Наталья Адаменкова

Шизопитомник

Сентиментально-астральный романс элементами социальной сатиры

Закон Холдейна: Вселенная не только необычнее, чем мы воображаем; она необычнее, чем мы можем вообразить.

Отступление

Говорят, умные учатся на чужих ошибках. В таком случае, у всех заинтересованных лиц появилась возможность ознакомиться с мемуарами человека, попавшего в крайне необычную ситуацию (в которую с некоторой вероятностью может угодить каждый) и воспользоваться чужим опытом, чтобы проявить в подобных обстоятельствах посильную мудрость и понимание.

Накануне

Пятница, с которой началась эта история, выдалась обычной и уже к обеду начала изменять своему трудовому предназначению. Сначала утомлённое начальство удалилось на перерыв. После усердного перекуса оно двинуло на семинары и симпозиумы в ближайшие санатории-турбазы. По такому еженедельному случаю там с утра чистили бассейны, готовили сауны и закуски, без которых обмен опытом по угнетению народных масс решительно невозможен. Работники среднего звена, лишённые квалифицированного досмотра своей трудовой дисциплины, тут же занялись личными делами и планами на выходные, ибо каждая свободная летняя минута, проведённая абы как, аукнется зимой депрессией и хронической трудофобией.

Герои этой истории, как типичные пятницофилы, тоже были втянуты в водоворот вечерне-пятничного сумасбродства. Но для них последствия оказались столь удивительными, что разгадать их истинный смысл под силу только людям с необыкновенной толерантностью к миру в целом и чужим историям в частности.

Накануне. Ирина

— Граждане без предварительной педагогической обработки не могут считать своё развитие оконченным. Только отечественная педагогика может недоразвитого человека поднять до уровня гармонично недоразвитого! — сказала директриса и отпустила подчинённых на обед, для углубленного переваривания её сентенции.

Ирина легко согласилась с оговоркой начальницы. Ей, «формировщику кирпичиков светлого будущего», то есть учителю русского языка и литературы, эта истина открылась давно, и она не однажды наблюдала, как «гармонично недоразвитые кирпичики», продукт отечественной педагогики, то сваливались всеми несчастьями кому-то на голову, то норовили обрушить всю конструкцию светлого будущего.

Давно осознав бессмысленность своего бесценного и низкооплачиваемого альтруизма, она причислила себя к… откровенно говоря, сначала к лику святых, ибо мученичество и чудо были для неё ежедневной педагогической рутиной. Чудом она считала то, что любила свою работу, несмотря на чиновничьи реформы особой жестокости и очевидную невсхожесть «семян доброго и светлого». Увы, семена даже при посадке не удерживались в её воспитанниках, ибо сознание их чуть ли не с роддома забивалось сорняками реклам, теле-шоу и сериалов для людей с мягким мозгом…

Однако, переосмыслив свою биографию и признав лёгкое личное несовершенство при стычках с мужем и начальством, Ирина причислилась к бойцам невидимого фронта. Не к подлым шпионам, которые на поверку оказываются славными разведчиками, а к бойцам реально невидимого фронта. Иными словами, она перенесла свои импульсивно-альтруистические навыки в миры столь отдалённые, что и сама не представляла, где они находятся. Туда, где нет «процентовки по увеличению педагогического материала», где она никому ничего не должна, где не бывает одиночества, несчастной любви и прочих грустных вещей.

Сначала её полёты в Астрал были хаотичны во всех аспектах. Время вылета, способ, дальность, продолжительность — всё было непредсказуемо. Но вскоре Ирине удалось взять под контроль первый фактор — время вылета. Расставшись с любимым кем-то мужем, она, вопреки скрытым установкам психотерапевтов, не стала скорбеть. Со всей невостребованной страстью Ирина предалась новому увлечению и каждый вечер, проверив работы учеников и вздохнув над очередным откровением типа «Раскольников — негуманный лох. Несчастный случай в лом оформить было?», она без досады ложилась на диван, погружалась во внутреннюю тишину и удалялась в другие пространства. Если не телом, то душой. Хотя в перспективе собиралась найти приличный мир и перебраться в него и душой, и телом.

А пока она решила разобраться со способами транспортировки. С нахальством непосвящённого Ирина задумала быстро обучиться всем видам выхода в Астрал, рассортировать их по трудности прохождения, дальности закида, прочности и ясности восприятия, затейливости потусторонней среды и прочим параметрам. Потом по результатам мониторинга написать бестселлер и обеспечить себя досугом для новых нетрадиционных исследований в запредельно нетрадиционных местах. Отличный план под её способности. Но засада оказалась, где её не ждали — способов астральничать было слишком много. Выход в Астрал по методу:

маятника, юлы и прочих мобилей;

созерцания, внедрения, проекции, обратной проекции;

удержания, усиления, приближения, удаления;

астрального каната, шнурка, шара, пузырька и других предметов вторичной необходимости;

Сталкера, Шамана, Адольфа Моисеевича Сидорова и иных замечательных индивидуумов;

и так далее.

Только оглавление заняло две страницы. Пока освоишь все способы с трёх-четырёхкратной повторяемостью ощущений, потеряешь удовольствие от процесса. Лет десять проёрзает душа туда-сюда с перспективой угодить в бездушные лапы отечественных психиатров, и ничего захватывающего в этом психозахвате не будет. Пришлось сократить содержание грядущего шедевра, ограничив будущих фанатов тремя-четырьмя самыми проверенными транскоммуникационными линиями.

— Это тоже неправильно, — возразило Ирине прагматичное эго. — Представляешь, если все полетят по проторенным трём-четырём трассам? В Астрале будет давка, как на вокзале. Тебя же и затолкают.

Ирина прикинула мощность своего таланта и решила:

— А для себя я зарезервирую какое-нибудь экзотическое местечко и никому о нём не расскажу. Хотя, для экзотических троп потребуется соответствующая процедура…

— Тебе ли впадать в недоумёнку? — поддразнило её эго.

Вскоре Ирина нащупала свою технику: выбираясь в Астрал самым простым способом, она искала безобидного обитателя и цеплялась за него. Через мгновение её «стряхивали» в следующий мир, в котором процедура повторялась. И, хотя маршрут всегда был новым, Ирина надеялась, что скоро найдёт то, что искала, и способ устойчивой транспортировки.

Последняя пятница была похожа на предыдущие. Утром разбитый будильник, который никогда не помогал проснуться, но отлично мешал спать, и кислое молоко в какао. Днём озабоченная новой проверкой директриса, аки педагогическая вампирша, выпила из подчинённых все соки. Вечером уехавший перед носом автобус, разорвавшийся в сумке пакет молока… Черти всех мастей не меньше остальных любят пятницу. Презрев все вечерние развлечения, Ирина быстро убрала квартиру, включила стиральную машину, доела творог с корицей и достала тетрадку с «шедеврами» своих учеников. Она решила опубликовать их в блоге, но добравшись до фразы: «В основу этого романа легли розовые сопли автора», выключила компьютер, повесила на холодильник большой магнит с надписью «Ушла в Астрал. К обеду не ждите» и приступила к процедуре выхода. Цепляясь за намерение послать убогое бытие как можно дальше, она рассчитывала на необыкновенное путешествие. Так и получилось: в одно мгновение какой-то псих из ближнего Иномирья пихнул её в место столь отдалённое, что оно показалось ей приемлемым.

День первый

Ирина очнулась посреди широкой улицы. С обеих сторон от проезжей части стояли странные, скруглённые по углам дома с узорчатыми коричневыми решётками поверх белых матовых стен. По пять с каждой стороны. Все дома были двухэтажными, и только в центре напротив друг друга два трёхэтажных здания. Хотя стены домов казались полупрозрачными, сквозь затейливые решётки невозможно было разглядеть интерьер. Густой лес непроницаемой стеной окружал удивительный квартал. Словно трёхмерные фотообои, он замыкал пространство, не оставив выхода из городка случайным астральщикам. Ирина взглядом прикоснулась к домам, деревьям, мощёной красной плиткой дороге между домами… В целом место ей понравилось.

«Наверное, так выглядит правительственный рабочий посёлок, куда даже охрану не пускают», — почему-то подумала она.

Пройдясь по улице и заглядывая в просветы между зданий в поисках чего угодно, Ирина вернулась к центральным строениям.

«Если бы не Астрал, решила бы, что это секретный объект с улицей имени текущего главаря. Справа Белый Дом, слева того же цвета партийный Клуб, или наоборот. Классическая архитектурная парткомпозиция», — вздохнула Ирина.

Робея перед решительным шмоном необыкновенного объекта, она ещё раз прошлась по мини-проспекту, прикидывая, что тут можно подхватить, чтобы потом обменять на отпуск в тёплых краях. Но нигде не было ничего приемлемого для Перехода и никого, с кем бы можно было чем-то поделиться. Она даже рискнула посмотреть на небо, хотя это частенько заканчивалось выбросом в Реал.

Небо было странным. Равномерно освещенным, с зеленоватым оттенком. Но ни светила, ни его косвенных проявлений в виде теней нигде не обнаружилось. Небо сияло как бы само по себе. Что-то в этом было неправильное и даже зловещее. Да и лес вокруг квартала начал угнетать своей ненормальной тишиной. Он словно замер и наблюдал за астральщицей рецепторами тысяч притаившихся в нём злобных тварей.

«Зато с погодой повезло», — заглотнула Ирина дозу оптимизма и направилась к Клубу для углубленного осмотра.

Она долго стояла перед зданием, чувствуя себя мышкой у медвежьего капкана, — и зайти страшно, и пройти мимо тяжело. На всякий случай она громко крикнула:

— Алё, есть кто живой?

Никто не ответил. Ирина решила досчитать до десяти и, если страх не выродится в ужас, ринуться в пучины неведомого, как безумный спелеолог в пещеру коварных троллей. На счёт «девять» двери бесшумно разъехались, и на крыльцо вышел плотный мужчина средних лет в засаленных брюках и претенциозной рубашке китайского пошива.

«Дока по сосискам в сметане», — вспомнила Ирина один из оборотов своих учеников.

Обычно население Астрала, то ли от избытка вежливости, то ли наоборот, не замечало Ирину, пока она сама не обозначала своё присутствие. Но дока сразу выпал из общего правила. Он растянул меж ушей улыбку и сощурил бегающие глазки, наполненные страхом, почтением и презрением одновременно.

— Солнышко, чё орём? Обедать пора? — спросил он.

Не дожидаясь ответа, он принюхался в разные стороны и вдруг замер полуобернувшись. Из дверей молча вышли ещё четверо и остановились на крыльце полукольцом. Несколько минут все настороженно рассматривали друг друга и осматривались.

— Что за станция такая? — спросила женщина средних лет в джинсах и синей футболке с принтом «В жизни всегда есть место ПОФИГУ».

Ирина только что не подпрыгнула от её вопроса — коренной астралец никогда так не спросит. Неужели псих из ближнего Иномирья вернул её в Отечество? Ментально сопротивляясь неудаче, она грустно выдала желаемое за действительное:

— Это секретный санаторий высшего руководства.

Улыбнулась только пофигистка. Остальные ещё внимательней впились взорами в окружающую среду, словно прикидывая, где их санаторные апартаменты.

— У всех мёртвый час, а нас только сейчас на обед разбудили, — возмутился пухлый дока. — Ну и персонал тут. Куда смотрит администрация?

— Сто баксов с того, кто скажет, где мой номер, — пошутил мужчина, упакованный в серый костюм индивидуального чиновничьего пошива.

— Бакс за минуту сотового, — перебила его предложение бизнес-дамочка.

С виду ей было хорошо за тридцать, но плотные малиновые колготки и короткая мятая юбка болотного цвета, которая неохотно выглядывала из под тесного пиджака того же колера, были натянуты на её добросовестно откормленное тело для омолаживающего эффекта.

Мужчины захлопали себя по бокам.

— Вот борзые, — выругался чиновник. — Обчистили, как патриота.

— Гниды блохастые, — согласился пухлый дока, не обнаружив орудия приработки, и выкрутился на свой манер: — Солнышко, на отдыхе надо отдыхать.

Третий мужчина, рыжий как лис, развёл руками. Потёртые джинсы и красная футболка с принтом «Прячьтесь черти, БОГ идёт» издалека выдавали его упрощённый субъективизм и анахренизм к полезным гаджетам.

— Похоже, вчерашний вечер пропал не зря, — подвёл итог общему недоумению чиновник и, глядя на здание напротив, скомандовал: — Идёмте на ресепшн.

Все спустились с крыльца и устремились за знающим человеком.

«Алё, вы в Астрале», — хотела крикнуть им Ирина, но передумала и пошла следом.

Она впервые встретила «своих» в тонких мирах. Сразу пятеро. И, несомненно, они не догадывались, что находятся не на Земле.

«Или на Земле? — икнуло сомнение. — Тогда кой чёрт занёс меня в святая святых Бог-знает-кого? Нет, небо тут не наше… Или опять «пищевой кадмий и другие элементы» застряли в слоях атмосферы? Господи, кто создал этот мир?»

В большом холле, заполненном квадратными столами под белыми скатертями в окружении мягких зелёных кресел, не было ни администратора, ни отдыхающих, ни служащих. Никого.

— Эй, народ, — шумнула компания и сначала робко, потом энергичней взялась за поиски персонала.

Немного погодя все снова скучковались в центре зала.

— Лифт не работает, лестницы заперты, обедом не пахнет. Что тут творится? — спросил чиновник в сером индивидуальном костюме, по-барски усаживаясь в ближайшее кресло.

Пофигистка села напротив и замурлыкала «Танец маленьких лебедей». Ирина, устроившись рядом, не удержалась и подхватила вторым голосом. Раньше ей и в голову не приходило петь в Астрале. И зря — голос звучал мягко и сильно одновременно. Рыжий, глядя на дуэт, залился румянцем от беззвучного смеха.

— Прекратить! — рявкнул чиновник. — Нам тут не до переворотов. Страна почти на коленях…

— Кто же её с земли поднял? — подхватила старую шутку пофигистка.

Но чиновник и не думал шутить. Он неодобрительно цыкнул и снова огляделся.

— Где мой секьюрити?

— Известно где — оперу пишет, — завелась пофигистка.

— Какую? — машинально спросил чиновник.

— Не какую, а которому, — поправила женщина. — Или твой секьюрити независимый, как канал в телевизоре?

Чиновник посмотрел на женщину в раздумье.

— На отдыхающую ты не тянешь, на чью-то жену или залётку — ваще ноль, — вслух рассуждал он. — Может, ты здесь сантехнику драишь? И чё тогда раскудахталась?

— Не скажи, — рассудительно парировала пофигистка. — А если я у Самого в обслуге? Драю, что под руку попадётся, и в такт процессу всякие подлые секреты про вас наговариваю?

— Дура, — после короткого обдумывания решил чиновник и обернулся к стоящим: — Присаживайтесь, товарищи.

Пухлый дока с готовностью придвинул кресло по правую руку от владельца секьюрити, дама в малиновых колготках устроилась с другой стороны. Рыжий мужчина сел напротив, ближе к стихийной оппозиции. Некоторое время все молча рассматривали друг друга. Первым не выдержал чиновник:

— Для тех, кто забыл, напомню, что зовут меня Сергей Николаевич. Фамилию мою вам пока знать не нужно, — сухо сказал он.

— Кирбальмандынтурбинкасы Баршидович — так ласково называют своего учителя жители села Бешмаркантыгданбай. Пожелаем им удачи в том нелегком деле! — вспомнила пофигистка любимую скороговорку бывшего начальника.

Сергей Николаевич непроизвольно хохотнул и миролюбиво обратился к пофигистке:

— Как звать?

— Ольга, — представилась та.

— Скажи нам, Ольга, куда это все подевались?

— Известно куда, — по-бабьи вздохнула женщина, — на допрос ушли.

— Какой допрос? — подскочил пухдый дока.

— Известно какой, обыкновенный, — охотно объяснила Ольга. — Одни спрашивают, другие подробно отвечают, и все при делах.

— А мы почему тут? — смело усмехнулся Сергей Николаевич.

— А вы уже всё рассказали, и теперь на вас лекарства испытывают. Радиацию, тяжёлые элементы и другие полезные для народа вещи.

Сергей Николаевич вскочил и почти замахнулся, но, глядя на смеющуюся ему в лицо женщину, смутился и даже удивился своей публичной агрессии.

— Дура, — напомнил он остальным.

С полминуты Ольга глядела на него, как на больного, потом повернулась к Ирине и сочувственно вздохнула:

— Проснулись, глянули, а мир уже такой злой, жестокий. Изволили разгневаться.

Сергей Николаевич снисходительно хмыкнул и вопросительно посмотрел на упитанного товарища.

— Главный врач профилактория Владимир Кириллович… — дока едва не назвал фамилию, но вовремя вспомнил, что Сергей Николаевич проявил в этом вопросе сдержанность, и вместо фамилии ляпнул: — Высшее санитарное образование.

Его образованность заинтересовала только пофигистку:

— Слышь, Санитар, тебе и медкарты в руки — веди наших пациентов к местам оздоровления, а то они плохеют на глазах.

Главврач вскочил и, по примеру старшего в служебном смысле товарища, бросился к Ольге.

— Ты что! — закричал он. — Ты думаешь, ты нам ровня?

Ольга задумчиво посмотрела на медицинскую шишку и философски заметила:

— Некоторым кажется, что они пробились наверх благодаря непосильным способностям. Ерунда, на самом деле они туда просто всплыли.

Владимир Кириллович побагровел от ярости, замычал какие-то угрозы, оборачиваясь к Сергею Николаевичу за поддержкой, но тот лишь презрительно скривился и обратился к пышной даме в малиновых колготках:

— Ну?

— Светлана, — кокетливо представилась та. — Не бойтесь, мой папа скоро во всём разберётся. И с ней тоже.

Она ткнула пальцем со стреловидным маникюром в Ольгу-пофигистку и, в знак уверенности в папиных силах, презрительно выпятила нижнюю губу.

— Кто у нас папа? — спросила будущая жертва отцовской мести.

Светлана хотела огрызнуться, но, заметив интерес в глазах Сергея Николаевича и Владимира Кирилловича, ответила:

— Он… он такой… даже Сами-знаете-кто ему приглашение на съезд партии прислал.

— Да брось, — восхищённо выдохнула пофигистка. — Небось, не прислал, а принёс. В «толстой сумке на ремне, с цифрой 5 на медной бляшке, в синей форменной фуражке. Это он, это он, Ленинградский…»

— Заткнись, дура, — крикнула Светлана и покрутила пальцем у виска.

И хотя назвать дурой незнакомую женщину в солидном возрасте было чересчур, но ведь сам Сергей Николаевич представил её так остальным. Сергей Николаевич минуту рассматривал очарованную его вниманием Светлану и, словно забраковав некий план, отвернулся к третьей женщине:

— Ну?

— Ирина.

— Дальше, — Сергей Николаевич вздохнул, аки мученик, от быдловского скудоумия.

— Всё.

Сергей Николаевич вздохнул ещё раз и повернулся к рыжему клоуну, как он мысленно окрестил третьего мужчину. Тот, не дожидаясь приказа, представился:

— Рыжий Клоун.

Сергей Николаевич опешил от своей проницательности и решил запомнить этот случай, чтобы потом вставить в мемуары. Пока он осматривал интерьер, описание которого так украшает биографические опусы, тишина прерывалась только непроизвольными вздохами Светланы и сопением Владимира Кирилловича. Запомнив пять деталей обстановки (большее количество только отвлекает от личности героя), он вновь всплыл на руководящую высотку:

— Итак, куда делась обслуга, и когда нас будут кормить?

Он оглядел присутствующих самым недовольным из своих взглядов. Одним из тех, что на его подчинённых действовали почти сногсшибательно. Сидящие в креслах незнакомцы на пол с перепуга не упали, но охоту к дружеской беседе утратили. Только Ирина, профессиональный гуманизатор человекообразных, посоветовала:

— К извечно русским вопросам «Кто виноват?» и «Что делать?» добавьте ещё один — «Куда нас занесло?»

— В ресторан, — проявил чудеса терпимости Сергей Николаевич.

— А ресторан где?

— В закрытом санатории высшего командного состава, — напомнил Владимир Кириллович, гордый от своей причастности к составу.

— Закрытом для обслуги, врачей и администрации? — удивилась Ольга.

— А где же мы? — спросил Сергей Николаевич и почти по-человечески попросил: — Похоже, все немного в ступоре или как там это по-медицински?

Главврач замекал что-то нечленораздельное. Рыжий Клоун перевёл его дефиницию на человеческий:

— По-медицински это интроспективная чувствительность и фрустрация при атипичной амнезии.

— Вот, — поддакнул Владимир Кириллович.

Сергей Николаевич попробовал про себя повторить диагноз, но только запутался и упростил своё указание:

— Короче, если кто знает, где мы, куда все пропали и что вообще происходит — не выгрёбывайтесь.

После продолжительного молчания посыпались версии, одна затейливей другой. От нового телешоу «Озабоченные чайники», до закрытой психбольницы для секретных опытов над народными любимцами. Трагические версии смаковали Ольга и Ирина. Сергей Николаевич, Владимир Кириллович и Светлана пытались улыбаться, но поток кошмара от спевшихся дам быстро затягивал их в пучину паники. Добил управленцев Рыжий Клоун. Когда Сергей Николаевич попросил его урезонить распоясавшихся ведьм, он вдруг вспомнил:

— Недавно британские ученые доказали, что динозавры были разумными существами. Они мирно занимались сельским хозяйством, ходили в школы и на выборы, писали книги и кляузы. Пресса у них была не жёлтая, а зелёная. В статьях, расшифрованных теми же британскими учёными, гигантские диплодоки предупреждали граждан-динозавров, что генетические эксперименты на обезьянах до добра не доведут. Британские учёные считают, что скоро людей демодифицируют назад в орангутанов.

Ольге эта информация показалась надёжной, и она серьёзно добавила:

— Начнут, конечно, с россиян. Кажется, мы попали в первые ряды.

Административно-управленческий аппарат, озабоченный своим имиджем и общим физическим состоянием, бросился искать каждый своё: Сергей Николаевич лично прощупал все места, где, по его мнению, могли оказаться скрытые камеры и жучки, Светлана искала телефон, чтобы наябедничать папе, а Владимир Кириллович вынюхивал жратву.

— Санитар, как же ты пить будешь с грязными руками? — крикнула через зал Ольга, наблюдая сомнения Владимира Кирилловича относительно странной бутылки с жёлтой жидкостью.

— Я их дома вымыл, — отшутился главврач санитарного разлива.

Ольга, наблюдая и за метаниями Сергея Николаевича, неторопливо продолжила прессовку:

— Рискнёшь первачок сырым принять? Прямо с пищевыми добавками и другими паразитами? Это правильно. Стране нужны герои. Да и нам приятно будет взглянуть на твои страдания.

— Дура, — накатано выругался Владимир Кириллович, но бутылку открывать не стал.

Расплескав по зданию адреналин, сливки мини-общества догадались устроить перекур и вновь заняли оставленные позиции.

— Что будем делать? — спросил Сергей Николаевич у всех сразу.

— За мной скоро папа придёт, — сказала Светлана и посмотрела на Ольгу, словно напоминая о предстоящей расправе.

— Моя жена этого так не оставит, — поддержал её Владимир Кириллович, вытирая потные ладони о подол претенциозной рубахи.

Ольга посмотрела на главврача, как ботаник на неизвестный науке вид клопа-вредителя.

— Жена? — наигранно удивилась она. — Это она тебя в верхние слои управленческого дерьма тянет? Конечно, без неё с твоими антисанитарными замашками и на помойку не попасть. Интересно, для чего ты ей сдался?

Ирина, опытная жертва супружества, не сдержалась:

— Нормальный мужик от амбициозной дамы лет в тридцать-шестьдесят налево уйдёт, а Владимир Кириллович, по крайней мере, вернётся.

— Да, спиногрыз-ненужный — очень ценный зверь, — согласилась Ольга.

— Эй, — прервал Рыжий Клоун нарастающий вой Владимира Кирилловича, — Родина или лечащий врач сейчас анализируют наши действия. Лишнее слово может пагубно отразиться на эпикризе и сроке пребывания.

Взбешённый Владимир Кириллович, изрыгая на бегу выражения из словаря «Пи», убежал на кухню, словно по делу. Его сторонники смотрели на оторвышей, как князи, знающие о грязи больше многих.

— Ничего, отольются овцам волчьи слёзки, — прошипела Светлана.

Сергей Николаевич суровым молчанием утвердил её угрозу.

— Давайте объявим перемирие, — предложил Рыжий Клоун. — Разве нам нечего обсудить?

— Вот именно, — встрепенулся Сергей Николаевич и начал самостоятельно анализировать события: — Итак, что мы тут имеем? Во-первых, представитель российской деловой элиты; во-вторых, дочка приятеля Сами-знаете-кого; ещё главврач; потом Рыжий Клоун и две дамы с хамскими замашками. Странная компания. Глядя на ваш отморозинг, я мог бы допустить, что за вами стоят СМИшники или другие беспредельщики, но вы так тупите с Санитаром…

— А про шизопитомник почему не вспомнил? — возмутилась Ольга. — Может, мы пособники карательной психиатрии и отрабатываем на вас самые удачные технологии?

Сергей Николаевич недовольно посмотрел на пофигистку и строго спросил:

— Не устала от своей сатиры и юмора? Зудит — отойди в сторонку, не мешай коллективу работать.

Ольга виновато вздохнула.

— И правда, согласно инструкции ВЦСПС, курить и смеяться следует в специально отведённых для этого местах.

Сергей Николаевич проигнорировал её раскаяние. Он молча крутил головой и впивался взглядом в каждого, надеясь по каким-нибудь признакам вычислить ситуацию. Но всё пребывали в той же растерянности. Правда, выражали её каждый по-своему: Ольгу прорвало на старые шутки, Владимира Кирилловича преследовал взбесившийся аппетит, Светлана с обожанием глядела на Сергея Николаевича, Рыжий Клоун впал в задумчивость. Только Ирина была совершенно всем довольна. Рассматривая остальных, она, наконец, поняла, как им сейчас тревожно.

— Хотите верьте, хотите проверьте, но никто никого не похищал и не разыгрывает, — засмеялась она.

— То есть, мы здесь добровольно? — схватился за ниточку Сергей Николаевич.

— Добровольцами, — поправила Ольга.

Но Сергей Николаевич не обратил на подковырку внимания и продолжил анализировать ситуацию:

— Отпуск у меня в самых престижных местах дальней заграницы. В толпе нуворишей и сопутствующего жуль… то есть отлично выдрессированного персонала. Значит, это командировка. Убей, не помню, зачем я здесь. Может, для доклада вызвали, а Сами-знаете-кто задерживается?

— В пробке застрял, — кивнула Ольга.

— Вы прямо с работы сюда? — заинтересовалась Светлана.

— Разумеется, — Сергей Николаевич поверил сам себе и продолжил рассуждать о своём состоянии: — Ничего не помню. Видимо, на объекты высшего стратегического значения теперь пускают только с обнулённой памятью.

— Почему? — удивилась Светлана, с каждым вопросом пропихивая своё кресло ближе к Сергею Николаевичу.

— Террористов-оборотней стерилизуют, — подсказала Ольга и уставилась на подкравшегося Владимира Кирилловича.

— А я при чём? — взвизгнул тот.

Но ответ пофигистки растворился в заливистом смехе Рыжего Клоуна.

— Версия, что вас пригласил Сами-знаете-кто, принята на автомате? — спросил он сквозь всхлипы.

Только теперь Сергей Николаевич догадался посмотреть на остальных, как на приглашённых в верхние слои руководства, и улыбнулся. Но не радостно, а с презрительным перекосом лицевого рельефа.

— Вспоминайте, кто где был перед доставкой сюда, — приказал он.

Владимир Кириллович торопливо зашамкал: «Я всегда на посту…», но вдруг умолк, будто припомнил что-то жуткое.

Светлана поморщилась, но не от избытка воспоминаний, а наоборот:

— Кажется, вчера утром мне дорогу перешла чёрная кошка…

— С пустыми ведрами на загривке, — кивнула Ольга.

— Ага, — вклинился Владимир Кириллович. — Я тоже иду, а навстречу чёрный кот.

— И что? — спросил Сергей Николаевич.

Владимир Кириллович, похоже, хотел приврать, но отчего-то передумал:

— Не, он первый свернул.

— Надо ж, какой суеверный зверь, — удивилась Ольга.

— Новая порода котов, — объяснил Рыжий Клоун. — Чёрные, но просветлённые коты-индиго.

Пока все обдумывали пользу от котов-мутантов, Светлана посмотрела на искусный маникюр и ухватила новую порцию воспоминаний:

— А ещё я на море загорала, — небрежно сказала она.

— Неужели? — все уставились на толстые малиновые колготки отпускницы.

— На море Лаптевых? Трудоздравница Красноярья? — уточнила Ольга. — Так мы почти земляки. Мой барак у Карского побережья стоял. Считай, однополчане.

Ольга развела руки и с гримасой дебильного восторга приподнялась, чтобы обнять боевую подругу, но Светлана вжалась в кресло и зашипела:

— Дура. Я в Финляндии с папой в командировке была. Я — генеральный директор экономического департамента в нашей фирме.

Ольга обрадовалась пуще прежнего:

— Сколько мучеников на нашем попечении? — спросила она, словно половину шестёрок на правах зековского братства уже считала своей.

— Стопицот!

Ольга ужаснулась:

— Ни фига себе! Это ж сколько на тебя проклятий в минуту приходится?

Светлана не поняла замечания, но, почувствовав подвох, отвернулась. Сергей Николаевич выдержал паузу, которую владычица департамента заполнила презрительным сопением, и продолжил эксплуатацию председательской железы:

— Владимир Кириллович, уточни, что помнишь последним.

Пока главврач морщил лоб и чесал плешь, Ольга рассматривала его, как голодный хирург сальную прослойку над аппендиксом.

— Ставлю на его тёщу — либо жрач, либо пьянка с непотребством, — предположила она.

— Откуда знаешь? — взвился руководитель профилактория.

— Шила в одрябших жировых мешках не утаишь.

Уставший от своего возмущения, Владимир Кириллович подскочил и начал нарезать круги вокруг компании, словно вконец окрысившийся котяра, но Сергей Николаевич не стал отвлекаться на его манёвры:

— Итак, Светлана только что из Финляндии, Владимир Кириллович с условных тёщиных именин, — подвёл он первые итоги. — Кстати, где отрывались?

— В профилактории, — буркнул главврач.

— Знамо дело, в профилактории, — подхватила Ольга. — Харч с порций профилактирующихся, плюс спиртной магарыч с аморалки оздоравливающихся, плюс столовая без аренды, плюс обслуга из проштрафившегося персонала — всё даром. Ни копейки затрат на поляну. Сплошная экономия на пациентах.

Уличённый руководитель растерялся и уже собирался закатить истерику по поводу разницы в общественном статусе и служебном положении, но Ирина успела подсказать:

— Вас про адрес спрашивают.

— Вот именно, — кивнула Ольга. — Где твой профилак на теле Родины разлагается?

— Так я и сказал, — ухмыльнулся вороватый целитель.

— Судя по прикиду, в центральном недре страны, — кинула ориентировку Ольга.

— Это почему? — забеспокоился Владимир Кириллович.

— Шнурки тебя спалили — их только у вас мятыми носят.

Сергей Николаевич посмотрел на свои дорогие ботинки со сплошным верхом и промолчал. Светлана тоже не встряла с привычным «Дура!», вспоминая папину обувку.

— А я про вас такое узнаю, — бросился в атаку Владимир Кириллович, — Вас даже на зону после этого не возьмут.

— Кто бы просился, — пожала плечами Ольга. — Я, между прочим, оттуда. С приветом от твоих будущих товарищей.

Владимир Кириллович трижды сплюнул через левое плечо и побежал на кухню искать деревяшку. Сергей Николаевич невозмутимо осмотрел оставшихся и продолжил председательствовать:

— Вернёмся к нашим баранам. Двое попали сюда из точек, никак не связанных между собой. Третья, судя по всему, явилась из мест, отдалённых даже от российской цивилизации… — он выразительно посмотрел на Ольгу и с апломбом сообщил: — Я, как один из руководителей секретного федерального объекта, тоже далёк от мест принудительного труда.

— Не зарекайся, голубь, — посоветовала Ольга. — В наши принудительные шарашки и покруче стервятники залетают.

Сергей Николаевич скривился, как забалованный кот от тазика с икрой, и продолжил совещание:

— Полагаю, версию о похищении можно отбросить, — разрешил он. — Какой смысл прятать вас в элитном санатории со всеми удобствами? Значит, меня сюда пригласили, а что вы тут делаете — вспоминайте.

Выполнять приказ поспешила только Ольга:

— Судя по застройке, турецкие гастарбайтеры недавно получили частный иностранный заказ на строительство комплексного посёлка городского типа. В комплекс вошли баня с парной, гостиница для цыган, которые умеют петь под семиструнную гитару, широкая дорога для быстрой езды, и ресторан, где можно глотать водку залпом и красиво материться… Национальность заказчика до сих пор держится в строжайшей тайне.

— Причём здесь турки? — Светлана покрутила пальцем у виска и посмотрела на вернувшегося из кухни Владимира Кирилловича, словно рассчитывая на его бесплатную медицинскую консультацию для убогих.

Для убогих у главврача был припасён один диагноз на всех:

— Маразм, — прочавкал он, вытирая пальцы о рубаху.

Ольга посмотрела на Владимира Кирилловича с сочувствием, словно он только что сам себе вынес приговор, и продолжила рассуждать:

— Как бы то ни было, меня здесь не может быть. С другой стороны, господа, вы, часом, не масоны седьмого дня? Или Свидетели всего сущего? Короче, просветлённо-приобщённые есть, или все застряли на уровне Справедливые-Наши?

Дешёвый Ольгин призыв к самосливу заставил Сергея Николаевича улыбнуться. Провокатор-криэйтор милостью Божьей, он скривился от такой самодеятельности. У него даже в ноутовской заставке по экрану бегал колобок и хвастался нетрезвым голосом Сергея Николаевича: «Я и бабушку развёл, я и дедушку на измену высадил, а тебя, сладкий лох, и подавно на понт возьму». Светлана и Владимир Кириллович, глядя на повеселевшего лидера, и вовсе не стали вникать в суть Ольгиного вопроса — мало ли что социальный отброс вякает…

Сергей Николаевич вздохнул и продолжил стихийное совещание:

— Ладно, давайте о главном. Этот квартал должен охраняться. Вопрос: будем здесь тихо ждать или сходим на блокпост и выясним обстановку? — он посмотрел на всех, словно на собственных нерадивых подчинённых.

Сергей Николаевич, конечно, и сам знал, что надо бы копнуть всё, что поддаётся подкопу, но, в случае облома, опускать придётся конкретно того, кто сейчас первым выскажется за шпионаж. Владимир Кириллович называл такой манёвр «прикрыть задницу» и, как опытный задо-защитник, помалкивал. За экскурсию по объекту высказались Ирина и Ольга. Одной всё в предполагаемом Астрале было интересно, а у другой в жизни всегда находилось место Пофигу.

— Берём гостинец для солдат, или в каком тут звании охрана, и минута сотового наша, — предложила Ольга. — Главное спички найти, чтобы было чем медведей в контрольной лесополосе запугивать.

Светлана, остро нуждавшаяся в воссоединении с папой, едва вспыхнув от надежды, снова сникла.

— Я в лес не пойду, — сказала она. — Мне папа не разрешает по лесу шляться.

— А ты не говори ему про лес, — посоветовала Ольга. — Пусть думает, что ты на привычном маршруте.

— Нет, — заупрямилась послушная дочка. — Я папе всё рассказываю.

Сергей Николаевич и Владимир Кириллович настороженно переглянулись, Ольга с Рыжим Клоуном задумчиво наблюдали за ними. Только Ирина не обратила на зловещий момент внимания. Она наслаждалась новым миром и если чего боялась, так только проснуться в собственной постели, не досмотрев комедии. Похоже, ей удалось перебраться через Переход в физическом теле, но некому похвастаться этим достижением.

«Не торопись, — шептало что-то внутри, — убедись, что это другой мир».

— Давайте для начала тут всё осмотрим, — предложила она.

Ольге, как и остальным, идея показалась разумной.

— Почему нет? А вдруг это и в самом деле ударный психодром? В смысле, для лучших придурков Отечества. Видели, какие решётки на домах? — она встала из-за стола и направилась к выходу.

— Ты куда? — испуганно взвизгнула Светлана. — Тебя никто никуда не отпускал!

— Обеим своим подчинённым в папиной шарашке приказы приказывай, — не оборачиваясь, посоветовала Ольга.

* * *

Выходя на улицу, Ирина была готова увидеть всё, что угодно, вплоть до собственной комнаты. Однако перед ней по-прежнему было здание, из которого вышли пятеро соотечественников, всё ещё полагающих, что находятся в пределах Родины, а с обеих сторон стояли матовые строения в тёмных кружевных решётках до основания. Всё было таким же, как и до внедрения в ресторан, включая погоду и освещение. Почему-то это не понравилось Ирине. Она попыталась ухватить, что именно её насторожило, но вышедшие следом отвлекли от смутных подозрений.

— Так-так, — глубокомысленно произнёс Сергей Николаевич, расстёгивая серый высокодолжностной пиджак.

— Вот именно, — с чувством поддержал его мнение Владимир Кириллович, занимая позицию по правую руку и бесцеремонно оттесняя Ольгу.

Впрочем, Ольга не заметила его политических манёвров. В её жизни снова нашлось место Пофигу.

— Красивые дома, — отметила она. — Я таких даже на картинках не видела.

— Да уж, не бараки, — блеснула уничижительным юмором Светлана. — Для культурных людей строили.

— Плюну в лицо тому, кто скажет, что я некультурная, — предупредила Ольга.

Светлана отважно хмыкнула и спряталась за внушительной фигурой Сергея Николаевича. Эта перепалка в его руководящей голове породила новую версию случившегося:

— Очевидно, мы тут по разную сторону барьера. Я, Владимир Кириллович и Светлана — гости, остальные — обслуга. Спецодежда всех точно идентифицирует.

Только теперь Ирина заметила, во что она одета: белые бриджи и белая футболка с красным принтом «Ангельское исчадие Ада». Любимая домашняя одежда. Именно в ней она и засну… отправилась в Астрал. Оказывается, у неё, Ольги и Рыжего Клоуна футболки с шутейными заявлениями. Вместе — патриотичный триколор из футболок. Если, конечно, лёжа. Странное совпадение…

— Немедленно сообщите, кто кем здесь числится, — потребовал Сергей Николаевич, но не причисленная к лику паразитов тройка оставила его приказ без внимания.

— Что там? — спросила Ирина у Ольги, кивая на здание напротив.

— Не знаю.

— Вы же оттуда вышли.

— Я очнулась на кожаном диване в холле, увидела, как остальные потянулись к выходу, и пошла следом.

— Ну и персонал здесь, — возмутился Владимир Кириллович. — Спят в рабочее время на диванах для гостей.

Ольга обернулась к нему и с искренним интересом спросила:

— А в твоём моральном лепрозории ты сам за всех дремал?

Владимир Кириллович возмутился пуще прежнего:

— Ты что, ты думаешь, ты мне ровня?! — закричал он, вновь подымая такой важный для него вопрос статуса. — Я — врач! А ты — никто! Я лечу от всех болезней!

— От всех не улетишь, — возразила Ольга. — Только если с летальным исходом.

— Я — врач! А ты — никто! — повторил Владимир Кириллович.

Ольга похлопала Владимира Кирилловича по плечу и успокоила дрёмоголика:

— Да ты не переживай! Знаешь сколько у нас в стране людей, которым нравится спать на работе? Хотя ты, конечно, ловчей других — между пересыпом и пережором успеваешь лечить за счёт пациентов свою апоплексию и прочие нездоровые замашки…

— Я здоров! Здоров как… — перебил её Владимир Кириллович и что-то замычал, не находя подходящего сравнения.

— Здоров, как бешеный бык, — вспомнила Ирина один из приколов своих учеников.

— Вот! — подтвердил Владимир Кириллович и под напором эмоций кинулся к зданию, в котором все очнулись.

Впрочем, перед разъехавшимися дверями он остановился, развернулся, сбежал по ступенькам и, как ни в чём не бывало, пристроился по правую руку Сергея Николаевича.

— Хватит дурочку валять, — прошипела Светлана, выглянув из-за Сергея Николаевича. — Вам велено сказать, кем вы тут батрачите.

Но Ольга уже перешла улицу, поднялась на крыльцо и скрылась за разъехавшимися дверями. Ирина и Рыжий Клоун пошли следом. Управленцы остались одни. Без присмотра «персонала», подозрительно спокойного в странных обстоятельствах. Наверняка, они обслуга и есть. «Гости» смотрели по сторонам и прислушивались. Жуткий лес вокруг сказочного квартала угрюмо молчал. Мини-дворцы, наполненные тайнами, застыли в ожидании событий. Безобразных? Кровавых?

Сергей Николаевич долго молчал. Владимир Кириллович и Светлана тихо ждали его решений. Наконец он привычно распорядился:

— Пора разобраться, что тут творится, и доложить, куда следует.

— Вот именно! — горячо поддержал его Владимир Кириллович и выразительно уставился на Светлану, словно в их тройке она была крайней.

— Ищите администрацию, — уточнил задание Сергей Николаевич.

Он поднялся на крыльцо и, скорее по-барски, чем по джентельменски, пропустил Светлану вперёд. Как буферную зону между собой и плебсом. Но его опасения столкнуться с хамами оказались напрасными — в холле никого не было. Управленческий костяк растерянно замер у дверей, не решаясь устроиться на мягких диванах.

— Гниды! Чё творят! — возмутился Владимир Кириллович. — Бросили и смылись. А кто окажет нам первую помощь?

Светлана хотела напомнить про папу, который отомстит всем подряд, когда Сами-знаете-кто пригласит его на приём, но не успела — по боковой лестнице спускались служащие-оборотни. И что самое противное, без малейшего беспокойства на лицах.

— Что там? — потребовал отчёта Сергей Николаевич.

Ольга остановилась на ступеньке, вытянулась и отрапортовала:

— Вытрезвитель для командного состава, господин товарищ начальник!

— Что вы там обнаружили? — обратился Сергей Николаевич к Рыжему Клоуну.

— Обычные номера.

— Нашли мой?

Ольга не упустила случая и браво сообщила:

— Конечно. На последнем этаже, в конце коридора, прямо у туалета.

Сергей Николаевич на мгновение растерялся, но тут же презрительно хмыкнул:

— Это не мой номер.

Ольга спустилась, подошла к Сергею Николаевичу, стряхнула с его плеча несуществующую соринку и фамильярно успокоила:

— Да ты не расстраивайся, туалет женский. Скучно не будет.

— Это не мой номер, — повторил Сергей Николаевич, обращаясь к Светлане и Владимиру Кирилловичу.

— А почему там на бумагах твоя фамилия? — удивилась Ольга.

— Вы что, в моих секретных документах рылись?! — задохнулся от возмущения Сергей Николаевич.

Ольга спряталась за спину Рыжего Клоуна и оттуда недовольно пробурчала:

— С каких пор анатомия малолеток стала секретной? Запрещённой к передозировке просмотра — это да. А секретного в ней что?

— Немедленно отведите меня в мой номер! — взревел руководитель заоблачного ранга, но тройка исследователей нижнего общественного статуса уже прошла сквозь нечёткий строй «гостей» к дверям и вышла наружу.

Управленцы стояли растерянные и возмущённые одновременно. Надо бы догнать и хорошенько наказать зарвавшийся персонал, да боязно — вдруг догадаются дать сдачу? Наверняка, догадаются.

— Пойду, телефон возьму, — сообразил, наконец, Сергей Николаевич, и ринулся к лестнице.

Свита поспешила следом. На обоих верхних этажах оказались одинаковые комнаты. Гостиничный номер класса полулюкс. По крайней мере, небольшая ванна и удобства были в каждом номере. Никаких личных вещей и предметов связи с внешним миром нигде не обнаружили. Включая радио и телевизор. Словно никто здесь и не жил.

— Вот твари, — булькал Владимир Кириллович. — Всё стырили. А я жене столько всего купил!

— Ни одного телефона не оставили, — поддакивала возмущённая Светлана. — А то бы им папа такое устроил!

Сергей Николаевич обыскивал комнаты молча, зато с усердием. Особенно долго вглядывался в потолки и вентиляционные решётки. Только в последнем номере они почувствовали, как сильно устали. Видимо, надежда на скорую жестокую расправу над подлым народом отлично бодрила откормленные тела.

— Сергей Николаевич, Вам бы того… отдохнуть, — посоветовал Владимир Кириллович.

— Не время, — буркнул Сергей Николаевич и вышел в вестибюль. Он ещё раз всмотрелся в гладкий потолок и пошёл к лестнице. Выйдя из гостиницы, «гости» остановились и прислушались, надеясь обнаружить тройку предателей на слух, но с обеих сторон всё так же тихо и даже зловеще стояли странные дома, укутанные в узорчатые решётки, да непривычно бесшумный лес с неземным напором наполнял пейзаж зелёной жутью.

— Жрут, наверное. Чуть отвернись, все на кухне, — поделился профессиональными секретами Владимир Кириллович.

Сергей Николаевич понимающе хмыкнул и повёл свиту в ресторан, однако там тоже никого не было.

— Мерзкие твари, — прошипела Светлана, но, вспомнив папин крутой нрав, улыбнулась.

Сергей Николаевич выбрал столик у окна недалеко от выхода и устроился так, чтобы все стратегические маршруты были на виду. Светлана плюхнулась напротив, загородив перспективу. Сергей Николаевич мученически вздохнул, и Владимир Кириллович, чуткий к себе и начальству, тут же урегулировал вопрос:

— Солнышко, — схватил он Светлану за плечо, — Глянь на кухне. Что там?

Светлана, надув, как трёхлетний малыш, губки и испортив омолаживающую гримасу злобным взглядом, рванула за съестным. В кухне было чисто и пусто. Белые шкафы у стен и огромный пустой стол с белым покрытием в центре.

Открыв шкафы для продуктов, Светлана испустила жуткий вопль.

— Украли! Всё украли! — взревела она, но подоспевший Владимир Кириллович объяснил, что это он всё продовольствие спрятал в кастрюли и баки в шкафах напротив.

Нагрузившись пакетами, они вернулись к застывшему, как манекен, лидеру и вывалили всё на стол. Однако пробовать местный харч без приказа забоялись и сидели молча, ибо Сергей Николаевич был в задумчивости. Прошло много времени, прежде чем он очнулся:

— На блокпост без нас ушли…

В этот момент в ресторан вошли Ирина с Ольгой. Помахали «гостям» и устроились за столом по другую сторону от двери.

— Где Рыжий Клоун? — хмуро спросил Сергей Николаевич.

Ольга словно ждала этого вопроса. Вскочила, вытянулась как перед старшим по званию, и отчеканила:

— В лапах защитников! На процедуре конкретного перевоспитания! — и с хорошо облегчённой совестью плюхнулась в кресло.

Управленцы отнеслись к новости по-разному:

— Его что, замели? — обрадовался Владимир Кириллович за собственный зад.

— За что? — испуганно спросила Светлана.

— За то, что следы искал на правительственном объекте, — объяснила Ольга. — Не поверил, что мы с неба свалились.

Сергей Николаевич почуял подвох, но не понял, в каком месте пофигистка устроила засаду. Объект, само собой, правительственный. Следы на нём искать — не их собачье дело…

— А вы почему здесь? — спросил он.

— Захотелось вместе с вами погрязнуть в досуге, — не вставая, призналась Ольга. — Вот и сдали вас силовым структурам в обмен на личную свободу.

Управленцы ничего не поняли, но, на всякий случай, посмотрели на Ольгу с лютой ненавистью.

— Дура, — прошипела Светлана.

— Зато весёлая, — сказал появившийся в дверях Рыжий Клоун.

Он постоял меж двух партий и подошёл к столу Сергея Николаевича. Кивнул на запечатанные пакеты и спросил:

— Вам Бог в помощь не нужен?

Рыжий Клоун обернулся к «обслуге» и позвал:

— Девчонки, айда сюда. Парни поляну накрыли.

Ирина и Ольга, не чинясь, подсели к остальным. Сергей Николаевич и его свита радушием себя не запятнали, но женщины на него и не рассчитывали.

— Почему не едите? — спросила Ирина, рассматривая пакеты.

Владимир Кириллович уже потянулся к самому большому, но Сергей Николаевич успел отказаться:

— Мы такое не кушаем. Этот фаст-фуд специально для быдла йогуртного.

Ольга вытерла руки о джинсы, вскрыла ближайший пакет и захрустела.

— И вам приятного аппетита, — прочавкала она.

Ирина и Рыжий Клоун утроили эффект быдловского наслаждения. Владимир Кириллович терпел не долго. Он схватил, что поближе, и заявил:

— Как специалист высшего санитарного образования, я обязан снимать пробу со всех продуктов.

— Угомонись, не на работе, — посоветовала Ольга.

Но Владимир Кириллович, трудоголистый в части снятия пробы с пищи, с набитым ртом что-то возразил.

— Теперь нам отсюда не выбраться, — сказала Ирина, дивясь аппетиту санитарного специалиста.

— Чего эта? — прошамкал целитель.

— Кто отведал пищу другого мира, назад не вернётся.

Светлана, потянувшаяся было к пакету, отдёрнула руку.

— Балда, — сказал Владимир Кириллович и громко рыгнул. — Это когда мелочь в воду не бросишь, то не вернёшься. А я тут деньгами сорить не буду.

— Фельдшер ты наш санитарный, не знаю, что ты принимаешь от головы, но это не помогает, — вздохнула Ольга. — Будешь другой раз самолечиться — попробуй цианиды. В сочетании с калием они помогают радикально.

— Я не самолечусь, — с чувством образованного превосходства заявил Владимир Кириллович.

— А с виду не скажешь, — уважительно кивнула Ольга. — Только здесь у нас докторов нет, и домой ты отсюда уже не попадёшь. Придётся самолечиться.

Светлана отвернулась от чавкающего Владимира Кирилловича, предавшего их сословный апломб, и прошипела, обращаясь к задумавшемуся Сергею Николаевичу:

— Мой папа меня, где захочет, найдёт. В любое место пролезет. Он меня и не из такой задницы доставал…

— Проктолог-самоучка? — заинтересовалась Ольга.

— Патологоанатом-любитель, — огрызнулась Светлана. — На тебе квалификацию будет повышать.

— Всё! Хватит! — рявкнул Сергей Николаевич. — Поглумились и баста! Посмотрим, кому завтра будет веселей. Немедленно вызывайте мою машину и отдавайте мой телефон.

Все онемели. Финальная сцена из легендарного «Ревизора» получила своё развитие в бытовой драматургии. Пауза затянулась. Первой снова очнулась Ольга и преувеличенно робко спросила:

— Сергей Николаевич, Вы с кем сейчас беседовали?

— С тобой! И с тобой! — воткнулся он грозным взглядом в Ирину.

Но женщины решительно не собирались дребезжать от его недовольства. Они разглядывали его скорее с любопытством.

— Ты бы оторвал откормленный зад и вышел оглядеться, — посоветовала Ольга. — Головёнку к небу задери, к лесочку подойди, глядишь, и прояснится хотя бы в спинном мозге. А будешь шуметь, мы вас одних оставим. В дикой панике и абсолютном неведении.

Сергей Николаевич побагровел от её хамских угроз, но решительных мер принять не успел:

— Я поняла! — взвизгнула Светлана, хлопнув пухлыми ладошками по малиновым колготкам. — Они нас похитили и сейчас ходили выкуп клянчить. А мы тут, как дураки, их за прислугу держим.

— Да, глупо нас за прислугу держать, — согласился Рыжий Клоун, сметая на обёртку крошки и сворачивая пустые упаковки.

Сергей Николаевич, сбитый наивным выпадом Светланы с репрессивного настроя, успокоился и даже весело спросил у Рыжего Клоуна:

— И где же мы всё-таки сейчас?

— В руках Божьих, — ответил Рыжий Клоун. — Если, конечно, Вы верующий. А если нет, то нет.

— Думал, хоть Вы тут умный человек, и не станете кривляться, — недовольно процедил Сергей Николаевич.

— Наши предположения абсолютно симметричны, — парировал Рыжий Клоун.

Все замолчали, изучая друг друга.

— Ладно, — по-председательски закрыл вопрос о взаимоожиданиях Сергей Николаевич. — Скорее всего, вы тоже не знаете, где мы находимся. Всё ваше фрондёрство — обычная реакция на необычные обстоятельства. Небось, за интеллигентов себя держите, а дай вам волю, развернулись бы почище инквизиторов. В бездарной борьбе за свои идиотские идеалы никого не пощадите.

— Противников гуманизма — на виселицу, — согласно кивнула Ольга.

— Вот именно, — поддакнул Владимир Кириллович.

— Мы-то вас по-тихому давим, по старинке. Можно сказать, штучно, — философствовал Сергей Николаевич.

— Ручная работа, — согласилась Ольга.

— Вот именно, — снова поддакнул Владимир Кириллович, полагая, что захватил ключевую позицию в мирных переговорах.

— А вам только дай волю — тут же под корень народ срежете. Сами себя в запале изведёте, — усмехнулся Сергей Николаевич.

— Увы, — вздохнула Ольга. — Только вашим стараниями и прозябаем.

— Ладно, поизгалялись и к делу, — закрыл диспут Сергей Николаевич. — Выкладывайте, что обнаружили.

Рыжий Клоун и Ирина посмотрели на Ольгу, словно разрешив ей обнародовать все открытия.

— Деревья, — призналась Ольга.

— Стоило мотаться, — хмыкнула Светлана и едва удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. — Их и отсюда видно.

Все взглянули в окно. Действительно, верхушки деревьев угрожающими пиками торчали над домами.

— А вы бы не поленились, да сходили посмотреть, — посоветовала Ирина.

На этот раз Светлана всё-таки не удержалась и покрутила пальцем у виска. Владимир Кириллович широко зевнул и прошамкал:

— Зачем? Дерево, оно и есть дерево.

Но Сергей Николаевич неожиданно согласился с предложением:

— Хорошо. Пошли, покажите, что там не так.

Ольга уклонилась от поручения:

— Сами увидите.

Сергей Николаевич, давно отвыкший от малейшего неподчинения, с пафосом сообщил:

— Мне Родина не за ботанику высокий пост доверила.

Он собирался в резких выражениях растолковать плебсу краткий курс субординации в условиях форс-мажора, но Рыжий Клоун догадался перебить его:

— Договорились же, не изгаляться впредь. Возьмите Владимира Кирилловича. У него высшее гуманитарное.

Сергей Николаевич хотел возразить, но передумал и, вставая, спросил:

— Надеюсь, там не опасно?

Ольга с уважением посмотрела на его дорогой костюм и посоветовала:

— Ты народ вперёд запусти, а сам в тылу схоронись. Глядишь, и сохранишь спецодежду для дальнейшей эксплуатации в условиях заоблачных постов.

Сергей Николаевич оценил совет и подошёл к Ирине. Церемонно протянул руку и в той же манере спросил:

— Сударыня, позвольте на тур променада?

— Дефиле, — шутливо поправила Ирина и встала.

Они ещё и к дверям не подошли, когда Владимир Кириллович и Светлана, натыкаясь на мягкие кресла, бросились следом. Но Сергей Николаевич обернулся и с видом шефа гестапо сухо приказал:

— Светлана, а Вас я попрошу остаться.

И снова Ирина удивилась, когда с Сергеем Николаевичем и Владимиром Кирилловичем оказалась на улице всё того же странного городка. Впервые в Астрале ей встретился такой устойчивый мир.

— Если только это не одна из ловушек, в которых исчезают самые лихие астралоиды, — пробормотала она.

— Чего? — насторожился Владимир Кириллович и без того взвинченный.

Но Ирина, погружённая в созерцание окрестностей, не ответила ему. Сергей Николаевич внимательно осмотрелся и предложил пройтись по дороге вдоль зданий, рассчитывая на указатели при въезде в городок. Однако дорога, раздваиваясь перед лесом, огибала обе линии домов с задних сторон, бессмысленно закольцовываясь без отростков в лес. Следопыты обошли загадочный квартал, всматриваясь в сумрак леса, но не обнаружили ничего, что могло бы открыть им тайну этого места и своего попадания в него.

— Ни асфальта за кольцом, ни грунтовки, ни дорожных знаков, — подвел итог обследованию Сергей Николаевич.

— Всё разворовали, — кивнул Владимир Кириллович. — У меня больные тоже всё несут. Даже лампочки выкручивают в туалете. Тащат, не жалея последних сил.

— Думаешь, мы в России? — с облегчением спросил Сергей Николаевич.

— Ха! — засмеялся Владимир Кириллович. — У меня и паспорта импортного нет.

— А вы на лес посмотрите, — снова посоветовала Ирина. — Вокруг профилактория такой же?

— Откуда я знаю, — пробурчал Владимир Кириллович. — Я в рабочее время не шатаюсь, где попало. Свой кабинет есть.

— А вместо окна в кабинете телевизор, — догадалась Ирина. — Как же Вы дисциплину поддерживаете? У нас начальство только у окна и дежурит весь день, даже электронной табельщице не доверяет.

— Да куда бездельники денутся? Приедет автобус, шофёр мне на другой день всё про всех доложит. Кто, чего и сколько.

— Тогда здесь в лес сходите, чтобы потом было мучительно больно за бесцельно потраченное на телек время.

Но Сергей Николаевич стоял, молча вглядываясь в лесной сумрак, и Владимир Кириллович, демонстрируя навыки субординации, поперёк батьки в чащу не полез.

— А что здесь не так? — сдался, наконец, Сергей Николаевич. — Пейзаж вполне дозволенный.

Ирина посмотрела на него с любопытством: юморит или в самом деле такой рафинированный, что и за грибами ни разу не ходил?

— Пейзаж прекрасен, — согласилась она. — Зелёные деревья, зелёный мох на стволах и ветках, зелёные лишайники и папоротники. Даже воздух кажется зелёным. Кстати, вы на небо смотрели?

Мужчины задрали головы.

— Я когда в районе космодрома служил, у нас и не так светилось, — равнодушно отмахнулся Сергей Николаевич.

— Вы в армии служили? — удивились Ирина и Владимир Кириллович.

Но Сергей Николаевич почему-то не захотел обсуждать столь героическое прошлое. Видимо, ничего героического в том прошлом не было.

— Всё ясно! — сбил он нарастающий зуд любопытства ложным заявлением. — Пошли собираться.

— Я же говорил, что мы скоро во всём разберёмся, — обрадовался Владимир Кириллович и бросился поперёк батьки к ресторану.

Сергей Николаевич подождал, пока Владимир Кириллович отбежит подальше, и с видом премьер-министра всея Руси обратился к Ирине:

— У тебя последний шанс сказать правду. Противодействие властям может плохо отразиться на твоей характеристике и личной жизни. В противном случае я мог бы не поднимать некоторых вопросов…

— Я Вам правду, а Вы мне за это обещаете ничего не поднимать? — уточнила Ирина.

Сергей Николаевич презрительно скривился:

— Интеллигенты, блин! За пустяк торгуются хуже юристов.

— Отнюдь, — с подчёркнутой изысканностью слога возразила Ирина, — Это Вы предложили обменять что-то ценное на совершенное ничто. Извольте в другой раз не докучать мне вздором.

Ирина стряхнула в сторону Сергея Николаевича несуществующую соринку с ангельской половины футболки и прошла мимо вернувшегося Владимира Кирилловича.

— Кобенится? — услышала она пыхтение профилакторного босса. — А если вдвоём?

— Может, к буйным перевести? — как бы у себя спросила Ирина.

Мужчины постояли в растерянности и потянулись следом к ресторану, где в это время испуганная Светлана стращала Ольгу и Рыжего Клоуна.

— Она им всё про вас расскажет, — грозило перепуганное папино чадо. — Вас потом никуда на работу не примут.

— Неужто нам запретят вкалывать на твоего батю? — ужаснулась Ольга. — Пахать по девять часов без обеда? И крошечный отпуск раз в год не дадут? И не позволят отказаться от больничного, чтобы не отвлекаться на респираторно-синцитиальные вирусы?

— Ничего вам не дадут, — безжалостно подтвердила Светлана.

Ольга попыталась выдавить из глаза слезинку, но бытовая закалка удержала её в рамках сухой скорби. Она повернулась к розовому от Светиных угроз Рыжему Клоуну и спросила:

— Наверное, надо помочь Ирине?

— Дура! — презрительно хмыкнула Светлана. — Пока ты будешь искать, где её… где она сдаёт вас без сдачи, Сергей Николаевич уже всё выпытает.

— Как же всё? — возразила Ольга. — Я ещё столько про себя добавить могу. Ирина не знает меня с плохой стороны. Да и врать не умеет. Нет, с её слов нам от рабства на плантациях благодетеля не отмазаться.

Словно в подтверждение опасений на пороге появилась Ирина. Даже Светлана догадалась, что ей удалось избежать истязаний. Напротив, она выглядела вполне удовлетворённой.

«Пообещали ей что-то, дура и лыбится», — решила начальница микро-департамента, организованного для солидности Светиной визитки.

— С погодой повезло? — спросила Ольга у присевшей рядом Ирины. — Наших молодцев всё-таки сдуло?

Ирина не успела ответить — в зал вошли Сергей Николаевич и Владимир Кириллович.

— Молнии поразили не тех героев, — вздохнула Ольга. — Торнадо снова прошли стороной. Наводнения осчастливили другие края.

— Не каркай, — проворчал Сергей Николаевич.

Владимир Кириллович ничего не понял, но на всякий случай трижды сплюнул через левое плечо и потрусил на кухню. Сергей Николаевич сел в кресло, словно на трон, и принялся за старое:

— Властью, данной мне обстоятельствами, приказываю немедленно приступить к сборам. Выдвигаемся на блокпост. Промедление засчитываю как саботаж. Вопросы есть?

