Джилл Шелвис

Сразу и навсегда

© Jill Shalvis, 2012

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

Глава 1

Шоколад заставляет мир вращаться.

Усталая, злая и опасавшаяся, что теперь ее жизнь никогда не встанет на счастливые рельсы, Грейс Брукс рухнула на стул задней кабинки в закусочной и прислонила голову к красной виниловой спинке.

– Неплохо бы что-нибудь выпить.

Мэлори в помятом больничном костюме, как раз закончившая ночную смену на «скорой», вползла в кабинку и, услышав подругу, фыркнула.

– Это в восемь утра?!

– Но где-то наверняка идет «счастливый час», – возразила третий мушкетер, Эми, в черной футболке, черной джинсовой юбке с кучей молний и тяжелых сапогах. Ансамбль крутой девчонки несколько смягчался ярко-розовым фартуком с логотипом «Ит ми», который приходилось носить как официантке заведения.

– Выбирай, какой яд тебе больше по нраву.

– Вообще-то я имела в виду горячий шоколад, – пояснила Грейс, подавив зевок. Она плохо спала, потому что тревожилась насчет денег, вернее их отсутствия. И насчет оплаты счетов. И насчет сохранения крыши над головой…

– Горячий шоколад тоже работает, – согласилась Эми. – Сейчас вернусь.

Верная своему слову она скоро появилась с горячим дымящимся шоколадом и большими пышными шоколадными оладьями.

– Шокоголики, объединяйтесь!

Четыре месяца назад Грейс приехала на запад из Нью-Йорка, чтобы работать в одном из банков Сиэтла, пока не обнаружила, что в ее обязанности входит также спать с боссом. Заявив об уходе, она села в машину и ехала, пока не кончился бензин. Так Грейс оказалась в Лаки-Харборе, маленьком приморском городке штата Вашингтон. В ту ночь она вместе с двумя незнакомками застряла в той же закусочной во время ужасного бурана.

Мэлори и Эми.

Электричество вырубилось сразу. Упавшее дерево загородило дорогу. Пришлось всем твоим провести несколько страшных часов, успокаивая нервы огромным шоколадным тортом, который они благополучно прикончили.

С тех пор встречи за шоколадным тортом стали привычкой, пока они случайно не уничтожили интерьер закусочной, уронив горящую свечу… но об этом лучше не вспоминать. Джен, владелица «Ит ми», с той поры запретила им встречаться за тортом, так что шокоголики перешли на пирожные. Грейс подумывала, что настала очередь шоколадных корзиночек. Для таких встреч очень важно иметь правильную еду, поскольку обсуждение их жизни, особенно полное отсутствие любви в этой жизни, было тяжкой работой. Если не считать того, что в настоящее время у Эми и Мэлори была любовная жизнь.

Не то что у Грейс.

Эми снова исчезла и вернулась с маслом и сиропом. Развязала и отшвырнула передник и села, подтолкнув сироп ближе к Грейс.

– Я люблю тебя, – призналась та с огромным чувством, впиваясь зубами в восхитительную вкуснятину.

Не собиравшаяся зря тратить перерыв Эми отсалютовала ей вилкой с насаженной на нее оладьей, с которой капал сироп, и последовала примеру подруги.

Мэлори все еще тщательно мазала маслом оладью.

– Грейс, не собираешься рассказать, что стряслось?

Грейс на секунду остановилась, удивленная, что Мэлори так точно разгадала ее настроение.

– Я не сказала, что что-то неладно.

– Ты поедаешь стопку из шести оладий так яростно, словно твоя жизнь от этого зависит.

– Потому что они изумительны.

И ничего такого не стряслось. Если не считать того, что все… плохо.

Всю жизнь она работала как одержимая, как белка в колесе бежала к ускользавшему будущему. В детстве ее удочерила семья космического специалиста и уважаемого биолога-исследователя, и это установило определенные стандарты. Она знала свою роль. Достичь высоты и стремиться еще выше.

– Я обращалась во все банки, инвестиционные компании и бухгалтерские фирмы от Сиэтла и до Сан-Франциско. Ничего.

– И никаких предложений? – сочувственно спросила Мэлори, потянувшись к сиропу. Из обручального кольца ударил сноп света.

Эми заслонила глаза:

– Иисусе, Мэлори, прекрати махать этой штукой, – ты нас ослепишь. Не мог бы Тай найти что-то поменьше в стране третьего мира? И не такое блестящее?

Мэлори просияла, уставившись на сверкавший в кольце булыжник, но проигнорировала замечание Эми, не желая отвлекаться от дела:

– Вернемся к предложениям.

– Не о чем говорить. Пара возможных собеседований на следующей неделе: одно в Сиэтле, одно в Портленде.

Правда, оба места не подходили Грейс. Однако свободных должностей по ее специальности в банковском деле почти не существовало. И вот она сидит здесь, в двух тысячах миль от дома, обремененная грузом образования и диплома сертифицированного аудитора, потому что родители всегда твердили о необходимости укреплять характер и мостить свою дорогу.

Грейс все еще была зла на себя за то, что приняла то предложение работы в Сиэтле. Но она хотела хорошее, солидное место на фирме. Не такое, которое она могла найти в «Камасутре».

Теперь поздняя весна сменилась поздним летом, а она по-прежнему застряла в Лаки-Харборе и зарабатывает временными поручениями. У нее осталось всего двести баксов, а родители думали, что она устроилась в Сиэтле и получает неплохое жалованье, считая деньги других людей. Грейс старалась оправдать их ожидания, стать достойной имени Брукс, но, очевидно, это ей не удавалось. Сердцем она понимала, что принадлежит их семье. Но умом сознавала, что Брукс она только на бумаге. И что никогда не станет настоящей Брукс.

– Не хочу, чтобы ты уезжала из Лаки-Харбора, – вздохнула Мэлори. – Но точно знаю, что одно из собеседований будет успешным.

Грейс и сама не слишком хотела покидать Лаки-Харбор. Она считала этот маленький странный город более гостеприимным, чем любое место на свете, но остаться не могла. Потому что никогда не сделает здесь приличную карьеру.

– Надеюсь, что так.

Она нацепила на вилку очередную оладью.

– Ненавижу врать родителям, чтобы они не волновались. И мои жалкие сбережения заканчиваются. И кроме того, пребывание в подвешенном состоянии действует на нервы.

– Да. Но это все не реальные проблемы, – заметила Эми.

– Нет? А в чем реальные проблемы?

– У тебя их нет.

Грейс обмякла под тяжестью этой несомненной правды. Ситуация была тем хуже, что у Эми и Мэлори как раз были реальные проблемы.

Куча.

– Помнишь буран? – спросила Мэлори. – Когда мы едва не умерли на этом самом месте?

– Верно, – сухо буркнула Эми. – От передоза шоколадного торта скорее всего.

Мэлори проигнорировала шпильку и показала вилкой на Грейс.

– Можем сцепить мизинцы и дать клятву, Я пообещаю для разнообразия быть немного скверной. Эми будет жить своей жизнью, а не позволять жизни руководить ею самой. А вы, мисс Грейс, должны найти не только новую работу, помните? Вам давно следует перестать гоняться за собственным хвостом и впустить в жизнь хоть немного радости и веселья. Давно пора, бэби.

– Мне и здесь весело!

По крайней мере больше, чем она позволяла себе раньше.

– А вот для того, чтобы найти работу, – самое время.

Бросив сожалеющий взгляд на последнюю стопку оладий, Грейс встала и стряхнула крошки с сарафана.

– В чем состоит сегодняшняя работа? – осведомилась Эми.

Когда Грейс впервые поняла, что нужно либо искать временную работу, либо забыть о еде, она намеренно попыталась найти что-то новое. Что-то, не требующее носить строгие прямые юбки или туфли с закрытыми мысками на высоких каблуках, или сидения за компьютером по пятнадцать часов в день. Если она уж немного свернула с дороги и заблудилась, значит, имеет полное право позабавиться, пока есть время, черт возьми!

– Доставляю цветы в честь восьмидесятилетия миссис Берланд. Потом позирую в художественной галерее Люсиль на уроке рисования.

– Натурщица? – уточнила Мэлори. – Э… в голом виде?

– Сегодня они рисуют руки.

Ню будет завтра, но Грейс искренне надеялась, что до этого времени что-нибудь произойдет. Ну, например, она выиграет в лотерею. Или добьется переноса на другую планету.

– Будь у меня твое тело, – завистливо вздохнула Эми, – я бы позировала только обнаженной. И требовала бы за это кучу денег.

– Мне кажется ты говоришь не просто о позировании, а о чем-то абсолютно другом, – сухо заметила Мэлори.

Грейс закатила глаза, укоризненно покачала головой, уронила на стол последние деньги, что были в кармане и отправилась относить цветы. Работая в банке, она вставала до рассвете, ехала в поезде два часа, двенадцать часов сидела за письменным столом, потом приползала домой и валилась в постель.

Здесь все было совершенно по-другому. Прежде всего по утрам в окно лился солнечный свет. Да, она больше не могла позволить себе пить кофе в «Старбакс». Но по крайней мере не видела кошмаров, в которых тонула в море центов, которые пыталась сосчитать по одному.

Через два часа Грейс как раз доставила последний букет, когда зазвонил сотовый. Она не узнала номер, но все же ответила «Грейс Брукс», самым профессиональным тоном, словно по-прежнему сидела на вершине мира. Да, она отказалась от дизайнерской одежды, но не от гордости. Пока еще нет.

– Я звоню насчет вашего объявления, – сказал мужчина. – Мне нужен человек, чтобы выгуливать собаку. Пунктуальный, ответственный и не легкомысленный.

«Ее объявление»?

– Да. И мне нужно, чтобы вы начали сегодня.

– Сегодня… то есть прямо сегодня?

У мужчины, кем бы он ни был, оказался потрясающий голос. Низкий, с хрипотцой и нетерпеливыми нотками. Он явно попал не туда. И совершенно ясно, что кто-то в Лаки-Харборе тоже пытается найти работу.

Грейс считала себя порядочным человеком. Она спонсировала африканского ребенка и всегда бросала мелочь в благотворительные кружки в супермаркетах. Кто-то подал объявление, кто-то ищет работу, и этот кто-то заслуживает телефонного звонка. Но выгуливать собак… Грейс вполне способна на такое.

Извинившись про себя перед неизвестным за то, что перехватила работу, она ответила:

– Я могла бы начать сегодня.

– В объявлении перечислены все ваши специальности. Но не то, как долго вы этим занимаетесь.

Жаль, потому что она вряд ли знает это сама. У нее никогда не было собаки. Оказалось, что космические специалисты и известные биологи – очень занятые люди и у них нет времени для таких отвлекающих факторов, как собаки.

Или дети…

Если уж задуматься хорошенько, у Грейс никогда не было даже золотой рыбки, но что трудного в прогулке с собакой? Прицепить к ошейнику поводок и идти, верно?

– Для меня это немного новое занятие, – призналась она.

– Немного? Или совершенно?

– Совершенно.

Последовала пауза, словно он раздумывал, не прервать ли разговор. Грейс поспешила эту паузу заполнить.

– Но я очень способная, – поспешно сказала она. – И никогда не оставляю работу незаконченной.

«Разве что меня спрашивают, как насчет минета в обеденный перерыв»…

– И еще я очень надежна.

– Собака совсем щенок. И недавно в доме. Еще не до конца обучена.

– Без проблем, – выпалила она и скрестила пальцы в надежде, что это окажется правдой. Она любила щенят. Во всяком случае, свое представление о щенятах.

– Я уехал на работу рано утром и буду дома поздно. Мне нужно, чтобы к ленчу вы прогуляли собаку.

Да, чертовски красивый голос. Низкий и властный… ей так хотелось встать по стойке смирно и отсалютовать… но он еще и сексуальный. Интересно, а остальное тоже соответствует голосу?

Она договорилась, что придет к нему домой через пару часов и что ее будут ждать. Плата – сорок баксов – будет оставлена на обеденном столе в столовой.

«Здорово».

Грейс не спросила, почему тот, кто откроет дверь, сам не сможет выгулять щенка. Не хотела отговаривать нового нанимателя брать ее. Потому что… привет… сорок баксов! Если экономить, она сможет прокормиться на это целую неделю.

В условленное время Грейс подъехала по адресу и ахнула. Она не расслышала имени мужчины, но жил он в очень дорогом квартале, где каменистый пляж простирался на бесконечные мили, как роскошная открытка с видом северо-западного побережья Тихого океана. Тем-но-зеленые скалы и каменистые образования были рассыпаны, как дары Господни и расстилалась, насколько хватало взгляда. Вернее, насколько хватало ее взгляда. Что было не так уж далеко, поскольку ей были нужны очки.

Но сначала она ждала настоящей работы, со всем социальным пакетом и преимуществами, из нее исходящими.

Дом стоял на противоположной от берега стороне улицы. Выстроенный из стекла и камня он показался Грейс чудесным, хотя она нашла странным, что в нем только один этаж, тогда как окружающие дома были двух– и трехэтажными. И что еще более странно – рядом с крыльцом был сделан пандус. Для инвалидного кресла?

Грейс постучала в дверь, но тут заметила листок, приклеенный на стеклянной панели.

«Дорогая собачья няня!

Я оставила дверь незапертой. Пожалуйста, входите. Да, и если сможете выбросить эту записку и не скажете брату, что я оставила дом открытым, буду заранее благодарна. И пожалуйста, ничего не украдите.

Анна».

Грейс помедлила, кусая губу, в редкой для нее нерешительности. Она не обдумала предложение как следует. Черт, будем честны: она вообще думала только о том, что заполучила легкую работу!

Грейс напомнила себе, что никогда не теряет головы в минуту кризиса и может пройти через все.

Но входить в чужой дом казалось несколько проблематичным, если не просто опасным. Что, если любопытная соседка увидит ее и вызовет копов? Она оглядела себя. Наслаждаясь нынешней свободой от деловых костюмов, она была в сарафане, ботинках до щиколотки и кружевных носках. Вряд ли похоже на банковского специалиста, как, впрочем, и на взломщика.

Но если это подстава? Что если тут живет плохиш, который заманивает в дом голодных, отчаявшихся женщин, которые сначала делают, потом думают, чтобы проделывать с ними неслыханные, извращенные вещи…

Ладно, может она просто насмотрелась ночных марафонов сериала «Преступные умы». Но ведь всякое бывает…

Но тут из глубин дома донесся счастливый звонкий лай. А потом снова. Словно пес просил:

«Поспешите, леди! Мне писать хочется!»

А, черт, назвался груздем…

Грейс открыла дверь и заглянула внутрь.

Гостиная была такой же потрясающей, как фасад. Просторные открытые пространства, отделанные темными панелями, и обстановка в нейтральных тонах. Массивной мебели было немного. Полы из чудесной твердой древесины. Окна во всю стену смотрят на летнее небо и Тихий океан.

Стоило Грейс войти, как лай стал громче и перемежался тонким скулежом, в котором сквозила надежда. Она пошла на звуки и оказалась в современной огромной кухне. И сразу пожалела, что не умеет готовить почти ничего, кроме супа и сандвичей с сыром на гриле. За кухней была прачечная. Двери загораживал детский манеж.

В котором сидел поросенок.

Поросенок, который лаял.

Ну, не то чтобы настоящий поросенок, а одна из тех собак, что с плоской мордой.

Крохотное тельце было рыжеватым, морда черная, с безумно выкаченными глазами и болтавшимся в углу пасти языком. Ну просто ожившая мультяшка!

Пес нарезал круги, танцуя для нее, пытаясь очаровать и заставить выпустить из плена.

– Привет, – сказала она ему. Или ей? Трудно разглядеть, поскольку он только что не задевал брюхом землю.

Существо фыркало и пыхтело в радостной горячке, переворачиваясь, как сосиска, подскакивая, как мексиканский прыгающий боб.

– О, в этом совершенно нет нужды, – заверила Грейс и выпустила его из манежа.

Ошибка номер один.

Пес-поросенок-инопланетянин с поразительной скоростью пролетел мимо и исчез из вида.

– Эй! – позвала она. – Помедленнее.

Но он и не подумал слушаться. Удивительно, как быстро движутся эти короткие лапки! Пес восторженно похрюкивал, так что, может, он в самом деле поросенок. И тайна пола была решена. Она успела увидеть болтавшиеся сзади части тела, говорившие о принадлежности к мужской половине собачьего мира.

Это… то есть он… прыгал вокруг дивана, оглашая комнату веселым лаем. Она пустилась в погоню, удивляясь, как это при всех своих дипломах не догадалась спросить кличку чертова пса.

– Эй. Эй, ты! Мы идем гулять!

Щенок молнией метнулся мимо.

Черт возьми.

Задыхаясь, она сменила направление и последовала за ним обратно на кухню, где он преследовал какую-то воображаемую угрозу вокруг шикарного кухонного стола из темного дерева, на гладкой поверхности которого действительно лежало две двадцатидолларовых банкноты.

Теперь она начинала понимать, почему работа так хорошо оплачивается.

Грейс направилась в прачечную, где нашла ошейник и поводок, висевшие на дверной ручке над манежем. Идеально. Ошейник был синим, как подобает мужчине, и на табличке было написано «Танк».

Грейс громко рассмеялась и стала искать Танка. Как выяснилось, тот истощил избыточную энергию и пыхтя стоял у входной двери.

– Хороший мальчик, – проворковала Грейс и подошла к нему с ошейником. – Какой хороший мальчик.

Он улыбнулся ей.

«Ну вот видишь?» – сказала она себе. По сравнению со счетным анализом и позированием в голом виде это не работа, а конфетка! Она все еще мысленно гладила себя по голове за то, что согласилась на такую прекрасную работу, как Танк поднатужился, присел прямо на полу в прихожей, и…

– Нет! – завопила она. – Только не в доме!

Она повозилась с задвижкой, перепугав Танка, находившегося в важном процессе. Он отбежал от двери и снова присел. На этот раз он оказался проворнее. Грейс все еще стояла с открытым в ужасе и шоке ртом, когда маленький Танк изящно отступил от второго шедевра и стал царапать пол короткими задними лапами, словно готовясь к бою. Потом, гордо подняв чрезмерно большую голову, потрусил во двор с видом королевской особы.

Грейс поплелась за ним. Глаза слезились от невообразимой вони.

– Танк! Танк, подожди!

Но Танк не желал ждать. Очевидно, чувствуя себя легче на десять фунтов, он промчался через двор и вылетел на улицу. И оказался на берегу. Маленькие лапки работали быстро, как у газели. Он практически летел по песку, направляясь прямо к воде.

– О Боже! Нет, Танк, нет!

Но Танк нырнул в набежавшую волну и исчез.

Грейс сбросила сумку на песок.

– Танк!

Она подбежала к воде. Высокая волна окатила ее до талии, отбросив на шаг. Но она лихорадочно искала болтавшуюся в воде голову.

Ничего. Малыш пропал. Покончил с собой у нее на глазах.

Следующая волна ударила в грудь, снова отбросив назад. Но она только ахнула и продолжала искать черную голову.

Волна номер три вымочила ее с головы до ног. Грейс вынырнула, отплевываясь, тряхнула головой, чтобы ее прояснить, и нырнула, в отчаянии пытаясь отыскать щенка.

Ничего.

Наконец ей пришлось выползти на сушу и признать поражение. Она вытащила телефон из сумки и выругалась, потому что он сам отключился. Вероятно, потому, что она его все время роняла.

Или швырнула на каменистый берег, перед тем как ринуться спасать утопающих щенят.

Она снова включила телефон, покусала губу и позвонила человеку, который считал ее пунктуальной, ответственной и не легкомысленной. Сердце колотилось, горло сжималось… но он все-таки ответил.

– Доктор Скотт, – сказал низкий мужской голос.

Доктор Скотт. Доктор Скотт?!

– Алло. Кто это? – спросил он.

О Боже. Это плохо. Очень плохо. Потому что она с ним знакома…

Ну… не совсем так. Она видела его, потому что он был близким другом парней Эми и Мэлори. Доктору Джошуа Скотту было тридцать четыре года – она это знала, потому что Мэлори в прошлом месяце подарила ему тридцать четыре шоколадных корзиночки на день рождения, шутка, потому что он был помешан на здоровом питании. Он был здоровяком и сложен скорее как футболист, чем врач, но в качестве занятия выбрал последнее.

Даже в помятом больничном костюме, после долгого рабочего дня он, темноволосый и темноглазый, с морщинками усталости под глазами был неотразимо сексуален. Те несколько раз, когда их взгляды встречались, в воздухе угрожающе потрескивало электричество, а напряжение было, как перед грозой. Такого Грейс слишком давно не испытывала в присутствии мужчин.

А она только что убила его щенка.

– Э… привет. Это Грейс Брукс. Та, что прогуливает вашего щенка.

Она подавилась перепуганным всхлипом и вынудила себя продолжать. Досказать остальное.

– Я, кажется, только что его потеряла.

Ответом ей было потрясенное молчание.

– Мне так жаль, – заикнулась она.

Молчание.

Колени подогнулись. Она упала на песок и дрожащими пальцами откинула с лица мокрые волосы.

– Доктор Скотт! Вы меня слышите?

– Да.

Она ждала продолжения, в отчаянии сжимая телефон.

– Вы, кажется, потеряли Танка, – повторил он.

– Да, – выдавила она, ненавидя себя.

– Вы уверены.

Грейс оглядела берег. Пустой берег.

– Да.

– Что же. В таком случае я должен вам искренний благодарный поцелуй.

Грейс отняла телефон от уха, уставилась на него, после чего снова прижала к уху.

– Нет, – помотала она головой, словно он мог ее видеть. – Вряд ли вы понимаете. Я потеряла Танка. Он утонул.

Он пробормотал что-то, удивительно похожее на «не может же мне так повезти».

– Что? – переспросила она.

– Ничего. Я в двух минутах езды. У меня перерыв, и я решил проверить, пришли вы или нет.

– Ну, конечно, я пришла…

Но он уже отсоединился.

– Почему я не должна была прийти? – спросила она в пустоту. Бросила телефон в сумку и встала. Две минуты. У нее две минуты, чтобы найти Танка.

Глава 2

Ладно, может быть, шоколад и не заставляет мир вертеться. Зато скрасит любую поездку.

День Джоша начался в пять утра, в тренажерном зале. Мэтт и Тай, его партнеры по тренировкам, провели час в спарринге на ринге, выбивая дерьмо друг из друга, пока Джош поднимал штангу. Все трое работали без продыха, находя время обмениваться оскорблениями и издевками. А на что еще нужны друзья?

К половине седьмого он уже был в приемном покое, зашивал парня, участвовавшего в драке в баре Сиэтла несколько часов назад. Но он был слишком пьян, чтобы сообразить, что из него хлещет кровь. Хорошо еще, что сам сумел добраться до больницы. После него Джоша ждал сердечный приступ, а потом и двухлетка, который проглотил несколько центов, которые, ясное дело, застряли в пищеводе.

К полудню Джон не отработал еще и половины смены, а уже устал как собака, явно перетрудился и балансировал на грани обморока. Он уже чувствовал, что вот-вот перегорит, причем в самый неподходящий момент, когда парковал машину между домом и берегом, чтобы выяснить отношения с Грейс Брукс.

Он знал, кто она. Видел в городе. Голубые глаза, мимолетная улыбка, длинные блестящие светлые волосы и стройная, хоть и со всеми полагавшимися изгибами фигура, способная свести мужчину с ума, если слишком часто о ней думать.

Пока он шел по песку к воде, делая все, чтобы не думать о Грейс, но тут же увидел ее в волнах. Она стояла лицом к воде, сжимая голову руками, в позе отчаявшегося человека. Джош нахмурился, прибавил шаг, но тут краем глаза уловил, как к нему катится какой-то клубок.

Что-то маленькое.

И злобное.

Что-то по кличке Танк.

Джош подхватил вывалявшегося в песке щенка и отвел руку подальше. Мопс яростно извивался, работал лапами, пытаясь подобраться к Джошу. Но наконец сдался и устремил взгляд на женщину в океане.

– О, вижу! – кивнул Джош – И какого дьявола ты натворил сейчас?

Грейс была в панике. Одно дело – потерять работу, и совсем другое – полностью потерять работу. Черт! Родители всегда советовали не высовываться и работать на износ. И она делала все возможное, действительно делала.

И все испортила. Но и позвонить им, попросить совета тоже не могла.

Никто из них не понял бы того мыслительного процесса, который заставил ее взяться выгуливать собаку, а тем более, почему она извлекает столько радости из того, что должно служить источником существования.

– Танк! – завопила она волнам. – Танк!

Забежав дальше, так что вода достигла пояса, она повернулась, чтобы пристально вглядеться в берег… и застыла.

На песке стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, излучавший силу, в голубых больничных брюках и темных очках «пилот».

И держал на вытянутой руке ее немезиду.

Танк…

Щенок весело пыхтел, вырываясь, и Грейс могла бы поклясться, что он улыбается. Можно забыть о том, что это поросенок или даже инопланетянин… Танк был крысой!

Облегчение при виде живого негодника едва не бросило ее на колени, но она утонула бы, поэтому сомкнула их как раз в тот момент, когда следующая волна ударила в спину.

Она была слишком занята, сражаясь с валом соленой воды, когда большие руки схватили ее за предплечья и потащили к берегу.

Доктор Скотт, кто же еще.

Она кашляла и задыхалась, что, конечно, выглядело очень привлекательно. Но тут она осознала, что прижата грудью к своему спасителю, а вода бурлит вокруг их щиколоток.

– Я в порядке, – выдохнула она.

– Уверены?

– Да, – сказала она, но он ее не отпустил. – Честное слово. Все в норме.

Он кивнул и продолжал прижимать ее к себе.

Если не считать того, что он вообще не держал ее. Это она льнула к нему, впитывая тепло и силу, излучавшиеся сквозь мокрый костюм.

Вынудив себя ослабить хватку, она отступила, пытаясь вцепиться и не дать ускользнуть своему быстро исчезающему достоинству. Подняв платье до бедер, она гусиным шагом вышла из воды, как можно скорее, чтобы следующая волна ее не настигла. К тому времени как Грейс добралась до сухого песка, чувствовала себя чем-то вроде промокшего котенка. Одного взгляда вниз было достаточно, чтобы удостовериться: она выглядит не как промокший котенок. Так, словно готовится к конкурсу мокрых футболок.

Ошалеть.

Она решила больше не смотреть на себя и вместо этого сделала ошибку, взглянув на спасителя. Джош был достаточно близко, чтобы вынудить ее откинуть голову и увидеть его лицо, достаточно близко, чтобы убедиться: он явно не брился сегодня утром.

Темная щетина на челюсти была невероятно будоражащей. И сексуальной.

– Тяф! – заявил Танк со своего постамента, в данном случае – ее сумочки, все еще валявшейся на песке. Маленькое дерьмо стоял на нем с абсолютно хозяйским видом. Да еще облепленными песком лапами!

– Тяф-тяф!

Прекрасно! Грейс мысленно подняла большие пальцы, приветствуя развлечение, получаемое от этой работы.

Джош столкнул Танка с сумочки Грейс, попытался стряхнуть с кожи мокрый песок. Танк притворно зарычал и стал зубами тянуть за ремень.

Варвар!

Джош оттащил его и спас сумочку. Сам он из кожи лез, чтобы сосредоточиться на сложившейся ситуации, но это было нелегко, учитывая вид Грейс и одежду, прилипшую к телу как вторая кожа. Половина волос была стянута сбившимся набок узлом, остальные прилипли к лицу. Кончик носа сгорел на солнце, косметика размазана вокруг утони-во-мне голубых глаз.

И ее губы.

Полная нижняя губка, от вида которой ему стало жарко и сразу пришли мысли о сексе. Собственно, все в ней – выражение лица «черт бы все побрал», манера взмахивать руками, словно она пыталась объясниться без слов, нежный звон десятка серебряных браслетов на запястье, заставляло думать о сексе.

Сексе и хаосе.

Чистом, неразбавленном, полном неприятностей хаосе. Беда в том, что он уже побывал там, в другом времени и месте, и это его не интересовало. Не важно, какой бы соблазнительной ни была упаковка.

А упаковка была донельзя соблазнительной. На Грейс было одно из тонких летних платьиц, имевших свойство наводить нешуточное помутнение в мужском мозгу. И тонкие бретельки, созданные с единственной целью – вызывать желание стянуть их… зубами.

А может, дело в нем и том факте, что у него не было секса. Так долго, что уже забыл, каково это.

Почти забыл.

Пульс у основания стройной шеи Грейс бился чуточку сильнее и быстрее, чем следовало. Доктор по профессии, он знал такие вещи. Кроме того, его собственный пульс тоже вышел из-под контроля. В основном потому, что в мокром виде сексуальный сарафанчик был прозрачен, как целлофан. А она определенно промокла.

И замерзла.

У нее белье из белого кружева. Благослови, Боже, белое кружево! И Иисусе. Ему бы кто завязал глаза! Или сделал лоботомию. А может, просто потащил в постель.

Можно подумать, он на что-то способен, если работает двадцать четыре часа в сутки.

Тяжко вздохнув, Джош подхватил щенка, которого притащила сестра с единственной целью довести его до точки, что ей удалось, – и сжал руку дрожащей девушки. Подвел ее к машине, показал на пассажирское сиденье и сунул Танка назад.

– К-куда м-мы едем?

– Никуда.

Джош завел мотор, включил печку и обернулся, чтобы достать толстовку с заднего сиденья.

– Н-нет, все в порядке, – покачала она головой. – Толстовка промокнет и будет вся в песке.

– Наденьте, прежде чем зубы от стука вылетят.

Грейс подчинилась и, обхватив себя руками, подалась вперед, наслаждаясь теплыми воздушными струями.

– Простите, я потеряла Танка.

Щенок услышал свою кличку, встрепенулся и мигом перелетел на переднее сиденье, приземлившись на коленях Джоша. Четыре лапы с величайшей точностью смяли фамильные драгоценности. Со свистом втянув в себя воздух, Джош подхватил Танка, за что его немедленно лизнули.

– Так здорово, что вы его нашли, – заметила Грейс.

– Да, – пробормотал он, с мрачным смирением стирая собачью слюну с подбородка. – Так здорово!

Грейс наблюдала, как Джош ставит Танка на заднее сиденье. Снова. Танк завизжал и ринулся вперед. Джош поймал его в воздухе и поднял, так что теперь они смотрели в глаза друг другу. Танк радостно пыхтел, очевидно, придя в полный восторг.

Не то, что добрый доктор, хотя было трудно сказать, о чем он думает: темные очки по-прежнему сидели на носу.

– Согрелись? – спросил он.

– Тяф.

Грейс облегченно улыбнулась. Со щенком точно все в порядке.

– Полагаю, это означает «да».

– Я имел в виду вас.

– Ой! – рассмеялась она. – Да, спасибо.

Он просто смотрел на нее, и она поняла. От нее ждут, когда она выйдет. Верно. Он должен ехать на работу. Она открыла дверцу. Он сделал то же самое и вышел вместе с Танком, заткнув его под мышку, как футбольный мяч.

– Хотите, я отведу его домой? – спросила она, подумав, что хотя бы это может сделать для него.

– Он уже у меня.

Грейс смотрела, как он идет к дому. Здоровый парень. Даже слишком. Но двигался с поразительной грацией. Доктор в прекрасной форме и смотреть на него приятно. Ее нечасто одолевали приступы похоти, но сейчас она ощущала приближение чего-то подобного. Несомненно, будет очень интересно добавить его к списку тех развлечений, которые она уже себе наметила. Большинство женщин, вероятно, потянутся к нему, но не Грейс. Она знала мир, знала часы безумия, знала, что жизнь Джоша ему не принадлежит, знала, что это такое – бороться хотя бы за крохи внимания. Справедливо или нет, но сокращение «ДМ» после его имени означает, что она никогда не внесет его в список.

– Вы сказали, что поцелуете меня, если потеряю Танка, – неожиданно вырвалось у нее. Она захлопнула рот. Слишком поздно.

Повернувшись, он поднял очки и уставился на нее долгим оценивающим взглядом темно-карих глаз.

Он выглядел уставшим. Возможно, сутками работал без сна.

– Не обращайте внимания. Иногда у меня начинается синдром Туретта.

Плечи его едва заметно обмякли, словно из них ушло напряжение. Лицо на мгновение смягчилось, став почти веселым.

– Хотите, чтобы я вас поцеловал?

Он, кажется, даже был готов улыбнуться, но, посмотрев на Танка, по-прежнему болтавшегося под мышкой, передумал:

– Нет. Тогда я буду выглядеть полным кретином.

Верно…

– И он не мой щенок, – продолжал Джош. – Принадлежит моему сыну. Подарен моей коварной сестрицей, которая, по моему глубочайшему убеждению, купила его у самого дьявола.

Оба уставились на Танка, который впитывал всеобщее внимание, словно дань подданных. Он умудрился перевернуться на спину, с гордостью показывая все свое богатство.

Ну и парень!

– Если он вам не нужен, почему бы просто его не отдать?

– Полагаю, у вас нет детей, – тихо рассмеялся Джош.

Или собак.

– Нет.

– Поверьте, он так и будет висеть у меня на шее.

– Тяф, – подтвердил Танк.

Джош покачал головой и снова направился к дому. Мокрый костюм лип к широким плечам и мускулистым ягодицам. Длинные ноги с легкостью покрывали ярд за ярдом.

Очевидно, разговор закончен.

– Э… доктор Скотт!

– Джош, – поправил он.

– Джош.

Поскольку он не замедлил шага и не оглянулся, она сложила ладони рупором:

– Завтра мне приходить в то же время?

Он разразился то ли веселым, то ли испуганным смехом. Трудно сказать.

– Нет!

Грейс замерла, но ошибиться в значении ответа не могла. Нет – это… нет.

А это означало, что она уволена. Опять.

Можно подумать, что к этому она уже привыкла, но нет. Привыкнуть невозможно.

Она чувствовала себя последним дерьмом.

Глава 3

Счастье – это когда делишь шоколадный батончик. А еще лучше – когда делить не приходится.

– Это ты во всем виноват, – сказал Джош извивавшемуся щенку, решительно направляясь к дому.

Танку было наплевать. Он увидел бабочку и грозно лаял, лихорадочно вырываясь, чтобы напасть на врага.

Истинный антихрист.

– Послушай, мы все знаем, что ты считаешь себя забиякой, но эта бабочка могла бы надрать тебе задницу, даже оставшись с одним крылом, – сообщил ему Джош, сильнее сжимая руку и доставая другой телефон.

Его мокрый телефон, который, конечно, не работал. Все идет, как полагается… этого следовало ожидать.

– Мог бы сбежать в холмы, – вздохнул он, – или по крайней мере числиться в пропавших, пока я не получил бы поцелуя.

Танк вытянул несуществующую шею, чтобы снова лизнуть подбородок Джоша.

– Да-да…

Это уже не имело смысла. Грейс Брукс красавица, но у него не было времени на сон, не то чтобы на другую женщину.

Хотя, когда она поднимала платье, он заметил, что ее голые загорелые ноги определенно стоили любой цены за входной билет…

Он вошел в дом, неся с собой морскую воду и песок. Вне всякого сомнения, его ждало грозное сообщение от Нины, слишком обидчивой домоправительницы. Но его телефон молчал.

Значит, хоть в чем-то повезло.

Тоби на этой неделе начал ходить в детский сад, так что дом был свободен от безумия хомячков Жу-Жу Петс, и постоянного «жжжж-шшши-бззззз» джедайского меча Тоби. Анна, должно быть, на лекции: ключевое слово «должно быть». Его сестра считала посещение колледжа с двухгодичным курсом обучения не более важным, чем выбор лака для ногтей.

Шагнув к кухне, чтобы сбросить Танка в манеж, Джош в изумлении остановился.

Дерьмо.

В полном смысле этого слова.

Заскрипев зубами с такой силой, что стер их в порошок, Джош поднял ногу, изучил подошву и потряс Танка за шиворот:

– Ты когда-нибудь слышал о фарше?

Танк попытался лизнуть его в нос.

– Некрасиво, пес.

Джош немного подумал. Если оставить все это Нине, она немедленно уволится, поскольку уже дала понять, что не желает иметь никакого отношения к щенку. Не хватало, чтобы еще один человек уволился. Похоже, в его доме мятеж…

Он увидел на столе сорок баксов. Черт! Грейс не взяла денег! А ведь она в них нуждается, он точно знал, потому что это Лаки-Харбор. Можно уронить горшок с золотом на причале и первый же незнакомец вернет его тебе. Но секрет сохранить невозможно, даже если от этого зависит твоя жизнь.

Джон стащил мокрый костюм, бросил в прачечной и уставился на Танка долгим взглядом. Танк, ничуть не смущенный, обнюхал подстилку и сделал три небольших круга, прежде чем плюхнуться на нее жирным тельцем и закрыть глаза. Очевидно, он был ужасно доволен произведенными разрушениями.

Определенно антихрист.

Домашний телефон звонил, возможно, потому что его сотовый так и не заработал. Джош схватил чистый костюм из стопки выглаженного белья, которое лежало в корзине на сушилке, и направился к двери. Позже. Он разберется с этим позже.

Именно так он старался пережить ежедневное безумие своей жизни, используя уникальную способность расставлять приоритеты согласно важности. Заботиться о семье – важно. Входящие звонки с уведомлением о том, что он опаздывает, – несущественно и, следовательно, некритично.

Джош работал в приемном покое две смены в неделю, а четыре – занимался отцовской практикой. Его отец умер пять лет назад, и Джош все еще не считал практику своей, хотя взял на себя ответственность принимать пациентов отца. Но когда мог, жертвовал смену местному центру охраны здоровья. Но вся эта работа, хоть и была его достижением, превращала в ад домашнюю жизнь.

Особенно это отражалось на Тоби.

Что-то должно рухнуть и скоро. Возможно, рассудок Джоша. Но пока что он вернулся в больницу, только чтобы выслушать приглашение на собрание совета.

Он не удивился теме совещания. Совет просил его продать практику, присоединив ее к больничному обслуживанию, как сделали многие местные врачи. Взамен ему предложили выкупить практику, предоставить место в совете и нанять еще одного доктора, чтобы помочь ему справляться с работой. Кроме того, они гарантировали, что будут присылать к нему пациентов больницы.

Морковка, болтающаяся перед ослом.

Вот только Джош ненавидел морковь.

Это было не первое предложение совета. Они приставали к нему весь год, и каждое предложение становилось все более агрессивным. Но Джош терпеть не мог, когда ему выкручивают руки. И потом: что подумал бы отец, если бы он позволил выскользнуть из рук с таким трудом завоеванной практике?

К тому времени как он добрался домой, была половина девятого – Тоби уже полчаса как должен спать. Прошлой ночью пятилетний малыш крепко спал, лежа на животе, подобрав под себя ноги и выставив попку. Пухлое детское личико уткнулось в подушку. Он явно лег сразу после ванны, потому что темные волосы торчали в разные стороны, как у самого Джоша, если тот не успевал причесаться.

Пижама Тоби была – вот сюрприз – в сценках из «Звездных войн». И Джош опустился на колени у кроватки, чтобы пригладить непокорные вихры. Тоби пошевелился, и…

Залаял.

Он лаял с тех пор, как Анна принесла щенка домой. Джош отчаянно надеялся, что это временное явление.

Тоби был копией Джоша. Но обладал воображением и темпераментом матери. Этот темперамент читался в каждой линии беззаботного тельца сына, даже когда он крепко спал. Интересно, сумеет ли Алли его разглядеть? Конечно, нет, потому что для этого ей нужно увидеть Тоби, чего она не делала и не пыталась сделать несколько лет.

В надежде, что он еще не спит и для разнообразия скажет хоть несколько слов, Джош вошел и остановился как вкопанный.

Девон Уэллер, последний бойфренд, Анны, который, будем надеяться, скоро станет бывшим, сидел у невысокой перегородки, разделявшей столовую и гостиную, и пялился в свой сотовый.

Потом в его поле зрения появилась Анна в инвалидном кресле, ловко объезжающая угол. Трудно поверить, что кто-то такой крохотный мог двигаться так быстро, но Джош уже знал: двадцатиоднолетнюю сестру недооценивать не стоит ни в коем случае.

Она изобразила восьмерку между двумя диванами и обеденным столом и набирала скорость. На ее коленях визжала от сладкого ужаса мини-копия Джоша. При этом Тоби растянул рот в улыбке.

Танк со звонким восторженным лаем летел по их следам, вернее, колесам, так быстро, как позволяли короткие лапы.

На несколько секунд Джош словно прирос к месту, пораженный глубокой непонятной болью в груди. Которая исчезла в тот момент, когда Анна слишком резко свернула, пошатнулась и опрокинула кресло, вывалившись вместе с Тоби.

– Черт! – буркнул Девон, нажимая большим пальцем на какую-то кнопку в телефоне.

Идиот хронометрировал гонку!

Джош промчался мимо, к барахтавшемуся клубку из рук и ног.

– Не двигайся, – приказал он Анне, отрывая от нее Тоби. Повернул мальчика и взглянул в лицо, такое похожее на его собственное, хоть и лишенное выражения усталости и цинизма, которые стали для него неотъемлемы.

Тоби ухмыльнулся и обхватил шею отца. Настроение малыша часто менялось, но любил он со свирепостью, от которой у Джоша всегда перехватывало дыхание. Он крепко обнял Тоби. Тот залаял.

Джош вздохнул, поставил его на ножки и нагнулся над Анной. Которая не пошевелилась. Он не обманывал себя. И не питал заблуждений относительно того, что способен контролировать сестру. Она не будет лежать смирно только потому, что он прикажет.

– Анна.

Он осторожно отвел влажные волосы с ее мокрого лба.

– Поговори со мной.

Она открыла глаза и громко рассмеялась.

– Это было классно!

Тоби задрал голову и весело залаял в потолок.

Джош присел на корточки и потер ладонью лицо:

– Тоби пора спать, Анна. А ты могла покалечиться.

Она поползла к креслу.

– Была там, делала то, купила футболку.

Джош поднял ее. К ним неспешно подошел Девон, хотя для Джоша всегда было загадкой, каким образом тот способен ходить, когда джинсы сползли так низко, что оголено ползадницы. Он поднял кресло, а Джош усадил в нее Анну.

– О, расслабься, – пробормотала та, когда брат, подбоченившись, встал перед ней, и дернула Тоби за ухо.

– Эй, красавчик, пора спать, договорились?

– Тяф-тяф, – ответил Тоби и пошел в коридор.

Джош схватил его за подол толстовки со сценками «Звездных войн».

– Умывался сегодня с мылом?

Тоби сморщил нос и почесал в затылке.

Джош воспринял это как «нет».

– Значит, пойди и умойся. И зубы почисти пастой.

– Тяяяяяяф, – медленно протянул Тоби с оскорбленным видом.

Но Джош знал, что главное – не отступать.

– Иди. Я сейчас буду.

Мгновение – и Тоби из грустного превратился в радостно-взволнованного, потому что если отец придет, значит, расскажет историю. Сейчас он выглядел маленьким, таким чертовски болезненно-маленьким, что в груди у Джоша опять заныло.

Прийти домой и свалиться в постель от усталости – одно. Прийти домой, забраться в постель вместе с сыном и провести вместе несколько минут, прежде чем оба отрубятся, – еще лучше.

– Выбирай книгу, – велел он.

– Тяф!

Достаточно было одного взгляда Джоша, чтобы Девон исчез. Пусть он полный лузер, но ничего не скажешь, лузер сообразительный.

Анна проигнорировала брата и откинула назад волосы. Она крохотная, всегда была такой. Но отнюдь не хрупкая. Никогда! И обладает трогательной красотой Белоснежки.

И темпераментом Круэллы де Вил.

Пять лет назад автокатастрофа лишила ее возможности ходить. Ей крупно повезло остаться в живых, хотя шестнадцатилетнюю девочку было трудно в этом убедить.

– Если не можешь уложить его в постель вовремя, позвони мне, – бросил Джош. – Я приеду и сам все сделаю.

– О, прекрасно! – выразительно закатила глаза Анна. – По-прежнему пыжишься от злости!

Она выехала в прихожую и схватила со скамьи сумочку.

– Все еще дуешься на меня за то, что не согласился на твою поездку в Европу? – предположил он.

– Пять с плюсом!

Она схватила жакет с низко прибитого крючка.

– Всегда знала, что сообразительности тебе не занимать. «О, этот доктор Скотт так проницателен! Блестящий ум»…

Анна отвернулась.

– Жаль, что не всем в семье передались твои способности.

– Никто этого не утверждает.

– Но все думают.

Она принялась рывками просовывать руку в рукав жакета под беспомощным взглядом Джоша. Если он предложит помощь, Анна откусит ему голову. Он не единственный Скотт в семье, который ненавидит попадать в зависимое состояние.

– Так докажи, что они ошибаются, – произнес он вслух.

– Слишком много труда, – пожала плечами Анна.

– Анна, ты не можешь до конца года слоняться вместе с Девоном по Европе.

– Почему? Потому что у меня такая насыщенная жизнь? Потому что у меня вообще есть жизнь?

– У тебя есть жизнь, – раздраженно бросил он. – Ты занимаешься в двухгодичном колледже…

– Да. Кулинария и писательское мастерство. Кстати, мой учитель по писательскому мастерству сказал, что я определенно не должна бросать работу, которой зарабатываю на жизнь.

– Ты можешь делать все, что пожелаешь, – вздохнул он. – Выбери специализацию. Ты умна. Ты…

– Парализована, – вставила она. – И умираю с тоски. Я хочу поехать в Европу с Девоном.

Господу одному известно, что нашла Анна в парне, который якобы учится в вечернем техническом колледже Сиэтла, а днем вместе с целой бригадой кроет крыши. Джош в жизни не видел, чтобы Девон хотя бы книгу открыл, и уж точно у него слишком много свободного времени.

– Откуда у Девона деньги на Европу?

– Нет у него денег. Через две недели поступит возмещение за аварию.

О черт, нет!

– «НЕТ»!

– Я уезжаю, – бросила она, игнорируя его ответ и меняя не понравившуюся тему.

– Куда?

– Не все ли равно?

Иисусе! Все равно, что зубы рвать.

– Прекрасно. Возвращайся к полуночи.

– Ты мне не папа и не мама. А мне уже не шестнадцать. Не жди меня, ложись спать.

– У Девона на этот раз есть бензин?

На прошлой неделе в грузовике Девона кончился бензин в два часа утра, на Саммит-Крик. К несчастью, рядом сидела Анна.

Вместо ответа на вопрос Анна пожала плечами. Она не знала и плевать хотела.

Супер!

– Полночь, Анна!

– Да, да.

– Разбуди, когда вернешься.

Анна закатила глаза и окликнула Девона. Тот появился из кухни с сандвичем в руке. Послал Джошу ленивую ухмылку и вывез кресло Анны в ночь.

Мило.

Джош запер дверь и скрипнул зубами, слишком хорошо сознавая, что он не мама и не папа. Они ушли пять лет назад, погибли в той же аварии, которая едва не унесла Анну. Джошу было двадцать восемь. Новоиспеченный папаша, ставший им после случайного секса. Всего год, как из ординатуры. За одну ночь он потерял родителей и внезапно стал опекуном покалеченного, упрямого, обозленного подростка и новорожденного сына. Он едва держался. И не помнил, сколько раз почти был уверен, что не вынесет этого.

И до сих пор не был уверен, вынесет ли.

Он выключил свет в кухне и гостиной и пошел в спальню. Тоби уже подпрыгивал на постели с джедайским мечом в руках. Фосфоресцирующий зеленый свет плясал в воздухе.

«Фьюить-жжжж-фьюить».

Джош поймал его на середине прыжка и перевернул вверх ногами под восторженные вопли. Бросил на постель и сам лег рядом.

На подушке лежало несколько книг. Тоби обожал супергероев, машины, поезда… все, что производит как можно больше шума. Чтение его успокаивало. Он положил голову на плечо Джоша и показал на верхнюю книгу. «Невоспитанные мишки Беренштайна». На обложке красовалось все семейство, но Тоби погладил пальчиком маму-медведицу.

Он хотел свою маму-медведицу.

Как нож в сердце.

– Тоби.

Тоби уткнулся лицом в подмышку Джоша, но тот осторожно его отодвинул, чтобы видеть лицо.

– Помнишь, что я тебе говорил? Насчет твоей мамы? Что у нее очень много важных дел, но если бы могла, она давно приехала бы.

Тоби посмотрел на него огромными глазищами цвета расплавленного шоколада и кивнул.

Джошу не впервые за последние пять лет страшно захотелось удушить Алли за то, что ушла от них. За то, что ушла и даже не оглянулась. Подавшись вперед, он поцеловал Тоби в лоб и вздохнул:

– Ты забыл мыло.

– Тяф.

Джош проснулся перед рассветом оттого, что во сне его душили. Открыв глаза, понял, что заснул на кровати Тоби. Фасолька занял одну половину, Танк – другую, и оба дрыхли без задних ног.

Джош, вчетверо больше чем эта парочка вместе взятая, теснился в крохотном уголке. Именно крохотном. Ноги онемели, потому что свисали с матраца, книга про медведей прилипла к лицу. В теле ныла каждая клеточка. Морщась, он с трудом пошевелился. Танк фыркнул, потянулся… и пукнул.

В комнате тут же стало нечем дышать.

– Иисусе, пес, ты воняешь хлевом.

Танк широко улыбнулся.

Джош покачал головой, осторожно сполз с постели и накрыл Тоби, который спал, как делал все в жизни, – со стопроцентным самозабвением.

Тихо позавидовав ему, Джош принял душ и спустился вниз.

Нина убирала на кухне и собирала ленч для Тоби.

– Пожалуйста, прогуляйте сегодня Танка, – попросил он. – Дважды. В середине утра и днем. Он уж точно должен дотерпеть до этой поры, если хочет остаться в живых.

Нина тщательно закрыла коробку для ленча с картинкой из «Звездных войн».

– Нет.

– Ладно-ладно, я шутил и не собираюсь убивать Танка.

Возможно.

– Нет, я не пойду гулять с этой собакой.

Рост четыре с половиной фута, итальянский акцент и хлопающие голубые глаза, способные прикончить человека на месте. Кроме того, домоправительница обладала способностью наводить некий порядок, так что дом Джоша с ее помощью выглядел местом, где живут люди, а не стая диких животных. Но она не готовила. И не собиралась выступать в роли матери. Единственная причина, по которой она собирала Тоби ленч, заключалась в том, что малыш был единственным, кто ей нравился в этом доме.

– Мне противна эта собака. Она меня лижет.

– Но он щенок и ведет себя, как все щенята, – оправдывался Джош.

– Он кошмар.

Тут она его уела.

Глава 4

Программа шокоголика «Двенадцать шагов»: «Никогда не находиться от шоколада дальше, чем в двенадцати шагах».

Полчаса спустя Джош посадил Тоби в школьный автобус, а сам поехал в офис, по-прежнему понятия не имея, что делать с чертовым псом. Он бы пошарил по списку контактов, да вот только уже заменил телефон.

Он мог снова нанять Грейс. Она нуждается в деньгах, но нанять эту девушку – значит, быть втянутым в ее сексуальный водоворот.

Джош вышел из машины, но вместо того чтобы направиться к входу, пересек маленькую боковую улочку, ведущую к больнице и обогнул западное крыло, ставшее Центром охраны здоровья, которым управляла Мэлори Куинн.

Та, завидев его, улыбнулась.

– Привет, док. Скажи, что пришел отработать смену.

– Нет. Разве сегодня не доктор Уэллс работает?

– Он застрял в отделении «скорой» в Сиэтле и не может приехать.

Черт.

Джош оглядел забитую пациентами комнату ожидания.

– Мартин не дал тебе замену?

Мэлори покачала головой. Оба знали: Мартин Уэллс считает, будто слишком хорош, чтобы тратить время на Центр охраны здоровья, и что приемному покою повезло, когда он туда приходит из Сиэтла раз в неделю по контракту.

– Не знаю, что ждет меня в офисе, но попытаюсь вернуться сюда. Попозже.

– Спасибо, – с благодарностью выдохнула Мэлори. – Но если ты здесь не по работе, чем могу помочь?

– Мне нужно найти Грейс.

Мэлори выгнула бровь.

– Грейс?

– Мне снова нужно выгулять собаку.

– Но вчера ты ее уволил.

Джош скорчил гримасу. Он вроде как надеялся, что она об этом не узнает. Мэлори была удивительной медсестрой, невестой одного из его ближайших друзей, и яростно, как родная мать, защищала людей, которые были ей небезразличны. Грейс была одной из таких людей.

– Да, но я, должно быть, поспешил с этим.

Мэлори молча изучала его.

– Она – это что-то, правда?

Да. Да, Грейс – это что-то. Совершенно точно.

– Так у тебя есть ее номер? Мой телефон погиб в океане.

– Да, у меня есть ее номер.

Он выжидал, но она назвала цифры. Он глянул на часы.

– Мэлори.

– Ты должен извиниться за то, что вчера ранил ее чувства.

– Я не ранил ее чувства.

Мэлори ответила долгим взглядом.

Иисусе, у него нет на это времени! Да и у нее тоже!

– Прекрасно, – сдался он. – Я извинюсь за то, что ранил ее чувства. Только скажи, где ее найти.

– Прости, не могу. Это против кодекса.

– Кодекса?

– Именно. Слушай, если твоего друга обидела девушка, а потом попросила его телефон, ты бы дал?

– Мэл, ты каждую ночь спишь с одним из моих друзей. С чего это я стану давать Таю телефон какой-то девицы?

– Все это не имеет значения, – вздохнула она. – Грейс не ответит на твой звонок. Она работает.

– Заводит очередную собаку в океанские волны?

– Ладно, это вина твоего психованного щенка. И нет, сегодня утро среды, так что она на уроке изобразительного искусства в галерее Люсиль.

– Спасибо.

Джош шагнул к двери, но повернулся.

– Можешь позвонить в мой офис и сказать, что я опаздываю на полчаса? Пусть, если что, звонят на новый телефон.

– Это тебе обойдется…

– Позволь угадать. Шоколадный торт?

Она мило улыбнулась.

– Из гостиницы, пожалуйста.

Тара, шеф-повар местной гостиницы, делала лучший шоколадный торт на всей планете.

– Заметано.

Джош сел в машину и проехал мимо причала к художественной галерее Люсиль, старому викторианскому зданию, обладавшему полуторавековым обаянием и характером и мирно покоившемуся на старом фундаменте. Когда он ступил внутрь, колокольчик над головой звякнул и Люсиль высунула голову из комнаты дальше по коридору.

Ей было где-то около восьмидесяти. Обожала розовые спортивные костюмы, помаду того же цвета и была сердцем и душой Лаки-Харбора, поскольку знала и обсуждала все сплетни.

– Доктор Скотт – воскликнула она, восторженно улыбаясь при виде него и похлопывая по узлу волос, словно для того, чтобы убедиться, что он по-прежнему красуется на затылке.

– Вы здесь, чтобы записаться на занятия по рисованию?

– Нет, мне нужно поговорить с одной из ваших учениц.

– Вот как? Думаете, что у миссис Тайлер снова сердечный приступ?

Господи, он надеялся, что нет.

– Нет, не миссис Тайлер.

– Вот как? Только не говорите, что у миссис Б. снова геморрой. Я предлагала ей есть больше чернослива, но она не слушает. Скажите хоть вы ей.

Миссис Берланд была одной из пациенток Джоша. Собственно говоря, она отказывалась посещать любого доктора, кроме Джоша, но слушала его не больше, чем Люсиль.

– Не миссис Б. Я ищу Грейс Брукс.

Люсиль пораженно заморгала.

– Но, солнышко, почему вы так и не сказали? Конечно, можете поговорить с ней, но она не моя ученица. Она натурщица.

– Натурщица?

– Да, сегодня мы рисуем обнаженную натуру.

Немногое могло удивить Джоша. Собственно, ничто не могло его удивить. Но это…

– Учиться рисовать обнаженную натуру – обычная практика начинающих художников. Мы почти всегда нанимаем натурщиц. В прошлом сезоне я позировала сама.

Пока он осознавал ужас сказанного, Люсиль продолжала:

– Женская фигура – самое красивое творение на земле. Очень естественное.

Она открыла дверь студии, и он увидел на возвышении Грейс в позе балерины. У ее ног лежал халат. Светлые, сияющие, как шелк, волосы распущены и волнами лежат на плечах, длинные загорелые ноги обнажены.

