примечания

1

Международная система оповещения о пропаже детей.

2

Вид комплементарной медицины, в котором используется техника так называемого «исцеления путем прикасания ладонями».

3

Приблизительно 567 квадратных метров.

4

Человек, который откладывает дела на потом.

5

Религиозное движение последователей Якоба Аммана.

6

Массовое отключение электричества.

7

Древнейший праздник иудеев, связанный с избавлением от рабства.

8

Молитва из повторяющихся коротких молебных воззваний.

Content

Регина Бретт
Будь чудом. 50 уроков, которые помогут тебе сделать невозможное

Вступление

Урок 1 Начинай действовать здесь и сейчас

Урок 2 Попробуй сделать возможное

Урок 3 Делай свое дело

Урок 4 Приумножай добро

Урок 5 Старайся изо всех сил, и будь что будет

Урок 6 Преврати свою работу в призвание

Урок 7 Преодолевай препятствия

Урок 8 Надень свою «кислородную маску»

Урок 9 Обращайся с людьми так, как они хотят, чтобы с ними обращались

Урок 10 Попробуй поставить себя на место Бога

Урок 11 Сумей разглядеть человека в каждом

Урок 12 Вступайся за других, особенно если они не могут сами постоять за себя

Урок 13 Рождайся заново каждый день

Урок 14 Постарайся сделать счастливым хотя бы одного человека

Урок 15 Раскрой тайну жизни в мгновениях каждого дня

Урок 16 Если не можешь быть скалой, будь волной

Урок 17 Дари не жалея

Урок 18 Учи и учись. Каждый человек – и твой ученик, и твой учитель

Урок 19 Молись, веря в каждое слово

Урок 20 Приходи вовремя

Урок 21 Мечтай масштабно

Урок 22 Советуйся с собственной душой

Урок 23 Вступай в игру

Урок 24 Не бойся. Бог не всегда выбирает сильных

Урок 25 Благодари жизнь

Урок 26 Сделай свою жизнь молитвой

Урок 27 Верь в изобилие

Урок 28 Стань светом во тьме

Урок 29 Утешай больных. Когда все остальные бегут, останься

Урок 30 Избавься от «сознания бедняка»

Урок 31 Взбираясь – тащи

Урок 32 Будь оригиналом. Проложи собственную тропу

Урок 33 Используй силу надежды

Урок 34 Обдумывай свои слова

Урок 35 Прислушивайся к интуиции

Урок 36 Записывай пожелания

Урок 37 Объединяйся с другими

Урок 38 Стань учителем своему ребенку

Урок 39 Замещай негатив позитивом

Урок 40 Целься выше

Урок 41 Исполни чью-то мечту

Урок 42 Расставь приоритеты

Урок 43 Люби Бога и других людей

Урок 44 Не уходи раньше, чем случится чудо

Урок 45 Примиряйся скорее – пока это еще возможно

Урок 46 Заглуши внешний шум

Урок 47 Оставайся открытым миру

Урок 48 Переживай страх – и действуй

Урок 49 Оставь наследие, которое не сможет уничтожить время

Урок 50 Сделай стоящим каждый час своей жизни

Благодарности

Об авторе

Примечания