Все уставились на самозваного командира и пару минут прикидывали, что это, розыгрыш, нервный срыв или того хуже — неизлечимое. Рыжий Клоун решился спросить напрямик:

— Сергей Николаевич, Вы знаете куда идти?

— Выйдем к периметру и вдоль него доберёмся до блокпоста, — объяснил командир. — Сначала идём на север, а там видно будет.

— На Север только с конвоем, — предупредила Ольга.

— Я тебя и не собирался брать, — сказал Сергей Николаевич. — Останешься здесь, на случай, если помощь подоспеет с другого направления. Пошлёшь спасателей за нами.

— Могу и дальше, — согласилась Ольга.

Сергей Николаевич посмотрел на Светлану, ожидая её преданного «заткнись, дура», но та робко промычала:

— Я тоже останусь… папу ждать.

Владимир Кириллович выскочил с кухни и возмущённо закудахтал:

— Ты! Да ты понимаешь? Ты же с ней! Тебе что ли курорт здесь? А мы, значит, за тебя страдай, с медведями сражайся…

— Угомонись, Санитар, — перебила будущего героя Ольга. — Медведь не дурак, он сначала Сергея Николаевича отведает. Успеешь вернуться ко мне на попечение.

Сергей Николаевич стрельнул глазами по стенам, словно прикидывая, с какой точки его снимают на хорошо скрытую камеру, и с театральным сарказмом поинтересовался:

— Это почему меня первым съедят?

— Медведь — хозяин на своей территории, ему компаньоны да конкуренты без надобности, — объяснила Ольга. — Вычислит тебя по интонации и проведёт зачистку в своём хозяйстве.

Сергей Николаевич повернулся к Рыжему Клоуну, но тот перешнуровывал обувку, и по его порозовевшей шее было непонятно, насколько сильно он впечатлён аргументами Ольги. Уж точно меньше побагровевшего Владимира Кирилловича и побледневшей, как поганка, Светланы.

— Ну, хорошо, — мстительно прищурившись, сказал он. — Идём на юг. Ольга первым номером. И, коли такая умная, расскажи нам, как вести себя при встрече с хищниками.

— Вам ли не знать, — усмехнулась пофигистка.

— Угомонись! — осадил её Сергей Николаевич.

Ольга, глубоко вздохнула, будто вспоминая таёжные были, и кратко проинструктировала:

— Хорошо замаскированное зверьё нападает с подветренной стороны. Хищники, обычно, нападают ночью. Прям как люди. В темноте голодные светящиеся глаза выдают их, начиная с головы. На красные огни забейте и не мешайте кроликам предаваться аморалке. Жёлтый свет — это волки. Взбирайтесь на дерево и ждите рассвета. Зелёным светят кошки. Они сидят на самых удобных ветках. Задорный лай может их смутить. Наконец, если ничего не видите, значит за вашей спиной угольные глаза медведя. Бежать и гавкать бесполезно. Отбивайтесь матюками. И главное: если гнус покусится на вашу кровь, немедленно догоните паразита и отсосите своё добро обратно. Иначе к утру в вас не останется ни капли добра.

Ольга посмотрела на Владимира Кирилловича, как медсестра на штрафбатовца, но, пока подыскивала слова утешения, он снова скрылся в кухне. Сергей Николаевич широко зевнул, словно только что прослушал скучный инструктаж по технике безопасности, и тут же впрягся в управленческий хомут:

— Возьмите паёк, что-нибудь острое для ближнего боя и в путь.

Женщины свернули скатерть с оставшимися пакетами, мужчины сходили на кухню за инвентарём.

— Присядем на дорожку, — распорядился Сергей Николаевич.

Не успели женщины устроиться, как он поднялся, перекрестился и, сказав: «С Богом!», протянул Светлане руку для рукопожатия. Но та по-родственному повисла на его шее и, пока Сергей Николаевич отдирал с себя рассопливившуюся предательницу, успела приложиться губами к его пухлой щеке.

Почувствовав себя окончательным героем, Сергей Николаевич первым вышел из ресторана. Однако на улице он в авангард поставил Ольгу, за ней Рыжего Клоуна и Ирину. Прикрывать спину командира досталось Владимиру Кирилловичу.

— На южный блокпост! — скомандовал Сергей Николаевич, представляя себя Суворовым в альпийской западне.

Ольга задрала голову в поисках светила и, не обнаружив его, обернулась к Рыжему Клоуну — где тут юг?

— Какая разница, — пожал тот плечами.

Ольга тоже пожала плечами.

— Нас невозможно сбить с пути, нам всё равно куда идти, — и пофигистка, не спеша, направилась вдоль улицы.

Светлана провожала их до леса. Она громко шмыгала носом и угукала на все распоряжения Сергея Николаевича. У кромки леса с Владимиром Кирилловичем сделался удар. Он упал, как подкошенный, с плотно закрытыми глазами. Ольга вернулась на дорогу, склонилась к павшему товарищу, задрала ему пальцами оба века и подмигнула:

— Инсульт-привет?

Не дождавшись ответа, она накрыла бесстыжие глаза ладонью и предложила:

— Надо прислать автоматчиков для контрольного выстрела. Свет, приготовь нарядный саван — негоже закапывать Санитара в китайском барахле. И нацарапай ему на груди эпитафию: «Под этой упитанной оболочкой билось нежное сердце из чистого сала».

Ольга встала и направилась в лес.

— Первый блин в коме, — вздохнул Рыжий Клоун и пошёл следом.

Ирина с интересом рассматривала павшего главврача.

— Смертельно убитый труп погибшего мертвеца, — вспомнила она старый литературный перл.

Задумчиво посмотрела на шмыгавшую Светлану, снова на распластавшегося Владимира Кирилловича, прикидывая, где ей будет интересней, и решила идти за Ольгой с Рыжим Клоуном.

Сергей Николаевич презрительно плюнул на тело несостоявшегося героя и, оставив Ольгины предложения без комментария, поспешил за остальными.

* * *

Проводив Сергея Николаевича, Рыжего Клоуна и гнусных дам, Светлана равнодушно посмотрела на развалившегося посреди дороги Владимира Кирилловича и поспешила к гостинице, чтобы наблюдать за трусливым главврачом с безопасной дистанции.

Брошенный всеми, Владимир Кириллович уныло смотрел в небо странного зеленоватого оттенка и быстро наполнялся отчаянием. Впервые в жизни он оказался в затруднительном положении без поддержки мамы или жены. Решать проблемы самостоятельно ему ещё никогда не приходилось. От бессилия он взвыл и ударил крепкой головой о дорогу. И словно вспышка — он вспомнил, как попал сюда!

Накануне. Владимир Кириллович

Он сказал бы о себе много хороших слов, если б не был так косноязычен, но кому интересны его фантазии? Родился, женился, рано стал главврачом профилактория — вот факты безусловные, а подробности на фиг! Ничего хорошего в них нет.

Жилось Владимиру Кирилловичу на оккупированной территории в должности главврача хорошо. Просто замечательно. Желающих профилактироваться было немного, ибо зимой в корпусах холодно, летом жара с гнусом, а в демисезонье сыро и скучно. Но экономические заморочки не волновали Владимира Кирилловича.

— Я врач! — кричал он по сто раз на дню, но, сколько не кричи: «Халва!», а санитарное образование от этого не станет более медицинским.

С подчинёнными Владимир Кириллович был груб, отдавал приказы резко, невнятно и даже оскорбительно, как человек, не слишком уверенный в своём превосходстве. Неудивительно, что текучка кадров в профилактории была столь же постоянной, как и текучесть сантехники на объекте. Однажды какой-то «продвинутый» сотрудник, случайно оказавшийся в его штате, описал характер Владимира Кирилловича в тесте «Психопат ли Ваш начальник?» и сбросил его в Интернет. Тест до сих пор служит всем попавшим под гнёт самодуров пользователям Сети, а «продвинутый» давно уволен с изъятием из официальной истории профилактория.

По четвергам в его медвежьем углу много лет пасся непосредственный начальник (и у главарей профилакториев есть начальники). Кормили начальство вкусно, баловали щедро, прогибались перед ним ниже уровня моря, и Владимир Кириллович чувствовал себя под надёжной крышей. Но даже крыши из заоблачных небес стареют, подсиживаются и выпираются с должности.

Новый начальник потребовал план работ. Хотя бы в культурной его части. Пришлось напрячь глотку и рявкнуть на штатного культорга, которая последние десять лет несла культуру в массы только мытьём стаканов. Культорг задумалась и предложила потребителям оздоровления самим что-нибудь организовать. Вот почему в последнюю пятницу Владимир Кириллович впервые за много лет не уехал в секретную баньку на лесной делянке, чтобы попарить больших людей, а остался на культурное мероприятие своих пациентов.

Впрочем, Владимир Кириллович не сильно досадовал: во-первых, оздоравливающимся и в самом деле не хватало культуры; во-вторых, на самую интересную часть банных процедур он по-любому должен успеть, а недотёр державных тел он с лихвой перекроет в следующий раз.

У входа в столовую, очаг местной культуры, он ещё раз остановился перед объявлением:

«День открытых дверей

в клубе ПОРТАЛОИСКАТЕЛЕЙ

с БЕСПЛАТНЫМ розыгрышем.

Удивительные СЮРПРИЗЫ ждут счастливчиков».

Текст афиши был настолько избитым, что Владимира Кирилловича охватили дурные предчувствия. А дурные предчувствия его ещё ни разу не обманули.

Что значит многообещающий анонс: столовая была заполнена до последнего стула. Это притом, что ужин давно закончился, а летний вечер ещё с утра обещал быть тёплым даже в атмосферном аспекте. Но обещанные клубом Порталоискателей бесплатные розыгрыши и удивительные сюрпризы для счастливчиков заинтриговали пациентов, жадных до культурных мероприятий, и загнали их в душное помещение.

Главврач Владимир Кириллович, обнаружив непривычно трезвых для вечера пятницы пациентов, ещё раз принюхался и прошёл через столовую на кухню. Он давно заметил, что культурный продукт встречает в его организме меньше сопротивления, если попадает туда вместе с качественными продуктами. За тюлевой занавеской он всё отлично видел и слышал, оставаясь для всех размытым пятном, погружённым в дела.

Тройка портальцев, сияющая, как дембельские сапоги, расположилась за столом администратора. Напротив махала панамами, как веерами, падкая до сюрпризов публика. Обе стороны бросали друг на друга алчные взгляды, переполненные несбыточными надеждами. Отсидев для солидности лишний срок, центральный портальщик прочистил горло и ласково спросил:

— Ну что, везунчики, приступим?

Осторожные потребители медицинских процедур уточнили:

— К чему?

Ведущий встал и торжественно заявил:

— К портализации Державы!

И, с видом директора всех порталов Вселенной, приступил к просвещению тёмных народных масс и приобщению их к чудесам порталосыска:

— Как всем известно, с параллельными мирами нас связывают четыре вида порталов: болотные, крепостные, залётные, и ископаемые. Но, как видите, в нашем клубе только две ячейки — болотная и крепостная.

Боковые портальцы встали и, подняв обе руки вверх, повернулись направо-налево. Видимо для того, чтобы публика запомнила их не только в фас, но и в профиль.

— Генеральный директор, — самопредставился центровой и хлопнул в ладоши, приветствуя себя и свою команду.

Пациенты откликнулись короткими аплодисментами. Не избалованные чужими восторгами, портальщики остались довольны и этим.

— Первыми мочить вашу портальную безграмотность вызвалась болотная ячейка, — объявил Генеральный и обратился к парню в чём-то мято-зелёном: — Давай, Тритоша, булькни, только поменьше воды. Плесни немного вводную часть на непосвящённых и сразу заливай свою тему.

Похоже, в этот момент жизнь широко улыбнулась болотному портальщику, и он прицепил эту улыбку прямо на опухшее лицо. Публика насторожилась, но, помня о близости главврача, не приняла никаких мер. Тритоша, воспользовавшись терпимостью пациентов, выложил на стол тетрадку и приступил к уничтожению святых тайн Вселенной:

— Вопреки достижениям последней науки, летописи и легенды упорно хранят в себе упоминания о существовании разных дверей, окон, ворот и прочих архитектурных деталей, — сообщил он перегретой аудитории. — Но упоминания эти, хотя и затянуты, довольно неопределенны и весьма размыты в техническом плане. Мы с ребятами, для пущей научности, называем их одним коротким словом…

Тритоша остановился, в надежде, что кто-нибудь запишет для памяти научное определение, но сборище портальных невежд его заминку поняло по-своему:

— Эй, тут дети.

— Портал! — мстительно отчеканил Тритоша.

— Так бы сразу и сказал…

Болотный порталец что-то черкнул в тетради и продолжил:

— Большинство древних источников строго предупреждает, что порталы в параллельно-перпендикулярные миры хранят огромную опасность и их лучше не то, что не открывать, лучше не приближаться к ним вообще!

Вот таким неуместным для клуба образом булькнула в Тритоше обида за необоснованное антикультурное подозрение.

— Наши техники по безопасности давно ищут безвредную портало-дистанцию. Многие из них до сих пор в поиске, но уже с той стороны грани. Оставшиеся, те, что ещё способны что-то вспомнить, настаивают: «Чем дальше, тем лучше».

Тритоша осмотрел пациентов и, махнув рукой на очевидное отсутствие восторга перед подвигом первопортальцев-самоучек, продолжил:

— Многие древние легенды сообщают об ужасных монстрах, появляющихся неизвестно откуда и уносящих мирных людей, почти не повинных в своей аппетитности, невесть куда.

Владимир Кириллович, выковыривая недожёванную форель из зубов, плотоядно усмехнулся: «Мне бы такого монстра в штат — без выходных бы вкалывал».

А Тритоша продолжал заливать публике:

— Наша группа, фанатами которой вы решили стать, присматривает за такими порталами прямо на природе. Чаще всего воротами Туда являются различные места. В таких местах встречаются болота, озёра, реки, родники и другие водопримечательности. Обратите внимание на те из них, где в последние столетия случались любые несчастные случаи. Если в таком месте есть симметричные предметы — столбы, деревья, кусты и прочие необычные вещи, можете не сомневаться: вы находитесь в таком месте.

Тритоша оглядел публику, рассчитывая на ужас от внезапного просветления, но вынужден был продолжить доклад в спокойной обстановке:

— Главное, что выяснили наши герои, причём с удивительной для них точностью — определить рабочее время натуральных порталов очень сложно. Практически невозможно.

Пролистав в тетрадке несколько страниц, Тритоша зацепил интересный для себя материал и приступил к его внедрению в доверчивых пациентов:

— Чаще всего натуральные порталы невидимы с нашей стороны, но около них можно наблюдать искажения или мерцание воздуха. Шары, мячи и сферы любых размеров, прозрачности и расцветки. Всех желающих я совершенно бесплатно отведу к нашему болоту и пальцем покажу на эти яркие феномены, — пообещал незлопамятный энтузиаст.

Владимир Кириллович услышал смех в первых рядах и, на всякий случай, тоже улыбнулся. Пациенты рассказывали ему о чудесах и безобразиях, которые творились на ближайшем болоте, но его полнокровие и полнотелие мешали убедиться в их наличии. А опухший Тритоша, кажется, чувствовал себя средь топей, как пиявка в трясине. Потому и вещал со знанием дела:

— Вблизи таких порталов, особенно оконно-дверного типа, частенько наблюдается незначительное повышение напряженности магнитного поля. Это мы обнаружим с помощью вашего компаса. До того, как утонул мой, мы проводили опыты. Оказалось, когда оконно-дверной портал открыт, стрелка ведёт себя необычно, показывая на невидимый проход в центре трясины. Счастливчики вскоре смогут убедиться в этом на месте и воспользоваться портальными транспортными возможностями за символическую плату. Все ваши средства пойдут на укрепление болотных порталов, постоянно сползающих в самые топкие места, — заверил натуралопорталец равнодушную к пожертвованиям публику.

Чтобы раскрутить болезных скупердяев на пожертвования в пользу трясины, Тритоша углубил процесс портализации:

— Есть много других признаков разного рода, которые укажут, где собака зарыта, а где портал. Не бойтесь, я продиктую, чего надо опасаться в первую очередь. Пишите:

Светящиеся шары любой формы и содержания.

Свет, уходящий в трясину или бьющий из неё, без всяких на то оснований.

Призраки любых размеров и окраса.

Странные вибрации и колебания.

Шумы и громкие звуки. Не перепутайте их с завываниями болотного газа.

Туман, появившийся ниоткуда.

Записали? Пока не выучите, даже не пробуйте соваться без меня на болото. Всё равно ничего не найдёте, — предостерёг самых ретивых болотный порталец. — Учтите, наши порталы самые натуральные! Приобщайтесь к натурало-портальному туризму в ячейках болотного типа! В наших ячейках самые низкие расценки!

— Всяк кулик своё болото хвалит, — извинил болотно-портального дельца Генеральный.

Но Тритоша перебил его:

— Кстати, о куликах. Они, оказывается, не глупей курицы, правда, и не вкусней, и зазря задницу в трясине полоскать не станут. Кулик — вот надёжный признак болотного портала. Несёт их Оттуда к нам, а назад вынести не может. Топают они, как мухи по стеклу, и всё мимо форточки, и орут, как оголтелые. А вы — хвалит, хвалит. Темнота.

И, махнув на всех натуральной исследовательской рукой, сел. Генеральный одними бровями выразил порицание сподвижнику и передал процесс портало-просвещения в крепкие руки крепостника:

— Ну, Крепыш, освети нам фундаментальную часть порталоустройства, — подбодрил он монументального, но крайне застенчивого детину.

Вид Крепыша выжимал слёзы из чёрствых сердец. Из мягких — кровавые слёзы. Грустное предпортальное детство наложило отпечаток на весь его облик: тёмные короткие брюки, выцветшие курточка и волосы хорошо гармонировали с незамутненностью прозрачного взгляда. Однако телесная крепость исследователя смягчала чувство скорби от его образа.

Хорошенько прокашлявшись, он тщательно высморкался и смущённо сообщил:

— Вы давно хотели, но не решались спросить, как узнать, есть ли в вашем доме или другой каменной постройке личного и общественного назначения, портал.

Судя по шуму, этот вопрос действительно заинтересовал публику. Да что там публику, самого перебравшего с десертом Владимира Кирилловича.

— Есть много способов прояснить этот тёмный момент, — заверил Крепыш. — Самый надёжный — прислушаться. Если кроме обычного бытового фона вы различите удары в стены дома, не оставляющие никаких повреждений — можете готовить нарядные тапки. Портал на вашей территории. И это даёт вам право на одну бесплатную транспортировку Туда.

Слово «бесплатную» не подвело — присутствующие оживились.

— Вы давно хотели, но стеснялись спросить, — снова потрудился напомнить Крепыш, — как узнать, куда вас занесёт. Ибо путешествовать портально хоть и нелегко, зато случаются сюрпризы.

— Например? — заинтересовались бесшабашные особы.

Крепыш ответил со свойственной ему монументальной прямотой:

— К сожалению, наш мир не единственный, по которому можно елозить взад и поперёк, а порталы работают в обе стороны. И кто только не валит к нам оттудова…

Он скорчил рожу, глядя на которую всем следовало испугаться. Тех, кто проявил готовность, Крепыш поспешил успокоить:

— За символическую плату я пошлю любого так далеко, что вы усомнитесь не только в наличии своего добра, но и всего остального добра в принципе. Эти миры так и называются — по ту сторону добра.

— Подробнее, пожалуйста, — заинтересовались пациенты.

Владимир Кириллович тоже задумался, можно ли в бонусном режиме отправить в том направлении хотя бы родственников жены. А незамутнённый Крепыш в это время гнул своё:

— Раньше люди часто встречались с жителями других миров: хоббиты-мобиты, индрики-шпендрики и прочие гоблины. Это из-за отсутствия надежных границ между некоторыми мирами. Но однажды такому беспределу положили барьер, и людей оставили в покое. Сегодня все рубежи с пристрастием и особой жестокостью оберегают Стражи Границ, хотя отдельные бандформирования порой прорываются к нам. Занимают наши болота и развалины. По лесам, по горам шастают. Кажется, даже в океан забурились. Но маскируются хорошо. Бывает, говорят люди с президентом, а он раз и не президент… Потому что, как говорит наш Генеральный, пыль одного мира всегда пылит на пыль другого.

Генеральный, довольный, что его мудрость внедрили в народные мозги, пожал Крепышу руку, болезненно поморщился на травмированную ладонь и с оптимизмом спросил:

— Вопросы есть или сразу пойдём в болото для экспериментальных внедрений в чужие миры?

— А сюрпризы? — нетерпеливо зароптала наиболее бдительная прослойка слушателей.

— Так мы же вас бесплатно в болото заведём, — обрадовался за больных Генеральный. — Это и есть наш большой сюрприз для всех желающих. Торопитесь топить свою портальную безграмотность!

Все разочарованно затихли, и только очкарик с первого ряда проявил бескорыстный интерес:

— С какой скоростью работают ваши порталы?

— Бывает мгновенно, если миры смежные. Но порой путь через пограничье занимает несколько дней. Когда миры не соприкасаются друг с другом, то сразу в мир назначения не попасть. Тогда путь лежит мимо множества миров. Это похоже на путь через миражи, которые постоянно сменяют друг друга. Сначала вокруг тебя один мир, затем он как бы размазывается, и ты уже в другом…

— Можно с собой оружие брать? — спросили с задних рядов.

— Путь постепенного перемещения в параллельных мирах относительно безопасен, и, если не сходить с тропы, то в третий мир не вляпаешься. Но, если честно, в межмирье какой только дряни не встретишь! Две-три обоймы не испортят удовольствия.

— Как насчет дорог?

— Откровенно говоря, всегда есть риск, что тропа прервётся и уже не найти дорогу в свой мир. Поэтому в порталы ходят с платными проводниками. С теми, кто знает почём там фунт патронов и кило лиха. А прежде составляется контракт, оплачивается страховка от невозвращения и таможенный сбор в кратном размере. Так что перемещайтесь между мирами порталами болотного и крепостного типа!

— Чем всё-таки крепостные порталы лучше болотных?

Тут подскочил Тритоша и очень неспортивно завопил:

— Крепостные порталы опасны! Они открываются сразу в несколько миров, и всегда кто-нибудь прётся навстречу. Проникновение паразитов из других миров вредно для нашего здоровья. Конечно, с ними можно бороться с помощью бытовой химии, но на всех дихлофоса не заготовишь! Всех на виселицах не перестреляешь! Этак можно и планету загубить! Хотя и мы много чего у них можем…

К чести Крепыша, он только слегка почесал свой кулак и ринулся защищать свою ячейку с помощью относительно разумных аргументов:

— Бог не выдаст, так и свинья не перекрестится, — успокоил он впечатлительных. — Стражи Границ — это боевые маги. Они, как я уже намекнул, с особой жестокостью не допускают проникновение существ из одного мира в другой без оговоренной платы и взимают с самых скупых дважды.

— Неправда, — возразил вероломный Тритоша, — параллельные визиты скоро мою козу с бурого болота забодают. Вы тут сидите, а за это время к нам ввалились три-четыре килограмма диетического, легкоусво… то есть припёрлись! Пойдёте сейчас в лес и встретите кого попало. А оно возьмёт и растворится в воздухе, как алиментщик. Не косите на курево и другие колёса — это может быть реальный параллельный гоблин.

От нахлынувших воспоминаний Тритоша облизнулся и хотел продолжить, но его сбили следующим вопросом:

— В ваши порталы пропускают в физической оболочке, или как в Астрал в тонкой материи?

— Не боись, пацан, со всеми причиндалами переправим, — буркнул Тритоша.

Владимир Кириллович зевнул, посмотрел на часы и рванул из кухни в зал столовой.

— На этой оптимистической ноте позвольте пожелать всем… — он кивнул культоргу, чтобы та сворачивала посиделки.

Культсотрудница резво подскочила и закончила пожелание:

— …сладкого — сколько влезет, а культурного — не до слёз, — и культурно попросила всех придвинуть стулья к стене.

Пока открывали ворота, чтобы выпустить машину главврача, портальцы успели окружить её и стали напрашиваться на бесплатный проезд. Владимир Кириллович с широкой улыбкой во всё широченное лицо отказал:

— Спешу.

— Ну, так мы вас через портал перекинем, — предложил Генеральный портальщик.

* * *

«Кинули, гниды, — догадался Владимир Кириллович. — Знать бы, куда. Ничего, вернусь и всех задушу. Или отравлю. Лучше жене отдам, она их в такое болото загонит, таким булыжником сверху прихлопнет…»

Грезя кровавыми расправами, главврач встал и огляделся. Захотел рассказать Светлане, как попал в этот медвежий угол, но, пока искал чёрствую подругу по несчастью, передумал.

«Хотя, если искупит вину…», — блудливо ухмыльнулся Владимир Кириллович.

* * *

Светлана решила закрыться в одном из номеров гостиницы и ждать, когда папа или спасатели придут за ней и отвезут домой, но оказалось, что ни одна комната не запиралась.

— Заходи, кто хочет, бери, что хочешь, — ворчала она, прислушиваясь, не очнулся ли мужик, выдающий себя за врача какого-то задрипанного профилактория.

Не обнаружив надёжного убежища, она решила проверить симулянта. Спускаясь по лестнице, Светлана увидела, как входные двери бесшумно разъехались, и инсультный симулянт бодро вошёл в холл. Заметив Светлану, он игриво-фамильярно закричал:

— Светка! Иди, что скажу.

Инстинктивно одёрнув короткую юбку болотного цвета, но так и не прикрыв ею бесстыжих малиновых колготок, Светлана замерла на мгновение и бросилась к Владимиру Кирилловичу. Обогнув растопыренные шаловливые ручищи, она толкнула его и выбежала на улицу. Многоопытный главврач принял её манёвр за приглашение к бодрой забаве и недовольно поморщился:

— Тупая курица. Я ей петух что ли?

Не торопясь, он вышел следом и собирался укорить резвушку, но Светлана уже добежала до леса. Туда, где скрылись Сергей Николаевич с остальными.

— Ябедничать поскакала, — вздохнул Владимир Кириллович и поспешил следом, чтобы выдать её подозрения за нездоровую озабоченность.

Добежав до леса, Светлана остановилась и оглянулась.

— Папа! — взвизгнула она, обнаружив преследование, и кинулась в чащу.

Ещё никогда ей не было так страшно. Не пробежав и десяти метров, она споткнулась и завалилась под тяжёлые зелёные ветви огромного дерева. Светлана сообразила, что пока будет выбираться, псевдоинсультник догонит её. Она спряталась за толстый ствол и замерла. Владимир Кириллович пробежал мимо, не заметив её.

Мгновения, которые показались ей вечностью, она раздумывала, что делать дальше. Вернуться в город и чувствовать себя лёгкой добычей для любого урода, или одной прятаться в лесу, подвергаясь неведомым опасностям? Она выбрала третий путь — тайно следовать за Владимиром Кирилловичем. Если в этой чаще водятся хищники, они, конечно, начнут с него…

Стуча зубами от непреодолимого ужаса, она выбралась из-под ветки, прислушалась. Владимир Кириллович кряхтел совсем близко. Светлана решила подождать, пока он отойдёт подальше, и изо всех сил прижала руками нижнюю челюсть к верхней, чтобы не выдать себя. В этот момент, как вспышка, к ней вернулась память. Она вспомнила, как провела последний вечер.

Накануне. Светлана

У неё был шанс стать нормальной женщиной, встретить благоверного, родить от него благоверное потомство и между декретными отпусками поучаствовать в строительстве светлого будущего для далёких потомков своих внучат. Но железный занавес, охранявший чистые помыслы строителей коммунизма от буржуйского беспредела, проржавел, и на державу под видом всеобщей демократизации обрушилась лавина капиталистического кошмара, категорически отрицающего, что человек человеку — друг, товарищ и брат, а только волк, конкурент и сатрап.

В духе нового времени папа Светланы быстро озверел и резво обставил конкурентов, ибо при повальной демократизации волка ноги не только кормят, но и одевают, снабжают жильём и другими радостями бытия. Выделив подросшей дочурке часть штата на собственном предприятии, он превратил её в законченную сатрапиху. Бессмысленную и беспощадную, как автоинспектор на просёлочной дороге.

Вместо счастливой бабы Родина получила истеричку, залеченную дорогими врачами до бесплодия. Годами она мнила себя трудоголичкой. А на ком ещё так отведёшь душу, как не на затравленных подчинённых, морды которых можно часами безнаказанно возить об стол?

Чувство собственной исключительности, взращённое в ней беззастенчивым подхалимажем крепостных сотрудниц, постоянно заставляло Светлану что-нибудь жевать и искать развлечений в местах традиционных (курорты, сауны, тусовки…) и не очень (встречи одноклассников, храмы и монастыри, сборища папиных коллег-ветеранов…). С годами она расширила свой кругозор до мистического восприятия окружающей среды. Одно время даже охотилась на своего Ангела-хранителя, но бедолага куда-то отлучился, и Светлана отделалась от дурного пристрастия с помощью лёгкой депрессии. Для полного душевного выздоровления она трижды сменила гардероб и штат своих сотрудниц.

Даже те, кто мог скрывать к ней антипатию, признавали два удивительных момента. Во-первых, яблочко откатилось от яблони, то есть от богатого и влиятельного папы, непоправимо далеко, особенно в умственном аспекте. Во-вторых, Светлана полностью соответствовала магической характеристике своего имени: «…вопреки ассоциации со светом, СВЕТЛАНЫ столь противоречивы и конфликтны, что способны омрачить жизнь всем, кто их окружает. Их слово всегда последнее, хотя они долго маются при вынесении собственного суждения. Но уж если что-то решили, то переубедить их невозможно. СВЕТЛАНЫ проявляют давление при общении, заставляя других принимать свою точку зрения, совершенно не заботясь о том, насколько она верна. СВЕТЛАНЫ не склонны работать на благо общества вообще…».

— Прямо с нашей Светки писали, — удивлялись все, кто заказывал её имя на соответствующих сайтах.

Казалось, что у неё не было причин сомневаться в своей исключительности: подчинённые и особенно подруги, назначенные на эту роль из числа подчинённых, категорически и восторженно настаивали на её уме и редких талантах. Её занудство и тупые придирки вслух признавались деловым энтузиазмом; беспардонность и глумёж — открытостью общения… и далее в том же духе. Как, при наличии стольких совершенств, ей удалось сберечь в себе комплекс неполноценности — загадка. Однако именно он заставлял её таскаться по элитным тусовкам, где не встретишь подчинённую голытьбу, а наутро впаривать всем свои достижения в культурной жизни.

Семинары-симпозиумы-фестивали по контактингу-трансёрфингу-стерволингу… — куда её только не заносило. В процесс поиска её развлечений втянулись все. С чьей-то подачи она попала в Общество зачётных призраководов. Пригласительный билет на «Конференцию по исследованиям в области биоэнергоинформатики привидений» своей стоимостью гарантировал веселуху в отвязной компании. Сбор был назначен в тёмной обстановке городского подземелья. Всем приглашённым посоветовали одеться тёплее.

«Полумрак — это граница между мирами, — заверяли организаторы. — К участию в конференции мы пригласили всех заинтересованных сущностей, часть которых либо давно покинула мир теплокровных, либо никогда к нему не принадлежала».

Светлане достался столик рядом с трибуной, на которую взгромоздился тип размытых очертаний. Он предложил выпить за здоровье присутствующих биоэнергоинформ и приступил к докладу по анатомии привидений:

— Пятница. У приличных привидений в такие дни карнавал. Так считают простодушные охотники до всего тёмного, хотя никто никогда не спрашивал у добычи, как она относится к семидневке в принципе и к пятнице в частности.

Пауза позволила любителям анатомии наполнить стаканы и выпить для сугреву.

— Можно подумать, что привидения стесняются отвлекать нас от трудовых порывов в офисной спячке. Будто они и сами предаются покою, терпеливо ожидая положенного им по календарю срока, чтобы отыграться за время вынужденного простоя именно в пятницу. Хотя, надо признать, что по пятницам, особенно 13-го, у всех приличных привидений действительно полный отрыв. Почему? Чтобы ответить на этот необычный вопрос придётся разбираться в анатомии привидений.

Докладчик замолчал, дежурно улыбаясь на «между третьей и второй перерывчик вообще никакой». Смочив за компанию связки, он продолжил:

— Что можно сказать об анатомии привидений? И всё, и ничего. Во втором случае это и короче и понятней. Если же говорить об анатомии привидений всё, получится гораздо туманней, чем самые туманные из объектов исследования.

Светлана почувствовала, что тема анатомии привидений осталась в тумане, а тусня без призраков смахивает на крутой развод. С закалённым, как сталь, упрямством она потребовала:

— Про анатомию привидений подробней, — и включила диктофон.

Докладчик удивился её любознательности и спросил:

— А что можно сказать об анатомии фотографии? Тоже ничего. Откуда такое совпадение? Думаете, случайно? Ан нет, призрак — это, в сущности, обычная «прижизненная» фотография единого консорциума души и тела, коим по сути является каждый из нас. Эта фотография делается в интересах следствия. Для Высшего суда, как минимум… Оттого на «снимках» чаще всего проявляются люди, попавшие своею волей или волею обстоятельств в необычные условия: несчастные случаи, катастрофы, преступления, казни и прочие неприятности.

Светлана, обладавшая отличной злопамятностью, решила, что к понедельнику освоит эту сентенцию слово в слово и, вслед за остальными, наполнила стакан. Докладчик, чтобы не отставать, тоже справился со своей жаждой и принялся заливать жажду знаний подземных тусовщиков:

— Итак, мы с беспримерной очевидностью осознали, что привидения — это своего рода голографические прижизненные снимки Высшего сыскного отдела. Брошенные по умыслу или без оного на месте съёмки. Как вы думаете, сколько лет живут привидения?

Недобравшие отпустили двести лет, перебравшие отвалили тысячу.

— Можете расслабиться, — дозволил лектор, — За вас всё сделали британские учёные. Они таки взяли и подумали: «Сколько лет живут привидения?» и пробили солидные гранты на пустяшную тему. Составили список многомесячных командировок в самые фешенебельные старинные замки Великобритании. По их сведениям привидения расселяются исключительно в фешенебельных замках. Там они перезнакомились с Высшим светом, основным владельцем тёмных сил. Нет, про привидения британские учёные тоже вспоминали и, в конце концов, сошлись на продолжительности их существования в четыреста лет, оставив за собой право на уточнение результатов.

Призраковед тяжело вздохнул и продолжил:

— К чёрту зависть, главное, мы знаем, что привидения-голограммы хранятся в природе не дольше чем документы в наших архивах. Примерно столько же. Очень хорошо. Самое время спросить: «Стоит ли бояться привидений?»

Глазки призраковеда хитро сощурились, но в полумраке подземелья разгорячённая публика не оценила фиглярства. Пришлось отвечать самому:

— Непременно стоит бояться! Особенно, если вы настроены шарахаться от любого снимка со стенда «их разыскивает милиция». А теперь вернёмся к пятнице, зарезервированному дню для призраков и привидений. Отчего им так полюбился этот день? Дело в том, что для нас, охотников до всего, пятница — святой день. Когда ещё оторвёшься по полной? А чтобы сил хватило хотя бы на часть запланированного, приходится принимать допинг. Дальше всё просто: получив энергетический избыток в организме, мы в нагрузку получаем кратковременную способность видеть «утончённые» вещи. Например, привидения.

Призраковед оглядел тусовку и догадался, что дальше можно не умничать, ибо допинг уже открыл в каждом исследователе тёмных сил внутренние источники просветления.

Пока разносили добавку, знатока по анатомии приведений сменил «широко известный» в духовном мире (или в мире духов?) муж, пожелавший остаться «широко неизвестным». В своё время он бегал за призраками практически во всех английских замках и даже смог увидеть одно туманное облачко лично, о чём хвастался с невыносимым занудством на каждом незащищенном от него интернет-форуме. Он поприветствовал кого-то невидимого за своей спиной и приступил к передаче ценной информации:

— Итак, вас заинтересовали тонкие миры. Значит, вы пришли по адресу, — он сверился с приглашением и зачитал полный адрес, включая схему проезда.

В надежде на дополнительные вопросы, докладчик выдержал паузу и продолжил:

— Сегодня мы выясним природу возникновения привидений и изучим места их обитания. Наиболее обжитыми считаются самые заброшенные и зловещие уголки Британии, что, несомненно, говорит о разумности тонких форм. Но мои коллеги из менее предприимчивых слоёв населения имеют склочную привычку спорить и выискивать, выуживать, вылавливать и другими способами доставать призраков по месту собственной прописки.

С чувством глубокого презрения он окинул публику задних столиков и продолжил:

— Я же предпочитаю проводить свои научные преследования в тёмных коридорах и мрачных подвалах средневековых замков Шотландии, где по легендам в изобилии водятся призраки. По крайней мере, там их наиболее приятно искать. Комфорт, о котором так много говорят турфирмы, распространяется там даже на братьев наших тонких. Досуг привидений в подземельях ежедневно скрашивается толпами туристов с самыми нелепыми представлениями о призраках. Впрочем, лично о себе у призраков тоже представления вполне нелепые, — вспомнив что-то грустное, заверил докладчик.

Он надолго умолк, предавшись грёзам, потом вздрогнул, игриво отмахнулся от кого-то со словами: «Ах, оставь!», и продолжил:

— Что такое привидение? Почему наука не желает исследовать этот феномен?

Докладчик задумался над этой загадкой, и даже немного растворился от напряжения, но уже через мгновение материализовался вновь и, преодолевая собственное чавканье, пробормотал:

— Науке подавай пресловутую повторяемость эксперимента! Ну, так, извините, на то и привидение, чтобы появляться, когда ему вздумается и где придётся! Помните гимн призракофилов?

Он покряхтел, прочищая связки, и запел, как смог:

Призрак, тебе не хочется покоя.

Ночью ты продолжаешь нам светить!

Призрак, не знаем мы, что ты такое,

Но мы сумеем тебя поймать и полюбить!

Публика употребляла тот же ассортимент, поэтому пришлось петь на бис.

— А теперь слушайте и запоминайте основные ощущения, характерные при контактах с призраками, — разоткровенничался довольный своим успехом докладчик. — Первое: если вдруг, ни с того ни с сего, ощутили сильный холод, стало трудно дышать и при этом вас посетила мысль, что кто-то сдавливает грудь, значит, вас посетило дикое, но, возможно, симпатичное привидение.

Докладчик пошатнулся, как от сильного удара, и обиженно пропыхтел:

— Я же сказал, симпатичное.

В этот момент Светлана почувствовала, как что-то холодное коснулось её плеча, она резко повернулась… — это последнее, что ей удалось вспомнить.

День первый. Следопыты

Травяной ковёр под ногами неприятно подчавкивал, будоража подозрениями относительно происхождения таких звуков. Зелёные ветви неведомых деревьев переплетались над головой, словно сеть. Ольга чувствовала себя пойманной в ситуацию, ужас которой можно скрыть только за густым стёбом надо всем, что подвернётся. Отсчитав двести десять шагов, как у караульных к Мавзолею, она остановилась, вглядываясь в лесной сумрак. Густая зелень леса стёрла другие цвета мира. Мох, лишайники, листья, ветки, стволы, и даже небо в редких просветах сияли оттенками от блёкло-салатового до побуревше-укропного. Словно чёрно-белое кино под зелёным фильтром.

Рыжий Клоун и Ирина подошли и встали рядом, прислушиваясь. Сергей Николаевич, высоко поднимая ноги в дорогих ботинках, неаккуратным мешком врезался в плотную кучку и распорядился:

— Ирка, пока отдыхаешь, упакуй мой костюм. Смотри, чтоб не испачкался.

На Земле Ирина трижды бы подумала, прежде чем помочь такому бесцеремонному начальнику. Тем паче, самозванцу мутной воды. Но в этом незнакомом мире она с охотой прикасалась к любым предметам. Вытащить из Астрала даже пустяк — в этом был элемент пьянящего азарта. А потому, ухватившись за рукава и едва не вывернув Сергею Николаевичу руки, она вытряхнула его из пиджака индивидуального пошива.

— А-а! — закричал Сергей Николаевич, не ожидавший от плебса такой прыти.

— Не надо так орать, — попросил Рыжий Клоун. — Ещё накликаем какую-нибудь напасть. Акустические капканы, погранцы или другая голодная скотина…

— А брюки кому доверишь сохранить? — громким шёпотом спросила Ольга.

— Будешь стараться, может и тебе, — пообещал Сергей Николаевич.

— Не извольте беспокоиться, усердствовать буду, не щадя никого, — заверила пофигистка.

Сергей Николаевич без свиты, откосившей от экспедиции, стал проще и, вместо того, чтобы осадить ёрничающую дамочку, задумался о своём самочувствии.

— Странно, совсем есть не хочется, — удивился он.

— Беспокоитесь за нас, неразумных, до потери аппетита? — посочувствовала Ольга.

— Тут поважней кое-кто есть, — скривился Сергей Николаевич и презрительно сплюнул.

Рыжий Клоун сокрушённо покачал головой.

— Нехорошо здесь плеваться, — сказал он. — Слюна обладает особыми свойствами, которым под силу возбудить необратимые процессы. Нарушение кислотно-щелочного баланса может привести к экологической катастрофе на любом квадратном метре этого заповедного места.

Сергей Николаевич в задумчивости не услышал его. Он продолжал удивляться на себя:

— Ничего не хочу! Ни пить, ни есть, ни того, ни этого. Может, тут воздух с повышенной пользой? Кстати, а где комары? Что-то я ни одного не видел.

— Да Вы не напрягайтесь, — посоветовала Ольга. — С Вашими ли заботами обращать внимание на пустяки. Самоанализируйтесь с присущим Вам тщанием, а с остальным мы разберёмся. При первой же возможности подгоним стайку.

— Ишь, как по мужским штанам соскучилась, — в тон ей съязвил Сергей Николаевич. — Продолжай стараться, может и получится из тебя что-нибудь путное. Ладно, идём дальше, а то меня от всей этой зелени тоска берёт.

Рыжий Клоун отодвинул Ольгу и возглавил поход к охраняемому периметру. Сергей Николаевич, в свою очередь, отодвинул Ирину и рванул за Ольгой. Оказавшись замыкающей, Ирина накинула на плечи дорогой пиджак и, вполне довольная развитием событий, сказала:

— А мне здесь пока нравится.

— Агась, — согласилась с ней Ольга-пофигистка. — Но лес какой-то странный. Полудохлый. Никакой животины, одни растения. Интересно, всех съели или вытравили?

С хорошо поставленным снобизмом Сергей Николаевич объяснил:

— Это на твоей рабоче-крестьянской грядке всё дустом засыпают, а в местах нашего отдыха проблемы убирают генетическим путём.

— Ну, да, вы уже научились делать сказки былью. Жаль, что только самые страшные… Что же вы тогда с народом цацкаетесь? — спросила Ольга, не оборачиваясь. — Давно бы вывели себе генетически правильный электорат и не кривлялись бы в телевизоре с клиническим вздором на крашенных для съёмки устах.

— Не боись, всё давно схвачено, — заверил Сергей Николаевич, стараясь идти след в след за своей воспитанницей. — Скоро мы вам устроим такое светлое будущее, что тёмное настоящее вам ослепительным покажется.

Ольга промолчала, и Сергей Николаевич решил, что, наконец, поставил тупую массу на место. Однако замыкающая процессию Ирина не удержалась от реплики:

— Хорошо, что «жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе».

— Зазубрили всякую чушь и повторяете её, хуже попугаев, — усмехнулся Сергей Николаевич. — К месту, ни к месту, лишь бы вякнуть что-нибудь из школьной программы. Пятёрки, небось, домой пучками таскали. А толку? Кто вы сегодня? Никто! Вон Санитар, двух слов связать не может, а для таких, как вы, не ровня. Это он правильно понимает. Посмотрите на олигархов: портреты — мама дорогая. Управляют вами по своему недоразумению, а вы, со всей своей начитанностью, полное ЧМО! Что? Нечем крыть?

— Эка новость — генетические вырожденцы правят миром, — не оборачиваясь отозвалась Ольга.

Ирина тоже вступилась за приличных соотечественников:

— Хорошего человека не в силах испортить ни власть, ни деньги. Потому что если вы по-настоящему хороший человек, у вас никогда не будет ни того, ни другого.

Сергей Николаевич громко засмеялся.

— Господи, как же ваши безмозглые головы загажены лозунгами, которые мы стряпаем специально для таких чистоплюев, как вы, — снизошёл он до откровений. — Да вам просто нравится пресмыкаться перед нами, изображая из себя моральное величие. Тупые нытики с мусором в башке — вот кто вы такие. Завистливые и безмозглые.

— Остынь, Сергей Николаевич, — обернулся Рыжий Клоун и остановился, чтобы дождаться остальных.

Но самозваный руководитель, едва не налетевший на Ольгу, вошёл в раж:

— Кабы вы что-то из себя представляли, разве стали бы терпеть над собой таких, как я? В детстве меня за мелкие пакости в песочницу не пускали. И в игры не принимали. Бойкотировали, мать вашу… Зато сейчас все, кого припомнил, в такой заднице торчат — любо-дорого смотреть. Вползают в мой кабинет по записи почти на четвереньках. А захоти я, на брюхе бы заползали. Куда только свои идеалы девают, когда перед моим столом трясутся. Сколько раз из самодурства орал на этих кандидатов-докторов. Думаете, хоть один отвякнул? Куда там! Выползают на полусогнутых и сразу на скорую с инфарктами отваливают. Может, кто-нибудь отомстил за мордой-об-стол? Ха! Мозгов не хватит. Все на таблицу умножения потратили, ничего для своего счастья не оставили.

— Да ты, батенька, совсем осатрапился, — по-бабьи вздохнула Ольга. — Ни Бога, ни чёрта, значит, не боишься. Ну, коли ты такой обубительный, стоит ли нам тебя тормозить? Шагай дальше своим охренительным ходом, а мы, сирые да убогие, назад пошкандыбаем.

Только тут Сергей Николаевич догадался, что поторопился с откровениями.

— Нда, занесло, — пробормотал он и, как ни в чём не бывало, удивился: — Что стоим? Скоро стемнеет. Или в лесу хотите ночевать? Хватай мешки, паром отходит.

Он направляюще кивнул — мол, вперёд, но никто не дрогнул.

— Чёрт, это стадо собирается телиться? — усмехнулся Сергей Николаевич, но уже с хорошо приглушенным гонором.

— Тебе-то что за дело? — удивилась Ольга. — Торопишься, ну так чеши. Или кто держит?

— Ну да, меня вперёд выставите, а сами следом двинете. Умники нашлись. А вдруг тут и правда медведи бродят?

— Если ты в номенклатурном серпентарии в удавы выбился, то и с генетически скромными косолапыми справишься, — успокоила его Ольга. — Рявкни на скотину, как на подчинённого, он и догадается кто из вас кому.

— Ладно, побузили и будет, — пошёл на попятный Сергей Николаевич. — Или я треснул кого? Или отобрал любимую лопатку? Выбирайтесь из своей песочницы, и пошли дальше. Время не ждёт.

— Иди уже, — отпустила его Ольга, — не дай другому мстителю своему народу занять твоё кресло.

— Если со мной что-нибудь случится, вас за такой Можай закатают, о котором даже в Центре не каждый слышал, — пообещал Сергей Николаевич.

Ольга ойкнула от восторга и поинтересовалась:

— Это кто же из твоего паучатника так за тебя расстарается? Уж не преемник ли? Только подсидел и ну на выручку бывшему боссу.

Сергей Николаевич промолчал, судорожно подыскивая новые пугалки.

— А здесь зачем зависать? — схватился он за последний довод. — Не хотите вперёд идти, давайте вернёмся.

— Иди, куда хочешь, — отмахнулась Ольга. — Отцепись уже. Хуже клеща энцефалитного впился.

— Стал бы я нянькаться с вами, если бы мог бросить, — проворчал Сергей Николаевич. — С меня же спросят, куда вы делись. Кабы не Светка с Санитаром, открестился бы. Но ведь сдадут с потрохами. Такую телегу нарисуют — считай, заживо закопают. Смотрите сами, только до блокпоста вам от меня не отделаться.

Народная троица молча прикидывала расклад.

— Похоже, и правда от него не отделаться, — подвёл итог размышлениям Рыжий Клоун, — а торчать здесь в самом деле нет смысла. Идёмте дальше.

Культурные отбросы общества переглянулись и охотно пошли за Рыжим Клоуном в прежнем направлении. Сергей Николаевич молча наблюдал за сплотившейся оппозицией. Обжегшись на пустяке, он решил отложить расправу над народной сволотой до лучших времён и пристроился замыкающим к спаянной его преждевременными откровениями группе.

Шли по странному лесу молча и с каким-то ожесточением. Рыжий Клоун почти не осторожничал, пересекая лишайники и островки высоких трав. Странное подчавкивание почвы его, казалось, вовсе не беспокоило. Лес заметно густел, и Рыжий всматривался в матово-зелёное небо без светила, прикидывая, когда стемнеет. Ольга, сбитая с привычного оптимизма злобными выпадами Сергея Николаевича, погрузилась в свои думы и не следила ни за маршрутом, ни за переменами в окружающей среде. Ирина тоже утратила прежний восторг и рассматривала заросли кустарника между огромными деревьями с беспокойством. Только Сергей Николаевич выглядел вполне довольным. Он недолго серчал на себя за бездарно утраченную руководящую позицию. В его голове уже зрел план, как снова возглавить коллектив.

«Разделяй и властвуй» — этот принцип работал везде и во все времена. Осталось придумать, как перессорить губошлёпов, а уж потом он их тёплыми вместе с соплями подсечёт, и никуда они с его крючка не денутся. Сергей Николаевич даже удивился, как это он раньше не вспомнил об этой отшлифованной на сотнях сотрудников уловке. Он научился ей в армии: один из прапоров владел приёмами скрытого манипулирования в совершенстве. Прямо отца родного подменял, держа солдат в вечных подозрениях относительно друг друга. Сергей Николаевич у него ещё много чему научился. Когда со службы вернулся и пролез стажёром в управленческое отделение на объекте федерального значения, ему двух лет хватило, чтобы взлететь на высшую ступень управленческой пирамиды. Жаль, что похвастаться своим мастерством пока некому. Ну, ничего, подрастёт наследник, он его всему обучит.

«Чёрт! Дома, небось, тоже беспокоятся. Что ж я раньше об этом не вспомнил? Хотя, всё правильно: на работе тормознёшь — тут же подсидят, а жена… Кому эта толстая беременная кукла нужна? Сколько раз сутками пропадал в местах досуга для самых раскудрявых, и ни разу не крякнула, всё стерпела. Массаж, шопинг, сериалы… Есть, за что страдать. На фиг жену, карьера — вот что главное в жизни. Остальное приложится. Чем выше взлетишь, тем больше приложится».

— Эй, орёл, тише думать умеешь? — спросила Ольга, которую карьерист-философ едва не сшиб по инерции.

— Подслушиваешь? — разразился праведным гневом Сергей Николаевич.

— Я-то ладно, а вот остальные… Родина слышит, Родина знает, где в облаках её пасынок витает, — предупредила Ольга.

— Вот-вот, любую гнусь тупыми стишками отмазать — это ты умеешь, — с видом мудрого наставника укорил Сергей Николаевич, — а сказать, сколько ещё до этой дальнозоркой и вислоухой Родины топать, тут мы молчим. На это у нас мозгов не хватает.

— Не хватает, и не парься, — пожала плечами Ольга. — Поживи пока с проклятым народом. Потом в мемуарах толкнёшь про героическое прошлое пару томов. Как шёл лесом прямо своими ногами в крокодиловых ботах, как о Родине выражался, о её топографической и кадровой дефективности…

Но Рыжий Клоун не дал Ольге развить тему будущих мемуаров.

— Раз уж остановились, давайте передохнём, — предложил он. — Пора что-то решить. Петляем, как зайцы, без смысла и цели. Так мы к развитому обществу точно не придём.

— Нам от развитого общества и Сергея Николаевича хватает, — не удержалась Ольга.

— Зачем куда-то идти. Давайте здесь жить, — предложила Ирина.

Пофигистка тут же подхватила идею и обосновала её:

— Почему нет? Учёные считают, что ум позволяет русскому человеку выживать в тех условиях, в которых он мог бы просто жить…

Сергей Николаевич аж задохнулся от их предложения. Как рыба, выброшенная на берег, он зашлёпал губами, не в силах выбрать самое подходящее выражение. Но Ирина и Рыжий Клоун будто и не слышали ничего. Они расстелили скатерть и уселись на неё спиной друг к другу, как часовые на посту. Сергей Николаевич махнул на Ольгу рукой, бесцеремонно протиснулся между Ириной и Рыжим Клоуном и упал на спину, воззрившись на немеркнущее небо.

— Слышь, интеллигенция, вы бы стишки толкнули, пока отдыхаете. Вас же хлебом не корми, дай розовыми соплями любую красотищу обмазать, — с издёвкой предложил он.

Ольга на мгновение задумалась и выдала экспромт:

Вот край, где всё позеленело,

Где даже ночь не потемнела.

Где стаи тёмных странных дум

Нам выворачивают ум.

Где лес безмолвствует угрюмо,

Лишённый гнуса злого шума.

Где по невиданным дорогам

Не шастают животных ноги.

Где на коврах полян зелёных

Не видно теней приглушённых

Ни от высоких деревов,

Ни от двуногих дураков.

Сергей Николаевич приподнялся на локтях, посмотрел на траву и обратился к стоящей над ним Ольге:

— И в правду от тебя тени нет. Ты что ль вампир?

— И я вампир, и они вампиры. Все мы тут братья по крови, — призналась Ольга. — Давай жилку, а то внутри всё горит, жажда замучила. Рыжий, доставай бокалы, отведаем кровушки душегуба. Давно у нас такого сладкого не было.

Сергей Николаевич с тающей улыбкой и застывшими глазами повернулся к Рыжему Клоуну, но тот как раз ковырялся со своими шнурками, не обращая внимания на потасовку.

— Вы что, больные? — настороженно спросил Сергей Николаевич.

— Не переживай, — отмахнулась Ольга, — сейчас перекусим, и снова выздоровеем. У нас в тылу ещё Санитар с папиной Светой на десерт…

Сергей Николаевич сунул руку в карман брюк и вспомнил, что нож остался в пиджаке на плечах Ирины.

«Забирай пиджак и беги!» — пронеслось в голове. Не подозревая, что Ирина застегнула пуговицу, он приподнялся и дёрнул костюм за рукав. Астральщица упала спиной на паникёра, ударившись головой о его кадык. Сергей Николаевич упал, беспомощно распростёршись на ресторанной скатерти.

* * *

Он долго лежал на белой, как саван, скатерти и глядел ввысь. Кроны деревьев и зелёное небо в редких просветах меж ветвей. Лето. Тепло. Хорошо. Ни страха, ни суеты. Ничего…

— Очнулся, — женский голос с нотками беспокойства успокаивал. — Сергей Николаевич, скажите что-нибудь.

«Сейчас всё брошу и начну губами шлёпать…» — подумал Сергей Николаевич, лениво вставляя между словами сленговые обороты.

Тот же приятный женский голос:

— Может за Владимиром Кирилловичем сходить? Всё-таки главврач.

— Глав-рвач, — засмеялась другая женщина. — Нет уж, Боливар не выдержит двоих… ушибленных на всю голову.

Оскорбительный тон подействовал как ватка с нашатырём:

— Ну, ты и язва, — скривился Сергей Николаевич, поднимаясь.

Огляделся. Рыжий Клоун и Ольга внимательно наблюдали за очнувшимся. Пиджак, сложенный подушкой под голову, был рядом. Ирина помогла просунуть руки в рукава и застегнуть пуговицы.

— Фамилию помнишь? — спросила Ольга. — Назови для контроля.

— Агась, — передразнил её Сергей Николаевич. — Так я вам и слил государственный секрет.

Сергей Николаевич встал, и, опершись на руку Ирины, скомандовал:

— Пошли.

— Уймись, — посоветовала Ольга. — Сейчас Рыжий Клоун с Ириной на дерево вскарабкаются и скажут, где, кто и почём. Тогда и решим, выдать тебя правительству или назад в шизопитомник отправить.

Пока Рыжий Клоун с Ольгой выбирали дерево поветвистей и повыше, Ирина усадила Сергея Николаевича в примятую траву и сунула пачку галет. Глядя на субтильное создание с крепким запасом доброты, Сергей Николаевич дивился, как он мог так испугаться этих хлюпиков.

Смотреть, как сопливые интеллигенты взбираются на дерево, оказалось весело. Сначала Рыжий Клоун подсадил Ирину до первой ветки, и она, как белая обезьянка, потянулась к следующей. Потом Ольга подсадила Рыжего Клоуна. Эту сцену Сергей Николаевич мог бы посмотреть и дважды.

— Зубы прикрой, а то простынут, — посоветовала Ольга, перехватив его взгляд.

Чтобы не пропустить детали, Сергей Николаевич встал и подошёл к дереву. С каждой минутой он чувствовал себя бодрее и смелее. Адреналин, словно чёрная моль, расправил крылья и рвался наружу. Подойдя к Ольге, задравшей голову и беспокойно наблюдавшей за древолазами, он вынул нож, схватил её за руку и резко вывернул за спину. Приставив нож к Ольгиному горлу, он закричал:

— Говори, поганка, что тут творится!

— А ты, мухомор, заползай на дерево, и сам всё увидишь, — прохрипела Ольга. — Места на галёрке свободны.

— Сергей Николаевич, не борзей, — крикнул сверху Рыжий Клоун. — Оставь её, иначе мы с Ириной ничего тебе не расскажем.

— Ещё как расскажете! — засмеялся очумевший от своего могущества Сергей Николаевич. — Я вас тут тёпленьких ждать буду, пока не слезете. А пока эту козу на тесёмки нарежу.

Ольга испугалась, но постаралась свести всё к шутке:

— Смешной юмор шутишь, господин начальник. А помнишь, что в инструкции ВЦСПС сказано: «Женщина имеет право в учтивой форме выразить неудовольствие по поводу несоблюдения мужчиной положенного расстояния в три сантиметра и потребовать объяснения в учтивой форме без применения силы».

Она попробовала вывернуться, но Сергей Николаевич рванул заломленную руку. Ольга, вскрикнув от боли, обмякла и мешком рухнула на землю.

— Ты что творишь? — крикнул Рыжий Клоун и прыгнул на ветку соседнего дерева, но не удержался и упал с высоты к ногам Сергея Николаевича.

Ирина, забравшаяся почти на макушку, молча повторила манёвр Рыжего Клоуна. Её попытка оказалась ещё трагичней: она зацепилась за ветку соседнего дерева, но та спружинила и ударила Ирину о ствол другого дерева с такой силой, что она разжала пальцы и рухнула с высоты, как подстреленная.

Сергей Николаевич застыл, оглушённый непоправимостью случившегося. Уставившись на разбившуюся Ирину, он не заметил, как очнулась Ольга. Женщина поднялась, осмотрелась, подошла к Рыжему Клоуну, осторожно перевернула его.

— Ничего себе, — выдохнула она и, подняв глаза, презрительно бросила медленно соображающему Сергею Николаевичу: — Представляю, какая у тебя текучка кадров. Только эти ребята не в твоём штате. Их за что убил?

Сергей Николаевич что-то замычал, затрясся и бросился в сторону густых зарослей.

* * *

Он мчался прочь от места своего нелепого преступления, не обращая внимания на истошные призывы Ольги вернуться, даже если она ничего не простит. Лес быстро закончился, впереди расстилалась большая поляна. Столь же бессмысленная, как и вся его биография. Сергей Николаевич хотел схорониться в густой траве, как кузнечик, но уже на самой опушке решил не выбегать в чисто поле, а идти краем леса. Меж огромных деревьев, пусть и редких, как-то спокойней. Конечно, с его телесами на ветвях, как русалка, не зависнешь, но за самыми толстыми стволами спрятаться, пожалуй, можно.

Запыхавшись, он сел у могучего дерева, прислонился к нему спиной и закрыл глаза от чрезвычайного внутреннего смятения.

— Сначала от армии косят, а потом с двух метров в пыль рассыпаются, — с досадой прошептал он. — Не страна, а кисельный отстой.

В заковыристых выражениях Сергей Николаевич долго и аккуратно перекладывал вину за убийство Ирины и Рыжего Клоуна со своих рук на плечи воспитателей, учителей и правительства. Наконец, совершенно оправданный в своих глазах, он непроизвольно всхлипнул.

«Глупо всё вышло. Нерасчётливо. Уроды! Следовало доставить меня к структурам и только потом врезать дуба. А теперь что делать? Идти одному? Нет, сам я дорогу не найду, — решил Сергей Николаевич. — Чёрт! Придётся вернуться…»

Вспомнив, что и сухой паёк тоже остался на месте преступления, Сергей Николаевич более не мешкал и поплёлся назад. Судя по Ольгиным крикам, убежал он не далеко. Видимо, по старой армейской привычке, мчался как заяц, петляя из стороны в сторону от прицельной стрельбы.

Завидев убивца, Ольга насупилась, но никаких мер защитного характера не приняла.

— Что, совсем меня не боишься? — осклабился Сергей Николаевич, рассматривая тела Ирины и Рыжего Клоуна. — А вдруг и тебя насмерть зашибу?

— Кто ж тебя отмазывать будет? — спросила Ольга. — С моими показаниями тебе больше двух пятилеток не дадут, а без меня — вышка без права на помилование. Если б меня убил, тебя, может, только в угол и поставили бы. Минут на пять. А эти ребята — кто знает, из каковских они.

Сергей Николаевич скорчил рожу пострашней и грозно предупредил:

— Только не рассчитывай, что на меня их трындец спишешь. У меня адвокатов, как грязи.

— И главное, из того же материала… — кивнула Ольга.

— Будешь лишнее вякать, тебе же и припаяют за провокацию, — перебил её Сергей Николаевич. — Забирай продукты и пошли.