Она не была голой. Во всяком случае, не полностью. На ней была одна из длинных хитроумных футболок, продававшихся в пляжных магазинчиках, с накладным изображением очень фигуристой особы в почти не существующих стринг-бикини.

– Она немного стесняется, – ухмыльнулась Люси.

Грейс, не меняя позы, прищурилась в сторону Джоша.

– Что вы здесь делаете?

– Пришел повидать тебя, – сообщила Люсиль.

Глаза Грейс превратились в щелки:

– Вы рисуете?

– Ни в коем случае, – ответил Джош.

Она должна была выглядеть смешно. У нее сногсшибательное тело, но оно полностью закрыто, от подбородка до коленок спрятано этой огромной футболкой. Ногти на ногах выкрашены ярко-розовым лаком.

Нет, она совсем не выглядела смехотворно. Скорее наоборот. Выглядела так, что любой мужчина готов есть ее полными ложками. Без ложек. Он думал, что его язык будет…

– Почему вы здесь? – спросила она.

– Моего пса некому выгулять.

Она отказалась, не сказав ни слова, не двинув ни единым мускулом. Ее глаза были достаточно выразительны.

У нее поразительные глаза.

– Ты прогуливаешь собак? – удивилась Люсиль.

– Нет.

Это нечто новенькое.

– Но в объявлении сказано, что вы имеете опыт выгула собак.

Грейс поморщилась, закусила губу и отвела взгляд.

– Не шевелитесь, дорогая, – попросил один из начинающих художников.

– Простите.

Лицо Грейс разгладилось. Она приняла прежнюю позу.

– Объявление было не моим, – призналась она. – Вы попали не туда.

– Я попал не туда.

Несколько секунд он пытался осознать это сообщение.

– И все же вы были готовы работать на совершенно незнакомого человека, которому понадобилось выгулять собаку?

– Эй, не стоит меня винить! Это вы были готовы нанять совершенно незнакомого человека.

Невероятно!

– Но в этом объявлении были рекомендации!

– А вы звонили, чтобы проверить каждую? – осведомилась она.

Ему вдруг срочно понадобился ибупрофен. Начиналась мигрень.

– Так вы работаете на всякого, кто позвонит?

Было невыносимо сознавать, что она так сильно нуждается в работе.

– Господи, Грейс, я, должно быть, псих.

– Или злобная личность.

– Я вовсе не злобная личность.

Судя по выражению лица, она думала иначе. Но сейчас его внимание привлекала ее футболка. Огромные нарисованные груди втиснуты в крошечный лифчик-бикини. И он не мог не гадать, что она носит под футболкой.

– Милая, ты немного напряжена, – заметила Люсиль. – Способы выразить напряжение мы еще не проходили. Не могла бы ты вновь стать безмятежной?

Грейс так и поступила. Джош нагнул голову и долго изучал свои туфли, пока желание удушить Люсиль не прошло.

– Прекрасно, – сказал он, снова глядя на Грейс. – Простите, что уволил вас.

– И не жалеете, что были злым.

Нечасто бывало, чтобы он не знал, что делать. Но если честно, он понятия не имел, что с ней делать.

– Послушайте, – начала она, по-прежнему сохраняя позу. – Я едва не потеряла вашего пса. Вам пришлось лезть в воду, чтобы спасти меня. Из-за меня вы промокли. Насколько понимаю, я все испортила и не смогла выполнить свои обязанности.

– Ну, все было не так ужасно.

– Вы говорите это только ради того, чтобы я вернулась?

Собственно, так и есть. Но вопрос был с подвохом, С целым минным полем вокруг.

– Пожалуйста, – пробормотал он.

Все в комнате прислушивались к разговору так внимательно, словно сидели на финальном матче Уимблдона, и теперь взгляды присутствующих были устремлены на Грейс. Все, затаив дыхание, ждали ее ответа.

– В общем, вы не были слишком дружелюбны, – равнодушно бросила она.

Головы одновременно повернулись к Джошу. Он поежился под осуждающими взглядами. И тут вспомнил слова Мэлори о том, что ранил чувства Грейс. Джош не хотел ничего такого, но даже он знал о женщинах достаточно, чтобы сообразить: это ни черта не значит. Если чувства ранены, значит, необходим акт конгресса, чтобы восстановить статус кво.

Поскольку он не привык извиняться за свои действия, то просто сказал:

– Вы правы. Я был не слишком дружелюбен. Слишком устал, стресс одолел и очень спешил. Сожалею.

– Сожалеете или отчаялись?

Отчаялся? Черт, нет, конечно! Это она отчаялась. Но если Джош так и скажет, потеряет тот хрупкий мир, который только сейчас установил.

– Я удвою плату.

Этим он привлек ее внимание настолько, что она изменила позу. Черт возьми, он привлек всеобщее внимание.

Даже Люсиль положила карандаш.

– Что вы думаете, леди? – спросила она. – Следует Грейс дать доктору Скотту вторую попытку?

Дамы стали перешептываться, как присяжные, выносившие приговор. Джон послал Грейс умоляющий взгляд. Она смотрела на него, не мигая, в глазах плескалось веселье. Похоже, она вовсе не так отчаянно нуждается в работе!

– Двое против, шестеро за то, чтобы дать доктору Скотту еще один шанс.

Грейс никак не отреагировала, и у Джоша было такое чувство, что по-настоящему счет – шесть-три.

– Утраиваю плату, – объявил он. Больше никаких проволочек. Он уже опоздал и вообще идет ко дну. Совету не понадобится другой предлог, чтобы отнять практику по причине неспособности управляться с работой.

Грейс улыбнулась, и улыбка была ослепительной. Такой ослепительной, что внутри что-то дрогнуло, то, что, как он считал, давно умерло.

– Что тут смешного? – спросил он.

– Утроите плату?

Она по-прежнему улыбалась, но в голосе было нечто, предупредившее, что он ступает по тонкому льду. Черт побери, если он понимает, что наделал сейчас.

– Да. Проблемы?

Несколько женщин у него за спиной фыркнули, остальные согласно кивнули, словно подтверждая, что он полный идиот.

– Я бы сделала это за поцелуй, который вы мне обещали, – неожиданно сказала Грейс.

Самое время для таких откровений.

– Вот как…

Люсиль в полном восторге захлопала в ладоши.

– Перерыв, леди. Дадим этой парочке несколько минут, – объявила она, хитро глянув на Джоша. – Ну же, заплатите ей.

Джош покачал головой.

– Оставил бумажник в машине.

– Не деньгами, доктор Скотт. Девушка сказала, что сделает это за поцелуй.

– Люсиль, она просто шутила, – засмеялся Джош.

Люсиль всмотрелась в Грейс и вздохнула.

– Нет. Не думаю, что она шутит. Кто-нибудь здесь считает, что Грейс всего лишь шутит?

Присутствующие дружно покачали головами. Комната, полная чертовски старых кивающих кукол.

Грейс сошла с возвышения.

– Все нормально, Люсиль, – заверила она, глядя на Джоша. Уголки губ медленно, чувственно приподнялись.

– Мы его пугаем. Конечно, доктор Джош не должен целовать меня, чтобы уговорить выгулять его собаку.

Она пожала плечами с видом: «Эй, я тут ни при чем».

«Черта с два она тут ни при чем. Но у нее такие красивые глаза», – ни к месту подумал он.

В самом деле красивые. И, черт, они его пугали. Терзала гордость, словно ему приходилось что-то доказывать, хотя он не был уверен, что именно. Но подступил к Грейс и низко наклонил голову, пристально вглядываясь в ее глаза в поисках малейших признаков, что ее в это втянули.

Ее улыбка стала еще шире.

– Вы можете положить этому конец, – тихо сказал он, и, как ни удивительно, она закудахтала. Он выпрямился и прищурился.

– Что это означает? [1]

– Сами прекрасно знаете, что это означает.

Он решил, что она спятила. Но как хороша! Правда, у него и без нее полно проблем. Слишком много людей, требующих заботы. А на ней крупными буквами написано: «Я нуждаюсь в заботе». И все же считает его трусом. Интересно.

И немного заводит. Но, черт, что тут думать? Эта женщина хочет поцелуя, и кто он такой, чтобы ее отговаривать?

Поэтому он наклонился и коснулся ее губ губами. Персик. У нее был блеск для губ со вкусом персика, и вкуснее он ничего не пробовал.

А поцелуй, хоть и целомудренный, потряс его до мозга костей.

Глава 5

Шоколад хорош для трех вещей, причем две невозможно упоминать в приличной компании.

Грейс закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением мужских губ. Да, так же божественно, как она помнила. Может, еще лучше.

Она определенно ощутила искру.

Вернее, настоящий фейерверк.

Когда Джош отстранился, она открыла глаза. Прямо перед ней были его, темно-карие, в которых вспыхнуло такое же удивление, как ее собственное, прежде чем Джош его спрятал.

– Договорились. На сегодня, – сказал он.

Сказал. Не спросил. Мужчина, что с него взять. Но сегодня он выглядел еще более уставшим, чем вчера, и это интриговало и тревожило ее. Она остро чувствовала близость этого большого тела, сегодня не облаченного в мокрый, с прилипшими песчинками больничный костюм. На нем были брюки свободного покроя с накладными карманами и свитер грубой вязки, все черное, все обычное, но дорого смотревшееся, словно он сошел с рекламного плаката.

Но еще острее она сознавала, что весь класс смотрит на них.

Пожирая глазами.

Ее телефон зажужжал. Эсэмэс от Люсиль:

«Солнышко, я не хочу торопить тебя. Но ходят слухи, что у доброго доктора лучшие руки во всем Лаки-Харборе. Постарайся его заполучить».

Грейс подняла голову и послала взгляд в сторону Люсиль.

Та невинно улыбнулась.

Грейс закатила глаза и кивнула Джошу.

– Ладно, договорились.

Он вручил ей ключ от дома и удалился.

Грейс смотрела ему вслед, думая, что руки – далеко не самая лучшая часть его тела.

– Простите, я на минуту, – сказала она и поспешила догнать Джоша в холле.

Тот обернулся к ней, и она тряхнула головой. Тело все еще пело от поцелуя.

– Что это было? – спросила она.

– Сами знаете.

Еще бы! Еще бы она не знала. Химия. Святой Толедо, еще какая воспламеняющая химия!

– Но так не должно было быть! Только не между нами!

Они как ночь и день. Масло и вода. Он может не знать этого, зато знает она.

– Все это случайность.

Она только об этом и думала. Что все это чистая случайность.

Но его глаза потемнели, и в ответ у нее тут же затвердели соски.

– Ладно, может, и нет, – пробормотала она и скрестила руки на груди, на фальшивом пятом размере.

Он подступил ближе и тихо сказал:

– Я бы доказал вам, но не люблю целоваться на людях.

Она оглянулась и увидела Люсиль и головы остальных, выглядывающих из комнаты. Все бессовестно подслушивали. Она нетерпеливо махнула рукой, прогоняя нахалок, и те послушно исчезли.

– Впечатляюще, – признал он. – Постарайтесь так же властно вести себя с Танком и больше не лезть в воду.

– Я действительно думала, что он утонул.

– Просто он обожает играть в прятки.

– Буду знать.

И ей придется снова вести этого психованного щенка на прогулку…

– Интересная футболка, – заметил он.

Она оглядела себя, бесконечно благодарная Богу за то, что не позировала голой.

– Не так хороша, как то, что под ней, но, как выяснилось, я весьма разборчива относительно того, кому позволено увидеть то, что под ней.

Его улыбка смягчилась. Чуть прищуренные глаза лучились весельем, морщинки в углах рта стали глубже, и у нее перехватило дыхание.

– Буду знать, – повторил он вслед за ней.

Такая искренняя улыбка человека, который улыбался не слишком часто, что у нее немного закружилась голова. А может, дело в безумной сексуальности, исходившей от него волнами?

– Позвоните, если сегодня возникут неприятности, – сказал он.

– За такие деньги, что вы мне платите, о неприятностях не может быть речи.

А если и будут, он последний, кому она позвонит. Пусть он и целуется потрясающе. Но между ними существует связь, и теперь Грейс знала ее силу.

Но она в Лаки-Харборе не для того, чтобы вступать в связь с человеком, который, как она знала, – совсем не ее типа. Она хочет поразвлечься, и это все. Несмотря на то что Джош – воплощенная сексуальность, вряд ли у него есть время на развлечения. Так что для нее будет лучше держаться как можно дальше от него. И неважно, насколько у него хорошие руки, нужно быть умной и стойкой, даже если это ее убьет.

Закончив позировать, Грейс направилась к дому Джоша. Припарковавшись, она случайно увидела на телефоне непрочитанное сообщение от Мэлори:

«Эй, выше голову! Самый крутой в городе доктор только сейчас приходил и уговорил сказать, где ты. Я раскололась, как неопытный преступник. Прости, но ему трудно сказать «нет». Я должна тебе шоколадную корзиночку».

Да, полный набор.

Грейс покачала головой и без всяких приключений вошла в дом. На этот раз она надела на Танка ошейник и пристегнула поводок ДО того, как вызволить его из манежа, а потому для пущей надежности так же осторожно подняла его и вынесла за дверь.

Пусть она не унаследовала врожденной гениальности Бруксов, зато быстро училась.

Она избегала приближаться к берегу и повела Танка по тихой улице. Танк обнюхивал каждый камешек, каждое дерево, и наконец выбрал место, чтобы присесть и сделать свои дела.

– Эй! – завопил мужчина, высунув голову из окна. – Не думайте, будто я не вижу, что у вас нет собачьего пакетика! Возвращайтесь с пакетиком и уберите все!

Собачий пакетик?

Грейс видела гору пластиковых пакетов рядом с поводком. Пожалуй, теперь она поняла, для чего они.

Она подняла Танка.

– Надеюсь, ты все сделал.

Танк фыркнул и лизнул ее подбородок.

– Я не шучу! – завопил мужчина. – Попробуйте только не убрать, и я напущу на вас копов!

Грейс отвела Танка в дом, посадила в манеж и неохотно схватила пакет, чтобы выполнить свой «собачий» долг. У двери она едва не налетела на молодую женщину в инвалидном кресле. Лет двадцати, миниатюрная, темноволосая и глаза такие же темные и влекущие, как у человека, с которым она, по-видимому, в родстве.

– Анна, – представилась девушка. – Безумная сестрица. А вы, должно быть, та голая женщина, которую он поцеловал.

– Что?! – задохнулась Грейс.

– А вы не видели?

Анна вытащила из кармана телефон, нажала несколько кнопок и повернула экран к Грейс.

Это оказалась фейсбучная страница Лаки-Харбора, и снимок Грейс в футболке с дамой в бикини, которая будет преследовать ее до конца чертовой жизни. И они с Джошем действительно целуются. Поцелуй длился всего мгновение, но на первый взгляд этого не скажешь. Снимок запечатлел поцелуй именно в те наносекунды, когда Грейс подалась к Джошу и положила руки ему на грудь.

Она и не сознавала, что касалась его так интимно, но сейчас вспомнила жар его тела, его силу… и пахнул он восхитительно.

Но Боже, неужели она смотрит на него с таким обожанием?

Да и Джош не выглядел так уж невинно. Рука сжимает ее подбородок, большой палец гладит щеку. Нежно и в то же время возмутительно чувственно.

– Мило, – сухо заметила Анна.

– Все было немного не так, как выглядит, – пробормотала Грейс, отдав ей телефон.

– Нет? – подняла брови Анна, снова глядя на экран. – Потому что все выглядит так, будто вы целуетесь. Вы не целуетесь?

– Да, мы целовались, но только потому, что вчера он пообещал поцеловать меня, если я потеряю собаку, и…

Грейс осеклась, не в силах припомнить, каким образом получилось так, что губы Джоша прижались к ее губам.

И все это попало в Интернет.

Анна с любопытством уставилась на нее.

Грейс вздохнула.

– Какой стыд. Мы не… то есть он и я не…

– О, не волнуйтесь, – заверила Анна, – я знаю, что вы не его игрушка. Иначе он не нанял бы вас.

– Игрушка?

– Да. Джош не приводит своих женщин домой.

Ничего себе…

– Прекрасно.

Супер. Потому что она уже решила – им не быть вместе. Так что все действительно здорово.

– Погодите. Я просто хотела передать это всем своим знакомым.

Она нажала несколько кнопок и улыбнулась:

– Ну вот! Господи, как я люблю, когда он делает глупости. Это бывает так редко, знаете ли. Но когда делает, поступает по правилам.

Грейс выпустила Танка как раз в тот момент, когда на кухню ворвался мальчишка со световым мечом и боевым кличем. Он стал бегать вокруг стола, преследуемый Танком, который так усердно лаял, что задние лапы то и дело отрывались от пола. Настоящий подвиг, учитывая, что пузо свисало совсем низко.

На малыше была футболка со сценами из «Звездных войн». Джинсы запачканы и сползли так низко, что открыли трусики, тоже с рисунком из «Звездных войн». Его поношенные кроссовки вспыхивали при каждом шаге, а правая развязалась. На вид ему было лет пять. Темные волосы определенно не видели щетки со вчерашнего дня. Темно-шоколадные глаза – точно такие же, как у доктора Джоша Скотта. При виде Грейс он замер как вкопанный, и Танк уткнулся ему в ноги, после чего плюхнулся на зад и испуганно взвизгнул.

– Тоби, – сказала Анна, – ты останешься с Грейс. Я вернусь через час.

– Погодите… что?

Грейс покачала головой.

– Нет. Я нанималась выгуливать собаку.

– Да? И следите за ней прямо сейчас.

– Да, но…

Заметив веселый взгляд Анны, она развернулась и увидела, что пес грызет ножку стола.

– Не смей! Нельзя! – завопила Грейс.

Танк продолжал свое черное дело. Грейс пришлось силой оторвать его от стола, но было слишком поздно. На прекрасном дереве остались глубокие борозды.

Анна любовно дернула Тоби за вихор.

– Смотри, парень, веди себя прилично, иначе она тебя съест на обед.

Грейс по-прежнему качала головой. Собака – дело одно. Но ребенок? Да разве у нее есть опыт? Она просто все изгадит!

– Погодите!

Но Анна не собиралась ждать. Мало того, уже была у двери.

– Не беспокойтесь, с ним легко. Няня сегодня не пришла. Поэтому мы взяли его из школы, но у меня дела, так что…

– Мы?

Раздался рев клаксона. Грейс выглянула в окно и увидела ржавый пикап.

– Мне нужно идти, – объявила Анна и выехала за дверь.

– Но…

Что «но»? Анна исчезла, исчезла, исчезла! И Грейс повысили, навязав должность, которая совершенно ей не подходила.

Она взглянула на Тоби.

Тоби ответил серьезным, не выдававшим его мысли взглядом.

– Привет, – поздоровалась она.

– Тяф, – ответил он.

– Тяф, – вторил Танк, притащив кроссовку, которая была больше его самого. Он уже прогрыз дыру в мыске. Выпучил глаза, высунул язык, уселся и гордо запыхтел. Очевидно, принес ей подарок.

Да, час будет тянуться целую вечность.

Она отобрала кроссовку, лихорадочно размышляя, как общаться с пятилетним ребенком, державшим игрушечный световой меч. И лаявшим к тому же.

– Так ты джедай?

Тоби взмахнул мечом. Он зажегся, и тут же раздались свистяще-шуршащие звуки.

Танк мгновенно обезумел, и Тоби, естественно, снова взмахнул мечом.

«Фьюить-жжжжж-фьюить».

При этом он попал по чашке с соком, стоявшей на кухонном столе, и чашка полетела на пол. Хорошо еще, что была пластиковой. К сожалению, сок был виноградным, и фиолетовая липкая жидкость разбрызгалась по столу, полу, стойке, Грейс, Тоби и Танку. Даже на потолок попало.

Тоби уронил меч, словно горячую картофелину.

Танк схватил его за рукоять и снова стал бегать вокруг стола. Пузо и меч волочились по земле, меч время от времени вспыхивал и издавал все те же жужжащие звуки.

– Все нормально, – утешила Грейс ошеломленного Тоби и, схватив рулон бумажных полотенец, принялась сначала вытирать малыша. Но липкая одежда ничуть его не беспокоила, потому что он вырвался и побежал к холодильнику. Танк бросил игрушку и принялся лизать пол.

– Тоби, где мусорное ведро?

Мальчик неопределенно ткнул пальцем куда-то в направлении задней двери и сунул голову в холодильник.

Грейс решила вытереть стол и уставилась на стопку двадцаток под залитым соком клейким листком с надписью «Грейс».

Она взяла деньги и стала считать: двадцать, сорок, шестьдесят, восемьдесят, сто шестьдесят баксов. Сорок за вчерашний день и сто двадцать – за сегодняшний.

Конечно, это абсурдно, но все же… подумать только, что можно сделать на сто шестьдесят долларов!

Она с тоской уставилась на них, думая о карточке с превышенным кредитом, о долгах за обучение. И еженедельной плате за гостиницу, где она жила.

Не говоря уже о счете из химчистки за выведение пятен виноградного сока с заляпанного сарафана.

Покачивая головой, она взяла сорок долларов. И ничего за вчерашний день, так бездарно ею испорченный. Сегодня она не имеет права ничего портить.

Она вышла из задней двери с грязными бумажными полотенцами, которые сунула в мусорное ведро. Теперь, на секунду оставшись одна, она вынула сотовый и набрала номер Джоша, чтобы все рассказать.

Судя по тону, он очень спешил.

– Доктор Скотт.

При звуках его низкого голоса с ней началось нечто неладное. Потому что этот низкий голос немедленно поверг ее в прежнее безумие. Тот поцелуй…

– Сто шестьдесят баксов? – неверяще ахнула она. – И что вы ожидали за такую сумму?

Последовало секундное молчание. Возможно, он гадал, какая ненормальная ему звонит, так что она решила все выяснить.

– Это Грейс, – пояснила она, пытаясь говорить спокойно и деловито. Она привыкла к спокойной деловитости. Привыкла к порядку. Привыкла к уравновешенности.

Вернее, когда-то была привычка. Давно, когда у нее была приличная работа, когда она делала карьеру, пыталась вылепить из себя нечто большое и важное. До того, как она приехала в Лаки-Харбор и схватилась за первую попавшуюся работу.

– Вам нужны деньги, верно? – спросил Джош.

– Ну… да, – неохотно признала она. – Но сто шестьдесят долларов?

– Но мы договорились. Тройная плата.

– Я не собиралась это принимать. Моей платой был поцелуй.

Безумный, яростный поцелуй. Безумный, яростный, восхитительный поцелуй.

Она повернулась к двери, которая закрылась за ней.

Заперли? Ее заперли?

Ну и ну…

– Что? – спросил он.

Неужели она сказала это вслух?

– Ничего.

Она посмотрела в окно, радуясь, что жалюзи не были спущены, но не увидела Тоби в кухне.

– Ничего, кроме того, что ваша сестра привела Тоби домой и оставила его на меня. На час или около того.

Последовало новое короткое молчание, пока Джош осознавал случившееся. Хотя он был мужчиной и, следовательно, мастером скрывать эмоции, его мысли было нетрудно разгадать. Удивление и шок, поскольку та же самая особа, которая вчера потеряла собаку, теперь следила за его ребенком. Раздражение на сестру.

– Анна оставила вас следить за Тоби.

– Вроде бы ваша няня заболела. И бойфренд Анны забрал Тоби из школы.

Ничто в этой фразе не могло его утешить. И это даже не самая плохая новость, которую ей пришлось рассказать. Эта честь принадлежала странице на Фейсбуке, о которой, как она решила, ему нет необходимости знать прямо сейчас.

– Это всего лишь на час, – сказала она, пытаясь как-то смягчить ситуацию.

– Сколько всего может случиться за час?

Она снова толкнула дверь. Заперто. Грейс постучала.

Танк ворвался в кухню и стал бегать вокруг стола, волоча меч. Но никаких признаков Тоби. Грейс снова постучала.

Танк остановился и запыхтел. Потом принялся обнюхивать шкафчик под раковиной, где, похоже, находилось маленькое мусорное ведро.

Ведро покачнулось, но устояло.

Танк впился зубами в пластик и стал тянуть, пока ведро не опрокинулось. Мусор разлетелся по всему полу. Черт!

Грейс огляделась. Она находилась в боковом дворике, с двумя калитками по обеим сторонам. Обе заперты.

– Мне нужно идти, – сказала она.

– Даже не думайте. Что случилось?

О, много, много всего.

Танк будет валяться в мусоре, пожирая все, до чего сможет добраться. Тоби по-прежнему нигде не видно. Дело плохо.

Она снова постучала, на этот раз громче.

Щенок, занятый разгромом кухни, поднял голову и зарычал.

Грейс снова огляделась в поисках дверного коврика. Все прятали ключи под дверными ковриками. Но коврика не было. Возможно, чтобы кресло Анны легче проезжало в дверь. Так где они прячут ключ?

– Грейс!

Она сдалась.

– Ладно, где он? – спросила она Джоша. – Где вы прячете ключ для тех глупцов, которые оказались запертыми во дворе.

– Вас заперли во дворе?

– Нет, я просто спрашиваю о глупцах.

– Где Тоби?

Она снова заглянула в окно, и слава богу, Тоби стоял по другую сторону двери, глядя на Грейс огромными глазами. Она показала на дверь.

Но Тоби даже не шевельнулся.

– Он на кухне, – вздохнула Грейс.

– Идите ко второму от крыльца ящику с растениями. Суньте руку в коробку с вентилем разбрызгивателя.

Придерживая телефон плечом, Грейс улыбнулась Тоби, как она надеялась, успокаивающе и снова показала на дверную ручку, умоляя впустить ее. Но он повернулся и вышел из кухни. Шнурок кроссовки тянулся по полу. Трусики со «Звездными войнами» выглядывали из джинсов.

– Тоби, – позвала она. – Тоби, не уходи из кухни. Тоби!

– Скорее, Грейс, – сказал Джош ей в ухо.

Она поспешила ко второму ящику и от неожиданности ахнула. Коробку с вентилем затянула огромная паутина.

– Простите, вы здесь? – пробормотала она, подняв телефон.

Ничего. Она стукнула телефоном по бедру и попыталась снова.

– Джош?

– Да. Видите ключ? Он в металлическом тайничке.

Да, она видела металлический тайничок. И паутину тоже. Гигантскую паутину. Она тронула паутину, откуда вылез большой жирный коричневый паук и злобно на нее уставился. Он был готов наброситься на нее и проглотить. Немногое в жизни пугало Грейс. Ну… кроме клоунов и лифтов в стеклянных стаканах. Но пауки?! Пауки были на первом месте в ее списке страхов. И волосы на затылке встали дыбом.

– Грейс?

– Что? – прошептала она. Это игра воображения, или паук поманил ее к себе передними лапами?

– На заднем дворе бассейн, – пояснил Джош. – С бокового двора туда не проберешься. Тоби умеет плавать, но…

О Господи!

Представив, как Тоби бросается в бассейн, она зябко повела плечами. Нет, это невыносимо!

Грейс закрыла глаза и сунула руку в коробку, моля про себя: «Только не укуси, только не укуси, только не укуси…»

И вытащила ящичек с ключом.

Никто ее не укусил.

Подбежала к задней двери, открыла дверь, промчалась по кухне и остановилась в гостиной. Тоби стоял на диване, продолжая размахивать саблей.

«Фьюить-жжжжж-фьюить».

Грейс едва не упала в обморок от облегчения. Она выдавала миллионы долларов чужих денег, даже не вспотев, и все же здесь, в присутствии маленького мальчика и щенка, обмякла настолько, что очень захотела спать.

– Да уж, развлеклась, – пробормотала она.

– Тоби? – спросил Джош.

– Цел и невредим.

Она рухнула на диван и сунула голову между ко-леней.

– У вас немного сумасшедший дом, доктор Скотт.

– Значит, вам там будет уютно.

Грейс услышала свой слабый смех.

– Эй, это вы полный псих.

Она пощупала деньги в кармане.

– Нельзя столько платить за черную работу. Люди будут пользоваться вашей добротой.

– Это не так легко.

Что ж, по крайней мере это правда.

– Но…

– Вы потеряли Танка?

«Только на минуту».

– Нет.

– Он нагадил в доме?

– Нет.

– Значит, вы стоите каждого потраченного цента, – заверил Джош. – Послушайте, простите меня за Анну. Я приеду, как только смогу.

– Но…

Ничего. Он отключился.

Она подняла голову и увидела Тоби. На лоб мальчишки падала темная прядь. Меч по-прежнему в руке. Извивающийся Танк – в другой.

Чертовски милый парень. Все будет хорошо. Она справится. Час – это немного. В конце концов в студенческие времена она подрабатывала бебиситтером.

Тоби наморщил нос, словно в комнате дурно пахло, и поставил Танка на пол.

Щенок тяжело дышал, и живот казался неприятно вздутым.

– Танк! – воскликнула она, пытаясь вынести его во двор.

Поздно. Танк поднатужился и изверг весь съеденный мусор.

Ей на ноги.

– Тяф, – сказал он с таким видом, словно почувствовал себя лучше.

– Тяф, – вторил Тоби.

Глава 6

Есть четыре основные пищевые группы: просто шоколад, молочный шоколад, темный шоколад и белый шоколад.

Прошел бесконечно долгий мучительный час. Грейс измучилась. Это совершенно не было похоже на обычную работу бебиситтера. Прежде всего Танк не останавливался ни на секунду. И непрерывно лаял. Нашел где-то стетоскоп и принялся таскать по гостиной. Вокруг дивана, по журнальному столику, пока трубка не обмоталась вокруг ножки стола. Из его горла вырвалось шипение, как из проколотого воздушного шара, и бедняга повалился на спину, задрав ноги.

Грейс показалось, что трубки его задушили. Она подбежала к щенку, но он уже вскочил.

И принялся жевать ее босоножки.

А через пять минут после этого – грызть ножки кухонных стульев.

А потом – деревянные столбики перил.

И чью-то забытую шляпу.

Она собиралась дать ему на расправу электрический провод, но тут входная дверь открылась. Пришел Джош в белом халате поверх делового костюма. Стетоскоп висел на шее, как галстук. Он поднял Тоби и перебросил через плечо, отчего малыш восторженно завизжал.

Джош устало улыбнулся и обратился к Грейс. Тоби по-прежнему висел у него на плече вниз головой.

– Анна?

– Присутствует, – объявила Анна, въезжая в прихожую. С ней был водитель пикапа, нагло улыбавшийся парень двадцати с небольшим лет, который тут же прислонился к косяку.

Джош толкнул его в грудь, так что тот оказался за порогом, после чего захлопнул дверь перед его носом.

– Джош! – обозлилась Анна. – Ты не можешь так поступать с Девоном.

– Уже поступил.

– Ты…

– Позже, – коротко бросил он.

Анна развернулась и помчалась по коридору. Через две секунды дверь спальни хлопнула так сильно, что задрожали стекла.

Джош проигнорировал и это.

– Спасибо, – сказал он Грейс, которая чувствовала, что вот-вот затрясется, как стекла. Пятилетние мальчики, как оказалось, были инопланетянами, владевшими хомячками Жу-жу Петс, которые чирикали, свистели и прыгали, пугая маленьких мопсов и временных нянь.

Джош сунул руку в карман и вытащил деньги.

– О нет, – помотала она головой, отступая. – Вам совершенно необязательно…

– Вы не обязаны были смотреть за Тоби. И мы не договаривались о плате.

– Все нормально.

Он вопросительно глянул на нее.

– Хотите сказать, что я и тут могу заплатить поцелуем?

Грейс рассмеялась, хотя в животе задрожало.

– Я только хотела сказать, что это за счет заведения.

– Нет, – мягко ответил он. – Я у вас в долгу.

Воздух между ними снова уже привычно заискрился, и у Грейс перехватило дыхание.

– Согласна, – так же тихо сказала она. – Вы у меня в долгу.

Два дня спустя Грейс вошла в закусочную, все еще думая о поцелуях, сделках и сексуальных докторах по имени Джош.

И как ни странно, о своем резюме. Видимо, следует добавить к своим многочисленным профессиям еще одну: отныне она берется выгуливать собак. Вот уже четыре дня она выгуливает Танка без единого происшествия. Если не считать, что вчера тот цапнул почтальона за штанину, к счастью, не задев ногу. И если не считать того, что Тоби опрокинул бутылку с пеной для мыльных пузырей в бассейн, потому что, черт возьми, она тоже хотела посмотреть, что из этого выйдет. И чистильщик бассейна пришел почти сразу и все исправил, так что ничего не случилось.

По правде говоря, возможно, стоит добавить к списку профессий в постоянно меняющемся резюме еще одну – няни, что очень сочеталось с выгуливателем собак, натурщицей и доставщицей цветов.

Не то чтобы все это имело нечто общее со специалистом по банковским инвестициям.

Наконец-то ей назначили собеседования. Одно в Сиэтле завтра утром. Второе – в Портленде, послезавтра, тоже утром и к тому же по скайпу, что очень удобно: таким образом она сможет позировать в классе Люси. На этой неделе начинающие художники рисовали ступни, и Грейс можно было не волноваться насчет одежды, по крайней мере от ступней и выше…

Она попыталась представить, как мать или отец позируют, выставив голые ноги, но так и не смогла. Потому что они воспринимали жизнь куда более серьезно. И занимались настоящим делом.

А Грейс позирует.

Не то чтобы она не любила Лаки-Харбор. Любила. Просто все, что могла здесь найти в смысле карьеры, было… недостаточно серьезным. Недостаточно солидным.

Она плюхнулась в заднюю кабинку рядом с ожидавшей Мэлори. Эми заявилась еще через две минуты и уронила на стол обувную коробку. Развязала розовый передник. Отбросила в сторону, села и пристроила ноги на сиденье у самого бедра Грейс.

– Слава богу, закончила на сегодня.

– А что в этой коробке? – спросила Грейс, с любопытством трогая упаковку. – Новые туфли или что-то другое?

– Или что-то другое. То, что продается с сумасшедшей скоростью.

Она была художником-графиком и нашла для себя нишу, рисуя местные пейзажи цветными карандашами. Галерея Люсиль продавала ее рисунки, как только Эми их приносила.

– Я не успеваю.

– Не успеваешь? – переспросила Грейс.

– Да. Сначала я брала наличные или чеки и совала квитанции в сумку или карманы, или куда придется.

Грейс с ужасом сообразила: Эми имела в виду свою бухгалтерию! Конечно, сама она больше не бухгалтер, но сохранила прежнее уважение к процессу.

– Ты говоришь «сначала». Что же делаешь сейчас?

– Я решила, что веду себя безответственно и завела документацию.

– Это не документация, – заметила Грейс. – Это коробка.

– Ну, назови, как хочешь. Коробка удобнее.

Эми подвинула коробку к Грейс.

– Для тебя.

Грейс подняла крышку, Тут было… все.

Бумажные салфетки с небрежно нацарапанными номерами и датами, клочки бумаги с цифрами и датами, клочки побольше. Квитанции: какие сложены, какие смяты. Грейс подняла круглую ватную подушечку с номером, начертанным чем-то вроде карандаша для подводки глаз, и не веря глазам, уставилась на Эми.

– Ну, ведение счетных книг – не моя стихия, – пожала плечами Эми – Скорее твоя, верно?

– Полагаю, что так.

– И? – выжидающе уставилась на нее Эми.

– И…

– Согласна помочь мне или нет?

– Как? – ахнула Грейс. – Достать тебе коробку побольше?

– Нет, привести в порядок вот это дерьмо. Ну… создать систему, чтобы я не выглядела еще одной идиоткой с коробкой, когда придет время платить налоги.

Грейс перевела взгляд на Мэлори. Та рассмеялась.

– Лучше соглашайся. Прежде чем ее арестуют за неуплату налогов, – посоветовала та.

Грейс подвинула коробку к себе и вздохнула.

– Ладно, сделаю я чертовы книги. Но тебе это обойдется…

– В кучу баксов?

– Шоколадные корзиночки. От Тары.

Тара была хозяйкой гостиницы, где жила Грейс, и мало что могло сравниться с изысканностью ее выпечки. Правда, Грейс она была не по карману.

– Заметано, – кивнула Эми. – Но я тебе и заплачу, так что предъявишь счет.

– На бумажной салфетке.

– Очень смешно!

За шоколадными корзиночками – к сожалению, вышедшими не из рук Тары, они обсудили последние новости: Эми и ее сексуальный лесник Мэт Бауэрс решили жить вместе. Мэлори собирается сбежать с Таем, местным «летающим» парамедиком, куда-нибудь на южное побережье Тихого океана, хотя пообещала устроить большой прием здесь, в Лаки-Харборе, когда вернется. А Грейс рассказала, посмеиваясь над собой, как прогуливала собаку Джоша. Потому что вряд ли такие известия можно сравнить с переменами в жизни подруг.

– Я не понимала раньше, что у доброго доктора есть странная способность добиваться своего.

– И знаешь у кого еще? – хмыкнула Эми. – У всех мужчин. А его мопса действительно зовут Танк?

– Его сестра принесла щенка домой для племянника, – пояснила Мэлори, знавшая о Джоше больше, чем любая из них, так как они работали вместе в больнице.

– И не дожидаясь, пока вы спросите, должна добавить: главная жизненная цель Анны – сводить Джоша с ума.

– Почему? – удивилась Грейс.

– Не знаю. Думаю, она пытается заставить его платить за то, что стала инвалидом, в чем нет ни малейшей его вины. Скоро он действительно рехнется: на нем не только Тоби, Анна, но и больничный совет, требующий продать контрольную часть его практики.

Вообще-то Джош при каждой встрече казался Грейс спокойным, абсолютно владеющим собой и абсолютно… ням-ням.

Хотя слишком уставшим.

– С чего это он должен продавать контрольную часть своей практики? – спросила Грейс.

– Люди не понимают, сколько труда нужно вложить в практику, – пояснила Мэлори. – Если что-то случается с пациентом, – виноват доктор. Если имеется ошибка в счете и за процедуру взято слишком много денег – это мошенничество, в котором тоже виновен доктор. Список бесконечен, и доктор отвечает за все. Сюда включена плата по кредиту за обучение, за выполнение условий, необходимых для получения лицензии. Счета за страховку, стоимость офиса…

Она пожала плечами.

– Люди считают, что доктора зарабатывают кучу денег, но это не так. Джош унаследовал практику от покойного отца, но его первая любовь – отделение «скорой». Если он продаст практику, сможет проводить больше времени там. Или с Тоби.

– В таком случае ему стоит продать, – решила Грейс.

– Все не так просто. Его отца все любили, и он построил свою практику на этой любви. Люди приезжали отовсюду, чтобы попасть к сыну доктора Уэстона Скотта, только из любви и преданности. На плечах Джоша лежит огромная ответственность.

Грейс кивнула. О Господи, она прекрасно понимала, что такое семейный долг! Ее долг был стать Кем-то Значительным. Вместо этого она выгуливает собак, разносит цветы и целуется с доктором по имени Джош…

Она внезапно поняла, что беседа прервалась и подруги смотрят на нее.

– Что?

– Это ты нам скажи, – ухмыльнулась Мэлори. – Мисс-мечтательно-смотрящая-в-никуда…

– Чушь. Ничего я не смотрела.

– Тут что-то не так, – насторожилась Эми.

– Именно, – услужливо поддакнула Люсиль, выходя из кабинки справа. – Грейс не сказала о поцелуе.

Она вытащила сотовый.

– Вот.

«О Боже, – подумала Грейс. – Дежа вю».

И Люсиль действительно продемонстрировала постыдную фейсбучную страницу.

Мэлори и Эми дружно уставились на Грейс, и она поморщилась.

– Ладно, может быть я кое-чего недоговорила… совсем крошечку, – призналась она.

Эми взяла у Люсиль телефон и склонила голову набок.

– Что это на тебе? Почти несуществующее бикини! Не знала, что тебе нравится розовый горошек.

– О ради бога!

Грейс выхватила телефон и протянула Люсиль.

– Это вы. Вы поместили эту штуку.

– Ну конечно, я! Неделя была ужасно скучная. Ничего волнующего, пока вы не поцеловали любимого городского холостяка.

Люсиль подмигнула, стащила пирожное и пошла в выходу.

Намереваясь сделать то же самое, Грейс повесила сумочку на плечо и взяла коробку с квитанциями.

– Уже поздно.

Она хотела выскользнуть из кабинки, но Эми загородила дорогу ногой в тяжелом ботинке.

– Прекрасно.

Грейс снова села.

– Мы поцеловались, ясно? Подумаешь, большое дело! И я не сказала, потому что не хотела, чтобы вы делали из мухи слона.

– Ты поцеловала самого крутого в городе доктора, – ахнула Мэлори. – Может быть, самого крутого на свете доктора, и считаешь это пустяком.

– Он поцеловал меня, – поправила ее Грейс, схватив очередную корзиночку, поскольку уйти все равно не дали. – И ты уверена, что он настолько крут? Или не видела «Анатомию Грея»?

– Настолько, – заверила Мэлори и беспомощно пожала плечами, когда Эми и Грейс воззрились на нее.

– Что поделать, у меня слабость к отставшим в развитии болванам.

Грейс поперхнулась пирожным, крошки которого едва не вылетели у нее из носа.

– Отставшим в развитии болваном? Смеешься?

Ростом Джош был шесть футов четыре дюйма и прекрасно сложен. Глаза цвета расплавленного шоколада и улыбка, от которой становилось лучше, чем от самой вкусной шоколадной корзиночки. Да и двигался так, что сразу хотелось сорвать с него одежду.

– «Болван» – это не про него.

– Я ходила с ним в школу, – сообщила Мэлори, старательно высвобождая пирожное из пергаментной бумаги. – Тогда он был ужасно тощим, в очках и все равно ни черта не видел. Да, еще был председателем научного клуба, и футболисты вечно колотили его, если он не делал за них задания.

– Черт! – воскликнула Эми, на которую речь Мэлори явно произвела впечатление. – Вот уж точно человек, который сам себя сделал. Бьюсь об заклад, он наслаждается переменами в себе. Стал лучшим доктором в городе и все такое. Не говоря уже о том, что может кому угодно надрать задницу.

– Он надирает задницы каждый день, спасая чьи-то жизни, – вздохнула Мэлори. – Он вырастил сестру и растит сына.

– Кстати, а что случилось с мамой Тоби? – спросила Грейс.

Мэлори подняла ладони вверх.

– Она не здешняя. И не прижилась здесь. Это все, что о ней знают. Джош не говорит об этом.

Она доела пирожное и слизнула шоколадные крошки с большого пальца, прежде чем сосредоточиться на Грейс.

– Я знаю, ты хотела пролететь через Лаки-Харбор как ракета, а осталась на более долгий срок, чем ожидала. И мы так рады этому, так рады, – выпалила она со свирепой нежностью, потянувшись к руке Грейс. – Потому что нас трое и мы даем друг другу что-то.

– Взаимные неприятности? – спросила Грейс.

– Надежду, – пояснила Мэлори. – Тебе было нужно мужество, чтобы добавить к жизни такое необходимое веселье. Поцелуй с Джошем кажется мне хорошим началом. Это все, что я хочу сказать. Так что не считай это глупостью и не старайся забыть. Наслаждайся.

Грейс шумно выдохнула.

– Ну да, конечно, старайся прикрыть проблему логикой.

Мэлори улыбнулась.

– Мы договорились изменить наши жизни. И это мы и делаем. Все мы. Никто не остался за бортом.

Грейс была невероятно тронута этим «мы». У нее никогда не было братьев и сестер. Родители дали ей все, что имели, но по натуре не были сердечными и нежными. У нее были подруги, одноклассницы или коллеги. Отношения с людьми всегда становились порождением обстоятельств.

Но с Эми и Мэлори все было по-другому. Они ближе, чем сестры, о которых Грейс мечтала в детстве.

Мэлори ткнула в нее пальцем.

– Я это серьезно.

Грейс проигнорировала колючий ком в горле.

– Трудно воспринимать тебя всерьез с этими шоколадными усами.

Мэлори провела тыльной стороной ладони по верхней губе.

– Не то чтобы моя жизнь пошла под откос… открытие центра охраны здоровья, потом любовь… Конечно, я не сижу где-нибудь в Европе в уличном кафе, поправляя отчаянно соблазнительную мини-юбку и думая о том, не слишком ли рано позвонить «U2» или отправиться на шопинг, – ухмыльнулась она. – Это была моя тайная мечта в старших классах. Но я не променяю свою нынешнюю жизнь на самое блестящее будущее. И ты тоже изменила свою жизнь, Эми. Скажи ей.

– Она знает.

– Скажи ей, – настаивала Мэлори.

– Я изменила свою жизнь, – послушно повторила Эми.

Мэлори закатила глаза и толкнула ее локтем в бок.

– Ладно, – кивнула Эми. – Я изменила свою жизнь, открылась новым впечатлениям вроде… ночевок в лесу.

– Не представляю, – вздохнула Мэлори.

– И любовь, – добавила Эми, в свою очередь подтолкнув Мэлори. – Видишь, я могу сказать это. Нашла того, кто любит меня. МЕНЯ! – повторила она, очевидно, по-прежнему ошеломленная этим фактом.

Грейс прекрасно ее понимала. У нее тоже были парни. Некоторые – на одну ночь. Некоторые задерживались гораздо дольше. Однажды она даже влюбилась, а он разбил ей сердце. Тогда она многое усвоила – например, необходимость всегда исключать сердце из любовного уравнения.

– По правде говоря, – призналась Эми, – я приехала в Лаки-Харбор, чтобы найти себя. И в глубине души боялась, что найденного будет недостаточно. Но по правде говоря, мое истинное я – просто классное.

– Это точно, – подтвердила Мэлори, улыбаясь ей.

– Вы – парочка простофиль, – постановила Грейс.

– Послушай, забудь о нас. Не в нас дело, – помотала головой Мэлори. – Дело в том, что ты не получаешь того, к чему стремилась. Никакой радости.

– Не знаю, – медленно протянула Эми, изучая Грейс. – Позировать голой, выгуливать пса мистера Секси… по мне, так это весело.

– Я не позировала голой, – оскорбилась Грейс. – Черта с два.

– А может, стоило бы, – хихикнула Мэлори. – И может, стоило бы позабавиться с душкой-доктором! Он почти совершенство.

Грейс понимала ее логику. Пусть и извращенную, в которой, по ее мнению, был фатальный провал. Она росла, пытаясь стать почти совершенством и теперь напрочь отказывалась встречаться с таковым.

Дверь закусочной открылась. Вошел человек в костюме парамедика с надписью белыми буквами на груди: «Воздушная скорая помощь».

Тай Гаррисон.

При виде мужчины, за которого собиралась замуж, Мэлори широко улыбнулась и, наскоро отряхнув руки, бросилась к нему. В своем больничном костюме и кроссовках она казалась совсем крохотной по сравнению с мускулистым гигантом. Маленькой и очень красивой.

Тай, очевидно, тоже так подумал. Когда она прижалась к нему, нагнулся и горячо поцеловал, обхватив ручищами. Мэлори словно лоза обвилась вокруг него.

– Вот это да, – невольно прошептала Эми.

– Снимите комнату, – посоветовала Эми.

Мэлори за спиной Тая показала Эми кукиш и продолжала целовать жениха.

Даже со стороны было видно, как сильно Тай любит Мэлори. Любовь сияла в каждом прикосновении, в каждом взгляде…

Грейс вздохнула и вытащила звонивший телефон.

– Черт, – прошипела она, увидев, кто звонит.

– Коллекторское агентство? – спросила Эми.

– Хуже. Моя мать.

– Космический специалист?

– Она самая.

Грейс затаила дыхание и оглядела свою одежду, прежде чем взять себя в руки и вспомнить, что мать ее не видит.

– Мама! Привет, что случилось?

– А что, мать уже не может просто позвонить дочери?

Грейс улыбнулась повелительному тону и представила мать в лаборатории. Одета в костюм от Диора и белый докторский халат, чтобы сохранить элегантность и утонченность, которые так и не смогла скрыть за степенями и дипломами.

А вот у Грейс элегантность и утонченность не сочились из всех пор, потому что она просто не была рождена для этого. Она делала все возможное, чтобы впитать, что могла, и изобразить все, что не могла впитать.

– Сейчас не первый уик-энд месяца, – заметила она.

– Верно, но я только сейчас закончила трехнедельный семинар по организации системы исследования глубокого космоса для НАСА и поняла, что пропустила наш ежемесячный разговор. Как у тебя дела, дорогая?

Вопрос не из разряда «расскажи мне о погоде». Это требование полного детального отчета, и стыд охватил Грейс. И какой у нее выбор? Можно сказать матери правду, что она вовсе не работает по своей блестящей специальности, или продолжать уклоняться от истины, чтобы та не расстраивалась.

Мэлори оторвалась от губ Тая и повела его к столу шокоголиков. Тот взял корзиночку, поцеловал Мэлори и ушел.

– А как Сиэтл? – допытывалась мать. – Как твоя новая работа в банке? Ты уже стала одним из директоров?

Грейс состроила гримасу.

– Вообще я занялась кое-чем другим.

– Вот как?

Грейс глянула на коробку Эми.

– Нечто, больше связанное с бухгалтерией.

Уклончиво, но будем надеяться, впечатляюще, хотя невозможно отрицать, что это абсолютное вранье и означает ее посмертное пребывание в аду еще и за то, что лгала собственной матери.

– Родственное направление по крайней мере?

Телефон Грейс пискнул. Кто-то еще звонит.

Вот оно, спасение!

– Подожди, мама, мне звонят.

Она нажала кнопку.

– Алло?

Ничего. Чертов телефон! Слишком часто она его роняла.

Грейс шлепнула телефоном по бедру и снова нажала кнопку.

– Алло.

– Грейс, вы завтра свободны?

Джош и его низкий голос, тот самый, что вызывал сладостный трепет в женском естестве Грейс.

Свободна ли она? К несчастью…

– Подождите секунду.

Она переключилась, решив, что если все равно пойдет в ад, может, по крайней мере, осчастливить желающую ей добра мать.

– Да, параллельное направление. Ничего столь волнующего, как работа космического специалиста или биолога, но я работаю на доктора.

– Звучит заманчиво, – сухо заметил Джош. – Я знаю этого доктора.

Грейс застыла. Дьявол!

– Минуту, – выдавила она и ударила себя телефоном по лбу, после чего, игнорируя потрясенные взгляды Эми и Мэлори, снова переключилась на мать.

– Ма?

– Разумеется, дорогая, кто же еще?

Вот именно, кто же еще?

Грейс вытерла влажный лоб.

Мэлори и Эми, явно потрясенные происходящим, ловили каждое слово.

Грейс, заерзав, повернулась к ним спиной.

– Расскажи о своей работе, – попросила мать.

– Я работаю… на доктора.

– Используешь диплом аудитора, чтобы управлять его финансами? Или собираешь материал для диссертации, которую так и не закончила?

От ответа ее спас писк телефона.

– Подожди.

Она переключилась.

– Джош, я не могу говорить сейчас.

Молчание.

Господи Боже. Ей действительно необходим новый телефон!

Она снова треснула по нему и переключилась на мать.

– Прости, ма. Да, я собираюсь использовать свой диплом. Что-то в этом роде. И сбор материала тоже. Я пытаюсь применить новые методики. Но послушай, мне действительно пора…

– «Новые методики»? – переспросил Джош. – Мне это нравится.

– О, ради бога! Мне нужно идти!..

Она снова нажала на кнопки и глубоко вздохнула.

– Мама?

– Да. Дорогая, ты очень озабочена. Много работаешь?

– Очень, – пролепетала Грейс, растирая переносицу.

– Что? Алло, Грейс, я тебя не слышу.

Молчание.

Грейс выругалась и ударила телефоном по ладони.

– Ма? Прости, связь отвратительная. Да, я много, очень много работаю. Эй, ведь я Брукс, верно?

– Беседа становится все более и более интересной, – заметил Джош.

– О Господи! Я же сказала, что мне некогда!

Грейс отсоединилась и стала нервно обмахиваться ладонью.

– Черт, жарко как!

Мэлори и Эми продолжали таращиться на нее. Мэлори хотела что-то сказать, но Грейс ткнула в нее пальцем, поморщилась и снова заговорила.

– Мама?

– Да. Грейс, что у тебя…

– Въезжаю в тоннель, ма. Сейчас связь пропадет.

Грейс отключила линию. Закрыла глаза. И, как большая девочка, проглотила горькую пилюлю.

– Полагаю, вы все еще здесь, – процедила она в телефон.

– Угу, – согласился Джош. – Так для того, чтобы выгуливать собаку, требуется высокая квалификация?

– Я не хочу говорить об этом.

– Еще бы!

– Я въезжаю в тоннель, – с отчаянием выпалила она.

– В Лаки-Харборе нет тоннелей.

– Значит, я брошусь под автобус.

– Можно бежать, но не стоит прятаться, – весело ответил он.

А тут он ошибался. Она пряталась всю жизнь. Прямо на глазах у окружающих. Притворялась, что она – Брукс. Когда, по правде говоря, была приемышем. Не чистокровкой. Дворняжкой. Она выключила телефон, швырнула на сиденье и прижалась лбом к столу.

– Вау! – одобрительно воскликнула Эми. – Если уж позориться, так на всю катушку! Врешь и не краснеешь!

– Я попаду за это в ад.

– Нет, – не согласилась Эми, подвигая поднос с пирожными ближе к Грейс.

– Вряд ли люди попадают в ад за то, что ведут себя как последние ослы. Бабушка говорила, что в ад попадают те, кто издевается над собой.

Грейс подумала о том, как издевалась над собой сегодня утром в душе, и вздохнула.

Глава 7

Если бы не шоколад, не было необходимости в утягивающих колготках. Вся швейная промышленность была бы в отчаянии.

Из-за совершенно безумной смены на «скорой» Джош добрался до дома только в три часа ночи. Кое-как заполз в постель и немедленно отключился. И видел во сне прелестную, гибкую банкиршу-натурщицу-выгуливателя собак в мокром, так и льнувшем к ее изгибам сарафане, отчего у него бешено колотилось сердце.

И вследствие его глупости он также видел во сне, что целует вышеуказанную красавицу блондинку.

У него выдался один роскошный час сна, прежде чем его разбудили характерные звуки рвоты. Анна. Не грипп, а самое банальное похмелье. Вовремя, ничего не скажешь…

Когда он наконец добрался до офиса, выяснилось, что пациентов сегодня вдвое больше, чем полагалось бы, но и тут ничего нового. Первой была миссис Доусон, страдавшая приливами и другими симптомами предклимакса. Она ходила к нему месяцами раз в неделю, принося запеканку и новый список хворей. А в конце каждого визита приглашала на свидание. Джош каждый раз вежливо отказывался, объясняя, что никогда не смешивает бизнес с удовольствием. Сегодня, когда он повторил стандартную отговорку, она вытащила телефон и показала страничку Фейсбука, на которой он целовал Грейс.

– Похоже, вы определенно смешиваете церковь и государство, – подчеркнула она.

Джош уставился на снимок и к немалому удивлению обнаружил, что них с Грейс взаимное притяжение отчетливо видно всему миру.

– Она не моя пациентка.

– Она работает на вас. Выгуливает собаку и получает за это плату.

Не было смысла раздражаться на то, что она знала обо всем. Каждый житель знал. Как ни крути, а это Лаки-Харбор.

Джош встал, стянул перчатки и бросил в мусорную корзину.

– Увидимся на следующей неделе, миссис Доусон.

– Пф-ф, – ответила та.

Джош подошел к комнате другого пациента и вытащил его карточку из дверного держателя. Мистер Сондерс боролся с камнями в почках. Джош вошел в комнату и натянул новые перчатки. Интересно, сколько часов в год он проводит за этим занятием? Снимает и надевает перчатки? Впрочем, он не желает знать.

– Как сегодня, мистер Сондерс?

– Умираю.

– Собственно говоря, вовсе нет. Это камни в почках. Как только они выйдут, почувствуете себя лучше.

– Уверены? – спросил мистер Сондерс.

– Абсолютно.

– Точно-точно? Потому что мне кажется, что это не почечные камни. Прошлой ночью я чувствовал себя так, будто испытал самый болезненный в жизни оргазм. Возможно, просто камень выходил, как думаете?

Джо с головой погрузился в чтение документов, чтобы не лопнуть со смеху. Интересно, кто может спутать оргазм и выход почечного камня?!

День продолжался, а Джош не переставал гадать, то ли все окружающие спятили, то ли у него крыша поехала. К полудню голова была готова взорваться. Либо придется научиться давать пациентам от ворот поворот, либо отказаться от работы на «скорой».