— А как же поверженный тобой народ?

— Никак. Им земля пухом, а нам сваливать пора. Не боись, органы о них позаботятся. Только бы до блокпоста добраться.

Но Ольга села между Ириной и Рыжим Клоуном и решительно заявила:

— Я их здесь не оставлю.

Сергей Николаевич опешил от такого бреда.

— Решила с ними сгнить? — переспросил он.

— На твоё незаслуженное счастье, — кивнула Ольга. — Можешь и продукты забрать, чтоб мне недолго мучиться.

Сергей Николаевич не заставил себя упрашивать. Распихал пакеты по карманам и, не прощаясь, пошёл к опушке леса. Сначала он торопился, но постепенно шаг его замедлился до прогулочного. Вдруг он резко обернулся с насмешливой гримасой на откормленном лице, но выказать презрение не удалось, ибо никто его не преследовал. Ещё пару раз он проделал тот же фокус, но тщетно. Определённо, никто его не преследовал. Сергей Николаевич остановился и прислушался.

Никакой звенящей тишины он не услышал. Мир был погружён в вакуумную тишь. Абсолютную. Сводящую с ума своей безжизненностью. Он сел, прислонившись к дереву, и начал тихо насвистывать, чтобы Ольга могла догнать его. Прошёл час, или два, или три вечности подряд — Сергей Николаевич совершенно утратил ощущение времени, но никто так и не появился. Зато он вспомнил свой последний рабочий день.

Накануне. Сергей Николаевич

Он взлетел по карьерной лестнице, как крылатый динозавр. Кажется, тупая приземлённая туша, и глядь, парит над головами умников и гадит на всех сверху, нагуливая аппетит.

— Как? — пытала его одноклассница на одной из тусовок. — Ты был никем и вдруг, опа! С трудом поступил в лохострогательный институт, служил в степном стройбате… Рождённый ползать взлетает только с помощью аппарата. Признайся, криминальная родня помогла?

— Дура ты, Ленка. Думаешь, чтобы стать Главным, нужно теоремы зубрить?

— А что нужно?

— Гибкость нужна, — разоткровенничался подвыпивший антропозавр. — Гибкость в теле и башке, чтобы прогибать и прогибаться.

— Судя по должности, ты гибче резинового коврика.

— Может и коврика, только не тебе об него ноги вытирать…

Конечно, Сергей Николаевич впрягся в телегу Управления после хорошей смазки, но, если бы не гуттаперчевый менталитет, квакал бы под каблуком начальницы ещё лет двадцать. Однако за два года он легко обошёл бизнес-грымзу и даже заноменклатурился: кабинет, секретарша, машина с водителем и далее по списку… И всё благодаря степному стройбату, о котором и сам не любил вспоминать. Но именно там ему перепал хороший совет:

— В карьере главное не холуйство и подхалимаж, хотя без них, конечно, тоже не пробьёшься. Главное — досуг, — признался на отвальной вечерухе рано зазвездившийся офицер. — Организуй начальству качественный досуг, и оно расплатится с тобой повышением.

«Чем выше начальство, тем круче перспективы», — до этого Сергей Николаевич додумался самостоятельно.

Однако мало вскарабкаться на высокую кочку, надо ещё удержаться на ней, ибо умников с пластичной моралью гораздо больше, чем кочек. Лучше всего укрепляют служебное положение связи с братками и другими центральными фигурами. Но и разная шелупонь из неопознанных объектов, выдающих себя за выдающихся типов, тоже может сгодиться. Управление народом — дело грязное, брезговать проходимцами не приходится.

Вот почему в планах на последнюю пятницу у Сергея Николаевича значился Фестиваль Мерцающей Эзотерики с прорвой авторитетов. От Демоноида всея Руси до Мелкого Беса Наномирья. А уж сколько самодипломированных академиков с альтернативными взглядами на что угодно заявили о своём существовании в программе Фестиваля!

«Фестиваль самоавторитетов» — так назвали его те, кому не достались пригласительные билеты.

По мнению Сергея Николаевича, польза от этих клоунов была одна — перспективные связи. В силу своей альтернативности запредельщики были знакомы со многими полезными перцами. А в административно-хозяйственном паучатнике отечественного Управления без надёжной паутины связей долго не продержишься. Высосут, как Муху-Цокотуху, и выплюнут.

— Классическая стратегия «выжми и выброси», — сказал кто-то из телеаналитиков, и эта фраза словно открыла ему глаза на человеческое общество в целом и собственных подчинённых в частности.

С другой стороны, ему нравилось спонсировать за счёт федерального предприятия альтернативно-мистические симпозиумы и являться пред очи сограждан, которые давно ни в Создателя, ни в чёрта не верят, в роли финансового бога.

Фестиваль альтернативной науки открылся в тылу врага — в Доме Учёных, который по такому случаю хорошо и дорого отремонтировали. Кстати, ремонт инфраструктуры — процедура в финансовом отношении не менее полезная, чем переименование силовых структур, хотя, конечно, менее масштабная. Зато и критики куда меньше.

Накануне все зависимые СМИ отработали рекламу Фестиваля и заочно представили публике чудесатых подельников, то есть пёстрых народных исследователей всего неопознанного. Спектр чудотворцев был чудовищно широк:

Замковые призраководы

Параллельщики от Восьмого мира

БиоПортальщики

РетроЯсновидцы

Сновидцы-лазутчики

Телепортёры информационных потоков

ЗооТранскоммуникаторы

Цивилизаторы цивилизаторов

МультиРеинкарнаторы

и остальные в том же состоянии.

По заявлению организаторов, Фестиваль преследовал не только своих, затерянных в разных мирах участников, но и вполне определённые и даже культурные цели. В заковыристых на слух и глаз рекламных текстах утверждалось, что всем участникам фестиваля:

Привьют экологическое мышление в условиях дикой ноосферы;

Закрепят идеи гуманизма жёстким креплением;

Расширят мировоззрение за счёт жизненного опыта владельца.

Всё с гарантией на год. Цены с НДС.

Самым способным обещали предложить книгу, которая ещё до своего появления в планах автора стала раритетом:

«Карма: инструкция по эксплуатации»

Вот почему падкие до запредельщины граждане ещё до обеда украсили пёстрыми и по-летнему укороченными нарядами бодрящий жёлтый интерьер конференц-зала. Организаторы шныряли между буфетом и публикой, укрепляя себя и своё влияние на всё сущее. Получив точное указание, они решили открыть Фестиваль до первой звезды. То есть сразу после полуденной дрёмы самого Сергея Николаевича.

Несмотря на тёплый вечер, Сергей Николаевич явился народу в дорогом сером костюме индивидуального пошива. Открывая Фестиваль, он принял бурную овацию, причитающуюся генеральному спонсору, на свой счёт и угнездился в огромном кресле, скромно задвинутом к трибуне. Этот нехитрый манёвр обеспечил ему искреннюю и глубокую благодарность от каждого выступленца при оккупации и деоккупации трибуны.

Приветствовать фестивальщиков взялся Председатель (он же Демоноид всея Руси), который в этой и особенно в предыдущих жизнях, если верить ему на слово, на таких сборищах не одну собаку съел. Как нетрадиционный народный реинкарновед с неразумным количеством перерождений, он грустно осмотрел фанатов запределья, тяжело вздохнул и сразу двинул в тему:

— Самые просветлённые из вас знают, что смерти нет, а есть большое число воплощений, — сообщил он с необыкновенным почтением к каждому произнесённому слову и уставился на первые ряды.

Однако просветлённые энергично кивали ему из задних рядов. Вероятно, надеялись избавиться от плотной мути в головах. Взмахом руки Демоноид остановил процесс демутизации и обозначил, что намерен продолжить выступление:

— Чтобы вспомнить прошлые воплощения и перестать, наконец, воплощаться, необходимо изучить малую смерть — свои сновидения, о чём нам поведает самый результативный сновидец.

Председатель с некоторой манерностью прогнулся в сторону главаря сновидцев и держал паузу, пока тот не ответил симметрично.

— Дабы не закемариться раньше времени, о достижениях в области отлётов мы узнаем последними. То есть под занавес Фестиваля, — поторопился откорректировать регламент реинкарновед, сочтя прогиб сновидца слишком мелким.

Сергей Николаевич нашёл поправку программы неуместной, ибо планировал хорошенько подкрепиться под гипнотические пассажи, но решил для начала дождаться аппетита. Председатель широко улыбнулся ему и безнаказанно продолжил:

— Сегодня мы заставим вас не только взломать двери сновидений, но и выследить другие измерения, — Демоноид кивнул в сторону угловатого параллельщика, дивясь, как кратко, а значит талантливо, он представил другую секту в мире невероятного.

В той же манере он упомянул об остальных видах охоты за чудесами в запутанном лабиринте секретов Вселенной и с чистой совестью приступил к вербовке своих адептов. Хорошенько откашлявшись, а заодно и высморкавшись, он прочистил горло и громко досчитал до пяти, чтобы успокоить публику. Томный зачарованный взор в глубину своей души слегка отвлёк его, но он пресёк удовольствие и позволил, наконец, присутствующим внимать откровениям собственной выделки:

— Должен признаться, что научная мысль во Вселенной никогда не топталась на месте, — обрадовал он слушателей. — На одном и том же месте.

— Да уж, натоптали кругом… — вздохнули с заднего ряда.

Демоноид прикинул в каком ключе это замечание — согласительном или отрицательном, но, не имея склонности увлекаться чужими глупостями при обилии собственных, продолжил:

— Да, официальная наука пытается найти научное обоснование феномену реинкарнации, но тщетно. Однако первое, что следует выяснить, это найти научное обоснование феномену существования отечественной науки как таковой.

Председатель выдержал паузу, понимая, как нелегко остальным нырнуть в суть столь глубокой истины. Жизненный опыт воплощений с 13 по 666 укрепил его снисходительность к остальным недоумкам и он, с присущей ему святостью, проигнорированной соотечественниками в 9, 12 и 777 реинкарнациях, продолжил:

— Между прочим, мы, реинкарнавцы от самого Создателя, вынуждены сами добывать себе хлеб насущный и остальные предметы первой, второй и даже третьей необходимости. Без бюджетных подачек.

Демоноид и не думал скрывать обиду на государственных иждивенцев в лице учёных, столько лет не допускавших натуральных реинкарнаторов к исследовательским грантам. Не то, чтоб учёные вовсе не замечали этого направления, но допускали воплощенцев-рецидивистов к оплачиваемым работам только в качестве подопытных. То есть на общественных началах. Хуже, чем крыс. Тех хотя бы подкармливают.

Демоноид смело хмыкнул, намекая на недальновидность в управлении научными субсидиями, и даже получил поддержку со стороны отхмыкнувших лидеров других секторов, но фестивальщики жаждали получить реальную информацию именно по реинкарнациям, а потому не углубились в недра закулисного околонаучного финансирования. Наивные. Они даже не догадывались, как дорого Демоноид оценивал даже запятые в своих откровениях. Однако, дабы не упустить будущих учеников, жадных до секретных знаний, он закончил выступление накатанной приманкой:

— Главное в нашей жизни — не терять своё осознание после смерти, — и, хлопнув для почина в ладоши, дал понять, что отнесётся с пониманием к бурным аплодисментам.

Кто мог знать, что эта тема вскоре станет для Сергея Николаевича чрезвычайно актуальной? Он сидел на сцене в кресле с высокой спинкой, как Римский Папа перед паствой. На фоне пёстрых рубах апостолов-альтернативщиков его серый костюм выглядел, как спецодежда существа высшего порядка. Докладчики, дабы не терять внимания публики, вынуждены были держаться ближе к Сергею Николаевичу и обращаться к нему за одобрением своих странных теорий.

Сергей Николаевич равнодушно кивал на каждый призыв чудодеев, но не с одобрением, а в знак того, что он слышал, кто что сказал. Однако мысли его были далеко от всей этой фестивальной «мерцающей эзотерики». Духота летнего вечера и дивная женская полуобнажёнка окунули его в отпускные планы.

«Куда податься, чтобы подлечиться, а не залечиться, и заодно засветиться, никого при этом не встретив?»

Жена за ужином уже месяц нервно теребит швейцарские часики, но Сергею Николаевичу приелись старые явки и пароли. Его тянуло к новым удовольствиям. Шаркая мысленно по Европе, он так и не понял разницы между чакроидами и чакронавтами. Кто-то из этой чакро-братии закричал, как одержимый в приступе просветления:

— Через чакрамы-Ииссииди проявляют свою активность в плотном мире Земли чакрамные сущности других миров…

— Ха! Ты бы прикрыл свои чакры! — перебил его чакро-оппонент. — Вам ли совать рыло в наши чакро-проекции…

Сбившийся с собственных грёз, Сергей Николаевич недовольно поморщился, и дискуссия вернулась к комфортным децибелам. Под альтернативные прения, столь же бессмысленные, как и официально-научные, в голове Сергея Николаевича шелохнулась какая-то умная мысль о мировом переустройстве — большая, толстая, неповоротливая и капризная, как владелец. Поворочалась и уступила место глупым — маленьким, шустрым, неутомимым. Они резво забегали взад-вперед по извилине, словно мурашки по телу, и Сергей Николаевич задумался об отдыхе в родной Карл-Либкнехтовке, не замеченной ни одной картой страны, включая топографические. Но его инфантильный настрой был метко сбит прострелом в копчик. Радикулит, профзаболевание управленцев, потребовал внимание к себе, и Сергей Николаевич закрыл отпускной вопрос, решив осчастливить лучший европейский радоновый курорт на озере Хевиз. Жена, конечно, сдохнет там от скуки, но Вконтакте не оставит её Вбеде…

А в это время новый альтернативный оппозиционер из народных недр в манере героя боевика, освоенной совершенно самостоятельно, приступил к уничтожению основ реинкарноводства:

— Хорошая новость — никакой кармы нет! — заявил он всем, включая руководителей Фестиваля Мерцающей Эзотерики, которых эта новость застала врасплох.

Они уже прикидывали, как высмеять незарегистрированного в их списках сотрясателя основ, но тот оказался проворней:

— Плохая новость: то, что принято называть кармическим долгом, есть, — поспешил он сбить с толку самых взбудораженных.

— То есть? Как это возможно? — примерно такой смысл вложили присутствующие в свои вопросы, удлинённые за счёт сленга.

Презрительно, как недоумка, Демоноид осадил кармо-хулигана:

— Между прочим, все мои прежние жизни, которые описаны в моих книгах, подтверждены с помощью обнадёживающих документов.

— Всё просто, — не сдавался кармо-революционер. — Те, кто вспоминает свои жизни, вспоминают не свои, а жизни своих предков. Это память крови. Вы словно читаете чужие документы, сохранившиеся в крови, доставшейся вам от предков. Но это не ваши свидетельства рождения.

Нахальная сентенция на мгновение сбила с толку организаторов. Этим поспешили воспользоваться тёмные народные массы:

— А как же с кармическим долгом, который липнет к нам, как тазик с цементом?

— Дело в том, что кровь не только несёт информацию о жизни предков, — просветил новоявленный пророк, — в ней есть некая глобальная программа, которая обрастает информационными вирусами вследствие тех или иных поступков наших кровных предков. Это они передают нам «порченную» информационными вирусами кровь, а нам внушают, что мы за всё в ответе. Они начудили, а мы отвечай.

На этот раз задумался даже прагматичный Демоноид. Первой отреагировала девушка из партера. Она отодвинулась от прилипшего к ней приятеля и вздохнула:

— Страшно за детей…

— Да бред всё это! — парень повернулся к девице слева, которую прирост кармы за счёт дурных манер вообще не волновал.

— Невежество и массовое скудоумие погубят нацию! — взорвался кармо-диссидент. — Давно известно, что при трансплантации органов и переливании крови в некоторой мере переносятся и программы поведения доноров. Между прочим, если отпетым паразитам переливать кровь трудоголиков, это, безусловно, снизит их паразитообразное мировосприятие.

— Вот в чём дело! — кивнул Демоноид. — А я-то думал, почему мне так придушить всех хочется. Наверное, среди маньяков-убийц тоже доноры случаются…

Ближние к реципиенту фестивальщики возмущённо зашушукались, дальние загоготали. Началась неразбериха, и в шуме истерической инфернальщины никто не заметил, как «финансовый Бог» покинул свой мягкий пост.

Последнее, что Сергею Николаевичу удалось припомнить, — какой-то незнакомец поманил его, и он, уверенный, что его вызывают для «одного маленького, но очень ответственного поручения», оставил насиженное место.

* * *

Сергей Николаевич встал и с тоской осмотрелся. Жёсткая сочная трава стала блестящей от влаги. В просветах между деревьями изумрудными колоколами сгущались клочки тумана, от которых хотелось бежать как можно дальше.

— Все бабы — дуры, — сплюнул Сергей Николаевич. — Уже дома были бы, если б не выпендривалась. Скоро ночь, а в перспективе никакого ночлега.

Ему стало любопытно, что случилось с пофигисткой.

— Наверняка в город вернулась, декабристка недобитая, — скривился Сергей Николаевич.

Он встал и пошёл назад. Не оставаться же в лесу.

— Переночую в гостинице и, если ничего не прояснится, пойду утром в другую сторону.

Ольга с двумя телами по обе стороны оказалась ближе, чем он полагал. Видимо, обратная дорога и в самом деле короче.

— Сидишь? — спросил Сергей Николаевич, проходя мимо. — Ну, сиди. Утром я тебе Санитара пришлю. Хотя, этот блин-в-коме сюда не сунется. Сама виновата.

Ольга не обратила на него внимания. Она словно застыла, глядя перед собой и ничего не видя. Но глаза у неё были сухими, и Сергей Николаевич принял её молчание за очередное хамство. Цыкнул в сердцах и пошёл к городу.

Теперь он шёл по лесу ходко, с удовольствием слушая странное подчавкивание почвы под ногами. И хотя следов их экспедиции ни на лишайниках, ни в густой высокой траве не осталось, он был уверен, что совсем скоро окажется в странном городе. И даже хорошо, что там никого нет: некому за Ирину и Рыжего Клоуна с него спросить. А Владимира Кирилловича и Светлану он легко заморочит.

Для успокоения не то чтоб совести, но всё же некоторого волнения, Сергей Николаевич вспомнил, как Ирина с Ольгой издевательски напевали «Танец маленьких лебедей», намекая на очередной бунт в стране, традиционно бессмысленный и беспощадный, из-за которого они, якобы, и очутились на секретном объекте.

— Дуры! — злобно сплюнул он и неосознанно сам засвистел гимн отечественных путчей.

И тут же едва не столкнулся с вынырнувшим из зарослей Владимиром Кирилловичем.

— Прямо из комы сюда? — строго спросил Сергей Николаевич профилакторного начальника, покрасневшего от его сурового тона. — В чём дело? Подслушиваешь что ли, извращенец?

— Я? Да что Вы… Да я… — подобострастно замычал Владимир Кириллович, демонстрируя свою преданность даже клиническим косноязычием.

— Почему не на объекте? — смягчился при виде добросовестного прогиба Сергей Николаевич.

— Там эта… Там Светка… То плачет, то скулит…

— Пациентки испугался? — догадался Сергей Николаевич. — Ну, ты даёшь. А в своём профилаке где от больных скрываешься? За железной дверью?

— Дык, у нас это… Человека по двери видно, как это… по полёту, — суетливо затарахтел с гадкой улыбочкой на неаккуратном лице Владимир Кириллович. — У Вас-то, конечно, двойные дверки. С предбанничком, да с секретаршей-красавицей. А у нас в лесной здравнице только за железные двери и спрячешься…

— Ладно, не суетись, — оборвал его Сергей Николаевич. — И политграмоту тут не заводи. Веди в город, да побыстрей.

— А остальные где? — закрутил головой Владимир Кириллович. — Они что, сбежали? Или напали на Вас?

— Напали, — подтвердил Сергей Николаевич удачную трактовку событий. — Только я их убил при вынужденной самообороне.

— Да Вы что? — радостно охнул целитель. — Ну и правильно. В другой раз будут знать, как выдрючиваться перед вышестоящими.

Владимир Кириллович побежал вперёд, то и дело оборачиваясь и восхищаясь беспримерным мужеством высокого начальства.

— Не гунди, Санитар, — пригасил Сергей Николаевич верноподданический словоблуд. — Вперёд смотри, что-то мы долго идём. Часом не заплутали?

— Так это… — остановился Владимир Кириллович. — Я-то приблудил, а тут услышал, как Вы музыку свистите. И как у Вас так здорово получается? Ну, я и пошёл следом.

— Ты что, не знаешь, где город? — сообразил Сергей Николаевич.

— Вы сказали вперёд идти, значит, он впереди, — объяснил Владимир Кириллович.

— Пипец, — выругался Сергей Николаевич и надолго задумался.

Владимир Кириллович затих, дабы не сбить высокую мысль начальства себе на голову, и осторожно вытер взмокший лоб подолом китайской рубахи.

— Ладно, зови Светку, — приказал Сергей Николаевич. — Тут далеко слышно. Может и услышит нас.

— Обязательно услышит, — закивал Владимир Кириллович, восхищённый смекалкой начальства, но кричать не стал.

Сергей Николаевич уставился на него в недоумении.

— Чего молчишь? Или под ёлкой спать охота? Заяц, блин, русак нашёлся.

Владимир Кириллович помялся под строгим начальственным взором и таки признался:

— Я эта… Типа утешить хотел… Ну, как врач… — засопел он. — В общем, она не откликнется, если я крикну. Надо бы Вам голос подать. У Вас такой красивый фальцет. В смысле, дискант, кажись… Нет, вроде баритон… Ей приятно будет слушать…

Будь Сергей Николаевич отпрыском Гидры, он непременно убил бы санитарного растлителя одним взглядом, но, глядя на бегающие глазки Владимира Кирилловича, надёжно укрытые многолетними жировыми брустверами, догадался, что этого сластолюбца и пинками не сразу прибьёшь.

— Саблю бы мне, — мечтательно простонал Сергей Николаевич, и вдруг гаркнул: — Светка, мать твою и отца твоего, живо отзовись!

В ту же секунду кто-то вскрикнул.

— Ты? — спросил Сергей Николаевич.

Владимир Кириллович помотал головой и еле заметно кивнул в сторону ближайших зарослей.

— Выходи, — приказал Сергей Николаевич. — Не бойся, никто тебя не тронет.

Дохлейшая тишина в ответ.

— Я что, пацан за тобой бегать? — грозно спросил Сергей Николаевич. — Немедленно сюда, а то с папки за твой саботаж спрошу.

Он уже собирался затопать ногами и упомянуть в суровом контексте папиного друга Сами-знаете-кого, но Светлана как раз решилась выйти из-за куста.

— Давно за нами идёшь? — спросил Сергей Николаевич.

— За ним, — кивнула Светлана на Владимира Кирилловича.

— Зачем?

— Чтоб не сбежал.

— Из-под венца что ли, — заржал Сергей Николаевич.

Светлана уже рефлекторно надувала губки, но вдруг замерла и посмотрела на Владимира Кирилловича как бы заново.

— Я женат, — замахал руками утешитель.

— Значит не гей и без СПИДа, — объяснил преимущества положения Сергей Николаевич и, подмигнув Владимиру Кирилловичу, тихо добавил: — Не выёживайся, нам её отец ещё пригодится.

Владимиру Кирилловичу не надо было дважды объяснять, в чём его польза.

— Солнышко, — взревел он, словно встретил не однажды любимую санитарочку. — Притомилась по бездорожью хлюпать? Ну, ничего, веди нас обратно, а уж мы о тебе позаботимся.

Но Светлана не спешила довериться опеке:

— Идите первыми.

— Куда? — спросил озабоченный кавалер.

— В город.

— А где он?

— Не знаю.

Тишина наполнилась густым сопением трёх взаимно недовольных друг другом управленцев. Как-то сразу все догадались, что придётся ночевать в незнакомом лесу без противомедвежьих спичек.

— Уроды, — прошипела Светлана.

— Мерзавцы, — поддержал её Владимир Кириллович.

Сергей Николаевич промолчал, но взглядом дал понять, что его впечатления гораздо точней, а потому не могут быть озвучены в силу непристойности.

— Ладно, пошли назад, — после долгих раздумий скомандовал он. — Если Ольга нам не поможет, тогда действительно хана. Как говорил мой прапор: «Тушите свет, сливайте воду».

* * *

Искали Ольгу долго, потому как сидела она тихо и на призывы управленцев не откликалась. Если бы не пачка галет, которую Ирина сунула Сергею Николаевичу перед тем, как забраться на дерево, так и прошли бы мимо. Но зоркий до чужой порции Владимир Кириллович кинулся к печенью и из-под ветки большого дерева заметил Ольгу и лежащих на скатерти Ирину и Рыжего Клоуна. Запихнув пачку в карман брюк, он закричал:

— Нашлась зараза!

Сергей Николаевич, терзаемый чёрными опасениями, рванулся к ней, но Ольга сидела в той же позе, что и прежде, словно замёрзла изнутри. Светлана и Владимир Кириллович, напротив, подходили к поверженной оппозиции медленно, с опаской. Владимир Кириллович сначала на расстоянии, потом всё ближе махал Ольге рукой и кривлялся, силясь изобразить радость от встречи, но женщина с принтом на футболке «В жизни всегда есть место ПОФИГУ» к его мимике и жестам интереса не проявила.

Демонстрируя профессиональные навыки, Владимир Кириллович склонился над бездыханной Ириной, однако трогать её руками из санитарных соображений не стал.

— Точно умерли? — спросил он и повернулся к Рыжему Клоуну, которого удостоил ещё менее пристальным вниманием.

Никто ему не ответил: Светлану трясло от ужаса перед двумя покойниками, Сергей Николаевич задумчиво глядел на непривычно зелёное небо, а Ольга вообще ни на что не реагировала.

— Пошли что ли? — предложил Владимир Кириллович и, обращаясь к Ольге, засопел с утешениями: — Ну, солнышко, ну не расстраивайся… С кем не бывает… Пусть им всё зачтётся… Трава пусть будет пухом… Вставай, пошли спать. Поздно уже.

— Ты бы поостерёгся, — предупредил его Сергей Николаевич. — Она и в хорошем настроении шалавой была, а сейчас вовсе без тормозов. Не смотри, что в ступоре — врежет инстинктивно. Замучишься потом фото на документах менять.

Владимир Кириллович резво отскочил на безопасное расстояние и спросил:

— Зачем менять?

— А ты думал, мы со Светкой будем всем рассказывать, почему твоя фотка так на драную рожу не похожа? — усмехнулся Сергей Николаевич.

— У, зараза, — запыхтел санитарный специалист. — Теперь и вы заговорили как она.

Сергей Николаевич задумчиво посмотрел на Ольгу, а Владимир Кириллович снова о своём затарахтел:

— Как же она в таком виде нас до гостиницы доведёт? Надо что-то делать. Может, ей по голове стукнуть? Должно помочь.

— По себе знаешь? — спросил Сергей Николаевич. — Ну что ж, тебе и палку в руки. Долбани ей по темечку по всей медицинской науке.

Владимир Кириллович оглянулся в поисках дубины, но, столкнувшись взглядом с ошарашенной Светланой, отложил процедуру.

— Надо по щекам бить, — с видом знатока предложил он и отошёл ещё на шаг, чтобы исключить себя из кандидатов в спасатели.

Сергей Николаевич тоже не выразил желания рисковать своим здоровьем.

— Солнышко! — обратился Владимир Кириллович к Светлане. — Тресни ей, пока она такая. Другого раза может и не будет. Помнишь, какая она дрянь? Замсти прямо сейчас, а папа потом добавит.

Светлана молча наблюдала за Ольгой. Казалось, мысли в её голове ползают на гусеничном ходу в противоположных направлениях. Наконец она решилась, но на всякий случай спросила:

— Сергей Николаевич, почему они на Вас напали?

Мужчины аж крякнули от её наивности.

— Это ж хамы! — выдохнул Владимир Кириллович. — У них ничего святого нет! Им даже Сергей Николаевич не указ!

Но Светлана молчала в ожидании подробностей.

— Слушай, ты же умная. Ты — начальник департамента, — ласково начал Сергей Николаевич, — ты же понимаешь, что они живут без наших правил. Дикие люди. Кто знает, что они хотели? Может, они все беглые каторжники, а я их прямо к властям повёл. Конечно, им хотелось избавиться от меня. Только не на того напали. Бывшего стройбатовца книжными навыками рукопашного боя мордой в опалубку не сунешь!

Светлана, польщённая упоминанием о своей нереальной должности и задушевным тоном Сергея Николаевича, кивнула и шагнула к Ольге.

— Эй, вставай, — она робко ткнула её в плечо.

Полная нечувствительность женщины спровоцировала Светлану на новое насилие: она замахнулась и влепила пощёчину, но не открытой ладонью, а кулаком. Как и обещал Владимир Кириллович, это подействовало. Ольга подняла голову к густо зелёному небу и отчётливо продекламировала:

Солнца мягкий овал

В другом мире пропал.

А в бездонном Ничто

Лишь зелёный туман.

Жизнь осталась вдали,

Там, где Солнце Земли.

Жизнь промчалась напрасным

Сном. Пустым и прекрасным…

Управленцы замерли, ловя каждое её слово и недоумевая от потока бессмыслицы.

— Кажись, совсем спятила, — диагностировал Владимир Кириллович. — Бредом мается.

— Одной ногой уже там, а всё равно в рифму чешет, — удивился Сергей Николаевич.

— Про что стихи-то? — спросила Светлана.

— Говорит, что в ейном Аду Солнца нет, — объяснил смышлёный в таких вопросах Владимир Кириллович.

— Здесь его тоже давно не было. Небо с утра изумрудом горит, но света источник таинственно скрыт, — пробормотала Светлана и отчего-то всхлипнула.

— Ну, пошла зараза, — вздохнул Владимир Кириллович. — Психоз — самая липкая болезнь. Один съедет, и все туда же.

— А то и наперегонки, — кивнул Сергей Николаевич, много раз наблюдавший такую волну у своих подчинённых во время утренней выволочки.

Они замолчали, проверяя себя на податливость к безумию. Тест получился долгим. Управленцы словно впали в спячку. Встряхнул их бодрый голос Рыжего Клоуна:

— В целом ничего, но две последние строки надо переделать.

От неожиданности нижняя челюсть Владимира Кирилловича потеряла контакт с верхней и бесхозно повисла. Светлана присела на корточки, инстинктивно съёжившись в предчувствии неприятностей. Сергей Николаевич схватился левой рукой за дерево, а правую прижал к груди, как обычно делал в скверных обстоятельствах, намекая на сердечную недостаточность. А Рыжий Клоун, не обращая внимания на общее замешательство, сел, подрыгал затёкшими ногами и предложил свой вариант:

Жизнь осталась вдали,

Там, где Солнце Земли.

Там, где вся суета

Наконец отжита.

* * *

Ирина понимала, что она вернулась домой. Определённо, это была её квартира. Любимая кукла у телефона, прозрачный зонтик на зелёном пластмассовом крючке, деревянная вешалка с чёрным пальто из кожи молодого дерматина… Небольшое усилие, и она переместилась в кухню. И тут всё было из её жизни: стеклянная кружка, стеклянные тарелки, прихватки-бабочки… Даже магнит «Ушла в Астрал. К обеду не ждите» висел с привычной косиной. Всё как всегда, кроме одного — Ирина была не в себе. Словно явилась из другого мира.

— Доигралась, — крикнуло родное эго. — Возвращаешься домой, как в Астрал ныряешь.

У Ирины был свой способ отличить обычный сон от внетелесных путешествий: в Астрале прыжок всегда переходил в полёт. И сейчас она явно была вне тела — только чистый разум, свободный от пут и желаний… Впрочем, одно желание у неё нашлось. Едва осознав его, Ирина очутилась в просторной ванной комнате у потолка. Прямо под ней бывший муж с тщанием стриг усы.

— Зайка моя, я твой пестик, — мычал он свою проходную арию.

Это был его приём пикапа. Выходя на съём, он швартовался около очередной мучачи, мурлыкал как бы в пространство «Зайку» и, оборвав себя на многообещающем «пестике», интеллигентно спрашивал:

— Скажите, Зайка — он? Значит мой? А как обратится ласково к зайчихе?

Дальше шёл ироничный разбор, из которого выяснялось, что в русском языке у слова «заяц» много ласковых производных: заинька, зайчонок, зайка, зайчишка…, а у слова «зайчиха» нет не только нежных производных — нет вообще никаких производных. Эта несправедливость удивительным образом освещала недюжинные умственные способности бывшего мужа, его гуманное отношение к вкусным меховым зверюшкам и полное восхищение к собеседнице.

— И какая вдова ему молвила б: «Нет»? — хвастался он потом приятелям.

Судя по всему, великий охотник и сегодня собирался на заячий промысел.

— Недолго же ты прикрывался узами нового брака, — хмыкнула Ирина.

— Полгода, — ответил муж, словно услышав её.

Ирина даже отпрянула от неожиданности и оказалась в чужом коридоре. Но капля намерения, и она снова над лысеющей головой бывшего супруга.

— Полгода плохая погода, полгода совсем никуда, — зудел он, разглядывая в зеркале укороченные бакенбарды.

Ирина смотрела на мужа и удивлялась своей печали после ухода из её жизни этого пестика. И тут она не то чтоб простила всех сразу, скорее утратила интерес к героям и событиям этой жизни. Её словно потянуло в тёмную бездну. В бесконечный туннель с маленькой звёздочкой вдали.

* * *

Ирина открыла глаза и увидела верхушки деревьев в глубокой зелени неба. Она хотела повернуть голову, но даже мелкий перекос глаз причинил боль.

— Не двигайся, — сказал кто-то сбоку.

— Где я? — прошептала Ирина.

— Не знаю, — Ольга склонилась над ней, и крупная слеза шлёпнулась Ирине на нос.

Ольга осторожно промокнула уголком скатерти влагу и отодвинулась.

— Извини. Думала, уже не вернёшься.

— Куда?

— Сюда, к нам. Ничего не помнишь? Я — Ольга. Рыжий Клоун сейчас вернётся. Повёл сиятельных упырков в город, чтоб не изгадили тут атмосферу и всё, что к ней прилагается.

— Как же они там друг с другом? — удивилась Ирина.

— Вот и мне интересно, как они в режиме самообслуживания будут функционировать, — вздохнула Ольга. — Но у Рыжего Клоуна своя педагогическая метода. Говорит, что беспокоиться не о чем: в случае чего эти клопы будут биться за себя до последней капли крови.

— Не наговаривай, — раздался из-за деревьев голос Рыжего Клоуна. — Это ты предложила отвести их от греха подальше. Из чистого гуманизма изолировал их от тебя.

Он подошёл к женщинам и присел рядом с Ириной. Осторожно прикоснулся к её голове, она поморщилась, но без болевой гримасы.

— Динамика положительная, — удовлетворённо кивнул Рыжий Клоун. — Спрашивай, если что не помнишь.

Ирина долго молчала, перебирая в памяти события и расставляя их в последовательность.

— Я сейчас дома была, — почему-то сказала она. — Там пусто. Потом бывшего мужа навестила. Собирается на свидание.

— Обидно? — спросила Ольга.

— Ничуть. Сначала хотела покуролесить, пользуясь безнаказанностью. А потом всё стало безразлично. Как на резинке сюда потянуло. В тело. Что со мной?

— Лежи тихо, и всё срастётся. До свадьбы точно заживёт.

— Чьей? — улыбнулась Ирина и снова поморщилась.

Ольга засмеялась и, глядя на удивлённую Ирину, напомнила старый анекдот:

— Доктор кивает на нож в спине и спрашивает у пациента: «Больно?» — «Только когда смеюсь».

— Садистка, — сквозь боль улыбнулась раненная.

— Увы, — вздохнула Ольга, — О чём же с тобой поболтать? О твоём муже — скучно, о погоде — стабильна, как на Коста-дель-Соль…

— Давай о тебе.

Ольга вздохнула:

— Что-то день у тебя не задался. Сначала попала Бог весть куда, и ладно бы одна, а то в компании с соотечественниками. Хуже того, российское административно-хозяйственное троглодитство делегировало сюда отборные экземпляры. Потом бывшего мужа увидела, а теперь и мою биографию заказала. Нет, я её для твоих ночных кошмаров поберегу.

— Расскажи нам о путешествии домой, — попросил Рыжий Клоун. — Тебе сейчас надо тонус держать.

— Дома без меня пусто, — вспомнила калечная астральщица. — Со мной, впрочем, тоже. Если не вернусь, даже не знаю, когда это заметят.

— Известно когда, — усмехнулась Ольга, — когда выселять за неуплату придут.

— А потом мгновенно у бывшего мужа в ванной оказалась, — продолжила Ирина. — Под потолком, прямо над плешью, которую я ему не успела проесть.

— То есть здесь в своём теле, а там, где надо — в тонком? — уточнил Рыжий Клоун. — Забавно.

— И что здесь забавного? — спросила Ольга.

— Забавно, что это ничего не доказывает. Обычный сон. Очень полезный для выздоровления.

— А если мой бывший подтвердит то, что я видела? — спросила астральщица.

— Зачем ему это? — спросил Рыжий Клоун. — Скорее, скажет, что ты свихнулась.

— Это точно, это мы уже проходили.

Рыжий Клоун лёг рядом с Ириной и тихо запел:

Дивлюсь я на небо тай думку гадаю:

Чому ж я не сокил, чому ж не летаю.

Спевшиеся женщины тихо подхватили:

Чому ж мене, Боже, ты крылы не дав?

Я б зимлю покинув тай в небо взлетав.

— Похоже, мы и без крыльев справились, — вздохнула Ольга. — Покинули Землю и крепко застряли неизвестно где. Наверное, мы все умерли…

Раздался странный звук.

— Слышали? — насторожилась Ольга.

— Это Сергей Николаевич в кустах подслушивает, — объяснил Рыжий Клоун.

Ольга оглянулась на кусты, но никого не увидела.

— Окопался что ли?

— Ветками замаскировался.

— А почему кричит?

— Возражает против своей безвременной кончины.

— Эти неприкаянные административные антигуманоиды совсем краёв не бачуть, — возмутилась Ольга. — Хотя, судя по его откорму и прикиду, ему есть, что терять на Родине, кроме золотых цепей. А у меня там даже соломинки нет, за которую хотелось бы ухватиться.

Рыжий Клоун приподнялся и, опершись на локоть, внимательно посмотрел на Ольгу.

— Между прочим, насчёт того, что все мы умерли, я согласен. Кроме шуток.

— Так и я не шучу, — кивнула Ольга, — почили, и слава Богу. Наконец-то Господь догадался сделать для нас что-то хорошее.

Густое мычание оборвало её похвальное слово Создателю.

— Может его ещё раз убить? Прямо в этом Чистилище. Или будем ждать, когда он от страха убьётся сам? — спросила Ольга.

— Придурки! Я сейчас живее всех живых! — из-за деревьев вышел Сергей Николаевич.

Встретившись взглядом с покалеченной им Ириной, он замер на месте. Если бы не истерика по поводу своего посмертного бытия, его можно было бы принять за лешего. В крайнем случае, за бухого лешего. Две большие ветки на спине, засунутые под ремень для маскировки, придавали ему вид лесного падшего ангела.

— Вторая часть «Марлезонского балета»? — прервала затянувшуюся паузу Ольга.

Сергей Николаевич посмотрел на неё в недоумении и обратился к Рыжему Клоуну:

— О чём она?

— «Марлезонский балет» в переводе — это «Балет об охоте на дроздов», — сухо пояснил Рыжий Клоун и, помолчав немного, разжевал шутку до конца: — С 17 века регулярно исполнялся членами королевского дома Франции.

— В смысле, что вы — дрозды, а мы офигительные охотники? — переспросил Сергей Николаевич. — Расслабьтесь, цирк уехал.

— А тебя почему оставили? — спросила Ольга, вставая и закрывая собой Ирину.

Сергей Николаевич не удостоил её ответом. Пришлось рассуждать самостоятельно:

— Вероятно, сам сбежал. Боишься своих удавов больше, чем нас. Впрочем, тебе видней. Они и по одному — чистый вред для рассудка, а в количестве от двух и более — доброкачественная звероферма. Пауки в банке нервно курят в сторонке от их рутинных козней.

Критику своей касты Сергей Николаевич тоже проигнорировал и, с присущей ему страстью к руководству, распорядился:

— Здесь вам на ночь оставаться нельзя. Идём в город.

— Твоими стараниями Ирина пока не транспортабельна, — напомнила Ольга, — Обойдётесь денёк-другой без прислуги и подчинённых.

Сергей Николаевич снова не снизошёл до реплики и обратился к Рыжему Клоуну:

— Я же для вас стараюсь. Мог бы остаться в гостинице, так нет, рискнул жизнью, чтобы создать вам комфорт в ночное время.

— Волк в борьбе за права зайцев, — прокомментировала его выступление Ольга.

Сергей Николаевич развёл руками и с тяжёлым вздохом закатил глаза, показывая мимикой и жестом, что культурных слов у него в запасе не осталось. Из тупика всех вывела Ирина:

— Если Сергей Николаевич меня на руках в город отнесёт, я согласна.

Все засмеялись. Шутка была столь забавной, что Ольга и Рыжий Клоун продолжали хохотать, когда Сергей Николаевич подошёл к Ирине и, опустившись на скатерть, осторожно просунул руки под шею и колени. Медленно поднялся, переместил её голову на своё плечо и пошёл, как жених к Вечному огню. Ольга в ужасе посмотрела на Рыжего Клоуна, но тот торопливо сложил вещи и бросился вслед за Сергеем Николаевичем.

До самого города никто не проронил ни слова. Рыжий Клоун шёл впереди и часто оглядывался, взглядом предлагая помощь, однако Сергей Николаевич каждый раз упрямо мотал головой. Ирина, похоже, была без сознания, голова её лежала на крупном плече обидчика. Ольга в глубокой задумчивости замыкала группу. К городу вышли в плотных изумрудных сумерках. Промешкали бы немного и, пожалуй, не выскочили бы так уверенно к странному кварталу посреди густого леса.

Озираясь по сторонам на тёмные дома с кружевными решётками, они подошли к гостинице, поднялись на крыльцо и вошли в ярко освещённый холл. Рыжий Клоун помог положить Ирину на диван.

— Жива? — спросила Ольга.

— Чуток утрясло, — Сергей Николаевич размял затёкшие руки и уселся в ногах Ирины. — Может, Санитара позвать?

Но распорядиться он не успел — двери разъехались, и в холл вошёл Владимир Кириллович. Однако, заметив прибывших, остановился и попятился. Так и налетел спиной на входивших следом Сергея Николаевича и Светлану.

Первым отрубился Сергей Николаевич, который сидел на диване. Он тихо завалился на Ирину, своей тяжестью пригасив едва очнувшуюся женщину. Потом грохнулся на пол второй Сергей Николаевич — тот, что входил со Светланой. И, наконец, присев на свободный диван, вышел из игры Владимир Кириллович.

Ольга, Рыжий Клоун и Светлана остались стоять, но рассудок их минут пять тоже отдыхал. Первой очнулась живучая Светлана:

— Вы кого сюда притащили? — накинулась она на Ольгу. — Тут и без него жрать нечего. Кормить будете из своей доли.

Не обращая внимания на экономную, как её департамент, Светлану, Ольга пустилась в рассуждения:

— Я-то думала, что за фича: серый кардинал с женщиной на руках. Нонсенс. А это, оказывается, абориген. Ловко замаскировался. Смотри, как похожи. Мать родная только по манерам и вычислит своё охамевшее чудо-чадо.

Она переходила от одного двойника к другому, оценивая качество подделки, но явных отличий между экземплярами не обнаружила.

— Свяжите проходимца, — распорядилась Светлана, взяв бразды манипулирования в свои маникюрные руки.

— Давайте обоих свяжем, — предложила Ольга.

На работе она всегда скрашивала тупизм начальственных распоряжений избыточным усердием, чтобы довести ситуацию до абсурда.

— Зачем? — спросил Рыжий Клоун.

— Пытать будем. Пусть признаются, кто из них кто. Хотя и так ясно: один — убивец, но свой; другой спаситель, но чужой. Короче, никого не жалко.

— С развлечениями здесь большой недобор, — пробормотал Рыжий Клоун и высвободил Ирину из-под благотворца.

Ольга с сожалением оставила идею пыток обоих Сергеев Николаевичей и подошла к двойнику-душегубу. Учитывая его экстремизм в оригинальных обстоятельствах, она не стала интересоваться тонусом лежачего. Лишь ткнула ногой под рёбра, и то без всякого удовольствия.

— Этого не трожь, — посоветовал внезапно очнувшийся Владимир Кириллович. — Того надо убрать. Тот не настоящий. А этот с нами в ресторане сидел. Этот наш.

— Захарчёванный фраер, — согласилась Ольга. — Значит, тебе твоё высшее санитарное образование категорически советует убирать паразитов? И как посоветуешь от него избавиться? Изложи подробней, чтоб нам потом в отчётах не напутать.

Владимир Кириллович подскочил и запыхтел:

— Дура! Я не так сказал. Я это хотел… У меня склад ума такой!

— Склад-тo твой, похоже, грабанули!

В этот момент двойники очнулись, причём одновременно. Встретившись друг с другом взглядом, они вздрогнули и крикнули:

— Ты кто такой?!

И тут началось: они то кричали друг на друга, то убеждали, приводя в доказательство своей правоты факты, подтвердить которые было некому. Чтобы раскрутить шоу до третьей части «Марлезонского балета», Ольга с упоением поддерживала благотворца. Владимир Кириллович со Светланой точно знали, что оригинальный образец — ресторанный товарищ.

Для демократического решения вопроса «захарчёванный» обратился к Рыжему Клоуну:

— Стал бы я за вами в лес идти на ночь глядя? Нет! Вот и подтверди, что я настоящий, а он тупое порождение местной тупозаготовительной конторы.

Рыжий Клоун, пропустивший дебаты, шумно выдохнул и в напряжённой тишине отчеканил:

— Мы, бывшие смертные, чрезвычайно склонны ошибаться.

— Не морочь голову, — закричали Светлана и Владимир Кириллович, пропустив мимо сознания определение «бывшие смертные» (тупые интеллигенты и не такое закручивают при любом удобном случае). — Сам знаешь, кто тут кто!

— Откуда? — возразил Рыжий Клоун. — Даже если бы они не были так похожи, откуда я знаю, кто из них «наш»? Биография? Но кто знает подлинную? Конечно, тот, что был в ресторане, имеет некоторые преимущества перед спасателем. Представить российского чиновника озабоченным чужой судьбой нелегко. Тут есть соблазн стать на сторону вашего протеже. А вдруг подлинный Сергей Николаевич рассуждал дальновиднее? Если он уверен, что без нашей помощи ему отсюда не выбраться? Ради себя пошёл в лес, а ваш ресторанный друг сыграл на стереотипах и ввёл всех в заблуждение…

— Вы правда можете нас отсюда вывести? — перебила его Светлана.

— Возможно. Только я Ирину тут одну не оставлю.

— Да она и без нас скоро концы отдаст, — продиагностировал пациентку Владимир Кириллович. — Балласт. Всё равно придётся от неё избавиться.

— Слышь, избавитель, — не выдержала Ольга, — ты про скрытые телекамеры не забывай. Они же тебе сейчас отдельную палату прописали. Впрочем, тебе смирительная рубашка к лицу. Она тебя немного стройнит.

Владимир Кириллович закрутил головой и залепетал с глуповатой улыбочкой на широком лице:

— С вами и пошутить нельзя. Я же врач, мы же только правду говорить не можем. Мы, врачи, всегда шутим. Иной раз днями и даже неделями…

— Ладно, уймись, — попросила Ольга и нежно добавила: — Двойную дозу галопередольчика честно заработал, сдобный ты наш кукушарик.

— А домой когда? — спросила Светлана, недовольная отвлекающими стычками. — Мне на работу с утра.

— Дай уже своим Изаурам отдохнуть, — вступилась за её подчинённых Ольга. — В кои веки смогут нормально поработать.

— Я домой хочу, — стояла на своём Светлана. — Папа будет беспокоиться. Вот увидите, он сюда армию пригонит. Он даже Сами-знаете-кого позовёт. Сюда всё правительство приедет.

— Интересная идея, — улыбнулся Рыжий Клоун. — Ради этого нам непременно стоит здесь задержаться.

Светлана переглянулась с Владимиром Кирилловичем, стойким поборником семейного воссоединения, и задумалась о новых угрозах для товарищей по несчастью, но Ольга, глядя на Ирину, поспешила со всеми проститься:

— Ну всё, бабасики, начинаем расходняк. Споки-ноки героям шизофермы.

Владимир Кириллович и Светлана посмотрели на Сергея Николаевича-из-ресторана. Выдержав командную паузу, он зевнул, кивнул свите и под её прикрытием поднялся на второй этаж.

Другой Сергей Николаевич решил остаться внизу. Ольга и Рыжий Клоун сдвинули диваны открытой трапецией и устроились с обеих сторон от Ирины. Сергей Николаевич долго прикидывал, где разместиться. То ли чутьё, то ли инстинкт посоветовали ему держаться ближе к народу. Он придвинул свой диван к Рыжему Клоуну так, чтобы видеть входные двери и лестницу на верхние этажи. Ольга нетерпеливо ждала, пока он устроится, и, как только Сергей Николаевич сел, спросила:

— Скажи честно, ты сам себе понравился?

— В каком смысле? — не понял Сергей Николаевич.

— Двойник. Твоя копия. Понравился? Ты таким себя видишь?

Сергей Николаевич был озадачен вопросом.

— Как можно сравнивать меня с этим прохвостом? Я настоящий лидер. Я даже о вас беспокоился, — терпеливо объяснил он. — А этот гад плевал на всё.

— Зато теперь можешь собирать материал для бестселлера «Как найти самого себя…. И что потом делать с этой сволочью».

Сергей Николаевич хотел что-то возразить, но передумал и повернулся к Рыжему Клоуну:

— Можно тут переодеться достойно моему положению? На отдыхе в рабочем костюме, хоть и сшитом у лучшего мастера, не очень удобно. Хожу тут, как переодетый принц среди нищих, а это смущает обслуживающий персонал.

— Всё-то тебе обслуга мерещится, — посочувствовала Ольга.

Рыжий Клоун пожал плечами и лёг так, чтобы видеть Ирину. Ольга сидела на своём диване и рассматривала укладывающегося Сергея Николаевича.

— Спи, двойняшка, — посоветовала она ему. — Я первая подежурю. Если объявится твой тройник, разбужу.

От такого обещания полусомлевший Сергей Николаевич встрепенулся и снова сел. Сон как рукой сняло. Уставившись на Ольгу, он с минуту смотрел на неё с ненавистью и вдруг зашёлся в хохоте. Смеялся долго, разбрызгивая слёзы и сопли. Так заразительно, что Рыжий Клоун тоже поднялся и заулыбался. Даже Ирина очнулась и с видимым напряжением, но всё-таки повернула голову к высокопоставленному гоготуше.

— О чём подумал? — спросил Рыжий Клоун, когда Сергей Николаевич начал выдыхаться.

— Представил, как я стравлю её копию с нею, — кивнул хохотун на Ольгу.

— Размечтался, — фыркнула Ольга. — Я с собой буду жить мирно. Давно хотелось с интересным человеком пообщаться. Чего ради ссориться?

— Плохо ты меня знаешь, — через остаточные всхлипы заверил Сергей Николаевич. — Даже когда у меня в подчинении было всего восемь штатных единиц, в коллективе постоянно грызлись четыре группировки, а я у них — отец родной и мировой судья с последним словом. С тех пор я сильно продвинулся в искусстве управления рабочей массой. Мне столкнуть тебя с тобою, что плюнуть в чужой компот! То-то цирк начнётся, клоуны отдыхают.

Ольга не стала спорить. Слушая успешного представителя отечественной управленческой элиты, она готова была поверить в любое свинство.

— Теперь и я сомневаюсь, кто из вас оригинал, — вздохнула она. — Думала тот, что почивать ушёл, а выходит, что ты выглядишь убедительней на роль российского самодура при должности.

Сергей Николаевич ощутил в себе двойственность: с одной стороны он убедил других в своей подлинности, с другой — его, вроде, пытались слегка опустить.

«От этого быдла другого и не дождёшься», — решил он и сосредоточился на позитивной стороне опознания.

— Вместо того чтобы ехидничать, лучше бы о себе доложили. На случай обнаружения ваших двойников, — предложил Сергей Николаевич. — Ирина, может, расскажешь о себе, раз уж очнулась? Чего воздух через лёгкие зря гонять?

Ольга вопросительно взглянула на Рыжего Клоуна — не повредит ли той лишнее усилие, но он и сам с интересом смотрел на Ирину.

— Если трудно, молчи, — Сергей Николаевич с деланным равнодушием пожал плечами.

— Отчего же. Я чувствую себя намного лучше, — Ирина на минуту задумалась и без кривляний приступила к автобиографии: — Мой среднестатистический день соткан из разговоров и текстов, которые превращаются к вечеру в мутный сгусток абсурда. За потраченные на этот бред годы болит и душа, и тело. Особенно глаза и спина. Прихожу домой, ужинаю и растворяю муть рабочего дня в ретроградных медитациях. Вспоминаю что-нибудь из детства: огни ночного города, звёздное небо, засасывающее бездонностью, медленную реку за бортом катера… В детстве мне хотелось объять весь мир, раствориться в каждой его частичке. Сейчас то же самое, но уже нет времени на практику. Когда-то мне хотелось любить. Потом любить и быть любимой одновременно. А теперь хочу быть собой и только. Не тратить силы и время на фантазии и пустые ожидания. Иногда бывает страшно. Путешествия в Астрал дают силы принимать мир таким, какой он есть. Я обычная женщина, которая то верит себе, то не верит. Поздно быть другой. Полжизни прожито.

Ирина замолчала, обессилев. Даже Сергей Николаевич, видя как ей тяжело, не решился требовать анкетных подробностей. Зато с лестницы донеслось:

— А дальше?

Ольга резко повернулась.

— Санитар, ты что ли? Подслушиваешь? А кто за тебя спать будет? Или ты, как Сергей Николаевич, двойника в койке оставил? Мёрзнуть без твоей нежности и ласки.

— Заткнись, дура! — крикнула Светлана, высовываясь из-за плеча Владимира Кирилловича.

— Что, Чебурашка, и тебе не спится, — обрадовалась Ольга новой жертве. — Спускайтесь к нам. Мы тут жития святых мучеников готовим к выпуску. Для защиты от внедрения новых злобных двойников.

Владимир Кириллович и Светлана зафыркали, но спустились. Светлана придвинула свободный диван к ложу Сергея Николаевича и уселась на него вместе с Владимиром Кирилловичем.

— Ну, кто следующий? — деловито спросил Сергей Николаевич, когда все устроились.

Добровольцев не нашлось.

— Пусть Ольга про себя скажет, — предложил Владимир Кириллович, хитро прищурившись.

— Что ты щеришься, кабан карбонатный? — грубо попыталась отбиться от исповеди пофигистка, но все, включая Рыжего Клоуна и Ирину, горячо поддержали предложение.

Ольга неодобрительно посмотрела на Рыжего Клоуна, потом на довольного поворотом событий Сергея Николаевича и безразлично спросила:

— В прозе или в стихах?

— Да хоть по фене выкаблучивайся, — разрешил Сергей Николаевич.

Ольга минуту томила публику, потом встала на свой диван и, подражая то ли Ахмадулиной, то ли Пятачку, нараспев продекламировала:

Не хватало сейчас до конца мне открыться

И раздать без остатка всё, что пело в душе,

Что когда-то чирикали утром мне птицы,

Что мне виделось в снах, что забыто уже.

Всё оставлю себе. А уж если дороги

Мне не будет назад — что ж, и тут проживу.

Истопчу сто тропинок, не щадя свои ноги.

Счастья малый кусок я и здесь украду.

Сделала книксен и, не дожидаясь оваций, уселась на своё место.

— Дура, — сказал Владимир Кириллович.

Светлана присоединилась к его мнению:

— Тебя мы точно от твоей копии не отличим. Пролепечет она что-нибудь складное, и пойди пойми…

— …кто из вас больше ху, — заржал Владимир Кириллович.

Ольга вздохнула и, глядя на главврача, грустно пробормотала:

— «Папа», «мама» говорит плохо, но при падении матерится уверенно.

— Лихо отбрехалась, — одобрил Рыжий Клоун. — Жаль, в Аду тебе ничего не светит.

— Почему это? — спросила Светлана.

— Она и там начнёт великий саботаж всего и вся. Сначала её пошлют к чёртовой матери, потом к чёртовой бабушке… Кончится тем, что выдавят в верхние слои. Пусть святых мучеников смущает. Им не привыкать.

Сергей Николаевич выдержал начальственную паузу и спросил:

— Может кто-то хочет рассказать о себе? — он обернулся к Светлане и Владимиру Кирилловичу, однако исповедального нетерпения в них не обнаружил.

Беседа оборвалась на самом интересном месте. Ольга почти ругала себя, что из-за неё все остались без откровений Владимира Кирилловича и Светланы. Но последняя, стерпев недостаток упроса, решила не отказывать себе в прениях:

— Когда мы летели из Финляндии, папа в аэропорту купил журнал про мировые тайны. Там была статья про нас.

— Про твоего отца? — уточнил Сергей Николаевич.

— Нет, про всех нас.

— И про меня? — заинтересовался Владимир Кириллович. — Какой журнал? Что обо мне пишут?

— Там было сказано, что каждый год в мире бесследно исчезает 2 миллиона человек. В основном из-за катастроф и преступлений. Но есть и те, кто исчезает на глазах у всех. Там было несколько историй, но мне почему-то запомнился рассказ о семье, пропавшей в собственном доме. Потом там остановились на ночь два путешественника. Один из них открыл какую-то дверь и увидел комнату, залитую слабым зеленоватым светом, источник которого был неясен. В ней лежали мёртвые люди. Взрослые и дети. Его друг зашёл в комнату, а мужчина у двери потерял сознание, упал и нечаянно закрыл своим телом дверь. Очнулся через несколько недель в больнице. Его товарища никто больше не видел.

Светлана замолчала, ожидая заявлений, что всё это полная чушь, но никто не спешил с комментариями. Только Ирина тихо сказала:

— Я встречала астральщиков, которые были в таких местах. Они тоже описывают их в зелёных тонах. Тихие и безжизненные зелёные засады.

— Отлично! — обрадовался Сергей Николаевич. — Если они вернулись, значит, и мы сможем.

— Эй, стоп! — возмутилась Ольга. — Разве мы не в санатории для самых сноровистых сынов Отечества? Или в продвинутом психдиспансере? На фига нам параллельный геморрой, этого добра и дома навалом.

Сергей Николаевич поморщился и с явной неохотой признался:

— Я пока своего двойника не увидел, мысли не допускал, что всё так плохо. Сам на себя удивляюсь — придушить этого гада рука не поднимается. Раньше я бы не сдрейфил. Нет, тут что-то не так. Куда делся основной инстинкт «дави всех, кто поперёк»? А с другой стороны, чего ради я поплёлся за тупой массовкой в лес? Или я и в самом деле не я?

— Думаю, каждый из вас подлинный Сергей Николаевич, — сказал Рыжий Клоун. — В стрессовых ситуациях иной раз происходит спонтанное дублирование. Вы попали в необычную ситуацию, едва не убили попутчиков, и получилось энергетическое расщепление. Поэтому и не чувствуете достаточной бодрости для новых расправ.

— Ни секьюрити, ни машины, ни обслуги — как тут не свихнуться обычному расейскому чиновнику, — вздохнула Ольга.

— Я не обычный чиновник! — взвился Сергей Николаевич.

— Как тут не свихнуться необычному, неестественному и отчасти противоестественному расейскому чиновнику, — поправилась Ольга.

Сергей Николаевич, не обнаружив в себе цензурного ответа, обернулся к Владимиру Кирилловичу, который догадался тут же убрать улыбку и покрутить пальцем у виска. Светлана пропустила команду «фас» и задумчиво спросила:

— Значит, скоро у всех будет дубль?

— Вместо шести, нас тут будет дюжина, — почти обрадовался расширению штата Сергей Николаевич.

— Недоделанная чёртова дюжина, — уточнила Ольга.

— Мы же с голоду тут сдохнем, — всполошился Владимир Кириллович.

— Не дрейфь, Санитар, — успокоила его пофигистка. — Закоптим твоего дубля — считай месяц жизни. Ты у нас продукт высококалорийный.

Владимир Кириллович подскочил и пошёл нарезать круги вокруг диванов, как окрысившийся доктор.

— Нет, мой дубль есть нельзя, — сказал он, внезапно остановившись.

— Это почему?

— А вдруг вы его со мной перепутаете? Мы же так и не решили, кто из Сергей Николаевичей второй. И меня можете перепутать. Мой двойник так вас запутает…

— Ты себя, интригана, знаешь, — согласилась Ольга. — Но, извини, жрать захочется, тут уж не до подробностей. Зато двойник месяц будет тебе живым памятником. Пока не дойдёт его очередь.

День второй

Разбудила всех драка: Сергей Николаевич бил… Сергея Николаевича. Сначала молча, потом с угрозами пограничной цензурности. Расквасив друг другу носы, оба сели на свободные диваны и задрали головы.

— Конец света состоится при любой погоде, — пробормотала сонная Ольга.

— Чего это они? — растерянно спросил Владимир Кириллович, запутавшись, кому из свежеизбитых следует немедленно продемонстрировать преданность и сопутствующие ощущения.

— Или власть делят, или производственные пиджаки от кутюр, — предположил Рыжий Клоун.

— Это двойник, сволочь, режим нарушает, — объяснила Светлана. — Надо его связать, а то он Сергея Николаевича искалечит. Нам этого не простят.

— Зайцы в борьбе за права волка, — вздохнула Ольга, взбивая примятую короткую стрижку.

— Который из них наш? Кому помощь оказывать? — спросила Светлана у Рыжего Клоуна, но тот равнодушно пожал плечами.