– Ничего сложного, – отмахнулся Мэтт, который принес на ленч из закусочной клубные сандвичи толщиной в пять дюймов. Они устроились в офисе Джоша, чтобы посмотреть спортивный канал по компьютеру.

– Продай практику больнице, пусть они наймут еще одного доктора, и все проблемы разрешатся. Будешь работать столько часов, сколько захочешь. Все просто.

Ничего простого тут нет, но предложение заманчивое, и сам Джош не первый месяц думал о чем-то подобном. Конечно, это означало отказаться от мечты отца, что было ему ненавистно, но по правде говоря, Джош не мог отдать мечте должное. Хотя пытался.

Когда Мэтт отправился на работу, Джош вывел на экран компьютера контракт, который читал и перечитывал сто раз. Тысячу. Он заставил своего адвоката прочесать контракт частым гребнем. Оставалось поставить электронную подпись и кликнуть на иконку «отослать».

Пальцы зависли над клавишей «enter», но он все же прервался, чтобы немного подумать. Но тут его позвала Ди, медсестра.

– Послушай, – проворчала она с порога, – если собрался вздремнуть, я тоже не прочь…

Пятидесятилетняя Ди очень походила на Люси из комикса «Мелочь пузатая». При пациентах она вела себя деловито и сострадательно. Хотя крайне редко проявляла сочувствие к нему.

– Тащите свой шикарный зад сюда. В первой комнате ждет Нэнси Кесслер, с инфекцией мочевого пузыря, которую она требует вылечить, прежде чем ехать на уик-энд в Вегас с новым бойфрендом. Во второй комнате Рэнди Лайонз. Он опять приколотил гвоздем большой палец к крыше. В комнате три – миссис Мэнсон, говорит, что цветочная пыльца сведет ее в гроб.

– Возьмите аллергию, – велел он. – Я посмотрю остальных двоих.

– Троих. В четвертой комнате тринадцатилетний Бен Сивер. Он сунул свой дин-дон в сливное отверстие джакузи.

– Иисусе, – пробормотал Джош. – Снова?!

– Возьмите.

Ди вручила ему кружку с кофе.

– Кажется, он вам нужнее.

– Спасибо.

В нем слишком много молока и сахара, но Ди права. Джош крайне нуждался в кофе.

– Ваш отец никогда не бывал так занят, – вздохнула Ди.

– Потому что мы удвоили практику.

– Вы удвоили практику, – поправила она и, как ни удивительно, погладила его по руке. – Он гордился бы таким сыном, но не хотел бы для вас такой нагрузки. Подпишите чертов контракт, доктор. Пока не умерли от переутомления.

– Я не собираюсь умирать.

– Прекрасно. Тогда подпишите чертов контракт, пока не умерла я.

С этими словами Ди отобрала кружку и вышла.

Остальной штат Джоша состоял из двух регистраторов, Мишель и Стэси, и фельдшера Сиси. Час назад Мишель просунула голову в смотровую.

– Миссис Портер на второй линии. Ей необходимо увидеться с вами сегодня. Говорит, что умирает.

Миссис Портер не умирала. Она просто была одинока. Дети жили на Восточном побережье. Так что она приезжала по меньшей мере раз в неделю, требуя внимания. На прошлой неделе у нее был глазной тик и, как она утверждала, рак мозга.

– Скажите, что можем принять ее завтра, – откликнулся Джош.

– Она говорит, что к завтрашнему дню будет мертва.

– Ладно, тогда втисните ее сегодня.

Прошел час. Приемная была по-прежнему полна. Ди злобно прищурилась на Джоша, когда тот проскользнул в кабинет, чтобы ответить на звонок. Звонили из школы Тоби.

Кэти, его няня, не забрала мальчика.

Джош немедленно направился к двери, с извиняющимся видом разводя руками перед разгневанной Ди. Сев в машину, он набрал номер Кэти. Она была сестрой одной из больничных медсестер и пришла с самыми лестными рекомендациями. Проблема в том, что она работала временно и, как только придет известие о переводе мужа, собиралась перебираться в Атланту.

До Кэти у них была Трина, которая уволилась из-за сложностей. Под «сложностями» подразумевалась Анна. До Трины – Сьюзи, которая тоже уволилась неожиданно. Джош заметил определенную систему, для осознания которой у него не было времени.

Кэти немедленно подняла трубку.

– Не злитесь, но я сажусь в самолет.

– И даже не предупредив?

– Вчера я не могла дозвониться, Говорила с Анной.

Джошу захотелось биться головой о руль.

– Хотя бы за день?

– Простите, Джош, – ответила она с истинным сожалением. – Но думаю, что меня могут заменить только две няни. И, возможно, еще и полицейский.

Пришлось позвонить Анне. Она не брала трубку.

Шок.

Он представил, как Тоби ждет в школе. Один. И никого рядом. Внутри все перевернулось.

Он мысленно перебрал контакты на телефоне и помедлил на имени Грейс.

Остановился.

Пошел дальше.

Вернулся.

«Не делай этого, парень».

Она умна как черт, но действительно, действительно ужасный выгуливатель собак. Он не должен обременять ее еще и ребенком. Правда вчера она просидела с Тоби целый час, и все дожили до того, чтобы об этом рассказать.

Она сделала это для него. Уже дважды. Что вызывало вопрос: «Кто кому здесь помогает?»

По правде, она уже доказала, что надежнее половины его знакомых. И черт побери, что-то в ее взгляде притягивает его как магнитом. Нечто абсолютно незабываемое. Он знал, что она немного растеряна. Чего-то ищет. Непонятно, что. Но он хотел помочь. Что было очень-очень плохой идеей. Еще один человек в его жизни нужен, как дыра в голове. Но теперь он не мог отвернуться. Его влекло к ней.

Она ответила на третий с половиной звонок вопросительным «алло».

– Итак, дочь космического специалиста?

– Не желаю об этом говорить.

– Так заняты? – рассмеялся он.

– Уже нет. Только что приехала с собеседования в Сиэтле.

Его веселость мгновенно испарилась, а в животе все напряглось. Он одновременно испытывал радость за нее и сожаление о том, что она покинет Лаки-Харбор.

– И как все прошло?

– Думаю, все хорошо. Я только что вернулась и выгуляла Танка. Никаких неприятностей и почти-утоплений. И никаких инцидентов. Да, и то, что говорит обо мне ваша соседка, – неправда. В основном.

– В основном?

– Ну… Танк, типа того, осквернил петуньи миссис Перри. Дважды.

Миссис Перри крайне серьезно относилась к своим петуньям. Несколько месяцев назад, когда Джош учил Тоби ездить на велосипеде, тот проехался по клумбе миссис Перри.

Та вызвала полицию, жалуясь на вандализм.

Шериф Сойер Томпсон, появился в доме Джоша, делая все возможное, чтобы скрыть улыбку. И предложил учить Тоби на заброшенной парковке, вместо того чтобы делать «потпурри» из петуний миссис Перри.

На следующей неделе Анна притащила домой Антихриста, и Тоби забыл о велосипеде, предпочитая бегать со щенком.

И лаять.

– Забудьте миссис Перри. У меня для вас другая работа.

– И в чем она заключается?

Он поколебался, опасаясь услышать ее отказ.

– Это временная должность.

– Моя специальность. Ну, хотя бы намек?

– Мне нужна няня для Тоби. На час-другой.

Она замолчала. Джош не хотел ее торопить, но его ждали пациенты и сестра, чтобы удушить после приема. И Тоби, который, он смел надеяться, не остался ждать один на обочине у школы. До которой Джошу было еще пять кварталов.

– Я была вашей последней кандидатурой? – спросила она наконец.

– Вы были моей единственной кандидатурой.

– Вот как? Тогда мы оба законченные вруны.

Он тихо засмеялся, и снова между ними возникла эта безумная связь, прямо по телефону.

– Я сделаю это. Присмотрю за Тоби.

Он облегченно вздохнул.

– Встретимся у дома. И, Грейс…

Он помедлил.

– Спасибо.

– Да, и вам, наверное, не следует пока меня благодарить.

Джон попрощался и поехал к школе. Тоби стоял у обочины. За руку его держала помощница учительницы. Другой рукой он прижимал к груди воина ниндзя.

Джош выскочил из машины и присел перед ними на корточки.

– Привет, малыш. Прости, что Кэти за тобой не заехала. Она переезжает немного раньше, чем ожидалось.

Тоби кивнул и стал изучать свои потрепанные кроссовки со сценами из «Звездных войн». У него были и новые. Но он отказывался их носить.

Джош встретился глазами с помощницей учительницы. Та послала ему осуждающий взгляд, говоривший: «Ваша ужасная вина, папаша».

«Вас понял, спасибо, противная снисходительная училка»…

– Спасибо, что подождали с ним.

– Это моя работа. А вам следует знать, что Тоби снова сегодня исчезал.

– Мне никто не звонил.

– Потому что мы его нашли. На игровой площадке. Залез на большой дуб. На целых тридцать футов!

Черные точки заплясали перед глазами Джоша. Ему как доктору приходилось видеть последствия падения с высоты тридцати футов.

– Что ты там делал?

Тоби снова стал держать совет со своими кроссовками, так что за него ответила помощница.

– У него в кулаке была зажата древесная лягушка.

– У Тоби нет лягушки.

– Нет, – согласилась она. – Но у нас есть. Ее выпустили из террариума в классной комнате начальной школы.

Вот как. Теперь все приобрело смысл.

– Ты спасал лягушку, Тоби?

Тоби кивнул.

– И сегодня он говорил, – добавила помощница.

– Да?!

Прекрасные новости.

– Что ты сказал? – спросил он. – Погоди. Дай, угадаю! Ты решил проблему мирового голода. Или установил мир на земле. Нет, ты точно пригласил девочку на свидание!

Тоби наморщил нос. Словно желая сказать: «Фу, девчонку?»

Джош ухмыльнулся, а Тоби хихикнул: музыка для отцовских ушей.

– Он хотел знать, не соглашусь ли я стать его новой мамочкой, – неожиданно выпалила помощница.

Вот это да! Наверняка его подбила Анна.

Джош втянул в себя воздух и бросил взгляд на Тоби.

– Это тебя тетя научила?

Тоби пожал плечами.

О да, несомненно, Анна.

– Он также спрашивал об этом вторую помощницу и заместителя директора. А еще уборщицу.

Джош, стараясь сохранять спокойствие, поднялся и взял Тоби за руку. Тот вырвался и попытался подтянуть джинсы. Футболка со сценами из «Звездных войн» задралась, показав полоску незагорелой кожи.

Его сын готовится в коммандос.

Непонятно только почему, и будь Джош проклят, если станет спрашивать об этом осуждающую его помощницу учительницы. Поэтому он оставил вопрос на потом.

– Готов ехать домой, малыш?

Наконец-то блеск в глазах.

– Тяф!

Глава 8

Если шоколад – это ответ, вопрос не важен.

Грейс была в бакалее, когда позвонил Джош, и как раз выходила, но ее остановила Дженнин Терренс, владевшая магазином керамики.

– Я слышала, вы бухгалтер, – начала она. – И что создаете для Эми систему учета. Мне бы тоже не помешала система получше.

– О, но я не…

– Эми клянется, что вы лучший на свете бухгалтер, – перебила Дженнин. – Я бы все сделала сама, но левое полушарие моего мозга невосприимчиво к цифрам. Я бы заплатила, конечно, и не только керамикой. В этом квартале у меня неплохо идут дела. По крайней мере я так думаю. Буду знать точнее, когда вы разберетесь в моих книгах.

– Да. Но я не планировала заниматься бухгалтерским учетом…

Грейс осеклась под полным надежды взглядом Дженнин. Черт! Один маленький магазинчик керамики. Ну сколько там работы?

– Полагаю, мне нужно взглянуть на все, что у вас есть!

– Замечательно!

Дженнин обняла ее и виновато улыбнулась.

– Наверное, вам следует знать, что я не такая организованная, как Эми.

Поскольку все финансовые документы Эми были как попало сложены в коробку из-под обуви, сказанное было причиной для некоторого беспокойства, но Грейс уже согласилась. Пообещала забежать позже и поехала к дому Джоша.

В душе она ликовала, но разум призывал быть более сдержанной. После унизительного случая с телефонным звонком, когда Джош слишком много узнал из ее разговора с матерью, Грейс надеялась сохранять приличное расстояние между ними. На некоторое время.

Например, навеки.

Но он поманил ее работой, а она не могла позволить себе отказаться. Грейс сказала правду о том, что собеседование в Сиэтле прошло хорошо, но предложения она пока не получила. Завтра – разговор с Портлендом. А потом остается только ждать.

Она терпеть не могла ждать.

Стоило постучать в дверь, как изнутри донесся безумный лай. Открыл ей Джош, неотразимый в черных брюках и лазурно-голубой рубашке. На шее висел неизменный стетоскоп. Утро Грейс провела в обществе нескольких мужчин, так же хорошо одетых, таких же красивых, но дыхание у нее почему-то не перехватывало.

Почему же перехватило сейчас?

Его взгляд уперся в ее губы, и горячее желание пронзило ее.

– О нет! Нет. Нет, нет, – сурово приказала она себе. И не важно, каким бы красивым он ни казался и как бы ни тряслись колени при виде его, он не для нее. Ни в коем случае не для нее. Он из тех людей, которых она всю жизнь брала за образец: трудоголик, целеустремленный, сосредоточенный. Но ей до таких далеко. Никогда этому не бывать.

Она повторила это себе несколько раз, но тело отказывалось повиноваться. Она хотела Джоша.

Лай усилился на несколько децибел.

– Не говорите, что у вас появилась еще одна собака.

– Ладно, не скажу.

Хм-м… он также был чрезвычайно хладнокровен и спокоен в чрезвычайных обстоятельствах: то, чего ей не удавалось в даже в лучшие дни. И сексуален, так чертовски сексуален, хотя, как она обнаружила, спокойные и хладнокровные люди оставались такими всегда, включая и отношения с женщинами.

А вот этого она как раз не хотела. Она мечтала о страсти. О большом взрыве.

Развлечении…

– Тяф-тяф, – завопил Тоби, выбегая из-за угла.

Джош подхватил его и подкинул, а потом посадил на плечо. Теперь Грейс видела два совершенно одинаковых лица. Хотя у Тоби не было морщинок вокруг глаз и мудрости во взгляде.

– Тоби изо всех сил постарается быть хорошим, – пообещал Джош.

Тоби кивнул. Танк бегал вокруг Джоша, ловя собственный хвост. Хотя Тоби по-прежнему пребывал на борту, Джош нагнулся и поймал щенка.

– Не могу сказать того же о Танке.

– Тяф! – гордо пропыхтел Танк.

Грейс окинула мопса стальным взглядом, говорившим «попробуй погрызть мои туфли – и умрешь», который нисколько на него не подействовал. Но у нее была припасена искренняя улыбка для Тоби.

– Эй там!

– Тяф!

– Вы с Танком братья?

Тоби улыбнулся и что-то ответил, но Джош ухитрился, не выпуская Танка, закрыть рот сына.

– Подождите, – попросила Грейс. – По-моему, он собирается объясняться словами.

– Да, но поверьте, вам не захочется их слышать.

Тоби оттолкнул руку отца.

– Ты моя новая мамочка?

Грейс в изумлении открыла рот, а Тоби залился смехом.

– Ладно, Тигр, – вздохнул Джош, – ты знаешь, как я люблю твой смех, возможно, лучший звук на свете, но раздавлю тебя как виноградину, если скажешь все это хотя бы еще одной женщине.

Тоби показал на Анну, вкатившуюся в гостиную.

– Знаю, – мягко ответил Джош, глядя на сестру. – Я и Анну раздавлю как виноградину.

Грейс была в ужасе. Сказать такое милому малышу и искалеченной сестре!

Но Тоби радостно ухмылялся.

Анна последовала его примеру и поехала дальше, игнорируя присутствующих.

Джош поставил его на пол.

– Как насчет того, чтобы найти занятие, которое не доведет тебя до беды?

Когда малыш убежал, Джош тяжело вздохнул.

– Я звонил Мэлори.

– Звонили? Зачем?

– Понимаю, вы делаете мне одолжение. Но я должен быть уверен, что вы такая, какой кажетесь. Даже при многочисленных степенях и э… весьма интересной семье. И просто из любопытства: какие материалы вы собираете для меня?

Она застонала и закрыла лицо руками.

– Я уже сказала, что не хочу об этом говорить.

– Так мы в порядке? – тихо рассмеялся он.

– Может быть. Что сказала Мэлори?

– Что мне повезло заполучить вас в качестве няни Тоби. И что она покалечит меня, если вас обижу.

– Что бы вы сделали, скажи она что-то плохое обо мне?

– Взял бы Тоби с собой на работу. Я уже так делал раньше.

Она не была уверена, но кажется, большой плохой крутой доктор передернулся при одном воспоминании.

– На этой неделе вам не придется брать его с собой.

Он ответил благодарной улыбкой, в которой было что-то еще, отчего ее колени уже привычно затряслись. Он повел ее в гостиную. Каждый раз, когда она бывала здесь, все лежало на своих местах, но сегодня в доме словно бомба взорвалась, особенно на кухне. В раковине громоздилась посуда, а на всех поверхностях валялись продукты и кухонные принадлежности.

– Сегодня у домоправительницы выходной, – пояснил Джош и снова подбросил Тоби. Тот восторженно визжал. И завизжал еще громче, когда Джош перевернул сына вниз головой, прежде чем усадить перед полной тарелкой.

– Сегодня Тоби решил перекусить после школы. К счастью, это совпало с моим перерывом на обед, и я сделал то, что у нас именуется «виноватыми оладьями».

Судя по раскиданным продуктам, ложкам и лопаточкам, оладьи были из белой муки с голубикой. Отец Грейс не умел держать в руках лопатку. Не говоря уже о том, чтобы переворачивать оладьи, так что подобное искусство впечатляло.

Джош налил немного сиропа на тарелку Тоби и взъерошил волосы мальчика. Такого мягкого выражения лица Грейс никогда раньше у него не видела.

Любовь…

– Сейчас приду, коротышка. Ешь, – сказал он.

Тоби поднял световой меч, что, разумеется, сводило Танка с ума. Мопс с яростным рычанием принялся бегать вокруг стола, очевидно, тоже считая себя джедаем.

– Наполеоновский комплекс, – пояснил Джош. – Он считает себя гораздо большей собакой, чем на самом деле.

Тоби схватил оладью, бросил на стол и скатал, прежде чем окунуть в сироп и сунуть в рот.

– Вилка, – напомнил Джош.

Тоби вздохнул и уронил меч, чтобы взять вилку.

Рычание Танка резко оборвалось, когда меч упал на пол. Пес с испуганным фырканьем выбежал, задрав хвост.

Тони, держа вилку в одной руке, другой схватил оладью.

Джош постучал по забытой вилке и, повернувшись к Грейс, сделал знак, что хочет поговорить наедине.

Он повел ее на задний двор и закрыл дверь.

Она заглянула в кухонное окно, проверить, пользуется ли Тоби вилкой. Но сегодня жалюзи были опу-щены.

– Вот в чем дело, – начал Джош. – Я лгал, что потребуется час или два.

Грейс стремительно развернулась.

– Значит, не я одна пойду в ад?

Джош запустил пальцы в волосы, отчего они встали дыбом. Он был так широкоплеч, что заслонял солнце, а поднятые согнутые руки распирали рукава рубашки.

Неожиданно он снова уронил руки, словно они весили целую тонну.

– Послушайте, говоря по правде, я опаздываю. У меня пациентов больше, чем я могу принять. От сестрицы меня скоро инфаркт хватит. Мне нужно, чтобы кто-то посидел сегодня с Фасолькой. А вам нужны деньги. Кроме того, он хороший парнишка, действительно хороший, хотя отказывается пользоваться вилкой и говорить по-человечески. При этом он прекрасно лает и ловит пауков.

Грейс насторожилась.

– У вас есть еще пауки?

– Нет, – тут же ответил он. – Никаких пауков.

– Вы сказали «пауки». И я видела одного, большого, в боковом дворе, в вентиле разбрызгивателя.

– Он отправился зимовать на юг.

– Сейчас лето.

– Решил первым покинуть город.

– Это же нужно так врать!

Но она должна была признать: прозвище Фасолька – это здорово.

А отец Фасольки – вообще супер, хотя он наверняка возразит против такого эпитета.

Джош говорил спокойно и тихо, но каждое произнесенное слово выдавало владевшее им напряжение. Не говоря уже о том, как, по-видимому, ему противно просить о чем-то у нее.

Она знала, что такое гордость. Господи, как хорошо она это знала! Но если серьезно, действительно ли она согласилась сидеть с Тоби только потому, что Джош оказался в безвыходном положении?

«Нет, – твердил голосок у нее в голове. – Все потому, что он такой сексуальный…»

Джош не двигался. Не вздыхал с облегчением. Но глаза потеплели.

– До восьми часов самое позднее.

Еще пять часов. Грейс понятия не имела, что делать с ребенком целых пять часов.

– Предложи снова ее поцеловать.

Они обернулись. Дверь была приоткрыта. Чей-то глаз смотрел в щель. На уровне бедра Грейс.

Анна. В инвалидном кресле.

– Простите. Но корабль отплыл, – сказала ей Грейс.

Анна фыркнула.

Джош захлопнул дверь у нее перед носом и все время разговора придерживал рукой.

– Простите.

Он подался к ней, вынуждая стать третьей в сандвиче: Джош-дверь.

Если подумать, совсем не плохое место.

– Значит, – выдохнула она, – до восьми?

– Да, но есть и «но».

– И какое же?

– Это не только сегодня.

Все равно что ведро ледяной воды на голову.

– Что?

– Мне нужна помощь до конца недели. С двух до восьми или чуть подольше.

– О Господи, Джош!

Всю неделю?

– Не знаю.

– Я найму няню вам на смену. Уже дал объявление. Вы с Тоби можете принимать кандидаток и таким образом сэкономить время. Я попрошу Анну следить за ним, но она и так занята с Тоби рано утром и поздно вечером. Кроме того, она совсем ненадежна, а Тоби многое испытал.

– Джош…

– Тысяча баксов, – перебил он.

О Господи…

– Да или нет, Грейс?

Он весь, как жесткое неподатливое сухожилие, покрытое двойным слоем тестостерона. Но в этот момент трудно сосредоточиться на его неотразимой привлекательности, которую так и хочется съесть… как бы неправдоподобно это ни звучало.

– Тысяча долларов? – ошеломленно повторила она. – За половину недели? Вы это серьезно?

– А кроме того, проживание и питание. За моим бассейном есть гостевой домик. Там жили две наших няни, кроме самой последней. Она была замужем. Домик маленький, всего семьсот пятьдесят квадратных футов, но мебель есть.

Грейс покачала головой, уже зная, что сдается. Она жила в местной гостинице, которая очень ей нравилась. Гостиницей управляли три сестры: Тара, Мэддл и Хлоя, чудесные женщины, но беда в том, что им следовало платить день в день, иначе они могли беспощадно выставить должника.

– У меня на этой неделе новые собеседования.

«Будем надеяться».

– Мы можем все утрясти, – пообещал он.

Она кивнула. Но думала о том, что он изумительно пахнет. Даже лучше, чем шоколад. Так вкусно, что хочется его укусить.

И не подошел ли он еще ближе?

Она откинула голову, чтобы взглянуть в эти теплые глаза цвета шоколада мокко. Да. Он подошел ближе, и при желании она могла бы его укусить. Но Грейс будет хорошей девочкой.

– И некому из родственников помочь вам?

Она знала, что его отец умер. Но больше ничего.

– А ваша мама или другие сестры… или мама Тоби?

– Мои родители умерли. И у меня нет ни братьев, ни сестер, кроме Анны. И я не знаю, где мама Тоби.

Его лицо превратилось в бесстрастную маску. Которую невозможно разгадать. Однако разгадать его мысли нетрудно. Парень попал в сложную ситуацию, не имея никакой поддержки. Может, она просто дурочка, но было нечто столь привлекательное в том, что человек воспитывает ребенка, сестру, ведет медицинскую практику и делает все, что в его силах, лишь бы его мирок жил.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Я согласна. Не уверена насчет гостевого домика. Но дам вам знать. И буду присматривать за Тоби до конца недели.

Она ожидала, что он отступит и освободит ее. Но он этого не сделал. Все, что она видела сейчас, – его необъятно широкую грудь.

– И последнее, – добавил он.

Интересно, так же он хорош без одежды?

– Что?

– Корабль уже отплыл? – спросил он, повторяя ее слова, сказанные Анне.

Она снова подняла голову.

– Я хотела сказать, что мы уже договаривались. И целовались, помните?

Его глаза вспыхнули. Да. Он помнил.

– И это было… чудесно.

Он, возможно, побрился сегодня утром. Но щеки уже темнели от пробивавшейся щетины. И его глаза. Бездонные темные колодцы, как всегда, не выдававшие его тайн.

– Поцелуй был… чудесный, – повторил он, прищурившись.

– Ну да…

Чудесный плюс изумительный… она вечность ничего подобного не испытывала.

– И он даже немного лучше, чем чудесный, – призналась она, привалившись к двери, – но я не ищу ничего подобного. Особенно с таким парнем, как вы.

– Как я, – медленно повторил Джош, словно не совсем понимая истинный смысл слова «чудесный». И возможно, так и было. Эта самая химия могла случиться между ним и кирпичной стеной!

– Просто я не собираюсь пробыть в Лаки-Харборе достаточно долго, так что пока остаюсь здесь, ищу… развлечений. – Это новая штука, которой я еще не пробовала.

– И считаете, что со мной никаких развлечений быть не может, – произнес он с легким недоверием.

– Ничего личного.

– Хм-м…

Он снова шагнул к ней, и поскольку на этот шаг уже не оставалось места, она снова оказалась втиснутой между дверью и его великолепным телом. Его руки легли на ее бедра, легонько сжали и скользнули вверх по бокам, к рукам и плечам. К тому времени как он добрался до шеи и сжал ладонями лицо, у нее, казалось, не осталось ни одной косточки.

– Что вы делаете? – выдавила она.

– Показываю, как здорово можно со мной развлекаться.

О Боже… один его хрипловатый шепот поверг ее в дрожь. Ту самую дрожь, которую женщина не должна испытывать от близости человека, с которым опасно иметь отношения. И тут он прижался к ней всем телом.

«Скверное тело»!

Их взгляды скрестились и замерли. Он намеренно нагнетал напряжение, и жар уже пожирал ее.

– Все еще считаете, что со мной невозможны развлечения?

– Нет. – Она с трудом сглотнула. – Вы…

Жаркий, чувственный, само воплощение секса. И… черт возьми, сплошное развлечение. А это означает, что она в большой беде, и до взрыва остаются считанные секунды. Время выбрасывать белый флаг, решила она. И она выбросит. Еще минутку…

– Договаривайте, Грейс.

Он прикусил ее губу, зализал укус и терзал ее губами и языком, пока она не залепетала беспомощно от возбуждения и вцепилась в его рубашку.

Его веки отяжелели. Глаза полыхали. Но он отстранился.

– Небольшое развлечение не помешает… – Слегка улыбнувшись, он опустил глаза.

Проследив за его взглядом, она увидела, что по-прежнему не отпускает его рубашку, и вынудила себя разгладить ткань.

– Прекрасно. Вы просто неисчерпаемый источник развлечений. Счастливы?

– На пути к счастью.

Его глаза потемнели от вожделения, ладони гладили ее спину, пальцы ласкали сквозь тонкую материю платья. Джош медленно опустил голову, давая ей время отвернуться.

Она не отвернулась.

Они снова смотрели друг другу в глаза, пока он не коснулся ее губ своими. Ресницы веерами легли на ее щеки. Она ничего не могла сделать: его губы были теплыми, упругими, и больше ей ничего на свете не надо…

Он с тихим стоном зарылся руками в ее волосы, приподнял лицо, раскрыл ее губы своими. Поцелуй, сначала нежный, постепенно перестал быть таковым. А потом у нее закружилась голова и кости снова расплавились.

К тому времени как он прервал поцелуй, Грейс едва стояла на ногах и дышала тяжело, как марафонский бегун.

– Не уверена, что именно это доказывает, – выдавила она наконец.

Если не считать того, что он целуется лучше всех на этой планете…

Она смутно заметила, что его рубашка наполовину выбилась из брюк, – ее работа.

Джош выглядел опасно привлекательным, куда более, чем сам грех. И медленно покачал головой. Очевидно, тоже не знал, что это доказывает. Не больше, чем она.

– Мне тоже ни к чему отношения с вами, – тихо сказал он. – Мне вообще не нужны отношения. Точка. Вы видели мою жизнь, Грейс. Черт, да вы уже вошли в эту жизнь. Только безумец может привести женщину в этот хаос!

– Так мы с вами сошлись во мнениях, – с облегчением сказала она… вернее, должна была бы чувствовать облегчение, но ничего подобного не происходило. Совершенно непонятная история! Ведь они оба этого не хотели. Где же облегчение?

Его взгляд упал на ее губы.

– Спасибо за то, что согласились посидеть с Тоби на этой неделе.

– В любое время, – прошептала она, приподнявшись на носочки, так что с каждым словом ее рот касался его губ.

Он снова застонал, так чувственно, так по-мужски, что у нее запульсировало все тело. Она прижалась к нему, и его очередной стон прокатился громом из его груди в ее грудь.

– Грейс…

– Знаю.

Она сняла руки с его плеч и прислонилась к двери.

Он сжал ее голову:

– Осторожнее.

Они смотрели друг на друга еще с минуту. Потом ее руки легли на его грудь, обвились вокруг шеи, пальцы зарылись в волосы.

Джош что-то пробормотал и рывком притянул Грейс к себе. После этого она не помнила, кто из них сделал следующий ход, но они снова стали целоваться. И черт возьми, она оказалась права. Этот мужчина умел целоваться, действительно умел…

От неожиданного стука в дверь она едва не выскочила из собственной кожи.

А вот Джош не подскочил. И не отпустил ее. Наоборот, прижался поцелуем к нежному местечку за ухом.

– Ты – смертельное оружие, – прошептал он, прежде чем разжать руки и позволить ей открыть дверь. На коленях Анны сидел Тоби с леденцом на палочке. Рот был вымазан фиолетовым. Анна злорадно ухмылялась.

– Что поделываем?

Джош послал ей долгий взгляд, от которого на месте Анны, Грейс затряслась бы и съежилась от страха.

Но девушку, видно, ничем не запугать.

– О, знаю! Осматривали гланды друг у друга.

– Анна, – мягко, но предостерегающе воскликнул Джош.

Та просто улыбнулась.

– Тоби хотел напомнить вам, что сегодня в школе ночь открытых дверей. А еще нужно принести завтра шоколадные корзиночки.

Тоби, все еще сосавший леденец, кивнул.

– Ничего этого в расписании не значится, – отрезал Джош.

– Ой! Наверное, все стерлось. Или вычеркнуто. Как моя поездка в Европу.

На щеке Джоша дернулся мускул, но он тут же улыбнулся, чтобы развеселить насупившегося сына. И ободряюще взъерошил его волосы.

Рядом с ними вертелся Танк, повизгивал и что-то обнюхивал, пытаясь улестить кого-нибудь, чтобы взяли на руки.

– Тяф!

– Тяф! – повторил Тоби.

В груди у Грейс что-то сжалось, хотя она не могла объяснить почему даже ради спасения жизни.

– Я могу принести корзиночки, – услышала она свой голос.

Джош глянул на нее с выражением тонущего, которому в последний момент бросили спасательный круг.

– Правда?

– Правда.

Она улыбнулась Тоби.

– Я что-то вроде эксперта по корзиночкам. Особенно по шоколадным.

В кармане у Джоша зажужжал телефон. Он мрачно глянул на экран.

– Пора идти.

Чмокнул Тоби в макушку.

– Будь хорошим мальчиком.

Снова послал Анне долгий предостерегающий взгляд и двинулся к выходу, таща за собой Грейс. Он шел так стремительно, что той приходилось бежать, чтобы не отстать. Они оказались на улице. Джош плотно закрыл дверь и прижался к ней спиной, немного съехав вниз, чтобы взглянуть в лицо Грейс.

– Нужно прекратить подобные встречи, – выдохнула она.

Он не улыбнулся.

– Мы все еще одного мнения по этому поводу.

– Никаких отношений, несмотря на то, что мы, похоже, сжигаем весь кислород в комнате, если оказываемся там вместе? Да, тут мы едины. Кому нужно это безумство?

Она фальшиво рассмеялась:

– Только не мне.

– Грейс, если это слишком, то…

– Нет, конечно, нет. Я стану присматривать за Тоби. Еще одна причина свести к минимуму всякие поцелуи, верно? Потому что я не целуюсь со своими боссами. Собственно, потому, ушла с последней работы, что не хотела…

Она поморщилась. Ее чертов длинный язык!

– Ну вы знаете.

Джош внезапно стал еще более серьезным:

– Нет. Не знаю. Расскажите.

Черт! Каким образом они дошли до такого?

Она передернула плечами и уставилась на океан. Эта тема была ей неприятна.

– Какая разница. Он хотел… от меня… того, что я не собиралась давать. На этом конец.

Некоторое время Джош внимательно изучал лицо Грейс.

– Но сначала вы подали в суд и оставили его без последних штанов или просто врезали по самому чувствительному месту?

– Нет, – тихо засмеялась она.

Ничего подобного. Она просто сбежала из Сиэтла, не собираясь бороться за должность, на которой никогда не чувствовала бы себя непринужденно. Тогда она нервничала из-за случившегося, боялась за будущее и поэтому села в машину и уехала, думая о том, как бы оказаться подальше от того, что сама считала неверным решением. И остановилась в Лаки-Харборе.

Простая случайность, которая стала лучшей случайностью в ее жизни. Волшебный отдых от напряженного темпа ее существования.

– Грейс, – прошептал он и подождал, пока она глянет на него. – Я не из тех парней.

– Знаю.

Она действительно знала.

– Именно потому все это немного вышло из-под контроля? – тихо рассмеялась она. – Моя вина. Просто не хотела, чтобы вы подумали…

– Не подумаю. И ни за что не стал бы думать. И не у вас одной все это вышло из-под контроля.

Он покачал головой.

– Далеко не у вас одной. Я вел себя недостойно. Простите, Грейс.

В ее мире вину неизменно валили на ближнего. В ее мире люди не брали на себя ответственность за собственные ошибки.

Не выдержав, она открыла ему полную, пугающую правду.

– Я не чувствую, что вела себя недостойно. Это было…

– Развлечением? – Тон его стал немного более легким. Шутливым. И Грейс поняла, что у них все будет хорошо. Джош не хотел этого. У него не было времени на это.

Как и у нее.

Она скоро уедет. Вернется к «настоящей» жизни. Как только найдет ее.

– Мне нужно знать что-то важное, чтобы Тоби было со мной хорошо?

– Он стеснительный. И ни за что не скажет, если голоден или хочет пить. Обедает в половине шестого, в морозилке есть все необходимое, вместе с инструкциями. Только ничего не перепутайте: у него пищевая аллергия. На кухонной стойке есть записка, где перечислено все запретное. И не позволяйте ему скормить Танку одного из своих жу-жу. Танк – это сам Антихрист, но даже Антихрист не может переварить металл и пластик. На прошлой неделе это стоило мне шестисот баксов.

Грейс покачала головой, радуясь, что не завела щенка. Или жу-жу.

– Итак: накормить и напоить малыша и держать Танка подальше от жу-жу. Заметано.

– И Анна…

– Думаю, она вполне способна сказать мне, когда проголодается. И возможно, понимает, что не стоит глотать жу-жу, верно?

Джош шумно выдохнул.

– Да. Но она сама о себе позаботится. Не позволяйте ей доводить вас.

– Она не нуждается в помощи?

– Нет, уж поверьте. И мне, возможно, следует заранее извиниться за нее.

– Все будет хорошо, доктор Скотт.

– Значит, назад, к прежним формальностям? – усмехнулся он.

– Неужели не любите, когда люди называют вас доктором?

– Только когда я их опрашиваю.

Грейс посмотрела ему в глаза, желая понять не рисуется ли он. Нет. Ничего, кроме некоторого нетерпения. И жара, который постепенно разгорался огнем.

– Вам пора.

– Да.

Он наклонился и коснулся губами ее губ, после чего поцеловал всерьез, по-настоящему, прежде чем отстраниться:

– Дьявол!

Она покачнулась, и Джош засмеялся, хотя тоже был потрясен поцелуем.

– Химия все еще действует.

– Да. Все еще действует.

Глава 9

Общества анонимных шокоголиков не существует, потому что никто не хочет отречься от шоколада.

Джош вернулся в офис, но проходя мимо пациентов, мог думать только о том, как прижимался к Грейс.

Дважды.

Он хотел ее, что было чистым безумием, поскольку на уме у этой женщины одни развлечения. Но он уже прошел этот этап, и его жизнь навеки изменилась. Именно тогда у него появился Тоби, которого он не отдал бы за все блага мира.

Но обратной дороги нет…

Так что его безумное влечение к Грейс не имело смысла. Она не в его вкусе. Впрочем… какой у него вкус?

Женщина должна быть теплой и милой, но только не в постели, где эти качества решительно не имели цены.

Но Грейс и не окажется в его постели.

Они оба так решили. Сошлись во мнениях – никаких отношений. Очень по-взрослому.

Иисусе, он ненавидел быть взрослым.

– Первая комната, – объявила Ди, когда проходила мимо.

Его ждала миссис Карсон. Она случайно спутала таблетки от гипертонии с виагрой мужа. К сожалению, она также плохо слышала.

– Миссис Карсон, вам нужно купить контейнер для таблеток, о котором мы говорили, чтобы ничего подобного впредь не случалось.

– Что, дорогой? – завопила она, поднося к уху ладонь со скрюченными артритом пальцами. – Теперь я стану выше и тверже?

Она ухмыльнулась собственной шутке, хлопая себя по коленям и совершенно не беспокоясь о том, что все в этом здании ее слышат.

– Заметьте, я не возражаю против того, чтобы позаботиться о себе таким манером, – продолжала она. – Пол – хороший человек, но в нижнем этаже у него не все ладно, если понимаете, о чем я.

Джош понимал. И испытывал неловкость.

– Ах, ваш отец посмеялся бы. С вами не поразвлекаешься.

Где-то он уже это слышал…

Следующим пациентом был Кенни Лиотта, водитель грузовика, который, как по часам, каждые шесть недель являлся с новым венерическим заболеванием.

– Ты никогда не подумывал о том, чтобы остановиться? – осведомился Джош.

– Ваш отец задавал мне тот же вопрос. Проблема в том, что заправляет всем мой конец. А у него нет мозгов.

Джош покачал головой и выписал рецепт.

– Дело кончится тем, что если твой конец не научится надевать презерватив, отвалится еще до следующего дня рождения.

– Но что за роскошный способ попасть в ад, верно? – рассмеялся Кенни.

– Нет, – возразил Джош. – Это не роскошный способ. Умри в горячей ванне, окруженный блондинками, в каком-нибудь захудалом отеле от сердечного приступа или наслаждения. Не от венерической болезни.

Кенни кивнул.

– Понимаю. Вы хороший человек, доктор. Не собираетесь продать практику? Как все остальные?

Все в городе знали, что больничный совет медленно, но верно выкупал другие медицинские учреждения округа, от лабораторий до кабинетов педиатров и самых различных специалистов. Собирая всех под одно крыло, больница приобретала репутацию и популярность, что, естественно, приносило большие баксы. Почти каждый, с которым работал Джош, так или иначе имел отношение к больнице.

Он был одним из немногих оставшихся одиночек, которые еще держали оборону.

– Я подумываю об этом.

– Все равно что какая-то социалистическая национализация. Чем они вам угрожали? Сломанными ногами?

– Ты слишком много смотришь телевизор, – рассмеялся Джош. – Если я продам, земля будет вертеться по-прежнему. И уровень медицинского обслуживания останется прежним.

– Уверены?

– Абсолютно, – твердо сказал Джош. Но если он действительно в это верил, почему до сих пор не подписал контракт?

Совет тоже этого не понимал. Да и Мэтт, когда позвонил узнать, не хочет ли Джош вместе с ним полазить по скалам.

– Не могу. Времени нет, – отказался Джош.

– Иисусе! Да подпиши ты уже!

– Я думаю.

– Собираешься думать до тех пор, пока не состаришься настолько, что, свисая со скалы, будешь волноваться, как бы не уронить зубные протезы?

– Позвони Таю, – вздохнул Джош. – Он с тобой пойдет.

– Он никогда не поднимался на скалы. Парень, который зарабатывает на жизнь тем, что прыгает с вертолета, чтобы спасать людей, не станет альпинистом. Это точно.

И в самом деле точно.

– Возьми Эми.

– Ни за что. Она сказала, что если попытаюсь снова разбудить ее до восхода, убьет меня из собственного пистолета.

Это тоже правда. Эми Майклз была красавицей, острой на язык, и чертовски крепким орешком.

– Тебе нужно в сутках сорок восемь часов. С тобой скучно. Кто-нибудь тебе это говорил?

А вот теперь он начал злиться.

– Еще как нескучно! – заверил Джош.

– Да? И когда именно?

Когда его язык исследовал рот Грейс. Чертовски гребаное развлечение.

– Продавай, – посоветовал Мэтт, прежде чем отключиться.

– Со мной еще как нескучно, – повторил Джош в пространство.

Сунул телефон в карман и снова подумал о Грейс. Развлечение? Еще какое! Даже слишком. С ней время летело незаметно, не говоря уже об угрозе его покою. Она вызывала в нем желание. Недаром он хотел вырваться из замкнутого пространства своей жизни, то, чего он абсолютно не мог сделать.

Независимо от соблазна.

Он пришел домой в половине девятого, опоздав на полчаса. Тоби был выкупан и готов идти спать: главный хомяк жу-жу в одной руке, джедайский меч – в другой. Танк с блаженным видом валялся у его ног. Два истинных ангела.

Появившись сегодня в его доме, Грейс выглядела мягкой и нежной. В сарафанчике, коротком свитерке и босоножках. Волнистые светлые волосы падали до плеч шелковистыми прядями, выражение лица умное, любознательное. Когда они обнимались у задней двери, волосы спутались – его работа, – и выражение лица уже было далеко не таким спокойным. Глаза прищурены, рот влажный от поцелуев, соски затвердели.

Это выражение понравилось ему куда больше.

Теперь волосы были убраны во что-то вроде узла и прихвачены одним из элементов лего. Длинные шелковистые пряди буйно вились вокруг лица. Свитер куда-то делся, перед сарафана чем-то заляпан, а лицо больше не было безмятежным и спокойным.

Она смеялась. Они с Тоби были на кухне, считали корзиночки на подносе, старательно загибая пальцы. Один взгляд на парочку – и напряжение ушло.

– Простите. Я опоздал.

– Несчастный случай? – спросила она озабоченно.

– Шестнадцатилетняя девочка сделала пирсинг языка, и дело кончилось абсцессом. Она ничего не говорила родителям и терпела три дня, пока язык не распух настолько, что закрыл дыхательное горло.

– О Боже!

– Ничего. Все обошлось. Хороший урок, но обошлось.

– Вот это да! Значит, мой день по сравнению с вашим – просто пирожное. Вернее, шоколадная корзиночка.

Она показала на поднос.

– Пришлось печь две партии. Но о первой мы говорить не желаем.

Тоби хихикнул и покачал головой.

– Вы сами их испекли? – почтительно пробормотал Джош.

– Да. Пожертвовав вашей кухней.

Кухня и в самом деле выглядела так, словно в ней взорвалась бомба. В раковине громоздилась посуда, все перемазано шоколадом.

– Что же, по крайней мере хоть все живы, – заметил он.

– Ну, если таково ваше мнение…

– А вы благоухаете, как шоколадное пирожное, – улыбнулся он.

В кухню въехала Анна, уткнувшаяся в лежавшую на коленях книгу.

– Нашла! Фотографии Джоша-первокурсника! – объявила она. – Он тот, который в толстых очках, со скобками на зубах и фонарем под глазом. Фонарь получил, когда его запихивали в его же шкафчик в раздевалке. Тогда он был куда ниже ростом. Полный лузер.

– Это мой студенческий альбом? – вскинулся Джош.

– Расслабься, я же не показываю ей фото твоего тату!

Джош потер лоб.

– Это она вот так, весь день выдает мои грязные маленькие секреты? – спросил он Грейс.

– Непрерывно.

Просто класс.

– А тату? – спросила Грейс, оглядывая его. – Где?

– На жопе, – услужливо подсказала Анна.

Джош заткнул Тоби уши.

– Эй!

– Простите, на ягодице.

Грейс подняла брови, явно стараясь не рассмеяться.

– Почему?

– Я проиграл пари, – через силу проговорил Джош. – И больше ничего не скажу.

Теперь она в самом деле рассмеялась.

– Я думала – вы болван с задержкой в развитии, а не перевоспитавшийся скверный мальчишка.

– Болван – да. Скверный мальчишка – нет, – фыркнула Анна.

– Я проиграл пари. И во всем виноват Мэтт.

– Вы могли бы удалить ее, если так уж стыдитесь, – резонно заметила Грейс.

– Я не стыжусь.

Не очень.

– И кроме того, никто ее не видит, потому что никто не заходит за спину, когда…

Он крепче зажал уши Тоби.

– Когда я с голым задом.

Грейс снова расхохоталась, и Джош против воли улыбнулся. Она подошла к раковине и стала мыть посуду. Анна, у которой была аллергия на мытье посуды и уборку, внезапно вспомнила, что ей нужно кое-что поискать в Интернете. Тоби взобрался на стул, чтобы помочь Грейс. Джош покачал головой.

– Ты знаешь правило, Тобс, на стульях стоять нельзя.

Правило было введено полгода назад, после падения Тоби. Закончившегося шестью швами над бровью.

– О, все в порядке, – заверила Грейс. – Спинка стула повернута так что он не сможет спрыгнуть.

Именно так все и было в тот раз.

– А кроме того, вытирать острые ножи не слишком хорошая мысль.

Грейс повернулась к Тоби, вытиравшему деревянную ложку, и молча пожала плечами. Излишне заботлив?

Джош покачал головой, завернул рукава и присоединился к ним. Когда с посудой было покончено, Грейс помогла мальчику слезть и присела перед ним.

– Спокойной ночи, – прошептала она, обнимая малыша. – И не позволяй клопам кусаться.

Взгляд ее был теплым и нежным.

Тоби обнял ее в ответ.

– Спокойной ночи.

Джош разинул рот. Слова. Не лай.

Грейс улыбнулась, Тоби улыбнулся в ответ. И это зрелище так тронуло Джоша, что горло перехватило. Какое-то мгновение он не мог дышать.

Грейс поднялась, схватила сумочку, а Джош решил проводить ее. Грейс попыталась открыть дверцу машины, но ее заклинило.

– Черт возьми, – прошипела она.

– Позвольте мне…

– Нет. Ее всегда заедает. Сейчас.

Грейс сильно дернула, и дверца открылась так быстро, что она едва не плюхнулась на зад, но Джош ее поймал и повернул лицом к себе.

– Вы заставили его разговаривать.

– Объяснила, что не понимаю щенячьего языка, – улыбнулась она. – У вас потрясающий парень, Джош.

– Знаю. И спасибо. За сегодняшний день. За все. Вы подумали насчет гостевого домика?

Лунный свет скользнул по ее лицу.

– Немного.

Он не стал давить, потому что не слишком спешил оказаться с ней в столь близком соседстве.

– Расскажите, как все сегодня прошло.

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.

– Он нуждается в вас. В вашем присутствии.

– Знаю, – вздохнул он.

– И вы правы: Танк – чистый Антихрист. Хотя более умного Антихриста я еще не видела.

– И…

Потому что он был твердо уверен, что есть еще третий пункт.

– И ваша сестра. Она…

Грейс помотала головой, словно не в силах найти нужные слова.

– Да, – тихо хмыкнул он, – она производит на людей именно такое впечатление.

– Думаю, если бы вы немного ослабили поводья, это помогло бы.

– Она нуждается в совершенно обратном, – возразил Джош.

– Ей до тошноты скучно. Необходим вызов. Любая скучающая девушка ее возраста – потенциальный источник проблем. Неприятно говорить вам это, но она не настолько беспомощна, как хочет казаться.

– Обычно у людей уходит несколько недель на то, чтобы разгадать ее трюки, – прошептал Джош, глядя на нее с искренним восхищением.

– Хм…

Она подняла лицо к нему.

– Понравится вам, если я скажу, что хотя вы и великий доктор, все же помешаны на контроле, и отец так себе, а уж брат – совсем фиговый, не говоря уже о любовнике.

– Нет, поскольку в основном это правда.

Она долго изучала его.

– Хотите что-то добавить?

– Вы видели мою жизнь, Грейс. Она очень… насыщенная.

Его губы дернулись, когда она фыркнула в ответ на эти слова.

– У меня безумный график. И я должен быть помешан на контроле, если хочу все успевать.

– Но именно это делает вас великим доктором.

– И отец так себе, – кивнул он, хотя одному Богу известно, как ненавидел в этом признаваться. – Я бы оспорил ту часть, которая касается фигового брата, но Анна временами просто невыносима.

– А как насчет любовника?

– У меня никого нет, но да, я был бы совершенно фиговым любовником.

Что-то мелькнуло на ее лице. Разочарование?

Не может быть. Она первая сказала, что между ними ничего быть не может.

– У Тоби новый проект в школе, – осторожно сказала Грейс.

Джош почувствовал неладное. Из него собираются что-то выудить.

– Генеалогическое древо.

Да, определенно из него собираются что-то выудить.

– Он сказал, что не может заполнить листочек на маму, потому что нет ни одного фото.

– Есть. Просто очень старое.

Он помедлил.

– Мы расстались, когда сыну было несколько месяцев. Он ее не помнит.

– У вас над ним единоличная опека.

– Да.

Грейс ждала, явно надеясь на большее. Но больше ему нечего сказать. И он слишком устал, чтобы хотя бы попытаться.

– И Тоби с тех пор не видел мать? – продолжала она.

– Она не из этих мест.

– Должно быть, это тяжело, – смягчилась она, явно ему сочувствуя.

А он терпеть не мог жалости. Ни к Тоби, ни к себе. Они прекрасно справляются. Ну… в основном.

Он потер переносицу, там, где зарождалась головная боль.

– Вы измучены, – вздохнула она. – Попытайтесь выспаться.

И погладила его по руке, как жалкого лузера.

Он смотрел на нее, разрываясь между желанием показать, насколько устал, и мысленно прося ее поскорее уйти, прежде чем она снова сделает это.

Она снова погладила его, и он поймал ее руку.

Грейс посмотрела на его пальцы, вздохнула и уткнулась лбом в его грудь.

– Вам обязательно так хорошо пахнуть? – прошептала она. – Причем всегда.

– Я…

– Нет, не отвечайте.

Она подняла голову и поцеловала его в щеку. Дыхание было теплым, от нее исходил аромат корзиночек, и черт возьми, если ее губы не задержались на его коже.

Не собираясь дожидаться специального приглашения, он повернул голову так, что их губы оказались на одном уровне.

О да, это все, что ему требовалось. Весь чертов день.

Его язык коснулся уголка ее рта. Когда она приоткрыла губы, голод взял верх, воспламенив его. Он прижал ее к себе и стал целовать. Она вознаградила его тихим стоном, означавшим, что они вместе, и ему сразу стало лучше.

Наконец Грейс отступила, наткнулась на машину и, смеясь над собой, и, как подозревал Джош, над ним тоже, села и уехала.

Джош смотрел ей вслед и повернулся, только услышав шуршание колес. На крыльцо выехала Анна.

– Куда ты? – спросил он.

У обочины остановился грузовик. Девон нажал клаксон, ответив на вопрос за Анну.

– Ему стоило бы подъехать к двери, – буркнул Джош.

– Боже, как ты стар! – вздохнула она. – И у него есть имя.

У всех были имена. Но Джошу легче было думать о каждом, как о мальчике. Девон почему-то задержался в их доме. Неудивительно, поскольку Анна вот-вот получит возмещение за аварию.

Он воспрепятствовал поспешному побегу, схватившись за спинку кресла.

– Сначала расскажи о сегодняшнем дне.

– Никаких трагедий или потерь. И твоя подружка сумела протянуть целый день, не уволившись.

Джош слишком хорошо знал сестру, чтобы не ввязываться в ее семантические войны, поэтому пропустил «подружку» мимо ушей.

– Значит, ты вела себя идеально.

Анна улыбнулась.

– Она все вытерпела.

– Может, завтра ты удержишься от стараний выставить меня полным ослом? – спросил он.

– Может, завтра ты не будешь полным ослом.

– Анна…

Девон снова погудел.

Джош уставился на Анну. Та пожала плечами.

– Он бы зашел, но ты его пугаешь.

– Чушь собачья.

– Ладно, не пугаешь, – согласилась она. – Но он посидел в Интернете и составил маршрут европейского путешествия. Я отправила его тебе по мейлу.

– Как насчет школы?

– Школа тупая.

– Нет. Глупо бросать школу.

– Ты не понимаешь.

Семейный консультант посоветовал Джошу не притворяться, будто ему понятны выходки Анны. Так он никогда не узнает, каково быть одолеваемой гормонами молодой девушкой, которая потеряла родителей будучи в подрастковом возрасте и к тому же не владеет ногами.

Но Джош понимал одно: он, как обычно, плохой человек и брат.

Анна направилась к пикапу. Когда они уехали, Джош вошел в дом.

– Только ты и я, – сказал он сыну. – Идем спать?

– Тяф.

Глава 10

Эйнштейн ел шоколад, когда открыл теорию относительности. Совпадение? Думаю, нет.

Грейс вернулась в гостиничный номер и, сев на кровать, стала смотреть телевизор, одновременно поглядывая в ноутбук и стараясь определить состояние своего счета. Пятьсот долларов наличными. Все, что у нее осталось. Если только не трогать сбережения, оставленные на черный день. Но черный день еще не наступил. ПОКА не наступил. Ей позвонили из Сиэтла насчет второго собеседования: вакансия в банке, а завтра утром – собеседование с Портлендом по скайпу. Предложение из какого-нибудь из этих городов все изменит.

А пока она может оставаться в гостинице, наблюдая, как утекают ее деньги, или пожить в домике Джоша. Тут даже думать не о чем. Кроме того, на следующей неделе в это время она, возможно, получит работу.

И цель в жизни.

В дверь постучали. Пришла одна из владелиц гостиницы. На Хлое были короткие широкие армейские штаны, облегавшие бедра, и тесноватый ярко-красный свитерок. Блестящие ярко-рыжие волосы падали на спину в продуманном беспорядке, который Грейс возненавидела бы, если бы не дружелюбная улыбка Хлои и не тарелка с шоколадным печеньем в руках.

– У Тары они лишние, – сообщила Хлоя. – Я попыталась их украсть, но она велела отнести постоя-лице.

Грейс хотела взять тарелку и рассмеялась, когда Хлоя не дала.

– Хотите поделюсь?

– Еще бы!

Хлоя переступила порог.

– Я уж подумала, что вы меня не пригласите.

Они ели печенье и смотрели по телевизору урок собачьей дрессировки. Инструктор говорил, что нет плохих собак, есть плохие хозяева.

– Ха, – фыркнула Грейс, вспомнив о Танке.

И о здоровенном скверном роскошном типе, его владельце.

– Как по-вашему, альфа-самца можно обучить так же легко, как собаку? – спросила Хлоя.

Она была помолвлена с шерифом Сойером Томсоном, определенно альфа-самцом, и Грейс рассмеялась.

– Удачи!

После ее ухода Грейс провела пару часов над обувной коробкой Эми, наслаждаясь работой куда больше, чем ожидала. Она знала, что бухгалтерия – занятие скучное. Но почему-то цифры ее успокаивали. К тому времени как она легла спать, в делах Эми был наведен потрясающий порядок.

Наутро Грейс приняла душ, оделась и заплатила за гостиницу. Ей было жаль покидать это чудесное местечко, особенно еще и потому, что на прощанье ей подарили целую тарелку шоколадного печенья.

Она поехала к Джошу. Было еще рано, но впереди ждало собеседование, и нужно убедиться, что в домике есть Интернет.

Она не успела постучать, как дверь открылась. Джош был в футболке и баскетбольных шортах. На боку висела борсетка. На другом плече – рюкзак. Наверное, собирался в тренажерный зал, а потом – на работу. Он также нес поднос с корзиночками. Рядом стоял Тоби с рюкзаком с картинками из «Звездных войн».