Светлана и Владимир Кириллович переглянулись и мимикой, усиленной пыхтением, выразили друг другу сочувствие по поводу всеобщего недомыслия. Ирина, глядя с жалостью на обоих драчунов, сказала:

— Давно читала в одной книжке про энергетических дублей: «Если встретили своего двойника, то не злите его. Дубли крайне чувствительны ко всему. Особенно их раздражает громкая музыка. Они не выносят табачного дыма. Зато им нравится, когда их оригинал чистый, потому что их обоняние острее, и, кроме того, они видят некоторые энергетические подробности. Они также хорошо лечат».

— Отлично, — обрадовалась Ольга. — Давайте их хорошенько отдубасим, и на ком всё заживёт, как на собаке, тот и лишний.

— А сейчас-то которому помочь? — нетерпеливо спросила Светлана.

— Помогите обоим, — предложила Ирина, усаживаясь на диван без видимых усилий. — Им обоим больно.

— По одному из них прокурор плачет, — хмыкнула Светлана.

— А по другому — адвокат, — подхватила Ольга. — Хотя начать следует со смирительных рубашек и двойной дозы аминазина каждому. Верно, Санитар?

— Что это? — спросила Ирина.

— Лекарство для шизофрении, паранойи и белой горячки, — объяснил Владимир Кириллович, гордый своей профессиональной осведомлённостью и добил с санитарным авторитетом: — Но я бы диазепамом ограничился.

— Ограничивайся, на что подсел, а у слуг народных порцию не срезай, — заступилась Ольга за неустанно начальствующих Сергеев Николаевичей.

Пока остальные по-пустому перебрёхивались, Рыжий Клоун осмотрел Ирину, проверил моторику и повернулся к драчунам. Оба лежали на диванах в одинаковых позах с закрытыми глазами.

— Как их теперь различать? — продолжала морочиться Светлана. — Они же как двойняшки.

Ей было уже невтерпёж от переполнявшей преданности к настоящему Сергею Николаевичу. Ольга тоже заинтересовалась проблемой. Она подошла к одному, потом к другому и предложила:

— Давайте того, кто больше испачкался в крови своего врага, назовём Красным, а другого Белым. Санитар, ты за кого будешь?

— А Сергей Николаевич за кого? — растерялся Владимир Кириллович.

— Что значит — за кого? — опешила Ольга. — Он же раздвоился. Сейчас он как редиска: и красный, и белый.

— Кто из них вчера за вами в лес ходил? — догадалась спросить Светлана.

— Допытывайтесь у Ирины, — посоветовала Ольга. — Ей сердце должно подсказать. Сергей Николаевич её вчера на руках принёс.

Светлана посмотрела на калечную с такой ненавистью, что та предпочла уклониться от опознания. Выручил всех Рыжий Клоун.

— Сергей Николаевич, отнесите Ирину в ресторан.

Красный поднялся и направился к астральщице. Белый не шелохнулся.

— Выходит, мы за красных, а вы за белых, — сказала Ольга, заметив, с какой прытью Светлана и Владимир Кириллович бросились к лежебоке. — Пахнет гражданской войной. Цветовая дифференциация слишком политизирована. Надо переименовать их, от греха подальше.

— Можете называть меня «товарищ начальник», — разрешил диванный экземпляр.

— Лучше Шефом с подшефными в ассортименте, — возразила Ольга. — А Ириного носильщика — Бойфрендом. Нет, просто Френдом, на боя он уже не тянет.

Светлана с Владимиром Кирилловичем недовольно пофыркали — не от возражений, скорее для разминки. Такая у них была управленческая дыхательная йога. Но Сергей Николаевич-Шеф остался удовлетворён статусом.

— Так, подшефные и френдофилы, подъём. Завтракаем и за дело, — скомандовал он и, вставая, кивнул в сторону дверей.

Владимир Кириллович и Светлана вскочили, однако к выходу не рванули, оборачиваясь на френдофилов. Сергей Николаевич-Френд хотел было подхватить Ирину на руки, но та поднялась и оперлась на его руку. Рыжий Клоун одобрительно кивнул и, улыбаясь, предложил руку Ольге:

— Сударыня, как насчёт третьей части «Марлезонского балета»?

— Извольте, — и они, словно монументальные Рабочий и Крестьянка, возглавили выход наружу.

Две пары френдофилов и Сергей Николаевич-Шеф со свитой вышли на крыльцо и остановились, разглядывая обстановку. Всё было как вчера. Те же странные дома с затейливыми решётками, та же широкая проезжая часть между ними, тот же тихий лес вокруг, и даже небо без видимого светила было того же зеленоватого оттенка. И ни единой души кругом.

— Нда, день снова выдался не базарный, — заметила Ольга и проворчала:

Заснули — чёрт не скажет где.

Проснулись там же… что за диво?

Конечно, тут вполне красиво,

Но, Боже мой, когда домой?

Сергей Николаевич-Шеф недовольно пробурчал:

— Интеллигенция, блин! С шести лет стишки о зубы полощут, никак не сплюнут.

— Мой брат в три года знал наизусть все детские стихи Маршака, Чуковского, сказки Пушкина и много чего ещё, — поправила его Ирина.

— И где он сейчас? — заинтересовался Сергей Николаевич-Шеф. — Простым инженеришкой вламывает за скудное пособие или выперли в подсобные, чтобы грамотностью не доставал?

— Бывает и хуже, — усмехнулась Ольга. — Сын нашего сантехника закончил школу с золотой медалью, институт с красным дипломом и уехал на стажировку в Оксфорд. Там и спился от тоски по родине.

— Вот! — победно воскликнул Шеф. — Так или иначе, дерьмо к дерьму тянется.

— Отвянь! — хмуро буркнул его дубль.

— А ты мне не тычь! — взвился Сергей Николаевич-Шеф. — Ты ваще кто такой?

— Третья часть «Марлезонского балета» обещает быть бодрой, — пробормотал Рыжий Клоун.

— Горячие астральные парни начинают новый раунд, — кивнула Ольга и разразилась новым экспромтом:

Мы двойники, мы отлично знакомы.

Мы сильно не любим друг друга за это.

То он меня бьёт, то я ему врежу.

И, чуть отдохнув, продолжаем сраженье.

— Заткнитесь! — прорычала Светлана и встала перед Сергеем Николаевичем-Шефом, закрывая его, как амбразуру, своей любвеобильной грудью.

— Это с голодухи всех так крутит, — подсказал Владимир Кириллович.

Он спустился с крыльца и направился к зданию напротив, которое накануне они приняли за местный ресторан, но входить не стал, поджидая остальных. Все подошли к нему и тоже остановились.

— Чего ждём? — спросил Рыжий Клоун.

— А вдруг мы туда войдём, а там уже мы сидим? — Светлана смотрела на обоих Сергеев Николаевичей как на живое доказательство предстоящих бедствий.

Она ожидала, что все бросятся заверять её в полной невозможности такого оборота событий, но все молча смотрели в разные стороны, словно в поисках своих двойников. И тут из ресторана отчётливо донеслось:

— Дура!

В панике все уставились на Светлану.

— Накаркала! — прошипел Владимир Кириллович и трижды сплюнул через левое плечо.

Перспектива встретиться через несколько мгновений со своими двойниками всех, вплоть до Владимира Кирилловича, заставила крепко задуматься.

— Прошлое меняется к лучшему быстрее, чем настоящее, — философски заметил Рыжий Клоун.

Только Сергеи Николаевичи переглянулись с чувством глубокого удовлетворения и, воспользовавшись общей растерянностью, в очевидном единомыслии взялись за руководство.

— Рыжий Клоун и Ольга заходят со мной, — озвучил разнарядку Сергей Николаевич-Шеф. — Владимир Кириллович, Светлана и Ирина остаются с Сергеем Николаевичем.

Так состоялось публичное признание одного Сергея Николаевича другим, но в тот момент никто не обратил на это внимания, ибо шанс столкнуться с самим собой сместил восприятие в сторону нечуткости к пустякам.

— Почему мы? — спросила Ольга, когда Сергей Николаевич-Шеф подтолкнул её ко входу в ресторан.

— Здесь приказы отдаю я, — заявил Сергей Николаевич-Шеф и снова подтолкнул пофигистку.

Двери бесшумно разъехались, и трое вошли в холл, заполненный столами под белыми скатертями и зелёными креслами вокруг них. Зал был пуст. Ни людей, ни звуков, ни запахов. Переглянувшись, они уже собирались позвать остальных, но в этот момент в дальнем углу кто-то всхлипнул. Осторожно двинулись на звук и у крайнего стола за колонной обнаружили испуганную Светлану.

— Ты кто? — строго спросил Сергей Николаевич-Шеф.

— Привет. Проснулись?

— Здесь вопросы задаю я! — рявкнул Сергей Николаевич-Шеф.

Светлана вскочила из-за стола, отошла на безопасное расстояние и затараторила:

— Папа всё равно приедет сюда, он сам с вами всеми разберётся. Он всё про вас Самому расскажет. Тут скоро все будут…

Она то ли бредила, то ли галлюцинировала. Ольга и Рыжий Клоун молчали, потрясённые Светиной копией и обрадованные отсутствием других дублей. Вдруг Светлана умолкла с открытым, как на приёме у стоматолога, ртом — на пороге появились остальные.

— Это не я! — крикнула вошедшая Светлана. — Это не знаю кто! Не верьте ей, она всё врёт!

— Разумеется, — кивнула Ольга. — Представляешь, она сказала, что твой отец сейчас сюда всех подгонит и с каждым из нас крайне болезненно разберётся.

— Да! Вот именно! Он уже едет сюда, он сам с вами всеми разберётся. Он всё про вас Самому расскажет. Тут скоро все будут… — забурлила Света-оригиналка.

— Заткнись, дура! — крикнула её зарёванная копия. — Папа с тобой первой разберётся…

Разъярённые фурии долго запугивали друг друга папой и его Сами-знаете-какими знакомыми. Никто не мешал развитию их самостервозности. Иссякли они одновременно и сели к столу напротив друг друга. Сергей Николаевич-Шеф вопросительно посмотрел на своего двойника, но тот отрицательно покачал головой.

— Вы о чём? — заинтересовалась Ольга.

— Мы считаем, что без разницы, кто из них кто, — охотно объяснил Сергей Николаевич-Шеф. — Примем обеих в равных правах.

— Правах на папу и его контору? — уточнила Ольга.

— Дура! — крикнули обе Светланы и с ещё большей неприязнью уставились друг на друга.

— Нет, ну как же, — запыхтел Владимир Кириллович, недовольный тем, что нянькаться ради перспективных связей теперь придётся с двумя папиными охвостьями. — Кто-то из них лишний. То есть самозваниха.

— Самозванище, — поправила его Ольга.

— Вот именно, — обрадовался поддержке Владимир Кириллович. — Подлецов на довольствие не ставят…

— Давно в зеркало смотрел? — спросила Ольга.

Владимир Кириллович намёк понял по-своему и, плюнув на ладонь, пригладил слабые волосы на крепкую плешь. Его прихорашивание насмешило даже обеих Светлан.

— Чего ревела? — неожиданно спросил Рыжий Клоун у ресторанного образца.

— Дом приснился, — угрюмо буркнула Светлана.

— Расскажи, — попросила Ирина.

— Приснилось, что все думают, будто я умерла. Никто меня не ищет. Я им кричу, чтобы забрали меня отсюда, а они даже не смотрят на меня.

— Уверена, что это сон? — спросила Ольга.

Ирина упростила вопрос:

— Было хоть что-то, чего не могло быть? Например, прозрачный холодильник.

— Но он у нас реально прозрачный, — воскликнули обе Светланы.

— Поздравляю, мы действительно умерли, — без выражения сказала Ольга.

Владимир Кириллович догадался громко засмеяться. Остальные ограничились улыбкой. Сергеи Николаевичи и вовсе выглядели раздражёнными.

— Слышь, интеллигенция, нам тут паники и без вас хватает. Пробухтите ободряющий стишок для тонуса и пора в дорогу, — выдал задание Сергей Николаевич-Шеф.

Дабы пресечь саботаж и провокацию со стороны Ольги, он обратился к Рыжему Клоуну:

— Текст с оптимизмом, пожалуйста. Только не из школьной программы, чтобы аппетит не портить.

Рыжий Клоун переглянулся с Ольгой и бодро отчеканил:

Ты умер… Прочь теперь волненья!

Земных проблем не давит гнёт.

Почувствуй прелесть избавленья

От всех нелепейших забот.

Удача — вот что нам досталось

Взамен унылого житья.

Здесь не достанет нас усталость

Бессмысленного бытия.

Сергей Николаевич-Шеф скрючил без того рельефные мышцы лица и выразил неудовольствие:

— Представляю, какое бессмысленное бытие у вас было на рабочем месте. От безделья наблатыкались в рифму слова гнать. Пока мы разрухой управляем, вы совсем от рук отбились. Никакой дисциплины на вас не хватает.

— Неправда! — перебила его Светлана. — Я живая! У меня слёзы настоящие.

— И сопли тоже, — подтвердил Владимир Кириллович, как специалист высшего санитарного образования.

Всё это время Сергей Николаевич-Френд сидел молча. Обняв Ирину, он словно отгородил её от опасностей странного мира. Не избалованная заботой, женщина наслаждалась опекой своего вчерашнего обидчика. Среди взвинченных таинственными обстоятельствами людей пара выглядела неприлично умиротворенной. Это и успокаивало, и раздражало одновременно. Особенно Сергея Николаевича-Шефа. Неосознанно он воспринимал своего двойника как первого помощника и чуть ли не заместителя, а потому рассчитывал на его поддержку.

— Чего молчишь? — спросил он с упрёком.

Сергей Николаевич-Френд задумчиво посмотрел на Ирину.

— Ты представляешь, как она разбилась? В реальности если бы и выжила, то очухалась бы в инвалидном кресле.

Сергей Николаевич-Шеф не стал спорить. Он цепко оглядел каждого и обратился к самому слабому звену в своей управленческой цепочке:

— Тоже считаешь себя дохлой?

Ольга пожала плечами и щедро поделилась с ним сомнениями:

Мне хорошо: я бесспорно живу,

Скучаю, мечтаю без бед.

Но вдруг это вовсе не наяву,

И в мире меня больше нет?

А вдруг это только снится мне —

Последняя вспышка сознанья.

Яркий трёхмерный причудливый бред

Естественного умиранья?

Реаниматор достанет меня

Шокером из Небытья,

И я очнусь, и тут же умру

Окончательно. Навсегда…

Идея умереть окончательно и навсегда оптимизма не добавила. Светлана, которой приснился сон о своём отлёте, тихо завыла. Её копия сначала предложила ей заткнуться, потом подсела рядом, обняла, погладила по голове, засюсюкала что-то на ухо. Сергей Николаевич-Шеф смотрел на это самоутешение сначала с отвращением, потом смягчился и взглянул на своего двойника с любопытством.

— Отцзынь! — прошипел Сергей Николаевич-Френд и крепче обнял Ирину.

Владимир Кириллович, видя раздрай в управленческих кругах, заметался. Сбегал на кухню, принёс бутылки с водой, пачки галет.

— Сядь! — рявкнул на него Сергей Николаевич-Шеф. — Пора разобраться, что тут творится.

— Вот именно, — поддакнула Ольга. — Если будете так дуплиться, скоро здесь начальников будет — до обеда в окно не перекидаешь. Замучитесь власть между собой делить. Начнёте мочить друг друга в сортирах, антисанитарию разведёте. Верно, Санитар? Кстати, ты своего дубля ещё не видел?

Владимир Кириллович в крайнем возмущении подскочил, сплюнул трижды через левое плечо и кинулся в кухню стучать по дереву.

— А ты что думаешь? — обратился Сергей Николаевич-Шеф к Рыжему Клоуну.

— Вообще-то дубли — это явление древнее и на уровне царских особ документировалось неоднократно. Когда доберёмся до Интернета, сами увидите. Но все эти случаи были связаны, в основном, с летальными обстоятельствами.

— И я о том же, — встряла Ольга. — Нас, стреляных покойников, на мякине не проведёшь.

— Но, учитывая, что двое из нас уже раздвоились, — продолжил рассуждать Рыжий Клоун, — мы находимся на объекте, где формирование дублей человека — обычная вещь. Если мы на Земле, то в самом центре государственной тайны.

— Здорово! — обрадовались Светланы, рассчитывая на папиного знакомого Сами-знаете-кого.

— Не очень, — возразил Рыжий Клоун. — Тайны не любят случайных свидетелей.

— Значит, живыми отсюда не выбраться, — подытожила Ольга.

— Тебе-то, покойнице, что переживать, — съязвили Светланы.

Сергеи Николаевичи промолчали. Как большие шишки на одном из секретных объектов Родины, они знали много больше о государственных программах, а потому не стали понапрасну обнадёживать даже самих себя. Владимир Кириллович забегал по залу, сбивая в панике кресла. Скинув первичный психоз, он вернулся и, хватаясь за соломинку, спросил:

— И чё теперь?

Но Сергей Николаевич-Шеф снова обратился к Рыжему Клоуну:

— Другие версии есть?

— Есть мнение, что среди нас находится человек-энергетическая-воронка. Он или она каким-то образом сформировали вихрь, в который утянуло остальных. Тогда мы в другом мире, и выход отсюда неизвестно где.

— Бред, — фыркнул Сергей Николаевич-Шеф. — Человек-воронка, вихри враждебные, другие миры… нет, я не могу верить в существование того, чего не видел своими глазами!

— Ты своими глазами видел свой мозг? — удивилась Ольга.

Светланы помотали головой, и более стойкая из них напомнила остальным:

— Я же говорила, что каждый год бесследно пропадают 2 миллиона человек. Некоторые прямо на глазах у всех. Я сидела в ресторане и — бах! — исчезла. А дома теперь все думают, что меня больше нет на свете.

— Светы нет на свете, — пробормотал Сергей Николаевич-Френд и тут же получил лёгкий удар локтем под дых от Ирины.

— Что значит энергетическая воронка? Кто эта дура? — взревел Владимир Кириллович, глядя на Ольгу. — Зачем она нас сюда затащила? Пусть возвращает на место.

— Как? — спросила Ольга.

— Без разницы. Верни на место. Откуда взяла.

— Ты с обратным адресом-то не спеши, — посоветовала пофигистка. — Вдруг там тёща в засаде?

При воспоминании о живучих семейных ценностях Владимир Кириллович задумался, энергично шевеля губами. Сергей Николаевич-Шеф тоже вспомнил о своём, бросил завистливый взгляд на Сергея Николаевича-Френда с прильнувшей к нему Ириной и спросил у Рыжего Клоуна:

— Думаешь, она нас сюда затащила?

Ольга? Вряд ли. На кой мы ей тут сдались?

— Скорее кто-то из вас, дублеклепателей, — засмеялась Ольга. — У вас сил не меряно и на раздвоение, и на разборки, и на любую ерунду. Сами не ведаете, что творите. Попали под разнос своему начальству и с перепугу учинили энергетический торнадо.

— И говорит ему женщина человечьим голосом… — прокомментировал её выступление Сергей Николаевич-Шеф и обратился к Рыжему Клоуну:

— Ещё версии?

— Тут все верующие?

— А как же, православные мы, — заверил Сергей Николаевич-Шеф. — Российское руководство сплошь свежекрещёное. В России без веры сегодня не прожить.

— Значит, вам проще принять идею Чистилища, которое имеет честь принимать наши души.

Громче всех засмеялся Владимир Кириллович:

— Думаешь, я умер? Сергей Николаевич, можно я ему врежу? — но, вопреки заявке о ближнем бое, отбежал подальше.

Сергей Николаевич-Шеф не обратил внимания на его просьбу. Почесав голову, он рассудительно заметил:

— Нет, вряд ли Чистилище. Чего ради нам тогда двоиться?

— Кто знает? Возможно, вы из параллельных миров. Поспрашивайте друг друга о прежней жизни, наверняка обнаружите различия в каких-то мелочах.

Сергеи Николаевичи уставились друг на друга, словно впервые увидели. Но к публичному самодознанию, к великому огорчению остальных, не приступили. Самокомпрометация даже по ту сторону Добра и Зла была им совершенно чужда.

— Бред и ненаучная фантастика для романтических девиц! — закрыли версию оба.

— Чем меньше фактов, тем красивее схемы, — пожал плечами Рыжий Клоун.

— И всё же, какая из версий самая реальная? — спросил Сергей Николаевич-Шеф.

— Хороший вопрос, — вздохнул Рыжий Клоун. — Думаю, тут нам нужна бритва Оккамы.

— Двойников резать? — уточнил Владимир Кириллович, вспомнив о своём высшем полумедицинском образовании.

— Резать, — согласился Рыжий Клоун, — но не людей, а лишние версии. Бритва Оккамы — это система предпочтения простых гипотез сложным.

— А как называется бритва, которая срезает трагические версии? — спросила Ирина.

— Так у нас других нет, — вздохнула Ольга. — «Марлезонский балет» в жанре ordinary horror.

Под хруст пережёвываемых Владимиром Кирилловичем галет все принялись сопоставлять версии, чтобы состричь самое неприемлемое, но так и не решили, какую зарезать, а какую принять в разработку. Сергей Николаевич-Шеф, утомившись от дебатов и спонтанной демократии, снова ухватил бразды правления:

— Баста! Хватайте харч и в разведку. Здесь от вас толку, как от дерьма в сортире. Все в поле!

На этот раз Сергей Николаевич-Шеф принял решение о тотальной мобилизации в поисковую экспедицию. Ольга, собирая паёк, поддержала его:

— Правильно. Один осёл в поле не стая.

Сергей Николаевич-Шеф грозно зыркнул на неё и отчеканил приказ:

— В сыскную зондер-команду зачисляю всех.

— Что такое зондер-команда? — спросила одна из Светлан.

Владимир Кириллович хмыкнул, словно впервые столкнулся с такой тёмнотой.

— Я тоже не знаю, — призналась Ирина.

Просветить отсталых женщин, после неловкой паузы, взялся Рыжий Клоун:

— Зондеркоммандо — это немецкий карательный отряд, который состоял из заключённых и предателей.

— Вот именно, — поддакнул Владимир Кириллович с набитым ртом.

Сергей Николаевич-Шеф явно не ожидал такой интерпретации, но спорить не стал. Ради красного словца и с подчинёнными не цацкаются. Он встал и направился к выходу. Остальные потянулись следом. Хотя бродить по чудным местам нравилось не всем, однако страх столкнуться со своей копией, скука, любопытство и другие ощущения даже Владимира Кирилловича смирили с призывной кампанией.

Выйдя на широкую проезжую часть, все остановились в надежде отыскать малейшие изменения если не в обстановке и численности населения, то хотя бы в погоде. Убийственный смерч, сокрушительная гроза или обжигающее светило могли утешить своей живительной динамикой этих придавленных мрачными версиями людей. Однако нет: тот же зеленоватый небосвод без светила, тот же мягкий воздух без звуков и запахов, те же молчаливые, неизвестно чем заполненные странные дома под узорчатыми решётками по обеим сторонам безлюдной улицы.

Наверное, следовало выяснить, что находится внутри зданий, но диковинная застройка и вчера вызывала мистический трепет, а с появлением дублей вовсе показалась опасной. Даже Ольга-пофигистка и Ирина, которой всё здесь было интересно, ни разу не заикнулись о них. Остальные словно и не видели этих корпусов.

— Я понял! — крикнул Владимир Кириллович. — Я всё понял! Я думаю…

— Не обращай внимания, это спам, — перебила Ольга, прикидывая, стоит ли брать в дорогу одеяла или идти налегке.

Но Владимир Кириллович не прислушался к совету:

— Это розыгрыш! Я видел по телеку. Содят пациента в самолёт, взлетают, и лётчики падают с парашютом. Сдохнуть и не жить, как смешно. А мы — последние герои пополам с розыгрышем. Снимут про нас сериал ужасов, а потом за всё заплатят, чтоб мы моральным ущербом не спекулировали. Куплю себе новую тачку. Съездю в Египет. Жена говорит, что он в Африке — круто, да? На обратной дороге в Париж заскочу. Светки, где там распродажа француженок? Или на фиг, куплю дом в Москве.

— Лучше проси у Золотой рыбки новое корыто, а то старое совсем раскололось, — посоветовала Ольга.

— Сама ты — корыто, — огрызнулся Владимир Кириллович. — Дураку понятно, что дубли — это дрессированные артисты. Прикинь, станет Сергей Николаевич при всех на чужой бабе виснуть?

— Я не чужая, я ничья, — уточнила Ирина, счастливо улыбнувшись.

— А эта коза рёваная, слеза глицериновая, под Светку косит, — продолжил обличения Владимир Кириллович. — Дурят они вас, как безнадёжных жмуриков.

Разоблачённый Сергей Николаевич-Френд демонстративно обнял Ирину, словно отгораживая от близстоящих случайных идиотов. Ресторанная Светлана, напротив, от такого поклёпа опешила и отвалила пару настоящих водянистых слезинок.

— «Дрессированных артистов» легко проверить. Отпечатки преступных пальцев не обманут, — сказала Ольга.

Через пять минут вопрос с дублями, в виду полного совпадения отпечатков, был закрыт окончательно. После публичного развала феерической версии Владимир Кириллович угас, но Ольга, добрая душа, поддержала его:

— Не переживай. У многих человекообразных полушария не изуродованы извилинами. Пойдём-ка лучше за одеялами, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прозябающее чужое добро.

Забыв, что он не ровня этой пофигистке, Владимир Кириллович позволил увлечь себя на добычу полезных инвентарных ископаемых. Остальные уныло вглядывались в лес и глохли от окутавшей их тишины. И только Сергей Николаевич-Шеф неутомимо продумывал задания для каждого, как для личного подчинённого. Едва Ольга и Владимир Кириллович показались в дверях, с накинутыми на плечи одеялами, он приступил к указаниям:

— Светланы, пусть одна будет Светой, другая Ланой. Вместе — Свет-Ланы. Чтобы народ вас не путал, зачешите волосы в разные стороны и научитесь правильно отзываться.

— А кто из нас кто? — спросили Свет-Ланы.

— Какая разница, — отмахнулся Сергей Николаевич-Шеф и приступил к следующему пункту: — Сегодня идём другим путём. Впереди Рыжий Клоун, Ольга последняя.

— Остальные плотным кольцом вокруг тела вождя, — добавила Ольга.

— А всё дурой прикидывалась, — усмехнулся Сергей Николаевич-Шеф. — Идём тихо, как по коридорам министерства. Всем заглохнуть. Интеллигенция, умри со своими рифмами.

— Повторно, что ли? — спросила Ольга. — Мы же и так на том свете.

— Нет, сегодня работаем с версией о военных опытах прямо на Родине. Это секретный объект со сверхсекретными экспериментами. Надправительственная программа.

— Милитаризм на теле народа, — схватила суть Ольга. — Как же вы в основной опытный состав записались?

Сергей Николаевич-Шеф недовольно поморщился и менторским тоном разжевал особо одарённым:

— Сивому коню в кожаном пальто ясно, что здесь смешались контрольная группа и государственная комиссия. Вероятно, был выброс. У меня на объекте тоже бывают: то уран, то кадмий… Пищевой, конечно. Это было в СМИ, — торопливо добавил Сергей Николаевич-Шеф, глядя на Свет-Лан. — Тут выброс секретной энергии привёл к частичной временной потере памяти и другим спецэффектам. Скоро всё уточнится, но и так понятно, кто здесь зачем.

— Да ну? — удивилась Ольга. — Главным себя видишь? Как-то в Центральном дурдоме спросили, кто есть кто…

— Вот она откуда, — взвизгнула одна из Свет-Лан. — Всё верно. Папа рассказывал, как из психушек людей забирали…

Но копия больно ткнула её в бок, и компромат на отца угас, не добравшись до кульминации. Ольга, ухватившись за полунамёк, бросилась в атаку:

— Представляю, как батя этот секрет Полишинеля надыбал.

— Заткнись, дура! — перебили её Свет-Ланы и с ненавистью, как две испуганные змеи, зашипели что-то неразборчиво-угрожающее.

Эмоциональная сцена всех взбодрила, но Сергей Николаевич-Шеф решил, что сладкого не до слёз, и дал отмашку в сторону леса:

— Идти на цыпках с закрытой пастью!

Рыжий Клоун подошёл к Ольге, посмотрел на неё с чувством глубокого огорчения и еле слышно сказал:

— Чтобы найти общий язык, свой следует немного прикусить.

Осади её кто-нибудь из управленцев, и Ольга разошлась бы беспредельно, но замечание от Рыжего Клоуна заставило её задуматься.

— Из моей автобиографии легко слепить самоучитель по воинствующему позиционированию, — грустно признала она. — Наверняка он был бы топовым в серии «Как потерять друзей, обрести врагов и начать беспокоиться».

Рыжий Клоун кивнул, забрал у неё одеяло, и, проходя мимо Свет-Лан, вежливо пригласил:

— Идёмте, барышни.

— Куда? — растерялись они от его участия.

Но, пока Рыжий Клоун искал щадящий ответ, Владимир Кириллович выкрикнул:

— Искать выход из этой задницы, — и заржал над шуткой любимой толщины.

* * *

Не смея прекословить то ли самому буйному пациенту, то ли председателю государственной комиссии, шли молча. Только нестройное чавканье почвы и шум листвы, цепляющейся за проходимцев, вносили в окружающую действительность некоторую оживлённость. Ольга в арьергарде прикрывала спину Владимира Кирилловича и, доверившись его чуткой трусости, задумалась о своём. Её смутила реакция Рыжего Клоуна. Хотя он, конечно, прав — её нападки были неуместно злыми. Базарными.

«Все под стрессом ходим, — заступилась Ольга за себя и задумалась о Рыжем Клоуне. — Умный и тактичный. Из какого он питомника? Или с периферии, или с другой планеты».

Впав в клиническую задумчивость, Ольга на полном ходу врезалась во Владимира Кирилловича. Но, вместо нудной перепалки о правилах дорожного движения в местах отдалённых, случилась немая сцена: восемь человек, двое из которых определённо были дублями, замерли перед огромными каменными столбами. Словно гигантская щётка с частой щетиной, каждый волосок которой — двадцатиметровая гранитная пика. Пройти сквозь этот частокол казалось невозможным. Протиснуться кое-где было можно, но только для того, чтобы застрять окончательно.

— Что делать перед бесконечной и высокой стеной? — спросила Ольга.

Рыжий Клоун перечислил варианты:

— Можно идти вдоль неё, перебраться сверху, подкопать или ничего не делать.

Сергей Николаевич-Шеф задумался по-взрослому:

— Подкапывать горную породу нам не по зубам. Переползать верхом? — одним красноречивым взглядом на тщательно откормленного Владимира Кирилловича он снял вопрос с обсуждения. — Ждать здесь нечего. Остаётся идти вдоль столбов. Где-нибудь они закончатся.

Спорить с ним было некому: все, как зачарованные, вглядывались в нерукотворное чудо света. Только Свет-Ланы что-то забулькали меж собой.

— Ну? — подтолкнул их к откровенности Сергей Николаевич-Шеф.

— У папы один знакомый был в таком месте, — затараторили обе. — Фотки нам показывал. Каменный лес на Мадагаскаре. Он на десятки километров тянется. Там пещеры есть и разные ловушки. И обезьяны белые наверху гнездятся.

— С голоду не помрём, — учёл мясной ресурс Сергей Николаевич-Шеф.

— А где это? — переспросил Владимир Кириллович.

— Накаркал, Санитар, — поздравила его Ольга. — Считай, почти в Африке. Хотя и на острове.

— Мы на необитаемом острове? — изумился Владимир Кириллович. — Я же говорил, что мы последние герои на острове.

— Хотелось бы, чтобы так и было, — подумал вслух Сергей Николаевич-Френд, обернувшись к Ирине.

Но та отрицательно покачала головой и с сомнением добавила:

— В Сибири такие места есть. Красноярские Столбы, Ленские Столбы. Но добраться до них почти нереально. Там всюду заповедники и закрытые зоны.

— Откуда знаешь? — спросил Сергей Николаевич-Шеф, в душе ещё надеясь на импортные координаты дислокации.

— Астральщики рассказывали. Пробовали туда пробиться, но там такая ментальная стража выставлена — не прошмыгнуть.

— Если мы там, то тебе, получается, удалось всех обставить, — понимающе кивнул Сергей Николаевич-Шеф. — Как же ты через охрану прошла?

— Есть одно астральное ноу-хау, но я его только на себе испытываю.

— На нас попробуй, — предложил Сергей Николаевич-Шеф и со значением посмотрел на Сергея Николаевича-Френда: мол, прими правильные меры.

— А если не получится? — Ирина тоже переглянулась с Сергеем Николаевичем-Френдом. — И потом, куда спешить? Сегодня, кажется, воскресенье. На работу завтра. Зачем выходной портить?

В отличие от других, Свет-Ланы, узнав, что находятся, скорее всего, в Отечестве, обрадовались:

— Папа сюда доберётся, — заявила одна из них.

— Он, наверное, сейчас на приёме у Сами-знаете-кого, — поддакнула другая. — Скоро за нами вертолёт пришлют. Надо в гостиницу возвращаться.

— Вот именно, — подхватил Владимир Кириллович, на которого вид огромных каменных пиков действовал угнетающе.

Сергей Николаевич-Шеф задумался, сортируя варианты действий по степени перспективности, но только запутался в них и скинул ответственность за дальнейшее на других:

— Ну? — спросил он прежде всего у оппозиции.

— Мы бы прошлись по периметру, — принял решение за себя и Ирину Сергей Николаевич-Френд.

— Говорят, чтобы увидеть свет в конце тоннеля, надо всё время копать, — объяснила Ирина.

— Аналогично, — поддержал их Рыжий Клоун.

Ольга подняла голову к вершинам и пробормотала:

— Стоит Иван-Царевич на распутье, а на камне надпись: «Без вариантов».

Сергей Николаевич-Шеф и сам знал, что надо идти вдоль столбов, но ответственность по привычке скинул на народ.

— А если за нами прилетят, вернёмся, — пообещал он Свет-Ланам. — Не так далеко мы ушли, чтобы рёв вертолёта не услышать.

Свет-Ланы что-то пробухтели меж собой, но спорить не стали. Владимир Кириллович и вовсе не собирался отрываться от Сергея Николаевича-Шефа, хотя скитаниям по странным местам всегда предпочитал досуг на диване. Сергей Николаевич-Шеф уже собирался дать отмашку на продолжение похода, но во время вспомнил о стражах периметра.

— Астральные они или в бронежилетках, рисковать всеми нет нужды. Пусть кто-нибудь вперёд идёт и сигналы подаёт в случае чего. Ольга, у тебя получится.

— Лучше я пойду, — вызвалась Ирина.

Сергей Николаевич-Шеф задумался ненадолго и отклонил предложение:

— Нет, ты нам ещё можешь пригодиться со своим астральным ноу-хау. Пусть Ольга идёт. Она, если встретит кого, от семи деревень отбрешется, а мы за это время сбежать успеем. И потом, вдруг здесь минные поля кругом?

— Спасибо за доверие, — сказала Ольга и, не дожидаясь команды, пошла вдоль каменных столбов.

Пофигистка почти скрылась за деревьями, когда Рыжий Клоун спросил:

— Если найдёт проход, станет остальных ждать или рискнёт уйти в одиночку?

Сергей Николаевич-Шеф почесал местечко для будущей плешки и принял новое решение:

— Пойдём парами. Догони её и держи в ежовых рукавицах.

* * *

В отместку за доверие, Ольга шла быстро и без перекуров. Владимиру Кирилловичу казалось, что он за всю свою жизнь не прошёл и половины этой дистанции. У него не осталось сил огорчиться, когда группа вышла к точке старта. Оказалось, что каменные пики окружают загадочный город большим непроницаемым кольцом.

— Похоже на Красноярск-666, — пошутила Ольга, и Сергей Николаевич-Шеф впервые согласился с ней.

Как все добрались до гостиницы, Владимир Кириллович не смог потом вспомнить, ибо его в полуобморочном состоянии довели под толсты рученьки Рыжий Клоун и Сергей Николаевич-Френд. На диване в холле гостиницы он несколько раз приходил в сознание и с удивлением слушал рассказы Ирины об астральных путешествиях:

— Обычно первый внетелесный опыт случается тогда, когда человек на грани: болен, ослаблен или давно и сильно не в духе…

Удивляло Владимира Кирилловича не содержание рассказов, а необыкновенная живучесть рассказчицы и её слушателей.

«Вернусь домой и займусь полезным образом жизни», — решил он, проваливаясь в небытие.

А Ирина, тем временем, вещала благодарной аудитории:

— В Астрале закрываешь глаза и объёмно представляешь то, что хочешь найти. Представляешь, что летишь к намеченной цели. Сбиваться нельзя: вылетишь не туда…

Не услышав и половины рассказов, Владимир Кириллович, однако, считал, что он узнал главное об астральных опытах:

— …тому, у кого хватит фантазии и воли, астральные полёты могут дать практически всё: знания, секретную информацию, способность влиять на людей и события. Опытный астральщик может не только летать, где вздумается, но и проходить сквозь объекты, посещать друзей, искать потерянные вещи, присниться любому человеку, входить в чужие тела…

От таких перспектив у Владимира Кирилловича захватило бы дух, не будь он в столь плачевном состоянии. Однако на самый главный вопрос у него хватило любопытства:

— Значит, можно вселиться даже в Бога?

Жаль, что, проваливаясь в очередной Тартар, он не успел задать его астральщице.

День третий

— Покой и тишина вокруг. Плотное облако тишины… — шептал Рыжий Клоун, сидя на диване перед выходом из гостиницы.

Вечером на открытом мастер-классе по астральным прыжкам Ирина учила:

— Окутайте себя облаком тишины. Заякорите его в сердце и примите окружающий мир со спокойным доверием. Позвольте ветру мироздания толкнуть себя, как парус, в иные измерения.

Оставшись на дежурстве, он попытался сосредоточиться на абсолютной расслабленности, но, видимо, угодил во вселенский штиль. К тому же Рыжий Клоун не мог принять этот мир с доверием — он ничего о себе не помнил. Память о своей жизни обнулилась и начала заполняться с момента, когда он два дня назад очнулся в этом холле на диване, пошёл вслед за остальными к выходу и увидел в дверях отражение мужика в футболке с принтом «Прячьтесь черти, БОГ идёт».

— Рыжий клоун, — пробурчал он и только на улице сообразил, что это было его отражение.

А потому, когда Сергей Николаевич спрашивал имена, он так и назвался.

Несомненно, склероз был его эксклюзивом. Остальные держались в манере, накатанной прежней бытовухой. Чтобы не заснуть на дежурстве, Рыжий Клоун занялся разбором впечатлений: «Сергей Николаевич, как закомплексованный прапор, жаден до власти. Спасибо, его двойник переключился на контакты иного рода. Два прапора в одной труппе — перебор. Владимир Кириллович, санитарная нечисть, всем своим весом тянет на многоопытного паразита. Гигант с микроскопической душой. Огромное духовное лилипутище. Светлана — заготовка для готской массовки. Ольга — тёмная лошадка. Ирина — светлый ангел. А что есть я?»

Рыжий Клоун посмотрел на свои руки, словно в них был зашифрован точный ответ, и снова его мысли ушли в сторону: «Если к утру кто-нибудь раздвоится, сколочу корпоративную службу убийств… — он замер от догадки: — А если раньше я был ударником в такой корпорации? Лучшим по профессии. Возможно, я здесь для повышения квалификации. Для ликвидации дублей или оригиналов с дурными манерами».

Рыжий Клоун обернулся. На соседнем диване спала Ольга, и её ровное дыхание задало новый ритм его сумбурным мыслям. В ушах Рыжего Клоуна зазвучали строки:

Молчала мгла, придерживая страхи,

Молчала память, опустев в тиши.

И лишь она сопела на диване,

Презрев дурманящие жутью миражи.

Негуманные гипотезы и лирический бред успокоили Рыжего Клоуна и примирили с новым миром, унося в иные планы восприятия. Но время грёз внезапно закончилось. День снова начался неправильно. На этот раз всех разбудил вой одной из Свет-Лан. Ольга приподнялась на диване, потянулась, поправила футболку, чтобы принт «В жизни всегда есть место ПОФИГУ» улёгся на груди комфортно, и с полусна пробормотала:

— Началось в деревне утро…

— И тебе с добрым утром, — сказал Рыжий Клоун, зевая. — Похоже, антракт окончен. Герои с рёвом рвутся на сцену.

Ольга сопоставила уровень шума со второго этажа с вероятными событиями и предупредила:

— Если Светки утроились, начну осваивать искусство убивать.

— Выживать, — машинально поправил Рыжий Клоун.

— Ты меня не путай — сама справлюсь. Помнится, в пятницу мой начальник призывал закончить проект и обещал, что на том свете все выспятся. Я поверила, что есть жизнь хотя бы после смерти. Руки на себя от нетерпения едва не наложила. Или наложила? Какая теперь разница… А тут пожалуйста — густой недосып. Каждое утро пытка с пристрастием. Вчера мордобой между Серёгами, сегодня Светкам невтерпёж…

Ольга подняла голову к потолку, ненадолго задумалась и выдала экспромт:

Снова просыпаюсь где попало,

Рядом — неизвестно кто.

Даром, что на том на белом свете

Нет меня уже давным-давно.

Рыжий Клоун поморщился и поправил стих на свой лад:

Снова ты проснулась на диване,

Но рядом не начальник чумовой,

А случайные попутчики по тайне

Не дают тебе прошляпить мир иной.

— Мир, конечно, иной, а паразиты те же, — заметила Ольга, вслушиваясь в вопли сверху. — Надо отксерачить Светок, закинуть на каменные пики и пусть орут. Либо скалы от акустической атаки рухнут, либо их услышат на самом верху и примут меры.

— А нам здесь нравится, — в открытых дверях стояли Ирина и Сергей Николаевич-Френд.

— Вы что, одни завтракали? — донёсся с лестницы возмущённый глас Владимира Кирилловича.

— Мы гуляли, — просто сказала Ирина.

— Прогуливали, — уточнила Ольга. — Сегодня, кажется, понедельник. Кстати, Сергей Николаевич, нам за прогул хуже штрафа ничего не будет, а твоё свято место займут с дьявольской скоростью. Чем тогда заниматься будешь?

— Ты за него не боись, — хмыкнул Владимир Кириллович, спускаясь. — С его высот не падают. Там вместо соломки столько компромата на вышестоящих стелют — ниже консультанта не опустят. Тебе такое счастье и не снилось.

Владимир Кириллович недовольно обернулся к лестнице. Нескончаемый женский вой пагубно действовал на его полумедицинское самочувствие.

— Что её так заводит? — с сочувствием спросила Ольга.

Владимир Кириллович пожал плечами:

— Думал, ты её тут лупишь.

— Помочь пришёл или просто позырить?

Владимир Кириллович не стал отвечать, поскольку на лестнице показался Сергей Николаевич-Шеф с одной из Свет-Лан. Все смотрели на них с любопытством, стараясь угадать, что случилось.

Первой не выдержала Ольга:

— Третий экземпляр? — спросила она.

— Единственный, — ответил Сергей Николаевич-Шеф и строгим недоверчивым взглядом одарил каждого. — Кто последний видел Лану?

— Надо полагать, это счастье досталось Свете, — предположила Ольга.

— Она ушла спать в другую комнату, — всхлипнула Света.

— Ну да, — кивнула Ольга. — Вам ли друг друга не знать. Разбежались от греха подальше. Или поближе. А, Сергей Николаевич?

Света взвыла хуже прежнего:

— Дрянь подколодная! Свинья конопатая! Всё папе про вас расскажу!

— А может ей удался астральный прыжок? — встрял между определениями и угрозами Рыжий Клоун. — И она сейчас в иных мирах чаем лакомится.

— В ресторане она. Последний наш паёк доедает, — уверенно заявил Владимир Кириллович.

— На её месте так поступил бы каждый, — поддакнула Ольга и, после короткой паузы, добавила: — Каждый Санитар.

Сергей Николаевич-Шеф не дал себя запутать и возглавил шествие в ресторан. Окружённый Светой и Владимиром Кирилловичем с остальными на хвосте, он шумно вломился в зал общепита и замер в изумлении. За центральным столиком спиной к выходу сидел другой Владимир Кириллович и пережёвывал общий продовольственный запас.

Оглянувшись к прибывшим, он отчавкал кратчайшее приветствие и жестом пригласил к завтраку. Разъярённый Сергей Николаевич-Шеф обернулся к Ольге и процедил сквозь зубы:

— Накаркала, ведьма.

— Конец света! — выдохнула Света, оценивая Владимиров Кирилловичей на схожесть.

Потрясённая ведьма машинально уточнила:

— Конец света наступил позавчера. Сегодня третий дубль.

— «Марлезонский балет» не желает быть томным, — согласился Рыжий Клоун.

Застольный Владимир Кириллович, наконец, обернулся и обратился к Свете:

— Прости, родная, что не разбудила. Мне такое приснилось! Жуть!

Ободрённая вниманием, Света подсела к столу. С набитым ртом другой Владимир Кириллович продолжил откровения:

— Я всё сделала, как Ирка сказала. Облако, парус и прочая фигня. И вдруг бамс! — у папки в кабинете. Над головой. Треснула его по лысине, а он отмахнулся от меня, как от мухи, и Таньку-секретутку вызвал. Говорит, что ему насекомые мешают работать. Представляешь, меня насекомой назвал. Я ему ещё раз долбанула, а Танька смотрит на меня и лыбится. Достала из папкиного стола баллончик и на меня направила. Представляешь, какая гадюка? Эта медведка давно под папу копает, теперь и меня решила, как бешеную собаку, опрыскать. Только я ей в глаз нацелилась, она как прыснет! Я проснулась вся липкая. Не стала тебя будить и пошла стресс заедать.

Другой Владимир Кириллович так складно излагал события в женском роде, что Сергей Николаевич-Френд не удержался и спросил:

— Товарищ, ты, собственно, кто такой?

«Товарищ» в Светиной манере оттопырил нижнюю губу и, с накатанной капризностью в голосе, объяснил:

— Во-первых, не кто такой, а кто такая. Во-вторых, меня Ланой вчера назвали.

И тут стоячий Владимир Кириллович вышел из ступора и завизжал, тыча пальцем в сидячего:

— Это не я! Это он! Я не он!

— Заглохни! — цыкнул на него Сергей Николаевич-Шеф.

Ольга задумчиво посмотрела на Владимира Кирилловича и неодобрительно заметила:

— Ты сегодня просто прелесть какая гадость!!!

Потом уселась напротив стрессозаедальника и обратилась к нему ласково:

Дорогая, ты уверен,

Что не тронулся с ума?

Вид мужской. Довольно скверен.

Речь — по-девичьи тупа…

Света и Владимир Кириллович тут же вступились за шизоида:

— Сама дура.

— Нормальный вид, на себя посмотри, мымра нечёсаная.

Ольга повернулась к Ирине:

— Инь и Ян в одном флаконе. Видом — Санитар, умом — Света. Астральный глюк?

Ирина выглядела растерянной:

— Никогда о таком не слышала. Чтобы один дубль вселился в другой…

Ольга не удержалась от старого анекдота:

— Пошёл мужик с собакой на рыбалку. Сделал прорубь. Вдруг из лунки выныривает корова: «Мужик, дай закурить». Мужик даёт. Корова: «Ну, ладно, пока». Изумленный мужик смотрит на собаку. Собака: «А что я? Я сама обалдела!»

В это время Владимир Кириллович-Лана растерянно рассматривал свои руки. Его грабалки внушали ему беспредельный ужас.

— Где мой маникюр? — прошептал он. — Дизайнерская ручная работа.

— Крашенные когти — ерунда, ты ниже глянь, — посоветовала Ольга, чтобы придать бодрости процедуре самоидентификации.

Владимир Кириллович-Лана опустил глаза на брюки и, посидев минуту в молчании, начал заваливаться. Рыжий Клоун подхватил «астральный глюк»:

— Спокойно, с кем не бывает, — пробормотал он.

— Не каркай, — крикнули все и, после троекратного сплюнинга через левое плечо, постучали астроглюку по голове.

* * *

Если бы стресс заедался пропорционально силе и глубине, Владимир Кириллович, Света и Владимир Кириллович-Лана (сокр. Санто-Лано) оставили бы голодающих Африки без полдника. Для поддержания их аппетита Ольга сочувственно причитала:

— Скрещивание тараканов с устрицами или павлинов с павианами — это паскудно, но в сравнении с бессмысленной и беспощадной заливкой Ланы в Санитара — забавное недоразумение.

— Ты даже не представляешь, каково мне сейчас! — взвыло Санто-Лано.

— Отнюдь, когнитивный диссонанс — это моё нормальное состояние, — пожала плечами Ольга. — Я с детства созерцаю себя в мрачном блеске своего страдания.

Света с Санто-Лано посмотрели на Владимира Кирилловича, ожидая от него перевода, но тот в недоумении замотал головой:

— У меня в профилаке когнитивного диссонанса ни у кого не было, а если он у кого и был, то он этот позор не афишировал, — заверил главврач и, в свою очередь, повернулся к Рыжему Клоуну за переводом.

— Когнитивный диссонанс — это внутричерепной конфликт между опытом и реальностью, — охотно объяснил Рыжий Клоун. — Например, кусаешь солёный рыжик, а у него вкус селёдки. И мозгами понимаешь, что это солёный рыжик, но чувствуешь, что весь накопленный за жизнь опыт с рыжиками накрылся медным тазом. В этой ситуации кто-то будет уверять себя, что рыжики остались теми же рыжиками, но что-то случилось со вкусовыми рецепторами. Другой, не задумываясь о причинах, примет как факт, что у рыжиков отныне вкус селедки и будет не заморачиваясь жить дальше.

Владимир Кириллович посмотрел на Ольгу почти презрительно.

— Надо же, грибы от селёдки не отличает, а туда же…

— Я-то что, — махнула на себя рукой пофигистка. — Вот Лана себя от тебя отличить не может. Вот где трагедия — Шекспир отдыхает!

Выразив образное, на грани моветона, сомнение в адекватности здешних сил природы, Ольга спросила:

— Экзорцизмом баловаться будете?

— Нет! — закричали жертвы дублирования и снова обратились к Рыжему Клоуну за подсказкой.

— Экзорцизм — это процедура изгнания бесов, — перевёл тот и, сжалившись, разжевал: — открепление духа Ланы с тела Владимира Кирилловича-2.

— Это больно? — спросило Санто-Лано.

— Как пойдёт, — пожал плечами Рыжий Клоун. — От легкой щекотки до летального исхода в жутких судорогах.

Санто-Лано задумалось, а чтобы не терять время, пустило слезу, само себя жалеючи. Владимир Кириллович переглянулся со Светой и дозволил ей утешить своего телесного двойника.

— Да ладно тебе, Ланка, сиди уж в нём, — Света неловко обняла Санто-Лано, затягивая его бедовую головушку на свою сочувственную грудь. — Потом расскажешь, как это — быть мужичком.

Но Санто-Лано уткнулось взглядом в свои штаны и завыло хуже прежнего.

— Надо изгонять, — настаивала Ольга. — Сами видите, анафилактический шок в разгаре. Откровенно говоря, регулярная экзорцизация управленцев — наш единственный шанс на спасение. Через них бесы правят миром.

Санто-Лано замерло на секунду, заглянув в свои внутренние санитарные познания, и вопросительно уставилось на Рыжего Клоуна.

— Анафилактический шок — это патология при контакте организма с чужеродным созданием, — перевёл Рыжий Клоун полуСанитару медицинский термин. — Может закончиться гибелью обеих сторон.

Света, Владимир Кириллович и Два-в-одном (сокр. Санто-Лано) испуганно уставились друг на друга, силясь оценить степень междусобойной чужеродности.

Сергей Николаевич-Шеф не вмешивался в этот балаган, у него были заботы поважней. Когда-то он забрался на свой пост благодаря беспримерной трудовой дисциплине: появлялся на работе за час до её начала и уходил позже других. Он не ленился писать руководству докладные на всех опозданцев-нарушенцев, включая непосредственного начальника. Его преданность, принципиальность и дисциплинированность (именно так он подавал информацию) были замечены и вознаграждены быстрым допуском на верхнюю ступень управленческого аппарата. И вот сегодня, впервые за годы усердного подсиживания, его нет в рабочем кабинете за двойными дверями и с секретаршей в предбаннике.

— Дождались гады. Подловили уроды… — шептал он почти беззвучно. — Ничего, Бог не выдаст, жена не съест. Не впервой наизнанку выворачиваться. Всё назад отползаю. Двойные наколенники стопчу, и фиг с ними…

Он с неприязнью посмотрел на своего двойника, который беззаботно шептался с Ириной за соседним столом.

— Нашёл время блудить, — процедил Сергей Николаевич-Шеф сквозь зубы. — Сцедил с неё показаний, как с курицы сливки, корми теперь двух Санитаров.

Он много бы дал, чтобы узнать, как здесь очутился. И где это — здесь? Вчерашний осмотр периметра ничего не прояснил. Каменные двадцатиметровые пики плотным кольцом перекрыли доступ к цивилизации. Попасть сюда можно только на вертолёте. Неужели он сам подписался на этот вояж? Его надежды на командировочные и прочие презенты таяли быстрее эскимо. Знать хотя бы, где застрял — в России или это реальный Мадагаскар? В принципе его, как финансового босса федерального секретного объекта, могли пригласить на другой суперсекретный объект. В Сибири их, кажется, как грязи.

— Слышь? — обратился он к своему двойнику. — Вы тут ночью гуляли?

Сергей Николаевич-Френд понял его с полуслова:

— Звёзд не видели, а потому в каком полушарии находимся — неизвестно. Ириша полночи астральничала. Говорит, что мы на континенте.

— А подробности? — строго призвал Ирину к ответу Сергей Николаевич-Шеф.

— Это всё, — сказала астральщица. — Место переполнено энергией. Трудно выбираться из него мелкими шагами, выбрасывает слишком высоко.

«В Сибири, значит, в ридной Красноярщине или того хуже, — решил Сергей Николаевич-Шеф и снова задумался. — А если мой директор не в теме? Докладные уже звонят по мне во все колокола. Будут искать? Конечно, только не здесь. Или я и в самом деле тут главный? Вряд ли. Зачем бы мне в Сибирь? Или в стране снова бардак? Бабы накаркали своим «Лебединым озером». Насвистели ведьмы…»

Разглядывая всю компанию с высоты своего управленческого менталитета, он решил для начала покончить с народным весельем:

— В команде теперь пять мужиков и три женщины. Пора приступать к работе.

— Чем сегодня скрасим досуг? — спросила Ольга.

Света удивлённо фыркнула и просветила:

— Будем вертолёт ждать.

— Давно хотела на такой работе поработать, — обрадовалась Ольга.

Сергей Николаевич-Шеф посмотрел на Рыжего Клоуна, призывая к дебатам.

— Если лошадь сдохла, с неё надо слезть и идти дальше пешком, — аллегорически подсказал тот.

— Чтобы найти осла, — подхватила Ольга.

— Ну, с этим у нас без перебоев, — пробормотал Сергей Николаевич-Шеф и громко распорядился: — Короче, народ, пора в поле. Идём к каменным столбам, там Ольгу забросим наверх, и с её помощью будем пробиваться на волю.

— Меня, как обезьяну, на пику посадим? — переспросила Ольга.

— Белую и пушистую, — напомнила Света.

— Двукратное спасибо за доверие, — кивнула Ольга. — Из тех, кого не жалко, я самая лёгкая. Ну, вы у меня попляшете в каменных сибирских лабиринтах!

Сергей Николаевич-Шеф проигнорировал угрозу и окунулся в сладкий мир повелений. Одним приказал запастись едой, другим одеялами и прочими полезными для экстремального броска вещами, включая заточенный кухонный инвентарь.

С накинутыми на плечи одеялами все вышли на улицу и остановились в центре странного городка. Пять домов с одной стороны, пять с другой, вокруг необитаемый лес и тишина во всех направлениях.

— Словно мы одни во Вселенной, — выразила общее ощущение Ирина. — Где те, кто это построили, жили здесь и работали? Может, всё-таки заглянем в какой-нибудь корпус?

— А вдруг там новые живородки роятся? — испугалась Ольга.

Владимир Кириллович нервно хрюкнул. Сергей Николавич-Шеф очень хотел узнать, что находится в элитной застройке, но отдать приказ боялся. Светлана невольно озвучила его опасения:

— Сами-знаете-кому это не понравится.

Ольга с завистью посмотрела на оптимистку, всё ещё верящую в своё санаторное бытие, несмотря на наличие Ланы, выродившейся за ночь в Санто-Лано.

— А что из нашего образа безделия ему понравится? — заинтересовалась Ирина.

Сергей Николаевич-Шеф, который третий день эксплуатировал управленческую железу в ненормированном режиме, задумался о том, как ему отразить свой подвиг в докладных и отчётах. Остальные управленцы возмущённо хмыкнули и замерли, ожидая от своего лидера достойного ответа.

— Не парьтесь, — посоветовала Ольга. — Если бы на нашем месте застрял Господь, Он бы тоже словил шанс огорчить Сами-знаете-кого.

Она обернулась к Рыжему Клоуну:

— Куда нам?

Но пока тот чесал репу, Сергей Николаевич-Френд признался:

— Я знаю куда идти.

— Откуда? — все уставились на него.

Сергей Николаевич-Френд кивнул на Ирину и объяснил:

— Пока она астральничала в высших слоях, я попробовал прыгнуть следом, но дальше каменного кольца вырваться не смог. Зато скалы с высоты рассмотрел тщательно. Там есть узкий проход, который ведёт в пещеру.

— Променять гостиницу на пещеру? — удивился Владимир Кириллович. — Даже Ольга знает, где лучше.

— Где тебя нет?

— Ну вот, одну ослицу я вам нашёл, — заржал Владимир Кириллович.

Все задумались, взвешивая жуткие «за» пещеру и комфортные «против». Первым выдал результат Сергей Николаевич-Френд:

— Нда, на лицо две огромные разницы. Одно дело крутиться меж каменных пиков, как мышь в сметане, и другое — уйти в сырую тёмную пещеру, откуда ещё никто к нам не возвращался. Тут каждый решает за себя. Кто хочет, пусть остаётся.

— Остальные за мной, — перебил своего двойника Сергей Николаевич-Шеф. — Если я не вернусь…

— Мы будем считать тебя коммунистом, — пообещала Ольга.

— Не понял, — растерялся Сергей Николаевич-Шеф, — Ты остаёшься? Нет, тебе я лично приказываю идти впереди отряда.

— Ботам своим крокодиловым приказывай, — усмехнулась Ольга.

Сергей Николаевич-Шеф побагровел от возмущения и обернулся к Рыжему Клоуну за поддержкой:

— Объясни этой заразе, что здесь ей ловить, кроме Санитара, нечего. Стишок какой напомни, ей рифма мозг оживляет.

Задумавшись на пару секунд, Рыжий Клоун продекламировал:

Изменились условия драки:

Не в зачёте теперь забияки.

Дабы прошлого чумный пир

Не разрушил и этот мир

Здесь достаточно быть терпимым,

И желательно — всеми любимым.

Не в почёте тут идиоты

С управленческой как бы работы.

— Поняла? — рявкнул Сергей Николаевич-Шеф.

— Я-то поняла, а для тебя два раза и медленно, — сказала Ольга и отчеканила две последних строки.

— Спелись? — догадался Сергей Николаевич-Шеф и бросился в атаку: — Интеллигенция, мать вашу… Губами шлёпать научились, а как до дела — сразу в кусты. Да не в простые, а туда, где белый рояль с горячей водой и остальными удобствами. Думаете, я за вами вернусь? Сдохнете тут без меня! Сожрёте друг друга без закуски.

— Уймитесь, Сергей Николаевич, — встрял в первую же паузу Рыжий Клоун. — Истерить в пещере будете. И приказывать никому ничего не надо. Достаточно попросить.

Он повернулся к Ольге и грустно спросил:

— Сударыня, как насчёт главной роли в кульминации «Марлезонского балета»?

— Сударь, с Вами хоть в эпилог, — согласилась Ольга. — Если, конечно, наша Свято-Астральная троица останется на вахте при гостинице. Встречать новых дублей и посылать их согласно призывной разнарядке.

Владимир Кириллович, Света и Санто-Лано взглянули на Ольгу почти как на человека, но та не оценила своего счастья. Она подхватила Рыжего Клоуна под руку и не удержалась от нового экспромта:

Дорогой, дозволь прижаться,

Слиться духом воедино,

Чтоб отправиться без страха

Нам в пещеры Алладина.

Сергей Николаевич-Шеф скривился, словно от государственного гимна, недовольно фыркнул на «Свято-Астральную троицу» и бросился за своим двойником с Ириной, чтобы хоть в чём-то опередить Ольгу с Рыжим Клоуном.

* * *

Шли по безжизненному лесу молча, почти надеясь на встречу с кем-нибудь. Если не разумным, то хотя бы живым.

— Наверное, здесь выброс был, — пробурчал Сергей Николаевич-Шеф. — У нас на объекте бабочки тоже не под каждой сосной кувыркаются. Хотя первыми военные тайны выдают именно сосны с берёзами. Чуть что, желтеют прямо весной. Сколько раз войска выводили на корректировку пейзажа, чтобы сверху всё нормально смотрелось.

— У вас тяжёлыми элементами мир бомбят, а тут какая-то энергия отсекает паразитов в начале пищевой цепочки, — сказала Ирина.

— Или растения с модифицированной генетикой, — предположил Рыжий Клоун. — Несъедобные.

— Умные все стали не по годам, — проворчал Сергей Николаевич-Шеф. — Без ядрёной физики да модифицированной генетики гламурная тусня уже не катит.

Под его брюзжание и странное чавканье почвы под ногами дошли до двадцатиметровых каменных пиков, отрезавших пленников от большого мира. Со вчерашнего дня их вид не стал привычней. Каменные иглы завораживали своей структурной затейливостью и абсолютной непригодностью для олигархов народного хозяйства. Пейзаж был красоты неземной, хотя Свет-Ланы настаивали, что каменные джунгли есть на Мадагаскаре, а Ирина ручалась за Красноярские и Ленские Столбы. Казалось, разглядывать их можно вечно.