Оба смотрели на нее одинаково шоколадными глазами, и ее сердце сделало сальто.

– Наслаждайся, они вкусные, – улыбнулась она Тоби.

Джош оглядел ее большой рюкзак.

– Перебираетесь в домик?

– Если предложение все еще в силе.

– Еще как! Дайте мне минуту.

Он повел Тоби к угловому дому, из-за которого появился желтый школьный автобус. Оба исчезли в автобусе. Через несколько минут Джош появился, уже без подноса.

– Водитель – мой друг, – пояснил он. – Она позаботится о Тоби, чтобы его не затоптали вместе с пирожными. А у вас сегодня собеседование?

Очевидно, он заметил деловой костюм Грейс.

– Да, через час.

– Я послал вам по мейлу список кандидаток на должность няни.

Она кивнула.

– Надеюсь, смогу подобрать что-нибудь идеальное для Тоби.

– Спасибо.

Он бросил свои сумки и взял ее рюкзак.

– Я покажу вам домик. Но только не позволяйте мне входить.

– Почему?

Под его взглядом она вспыхнула. Словно от его прикосновения.

– Это было бы плохой идеей, – пояснил он голосом, возбуждавшим все ее эрогенные зоны. – Для нас обоих.

Грейс провела рукой по юбке, чтобы убедиться, что она еще не вспыхнула пламенем. Джош был прав. Это будет крайне скверная идея.

Но в этот момент «скверный» звучало как «потрясающий». Потому что от него, как всегда, изумительно пахло. Рукава футболки едва не лопались на его бицепсах, но ткань свободно облегала упругий жесткий живот. И натягивалась на широкой спине. А еще его зад в баскетбольных шортах… Так и съела бы! Запустить зубы в…

Он повернулся сказать что-то и перехватил ее взгляд. Она быстро притворилась, будто рассматривает собственные ноги. Каблуки немного стоптались.

– Очень твердые полы, – пробормотала она.

– Вы смотрели не на полы, а на мою задницу.

Она обреченно вздохнула.

– Ладно, так и есть, – проговорила она так чопорно, как могла. – Но с вашей стороны невежливо на это указывать.

Он рассмеялся. Она прошла мимо, думая, как хорошо, что он не видит ее лица.

– Грейс, – окликнул он.

– Да?

– Ваш зад тоже достоин самого пристального внимания.

Она закусила губу, чтобы сдержать улыбку, и продолжала идти.

– Вы опять ведете себя непристойно.

– Вы первая начали.

Он провел ее по дому, вышел в заднюю дверь. Они обогнули бассейн и оказались у маленького гостевого домика. Джош распахнул дверь и бросил ее сумки в комнату, намеренно оставшись на пороге.

Он оказался прав, домик был крохотный. Но очень симпатичный. Гостиная, кухня и спальня были смежными, выкрашенными в мягкий голубой и нейтральные цвета.

– Кровать за той ширмой, – показал Джош. – В кухне есть все необходимое. Проводка паршивая, хотя Интернет есть. Нельзя включать тостер и обогреватель одновременно. Я все сделаю в этот уик-энд.

Грейс удивленно воззрилась на него. По ее опыту мужчины занимались либо умственным, либо физическим трудом. И никогда тем и другим вместе. Она считала «болвана с задержкой в развитии» человеком умственного труда, тем более что он доктор медицины.

– Вы чините проводку?

Он ткнул пальцем себя в грудь.

– Не просто смазливая физиономия!

Она засмеялась.

– Но ведь вы доктор. Доктора немногое умеют, кроме… э… как лечить.

– Эй, не судите нас по родословной!

Она потупилась, понимая, что именно так и поступает. И это она, лучше других знавшая, как это несправедливо!

– Вы в самом деле не войдете?

Его глаза потемнели, а ее тело откликнулось с женственной предсказуемостью.

– Если я войду, вы пропустите собеседование.

Ее сердце пропустило удар.

– Вот как.

Уголки его губ чуть приподнялись.

– Не в наших интересах, – тихо проговорил он с одним из тех обжигающих взглядов, от которых у нее колени дрожали.

– Заприте за мной дверь, Грейс.

Когда он ушел, она прерывисто выдохнула и заперла дверь. Оглядела новое жилище и почувствовала себя дома. У нее был такой прелестный домик на востоке. Но она не жила там годами. Сначала поехала в колледж, потом снимала одну квартиру за другой. И ни в одной не оставалась надолго. Считала это неуспокоенностью, стремлением к вершинам успеха, но ей никогда не были важны размеры или стоимость жилища. Потому что Грейс так и не нашла своего дома.

Это тоже не ее дом, но тот факт, что хочется распаковать вещи и устроить уютное гнездышко, напоминал, как давно она не чувствовала себя дома.

Слишком давно…

– Неделя, – громко сказала она. – Всего неделя.

Она провела собеседование и получила приглашение через несколько дней приехать в Портленд на второе. Потому сообщила родителям новости. Она не полный лузер!

После этого она поехала позировать и завезла по пути Анну в город, по ее просьбе.

К удивлению Грейс, когда она вышла из галереи, Анна уже ждала у машины.

– А, вы по мне соскучились! Как мило! – воскликнула она.

Анна фыркнула и забралась в машину, где сидела как королева, пока Грейс с трудом запихивала сложенное кресло в багажник.

– Знаете, – сказала она наконец, вытирая лоб рукой, – если бы, научились делать это сами, могли бы купить свою машину, с управлением для людей с ограниченными способностями.

– О, обычно я сама складываю кресло.

Грейс долго смотрела на нее, Анна подняла руки.

– Прошу прощения. Но знаете, люди любят мне помогать. Так им комфортнее в моем присутствии.

Она сладко улыбнулась.

Грейс покачала головой:

– Только не мелите вздора! Вы искренне забавлялись, видя как я неуклюже сражаюсь с вашим креслом.

– Ну… да, – хмыкнула Анна. – Вы и Джош единственные, способные меня разоблачить, верно?

– А в чем еще Джош вас разоблачил?

Анна пожала плечами.

– Он говорит, что я вечно перехожу границы. И что он бы купил мне специально оборудованную машину, но я слишком зла, чтобы водить ее без происшествий.

– Постарайтесь подобреть. Научитесь держаться границ. Я могла бы вас научить. Когда-то я прекрасно умела это делать. По крайней мере делать вид, что умею.

– Он обращается со мной как с ребенком.

– В таком случае перестаньте вести себя как таковой. И если хотите знать, он очень вас любит. Вам ведь это известно?

Анна пожала плечами.

– Думаю, что неизвестно, судя по вашему с ним обращению.

– А как я с ним обращаюсь?

– Вы сами как думаете?

Анна пожала плечами.

– Бьюсь об заклад, что если бы вы вели себя приличнее, он немного отпустил бы поводья.

– Он мне не начальство.

– И поэтому вы можете делать, что хотите.

– Совершенно верно, – кивнула Анна.

– Чего же вы хотите?

Анна не отвечала так долго, что Грейс решила, что ничего не добилась. Но Анна наконец выпалила:

– Хочу, чтобы вернулись папа и мама.

Грейс смотрела на дорогу, но горло перехватило.

– Могу представить, – кивнула она. – Но я вдвойне рада, что у вас есть другая семья. Тоби, например.

– Да, милый малыш.

– И Джош, – добавила Грейс.

Анна отвернулась и уставилась в окно.

– Вам кто-нибудь говорил, что водите, как дев-чонка?

– Я и есть девчонка. Разве у вас сегодня нет за-нятий?

– Я автобус пропустила.

– Я вас подвезу.

– И занятия тоже.

Грейс удивленно качнула головой:

– Можете считать меня ненормальной, но кажется, вы не любите готовить и сочинять истории.

– Откуда вы знаете?

– Так почему не займетесь чем-то более сложным?

– Например?

– Например, получите степень.

– По какой специальности? Я сижу в инвалидном кресле.

– А глаза и мозг тоже парализованы?

Анна закатила свои непарализованные глаза.

– Что вас интересует?

– Поскорее добраться домой. Посмотреть, там ли Девон.

– Он хороший парень? Добр к вам?

– Угу, – буркнула Анна.

– Что вам в нем нравится?

– Он крутой.

– Мальчишки – как наркотики, – заметила Грейс. – Нужно почаще говорить им «нет»!

Анна снова закатила глаза.

– Ему плевать, что я…

Анна взмахом руки показала на свои ноги.

– Он думает, что я хорошенькая. И… сексуальная.

Что-то в ее словах заставило Грейс присмотреться к девушке.

– Вы не просто красивы, вы прекрасны. Но парни его возраста считают сексуальной каждую женщину.

И опять оно, это странное выражение, промелькнувшее в глазах Анны. Неуверенность.

– Анна, он не заставляет вас делать то, к чему вы не готовы?

– Я ко всему готова.

– Секс. Он требует секса?

– Я парализована, но не глупа. И не собираюсь ни для кого быть игрушкой.

– Вот и хорошо, – кивнула Грейс, вовсе не чувствуя себя лучше, потому что поза девушки не соответствовала словам.

– Да. Хорошо, – повторила Анна.

Грейс молча повезла ее домой. А когда остановилась на подъездной аллее, Анна не попыталась выйти из машины. Только отвернулась к окну.

– А сколько лет было вам, когда вы в первый раз…

Грейс наскоро произвела в уме вычисления. Анна была парализована и потеряла мать в шестнадцать лет, вероятно, до того, как у нее что-то случилось впервые. Осталась без той женщины, которая могла как-то помочь ей. Посоветовать… И Грейс искренне сомневалась, что Анна пойдет за подобным советом к Джошу.

– Сорок пять.

Анна фыркнула.

– Послушай, – сказала Грейс, переходя на «ты», – какого-то определенного возраста просто не существует. Главное, чтобы найти своего парня. Хочешь сказать, что Девон просто создан для тебя?

– Он влюблен в меня.

– Этого недостаточно. Ты должна быть влюблена в него. И не просто потому, что он крут. Ты так умна, Анна. Тебе нужен парень, влюбленный в тебя и такой же умный.

Анна снова фыркнула.

– Просто пообещай, что не позволишь себя торопить.

Анна, ничего не ответив, покатила к дому.

Грейс побрела к гостевому домику, где открыла ноутбук и стала выискивать наиболее перспективных кандидаток на должность няни. Первой была пациентка Джоша, желавшая знать, по-прежнему ли тот холостой. Стираем. Следующей было шестьдесят пять. Она хотела знать, будут ли ей платить пенсию. Стираем.

Чувствуя себя обескураженной и отчаявшейся, Грейс, наконец, отыскала двух перспективных кандидаток и назначила собеседование с Джошем. Потом встретила Тоби с автобуса.

– Тяф, – приветствовал он.

– Тяф, – кивнула она. – Но я вроде как надеялась, что сегодня мы сможем поговорить по-английски. Потому что мы собираемся испечь на обед пиццу, а собаки пиццу не едят.

– Я люблю пиццу!

Она улыбнулась, взяла его за руку, и они отправились домой. Немного поработали над его письмом, сделали пиццу. А потом занялись искусством фехтования световым джедайским мечом, устроив дуэль в гостиной.

– Буду лучшим джедаем во всей вселенной, – пообещал Тоби, размахивая мечом.

– Здорово. А зачем?

– Потому что если я буду самым лучшим, мама приедет.

Грейс присела перед ним и отвела прядь волос со лба.

– Знаешь, я думаю, что ты уже лучший джедай во вселенной.

Он так и расцвел, но принялся тренироваться с утроенной силой. «Фьюить-жжжжжж-фьюить».

Джош приехал в восемь и чертовски классно выглядел в помятых темно-синих больничных штанах и кроссовках. Волосы растрепаны, глаза уставшие и беззащитные. Тоби и Танк немедленно набросились на него, и все трое боролись, как волчья стая. Пока Тоби вдруг не сел. Лицо у него было совсем зеленым.

– Ой, – выдохнул он, и его вырвало на кроссовки Джоша.

Тот поморщился, но разрешил проблему со спокойной уверенностью, подхватив расстроенного Тоби, убрав дурно пахнувшую кучу и усадив в манеж обезумевшего мопса, который с встревоженным видом нарезал круги вокруг хнычущего Тоби. Потом снял с мальчика рубашку, посадил на кухонную стойку и дал стакан воды.

– Что было на обед?

– Пицца, – ответила Грейс.

Джош послал ей многозначительный взгляд.

– Никакого пепперони, – поспешно заверила она. – Это есть в списке запрещенных продуктов. Только колбаса.

– У него аллергия на свинину.

Вот дерьмо! Дважды дерьмо!

– В списке этого не было. Только салями и пепперони.

– Потому что он не любит колбасу.

Грейс посмотрела на Тоби, по-прежнему сжимавшего меч. Тот упорно разглядывал босые ноги. И она поняла. Он хотел ей угодить.

Трижды дерьмо! Какая же она идиотка!

– Мне так жаль. Нужно что-то сделать?

– Думаю, его тело само обо всем позаботилось, – сухо бросил Джош – А где Анна? Она-то уж точно должна была знать!

– Уехала с друзьями.

– Она должна была остаться дома.

– Сказала, что вернется до того, как успеет превратиться в тыкву. Это точная цитата.

Джош нахмурился, но промолчал. Грейс занялась ликвидацией кошмара, в который превратился дом за последние несколько часов. В гостиной, посреди дикого хаоса, лежал на диване Танк, развалившись на спине и задрав лапы вверх. Его можно было бы принять за мертвого, если бы он не храпел так громко.

– Вам ни к чему убирать, – сказал Джош, входя в комнату. Взял ее за руку и повернул к себе.

Она молча смотрела на него, мучаясь желанием.

Он тоже смотрел ей в глаза, но наконец с явной неохотой отступил, и только сейчас заметил щенка.

– Каким образом он научился запрыгивать на диван?

Тоби почти час учил щенка прыгать так высоко. Грейс спустила щенка на пол, заслужив укоризненный взгляд и тихое фырканье.

– Мне жаль, что так происходит с Анной. Но может, если бы вы дали ей немного свободы…

– Вы няня Тоби. Не моя.

Верно. Черт, а она почти забыла. Все ее дела переделаны, поэтому она схватила сумку и направилась к двери.

– Грейс…

– Уже поздно, – перебила она.

У нее была целая жизнь, чтобы научиться понять окружающих людей до самых мельчайших нюансов. Родители были скрытными. Привыкли не выказывать чувств. А она точно знала, когда все границы гостеприимства перейдены. Вот как сейчас.

– Спокойной ночи, Джош.

Глава 11

На небесах в шоколаде нет калорий. Там он подается на первое.

Когда Джош приехал домой на следующий вечер, Тоби как раз выходил из ванны. Грейс потихоньку сбежала в домик, чтобы дать Джошу побыть с сыном.

Или просто ей неинтересно его общество.

Во всем, конечно, виноват он. Вчера он вел себя как полный осел.

– Тобс, – попросил он, – надевай пижаму. Я сейчас вернусь.

Он помедлил, наблюдая как Тоби надевает штаны прямо на голое тело.

– Как там насчет коммандос?

– Лучше некуда, – пожал плечами Тоби.

Трудно с этим спорить.

– Выбери книгу и дай мне пять минут.

Он пробежал по дому и перехватил Грейс у задней двери.

– Привет.

– Сам привет, – мило улыбнулась она, стараясь не встречаться с ним глазами.

Тоже его вина.

Он попытался найти способ все исправить. Безуспешно. Впрочем, может, это к лучшему.

Но он вдруг понял, что не в силах отпустить ее, пока не попытается помириться. И поэтому сжал ее руку.

Она застыла, даже уперлась ногами в пол, но он повернул ее лицом к себе.

– Вчера вечером я вел себя как осел, – признался он.

Грейс встретила его взгляд, ощутила внутреннюю борьбу. Сказала себе, что ей плевать, но не смогла с собой справиться.

– Вы просто устали.

– Ладно, я был уставшим ослом. Простите меня.

На этот раз ее улыбка была искренней. Она просто не знала, как быть с парнем, способным попросить прощения.

– Сегодня все в порядке? – спросил он.

– В пятницу у вас два собеседования с нянями.

– Прекрасно. Спасибо, – кивнул он. – Хотите присутствовать?

– Я сама еду в Портленд на собеседование.

Что-то мелькнуло в его глазах – сожаление? – но он кивнул.

– Значит, собеседование по скайпу прошло нормально?

– Очень.

Сегодня ей позвонили, сказали, что она понравилась, и назначили новое собеседование.

– Класс! – одобрил он.

– Да.

Она попыталась проявить хоть какой-то энтузиазм. В конце концов это ее будущее, а она хотела хорошего будущего. Но хотела также не думать об этом. Нетрудно было отвлечься на того, кто стоял перед ней. Судя по одежде, Джош сегодня работал в офисе. На нем были темные брюки, идеально облегавшие бедра. Это она знала потому, что видела, как он нагнулся, чтобы поднять Тоби.

Рукава темно-шоколадной рубашки были закатаны до локтей. Сегодня ни стетоскопа, ни галстука, но на щеках уже выступила тень щетины, а глаза… Взгляд говорил, сколько он всего видел, сделал, сколько испытал. Когда он так выглядел: немного взъерошенный, очень усталый, лицо смягчалось, позволяя ей видеть больше, чем ему, возможно, хотелось. Сегодня он не казался таким уж непроницаемым. Скорее более человечным. Обычный мужчина, который, возможно, кого-то сегодня спас. А, может, и не одного. Каждый день он делал больше, чем это можно представить, и она искренне восхищалась Джошем.

А еще хотела обнять его. Но вместо этого протянула руку, чтобы откинуть со лба темный локон, и тут же спохватилась. Но прежде чем успела убрать руку, он обхватил запястье и медленно притянул ее к себе.

– Спасибо за сегодняшний день, – тихо сказал он, обняв Грейс за талию.

Она смотрела на его грудь, стараясь не обращать внимания на свое бешено колотившееся сердце.

– Вам необязательно меня благодарить. Вы же мне платите.

– Я делаю и то и другое. И, кстати, о деньгах.

– Да? – поинтересовалась она, откинув голову.

– Мне нужна еще неделя, чтобы найти хорошую няню. Согласны присмотреть за Тоби?

Готова ли она брать тысячу долларов за неделю и получить предлог оттянуть начало настоящей жизни?

– Разумеется.

– Тяф-тяф-тяф! – залаял Танк.

Ему вторил другой, такой же звонкий лай. Тоби.

Джош уткнулся лбом в плечо Грейс и вздохнул.

– Он весь день говорил по-английски, – заверила она. – Пока вы не вошли в дом.

Джош поднял голову и уставился на нее:

– Так это я. Он лает из-за меня.

Грейс поколебалась, зная, что должна сказать ему. Но не хотелось добавлять новый груз к уже имеющемуся.

– Вы знаете, что он хочет быть джедаем?

– Это знает весь Лаки-Харбор.

– Да. Но он хочет быть лучшим джедайским воином во всей вселенной, чтобы его мать вернулась.

Джош устало прикрыл глаза.

– Черт.

Лай стал громче, и он отстранился.

– Нужно идти.

– Знаю.

И она знала. Парню вроде Джоша всегда нужно торопиться: на работу, к семье… ко всем. У него не хватало времени только на женщину. И желания тоже.

Она понимала это. И признавала. Так когда все это начало меняться?

Наутро Грейс проснулась пораньше, чтобы поработать над книгами Дженнин, владелицы магазина керамики. Было ужасно холодно, поэтому она включила обогреватель и направилась на кухню, где хранила купленные накануне продукты. Пытаясь решить, что лучше: йогурт или бейгел, она просмотрела электронную почту и остановилась на письме отца.

«Привет, Тыковка, мама рассказала мне, как ты преуспеваешь. Ожидаю от тебя великих дел. Держи хвост пистолетом. Любящий тебя па».

Все еще глядя на текст, она сунула бейгел в тостер. Что-то зашипело, и свет погас.

Только тогда она вспомнила слова Джоша. Немного поздно, к сожалению.

– Черт!

Солнце еще не взошло, так что в домике было почти темно. Но никакого пожара. Это хорошо. А если в стенах загорелась проводка?

Встревоженная Грейс накинула халат и побежала к большому дому. Засов на задней двери был задвинут, но она прижалась носом к стеклу. На другой стороне гостиной был виден кухонный стол, на котором сидел Тоби, по-индейски скрестив ноги. На его коленях примостился Танк. Парочка ела овсянку из огромного пластикового контейнера. Одного огромного пластикового контейнера.

Неудивительно. Танк любил поесть. Особенно в обществе Тоби.

Грейс махнула рукой. Танк спрыгнул со стола и помчался к ней, но запутался в собственных лапах и ударился мордой о дверь. Шлепнулся на зад, немного посидел, прежде чем тряхнуть громадной башкой и залаять. Грейс, которая учила его командам, услышанным в телевизионных уроках по дрессировке собак, протянула руку:

– Танк, молчать!

Танк привстал, но тут же снова сел. И не перестал лаять. Грейс вздохнула и, поймав взгляд Тоби, показала на дверь. Но ничего не вышло. Подумав, что она просто здоровается с ним, Тоби ответил и взмахнул мечом.

– Тоби! Открой дверь.

Но прежде он завершил прием и довольный собой и тем, что, несомненно, произвел на нее огромное впечатление, открыл дверь.

Танк все еще лаял.

– Танк, молчать! Тоби, где твой папа?

Тоби показал куда-то в сторону прихожей. Грейс пошла туда. Первая дверь, в спальню Тоби, была распахнута. Комната напоминала место ядерной катастрофы.

Дверь в комнату Анны закрыта.

Спальня Джоша была в конце коридора. Дверь приоткрыта, что позволило Грейс заглянуть туда. Слава богу. Он был на месте. Лежал на спине. Без рубашки. Простыня сползла до бедер, открывая грудь, от одного вида которой слюнки текли, кубики на животе, за которые можно было убить, и дорожку из волос, исчезавшую под простыней, отчего ей тоже захотелось забраться под простыню.

Возможно, он обнажен, при этой мысли она вспыхнула.

– Джош!

Он не пошевелился, и она вошла в комнату. Положила руку на его плечо, но прежде чем успела снова позвать, он схватил ее, дернул и подмял под себя.

Да, он обнажен. Совсем-совсем.

– М-м, мне нравится твой халат, – пробормотал он. – Такой мягкий.

Наклонив голову, он прикусил ее шею.

– Я против старого соглашения насчет запрета на поцелуи. Давай заключим новое.

Грейс тихо рассмеялась, гладя его по щекам и спине. Он был теплым и надежным, и его поцелуи-укусы так приятны…

Неужели он все еще пребывает в стране снов?

Она толкнула его.

– Проснулся?

– Черт, – вздохнул он. – Да. И Тоби скорее всего тоже.

Джош проснулся, и еще как, и она почувствовала озноб возбуждения.

– Тоби действительно встал и ест овсянку из одной миски с Танком.

– Прекрасно.

Джош скатился с нее и вскочил, по-прежнему впечатляюще голый, И совершенно не стыдясь этого, как могут только мужчины.

Она издала странный звук, потеряв способность думать связно, не спуская глаз с его самой бодрствующей части тела, но приказывая себе закрыть глаза и пощадить его скромность.

Но она не закрыла глаз.

Он схватил со стула джинсы, натянул и стал возиться с застежкой, отчего она жарко вспыхнула.

«Думай, Грейс. По какой причине ты сюда пришла?»

– У меня проблема.

– Что на этот раз? Анна?

– Нет.

Он наконец застегнул ширинку. И встал перед ней: волосы спутаны, ни рубашки, ни носков. Ничего, кроме свободных, низко посаженных джинсов, и ей было чертовски трудно думать.

– Я включила одновременно нагреватель и…

– Только не тостер!

– И тостер, – призналась она.

– Черт, Грейс!

Он бросился к двери.

– Прости!

Чувствуя себя полной идиоткой, она плюхнулась на его постель и уставилась в потолок. Действительно идиотка!

Поэтому она перевернулась на живот и уткнулась лицом во все еще теплую подушку, вдыхая его запах.

– Что ты делаешь?

Она испуганно взвизгнула и слетела с кровати. В дверях стоял Джош.

– Собиралась заснуть в моей постели? – весело спросил он.

И поскольку это было не так стыдно, как признать правду, она дернула плечом. Уклончиво. Чем ничуть не одурачила Джоша. Он покачал головой и потянул ее за собой в гостевой домик. Тоби тоже пошел с ними, мечтая увидеть «большой пожар».

К счастью, никакого большого пожара не случилось, И вообще не случилось. Только пробки выбило. Но Грейс усвоила урок. И правило гласило: не заходи в спальню Джоша, если не хочешь видеть вещи, о которых грезишь, но которые не можешь иметь.

– Я собирался погасить пламя световым мечом, – разочарованно протянул Тоби. – И тогда я стал бы лучшим воином на свете… после тебя, па. Потому что ты первый самый лучший.

Сердце Грейс разрывалось… но она нашла силы молча посмотреть на Джоша. Он присел на корточки перед Тоби, положил руки на его тощие бедра. Тоби упорно смотрел на свои поношенные кроссовки.

Джош одним пальцем осторожно приподнял подбородок Тоби.

– Ты уже самый лучший воин, Маленький Мужчина. Самый лучший.

– Я слишком мал, чтобы быть самым лучшим. Хочу быть таким же большим, как ты.

– Дело не в росте.

– Все потому, что у меня нет мамы. У Сэма и Томми, Эйдена и Кайла, у всех есть мамы. Мама Кайла сказала маме Томми, что у меня нет ма, потому что ты не хочешь ни с кем меня делить.

Джош ответил не сразу. А когда заговорил, оказалось, что голос немного охрип. Но звучал очень убедительно.

– Может, пока тебе трудно понять, но поверь, что делиться не всегда хорошо.

– Зато у всех есть мамы, – возразил Тоби. – Как я могу стать лучшим джедаем без мамы?

– У меня мамы нет. Неужели поэтому я плохой джедай?

Тоби упрямо покачал головой.

– Нет, ты самый лучший, па.

– Как насчет того, чтобы обняться?

Тоби обдумал вопрос и торжественно кивнул. Когда Джош распахнул объятия, Тоби бросился к нему и прижался к груди.

Грейс не бросилась на колени. Не заползла в объятия Джоша.

Но очень хотелось.

Джош наблюдал, как сын бежит в большой дом, и не удивился, когда Грейс остановила его вопросительным взглядом.

– Мать Томми знала мать Тоби. Но ей известна только одна часть истории.

– А другая?

Другая заключалась в том, что Джош вырос болваном, книжным червем, мальчишкой, у которого отбирали деньги на ленч и засовывали в шкафчики раздевалки. К тому времени как поступить в колледж, он наконец окреп и научился давать сдачи. Но сейчас, как и пять лет назад, роскошная женщина, проезжавшая город по пути на свадьбу и выбравшая его на одну жаркую совместную ночку, была все таким же потрясением.

Кроме того, ему это льстило.

Он влюбился в чарующие слова и изумительное тело и потерял голову. А потом она разбила его сердце. Как сейчас – сердце Тоби.

– Другая часть истории не важна, – ответил он.

– Я тебя слышу, – мягко сказала Грейс.

Интересно, а какая история у нее?

Но это не его дело, хотя она смотрела на него выразительными, обжигавшими сердце глазами. Открытыми. Добрыми. Приветливыми.

Он может утонуть в ней… если себе позволит. Фокус в том, чтобы не позволить себе это сделать.

В пятницу Джош встал в четыре утра, чтобы успеть подняться на скалу вместе с Мэттом. В последний раз они совершали восхождение несколько недель назад, и он нуждался в ледяном предрассветном воздухе, Олимпийских горах… Кроме того, Мэтт пообещал надрать Джошу задницу, если тот не покажется.

Не слишком обеспокоенный дурацкой угрозой, Джош стал готовиться. Вчера он пересекся с Таем в больнице, и тот поклялся, что Мэтт что-то плел насчет колец с бриллиантами.

Джош просто обязан был услышать это своими ушами. Он проверил, спит ли Тоби, и убедился, что Анна в своей комнате. Оставил ей записку, напоминая, что она пообещала поднять, умыть, одеть и накормить Тоби, а также вовремя проводить к школьному автобусу.

Потихоньку выходя из дома, он, к своему удивлению, увидел Грейс, тоже идущую к машине.

– Что случилось? – спросил он.

– Еду в Портленд. Собеседование назначено с утра пораньше, а ехать далеко.

Три часа. На ней был другой деловой костюм, общее впечатление от которого смягчалось босоножками на высоком каблуке с бантиками на щиколотках. Волосы уложены в замысловатый узел, несколько прядей словно случайно касаются висков. Совсем иное впечатление, чем от махрового халата, в котором она была несколько дней назад. Тогда ее вид очень ему понравился. Впрочем, Джошу все равно, что на ней надето. В ее присутствии он чувствовал себя ребенком в утро Рождества. Словно не мог дождаться, когда настанет время развернуть обертку, не мог дождаться, когда сумеет прикоснуться к ней. И не только физически, что совершенно выводило его из равновесия.

Хотел касаться ее не только снаружи, но и изнутри, что уже вообще не имело никакого гребаного смысла.

– Удачи, – пожелал он. – Надеюсь, ты получишь все, что хочешь.

– Дело не в том, чего я хочу. Дело в том, чего требую.

Он вскинул брови.

Она вздохнула.

– О, не важно. Так всегда говорят мои родители. Требования нужно удовлетворять в первую очередь. И только потом идут потребности.

Он присмотрелся к ней. Проник взглядом за прелестную обертку и понял, что она застыла от напряжения.

– Ты почти не говоришь о себе и своем прошлом.

– Да не о чем говорить.

– У всех в прошлом есть, о чем говорить, – возразил он.

Грейс повела плечом.

– У меня было скучное детство.

Она умела защищаться. Даже лучше, чем он сам.

Интересно.

– Разве жить с космическим специалистом так уж скучно?

Она снова пожала плечами. И хотя Джош терпеть не мог, когда люди пытались вытянуть из него ответы, которых он не хотел давать, все же не мог не попытаться надавить на нее.

– А что было ПОСЛЕ твоего детства?

– Имеешь в виду колледж? – уточнила она. – Работу? Парней? Что именно?

– Все.

Она коротко рассмеялась.

– Я закончила колледж в Нью-Йорке. Проходила стажировку в большом финансовом учреждении и получила сертификат аудитора. Потом нашла работу в банке, хорошую квартиру, встречалась с парнями и так далее. Мои родители гордились мной. Конец. Я ответила на твой вопрос?

Даже и не начинала.

Она неожиданно выпустила колючки, а он умел распознавать симптомы и делать выводы. Она была далеко не так счастлива, как хотела казаться.

– Родительские надежды иногда могут осточертеть.

Она снова рассмеялась.

– Да, немного. Но они хотели мне добра. Всегда хотели.

Джон знал цену молчанию и был вознагражден, когда она вздохнула:

– Меня удочерили. Так что гениальная идея достичь недостижимого – это не врожденное. Ее внушили мне родители.

Он осознал сказанное и невысказанное. Видимо, она считает, что не имеет всех необходимых генов для того, чтобы оказаться на одном уровне с приемными родителями. При одной мысли о том, что она испытывает, у него заныло в груди.

– Надеюсь, они принимали в расчет и твои надежды и мечты, а не только свои.

– Они приняли в расчет, что мой IQ достаточно высок, чтобы я сделала достойную карьеру.

– Они проверяли твой IQ? – уточнил он.

– Да. Когда я училась в средней школе, чтобы помочь определить, какой путь выбрать, какую сделать карьеру.

– Когда ты училась в средней школе, – повторил он. Когда Джош был в средней школе, отец играл с ним в футбол. Не тестировал его интеллект.

– Нельзя тратить время зря, когда тебя ждут великие достижения, – пояснила она.

– В средней школе?

– Эй, они меня любят. Только по-своему.

– Заставляя тебя во всем им подражать? Быть, как они?

– Ну… не совсем, как они. Я не стала ученым, чем ужасно их разочаровала. Но пойми, я хотела быть, как они.

И, вероятно, именно поэтому так старалась найти правильную работу. Чтобы им угодить. Показать, что достойна имени Бруксов.

Плевать ему на успехи ее семьи. Все, что ему хотелось, – стиснуть их шеи и вытрясти все зубы за то, что не видят, какой изумительной женщиной стала малышка, когда-то ими удочеренная.

– Как насчет тебя? – спросила она. – Родители многого от тебя ожидали?

– Ожидали, что я буду счастлив.

– Правда? – мягко улыбнулась она. – Как трогательно! Ничего лучшего в жизни не слышала. И как? Счастлив?

Черт бы его побрал, если это не вопрос на миллион долларов. И слишком сложный, чтобы отвечать на него в этот час. Поэтому он взял у Грейс сумку с компьютером и положил на заднее сиденье, прежде чем открыть дверь со стороны водителя. На этот раз ее не заклинило, и она подняла глаза к небу, возмущенная такой несправедливостью.

– Не стоило и удивляться, зная, какой ты рукастый, – хмыкнула она.

Его улыбка слепила, и она прижала ладони к горящим щекам.

– Я немного не то хотела сказать.

– Нормально. И это правда. Я многое умею делать руками.

Она шутливо толкнула Джоша в грудь.

– Не важно, насколько ты хорош. Поскольку мы туда не пойдем.

– Да. Черт.

Грейс отвела взгляд, но тут же снова взглянула ему в глаза.

– Я вернусь как раз, чтобы встретить Тоби с автобуса.

– Спасибо. У меня куча новых звонков от потенциальных нянь.

– Хочешь, чтобы я выловила всех, у кого крыша едет?

– Больше, чем своего следующего вдоха.

Она снова рассмеялась. И ему почему-то захотелось улыбнуться.

– Дай знать, если что-то понадобится.

– А если тебе что-то понадобится? – парировала она.

– Что?

– Вдруг вам что-то понадобится, доктор Скотт? Это вы всегда стараетесь что-то дать людям: на работе, в своем доме, повсюду. Понимаю, что я не самая лучшая няня и выгуливатель собак, но буду счастлива помочь. Если что-то понадобится…

В его груди что-то затрепетало.

– Ты идеальная няня-выгуливатель собак. Но я не слишком привык получать помощь.

Ее губы дернулись.

– Скажи что-то такое, чего я не знаю.

Она погладила его по груди. Села в машину и отъехала, невыносимо сексуальная в своем костюме и в туфлях на высоких каблуках.

Глава 12

И на день восьмой создал Господь шоколад.

Утром в понедельник Грейс встала пораньше, поскольку предстояла доставка цветов, и провела час у Андерсона, хозяина метизного магазина. Его система учета рухнула, и он нуждался в помощи. Когда Грейс спросила, почему он позвонил ей, тот сказал:

– Да все говорят, что вы лучший бухгалтер в городе.

Она не знала, как на это реагировать.

Грейс как раз успела вернуться в гостевой домик Джоша и разувалась, когда услышала стук в дверь. Она выглянула в стеклянное окошечко, и сердце встрепенулось.

Это был Джош в темных брюках, рубашке цвета шифера и с мрачным лицом.

Она открыла дверь, и поскольку оба были хроническими идиотами, то долго глазели друг на друга, прежде чем она отступила, чтобы позволить ему войти.

Он покачал головой.

Верно. Он не войдет. Потому что это «плохая идея».

Разочарованная, Грейс нагнулась, чтобы взять сумку с компьютером, а когда выпрямилась, столкнулась с Джошем.

Который, очевидно, передумал оставаться на пороге. Она уперлась в его грудь, чтобы не упасть, и в нее влилась его теплая сила. Может, ее руки скользнули по нему… чуть-чуть.

Или не чуть-чуть.

Она ничего не могла с собой поделать. У него классная грудь! И кубики тоже! Блок из шести… нет… из восьми кубиков! И боковые мышцы, косые, те, от которых глупеют самые умные женщины.

– Грейс, – хрипло пробормотал он, схватив ее за руки, заставив осознать, что эти самые руки ползут все ниже.

– Прости.

Она попыталась освободиться. Но Джош крепко ее держал.

– Полагаю, что сама никак не разберусь, чего мне хочется прямо сейчас, – призналась она.

– Противоречивые сигналы. Ты это специально?

– Нет. – Она помедлила. – Может быть. – Поморщилась. – Не знаю.

– Все нормально, не торопись, обдумай. – Он прижал ее к косяку. – Только дай мне знать, что решишь.

Когда он прильнул к ней всем телом, она услышала свой стон, шокирующий звук желания и голода.

– Может, я слишком поспешила насчет запрета входить, – прошептала она. – Может, его следует пересмотреть.

Его глаза все еще были темными. Все еще мрачными.

– Слушаю тебя очень внимательно.

Но он не слушал. Его руки скользили по ее ногам, вверх-вниз, теперь уже под юбкой.

– Джош?

– Все еще тут.

Это не сон. Его пальцы. Господи, его пальцы.

– Поцелуй меня, – выдавила она. – Это поможет мне понять…

Она не успела договорить. Он опустил голову и накрыл ее губы губами. Нежно. Потом уже не так нежно. И когда она ответила на поцелуй, ощутила, как глубоко в его груди зарождается рычание, рычание голодного самца, от которого она мигом повлажнела.

– Уже решила? – спросил он волнующе грубоватым голосом, прежде чем отстраниться.

– Еще минуту.

Она притянула его к себе.

Очевидно, это на него подействовало, потому что он поцеловал ее приоткрытым ртом, воспламеняя каждую клеточку. Ее сумочка упала на пол. Она обхватила его шею. Пальцы погрузились в мягкие шелковистые волосы.

Его руки были такими же властными и жадно сжали ее попку. А потом подняли.

Теперь оставалось только две преграды: его брюки и ее сарафан, который задрался так высоко, что единственным барьером стали трусики.

– Тоби! Где Тоби?

– Уже в автобусе.

Он покусывал ее ухо, делая ее жажду непереносимой.

– Анна, – выдохнула она.

– В своей пещере. Возможно, все еще спит. Или помешивает метлой в котле.

Он шлепнул ладонью по засову.

Щелчок повис в воздухе, вместе с их тяжелым дыханием.

Они молча смотрели друг на друга.

– Так мы это делаем? – спросила она наконец. – Мы…

Она испуганно охнула, когда лиф сарафана упал вниз. Он развязал тесемки на шее.

– О’кей, – пробормотала она с нервным смехом. – Именно так. Мы это делаем.

Она позволила ткани соскользнуть с груди.

Он с хриплым стоном припал губами к ее ключице. Потом ниже. Когда он лизнул сосок, как непозволительно роскошный десерт, она вздохнула от наслаждения.

Он отстранился, ровно настолько, чтобы подуть на влажную кожу, отчего ее пробрала дрожь.

– Опоздаешь на работу, – пролепетала Грейс, расстегивая рубашку так нетерпеливо, что оторвала две пуговицы.

Он переходил от одного соска к другому, нежно покусывая, и не обратил внимания на ее слова.

Дрожа как осенний лист, она выгнула спину, давая ему лучший доступ.

– Джош…

– Ты права, – вкрадчиво прошептал он, снова укусив ее и раздвигая коленом бедра. – Я действительно опоздаю.

Она что-то неразборчиво пробормотала, и Джош поднял голову.

– Скажи, что хочешь этого, Грейс. Потому что я хочу. В этот момент я нахожусь там, где мечтал побывать.

Он стал целовать ее, пока не добрался до раковинки уха. Горячее дыхание вызывало озноб на спине.

«В этот момент»…

Она поняла смысл его слов. Поняла значение.

– Я хочу этого, – призналась она, прижимаясь к нему. – Хочу тебя.

Она дергала его за рубашку, пробегала пальцами по животу, подрагивавшему от каждого прикосновения. Ее сарафан скатался в валик, вроде пояса вокруг талии. И уж, конечно, не служил препятствием для Джоша, который рассматривал ярко-красные трусики-танга с американским флагом спереди.

– Боже, благослови Америку, – хмыкнул он.

Она рассмеялась. Одна его рука легла на ее попку, вторая – на грудь, все еще влажную от поцелуев. Она почти достигла оргазма и смеялась, смеялась…

Так же самозабвенно, как он.

Но тут их глаза встретились. Смех затих, вытесненный лихорадочной жаждой сделать это.

Повернувшись, он мягко подтолкнул ее к дивану и накрыл ее тело своим. И снова стал целовать. Теплые руки подняли подол еще выше, пальцы скользнули к резинке трусиков.

И под нее…

– Мне нравятся твои сарафаны, – сказал он ей в губы. – Ты всегда выглядишь такой спокойной и невозмутимой, если не считать глаз. Глаза тебя выдают.

– Панику?

– Страсть. Ко всему, – выдохнул он.

– Я…

Она ахнула, когда его палец скользнул в нее. И снова, когда он вышел… но прежде чем успела запротестовать, в нее проникли уже два пальца, а большой ласкал средоточие ее женственности.

– О Боже!

– Хорошо?

Она куснула его за плечо, вместо того чтобы завопить, как ей хорошо.

– Такая влажная, – хрипло выдавил он. Его пальцы творили волшебство, лаская ее так, что напряжение нарастало с шокирующей быстротой.

– Джош…

Он поцеловал ее, работая языком в такт неспешным движениям пальцев, пока она самозабвенно извивалась под ним. А когда кончила, к собственному изумлеию выкрикнула его имя, плывя на гребне волны.

Он остался с ней до конца, пока не стихли последние всплески наслаждения.

Наконец ее зрение прояснилось… правда она была настолько смущена, что не знала, куда глаза девать.

– Неужели целый год прошел с тех пор, как ты в последний раз это делал? – удивилась она.

– И два месяца.

– Похоже, ты не потерял навыков.

– Если когда-то умел ездить на велосипеде…

Он скользнул вниз по ее телу. Но если раньше просто сдвинул трусики в сторону, теперь запустил пальцы под резинку и стащил вниз.

– Я… – начала она, понятия не имея, чем закончит фразу, потому что он положил большие ладони на ее бедра и раздвинув, поцеловал их с внутренней стороны.

А потом то, что между…

– Мм-м… – Она снова осеклась не в силах вспомнить, какого черта пыталась сказать. Потому что не могла вспомнить даже свое имя. Она изгибалась, впиваясь в его губы, кусая свои, чтобы не закричать. Но ничего не помогало: она стонала, охала, издавала страстные звуки и шепотом просила поторопиться, и тяжело дышала… и, наконец, снова взорвалась.

Два оргазма.

Ей всегда нужно было очень постараться, чтобы получить один, а он только что подарил ей два, да еще с такой шокирующей легкостью.

– О мой Бог!

Он скользнул вверх и поцеловал ее.

– «О мой Бог» – это хорошо?

– Изумительно.

– Рад. Грейс…

Лицо его было серьезным.

– Что?

– У меня нет презервативов.

– Что? – ахнула она.

Он тихо невесело рассмеялся.

– Ты же слышала насчет года и двух месяцев!

Она разочарованно вздохнула. Все ее существо пело, голова шла кругом.

– Только что кончились месячные. У меня тоже давно никого не было, и я вполне здорова. Мы могли бы…

– Нет, – перебил он мягко, но решительно. – Я тоже здоров, но мы не будем рисковать.

Она поняла, что это каким-то образом имеет отношение к появлению на свет Тоби. Поэтому кивнула и снова выдохнула.

Не помогло. Она хотела его. Безумно.

– Все в порядке, – с трудом улыбнулся он и шевельнулся, дав понять, что по-прежнему на взводе и едва сдерживается. И по-прежнему тверд. Очень тверд.

Она села, толкнула его на спину и оседлала.

– Грейс…

– Шш-ш, – прошептала она, целуя его невероятную грудь, отдавая дань каждой мышце, которых было много.

– Поскольку ты все равно опоздал…

Когда она царапнула зубами его плоский сосок, он со свистом втянул в себя воздух. Голова упала на диван. Стон пронесся по комнате. Руки потянулись к ее попке.

Очевидно, это была любимая часть ее тела.

Что же до него… она не могла выбрать что-то особенно любимое. Все его тело было площадкой для ее эротических игр. Несколько минут она трудилась над его кубиками. Лизала, как леденец, а после скользнула дальше, встав коленями на твердый пол. Его ширинка была готова лопнуть: легко поправимая ситуация. Она отстегнула пуговицу, молнию, сунула руки внутрь, сжав его жезл весьма впечатляющих размеров. С губ Джоша снова слетел гортанный стон. Нагнувшись, она стала целовать его, моля про себя, чтобы он зарылся пальцами в ее волосы и…

Зазвонил его телефон.

– Не обращай внимания, – хрипло пробормотал он. Она кивнула и снова стала лизать языком основание его плоти. Его пальцы действительно погрузились в ее волосы, скорее конвульсивно, чем от желания направлять ее. Он охнул… и телефон зазвонил снова.

– Черт!

Он сунул руку в карман, вытащил телефон и злобно прошипел:

– Черт!!!

– Проблема? – спросила Грейс.

– Мне нужно идти.

Но он не шевелился.

– Джош…

– Да…

Он медленно выдохнул и выпрямился, подняв ее с пола и усадив к себе на колени. Прижал к себе, поцеловал плечо и шею, поправил одежду. Поцеловал в губы. Снова вздохнул, пересадил ее на диван и поднялся. Засунул свое хозяйство обратно в джинсы, что, по-видимому, было крайне сложно и неудобно. Покачав головой, справился с застежками, схватил с пола рубашку, надел наизнанку, выругался, стащил ее и снова надел.

– Собираешься на работу в таком виде? – спросила она.

Он глянул вниз.

– Так паршиво?

– Там могли бы расположиться лагерем бойскауты.

Он фыркнул, и Грейс невольно рассмеялась. Попыталась вспомнить, что они не подходят друг другу, что он – полная противоположность всему, что она когда-либо хотела… Ничего не вышло.

Совершенно ничего не вышло.

Она хотела стащить с него штаны и закончить начатое.

– Иисусе, Грейс, – простонал Джош, – не смотри на меня так!

Он закрыл глаза.

– Я стою, пытаясь мысленно вспомнить таблицу химических элементов, чтобы успокоиться. А ты уставилась на меня так, словно мечтаешь съесть на завтрак.

Она закрыла ладонью глаза.

– Господи, да нет же.

– Еще как – да!

Ладно, она именно так и делала.

– Прости… – вздохнула она, отнимая руки. – И ты можешь вспомнить таблицу химических элементов?

Он схватил ее за плечи и притянул к себе. Поцеловал и спросил: очень тихо, очень серьезно.

– Мы в порядке?

– Ну… – смущенно улыбнулась она, – я…

Джош усмехнулся, отпустил ее и шагнул к двери. Его сотовый снова вибрировал в кармане. Он схватился за трубку еще до того, как за ним закрылась дверь.

Грейс наскоро привела себя в порядок. Хотя по правде, в порядок довольно относительный. Волосы были черт знает в каком виде. Тело все еще трепетало. Но она не могла избавиться от широкой улыбки. Два потрясающих оргазма! Она сделала все возможное, чтобы выглядеть пристойно, и, войдя в большой дом, едва не наткнулась на Анну.

– Прости!

Та пристально на нее уставилась.

– Ты только что разминулась с Джошем.

Грейс постаралась принять невинный вид.

– Неужели?

– Актриса из тебя неважная, – покачала головой Анна.

Грейс обмякла, перестав притворяться. Танк прыгал в манеже в надежде вырваться на волю, фыркал и загребал лапами. Грейс освободила его. Щенок немедленно заметил световой меч и стал яростно на него рычать.

– Ты сводишь его с ума. И знаешь это, правда? – спросила Анна.

– Это меч Тоби.

Анна закатила глаза.

– Моего брата. Ты сводишь с ума моего брата.

– А я была совершенно уверена, что эта честь принадлежит тебе.

Грейс дала Танку команду «сидеть».

Он не послушался. И залаял.

Грейс взяла из коробки собачье печенье.

– Сидеть!

Танк стал кататься по полу.

– Танк, сидеть!

Щенок подал ей лапу, и Грейс сдалась.

– Так ты намерена втрескаться в Джоша, как остальные няни? Не рекомендую. Влюбиться в него – самый короткий путь к увольнению. Или он тебя бросит.

– О чем ты?

Танк стал бегать кругами, кататься на спине, явно решив выдать весь репертуар своих трюков за очередное печенье.

– Разве ты не беседовала с нанимателем, прежде чем соглашаться на эту работу? – допытывалась Анна.

– Ну… я…

Нет, на этот раз не беседовала.

– Все случилось так быстро.

Кроме того, она не хотела его расспрашивать. Что разительно отличалось от нежелания знать.

Потому что она желала знать. Страстно.

– Не интересовалась, почему уходили твои предшественницы? Или почему такой классный парень из такой классной семьи…

Она метнула Грейс улыбку, так похожую на улыбку Джоша, что та моргнула.

– Не может удержать няню? И не имеет девушки? Все потому, что они влюбляются в него. А у Джоша нет сердца, он не может любить.

– Вот это да!

– Именно. Тебе нужно взять себя в руки.

– Нет, я имею в виду, что ты очень злая. Тебе когда-нибудь это говорили?

Анна, похоже, вовсе не обиделась.

– Злая как кобра, – согласилась она. – Это моя основная специальность в колледже.

– Нет. Ты специализируешься в пропуске занятий.

– Очередная лекция? – вздохнула Анна.

– Ты занимаешься кулинарией и сочинением историй. Тут и святой бы взбесился. Говорю тебе, попытайся взяться за что-то поинтереснее.

Анна пожала плечами.

– Но почему нет? Не понимаю. Если ты достаточно умна, чтобы быть злой как кобра, значит, достаточно умна, чтобы сделать из себя что-то.

– Что именно?

– Да что хочешь. Все двери открыты. Черт, да если бы ты хотела, могла играть в футбол.

– Привет! Я в инвалидном кресле.

– Нет, я видела это на сайте Вашингтонского университета. У них полно спортивных программ для людей с ограниченными возможностями, включая софтбол, американский футбол и курсы самообороны.

Анна уставилась на нее.

– Разве тебе никто не говорил, что нужно бережно относиться к бедной калеке?

– А бережное отношение нужно заработать.

Анна прищурилась. Грейс пожала плечами.

– Это правда. Ты не выедешь на своем увечье, только потому, что не можешь ходить, что бы ни думала. И если честно, ты вовсе не выглядишь такой уж калекой.

– Т-ты слепая? – возмутилась Анна.

– Нет. А ты?

– Я парализована!

– Знаю. Ты только об этом и твердишь.

– Я парализована после аварии, убившей моих родителей, – подчеркнула Анна. Очевидно, она не раз это повторяла, и обычно это срабатывало. – Ты должна жалеть меня. Все меня жалеют!

– Послушай, – тихо начала Грейс. – Мне страшно подумать, что ты прошла через такое. Думаю, это настоящий ад. Это ни с кем не должно случаться.

При одной мысли об этом у Грейс перехватывало горло от боли. За Анну. За Джоша. У нее болело сердце, когда она думала, что ему пришлось пережить и как удалось сохранить то, что осталось от семьи.

– Но ты выжила, – тихо напомнила она Анне.

– И что? Я по-прежнему не могу играть в футбол.

– А раньше могла?

– Еще как!

– Значит, и сейчас сумеешь. Играй в футбол, сидя в инвалидном кресле.

– Это глупо. И жалко.

– Нет, глупо и жалко ничего не делать, только стервозиться из-за сорвавшейся поездки в Европу, хотя если бы действительно хотела, поехала бы. Ты ведь кричишь, что стала взрослой.

Анна тихо, недоверчиво рассмеялась:

– Я беру свои слова обратно. Ты мне нравишься не больше, чем остальные няни.

Грейс сочувственно улыбнулась.

– Они нянчили тебя, верно? Обхаживали?

– Меня не нужно нянчить! – вспыхнула Анна.

– Правда?

Анна едва заметно улыбнулась. Искренне. Но тут же обернулась к парню, выходившему из ее спальни в одних трусах. Парень широко зевал.

– Он ушел? – сонно осведомился Девон. – Твой брат.

– Угу.

– Прошлой ночью ты заснула, не успел я лечь, – пожаловался Девон.

Анна ответила таким откровенно фальшивым смехом, что Грейс перевела глаза с нее на Девона. Но тот либо ничего не заметил, либо ему было на все плевать. Почесал голову. Потом грудь. Если следующей будет задница, Грейс вырвет.

– Что собираешься делать сегодня? – спросила его Анна, так явно желая, чтобы он поскорее оделся и убрался, что Грейс едва не вытолкала его за дверь собственными руками. Хорошо бы Анна пнула его в зад! Но в возрасте Анны Грейс терпеть не могла, когда кто-то указывал ей, что делать. Мало того, наверняка поступила бы наоборот. Поэтому и прикусила язык. Сильно.

– Думал, мы поедем в Сиэтл, пошатаемся по магазинам. Говорят, там есть новые сноуборды.

– Разве ты не посещаешь физиотерапевта? – спросила Грейс, пытаясь бросить Анне спасательный круг. Но Анна в нем не нуждалась.

– Сиэтл звучит классно!

– Круто, – вторил Девон, – но при мне нет бумажника.

– Без проблем, – отмахнулась Анна.

Ну все, с нее хватит!

– Ты, – бросила Грей, ткнув пальцем в Девона. – Вон!

– Что?

Грейс открыла дверь и дернула подбородком в сторону выхода.

– Эй, чувиха, я же не одет, – запротестовал Девон.

– Чувак, мне наплевать. Возвращайся, когда сам начнешь платить за себя.

Девон будто на деревянных ногах промаршировал к выходу. Грейс закрыла за ним дверь. Вернее, захлопнула.

Анна прищурилась.

– Это твоя идея так помочь мне держаться в границах? Потому что это отстой.

– Есть границы, а есть здравый смысл. Сначала пойми разницу, а потом поговорим.

Несколько секунд Анна сверлила ее взглядом, после чего пожала плечами.

– Через час нужно подвезти меня к физиотерапевту.

– Я буду здесь.

Анна исчезла в коридоре. Грейс повернулась к маленькому демону в облике щенка.

– Как насчет шоколадных оладий?

– Тяф!

Глава 13

Берегитесь шоколадных квадратиков: от них становишься круглой.

Следующие несколько дней Джоша осаждали пациенты с гриппом и стрептококковой ангиной. Его любимыми словами стали «ингаляция» и «полоскание».

К концу третьего дня он валился с ног от усталости.

– Закончили? – спросил он Ди, зная, что его ждет гора бумажной работы. – Кто-то еще остался?

– Нет.

Она постучала по дереву, чтобы не сглазить.

– Не задерживайтесь, а то опять кто-то явится. Бегите, пока можете.

– Как насчет миссис Портер? Она ведь была на сегодня записана.

– И приходила, но устала ждать. Сказала, что вы лапочка, но не настолько, и что она придет в другой день.

– А что ее привело сегодня?

– Головная боль. Сказала, что, возможно, потому, что потеряла очки, и вместо того чтобы беспокоить вас, просто купит новые в «Уолмарте».

Двадцать минут он провел за письменным столом, прежде чем его вызвали в отделение «скорой». Один из докторов, работавших по контракту, не пришел на первую смену, и Джош был срочно нужен. Он позвонил Анне, которая сообщила, что не может посидеть с Тоби, потому что у нее свидание. Пришлось позвонить Грейс.

– Мне не хочется просить, но…

– Я уже с ним. Слышала ваш разговор с Анной. Мы как раз возвращаемся.

– Возвращаетесь?

– Я возила Анну и Тоби на футбольный матч.

Это его удивило. До аварии Анна была заядлой футболисткой. Но с тех пор словно вычеркнула это слово из своего словаря.

– Правда?

– Играли команды в инвалидных креслах.

Он не часто терял дар речи.

– Она поехала добровольно, или пришлось отвезти ее под дулом пистолета?

– Добровольно, – весело заверила Грейс. – И сказала, что смогла бы сыграть лучше, чем половина девушек на поле.

Странные эмоции родились в груди Джоша.

– Я у тебя в долгу, – выдохнул он.

– Собственно, пока что это я у тебя в долгу.

Его жизнь была воистину адской и ему не принадлежала. Но сейчас он улыбнулся, впервые за день.

– Я всегда готов к сделке.

– Звучит многообещающе, доктор Скотт. Поговорим позже.

Все еще улыбаясь, Джош поехал в больницу. Смена выдалась немного напряженной. Впрочем, как всегда. Здесь смысл имело все, каждое рассчитанное движение. И в отличие от всех других мест на свете здесь он наслаждался хаосом.

«Даже таким, который называется Грейс Брукс».

Грейс могла думать, что порхает по жизни, но все, что делала, любая ее помощь, все, что она говорила или чувствовала, шло от сердца.

И ему это нравилось.

Он вышел из «скорой» в час ночи. Еще есть несколько часов, чтобы добраться до дому и поспать, прежде чем безумие начнется снова.

И уже был на полпути к машине, когда ему позвонили.

Только что поступила миссис Портер. Вернее, ее тело.

Джош помчался обратно в больницу. Хотя какая уж там спешка! Торопиться некуда.

Он схватил карточку. Официальной причины смерти не было. Потому что не было вскрытия. Но все признаки указывали на аневризму.

Джон потрясенно смотрел на труп миссис Портер. Ему в голову не приходила возможность существования аневризмы, этого молчаливого убийцы. Конечно, симптомов он не видел, и в истории болезни ничего такого не было. Он знал ее наизусть, потому что за все эти годы, возможно, провел несколько месяцев в разговорах с ней. Знал, что она любила замороженную «маргариту», лирическую и джазовую музыку, что у нее почти не имелось родных и никаких домашних животных, поскольку, по ее словам, была аллергия на то и другое. Да, и она никогда не пропускала ни одной серии «Удивительных гонок». И планировала когда-нибудь стать самым старым победителем.

Как только преодолеет боязнь полетов.

А теперь она мертва.

Не по его вине. Умом он это понимал, но угрызения совести не давали покоя. Ему было плохо из-за того, что он так медленно вел прием. А вдруг сумел бы разглядеть симптомы, вдруг в этот день все стало бы яснее. И она действительно нуждалась в медицинской помощи, а не в задушевных разговорах.

– Простите меня, – прошептал он, касаясь руки и пряча ее под одеяло. – Мне так чертовски жаль.

Тишина изводила его. Терзала. Так и не сняв больничного костюма, он, как в тумане, поехал домой и нашел Грейс спящей в гостиной на диване. Она села, сонная, взъерошенная, с извиняющейся улыбкой.

– Не собиралась спать, – пробормотала она.

Он помог ей встать, отнял руки от теплого тела и сунул их в карманы, боясь не справиться с собой. Чувствовал ее любопытство, но умудрился без единого слова проводить ее в гостевой домик.

– Джош?

Стоя в дверях, озаренная лунным светом, она коснулась его щеки.

– Плохая ночь?

Ее глаза казались бездонными, и он, как всегда, понял, что если будет слишком долго в них смотреть, утонет.

Но он уже тонул.

Она придвинулась ближе и коснулась его податливым телом. Мягким. Теплым. Он мог окунуться в нее прямо сейчас и найти так отчаянно необходимое забвение.

Но он будет полным ослом, если изольет на нее свою скорбь.

– Я в порядке.

Все еще оцепеневший, он подождал, пока она не войдет в дом.

Но сам спать не мог. Не этого забвения он искал.

Он подошел к шкафчику над холодильником, взял бутылку скотча и устроился на диване, где недавно спала Грейс. Сиденье все еще было теплым и пахло ею.

Он глубоко вдохнул и налил себе виски на два пальца.

И уже потерял счет все новым и новым порциям виски, которые успел выпить, когда в стеклянное окошечко в двери тихо постучали. Джош не пошевелился. Тогда Грейс вошла сама.

Джош не был до конца пьян… вернее, был почти пьян и с удовольствием рассматривал Грейс. На ней были домашняя кофточка и обрезанные леггинсы. Босая. Волосы распущены. Никакой косметики.

Ему хотелось сорвать с нее одежду. Швырнуть на диван и войти так глубоко, чтобы не думать.

Не чувствовать.

Джош наблюдал, как она пересекает комнату. Должно быть, его желание было написано на лице, потому что она остановилась так, чтобы он не смог до нее дотянуться, и окинула его долгим оценивающим взглядом.

– Увидела, что свет горит, – пояснила она. – Не можешь уснуть?

Он пожал плечами и опрокинул в себя очередную порцию.

– Мне очень жаль, что миссис Портер умерла.

Он замер. Только глаза на этом посеревшем лице были живыми.

– Поскольку ты старался произвести обычное впечатление высокого и раздражающе молчаливого брюнета, я отправилась к источнику. Фейсбук.

Она помедлила.

– Миссис Портер была очень милой. И обожала тебя. Ты хороший человек, Джош. Хороший доктор. Не вини себя в ее смерти.

Слишком поздно.

– Ты тут ни при чем.

Может, и нет. Но на его совести куча дерьма.

Анна, которая никак не свыкнется с новой жизнью. Тоби, считающий, что должен стать лучшим джедаем, чтобы его мать вернулась. Отцовская практика, с которой он не может справиться и не уделяет каждому пациенту того внимания, которого он заслуживает…

А Грейс – смертельная инъекция его умственному равновесию, да еще появившаяся неизвестно откуда.

Она стояла перед ним, его личная роскошная богиня, правившая миром по-своему, со всей щедростью своего большого сердца. И выглядела такой нежной и прекрасной в неярком свете… его женщина.

Сердце Джоша возликовало при виде ее. Поэтому он закрыл глаза и позволил голове упасть на спинку дивана.

– Тебе нужно идти.

– Не могу.

Он не спросил, почему, но она сама пояснила:

– Думаю, в этом и есть проблема.

Она коснулась его коленом. Значит, расхрабрилась.

– Люди то и дело уходят из твоей жизни. Верно, Джош? Тебя бросают, покидают либо по собственной воле, либо против…

Она стянула с него туфлю. Встала на колени, отчего у него в голове зароились мрачные мысли.

– Не хочу об этом говорить, – отмахнулся он.

– Знаю.

Сняв с него обувь, она поднялась.

– Но ты не в порядке. И я тебя не оставлю.

Он стыдился того, что у него перехватило горло.

– Грейс. Просто уходи.

– Нет.

Она положила голову ему на бедро и нежно погладила.

– Скажи, как тебе помочь?

Она могла начать с того, что передвинет губы дюйма на два вправо.

Но не сделала этого. А забрала у него стакан с виски и поставила на журнальный столик. Встала, потянула его за собой и обняла.

Теперь его горло сжалось так, что не проходил воздух. Он притянул ее к себе и зарылся лицом в волосы.

– Все будет хорошо, – прошептала она.

Нет. Нет. Ничего уже не будет хорошего.

Но вместо того чтобы признать это, он наконец втянул в себя воздух. Ему не нужно ее участие.

Она отстранилась и, взяв его за руку, повела в спальню.

Скверная идея.

Худшая из всех возможных.

«Остановить ее»…

Он выше на добрый фут и тяжелее фунтов на семьдесят. Совсем нетрудно освободиться. Но он пошел за ней, как потерявшийся щенок.

Она потушила свет, и их окутала темнота. Над ним. В нем. Он и так едва держался.

И он хотел ее.

Нуждался в ней.

Просто не умел просить. Впрочем, она и не заставляла…

Грейс потянула его в спальню, и захлопнула дверь ногой.

– Иди сюда.

– Ты дрожишь, – прошептал он, обнимая вздрагивавшее тело.

Ее руки скользнули по его груди. Сжали лицо.

– Не я. Ты дрожишь.

Черт!

Он пытался отодвинуться, но она крепко обняла его, не давая пошевелиться.

– Джош…

– Мне нужно идти.

– Но это твой дом.

Ее пальцы нежно гладили его волосы. И в глазах тоже сияла нежность.

– Никто никуда не пойдет. Ты уже там, где нужно.

Она заперла дверь и толкнула его на кровать.

Черт. Он слишком далеко зашел, если она смогла застать его врасплох.

Джош приподнялся на локтях и увидел ее. Она стояла в прозрачной кофточке и леггинсах, теплая, милая, заботливая. Слишком заботливая. Он этого не хотел. Он хотел видеть ее обнаженной, потной, выкрикивающей его имя.

– Я хочу остаться один, – сказал он вслух.

– Тебе ни к чему оставаться сегодня в одиночестве.

– Ты не можешь знать, что мне нужно.

Она смотрела на натянувшийся перед больничных штанов.

– У меня прекрасная мысль.

Она спустила с плеч бретельки кофточки, и эта штука сползла до талии. Она качнула бедрами, и кофточка упала на пол.

– Уверен, что не хочешь поговорить?

Он сел, сжал ладонями ее бока.

– Думаю, это поможет.

Он уставился на красивый розовый лифчик с чашечками-половинками, позволявшими увидеть соблазнительные, уже затвердевшие соски. Они сморщились еще сильнее. И у него потекли слюнки.

– Джош?

– Прости. Я не слышал ни слова с той минуты, как ты сняла кофточку.

Он закрыл глаза.

– Ты не должна быть здесь.

– Назови хоть одну вескую причину, почему нет.

Но в этот момент ему было не до логики. Он поискал слова.

– Я временно недоступен.

– Немощен, может быть?

Она толкнула его в грудь. Он снова повалился на спину и уставился в потолок. Который почему-то вращался. Да, что-то еще… он хочет подмять ее под себя и взять. Взять быстро, грязно и жестко.

– Тебе следует уйти, Грейс.

– Да? И с чего? Потому что ты можешь потерять самоконтроль? Или, что еще хуже, выказать эмоции?

Она покачала головой и слегка улыбнулась:

– Ты видел меня в момент гнева, страха, печали… куча эмоций. Видел, как я выходила из себя, как ломалась. Видел меня всякой. Так что думаю, что смогу справиться и с тобой, здоровяк.

– Здоровяк? – недоуменно повторил он.

Она пробралась в постель и легла на Джоша, прижавшись животом к его восставшему члену.

– Он мне кажется здоровенным.

Джош, как сквозь туман, чувствовал, как она гладит его бедра. А потом и выше. Пальцы ловко справились с завязками и освободили его.

– Сейчас во мне нет нежности, – предупредил он.

– Мне не нужна нежность, – улыбнулась она. – Когда-нибудь напомни показать тебе список моих сексуальных фантазий. Он весьма разнообразен. Да, и ты ведь в больничном костюме. Тут уже не до нежности.

Он застонал.

– Играем в доктора. И для разнообразия я буду доктором.

Иисусе.

– Грейс…

– Шш-ш, – пробормотала она, выпутываясь из леггинсов. Когда их ноги переплелись, он снова застонал.

– Ты весь внимание, надеюсь?

– Как всегда в твоем присутствии.

– Приятно слышать.

Несмотря на беспечный тон, она невольно напрягала мышцы бедер, и он понял, что Грейс так же возбуждена, как он сам.

При этой мысли он дернулся.

– Грейс…

– Нет.

Она прижала палец к его губам.

– Твое дело сидеть и выглядеть красиво.

Его тихий смех перешел в хриплое рычание, когда она взяла его губами.

– О Иисусе…

Он снова зажмурился. Руки комкали простыню, потому что она была права: он не мог себя контролировать. Уже через две минуты он тонул в наслаждении и жарком отчаянном желании.

– Грейс, – охнул он, пытаясь ее предостеречь.

Но она что-то счастливо пробормотала и усилила хватку.

Джош кончил быстро и обильно и, наверное, должен был сгорать от унижения. Но его одолевала блаженная усталость.

Когда несколько часов спустя его разбудил звон будильника, в спальне, кроме него, никого не было.

Он потом долго гадал, уж не приснилось ли ему все это.

Следующий день настал слишком рано, и Грейс прокляла свой будильник. Было два часа ночи, когда они с Джошем распростерлись на постели. Глаза его закатились, и она не была уверена, что он все еще дышит.

Должно быть, дышит, потому что его машины уже не было.

Она поехала в Сиэтл на собеседование во второй фирме, из которой позвонили накануне в конце дня. Собеседование прошло прекрасно.

На обратном пути ей позвонила Анна.

– Звонили из школы. Тоби упал в лужу, весь испачкался и его нужно переодеть.

– Хорошо, буду минут через двадцать.

Она подъехала к дому, порылась в шкафу Тоби и вытащила штанишки.

– Не забудь носки, – сказала Анна от порога.

– Носки!

Она схватила пару носков.

– И кроссовки. И рубашку. И куртку…

Грейс уставилась на нее.

– Очевидно, он в кошмарном виде.

Она отвезла одежду в школу, Анна оказалась права. Тоби был в ужасном виде. Но очень счастливый.

Правда, поняв, что его переоденут, он помрачнел.

– Мне не нужна новая одежда.

Похоже, маленькие мальчишки гордились грязью на одежде, как почетными медалями.

Грейс отдала ему одежду и пригладила волосы. Или попыталась. Ее пальцы застряли в слипшихся вихрах.

– Ты что, купался в этой луже?

Он расплылся в улыбке.

Она покачала головой.

– Увидимся на автобусной остановке, красавчик.

Выйдя из школы, она направилась в закусочную, где встретилась с Эми и Мэлори. Все заказали ленч: шоколадные корзиночки, конечно.

– Так жаль миссис Портер, – вздохнула Мэлори. – В больнице все расстроены. Особенно Джош. Грейс, он тебе уже рассказал?

Нет, поскольку она оставила его в постели: обессиленного, тяжело дышавшего.

Поэтому она молча развернула корзиночку.

– Может, ему стоит почаще смотреть канал ТЛС? Там животные.

– Да. И еще вести с ним задушевные беседы. Альфа-самцов до смерти пугают подобные вещи. Проще с ним переспать, других утешений ему не надо.

В этот момент несколько крошек попали Грейс в дыхательное горло. К тому времени как она прокашлялась, Мэлори и Эми взирали на нее, вскинув брови.

– Стоп, – потребовала Грейс. – У вас слишком живое воображение. Если у вас все хорошо, это не значит, что у меня кто-то есть.

– То есть хочешь сказать, что между тобой и доком ничего нет? – уточнила Эми.

Черт… она не может этого сказать.

– Я говорю, что все это просто развлечение. Ничего серьезного. Я хожу на собеседования, чтобы получить работу, ради которой столько училась, и…

– И делать то, чего желают от тебя твои родные, – напомнила Мэлори. – Потому что, если не ошибаюсь, жизнь здесь, в Лаки-Харборе, очень тебе подходит.

– Родители желают мне добра. Хотят, чтобы я добилась успеха, – возразила Грейс.

– Ну конечно. Они любят тебя, – согласилась Мэлори. – Но думаю, успех и счастье не идут рука об руку. Иногда приходится жертвовать одним ради другого.

Всю жизнь она старалась добиться успеха. Хотела стать достойной имени Брукс. Для нее это много значило. Но и дорого стоило. У нее даже не было нормальных отношений с мужчинами, во всяком случае долгосрочных. Они были не важны. Но сейчас она не могла представить, что Мэлори и Эми в ее жизни не будет.

– Счастье должно всегда побеждать, – тихо заметила Мэлори.

Грейс вздохнула. Некоторое время они ели в молчании.

– Итак, по шкале Тейлора Лотнера насколько он хорош?

Грейс подумала о двух удивительных моментах в жизни ее и Джоша.

– Это не то, что ты думаешь. Но Джош даст всем Тейлорам Лотнерам десять очков вперед. Нет, одиннадцать.

Подруги почтительно молчали.

– Он сделает тебя счастливой, – тихо сказала Мэлори.

Грейс смотрела в ее теплые глаза. Мэлори хотела для нее самого лучшего. И для Джоша тоже. Вполне естественно, что она хотела видеть их вместе. Мэлори была настоящим романтиком.

– Я никогда не знала счастья, – признала Грейс. – Так что сказать трудно. Но я хотела другого. Развлечений. Хотела повеселиться.

Мэлори, не отводя глаз от Грейс, сжала ее руку. Грейс поняла, о чем она думает. О чем думают они все. Да, она сказала, что хочет развлечений. Но втайне мечтала о большем.

Гораздо большем.

Она сама виновата в том, что загнала отношения с Джошем в какие-то рамки, так что все это и останется развлечением. Ничем больше.

– Можешь пойти по легкому пути и просто сказать ему, – посоветовала Мэлори.

– Что именно? – оживилась Эми.

– Что она влюбилась в него.

Грейс покачала головой. Она ни в кого не влюбилась. Не могла влюбиться. Джош вел очень насыщенную жизнь, в которой для нее нет места. А она больше не желает пытаться втиснуться туда, где ей нет места. Хватит и того, что она всю жизнь пыталась завоевать любовь и уважение родителей. И старалась сохранить отношения, которые все равно рушились.

Но с нее хватит. У нее недостаточно сильное сердце, чтобы все это выдержать.

Эми взглянула на Мэлори.

– Она идет по тому же пути, что и я когда-то, бедная малышка. По пути наибольшего сопротивления.

– Не выбираю я никакого пути, – отмахнулась Грейс, раздраженно потянувшись к очередной корзиночке.

Ее раздражение достигло нового уровня, когда Эми и Мэлори просто посмеялись над ней.

– А что, присматривать за Тоби так же сложно, как ты считала раньше?

Вопрос с подвохом. Грейс была совершенно уверена, что заботиться о Тоби легче, чем о Танке. Это совсем нетрудно, и она редко так наслаждалась работой, как сейчас.

Она дернула плечом.

– Маленькие мальчики мало чем отличаются от больших.

Эми ухмыльнулась.

– Этот урок следует усвоить каждой женщине еще с детского сада, чтобы обойтись без многих лет сердечной боли и разочарований.

– Ты в самом деле не считаешь, что влюблена в него? – спросила Мэлори.

Грейс покачала головой. Вся ее прежняя жизнь была заполнена итоговыми суммами, цифрами. Стремлением пробиться на самый верх. В ней никогда не было места эмоциям, душе и сердцу. А уж влюбиться… нет, благодарю покорно!

– Джош этого не ищет.

– Я имела в виду Тоби, – фыркнула Мэлори.

Ну да, как же!

– И все-таки приятно знать, что ты к нему неравнодушна.

Еще бы не приятно!

Телефон Грейс зазвонил. Неизвестный номер.

– Грейс Брукс? – спросил незнакомый голос.

– Да.

– Это Серена, воспитательница из школы. Тоби не болен, не ранен, ничего такого.

– О’кей…

– Но он снова упал в лужу…

Поскольку до конца занятий оставалось всего полчаса, Грейс увезла Тоби домой. Сунула в детское сиденье и поймала взгляд в зеркале заднего вида.

– Я чего-то не знаю?

– Камилфаж, – серьезно пояснил он. – Нам с Томми был нужен камилфаж.

Сначала она не поняла. Потом рассмеялась.

– Камуфляж?

– Да.

– Для сражения?

– Да!

Грейс никогда не представляла себя в окружении детей, даже не зная почему. Может, потому что не бывала в их обществе или собиралась вплотную заняться карьерой, как ее родители. Но в этот момент, когда они с Тоби улыбались друг другу, сердце ее дрогнуло от несбыточного желания.

Они только успели войти в дверь и освободить Танка, как позвонила Анна.

– Приезжай за мной, – коротко сказала она.

Грейс что-то уловила в голосе девушки. Слезы?

Что бы там ни было, она насторожилась. Анна должна была находиться у физиотерапевта. Но Девон – хитрый хорек. И воспользовавшись его машиной, Анна окажется в его власти.

Со вчерашнего дня Грейс дважды пыталась поговорить с Анной насчет этого, но та умела уйти от разговора.

Определенно фамильная черта Скоттов!

Все же Грейс не могла отделаться от ощущения, что Девон требует вещей, которые Анна не хотела ему дать.

– Где ты? – спросила она.

Анна протрещала адрес в предместье Лаки-Харбора. Грейс знала этот район, поскольку не раз доставляла туда цветы. Не слишком добропорядочное соседство.

Она глянула на Тоби, упражнявшегося со своим мечом, отчего Танк заходился лаем.

– Уже еду, – сказала она в трубку. – Мы поедем на прогулку, Тобс.

– Но мы с Танком ведем сражение!

– Закончите, когда вернемся.

– Настоящий джедай никогда не останавливается в разгар битвы.

Она присела на корточки и заглянула ему в глаза.

– Нам предстоит другая битва.

– Да ну! – возбужденно воскликнул малыш.

– Именно. Поедем за твоей тетей.

– Ну-у, это скучно, – разочарованно пробормотал он. – И ты обещала пойти в парк.

– Да, но иногда случается всякое.

– Только не с джедаями. С джедаями никогда не случаются плохие истории, вроде когда никто не идет в парк.

Все еще держа меч, он помчался по коридору и захлопнул дверь своей комнаты.

Значит, кто-то хочет спать? Вообще-то и Грейс не помешало бы…

Она открыла дверь спальни. И увидела две полки, мальчика и собаки, торчавшие из большого кресла в виде стручка фасоли. Классическая поза: «если я не вижу тебя, значит, ты не видишь меня».

– Тоби? Танк?

– Не отвечай, – раздался детский шепот. И тут же приглушенное фырканье.

Собачье фырканье.

– Ой, а куда же подевались лучшие в мире джедаи?

Снова фырканье.

И смешок.

– Как жаль, что я совсем одна, – пожаловалась Грейс, – потому что мне очень нужны лучшие из лучших воины-джедаи. Впереди нас ждет кровавая битва. Нам придется спасать тетю Анну.

Попки одновременно завиляли, это их хозяева старались выбраться из кресла. Всю процедуру сопровождали воинский клич и громкое тявканье. Грейс повела Тоби на крыльцо, но тут к дому подкатил Джош.

Вид у него уже был такой, словно день оказался слишком долгим.

– Мне нужен мой ноутбук, – пояснил он. Глаза потемнели, лицо осунулось. Но у него хватило времени присесть перед Тоби, обнять, прежде чем выпрямиться и встретиться с Грейс глазами.

Ей хотелось спросить, все ли в порядке. Хотелось обнять так же крепко, как он обнял Тоби. Хотелось дать шоколадную корзиночку и теплого молока. Хотелось вновь оседлать его и слышать свое имя на его губах, когда он кончит.

Но больше всего хотелось спросить, есть ли хоть малейший шанс на то, что он тоже чувствует: вся это история неприятно близка к тому, чтобы стать куда больше, чем просто развлечением?

– Эй, – окликнула она, втайне удивляясь, с каким придыханием говорит.

Джош зашел слишком далеко прошлой ночью из-за усталости и алкоголя. И она неожиданно поняла, что он, возможно, даже не помнит, что случилось.

В его глазах ничего нельзя было прочесть. В этом он чрезвычайно преуспел.

– Куда это вы собрались? – спросил он.

– Анна просила заехать за ней.

– Опять Девон?

– Не знаю. Вот где она сейчас.

Она показала адрес, нацарапанный на клочке бумаги.

– Но это в другой стороне от кабинета ее физиотерапевта.

Он глянул на часы.

– Моя машина. Едем.

По пути все молчали, если не считать звуков, издаваемых Тоби и его воинами жу-жу на заднем сиденье.

Джош свернул на убогую улочку, и они стали выискивать номера на многоквартирных домах. Трава из асфальтовых трещин, засохший газон, облупившаяся краска и решетки на окнах нижних этажей. Славно.

Анна ждала на тротуаре. При виде машины Джоша она поморщилась. И окинула его злым взглядом, когда он вышел, чтобы ей помочь.

– Я звонила Грейс. Не тебе.

– И тебе добрый день. Ты о’кей?

Он присел перед ней на корточки и прищурился. И попытался коснуться ее щеки в потеках размазанной туши, но она ударила его по руке.

– Я в порядке, только увези меня отсюда.

По дороге домой Джош в напряженном молчании оглядывался на молчаливую Анну, скорчившуюся на заднем сиденье.

Когда они добрались до дома, она покатила в свою комнату, захлопнула дверь, и все стихло.

Тоби схватил меч.

– Мы можем пойти в парк?

– Не сейчас, – отрезал Джош.

– Поплавать?

– Не сейчас.

Тоби воздел руки к небу.

– Ты ничего не позволяешь мне делать, – обиделся он и, прошагав к своей спальне, захлопнул за собой дверь. Точное подражание Анне.

Джош выглядел так, словно ему хотелось рвать на себе волосы. Но пошел по коридору и постучался к Анне.

– Проваливай! – завопила та.

Джош вернулся в гостиную совершенно потрясенный.

– Ты в порядке? – спросила Грейс.

– Не знаю.

Он поднял голову и пронзил ее взглядом:

– Расскажи о прошлой ночи.

– А что с прошлой ночью? – осторожно спросила она, не желая сознаваться в том, чего он, возможно, не запомнил.

Он опять уставился на нее, хотя Грейс старалась принять самый невинный вид.

– Можешь для начала показать мне список сексуальных фантазий, – обронил он наконец.

«Черт, – подумала она, краснея, – значит, он все-таки помнит».

Потемнев глазами, он шагнул к ней, но тут зазвонил телефон. Джош выругался, схватил ноутбук и ринулся к двери.

Грейс облегченно вздохнула, но тут же затаила дыхание, когда он резко повернулся и поднял ее. Так, что они оказались нос к носу.

– Теперь я у тебя в долгу, – тихо сказал он, поставил ее, коснулся губами губ и исчез.

Глава 14

Я бы отказалась от шоколада. Но не привыкла сдаваться.

День выдался тяжелым. Каждый пациент Джоша считал своим долгом поговорить о миссис Портер. Все горевали. Ди и девушки были безутешны. К тому времени как он добрался домой, еле волочил ноги и измучился сильнее, чем прошлой ночью, а это о чем-то говорило.

Он позвонил перед приездом. Тоби спал. Анна уехала, как только он появился на пороге. Впереди был пустой вечер. Он мог делать, что угодно.

Но хотел одного.

Грейс.

В окнах гостевого домика горел свет. Глянув через стекло, он увидел сидевшую на диване Грейс. Но она была не одна. Рядом сидели Эми и Мэлори. Девушки болтали и смеялись. Перед ними стоял столик с открытой коробкой. По всему столу разбросаны бумаги. Натюрморт завершали открытый ноутбук и калькулятор.

Очередное напоминание о том, что у Грейс есть своя жизнь. С ним никак не связанная.

Она взяла еще двух клиентов, это он узнал от Ди, которая слышала от Люсиль, которой сообщил это Андерсон из метизного магазинчика, поскольку сам был одним их этих клиентов. Другим новым клиентом стал магазин мороженого на причале в лице двух братьев, владевших этим магазином; Лэни и Такер, возможно, не имели никакой системы бухгалтерского учета, так что Грейс приходилось начинать с самого начала: правда для нее это не представляло проблему. Похоже, у нее была способность делать тысячу дел одновременно, причем делать блестяще. И он восхищался этим. Она была милой умной труженицей, делавшей все, чтобы найти себя. И никаких жалоб. Никакой жалости к себе. Она делала все, чтобы выжить. Вот так.

Грейс стянула волосы в хвост, но несколько сбежавших шелковых прядей обрамляли лицо, ласкали шею и плечи.

При одном взгляде на нее его охватило желание. И хотя она не видела стоявшего в темноте Джоша, все же на мгновение застыла, повернула голову и вгляделась во мрак.

И безошибочно нашла его взглядом.

Что-то сказала Мэлори и Эми, поднялась одним гибким движением и вышла наружу, закрыв за собой дверь.

Они встретились в тени у мелкого конца бассейна.

– Эй, – прошептала она, видение в просторном белом топе, спадавшем с одного плеча, и в белых шортах, открывавших милю-другую соблазнительных ножек.

– Сама эй. Как прошел день?

– Ну… я не убила Танка. Тоби продолжает овладевать английским, а Анна сегодня не сбежала. Прогресс.

– Здорово, но я имел в виду тебя. Как ТЫ?

Она удивилась, что совершенно ему не понравилось.

– Думаешь, я не хочу слышать о тебе? – спросил он.

Она прикусила губу.

– Грейс?

– То, что между нами… это все еще развлечение, верно?

Он присмотрелся к ней.

– И какое отношение это имеет к тому, что ты мне безразлична?

Она громко выдохнула и отвернулась.

– Прости, я не слишком хороша в подобных делах. И не так уж здорово смотрюсь в обществе такого парня, как ты.

– Такого парня, как я… – повторил он, пытаясь понять, что это означает.

– Послушай, это все я виновата. Продолжаю отношения, которые скорее всего ни к чему не приведут. Но я все время… – Она осеклась и отвернулась. – Прости.

– Такой парень, как я, – снова повторил он. – Грейс, я очень стараюсь понять, о чем ты, но…

Она глянула на него и моргнула, словно не представляя, как можно не понимать очевидного.

– Мы такие разные. У тебя своя жизнь, распланированная на сто лет вперед. Я не знаю, что делаю. Пытаюсь понять, но…

Она замолчала и снова глянула на него, словно ожидая согласного кивка.

Но он по-прежнему недоумевал.

– Если считаешь, что моя жизнь – работа по заранее определенному плану, значит, плохо меня знаешь. Ничего не получается так, как я планировал. А что касается «не слишком хорошо смотрюсь», по-моему, мы смотримся лучше некуда.

– Да. Но это не просто секс?

– Нет, – с мрачной веселостью ответил он. – Но не из-за отсутствия «химии». И в наших отношениях ничто не смахивает на «просто секс».

Она уставилась на него, явно потеряв дар речи. К сожалению, цикады сегодня молчали, а если бы пели, наверняка исполняли бы Бетховена.

И вдруг его осенило. Словно в голове что-то взорвалось.

– Кто был тот парень? – спросил он в упор.

– Парень?

– Тот, который так тебя ранил. У которого был грандиозный план, полагаю. План, в котором не было места для тебя. Он был доктором?

Грейс тяжело вздохнула и покачала головой.

– Так очевидно?

– Нет. Иначе до меня бы дошло куда раньше. И ты считала, что до меня дойдет, поскольку однажды я тоже обжегся на грандиозном плане…

Грейс снова вздохнула.

– Брайс Говард Третий.

– Похоже, он был еще тем жлобом.

Она поперхнулась смехом, почему-то говорившим о пережитом унижении.

– Он друг семьи. Его родители – известные и уважаемые специалисты в биоинженерии, находятся на переднем крае исследований сердечно-сосудистой системы.

– Никогда не слышал.

– Мы всегда знали, что будем вместе. Этого вроде как ожидали.

– Ожидали? И никто не понимал, что это двадцать первый век?

– Все не так, – тихо ответила она. – Мне нравился Брайс.

И тут до Джоша дошло. Иисусе. До чего же он тугодум!

– Ты любила его.

– Да. Любила до самой помолвки. Но на следующий день он пришел и велел собирать вещи. Потому что мы переезжаем в Англию, где у него работа. Ему дали грант на шестилетние исследования. Прекрасная возможность, но…

– Тебе не нравится, когда говорят, какой должна быть твоя жизнь в следующие шесть лет, – предположил он.

Грейс покачала головой.

– Знаешь, что самое печальное? Если бы он хотя бы спросил моего мнения, подумал обо мне и моей работе, я бы бросила все, чтобы быть с ним.

– Так что случилось?

– Он уехал на следующий день, а вскоре, когда разразился кризис, я лишилась работы.

– Могла бы поискать его, – заметил Джош. – Поехать к нему.

– Я думала об этом, – призналась она. – Но к тому времени уже встречалась с другим.

– Еще один доктор философии?

– Да, только на этот раз – банковский служащий. Стоун Кэмерон. Потерял работу одновременно со мной. Только он вкладывал деньги в недвижимость, а не в акции. У него в Австралии был дом. Поехал туда, чтобы заниматься серфингом и забыть об экономических проблемах.

– Он предлагал тебе поехать с ним?

– Нет. Я в его планы не входила.

Теперь перед Джошем возникла полная картина, и эта картина ему не нравилась.

– Итак, у твоих родителей были на тебя большие виды. У Брайса были на тебя большие виды. У Стоуна просто были большие виды. И никто не спросил о твоих.

– Никто, – тихо подтвердила она. – А я поняла, что, собственно говоря, планов у меня не было. Но хотелось бы, чтобы со мной считались.

Джош кивнул. Это он понимал.

– Так что ты не должен чувствовать ответственность за меня только потому, что мы… вроде бы занимались сексом.

На этот раз тихий смех звучал более естественно.

– Дважды. Я по-прежнему согласна, что это не больше, чем…

– Развлечение.

Его взгляд был по-прежнему непроницаемым.

– Да, – подтвердила она.

– Думаешь, я чувствую ответственность за тебя из-за хорошего секса? – медленно произнес он.

– Ну, это было лучше, чем хорошо. Но да. Думаю, что ты из тех, кто чувствует ответственность за всех, кто попадается на твоем пути. Ты спасатель.

Ну вот, помимо намека на то, что он хочет ее только из чувства ответственности, она также занесла его в ту же категорию, что и всех, в ком ошиблась. И черт возьми, если она не ухитрилась обозлить его! Она хотела, чтобы ему было все равно. Он это отчетливо понял. И тоже хотел, чтобы ему было все равно.

Но ему не все равно.

– Послушай, Грейс, неважно, как ты называешь то, что между нами: развлечение, чирей на заднице, вообще ничего – это не имеет значения. Не суди меня по всем болванам из твоего прошлого. Я заслуживаю большего, и что самое важное, ТЫ заслуживаешь большего.

Она долго смотрела на Джоша, прежде чем кивнуть.

– Ты прав. Прости.

Она повернула к домику, и он поморщился.

– Грейс…

– У Тоби сегодня выпал зуб. Он обрадовался и собирался дождаться Зубной феи. Но не сумел. Она появилась ровно через минуту после того, как он отключился.

Он сунул руку в карман.

– Спасибо. Сколько…

– Ты платишь мне тысячу баксов в неделю. Думаю, что могу себе это позволить. И еще много чего. Вот только по-прежнему остаюсь няней. А он по-прежнему чудесный пятилетний малыш, оставшийся без матери. Который также заслуживает лучшего.

Выпустив последнюю стрелу, она вошла в домик и тихо закрыла дверь.

Постояв немного, он кивнул. Похоже, они квиты. Все долги аннулированы. Почему же у него такое чувство, будто она разделала его заживо?

Тоби действительно крепко спал, обняв Танка и световой меч. Книга про мишек валялась рядом. Мама-медведица, как всегда, красовалась на обложке.

Джош проигнорировал боль в груди, признак того, что он по-прежнему подводил людей, появлявшихся в его жизни. И осторожно вытянул световой меч, после чего оглядел собаку.

Танк приоткрыл один глаз и, в свою очередь, окинул его взглядом, говорившим «даже не пытайся, приятель».

Джош сдался и укрыл обоих.

Танк лизнул его руку.

Джош нагнулся над Тоби и поцеловал в висок. От него пахло мылом и арахисовым маслом, что Джош посчитал хорошим признаком. Как и то, что малыш улыбался во сне. Вместо переднего зуба зияла дыра.

– Люблю тебя, – прошептал Джош, и с каждым словом тяжесть в груди становилась заметнее.

Тоби перевернулся на другой бок, подтянув к себе Танка одной рукой, книжку – другой, и, тихо вздохнув, прошептал:

– Тяф…

Наутро Грейс приехала в галерею Люсиль, встала на подиум и приняла позу. Сегодня она была искусно задрапирована простыней и призвана изображать греческую богиню, хотя, как подозревала, выглядела маскарадным персонажем.

– Хотела бы я быть на двадцать лет моложе. Как вы, Грейс, – вздохнула миссис Грегори. – Вернуться назад, в то время, когда мои сиськи были так же хо-роши.

– Хотите сказать, на пятьдесят лет, – пробормотала Люсиль.

– Я устала каждое утро засовывать их в лифчик, – пояснила миссис Грегори. – А вам это ни к чему. Эти крошки стоят сами по себе.

– Потому что здесь холодно, – оправдывалась Грейс. Она отсчитывала последние двадцать минут сеанса, стараясь одновременно не менять позу. Потом нужно к физиотерапевту, за Анной, и позвонить кандидаткам в няни. Она была полна решимости найти для Тоби лучшую. И для Танка тоже. И для Анны. Хотя двадцатиоднолетняя девушка будет утверждать, что ей никого не нужно.

И для Джоша…

Грейс признавалась себе, что хотела бы найти лучшую женщину, которая могла бы позаботиться о Джоше. Что уж совсем глупо. Очень глупо. Очевидно, этот человек более чем способен позаботиться о себе, не говоря уже об окружающих. Он доказал, что может сделать больше, чем любой другой средний мужчина: практика, «скорая», Тоби, Анна… потеря родителей.

Да, он привык заботиться о людях, и это чрезвычайно привлекательная черта. Но может быть, ему нужно иногда бывать и по другую сторону забора.

– Время! – крикнула Люсиль, и Грейс расслабилась. Спрыгнула с подиума и уронила простыню, открыв короткий сарафан без бретелек. Схватила кардиган и сумочку и направилась к двери.

– Мне пора.

– Подождите, дорогая.

Люсиль отдала ей чек и бутылку вина.

– О, спасибо, но я не пью…

– Посмотри на этикетку.

Этикетка представляла собой рисунок цветным карандашом, изображавший причал Лаки-Харбора, освещенный лунным светом. Грейс видела оригинал. Шокоголики отпраздновали продажу рисунка Эми на винодельню месяц назад. И сейчас Грейс узнала рисунок и преисполнилась гордости.

– Прекрасно! – прошептала она.

– Сохраните бутылку, – посоветовала Люсиль. – Может, откроете ее, устроив романтический ужин с доктором в честь какой-то даты.

– Мы не встречаемся… – начала она. Но тут же осеклась при виде улыбавшейся Люсиль и покачала головой.

– Послушайте, я знаю, вы что-то вроде гуру городских сплетен. Но тут нет для них повода.

– Уверены? – спросила Люсиль.

– Абсолютно, – твердо сказала Грейс, проигнорировав болезненный укол в сердце. Может, если она больше не будет гасить порывы Джоша…

– Я всего лишь слежу за Тоби и Танком. Помогаю Джошу, вот и все.

– Он уже Джош?

– Да, так его зовут.

– Вообще-то мы все называем его «доктор Скотт». Но в его отсутствие зовем «доктор Крутыш». И никто из нас с ним не живет.

– Я всего лишь няня, – повторила Грейс. – И живу там, потому что могу в любой момент прибежать, даже поздней ночью. Так ему легче. И я ночую в гостевом доме. А не в большом. И только до того времени, пока не найду себе замену. Никаких свиданий.

Присутствующие навострили уши.

– Я могла бы взять на себя еще одного ребенка, – заметила Дженна Бернетт. – Ради доктора Крутыша я готова взять даже четверняшек.

Дженна была одинокой матерью, занимавшейся домашним хозяйством. Трое детей Дженны были подростками и помогали ей, когда возвращались домой после школы. Дженна милая и добрая и, возможно, очень подошла бы для Тоби.

– Спросите его, – продолжала она, видя, что Грейс серьезно над этим задумалась. – Скажите, что я сделаю все.

Она улыбнулась. Тепло. Но черт возьми, в ее интонациях чувствовалась некая неудовлетворенность и желание.

– Эй, я тоже хочу бросить свое имя в шляпу, – заявила Сьерра Хеннесси, владелица модного магазина одежды в Сиэтле, которым управлял за нее нанятый менеджер. Дизайн одежды принадлежал Сьерре, и поскольку у нее было четыре мужа, каждый последующий богаче предыдущего, она не расстраивалась, даже если удавалось продать несколько платьев в сезон. Ее также не заботило прозвище «акулы – пожирательницы мужчин».

– Каково мнение доктора Скотта по поводу же-нитьбы?

Грейс изобразила улыбку.

– Я дам ему знать насчет ваших предложений. Мы с вами свяжемся, – пообещала она, прежде чем удрать. И успела к физиотерапевту как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушка уезжает в грузовике Девона, показав Грейс победное «V».

Грейс скрипнула зубами и поехала домой. Дожидаться автобуса. Тоби спрыгнул с подножки, сгорая от нетерпения. Это была ночь «Вернемся в школу», и позже Джош поедет смотреть, как Тоби вручают награду «Ученик недели». Потом Джош пообещал ему мороженое с помадкой, а после Тоби будет впервые ночевать у друга.

Он был так взволнован, что едва сдерживался. Они прошагали полквартала до дома, где Грейс, наученная горьким опытом, позволила Тоби и Танку побегать по двору, пока избыточная энергия не истощится, после чего Тоби предстояло заняться домашним заданием. А Грейс в это время дрессировала Танка. Для нее это, скорее, было упражнением в терпении. Но она была полна решимости.

Они наскоро поужинали биг-маками, сыром и сосисками из индейки – никаких отклонений от запланированного меню, – а потом стали ждать Джоша, который собирался сам отвезти Тоби в школу.

Только он не приехал.

Грейс позвонила, но он не брал трубку. Она позвонила Анне. Нет ответа. Наконец сама отвезла Тоби, кипя от злости на всех, кто носил фамилию «Скотт». За исключением малыша, конечно.

Учительница была счастлива увидеть Тоби.

– Сэди родила котят. Хочешь посмотреть?

Когда Тоби с воплем бросился искать кошку, Грейс подошла к учительнице:

– Сколько осталось до раздачи наград?

– По меньшей мере полчаса.

– Могу я оставить Тоби? Пока буду искать его отца.

– Доктора Скотта?

– Да. Уверена, что он задержался в офисе.

Одна из мамаш подобралась ближе. Высокая, идеально сложенная роскошная брюнетка.

– Простите. Я случайно подслушала. Анжела Баррисон, – представилась она. – Буду счастлива приглядеть за Тоби, пока вы съездите за доктором Скоттом.

Она улыбнулась улыбкой тигрицы.

– И если дадите знать доктору, что это я смотрела за Тоби, буду очень благодарна. Я готова претендовать на должность.

– Няни? – уточнила Грейс.

– Любую должность.

Всю дорогу до машины Грейс продолжала качать головой.

Офис Джона располагался в соседнем с больницей здании. Она ворвалась на парковку, протопала к его кабинету и распахнула дверь. Праведный гнев закипал в душе, подталкивая вперед Грейс, готовую разорвать Джоша на куски за то, что пропустил такое важное для Тоби событие. Но в душе шевелилось кое-что еще.

Тревога.

Так непохоже на него! Он никогда не огорчил бы зря родного человека, особенно Тоби. Для него главное – сын. Семья.

Вот это странное поведение ее беспокоило.

Она не ожидала, что станет волноваться за человека, у которого все было. Черт, она не думала испытывать к нему какие-то чувства. Но испытывала.

Пациенты все разошлись, приемная пуста, и ее беспокойство все росло.

– Джош! – позвала она, шагая по коридору.

И наконец открыла дверь в большой кабинет, обставленный в чисто мужском вкусе. Темные тона, огромный стол из красного дерева, заваленный бумагами и папками. Зажженная лампа. Кружка с чем-то в углу. Открытый ноутбук посредине.

За столом стояло большое офисное кресло. В нем сидел некий доктор Скотт, откинувшись на спинку и задрав ноги на стол.

И крепко спал.

Глава 15

Забудьте розы, посылайте девушкам шоколад.

Джош терпеть не мог спать в офисном кресле. У него вечно затекала и болела шея, отчего настроение неизменно портилось. Так что, если он откинулся на спинку и позволил векам опуститься, то лишь для того, чтобы дать отдохнуть глазам.

– Джош?

Ее голос. Голос Грейс донесся, как дыхание ветерка, и он расслабился.

– У меня к вам дело, доктор Скотт.

Грейс стояла в дверях в униформе медсестры, но не такой, какую могла носить Ди. Нет, эта словно сошла со страниц каталога «Виктория сикрет» и была дополнена высоченными шпильками.

Выглядевшая чертовски сексуально, Грейс вплыла в офис, скользнула между его ног, наклонившись над ним, почти накрыв своим телом.

Его руки сжали ее бедра, притянули ближе… Он так сильно желал ее, что трясся от нетерпения. Но спешить не хотел. Это все, что между ними может быть. Эротический сон. Хоть бы продолжался вечно.

Он целовал ее шею, лизал ложбинку на горле, вызвав самый сладостный, самый чувственный вздох, который когда-либо слышал. Это еще подогрело желание поставить на ней свое тавро, и он принялся взасос целовать ее шею.

– Джош…

Нет, никаких разговоров, иначе он проснется.

Он поцеловал это местечко, сунул руку под подол униформы и застонал. Никаких трусиков. Боже, он пропал…

– Джош…

Он схватил ее запястье, потянул, так что она упала на колени и ойкнула. Он открыл глаза.

Никакой униформы. Черт. Это действительно был сон.

– Прости, – прошептала Грейс, пытаясь освободиться. – Я не хотела тебя пугать. Но ты намертво отключился.

Медицинский факультет и ординатура научили Джоша спать некрепко и просыпаться быстро, но очевидно, он успел отвыкнуть и от того и от другого. Но некоторые части тела явно бодрствовали и восставали все выше, реагируя на отчаянно извивавшуюся Грейс.

На ней был очередной сарафанчик, небесно-голубой, под цвет глаз. Он задрался на бедрах, и Джош решил помочь, скользнув рукой по ее ноге и поднимая ткань.

– Что ты делаешь? – выдохнула она.

– Смотрю, смогу ли салютовать флагу на твоих трусиках. Я патриот, Грейс.

– На них нет флага.

А, так ему бросили вызов! А он никогда не мог устоять против вызова.

Их пальцы переплелись. Она продолжала раскачиваться, он – поднимать подол. Все это имело такой заметный эффект, что Грейс, почувствовав под собой что-то очень твердое, широко раскрыла глаза.

– Э…

Он встретил ее взгляд.

– Ты…

– Да, – прохрипел Джош. – Я такой всю эту неделю.

В общем, это не совсем так. Трудно сохранять эрекцию, когда осматриваешь пациента с гриппом или накладываешь швы, но он пытался.

И эта неделя была адской.

– Я видел тебя во сне. Ты демонстрировала одежду.

– Ту футболку с изображением дамы в бикини?

– Попробуй еще.

Она встретила взгляд Джоша и залилась краской от того, что увидела в его лице.

– Я…

– О, вперед, у тебя есть еще две попытки. Это из списка твоих сексуальных фантазий.

Воздух, насыщенный электричеством, потрескивал.

– И не то, чтобы я не наслаждался твоим танцем у меня на коленях, – продолжал он, – но что ты здесь делаешь, и где Тоби?

Она смотрела на него так, словно он еще не проснулся.

– Ты опоздал на ночь возвращения в школу. Твой сотовый не отвечал. Я пришла посмотреть, что с тобой.

– А, дьявол!

Он встал, и она соскользнула по его телу, но не прежде, чем он увидел промельк персикового шелка. Он обожал персиковый шелк.

Но Тоби ждал, и Джош действительно знал о сегодняшней ночи. Черт, он предположить не мог, что вот так заснет. Вернее, вполне мог поверить, что может заснуть после восьмидесятичасовой рабочей недели.

Он закрыл ноутбук, схватил ключи и телефон и, не выпуская руки Грейс, потащил ее к двери. Но тут же остановился и глянул в ее озабоченное лицо.

Она пришла, потому что ей небезразличен Тоби? Или потому, что он тоже ей небезразличен?

Он подумал, что, может, так оно и есть. И что с ней происходит то, чего она не планировала. То, что влияет и на него.

Люди и раньше были к нему неравнодушны. Тоби любил его безраздельно. Пациентам он нравился. Таю, Мэтту, его служащим. Черт, даже сестре, хотя за это он не поручился бы. Но как часто он мог сказать, что стоит на первом месте у того или другого человека?

– Джош, ты в порядке? – пробормотала Грейс.

– Сейчас буду.

Отпустив ее руку, он вернулся к письменному столу и снова открыл ноутбук. Ему не пришлось долго искать контракт с больницей. Он хранился в компьютере несколько недель. Месяцев. Отец больше не нуждался в нем. Зато нуждался Тоби. Анна. И Джошу нужно подумать и о себе. Он любил отца. Любил память о нем. Отец помогал людям.

Но у него своя жизнь.

Джош нажал клавиши, прокрутил контракт до конца, поставил электронную подпись и отослал.

– Все. Морковь надкусана. Нет, морковь проглочена!

Джош сделал это, хотя не под звуки фанфар и пение хора толстых дам. Но жизнь необратимо изменилась.

Он вернулся к Грейс.

Та серьезно смотрела на него.

– Я что-то пропустила? – спросила она.

У Джоша не было слов. Потому что, кажется, он потерял равновесие. Словно стоял на краю обрыва, и одна нога уже повисла в воздухе. Совершенно новое ощущение.

– Пока ничего, – ответил он, и поскольку она стояла так близко и выглядела такой милой и в то же время сексуальной, прижал ее к двери.

– Джош, – прошептала она, и руки легли на его грудь.

Не для того, чтобы его оттолкнуть, заметил он с некоторым удовлетворением. Хотя жест, возможно, был бессознательным. Но пульс так напряженно бился в ямочке между ключицами, что было ясно: движение ее возбудило.

– У тебя жар? – спросила она, встревоженно глядя на него.

Он слегка прижал ее к двери. Да, ему жарко. И вообще, кроме жара, он чувствует много всего.

– Не волнуйся, это не заразно.

– Ты болен? – ахнула она, сводя брови.

– Возможно.

Он провел рукой по ее спине, до классной попки, и прижал Грейс к себе.

– Определенно.

Она моргнула, но уловив шутливые нотки в голосе, расслабилась и вздохнула.

– Бедняга. Только работа, и никаких развлечений.

Да. Но скоро это изменится.

Он, по крайней мере, на это надеялся.

Жаль, что к этому времени ее здесь не будет. Она получит работу и жизнь, которые подходят ей гораздо больше, чем его работа и жизнь.

Он поцеловал ее нежно и легко и отстранился.

– Едем за Тоби.

Они успели в школу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тоби получает награду. Мальчик сиял от счастья видеть отца, и у Грейс сжималось сердце.

Выражение лица Джоша было более сдержанным, но не менее искренним, и сердце Грейс снова встрепенулось.

После этого она ушла, чтобы дать им время побыть вдвоем, и направилась в закусочную, на встречу с Эми и Мэлори. Джен, владелица закусочной, остановила ее у двери. Джен была пухленькой коротышкой и, похоже, имела привычку стричь волосы под горшок.

Она не слишком любила обслуживать посетителей, редко с ними заговаривала, разве что орала, призывая к молчанию, если по телевизору показывали «Американского идола».

– У меня кое-что есть для вас, – объявила она, чем смутила и озадачила Грейс. За все время, что она знала Джен, та ни слова ей не сказала.

Джен протянула ей флешку.

– Что это? – спросила Грейс.

– Мой ноутбук сдох. Это запасная копия моей бухгалтерии. Нужно, чтобы вы срочно с этим разобрались. Я немного опаздываю.

– Ладно…

Джен, похоже, не терпелось вернуться к телевизору.

– Вы же разбираетесь в цифрах, верно?

– Собственно говоря, я занимаюсь банковским…

– Вы ведете бухгалтерию Эми, – перебила Джен.

– Да, потому что Эми моя подруга.

– И Лэнса с Такером. И Андерсона. И Дженнин…

Да, последнее время она по горло увязла в бухучете. Потому что умела это делать. Как оказалось, ей это еще и нравится. Нравилось сводить баланс, нравилось, что не приходится брать работу на дом и корпеть над ней по ночам.

– Но все это разовая помощь, – пояснила она. – Я просто организую учет, не больше.

– Я заплачу вам, – пообещала Джен. – И угощу бесплатным обедом. Сколько сможете съесть.

Грейс открыла рот, чтобы отказаться. Но промолчала, поскольку предложение оказалось неотразимо заманчивым.

– Сколько вместит ваш тощий зад, – подтвердила Джен, соблазнительно вертя флешкой.

Грейс со вздохом взяла ее. Тощий? Да ничего подобного!..

– И давно ваш ноутбук сдох?

– Месяц назад.

Супер…

Она прошла к самой дальней кабинке.

– Лохушка, – припечатала ожидавшая ее Мэлори.

Из кухни вышла Эми и принялась торжественно устанавливать поднос, так и этак вертя его с намерением ослепить подруг.

– О Господи! – ахнула Мэлори и громко завопила.

Грейс зажала уши и широко заулыбалась.

На безымянном пальце Эми сверкал булыжник…

Мэлори запрыгала и завопила еще громче, но скоро устала и плюхнулась на сиденье, потянувшись к корзиночке.

– Собственно говоря, шоколад мне не нужен, – заметила Эми, ошеломленно глядя на кольцо. – Никогда бы не подумала, что скажу такое.

Мэлори рассмеялась и взяла вторую корзиночку.

– Съем за тебя.

– Я выхожу замуж, – тихо сообщила Эми и сияющими глазами посмотрела на подруг. – Можете поверить?

Грейс знала, что до приезда в Лаки-Харбор Эми не слишком везло в любви. Но Мэтт Бауэрс, сексуальный лесник и местный герой, все изменил в ее жизни.

Жизнь Мэлори тоже изменилась.

Жизнь менялась у всех.

Только не у Грейс.

Видя, что подруга молчит, Мэлори сжала ее руку.

– Все хорошо?

– О да. Я очень счастлива за вас обеих.

И она говорила от всего сердца.

– Мне нравится, что вы обе поняли, чего именно не хватает в вашей жизни, и сумели этого добиться.

– Знаешь, дело не в отсутствии мужчины, – заметила Эми. – Потому что мужчина не обязателен, чтобы я оставалась цельной натурой. Мне были необходимы новые впечатления. А мужчина вроде как просто свалился с неба.

– Точно, – ухмыльнулась Мэлори.

– К счастью, мне тоже не нужен мужчина, чтобы ощущать себя цельной натурой, – покачала головой Грейс. – Потому что в моей жизни с мужчинами явная напряженка.

– Лгунья, – отмахнулась Эми.

– Эй, я всего лишь выгуливаю собаку и сижу с малышом. Это временно. Совсем временно.

– Пора выкатывать пушки главного калибра, – заявила Эми.

Мэлори вытащила телефон, нашла ФБ – страницу Лаки-Харбора – и показала Грейс. Последний пост гласил:

«Леди, наш любимый док Джош Скотт активно ищет новую няню. Многие посылали резюме. Но все были отвергнуты нынешней няней Грейс Брукс.

Это она настолько осторожна?

Или бережет пост для себя?

Картина, стоящая тысячи слов…»

Ниже была помещена фотография, снятая в классной комнате начальной школы. Тоби, стоя на импровизированной сцене, принимает награду. Класс полон гордых улыбающихся родителей.

А в самой глубине стоит раскрасневшаяся Грейс, глядя на сцену с сияющей улыбкой.

Но не это самое страшное. Нет, эта честь принадлежала Джошу, стоявшему за ее спиной и обнимавшему Грейс. Он смотрел на сцену, прижимаясь подбородком к ее виску. Было что-то в осанке, в языке тела такое, что воздух вокруг них буквально бурлил. Правда, какой там воздух? Он так близко стоит, что между ними нельзя просунуть и листочка бумаги.

– Ну это просто…

Грейс осеклась.

«Сексуально. Чувственно».

Собственно говоря, и теперь к ее щекам прилила кровь.

– Для няни и профессора слишком тесно прижимаетесь друг к другу, не находишь? – сухо спросила Эми.

– Он доктор, – рассеянно поправила Грейс. – Доктор.

– Так почему он так прильнул? Чтобы смерить тебе температуру без термометра?

Грейс покачала головой:

– Снимок сделан меньше часа назад.

И это еще не все. На снимке она выглядела счастливой.

– В Лаки-Харборе хорошие вести не сидят на месте.

– Да, и вы двое слишком быстро разогнались, – вставила Мэлори.

– И это говорит женщина, переспавшая с женихом в первую же ночь знакомства, – усмехнулась Эми.

– Вторую ночь, – чопорно поправила Мэлори.

– Это фото снято вне контекста. Абсолютно вне контекста! – пожаловалась Грейс.

– Разумеется, – кивнула Мэлори, но тут же спохватилась.

– Как это можно сделать фото вне контекста?

Эми фыркнула.

– Классная комната была битком набита. Остались только стоячие места. Поэтому мы были вынуждены так тесниться.

– Интересно… уж очень привычно он обнимает ее, – хмыкнула Мэлори.

– И обрати внимание на ее посткоитальный вид, – добавила Эми.

Грейс прикусила губу и стала рассматривать снимок. Определенно некое оргастическое сияние. Черт, сколько все это продолжалось?

А вот у Джоша этого сияния нет. Хотя технически он последний, кто… э… испытал оргазм, выглядит немного растрепанным, раздраженным и расстроенным. Словно этой причины недостаточно, чтобы светиться от радости.

При этой мысли Грейс сильнее прикусила губу.

– Мы не были вместе. То есть не совсем.

– Не совсем? – переспросила Эми, вскинув брови. – Это теперь так называется?

Мэлори прыснула, а Грейс вздохнула.