— Чего стоим? — рявкнул Сергей Николаевич-Шеф, словно табельщица с навыками нормировщицы первого разряда.

— Жизни радуемся, — объяснил двойник.

— Хорошо тут, — сказала Ирина. — Душа поёт от такого очарования.

— Ну да, вам же песня строить и жить в хрущобах помогает, — кивнул Сергей Николаевич-Шеф. — Может и в пещере поможет. Давай, Ольга, сбацай что-нибудь живительное для повышения скорости пещерной проходки.

Ольга задрала голову и, глядя на зеленоватый небосвод, сбацала:

Мне не забыть чудных мгновений!

Могильной Тишины вокруг.

Между испуганных сопений

Она одна ласкает слух.

И сердце благодарно бьётся,

И гонит в пятки мой испуг.

В мгновения такие можно

Без страха испустить свой дух

Покой, пособник просветленья,

Мне приоткроет Тайны край,

И, потеряв в тиши сомненья,

Равно приму и Ад и Рай.

— Сама поняла, что отбрякала? — спросил Сергей Николаевич-Шеф и, не дожидаясь ответа, распорядился. — Ладно, погундели и вперёд сквозь частокол.

Но его вновь проигнорировали.

— Алло, — обратился он к своему двойнику, — твой выход. Показывай, где тут тайная тропа.

— Понятия не имею, — пожал плечами Сергей Николаевич-Френд. — Хотелось обсудить ситуацию без завываний Свет-Лан. Их привычка «обо всём докладывать папе» напрягает.

От ярости Сергей Николаевич-Шеф едва не вскарабкался на каменный пик, но дряблая мышца холёного организма воспротивилась сумасбродству. Побегав перед непролазными скалами, как бегемот перед Китайской стеной, он вернулся к остальным.

— Ну? — спросил он у заалевшего Рыжего Клоуна.

Тот, подражая Сергею Николаевичу-Шефу, нахмурил брови и сердито пробурчал:

Ощетинилась Земля

Хуже пьяного ежа.

И колючки из гранита —

Как препятствий полоса.

Я ужасно разъярён,

Всё здесь по-иному,

Иглами я взят в полон —

Нет мне хода к дому.

Сергей Николаевич-Шеф, не находя подходящих выражений, зашипел на рифмоплёта, как окрысившийся Владимир Кириллович.

— Не выёживайся, и будет тебе счастье, — посоветовал ему двойник. — Садись, подумаем, что и где пошло в косяк, и как из этой раскоряки выкарабкиваться. Пора посчитать козыри, а то заблефовались все в конец.

Расстелив вкруговую одеяла на густую траву, сели напротив друг друга, обеспечив заодно и круговой обзор, ибо для расслабухи пока не было предпосылок. Да и надежда на спасателей ещё теплилась даже в пофигистской Ольгиной душе.

— Отринем то, чего не может быть, — предложил Сергей Николаевич-Френд, перехватив бразды правления у двойника. — Предадимся реальным версиям и конкретным планам по свалингу.

— То есть про шизопитомник забыть? — уточнила Ольга.

— И дурки, и шоу-розыгрыши оставьте для безумных Санитаров и его двойников обоего пола. Ирина, начнёшь?

Ирина задумчиво смотрела на скалы. Ей не хотелось снова настаивать на реальности Астрала, к которому все относились как к Богу — вроде он где-то есть, но так далеко, что и не сыскать, а потому его наличием можно пренебречь. Но, вздохнув поглубже, она выдохнула:

— Думаю, что мы в Третьем Астрале. Там, куда попадают после смерти.

Сергей Николаевич-Шеф усмехнулся:

— Как тебя на покойников тянет. Некрофилка астральная.

Но Сергей Николаевич-Френд не дал завистливому двойнику свернуть на базаный трёп:

— Откровенно говоря, мне-то кажется, что я только сейчас начинаю жить, — сказал он, не скрывая своих чувств к астральщице. — Это в своём кабинете я умирал то от беспокойства, то от скуки, а сейчас я живее всех живых.

Ирина засветилась от счастья, но продолжила настаивать:

— Среди продвинутых астральцев есть группа, которая работает над необычной темой.

— Есть ли жизнь после смерти? — презрительно хмыкнул Сергей Николаевич-Шеф. — Очнулись! Эту тему даже ленивые заюзали до смерти.

— Что жизнь после смерти есть, это само собой. Вопрос в другом — для всех ли она, или некоторые всё-таки умирают окончательно.

— Ну и? — спросил Сергей Николаевич-Шеф.

— Есть мнение, что большинство всё-таки отходит навсегда.

— А мы, Богоизбранные, будем жить вечно, — смирился со своей исключительностью Шеф. — Ну что ж, Бог с нами и чёрт с ними. Непонятно, однако, что тут делают Ольга с Санитаром и прочими Светкиными живородками.

— Да мне сам Бог велел и после смерти мучиться, — воскликнула Ольга. — Мало я при жизни валандалась с упырками, теперь и здесь та же комедия. Господи, помилосердствуй!

Остановил инфернальный порожняк Рыжий Клоун:

— Если мы в Третьем Астрале, в котором мы, как у Христа за пазухой, нам не о чем беспокоиться. Будем загорать под нежарким изумрудным небом и следить за развитием любовного романа. Или заведём свои от скуки. Эта версия не требует немедленных мер, поэтому её нужно пока отложить и заняться самыми опасными земными вариантами.

— Из дозволенных версий в Реале осталась одна, — вздохнула Ольга и посмотрела на Сергея Николаевича-Шефа, словно приглашая к озвучке.

— Объект высшего статуса, — согласно кивнул он. — На уровне мирового правительства или ещё выше. Попасть сюда случайно невозможно. Значит, завербовали на работу и дали время акклиматизироваться.

Ольга стойко терпела пафосное словоблудие, но когда увидела бордового от внутреннего смеха Рыжего Клоуна, не выдержала и захохотала. Сергей Николаевич-Шеф возмущённо обратился к своему двойнику:

— Как с этим народом жить? Убил бы всех, чтоб не мучились.

Но Ирина сгладила впечатление высокого начальства о трудовых массах:

— Вы бы на какие должности завербовали сюда Владимира Кирилловича и Светлану?

— Что значит на какие? — возмутился Сергей Николаевич-Шеф, но, прикинув возможности кандидатов, и сам невольно улыбнулся. — Вы в этом смысле. Тогда тем более непонятно, что тут смешного. Если нас сюда подогнали не для работы…

Всеобщее молчание резко погрустнело.

— Может, мы здесь случайно? — спросила Ольга. — И на стражу мирового правительства нашлась проруха. Какой-нибудь блуждающий портал. Портал-вирус. Кажется, Санитар о чём-то портальном бредил ночью.

Сергей Николаевич-Шеф злобно посмотрел на Ирину и прошипел:

— Наверняка твои хакеры-астральщики смастерили эту пакость и развлекаются за наш счёт. Выберусь отсюда — каждого задушу.

— Агась, — поддержала его Ольга, — прямо ухоженными руками, привыкшими к умственному труду.

— Для этого Вам придётся сильно похудеть, — предупредила Ирина. — Наши живчики шныряют по Астралам, как мальки в камышах. С Вашими габаритами ещё подхватите какую-нибудь нечисть.

— А этот, похоже, уже словил, — усмехнулся Сергей Николаевич-Шеф, кивая на своего влюблённого двойника. — Судя по роже, доволен.

И снова Рыжий Клоун оборвал бесперспективную разборку:

— Мы забыли об эффекте двойников.

— Это место переполнено энергией неизвестного нам типа, — напомнила Ирина. — Здесь возможны и не такие чудеса. Знать бы только, какие именно.

— Да уж, списочек не помешал бы, — согласился Сергей Николаевич-Шеф. — Уж я бы тут развернулся с перестройкой. Я бы тут много чего изменил.

— А вдруг мы от этой новой радиации станем добрей и чище? — спросила Ольга.

На этот раз засмеялся Сергей Николаевич-Френд:

— Темнота! Становишься добрей и чище, когда получаешь в час по тыще. А если в баксах, то стерилизация ускоряется.

Сергей Николаевич-Шеф грустно посмотрел на развеселившегося двойника и подвёл итог:

— Какая разница, что и как тут ловят, заразу или радиацию. Валить отсюда надо…

— …во все вороньи крылья, — снова поддержала его Ольга.

В знак согласия все промолчали, и только Ирина осталась при своём мнении:

— Мне всё-таки кажется, что мы в ином мире. Настолько другом, что он мне нравится, и я пока не хочу с ним расставаться.

— Ещё бы, — скривился Сергей Николаевич-Шеф, с гордостью рассматривая своего двойника. — Где бы ты у себя дома такого парня отхватила.

Устав от пустого перебрёха и тяжёлых дум, все немного побродили вдоль скал и решили вернуться в гостиницу.

— Лёжа на диване, мне сподручней размышлять, — признался Сергей Николаевич-Шеф.

— Знамо дело, — кивнула Ольга. — Геморрой на мозг не давит.

* * *

Владимир Кириллович сидел за столом в ресторане, смотрел на своего дубля, сознанием которого завладела копия Светланы, и тяжело вздыхал:

— Какого мужика сгубили, какую красоту на поругание!

В отличие от всех, он относился к своему телу с непреодолимым восторгом. Там, где другие видели щедрые сальные запасы, Владимир Кириллович находил интересный рельеф. То, что другие принимали за обвисшие брыли, было для него символом благородной наследственности или чего-то в этом роде, а низкий лоб и запрятанные среди бровей и щёк колючие глаза глядели на него из всех зеркал угрожающе-народно, почти мужественно. И теперь в этой красоте засел наглый Светкин дубль и ноет про дизайничий маникюр.

— Тупое бабьё, — ворчал Владимир Кириллович, глядя, как Светлана жмётся к Санто-Лано, — дай волю, тут же продырявят серьгой или татой заклеймят.

Привычно-критический мыслеоборот помогал ему держать тонус в рабочем состоянии. После того, как Сергей Николаевич-Шеф увёл своего двойника и остальной сброд в тартарары, Владимир Кириллович, наконец, почувствовал себя начальством. С подчинёнными, правда, снова не повезло. У себя в профилактории он кинул бы дармоедам проблему и, хорошенько выспавшись, принимал бы их тупые решения, формируя из сносных своё единственно-верное. А здесь забалованная великовозрастная дочка какого-то выскочки-бизнесмена, присосавшегося к Газпрому, и её копия в телесном дубле Владимира Кирилловича — тут как сядешь, так и слезешь. Впрочем, беспокоиться не о чем — Шеф землю наизнанку заставит вывернуть, но до кресла своего докопается, и заодно всех отсюда вызволит. Хотя ему народ тоже достался не чинолюбивый. Просто хамы. Ничего, скоро всё наладится. Главное, вернуться надо на коне, а не под конём, или как это по-русски…

— В сувенирке разбираетесь? — строго спросил Владимир Кириллович у Светланы и Санто-Лано.

— Конечно, — откликнулись родственные души. — Кружки, брелки, блокноты — всё в моём кабинете хранится, чтоб не разворовали.

— Тогда подымайтесь и тащите сюда, что подвернётся. Чтоб сувениров хватило даже Сами-знаете-кому.

Высота задачи потрясла и без того застрессованные души Светы и Санто-Лано. Подскочив, они было ринулись на кухню за мелкой утварью, но Владимир Кириллович велел сначала сдвинуть столы для формирования контрольно-приёмной сувенирной зоны, устроил себя в ней главным приёмщиком, и только после этого дозволил народу приступить к сувенирному мародёрству.

Троица работала вдохновенно, понимая друг друга с полуслова. Владимиру Кирилловичу достаточно было кинуть взгляд на очередную порцию добычи и прикрякнуть, чтобы Света и Санто-Лано по тембру прикряка догадались, следует ли менять ассортимент. Владимир Кириллович увлёкся сортировкой и упаковкой награбленного. Процесс был столь захватывающим, что он едва отвлекался на короткие замечания:

— Постельного белья достаточно, — буркнул он входящим в ресторан.

— До чего же сильна у некоторых страсть к добру! — восхищённо выдохнула Ольга. — Чужому, разумеется.

В первые мгновения Владимир Кириллович почти ощутил, как почва разверзлась под его ногами, и он едва не рухнул на пол, но, зацепившись алчным взглядом за уже упакованное, он, аки Феникс, кукарекнул, и развернулся к товарищам с радушной улыбкой на лицевом рельефе.

— Так я это, моральный ущерб бартером возмещаю.

— Сильно тебя обидели, — прикинул Рыжий Клоун, оглядывая добычу.

— Считай, с рождения, — кивнул Сергей Николаевич-Френд.

Даже Сергей Николаевич-Шеф не удержался от сарказма:

— Коммерческие успехи нашей медицины не ограничивают себя законом даже в местах отдалённых.

Ольга по-хозяйски осмотрела награбленное и встала на защиту Владимира Кирилловича:

— В Афинах на Олимпиаде был похожий случай. Туда опять не позвали цыганскую сборную, но ребята все равно привезли домой 15 золотых, 20 серебряных и 23 бронзовых медали.

Однако Владимир Кириллович и без пофигистки знал путь к сердцу начальства:

— К отбытию готовы! — рапортовал он Сергею Николаевичу-Шефу. — Это — сувениры для спасателей: МЧС и медперсоналу, который будет нас исследовать. Это — Сами-знаете-кому и его помощникам. Это Вам и мне.

Пряников снова хватило только тем, у кого от них и так всё внутри слиплось. Самыми потрясёнными выглядели Света и Санто-Лано, появившиеся как раз к раздаче ими награбленного. Они едва не взвыли, но Владимир Кириллович так энергично подмигивал, что даже Света с Санто-Лано догадались: есть ещё порох в пороховницах или какие-то другие бесхозные ценности.

Сергей Николаевич-Шеф принял прогиб Владимира Кирилловича с профессиональной грацией, то есть со строгой наружностью и удовлетворёнными внутренностями.

— Ответственным за проделанную работу назначаю тебя, — произнёс он почти торжественно и выдержал паузу, словно собирался снять с груди бриллиантовый орден и отдать прямо в руки Лучшему Мародёру Отечества. — За каждую пылинку отвечаешь головой!

— Практически ничем, — успокоила Ольга главврача.

Но Сергей Николаевич-Шеф ещё не упился своим авторитетом:

— Организуй постоянное дежурство и докладывай о ходе выполнения задания, — наделил он полномочиями Владимира Кирилловича. — Привлекай только Наших. Несогласные пусть кантуются на тротуаре.

— Синдром атакует, — диагностировала Ольга, поправляя на груди футболку с принтом «В жизни всегда есть место ПОФИГУ».

Покончив со стратегическими заморочками и кадровой разнарядкой, Сергей Николаевич-Шеф предложил всем сесть и приступил к надуманному объяснению возврата из пещер:

— Итак, — многозначительно сообщил он, — вы все в курсе, что столбовой дороги в нашей науке нет. И сюда, в сибирский наукоград, её тоже прокладывать не стали.

Он обвёл присутствующих грозным взглядом, надеясь, что кто-нибудь подхватит лабуду, но все смотрели ему непосредственно в рот. Сергей Николаевич-Шеф нервно зевнул и пошвырялся языком в зубах, прикидывая, как дальше громоздить ложь.

— Ну вот, — протянул он глубокомысленно, — дорог отсюда нет, но сидеть и бездельничать на теле Родины вам никто не разрешал. Тем, кто не участвует в программе Владимира Кирилловича по защите достояния Республики, предлагаю самим создавать себе рабочие места, а табель сдавать на проверку мне.

Рыжий Клоун посмотрел на Ольгу и замер в ожидании её реплики. Остальные посмотрели на Рыжего Клоуна и тоже повернулись к Ольге, надеясь на самую бодрую часть «Марлезонского балета».

— Ну, что ж, — не стала томить публику Ольга, — караульщики чужого добра у нас есть.

Она выразительно посмотрела на Владимира Кирилловича, Свету и Санто-Лано.

— Табельщицей мы тоже укомплектованы, — Ольга кивнула Сергею Николаевичу-Шефу. — Осталась главная производственная задача — патрулирование периметра. Работаем в две смены: сначала я с Рыжим Клоуном, потом Ирина с Сергеем Николаевичем-Френдом. Надо же, как ловко всё трудоустроилось.

Её радость вызвала протест в управленческих сердцах. Сергей Николаевич-Шеф, Владимир Кириллович, Света и Санто-Лано забухтели, перебивая друг друга, не в силах, однако, сформулировать конкретные возражения. Когда страсти поутихли, встала Ирина и сказала:

— Давайте вытащим столы на проезжую часть и сложим из них слово «SOS». Если мы сюда добрались, то и другие смогут. Нас, астральщиков, с каждым днём всё больше.

— Точно, — поддержала её Ольга. — Как гласит Золотое правило Буравчика: «Из замкнутого круга есть только перпендикулярный выход».

— Сначала Интернет загадили, — пробухтел Сергей Николаевич-Шеф. — Теперь в Астрал рванули. Нигде от вас житья нет.

— Как хотите, — пожала плечами Ирина.

Сергей Николаевич-Шеф обернулся к Ольге и грозно рявкнул:

— Чего сидим? Совсем обленились? Думаете, кто-то придёт и за вас всё сделает? Хватай столы и выноси на улицу.

В ответ на грубый неспровоцированный разнос Ольга медленно, как слабоумному, разжевала Шефу Золотое правило Ленивчика:

— Лень подневольного человека — это средство нейтрализации кипучей активности руководящих им дураков.

Однако Ирино предложение показалось столь разумно-обнадёживающим, что все встали и без дополнительных упросов потащили мебель на улицу.

* * *

Столов хватило только на букву «О». Для обеих «S» вытащили диваны из гостиничного холла, по пять на каждую букву. И столы, и диваны застелили оранжевыми покрывалами с кроватей из люксов.

— Такое и со спутника увидят, — заверил Сергей Николаевич-Шеф.

Во время маркировочных работ он пожертвовал своим физическим трудом ради руководящей функции, так изводившей его при малейшем застое. Остальные столь вдохновенно выкладывали из чужой мебели сигнал бедствия, что почти не заметили его вклада в процесс всеобщего спасения. В отместку, когда все улеглись на диваны посреди проезжей части и уставились в зеленоватый небосвод без светила, Сергей Николаевич-Шеф криво усмехнулся. Для обозначения своей выдающейся роли во всём, он перебрался через столы и устроился в центре буквы «О», словно пуп всей окружающей его среды.

— Ну? — грозно спросил он лежащих. — Что дальше?

Владимир Кириллович, приподнявшись, напомнил:

— Сейчас спутник это… пришлёт вертолёт, — он поднял в небо кулак, как кубинский революционер: — No pasaran!

— Ты кому сейчас грозил? — возмутился Сергей Николаевич-Шеф.

— Я это, — залепетал Владимир Кириллович, — в смысле Закон джунглей… то есть солидарность между трудящимися. Мы и космонавты… Мы одной крови…

— А получилось «пролетарии всех стран — пролетайте», — объяснила Ольга.

Владимир Кириллович громко засопел, ожидая поддержки от Санто-Лано и Светы, но те промолчали, полагая, что Сергей Николаевич-Шеф лучше знает, кого поддержать, а кого опустить. И действительно, Сергей Николаевич-Шеф тяжело вздохнул, но не стал отчитывать своего сторонника перед оппозицией. Он повернулся в сторону «S», на диванах которой залегли Ольга с Рыжим Клоуном и развязно-барским тоном повелел:

— Слышь, интеллигенция, пробухти что-нибудь соответствующее историческому моменту. Байку или легенду про таких же страдальцев, как мы.

Ольгу не пришлось уговаривать:

— Про страдальцев, как мы? — переспросила она. — Ну, слушай. Жила на свете муха. Всё у неё в личной жизни и карьере складывалось удачно: то отпуск в самых жирных отстойниках, то загранкомандировка. Но, на радость её подчинённых, случилась с ней неприятность — попала на липкую ленту. Испугалась, конечно. Стала папу на помощь звать. Мать-перемать всякую кричать. Не полегчало. Догадалась даже подёргаться, но тоже без результата. Притомилась и решила оглядеться. А вокруг прилипшей братии полным-полно. «Вот это мы вляпались! — охнула муха. — Ужас!» — «Это для тебя ужас, — лениво откликнулась соседка. — А мы здесь вот так и живём!»

Пока Владимир Кириллович со Светланой и Санто-Лано формулировали уничижительный ответ мухообразной лабуде, Ирина успела закрыть тему:

— Мораль: хочешь вернуться — не липни сердцем к новому миру.

— Ты-то как раз и вляпалась, — съехидничал Сергей Николаевич-Шеф.

— Потому что возвращаться не планирую. Мне с Серёжей и тут рай.

Сергей Николаевич-Шеф уже собирался громко посмеяться над повсеместной сопливостью российской интеллигенции, но тут из-за спинки дивана показалась пышная шевелюра Рыжего Клоуна:

— Я тоже знаю историю про страдальца, — сказал он. — Жил-был один человек, а потом умер. После этого фатального события он попал в сказочный сад с красивыми фонтанами, цветами и птицами. Вскоре объявилось нечто ангелоподобное и заявило: «Я к твоим услугам, мой господин. Приказывай!» Человек заказал еды, питья, полноценный отдых в компании нежных созданий. Неважно, сколько прошло времени, прежде чем он обратился к ангелоиду с просьбой о какой-нибудь работе. Однако тот ответил твёрдым отказом: «Любое развлечение организую по первому требованию, но о трудоустройстве забудь». Через день или год всё повторилось: «Дай мне какую-нибудь работу» — «Здесь нет работы. Только отдых и развлечения. Вечная праздность» — «Тогда отправь меня в ад!» — закричал человек. «Ты уже на месте» — засмеялся ангелоид.

Сергей Николаевич-Шеф был в растерянности: с одной стороны так и тянуло назвать эту муть тупой лажей, с другой стороны, а кто автор байки? Вдруг Сами-знаете-кто парил её электорату, или какая другая засада? Его сомнения прекратила Ольга, в рассуждениях которой, как и в жизни, опять нашлось место Пофигу:

— Может немцу от такого ада кирдык, а расейскому обормоту в самый раз, — заявила она. — Взять нашего Санитара. Сколько у него нетрудового стажа?

Владимир Кириллович обиженно засопел, но вместо того, чтобы вскочить и размазать по круговой дистанции обиду, залёг на диван.

— Судя по плешке, профилакторские подушки полировали её лет десять, — предположила Ольга. — Соответственно, две пятилетки наш Санитар прямо на работе сытно ел, вкусно пил, сладко спал. Работу свою он давно скинул на подчинённых. Всякий намёк на усилие вызывает в нём приступ бешенства на грани гипертонического криза. Стоило его на день лишить такого «ада», как он затосковал по нему, как старая дева по морковке, и начал стихийно клонироваться. Та же беда со Светланой. В итоге у нас на руках их гибридное чудо. Санитарное снаружи и Светланистое внутри.

Ольга замолчала, провоцируя остальных на контратаку, но, кроме коротких всхрюкиваний с соседних диванов, звуков не последовало. Тогда она решила проиллюстрировать свою сентенцию более чувствительным персонажем:

— Или взять Шефа. Он из тех, про которых говорят: «Выросла репа большая-пребольшая, а пахать не хочет». На фига ему работа? Всю жизнь как-то без неё обходился, а тут вдруг соскучился?

— Я, между прочим, дома только ночую, — усмехнулся Сергей Николаевич-Шеф. — Мой рабочий день не чета твоему.

— Ну да, — кивнула Ольга, — есть такая профессия — на работе сидеть. Ты у нас профессионал в этом ремесле. Тогда первое, что бы сделал в том «аду», — выпросил бы у ангелоида народу несколько штук и начал бы его строить. Точно, как при жизни. Даже ещё лучше — начальства-то нет, включая Сами-знаете-кого.

Сергей Николаевич-Шеф, вопреки Ольгиным надеждам, задумался, и вид у него стал пренеприятнейше мечтательный. Чтобы прекратить этот духовный онанизм, Ольга почти дружески спросила:

— Ну что, Сергей Николаевич, может, мы всё-таки умерли?

— Убить тебя, что ли, чтоб успокоилась? — Сергей Николаевич-Шеф загоготал, и в полной тишине его смех показался таким грубым, что покоробил даже его.

Он задумчиво посмотрел на приподнявшуюся Ирину, которая два дня назад зашиблась насмерть, а сейчас сидела вполне дееспособная и счастливая.

— Да, атмосфера в этом мёртвом царстве живительная, — пробормотал Сергей Николаевич-Шеф и спросил у присевшего к Ирине двойника: — Что ты в ней нашёл? Дома жена, наследник на подходе, а ты как малец на неё глазеешь.

Сергей Николаевич-Френд ответил сразу, будто не в первый раз:

— Думаю, я люблю Ирину не столько за то, кто она есть, сколько за то, кто я, когда я с ней. Когда я нёс её на руках из леса, думал, растрясу насмерть. Так испугался, что потеряю её, — до сих пор мандраж.

— Ага, — кивнула Ольга, — глаза боятся, а руки загребущие.

— Между прочим, она единственная помнит, как попала сюда и в любую минуту может уйти своим способом. Тогда я её точно потеряю. Навсегда.

— Когда мало времени, тут уже не до дружбы, только любовь, — понимающе кивнуло Санто-Лано.

Сергей Николаевич-Френд вздохнул и, глядя на откровенно счастливую Ирину, продекламировал:

Я покорён её осеннею улыбкой —

Она милей, чем смех красавицы младой.

Моей душе, мятущейся в тумане страхов зыбких,

Она как маячок надёжный и родной.

То, что Сергей Николаевич-Френд заговорил стихами — полбеды. Беда пришла, откуда не ждали — Сергей Николаевич-Шеф забрался на стол и в манере провинциального трагика вопросил:

Пропал мужик, чего же боле?

Что я могу ещё сказать?

Теперь я знаю — в вашей воле

Из мужика дерьмо ваять.

— Мягкое и тёплое не у всех ассоциируется с навозом, — заметила Ольга.

— «Марлезонский балет» получил новую сюжетную линию, — заметил Рыжий Клоун.

— Какую? — спросили Света с Санто-Лано.

— Известно какую, порча мужиков, — объяснила Ольга. — Посмотри, что ты с дублем нашего Санитара сделала. С виду нормальный вислопузый руководитель средненького звена, а как рот откроет — чистейшее контральто с широким и визгливым диапазоном!

— Дура! — отгавкнулись родственные души.

Рыжий Клоун неодобрительно посмотрел на Ольгу и обратился к Свете и Санто-Лано:

— Я говорил об Ирине, которая в любой момент может вернуться домой самовывозом.

Света и Санто-Лано недоверчиво покачали головами, а Сергей Николаевич-Шеф спрыгнул со стола и подошёл к своему двойнику.

— И какая нам с того польза? — спросил он.

— Никакой. Если она отправится домой, сюда вряд ли сможет вернуться.

— Зачем ей возвращаться? — удивился Сергей Николаевич-Шеф. — Дай ей номерок, пусть звякнет, а там сами сообразят, как нас отсюда вызволить.

Впервые все потерявшиеся были на стороне Сергея Николаевича-Шефа.

— И правда, — сказала Ольга, потягиваясь. — Погуляли, почудили, пора и честь знать. Ириша, оставь свой e-mail, напишу тебе, как нас спасали. Приятно, что ты догадалась заглянуть к нам на огонёк. Без тебя здесь было бы не так уютно.

— Я остаюсь с вами, — сказала Ирина. — Мне тут нравится.

— Причём здесь ты? — возмутился Сергей Николаевич-Шеф. — Народ спасать надо! МЧС в ружьё поднимать!

Негодование Шефа подхватили лужёными глотками Владимир Кириллович, Света и Санто-Лано:

— Люди гибнут, а она разлеглась и в ус не дует!

— Вот именно! Надо всю страну на ноги поднять, а она валяется, как стыдно сказать что!

— Это же саботаж! Убивать таких по субботам, чтобы детям не повадно было!

Но Ирина с Сергеем Николаевичем-Френдом улыбались столь безмятежно, что Сергей Николаевич-Шеф заподозрил подвох:

— Розыгрыш? Такие теперь у нас приколы, — усмехнулся он и осуждающе двойнику: — Молодец. Жена узнает о твоих забавах — не поймёт. Начальство поймёт, но неправильно.

— Стерва! — взвились Света с Санто-Ланой.

— Света, кто бы говорил, — вступилась за астральщицу Ольга. — Не видела ты настоящую стерву. У тебя, поди, и зеркала в кабинете нет, чтоб лишний раз не травмироваться.

— Я всё о стервах знаю! — завелась Света. — Я даже на курсы ходила. К нам приезжал лучший стерволог России!

— Быть не может, — усомнилась Ольга. — Лучший стерволог всегда у нас зимует. У вас какой-то самозванец отирался. Что он вам впаривал?

— Это ты врёшь, — взвыли на два голоса Света и Санто-Лано. — У нас был профессиональный академик. Его методы стервозной дрессировки подчинённых и поклонников самые лучшие!

— Подчинённых не жалко, а поклонников зачем дрессировать? — удивилась Ольга.

Света и Санто-Лано переглянулись и радостно взвизгнули:

— Вот и видно, что у вас жулик зимовал. А нам рассказали, как настоящая стерва может не просто заполучить мужчину, а сделать его своим рабом на веки вечные.

— Каким образом? — заинтересовалась Ольга.

Перебивая друг друга, Света и Санто-Лано начали вспоминать главные установки:

— Стерва третьей ступени долго и упорно обливает поклонника грязью, потом, как бы прозрев, начинает льстить ему. От таких крайностей мужик теряет голову, волю и превращается в зомби, которое ведут в стойло для дальнейшего использования.

Ирина тоже заинтересовалась странной методой:

— Вы не пробовали эту технику на своём стервологе? — спросила она.

— Он запретил нам его дрессировать, — признались Света с Санто-Ланой.

Ольга сочувственно ругнулась и предложила:

— Может вам на Шефе клыки поточить?

Сергей Николаевич-Шеф загоготал, уверенный в своей неуязвимости, а Света и Санто-Лано посмотрели на него внимательно и переглянулись.

— Нет, — выразила совместное мнение Света, — нам такой муж не нужен. Вот если бы Рыжий Клоун признался, кем он работает…

Счастливый избранник спешно заскромничал:

— Спасибо за внимание, но нет. Если верить толковым словарям, стерва — это падаль, мертвечина. Так что ищите, барышни, своего зомби дальше. Как можно дальше.

Ольга посмотрела на Рыжего Клоуна, как хозяйка на диетического кабана, и сочла годным к использованию:

— А мне пофиг, кто ты по трудовой книжке. Инструкцией меня Светки снабдили, буду прямо на тебе методику пройдохи-стерволога осваивать.

— В нужде и печали обращайся, — без колебаний согласился Рыжий Клоун.

— А я? — удивился Сергей Николаевич-Шеф. — Я же лучше. Столько изгаляний в меня вложила, а теперь что, поматросила и бросила? Нет уж, по методике тебе полагается «как бы прозреть» и начинать бессовестно мне льстить.

Ольга хозяйским глазом окинула полуфабрикат и согласилась:

— Ладно, беру как контрольный образец. Только пропустим пару эпизодов и сразу перейдём к «стойлу для дальнейшего использования». Санитар, ты тоже под наблюдением.

Сергей Николаевич-Шеф в раздумье лёг на свободный диван между диванами Ирины с Сергеем Николаевичем-Френдом и Ольгиным с Рыжим Клоуном. Владимир Кириллович с противоположной «S» протестующе замахал руками, но озвучивать своё возмущение не стал: Шеф стерпел, и ему придётся.

Все снова улеглись и вперились в неизменно зеленоватое небо, на котором так и не появилось светило. Казалось, в небесной пустоте будет нетрудно обнаружить мерцающие спутники или хотя бы метеозонды, но время шло, а зеленоватая высь оставалась безупречно чистой. Прошёл час или два, а может быть день или неделя — время окончательно утратило командно-рекомендательные позиции. Через мгновение или сто лет Сергей Николаевич-Френд вернул всех к загадочной действительности:

— Подумайте, почему Ирина, альтруист от Бога, не хочет покидать нас, чтобы звонить нашим родным.

Предложение Сергея Николаевича-Френда показалось всем горячечным бредом влюблённого от скуки мужчины. Круговой перегляд с натянутой сочувствующей улыбкой — вот и вся реакция близлежащих. Но с диванов другой «S» донеслась отгадка:

— Потому что она гадина.

— Она святая, — возразил Сергей Николаевич-Френд. — Не тратьте время на сомнения.

— Наверное, решила, что для нас обратной дороги нет, — предположил Рыжий Клоун.

— Теплее, — поддержал его Сергей Николаевич-Френд. — Ещё усилие, и вы сами всё поймёте.

— Да что тут понимать, умерли мы! — воскликнула Ольга.

— Перегрелась на солнце, — авторитетно объяснил её истерический выпад Владимир Кириллович.

Ольга не упустила шанс:

— Побрился ли ты на ночь, Дездемонов? — спросила она, приподымаясь с дивана и потягиваясь.

Повисла долгая пауза. Мужчины озадаченно тёрли свои гладкие подбородки. За время, проведённое в этой странной неволе, им полагалась внушительная щетина.

— Давно не брился, и нужды нет, — сказал Рыжий Клоун. — Не думал, что это будет так страшно.

— Такой здесь микроклимат, — объяснил Сергей Николаевич-Шеф. — Последняя стратегическая разработка. Государственная военная тайна. У женщин, наверняка, проблем в теле тоже поубавилось.

Женщины промолчали, не в силах поделиться результатами секретных испытаний со случайными встречными. Чтобы сменить тему и скрасить досуг занятной беседой, Ольга села на спинку своего дивана и обратилась к Ирине:

— Пока наши жмурики позируют перед объективами неведомых спутников, расскажи нам ещё об Астрале.

— С удовольствием, — откликнулась Ирина. — С чего начать?

Ольга осмотрела товарищей и предложила:

— От лица всех я буду спрашивать, а ты отвечай, будто перед тобой малолетние толстолобики.

Если Ирина и улыбнулась, то никто, кроме Ольги, этого не видел.

— Способность путешествовать вне тела — это врождённый дар или благоприобретённый? — спросила выразительница народных дум. — Как музыкальный слух, который либо есть, либо нет, или как способность плавать, которую можно привить любому?

Ирина ненадолго задумалась и начала издалека:

— Думаю, все слышали о путешествиях вне тела в моменты клинической смерти?

— Слышали, — ответил за всех Владимир Кириллович, знакомый с темой из бесед с пациентами профилактория.

— Хорошо, — кивнула Ирина. — Тогда вам не трудно будет представить, что есть люди, которые могут вызывать в себе этот клинический эффект выхода из тела практически каждую ночь.

— Они что, каждую ночь умирают? — Владимир Кириллович чувствовал себя экспертом и наслаждался своим особым положением.

— Похоже на то. Мы все разные: одни падают в обморок от любого пустяка, а кто-то вообще не может отрубиться без внешних усилий. У каждого своя сила привязки к телу. У астральщиков душа с телом связана не всеми фибрами, а словно на растянутой резинке держится. И чем дальше путешествие, тем сильнее растягивается эта волшебная нить.

— Страшно впервые оказаться вне тела?

— Отнюдь. Как правило, это радостное событие. Но некоторые думают, что они умирают, и портят себе удовольствие. Когда я впервые вышла из тела, я тоже решила, что умерла, но почему-то засмеялась. С тех пор мне легко даются внетелесные перемещения. Они, действительно, чем-то схожи со смертью, но мне каждый раз кажется, что моя душа рвётся навстречу огромному миру непознанного.

Света с Санто-Лано переглянулись и одновременно выкрикнули:

— Ты что, как ведьма на метле вылетаешь? Раньше таких жгли на каждом перекрёстке!

Сергей Николаевич-Френд встал, словно собирался вручную утихомирить крикунов, но те при виде его явно обозначенного намерения и сами увяли.

— Из-за таких мракобесов, как вы, сидим теперь Бог весть где и ждём у чёрта погоды, — пробурчал он, присаживаясь у ног Ирины.

— Серёжа прав, — сказала недожжённая астральщица, — раньше люди не боялись смерти. Они знали, что им делать в новой ситуации по ту сторону бытия. А теперь, когда вся информация утеряна, приходится всё начинать сначала. Столько бесстрашных талантливых астральщиков уже сгинуло в погоне за древними истинами. Но вам повезло, я знаю, где вы находитесь.

— Так и мы знаем, — засмеялся Сергей Николаевич-Шеф. — Сама говорила — на сибирских Столбах.

— Я говорила, что в Сибири тоже есть высоченные каменные пики, как и здесь. Но мы сейчас вообще не на Земле.

— Бла-бла-бла, — перебил её Сергей Николаевич-Шеф. — Опять прикалываемся.

Но Ольга, как модератор астрального проекта, забанила выпад, погрозив кулаком флудиле, и от имени доверчивой аудитории спросила:

— Где же мы, по-твоему?

Прежде чем ответить, Ирина переглянулась с Сергеем Николаевичем-Френдом и словно посоветовалась с ним.

— Настоящий друг слышит, о чём ты молчишь, — прокомментировал сцену Рыжий Клоун.

Видимо влюблённые решили, что народ нуждается в некоторой дополнительной информации, и потому Ирина снова начала издалека:

— Когда рухнул «железный занавес», в Россию хлынул поток информации, в котором был тонкий ручеёк сведений о внетелесных путешествиях и сновидящих. В стране быстро сформировалась группа отечественных сновидцев исключительной упертости. С яростью людей, уже не чаявших глотнуть свободы, они принялись шнырять между мирами. Пока на Западе собирали куцые посмертные воспоминания и выдавали их за супер сенсации, наши ломились во всех направлениях. В итоге им удалось обнаружить три глобальных маршрута для внетелесных путешествий. Первый и самый простой — это астральные вылазки в пределах планеты Земля. В отличие от западных астральщиков, наши не искали доказательств своего реального перемещения, чтобы предъявить их мировой науке, а использовали новые навыки сугубо прагматично — для тренировок и личных целей. Они скрывали свои достижения, плюнув на упущенную выгоду от неопубликованных бестселлеров. А потому у них хватило и времени и сил, чтобы обнаружить другие миры. Один из них такой же, как наш, но другой. Второй Астрал. Для непосвящённых — это параллельный мир. Не буду на нём останавливаться, потому что к нашему положению он не имеет отношения. Величайшее открытие наши астральщики совершили, когда обнаружили Третий Астрал, в котором мы сейчас находимся.

Ирина остановилась, чтобы дать время на осмысление.

— Интересно, откуда у тебя эти сведения? — строго спросил Сергей Николаевич-Шеф. — Из-под ногтя выковыриваешь?

— Нет, — просто ответила Ирина. — Прошлой ночью, когда осматривала с астральной высоты нашу улицу Вязов, встретила кое-кого очень осведомлённого.

— Слышь, Шеф, ты бы не мутил на самом интересном месте, — возмутилась Ольга. — Народ Третьим Астралом интересуется. Перспективами и вообще.

Сергей Николаевич-Шеф взглянул на своих приверженцев, но даже они выглядели заинтригованными. Махнув рукой, он дозволил народу самозомбироваться. Ирина тут же воспользовалась его терпимостью:

— Время в Третьем Астрале в прежнем понимании отсутствует. Последовательность событий есть, но время не имеет того значения, что в прежнем мире. Здесь рулит мега-закон: сознание определяет бытие. Здесь каждый только то, что он о себе думает. Наши астральщики считают, что Третий Астрал — это место, куда попадает душа после смерти тела на Земле. Конкретное место в этом Астрале зависит от личной предрасположенности.

— Глупости, — не выдержал Сергей Николаевич-Шеф. — Душа — это субстанция бестелесная, а у меня с телесами полный порядок, и мой рабочий костюм облегает их очень презентабельно.

Ирина улыбнулась, но так сочувствующе, что сарказм Шефа снова стал похож на тупой флуд. Терпеливо, как на уроке с новой темой, она повторила:

— Вам как можно быстрее надо осознать, что в этом мире сознание определяет бытие. Ваше сознание пока не готово принять вас бестелесными и безкостюмными. Из-за ваших порядочных тел вы не можете выбраться за пределы этого города, так надёжно запрятанного внутри чудных гор. Да и попали вы сюда благодаря вашим страхам, склонностям и внутренним мотивациям. Вероятно, когда вы научитесь двигаться в этом мире без телесных оков, вам, тем не менее, не захочется покидать это место. От вас зависит, насколько оно будет приемлемым для каждого.

— Звучит зловеще, — передёрнула плечами Ольга.

Но Ирина, с жалостью хирурга, продолжила резать по живому:

— В Третьем Астрале реальность строится из ваших чаяний и страхов: если будете враждовать, то будете жить в мире, наполненном ненавистью, и наоборот. Взять, например, меня: дома все мои попытки встретить любимого человека оканчивались разочарованием, а здесь намерение сработало с пол-оборота!

Этот незатейливый аргумент почему-то оказался самым убедительным. Все ещё помнили, сколь далёк был Сергей Николаевич от образа романтического героя. Да что тут помнить, достаточно взглянуть на его двойника Сергея Николаевича-Шефа. Даже Света вычеркнула его кандидатуру из своих стервозно-матримониальных планов.

Добившись почти полного доверия, Ирина продолжила безжалостные откровения:

— Вы должны знать, что Третий Астрал — это не мифический рай для всех, кто честно отпахал свой срок на Земле. Впрочем, и не ад, хотя, по наблюдениям наших астральщиков, пограничные области Третьего Астрала, наиболее близкие к физическому миру, населены странными и даже безумными существами, управляемыми исключительно своими эмоциями. Астральщики считают, что это либо свежие покойники, которые не понимают, где находятся, и боятся всего сразу, либо наркоманы в передозе. Вы сейчас тоже скорее безумны, чем наоборот с позиций этого мира. Вам придётся учиться жить здесь по непривычным пока законам.

— Отучились своё, — буркнул Владимир Кириллович. — У меня высшее образование и довольно! Много будешь знать — не дадут состариться.

— Вот речь не мужа, но вечного троечника, красы и гордости современного российского управленческого аппарата! — не удержалась Ольга.

Ирина посмотрела на Владимира Кирилловича и призналась:

— Честно говоря, я понятия не имею, что происходит с теми, кто не способен учиться жить в этом мире. Возможно, их снова отправляют в один из физических миров — наш или параллельный. Все эти истории про реинкарнации наверняка о таких, как Вы.

— Ату его из нашего Эдема в профилакторий до следующего гипертонического криза! — засмеялась Ольга.

Но Владимир Кириллович не обиделся, а задумчиво спросил:

— Думаешь, у меня приступ был, и я сейчас в коме?

— Не исключено, — поспешил согласиться Рыжий Клоун, чтобы лишить Ольгу более ярких выражений.

Ирина попыталась смягчить суровую правду:

— Вам не стоит волноваться. Каждый человек двуличен от природы: часть жизни он здесь, другую — там.

— На работе? — уточнил Владимир Кириллович.

— В Астрале.

— Там тоже надо ходить на работу?

— Вот там как раз сачковать не удастся, — вздохнула Ольга с преувеличенным огорчением.

В поисках сочувствия Владимир Кириллович грустно посмотрел на своего двойника, но тот о чём-то шептался со Светой. Вероятно, в их планы тоже не входило вкалывать где попало, и они хором спросили:

— Долго мы здесь будем болтаться?

Ирина выразительно посмотрела на Сергея Николаевича-Френда и, счастливо улыбаясь, ответила:

— Это первое, что я выяснила у эксперта. Он заверил, что наслаждаться этим миром можно практически вечно. Так что мои планы на ближайшую вечность вам теперь известны. А вы сами определяйтесь со своими стремлениями. Третий Астрал выполнит любое ваше желание, но расхлёбывать последствия придётся самостоятельно.

— Имеющий уши да развесит их! — усмехнулся Сергей Николаевич-Шеф.

Каждый задумался о своём, не упуская при этом из вида физиономии остальных. С Ириной всё ясно: нашла, что искала, и с восьми до пяти на работе её уже не найдут. А каково другим вечность пялиться на чужое счастье и бессмысленные рожи друг друга?

Первой вышла из ментального ступора Света:

— Что там надо делать для возвращения?

— Категорически не принимать здешних законов и закатывать регулярные истерики, — напомнил Сергей Николаевич-Шеф. — Пожалуй, это не сложно при таком кадровом составе.

Он повернулся к Ольге и подмигнул ей, как сообщнице. Для неё это было как ватка с нашатырём под носом:

— Торопишься вернуться к жизни? А какой вариант тебя больше устроит — очнуться в гробу, погребённым заживо, или родиться от твоей жены, став отцом самому себе? Тебе здорово повезёт, если родишься мальчиком. Конечно, безотцовщина она и на золотом унитазе — безотцовщина, но для девочек это в сто раз хуже.

Сергей Николаевич-Шеф задумался. И чем больше думал, тем больше кручинился. В итоге он признал свою неспособность решить эту задачу:

— Как любит повторять моя жена: «Некоторым решениям тараканы в голове аплодируют стоя».

Ирина поспешила его утешить:

— Напрасно Вы так огорчаетесь. Конечно, тут в полной мере работает цыганское проклятие: «Чтоб ты получил всё, о чём мечтаешь!», но в Вашей власти мечтать о чём-то прекрасном, возвышенном. Если будете долго грустить, Ваша жизнь наполнится событиями, которые заставят грустить всё больше и больше. С другой стороны, наши астральщики считают, что все люди во сне иногда посещают Третий Астрал, но забывают о своих путешествиях. Наверняка, Вы бывали здесь, но забыли об этом. Вы ещё при жизни выбрали это место для себя.

— Чепуха, — отмахнулся Сергей Николаевич-Шеф, — уж я бы выбрал место поинтересней. Всегда мечтал жить на берегу океана.

— В жарких странах, — подхватил Владимир Кириллович.

Ольга подняла лицо к зеленоватому небосводу и, сложив молитвенно руки на груди, попросила за себя и остальных:

— Храни нас, Господь, в сухом прохладном месте. Подальше от воинствующих сперматозавров.

* * *

Мёртвая тишина странного городка долгое время нарушалась только вздохами Светы и Санто-Лано, да шлёпаньем губ задумавшегося Владимира Кирилловича. Впрочем, остальные тоже вспоминали подробности астрального ликбеза и пытались найти нестыковки между услышанным и окружающей действительностью. Несмотря на жестокую российскую реальность, никто не хотел умирать. То есть принять свою смерть, как событие из автобиографии. Конечно, жизнь — дерьмо, но к ней уже как-то приспособились. А не-жизнь — что за бяка? Наверняка в новом бытии подлянок ещё больше. Сидят они в засадах и ждут окочурившихся.

Первым со своим мнением определился Сергей Николаевич-Шеф. Он встал на диван и закричал в невидимые объективы вероятных шоу-спутников:

— Поиграли и ша! Пора кончать! Иначе Страсбургский суд будет справедливым и кровавым, а партия Зелёных учинит беспорядки и будет защищать нас не хуже, чем вымерших мамонтов!

— Вот именно! — поддержали его Владимир Кириллович, Света и Санто-Лано. — Мы за свою правду никого не пощадим!

— Ты прямо как Данко-самозванец, — одобрила порыв Шефа Ольга, но Рыжий Клоун мимикой и жестом остановил её наезд на взбунтовавшихся товарищей, бессмысленных и беспощадных, как русский бунт.

Взрывоопасную ситуацию разрядила Ирина. С видом романтической барышни, взломавшей код Страны Чудес, она предложила:

— Давайте назовём каменные колоссы вокруг этого города Стражами Тишины.

— И будем жить под Стражей долго и счастливо, — поддержал её Сергей Николаевич-Френд.

— Не каркай! — рявкнул Сергей Николаевич-Шеф под одобряющий гул остальных.

После общего троекратного сплюнинга все покосились в сторону Владимира Кирилловича, словно собирались трижды постучать по нему, но остатки воспитания и монументальная лень удержали их от суеверного моветона.

Только Сергей Николаевич-Френд не уважил святых предрассудков и, глядя вдаль, спросил:

— Серьёзно, вы хотели бы жить у Стражей Тишины?

— Я хотел бы, — откликнулся Рыжий Клоун.

— Только с внешней стороны, — добавила Ольга. — Чтобы не сужать Вселенную до периметра, а население до племени Вархуилов и Пельзевух.

— Брейк! — крикнул Рыжий Клоун.

Его реакция на очередное Ольгино подзуживание была столь необычной, что ей, наконец, стало стыдно, и она кивнула в сторону диванов противоположной «S»:

— Пардон.

Владимир Кириллович, Света и Санто-Лано промолчали, но им понравилось, как Рыжий Клоун осадил зубоскалку.

— Успехи отечественной дрессуры налицо, — усмехнулся Сергей Николаевич-Шеф. — Уж не ты ли тот самый стерволог, о котором с таким остервенением вспоминали наши женщины?

Рыжий Клоун потупился, давая понять, что он пока не готов к интимным откровениям. Скромность тайного специалиста оценил Сергей Николаевич-Френд:

— Наша маленькая изолированная от всего мира компания рискует превратиться в незаконное формирование инфернальных клоунов.

Весёлый прогноз навёл тоску, и с диванов другой «S» донеслось:

— Домой хочу! Домой хочу! Домой хочу! Домой хочу!.. — Света и Санто-Лано выли рондо-плач на два голоса удивительно ладно и неутомимо.

Владимир Кириллович, глядя на них, едва сдерживался, чтобы не смочить дорогу увесистой мужской слезой. Сергей Николаевич-Шеф отвернулся к лесу и скрыл двойственную реакцию — зубодробительную непереносимость визгливости «подшефных» и утробно-ностальгический вой по своему кабинету. Дождавшись ослабления нытья, Ольга философски заметила:

— Не ценим мы милостей загробного мира. Нет у нас, товарищи, культуры последнего причастия. Разные земные непотребства отвлекли от просветления и прочих полезных процедур и ритуалов. Оттого и воем, как шкодливые коты на мартовском шабаше.

— Сама-то давно в церкви была? — вступился за своего двойника и его подругу Владимир Кириллович. — Я, между прочим, каждую неделю с батюшкой встречаюсь и на дню раз сто крещусь, а тоже домой хочу.

— Ты когда зеваешь, пасть крестом защищаешь? — заинтересовалась Ольга.

— А как же.

— Тогда не всё ли равно, где дрыхнуть? Здесь тебя ни начальство, ни пациенты не потревожат. Подчинённых, правда, тоже опускать не придётся, но что поделать — и в загробном мире, оказывается, нет совершенства.

Рыжий Клоун посмотрел на Ольгу, как педагог на школоту, и с нечеловеческим терпением призвал её к благоразумию:

— Давайте будем людьми хотя бы до тех пор, пока не обнаружится, что мы — нечто другое.

— Наконец-то, — очнулся Сергей Николаевич-Шеф. — Один разумный человек на весь город. Слушайте сюда: мы — люди, а отдельные сумасшедшие задрыги запугивают нас идиотскими потусторонними бреднями.

— Тормози! — вступился за Ирину Сергей Николаевич-Френд. — Ты — неблагодарная скотина! При жизни таким был и сюда во всём дерьме преставился!

— Горячие астральные парни, главное не останавливайтесь, — попросила Ольга. — Ваши кровавые разборки убивают прежде всего смертную скуку.

Но Ирина, в тревоге за Сергея Николаевича-Френда, перебила её:

— Нам нельзя шуметь. Мы в пограничной зоне Третьего Астрала. Здесь орды полусумасшедших хищников носятся в поисках таких, как вы. Каменные пики для них не преграда.

— И что они нам сделают? — насмешливо спросил Сергей Николаевич-Шеф.

— Продолжайте кричать, и у Вас будет шанс узнать это, — ответила Ирина.

Все прислушались, словно рассчитывали, что мерзкие твари Третьего Астрала должны непременно топать при перемещении или хотя бы громко сопеть. Однако тишину нарушила Света. Не так визгливо, но с той же настойчивостью она сказала:

— Я не мёртвая. Я не помню никаких причин для того, чтобы умереть. Я хочу домой.

— Значит, ты умерла внезапно, — сказала Ирина. — Человек — хрупкое существо. Кирпич с крыши, сосудик в голове или, как у Владимира Кирилловича, гипертонический криз. Забыла всё, потому что душа смогла избавиться от непереносимых впечатлений. Иначе в Третий Астрал не попасть.

— А что бывает со злопамятными? — спросил Рыжий Клоун, так и не вспомнивший ничего из своей прежней жизни.

— Известно что, — догадалась Ольга, — вырождаются в призраков и привидения. А потом липнут к живым. Светка, давай отправим тебя назад. Будешь над папкой призрачным облаком висеть. Если догадаешься в колечко над макушкой спрессоваться, его в святые переведут. Персональный почёт и уважуху назначат.

— Дура!

Ольга хотела согласиться, ибо умный человек догадается хотя бы после смерти не вляпаться в компанию административных соотечественников, но, пока она подбирала щадящие выражения, Сергей Николаевич-Шеф подкинул народу новую проблему. Глядя на матовые полупрозрачные дома под затейливыми решётками, он хмуро проворчал:

— Если это не корпуса Сами-знаете-кого, то мне они как-то не в жилу. Мы с любого из них как под лупой. Бери тёпленькими на одних матюках.

Санто-Лано робко согласилось:

— У меня такое неприятное чувство, что вы правы.

Сергей Николаевич-Шеф кивнул в знак того, что прогиб зачтён, и распорядился:

— Надо их прошмонать. Обнаружить угрозу и прочие полезные для жизни вещи.

— Сувениры всякие, — вспомнил о своём Владимир Кириллович.

— Осторожно! — предостерегла Ирина. — Я же говорила, здесь сознание определяет бытие. Если вы склонны искать в этих домах засады, вы непременно их найдёте. Но будет лучше, если войдёте в них, когда смиритесь со своим новым положением. Не как трусливые и жестокие мародёры, а совсем наоборот.

— Клиника! — вздохнул Сергей Николаевич-Шеф. — То мы дохлые, но слишком оживлённые, то дома в кованных решётках под нашу блажь подстраиваются. Ты сначала фильтровать научись, а потом пургу гони.

— А ты, если такой тупой, зайди в любой дом, — предложил Сергей Николаевич-Френд своему двойнику, — только дай нам время в гостинице забаррикадироваться.

— Лучше в ресторане, — посоветовал Владимир Кириллович.

— Вот речь не мальчика, но мужа с приятным аппетитом, — одобрила его совет Ольга.

Сергей Николаевич-Шеф чувствовал, что вновь теряет командные позиции. Казалось бы, так просто доказать безумность двух фурий — войди в любой дом и выйди оттуда лидером. Даже диктатором. С другой стороны, стоит ли искать чёрного добермана в тёмной комнате, особенно если он там есть? Да и не царское это дело в разведку ходить. В стране, где народу как грязи, всегда есть, кого под паровоз пустить.

Пока Сергей Николаевич-Шеф искал способ удержать мину при такой игре, чтобы окончательно не потерять лица, остальные наблюдали за ним с интересом и надеждой. Надеялись, в основном, на то, что он сейчас всё докажет, и всё закончится развозом по домам, где в уютной обстановке приятно писать нетленные мемуары.

Осталось неизвестным, как бы выкрутился Сергей Николаевич-Шеф, потому что Рыжий Клоун, глядя на Ольгу, сказал:

— Пожалуй, я пойду проверю, что в этих домах находится.

Сергей Николаевич-Шеф тяжело вздохнул и кивнул в знак согласия. Ольга тоже согласилась:

— Ну, хорошо, пойдём позырим, пока мы тут все не рэпнулись, не гэпнулись и не перекондубасились. Конфискуем для Санитара сувенирку в обмен на его моральный ущерб.

Она посмотрела на окончательно повеселевшего Сергея Николаевича-Шефа и спросила:

— Дадим нашим упыркам время забункериться или чёрт с ними отныне и во веки веков?

Рыжий Клоун покачал головой:

— Ты не поняла, я один пойду. А ты уведи всех от греха подальше.

Он встал и направился к ближайшему дому под фигурной решёткой.

— Стоять! — закричала Ольга. — В бой идут старики, женщины и дети. Нас принято беречь меньше других. Это ещё вождь мирового пролетариата настоятельно советовал своим соратникам.

Рыжий Клоун обернулся и жестом велел Ирине увести остальных. Из остальных уводить пришлось только Ольгу. Сил Сергея Николаевича-Френда как раз хватило, чтобы запихать орущую пофигистку в ресторан и толкнуть её к окну, у которого уже столпились остальные.

— Надеюсь, следующая часть «Марлезонского балета» окажется томной! — крикнул Рыжий Клоун и вошёл в разъехавшиеся двери загадочного дома.

* * *

Зал ресторана без столов, вынесенных на проезжую часть для построения буквы «О» в слове «SOS», выглядел неуютно. Зелёные мягкие кресла стояли в беспорядке, словно тоже собирались улизнуть при случае. Сложенная в углу сувенирка добавляла чемоданные ноты в общее уныние. Мир в этом замкнутом пространстве казался временным и ненадёжным.

Устав торчать у окна, все разбрелись по залу и устроились, кто как мог. Каждый ждал Рыжего Клоуна по-своему: Света и Санто-Лано молились, чтобы он обнаружил в жутком строении телефон или другой способ связаться с папой; Владимир Кириллович старался ни о чём не думать, и это у него отлично получалось, но для имитации волнения он регулярно бегал на кухню для заедания обострившегося хронического стресса; Сергей Николаевич-Шеф прикидывал варианты событий и свою реакцию при любом раскладе — как бы не сложилось, он должен удержать руководящие позиции; его двойник Сергей Николаевич-Френд с Ириной шептались о своём.

Ольге было и тошно, и весело. Тошно от дурных версий, которые могли объяснить её попадание в это странное место. Весело от того, что унылый рабочий день пропал из-за необыкновенного приключения, что компания подобралась пёстрая и не скучная, что есть с кем разыгрывать эпические сцены «Плач княгини Ольги при прощании с князем Рыжим Клоуном».

Чтобы выдержать трагическую роль и не сорваться на оборзевшего от застарелого аппетита Владимира Кирилловича или завывающих Светок во всех обличиях, Ольга придвинула кресло к окну и замерла, наблюдая за зданием, поглотившим рыжего партнёра. Ей нужно было первой увидеть его, чтобы взять верный тон в следующей сцене. Однако время шло, продовольственные запасы уничтожались, Светланы начали выдыхаться, а Рыжий Клоун не торопился порадовать остальных открытием века — новым набором спальных комнат.

«Похоже, апартаменты там не только персональные, но и многозвёздочные, — решила Ольга. — Я бы на его месте тоже не спешила. Уж меня эти неврастеники замучались бы ждать».

Ольга обернулась и, обращаясь к Владимиру Кирилловичу, спросила:

— Санитар, ты когда в своём профилаке пузо чесал, пасть крестом защищал, да над подчинёнными куражился, думал, что после смерти в рай попадёшь?

— А куда же? — удивился Владимир Кириллович. — Я почти двадцать лет Главный в профилаке, куда же меня девать после этого? Подумаешь, тупых скотов и дармоедов называл гнидами и тварями. Они такие и есть. Мне за правду причитается. И потом, я свои грехи не коплю. Батюшка мне их все по субботам отпускал.

— По оптовым ценам, — кивнула догадливая Ольга. — Ты прямо как Афродита: сполоснулась в море и опять девственница.

Владимир Кириллович что-то такое слышал от пациентов и с видом продвинутого эрудита подтвердил:

— Вот именно!

Ирина не удержалась от замечания:

— Индейцы Великих Равнин говорят, что если человек молится один день, а потом грешит шесть, то Великий Дух гневается, а Злой Дух смеется.

— Некрещёные, — отмахнулся Владимир Кириллович. — Ни черта не знают наших божьих законов, а туда же!

Ольга задумчиво посмотрела на Сергея Николаевича-Шефа, но тот предпочёл скрыться в кухне. Вздохнув, она вернулась к прежней игрушке:

— Слышь, Санитар, а если твои холопы тоже в рай попадут? Встретят они тебя, вспомнят все твои гнусные измывательства и захотят не то чтоб убить, но как-то выразить своё отношение к кровососу?

— Глупости, — отмахнулся Владимир Кириллович, — зачем мне в рай для нищебродов? Нет уж, я попаду в рай к начальникам.

— Как в тюрьме, что ли? — удивилась Ольга. — У ментов своя зона, у остальных своя. Ловко ты придумал. Или это тебе поп подсказал?

— Отстань от него, — приказал Сергей Николаевич-Шеф, выглядывая из кухни.

Ольга даже обрадовалась новому дискутёру:

— А твои подчинённые что с тобой в раю сделают? — спросила она с искренним интересом. — Охотиться будут, как за бывшим гестаповцем, или от райских щедрот простят мироеда?

— Моих подчинённых в рай не пустят, — отрезал Сергей Николаевч-Шеф.

— Почему?

— Они все смерти моей хотят, а это грех!

— Как сказать, — задумалась Ольга. — Представляю, как ты мудачил, если невинные девицы впали у тебя в грех смертожелания.

— Когда это в управленческих структурах девицы были невинными? — заржал Владимир Кириллович.

Ольга подумала и поправилась:

— Да, тут я погорячилась.

Придя к согласию в пустячном вопросе, философский диспут постепенно перетёк в пустопорожний трёп:

— Интересно, Сами-знаете-кто уже догадался пропусками в Рай соратников награждать?

— Ему бы свой кто уступил, — хмыкнул Сергей Николаевич-Френд.

— Ирина, а ты не пробовала астральничать к президенту или премьеру?

— Я нет, но те, кто пробовал, получили по соплям с большим довеском. У всех наших эгрегорных сограждан хорошая астральная стража выставлена.

— Эгрегорные? — переспросил Владимир Кириллович. — Что за звери?