– Больше похоже на прерванный половой акт. Дважды. Один раз его вызывали на работу, а во второй он заснул.

– Неужели тебе никто не говорил, что нужно не давать ему спать. Если хочешь получить результат, конечно.

Мэлори улыбалась, но вопрос был нешуточным:

– Так между вами что-то серьезное? Не просто развлечение?

При этой мысли что-то сжалось в груди Грейс, но она не могла решить, к добру это или к худу.

– Мне кажется, это не сработает, – начала она.

«Лгунья, лгунья…»

– Прежде всего он доктор. И за это у него снимается много очков.

– Обычно люди прибавляют докторам очки, – удивилась Мэлори.

– Только не я. Помните, меня растили ученые – это не слишком хорошее окружение для развития нежных отношений.

Мэлори стиснула ее руку.

– Милая, Джош – не твои родственники. Он теплый, любящий человек.

– Не говоря уже о том, что чертовски сексуален, – добавила Эми.

Грейс покачала головой.

– Простите, очки уже сняты. И принимая во внимание его график и стандартные отклонения от расписания среднего мужчины, думаю, девяносто процентов его времени будут посвящены чему-то другому. Так что я никогда не получу полноценного полового акта.

– Пенисная математика, – вздохнула Эми. – Впечатляюще, Мэлори. Теперь видишь, почему ни один мужчина не должен встречаться с бухгалтером?

– Я не бухгалтер. Я – доставка цветов-натурщица-бебиситтер.

– Плюс что-то вроде подружки доктора? – спросила Эми.

Они с Мэлори снова зашлись смехом.

Грейс схватила корзиночку, встала и направилась к двери.

– Эй, – окликнула Эми, – по крайней мере возьми еще одну для Джоша. Шоколад – на втором месте после секса!

Глава 16

Если в первый раз не добился успеха, съешь шоколадку и попробуй еще раз.

Поздней ночью Грейс лежала на постели в гостевом домике. Простыни были мягкими, и Грейс заключила, что стирали их тем же порошком, что и простыни Джоша, потому что от одного запаха у нее твердели соски. Когда она поняла, что вместо того чтобы заснуть, вжимается лицом в простыни, встала и подошла к окнам.

Ночь была жаркой и влажной. Когда она вернулась, свет в большом доме не горел. Тоби ночует у друга. Непонятно, где Джош: то ли его нет дома, то ли спит.

Анна может быть где угодно.

Перед ней поблескивал бассейн. Вода выглядела темной и манящей. Грейс разделась и натянула купальник. Она только немного остынет и тогда, может быть, уснет. Чтобы действовать наверняка, она схватила подаренную Люсиль бутылку вина, нашла на кухне штопор, но бокалов не было. Нет проблем. Она просто взяла с собой всю бутылку, направилась к бассейну и опустила ноги в воду.

Рай.

Она смотрела на луну и звезды, прихлебывала вино и гадала, считается ли это развлечением.

Разгульным поведением… пожалуй, да… совершенно иным впечатлением… пожалуй, да… Но развлечением?

Может, если бы она не была одна.

Может, если бы Джош был с ней.

Эта мысль будоражила. Поэтому она снова глотнула вина, поставила бутылку на бортик и бесшумно скользнула в воду.

Стало так хорошо, что она нырнула. Восхитительно прохладная влага омывала тело, снизив температуру. Теперь уже ей не было так жарко. Она проплыла до противоположного конца, оперлась о бортик и стала смотреть на поднимавшуюся луну. И вдруг осознала, что в большом доме зажегся свет. На другом конце бассейна забурлила вода. Внезапно рядом вынырнул Джош.

Сердце Грейс замерло, но тут же снова забилось, когда он наклонился ближе. Жар его тела окутал ее, хотя пахнувшая хлоркой прохладная вода стекала с его плеч и лица. В отличие от Грейс он мог стоять на такой глубине. Вода доходила ему до середины груди.

Их взгляды встретились. Его мокрые ресницы слиплись, темные глаза пристально смотрели на нее. Оба молчали. Он осторожно пригладил волосы у нее на виске, медленно провел пальцем по щеке до уголка губ. И тут прохладная вода словно закипела, воздух стал горячим, и она задрожала.

– Джош…

Он прижал к ее губам палец и немного помедлил, прежде чем опустить голову. Языком обвел контуры нижней губы.

Она услышала свой стон, тихий и гортанный, когда его руки скользнули по ее спине. Она упала ему на грудь, а он стал покусывать ее шею. Грейс втянула в себя воздух.

Он поднял голову, ладонью придерживая ее затылок, и стал ласкать губами подбородок и шею. О Боже! Его язык лизнул чувствительное местечко за ухом, и сейчас она была готова на все. На все, что он хочет. Потому что она тоже этого хотела.

Он поцеловал ее, медленно, жадно и крепко, и ночь, луна и звезды закружились в глазах… Один поцелуй перетекал в другой и третий и еще столько, что она потеряла счет. Теплые руки касались ее грудей.

Он развязал и отбросил лифчик бикини…

Поднял голову, и она выгнулась в лунном свете, желая ощутить его губы на своих.

Но Джош просто смотрел на нее, и она не могла понять, о чем он думает. Решив подкрепиться, она потянулась к бутылке. Но Джош осторожно отнял ее и сам сделал глоток. Другой… Чтобы наверстать упущенное?

Она не могла отвести от него глаз.

Он поставил бутылку и поцеловал Грейс. Губы были холодны от вина, но свирепое желание полыхало в ней и в нем тоже, судя по тихому рычанию. Он предложил ей бутылку, потом выпил сам. Поднял Грейс и припал губами к ее соску. Пальцы выплясывали у нее на спине, вызывая дрожь. Все, что он делал, казалось таким чувственным и происходило медленно, как во сне.

Эротично.

Она едва не кончила прямо на месте. Еще одно касание – и она полетела бы в пропасть, но он смотрел на нее. Его глаза оставались непроницаемыми.

Она провела ладонями по его восхитительным кубикам и груди, едва не мурлыча от удовольствия. Но этого было недостаточно. Она нуждалась в большем.

Джош… Он стал целовать ее горло, ключицы, лаская низ живота сквозь трусики. Но и это не помешало ему. Он просто отодвинул ткань и коснулся ее, лаская, целуя. Проникая внутрь пальцами. Двигая языком им в такт.

Грейс прижалась к нему, наслаждаясь ощущением крепкого мокрого тела. А он БЫЛ твердым. Повсюду. Она бережно взяла его, лаская большим пальцем, и бедра дернулись от ее прикосновения. Запустив руку в волосы, он продолжал целовать Грейс.

– Выходим, – пробормотал он, обжигая ее губами, и одним ловким движением оказался на бортике, после чего без усилий вытащил и ее.

– Пойдем.

Она понятия не имела, куда идти, и ей было все равно. Она с радостью последовала за ним.

Джош снова притянул ее к себе. Тела были прохладными, дыхание – теплым. Они долго стояли обнявшись, и он не совсем понимал, о чем она думает. Но был уверен в одном. Наконец-то они сделают это.

Он поцеловал ее, быстро и почти грубо, а она застонала и прильнула к нему.

– Сейчас, Джош, – прошептала она. – Пожалуйста, сейчас.

Черт, да! Он отстранился и огляделся. Рядом стоял садовый столик. Но одна ножка шаталась.

Зато под навесом, за кустами, которые давно пора бы подстричь, стояли два удобных шезлонга.

Как раз то, что нужно.

Он подвел Грейс к одному из них. Уложил и сам лег рядом. И снова принялся целовать, пока не распухли губы. Только после этого он занялся ее грудями. Долго ласкал один затвердевший сосок, под ее тихие жалобные крики, подстегивавшие его вожделение, доходившее до предела. Он мог остановить это и перейти в дом, но не мог пошевелиться. Прохладный воздух, ее горячее тело, извивавшиеся под ним, ее руки, гладившие его повсюду, куда могли дотянуться, все это было так чудесно…

Он ласкал ее спину, поясницу, ягодицы, наклонив ее так, что сладкое местечко коснулось его бедра. Им все еще предстояло многое узнать друг о друге, но теперь он знакомился с ее телом и понимал, в чем она нуждается. Завладев ее губами, он установил ритм, и его ноги клещами обхватили ее.

– Джош!

– Знаю.

Ее ногти вонзились в его бицепсы. Она продолжала извиваться. Дыхание отяжелело.

«Близко, – подумал он, – так близко…»

И тут она оторвалась от него и застонала:

– Господи, я сейчас…

– Кончишь. Дай себе волю.

Она взорвалась безумными конвульсиями в его объятиях. Приняв ее крик губами, Джош прижал девушку к себе и молча смотрел, как она плывет в волнах наслаждения.

Ничего более сексуального он в жизни не видел.

Наконец она обмякла и притянула его на себя.

– Скажи, что у тебя есть резинка. Попробуй только заявить, что ничего нет.

– В кармане.

Извлечение презерватива представило некоторую проблему, поскольку его шорты намокли в бассейне. Но она сумела подцепить пакетик, когда он немного приподнялся. Шлепнув его по рукам, она настояла, что честь принадлежит только ей, и к тому времени когда старательно раскатала презерватив по всей длине, он уже трясся от желания.

– Сейчас, – прошептала она, принимая его в себя.

Никогда еще ему не было так хорошо. Но тут она приподняла бедра, и в глазах Джоша замелькали цветные искры.

– Грейс, – хрипло прошептал он, прикусывая ее подбородок, – нужно снизить темп.

– Позже.

Он понял, что она окончательно потеряла контроль над собой. И не она одна. Ему с трудом удавалось дышать. Но он прижался к ее лбу своим и тихо стонал, пока она продолжала раскачиваться на нем, пытаясь заставить ускорить ритм.

– Пожалуйста, – умоляюще прошептала она, гладя его волосы, обхватив его так плотно, что он мгновенно оказался на краю. Он почувствовал, как внутри все сжалось, пока мчался, как скорый поезд, к конечному пункту.

– Иисусе, Грейс, не шевелись.

Но она, конечно, не послушалась. Его пальцы впились в ее бедра, но все было безуспешно. Он даже не знал, почему пытается. Она вбирала его все глубже в себя и, как он подозревал, в сердце и душу.

Больше не было сил сдерживаться, когда она сжала ладонями его лицо и взглянула в глаза, позволяя видеть, как погружается в блаженство. Ее глаза словно заволокло туманом, его имя сорвалось с губ, мышцы сжались так сильно, что он тоже не выдержал. И кончил вместе с Грейс, мощно ворвавшись в ее тело, прежде чем бессильно опуститься на нее. Попытался отстраниться, она не позволила, крепко обхватив ногами и руками. И только немного погодя его руки упали на шезлонг.

Несколько долгих секунд они оставались неподвижными. Головы лежали рядом на подушке. Они дышали одним воздухом. Влажные ноги по-прежнему были переплетены.

Момента более прекрасного в его жизни еще не случалось. И он намеревался повторить его… как только сможет двигаться.

Грейс лежала в объятиях большого теплого насытившегося Джоша, думая, что впервые в жизни испытывает что-то подобное, когда услышала, как открывается стеклянное окошечко на двери.

– Эй, Джош!

Анна.

Грейс так резко вскинула голову, что ударила Джоша в подбородок, отчего у него посыпались искры из глаз.

– Джош! – завопила Анна. – Я звонила тебе десять чертовых минут!

Не услышав ответа, она выкатилась во двор, схватив по пути телефон Джоша с садового столика.

– О Господи! – прошептала Грейс, в ужасе глядя на Джоша и пытаясь оттолкнуть.

Джош, разумеется, с места не сдвинулся. Никто не мог столкнуть его с шезлонга, если он этого не желал. Глядя на Грейс затуманенным взглядом из-под отяжелевших век, он бросил, не оборачиваясь:

– Дай нам минуту.

Анна наконец подняла глаза, но увидела не особенно много. Ночь была темной, на небе виднелся только тонкий полумесяц. Огни погашены, и на Джоше все еще оставались шорты, так что приличия были соблюдены. Он полностью закрывал Грейс своим телом, что скорее служило обличающим фактором.

Анна прищурилась, словно пытаясь что-то увидеть во мраке, и внезапно с размаха закрыла рукой глаза.

– Ой! Это вы так шутите?

– Минуту, – повторил Джош спокойно, но твердо.

– Прекрасно. Только позвони сыну, который названивает тебе вот уже полчаса.

С этими словами Анна развернулась и поехала к дому, не забыв оставить на столике телефон Джоша. Тому пришлось нырнуть в бассейн, чтобы найти лифчик Грейс. Надел на нее. Завязал лямки, пока она поправляла трусики. Помог убедиться, что все на месте, потому что она чувствовала себя, как желе на блюде. И только потом позвонил Тоби.

– Ну? – встревоженно спросила Грейс, когда он закончил разговор.

– Все в порядке. Просто просится домой… Грейс!

– Если собираешься сказать, что тебе очень жаль или просто было ужасно, я…

Он закрыл ей рот поцелуем. Настоящим страстным поцелуем, жарким, почти исступленным.

Когда им не стало хватать воздуха, он с трудом отстранился.

– Я хотел поблагодарить. Ты была нужна мне сегодня вечером. Ты была здесь для меня.

Грейс не сразу поняла, что он имел в виду не секс в шезлонге, а тот момент, когда она пришла в его офис.

И тут она осознала! Он сказал, что нуждается в ней. Не в ком-то. Не в ком-либо.

В ней.

Этот большой сильный гордый мужчина, который никогда ни в ком не нуждался, сказал то, что тронуло ее больше, чем ожидалось.

Она погладила его по щеке.

– Скверный день?

– Скверный год.

Поколебавшись, он накрыл ее руку своей.

– Сегодня вечером я продал свою практику больнице.

– Правда? – ахнула она.

– Чистая.

У Грейс был потрясенный вид.

– Ты в порядке?

Он поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь.

– В этот момент в моем мозгу не осталось достаточно крови, чтобы чувствовать себя иначе, чем в полном порядке.

Она улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ и поцеловал ее.

– Спокойной ночи, Грейс.

– Спокойной ночи.

Глава 17

Шоколад – естественный способ возместить неудобства понедельника.

Несколько последующих дней были сплошным безумием, но Джош все выдержал. Он так и не пожалел о своем решении продать практику, но и никаких волшебных перемен в своем графике не обнаружил. После того как рассеялся дым, оказалось, что множество людей желают с ним поговорить. Его служащие были в полной безопасности: это было неизменяемым условием контракта. Все сохранили работу.

Но хотя он и раньше все обсуждал со своими служащими, теперь, когда все решилось, они нуждались в ободрении.

Джош понимал это, но безумие продолжалось. Пришлось присутствовать на нескольких заседаниях совета. Члены совета были на седьмом небе и, как обещали, дали ему в помощь еще одного доктора.

Доктора Тессу Макгинли. Джош знал ее. Они вместе были в ординатуре. Ровесница Джоша, Тесса выглядела вдвое старше из-за того, что походила на добрую мать многодетного семейства. Она не была создана для работы на «скорой», но это в глазах Джоша, являлось скорее преимуществом, поскольку он жаждал работать именно в приемном покое. Зато Тесса прекрасно подходила для такой практики, как у него, где во главу угла ставилась забота о пациенте.

Кроме того, она начинала работу со следующего дня, и они честно разделили работу в офисе, что давало Джошу возможность больше времени уделять отделению «скорой». Больше времени уделять Тоби.

Жизнь.

Он думал об этом, принимая четверых загрипповавших страдальцев, троих, пришедших на плановый осмотр, и двоих с ангиной. Он думал о многом. В том числе о Грейс. С той ночи, когда они обновили шезлонг во дворе, он ее не видел. И понятия не имел, каковы ее планы, а вот его включали важную Операцию: Снова Застать Ее Одну в Бассейне.

Но ему в глаза словно песок насыпали. Это от усталости. Если бы лечь и проспать до конца жизни…

Зато теперь будет лучше. С завтрашнего дня. Завтра он уже так не устанет и сможет что-то дать людям.

А пока он ушел с работы и направился на причал. Была ночь Летнего фестиваля, ежегодного мероприятия, где играла музыка, раздавали вкусную еду и торговали всякой всячиной. Он обещал Мэлори, что пробудет час в кабинке местного Центра охраны здоровья, улыбаясь прохожим и измеряя кровяное давление.

За это и потому, что Грейс отправилась на еще одно собеседование в Портленде – то, о чем он не хотел слишком много думать, – Мэлори договорилась о няне для Тоби. Благодаря подростковому центру, принадлежавшему Центру охраны здоровья, она знала множество тинейджеров, которым нужны были деньги. И сегодня она прислала ему Райли. Райли была не местной. Не так давно Эми подобрала ее на улице.

Тоби она понравилась, и Джош с легким сердцем отправился на причал. Жаркий душный день перешел в жаркую влажную ночь, и он закатал рукава, с удовольствием вдыхая соленый океанский воздух. Просидел час в кабинке, измеряя кровяное давление каждому обратившемуся пожилому жителю Лаки-Харбора. Когда очередь дошла до Люсиль, он заметил, что давление немного высоковато, и посоветовал чуть сбросить темп. Она только подмигнула.

– Замедлю, когда умру!

С этими словами она махнула всей своей синеволосой шайке, приглашая последовать ее примеру. Миссис Тайлер спросила, как Джош относится к кугуарам, и он искренне понадеялся, что она имела в виду диких особей.

Миссис Мэнсон ущипнула его за зад.

Миссис Доусон попросила осмотреть грудь.

Джон уже подумывал удрать на необитаемый остров в южной части Тихого океана, когда доктор Тесса Макгинли пришла его сменить.

– Осторожнее, – предупредил он. – Они кусаются.

Ростом она была чуть выше пяти фунтов, аппетитно-пухленькая и обладала заразительной улыбкой.

– Опасаешься за мою честь? – хихикнула она.

– Думаешь, я шучу? Говорю тебе, берегись!

Но она вовсе не встревожилась.

– Думаю, что могу справиться со всем, что меня ждет.

Джош мысленно пожелал ей удачи, и тут Мэтт с Таем его спасли. Солнце садилось в воду, и фестиваль был в самом разгаре, когда все трое сели на причале рядом с танцполом.

– Эй! – воскликнул Тай, салютуя Джошу пивной бутылкой, – слышал, тебе повезло.

– Какого черта? – возмутился Джош. – Откуда ты это слышал?

Тай на мгновение застыл, но тут же рассмеялся.

– Я о докторе Макгинли в качестве партнера. Но давай поговорим о том, что ТЫ имел в виду.

Джош скорчился на стуле.

– Лучше не надо.

Они еще ухмыляются, болваны!

– Заткнитесь, – посоветовал он без особого запала, следя за танцующими. Эми и Мэлори танцевали в центре оживленной толпы.

Мэтт не сводил глаз с Эми.

– Эми волнуется, что Грейс согласится на первое же приличное предложение, только потому, что ей всю жизнь твердили, как нужно поступать. Это вместо того, чтобы заняться поисками своего счастья.

Джона тревожило то же самое. Но не его забота решать за Грейс, что именно сделает ее счастливой.

– И?..

– И если кто-то может сделать ее счастливее, но при этом слишком большой трус, чтобы прямо сказать об этом, ему нужно наконец решиться.

Джош покачал головой:

– Сам не знаешь, о чем говоришь.

Мэтт рассмеялся.

– Лично я счастлив, потому что решился. Думаю, что знаю, о чем говорю.

– Я – не ты, – отрезал Джош. – И Грейс ни к чему подобного рода отношения. Пребывание здесь для нее – просто способ отвлечься. Ничего больше.

– Чушь собачья, – отмахнулся Мэтт. – С женщинами нужно иначе.

– Ладно, может, мне тоже ни к чему подобного рода отношения.

– Говорю же, чушь собачья, – повторил Мэтт, глядя на Тая с таким видом, словно спрашивал: «Можешь поверить такому идиоту»?

Тай ткнул бутылкой в Джоша:

– Хочешь знать, что я думаю?

– Нет.

– Думаю, ты ведешь себя как девчонка. Давно пора назначить себе удвоенную дозу лекарства под названием «стань мужчиной».

Джош поднял глаза к небу под смех кретинов, воображавших себя умнее всех, и снова повернулся к танцполу, полюбоваться, как грациозно двигается Грейс.

Прошлым вечером она договорилась о собеседовании с двумя нянями, а сама исчезла, вместо того чтобы тоже поучаствовать. Он так и не понял почему, пока не поговорил с Дженной Бернетт и Сьеррой Хеннесси. Дженна хотела знать, сколько времени они смогут проводить вместе, «без малыша», а Сьерра пожелала обсудить его мнение относительно брачных контрактов.

Неудивительно, что он не захотел нанимать ни ту ни другую.

Завтра еще два собеседования, и Джош не слишком верил, что результат будет иным. Конечно, следовало с большим энтузиазмом искать няню, потому что часики тикали.

Грейс в любое время может объявить, что нашла работу, и перестанет играть в Мэри Поппинс.

Но он совладает с собой и найдет силы продолжать жить как прежде. Хотя сейчас… наблюдая за каждым ее движением, он желал, чтобы время остановилось.

Сегодня на ней была легкая кружевная блузка, одна из этих прозрачных штучек, с тонким топом под ней, Тонкие загорелые руки обнажены. Короткая юбка сшита из легкого тонкого материала и доходила до середины бедер, отчего он терял остатки разума. Да еще босоножки из тонких ремешков на высоких каблуках, в которых ноги выглядели еще длиннее!

Потребность начать с ее пальцев и провести языком дорожку вверх, до заветного местечка, была невыносимо сильной.

– Ты, должно быть, слишком большой трус, чтобы предъявить права на свою женщину, – заключил Мэтт, вставая. – Не то что я!

Он подошел к Эми и заправил прядь выбившихся волос ей за ухо.

Джон тоже поднялся и встретил Грейс на краю танцпола.

– Танцуешь? – улыбнулась она.

Он изобразил нечто вроде па из буги-вуги, то самое, которое в колледже неотразимо действовало на девчонок, настолько, что пару раз дело дошло даже до постели.

– Я не знала…

– Ты многого обо мне не знаешь.

– Вроде того случая, когда вы с шерифом напились и бегали голышом по причалу? – с невинным видом спросила она.

– Зачем ты слушаешь Анну? – вздохнул Джош.

Грейс широко улыбалась.

– А это правда?

– Да, – поморщился он, вызвав новый приступ смеха.

– Обожаю честных людей. Разве ложь не противоречит клятве врача или чему-то в этом роде?

– Черт побери, нет! Я все время лгу. Только сегодня, шагая к причалу, я сказал миссис Лайонз, что она хорошо выглядит.

– Это та, что вырядилась в пронзительно-зеленые шорты из спандекса?

– Да. И если быть точным, тогда мы были глупыми семнадцатилетними балбесами, решившими, что у нас есть что показать миру.

– Но у вас действительно есть что показать, доктор Скотт!

Джош, покачивая головой, потянулся к ней, и в этот момент заиграли медленный танец. Он прижал ее к себе, и она вписалась в его тело, как недостающий кусочек пазла. Джош почувствовал, что расслабился, впервые за много дней.

– А как насчет других небылиц? – спросила она.

– Хм-м…

Он немного подумал. Только что солгал Таю и Мэтту, утверждая, что не ищет серьезных отношений. Не то чтобы он собирался это сказать. Что, возможно, засчитается ему как еще одна ложь.

– Утром я сказал Тоби, что Санта-Клаус есть на самом деле, жив и здоров и, пока мы разговариваем, мастерит игрушки.

– Но это так мило, Джош!

Их щеки были прижаты друг к другу. Он ощущал тепло ее тела. Одной рукой Грейс обнимала его за шею, пальцы играли волосами, отчего Джошу хотелось замурлыкать, как большой кошке.

– Мило, – повторил он.

– Да.

Она прильнула к нему.

– Именно мило.

– Но я таким себя не чувствую, Грейс.

Она намеренно потерлась о молнию его брюк. Слегка натянувшуюся молнию.

– М-м… полагаю, что нет, – пробормотала она. – «Мило» – это совсем не то определение.

И снова стала раскачиваться, тихо смеясь, когда он с силой сжал ее.

Его рука лежала слишком низко у нее на спине и буквально чесалась от желания передвинуться еще ниже, провести по голой ноге и забраться под юбку. Он весь день подумывал сделать это или что-то подобное. Вернее, два чертовых дня, с того вечера у бассейна, когда держал в объятиях ее, голую и мокрую.

Нет, не так. Он думал о том, как бы добраться до Грейс, с той минуты, как случайно нанял ее выгуливать Танка, а она позвонила и сообщила, что собака потерялась. Он даже сейчас видел ее, стоявшую на берегу. Тогда сарафан льнул к ней, как вторая кожа, и был совсем прозрачным.

Она выглядела поцелованной солнцем богиней.

Они едва не столкнулись с другой парой. Люсиль и мистер Вуковски. Мистеру Вуковски было восемьдесят, но все зубы у него свои, до сих пор водит машину, так что все пожилое население женского пола постоянно за ним гонялось.

– В такую ночь обязательно повезет, верно, мальчик? – подмигнул он Джошу.

Он и Люсиль проплыли мимо. Джош посмотрел на Грейс.

– Эта ночь просто создана для чего-то.

Музыка снова сменилась, на этот раз быстрой ритмичной песней. Ночь наступала, и от солнца осталось лишь слабое розовое свечение на горизонте. Люди вокруг танцевали, смеялись, разговаривали, пили. Никто не обращал на них внимания. Поэтому Джош взял Грейс за руку и увел.

В баре заправлял его старый друг Форд Уокер.

– Как дела? – спросил он. – Слышал, малыш делает успехи.

– Ученик недели, – гордо произнес Джош. – Грейс, что будешь пить?

– Пиво, пожалуйста.

Форд принес две бутылки.

– Теперь, когда у тебя будет полно свободного времени, я смогу заполучить нового игрока в нашу баскетбольную команду, верно? Трое на трое. А то после того как Сойер сбежал под предлогом, что потянул ахиллово сухожилие, нас осталось двое. Джекс и я. Нам нужен твой рост.

– Рассчитывай на меня, – пообещал Джош и увел Грейс на причал, освещенный гирляндами белых праздничных, мигавших в темноте огоньков. Вместо того чтобы пройти до самого конца, где они были бы у всех на виду, как в аквариуме, он показал на деревянную лестницу, которая вела к пляжу.

Песок был влажен и податлив. Прибой шумел так, что заглушал звуки веселья. Они шли и пили на ходу пиво. Это была долгая неделя, большая неделя. Неделя необратимых изменений. Джон наделал много ошибок в жизни и пытался на них учиться. И уж определенно старался их не повторять.

Пока что его любимой ошибкой оставался найм Грейс. Из-за нее он дошел до того, что продал практику и собирался жить так, как больше ему подходило. И хотя он знал, что она должна уехать, все равно ощущение счастья оставалось.

– Тебе звонили после собеседования? – спросил он, делая все, чтобы выглядеть незаинтересованным.

– По-моему, и Сиэтл, и Портленд собираются предложить мне работу. В обоих местах есть немало возможностей в моей области.

Не только он старательно изображал безразличие. Недаром она отвернулась.

Он остановился, приподнял ее подбородок и испытующе заглянул в глаза.

– Ты именно этого хочешь?

– Я работаю над тем, чтобы это выяснить.

В ее беззащитных глазах светились надежда и мечты, сомнения и страх. Именно страх тронул Джоша больше всего.

Она стояла на перекрестке дорог, и он был рядом, желая сделать все как можно лучше. Как правильнее.

– Я не оправдал ожиданий отца, когда продал практику. Но сделал это в надежде, что он поймет, – тихо сказал он и, помедлив, добавил:

– Может, и тебе стоит брать в расчет не родительские ожидания, а то, что для тебя лучше всего.

Грейс с глубоким вздохом кивнула:

– Знаю. Но я так долго этим жила. Не сразу и поймешь, чего жду от жизни я сама.

Они долго смотрели, как упорно штурмует берег океан. Молчать было легко, и Джош впервые осознал, что, как ни странно, их проблемы не так уж отличаются.

– Как насчет тебя? – спросила она наконец. – Чего ты хочешь для себя?

Чего он хочет? Изменить ситуацию. Для того, чтобы и она поняла, чего хочет.

– Мне нужно свободное время. Чтобы перевести дух.

– И ты думаешь, что теперь это получится?

– Иисусе, надеюсь, что так. Я слишком мало вижусь с Тоби.

– Сегодня я помогала ему рисовать фамильное древо. Вы с его матерью не были женаты?

– Нет. И даже, считай, не встречались.

– Одноразовый секс?

– Что-то вроде.

Она выжидающе уставилась на него. Он громко выдохнул. Неужели действительно собирается это сделать? Он никогда на такое не решался.

– Ты просто многого обо мне не знаешь. В детстве я вовсе не был крутым.

– Да. Болван с задержкой развития.

Он покачал головой. Грейс улыбнулась.

– Люди любят поговорить о тебе.

Да. И он это обожал.

– Ну, к окончанию школы я почти не изменился с тех времен, когда меня раздели и привязали к флагштоку.

– Что?!

Она выпрямилась, бешено сверкая глазами.

– Кто это сделал?!

– Полегче, Тигр. Я просто говорю, что когда в детстве тебя постоянно донимают, ты не совсем готов к тому, что вдруг вырастаешь на целый фут и женщины начинают уделять тебе внимание. А потом прибавь еще несколько лет и буквы «ДМ» после своего имени, и все становится еще хуже.

– Так женщины стали бросаться тебе на шею? – ахнула она. – Должно быть, это несколько облегчило твою боль.

Да. И даже намного. Но это не означает, будто он сразу понял, что делает.

– Я встретил мать Тоби на свадьбе друга. Она была из Далласа и приехала в город на уик-энд.

Это был кошмарный день. Он потерял своего первого пациента, подростка, скончавшегося от передоза, прежде чем Джош успел ему помочь. В самом кошмарном настроении он отправился на свадьбу. Несколько бутылок пива, прекрасная незнакомка, один прохудившийся презерватив, и он сделал все, чтобы забыть тот день.

Но это оказалось невозможно.

– Алли была официанткой. Хотела заработать достаточно денег, чтобы поехать в Нэшвилл и заняться певческой карьерой.

Алли все делала с неподдельным энтузиазмом и стала безумным глотком свежего воздуха после той жизни, которой он жил в то время: больничной. Она все делала с размахом: жила, смеялась, любила. И эта неуемная страсть ко всему стала причиной его падения. Он втрескался в нее, втрескался по уши, безумно и безоглядно.

– Когда она обнаружила, что беременна, все изменилось.

– Она осталась с тобой в Лаки-Харборе?

– Ненадолго.

Джош надеялся, что Алли полюбит его, но любовь не входила в ее планы. Зато ей понравилось быть женой доктора, поскольку, как она поняла, такое существование – куда более комфортно, чем работа певицы.

– Она надеялась на идеальную жизнь, но быстро поняла, что такая жизнь крайне далека от идеальной. Не говоря уже о том, что я уже был женат на своей работе.

Глаза Грейс снова сверкнули, но тон был мягким.

– И что было дальше?

– Родился Тоби. Я принимал его и сам перерезал пуповину.

При воспоминании об этом у него каждый раз сжималось сердце. Только минуту назад он жил как эгоист. Работать – вот чего он всегда хотел больше всего на свете. И вдруг держит этого мокрого извивающегося разозленного малыша… Он смотрел в собственные темные глаза и чувствовал, как в нем открываются какие-то шлюзы.

Но тут Тоби зевнул и заснул у него на руках.

– Тоби изменил всю мою жизнь.

И жизнь Алли тоже, но совсем в другом смысле.

Она ненавидела саму мысль о постоянной заботе о ребенке. Ненавидела изменения в своем теле. Ненавидела работу Джоша.

– Однажды я пришел домой после кошмарной двойной смены, и Алли отдала мне Тоби. Сказала, что сменила ему памперс и накормила. Потом схватила ключи, сумочку и ушла.

И не оглянулась. С тех пор прошло пять лет.

Грейс с ужасом смотрела на него.

– Так она оставила тебя одного с Тоби? И просто ушла?

– Но я был довольно скверным сожителем. Постоянно торчал на работе. А она не была создана для домашней жизни, как того требовал ребенок.

– Но просто оставить тебя и Тоби? Какой ужас!

– У меня почти не было времени размышлять над этим. Через месяц пьяный водитель врезался в машину моего отца лоб в лоб и убил его и маму. И Анна переехала ко мне.

– О Боже, Джош!

Он пожал плечами. Да, первые два года с Тоби и Анной, плюс его работа, были сплошным адом. Он не любил вспоминать ужас, творившийся в доме: маленький ребенок, парализованная сестра, находившаяся в состоянии постоянной истерики… по сравнению с тем, что творилось тогда, сейчас она просто ангел.

Грейс немного помолчала.

– Знаешь, у меня даже собаки никогда не было!

Он улыбнулся. Потерся подбородком о ее волосы, радуясь, что она не осыпает его изъявлениями сочувствия, которого он не хотел.

– Этого факта не было в твоем «собачьем» объявлении.

Она тихо рассмеялась.

– Мои родители были слишком заняты спасением мира, чтобы иметь домашних животных. Удивительно, что у них нашлось время меня удочерить! Я постоянно вижу кошмары, в которых становлюсь космическим специалистом с уродливым плоским задом.

Он рассмеялся. Рука, лежавшая на ее талии, скользнула ниже и тихонько сжала этот самый зад.

– Он само совершенство.

– Мне нравится твой смех, – улыбнулась она.

– Смех? Или моя рука на твоей попке?

– Как, доктор Скотт, вы со мной флиртуете?

– Отчаянно, – признался он. – У меня получа-ется?

– В зависимости от конечной цели, – усмехнулась она. – И если она будет соответствовать моей конечной цели.

– Может, скажешь, какая она, твоя цель? Только помедленнее и как можно подробнее.

Она улыбнулась, едва заметно, сдержанно, что противоречило огню в ее глазах. И черт возьми, если эта женщина не выворачивала его наизнанку.

А как заводила…

Она внезапно приподнялась на носочки, прижалась к нему и коснулась губами мочки уха, решив точно и во всех деталях показать свою конечную цель.

Он торжественно кивнул, запоминая все, каждую мелочь, прежде чем взять ее за руку и подняться по ступенькам.

Глава 18

Шоколад – лучше, чем секс. От него не забеременеешь, и он всегда сладок.

Грейс приходилось перепрыгивать через две ступеньки, чтобы не отстать от Джоша, но она смеялась.

– Боже, доктор Скотт, как вы спешите!

Он не потрудился ответить, просто вел ее по песку, с видом человека, которого ждет важная миссия.

Она снова рассмеялась, но он оглянулся. И этого было достаточно, чтобы она проглотила смешок и вздрогнула в предвкушении.

Всю свою жизнь она делала все, что от нее ожидали, и выбирала «правильный» путь. Но сейчас она в Лаки-Харбор, и ее жизнь здесь должна быть другой.

Грейс сама сделала ее другой. Она никогда этого не забудет.

И Джоша тоже.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Туда, где не так много народа.

– А почему спешка?

– Хочу быть с тобой наедине, прежде чем забудешь свои конечные цели или нас снова прервут.

– Не волнуйся, – заверила она. – Я, по крайней мере, серьезно отношусь к конечной цели.

– А я думал, ты не умеешь быть серьезной. Можешь только развлекаться.

– Ты именно этого ищешь сегодня?

Его взгляд был непроницаем:

– Это начало.

Она задрожала.

– Мне нужно сказать Мэлори и Эми, что ухожу. Дай мне минуту.

– Пойду за машиной.

Эми с Мэттом сидели в кабинке за кувшином пива, пытаясь проглотить языки друг друга. Поскольку вторая парочка проделывала на танцполе то же самое, Грейс просто написала обеим эсэмэски, не желая тревожить. К тому же теперь не придется объяснять, что она намерена заняться тем же самым.

Она зашагала к парковке мимо скопления столов, за которыми сидели собравшиеся на праздник. И тут что-то зацепило ее… она обернулась, поняв, что один из этих людей – Девон. Только девушка была не Анной.

– Почему ты здесь? – потрясенно прошептала она. Девон отвернулся и потащил девушку за собой в тень. Оба немедленно исчезли в ночи.

Может, Анна тоже здесь? Но Грейс не видела ее в этот вечер. Скорее всего ей просто не проехать по людному причалу и берегу в коляске. Девушка не только пропустила фестиваль, но и ее бойфренд оказался настоящей подлой крысой.

Грейс отвернулась, чтобы уйти, и наткнулась на кирпичную стену.

Кирпичной стеной оказалась грудь Джоша.

– Эй! – сказал он, поймав ее. – Я сейчас упаду.

Но присмотревшись, спросил:

– Что случилось?

Она не могла сказать. Не здесь. Он редко соглашался с Анной в чем-то, особенно по поводу Девона, в основном из-за яростного стремления защитить сестру, не говоря уже о том, что Девон был полным ослом. Если Грейс даст доказательство этого, он наверняка что-то предпримет. Хотя она не знала, что именно.

Кроме того, Анна чувствовала, что Девон не впервые изменяет Анне.

– Все в порядке, – ответила она.

Джош не поверил, но не стал допытываться. Очевидно, в этот момент у него на уме было другое. Остаться с ней наедине.

По пути к машине их то и дело останавливали люди, желавшие поведать Джошу о своих недугах. Все хотели поговорить с ним, дать знать, что у них болит горло или они чувствуют себя лучше, или что собираются прийти к нему в офис на следующей неделе.

– Как тебе это удается? – удивилась она. – Как ты помнишь болезни всех пациентов, не говоря уже о странностях и требованиях?

– Сам не знаю. У меня всегда была хорошая память. Мозг сохраняет все. Даже совершенно бесполезные глупости.

– Да? Все?

– Ну, почти.

– Что на мне было надето в тот день, когда ты меня нанял?

– Белые кружевные трусики.

– Что?! – ахнула она.

– Ты вся промокла, и платье стало прозрачным.

– Это память не разума, а пениса, – возразила она.

Он ухмыльнулся и, подавшись вперед, прикусил ее нижнюю губу:

– Обожаю, когда ты произносишь «пенис» этаким голоском чопорной училки. Как непристойность на людях.

Она почувствовала, что краснеет.

– А как ты предпочитаешь его называть?

Его глаза потемнели.

– Сегодня мы перечислим части нашего тела и как лучше их называть, причем во всех подробностях, но сначала нужно отсюда выбраться. Главное – не встречаться ни с кем глазами. Ни на кого не смотри, даже если перед тобой предстанет Господь Бог, просто продолжай идти.

– Да, сэр!

– Вот это мне нравится больше всего.

– Э… простите, Грейс…

Это была Минди, владелица цветочного магазина, из которого Грейс доставляла цветы.

– Надеюсь, что не прерываю… – застенчиво улыбнулась она.

Вид у Джоша был самый обреченный, но к его чести нужно сказать, что он вежливо улыбнулся.

– Все в порядке.

Минди слегка расслабилась.

– Видите ли… у меня бессонница.

Джош тяжко вздохнул.

– Завтра я принимаю в офисе. С восьми до…

– Собственно говоря, мне нужно поговорить с вами, Грейс. Необходима помощь с бухгалтерским учетом. Я слышала, что вы помогли Люсиль, Андерсону и Эми, верно?

– Да, но…

– Я заплачу, – пообещала Минди. – Сколько платят они.

Поскольку Эми платила шоколадными корзиночками, а Грейс так же нуждалась в лишних корзиночках, как в еще одном сексуально озабоченном альфа-самце, нетерпеливо переминавшемся рядом, то и покачала головой, но Минди схватила ее за руки:

– Для меня это так много значит, – настойчиво просила она. – Просто необходимо, чтобы кто-то, кому я могу доверять, вел учет. Мой бывший, он…

Она прерывисто вздохнула.

– Едва меня не разорил. Мне вправду нужна ваша помощь.

Сердце Грейс разрывалось от сочувствия этой тихой женщине.

– Договорились, – кивнула она.

– О, спасибо. Спасибо огромное. Сейчас?

– Нет, – ответил за нее Джош. – Не сейчас.

Он крепко сжал руку Грейс.

– Завтра. Она поможет вам завтра, – пообещал он и потащил ее сквозь толпу, так что девушке снова приходилось бежать за ним.

– Это было грубо, – выдохнула она.

Он не потрудился ответить.

– Люди подумают, что мы спешим, чтобы…

Он послал ей взгляд, говоривший «мы спешим, чтобы…»

Вокруг было полно людей. Кто-то окликал Джоша, но целеустремленный человек не сбивается с пути.

– Джош! – попросила Грейс. – Помедленнее.

Но он не сбавил шага. И когда несколько леди из художественной студии пытались подозвать ее, он крепче сжал пальцы.

– Никаких визуальных контактов, – скомандовал он, нажал пульт сигнализации и практически втолкнул Грейс в машину. Она бы возразила против такого обращения. Но теплые большие руки скользили по ее телу, заново знакомясь с ним, и она никак не могла отдышаться.

Он захлопнул дверь и мгновенно очутился на месте водителя.

– А если эти дамы хотели поговорить со мной? – пожаловалась она.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Ты хочешь поговорить? – рассмеялась она. – В самом деле? Потому что ты немного похож на большого скверного волка. Но если хочешь поговорить, я в игре!

Она откинулась на спинку сиденья, стараясь устроиться поудобнее.

– Как прошел день?

Вместо ответа он притянул ее к себе на колени.

– Значит, день был хорошим? – поддразнила она.

– Фантастика. И скажи, что он станет еще лучше.

Она немного раскачивалась, чувствуя его возбуждение, нарастающее с каждой минутой.

– Мм… может быть.

– Не издевайся. Мне не до этого.

– Ах, бедное дитя.

– Я серьезно, – тихо сказал он. – Если нам снова помешают…

– По крайней мере в последний раз мы дошли до конца, – фыркнула она.

– Это не конец, а всего лишь начало. Подумать только, я год обходился без секса. Во мне столько всего накопилось!

– Правда? Тогда покажи мне…

Он накрыл ее губы своими, одновременно повернув ее голову так, как ему было удобнее. Она уже знала, что Джош редко что-то делает, не подумав. Его движения и поступки были всегда рациональными, спокойными.

Контролируемыми.

Но сейчас в нем не было ничего рационального или спокойного. Его руки лихорадочно шарили по ее лицу, плечам, талии, бедрам и снова зарывались в волосы, пока он целовал ее, крепко, исступленно, сплетаясь с ее языком своим.

И неожиданно оргазм, прямо здесь и сейчас, показался лучшей идеей за весь вечер.

Только бы коснуться его!

Она обняла Джоша и сунула руки под его рубашку, глядя упругие мышцы.

Его стон отдался в ее ушах, и она прижалась еще теснее. Его руки были заняты, и их жар обжигал ее. Он был огромным и твердым и прижимался к ее чувствительному местечку, что только приближало оргазм. Он совершенно забыл, где находится, что ей нравилось еще больше. Потом руки скользнули под подол платья, и она тоже забыла, где находится, и тяжело задышала, еще до того, как он коснулся чего-то жизненно важного.

Он коснулся губами ее шеи, целуя и проводя языком по горлу, пока неутомимые пальцы гладили мокрый шелк ее трусиков.

Их вспугнул стук в окно. Там стояла Люсиль, прикрывая глаза рукой.

– Простите! – завопила она.

– Конечно, я дал клятву спасать людей, но ее с радостью убил бы, – прошипел Джош.

Грейс порхнула обратно на сиденье, лихорадочно приводя в порядок одежду. Джош немного подождал, прежде чем опустить окно на дюйм.

– Простите, – повторила Люсиль, все еще не отнимая ладони от глаз. – Но парни дурачились на причале, и Андерсон упал в воду. И не вынырнул. Его ищут, но…

– Грейс, вызывай спасателей, – приказал Джош, выскакивая из машины и метнувшись в сторону причала.

Грейс набрала 911, потом взяла ключи Джоша, закрыла машину и вместе с Люсиль пошла к воде, волнуясь за Андерсона. Притихшая толпа собралась на берегу, и они сбежали туда по лестнице.

В воде возились трое. Потом все двинулись к берегу, поддерживая неподвижного человека. Кто-то нагнулся над ним. Было слишком темно, чтобы видеть, что он делает и кто он, но Грейс знала.

Джош.

Все кое-как выбрались на берег. Джош упал на колени, осторожно уложив неподвижного Андерсона, чтобы не повредить позвоночник.

– Слава богу, нашли, – выдохнула Люсиль. – Надеюсь только, что успели вовремя.

Остальные мужчины встали в ногах Андерсона. С них струилась вода. Грейс узнала шерифа Сойера Томсона. Вторым был Тай, жених Мэлори. Сойер позаимствовал у кого-то телефон и звонил, вероятно, в «скорую». А Джош щупал Андерсону пульс. И, должно быть, нашел, потому что кивнул Таю, перед тем как начать делать искусственное дыхание.

– О нет, – прошептала Люсиль, цепляясь за Грейс. – Он не дышит.

– Джош приведет его в чувство.

Грейс сжала ледяные пальцы Люсиль, молясь, чтобы это оказалось правдой. Хотя точно знала, что только Джош способен спасти Андерсона.

Тот по-прежнему ужасал своей неподвижностью. Лицо и голова были в крови. Должно быть, он что-то сломал. На расстоянии не было видно, но видимо Джоша что-то тревожило, если судить по тому, как осторожно он обращался с Андерсоном.

Едва он остановился, чтобы снова проверить пульс, завыли сирены и замелькали красно-синие огни. Приехала «скорая».

И еще более обнадеживающий звук: это Андерсона стало рвать водой. Тело его сводили судороги.

Сойер и Тай громко облегченно вздохнули. Сойер встал и оттеснил толпу. Тай взял у зевак пиджаки, чтобы накрыть Андерсона.

Джош ловко перевернул его на бок, чтобы тому было легче извергать галлоны воды. Когда парамедики выбежали на берег, Андерсон попытался приподняться, но Джош придержал его и что-то сказал.

– Черт побери, – пробормотала Люсиль, не сдержав слез, – я не слышу, о чем они говорят.

Грейс не нужно было слышать, чтобы понять: Джош старается удержать Андерсона на месте. Она заметила, что все мужчины вымокли до нитки, но никто не обращал на это внимания. Все тревожились только за беднягу.

Джош отдал распоряжение парамедикам, и все вместе осторожно подняли Андерсона на носилки, накрыли одеялами и вдвинули носилки в машину. Джош сел рядом с пациентом, и двери закрылись.

Вскоре машина отъехала, бесшумно и с выключенной мигалкой.

– Весь город здесь, – сказала Люсиль. – Так что пробок точно не будет.

Грейс ошеломленно кивнула, потрясенная неожиданным ощущением непрочности. Жизнь так хрупка.

Коротка.

Слишком коротка.

Вспомнив, что у нее в руке ключи, она ушла с причала и поехала домой. Ну, не совсем домой. Домой к Джошу. В тот дом, который он ухитрился создать для себя и своей семьи, несмотря на уверенность, что делает для них ничтожно мало. Это был хороший дом. Теплый и безопасный. Но сегодня он был молчалив и темен. Джоша тут не было. Не было жизни.

Анна сидела у бассейна, глядя в залитую лунным светом воду.

– Привет! – воскликнула Грейс, плюхнувшись в шезлонг. – Ты пропустила все веселье.

– Я не могу ездить по причалу одна.

– Я бы помогла.

– Почему? – удивилась Анна.

– Почему? А почему нет?

– Потому что я обращалась с тобой, как последняя стерва.

– Да. Но ты так обращаешься со всеми, и я никогда не принимала это близко к сердцу.

Анна рассмеялась. Смех звучал невесело и немного скрипуче, будто в горле поворачивались ржавые шестеренки. Грейс понимала: то, что она сейчас скажет, вряд ли облегчит положение.

– По-моему, я там видела Девона.

– Он в Сиэтле, – покачала головой Анна. – Какой-то семейный праздник.

– Ладно, скажу иначе. Я определенно видела его на фестивале. С девушкой.

Анна словно окаменела.

– Как раз когда я подумала, что смогу научиться не питать к тебе ненависти.

– На твоем месте я бы хотела знать, – покачала головой Грейс, вовсе не оскорбленная словами Анны. Она понимала. Пусть она не знает, что это такое – потерять родителей и остаться инвалидом, но понимает боль девушки.

– Не тебе разбираться в наших отношениях, – бросила Анна.

– Ясно, что тебе он нравится.

Грейс хотела, чтобы Анна открылась, и тогда она попытается помочь, хотя уже видела, как в семье Скоттов относятся к предложению помощи. Упрямые упертые ослы!

– И я знаю: ты не хотела бы, чтобы он испытывал к кому-то другому то, что испытываешь к нему сама.

Анна покачала головой и молча отвернулась, чтобы Грейс не видела ее лица.

Сердце Грейс сжалось. Она сознавала, что Девон требует от Анны секса. Не нужно быть космическим специалистом, чтобы понять: если Анна не согласится, Девон получит секс в другом месте.

– Я горжусь тем, что ты не поддаешься давлению.

– Ты сама не понимаешь, о чем говоришь, – отрезала Анна.

– Так объясни.

– Я хочу поддаться давлению. Хочу…

– Заняться сексом?

Анна молчала.

– Милая, – со вздохом сказала Грейс, – если ты даже слово не можешь выговорить, значит, не так уж и готова.

– Готова, – неубедительно возразила Анна и поехала к дому.

– Если тебе что-то понадобится… – крикнула вслед Грейс.

– Не понадобится.

– Если твоему брату что-то нужно…

Анна ответила скрипучим смехом, только на этот раз в нем звучали слезы. Она остановилась у двери и, не поворачиваясь, ответила:

– Он ничего у тебя не попросит.

– У него был тяжелый вечер, – спокойно ответила Грейс.

– Да, потому что он позвонил мне, чтобы проверить, дома ли я, и сказал, что мне не нужно встречаться с Девоном. Я зачитала ему закон о бунте.

– Об этом я не знала. Просто хотела сказать, что Андерсон едва не утонул сегодня, и Джош был вынужден делать искусственное дыхание, чтобы его спасти.

Анна, наконец, обернулась. Глаза ее были полуприкрыты.

– Это любимое дело Джоша. Спасать людей.

Странно, почему она сказала это с такой горечью?

– Ты говоришь так, словно это преступление.

– А ты считаешь, что всех необходимо спасать? – помолчав, спросила Анна.

Так. Она определенно не имеет в виду Андерсона.

Грейс подошла ближе:

– Анна…

– Я в порядке. Мы Скотты. Мы всегда в порядке. Разве ты еще не усвоила?

Когда Анна въехала в дом, Грейс вынула мобильник и позвонила в больницу, справиться об Андерсоне. Ей сказали, что пока информации нет, так что оставался еще один источник.

Фейсбук. К счастью, Люсиль, как всегда, оказалась на высоте.

«Благодаря срочным героическим мерам, предпринятым доктором Джошем Скоттом, один из наших граждан был спасен сегодня вечером.

Андерсон, владелец «Андерсон Хардвэр Стор», упал с причала в воду, ударившись головой. И наверняка утонул бы, если бы не трое мужчин, которые бросились за ним в темный океан. Шериф Сойер Томсон, парамедик воздушной «скорой» Тай Гаррисон и доктор Джош Скотт.

И, о Господи, можно мне высказать, какими невероятно красивыми выглядели эти трое, мокрые и потные после всех усилий?

Андерсон в больнице, с легким сотрясением мозга, сломанной щиколоткой и, возможно, ушибами ребер.

Спасибо, доктор Скотт. Вы самый потрясающий на свете доктор!

Андерсон, выздоравливайте скорее. И держитесь подальше от причала!»

Грейс отключилась, забралась в постель и понадеялась, что Джош по крайней мере получил сухую одежду.

Она понятия не имела, сколько спала, но неожиданно проснулась. Сердце бешено колотилось. Она посмотрела на экран мобильника.

Полночь.

Грейс села в постели и услышала слабый стук. Босиком подбежала к двери и посмотрела в глазок.

Темные растрепанные волосы. Под глазами темные круги. Больничный костюм…

Грейс дрожащими руками открыла дверь. На пороге стоял едва живой доктор Джош Скотт.

Глава 19

Шоколадка во рту стоит двух, лежащих на тарелке.

Джош твердил себе, что немедленно идет спать. Ему необходим сон. Но тело словно находилось под высоким напряжением, и все благие намерения закончились тем, что он очутился в гостевом доме.

Грейс ответила на стук. Лицо раскраснелось со сна, волосы спутаны. Одета в коротенький топ и такие же трусики.

Глаз невозможно отвести.

– Андерсон? – сочувственно спросила она, нахмурившись.

Он не хотел говорить об Андерсоне. Хотел подмять под себя голую Грейс, слушать, как она выкрикивает его имя. Но если и был способ сказать это без опаски показаться полным кретином, мозг напрочь отказывался его искать.

– Голова раскалывается, и ребра чертовски болят, но с ним все обойдется.

– Вот и в Фейсбуке так говорится. А ты? Должно быть, с ног валишься. Заходи. И раздевайся. Моя постель еще теплая.

Он поднял голову и глянул в ее милые голубые глаза.

– Там кто-то есть?

– Нет.

– Там кто-то должен быть?

– Нет.

– Собираешься устроить пожар с нагревателем и тостером? А вдруг кто-то заглянет к тебе и попросит посчитать его деньги?

– Нет.

Она закусила губу, чтобы скрыть улыбку. Чувственная ведьма!

– Почему? У тебя непристойные намерения? – спросила она с тихой надеждой, отчего в нем боролись вожделение и смех.

Он шагнул вперед и наткнулся на нее.

– Да. У меня непристойные намерения. Целая куча. Тебе следовало бы бежать подальше от меня. В горы.

Она продолжала стоять, в молчании гладя его грудь и обнимая за шею…

Джош не помнил, сделал ли какое-то движение. Но она неожиданно оказалась прижатой к стене. Его руки крепко сжимают ее, ее ноги обхватили его талию.

– Чертово гребаное место может хоть обрушиться, – сказал он ей в губы, – но мы не остановимся.

– Покажи мне, – потребовала она.

Грейс не думала бросать ему вызов. Но Джош, похоже, понял ее слова именно так. Он поднял голову и потянулся, чтобы задвинуть засов.

– Телефон?

– На стойке.

Все еще держа ее, он схватил телефон и сунул в холодильник.

– Твой? – спросила она.

– Сдох в океане. Снова.

– А если ты кому-то понадобишься?

– Пусть весь мир идет ко всем чертям, – ответил он восхитительно грубым голосом.

Она сжала ладонями его лицо и медленно улыбнулась.

– А как насчет меня?

Его глаза потемнели. Он оттеснил ее к кровати и уложил на матрас.

– Скажи, что у тебя все еще есть презервативы.

Она встала на четвереньки и поползла к тумбочке. Он застонал, заставив ее понять, в каком виде она предстала перед ним. Решив сыграть на этом, она вильнула бедрами и была вознаграждена хриплым рычанием. Грейс рывком открыла ящик и показала целую коробку презервативов.

– Хорошее начало, – одобрил он, становясь коленом на кровать. Она не успела оглянуться, как он схватил ее за ногу и дернул.

Она уткнулась лицом в матрас, смеясь, когда он притянул ее к себе и перевернул. Ее топ слегка приподнялся. Он жадно смотрел на нее, обжигая взглядом каждый дюйм кожи. Его стон был тихим и властным, и все в ней затрепетало.

– Твоя рубашка…

Она хотела, чтобы рубашка исчезла, по возможности еще вчера.

Он нетерпеливо сорвал ее и швырнул куда-то за спину.

О, вот это уже лучше.

Она пожирала взглядом его широкую, скульптурно вылепленную грудь, чувствуя, как становится влажной при виде всех этих мышц, перекатывавшихся под кожей.

Гораздо лучше.

Словно прочитав ее мысли, он чуть приподнял уголки губ, послав еще больше жара по ее телу, потому что она точно знала, какое волшебство могут творить его губы, в какие чудесные места он может ее унести. Под его ласками она ощущала себя красавицей. Опасной и сексуальной. Как будто она особенная. Под его взглядом рассеивались все сомнения, возвращалась уверенность в себе.

Родители дали ей образование, сделали все, чтобы расширить горизонты. Но Джош дал ей что-то новое.

Заставил ее чувствовать.

Мягкая ткань топа тут же поддалась, когда он поднял ее над его головой и послал куда-то в направлении сброшенной рубашки.

– Мм-м, – пробормотал он, нагибаясь, чтобы поцеловать ее грудь, и цепляя пальцами резинку трусов. Они последовали за всей одеждой.

– Иисусе, ты прекрасна, – прошептал он, гладя ее ногу. – И влажная.

С каждым касанием он раздвигал ее ноги чуть шире, заставляя стонать и нетерпеливо ерзать. Но сам продолжал терзать и мучить ее, доводя почти до безумия.

– Пожалуйста, – выдохнула она наконец.

– После того как ты кончишь.

– Но…

– Шш-ш…

Он встал на колени возле кровати, подтянул на край и припал к ней губами. Первое прикосновение языка заставило сердце едва не выскакивать из груди.

– Ты… ты только что заткнул мне рот? – едва выговорила она.

Он чуть отстранился, настолько, чтобы подуть на разгоряченное ядрышко женственности, отчего она снова задрожала и часто задышала.

– Есть кодекс. Мужской кодекс, – сообщил он.

Но вместо ответа она гортанно застонала, потому что его язык снова ласкал ее.

– Мужской кодекс гласит, что ты должна быть первой, – пояснил он.

Она открыла рот, чтобы сказать что-то. Неизвестно что. Но из горла вырвался тихий отчаянный крик, и он очень осторожно сомкнул зубы на маленьком бугорке.

А потом не так осторожно.

Еще мгновение, и она едва не выпрыгнула из кожи.

– Как тебе это удается?

– Я знаю твое тело.

Он снова лег на постель, лаская Грейс, поднимаясь все выше, обвивая ее ногами свои бедра.

– Я люблю твое тело.

А она любила его тело.

– Надеюсь, мужской кодекс говорит, что уже пора.

Он улыбнулся, сжав ее попку.

– Пора, – прошептал он, зарывшись руками в ее волосы, и стал целовать влажный висок, щеку и губы, пока она вздрагивала в последних конвульсиях. Потом потерся о нее, вызывая вздохи удовольствия.

– Грейс, – прошептал он, теребя зубами ее нижнюю губу. И когда она открыла глаза, поцеловал крепче. Внизу живота Грейс загорелся огонь, и она стала снова подниматься к пику. Обняла его, охваченная совершенно иррациональным желанием никогда не отпускать. Конечно, это вряд ли можно назвать развлечением. Но тут он скользнул в нее одним движением, и она уже не могла ни о чем думать. И только просила большего. Он стал двигаться, медленно и размеренно, и она приспособилась к его ритму, теперь уже быстрому и жесткому, выдыхая его имя, отдаваясь безраздельно, гадая, чувствует ли он то же, что и она.

Его голова была откинута, большое тело напряжено, как тетива.

С силой вжав ее в матрас, он вошел еще глубже. Они двигались вместе в идеальном ритме, спеша к безумному завершению.

Когда он, наконец, обмяк на ней, все еще стискивая упругие ягодицы и стараясь отдышаться, она улыбнулась:

– Тебе лучше?

Он перекатился на спину, так, что теперь уже она оседлала его.

– Почти, но не совсем.

Прошло немало времени, прежде чем постель превратилась в мешанину сбившихся влажных простынь, а они окончательно обессилели. Грейс не смогла бы пошевелиться даже ради спасения жизни.

Наконец Джош притянул ее к себе, обнял и довольно вздохнул. Похоже, он расслабился весь, до последней клеточки. Приятно думать, что это она довела его до такого состояния и сейчас улыбается во весь рот.

– Хм-м, – сказал он так тихо, что она едва расслышала. – Я бы стер эту улыбку с твоего лица, только рука не хочет подняться.

– Позже, – пообещала она, чувствуя, как он устал. Приникла к нему и стала гладить по спине.

– Джош?

– Что?

– Когда я сегодня смотрела, как ты спасаешь Андерсона…

Она вздохнула и поцеловала его в уголок губ:

– Это было потрясающе! Я так горжусь тобой!

Слова, казалось, влили в него новые силы. Он стянул с нее простыню, словно заряжая энергией, и в мгновение ока снова оказался на ней. Тяжесть его тела была такой же сладкой, как и возбуждающей.

И почему-то была уверенность в том, что она все делает правильно. И он создан для нее.

Джош приподнялся и, глядя в глаза, медленно вошел в нее. Она с тихим вздохом выгнулась и обняла его ногами.

– Так хорошо, – пробормотал он, вновь притягивая ее к себе. – С тобой всегда так чертовски хорошо.

Он провел по ее щеке губами и стал двигаться. Сначала медленно. Она смело отвечала, пытаясь ускорить темп, покусывая его нижнюю губу. Из его груди вырвалось свистящее дыхание. Он крепко держал ее, вынуждая мучительно неспешно подниматься к завершению, ощущать каждый дюйм своей плоти.

И она ощущала, ощущала все, а когда чистейшие эмоции одолели ее, почувствовала, как сжимается горло, как слезы жгут веки.

Грейс всхлипнула, когда взорвалась, и его разрядка ударила в нее.

После он притянул ее к себе и обнял. Убаюканная ощущением его теплой силы и запахом мужчины, она задремала, хотя он так и не вышел из нее.

Джош сознавал, что должен подняться. Но лежать с Грейс было так приятно.

Он появился ночью и получил от нее все, что хотел, не думая о том, что будет после. Этого вообще не должно было произойти, и все же произошло. И с каждым разом чувства становились все глубже. Он понятия не имел, что все это для него значит, и вовсе не стремился понять, изменилось ли что-то между ними. Конечно, изменилось, потому что, по его опыту, прямо сейчас все покатится ко всем чертям.

– Эй, – пробормотала Грейс, лежа головой на его груди и обводя пальчиком мышцу за мышцей. – Все хорошо?

– Я собирался задать тебе тот же вопрос.

Она подняла голову и всмотрелась в него.

– Прекрасный способ уклониться от ответа, доктор Скотт.

Он выдохнул и уставился в потолок, чувствуя себя неуверенно: абсолютно новое и неприятное ощущение.

– Задыхаешься? Как при клаустрофобии? – вежливо продолжала она. – Может, собираешься заняться серфингом в Австралии?

Он приподнялся и покачал головой.

– Не все мужчины такие мерзавцы, как твои бывшие, Грейс.

– Туше. И вернемся к тебе.

– А при чем тут я?

– Ты знаешь.

– Вовсе нет.

– Это означает, – пояснила она, приподнявшись на локте и сверкая глазами, – что я могу называть это обычным развлечением, но не сбегу, если дела пойдут не так.

Боже, она просто великолепна, когда злится.

– Так это не просто перепих из жалости?

Она посмотрела на него и рассмеялась, уронив голову ему на грудь.

– Как раз то, что обожают мужчины. Когда над ними смеются в постели.

– Я ни с кем не трахаюсь из жалости, – ухмыльнулась она, разозлив его. – Особенно с докторами. Доктора не нуждаются в сексе из жалости.

Часть раздражения каким-то образом испарилась.

– А в чем нуждаются доктора?

Она снова оседлала его, эффективно расправившись с остатками раздражения.

– Сейчас покажу, – пообещала она.

Было три часа ночи, когда Джош обрел способность снова двигаться, и его «одеяло», теплая, обессиленная, сонная Грейс что-то едва слышно пробормотала. Он погладил ее по спине.

Она чувственно замурлыкала и снова заснула. Он сумел кое-как выпутаться из объятий и отодвинуться, не разбудив ее.

Шаря по комнате в поисках беззаботно сброшенной одежды, он все время посматривал на кровать. На женщину, лежавшую там.

Беспробудно спавшую.

Одевшись, он нагнулся, поцеловал ее в губы и прошептал:

– Спокойной ночи.

Она чуть всхрапнула, что заставило его улыбнуться.

Джош вышел и запер за собой дверь. Направился к большому дому и зашагал по коридору. Дверь спальни Тоби была открыта: сегодня он ночевал у своего друга Коннора. Дверь комнаты Анны тоже была открыта. Сестра сидела в кресле у окна, глядя в темную ночь. Джош вздрогнул от неожиданности. Последние дни она старалась избегать его: еще одно дело, которое нужно уладить в появившееся свободное время, которого у него еще не было.

– Никаких приключений сегодня? – осторожно спросил он. Что-то явно было неладно. Впрочем, она все равно не скажет.

– Трудно пускаться в приключения в инвалидном кресле.

Джош с трудом выдохнул: сильно сжалось сердце.

– А каких приключений ты хочешь?

Она резко развернулась.

– Неужели никогда не устаешь от попыток управлять моей жизнью?

– Нет.

Анна покачала головой.

– А я устаю. И ненавижу сознавать себя жалким бременем.

– Анна, ты умная, упрямая и чертовски меня пугаешь. В тебе есть много и других качеств. Но ты никогда не была и не будешь жалким бременем.

Анна пожала плечами.

– А если бы это был я? – тихо спросил он. – Если бы я попал в аварию? Ты считала бы меня бременем?

– То есть вытирала бы тебе слюни?

Джош вздохнул. Это не девушка, а ад на колесах. В буквальном смысле. Иногда казалось, что в ней проглядывало нечто вроде доброты, мягкости, что было в той девочке Анне, которой она была когда-то. Но сейчас, видно, не тот момент.

– Прекрасно, – сдалась она. – Я бы пинала тебя в зад каждый день, пока не перестал бы себя жалеть.

– Считай, что я пнул тебя в зад.

– Я все равно поеду в Европу.

Джош много думал об этом, и при мысли, что Анна будет там одна, его бросало в холодный пот. Но ей двадцать один год, и честно говоря, он не имел права ее не пустить. Он понимал ее желание ехать, доказать свою независимость. Действительно понимал. Просто боялся за нее.

– Ты можешь найти приключения ближе к дому и твоей системе поддержки.

– Моя система поддержки работает круглые сутки и не имеет времени для своей личной жизни, не говоря о моей.

Сознание вины резануло его острым ножом.

– Теперь все изменится. Знаешь, я продал практику.

– Думаешь, это что-то изменит?

Поскольку больше нечего было сказать, он повернулся к двери.

– Джош?

Джош оглянулся, гадая, что она швырнет ему в лицо на этот раз.

– Что?

– Спасибо.

Он был так поражен, что она могла бы сбить его с ног одним щелчком.

– За что? – насторожился он.

– За то, что не считаешь меня жалкой.

Глава 20

Кофе помогает встать с постели, но шоколад вызывает желание жить и действовать.

На следующий день Джош вошел в офис и нашел служащих и Тессу сгрудившимися вокруг компьютера и составлявшими график.

Все дружно подняли головы. Помедлили и так же дружно ухмыльнулись.

– Мило, – заявила Ди.

– В чем дело?

Он оглянулся. За спиной никого.

– Похоже, вам перепало, – пояснила Ди.

Мишель и Тесса улыбнулись и закивали.

Джош старался не выказать реакции. У него хороший коллектив, если не считать, что все они – стая стервятников. Если почуют слабость – тут же атакуют.

– Давно пора, если спросите меня, – вставила Мишель. – Так сейчас самое время просить о повышении жалованья.

– Я думаю, что у вас недостаточно работы, – заявил Джош тоном босса.

Все, не считая Тессы, разбежались.

– Теперь понимаю, почему вы продали практику, – усмехнулась она. – Похоже, жизнь повернулась к вам светлой стороной.

Утро прошло так гладко, что у Джоша выдался самый настоящий перерыв на ленч. Он встретился в Таем и Мэттом в «Лав Шэк» – единственном баре с грилем в Лаки-Харборе. Они успели прийти раньше и уже сидели за столиком, согнувшись над журналом «Космополитен».

– Он был на столе, когда я пришел сюда, – оправдывался Мэтт.

Джош уставился на открытый журнал.

– Разве ты еще не знаешь, как удовлетворять своих бойфрендов?

Мэтт проигнорировал укол.

– Кто-то из вас знает, что есть девяносто девять способов минета? Девяносто девять ночей сплошного минета!

– Да у тебя математические способности! – восхитился Джош.

Мэтт отмахнулся. Тай перевернул страницу.

«Как устроить своей киске спа-день», – прочитал он. – Вот уж не знал, что киске требуется спа-день.

Форд вышел из-за стойки, чтобы принять заказ.

– Видел вас на ФБ, – сообщил он Джошу.

– Тай тоже был в команде спасателей.

– Я имею в виду с хорошенькой няней в школьную ночь, – рассмеялся Форд. – Люсиль вас поймала, верно? Нужно быть поосторожнее, парень. Как индейский разведчик.

Джош не потрудился вздохнуть.

– Ну да, совсем как ты! Весь прошлый год не вылезал из ФБ, когда стал встречаться с Тарой.

В ответ Форд, не скрываясь, ухмыльнулся, потому что все знали, что это правда. Встречаясь с Тарой, он вступил в одну их тех битв «члена и кинжала» с ее бывшим мужем, что живо обсуждалось во всем городе. Форд прекрасно ходил под парусом, заработав кучу денег и золотую медаль, но по сей день был знаменит в городе именно этим состязанием, ставшим легендой. К сожалению, он выбыл из игры, когда сломал ногу, упав с яблони, на которую забрался, чтобы произвести впечатление на женщину.

– Я по крайней мере не валялся в больнице с ногой в гипсе, – съязвил Джош.

Форд добродушно рассмеялся и принял у них заказ. После его ухода Мэтт глянул на Джоша:

– Так как дела с Грейс? Все еще развлекаетесь, играя в маму и папу?

Джош старался не воскрешать в памяти снова и снова каждую подробность прошлой ночи. Но ничего не получалось. Прошлая ночь была… невероятной.

– И это говорит тип, который только что надел обручальное кольцо на палец своей девушки!

– Оказалось, что мне нравятся прочные отношения, – пожал плечами Мэтт. – Кто знал?

– Да? А у тебя какое извинение? – осведомился Джош, глядя на Тая.

– Последовал твоему примеру, – усмехнулся тот.

– Моему?

– Мне нравится сама идея иметь семью, как у тебя с Тоби и Анной. Я хочу того же. С Мэлори.

Принесли еду, и Джош, пока жевал сандвич с цыпленком, думал об «идее иметь семью». У него сестра, тоскующая по родителям, а также по собственным здоровым ногам, и встречающаяся с полным кретином.

Сын, слишком часто ложившийся спать без родительского поцелуя на ночь. Семья, которую все считали не совсем нормальной, и это убивало его.

Он сделал первый шаг: продал практику. И надеялся, что сделал вовремя, чтобы восстановить отношения с сыном и сестрой. Тут не выпишешь рецепт… тут не существует лекарств… он не мог заказать скан и диагностировать решение.

– Я все профукал.

– Да? С горяченькой няней? – поинтересовался Тай.

– Нет.

«Да».

– Не важно.

– Это первый признак поражения. Несогласие с собой. И поверь, кому знать, как не мне!

Джош слегка улыбнулся при мысли о том, как совсем недавно Тай буквально лопался по швам, но Мэтт участливо смотрел на Джоша.

– Перестань. У меня все нормально.

– А может, стоит расслабиться?

– Это как?

– Ты как натянутая струна. Следовало бы выйти на ринг с одним из нас. Выпустить пар.

– Видел я вас обоих на ринге, – отмахнулся Джош. – Все равно что «Экстрим кейджфайтинг». На стероидах. Мне бы хотелось после тренировки уйти из зала своими ногами.

– Один раз! – взвился Тай. – Мне понадобилась помощь один раз! И только потому, что он исподтишка меня ударил! Как предатель!

Мэтт самодовольно ухмыльнулся.

– Вот что бывает, когда, стоя на ринге, отвлекаешься на звонок невесты!

– Ноги моей там не будет, – отрезал Джош и встал, бросил деньги на столик. – Мне нужно возвращаться.

Комната ожидания была тиха и спокойна. У столика в приемной было тихо и спокойно. Все было тихо и спокойно.

– Никто меня не ждет? – удивился он.

– Тесса очень быстро работает, – пояснила Мишель.

Он просмотрел список клиентов.

– Как насчет миссис Б.?

– О, ее уже посмотрели. Обострение артрита.

Джош был потрясен. Миссис Б. никогда не соглашалась на визит к другому врачу.

– А Лайза Боулз? Она должна привести троих ребятишек на медосмотр.

– Тесса закончила рано и предложила посмотреть их, и Лайза согласилась. Они сейчас у Тессы.

– Ладно…

Ему было немного не по себе.

– Пойду займусь карточками.

Но когда он пришел в кабинет и сел, всякое желание заниматься бумажной волокитой пропало. Где шумное, суматошное отделение «скорой», когда оно так ему необходимо?

Неужели Андерсон не мог свалиться с причала сегодня?

У него появились пациенты, но темп продолжал оставаться неспешным и спокойным. Совсем не то, к чему он привык.

«Но именно этого ты хотел…»

Если не считать того, что теперь не он заставлял мир вертеться. Мир вращался вокруг него, но по своей воле.

И Джош не знал, нравится ли ему это.

Этим вечером, впервые за много месяцев, Джош успел домой к ужину. Вошел и замер на пороге. Гостиная была превращена в форт. Диваны накрыты одеялами и простынями. Как и музыкальный центр, полки, то есть все, что возможно. Он присел, и оказалось, что там рассыпаны и разложены все до единой игрушки Тоби.

Войдя в кухню, он увидел, что Тоби и Грейс едят шоколадные корзиночки. Джош встретился глазами с Грейс, и воздух привычно затрещал электрическими разрядами, принося с собой воспоминания о минувшей ночи.

Медленные ласки. Крепкие, влажные нескончаемые поцелуи. Жаркие, потные, слитые воедино тела. Пьянящие эротические наслаждения…

– Папа, корзиночки! – воскликнул Тоби.

– Прости…

Джош сделал вид, что чешет ухо.

– Это был английский?

Тоби хихикнул.

Джош обнял его, после чего руки стали липкими.

– Ты должен есть десерт, а не купаться в нем.

Еще один смешок.

– Попробуй! – скомандовал Тоби, протягивая свою корзиночку.

Джош откусил и должен был признать, что теплый, пористый шоколадный бисквит просто восхитителен. Он снова откусил, сделав вид, что хочет отхватить пальцы Тоби, и тот закатился смехом.

Лучший звук на свете.

Он тоже стал смеяться и обнаружил, что Грейс смотрит на них с улыбкой.

– Надеюсь, ты не возражаешь. Это обед задом наперед.

– Мы обожаем обеды задом наперед, – вставил Тоби.

Таких обедов у него раньше никогда не было.

Танк сидел на полу у ног Тоби. Громкое «тяф» сопровождалось жалобным подвыванием.

– Он расстроен, потому что Грейс сказала, что ему нельзя шоколад, – пояснил Тоби. – Шоколад вреден для собак. Иначе будет…

Он сделал вид, что давится собственным языком. Выпучил глаза, захрипел и картинно свалился с табурета на пол. Там он раза два дернул ногой и «умер».

– Здорово! – восхитился Джош.

Тоби гордо улыбнулся и снова сел. Танк забрался к нему на колени и стал лизать лицо.

– Мы Танка не жалеем, – заметила Грейс. – Он свой десерт получил.

– Съел пакет сахарной пудры, – добавил Тоби.

Джош уставился на крохотного Танка.

– Когда вы говорите о пакете сахарной пудры…

– Весь пакет и с упаковкой, – покачала головой Грейс. – У него точно будет несварение.

Все уставились на Танка. Тот фыркнул и отрыгнул. Из пасти вырвалось белое облачко.

– Поешь с нами, па? – спросил Тоби. – У нас макароны с сыром.

– Мои любимые! – сухо воскликнул Джош.

– Нет, мои, – весело возразил Тоби.

Джош подумал о содержании калорий в закрытой коробке макарон на стойке, что, возможно, было так же полезно, как съесть саму коробку, и поморщился:

– Где Нина?

– Пошла на свидание! – доложил Тоби.

Теперь, когда он вновь овладел английским, очевидно, считал нужным говорить только восклицаниями.

– Поешь с нами, – предложила Грейс. Голос был грудным, низким, снова напомнившим о вчерашней ночи, когда он был глубоко в ней.

«О, пожалуйста, Джош»… – говорила она тем же тоном.

Совершенно уверенный в том, что сумел ей угодить, он откашлялся и снова глянул на коробку.

– Боишься? – спросила она.

– Да. За свои артерии.

Она показала на стойку, где лежал только наполовину опустошенный пакет с крохотными морковками.

– Мы объединяем макароны с овощами.

– Тоби не ест морковь.

– Ем! – закричал Тоби и потряс Джоша до глубины души, взяв морковку. Конечно, окунул ее в миску с чем-то вроде заправки для салата, так что морковки и видно не было, но потом сунул в рот целиком, капая заправкой на себя и стол.

Джош шумно вздохнул.

Грейс весело смотрела на него.

– Это обезжиренный ванильный йогурт.

Джоша передернуло от такого сочетания. Но кто он такой, чтобы возражать?

– Где Анна?

Улыбка Грейс немного померкла.

– Уехала. Непонятно куда. Как работа сегодня?

В прошлом ответ на это был бы «безумие». Но сегодня этот термин неприменим.

– Нормально.

– Ты, кажется, удивлен? Доктор Макгинли не справляется?

– Еще как справляется.

Так здорово, что Джош до сих пор был сбит с толку, осознав, как легко мир существует и без него.

Глянул на коробку с макаронами и понял, что просто не может ее видеть. Подошел к морозилке и вытащил пару бифштексов, а пока они размораживались в СВЧ, вышел на задний двор и разжег барбекю. Жаровня была новенькой, с иголочки, и огромной. Джош купил ее два года назад и ни разу не пустил в ход. Зато она зажглась сразу и с громким «пшш», почти как световой меч Тоби.

Грейс встала в дверях, наблюдая за ним.

– Чувствуешь себя настоящим мужчиной?

Он оглядел ее хорошенький сарафанчик с тонкими бретельками и крохотными пуговичками спереди, доходившими до середины бедра.

– Кое-что я несомненно чувствую.

Она улыбнулась.

– Ах эти мужчины и их большие игрушки, превращающие их в неандертальцев.

– Ключевое слово не «игрушки», а «большие». Мы любим все большое.

– Ну тебе в этом смысле волноваться не о чем.

Он бы не коснулся этой особы десятифутовой палкой. Или девятифутовой?

– Это мы так играем?

Она оглядела его с ног до головы и с головы до ног. Не впервые женщины раздевали Джоша взглядом, но мгновенная эрекция в ответ на это у него случилась впервые. И он знал, что ему нравится увиденное, потому что в ложбинке на шее заколотился пульс.

Это так понравилось, что он шагнул к ней, намереваясь показать все свои «неандертальские стороны».

– Тяф-тяф! – залаял Танк, вырываясь во двор. За ним спешил Тоби со световым мечом. Оба летели к Грейс на полной скорости.

Джош закрыл ее собой, чтобы уберечь от неминуемого столкновения, и, нагнувшись, схватил Танка как раз в тот момент, когда Тоби взмахнул мечом, случайно ударив Джоша по голове. Щенок взвизгнул, и Джош переступил с ноги на ногу. Но проклятый мопс вырвался и проскользнул между ног Джоша. Чтобы не убить щенка, Джош снова переступил с ноги на ногу. Но потерял равновесие и упал, с размаху ударившись головой о бетон. Из глаз посыпались искры, а потом…

Ничего.

Глава 21

В списке неотложных дел всегда должен быть шоколад – по крайней мере убедишься, что сделала хотя бы одно дело.

– Джош?

Голос доносился словно издалека. Настойчивый, встревоженный… и он по старой привычке должен был ответить на этот настойчивый призыв.

Джош с трудом открыл глаза. И тут же пожалел, когда боль пронзила голову, а к горлу подкатила тошнота. Сейчас он выблюет все пирожные.

Или, в его случае, корзиночки.

– Джош, о Боже, ты меня слышишь?

– Шш-ш…

Он снова закрыл глаза. Черт. Этот шоколад был на редкость дурной идеей.

– Тоби…

Грейс стояла на коленях рядом с ним.

– Он в порядке. Собака в порядке. Я в порядке благодаря тебе. Пожалуйста, открой глаза и поговори со мной.

Ну уж нет, иначе его точно вырвет.

– Тяф! Тяф, тяф, тяф!

О Иисусе, лай Антихриста сейчас расколет голову.

– Молчать, Танк, – велела Грейс. – Тоби, малыш, хватай его и унеси в прачечную. Анна, хорошо, что ты вернулась. Возьми телефон, на случай, если придется вызвать «скорую».

– Телефон у меня, – пробормотала Анна. Когда Джош приоткрыл глаза, оказалось, что у нее необычайно потрясенный вид. Смотри-ка, Антихрист номер два волнуется за него. Приятно видеть.

– Никакой «скорой».

– Тебе нужен доктор, – возразила Грейс.

– Я сам доктор. С чем это я столкнулся? С большегрузной фурой?

Она удержала его, когда он попытался сесть, и сделала это с удивительной силой.

– Лежать, – велела она, словно Танку.

– Я в порядке.

Если не считать того, что ее пальцы выглядели… как длинная картофельная соломка.

И у нее было две головы. Все четыре глаза были полны тревоги.

Как приятно! Обычно это он волновался. Черт, да он в этом преуспел, лучше не бывает…

Хорошо, что кто-то ради разнообразия волнуется за него.

Джош сосредоточился на секунду, но тут взгляд снова сделался блуждающим. И четыре груди. Мм-м… Это еще прекраснее, чем ее беспокойство за него. Четыре прелестных пригоршни… погодите, ему для этого понадобятся четыре руки.

Он поднял руки к лицу. Одна, две, три, четыре… идеально!

– Получится, – прошептал он и снова закрыл глаза.

Почти обезумев, Грейс шарила по голове Джоша в поисках шишки. И нашла ее на затылке, настоящее гусиное яйцо, от вида которого мурашки по коже шли.

– Пора вызывать «скорую», – сказала она Анне.

– Уже вызываю, – ответила та.

– Нет!

Джош снова пошевелился и на этот раз напомнил Грейс упрямого мула. «Двухсотфунтового, шестифутового-с чем-то упрямого мула», – мрачно подумала она, присев на корточки.

– Джош…

– Джош…

– Лед, – перебил он, выхватывая телефон у Анны с поразительной быстротой. Особенно учитывая, что секунду назад он был без сознания.

– Мне нужен пакет со льдом.

Анна только глаза закатила, но поехала в кухню.

Джон сумел подняться, хотя ему казалось, что мир бешено вертится. Он сумел сделать два шага, прежде чем тяжело опустился на ступени крыльца.

– Джош, перестань перенапрягаться.

Он был зеленым. И с каждой секундой зеленел все больше. Лицо покрывала тонкая пленка пота. Он глянул на мрачного молчаливого Тоби, сжимавшего в кулачках световой меч.

– Я в порядке, парень. Не волнуйся.

– У тебя кровь? – спросил Тоби тоненьким дрожащим голоском. – Потому что когда у джедая идет кровь, он умирает.

Джон провел рукой по голове и показал, что пальцы совершенно чистые. Не похоже, чтобы это убедило Тоби.

– Я в порядке, – поклялся Джош. – И собираюсь идти на новую битву.

Тоби заулыбался, открыв дырку в передних зубах. Умилительно, но Грейс осточертел вздор, который нес этот мачо.

– Тебе нужен врач, Джош.

– Со мной все хорошо.

Неужели он вообразил, что способен одурачить ее, как одурачил Тоби?

– Если с тобой все хорошо, скажи, сколько пальцев я подняла?

Он с огромным трудом сосредоточился.

– Два.

Повезло угадать, и оба это знали. К сожалению, он был типичным мужчиной и, следовательно, имел пенис, а это означало, что урезонить его невозможно.

Вернулась Анна с пакетом льда.

Джон положил его на шишку и, усевшись на ступени поудобнее, прислонил голову к стене. Закрыл глаза.

– Эй, малыш, – сказал он Тоби, – не хочешь посмотреть «Трансформеров»?

– Ты сказал «нет», потому что я и без того слишком много смотрел телевизор на этой неделе.

– Я неправильно посчитал. Иди. Пусть Анна его включит.

Тоби взмахнул мечом и побежал в дом.

Анна медленно последовала за ним.

– Если ты умрешь, – предупредила она, показав на Джоша, – я тебя убью.

С этими словами она уехала, но ее место тут же заняла Грейс.

– Молодец Анна. А теперь, что я могу для тебя сделать?

– Сколько я пробыл в отключке?

– Минуту.

– Минуту или несколько секунд?

– Секунды, – призналась она, – но…

– Все нормально, дай мне только немного посидеть.

– Джош…

– Чай. Можешь заварить чай?

– Конечно.

Она вскочила и пошла на кухню. Там она нашла Анну и Девона.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Грейс.

– Пришел в гости.

Он обхватил рукой Анну за шею, притянул к себе, так резко, что кресло скрипнуло. И поцеловал в висок.

Нежно. Трогательно. И все же он полон дерьма.

Грейс старалась без слов передать Анне, что она достойна большего.

Но Анна не желала вести безмолвных разговоров. И вообще никаких.

– Я приехала за свитером. Мы здесь не останемся, – объявила она. Только в глазах стыла тревога за Джоша, которого, конечно, не следовало оставлять. Но она была слишком упряма, чтобы признать это вслух.

Девон вывез кресло из кухни. И у порога обернулся, послав Грейс улыбку, означавшую «хрен с тобой»!

Черт бы его побрал!

Ладно, главное – решить проблему с Джошем.

Она быстро приготовила чай, проверила, что делает Тоби – к счастью, он неотрывно смотрел на экран, где показывали «Трансформеров», в то время как Танк мирно спал на диване, – и поспешила к Джошу.

Который даже не пошевелился, насколько она могла сказать. Голова по-прежнему прислонена к стене.

Он даже слишком неподвижен…

Дрожа от страха, она присела на корточки и положила руку на бедро.

Он дернулся. Выругался себе под нос и мрачно воззрился на нее.

– Прости, – облегченно выдохнула Грейс, – просто ты не двигался. И я принесла чай.

– Я не пью чай.

– Почему же заставил меня его заварить?

– Чтобы ты не маячила у меня перед глазами.

Грейс скрипнула зубами, села рядом и – черт с ним – выпила чай.

– Повезло тебе, что я не бью раненых. А теперь скажи, как ты себя чувствуешь.

– Неплохо бы несколько таблеток аспирина. Лучше десять.

– А можно аспирин при ушибах головы?

– Грейс!

Верно. Он доктор и знает такие вещи.

Она встала, но тут же прищурилась.

– Погоди, это опять твои трюки? Я пойду за аспирином. А потом окажется, что он тебе не нужен?

– Собственно говоря, это такой трюк, от которого меня сейчас вырвет. И я хочу, чтобы в этот момент ты была как можно дальше от меня.

Грейс не понравилось, что Джош лег в постель, вместо того чтобы поужинать с ними. Она приготовила стейки, каждые пять минут подбегая к Джошу, пока упертый олух не велел ей уходить и не возвращаться. Она была уверена, что он просил ее удалиться на короткое время, а не навсегда.

Она уложила Тоби и уселась на кухне поработать над бухгалтерскими книгами клиентов, все еще удивленная тем, что, сама того не ожидая, начала собственный, пусть и маленький бизнес. Конечно, ничего столь впечатляющего, как работа в большой инвестиционной фирме или банке Сиэтла, но ей нравилось. Она понятия не имела, что сделает, если получит одну из должностей, на которые рассчитывала, и поскольку днем звонили из Сиэтла насчет последнего прослушивания, это казалось вполне вероятным.

Она все еще работала, когда несколько часов спустя заявилась домой Анна. Грейс встала, чтобы проверить, как там Джош.

– Почему тебе позволено сходить с ума по парню, а мне – нет? – спросила Анна.

– И это нужно заработать. Ты еще недостаточно взрослая.

– Он не любит, когда над ним кудахчут, – бросила Анна.

– А если этим людям он небезразличен?

– И это он тоже не слишком любит.

– Уверена, что он не просто глупец, который не знает, как обращаться с людьми, которые о нем заботятся?

Это заставило Анну призадуматься.

– Не знаю, – призналась она наконец. – Это он вечно о всех заботится. Теперь, когда ты это сказала, я все гадаю, почему. Потому ли, что он считает это своей обязанностью, или все же готов принять помощь?

– Может, тебе следовало бы самой найти ответ, – предложила Грейс и направилась в спальню Джоша.

В комнате было темно, но она оставила свет в ванной. Мебель была из темного дерева, постель – огромной, царившей над остальной обстановкой. Джош лежал на животе, отвернувшись.

Она села на край кровати, провела пальцами по его лбу и откинула волосы.

– Прошло всего две минуты, – вздохнул он.

– Двадцать. Тебя тошнит?

– Грейс, я в порядке. Уходи.

– Как тебя зовут?

Он устало вздохнул.

– Я начинаю искать новую няню.

– Смешно. Следи глазами за моим пальцем.

Он шлепнул по ее пальцу.

– Ты большой ребенок, – заявила она. – Если бы один из твоих пациентов вел себя подобным образом, ты бы…

– Посчитал, что он совсем неплохо себя чувствует.

Она видела, что он встал под душ, что ужасно ее разозлило. Он мог бы упасть, и она понятия не имела, что делала бы с весившим двести фунтов мокрым, валявшимся без сознания мужчиной. Она знала, что делать с весившим двести фунтов мокрым мужчиной в сознании, но это совсем другое дело…

Он с трудом натянул тренировочные брюки. Они так низко сползли, что вид открывался совершенно неприличный. Зато она могла любоваться широкой спиной и двумя сексуальными ямочками, не говоря уже о верхней части тату.

Грейс расплылась в улыбке и, не в силах устоять, спустила штаны еще ниже, открыв изображение молнии. Она тихо рассмеялась. А он пробормотал ругательство.

– Почему ты еще здесь?

– У тебя сотрясение мозга, – напомнила она. – Я тебя не оставлю.

– Небольшое сотрясение. Иисусе. Хватит висеть над душой!

– Ладно, но я хотела бы поговорить с доктором Скоттом. Не с кретином Джошем.

Он презрительно фыркнул и тут же страдальчески вздохнул. Но она заметила, что при этом так и не пошевелился. И выглядел ужасно напряженным, что подтвердилось, когда она провела ладонью по его спине и ощутила, как застыли мышцы.

О бедный малыш!

Она принялась снимать напряжение с плеч и спины. И подумывала помассировать еще и задницу, но не хотела пользоваться беспомощностью человека.

– Скажи, что я могу для тебя сделать? – тихо спросила Грейс.

Он приглушенно застонал в подушку.

– Это. Не останавливайся. Ни за что.

– Ни за что, – повторила она. Тем более что прикосновения к Джошу были истинным удовольствием. Его кожа, гладкая, теплая, пахла так хорошо, что хотелось есть его ложкой.

– Что еще тебе нужно? Только скажи.

Он снова застонал.

– Надеюсь, что обещание не имеет срока давности.

Она на секунду замерла, но тут же тихо рассмеялась.

– Ты даже сейчас способен думать о сексе?

– Я способен думать о сексе всегда. Это особый, данный Богом талант. Разбуди меня позже.

– Но…

– Гораздо позже.

Хм…

– Скажи, что тебе может грозить?

Грейс не видела его глаз, поскольку они были закрыты, но чувствовала, как он раздражен.

– Повреждение мозга, – произнес Джош наконец. – Кровотечение, гематома, потеря мышечного контроля. Смерть.

– Что? – ахнула она.

– Но раз у меня все болит, предпочту смерть, – заверил он. – Только дай мне спокойно умереть. НР.

Не реанимировать. Врачебный юмор.

– Это не смешно, Джош.

– Послушай, ничего такого не случилось. И не случится, если не будешь паниковать. Пока мой лифт продолжает подниматься на верхний этаж, оставь меня в покое.

– Но как я узнаю, что все в порядке?

– Грейс!

В его голосе звучали нотки досады, раздражения и… как последняя милость – нежности.

– Узнаешь, потому что я смогу тебя отшлепать.

Глава 22

Жизнь без шоколада – все равно что берег без моря.

– Джош?

Он понятия не имел, сколько прошло времени до этого момента, когда она шепчет его имя. Он подумал, как это странно, что только вчера звук его имени на ее губах заставлял его возбуждаться. А теперь хотелось ее задушить.

– Нет, – бросил он.

– Я ни о чем тебя не спрашивала.

Он с трудом открыл один глаз, заметил, что часы на тумбочке показывают полночь, и снова закрыл глаз. Может, она подумает, что он умер.

– Джош.

Он вздохнул и лег на спину. Она не собирается сдаваться. Никогда. Теперь он это знал.

– Я все еще дышу.

Она уселась на кровать и положила руку на его голую грудь. Пальцы легонько его ласкали, мизинец прошелся по соску.

Его раздражение мгновенно улеглось. Ответ на вопрос, может ли раненый мужчина возбудиться, был получен.

Может.

– Тебя тошнит? – продолжала она.

– Нет. И я помню свое имя, мне не жарко и не холодно, мне вполне комфортно.

– Можешь проследить за моим пальцем?

– Грейс, это у меня есть для тебя палец.

– Прекрасно, – вздохнула она. – Увидимся через несколько часов.

– Восемь. Восемь часов, – уточнил он.

– Угу…

Он понимал: Грейс старается ему угодить, но ее рука все еще скользила по его телу, а прикосновение так приятно, что плевать на все остальное. Честно говоря, он так и уснул.

И проснулся через несколько часов, сгорая от жары. Наверное, температура. Он шутил насчет возможной смерти, издевался над ней, а вот теперь, кажется, собирается откинуть копыта.

Но тут его одеяло зашевелилось. И тихо пробормотало что-то.

Не одеяло. Это Грейс.

Два часа ночи, темно, если не считать света ночника, тонкого лучика, падавшего на кровать.

Грейс все еще была в миленьком прозрачном сарафанчике. И босая. Он лежал под одеялами, она лежала на них, наверное, заснула во время одного из ночных посещений больного. Он лежал на спине, она, должно быть, свернулась на боку, прижавшись головой к его плечу, волосы касались его лица, и дышала мерно, глубоко, почти похрапывала, отчего он улыбнулся. Голова тут же заболела, напомнив о причине присутствия Грейс. Но боль определенно была слабее. Настолько, что он перевернулся на живот, подмяв Грейс под себя.

Она немедленно проснулась и недоуменно выдохнула:

– Что?! Что случилось?

Он откинул волосы с ее лба. Она осталась с ним. Тревожилась за него. Не покинула. Он пытался припомнить, когда в последний раз кто-то делал что-то для него. И не смог.

– Тошнит? – спросил он.

Она озадаченно моргнула.

– Э…

– Как тебя зовут?

Она снова моргнула и прищурилась.

– Издеваешься? Я волновалась, а…

– У тебя жар? – продолжал он, прижав губы к ее виску, – Нет…

Джош провел ладонью по ее груди, широко растопырив пальцы. Он обожал ее груди. Такие полные и мягкие…

Если не считать сосков.

Ее соски всегда твердели для него.

– Что ты делаешь?

– Проверяю, не простудилась ли ты.

– На ощупь?

– Тебе холодно, Грейс?

– Нет.

Он улыбнулся, наклонил голову и легонько прикусил сосок прямо сквозь тонкий сарафан.

Она снова ахнула.

– Если не холодно, значит, ты возбудилась.

– Есть и другие варианты.

– Назови хоть один!

Он переключился на другой сосок, и она со стоном выгнулась, гладя его волосы и случайно задев шишку.

Джош зашипел от боли.

– О Господи, мне так жаль!..

Не выпуская ее, он повернулся на спину, так что она оседлала его, спустил тонкие бретельки до локтей и поднял платье до талии.

– Всегда.

– Что «всегда»? – нахмурилась она.

– Мне всегда становится лучше в твоем присутствии, – прошептал он, сжимая ее грудь.

Из горла вырвался звук чистейшего возбуждения, но она упрямо покачала головой.

– Джош…

Он стащил с нее лифчик и припал губами к соску.

– О… как хорошо, – выдохнула она. – Но ты не в том состоянии, чтобы…

Он сжал ее бедра и стал об нее тереться, показывая, насколько находится в «том» состоянии.

– Джош, я серьезно. Тебе нельзя двигаться и…

– Я не буду двигаться.

Он не глядя открыл ящик тумбочки и вынул презерватив. И понял, что Грейс сдалась, взяв пакетик. Она откинула простыню и стащила с него спортивные штаны, прежде чем раскатать презерватив по всей его длине. Он погладил ее сладкие бедра. И задрал подол сарафана как можно выше. Она приподнялась и вобрала его в себя. И тут же охнула, но прикрыла рот рукой. Он мгновенно оказался на краю, только увидев, как она старается сдержать стоны наслаждения.

Крепко держа ее, он вонзился во влажный жар сильно и резко, и, о Иисусе, как же это было прекрасно.

На его ладони легли теплые руки.

– Смирно. Лежи очень смирно, – прошептала она.

Он открыл глаза. Темно-голубые очи смотрели прямо ему в лицо, и у него перехватило дыхание.

Очевидно, довольная тем, что он не собирается перенапрягаться, она отпустила его руки и провела по его плечам, груди и животу.

А потом начала двигаться.

Медленно.

Мучительно медленно.

Покачивая бедрами.

Голова ее откинулась. Она явно наслаждалась его телом. Каждый раз когда он пытался пошевелиться, она замирала. Это ее скачка, и ей было куда стремиться. Чертовски увлекательная скачка. Она нежно покусывала его губы, ничего не скрывая, отдавая все. По глазам он видел, о чем она думает, и не понимал, как получается, что каждый раз у них – лучше предыдущего.

Она не торопилась, боясь причинить ему боль. Но он нуждался в большем. И поэтому чуть подвинулся, проникая еще глубже. Резко выдохнув, она наклонилась над ним, переплела его пальцы со своими и стала целовать. Мышцы ее дрожали все сильнее по мере возрастания напряжения. Он зачарованно шептал ее имя. Снова и снова.

И это послало ее через край. Содрогаясь всем телом в головокружительной разрядке, она смутно услышала стон: следующая волна подхватила Джоша.

Это было самым эротическим переживанием в его жизни.

– Мне нужно идти, – прошептала она наконец.

– Минуту.

Он притянул ее к себе и погладил влажную спину.

– Еще минуту.

Грейс открыла глаза и едва не выскочила из собственной кожи.

Нос к носу с ней стоял Тоби.

И Танк.

Тоби возвышался на табурете, наклонившись к ней.

Танк был не то что на кровати, а устроился на Грейс. Она пошевелилась, и он с укоризненным взглядом откатился с нее шариком. Грейс глянула на Джоша, растянувшегося на животе и, к счастью, прикрытого одеялом.

– Что ты делаешь в постели папы? – улыбнулся Тоби.

«Да, Грейс, что ты делаешь в постели его папы?»

Она пыталась не смотреть на валявшиеся у кровати спортивные штаны Джоша. Тоби потянулся к книге на тумбочке. «Невоспитанные мишки Беренштайна».

– Читала ему сказку на ночь, – сымпровизировала она.

Все лучше, чем пытаться найти подходящее объяснение.

– Но сейчас не ночь, – резонно заметил Тоби.

Подумать только, что она радовалась, когда Тоби заговорил по-человечески…

– Видишь ли…

– Привет, малыш, – сказал Джош, открывая глаза. – Хлопья на завтрак?

– Да!

– Пойди насыпь их в миски!

– Сам? – удивился Тоби.

– Сам.

– Вот это да!

Тоби спрыгнул с табурета и побежал к двери.

– О Господи, – прошептала Грейс, закрывая лицо.

– Он ничего не видел.

Грейс вскочила.

– Я была в твоей постели! Мы могли травмировать его морально!

– Грейс, мы ничего такого не делали. То есть я не делал. Ты храпела.

– Я не…

Она одернула сарафан и сунула ноги в босоножки.

Глянула в зеркало над комодом и застонала. Волосы растрепались. Губы распухли. Лицо раскраснелось. Соски затвердели!

– Черт возьми!

Она прикрыла груди ладонями.

– Можно подумать, они дрессированные!

– Просто они любят меня больше других частей твоего тела, – тихо рассмеялся Джош.

Она не знала об этом. Потому что другие части ее тела тоже любили его. Очень.

Он тоже встал, куда медленнее, чем она. Голый, конечно. У этого человека нет ни капли стыда! Не то чтобы он в этом нуждался!

– Что ты делаешь? – прошипела она. – Немедленно оденься!

– Иисусе, женщина!

Он явно старался не поворачивать голову.

– Шш-ш…

Она недовольно прищурилась:

– А совсем недавно твоя голова вроде не так уж и болела!

– Мозг инстинктивно старается избегать боли в наслаждении.

– Мозг, ха! А вот я совершенно уверена, что та часть тела, которая ищет наслаждения, находится немного ниже мозга.

Он снова рассмеялся, но голос показался ей слабым. Грейс, смягчившись, обняла Джоша, пытаясь снова уложить. Несложная задача, поскольку он был теплым и твердым.

Повсюду.

Самая твердая часть тела тыкалась ей в живот. Похоже, не только ее соски постоянно меняли свое состояние.

Одновременно улыбаясь и морщась от боли, он высвободился, поднял штаны и натянул.

– Что у тебя сегодня? – спросил он.

– Обычный набор. Самая разнообразная работа. Завтра очередное собеседование.

Он на секунду замер.

– Сиэтл?

– Да, – рассеянно ответила она, разглядывая слишком низко сидящие спортивные штаны. – У тебя новые кандидатки на должность няни.

Настал ее черед помолчать.

– Одна из них – Сара Томбс, сестра Минди из цветочного магазина. Она занимается в интернет-колледже и ищет работу на неполный рабочий день. Если хочешь, я с ней побеседую.

– Было бы здорово.

Она кивнула.

– Вторая – Райли.

– Та, которую подобрала Эми?

– Да. Она занимается по утрам. Ей нужна работа днем или вечером. Она любит детей, любит Тоби, и, что еще важнее, он любит ее.

Джош, не отвечая, натянул майку, и при виде его перекатывавшихся под кожей мышц она снова потеряла нить мысли. Оказалось, что он полностью сменил тему.

– Я слышал, ты приобрела новых клиентов.

– Да, история совершенно вышла из-под контроля. Минди принесла мне свою бухгалтерию. В пакетах из бакалеи!

Она покачала головой:

– Что творится с людьми?

– Да что угодно, – улыбнулся он.

Ей сразу захотелось обнять его и, может, снова любить.

Дурацкая улыбка.

Она попятилась к двери.

– Я приду встретить Тоби из школы.

– Сегодня обойдемся. Делай то, что должна.

– Ты на работу собрался?

У нее едва сердце не остановилось.

– Тебе же не лучше.

– Я в полном порядке. Но этого недостаточно, чтобы лечить людей.

Она внимательно оглядела Джоша. Под глазами круги, брови сведены, губы плотно сжаты. Конечно, он держался, иначе и быть не могло, но чувствовал себя дерьмово.

Она покачала головой.

– Я отменю доставку цветов…

– Не стоит.

– Но ты…

– В порядке, – повторил он. – Заберу Тоби из школы и поведу на причал. Будем играть и есть фаст-фуд.

Можно представить! Тоби носится по причалу. А Джош пытается найти что-то получше хот-догов.

– Ты хороший отец, Джош.

Явной реакции она не заметила, но слишком хорошо успела его узнать и поняла, что он поражен. Неужели никто никогда не говорил ему чего-то подобного?

При этой мысли сердце ее растаяло. И это не было мимолетным ощущением. Хотелось зарыться в него и сделать так, чтобы он почувствовал себя лучше. Сделать любым способом…

Что, в свою очередь, напомнило ей, что она вот-вот получит работу, а он вот-вот наймет няню, и между ними все будет кончено.

А тогда у нее не будет причин с ним видеться. И уж точно не будет причин иметь то, что, по их словам, оба не хотели иметь, – отношения.

Глава 23

Шоколад – лучший наркотик.

На следующий день Грейс поехала на собеседование и по завершении возвращалась домой. Ее пассажиркой была большая блестящая файловая папка с официальным предложением работы и всеми большими блестящими преимуществами, прилагавшимися к нему.

Предложение было выгодным. В нем не фигурировали коробки из-под обуви, набитые квитанциями, позирование целиком или по частям или собачье дерьмо. Никаких угрюмых медиков или ужасающе очаровательных джедаев. Работа состоит из чеков, балансовых отчетов, распечаток и детальных аналитических программ для банка среднего размера с перспективой роста.

Никаких отрицательных эмоций.

Теперь остается решить, хочет она получить работу или нет. Мысль сбивала с толку настолько, что пришлось остановиться на обочине и посмотреть на себя в зеркальце заднего вида.

Конечно, она хочет эту работу. Хорошая зарплата и полный соцпакет. Именно к этому она стремилась. И родители будут ею гордиться.

Но это означает, что придется расстаться с людьми, которые так много для нее значат.

«Каникулы закончились», – твердо сказала она себе. Развлечения развлечениями, но пора выполнять жизненные планы. Давно пора.

Она направилась к причалу. Сегодня она позвонила Саре и назначила собеседование. Через двадцать минут они встречаются в закусочной.

Грейс уже прошла половину пути, когда увидела на тротуаре Анну. Та яростно вертела колеса, так, что только пар из ушей не шел.

Грейс подкатила ближе и вышла из машины. Ей показалось, что Анна плачет, но поскольку умирать ей не хотелось, то и не стоило об этом упоминать.

– Что ты делаешь?

– А на что это походит?

– Очень походит на то, что ты задумала кого-то прикончить. И поскольку тебе не идет оранжевый спортивный костюм [2], я решила, что стоит это обсудить.

– Я жить не смогу без оранжевого костюма.

– Прекрасно сможешь. Поговори со мной.

Анна закатила глаза.

– Ты даже говоришь, как он.

Грейс вздохнула. Скоттов торопить не стоит.

– Так ты садишься в машину или как?

Анна помедлила, чтобы вытереть потеки туши под глазами.

– Да, конечно.

Забравшись в машину, она ткнула пальцем в папку.

– Что это? – спросила и, не ожидая ответа, открыла папку.

– Эй, это личное, – запротестовала Грейс.

– Черт, да тебе будут платить кучу деньжищ! – воскликнула Анна, рассматривая нижнюю строку. – И что ты будешь делать? Считать чужие деньги?

– Что-то в этом роде, – вздохнула Грейс.

– Хотела бы я такую зарплату!

– Получи степень.

– Опять ты говоришь, как мой братец!

Некоторое время Анна молча листала папку.

– Я еду на собеседование с Сарой. Хочешь помочь?

– Полагаю, да.

Они вошли в «Ит ми». Джен принесла им чаю со льдом. Пришла Сара и принесла свое аккуратное, славное, только что отпечатанное резюме. Она была местной, что нравилось всем. Имела список рекомендаций длиной в милю и могла начать работать немедленно.

Задача легче некуда.

После ухода Сары Грейс глянула на Анну.

– Итак?

– Что «итак»?

– Что ты думаешь?

– Похожа на Мэри Поппинс.

Да. Черт возьми! Она идеальна. Куда идеальнее ее. Но не в этом дело, сказала себе Грейс. Она всегда считала эту работу временной, на пути в Настоящий Мир.

– У тебя раздраженный вид, – заметила Анна. – Вот уже несколько недель ищешь себе замену. Почему не пляшешь от радости?

– Она поговаривает о свадьбе. Будет слишком занята подготовкой, чтобы играть с Тоби.

– Она сказала, что они собираются сбежать.

– Верно. Это означает, что она исчезнет на две недели. Тоби не нужны такие потрясения, он и так много пережил.

– Так найми Райли.

– Да, но Райли очень молода.

Анна уставилась на Грейс и засмеялась.

– Давай напрямую: сначала ты не можешь найти подходящей кандидатки. Теперь у тебя целых две. И все же ты не хочешь ни одну.

– Я этого не говорила.

Анна покачала головой.

– Недаром я всегда говорила, что у тебя крыша съехала.

– Кто бы говорил! А теперь объясни, какого черта ты делала на шоссе. Мчалась, как водитель Формулы-1, только без трека.

– Ты первая. Расскажи, почему не хватаешься за предложенную работу. Любой нормальный человек к этому времени уже праздновал бы удачу!

Они смотрели друг на друга. Цейтнот.

– Сначала ты, потом я, – принялась торговаться Анна.

– Ни за что. Я бы объяснила, но ты никогда не скажешь правды и…

– Никогда не скажешь правды?

– Это приличнее, чем прямо сказать, что ты врушка, – пожала плечами Грейс.

– Ладно.

Анна заерзала в кресле.

– Сегодня был тот день…

– Тот день?

– С Девоном. День, когда я, наконец, согласилась… ну, сама знаешь. Сделать дело.

– Вот как?

В животе у Грейс сжалось.

– И? С тобой все в порядке?

– Да, я действительно считала, что готова. Мне двадцать один гребаный год.

Грейс затаила дыхание:

«Скажи, что не выполнила задуманного…»

– Я приехала туда. В его дом. Все та же вонючая старая спальня с огромным кальяном в углу, постерами Меган Фокс на стенах и без наволочек на подушках…

«Свинья».

– То есть я сама не знала, чего ожидала, – продолжала Анна. – Мне казалось, что это будет романтично и не как у всех. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю. И это должно быть романтичным и не как у всех. Что случилось?

– Я передумала.

Грейс смогла свободно вздохнуть.

– Это нормально. Каждый может передумать.

Анна дернула плечом.

– Девон ужасно разозлился.

«Скажи, что у меня есть причина вызвать копов и потребовать его ареста».

– Он тебя избил?

– Нет, конечно, нет. Я бы никогда такого не допустила.

Голос Анны прервался.

– Но он повел себя, как настоящий гад. Не захотел подвезти меня домой.

«Поганец».

– Поэтому ты поехала по шоссе? Почему не позвонила Джошу или мне?

– Джош на работе.

– Он все равно бы приехал. И ты это знаешь. Я бы тоже приехала.

– И не убила бы Девона?

Каверзный вопрос.

– Может быть, Джошу пришлось бы бороться с собой, но ты можешь звонить мне. Всегда. Я заеду за тобой без вопросов и отвезу куда пожелаешь. Кроме одного места, куда тебе действительно хочется. Просто на моей «Визе» недостаточно денег, чтобы полететь с тобой в Европу. Но зато у меня полный бак бензина, что дает нам возможность проехать двести миль в любом направлении.

Анна снова закатила глаза, но на этот раз почти улыбнулась.

– Я по-прежнему хочу в Европу.

– Эту песенку я уже слышала.

– А после Европы решу, что делать со своей жизнью. Помимо доведения людей до безумия.

– Анна.

Грейс накрыла руку Анны своей. Ладонь девушки была шершавой, мозолистой и сильной от постоянного вращения колес. Такой же сильной, как женщина, которой принадлежала.

– Нет необходимости прекращать то, в чем ты так поднаторела.

Анна фыркнула.

Грейс улыбнулась ей, но тут же стала серьезной:

– Ты сама знаешь, что можешь делать все что пожелаешь. Подниматься на вершины, бороться с мировым голодом, править вселенной.

– Я хочу работать с такими же, как я. Помогать… приспособиться, что ли, – поспешно сказала Анна. – Знаю, я злая и противная, но таков уж мой характер. И это не имеет ничего общего с моими неподвижными ногами. Думаю, я чертовски хорошо приспособлена для этой жизни.

– Согласна, – кивнула Грейс. – Так ты хочешь давать советы? Стать психотерапевтом?

– Психологом. Специализироваться на гадких тинейджерах. На ком же еще, верно?

– Прекрасно. Возможно, стоит забыть о вечно недовольной гримасе, возможно, включить самоконтроль, но все это прекрасно. Так и сделай!

– Понимаешь, я миллион раз говорила, что пойду в школу, и Джош записывал меня и просил принять и все такое, а я все бросала.

– Так не бросай, – резонно заметила Грейс.

– Я не могу сказать ему, что больше не брошу. Он не поверит. Решил, что я безнадежна.

– Анна, – покачала головой Грейс, – он никогда не потеряет веру в тебя. Это тебе нужно хоть немного ему верить.

Анна явно сомневалась в ее словах, поэтому Грейс продолжила:

– Ты прирожденный борец. Борись за то, что хочешь делать в жизни.

Анна кивнула и улыбнулась.

– Что?

– Твоя очередь исповедаться. Скажи правду насчет предложения работы.

– Ну… оно действительно хорошее.

– Да.

– Этого хотели для меня родители. И я думала, что хочу того же.

– Но оказалось, что это не так.

– Именно.