— Долго рассказывать. Как правило, это успешные политики. Президенты, диктаторы и прочие сатрапозавры.

Ольга хмыкнула и обратилась к Ирине за подробностями:

— Странно, я думала астральщики — люди с лёгкой и любопытной душой. Откуда тогда у эгрегорных мизантропов астральные стражи?

— Это трудно доказать, — предупредила Ирина, — но эгрегор, похоже, сам себя защищает. Есть мнение, что человеческие эгрегоры — это сплав душ. У политиков — это сплав честолюбивых душ и прочей шушеры, среди которой обязательно есть незаконное астральное формирование по защите эгрегора.

— Какие же вы зануды, — пробурчал Сергей Николаевич-Шеф, чтобы остальные не забыли, у кого тут основное мнение обо всём.

— Занудство — это экскременты нашей харизмы, — объяснила Ирина и продолжила свои эгрегорные концепции.

Странные теории прервало сопение Светы и Санто-Лано. Владимир Кириллович тоже недолго крепился, и вскоре его мощный храп был признан психическим оружием с хорошими поражающими характеристиками. Сергей Николаевич-Френд с Ириной придвинули другое кресло и уложили Владимира Кирилловича на бочок, как зародыша в материнской утробе. Храп стих, и Сергей Николаевич-Шеф позволил себе забыться тревожным сном. Сергей Николаевич-Френд с Ириной отправились на кухню, чтобы вдосталь поболтать, никого не тревожа.

Ольга решила немного подождать и, когда все заснут, сходить в дом, где посреди царского уюта застрял Рыжий Клоун. Чтобы скрасить досуг полезным делом, она закрыла глаза, намереваясь вспомнить, чем занималась, перед тем, как попала сюда. Её намерение исполнилось без промедления.

Накануне. Ольга

Её внешность никому ничего не обещала, и Ольга всю жизнь старалась соответствовать своей телесной данности — кудахтала в лад коллегам и прочим окружающим, кривлялась, как положено, на планёрках и других массовках. Но для всех она так и осталась чужеродным элементом. Гадким утёнком с хорошо загаженной тупыми сплетнями и бессовестным поклёпом репутацией. Это беспокоило её, пока она не наткнулась на афоризм: «Оригинал — это человек, который безуспешно пытается жить как все».

Обнаружив в себе столь тяжкий недуг, она решила отказаться от симуляции и предалась симптомам: молчала, когда хочется молчать, читала, когда хочется читать, и, что самое скверное, прекратила врать. Это было чересчур. Понятно, что её эмбриональная карьера перешла в стадию выкидыша: инженер с категорией —> инженер —> бухгалтер. Следующий пункт в маршруте —> помойка.

Но были в новой жизни и положительные моменты. Главный из них — свобода поведения. Она распорядилась ею тоже на свой манер и открыто участвовала во всех тайных обществах. Открытость давалась легко, потому что никому не было до неё дела. Сначала она искала в этих обществах декларированные тайны, но скоро поняла, что тайного в них было одно — размер коллективной глупости. Тем не менее, Ольга даже завидовала этим самопровозглашённым мессиям и пророкам, которые хотя бы в собственном маразме обнаружили смысл своей жизни.

Оригиналов в тайных обществах было с перебором, но большинство из них нуждалось в регулярной щедрой дозе нейролептиков для лечения шизофрении и других психотических заболеваний. Редкие вменяемые индивидуумы при ближайшем рассмотрении оказывались сплошь со своей Санта-Барбарой в личной и семейной жизни.

Но Ольга продолжала искать интересные сообщества и, в соответствии с мистическим законом совпадений, ещё в среду увидела в рассылке приглашение в Гильдию Разгильдяев. Открыв письмо, Ольга узнала, что:

«…есть люди, безжалостно опущенные в пучины экстремального невежества, для которых высокое звание «Разгильдяй Отечества» любой степени звучит недостаточно презентабельно.

Однако получить этот титул без тяжёлой предварительной подготовки совершенно невозможно, ибо Гильдия Разгильдяев — это уникальное общество самых способных. Чтобы претендовать в нём на какие-то титулы, необходимо сдать зачёт по базовому разгильдяйству, основы которого тщательно прописаны в трёхтомнике под редакцией СуперРАЗГИЛЬДЯЕВ».

При упоминании трёхтомника Ольга едва не кликнула по крестику, но вовремя заметила утешительное продолжение:

«Не торопитесь отчаиваться — к тем, кому в силу природного разгильдяйства невмоготу листать страницы, Гильдия идёт навстречу с широко раскрытыми объятиями:

Оплати и получи программу БЕСПЛАТНО:

–

Мультимедийный обучающий комплекс

«Принцип предельного оптимизма»

Курс СуперПрофи — 16 948.50 руб.

Курс Профи — 12 448.50 руб.

Курс Стандарт — 8 448.50 руб.

Членские билеты — БЕСПЛАТНО!!!».

Далее карта с крестом на месте разгильдяйского офиса, часы приёма лишних денег и приглашение на бесплатную обзорную лекцию.

Подвал, в котором к многотысячным курсам прилагалась бесплатная лекция, был недалеко, а время «открытых дверей» — вечер пятницы. Ольга поняла, что не устоит перед этим разочарованием, и пошла искать синюю футболку с подходящей к мероприятию надписью «В жизни всегда есть место ПОФИГУ».

В пятницу, отказавшись от неоплачиваемых сверхурочных, она забежала домой, переоделась в приготовленную футболку, и поспешила на разгильдяйский приём. На сходке, организованной в лучших традициях российского разгильдяйства, присутствовали, не считая Ольги, сторож, его пенсионная гёрл-френдиха, парочка жадных до чужих помещений бомжей и вполне приличный, но неумеренно рыжий мужчина в красной футболке и казённообразных штиблетах.

«Тайный наблюдатель», — решила Ольга.

Сидя в дальнем от президиумного стола углу, она, в ожидании организаторов записала в своём дневнике:

«Трудно не заметить, насколько замечательно по-раздолбайски проходит компания консолидации отборного разгильдяйства страны. Взять, к примеру, название базового курса «Принцип предельного оптимизма». Удивительно неудачное название для чего угодно. Всё «предельное» давно утратило для нас интерес. Мы чувствуем в этом слове беспредел и безысходность. Густой принципиальный пессимизм.

И потом, что это за расценки на обучение (СуперПрофи — 16 948.50 руб., Профи — 12 448.50 руб. Стандарт — 8 448.50 руб.) — почему цены округлены до 50 копеек? Возникает подозрение, что Гильдия наживается на потенциальных членах великого сообщества.

Наконец, где же всё-таки можно найти эту программу? Офис тайного общества пуст, как банковский счёт большинства заинтересованных лиц. Или дальше названия и округления цен в сторону увеличения на разгильдяйский ликбез дело не пошло?

Хотя девиз у Гильдии отличный:

РАЗГИЛЬДЯЯМИ РОЖДАЮТСЯ, НО ВЕЛИКИМИ РАЗГИЛЬДЯЯМИ СТАНОВЯТСЯ!»

Ольга, склонная к преувеличению всего мелкого и наоборот, задумалась над величием пустячной фразы, но результат размышлений был навсегда утрачен из-за появления парня с документом, подтверждающим его разгильдяйскую квалификацию. Публика, дотоле мирно загоравшая под лампой дневного света, возмущённо зароптала. Не по причине каких-то неудобств, а по привычке. Позорный опозданец начал оправдываться. Не из ощущения вины, а тоже по привычке. И, вместо элементарного «простите», с небывалым для себя тщанием посвятил зевак в заморочки Гильдии:

— Наше сообщество имеет пирамидальную структуру. Первый самый низкий уровень состоит из всех, кто попал на тусню, и по разгильдяйству не оформил скидку на входной билет. Вы, безбилетники, тоже будете зачислены на первый уровень, если вовремя не отвалите. На второй уровень переводят тех, кто пришёл с другом. Такой у нас сетевой разгильдяйтинг. Дальше никаких цифр. Сразу магистр. Тут придётся попотеть и сдать зачёт. Но это для особо одарённых. Конкретно мне в лом осваивать навыки, собирать комиссию, отрывать секретаршу от активной работы с руководством. Спрашивается, откуда тогда берутся магистры? А ведь плодятся, как хомяки в тяжёлых жилищных условиях. Секрет прост: секретарша вечно забывает список то на одном столе, то на другом. Работа такая. Если не лень, впишитесь туда и проследите за передачей документа в архив Гильдии.

Вербовщик разгильдяев замолчал в расчёте на «спасибо» за бесплатный секрет, но публика оставила его корпоративное предательство без моральных оценок. Пришлось добавить напор слива информации:

— Нет предела мастерству, и следующая ступень в Гильдии — супер-магистр. Здесь фокусы со списком не пройдут.

— Откуда тогда берутся супер-магистры? — спросила пенсионная гёрл-френдиха.

— Чтобы справиться с этой тайной, надо взглянуть правде прямо в глаза, — посоветовал вербовщик и с горечью добавил: — Если эти глаза покажутся вам недостаточно бесстыжими, что ж, у вас есть шанс всплыть ещё выше.

— Ты по делу прикид давай, — крикнули бомжи.

— Честный подкуп решит проблему примерно с четвертого раза, — охотно признался вербовщик (родственник одного из разгильдяев-оборотней, а по сути взятко-вымогателей).

— Черти продажные! — возмутилась пенсионерка.

— Только не надо говорить о коррупции. Коррупция — это для трудоголиков. В Гильдии таких не любят и честных сделок с ними не заключают.

Пока натуральные разгильдяи прикидывали разницу между подкупом и коррупцией, организованный разгильдяй невозмутимо спросил:

— А дальше? Что после супер-магистра?

— Что? — отозвались бомжи.

Вербовщик хитро прищурился и сказал:

— Если вы чувствуете, что в деле разгильдяйства можете достичь большего, тогда вам сам Бог велел бороться за титул, именно титул, супер-разгильдяя.

— Что значит, бороться? — уточнила герла-пенсионерка.

— А что тут неясного? — засмеялись бомжи.

Смущённый вербовщик поспешил сменить тему и пригласил желающих сдать отпечатки пальцев и оставить свои координаты для следующих контактов. Ольга, получившая полную дозу разочарования от очередного тайного общества, закрыла дневник, подхватила сумку и направилась к выходу.

Душный летний вечер не стал прохладнее за время, потерянное на сходке. Ольга зашла в магазин за хлебом-молоком, купила новую ручку и поспешила домой фиксировать впечатления. Пять минут, чтобы разложить продукты в крошечной кухне, десять минут, чтобы ополоснуться и переодеться. Но холодильник почему-то разморозился, горячую воду отключили без предупреждения. Видимо для того, чтобы Ольга не огорчалась по пустякам, позвонили с работы и сообщили, что всем, кто отказался бесплатно работать, предложили уйти по собственному желанию. В противном случае их уволят без рекомендаций.

— Да чтоб вас всех! — в сердцах крикнула Ольга, бросая трубку телефона.

Что-то в голове у неё щёлкнуло, потекло мимо уха, булькая о барабанную перепонку, стены медленно двинулись по кругу… Она осторожно добралась до аптечки, взяла баночку с таблетками, высыпала на ладонь, хотела вернуть половину назад, но входной звонок словно снял все заморочки. Глотая таблетки на ходу, она пошла открывать дверь, полагая, что лимит неприятностей давно превышен. На пороге стоял рыжий тип в казённообразных штиблетах.

Ольга открыла глаза и прислушалась. Всё было как надо: влюблённые влюблялись, остальные спали. Она встала и направилась к выходу. Ей не терпелось разглядеть обувку Рыжего Клоуна и выпытать у него остальную информацию. Кажется, он тут главный. Как минимум, главный надсмотрщик.

«Сейчас, сейчас, — вертелось у неё в голове. — Сейчас ты у меня и споёшь, и спляшешь. Иначе тут такая зондеркоманда распояшется — чертям тошно станет»

Партизанка ещё не подошла к дому, в котором пропал Рыжий Клоун, а тучный призрак уже устраивался на её месте у окна, словно в партере Королевского театра. «Марлезонский балет» приближался к кульминации.

* * *

Ольга стояла перед домом, поглотившим Рыжего Клоуна, и пыталась избавиться от страхов и волнения. Она вдруг поверила, что в этом месте многое зависит от намерения. Если Ирина права, и здесь происходит только то, на что закладываешься, следует контролировать хотя бы свой настрой.

— Всё будет хорошо, — шептала Ольга, — даже лучше. Лучше, чем в цирке.

Ухватив настроение, она глубоко вздохнула и шагнула к разъехавшимся дверям. Шаг, и вот она в полумраке холла, уставленного мягкими диванами. Ольга прошла в центр и остановилась, стараясь не пропустить ни одной детали. Впереди, слева, справа — никого. Сзади… она уловила какое-то движение и резко развернулась. Двери бесшумно закрылись. Пожалуй, это был самый трудный момент. Словно захлопнулась клетка. Приступ клаустрофобии — лёгкий дискомфорт по сравнению с тем, что почувствовала Ольга. Ноги одеревенели и не позволили ей позорно выбежать на улицу. За несколько мгновений она вспомнила не всю свою недожитую жизнь, а только худшее из неё. Самые грустные моменты с особой эмоциональной силой вторичного воспоминания накрыли её тяжёлой волной.

Ольга съёжилась, ей захотелось стать маленькой, обнять кого-нибудь, и кто-то непременно должен был погладить её по голове. Обнять и погладить по голове. Ей так сильно этого захотелось, что она даже не вздрогнула, когда кто-то обнял её и погладил по голове. Ирина была права: здесь сбываются самые заветные желания. Без видимой причины слёзы потекли из её глаз и, всхлипнув пару раз для разгона, она отпустила себя и разрыдалась на чужом плече в голос. Плач княжны Ольги был лёгким всхлипом в сравнении с рыданием души, сотрясавшим гармоническими конвульсиями её тело.

— Всё хорошо, — Рыжий Клоун гладил Ольгу по голове и улыбался. — Всё хорошо. Главное, я всё вспомнил.

Они сели на диван, и Рыжий Клоун рассказал Ольге, как входил в этот дом с одним желанием — вспомнить хоть что-то из своей прежней жизни. Накануне он признался в своём беспамятстве Ирине, и она посоветовала остаться в одиночестве. Сергеи Николаевичи помогли астральщице разыграть сцену о коварных постройках городка, в которых обитают неприятности. Вызвавшись в разведку, Рыжий Клоун, наконец, остался один, и всё получилось!

Михаил (так звали Рыжего Клоуна) говорил долго. С рваным ритмом и наскоками то в прошлое, то в будущее. Многократно повторяя то, что казалось Ольге особенно невероятным. В какой-то момент она заметила на соседнем диване Ирину с Сергеем Николаевчем-Френдом, внимающих Михаилу с полным доверием. То, что он поведал, казалось столь невообразимым, что могло оказаться правдой. Ольге хотелось увидеть реакцию управленцев на эти откровения, прежде чем принять их всем существом.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказала она, вставая. — Пошли, а то наши волнуются.

— Кто волнуется, придёт, — возразил Михаил. — Сядь и слушай дальше. А наши взволнованные товарищи за это время отлично выспятся.

С дальнего дивана послышалось одобряющее кряхтение, но Ольга оставила шпионские выходки Сергея Николаевича-Шефа без комментария. Сейчас это было уже не важно. Она заглянула Рыжему Клоуну в глаза и попросила:

— Тогда расскажи о себе. Вернее, о своей земной жизни. Какие у тебя были трудности, чем болел, чем наслаждался.

— Всю свою земную жизнь я жалел, что жил без тебя. Это главное. Наверное, у меня были ещё какие-то проблемы, но я их не помню. И свои болезни я тоже не помню. Как будто не болел никогда. Сейчас, когда ты снова рядом, я не чувствую и не помню ничего, кроме своего огромного, яркого и светлого счастья. У меня неправильная память — я помню от настоящего в будущее, я смотрю только вперед на яркий свет. Потому, что я собрался далеко вперёд. С тобой.

* * *

Ольга всё-таки настояла на его просветительской деятельности, ибо упустить моменты просветления Свято-Астральной троицы было выше её сил. Она бесцеремонно растолкала спящих, представила им Рыжего Клоуна как Михаила и посоветовала не путать его с архангелом, несмотря на то, что он, как и его библейский тёзка, в некотором роде тоже посланник с другого света.

Оторопевшая от таких известий троица покорно расселась полукольцом, надеясь, что следующая часть «Марлезонского балета» окажется путеводной или хотя бы указующей направление к дому. Сергей Николаевич-Френд с Ириной и притихшим Сергеем Николаевичем-Шефом устроились напротив. Видимо, тоже рассчитывали на потешное ток-шоу. Предчувствия их не обманули.

Открыла представление Ольга, прикрикнув на полусонную троицу:

— Быстренько очнулись, застабилизировали свой IQ и, пока он окончательно не рухнул, внимательно слушаем. Предупреждаю: прошлого Михаил вам не вернёт, но дорогу к светлому будущему самым способным из вас укажет.

Владимир Кириллович громко зевнул, словно втягивая в себя дополнительный IQ прямо из воздуха, и защитил ловушку крестом. Света с Санто-Лано непроизвольно повторили процедуру.

— Телефон нашёл? — спросили Света с Санто-Лано у притихшего в ожидании своего выступления оратора.

— Я нашёл там то, что хотел больше всего, — признался Михаил.

— Деньги? — Владимир Кириллович даже привстал от возбуждения.

— Идиоты слишком быстро совершенствуются, — вздохнула Ольга.

Сергей Николаевич-Шеф, наконец, очнулся и рявкнул:

— Всем заглохнуть, — и кивнул Михаилу, — давай начинай. Что там обнаружил?

— Даже не знаю, как это назвать. Архив? Хранилище всех событий?

И снова его перебили Света с Санто-Лано:

— В этом архиве телефон есть?

Михаил отрицательно покачал головой и продолжил:

— Когда-нибудь… если у человечества хватит терпения дождаться этого дня, всё, что я вам скажу, будут проходить в школе. Теория стыков гиперпространств, которую все духовные сущности высокого потенциала познают эмпирическим путём…

— А где Рыжий Клоун? — перебила его Света, давая понять, что ей некогда внимать самозваным двойникам, когда её гражданско-дочерний долг умаялся без применения.

Ольга, словно нянечка из отделения прочно помешанных, молитвенно вскинула руки:

— Господи, взвали на себя тяжкий крест, и объясни этому дивному существу, что Михаил и есть бывший Рыжий Клоун.

— Это клон Клоуна, — упёрлась Света. — Куда он дел нашего Рыжего Клоуна?

— Убил и съел, — предположил Владимир Кириллович и, переглянувшись со своим дублем Санто-Лано, начал перечислять мясные деликатесы, которые он бы сейчас употребил, не взирая на сырьё.

Михаил смотрел на них с грустью и прикидывал, что им вообще следует знать. Сначала он собирался рассказать всё, что поведал Ольге, но, глядя на этих себялюбцев, центр мира которых находился в точке собственного пупа, он решил, что бисер перед ними можно и не метать. Нули, воображающие себя орбитой, по которой вращается Вселенная, вряд ли заинтересуются чудесами на периферии.

Ольга словно услышала его сомнения:

— Умоляю, не засоряй их девственные мозги подробностями. Изложи коротенько. Мол, откинули тапки и сейчас пребывают в бесхозном состоянии, ибо ни Богу, ни чёрту даром не нужны.

— Вы будете смеяться, но Оля права, — сказал Михаил и улыбнулся для почина.

Реакция безвременно околевших была однообразной:

— Дура!

— Увы, — развёл руками Михаил, — она права. Случилось так, что Ольга, пребывая в предсуициидальном состоянии, с помощью последнего проклятия сформировала вихрь, который подхватил вас и выбросил на эту сторону бытия. Или, говоря в терминах Ирины, в Третий Астрал.

Света, ткнув пальцем в Ольгу, захохотала.

— Эта идиотка самоубилась? — переспросила она. — Корчит из себя что-то с чем-то, а мозгов только и хватило, что дерьма нажраться.

— Вы же меня им всю жизнь кормили, что мне пара таблеток? — пожала плечами Ольга. — Или вы своих подчинённых хорошими манерами и отеческой заботой забаловали?

Света замотала головой, подкручивая пальцем висок:

— Бред! У меня в департаменте девчонки глаза на меня поднять боятся. Я бы такую стерву, как ты, и пяти минут терпеть не стала.

— Ты и не стала, — согласилась Ольга. — Увольняла тишайших интеллигентнейших сотрудниц, которые были очевидно компетентнее тебя в любом вопросе, и набирала крепостных девиц прямо со студенческой скамьи. Ими проще помыкать. Рявкнуть, мордой об стол повозить… Узнаёшь свой рабочий день?

— Слышь, — перебил Владимир Кириллович, — если она тебе насолила, и ты её прокляла, нас то зачем сюда прихватила? Тебе что, в моём профилаке не угодили? А я причём?

Ольга собиралась ответить доходчиво, но Михаил опередил её:

— Во-первых, только один из троих был её начальником. Кто — не скажу, чтобы не засорять это место личной антипатией. Остальные попали сюда в едином потоке от проклятий других подчинённых. Во-вторых, хорошо, что вы начали осознавать себя в новой ипостаси и принимать её с должным спокойствием и мудростью. В-третьих…

Но разъярённая Света перебила его:

— Вернусь в свой департамент — всех уволю, даже если вы всё врёте.

— Как привязывает к жизни желание убить, — вздохнула Ольга.

Света смерила её презрительным взглядом:

— Смотри, как раззвонилась. Небось, когда была у кого-то из нас в подчинённых, терпела всё, как под дурью у стоматолога, без тупых подковырок.

— Кабы терпела, разве я бы сейчас тут с вами встретилась?

— Нет, а фигли проклятиями кидаться, — снова взвился Владимир Кириллович, — не понравился тебе кто-то из нас — никто не держит. Иди пахать в другом месте.

— В том-то и дело, — не выдержала Ирина, — что свобода у нас только в выборе барина, а из крепостных всё равно не выбраться. Хорошо, если душа рабская, а если не повезло? Если Создатель нравственным законом одарил в нагрузку к звёздному небу над головой, как говаривал старина Кант?

— Что ж вы такие умные да духовные, а сплошь нищие? — спросила Света, прилежная ученица лучшего российского стерволога.

Ирина вспомнила историю из жизни любимого писателя:

— Некий банкир спросил однажды Марка Твена: «Почему Вы такой умный и такой бедный?» — «Природа любит равновесие, — ответил писатель. — В среднем у нас с вами поровну».

Ольга тоже не удержалась от исторической ссылки:

— Ещё Конфуций сказал: «В богатой процветающей стране стыдно быть бедным. В стране, терпящей бедствие, стыдно быть богатым». В нашей разворованной стране богатство — это клеймо подлости и безнравственности.

— Глядите, какие нравственные! — крикнули Света с Санто-Лано. — А сами-то втихаря на живых людей проклятия по пустякам накладывают!

— Знала бы, что вы мне на хвост упадёте, не горячилась бы так, — признала свою вину Ольга.

— В сущности, вы ей сильно обязаны, — вступилась за Ольгу Ирина. — Если выслушаете Михаила, то, возможно, поймёте, как вам с Ольгой повезло.

Дружное фырканье Свято-Астральной троицы прозвучало приглашением к прерванному выступлению. На этот раз Михаил начал с конца:

— Переубедить вас мне не удастся, поэтому сразу перейду к разоблачениям и напомню, как вы подошли к последней черте.

Он посмотрел на Владимира Кирилловича долгим пронзительным взглядом.

— Я и сам вспомнил, — махнул тот широкой мохнатой лапой. — Меня сюда портальщики перекинули, а вовсе не Ольга.

Михаил отрицательно покачал головой и сказал:

— Нет, порталы — это дыры между материальными мирами. Сюда через те дыры не попасть. Да и с портальцами вышло всё наоборот. Не они, а Вы их кинули. Уехали, оставив ребят посреди ночного леса.

— Я что, опять во сне говорил? — забеспокоился Владимир Кириллович. — Это нервное. Диагноз такой есть. Типа…

— Ночное недержание, — подсказала Ольга.

— Вот, — кивнул Владимир Кириллович и, не удержав при себе любопытства, спросил: — И как же я сюда попал?

Сначала Михаил хотел смягчить пересказ обстоятельств, но, после выпада Владимира Кирилловича, передумал и выложил всё, как было:

— Всю жизнь ты боялся, что тебя сглазят, проклянут или отравят, и потому все пищевые подарки от пациентов скидывал с барского плеча подчинённым. Жалко, конечно, было, но собой ни разу не рискнул. К тому же рассчитывал на репутацию добрейшего начальника. Но и тут просчитался, потому что подчинённые отлично знали о причинах твоей щедрости и вкушали дармовщину без благодарности.

— Гниды блохастые, — возмутился Владимир Кириллович.

— И ведь никто не умер. Даже не пропоносился ни разу, — огорчил главврача Михаил.

— Твари! — прошипел целитель.

— Но последний марочный презент был слишком шикарным. Уж он-то должен был оказаться чистым. Всё-таки от начальства, в благодарность за баньку с полным набором непотребств. В кои-то веки дождался! Его и подчинённым отдать нельзя было: сдали бы за милу душу. Поди потом, наладь отношения с вышестоящими. И без того сколько лет наверху тебя за недоумка держали, хотя от баньки и щедрого профилакторского стола ни разу никто не отказался. Словом, отнёс ты этот марочный презент домой и долго думал над унитазом: весь его вылить или всё-таки попробовать, чтобы алаверды достовернее звучало. Не удержался и попробовал. Через два дня жена вернулась из командировки и полчаса с санитарами отскребала тебя от унитаза. К слову сказать, ты до сих пор пребываешь в коме, но такой глубокой, что супруга уже в курсе всех похоронных расценок и скидок.

— Так что отправят тебя в последний путь без лишних трат и с чувством глубокого удовлетворения, — не удержалась Ольга. — Так и вижу, как идёт похоронная процессия: катафалк, за ним родственники, подчинённые, венки, цветы — всё как положено. Гроб, конечно, открытый. В гробу сидит Санитар. Кто-то не выдержит и подойдёт к гробу. «Слышь, мужик, чё за мероприятие?» — «Меня хоронят» — «Так ты живой!» — «А им пофиг!».

— Хренушки вам, — взвизгнул Владимир Кириллович, — вырвусь из комы прямо в гробу и сам всех закопаю!

От избытка эмоций он подскочил, но, увидев, что Михаил переключился на Сергея Николаевича-Шефа, сел послушать. На радость Ольге и Владимиру Кирилловичу Михаил стал рассказывать историю кончины Шефа без смягчающих обстоятельств.

— Была у тебя при жизни одна дорогая для государства привычка, — неторопливо начал Михаил, глядя не в глаза, а прямо в душу Сергея Николаевича-Шефа, — за счёт бюджета предприятия еженедельно в Москву командироваться. Нюанс в том, что начинались командировки в пятницу, а заканчивались в понедельник. Хотя от остальных ты, как начальник финансового отдела, строго требовал обратного порядка: с понедельника по пятницу. И обходились твои уик-энды в увесистую копеищу. Так что порой приходилось трудовому коллективу по полгода обходится без вознаграждения. Со временем с помощью Сами-знаете-кого выплаты народу отрегулировались, а вот с привычкой отмораживаться в столице расстаться так и не удалось. Даже жена ничего поделать не смогла, хотя исправно беременела и настаивала на заботе о наследнике уже в утробном состоянии, ибо выкидыши от чрезмерных волнений её утомили. Но последняя пятница оказалась последней. Сергей Николаевич, только намекните, что вы всё ещё не доверяете мне, и я с разумным отвращением опишу непотребства, которые довели вас до реанимации.

Сергей Николаевич-Шеф жестом дал понять, что это излишне. Михаил пожал плечами и обратился к Свете:

— Полагаю, ты уже вспомнила свой последний день, и сколь неподобающим он был. Представляешь, каково твоему отцу было узнать обо всём?

— Я бы ему всё объяснила, — огрызнулась Света. — Столько раз прощал, и на этот раз справился бы. Всё-таки один раз живем!

— Да и то мало, — кивнуло Санто-Лано.

— И не так… — признала Света.

— И не там… — поддакнуло Санто-Лано.

— И не тогда… — добавил Сергей Николаевич-Шеф.

Владимир Кириллович разочарованно вздохнул, посмотрел на Ольгу в надежде на её подзуживание, и тут вспомнил:

— А чем же нам с Ольгой повезло? Какая нам от неё польза, кроме причинённого неизгладимого вреда?

Прежде чем ответить, Михаил задумчиво осмотрел управленцев.

— Боюсь, вам трудно будет понять, в чём вам повезло.

— Не боись, у меня, между прочим, два диплома, — высокомерно заявила Света.

— Да мы в курсе, что ты не просто дочка, а весьма дорогая дочка, — кивнула Ольга.

Но Михаил не позволил женщинам погрузиться в спор о российском платно-коррупционном образовании.

— Дело в том, что вы скорее мёртвые, чем живые, раз уж находитесь здесь, — сказал он. — А в этом мире принято встречать новичков. Иначе они застрянут в пограничье и выродятся в чудищ. Судя по тому, что за вами никто не явился, это случилось бы и с каждым из вас. Но вам повезло зацепиться за Ольгу и оказаться в этом чудесном месте. В особом городе, где встречаются после смерти влюблённые. Вернее, тот, кто умер раньше, встречает тут свою половину и помогает ей освоится в новой Вселенной. Я пришёл сюда за Ольгой, но, встретившись с такой массой безумных душ, утратил на некоторое время самого себя.

Михаил замолчал, давая управленцам время на осознание и вопросы, но они сидели, как реально мёртвые.

— Каждого из вас должны были встретить те, кто согласился разделить с вами вечность. Но никто не пришёл. Однако этот мир или, как называет его Ирина, Третий Астрал, очень щедрый, и вместо встречающих он предоставил вам двойников. Очевидно предполагая, что они как-то скрасят ваше одиночество, и вы будете меньше страдать от того, что ни одна душа не захотела вас видеть.

— Хорош душу рвать! — не выдержал Сергей Николаевич-Шеф. — Лучше расскажи, как нам домой вернуться.

Михаил улыбнулся Ольге, словно предлагая ей взвалить миссию просвещения на себя. Ольга только этого и ждала:

— Для тех, кто ещё во всём сомневается, без малейшего прискорбия повторяю, что вы умерли и находитесь в пограничной зоне Третьего Астрала. Вам незаслуженно повезло, что вы попали в этот романтический город с тваренепроницаемым ландшафтом. Как видите, мы все до сих пор в безопасности. Но вы всё равно хотите вернуться к прежней жизни. Что ж, поскольку вас никто не встретил, то никто, за исключением меня, не огорчится, если вы покинете Третий Астрал. У вас есть крошечный шанс вернуться домой с помощью Ирины, астрального проводника от Бога. Но будь я на её месте, никогда бы не променяла свою любовь на сомнительный подвиг доставки упырей к кормушкам, то есть вас в ваши кабинеты.

Управленцы уставились на счастливую пару. Сергей Николаевич-Френд обнял Ирину, давая понять, что будет защищать любимую даже тогда, когда в этом не будет никакой нужды. «Упыри» с неуместной ясностью увидели, что у сумасшедших интеллигентов с внутренностями из соплей есть предел альтруистическому безумству.

— И что дальше? — спросил Сергей Николаевич-Шеф.

Михаил на мгновение задумался и обнародовал свои планы:

— Скоро мы с Ольгой направимся в райские уголки тенистого сада, где душам свойственно парить в пространстве нежно-лимонного света. Где время неспешно, как эволюция, где все вольны в своих добрых проявлениях. Там и проведём ближайшую вечность. Возможно, когда-нибудь к нам присоединятся Ирина со своим поклонником, а пока они со всей страстью предадутся межастральными путешествиями. Остальные будут преданы своей пограничной судьбе. Без этого городка и Стражей Тишины вокруг него.

— Я против! — взревел Владимир Кириллович. — Или отправляйте меня домой, или я отсюда никуда не уйду.

— Я бы тоже осталась посмотреть, как здесь всё рушится, — поддержала его Ольга, — да времени нет. Вечность с Клоуном — это так относительно. Да вы не переживайте, если у вас что и развито, так это инстинкт самосохранения. Он вас нигде не подведёт.

Словно в доказательство этого постулата, Сергей Николаевич-Шеф спросил у Михаила:

— Ты ведь не можешь оставить нас в беде, даже если очень хочется?

Михаил кивнул.

— Тогда считай, что мы насмерть испугались, и наказание за все наши проступки было эффективным.

Сергей Николаевич-Шеф строго посмотрел на Свято-Астральную троицу, и те энергично закивали в знак своей пришибленности.

— После кнута нам полагается пряник. Меня устроит возвращение.

— И меня, и меня, — закричал Владимир Кириллович.

— Душу бы продала, чтоб вернуться, — заявила Света.

— Кому ж она такая мелкая и кусачая нужна? — не удержалась Ольга.

Михаил задумался и, взвесив варианты и шансы, вздохнул:

— Отчаянные вы ребята. И абсолютно бесстыжие. Вам же придётся как-то объяснять свои предсмертные выкрутасы.

— Чай не впервой, — отмахнулись управленцы. — Надо будет, от семи деревень отбрешемся, а восьмую на фиг пошлём.

Михаил загадочно улыбнулся и обратился к просящим:

— Чтобы вдохновить Ольгу на новые стычки, я не только помогу вам вернуться, но и выполню ваши сокровенные желания.

Ольга вдохновилась уже от прелюдии:

— Только не просите сделать вас Героями России, а то придётся спасать собаку Сами-знаете-кого или бегать по сортирам и мочить там всех, кто подвернётся.

Управленцы крепко задумались. Никому не хотелось разменять свой шанс на пустяки. Хотелось в одну просьбу вложить самое главное. Первым созрел Сергей Николаевич-Шеф.

— Хочу получить всё, чего я достоин, — сказал он, мысленно прикидывая размер кабинета, подчинённого штата сотрудников, автомобилей и прочее.

— Принято, — без выражения согласился Михаил.

— Хочу, чтобы меня уважали, — с дурацким смешком попросил Владимир Кириллович.

— Это сложно. Договоримся так: тебя будут уважать все, кого ты сам глубоко уважаешь.

— Хочу, чтоб меня любили! — сорвалась на визг Света и, одёргивая короткую юбку на толстые малиновые колготки, смущённо добавила: — Хотелось бы кому-нибудь хотеться.

— Умеете вы ставить невозможные задачи, — вздохнула Ольга. — Прямо как при жизни.

— Ну, что ж, тебя будет любить всякий, кого ты сама сможешь полюбить искренне и совершенно бескорыстно, — пообещал Михаил.

Света, чувствуя засаду, надула губы и пригрозила:

— Ничего, напишу бестселлер о том, как вы тут кувыркались, меня и полюбят.

— Это вряд ли, — засомневалась Ирина. — Обычно люди забывают свои астральные опыты и посмертные путешествия. А те, кто помнит, не торопятся делиться новым опытом.

— С чего это мне забывать? — удивилась Света. — Если я хочу мемуарный бестселлер написать, то так и будет! Папа его напечатает и подарит Сами-знаете-кому. А там и до Нобелевки килограмм двадцать чёрной икры останется.

— Вот именно, — подхватил Владимир Кириллович, набиваясь в ведомость по распределению импортной премии.

Ольга долго крепилась, но тут не удержалась:

— А придётся всё забыть. Если, конечно, хотите задержаться хотя бы в стадии шизофрении и не выжечь себе на хрен мозг астральными припарками. Лучше шизофреником, чем слюну изо рта целый день пускать, не так ли, Санитар?

Возвращенцы переглянулись и, представив друг на друге нарядные кружевные слюнявчики, промолчали. Немая сцена удалась. Но Михаил слегка поправил Ольгу:

— Эти приключения вы не забудете, однако болтать о них не станете. Ваши репутации и без них на грани фола. Астральные воспоминания — это козырной туз на руках у ваших врагов. Как, полагаете, они эту карту разыграют? На этой оптимистической ноте мы и закроем тему о ваших бестселлерах.

Он встал, предложил руку Ольге, и они вместе с Ириной и Сергеем Николаевичем-Френдом направились к выходу.

— Эй, погодите, — затараторил Владимир Кириллович. — А дальше? Что с нами будет дальше?

Михаил обернулся, замер, словно прислушиваясь к будущему, и щедро поделился услышанным:

— Ирина вернётся ненадолго домой и напишет мемуары об этом астральном опыте, но все будут принимать его за вымысел чистой воды. Потом она окончательно переключится на путешествия между мирами со своим любимым. Свету и Владимира Кирилловича после смерти встретит где-то здесь Санто-Лано. А Сергея Николаевича его двойник встречать не будет. Его вечность будет посвящена любимой.

— Как же? — пробормотал Сергей Николаевич-Шеф. — Никто-никто за мной не придёт?

Михаил пожал плечами.

— Ты можешь подумать об этом в своём кабинете с двойными дверями. У тебя будет на это время до следующего инфаркта.

* * *

Стояла глубокая ночь. Мрачная и безжизненная. Свет из окон первых этажей гостиницы и ресторана только усиливал чувство вселенской затерянности и ненужности.

— Тут, наверное, даже привидения не водятся, — прошептала Ольга, то ли для собственного успокоения, то ли для того, чтобы нагнать страху на других.

— Водятся, — возразила Ирина. — Но здесь столько энергии, что они материализуются и трансформируются. Откуда, думаешь, вокруг столько деревьев?

Идея, будто лес — это толпа бывших призраков, так понравилась Ольге, что она обернулась к ресторану и в нетерпении спросила:

— Чего они там возятся, сувенирку делят? Чужое добро их до добра не доведёт. Застрянут тут и от избытка вредной энергии выродятся в леших и кикимор. Надо бы их припугнуть, а то намучаемся потом с астральной лесной нечестью.

— Им бы от предыдущего розыгрыша очухаться, — сказал Сергей Николаевич-Френд, усаживаясь с Ириной на диван.

— Ты о чём? — уточнила Ольга.

— Известно о чём, — передразнил её Сергей Николаевич-Френд, — о том, что они, кажется, поверили, будто умерли.

— А разве нет? — растерялась Ольга. — Ирина, ты же говорила, что мы в Третьем Астрале. Там где мёртвые со стажем встречают свежих жмуриков для инструктажа и прочих увеселений. Рыжий… то есть Михаил, ты же говорил… Вы что, и меня разыграли?

Ольга огляделась в поисках главного фасовщика версий по их бессмысленному пребыванию в странном городе, но Рыжий Клоун исчез.

— Приехали. Поезд дальше не идёт. Просьба освободить вагоны, — вздохнула она. — Линия оказалась кольцевой, а воз и ныне там…

— Бредит? — удивился Владимир Кириллович, выходя из ресторана с большим свёртком.

Следом вышли Света с таким же грузом и зарёванное до икоты Санто-Лано.

— Чего куксишься? — спросила Ольга, в который раз убедившись, что чужое горе скрашивает собственные проблемы.

— Домой хочет, — отмахнулась Света. — Не понимает, дура, что папа её в таком виде сразу в психушку упечёт. Кто ей поверит, что она — это опять я?

Глядя на Санто-Лано, вылитого Владимира Кирилловича, все своим молчанием подтвердили неразрешимость проблемы. И только Ольга, охваченная чувством мести за жестокий розыгрыш, улыбнулась, предвкушая скорую расправу.

— Не плачь, Санто-Лано, — сказала она и обняла безутешное создание. — Давай на столы залезем.

Странное предложение отвлекло Санто-Лано от печали.

— Зачем? — пробулькало оно.

— Болеть за Свету и Санитара. Они сейчас Рыжего Клоуна будут бить.

Санто-Лано охотно вскарабкалось на стол и только потом спросило:

— За что бить?

— Известно за что, за правду, — объяснила Ольга, забравшись на соседний стол. — Узнают, что доставка по адресам отменяется, и что всё, что им наобещал Рыжий Клоун, — это бред забуревшей скотины, и тут же очнутся. Обнаружат в себе тягу к практической педагогике. Начнут рукоприкладствовать, однако я рекомендую пользоваться ногами.

Владимир Кириллович и Света ничего не поняли, но насторожились. Не обнаружив Рыжего Клоуна, объявившего себя принимающей стороной, они обратились к Сергею Николаевичу-Френду:

— Чего это с ней?

— Не хочет вас домой отпускать, — охотно объяснил тот. — Соскучилась, пока вы тутошние пожитки укладывали. Привязалась к вам погибшей во цвете лет душой, даже Санто-Лано в оборот взяла. Сейчас начнёт бузить не по-детски. Сувенирку делить между рабочими и крестьянами, кулаков раскулачивать.

Ольга от такого поклёпа онемела. Возвращенцы её молчание приняли за согласие с изложенной революционной программой. Света крепче прижала свой свёрток к груди и прошипела:

— Завидно, что она дохлая, а мы снова жить пойдём, вот и бесится. Ирка, давай быстрее смоемся отсюда.

— Вот именно, — поддержал её Владимир Кириллович, громко пыхтя от возмущения. — Дохлая, а туда же.

— Хватай мешки, паром отходит, — крикнул Сергей Николаевич-Френд.

Однако, вопреки призыву, остался сидеть на диване и ещё крепче обнял Ирину. Будто в интерактивном спектакле на первом ряду устроился. Его двойник Сергей Николаевич-Шеф стоял у входа в ресторан и с ненавистью наблюдал за всеми.

«Предатели! — стучало у него в висках. — Всех надо расстрелять, как оборзевших собак!»

— Устроили балаган в святых местах и по столам ногами ходят, — прошипел он и презрительно сплюнул на «святую» дорогу.

— Вот именно, — подхватил Владимир Кириллович. — Стриптиз в Храме развели и не лечатся.

Ольга чувствовала, что в этом акте «Марлезонского балета» ей досталась смешная роль, но без скандала с режиссёром ей из неё не выпутаться.

— Рыжий Клоун, мать твою! — заорала она во всю мочь. — Ты где лазишь, собака сутулая? Явись передо мной, как конь в пальто перед медсестрой!

На дальнем диване что-то всхрюкнуло, и Ольга в одно мгновение оказалась над скорчившимся от смеха Рыжим Клоуном.

— Вот он, мерзавчик, — объявила фурия. — Берите его тёплым и месите, пока совесть не нащупаете.

— Матерятся тут, правопорядок разлагают, — пробурчал Владимир Кириллович.

— На Священное место надругательствами матерными гадят, — возмутился Сергей Николаевич-Шеф и предложил: — Надо связать Ольгу. На своих кидается, потом и вас передушит.

— Перережет, — поправила Ирина.

— Вот именно, — согласился с ней Сергей Николаевич-Френд.

Владимир Кириллович подтолкнул Свету в сторону Ольги, словно ей выпала честь связать буйно-помешанную. Ольга громко вздохнула и с долей жалости спросила, обращаясь прежде всего к Сергею Николаевичу-Шефу:

— До сих пор не поняли, что эта рыжая наглая морда сделала всех, как маленьких? — И, обращаясь к Свете, почти радостно заявила: — Дорогая, мы на кольцевой линии. Откуда выехали, туда и приехали. Этот рыжий парень бесплатно снял с вас показания и решил скрыться с награбленным компроматом. Пока вы постельное бельё тырили, словно в государственном профилаке, он у вас самое ценное отобрал. Вернее, вы ему сами всё отдадите, когда он вас шантажировать придёт.

Управленцы взвыли без разгона:

— Лохозавр конченный!

— Рыжая блохастая гнида!

— Папа ему антифейс так исполосует!

Рыжий Клоун с хохотом свалился с дивана, юркнул под него, выскочил с другой стороны и побежал вокруг мебельного «SOS». Управленцы, с Ольгой во главе, бросились в погоню. Первым отстал Владимир Кириллович, упав на диван для восстановления дыхания. Потом отвалил Сергей Николаевич-Шеф. Он влез на стол и вместе с Санто-Лано заулюлюкал, подбадривая свою команду. Разъярённые дамы носились бы за Рыжим Клоуном вечно, если бы тот не обессилел от смеха. Подняв руки, он развернулся и подхватил налетевшую на него Ольгу. Но его смех был таким заразительным, что растворил её возмущение, как каплю дёгтя в бочке с мёдом.

— Сволочь! Балтаголик поганый! — крикнула она и громко всхлипнула.

— Негодяй! — Света ударила Рыжего Клоуна кулаком по спине, но скорее в запале, чем от возмущения. — Что ржёшь?

— Тебе не понравилось, как мы разыграли твою подругу Ольгу?

— Она мне не подру… Так это вы её разыграли? — засмеялась Светлана. — Так ей, дуре, и надо!

* * *

Убедить Ольгу в том, что не всё в розыгрыше было розыгрышем, удалось с трудом. Трижды клялись Ирина, Сергей Николаевич-Френд и Рыжий Клоун, который в отместку утратил право именоваться Михаилом, в том, что они «кругом не правы, во всём виноваты и вообще ничего личного, а только сплошной респект и уважуха всей честной компании».

— Разве слабая шутка разрушит крепкую дружбу? — спросил Рыжий Клоун и отвернулся к управленцам, чтобы Ольга в изумрудном мраке не разглядела его побуревшую от едва сдерживаемого смеха рожу.

Управленцы нетерпеливо хмыкали, но Сергей Николаевич-Шеф приказал молчать, чтобы не затягивать процедуру восстановления доверия, и они не смели ослушаться его со своим однообразным: «Дура!»

Наконец Ирина напомнила:

— Теряем время. Ночью есть шанс выбраться отсюда, а днём бесполезно. Энергия накрывает город сверху непроницаемым щитом.

— Что ж ты молчала? — возмутилась Света. — Сидим тут, нянькаемся с кем попало, а поезд уходит!

Ольга хотела ответить на «кого попало», но вдруг передумала и серьёзно спросила:

— Если Ирина и Рыжий Клоун не разыгрывают, и всё в этом мире зависит от намерения, то почему бы нам не продлить ночь до вашего окончательного отлёта на все четыре измерения?

— Зачем так упрощать? — возразил Рыжий Клоун, переглянувшись с Ириной. — Если тут действует закон определяющего сознания, это не значит, что здесь нет других законов. Вы не одни в этом мире. За каменными пиками притаились стада злобных тварей, которые привыкли к какому-то укладу своей мерзкой жизни и не хотят резких перемен в режиме питания.

Напоминание об опасности пригасило страсти.

— Хватайте диваны и затаскивайте в гостиницу, — распорядился Сергей Николаевич-Шеф.

— Оставьте, как есть, — возразила Ирина. — Это застольно-диванное «SOS» будет мне путеводной звездой. Заранее неизвестно, у всех получится прыжок, или придётся вас по одному развозить в клиники и морги.

— Я что, сейчас в морге? — испугался Владимир Кириллович.

— В сухом прохладном месте, — кивнула Ольга. — Там сохраннее. На жаре твоё моральное разложение мгновенно перейдёт в телесное. Очнёшься в плесени, тебе свои же осиновый кол вставят, чтобы снова не кровопийствовал. Так что лежи в холодильнике и не ной.

Крупные слезы потекли по сальным щекам Владимира Кирилловича.

— Ужас! — прошептал он и громко высморкался в подол китайской рубахи.

Глядя на его яркий прикид, Ольга вспомнила подходящую историю и не поленилась утешить сопливое создание:

— Это что! Однажды старому китайцу приснилось, что он — бабочка. Сидела эта бабочка на цветке и вдруг умерла от инфаркта миокарда. Вспомнила, что на самом деле она — старый и больной на всю голову китаец. А кто бы на её месте не испугался и не откинул бы крылья? Так что не ной. И люди, и бабочки, и такие бандерлоги, как ты, постоянно умирают. Как знать, может, и ты проснешься завтра окончательно мертвым. И попадёшь в пятое измерение, где грустить будешь даже о морге.

Гибель бабочки и перспектива пятого измерения немного погасили горе главного врача и он смог встать с дивана, словно собираясь немедленно отправиться в своё замороженное тело. Сергей Николаевич-Шеф посмотрел на едва посветлевшее небо и усмехнулся:

— Не боись, Санитар, коматозников в холодильники не пакуют. Не получилось сегодня, будем завтра возвращаться. А сейчас все встали и пошли отдыхать. Завтра у нас много дел.

— Каких дел? — спросила Света и задумчиво посмотрела на свёрток с сувениркой.

— Много каких, — объяснил Сергей Николаевич-Шеф и направился к гостинице.

* * *

В холле осталось два дивана, которые достались первой смене дежурных — Ирине и Сергею Николаевичу-Френду.

— Их самих надо караулить, — сказала Ольга и поднялась на третий этаж, чтобы не тревожить управленцев, обосновавшихся этажом ниже.

Света, Владимир Кириллович и Санто-Лано переглянулись, но решили не грузить себя лишним беспокойством и отправились в свои комнаты. Рыжий Клоун поднялся следом. Только Сергей Николаевич-Шеф долго не мог оставить влюблённую пару наедине. Ему хотелось узнать от своего двойника как можно больше об этом городе, но с тех пор, как Рыжий Клоун напророчил, что тот не встретит его после смерти, перестал доверять ему.

Так и не найдя нужных слов, он велел дежурным не расслабляться и поднялся в свой номер.

* * *

Разошлись по комнатам не потому, что устали и решили хорошенько выспаться перед астральным прыжком, а для того, чтобы попробовать самостоятельно вернуться в свой мир. Выйти из комы, пока жадные до наследства родственники не отключили от приборов. Тем более что Ирина прошлым вечером рассказала, как надо всё делать. Удалось же Лане добраться до отца. Неважно, что в прозрачном виде, неважно, что окончилось это вселением в дубль Владимира Кирилловича. Как сказал Рыжий Клоун: «Первый блин в коме».

Особенно торопилась с прыжком Света. Она знала, что Санто-Лано изо всех сил стремится занять её место. Даже если вернётся в облике Владимира Кирилловича, уболтает папу, как родного. Света не сомневалась, что явись она перед отцом даже в облике чёрта, догадалась бы как заставить родителя признать своё чадо.

Владимиру Кирилловичу тоже не было резона задерживаться. Промедление для него было хуже смерти. Займут его место и как тогда жить? Делать ничего не умеет, да и не хочет уметь. Жена тоже не Господь Бог, чтобы снова такой пост для него отбить. Скорее всего, бросит и не оглянется. Уже ходили слухи, да Владимир Кириллович терпел. А что было делать? Без связей жены он и с доплатой никому не нужен.

День четвёртый

Ольга выбрала номер у лестницы. Внимательно осмотрела стены, потолок, кровать Ничего подозрительного. Не за что зацепиться без дополнительной экспертизы. Она легла на кровать и стала вспоминать всё, что случилось в этом жутком своей непонятностью месте. Кому верить, кому нет? Получалось, что ни одну из версий нельзя отбросить, как невозможную. Как сказал Рыжий Клоун: «Чем меньше фактов, тем красивее схемы». Значит, надо набирать факты. Хотя и факты абсолютно бессмысленны. С ними ещё легче доказать любую небылицу!

Ольга встала и вышла в коридор. Тихо и пусто. Она спустилась по лестнице на второй этаж и увидела Рыжего Клоуна. Он стоял в центре коридора и прислушивался.

— Разведничаешь, Штирлиц ты наш астральный?

— Тихо! — бесшумно приказал он и жестом позвал к себе.

Ольга подошла к нему и замерла. Сначала она ничего не услышала, но вдруг сразу из-за четырёх симметрично расположенных дверей донеслось: «Покой и тишина вокруг. Плотное облако тишины…»

— Отмораживаются? — шёпотом спросила она.

— Самовольно медитируют от нетерпения, — кивнул Рыжий Клоун и потянул её к лестнице.

Но, услышав в холле голоса, они остановились на верхней ступеньке и снова прислушались.

— …счастья своего не понимают, — сказал Сергей Николаевич-Френд.

— Я же обещала, — возразила Ирина.

— Что обещала? — перебил её Сергей Николаевич-Френд, — Неужели ты веришь, что в следующий раз они снова сюда попадут?

— За двойника переживаешь?

После короткого молчания Сергей Николаевич-Френд спросил:

— Как я найду тебя там?

— Захочешь ли искать? — грустно спросила Ирина.

— Я же сдохну без тебя. Волком выгрызу свою жизнь, — вздохнул и выдохнул четырёхстишие:

Будь миражом в моей судьбе,

Бедой или тоской.

Пока я помню — я люблю,

Пока люблю — живой.

И тут же стихотворное безумие, словно реактивный вирус, вселилось в Ирину:

Назначь мне свидание в том мире.

Придумай знак, чтоб мы не забыли

Нашу любовь не Земную,

Светлую и простую.

Чтобы при встрече сердце кольнуло.

Чтобы душа перевернулась.

Чтоб я не прошла незамеченной

Вдоль твоей доли с трещиной.

Мне там не прожить без твоей любви.

Назначь мне свиданье. Приди и прими

Счастье наше беспечное,

Смешное и бесконечное.

Оба замолчали. Послышались шаги. Тишина. Рыжий Клоун на цыпочках, высоко подымая колени, спустился на несколько ступеней, перегнулся через перила и махнул Ольге, мол, всё в порядке.

— Прекрасное чувство любовь. Оно наполняет наши тюрьмы и психушки постояльцами, — проворчала Ольга, спускаясь следом.

В холле никого не было. Часовые любви покинули пост. Впрочем, на улице было уже светло, и ночной дозор имел полное право на личный досуг.

— Я предупреждала, что их самих караулить надо, — напомнила Ольга. — Что теперь будем делать?

— То же, что и с ними, — улыбнулся Рыжий Клоун. — Влачить беззаботное существование.

— Ничего себе беззаботное, — взвилась Ольга. — Сейчас наши астральцы-самоучки обнаружат, что поезд ушёл и рельсы с собой забрал, и начнётся тут полный абздольц!

Рыжий Клоун упал на диван и задумчиво спросил:

— Ты до сих пор не почувствовала, как мы заждались друг друга?

— Должна была? — равнодушно спросила Ольга, помня о недавнем розыгрыше.

— Конечно, у нас было слишком мало прошлого, — извинил её Рыжий Клоун, — зато будущего навалом.

Ольга села на соседний диван и сказала:

— Не запугивай, я и на Земле жила смертью храбрых, а здесь всё сначала начинать? В нашей Вселенной есть хоть один безмятежный уголок?

— Когда я умер, меня как раз в такой и поместили, — предчувствуя долгую беседу, Рыжий Клоун скрестил ноги и задрал их на спинку дивана. — В безмятежно-сонный угол. Там даже плесень ленится развиваться. Кругом стерильность. Улыбнуться не на что. И затосковал я по мятежной душе. Подключился к своей земной памяти, проанализировал всех на предмет непредсказуемости и буйства, выбрал тебя и притащил сюда.

— А моё мнение на твой счёт не учитывал?

Рыжий Клоун закатил глаза и манерно продекламировал:

Я хрупкий рыцарь в панцире небесном,

В погоне за своей звездой,

Миную пропасти и бездны,

Разверзшиеся подо мной.

Как вероломно в тёмном небе

Туман скрывает яркую звезду.

Из бездны Вечности я к ней спешу.

Я нежный рыцарь в панцире небесном.

И тьме земной и бурям вечный брат,

Без цели звёздной — как щенок облезлый.

Я страстный рыцарь в панцире небесном.

Не изменю мечте и у Последних врат.

Рыжий Клоун помолчал в ожидании аплодисментов, и, не дождавшись их, спросил:

— И какая б душа мне бы молвила: «Нет»?

Он рассчитывал на бурный протест, но Ольга тихо вздохнула и сказала:

— Стыдно тебе насмехаться надо мной. За долгие годы скандальной жизни муж убил во мне не только женщину, но и живого человека. Я уже привыкла к своей ненужности. Между прочим, самостоятельно. Не доставая ни Бога, ни чёрта своим недоумением.

— Это правильно, — поддакнул Рыжий Клоун в расчёте на дальнейшие откровения.

Но Ольге воспоминания о своей жизни были не интересны, и она заговорила о высоких сферах:

— Бог придумал для себя идеальный мир. Знавала я некоторых, кто сомневался в Его существовании, но никогда не слышала о тех, кто относился бы к нему с неприязнью. Не говоря уже о более сильной антипатии. Все его любят. И чем хуже человеку «по милости Божьей», тем большей любовью к Нему он воспламеняется. Церковь правит убогими, ущемлёнными и несчастными. Доит их, как муравей тлю, а пастве хоть бы хны: упивается своей любовью к Богу, так обделившему её.

— Не знаю где, но где-то ты перегнула, — возразил Рыжий Клоун.

Ольга немного помолчала и зашла с другой стороны:

— Представь, что ты — Бог. Знаешь о нас, твоих созданиях, абсолютно всё. Но в силу непостижимых даже тобой законов Вселенной, нуждаешься в любви. Хотя бы таких неудачных творений, как люди. Но мы, гады, любим тебя только тогда, когда пребываем в несчастье. Удержался бы от того, чтобы не ввергать нас в пучину катастроф, болезней, житейских проблем и семейных скандалов?

— Неудачный пример, — отмахнулся Рыжий Клоун. — Сама знаешь, как я за народное счастье болею — вообще никак.

— Значит, тебя-то Бог точно создал по образу и подобию своему. Если, конечно, церковники не врут.

Рыжий Клоун засмеялся и подлил масла в огонь:

— А если это единственное утверждение, где Церковь говорит правду? Если Он и в самом деле создал людей по образу своему. Представь, ты — это Бог во плоти. В смысле, крошечная часть от плоти Его.

— Нет, скорее всего, и тут врут, — возразила Ольга. — Если бы Бог был похож на меня, мир накрылся бы от отчаяния.

— Ты и отчаяние — две вещи несовместные.

— Думаешь, я с неохотой покинула земную юдоль? Увы, «десятилетия тяжёлых впечатлений порвали душу на кровавые клочки».

— Зато у тебя осталось главное — харизма.

— Вот-вот, — усмехнулась Ольга, — именно она меня и довела до ручки. А как жить совсем без потребностей, так и не сказала.

— Ты — дура, — крикнула Света, спускаясь по лестнице. — Бог послал Своего сына умереть за нас.

— Интересно, а мы ему не дети что ли? Ублюдки? Хотя, я давно это подозревала.

Пока Света подбирала крепкие выражения в защиту своего родства со Всевышним, следом спустился Сергей Николаевич-Шеф и неожиданно для всех встал на сторону Ольги:

— Судя по всему, мы и есть ублюдки. Во всяком случае, у меня часто было ощущение, что «судьба моя индейка, а жизнь — злодейка». Если Бог есть, то Он реально выколачивает светлую любовь к Себе тёмными способами. Был у меня однажды сотрудник. Раньше он работал в церкви и прямо на рабочем месте потерял веру. Хотя потом, вкалывая на меня, пожалел об этом. Так родные дети с родителями не поступают. Только ублюдки.

Сергей Николаевич-Шеф подсел на диван к Ольге, а Света устроилась с Рыжим Клоуном, которому пришлось занять приличное сидячее положение.

— Как дела? — спросил Рыжий Клоун у астральцев-неудачников.

— В пределах нормы, — сухо сообщил Сергей Николаевич-Шеф.

— А куда Санитар с андрогешей пропали? Вернулись домой? С их ли весом и замашками шляться по Астралам.

— Что за «андрогеша»? — всполошилась Света.

Рыжий Клоун объяснил:

— Правильно сказать — андрогин. Двуполое существо. То есть Санто-Лано, твой духовный дубль в теле дубля Владимира Кирилловича.

Раздался протестующий возглас. Ольга повернулась к лестнице и строго спросила:

— Что, злодеи, тоже проснулись? Замаялись втихаря топтаться в Астралах?

Два телесных близнеца спускались по лестнице и врали, не моргнув ни одним из своих четырёх бесстыжих глаз:

— Мы без Ирины в Астрал ни ногой.

— Сами даже не пробовали ни разу.

Владимир Кириллович подсел к Сергею Николаевичу-Шефу, а Санто-Лано пристроилось к Свете. Сергей Николаевич-Шеф, соскучившись по собственным приказам, осмотрел присутствующих и распорядился:

— Ждать никого не будем. Идём завтракать.

— Кто не успел, тот не съел, — поддакнул Владимир Кириллович.

— Да они уже в ресторане, — хмыкнула Света.

— Если вы об Ирине и её возлюбленной половине, то будьте покойны за свои порции, — успокоила всех Ольга. — Мы с Рыжим Клоуном устранили лишние рты.

— Почему? За что? Как? — опешили управленцы.

Ольга тяжело вздохнула и объяснила:

— Оказанное им доверие по охране вашего спокойствия изначально грешило чрезмерностью. Оставить астральных прыгунов одних, так, чтобы никто не мешал их грязным кульбитам по просторам Третьего Астрала? Согласитесь, вы сами ввергли их в слишком большой искус. Кто бы на их месте устоял и не бросил вас в этом чудесном месте? И не вернулся бы к земным кошмарам без таких милых ангелов, как вы? Словом, они оказались настолько черствыми людьми, что пришлось их замочить.

— И съесть? — спросил Владимир Кириллович, забыв улыбнуться.

— Санитар, ты в мультиках не снимался? — заинтересовалась Ольга. — На твоём пузе хорошо смотрелся бы Оскар за сытную роль заднего плана. Если очухаешься, стырь у кого-нибудь чёрную футболку и закажи принт золотой краской. В центре — бюстик дядюшки Оскара, а по кругу надпись «Лучшее место за сытную роль заднего плана». Тебя в таком прикиде даже на помойке накормят. До новой смерти с голоду не помрёшь.

Владимир Кириллович запыхтел, чувствуя, что комплимент ему достался обидный, но промолчал. Сергей Николаевич-Шеф криво усмехнулся и снова потребовал отчёта:

— Где дежурные? — спросил он у Рыжего Клоуна.

— Понятия не имею, — пожал тот плечами.

— Вы их видели последними.

— Это вряд ли.

— Понятно, — промычал Сергей Николаевич-Шеф и обратился к Свете с Санто-Лано: — Пошукайте в ресторане. И быстро — две ноги там, две ноги здесь.