Грейс поколебалась. Она не знала, как выразить свои чувства: уж очень они были новы для нее. «Большая работа» должна была помочь достичь цели. Помочь стать успешной деловой женщиной. Но во время пребывания в Лаки-Харборе она нашла кое-что. Счастье. Разве это не может быть целью?

– Не хочу уезжать отсюда, – призналась она. – Мне здесь нравится. И кажется домом больше, чем… дом.

Анна не рассмеялась. Не закатила глаза. Ни разу не съязвила. Просто кивнула.

– Что же, остается одно.

– Что именно?

– Это болезненно, – предупредила Анна. – Но ты должна следовать зову своего сердца и бороться за то, что хочешь получить от жизни.

Грейс изумленно уставилась на нее. Но тут дверь закусочной открылась, и вошел Джош с видом человека целеустремленного, выполняющего важную миссию. На нем был больничный костюм. На шее висел бейдж, удостоверяющий личность. Лицо мрачное.

Джен направилась к нему с блокнотом для заказов, но увидев выражение лица, ретировалась.

Джош прямиком направился к девушкам.

– Мне только что трижды звонили с сообщением, что ты едешь по шоссе, плачешь и отказываешься от предложений подвезти.

И он ушел из больницы в разгар смены, чтобы найти сестру.

Сердце Грейс растаяло.

В отличие от сердца Анны.

– Глупости, – буркнула она. – Кто сказал, что я плакала? Очень хочется поговорить с этим человеком!

Но Джош даже не улыбнулся.

– Какого черта тут случилось?

Он говорил тихо, но навис над ними, огромный, невероятно харизматичный, и люди стали оборачиваться.

– Смотрите…

Анна показала на окно.

– Щенок.

Джош прищурился, глубоко вздохнул и сел.

– Анна…

– Грейс получила работу.

Джош уставился на Грейс пронизывающим, как лазерный луч, взглядом, но на какую-то долю секунды в глазах мелькнуло нечто неопределимое. Ей хотелось снова увидеть это выражение. Понять. И самое главное, чтобы он подольше смотрел на нее так.

– Поздравляю, – тихо сказал он. Спокойно. Словно это не имело ни малейшего значения, хотя оба знали, как это важно.

– Еще ничего не решено.

– Ей будут платить кучу баксов, – продолжала Анна. – Только сумасшедшая не согласится на такое.

– Ты этого заслуживаешь, – согласился Джош.

– О’кей, – заключила Анна, отъезжая от стола. – Так кто готов ехать домой?

Грейс встала и поискала в сумке наличные, но Джош остановил ее и глянул в сторону Джен.

Та утвердительно дернула подбородком. Она запишет всю сумму на счет Джоша.

Оказавшись на парковке, Грейс поколебалась. Она думала, что Анна поедет с Джошем, но та подъехала к машине Грейс и стала выбираться из кресла.

– Я отвезу ее, – пообещала Грейс Джошу.

Тот стиснул зубы, но помог сестре сесть в машину Грейс.

Через двадцать минут Грейс высадила Анну и пошла за Тоби на остановку. Они едва успели подойти к двери, как появился Джош.

– Эй, – удивилась Грейс, – твоя смена закончилась?

– Нет. Я приехал, потому что нужно поговорить с Анной. Где она?

– В своей комнате.

В его кармане разрывался телефон. Джош проигнорировал его и зашагал по коридору. Не желая находиться в эпицентре взрыва, Грейс увела Тоби на кухню, дала морковь и миску с йогуртом. Но, как оказалось, слышимость в доме была превосходной.

– Объясни, какого черта ты делала одна на шоссе?

– Ехала домой от Девона.

– Я требовал, чтобы ты больше с ним не виделась.

– Не тебе решать, – отрезала Анна.

– Что там случилось?

Низкий сдержанный голос. Сердитый.

– Ты не захочешь знать.

– Хочу.

– Не захочешь.

Голоса все повышались. Грейс сунула Тоби еще несколько морковок и поискала глазами Танка, решив, что щенок поможет отвлечь мальчика. Конечно, он сейчас грызет мебель или делает что-то ужасное.

Но Танк сидел у ее ног, тоскливо глядя на Тоби. Очевидно, обижался на то, что его не включили в морковную пирушку.

Где громкое «тяф-тяф», когда оно так необходимо?

– Щенки любят морковь, – заметил Тоби.

– Боюсь, он подавится.

– Поговори со мной, – попросил Джош сестру.

– Прекрасно! – завопила Анна. – Сегодня я собиралась потерять девственность. Счастлив? Взволнован тем, что я сказала?

– Анна, – сухо начал Джош с таким трудом, будто слова не шли с языка. – Ты знаешь, что можешь сказать мне все. Но это… с ним? Иисусе. Нельзя же быть такой глупой!

Ой-ой-ой. Он только сейчас взмахнул красным плащом перед разъяренным быком.

Наступившее молчание больше напоминало затишье перед грозой. Грейс едва дышала. Но очевидно, Анна не потеряла дара речи.

– Я взрослая женщина и могу делать все, что хочу.

– Тогда и веди себя, как взрослая, – отчеканил Джош. И хотя он не вопил, как Анна, все же был к этому близок.

– Папа злится, – прошептал Тоби.

Грейс снова глянула на спокойного, тихого Танка.

– Смеешься надо мной? – спросила она щенка. – Собираешься в самом деле прилично вести себя сейчас?!

– Глупо! – уже визжала Анна. – Можно подумать, ты святой! Сам делаешь все что в голову взбредет! И со всеми!

– Анна…

Джош осекся, и Грейс представила, как он ерошит и без того растрепанные волосы. Она чувствовала его досаду, как собственную, потому что знала: все, что он делает, – делает для семьи. Анна тоже это знала. Грейс ждала, что он так и скажет. Напрасно ждала.

– Мой образ жизни и все, что я делаю, обсуждению не подлежит. Точка.

– А няня?

Грейс затаила дыхание. Тоби смотрел на нее с задумчивостью, вряд ли присущей пятилетним детям, хотя она изо всех сил старалась принять невинный вид.

– Еще йогурта? – в отчаянии спросила она. – Джедаям нужны крепкие кости. Вот, выпей молока.

– Танк грустный. Он хочет морковку.

Танк сделал несколько кругов, прежде чем сесть и с полной надежды улыбкой протянуть лапу.

– Видишь? Он говорит «пожалуйста», – настаивал Тоби.

Грейс сдалась и подошла к шкафчику за собачьим печеньем.

– Я всего лишь хотела быть нормальной, – бросила Анна, голос которой эхом отдавался в коридоре. – Хотела почувствовать себя женщиной, Джош. И Грейс сказала…

О черт!

– Она догадалась. И я не все могу тебе сказать. Ты бы не понял, потому что похож на машину. Никаких чувств не допускаешь.

Снова оглушительное молчание. Осталось надеяться, что Джош в это время не убивает сестру. Но он давал клятву спасать жизни, так что, возможно, просто скрежещет зубами.

– Если ты так считаешь, – устало пробормотал он наконец, – тогда тебе следует уехать.

– Это я и говорю. Уехать в Европу.

– Нет. Я имел в виду – оставить этот дом. Если не можешь быть счастлива здесь или в колледже, следует решить, что делать со своей жизнью и начать содержать себя.

Снова молчание, на этот раз потрясенное.

Грейс поморщилась. Просто идеально: ультиматум, который никогда не возымеет действия, особенно на бунтующую двадцатиоднолетнюю девушку. Кроме того, Анна так похожа на Джоша, до последнего упрямого волоса на упрямой голове! Как он не видит этого?

Правда, у Грейс не было особого опыта семейных отношений. Собственно говоря, вообще никакого опыта у нее не было. Но ясно, что никто не может указывать Джошу, что делать. Так почему это может сработать с сестрой, его точной копией?

Грейс направилась в комнату Анны, так и не решив до конца, как потактичнее вмешаться и разрешить ситуацию, но Джош уже вышел в коридор.

– Прости, думала, что смогу помочь… – пролепетала она.

– Не можешь, – отрезала Анна с порога, сверкая глазами. – Никто не может помочь, потому что он самодовольный, чванливый, узколобый осел, который не желает слушать, что ему говорят.

– Я всегда слушаю, – бросил Джош. – Тебе просто не нравится то, что я говорю.

Он глянул на Грейс в поисках поддержки. Та поколебалась.

– Иисусе, – вздохнул Джош и воздел руки к небу, когда Анна проехала мимо, направляясь к двери.

– Куда ты?

– Какое тебе дело? Ты попросил меня убраться из дома.

– О, ради всего святого, Анна! Я не…

Дверь хлопнула.

Джош втянул в себя воздух и повернулся к Грейс.

Она изобразила слабую улыбку.

– Все прошло нормально, верно? Поговорили по душам…

Она осеклась, когда он закатил глаза.

– Ладно, все было ужасно. Но ультиматум, Джош? Настоящий? Ты доктор. Ты должен быть умнее и сообразительнее.

– Прости?

Боже, спаси ее от непонятливых альфа-самцов!

– О, брось! Ты проиграл битву в ту минуту, как указал, что ей делать, вместо того чтобы обсудить…

– Обсудить? С Анной это никогда не выходило.

– Уверен, что пытался?

Джош прищурился.

– За последние пять лет я пробовал все. Просил, приказывал, умолял…

В последнем она сомневалась. Представить невозможно, чтобы Джош о чем-то молил. Впрочем, это не совсем так. В ту ночь, когда умерла миссис Портер, а он напился, тогда и умолял:

«Не останавливайся, Грейс, о черт, пожалуйста, никогда не останавливайся…»

Но, возможно, не стоит упоминать об этом сейчас.

По правде говоря, смерть родителей принудила Джоша взять на себя неудобную неестественную роль: заменить сестре отца и мать, стать главой дома. Защитником… всем. Плюс невероятно утомительная работа. Все это повлияло на их отношения.

Но и Анна больше не была той шестнадцатилетней девочкой.

– Она взрослеет, – заметила Грейс. – И выросла настолько, чтобы делать собственные ошибки.

– А ты эксперт по семейным отношениям? Ты, королева побегов от проблем своей семьи.

– Это не совсем справедливо, – медленно выговорила она. – Я не то чтобы убегала…

– Нет, ты лгала, вместо того чтобы признаться, что их надежды не совпадают с твоими.

Она открыла рот, но он еще не закончил.

– Ты приняла сторону Анны.

Голос его был мертвенно спокоен. Профессиональная отчужденность, и это ее задело.

Родители говорили с ней таким же тоном, когда были недовольны ею или когда она каким-то образом отклонялась от заданного пути.

Никакого осуждения, никогда, но и никаких подлинных эмоций. Никаких чувств.

Она справилась и с этой неожиданной болью. Как всегда.

Но Джош неправильно понял ее молчание.

– Ты приняла ее сторону. Против меня.

Она обрела голос, который вовсе не был лишен эмоций. Мало того, она начала злиться.

– Я не понимала, что речь идет о противостоянии.

– А потом, – продолжал он, – ты разыграла пассивно-агрессивную карту, сговорившись с Анной за моей спиной…

– Минуту! – воскликнула она, поняв, что он нарывался на скандал с того момента, как вошел в дом. И своего добился.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. И я не пассивно-агрессивна. Просто…

Он изогнул бровь, выжидая с издевательским терпением, что довело ее до точки кипения. Ей больше не нужно ничего и никому доказывать, особенно себе.

– Знаешь, я не желаю говорить с тобой, когда ты в таком состоянии.

– В таком? – поинтересовался он.

– Когда ты уперся как мул и упрям, и…

– Это одно и то же, Грейс.

– Самодоволен, – докончила она. – Чересчур ученый, чванливый… доктор.

Выпалив последнее оскорбление, она глубоко вздохнула и снова выпалила:

– Ладно, доктора я беру обратно. Это я с досады. Я не хотела…

– Я думал, ты не желаешь говорить со мной.

– Рр-р…

Тихо зарычав, она схватила сумочку и ринулась к двери, но тут же вспомнила о своих обязанностях няни. И поэтому развернулась:

– Ты возвращаешься в больницу?

– Приходится.

– Прекрасно. К твоему сведению, я побеседовала с Сарой. При условии, что ты доверяешь моему пассивно-агрессивному суждению, должна сказать, что она идеальная няня и может начать немедленно.

– Вовремя, поскольку ты получила работу, которую хотела.

– Вообще ты понятия не имеешь, чего я хочу.

– В таком случае скажи мне.

«Да, Грейс, скажи ему».

Но он стоял здесь, такой большой и уверенный в себе, невероятно широкоплечий, достаточно сильный, чтобы принять на себя беды всего мира.

Что он и сделал.

А что сделала она? Именно то, в чем он ее обвинял. Она слепо следовала по предназначенному пути, не тратя времени на то, чтобы подумать, хочет ли этого и способна ли бороться за собственные надежды и мечты.

Ей стало стыдно. До глубины души. Она понятия не имела, как скажет ему, что хочет отказаться от единственного, что умеет хорошо делать, и начать сначала. Что желает сохранить свой маленький придуманный мирок, который создала для себя. Поэтому она молча ушла на кухню.

– Как насчет того, чтобы испечь корзиночки? – спросила она Тоби.

– Здорово!

Входная дверь хлопнула, и Грейс ощутила прилив самых различных эмоций.

Сожаление.

Беспокойство.

Потеря.

И что-то еще. Что-то, от чего стало неприятно в животе, потому что казалось, сердце рвется.

«Ну что, развлекаешься?»

Глава 24

Шоколад дешевле психотерапии, и о визите не нужно договариваться.

Через четверть часа Джош уже был в больнице, стараясь сосредоточиться на пациентах, что оказалось нелегко. Почему он поскандалил с Грейс? Потому что она так утвердилась в его жизни, что теперь он не мог представить существования без нее? Потому что она получила работу, которую даже не слишком хотела, и теперь уедет?

Все это не имеет смысла. Он всегда знал, что она уедет. А если станет работать в Сиэтле, тоже не беда – это не слишком далеко.

Но не в этом дело. Дело в том, что уже ничего не будет, как прежде.

Его вина.

Его гребаная вина.

Он позвонил Райли и спросил, есть ли у нее время посидеть с Тоби, чтобы Грейс могла уйти, если пожелает. Райли пообещала приехать.

Следующие пять часов Джош провел за работой и к концу смены хотел одного – свалиться в постель.

Но в коридоре его поймала Мэлори. Она была в розовом больничном костюме и выглядела несколько озабоченной.

– Есть минута? – спросила она.

Сегодня в приемном покое творилось нечто невообразимое. На шоссе столкнулись пять машин, обычные сердечные приступы и похмелье, а также целая куча стрептококковых ангин. И Мэлори постоянно была рядом.

– Для тебя – всегда.

– Ой, только не заставляй меня сказать Таю, что я выхожу не за него, а за его лучшего друга, – улыбнулась она.

– Сообщи, что поняла: замуж нужно выходить за настоящего мужчину.

Она рассмеялась. Но ему не удалось сделать того же. Мэлори посмотрела на него, и ее улыбка померкла.

– О Джош, ты этого не сделал!

– Что именно?

– Ты все испортил?

Джош покачал головой.

– Что заставляет тебя так думать?

– У тебя есть пенис.

Джош перевел дыхание.

– А может, нечего было портить.

– О Господи, как может такой умный парень, как ты, быть таким тупым?

– Тупым?

– Именно! Ты влюбился в нее, Джош. Я точно это знаю. Мы все это знаем. Это написано на твоем лице и проявляется в каждом твоем движении, когда она рядом.

– Я веду себя с ней точно так же, как со всеми, – возразил он.

– В самом деле? И всем няням платишь по тысяче долларов в день?

– В неделю, – пробормотал он. Но она не слушала. Она рвала и метала.

– Понять не могу, как ты этого не видишь? Неужели не смотрел свое фото в Фейсбуке? Не замечал, что последние недели ты куда спокойнее?

Она неожиданно ударила его в грудь.

– «Расслаблен, Джош»! Ты! Черт, да ты даже продал практику, чтобы иметь время на личную жизнь. Так что проснись, понюхай чертовы корзиночки! Ты сходишь по ней с ума! Даже позволил себе зависеть от нее! Ты, король независимости от всех на свете!

– Я плачу за то что на нее можно было положиться.

– Да, ты и мне иногда платил, когда я работала у тебя в офисе при нехватке персонала, – напомнила она. – Но при этом мы не занимались этим у бассейна, как парочка подростков.

– Она тебе сказала? – недоверчиво спросил он.

– Не она. Анна. Мы с Эми пытались выведать у Грейс подробности, а она слова не сказала. Знаешь почему?

Джош почти ничего не боялся, но даже он опасался Мэлори, когда ее глаза становились безумными. И поэтому ничего не сказал.

– Все потому, что ты не хочешь признаваться, когда терпишь поражение, – выпалила она, подбоченившись.

Он старался не отступить и держал оборону на случай, если Мэлори решит снова ударить его, потому что для такой миниатюрной девчонки дралась она очень больно.

– Вот что я скажу: я люблю тебя, но если каким-то образом ранишь Грейс… не знаю, что сделаю. Зависит от того, что ты натворишь.

И снова он во всем виноват.

«Потому что так оно и есть, кретин…»

Джош ущипнул себя за переносицу.

– Послушай, уже поздно. Я устал. Ты устала. Для чего ты просила минуту моего времени? Сказать что-то важное или орать благим матом?

Мэлори вздохнула.

– Едва не забыла. Хотела знать, сможешь ли на этой неделе отработать смену в Центре охраны здоровья?

– В зависимости от того, когда уедет Грейс и смогу ли я найти кого-то, чтобы присмотреть за Тоби.

– О да. Верно.

Мэлори снова вздохнула и вдруг стала спокойной. Очень спокойной.

– Знаешь, я все время твержу себе, что она на самом деле не уедет.

Он знал. Знал, потому что с ним творилось то же самое. При мысли о Грейс, уезжающей в Сиэтл, у него начинало болеть все.

И сердце тоже.

Что, конечно, доказывало правоту Мэлори. Он с ума сходил по Грейс и понятия не имел, что испытывает она. Вначале он ошибочно считал, что она нуждается в нем. Что это ОН делает ей одолжение.

Он ошибался. Очень ошибался.

Грейс не нуждается в том, чтобы центром ее вселенной был мужчина. Она ни от кого не зависит. И никогда не будет просто красивой игрушкой мужчины. О чем он думал, предполагая это? Тем более что если уж быть честным, это она заботилась о нем с самого первого дня.

– Я еду домой, – сообщил он. – Если только не хочешь снова меня ударить.

– А нужно?

– Нет.

Мэлори долго изучала его, прежде чем удивить, подойдя ближе и крепко обняв.

– Все мы бываем глупы, когда влюблены, – заверила она, гладя его по голове, как маленького мальчика, хотя он вполовину ее выше.

– Хотя бы раз в жизни, – заявила она предостерегающе. Тут же отступила и вышла, прежде чем он успел сообщить, что уже использовал свой лимит глупости.

Пять лет назад.

Но теперь он понимал: то, что было между ним и Алли, – не любовь, а скорее вожделение. Но что у него с Грейс? Он не мог сказать наверняка. Но боялся, что это любовь.

По пути домой он позвонил Анне. Она не брала трубку, но он получил эсэмэс с требованием оставить в покое. Она с друзьями и согласится поговорить с ним, когда станет достаточно взрослой, чтобы потерять желание убить его.

Он понял, что должно пройти немало времени. Подъехал к дому Девона убедиться, что она не с ним, но в окнах было темно и на звонок никто не ответил. Облегченно вздохнув, Джош отправился домой.

В его доме тоже было темно, если не считать слабого света в гостиной.

Когда он вошел, Грейс встала с дивана.

– Тоби спит, – сообщила она и отдала почту. Вернее, едва не бросила в лицо.

– У нас спагетти, вернее, остатки, если сможешь переварить консервированный соус из банки.

Она шагнула к двери.

– Ты осталась! – выпалил он.

Она круто развернулась и окинула его негодующим взглядом.

Да. Очевидно, не самое лучшее начало. Но у него кружилась голова от усталости и беспокойства. Можно сказать, он был совершенно не в своей тарелке.

– То есть я ожидал Райли…

– Я сказала ей, что Тоби со мной. А ты действительно думал, что я его брошу и спокойно уйду?

То, что она прочитала в его глазах, заставило подойти ближе и ткнуть пальцем в грудь.

Ой… да, женщин его семьи воистину можно назвать устрашающими.

– Ты так и подумал! – ахнула она. – Решил, что раз мы поссорились, я смоюсь. Ущипните меня, доктор Скотт, я не брежу? Я согласилась на эту работу только чтобы сделать вам одолжение, но это не просто доставка цветов или бухгалтерский учет.

Она снова больно ткнула его.

– И дело не в итоговой цифре, не в сведении баланса. Речь идет о ребенке и собаке, о девушке и мужчине, которые во мне нуждались, – по крайней мере я так считала.

– Грейс…

– Нет. Я, кажется, только что сказала, что ты можешь сделать. Ущипните. Меня.

Она снова шагнула к двери. Но Джошу осточертело, что люди орут на него и/или пытаются сбежать. Оскорбленный до глубины души, он схватил ее за воротник свитера и оттащил.

Она пронзила его злобным взглядом, но ему также осточертели пустые разговоры. Поэтому он перекинул ее через плечо и, как пещерный дикарь, потащил в спальню. Там отпустил, но запер дверь и прижал ее к стене.

Грейс открыла рот, без сомнения, чтобы его проклясть, поэтому он накрыл ее губы своими. Одной рукой придерживая затылок, стал целовать, как утопающий, чьей последней надеждой она осталась.

Потому что она и была его последней надеждой.

Грейс знала, что должна вырваться и выйти из комнаты Джоша, но с этим была проблема. Огромная.

Ее прижимали к стене шесть футов разбушевавшегося тестостерона. И это должно было взбесить Грейс, но ее мозг, должно быть, спутал сигналы, потому что она разгорячилась, как сто чертей. Попробовала шевельнуться, и возбуждение еще возросло.

– Пусти, – прошипела она с фальшивым негодованием феминистки, долг которой не сдаться мужской силе.

Но он уперся ладонями в стену по обе стороны ее головы и приблизил к ее лицу свое.

– Пусти, – повторила она.

Он послушался. Отступил к своей кровати, потащив ее за собой. Сел, поставил Грейс между расставленных ног и с шокирующей скоростью стал раздевать, почти рыча при виде обнажавшегося тела. И этот звук, звук его возбуждения, сосредоточенное лицо Джоша, словно он полностью затерялся в ней, что-то сотворили с Грейс.

К черту феминизм, решила она остатками сознания, пытаясь стащить с него одежду. Но он запустил руку в ее волосы и стал исступленно целовать, усадив на колени.

Обнаженная Грейс оседлала его, покачиваясь на окаменевшей плоти, остро ощущая сквозь ткань больничных брюк. Она была зла на него, ужасно зла, но теперь злость превратилась в нечто другое: отчаянную потребность в вызванном Джошем оргазме.

– Иисусе, Грейс.

Он поднял бедра и вжался в нее, заставив застонать от наслаждения и растущего внутри голода. Черт, кого она обманывает? Этот голод жил в ней постоянно!

– Ты мне нужна.

Он прикусил мочку ее уха.

– И всегда была нужна, Грейс.

Ее сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.

– Тогда возьми меня.

В его пальцах появился презерватив.

Она развязала тесемки брюк, выпустив его на волю. Напряженного, готового к бою, способного на подвиги. Он скользнул в нее и ахнул от обрушившегося наслаждения. Он снова завладел ее губами и стал двигаться, предъявляя права на ее тело. Грейс выкрикнула его имя, когда он вонзился в нее, добавляя напряжения с каждым выпадом.

Именно то, что ей нужно. Но недостаточно.

– Еще, – взмолилась она, впиваясь в его плечи ногтями.

Он осыпал поцелуями ее лицо, прежде чем сменить ритм, входя сильно и быстро, хрипло шепча, как ему хорошо с ней, как он думал об этом весь день, как хотел быть в ней, так, только так, все время…

Это заставило ее кончить, и пока она сжимала его, снова и снова, он откинул голову и сбавил темп, позволив ей качаться на волнах наслаждения. И только потом опрокинул на кровать, придавил собой и, грубо стиснув попку обеими руками, стал погружаться глубоко и яростно.

Она знала, что он сдерживается ради нее. И теперь больше не мог этого вынести.

Сердце Грейс перевернулось в груди.

Это сделал он, только он, и поэтому с губ неожиданно сорвалось признание:

– Я люблю тебя, Джош.

Его глаза широко открылись. Он сорвался в бездонную пропасть, пульсируя в ней, вздрагивая в ее объятиях, тяжело дыша. Она тоже тяжело дышала, но от охватившей ее паники.

«Я люблю тебя»? Что она наделала!

Джош лег на спину и увлек ее за собой.

– Грейс…

Она с заколотившимся сердцем спрятала лицо у него на груди.

«Ничего не говори, ничего не говори…»

Он погладил ее по влажным волосам и прижался губами к виску.

Она не шевельнулась.

Не дышала.

– Грейс…

Она зажмурилась. Она спит. И вообще улетела с этой планеты.

Она в другом временном континууме. Она…

Кто-то постучал в дверь.

– Папа? – пропищал тоненький голосок.

Дверная ручка повернулась, и у Грейс прямо тут же случился инфаркт.

К счастью, дверь оказалась заперта.

– Подожди, Тобс, – откликнулся Джош, не спуская глаз с Грейс. – Мы еще не закончили, – тихо предупредил он и вскочил с постели.

– Тобс, я иду!

И она тоже.

Скатившись с постели, она наскоро собрала одежду и метнулась в ванную.

– Хочу попкорн! – услышала она голос Тоби.

– Для этого немного поздновато, маленький мужчина.

– Хочу пить.

– Это мы сделаем, – заверил Джош.

Когда голоса стихли, Грейс поняла, что они идут по коридору. Наскоро натянула одежду и сбежала, памятуя о язвительных эпитетах Джоша «королева побегов» и «пассивно-агрессивная»…

И он, конечно, прав. О, как противно признавать, что это правда! Она вечно бежит от всего на свете. Она пассивно-агрессивна, и это больно задевает!

Но она совершенно не способна справиться с ситуацией.

А ситуация явно требовала присутствия шокоголиков. Она послала эсэмэс Мэлори и Эми. И они, как лучшие подруги, немедленно согласились встретить-ся в закусочной, несмотря на то что была уже полночь.

На Мэлори был спортивный костюм, явно принадлежавший Таю. Вид такой, словно она только выбралась из постели.

– Надеюсь, новости хорошие, – зевнула она. – Из-за тебя я оставила самого сексуального на планете мужчину, к тому же должна быть на работе в шесть.

– Я сказала Джошу, что люблю его, – выпалила Грейс.

Мэлори, мгновенно смягчившись, широко улыбнулась.

– Вот это да!

– Нет!

Грейс показала на нее пальцем.

– Никаких «вот это да»! Хочешь знать, почему? Потому что я призналась первой! Знаешь, что это означает? Это означает, что я призналась первой!

– Черт побери! – скривилась Эми, – это не слишком светлая мысль!

– Ты так думаешь? – пропищала Грейс голосом Микки-Мауса. Боже. Какой кошмар! И он не позвонил, не написал эсэмэс, не попытался обсудить.

Просто дал ей уйти.

Ладно, он не мог удержать ее. Там был Тоби. Но мог позвонить.

– Что он сделал, когда ты это сказала? – спросила Мэлори.

– Ничего, потому что Тоби проснулся и захотел попкорна.

Грейс в отчаянии несколько раз стукнулась головой о стол.

– Не смей! Еще что-нибудь стронешь в мозгу! – нахмурилась Эми. – Лучше съешь еще корзиночку.

– Корзиночкой дела не исправишь. Нужны по крайней мере две, – решила Грейс.

Мэлори протянула ей корзиночку.

– Что ты делала, когда сказала это…

– Мы были… захвачены моментом, – вздохнула Грейс.

Эми скривилась.

– Перестань! – рассердилась Грейс. – Лучше скажи, как это уладить.

– Легко, – спокойно вмешалась Мэлори. – Скажи ему то же самое, когда не будете захвачены моментом, и он поймет, что это правда.

Сердце Грейс сжалось.

– Думаешь, это правда?

Мэлори сжала ее руку.

– Да. Но не важно, что я думаю. Важно, что ты так думаешь.

– Видела его, когда он раздражен? – спросила Эми.

Грейс подумала о том, как выглядел Джош, когда Анна скандалила с ним из-за Девона.

И выражение его лица, когда она потребовала ее ущипнуть. Да, можно сказать, что видела его раздраженным и раздосадованным.

– Да.

– Видела его расстроенным?

Да… когда он говорил о потере родителей. И после смерти миссис Портер. И когда он понял, что Тоби хотел стать хорошим джедаем ради своей мамы. И когда уехала Анна.

– Да.

– И его реакции на подобные эмоции отпугнули тебя? – продолжала допрашивать Эми.

– Нет. Мало того, они только подогрели мои чувства.

– Ты понимаешь, что в придачу к нему идут Тоби и Анна? То есть уже готовая семья, а это немаловажно.

– Конечно, понимаю и люблю их всех, – вырвалось у Грейс, и она поспешно зажала рот рукой.

– Что это? Почему слова сами соскальзывают с языка?

– Потому что любовь – действительно властная стерва! И невозможно сказать, что сделаешь в следующий момент.

Мэлори кивнула и отсалютовала им корзиночкой, после чего положила пирожное и серьезно сказала, обращаясь к Грейс:

– Милая, пообещай мне кое-что.

– Что именно?

– Что ты не настолько зациклишься на прошлом, чтобы отказаться от будущего. Тебе нужно вернуться, увидеть его и разобраться в том, что случилось. Иначе он подумает, что ты сказала это просто так.

Вернуться… Когда она выпалила, что любит его, так смутилась, что думала только о том, как бы поскорее удрать из дома. Она не подумала, как воспримет ее исчезновение Джош. А вот теперь поразмыслила и поняла, что Мэлори права. Он воспринял ее уход как решение уйти из его жизни. Родители оставили его по воле случая. В отличие от Алли.

И Анны.

И Грейс.

Она встала.

– Скажи, что это правда. Скажи… – начала Мэлори, но Эми заткнула ей рот корзиночкой.

– Она сама все сообразит.

Грейс завернула в салфетку две корзиночки. Она надеялась, что все будет хорошо, а если нет… на этот случай есть шоколад.

Она поехала домой. И когда это жилище Джоша превратилось в дом? Трудно сказать.

Но ни Джоша, ни Тоби дома не оказалось. Боясь, что что-то случилось с Анной, она написала ему.

«Ты в порядке? Тоби? Анна?»

Он тут же ответил:

«Вызвали в приемный покой. Тоби со мной. От Анны ничего».

Грейс развернулась и направилась в больницу. Тоби в пижамке со сценами «Звездных войн» играл со своими жу-жу на сестринском посту.

– Здесь есть попкорн! – радостно сообщил он, сжимая полный пакет попкорна.

Грейс обратилась к помощнице медсестры.

– Джош с пациентом?

– Да, и некоторое время будет занят.

– Не спросите, можно мне увезти Тоби домой?

Девушка пришла и сказала, что Джош разрешил. Грейс так и не поняла, что он думает по поводу ее появления.

Она увезла мальчика домой и уложила в постель, прежде чем устроиться на диване в ожидании Джоша.

Но Джош так и не приехал.

Глава 25

Возможно, мужчина не сможет жить на одном шоколаде. Зато женщина сможет.

Грейс проснулась в шесть утра, лежа лицом в подушке дивана. Кто-то дергал ее за рукав.

Тоби.

Он уже успел освободить Танка. Щенок прыгал как миниатюрный пляшущий медведь. Миниатюрный пляшущий медведь, которому срочно нужно на горшок.

Подхватив его, Грейс помчалась к выходу и успела как раз вовремя. Танк метнулся к ближайшему дереву и поднял короткую лапу.

Тоби, все еще в пижаме, потрусил за ним, чтобы помочь оросить дерево.

Грейс даже не потрудилась вздохнуть.

Закончив, Танк принялся рыть землю задними лапами, гордый своим подвигом. Тоби, широко улыбаясь, подбежал к Грейс, гордясь при этом не менее Танка.

Грейс схватила обоих, вошла в дом и проверила телефон.

Ничего.

Она играла в детский скраббл с Тоби, когда телефон наконец зажужжал. Грейс рванула к трубке, но это оказался не Джош.

Анна.

– Привет, я так волновалась, – сказала Грейс.

Анна молчала. Грейс проверила, есть ли связь.

– Анна?

Ответа нет. Но и трубку не повесила. Грейс чувствовала, как она прислушивается.

– Анна, ты в порядке? – тихо спросила она.

Тишина.

– Только скажи, где ты, – попросила Грейс. – Я приеду за тобой. Ты у Девона?

Короткие гудки.

– В дорогу, – сказала Грейс Тоби.

Тот немедленно запрыгал и схватил Танка и световой меч. Грейс была слишком встревожена, чтобы с ним спорить.

– Возьми поводок.

– На поводке джедаем не станешь, – возразил Тоби.

– Он еще слишком мал, чтобы быть джедаем, – отрезала Грейс.

Тоби снова надулся от гордости: он-то, очевидно, достаточно большой!

И поэтому покорно пошел за поводком.

Грейс поехала к дому Девона. Но там было темно и тихо, словно никого не было. Грейс не могла избавиться от неприятного предчувствия. И поэтому не спешила уезжать. Она снова попыталась позвонить Анне, но попала на голосовую почту, так что телефон либо выключен, либо разряжен.

Пока Грейс нерешительно смотрела на аппарат, не зная, что делать, раздался звонок.

Джош.

О Боже! Она хотела услышать его голос. Ждала звонка. И вот теперь жалела, что не может провалиться сквозь землю и не ответить…

– Слушаю, – пробормотала она, поморщившись от собственного голоса с придыханием.

– Я закончил смену. Нам нужно поговорить.

Зная, что он прав, она не могла заговорить о себе и не способна ничего делать, пока не убедится, что с Анной все в порядке.

– Насчет того…

– Что? Где ты и Тоби?

Она не хотела говорить, где находится. По крайней мере пока. Анна сказала ему, что сидит с друзьями. Если окажется, что она у Девона, Джош ужасно разозлится.

– Дай мне несколько минут, я приеду домой.

– Грейс, что происходит?

Черт. Он куда умнее ее.

– Ладно, я у дома Девона, Анна звонит и вешает трубку. Думаю, ей нужна помощь, но она слишком упертая, чтобы ее просить. Я понятия не имею, куда завело ее упрямство, но у меня такое чувство, что это имеет нечто общее с ее фамилией.

– Оставайся на месте, – велел он. – Я еду.

– Остаюсь на месте.

С радостью.

– И, Грейс! Нам по-прежнему нужно поговорить.

О Господи, скорее бы!

Она отсоединилась и уставилась на темные окна.

– Анна там? – спросил Тоби.

– Не уверена.

Пришло сообщение.

Она смотрела на телефон, посчитав, что это от Мэлори или Эми. Гадают, как все прошло с Джошем.

Да никак не прошло…

Но сообщение было не от подруг.

Оно пришло от Анны.

«Ты мне нужна».

Грейс немедленно позвонила Джошу.

– Я иду к Девону. Потому что нужна Грейс.

– Подожди меня. Район – настоящее дерьмо, и это здание тоже. Я буду через пять минут.

Но она не собиралась ждать. После такого сообщения?

– Грейс, – напряженно сказал Джош.

– Тоннель. Связь сейчас пропадет.

– Здесь нет никаких тоннелей. Не…

Она отсоединилась и, поморщившись, уже решилась идти, но тут ее взгляд упал на Тоби. Джош прав, райончик тут поганый. Нельзя оставлять Тоби в машине. Но и вести его с собой она не хотела.

Наконец необходимость выручить Анну заставила принять решение.

Она вышла из машины. Малыш и собака стояли перед ней, два маленьких воина, такие милые и серьезные, что сердце наполнилось любовью.

– Не отпускай мою руку, – велела она Тоби. – Что бы ни случилось. Это твое единственное задание: любой ценой держаться за меня, ясно?

Тоби, сжимавший световой меч, торжественно кивнул.

– Тяф.

О Господи, этого она не вынесет. Он явно расстроен. Иначе не лаял бы.

Крепко обняв малыша и мысленно попросив Джоша поспешить, она выпрямилась, и они вошли в здание.

На ее стук дверь открыл Девон. Глянул на компанию и стиснул зубы.

– Занят, – процедил он, попытавшись захлопнуть дверь.

Но Грейс, занятая только мыслью о том, как бы войти, инстинктивно выставила ногу. Девон с силой ударил по ней дверью, и Грейс согнулась от ужасной боли. Она сто раз видела подобные сцены по телевизору, но там никто не вопил от боли. Впрочем, в этих эпизодах ни на ком не было танкеток.

Девон открыл дверь пошире, чтобы снова ударить Грейс по ноге, но в отверстие просунулся Танк. Несмотря на жуткую боль, Грейс встрепенулась и услышала, как Тоби зовет собаку. Она живо представила, что может сделать удар двери с худеньким тельцем Тоби или толстеньким – Танка. Поэтому и бросилась на Девона. Тот от неожиданности плюхнулся на пол, увлекая ее за собой. Она тяжело повалилась на линолеум. Нога горела огнем.

– Ты, сука психованная! – завопил Девон и, подмяв ее, ударил головой о пол. В глазах Грейс взорвались звезды. Но тут рядом оказался Танк и с визгом и рычанием… цапнул Девона за ягодицу.

– Какого хрена…

Девон оттолкнул Грейс и стал ощупывать зад, потрясенно глядя на щенка.

– Ты, маленький кусок…

Встав на колени, он схватил Танка за шею. Танк встревоженно затявкал. Глаза вылезали из орбит сильнее обычного, лапы разъезжались в разные стороны и скребли по линолеуму.

Тоби со вставшими дыбом волосами набросился на Девона:

– Отпусти мою собаку!

По коридору ехала Анна. Она задыхалась, словно с трудом вскарабкалась в кресло самостоятельно, и сейчас появилась прямо за спиной Тоби и усадила его себе на колени.

– Эй! – заорала она на Девона. – Что ты делаешь? Немедленно отпусти собаку!

Девон кое-как поднялся, но не разжал пальцев.

– Он укусил меня в зад!

– Это моя собака! – завопил Тоби со своего места на коленях у Анны и, уронив меч, обнял тетку.

Танк громко завизжал: очевидно, Девон усилил хватку, и Грейс не задумываясь схватила с пола световой меч и ударила его под коленки. Ноги Девона подогнулись, и он снова рухнул на пол. Освобожденный Танк подбежал к Тоби и Анне.

– Это нападение! – зарычал Девон. – Второе! Не говоря уже о вторжении на чужую территорию! Я тебя сюда не приглашал! Сейчас же вызываю полицию!

– Вызывай! – подхватила Анна. – Я скажу, что это была самооборона. Грейс пришла, чтобы меня защитить.

– Я тебе ничего не сделал!

– Ты уложил меня в свою постель Отодвинул кресло, так, чтобы я не могла до него дотянуться! Ты…

Договорить Анна не успела, потому что в дверях возник Джош и, молча схватив Девона за грудки, ударил о стену.

Ноги Девона оторвались от земли на добрых шесть дюймов. Издав отчаянный писк, совсем как Танк несколько минут назад, он зажмурился.

– Грейс, – велел Джош, не отрывая от него глаз, – звони девять-одиннадцать.

Именно его тон вывел Грейс из оцепенения. Абсолютно спокойный тон, говоривший о том, что теперь все будет хорошо.

Она похлопала себя по карманам, но не смогла найти телефон. Поэтому села, но случайно дернула ногой и не сдержала вопля.

– Эй, парень, я ничего ей не сделал! Ничего такого, чего бы она не хотела. Скажи ему, Анна! Иисусе!

– Это правда, Джош, – поспешно вступилась Анна. – Я думала, что хочу, но нашла трусики его бывшей в кровати и передумала.

– Второй раз! – вставил Девон.

Анна покачала головой, словно поверить не могла, что он ей нравился.

– Он ничего мне не сделал. Грязное помойное ведро, вот он кто.

Джош отпустил Девона и знаком велел оставаться на месте. Тот соскользнул по стене на пол и мудро последовал приказу. Джош подошел к Грейс и встал рядом на колени, невозмутимый, непроницаемый, как истинный доктор. Оценивающий взгляд скользил по ней, пока он осторожно ощупывал ее голову в поисках шишки. Только челюсти сжались: единственный признак того, что он сейчас испытывал.

Он стал осматривать ее ногу: длинные ловкие пальцы ощупывали то место, прикосновение к которому заставило ее со свистом втянуть воздух.

– Где еще болит? – спросил он.

– Нигде.

– Он касался тебя?

– Это она на меня напала! – заныл Девон.

Джош бросил на него взгляд, от которого Грейс точно намочила бы штанишки. Девон заткнулся.

– Я так жалею, что привела Тоби сюда, – пробормотала Грейс, прерывисто дыша и чувствуя себя такой виноватой, что не могла поднять глаз. – Я не знала, что делать. Анна нуждалась во мне и…

– Знаю.

Джош слегка сжал ее бедро.

– Не двигайся.

Не вставая с колен, он подхватил Тоби и обнял его и Анну.

– Ты выиграл бой, папа, – заявил Тоби и обнял Джоша за шею. Анна положила голову на плечо Джошу и, крепко зажмурившись, вцепилась в его рубашку. Джош что-то едва слышно прошептал. Анна кивнула. Но не отпустила его. Джош погладил ее по спине и накрыл ладонью затылок. Грейс наблюдала за ними. В горле жгло, но на сердце потеплело.

Прибыла полиция. Прибыла «скорая». Прибыли пожарные, поскольку, как оказалось, кто-то из соседей заметил в окне вспышку светового меча и посчитал, что загорелась проводка.

Только через два часа все улеглось, и Грейс отвезли на рентген. Она лежала в приемном покое, когда вошел Джош со снимком в руках.

Ее сердце бешено заколотилось.

Сначала он ничего не сказал. Просто повесил снимок на стену, включил подсветку и повернулся к Грейс. Его взгляд был серьезен. Так серьезен, что у нее перехватило дыхание.

– Грейс, я…

– Тук-тук.

Занавеска откинулась, открыв внушительную фигуру шерифа Сойера Томпсона.

– Слышал, здесь собралась компания.

Он кивком показал на ногу Грейс.

– Сломана?

– Нет, – выпалила Грейс.

– Собственно говоря, да. И думать не смей, Сойер.

– О чем думать? – поинтересовалась Грейс.

Сойер вздохнул.

– Только для допроса, Джош.

– Что «только для допроса»? – не унималась Грейс.

Сойер повернулся к ней.

– Я должен привезти тебя в участок.

Глава 26

Спасите Землю. Это единственная планета, на которой есть шоколад.

Джош метался по приемной полицейского участка. Сломанная нога Грейс была взята в гипс. Девона допросили и задержали. Анну допросили и отпустили. Она тихо сидела в кресле рядом со скамьей, на которой примостился Тоби. Оба были увлечены игрой на телефоне.

Грейс все еще сидела в кабинете Сойера.

Джош понятия не имел, почему шериф так долго ее держит. Сойер, конечно, хороший парень, но ужасно его злит.

В комнату ворвалась Мэлори.

– Только что услышала от Люсиль, что Грейс арестовали. Какого черта?!

Джош даже не потрудился спросить, откуда Люсиль знает об аресте.

– Не арестовали. Обычные формальности. Она огрела Девона световым мечом, и он жалуется на вооруженное нападение.

– К черту формальности.

Да, в этом они полностью согласны.

– Они в порядке? – тихо спросила Мэлори, показав на Анну и Тоби.

– Тоби – да. Насчет Анны еще не знаю. Она пока что молчит.

– Она сильная девочка, Джош.

– Сильнее меня, – кивнул он и поймал устремленный на него взгляд Анны. В ее глазах светилось то, чего он не видел много лет.

Тепло.

Любовь.

Сожаление.

Он покачал головой, шагнул к ней и Тоби и, присев на корточки, обнял сына.

– Ты сегодня молодцом, малыш. Хорошо держался.

– Лучше, чем любой из джедаев?

– Лучше всех джедаев на свете.

Он взъерошил волосы Тоби и обратился к Анне:

– Я горжусь тобой.

Ее глаза наполнились слезами.

Тихо выругавшись, он отпустил Тоби и прижал Анну к себе. Она положила голову на плечо брату и разрыдалась так, словно у нее разрывалось сердце, чего с ней не было много лет.

Тоби встал и очень нежно погладил ее по спине.

– П-прости, – заикалась она. – Н-не хотела, чтобы Грейс арестовали… не думала, что она сломает ногу…

– Она не арестована, – заверил Джош. – И не ты сломала ей ногу, а Девон.

Он сжал руки и одновременно отстранился, чтобы видеть ее лицо.

– Ты говорила, что он ничего с тобой не сделал.

– Не сделал. И мы не… Господи, Джош.

Она закрыла лицо руками.

– Не хотела говорить с тобой об этом.

– Не важно, со мной или с кем-то другим, Анна-Банана, – мягко ответил он. – Мы покончили с этим злобным дерьмом.

Анна шмыгнула носом и кивнула.

– Обещай.

– Мой гнев начинает таять, – прошептала она и, снова шмыгнув носом, высморкалась в подол его рубашки. И засмеялась сквозь слезы, когда он поморщился.

– При виде того, как Грейс набросилась на Девона, я словно очнулась. И тоже смогу делать такое, если запишусь на курсы самообороны.

– Анна…

– Для паралитиков вроде меня. Такие курсы существуют. Грейс нашла. В Вашингтонском университете.

Он заглянул ей в глаза:

– Правда?

– И футбол тоже. Я хочу поехать туда, жить в общежитии. Как обычные студенты. А на следующий год хочу поехать учиться за границу, по их программе. Мечтаю повидать мир. Своими глазами. Не твоими.

– И сумеешь обойтись без своего помойного дружка.

– Да.

– Прекрасно.

Джош сел на скамью и запрокинул голову к стене, изнемогая от тревоги за Грейс. Но в его груди расцветало что-то новое, чему не было названия.

Вернее сказать, он лишился чего-то старого. Сегодня они стали семьей. Настоящей.

И все это – заслуга Грейс. Грейс, которой даже не было в комнате. Он был уверен, что с ней не может быть ничего серьезного, что ему ничего не стоит поразвлечься с ней и назавтра забыть обо всем. Наслаждаться, пока это продолжается.

Но он ошибался. На карту поставлена его семья. Его сердце. Все на свете.

И она любила его.

Каким потрясением было услышать эти слова из ее уст! Он хотел слышать их снова и снова, но после ее исчезновения понял, что это она ошиблась. Потому что вовсе не собиралась признаваться в любви. По-видимому, это вышло случайно.

Да, она любила его. Но не хотела любить.

Он нашел девушку, о которой даже не мечтал. Ту, которая сделала для него все и даже больше. Ту, которая любила его не за то, что он доктор или папа, а его самого. Просто Джоша.

И он все испортил.

Дверь снова открылась. Прибыла новая группа поддержки. Эми. Мэтт, Тай. Люсиль со своей шайкой.

Черт, половина города.

Люсиль и ее банда несли плакаты с надписями вроде «Свободу Грейс». Один из помощников шерифа конфисковал плакаты, когда восьмидесятипятилетняя миссис Берланд ударила его плакатом по голове. И сказал, что арестовал бы ее за жестокое обращение с полицией, но боится восстания.

Наконец появился Сойер вместе с Грейс, ковылявшей на костылях, и все дружно начали орать на него:

– Она всего лишь защищала Анну!

– Не имеете права ее арестовывать!

– Мы не позволим!

Сойер поднял руку, и шум тут же стих.

– Вы все психи. Хоть понимаете это?

Вопли возобновились, но Сойер снова заставил людей замолчать.

– Она не арестована! Просто были вопросы, на которые нужно ответить. Прекратите это! Грейс может идти.

Грейс стояла посреди толпы, растерянно озираясь. И по-видимому, нетвердо держалась на ногах, особенно когда все стали подвигаться ближе. Пришлось вмешаться Джошу. Он подошел, и море тут же расступилось. Джош молча прижал ее к себе. Вместе с косты-лями.

Грейс не заметила его приближения, но едва теплые сильные руки обхватили ее, она вздохнула.

– Привет, – прошептала она. Костыли ужасно раздражали, и присутствие такого количества народа выбивало из колеи, но не это вытеснило воздух из легких.

Джош. Всему причиной Джош. И то, как он пробивался сквозь толпу, чтобы добраться до нее. И то, как привлек к себе, так осторожно, словно она была самым дорогим для него и он не мог дождаться той секунды, когда ее коснется.

И это ей понравилось. Ужасно.

Все окружающие, казалось, немного спятили, но она поняла, что они здесь для нее.

Ради нее.

В своем мире ей неизменно приходилось зарабатывать одобрение, даже любовь. Но здесь все было по-другому. С самого начала. Ее признали Эми и Мэлори. А потом и весь Лаки-Харбор. Она впервые в жизни испытывала нечто подобное.

Это было поразительно.

А потом появились Тоби и Анна.

И Джош…

Сойер упорно теснил людей к двери.

– Вон! Все – вон.

Увидев плакат Люсиль, он укоризненно покачал головой. Но та, ничуть не раскаиваясь, ухмыльнулась и обратилась к Грейс.

– Ты молодец, девочка, защитила малышку. Если доктор Скотт не понимает, как ему повезло, мы все побьем его плакатами, когда выйдет из участка.

– Черт, и это вы заявляете прямо при мне, – прошипел Джош.

– Он просто обязан сделать из тебя честную женщину, – заявил мистер Сондерс, игнорируя его. – А если он не сделает, сделаю я!

– Нет, я, – возразил мистер Вуковски, размахивая тростью.

– Полегче, мальчики, – посоветовала Люсиль, подхватывая их под руки. – У вас есть из кого делать честных женщин!

Сойер решительно показал на дверь. Он был не из тех, с кем можно шутить. Если он желал очистить помещение, помещение немедленно очищалось. Менее чем через две минуты остались только Джош и Грейс. Даже Анна и Тоби решили подождать на улице.

Наступила благословенная тишина. Сойер покачал головой, пробормотал что-то насчет гребаного «Мэйберри» [3]и кивнул Грейс и Джошу:

– Сейчас вернусь.

Они остались одни. Нервы Грейс были натянуты как струна.

– Ты в порядке?

Джош приподнял ее лицо, глядя так, словно не мог наглядеться.

Она разрешила себе сделать то же самое. И хотя понятия не имела, что ждет ее в будущем, впервые в жизни не волновалась. Она нашла себя. Здесь, в этом городке.

С этим мужчиной.

И этого было достаточно. Она нашла свой путь, заключавшийся вовсе не в том, чтобы принять предложение выгодной работы, и не в пересчете чужих денег. Она нашла свой путь, потому что такая, какая есть. И ее душевные качества, как выяснилось, не имели ничего общего с цифрами.

– Все в порядке. Девон не подаст иск.

Джош облегченно вздохнул и откинул волосы с ее лица. Провел пальцем по виску, заправил прядь за ухо.

– Прошлой ночью я скучал по тебе.

Она ожидала всего чего угодно, только не этого. И откинулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Но когда я уехала, ты даже не позвонил.

– Думал, что тебе потребуются пространство и время. Моя ошибка, – тихо признался он.

– Нет, моя, – поспешно возразила Грейс. – Прости, что я сказала это… слишком скоро… не следовало бы…

Но Джош остановил ее поцелуем, от которого замерло сердце.

– Ни о чем не жалей, – велел он, когда они разъединились. – Я люблю тебя, Грейс. Думаю, что полюбил с того момента, когда ты ворвалась в мою жизнь и отдала все, чтобы помочь мне.

Она смотрела на него, чувствуя, как уходят тревоги. Уступают дорогу надежде и любви.

– Тебе следует знать, что это не только по доброте сердечной. Но еще и из-за плачевного состояния банковского счета.

– Врунья, – усмехнулся Джош. – Ты делаешь все, чтобы помочь каждому, даже людям, которые всего несколько часов назад были совершенно незнакомы.

И хотя он смотрел ей в глаза, все же дернул подбородком в сторону окна, где весь город навострил уши, пытаясь подслушать их разговор.

– Пытаются понять, сделаешь ли ты из меня честную женщину, – хихикнула она.

– Я работаю над этим. Очень поможет, если ты бросишься мне на шею.

Она со смехом сделала именно это, отбросив костыли и кинувшись на него. Гипс немного тянул вниз, но он без труда поймал ее.

Она обхватила его как обезьянка и уткнулась лицом в грудь, вдыхая знакомый запах.

– Ты не спросил, приняла ли я предложения о работе.

– Это неважно.

Она подняла голову.

– Не важно?

– Мы в любом случае будем вместе.

В сердце Грейс было столько любви и надежды, что она сомневалась, может ли оно вместить столько.

– Да?

– Да.

Нет. Нет, не может вместить. И часть выплеснулась в форме идиотской улыбки.

– Ты действительно хочешь встречаться с женщиной, которая живет так далеко?

– Черт, Грейс, я бы отправился даже в Австралию, чтобы повидать тебя. Плевать мне на работу, плевать, где ты ночуешь, главное, что твое сердце принадлежит мне.

– Я не поеду в Сиэтл, Джош, – прошептала она.

Он закрыл глаза.

– Значит, предложение было из Портленда? Все равно придется близко познакомиться с частыми поездками туда.

Она взлохматила ему волосы и подождала, пока он откроет глаза и посмотрит на нее.

– Я и от этой работы отказалась.

Он прищурился, кажется, обо всем догадываясь.

– Намекни, – попросил он.

– В деле участвуют коробки из-под обуви.

Она глубоко вздохнула и посмела сказать это вслух:

– Я жила во многих местах, но ни одно не казалось домом. До того как я попала в Лаки-Харбор. Здесь я своя. Впервые в жизни я это чувствую. Останусь здесь и открою маленькую бухгалтерскую фирму. Сначала придется подрабатывать, но как оказалось, мне это нравится. Что ты об этом думаешь?

Его улыбка светилась как лампочка в тысячу ватт.

– Думаю, это идеально. И ты – само совершенство. Ты знаешь, как я люблю тебя, верно? Именно такую, какая есть.

– Правда?

Он прижал ее к себе и уткнулся лицом в волосы:

– Навсегда… – прошептал он, наклонившись, чтобы поцеловать ее под дикие вопли восторга собравшейся у окон толпы.

Эпилог

Год спустя

Грейс пробудилась от пропитанного солнцем Маори сна, когда тучка на миг затмила лучи. Открыла глаза и увидела Джоша в одних широких шортах, совершенно неприлично сползших на бедра. Его большое сильное загорелое тело было еще влажным от океанской волны. Очень влажным. И в глазах блестели лукавые искорки.

– Не смей, – предупредила она. – Только попробуй…

Но он с хитрой ухмылкой подхватил ее с огромного шезлонга на закрытом пляже у домика, где они проводили медовый месяц, и прижал к телу, с которого капала вода.

– …намочить меня, – едва успела докончить она.

– О, скоро вы станете мокрой, миссис Скотт. Внутри и снаружи!

Он стал целовать ее, прежде чем уронить на шезлонг и лечь сверху. Устроился поудобнее, шаря руками по ее телу.

– Мм-м… пахнешь кокосом. Обожаю кокосы.

Она знала об этом. Очень хорошо. Они провели здесь несколько чудесных дней, и осталось еще столько же. Они поженились полгода назад, но только теперь сумели ускользнуть, чтобы побыть вдвоем. Анна приехала из колледжа на каникулы, чтобы присмотреть за Тоби и Танком.

Они с пользой проводили время вдвоем, не теряя ни минуты. И сейчас довольная, пресыщенная Грейс лежала на Джоше. Осуществлять на деле пункты из списка сексуальных фантазий оказалось делом утомительным. А ведь они еще не дошли до списка Джоша, хотя, лежа на нем, она чувствовала, что он готов начать.

Их пальцы переплелись. Он поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь.

– Пообещай мне кое-что, – серьезно сказал он.

– Все что угодно.

Его свободная рука скользнула к ее еще плоскому животу. В три месяца еще ничего не заметно.

– Когда родится малыш, мы запрячем куда подальше все диски со «Звездными войнами», договорились?

Примечания

1

В английском языке слова «курица, цыпленок» имеют значение «трус» ( жарг.).

2

Обычный костюм заключенного в США.

3

«Мэйберри» – популярная комедия положений, сериал на американском ТВ.

Content

Джилл Шелвис
Сразу и навсегда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Примечания