— А потом в номерах поищите, — посоветовал Владимир Кириллович и хихикнул, как от скабрёзной шутки.

— Номера я сам обыщу, — сказал Сергей Николаевич-Шеф и направился к лестнице, бросив на ходу: — Сидите тихо, и никого не выпускайте.

Искал своего двойника Сергей Николаевич-Шеф долго и аккуратно, прислушиваясь к голосам из холла. Убедившись, что ни Ирины, ни дубля в гостинице нет, он спустился к остальным, уже понимая, что и в ресторане никого не нашли.

— Что вы с ними сделали? — накинулся Сергей Николаевич-Шеф на Ольгу.

— Они их убили. Задушили. Завидуют и вредят нам, как хотят… — загалдела Свято-Астральная троица, бессовестно выдавая самые гнусные подозрения за действительность.

— Алё, граждане, разбейте понт, создайте обстановку! — возмутилась Ольга. — Не торопитесь с выводами. Уверяю, никто дубля Сергея Николаевича не убивал, он уже убитый сюда пришёл. Пожил чуток с нами, охмурил Ирину и увёл её в своё треклятое королевство. Такой он оказался Змей Горыныч подколодный.

— Сбежали, значит, — сказал Сергей Николаевич-Шеф, наливаясь, как пролетариат, ненавистью ко всему сразу. — Ловко. Он, значит, на моё место, а она ему под юбку. То есть, наоборот. Ловкие черти.

— Мы что, сегодня домой не попадём? — ужаснулся Владимир Кириллович. — Меня же с должности спишут. Что мне потом делать? В стране безработица. Где мне другой профилакторий найдут?

Ольга погладила беднягу по коленке и утешила:

— Ничего, в Козлодоевском медвытрезвителе санитарных специалистов давно ищут. Перед отлётом я тебе координаты на теле наколю. У тебя тела на сотню адресов крупным почерком. Без работы не останешься. В свободное время будешь алкашам лекции читать.

— Какие лекции, дура! — взревел запугавший себя до истерики Владимир Кириллович.

— Известно какие, подходящие, — не отставала с утешениями Ольга. — О том, как вредно для жизни нажираться. Расскажешь, что к ожирению приводит не только хороший аппетит, но и избыток лишнего веса. Покажешь на себе самые вредные выпуклые отложения. Не переживай, слушать всё равно никто не будет. Пощупают из вежливости и снова о своём задумаются: «Где найти недостающий рупь».

Света и Санто-Лано перебили Ольгу:

— Может, они в романтическом путешествии? Любовь-морковь выгуливают, охмуреж шлифуют, а мы тут с перепугу морочимся.

— Браво! — похвалил их Рыжий Клоун. — Это же самое очевидное объяснение.

Ольга встала и, выражая согласие с предыдущим оратором, запела:

— Я поля влюблённым постелю. Пусть поют во сне и наяву… — и, оборвав себя на самом интересном месте, предложила: — Может и нам пора на волю?

Сергей Николаевич-Шеф внял гласу народному и велел всем выметаться на улицу.

* * *

Погода, пейзаж и все детали застройки проявили удивительную устойчивость, словно были нарисованы масляной краской на каменной стене. Небо своим салатовым светом грозило обрушится зелёной тоской на головы растерянных и испуганных людей. Только рукотворное мебельное «SOS» немного освежало обстановку своей корявостью и неуместностью. Оно бесстрастно сигнализировало Вселенной о призыве странных сущностей забрать их из райского уголка и вернуть в насиженные гадюшники.

Ольга спустилась с крыльца, поправила на поставленных в круг столах оранжевые покрывала, сбитые ночью болельщиками, и устроилась на диване. Сергей Николаевич-Шеф сел рядом и распорядился, чтобы еду вынесли на улицу.

— Пикник на проезжей части, пикник на обочине, — задумчиво пробормотала Ольга.

— На фиг обочину, — сказал Сергей Николаевич-Шеф, — Пока за нами не прилетят, будем караулить спасателей на проезжей части. И нам видней, и им удобней.

— Всё ещё веришь, что мы в России? — спросила Ольга.

— А почему не верить-то? Гостиница, ресторан, столы, стулья, кровати, диваны — всё обыкновенное. Вам не нравится лес, а мне кажется, что вы к нему придираетесь. Нет тараканов и прочего разнокалиберного зверья? Так у меня в прежней жизни его тоже не было.

— Логично, — согласилась Ольга и повернулась к Рыжему Клоуну за контраргументами.

Но тот посмотрел на зеленоватое небо без светила, потом на жующих Владимира Кирилловича, Свету и их телесно-духовного живородка Санто-Лано, и рассказал старый анекдот:

— У мужика бессонница. Он ворочается с боку на бок, в голове роятся мысли: «Интересно, есть Бог или нет? Или все-таки есть? Или все-таки нету? Или есть?» Тут сверху голос: «Нету меня, нету! Спи!»

— Это ему Бог так сказал? — уточнил Владимир Кириллович.

— Ну, ты конкретный чамба, — вздохнула Ольга. — А кто же ещё?

— Нет, это вместо Него ангел-хранитель был, — возразила Света. — Нам эту историю главный ангелоид России рассказывал, когда был у нас на гастролях. У многих есть ангелы-хранители. Они очень полезные.

— Точно. Но стоит зазеваться, сразу хамить начинают. Не любят, когда их тупыми вопросами достают, — сказала Ольга и с отчётливыми нотками дебилизма в голосе спросила: — Света, а у тебя есть персональный ангел-хранитель?

— Есстесстно, — просвистела Света и оттопырила нижнюю губу, словно владелица ангела очень высокого полёта.

— А у Санитара есть?

Света с сомнением посмотрела на Владимира Кирилловича, но из вредности снова просвистела:

— Есстесстно.

— Ну, и где они сейчас отираются?

Света, Владимир Кириллович и Санто-Лано синхронно задрали головы, будто именно в это мгновение их ангелы-хранители журавлиным клином проносились мимо. Но пустое зеленоватое небо было неправдоподобно безжизненным.

— А твой где? — стервозно спросила Света.

— Вон, на диване загорает, — кивнула Ольга на Рыжего Клоуна. — Он у меня большой лежебока. Весь в пролежнях.

Даже Сергей Николаевич-Шеф улыбнулся. Только Света с неуместной надеждой спросила у Рыжего Клоуна:

— Ты правда ангел?

Рыжий скорчил скорбную рожу, которая должна была выразить его необъятное огорчение от оскорбительных сомнений. И тут же в глазах Светы вспыхнули искорки надежды.

— На фиг тебе эта дура, иди ко мне на службу, — предложила она. — Я моложе, и у меня знаешь какой папа. Он тебе спасибо скажет.

— А своего ангела куда денешь? — заинтересовался Рыжий Клоун.

— Никуда. Будете вместе работать. Он один не справляется. Сам видишь, куда меня занесло, хотя он и предупреждал.

— Тебя и Минздрав предупреждал, что передоз вредит здоровью, — вклинилась в процесс перевербовки Ольга. — А у трёх нянек, два из которых с крыльями, дитя и залететь может.

Сергей Николаевич-Шеф в пустой перебрёх не вслушивался. Он украдкой смотрел на лес то с одной стороны, то с другой, прикидывая, где искать своего двойника с Ириной. Да и возможно ли их найти, если они решили уединиться?

— Так, отдохнули и за дело, — закрыл он народные посиделко-полежалки.

— Что делать? — откликнулась Свято-Астральная троица, уверенная, что дальше сувенирозаготовки её не пошлют.

— Учиться, — сурово сказал Сергей Николаевич-Шеф. — Ольга, сбацай нам для настроя что-нибудь патриотическое. Типа гимна. Ностальгия нам дополнительным стимулом будет. Кнутом и пряником в одном флаконе.

Ольга, как пионерский горнист, тут же сбацала:

Ах, страна моя, окаянная,

Не любившая нас никогда,

Отчего твоя тень дурманная

В этот мир проскользнуть не смогла?

Мне давно забыть тебя хочется,

И не видеть тебя бы вовек,

Отчего же душа так мается,

Словно вляпалась в смертный грех.

Но пройдут года и столетия

Я привыкну любить тишину.

Я привыкну любить что ни попадя

И вернуться назад не смогу.

Позабыть всё быстрее хочется,

Но вцепилась в душу тоска

По стране моей окаянной,

Не любившей меня никогда.

— Страна у нас большая, ей видней, кого любить, а кого нет, — объяснил философский казус Сергей Николаевич-Шеф.

Ольга неожиданно прежде всего для самой себя всхлипнула, но Рыжий Клоун не дал ей рассопливиться:

Тоска уйдёт, поверь, ведь был и я

В её сетях, и в страхах бытия.

Они измучили меня, но нет их ныне,

Отжили, отмерли, почили.

Они, как сон души, остались на Земле,

Там, где нет места ни тебе, ни мне,

Хотя порой, крутясь, визжа, смердя,

Их занесёт сюда безумная душа.

Тебя нет там, но ты воскресла здесь.

Поверь, здесь тоже много чего есть.

И этот мир, под флёром тайны бесконечной,

Легко любить и ждать забавных встреч.

Сергей Николаевич-Шеф поспешил опустить высокий штиль:

— А теперь рассказывайте всё, что знаете.

— Таблицу умножения пропустить или всё, так всё? — спросила Ольга.

Сергей Ниолаевич-Шеф взглянул на управленцев, дозволяя им отгавкнуть традиционное «Дура!» и терпеливо пояснил:

— Не выгрёбывайтесь, рассказывайте, как отсюда выбраться, чтобы никогда больше сюда не вляпаться.

Рыжий Клоун поднялся, сел, словно первая учительница перед дошколятами, и по-отечески пожурил:

— Счастья своего не понимаете. Вам же сказали, что после смерти не все живут дальше. А из тех, кто продолжают существовать — мизер, кто попадает в такие условия. Души человеческие как зерно: что-то в пищу употребят, что-то на посадку оставят. Верну я вас домой, проживёте вы свою пусто-неправедную жизнь и снова умрёте. И наступит вам полный алес. Окончательный. Куда торопитесь?

— И что нам делать, чтобы жить после смерти? — спросили управленцы хором.

— Научится любить друг друга бескорыстно, — сказал Рыжий Клоун.

Ольга и тут не удержалась:

— Не перепутайте бескорыстную любовь с бесплатной аморалкой. Посмотрите в толковом словаре, что означает слово «бескорыстный» и трезво оцените свой потенциал — под силу ему сей духовный подвиг?

Рыжий Клоун молчанием выразил согласие с пофигисткой и добавил:

— Вселенная прирастает любовью. Научитесь хотя бы продуцировать любовь, тогда вас оставят на доразвитие. Поверьте, человек задуман и создан для производства любви. Светлой и бескорыстной. Только те, кто научится генерировать её, могут двигаться дальше. Назад к привычной жизни или вперёд в неизвестность. Хотите вернуться к прошлой жизни? Но там вместо любви у вас были страсти. А если вперёд?

— Чепуха, не езди нам по ушам, — перебила его Ольга. — Человек создан только для работы. Ни на что другое он не годится. Хотя и с работой у него не очень, но без неё вообще хана.

— Это ты глядя на наших управленцев решила? — спросил Рыжий Клоун.

— Вот именно, — кивнула Ольга. — Эти чепушилы прямо собой доказывают, что как только человек отказывается от продуктивного труда, он формирует тупиковую ветвь. Или кто-то из них расплодился до многодетного родителя?

Вместо того, чтобы дать команду «фас» своим сторонникам, Сергей Николаевич-Шеф задумался и с некоторым удивлением признал:

— А ведь и правда, пролетарии плодятся и быстрее и качественнее.

Света, почти разорившая папу через гинекологов, промолчала. Владимир Кириллович, владелец многих благ, избытка семени в организме и единственной дочери, тоже оставил своё полумедицинское мнение при себе. А Ольга безжалостно добивала:

— Народ давно знает этот секрет. «Работает то, что работает», «работа лечит, а безделье калечит». Да и долгожителей среди работяг физического и умственного труда больше. Жизнь в награду за работу.

— Как у Шекли: «Кое-что задаром», — улыбнулся Рыжий Клоун. — Интересно, а чем ты здесь заниматься будешь, когда мы с товарищами расстанемся?

— Сначала, глядя на твою рыжую морду, скучать буду по неблагодарным астральцам, а потом путешествовать начну. Баламутить райские кущи.

Сергей Николаевич-Шеф, теряя терпение, осадил болтунов-романтиков:

— Отвели душу в рифме и прозе, а теперь за дело. Учите, как вернуться домой. А не то мы тут такой раскардаш устроим, такую бузу выкатим!

— Например? — заинтересовалась Ольга.

— Света с Санто-Лано вас в слезах утопят, — пригрозил Сергей Николаевич-Шеф. — Захлебнётесь в наших соплях. А их совместный вой на три голоса хочешь послушать?

— Смотри, какие адские мажоры! — удивилась Ольга и обратилась к Рыжему Клоуну: — Придётся преподать этим албанским школьникам правила астрального движения.

— Воля ваша, — пожал плечами Рыжий Клоун. — Но учтите, что астральные дороги почти все с односторонним движением. Вырваться отсюда не трудно, но вернуться не получится.

— А мы и не планировали, — заявила Свято-Астральная троица под одобрительный кивок Сергея Николаевича-Шефа.

— Воля ваша, — повторил Рыжий Клоун и приступил к ликвидации астральной безграмотности: — Откровенно говоря, способность совершать астральную проекцию дана не всем. Только самым чистым душам. Да и им чтобы совершить столь чудесное деяние, к высокому уровню духовного развития нужно приложить необычайную тренированность. Поэтому у вас единственный способ выбраться отсюда — это найти опытного астральщика, которому под силу по своему желанию вызывать у себя и у вас это паранормальное состояние. Другими словами, без Ирины у вас нет шансов. Это понятно?

— Да, — коротко кивнули управленцы.

Ольга отвалила учителю развёрнутый комплимент:

— Конечно, понятно. Методический материал изложен просто, даже незатейливо. И главное, доступно для мозгов размером с грецкий орех. Осталось поймать Ирину и встать в очередь для трансплантации… пардон, для транспортировки.

Сергей Николаевич-Шеф прервал её:

— Допустим, Ирина поможет нам оторваться от этого мира, а дальше? Есть какие-нибудь правила, которые помогут добраться до дома?

Рыжий Клоун охотно продолжил:

— Адресно и безопасно перемещаться в Астрале может только тот, у которого сильная любящая душа. Сила любви обеспечивает ей защиту, даёт силы для перемещения и делает возможным возвращение в физическое тело. Если Ирина не сможет вас удержать, вам придётся двигаться самостоятельно. Если попадёте в туннель, помните, что свет в конце туннеля — это светящиеся души праведников, летящих в Третий Астрал. Увидите их, не вздумайте останавливать и сбивать с пути истинного. Просто летите в противоположном направлении. Куда-нибудь да попадёте.

— Ну да, брякнемся в рабочем посёлке под Пупырловкой без денег и без памяти, — заворчала Света и оттопырила нижнюю губу.

— Вы и здесь в том же состоянии, — пожал плечами Рыжий Клоун. — А там найдёте способ связаться с родными. Они помогут.

Управленцы задумались, сравнивая гипотетический рабочий посёлок под Пупырловкой со странным пустым городом, оставленным не только жителями но и всякой другой живностью. Так или иначе, каждый снова выбрал для себя Родину. И астральная консультация продолжилась, то скатываясь до пустого трёпа, то подымаясь до философских высот. Все увлеклись, даже Сергей Николаевич-Шеф перестал шарить глазами по сторонам в поисках Ирины и своего дубля. И вдруг посреди очередной общей задумчивости раздался крик:

— Ахтунг, народ!

Ольга вскочила с ногами на диван и уставилась на лес широко открытыми от ужаса глазами. Все проследили за её взглядом и тоже подскочили на диваны. Света и Санто-Лано завизжали на два голоса. Владимир Кириллович заревел. Даже Сергей Николаевич-Шеф выругался весьма многоэтажно.

Из леса по широкой дороге как в замедленном фильме к ним приближалась волна. Странное сухопутное цунами. Не очень высокое, но жуткое своей невозможностью, ненужностью, непредсказуемостью. Казалось это не вода, а густой сироп медленно крадётся, чтобы поглотить всё на своём пути. Или это время сбилось с привычного ритма?

Волна прозрачной змеёй доползла до диванов с людьми и бесшумно двинулась дальше. Все как бандерлоги, загипнотизированные удавом, следили за её движением, пока она не скрылась в лесу с противоположной стороны. Посмотрели на скрытую под водой дорогу, потом на ножки дивана, наполовину утонувшие в воде… Первым очнулся Сергей Николаевич-Шеф:

— Зачистка, — догадался он. — Знакомая процедура. Теперь поняли, почему тут зверья нет? Генные модификации, нанотехнологии… — фигня всё это. Открыл кран, всё само смоется.

— В детском саду, наконец, дали горячую воду. Это не макароны, конечно, но всё же лучше, чем ничего, — вяло пошутила Ольга.

— Теперь я понимаю, что чувствуют микробы в унитазе, когда сливают воду, — сказала Света, наблюдая за ножками стола, медленно погружающимися в воду. — Что будем делать?

Но все и без команды начали борьбу за спасение:

— Ирка! — орали они во всю мочь. — Бегом сюда! Нас топят!

Вода поднималась, а влюблённая пара не торопилась спасать утопляемых.

— Может, это они чего откупорили? — спросил охрипший Владимир Кириллович.

— А потом их самих смыло, — поддержало его Санто-Лано.

— А как же мы? — в глазах Светы уже мелькала паника.

Все повернулись к Рыжему Клоуну, аборигену Третьего Астрала по его же заявлению.

— Граждане, оставьте ваши нервы в покое, — невозмутимо попросил Рыжий Клоун. — Небольшая санитарная операция не смоет наших планов. Я, конечно, не ожидал этих водных процедур, но ведь мы здесь из-за вас задержались.

В этот момент вода поднялась до самого сиденья. Диван качнулся, и Рыжий Клоун рухнул в воду, обрызгав остальных. Поднявшись, он подошёл к Ольгиному дивану и отбуксировал его к крыльцу.

— И нас, и нас, — попросили управленцы.

Стояли на крыльце гостиницы почти в ступоре. Кто-то смотрел на ступеньки, медленно уходящие под воду, кто-то на ресторан. Сергей Николаевич-Шеф открыто вглядывался в лес по обе стороны, всё ещё надеясь на появление Ирины и своего дубля.

— А если ночью затопит гостиницу? — спросила Света. — Мы же во сне утонем.

— На «Титанике» тоже многие во сне утонули, — вспомнило Санто-Лано.

— Надо плот строить, — предложил Рыжий Клоун. — Типа Ноева ковчега.

— Во время наводнения корабль поздно строить, — заметил Сергей Николаевич-Шеф.

— Давайте диваны со столами свяжем, раз они такие плавучие, — предложила Ольга.

— Только надо сохранить слово «SOS», — сказал Сергей Николаевич-Шеф.

— Думаешь, Ирина ещё вернётся за вами? — спросил Рыжий Клоун.

— Надежда утонет вместе с нами, — заверил Сергей Николаевич-Шеф и, немного помолчав, рассказал любимую притчу своей бабушки: — «Четыре свечи горели и потихоньку таяли… Было так тихо, что можно было услышать, о чём они говорят. Первая сказала:

— Я — Спокойствие. К сожалению, люди не умеют меня хранить Мне придётся погаснуть!

И она погасла. Вторая сказала:

— Я — Вера. К сожалению, я никому не нужна. Нет смысла гореть дальше.

Подул легкий ветерок и загасил вторую свечу. Третья сказала:

— Я — Любовь. У меня нет сил гореть дальше. Люди не ценят меня и не понимают. Они ненавидят тех, кто любит их больше всего — своих близких.

И эта свеча угасла. Тут в комнату вошёл ребёнок и увидел три потухшие свечи. Испугавшись, он закричал:

— Что вы делаете! Вы должны гореть! Я боюсь темноты…

Ребёнок заплакал. Взволнованная четвёртая свеча сказала:

— Не бойся, я — Надежда. Пока я горю, всегда можно зажечь другие свечи».

После возвращения. Ирина

— Жизнь удалась, — решила Ирина и пошла утешаться завтраком. Что ещё надо по утрам одинокой счастливице средних лет?

Счастье обычно обрушивалось на неё с грохотом будильника и не отпускало допоздна: после любимого завтрака она мчалась на любимую работу с любимой кем-то начальницей, вечером — любимый клуб с подругами, тоже, возможно, кем-то любимыми, ночью — астральные прыжки… Лишь иногда, когда удача слегка разжимала объятия, ей удавалось подумать о чём-то грустном.

— Жизнь удалась, но от этого не легче, — признала она, убирая посуду. — Одинокая, никому не нужная дама внутреннего сгорания желает… Избавиться от всех желаний?

Пятница выдалась суматошной, но у Ирины были на неё большие виды. Путешествия в Астрал становились почти управляемыми. Казалось вот-вот, и она ухватит основной транспортно-астральный секрет. И тогда ей сам чёрт не брат, не товарищ и не друг. Проснувшись в субботу почти в полдень, она поняла, что тупо проспала всю ночь. Тупо, потому что ей либо ничего не приснилось, либо приснилась такая муть, что и вспомнить невозможно. Словно её выключили накануне вечером, а через двенадцать часов включили. Причём выключили полную бодрых планов, а включили уставшую и душевно опустошённую.

Ирина прошлась по комнате в поисках занятия, но глухая тоска словно закрыла ей глаза. Она посмотрела на стены и ничего не увидела. Подошла к окну, взглянула вниз и тоже ничего не увидела. Субботний летний день, несмотря на яркое солнце, которое её почему-то особенно раздражало, словно пропитался мраком.

«Караул! — испугалась Ирина. — Ведь предупреждали, что если буду интересоваться Бездной, то она, в конце концов, заинтересуется мной. Похоже, час пробил. А я ещё не такая старая, чтобы окончательно утратить вкус к земному бытию».

Не то чтоб Ирина боялась смерти, но всё-таки это как-то неожиданно. К осени она планировала добрать материал для астрального бестселлера. Гонорар собиралась разделить между новогодними Татрами и летней Португалией. Чего ради спешить с отлётом? Ирина пыталась представить себя на горных лыжах, потом в старинных городках на берегу океана… Бесполезно. Хотелось одного: упасть на пол и выть, пока хватит сил. А потом не выть, не жить, ничего не чувствовать.

Три чашки бодрящего кофе только укрепили непонятно откуда взявшуюся тоску.

«Тебе ли так кукситься?» — спросило родное эго, но тоже как-то вяло.

Она вспомнила, как прочла однажды в Интернете: «Мне трудно пробиваться сквозь стену непонимания, я — как брошенный цветок под колесами реальности, я разочаровалась в любви и дружбе и вкусила горечь предательства. Я — холостой патрон в обойме жизни. Помогите! Катя, 5 лет». Тогда она долго смеялась над отчаянием ребёнка, а сегодня чувствовала себя пятилетней Катей. Чтобы не захлебнуться в лавине отчаяния, Ирина решила провести день в Центральном парке.

«Там кто-нибудь непременно поделится со мной улыбкой» — подумала она и отправилась за добычей.

Ирина весело бродила по парку, ибо бродить по нему в другом состоянии для дамы её лет как-то неприлично. Выходной день иссякал мягко и незаметно. В поисках оптимизма она перед возвращением домой зашла в «Комнату смеха». Там, в лабиринте с бракованной зеркалкой, можно было смахнуть слезу-другую, словно издержки безудержного веселья.

Среди неликвида висело обычное, но очень старое зеркало. В нём всё едва угадывалось, только отпусти фантазию. Протяни руку и дотянись до того, что с той стороны от погрязшего в счастье бытия. Слёзы мешали Ирине рассмотреть, что там за мутью стекла. Другой мир? Мир, наполненный счастьем?

Она уткнулась в платок, прижалась лбом к прохладной стеклянной поверхности и словно проникла головой в зазеркалье, увязнув там по плечи. Уже с той стороны она столкнулась со своим отражением, но оно вытолкнуло её обратно в реальный мир. Некоторое время Ирина и зазеркальная двойняшка разглядывали друг друга, потом астральщица очнулась, укоризненно кивнула своему отражению, развернулась и пошла на выход. На окончательный выход из земного тупика.

— Это ты? — спросил какой-то парень неприметной наружности у выхода из смешной комнаты.

— В некотором смысле, — буркнула Ирина, торопясь проскользнуть мимо.

— Значит, тебе удалось вырваться, — кивнул парень. — Я бы на твоём месте не светился в людных местах.

Ирина решила, что юноша обознался, но из вежливости кивнула и вышла на улицу. Она медленно брела по аллее и прикидывала варианты отлёта. Раньше она планировала не умереть, а затеряться в астральной Бездне. Но, похоже, даже Бездна больше не хочет её видеть. Придётся идти проторенным путём.

«Верёвка с мылом могут помочь прекратить твои прения с судьбой», — подкололо её эго.

Но Ирина брезгливо поморщилась, представив себя в грязных от опорожнившегося пищевода джинсах и с высунутым багрово-чёрным языком. Однако и глотать дурь в счастливом одиночестве ей тоже не хотелось. Напоследок нужно что-нибудь роскошное. Хотя бы ресторан с жирным десертом, в котором отказывала себе с младенчества.

Её посадили за столик с мужчиной средних лет.

«Будто бонус к прощальному десерту. Если, конечно, не сбежит через полчаса к какой-нибудь сексуально одарённой красотке», — мелькнуло у неё в голове.

Ирина не стала томить официанта и сразу заказала три шоколадных тортика. Не стала выбирать, с какого начать — со всех сразу. Мужчина напротив ковырялся в чём-то фирменном. Ирина украдкой разглядывала его. Он, не таясь, улыбался ей.

— Вы словно с рекламы «Человек рождён для счастья», — сказал мужчина.

— Во-первых, не для счастья, а для личного счастья, — уточнила Ирина с набитым ртом. — Во-вторых, что она рекламирует — человека, роды или счастье в чьём-то извращённом понимании?

— Вы зануда.

«Так банально начался твой последний роман. Напоследок жизнь притворилась, что налаживается», — шепнуло ей эго, но Ирина не стала его слушать.

Когда она выходила из ресторана, какой-то парнишка толкнул её и прошептал на ухо:

— Осторожно. Ничего ему не рассказывай.

Он сунул руку в её сумку и ушёл.

«Знала бы заранее, сама бы ему всё отдала. Мне-то уже ничего не пригодится», — подумала Ирина.

Её случайный сотрапезник показался в дверях и предложил проводить.

— Почему бы нет? — согласилась она.

«Осторожно», — повторило вслед за ночным воришкой эго, но Ирина снова не прислушалась к нему.

Только у подъезда своей многоэтажки она вспомнила, что положила ключ в кошелёк, который у неё так легко умыкнул парень без особых примет. Почему-то ей стало стыдно за своё ротозейство. Ирина решила, что это знак и с суицидом не стоит затягивать.

— Спасибо и прощайте навсегда, — сказала она своему провожатому.

Но мужчина улыбнулся и без тени смущения признался:

— Меня сегодня жена из дома выгнала. Пустите на одну ночь. Даю слово, что буду хорошим.

Ирина полезла за телефоном, чтобы пристроить профессионального пикапщика у подруги, но наткнулась на кошелёк. Озадаченно хмыкнув, она кивнула мужчине и вошла в подъезд.

Лифт окружил их свежим запахом мочи и грязными, исцарапанными стенами. Едва Ирина нажала кнопку своего этажа, как импозантный бомж, одетый в проходной для любого дресс-кода костюм, монотонно зашелестел:

— Цифры, цифры. Один, два, три, четыре… Они так успокаивают. Можно расслабиться и ни о чём не думать. Только слушать мой голос…

Ирина оцепенела от такой прыти: «Гипнотизировать женщин прямо в лифте? Браво! Отечественные пикапщики матереют на глазах. Мой бывший со своими облезлыми «зайками», видимо, в их касте только на посылках. Однако странно, что такой профессионал не угадал с полувзгляда размер моей недообеспеченности. Визит в ресторан на все деньги и моя раскрепощённость ввели его в заблуждение».

Ирина с детства обладала прочным самоосознанием, без которого в Астралах делать нечего, и была совершенно не гипнабельна. Только из-за невыразимой тоски, так и не ослабившей свою хватку даже после сладкого десерта, она на автомате подыграла съёмщику.

— Сейчас мы поднимемся к тебе, выпьем кофе и, когда я произнесу: «зайка моя», ты сделаешь всё, что я скажу, а потом забудешь обо мне навсегда. Поняла?

— Да.

— Ты сделаешь всё, что я скажу?

— Да.

— Ты забудешь обо мне?

— Да.

— На счёт три ты проснёшься и никогда не вспомнишь этот разговор. Раз, два, три.

Двери лифта открылись, и Ирина повела незнакомца в свою квартиру. Скинув босоножки, она закрылась в ванне и вытряхнула содержимое сумки на коврик. Оказалось, что воришка ничего не взял. Наоборот, положил флаер с координатами «Комнаты смеха».

«Странное ворьё пошло. Или это чёрная рекламная компания, или сегодня слишком много странностей»

Флаер был мятым, и Ирина собралась выкинуть его, но избыток недоразумений в последний субботний вечер настроил её на созерцательность. Она внимательно осмотрела листок. На нём отчётливо были подчёркнуты слово «воскресенье» и час открытия.

«Наверно, принял меня за уличную наркодилершу, или как там у них эти должности называются», — решила Ирина.

Она выбросила флаер, умылась и вышла из ванны. Именно с этого момента вечер перестал быть томным.

День пятый

Ночь прошла в ожидании наводнения, но вода остановилась на уровне крыльца. Ольга стояла и смотрела на застывшее в зеленоватой воде мебельное «SOS». По пять диванов, связанных между собой в корявые «S» и сбитые в кольцо столы между ними. Всё застелено оранжевыми покрывалами. Сверху это должно цеплять глаз. Только ни сверху, ни в других направлениях никого не было. Никого и ничего, способного двигаться или создавать звук. Пейзаж оглох. Мир замер в предвкушении новой забавы.

Чтобы не оглохнуть вслед за пейзажем, Ольга задумчиво произнесла:

Тёмный лес, водою залитый,

А за ним скалистые пики.

Лес безжизненный, как нарисованный,

И скалистый хребет закольцованный.

Сколько тайн и страшных чудес

Мы смогли бы разведать здесь.

И тут же эхом откликнулся Рыжий Клоун, давно наблюдавший за ней:

Желание познать всё сразу

Нас не покинет и за гранью бытия

И всё вокруг, вверху и снизу

Становится загадкой для ума.

В разъехавшихся дверях показался зевающий Сергей Николаевич-Шеф. Оценив на глаз размер экологической катастрофы, он недовольно пробурчал:

— У людей национальное бедствие, а с вас толку меньше, чем от клятв при инаугурации.

Словно для иллюстрации «национального бедствия» в дверях показалась Свято-Астральная троица. Хорошо помятая и недовольная всем сразу.

— Ну что, вернулись астральцы? — спросила Света.

Ольга обернулась и охотно рассказала:

— Явились, словно ангелы на крылах любви, побродили по воде, аки посуху, и отчалили.

— Клоун, скажи ей, чтобы она больше мне не хамила, — попросила Света и перелезла на диван.

— А ты остепенись и перестань создавать тупые темы, — посоветовала Ольга и перебралась на диван из другой «S».

— Девчонки, вы куда? — спросило Санто-Лано.

— Сгоняем в ресторан, там твой анти-дубль совсем зажрался, — ответила Ольга и перелезла на другой диван.

— Чей дубль? — встрепенулись все с разной степенью ужаса в глазах.

Переползая на следующий диван, Ольга пробурчала:

— Известно чей, Санто-Ланский. Тело от Светы, а внутри Санитар.

— Это не я, — запричитал Владимир Кириллович. — Я здесь был.

— Ты-то здесь, а ваши живородки совсем осатанели, — сказала Ольга и устроилась на крайнем диване. — Дубли штампуют дублей. Куда катится этот мир?

Даже Сергей Николаевич-Шеф был озадачен. С одной стороны прирост подчинённых — это плюс, с другой стороны прирост идёт за счёт шизоидов. Ещё неизвестно каким боком это аукнется.

— Надо бы пригласить всех на собрание, — решил Сергей Николаевич-Шеф и посмотрел на Владимира Кирилловича.

— Не, — запричитал тот, — я в воду не полезу. Мне холодно. Я, наверное, простыл.

— Ты не простыл, ты остываешь, — объяснила Ольга.

Владимир Кириллович перекрестился, трижды сплюнул, но в оплёванную воду не полез. Сергей Николаевич-Шеф не стал с ним спорить и повернулся к более преданному соратнику.

— Света, пригласи нового товарища на собрание, — распорядился он.

Света сначала рванула, но на крайнем диване поняла, что до ресторана не добраться, а прыгать в воду, мочить свои толстые малиновые колготки не хочется — долго сохнуть будут.

— Эй, выходи, — крикнула она.

Все, кроме Ольги уставились на двери ресторана, но время шло, а никаких доказательств существования нового человека так и не появилось.

— Шутка юмора удалась, — похвалил Рыжий Клоун Ольгу.

— Розыгрыш, — догадался Сергей Николаевич-Шеф и облегчённо вздохнул, но тут же накинулся на приколистку: — Ты нам эту контрреволюцию брось! И так все на нервах ходят. А то получишь с процентами прямо по шее.

— Вот именно! — взвизгнул Владимир Кириллович. — Над кем смеяться вздумала? Мы что ли тебе ровня? Утопим тебя тут, и слава Богу. Я даже свечку потом поставлю, если не забуду.

— Санитар, убейся об стену и не шуми, — попросила Ольга. — Мне тут подумать надо.

Но Владимир Кириллович, доведённый собственными страхами до истерики, и не думал убиваться.

— Не давайте ей думать! — закричал он. — Она такое надумает, мы и половину такого не выдумаем за сто лет.

Пока Владимир Кириллович брызгал слюной, Рыжий Клоун устроился на центральном диване Ольгиной «S» и, дождавшись, когда все стихли, спросил:

— Что на этот раз задумала?

— Решила многотомник сочинить. Под общим названием «О вреде существования». Первый том назову «Нормы поведения и этикет в доисторическом обществе». Санитар, ты у меня там на главную роль заявлен. Можешь взять себе в помощь Свету с Санто-Лано. Второй достанется Шефу. Рабочее название «Цивилизация паршивцев». Третий том посвящу тебе. Что-нибудь типа «Братство бесполезных благодетелей». Последний том — «Искусство выживания с открытым сердцем». Там будут мои прижизненные мемуары.

— А нам что делать, пока ты отрываешься от коллектива? — возмутился Владимир Кириллович.

— Известно что, каяться, — сказала Ольга. — У вас бездна времени для раскаяния и покаяния. Не знаю, в чём между ними разница, но вы разберётесь.

— Ещё чего! Не дождёшься! Перед кем тут каяться? — закричала Свято-Астральная троица.

Рыжий Клоун подождал, пока они скинут в самые заковыристые выражения свой негатив, и предложил:

— Давайте рассказывать истории из прежней жизни. Это удержит вас от помешательства в этой реальности.

— Я про себя ничего вам не расскажу, — предупредила Света.

— Тогда опиши своих подчинённых, это так оздоравливает психику, — посоветовала Ольга.

Сергей Николаевич-Шеф мгновенно оценил предложение Рыжего Клоуна и взял процесс стабилизации морально-волевого состояния коллектива под свой контроль:

— Начинаем конкурс рассказа. Тема любая. Выступаем по алфавиту. Оценивать ваше устное творчество придётся мне. Ольга, начинай. Нет, подожди, пока мы займём свои места.

— Почему я? — удивилась Ольга. — Санитар у нас на букву «В». Пусть он открывает первый народный конкурс Шизопитомника.

— Потому что, не в обиду тебе будь сказано, но иногда Владимир Кириллович уступает женщинам. Не бузи. И давай в прозе, а то от твоих рифм сплошной мрак в душе.

Санто-Лано устроилось на диване рядом со Светой, а Владимир Кириллович, окрылённый своим джентльменским поступком, вытащил на крыльцо диван из холла и сел на него с Сергеем Николаевичем-Шефом, как член президиума. Вопреки ожиданиям, Ольга приняла правила новой игры без обычного бузотёрства. Когда все устроились, она села на спинку дивана и рассказала историю своего коллеги.

История Ольги

Однажды в нашу контору устроился странный тип. Он всегда был счастлив. Это было не только противно, но и противоестественно. В тот момент наша страна как раз демократизировалась, и бандиты всех мастей в очередной раз приватизировали активы страны. А этот моральный отщепенец ежедневно пренебрегал народным возмущением и вечно улыбался, как именинник. Сначала все думали, что он под кайфом, однако с полугодовыми задержками мизерной зарплаты и голодными обмороками прямо на рабочих местах это казалось сомнительным. Выбор у нас был небольшим: или треснуть счастливчика по башке и сдать в дурку, или подпоить и выведать его секрет. Разумеется, мы, как интеллигентные слюнтяи, выбрали второе. Скинулись на эликсир правды, назначили кому-то день рождения и проследили, чтобы наш счастливчик откушал самогона по полной.

То, что он нам поведал, не смотря на эликсир, лишь отчасти походило на правду. Мы, конечно, проверили потом отдельные адреса и фамилии, и всё сошлось, но это не развеяло наших сомнений. Впрочем, я расскажу его историю почти точно, — мы догадались записать её на магнитофон, — а вы сами решайте, где он приврал. Сначала он рассказывал о себе как женщина:

«Я работала тогда в очень престижном научном институте. Но во время Перестройки, когда печатали талоны даже на соль и спички, первыми закончились деньги. Видимо, на них не хватило бумаги, и их отнесли к предметам последней необходимости. Чтобы отвлечь нас от тяжких дум, нам разрешили проголосовать за директора, то есть выбрать себе нового барина. И в этот перестроечный Юрьев день мы от жадности выбрали в директоры института какого-то спонсора, который кому-то что-то пообещал.

На следующий день мы с энтузиазмом вышли на работу. В ожидании благ даже начали что-то делать. Но всё закончилось с первого же приказа выбранного нами директора:

— Ша! — распорядился по внутренней связи новый шеф, — Хорош баланду травить. В бой канают чукавые братишки и козырная братва. Плесень хватает манатки и чешет за баркас.

Откровенно говоря, никто из сотрудников нашего института не понял этого указания. Среди нас были знатоки английского, немецкого, французского, итальянского и даже чувашского языков, но их консилиум не прояснил смысла сентенции. Помощь пришла, откуда не ждали: наш штатный сантехник перевёл фразу без малейших усилий. Такой у нас был престижный институт, что даже сантехников набирали из полиглотов.

— Извольте помолчать, — перевёл дядя Вася тарабарщину нового шефа, — Отныне в штате института будут только смышлёные приятели по необузданным трапезам и соучастники с расширенным набором прав. Бывшим сотрудникам, не имеющим статуса «братишек» и «братвы», необходимо в кратчайшие сроки сложить вещи и покинуть территорию секретного объекта.

Конечно, все решили, что новый шеф большой чудак с неограниченным чувством юмора. Однако его новые сотрудники прошли по лабораториям и объяснили тем, кто не догнал сразу:

— Вам тут больше ничего не светит. Не брыкайтесь и мотайте отсель пока не накостыляли.

И хотя выражения в тот момент казались нам туманными, манера, в которой они были изложены, и бодрая жестикуляция не позволили притвориться, будто мы ничего не поняли.

— Не скнокали, — любезно подсказал дядя Вася.

При виде нахально ухмыляющихся молодчиков все спасовали и покинули свои лаборатории. Только за закрытыми воротами мы догадались объединиться и выразить несогласие.

— Падлы батистовые! Демоны жестокие! — скандировали мы только что разученные с помощью нашего переводчика слоганы.

— Кыш, грибоеды! — донеслось из-за баркаса.

Как высокообразованные представители социума мы тут же склепали крутую маляву, то есть петицию с требованием возместить моральный ущерб и весь прикуп вложить в закупку нового оборудования. Куда потом эта шмага делась — не знаю. Нас, учёных, никто не учил шухарить и бегать с бумагами к пастухам. Все разошлись. А что ещё мы могли сделать?

Сначала мы верили, что за нами придут и принудят к дальнейшей научной деятельности, а потому на сходках перед запертыми воротами гнали понты немерянно. Заодно освоили сленг нового руководства, то есть наблатыкались, чтобы мастрячить предьявы на понятном руководству языке. Однако новый директор через своих псов пообещал закатать всех в аквариум, если мы ещё раз вякнем.

— А самых базлатых мозгодуев он лично загасит на эстраде, — предупредил Козырной Валет.

Мы смело улыбнулись на брехню понтореза, но сердобольный дядя Вася объяснил, что «эстрада» — это унитаз, а «гасить» — это убивать негуманно. Все тут же увяли и разошлись. А что ещё мы могли сделать?

Конечно, бывшие сотрудники рассчитывали, что невежество научного пахана вскоре откроется прогрессивной общественности, и все, как один, поднимутся на защиту наших прав. Увы! Банда зачуханных дятлов под предводительством отмороженного хмыря процветала и в научном аспекте. Даже лучше нашего.

Как такое возможно? Оказывается, научные отчёты никто не читает. А чтобы анализировать — это вообще не из нашей жизни. Пацаны сразу скумекали отдублировать старые рапорты и только дату каждый раз новую пришпиливали при подаче их на конкурс. А уж в Академию они и вовсе куклу посылали, то есть пачку чистой бумаги с титульным листом поверх.

Сколько же среди пацанов получилось лауреатов престижных премий — караул! Почему же мы не докнокали такой фортель? У нас же интеллекта на всех было больше, если верить показателям IQ. Раздать бы, да никто не позарился…

Так и обнаружилось, что не меряно у нас, прежде всего, было наивности. От такого открытия коллективный оптимизм быстро сник, и пошли наши учёные откидывать коньки, рога, копыта, хвосты… — у кого что было.

Я осталась одна в своей квартире. Один на один с отражением в зеркале, от которого поначалу даже пряталась. Так уж вышло: пока ломила в науке, как коренной по нехоженым тропам, некогда было присматривать за афишей, а теперь, глядя на опухшую вывеску и необъятный бункер на толстых подпорках, хотелось навсегда загасить этот светочь местного научного производства, да грабалки на такое отказались подписываться.

И всё же я решила скинуть тапки. Но хотелось сделать это как-то эстетично и деликатно. Чтобы не потревожить кого ненароком. Поиски последнего причала завели меня на помойку. Аборигены сразу приняли меня за свою: такая же кулёма рыхлая и бессмысленная.

— Жмись к нам, — улыбнулся Щербатый, — теплее будет.

— Да я не надолго. Мне бы только лапти сплести помягче, — замялась я.

— Нет проблем, — загалдели остальные и начали присматриваться к моему прикиду. — Тут как раз дурь кинули с химкомбината. Бракованный стиральный порошок. Уже двоих прибрали. Третьей будешь.

Не стану пересказывать своё прощальное слово — мои новые товарищи успели выспаться под него дважды. Но и на помойках водятся деловые люди. Они подловили момент и заткнули мне варежку тройной дозой. Вчетвером пасть держали, чтоб не сплюнула. Оставлю и свой эпикриз без прилагательных. Скажу кратко — я вырубилась, а когда достаточно охладела душой и телом, меня раздели и кинули ближе к хищникам-трупоедам.

Почему меня не растерзала голодная стая? Так я же была третьей. Меня и оставили до следующей хавки. Пустили в запас.

Как описать ощущения, когда откидываешься старой толстой бабой, а приходишь в сознание в шкуре шелудивой суки педантично презираемой всей стаей?

«Думала на дне, а снизу постучали», — проскулила я и посмотрела на своё прежнее свежепокусанное тело с ненавистью.

Чтобы ничего не напутать, я опущу подробности моей собачьей жизни. Когда псы позорные решили со скуки загрызть меня, я очутилась в шкуре самого злого из них. Потом немотивированная стычка с главарём, и я попала в тело вожака стаи. Процесс пошёл. Теперь я переходила в тела только мужского рода.

Когда меня укусил пьяный сторож, я снова попал в мир людей. К тому моменту я уже отлично знал сильные и слабые стороны новой способности моей прохимиченной сущности. Я мог вселиться в кого угодно, если моя кровь хоть на мгновение соприкасалась с другим телом. Мир, наконец, повернулся ко мне правильным местом. Кем я только не был. С кем только не якшался. Один монах, с которым я по пьяни поделился своей тайной, назвал эту способность «Путь неудержимого блаженства». Лучше не скажешь.

Конечно, вы можете мне не поверить, ибо при всём козырном раскладе я прописался в вашей конторе. Что тут сказать? Во-первых, сладкого иногда бывает до слёз, а во-вторых, в ближайший выходной к нашему начальнику должен заглянуть пахан из моего института. Как же у меня до него зубы чешутся!»

На следующий день этот тип подал заявление на увольнение. И надо такому случится — подписывать его пришёл как раз в тот момент, когда наш шеф принимал какого-то высокого гостя. Его, конечно, попросили зайти в другой раз, но он устроил жуткий скандал чуть ли не с мордобоем. И больше мы его не видели и ничего о нём не слышали.

Ольга встала, осторожно, чтобы не качнуть плавающий диван, поклонилась и, не дожидаясь овации, уселась.

— Что за порошок-то был? — заинтересовалась Света.

— Я бы сказала, но не хочу рекламировать бракованную продукцию. И потом последствия могут быть от летальных, до исторически необратимых.

— Ты сейчас про что? — в манере доброго следователя спросил Сергей Николаевич-Шеф.

— Представь, укусит Санитар после такой химобработки нашего презика, и будешь ты у него на посылках.

— Ты меня с народом-то не ссорь. Я сам кого хошь с любым забодяжу, если захочу, — сказал Сергей Николаевич-Шеф.

Но тема на этом не угасла. Больше всех она заинтересовала Владимира Кирилловича, у которого вдруг зачесался зуб на всё российское руководство. Он туманно намекнул Ольге, что за дополнительную информацию о чудо-порошке сможет пообещать ей несколько сеансов массажа от лучшей санитарочки в его профилактории.

— Тебе лечиться надо, — с полумедицинским полуавторитетом посоветовал он. — Приедешь ко мне, мы у тебя что-нибудь обнаружим. Грыжу какую-нибудь, или какой-никакой педикулёз.

— С педикулёзом у тебя в профилаке, наверняка всё в порядке, — согласилась Ольга. — Он у тебя там двусторонний — и в голове, и снаружи.

— Да, да, — закивал Владимир Кириллович. — У меня там, знаешь, какой порядок!

После возвращения. Ирина

Ирина вышла из ванны, заглянула в комнату и пошла в кухню. Мужчина уже варил романтический кофе и чувствовал себя вполне комфортно. Ирина, знавшая основные правила пикапщиков от своего бывшего супруга, отметила высокий профессиональный уровень гостя.

«Потом выцыганит к кофе романтический коньяк, к спиртному придётся достать романтическую закусь и далее по протоколу», — проворчало эго.

Усадив Ирину, мужчина снял с полки чашки, достал из холодильника молоко, вытащил из буфета сахарницу и чайные ложечки. Он вёл себя так, будто был здесь не первый раз. Ирина даже залюбовалась на его сноровку.

«Такое чудо нельзя привязывать к одной женщине, — подумала она. — Его каждый вечер надо снимать на новой кухне и сбрасывать запись в YouTube для укора порядочных мужей».

Пикапщик разлил отстоявшийся кофе по чашкам, не спеша, выпил свою чёрно-горькую порцию и откинулся на спинку стула. Подождал, пока Ирина поставит свою чашку на стол и, глядя на хозяйку, как удав на кролика, сказал:

— Хорошо? Вот и славно, зайка моя.

Ирина едва не хмыкнула, но вовремя вспомнила, что это код, который должен был в одно мгновение превратить её в тупого зомби. Она застыла, но не от вербального кода, а от беспричинной невыразимой тоски, не отпускавшей её ни на мгновение.

«Сейчас выпытает у тебя заначку, которой и на половину фирменного блюда не хватит. Придётся ему завтра девиц в пирожковой снимать», — не удержалось от ехидства эго.

— Тебе хорошо, — то ли спросил, то ли приказал гипнотизёр.

— Да, — на всякий случай сказала Ирина.

— Тебе нравится мой голос.

— Да.

— Ты доверяешь мне.

— Да.

— Ты расскажешь мне о своём путешествии.

— Да.

— Рассказывай.

Ирина растерялась. Она готовилась заморочить проходимца, отправив его искать мифические сокровища в недрах лифтовой шахты, а он пристал с каким-то путешествием. Что за вояж? Прошлогодний отпуск в глубинке? Он был хорош уже тем, что о нём нечего вспомнить.

«Наверное, меня приняли за наркодилершу и выслали специалиста для тихой обработки, — догадалась Ирина. — Или я похожа на неё, или сделала что-то точно в масть. Ну что ж, тогда этот перец меня и прикончит. Нет, прикажет самоубиться, что в моих планах стоит первым пунктом».

Ирина молчала, и мужчина повторил приказ:

— Рассказывай.

«О чём, Балбес Иванович?» — хотела спросить Ирина, но эго посоветовало ей продолжить игру.

Мужчина помолчал в замешательстве и начал всё сначала:

— Тебе хорошо.

— Да.

— Тебе нравится мой голос.

— Да.

— Ты доверяешь мне.

— Да.

— Вчера ты пришла с работы, поужинала и что сделала потом?

— Убрала квартиру.

Мужчина оглядел кухню с некоторым сомнением и спросил:

— Убралась и пошла. Куда ты пошла?

— Спать.

— Ты пошла спать и во сне попала в странное место. Куда ты попала?

— Не знаю.

— Ты помнишь свой сон?

— Нет.

— Ты должна вспомнить всё. Это очень важно. Иначе ты погибнешь.

«Смотри, как всё в одну лузу скатывается», — удивилась Ирина.

— Вспомни свой сон. Ты попала в странное место. Расскажи о нём.

«Может отдать ему все деньги и отпустить?» — усмехнулось эго.

— Кого ты там видела? — не отставал гипнотизёр. — Вспомни. Это важно. Это очень важно.

— Для кого важно? — спросила Ирина.

Мужчина растерялся. Подопечная определённо вышла из транса. В какой момент? А может она и не была в нём?

— Это важно для всех, — ответил он почти невозмутимо.

— Тогда всем придётся обломиться, потому что я действительно ничего не помню.

— Вспомнишь, — пообещал мужчина. — Не под гипнозом, так под другими процедурами. В любом случае мы от тебя не отступимся, пока всё не расскажешь.

— Мы — это конкретно кто? — спросила Ирина.

— Смотрела фильм «Люди в чёрном»?

— Да.

— А мы — люди в сером.

День пятый

История Ольги, не смотря на её полную невозможность, зацепила всех. Владимир Кириллович больше других усердствовал в обсуждении, оттягивая своё выступление. Но, когда пофигистка начала язвить, Рыжий Клоун кивнул Сергею Николаевичу-Шефу, и тот, как самоназначенный председатель, призвал Владимира Кирилловича к ответу.

— Давай что-нибудь из жизни. Сермяжную правду. Покажи этим интеллигентам, чего стоят их фантазии. За историю из личной жизни пять баллов сверху.

Владимир Кириллович почесал плешку и, нещадно эксплуатируя звук-паразит «э-э-э», рассказал о себе почти святочную историю.

История Владимира Кирилловича

Купил как-то книгу о памяти. Ну, не купил, подарили, какая разница? Сказали, что в ней описана техника дыхания, с помощью которой можно вспомнить всю свою жизнь и даже больше. Прочитал нужный абзац. Его кто-то маркером выделил. Освоил дыхание. Вспомнил. Момент рождения, как я и боялся, испугал меня до глубокого обморока. Как с таким рождением справляются новорождённые? Глупые, наверное.

Для снятия страшной родовой травмы, по совету медсестры, которая ссылалась на автора, самовырождался потом пять раз. Автор советовал десять. Наверное, его роды были легче. Или отомстил всем, гнида блохастая, за низкий гонорар.

Моя родовая травма так и не прошла. Наоборот, у меня началась депрессия. Медсестра советовала продолжать занятия, но крик души был нестерпим. Работать над собой в такой обстановке было невозможно.

Открыл другую главу. Там было сказано, что для борьбы с родовой травмой надо вспомнить прошлую жизнь. Пришлось продолжать занятия с дыханием. Снова застрял на родах. Чтобы отвлечься, воспользовался советом и переключил часть памяти на уроки природоведения в начальной школе. Испытал двойной ужас. От страха перед этой жизнью, начал вспоминать прошлую. Сначала кусками. Кажется, был маленьким. Нет, маленькой. Сначала трудно было разобраться— все звали меня «Как-тебя-там». К пяти годам понял, что всё-таки маленьким. Думал, когда вырасту, я им покажу.

Потом вспомнил, как вырос. Никому ничего не показал. Из хорошего в прошлой жизни было одно — она закончилась. Было в той жизни босоногое детство. Детство кончилось, а босоногость осталась. Была и первая любовь. Потом вторая, третья, потом перестал нумеровать. Женщины мне попадались хорошие. Любили. Жаль, что не меня. Зачем я это вспомнил? Были у меня и наследники. Сначала хорошие. Потом они выросли. Потом как у всех…

Автор требовал не останавливаться на прошлых травмах и углубляться дальше. Копить ощущения. От перебора с ощущениями я обнаружил у себя внутренний голос. Он постоянно ругался с автором и всегда нецензурно. Но автор не мог ответить, поэтому я не знал, кого из них слушать. Однажды, пока внутренний голос спал, я открыл книжку и приступил к занятиям. Вспомнил пред-предыдущую жизнь. Зачем? Я долго и громко плакал. Разбудил внутренний голос. Он утешал меня, как мог. По его совету включил комедию и долго всхлипывал в такт хохоту за кадром. Голос был добр ко мне, но все равно спросил, почему я плакал. Но я не плакал, я плакала. Это совсем другое.

В той жизни я был женщина. Ужас! Сколько в нашей женской доле насилия! Всех видов. Ненавижу мужиков! Никогда больше не рожусь женщиной.

Голос посоветовал подарить книжку заклятому другу. Долго вспоминал, кто особенно нуждался в моем прощении, чтобы простить и в знак прощения подарить хорошую книгу. Я помню, в школе нам говорили, что книга — лучший подарок. Ну и подарил тёще на день рождения.

Владимир Кириллович с опаской посмотрел на Ольгу, ожидая от неё какой-нибудь насмешки, но та смотрела на него почти с удивлением.

— Да ты, батенька, у нас практически философ. Так тонко и точно про женскую долю сказал, — похвалила она конкурента. — Теперь понятно, почему Светин дубль влез в тело твоего дубля. Круто! Шеф, накинь с моей порции Санитару ещё пять баллов.

Сергей Николаевич-Шеф не позволил манипулировать собой:

— Опоздала, — сказал он. — Я уже сделал перевод на все деньги. Ноль к ста выигрывает Владимир Кириллович.

Света и Санто-Лано захлопали, но на «бис» вызывать не стали и сами вне конкурса припомнили несколько историй о глупых книжках, которые удалось сплавить образованным слоям населения. Наверное, они могли долго рассказывать о своей житейской ловкости, но Владимир Кириллович снова потянул одеяло на себя:

— Соловья баснями не кормят, — сообщил он. — Ольга, сплавай в ресторан, а я тебе пару баллов верну.

Голод оказался Владимиру Кирилловичу не тёткой, и Ольга отскалдырничала с него половину призовых. Их шумный торг превратился бы в общее побоище, если бы не разделяющая всех вода. Сергей Николаевич-Шеф не вступал в игру. Он с тоской смотрел на лес то с одной стороны, то с другой. Дождавшись, когда стороны договорились, он велел Владимиру Кирилловичу забраться на столы и грести к ресторану.

— Тут дел на два гребка, а ты всякому ЧМУ святые очки даром раздаёшь.

Владимир Кириллович, как человек практического мировосприятия, легко отдал бы все дурацкие очки за достойный хавчик, но, взглянув на сердитого Шефа, не стал перечить и обратился к своему телесному двойнику:

— Ланочка, солнышко, будь человеком, сбулькай в ресторан за жоревом. А то Ольга всё съест или спрячет.

Просьба «быть человеком» зацепила андрогина. Оно молча перебралось на закольцованные столы и со всей силы оттолкнулось ногой от крыльца гостиницы. Столы взяли курс на родной ресторан и, в конце концов, достигли цели.

Ольга наблюдала за Санто-Лано с удивлением.

— Да, мозг Светы в теле Санитара — это вещь. Нержавеющий сплав серпа и молота над рабочим и крестьянкой. Такое ни в воде не сгорит, ни в огне не утонет.

Санто-Лано перепрыгнуло на крыльцо ресторана и скрылось за разъехавшимися дверями. Все замерли в предчувствии новых неприятностей. Сколько прошло времени, прежде чем Ольга крикнула: «Алё, паромщик, тебе на выход», неизвестно. Чувство времени за ненадобностью покинуло всех окончательно. Но во вновь наступившей тишине все услышали как Большой Страх крадётся к ним со всех сторон.

— Оно что, умерло? — тихо спросил Владимир Кириллович.

— Размечтался, — усмехнулась Ольга. — Оно туда дуплиться ушло. Чтобы не смущать нас родами новых живородков. Стоят всей бандой за дверями и ждут, когда мы их аплодисментами на сцену попросим выйти.

— На фиг нам эти артисты сдались, — проворчал Владимир Кириллович. — Самим скоро жрать нечего будет.

— А ты из своих дублей тушёнку сделай, — посоветовала Ольга.

Сергей Николаевич-Шеф сидел мрачный и даже председательство на конкурсе его больше не развлекало. Надо было дать какое-то указание. Послать народ в пекло дублепроизводства или ещё что-то, но непонятная тоска сковала его. Рыжий Клоун, внимательно следивший за ним, выручил председателя:

— Санто-Лано не просит помощи, значит, в ней не нуждается. Пока оно готовит для всех обед, я расскажу вам историю из моей земной практики. Если никто не возражает.

Все посмотрели на Сергея Николаевича-Шефа. Тот решил, что неприятности могут подождать, и дозволил выставить на конкурс новую историю.

История Рыжего Клоуна

Те, кто думает, что близнецы имеют преимущества перед остальными, пусть объяснят, почему они оставили в истории так мало следов: великих дел, открытий и достижений. Бывает, конечно, что двойня наследит в школьных легендах или небылицах классиков — и всё. Странно, не правда ли? Между тем, те, кто думает, что близнецы имеют преимущества перед остальными, правы. История тринадцатого дубля убедит в этом кого угодно.

Однажды, когда я, словно престарелый трутень, размышлял, как бы без лишних хлопот обеспечить себе вечную праздность и полное благолепие, некий юноша бесцеремонно ворвался в мой офис и прервал полёт невероятных задумок.

— Вы должны мне помочь! — заявил он с порога.

— Почему?

— Потому что Вы — человек, — заявил он без всяких на то оснований.

— Увы, я — не человек, а частный предприниматель. Чувствуешь разницу? Продать свои услуги, и как можно дороже — да. Помочь? А смысл?

Но парню было явно не до шуток офисной выделки, собственные проблемы почему-то казались ему более важными. Он цепко осматривал офис, словно интерьер был самой надёжной гарантией моей квалификации. Особое внимание досталось самодельным дипломам, развешенным по стенам. Он даже прочитал их. Такой канцеляризм в юной поросли наводил на грустные мысли. Мне следовало поделиться ими, но лень не позволила напрячь мышцы лица. Я грустно вздохнул и углубился в мягкое кресло.

Что-то в моих дипломах обнадёжило паренька. Он задумчиво развернулся, но вдруг бросился к окну, зацепился за кресло и нечаянно стряхнул меня на пол.

— Больно, — поморщился я, ощупывая целое колено, и зачем-то предупредил: — Работа в лежачем состоянии втрое дороже для клиента.

Он равнодушно посмотрел на мои искусственные страдания. Протянул руку и, получив мою доверчивую ладонь в своё распоряжение, рванул с пола. Едва я поднялся, парень заломил мне руку за спину и потащил к окну.

— Вон та под деревом и вторая с другой стороны — видно?

В тихом районе, где я устроил свой офис, любой прохожий отлично просматривался и с моего кресла. Незачем было обращаться со мной как с полуслепым недоумком.

— Заказ на родственников по двойному тарифу, — мстительно предупредил я, рассчитывая отделаться от тройняшки завышенными расценками.

— Это не родственники, — легко соврал юнец, уставившись на девиц-двойняшек, так похожих на него.

— Понятно. Незаконнорожденные сестрёнки претендуют на законное наследство, — похвастался я своей могучей проницательностью. — Знакомо. Было у меня одно дело…

Внятно хромая, я занял прежнее рабочее положение в глубине своего кресла.

— Близко, но нет, — не обернувшись, бестактно оборвал мои воспоминания резкий парнишка.

В отместку я пошире, на грани производственного вывиха, зевнул и с профессиональным снобизмом выложил другую схему:

— Ну да, пошалил и не согласился с накруткой отступных. Банально. Было у меня одно дело…

— Я никому ничего не должен! — крикнул бесстыжий врунишка, не смея, однако, посмотреть в мои проницательные глаза.

— Понятно, — соврал я за компанию.

«Ну, что ж, придётся пройтись по всему списку версий, продемонстрировать незаурядное мастерство и ловкость, а потом отказаться от заказа. В наказание за рукоприкладство и во избежание новых эксцессов», — решил я.

— Узнай, кто они такие, — потребовал юный проходимец.

Паренёк явно спутал меня с бестолковой мамашей, забаловавшей чадо до неприличного состояния.

— Сам не пробовал?

— Пробовал, — он, наконец, обернулся и, протянув руку, представился: — Алик.

Я нежно массировал любимое колено. Обеими руками. Не смея вновь прикоснуться к крылу этого любознательного ангела во плоти.

— Ушибся? — Алик почти заинтересовался мною, но тут же бросил эту блажь.

Устроившись рядом, чтобы не выпускать из виду близняшек, на которых я тоже с удовольствием пялился, он, без лишних упросов, выложил на меня свои проблемы.

— Вчера у меня был день рождения.

— Вот как, — сочувствие давалось мне нелегко, а потому попадало в Счёт за услуги.

— Да. Проснулся сегодня сильно не в себе.

— А в ком? — во мне начал просыпаться сыскарь.

— Будто грузчиком всю ночь работал, — не обратил внимания на мой романтический юмор клиент. — Или задачки решал. Голова в тумане. Душа в тоске. Руки-ноги словно перевязанные.

— Эка удивил, — хмыкнул я завистливо.

— Осторожно встал, оделся и отправился в свой ресторан. «Или ресторан» — слышали о таком?

— Нет.

— Или — это ник, — объяснил Алик.

— Ух ты, — одобрил я, заполняя бланк заказа на услуги.

— Большой зал моего ресторана был в ошмётках мишуры после вчерашнего. Я зашёл на кухню поздороваться и поболтать о вчерашнем. Но повар принимал продукты, а метрдотель заказы. Я вернулся в зал и упал в кресло за своим столиком у окна. Минуту спустя в ресторан вошла одна из них и направилась ко мне.

Алик кивнул в сторону удалявшихся двойняшек. Кажется, они признали своё поражение в погоне за моим клиентом. А жаль: я как раз обдумывал, сколько с них слупить за их скромного родственника.

— Девушка улыбнулась мне, как родному, — Алик невольно признал некоторую связь с девицами, — и спросила, чем она может мне помочь. Вид мой и в самом деле внушал сострадание всем подряд. Но лучшее, что она могла для меня сделать в тот момент — скрыться с глаз. И не появляться до вечера. Однако с клиентами следует обращаться мягче и чутче.

Алик замолчал, словно кто-то не успевал записывать его глупости.

— Дальше, — мне было жаль тратить рабочее время на его вздорные поучения.

— Я велел ей не беспокоиться обо мне и подождать свой заказ за соседним столиком. «Ты похож на мою сестру», — сказала девица и плюхнулась рядом в кресло, словно мешок с барахлом. «Круто мы тут вчера…», — сказала она осматриваясь, будто тоже отрывалась на моей вечеринке. К нам подошёл мой метрдотель. «Извините, не могли бы Вы пересесть за соседний столик?» — сказал он. Я посмотрел на бесцеремонную девицу с заученной улыбкой владельца ресторана и наткнулся на такую же. Словно в зеркало посмотрел.

Наполненный вниманием к себе, Алик замолчал. Неприлично долгая пауза не пропала для него даром: он использовал её для кривляний в большом зеркале на боковой стене. Демонстрировал «заученную улыбку». Её размеры, видимо, имели значение для следствия.

— Мне не понравилась её выходка. Да она просто передразнивала меня! С такими манерами ей в моей школе вломили бы по полной, — судя по довольной ухмылке, Алик в деталях представил расплату за девичий моветон.

— В какой школе? — на всякий случай я записал ответ.

— Там умеют прививать светские манеры варварскими способами, — заверил Алик.

— Жаль, что школьная программа быстро забывается, — вздохнул я, массируя колено.

Мой страдальческий юмор вновь пропал втуне. Алик равнодушно посмотрел на мои ноги и без лишних просьб продолжил:

— Только я открыл рот, чтобы предложить ей выйти вон, как в ресторан вломились мои друзья. «Кто это?» — завопили они, окружив нас. «Понятия не имею. Ты кто?» — спросили мы друг друга и оба ответили: «Али. Или Али». Все смеялись надо мной. Вернее, над тем, как точно она копировала меня. Да, у неё это ловко получалось. Мне показалось, что на миг она струхнула. Дошло, наконец, с кем забавляется. Однако, вместо извинения, нахалка схватила меня за руку и потащила на улицу.

Алик повернулся ко мне, чтобы ответить на все мучавшие меня вопросы. Но странно: у меня не было вопросов. Его увлечённость деталями своей личной жизни убивала моё любопытство на эмбриональной стадии.

— Знаете, что она мне сказала?

— Увы, — печально хмыкнул я.

— Увы «да», или увы «нет»? — спросил Алик и тут же утратил интерес даже к моему «увы». — Она сказала, что я должен пойти к нам домой. Представляешь?

— Увы, — ещё печальней хмыкнул я в ответ.

— Вот именно, — согласился Алик. — Наглость нынешней молодёжи уже достала даже нынешнюю молодёжь! «К нам домой» — каково? Только имя услышала и уже в гнездо затягивает.

Алик непроизвольно затянул галстук, словно иллюстрируя процедуру затягивания в девичьи гнёзда.

— Я не зануда, — вновь приврал он, — но резвые девушки смущают меня. Я направился к себе домой. Переодеться, позавтракать, наконец. Но нахалка и не думала отставать. Она повисла на моей руке и обещала отгрызть её, если я откажусь выслушать бред этой сумасшедшей. Так она ворвалась в мой дом. Только я рванул к кнопке сигнализации, как она сбила меня с ног и больно ткнула ботинком в живот. Я не привык к насилию и сильно обиделся. Но бандитка хорошо подготовилась. «Али!» — закричала она. В комнату вошла её копия. «Кто это?» — двойняшка поначалу вела себя прилично. «Или Али!» — хором выпалили мы и замерли в ожидании её реакции. Она растерянно уставилась на меня. С каждым мгновением ей становилось всё хуже. Видимо, они не рассчитывали, что их жертва окажется столь хладнокровной особой.

Алик впился в меня взглядом, оценивая мой пограничный IQ. Мне захотелось свести глаза к переносице и высунуть язык, чтобы он не ошибся во мне, но было лень напрягать мышцы лица. Судя по его разочарованию, и так неплохо получилось.

— Лежа под каблуком Первой, я украдкой осматривал комнату — всё было на своих местах. Значит, их интересовал брак, а не разорение семейного очага. «Не может быть!» — очнулась Вторая, медленно опускаясь на пол рядом со мной. «Я встретила его в нашем ресторане. Представляешь, он сам нашёл дорогу домой!» — тараторила Первая. Скорость их натурализации в моём бизнесе и особняке пугала меня. Особенно в состоянии лежа. «Убирайтесь из моего дома. Даю вам пять минут!» — крикнул я из под туфли Первой. Вы бы видели, как они смеялись! — Алик непроизвольно всхлипнул от обиды.

Только лень, не давшая напрягать мышцы лица, спасла мне клиента. В душе я плакал от смеха над этим наивным албанским юношей.

— Я сказал им, что никогда не женюсь на них. Ни врозь, ни по одиночке. Но они взвыли от смеха, — торопился ябедничать на двойняшек Алик.

— Ещё бы, — не выдержал я. — Брак между родственниками даже Церковь не одобряет.

— Глупости. У меня нет родных. Ни близких, ни дальних. Никаких.

— Все люди — братья, — пришлось ненароком открыть ему главный человеческий секрет.

— Чепуха! — не поверил Алик.

— Увы! В каком-нибудь поколении у всех найдётся общий прародитель.

— У них нет законных прав на мою собственность! — взвизгнул он.

Да, в вопросах собственности эти собственники отлично подкованы.

— Чего ты хочешь? — не удержал я своей неприязни к обеспеченному клиенту.

— Узнай о них всё!

— Зачем? Выгони их. В местах усиленного перевоспитания для них найдутся вакансии. Наверняка они оставили достаточно следов, чтобы упечь их надолго и охладить страсть к безумным авантюрам.

Алик посмотрел на меня как на запущенного дебила. Махнув рукой, он, наконец, направился к выходу. Уже на пороге обернулся и ударил себя по лбу:

— Я же забыл о главном, — спохватился он, — у них на руках полный пакет документов на мой дом и бизнес. Весь пакет подлинных документов. Уж поверь, я знаю толк в подделках.

— Предъяви свой набор, — посоветовал я.

— В том-то и дело: эти оборванки уничтожили мой комплект.

— Есть копии. Обратись за дубликатами.

— Само собой, — поморщился он в нетерпении. — Но они могли позаботиться о копиях. Их криминальный размах обескураживает даже меня. А вдруг они надумают посягнуть не только на собственность, но и на саму жизнь мою?

— Эти посягнут, — на этот раз я с удовольствием признал его правоту, но ему это почему-то не понравилось.

— Я останусь здесь, а Вы принимайтесь за дело, — Алик снова вытряхнул меня на пол и устроился в моём кресле.

Его бесцеремонность решила дело: мне захотелось узнать, как быстро родня собирается отправить этого паразита к праотцам. Я бы мог помочь почти даром.

Пару дней я добросовестно собирал информацию. Выводы оказались столь неутешительными, что я поспешил поделиться ими с Аликом. Двойняшки подождут. Пусть пока копят на вознаграждение.

— Под личиной репортёра я побывал во всех местах, причастных к воспитанию сестёр, вплоть до роддома, — отчитывался я. — Везде оставлены чёткие следы двойняшек. Одну зовут Алика, другую — Малика. Но все давно называют их «сёстры Али». В твоей школе они числятся как почётные выпускники. Педагогический состав, с каждым нажитым сёстрами миллионом, гордится ими всё больше. И хотя они не подали «инженерам своих душ» никогда и ничего, их имя служит школе хорошим рекламным крючком, на который они вылавливают чад наиболее состоятельных горожан.

— А в ресторане что говорят? — растерялся Алик. — Ты был в моём ресторане? В «Или ресторане»?

— А то! За деньги клиента я даже в ресторан могу сходить, — заверил я Алика.

Кажется, он мне поверил.

— Как же Федька объяснил свою измену? Мой метрдотель.

— Никак. Он с первого рабочего дня эксплуатировался сёстрами.

— Скотина! — взвизгнул Алик. — Всегда подозревал, что он вламывает где-то на стороне. Теперь понятно, как бандитки провернули аферу.

— Если бы мне удалось обнаружить следы аферы… Увы — её следов найти не удалось. Сёстры имеют хорошо документированную биографию. От грамот за внятное произношение слова «дай» в полугодовалом возрасте, до налоговых деклараций со дня открытия ресторана.

Я внимательно изучал реакцию молодого проходимца. К тому моменту у меня накопилось к нему много вопросов. Например, как он собирается расплачиваться за услуги? И кто он вообще такой? Но я не мог спросить об этом напрямую. Такие вопросы для профессионального сыскаря — чистая дисквалификация. Пожизненный нокаут.

— Не удивлюсь, если друзья тоже предали меня, — уныло вздохнул Алик.

— Чем же тогда мне тебя удивить?

— И в школе меня не помнят?

— Увы.

— Ну, этих я хотя бы понимаю. Всегда отказывался спонсировать их педагогические опыты прямо на людях.

Алик ещё долго перебирал имена предателей. Половину их подлости он списал на зависть, другую — на жадность, трусость, моральную неустойчивость и глупость. Интересно то, что он точно описывал круг друзей сестёр. Позже я проверил каждого. Алик описал их, словно знал всех с детства. Знал о них такое, что они сами о себе давно забыли.

С небывалым рвением я искал следы юного криминального дарования, обосновавшегося в моём офисе. С его талантом он наверняка не бедствует. Но насколько велик кусок масла на его бутерброде? Где и как у этого вора украсть дубинку?

Вы не поверите, но я так ничего о нём и не узнал. Я даже прикидывал, как мне выдать его за племянника, чтобы скрыть позор неоплаченных услуг, но сёстры заманили меня к себе. Впрочем, не буду лукавить: я сам напросился к ним. Фраза «брат Алика» смела на моём пути все преграды.

— Где он, — без предисловий спросили двойняшки.

— Почил смертью трусливых, — признался я, рассчитывая на гонорар за информацию.

— Пшёл вон, — рявкнула одна из милых девушек, но вторая исправила её ошибку.

— Али хотела сказать, что мы бы почувствовали, если бы с ним что-то случилось.

— Если вы такие чуткие, то почему до сих пор не обнаружили незаконнорожденного кузена? — я давно догадался, что имею дело с выродком, и не стал скрывать своей проницательности.

— Он нам не кузен, — соврала Первая, — но если хотите дотянуть до пенсии — верните его нам.

— Сколько? — я не собирался разорять сестёр, но их первое предложение показалось мне жлобским.

— Твоя жизнь, — сказала Вторая. — Если вернёшь нам его невредимым. А нет, значит, нет.

Они даже не пробовали следить за мной. Почему-то они были уверены, что я с радостью расстанусь с самозванцем. Тут они всё верно рассчитали. Я вернулся в офис и выложил нечестному клиенту всю правду. Лень было строить комбинации в игре, где с обеих сторон неадекватный народ.

Алик долго думал над своими перспективами и решил взять управление операцией на себя. Он знал план дома в мельчайших подробностях. Знал внутренний распорядок с точностью плюс-минус пять минут. Он решил явиться в своё оккупированное логово и объяснил как, когда и где мне спрятаться в доме, чтобы в случае чего придти на помощь, или вызвать на подмогу силовые структуры.

Его план сработал точно, но он пожалел об этом. Впрочем, только он и виноват в том, что я узнал о тринадцатом дубле. Вот что я услышал от одной из сестёр в тесной вентиляционной системе его дома:

«Мы были копией друг друга. Настолько точной, что легко обходились без зеркал: биологического отражения вполне хватало на любой случай. Мы рано узнали о своих преимуществах и пользовались ими в меру сил и фантазии. Например, каждая преодолевала только половину тестов, экзаменов и любых испытаний. Зато в двойном размере, закрепляя и шлифуя полученные знания и навыки. Полное внешнее сходство позволило нам сосредоточиться на личных увлечениях и поддерживать иллюзию нашей недосягаемой одарённости и разносторонности.

Никто не знает, каково это — всё время иметь дело с самой собой. С собой и ещё со своей точной биологической копией. Какой бы интересной себе не казалась, но в двойной дозе всё равно устанешь от избытка себя. Одиночество не спасает: без своей половины оно превращается в вакуум. Вечное «вместе тошно, врозь скучно». От рождения одну из нас назвали Алика, другую Малика. Но мы так часто менялись именами, что даже родные называли нас просто Али. Между собой мы вообще именами не пользовались.

Не помню, кто втянул нас в спор. Кто-то из друзей решил, что мы и сами не помним, кого из нас как зовут, и спровоцировал ссору по этому поводу. Впервые мы крепко сцепились. Но без удовольствия. Ощущение, что обижаешь саму себя. Зато появился повод для бурного примирения. Хорошо нагрузившись, мы отправились на дальний конец озера. Наладить гармонию внутри и снаружи.

Птички, рыбки, звёзды на небе и в озере — все участвовали в формировании приемлемой картины бытия. Тихие летние ночи наполнены магией и духом пацифизма. Недетские напитки укрепили эффект примирения. Только общим отравлением можно объяснить, что мы не заметили, когда нас стало трое.

Утро достало нас тяжёлым похмельем и грохотом от крыльев бабочек, топота мышей, непереносимого ора птиц… Лишь к полудню мы огляделись более-менее осмысленно и в недоумении уставились друг на друга.

— Хорошо погуляли: у меня до сих в глазах двоится, — пробурчала я.

— Точно, — согласилась сестрёнка. Но как-то протяжно. Словно в два голоса.

Превозмогая страх и кое-что похуже, я протиснулась между сестрой и сестрой.

— И кто из нас лишний? — в унисон, с восхищением от розыгрыша, спросили мы.

Наблюдая друг за другом, мы так и не просекли, кто же здесь сначала, а кто присоединился позже. Наверное, можно было бы по одежде строить версии, но зачем на пустынном пляже летней ночью париться в мокрых купальниках?

Можно было и дальше развивать недоумение, но, к счастью, мы были знакомы с феноменом дублей. Одновременно в глазах каждой мелькнул ужас, что она и есть лишняя. Мы почувствовали это в себе и в каждой из нас.

Нет, вовсе избежать шока от осознания, что возможно ты и есть дубль, невозможно. Но нам повезло: нас было трое в одинаковом состоянии. Нам, эрудиткам, было проще справиться с ситуацией.

— А если бы с рождения твёрдо знали каждая своё имя, то не было бы проблем с идентификацией, — решили мы.

Чтобы избежать заморочек в будущем, мы ножом нацарапали на запястье номера. Мне досталось имя Первая. Третья немного забеспокоилась, но, глядя в наши открытые для неё глаза и души, увидела, что мы знаем все преимущества нашего утроения. Треугольник — это мощь!

Мы вернулись домой по одиночке. Как и ожидалось, никто не заметил прироста населения. Мама, с присущей ей мудростью, приписала прибавку грязной одежды возрастной подвижности и общему взрослению. Рост аппетита сильно порадовал бабушку.

Тактика нашего визуального двойства была проста: мы старались одеваться одинаково и появляться на людях врозь. Теперь, когда нас было трое, социальная нагрузка на каждую ещё уменьшилась. Экзамены, тесты, мероприятия — отныне всё честно делилось на троих. У каждой прибавилось времени на дела по-настоящему интересные. Мы с головой окунулись в загадку нашего утроения. Феномен непроизвольного дублирования зацепил каждую так, словно именно она и была дублем. Одна из нас наверняка им была.

Обнаружилось, что никакие анализы и тесты, включая психологические и интеллектуальные, не дают точного ответа — кто лишняя. Чем больше мы углублялись в этот вопрос, тем бессмысленней он был для нас. При любом раскладе третья не была лишней. Однако тройной мозговой атакой мы добились некоторых успехов. Нет, подогнать более-менее стройную теорию не удалось. Зато практика оказалась результативной. Даже более того.

Открытие технологии «преднамеренной штамповки дублей», как и всякое великое открытие, явилось нам во сне. Ко всем одновременно. Причём в виде технологии и её продукта: проснувшись, мы обнаружили себя учетверёнными.

Разумеется, мы сразу приступили к самоидентификации. Однако зарубки на наших конечностях пропали. То ли зажили, то ли стёрлись при дублировании четвёртой. Так мы снова оказались «в том же месте в тот же час». Но уже без шока и прочих неконструктивных реакций.

Тебе, наверное, известно, что одна голова хорошо, а четыре ещё лучше едят и пьют. Так что решение проблемы нового прироста двойняшек было очевидным для нас. Но не для окружающих. Все были потрясены, когда мы открыли первые точки общепита.

— Такие светлые головы окунулись в помои бизнеса, — сформулировала общее разочарование бабушка, уже не так уверенная в преимуществах хорошего аппетита.

Работая вчетвером за двоих, мы быстро пошли в гору. Пара наших «Или ресторанов» была обречена на успех. Продолжая научную деятельность и закладываясь на экспериментальные ошибки, мы открывали новые залы в разных концах города. По одному на каждую пару новых дублей. Да, приходилось все опыты проводить на себе. Не смотря на все предосторожности, технология дублирования была окончательно отработана только на двенадцатом дубле.

Думаешь, трудно выдавать дюжину ретивых ученых дам за пару успешных хозяек ресторанов? Ничего подобного. С помощью шести точек и гибкого графика питания каждая из нас работала в легальном бизнесе не более двух часов в день. Одновременно в ресторанах было только двое из нас. Не сложная математическая задача.

Вскоре мы начали подыскивать клиентов для нашей технологии дублирования. Разумеется, мы не собирались её афишировать. Плодить трусливых политиков и криминальные структуры — это шло в разрез с нашими ценностями и культурными амбициями. Из скупердяя получатся два равноценных жмота, из шулера — пара отпетых мошенников, из лживого трусливого политика, легко подставляющего двойника на опасные участки, — два мерзавца.

— Нет, наши клиенты — это талантливые учёные, музыканты, писатели, — решили мы.

Вот так получилось, что одно из величайших открытий практического назначения, оказалось на деле убыточным.

— Не страшно, — решили мы, владелицы модной сети ресторанов.

И тут же испугались своей наивности. Размножение талантливых гуманитариев в одно мгновение наведёт на нас полчища политического, военного и гражданского криминала. С болью за судьбу великой технологии мы решили прервать свои научные поиски и сосредоточиться на других направлениях. Дюжине понимающих друг друга с полувзгляда учёных намного проще довести любую гипотезу до великого результата. Но странно, у любого нашего открытия была одна судьба. Мы расставались с каждым из них, дабы оно не попало в руки криминала и властей, чтобы у мерзавцев не появился новый способ мучить людей.

Безнадёжность любого научного направления повергла нас в уныние. Ты представляешь, что такое уныние дюжины способных девиц? Вот почему на нашем дне рождении друзья позаботились об антидепрессантах в бесконтрольном разнообразии. Включая непроверенные средства. Адская смесь их усилий привела к тому, что мы каким-то образом спонтанно сформировали тринадцатого дубля. То есть тебя. Но почему ты парень? Противоположный пол — такого ещё не было в истории дублестроения. Ты первый.

Теперь мы точно знаем кто из нас дубль. И это поможет резко продвинуть наши исследования. Кроме того, у тебя преимущество перед нами — тебе не надо прятаться. Твой сыщик догадался считать тебя нашим кузеном. Что ж, другие могут оказаться столь же проницательными. Нам осталось официально признать наше родство, и ты станешь самым свободным из нас. Никто никогда не узнает правду»

— Уже узнал, — услышал я голос Алика, выползая из убежища.

Как я скрывался от дюжины разгневанных фурий — это отдельная история. Я мог бы рассказать её вне конкурса. А за терпение, с которым вы отнеслись к этой байке, хочу дать совет: никогда не связывайтесь с близнецами — их больше. И не известно на сколько».

Рыжий Клоун посмотрел на Ольгу, словно совет предназначался ей, но рождённая в стране Советов, она не оценила его порыва.

— Смотри, как паззл в пасьянс улёгся, — сказала она. — Тут тебе и дубли живородящиеся, и сыщик с секретной информацией.

— Значит, ему и идти за Санто-Лано, — решил Сергей Николаевич-Шеф. — Что-то он в ресторане совсем зажрался.

Рыжий Клоун, без лишних слов, нырнул с дивана и вынырнул только у крыльца ресторана. Выбрался на ступеньки, снял и выжал красную футболку, надел, демонстративно выровнял принт «Прячьтесь черти, БОГ идёт» и скрылся за разъехавшимися дверями.

Оставшиеся замерли в ожидании прискорбных событий.

После возвращения. Ирина

— А мы люди в сером, — повторил БОМЖ-оборотень и откинулся на спинку стула, словно собирался изменить методику работы с клиенткой.

— Вы круче, или наоборот в услужении у людей в чёрном? — спросила Ирина, глядя на его серый костюм хорошего индивидуального пошива.

Чем-то этот костюм беспокоил её, и так сильно, что она забыла испугаться странного гостя.

— Вопросы буду задавать я, — холодно предупредил мужчина.

«Наверное, руководству подражает, — подсказало эго. — Наверху со всем серым полный достаток».

— Ольга бы тебе сейчас ответила, — пробурчала Ирина.

— Кто такая Ольга? Впрочем, сплетничать будем потом. А сейчас расскажи, о своём путешествии в тот мир. Что видела, с кем встретилась, как собираешься снова туда попасть?

Ирине вдруг стало весело, карнавалом закружились в голове мысли, слова сложились в рифмы, и она произнесла:

В иные миры отправляясь,

Простим и себя, и других.

Чтоб, в новых Вселенных витая,

Душою чудес ожидая,

Избегнуть событий дурных.

Чтоб глохнуть от восхищенья

Над миром чужих пространств.

Чтоб встретить там человека,

Единственного человека,

С которым прожить века.

Мужчина поморщился:

— Лезть в Астрал за бой-френдом, когда этого добра и тут навалом — это всё равно, что золотой лопатой выгребную яму чистить.

— Не за бой-френдом, а Френдом, — вырвалось у Ирины.

— Кто такой? — заинтересовался Серый. — Ты там с кем-то познакомилась? Установила контакт? Насколько прочный?

Ирина заглянула в свою пустую чашку, словно кофейная гуща нарисовала ей правильный ответ, и твёрдо заявила:

— Я друзей серым структурам не сдаю.

Серый поморщился, как от непредвиденного недоразумения.

— Оставь свой пионерский пафос для работы с пятиклассниками. Подумай, твой френд остался там, а ты вернулась домой. Может, ему нужна помощь? Вспомни, что он от тебя хотел. Опиши его. Какой он по-твоему?

Ирина пожала плечами и, чувствуя себя полной дурой перед серым вундеркиндом-переростком, сказала:

— Не знаю. Наверное, очень хороший человек.

И вдруг разрыдалась. Но не шумно, с соплями и завываниями, а каким-то внутренним рыданием, про которое всякий подумает, что это душа плачет.

День пятый. Продолжение

Владимир Кириллович, заботясь о геморрое, радикулите и остеохондрозе, осторожно перебрался на качающийся в воде диван и замер в ожидании скорбных событий. Следом карабкался Сергей Николаевич-Шеф. В этот момент самозванный лидер выглядел куда скромнее, чем накануне. Он, как и остальные, смотрел на двери ресторана с надеждой, но понимал, что причин для оптимизма нет.

Ещё вчера их было восемь человек. Они могли свободно перемещаться по странному городу, искать ответы в жутком зелёном лесу без цветов, насекомых и с чавкающей почвой под ногами. Они добрались до скалистых пиков, прошли вдоль них и обнаружили, что каменное кольцо окружает это странное место непроницаемой стеной. А теперь осталось только четверо испуганных людей.

Отрезанные водой даже от ресторана, они растерянно переглядывались, не в силах действовать. Если б знать, что сталось с другой половиной товарищей по несчастью, можно было бы что-то предложить. Но люди сначала появлялись ниоткуда, потом стали пропадать неизвестно как, и это убивало в оставшихся не только активность и желание думать, но даже тупое нытьё.

— Думали, что на дне, а снизу постучали, — пробормотала Света поговорку из Ольгиной истории о беспредельном блаженстве.

Ольга удивлённо посмотрела на неё. Давно ли эта папина дочка только и могла, что проситься домой, хныкать про своего могучего батю, да запугивать всех его клинической мстительностью. И вдруг, когда трагическая развязка почти подступила к горлу, она сподобилась на нормальную человеческую речь.

— Зря говорили, что в аду все горят. Тут, оказывается, наоборот, — проворчал Владимир Кириллович, подхватив настроение чёрного юмора. — И что теперь делать? Чем мне тут заниматься, пока все не утонут?

— Некролог напиши. Кто его лучше тебя выдумает? — посоветовала Ольга. — Не забудь в финале описать, как ты в местах, где Макар телят не пас, до конца выполнил свой санитарный долг перед Родиной и перед тем, как захлебнуться, снял последнюю санитарную пробу с местной воды и хорошенько напился перед утоплением. Кстати, вам не кажется, что вода как-то неактивно прибывает? У крыльца чуток мокрая полоса видна. Или Рыжий Клоун волну дал при заплыве, или с водой перебои.

Владимир Кириллович и Света уставились на ватерлинию, а Сергей Николаевич-Шеф вдруг ожил и даже хохотнул слегка.

— Предсмертная истерика? — с сочувствием спросила у него Ольга.

— Старый анекдот вспомнил, — снова хохотнул Шеф.

— Очень кстати, — кивнула Ольга и обратилась к Владимиру Кирилловичу: — В своём некрологе добавь абзац о том, как перед смертью ты участвовал в конкурсе анекдотов и первое место присудил Сергею Николаевичу.

— Ты бы не флудила, а то забаним, — пригрозила Света. — Сейчас расклад три к одному в нашу пользу. Сергей Николаевич, рассказывайте быстрее, а то я её утоплю.

Но Сергей Николаевич-Шеф сначала пару раз тряхнул плечами для разминки мышц и только потом отвалил народу старый анекдот:

— После смерти русский и американец попали в ад. Дьявол спрашивает их: «В какой ад пойдёте — в русский или в американский?» — «А какая разница?» — «В американском надо съедать каждый день по ведру говна, а в русском по два». Американец выбрал американский, а русский подумал: «Всю жизнь в России прожил, чего уж менять?» Через месяц встречаются. Русский спрашивает: «Ну, как у вас?» — «Прекрасно — съел с утра ведро говна и целый день свободен. А у вас?» — «А как всегда — то говна не подвезут, то вёдер на всех не хватает»

Все смеялись так, словно слышали анекдот впервые. Смеялись, как в последний раз. Ненадолго успокаиваясь и снова содрогаясь в конвульсиях. Разбрызгивая слёзы, сопли, слюни. Когда окончательно отсмеялись, оказалось, что заодно разбрызгали страх, недоброжелательность и недоверие друг к другу. Словно слёзы смыли с глаз мутную пелену, испачканную негативным опытом прежней жизни.

— Ну что, плывём к ресторану? — спросил Сергей Николаевич-Шеф, впервые поинтересовавшись мнением народа.

Он помог Ольге перебраться на Светино диванное «S», и все вместе они разогнули диваны до самого крыльца ресторана. Кучкой подошли к дверям, осторожно вошли и замерли на пороге, прислушиваясь. Кажется, там кто-то рыдал.

— Послали Рыжего Клоуна в комнату страха, — проворчала Ольга. — Такого страха комната ещё не видела.

Но её попытка поддержать товарищей избитой шуткой пропала втуне. Перед бесшумно разъехавшимися дверями ресторана все сбились в тесную кучку, столь же бесшумно пересекли порог и застыли в ожидании катастрофы. Прелюдией к скорбным событиям из конца зала послышались всхлипы — это за дальней колонной плакало Санто-Лано. Жалобно, как беспомощная старушка, оно скулило, часто сморкаясь:

— … никто меня никогда не полюбит… Для всех я — не человек. Я андрогеша, как сказала Ольга… А ведь у меня такая же душа, как у любого из них. Просто я боюсь их обидеть, а они не боятся… Но ведь это могло случится с любым из них. Я бы не стала над ними смеяться…

Мокрая красная футболка Рыжего Клоуна едва выглядывала из-за колонны. Очевидно, что он не торопился успокаивать андрогина и терпеливо ждал, пока тот сам выдохнется. А может, они по очереди друг другу жаловались, и время для них вовсе остановилось.

Ольге стало стыдно за себя до тошноты. Она подошла к Санто-Лано, опустилась на корточки и сказала:

— Прости меня, пожалуйста. Я воистину не ведала, что творила. Обещаю, что впредь никогда не обижу тебя. А если кто-нибудь будет катить на тебя, я всегда буду на твоей стороне.

— Да кому тут на Ланку кроме тебя катить? — беззлобно спросила Света, гладя Санто-Лано по голове.

Все шумно расселись вокруг стола, чувствуя себя запредельно счастливыми от того, что конец света немного откладывался.

— Чего лыбишься? — спросил Рыжий Клоун, глядя на счастливую Ольгу.

— Мы, россияне, пока не окажемся в заднице, не умеем чувствовать себя счастливыми. Может у нас ген счастья в подхвостовой части находится?

— Не иначе, — хмуро согласился Сергей Николаевич-Шеф.

Все с сочувствием посмотрели на него, и только у Ольги хватило бестактности спросить напрямую:

— Очень обидно, что твой двойник занял на Земле твоё место? Высокий пост и всё такое…

Сергей Николаевич-Шеф не сразу понял вопрос, а когда понял, ответил хоть и грубо, но без злобы:

— Дура ты, Оля. Какое, на фиг, место. Я же чувствую его всеми фибрами. Когда ему хорошо, когда плохо. А сейчас ему полный кирдык.

— Утонул, что ли? — охнул Владимир Кириллович.

— Скорее всего, — кивнул Сергей Николаевич-Шеф и отвернулся.

Даже Санто-Лано перестало, наконец, всхлипывать. Все замолчали, не в силах помочь или утешить. И тут Рыжий Клоун, пренебрегая общей скорбью, спросил:

— Почему вы сухие? Вода отступила?

— Мы диваны в цепочку перестроили и как по мосту сюда добрались, — объяснила Света.

— Начали сотрудничать? Это здорово, — Рыжий Клоун внимательно посмотрел на Ольгу, ожидая её поправок, но, не дождавшись приколов, предложил Сергею Николаевичу-Шефу: — Давай сплаваем на столах, поищем твоего двойника. А вдруг он на дереве, как дятел, мается?

Сергей Николаевич-Шеф принял предложение, не раздумывая:

— Пошли.

— Эй! — крикнула Ольга вслед Рыжему Клоуну. — Я из-за тебя уже три раза умирала. Больше от меня ни ногой. Забирайся под мой крепкий каблук и спасай из-под него хоть всю Вселенную.

Ольга торопливо сгребла пачки галет и побежала за спасателями-самоучками. Владимир Кириллович, Санто-Лано и Света впервые почувствовали в себе ростки коллективизма и тоже настояли на своём участии в поисках. Мужчины расцепили столы и кольцо превратилось в цепочку. Сергей Николаевич, как капитан плавучей гусеницы, обосновался на первом столе, последний достался Рыжему Клоуну.

— Господа, занимаем места согласно купленным билетам, — сказал он, помогая всем устраиваться на столах. — Раз уж я всё равно мокрый, отбуксирую наш теплоход до леса, а там придётся дружно по команде Сергея Николаевича отталкиваться от деревьев.

Подобравшись к лесу, договорились через каждые сто метров хором звать пропавшего и, после минуты тишины, плыть дальше. Метров через триста движение и хор стали мощнее. Сергей Николаевич медленно вёл столовое судно к каменным пикам. Туда, где они были в последний раз.

К скалам добрались в сумерках. Изумрудное небо становилось всё темнее, опускалась ночь, и было понятно, что ночевать придётся под жуткими пиками (Стражами Тишины, как их назвала пропавшая Ирина), потому что в лесу ночью ещё страшней. Да и звук от скал лучше отражается. Правда, когда темнота стала непроницаемой, Рыжий Клоун посоветовал не шуметь и тут же спросил:

— Ольга, а почему трижды? Ты сказала, что трижды умирала из-за меня.

Прежде чем ответить, Ольга немного покряхтела, иммитируя, видимо, копание в ненадёжной памяти, и честно призналась:

— Первый раз я умерла, вероятно, от радости, когда ты пришёл ко мне домой. Это была естественная смерть от сверхъестественных причин. Второй раз я врезала дуба, когда ты с дуба рухнул. Ну и в ресторане вы с Санто-Лано сильно злоупотребили нашим терпением. Мы уже только на ваши останки и рассчитывали.

— Что-то ты ко мне не нормативно привязалась, — вздохнул Рыжий Клоун и печально добавил: — Я, конечно, умный, потому что очень скромный, поэтому такой красивый, но астральная любовь — это круто! Круче забора у психдиспансера.

После возвращения. Ирина

Мужчина в сером костюме равнодушно смотрел на рыдающую Ирину и время от времени протягивал ей салфетки с отпечатанными на них хохочущими ангелами.

— Часто плачешь? — сухо спросил он.

Ирина отрицательно покачала головой, шумно высморкалась в салфетку и задумалась. Действительно, когда же она последний раз плакала? Она мысленно перематывала свою жизнь в обратном порядке. Чего там только не было! И работа с деспотичными начальницами, и муж со странными взглядами на семейные ценности, и Перестройка с голодными обмороками учеников и суицидами коллег и знакомых… Всё было, кроме слёз.

«Даже странно как-то», — подумала Ирина, считавшая себя чувствительной и легкоранимой особой.

И всё же она вспомнила, когда выплакала свои слёзы, которые были отпущены ей на целую жизнь. Это был последний день детства. С утра — последний экзамен, после обеда — традиционный поход с ночным костром у реки, а перед костром — вылазка на танцплощадку близлежащего санатория.

Она очнулась на деревянном настиле танцплощадки среди увлечённо танцующих пар. Одноклассница, с которой Ирина три года сидела за партой, помогла ей подняться. Оказалось, что какой-то пьяный недоумок зашёл на танцы и ударил со всей дури в челюсть первую же попавшуюся под руку девушку, и, судя по всему, все деликатно расступились, когда она упала от неожиданного нокаута.

Физически Ирине не было больно, но её душа в ту ночь плакала навзрыд. Плакала от того, что никто, кроме миниатюрной подруги, никак не выразил своего отношения к бандитскому нападению. Все — взрослые мужчины и женщины, одноклассники и юноша, с которым она танцевала — словно и не видели лежащую без сознания девушку.

Утром для Ирины началась взрослая жизнь, в которой (она теперь это точно знала) ей придётся рассчитывать только на себя.

«Может, благодаря тому удару ты и не сломалась там, где другие лезли в петли, сходили с ума, загибались от инсультов-инфарктов… — шепнуло ей эго. — Всё в этом мире происходит не просто так, а с каким-то смыслом. Нужно только его понять».

Ирина вытерла слёзы и посмотрела на своего серого гостя. Он изучал её молча, но с пристрастием.

— У всех, кому удалось вернуться из дальнего Астрала, наблюдался мощный прилив энергии, — сказал он. — Депрессии навсегда покидают их. Они становятся такими одухотворёнными, что обычным людям с ними тяжело. А ты словно собралась руки на себя наложить.

— Агась, — кивнула Ирина и удивилась на непривычное слово. — Я словно чёрная кошка, которая встретила бабу с пустыми вёдрами.

— Что же там с тобой случилось? — задумался Серый. — Как же это узнать? Гипноз тебя не цепляет. Вспомнить сама ничего не можешь.

— Может, лекарства какие-нибудь попробовать? — спросила Ирина, опустошённая неведомой тоской.

— Наркотики — это, конечно, надёжный мост на тот свет, — согласился мужчина. — Есть идиоты, которые принимают их для тренировки. Тренируются помирать. Думают, что когда умрут окончательно, ничего нового или страшного не увидят. Кругом всё будет знакомо, как в Санта-Барбаре. Такие вот неадаптированные дебилы. Нет, мы пойдём другим путём.

— Каким?

— Совместное сновидение пробовала?

— Никогда ни разу.

— Хорошо. Значит, исправлять ничего не надо. А у новичков даже лучше получается. Секрет простой — ты должна полностью доверять мне. Получится?

— Да, если скажешь, откуда ты обо мне узнал. Почему ты решил, что я накануне в Астрале была, если я сама ничего об этом не помню?

— Как же мне не знать, когда ты столько мне нагадила. Ведь это я нашёл лазейку в дальний Астрал, рассчитал время, силы. И вот, в последнее мгновение на меня с ловкостью слона на птицефабрике сваливается сумасшедшая дамочка. Я инстинктивно её отпихиваю, а она, словно верблюд через игольное ушко, проскальзывает через мою дыру, а следом ещё пятеро очумелых окончательно рушат мои планы. Кстати, кто это были?

— Понятия не имею.

— Полагаю, один из них и есть твой лирический френд. У вас, людей, всё вверх тормашками. Летаете за мужиками в царство мёртвых, когда на Земле этого добра, как грязи.

Но Ирина не слушала Серого. Её память медленно распечатывалась. Она вспомнила, как налетела в Астрале на какое-то невзрачное создание. Как оно резко отпихнуло её, и она попала в очень странное место. Там были странные дома под кружевными решётками с обеих сторон от широкой проезжей части. Вокруг густой и безжизненный лес. Над головой зеленоватое небо без светила… И вдруг, как удар поддых, Ирина вспомнила Серёжу.

— Я потеряла его, — охнула она, и новое цунами отчаяния захлестнуло её.

— Может, и потеряла, а может, и нет, — сказал мужчина без капли сочувствия. — Скорее всего, он на том же месте. Так что давай возвращаться. Я с помощью совместного сновидения подтащу тебя к границам Третьего Астрала, а ты перетащишь меня за бугор. Идёт?

— Хватай мешки, паром отходит, — мокрыми глазами улыбнулась Ирина.

День шестой

Гусеницу из плавучих столов свернули в круг и сели парами спина к спине.

— Привалили нежданные каникулы, — тихо сказала Ольга.

— И что теперь делать? — спросил Владимир Кириллович.

— Известно что, убивать свой бред, — объяснила Ольга. — И строить планы на будущее.

— У нас по гороскопу через год страшный фарт и поездка в Венецию, — засмеялись Света с Санто-Лано.

— А у меня по гороскопу — встреча на всю жизнь, — признался Владимир Кириллович.

— А моя тёща говорит, что если человек верит в астрологию, значит он астралопитек, — вздохнул Сергей Николаевич-Шеф.

— С ней невозможно спорить, — заступилась Ольга за семейную ценность. — Согласитесь, больше других звёздным прогнозам верят люди, у которых серая субстанция в предэмбриональном состоянии, а полушария не изуродованы извилинами.

— Брейк, — тихо одёрнул её Рыжий Клоун.

Некоторое время стояла полная тишина. В сочетании с густой темнотой она сильно нервировала. Первой не выдержала Ольга:

— Сергей Николаевич, может, продолжим наш водно-литературный конкурс мемуаров?

— Давайте. Кто у нас следующий?

— Света с Санто-Лано, — напомнил Владимир Кириллович.

Родственные души немного пошепталась и, помогая друг другу, рассказали забавную историю.

История Светы и Санто-Лано

Наш папа до Перестройки был учёным. В те времена к нам в гости ходили его друзья-коллеги. Обычно их разговоры отличались редким занудством, но иногда кто-то начинал хвастаться, подвирать, и получались неплохие байки. Человек, который рассказал эту историю, был у нас только однажды. Что с ним стало, где он сейчас — неизвестно. После полного стакана хорошего коньяка он сдался на папин упрос и поведал о себе невероятное. Начал он примерно так:

«В ассоциацию мозгомассажа я попал по врождённой склонности. Никакие связи, взятки и другие грязные технологии родни так и не смогли выбить меня из касты избранных. Только недоразумение, благодаря которому я оказался интеллектуальным украшением далёкого сибирского острога, на время прервало полёт моей фантастической массажномозговой карьеры.

Разумеется, вы никогда не слышали о такой профессии. Нас, мозгомассажистов, загнали в такое дремучее подполье, из которого можно выбраться только в глубокие рудники для невольных трудоголиков. И вовсе не из-за расценок на услуги, которые приписывают нам добрые языки. Хотелось бы мне гордо заявить:

— Мы, мозговые массажисты, не продаёмся по дешёвке.

Но, увы, клиентам наши услуги достаются практически даром. Всё дело в клиентах. В дедах, которые управляют нами не хуже, чем собака своим хвостом. Но и не лучше. Это им мы оказываем услуги. Массируем мозги. Всё, что от них осталось. Хотя, кроме спинного мозга, там и работать не с чем. Но против мировой дедовщины не попрёшь.

Вы не поверите, даже мозгомассажисты пасуют против носителей высокоразвитого спинного мозга. Да, именно его гипертрофированное функционирование выталкивает владельцев к самым высоким постам. Пока полушария в голове интеллигентов спорят между собой да прикидывают, как защититься от дружбы товарищей-конкурентов, спинной мозг тупоголовых разворачивает такую интригу, против которой даже коллективный мозговой штурм одураченных коллег — детский лепет.

Вы уже плачете над моей суровой долей мозгомассажиста? Это правильно. Но есть в нашей работе и светлые моменты — внучки-блондинки наших стариканов. Деды частенько направляют их к нам для глубокого мозгомассажа. Углублённого до самых внутренностей. Они являются к нам с проблемами, о которых простым людям приходится только мечтать. И начинается ручная работа. Индивидуальный подход, компенсирующий все издержки профессии, вплоть до материальных.

Только не надо думать, что наш клан сплошь состоит из жуликов и шарлатанов. После сеанса сознание наших царственных блондинок действительно немного прояснялось, и они оставляли в кабинете до половины побрякушек, так мешавших процедуре. И никогда не возвращались за ними. Это ли не доказательство хоть и краткосрочного, но просветления?

Однажды мне выпал Большой облом. Вы не поверите — мне досталась блондинка с мозгами. Левым и правым полушариями головного мозга. В нашей профессии это как Роковая метка. Как Чёрный альпинист для скалолаза. Как Пьяный леший для лесника. Коллеги-умники сказались дурачками и направили её ко мне, как к лучшему по профессии. А я, балбес, принял её за типичную представительницу своего белобрысого сословия.

Блонди (назовём её так), по совету моих коллег-негодяев явилась на процедуру в тёмных очках. У меня не было шанса заглянуть ей в мозг. Я и не пробовал — меня вполне устраивало, когда пациентки входили в мою сумеречную зону, прикрыв свою пустоголовость. Я даже считал это необходимым эстетическим моментом в работе.

Первые вопросы Блонди показались мне достаточно наивными:

— Почему мы спим?

— Нравится, — авторитетно объяснил я, не чуя подвоха.

— Почему нравится? — с детской непосредственностью спросила прекрасная блондинка.

— Смени партнёра, — посоветовал я и приступил к практическому комментарию.

С тех пор у меня в кабинете была только мягкая мебель и толстые матрацы на полу. Сколько раз они потом спасали мой хрупкий организм от её натренированных повадок. Но в тот раз я был беззащитен против её догадливости.

Два месяца ей пришлось выхаживать меня, пока я окончательно сросся во всех конечностях. Вы не поверите, но принцесса Блонди делала это совершенно добровольно. Я был морально дезориентирован, пока не восстановилось моё испорченное фингалами зрение. Я заглянул ей в глаза и смог сказать только:

— Ух, ты!

Не успел я оклематься, как она перетащила меня в мой же кабинет. Полгода я без выходных и праздничных дней под её фактическим руководством исследовал реальные функции головного мозга. Она находила задачи для экспериментов с ловкостью шарлатана. Мы по очереди были опытными образцами, но её мозг выдавал более отчётливые ответы на поставленные ею же вопросы. Чтобы оценить, сколько всего мы наковыряли, выдам вам только самые простые наработки.

Например, утверждение о том, что левое полушарие отвечает за прагматическую сторону характера, а правое за романтическую — это бред. Неверная интерпретация частного случая. На самом деле каждое полушарие — это отдельная личность. Разумеется, одна из них более прагматичная. Бывает, что и левая.

Когда мы выяснили это, Блонди начала манипулировать ими: романтические половинки наших мозгов находили проблемы и интуитивно нащупывали способы их решения. Другие половинки отвечали за рутинные операции: отчётность, чистоту эксперимента и прочее занудство. Вскоре Блонди вплотную подошла к проблемам сна. Вопрос «почему мы спим» оказался много забавнее, чем полагают озабоченные представители обоего пола.

— Разве твоё тело нуждается в таком продолжительном валянии? — спросила Блонди и, не дожидаясь правдивого ответа, заметила: — Скорее, тело страдает от длительной неподвижности. Ворочается, падает с кровати. Именно уставшее от застоя тело будит нас.

Постепенно мы выяснили, что истинная жизнь наших мозгов проходит во сне. Наяву им приходится подчиняться всем тяготам натурального бытия. Конфликт мозгов и тела. Трагический треугольник или четырёхугольник. Считайте сами: тело со своими проблемами, личность левого полушария мозга, правого и спинного. Прямо толпа индивидуумов. Чуть отвернись — замордуют друг друга. Наложат руки или начнут шизофренячить.

Но это всё фантики. Это Блонди выяснила почти сразу. Её занимали перспективы другого порядка. Мы обнаружили, что самый последний сон перед пробуждением служит картой событий дня. Программой.

— Как думаешь, — спросила Блонди, но это был не вопрос, а её способ фиксировать сомнения, — последний сон — это способность предвидения или выбор программы действий?

Обнаружилось, что это не просто выбор будущих событий. Это СЛУЧАЙНЫЙ выбор программы реальности.

Бедная Блонди! Оба её полушария замучились формулировать задачи и искать пути их решений. Вы не поверите, но она сильно усовершенствовала технику мозгомассажа и заставляла меня, как спортивного тренера, постоянно держать нас в интеллектуальном тонусе.

Вы, конечно, не ждёте, что я выложу вам все её открытия. Да, она смогла найти технику формирования грядущих событий во сне. Моя отсидка — доказательство её успехов. Так она наказала меня за пылкую страсть к её личности, обосновавшейся в правом полушарии. Особа из левого полушария приревновала и, сговорившись со спинным мозгом, спроецировала реальное моё заточение в пенитенциарное заведение.

В этом и фокус — мы можем проектировать не только свой мир, но и впихивать в него кого угодно. В любой позе, позиции, положении. Но когда-нибудь сущность левого полушария Блонди расслабится, и я смогу прорваться к своей любви. Наша любовь будет самой масштабной. Она наполнит мир Добром. Она даже всех вас наполнит Добром. А потом мы жестоко отомстим тем, кто не верил в Светлое, Доброе, Вечное в каждом из нас.

— Куда смотрело любимое правое полушарие Блонди, — спросите вы. — Почему оно допустило предательство и лишило себя преданного поклонника в моем лице?

Дело в том, что оно полностью отдалось проблеме НЕПОСРЕДСТВЕННОГО контакта с Богом во сне. Или Высшим Я — кто как называет этот феномен. Вот такой у меня теперь соперник».

Сергей Николаевич-Френд

Сначала была Нежность. Она окутала его, словно кожа, и растеклась по всей Вселенной, растворяя в себе всё. И он был прозрачным сгустком счастья в этой Вселенной. А рядом была Она. Та, для кого всё предназначалось. Та, которая была причиной и следствием всего.

И вдруг всё закончилось. Всё — Нежность, Свет, Вселенная. Вместо них появилось Время. Оно закольцовывалось, извивалось, стремительно неслось, или вдруг застывало… И он, синхронно со временем, то извивался в конвульсиях отчаяния, то застывал от горя. Необъятного, непереносимого горя. Он навсегда потерял Ирину.

Отчаяние наваливалось на него, как разбушевавшийся прибой. Обессилевший, с колотящимся сердцем, он упал и тут же почувствовал, что лежит не на холодных камнях, а в тёмной воде. Он встал на колени, ощупью пытаясь найти скалу. Сбоку качнулась белесая тень. Сергей прижался к воде, замер. Тень проплыла совсем близко. Сергей разогнулся и двинулся за ней.

В темноте он налетел на каменный пик. Нащупал вмятины и полез вверх, спасаясь от стремительно поднимающейся воды. Он взбирался словно к звёздам. Словно на вершине была она…

Чудом добрался он до широкого выступа, влез на него. Но там никого не было. И снова он беззвучно кричал, проваливался в бездну и слеп от абсолютной тьмы. Пытался расцарапать свою грудь и вырвать сердце, чтобы избавиться от непереносимой боли. И вдруг он понял, что его больше нет. В спирали времен всё исчезло. Всё…

Сознание его распалось на несущественные фрагменты.

День шестой. Продолжение

Историю Светы обсуждали долго, нудно, стараясь не заснуть в кромешной тьме. Но к рассвету свалились все. Устали бояться, крепиться, поддерживать других, чтобы не рухнуть самим.

«Бульк», — услышала Ольга и открыла глаза.

Словно нажала кнопку на лампе — ночь, и через мгновение уже день. Только ночью все бодрствовали, а сейчас, свернувшись калачиками и прижавшись друг к другу, спали. Ольга пересчитала спящих. Все были на месте. Облегчённо вздохнув, она тихо спросила:

— Кто же сделал этот «бульк»?

— Ты тоже слышала? — Света приподнялась и проверила наличный состав.

— Оно меня разбудило. Может во сне кто-то булькает?

— Бульк, — раздался тот же звук.

Женщины увидели круги на воде.

— Болотный газ, — сказал Владимир Кириллович, приоткрыв один глаз.

— Не-а, — возразил Рыжий Клоун и, дотянувшись до Сергея Николаевича-Шефа ногой, весело сказал: — Танцуй, Шеф, тебе посылка.

— Где? — все растерянно закрутили головами.

— Вон он, голубчик, на уступе загорает.

Рядом с плавсредством из столов возвышалась скала с уступом. На уступе, не шевелясь, лежал Сергей Николаевич-Френд.

— Смотри-ка, Вы действительно чувствуете его всеми фибрами, — удивилось Санто-Лано. — Даже в темноте к его стоянке подрулили.

Ольга задрала голову и уважительно присвистнула.

— Да, матёрый альпинюга, — восхитилась она, разглядывая «стоянку» двойника. — Не всякий котяра долетит и до середины этого Днепра. Как же его теперь оттуда выковыривать?

После возвращения. Ирина

Серый предложил провести сеанс совместного сновидения в Ириной спальне. Он расположился в удобном кресле напротив чёрного зрачка телевизора и долго сидел молча с закрытыми глазами, словно вслушивался в таинственный скрежет мембран между мирами и визг заградительных вибраций. Потом начал что-то бормотать, но Ирина не вслушивалась и не старалась понять смысл процедуры. Она лежала на неразобранной кровати и бессмысленно пялилась в потолок. С момента, когда она вспомнила Серёжу, рациональное мышление покинуло её, и она, как новорождённая, вернулась к созерцательному восприятию мира.

Погрузившись в белую бесконечность потолка, Ирина шла за голосом Серого, как по воздушному мосту. Осторожно, без резких импульсов она поднималась в неизвестные миры. Но постепенно тягучий голос Серого сделался заклинательным. От него пошла волна сильного внушения. Ирина, словно от ветра, закружилась и, потеряв направление, начала падать. Какие-то сущности закружились вокруг. Кто-то хватался за неё, как за соломинку. У всех были странные перекошенные рожи.

«Ещё недавно эти лица были приятными и даже благородными. Но при падении всё смывается, как акварель. Не хотелось бы увидеть себя сейчас», — подумала Ирина, наполняясь ужасом…

— Эй, очнись, — Серый плеснул ей водой в лицо.

— Ужас! — прошептала Ирина и открыла глаза.

Голова была ясной, но внутри зацепился страх. Её слегка подташнивало. Серый отнёс на кухню пустой стакан и вернулся с полотенцем.

— Вытрись. Сейчас мы всё проанализируем. Разберёмся, почему ты выпала из струи. А как только разберёмся, твой мистический ужас пройдет.

— Это не ужас, — возразила Ирина. — Это паника.

— Глупости, — сказал Серый и приступил к астральному допросу.

Что-то для себя решив, он начал всё заново. Но всё повторилось. В третьем подходе Ирина, наконец, отвлеклась от своих страхов и печалей и сосредоточилась на бормотании Серого. Но, в отличие от предыдущих попыток, речь его стала затихать, пока не перешла в бессмысленный шёпот.

Ирина встала и подошла к мужчине. Он сидел неподвижно. В серых глазах стоял страх. Потом бессмысленная улыбка и снова страх.

«Перемотка, — догадалась Ирина. — Я теряю его. Вот свезло, так свезло!»

— Эй! — тормошила она его. — Подъём! Работа не ждёт!

Но ни хлёсткие пощёчины, ни холодная вода не вернули Серого из его пропасти.

«Столько счастья в одни руки», — посочувствовало эго.

— И что теперь? — спросила Ирина, но эго скромно промолчало.

Глядя на незнакомого мёртвого мужчину Ирина удивлялась своей бесчувственности.

«Скорее всего, это псих из ближайшего дурдома, или неучтённый шизоид», — успокаивало её эго, но Ирина не вникала в эти версии.

Она смотрела на чужого человека, одетого в дорогой серый костюм, и видела Серёжу. Он остался где-то там, в одной из складок этой измятой Вселенной. Затерялся навсегда. Навсегда…

«Эй, охолонись!» — крикнуло эго, чувствуя, что теряет хозяйку.

Как бесчувственный зомби, Ирина забралась в ванну, включила воду и уставилась на бритвенный станок в пластмассовом стакане. Внимательно посмотрев на запястья с голубыми жилками, она потянулась за станком и вдруг увидела в корзине мятую бумажку.

— А не прогуляться ли мне в «Комнату смеха». Что-то меня грусть одолела, — спросила Ирина у своего эго и приняла его молчание за согласие.

Она выключила воду, вылезла из ванны, вытащила из корзины флаер, переоделась и, оставив Серого на месте его астрального подвига, отправилась в парк, благо воскресенье уже было в разгаре.

День шестой. Продолжение

Спасатели кричали хором, кричали по отдельности, но докричаться до одинокого влюблённого скалолаза не смогли. Он лежал на выступе без признаков сознания.

— Как же его разбудить? — спросили Света с Санто-Лано.

— Надо в него что-то кинуть, — предложил Владимир Кириллович.

— Да что тут кинешь, кроме матюков? — вздохнула Ольга. — Да и их наш рыжий астральный эстет запрещает разбрасывать, где попало. Астральная чистота ему дороже полудохлого товарища.

— Брейк! — прошипел Рыжий Клоун и предложил свой вариант спасения:

— Давайте подсадим Ольгу на пик. Если Френд взгромоздился, то и у неё получится. Она ведь тоже влюблена, как кошка. В меня, разумеется. Такие они коты по несчастью. Потом расцепим столы, выстроим их полукругом и натянем между ними связанные по углам скатерти. На этот тент нам Ольга и сбросит скалолаза-камикадзе.

Трудности были только с Ольгой. Заставить её ползти вверх и не оборачиваться вниз, чтобы, как Орфей, не дрёпнуться в адскую пучину, было сложно, но командные навыки Сергея Николаевича-Шефа не пропали втуне. Забравшись на выступ, она по команде столкнула тело Френда вниз.

— Отлично! — крикнул Рыжий Клоун. — Кажется, мы почти потеряли его, но он скоро вернётся.

С уступа Ольга видела, как все счастливы. От радости и ей не страшно было прыгнуть вслед за спасённым, но Рыжий Клоун уже развязывал мокрый тент и с помощью Владимира Кирилловича и Санто-Лано застилал столы. Сергей Николаевич-Шеф и Светлана колдовали над Френдом.

— Возвращаемся в город? — бодро спросил Рыжий Клоун.

Он разогнулся и помахал Ольге рукой.

— Прощай, милая. Ты честно любила меня, но наша встреча оказалась случайной.

Остальные, кроме Сергея Николаевича-Френда, как по команде встали и торжественно отдали прощальный пионерский салют.

— Эй, не слушайте его! Отрава просочилась в ваши души, а он и пользуется! — кричала Ольга, но потом затихла и спокойно предупредила: — Зря вы меня тут на погибель бросаете. Я после смерти к вам по ночам шастать буду и вашу личную жизнь позорить.

— Заходи, милая, не стесняйся, — засмеялся Рыжий Клоун, энергично работая рукой, как веслом.

— Попутного лома вам в спину! — крикнула в ответ пофигистка.

Она обернулась к скале в надежде сковырнуть булыжник покрепче, но, заметив краем глаза какую-то несуразицу, стала всматриваться вдаль. Потом весело спросила:

— Эй, вы направление в морг взяли? Если нет, торопитесь, а то вляпаетесь сейчас попой прямо в лужу! Пусть она вам будет пухом.

Столовый плот остановился. Все уставились на воду.

— Убывает, — авторитетно констатировал Сергей Николаевич-Шеф.

— Нас же сейчас в болото засосёт, — догадался Владимир Кириллович. — Тут и при засухе всё подозрительно чавкало. По самое горло в трясине окажемся.

— А как же наш влюблённый? — забеспокоились Света с Санто-Лано. — Если он погибнет, Ирина за нами не вернётся. Лучше бы он на скале остался.

— Да и нам лучше назад к скалам прибиться, — сказал Рыжий Клоун, меняя направление гребка.

Наблюдая за бесславным возвращением бывших товарищей, Ольга свистела, как футбольный фанат, и поучала предателей:

— Для животных проявления альтруизма крайне редки, но в истории человечества можно обнаружить несколько примеров. Пока вы будете липнуть к скалам под моим троном, я напомню наиболее поучительные из них. Первым пусть будет идиот Данко, который вместо того, чтобы сгноить своё тупое жлобское племя в толерантных к любому падлу болотах, повёл козлов к Свету. Помните, как они ему рога обломали? И правильно сделали. Незачем гнусь из топи выводить.

Она замолчала в ожидании развёрнутой дискуссии, но «падлы», занятые спасением Сергея Николаевича-Френда, пропустили и этот жизненно важный урок.

— Да что я всё о людях, — завелась Ольга. — Это же астральный зоопарк. Сюда животных со всей вселенной скоро навалят. Начали с волков позорных и змей подколодных. Потом других тварей подкинут.

Ольга ещё долго сливала на головы бывших товарищей словесный понос. Иногда они подхрюкивали, иногда ржали в голос, но в прения с разбушевавшейся фурией не вступали. К вечеру очнулся Сергей Николаевич-Френд. Его не стали ни о чём спрашивать — окрепнет, сам всё расскажет. Чтобы держать его в сознании, решили продолжить конкурс мемуаров.

— Кто у нас следующий? — спросил Сергей Николаевич-Шеф.

— Вы! — дружно выдохнули все.

— Что же мне рассказать? — задумался он, глядя на своего полуживого дубля.

— Расскажи про инопланетянина, — попросил Сергей Николаевич-Френд, открыв на мгновение глаза.

Шеф улыбнулся и сказал:

— Да, забавный был тип. Креативный. Нас, начальников финансовых отделов, всегда преследуют выбивалы, попрошайки и особенно бесчисленные «родственники» Сами-знаете-кого. Но это скучный народ. Работают традиционно, как цыгане. Я с ними не церемонился и дальше порога не пускал. А того инопланетянина выслушал и даже заплатил за спектакль. Хотя бы потому, что он и не скрывал, что пройдоха. Расскажу, как запомнил, от первого лица.

Сергей Николаевич-Шеф затих на минуту, словно вживаясь в образ, и рассказал историю простого российского вымогателя.

История Сергея Николаевича

«Вы не поверите, но я совсем не тот, что на самом деле. И не только потому, что родом с периферии. С такого захолустья, что никто даже не слышал о моей деревне. Я и сам о ней слышать не хотел, а потому ещё в юности обзавёлся дипломом о приличном образовании.

На своем первом рабочем месте я был никем, если смотреть на меня глазами моего начальника. Впрочем, такое у нас случалось с любым подчинённым. Понятно, что звали меня Никто. В сущности, нас всех звали Никто, ибо у всех наших начальников всегда находились начальники повыше. Огромная и недружная толпа Никто. Только не подумайте, что в этом положении одни минусы. Если Никто были достаточно сообразительны, они обзаводились своими увлечениями и, пользуясь своим никем-Никто положением, были почти свободны внутри своего мира. Сферы обитания. Крошечного пузырька пространства.

Понятно, что я был недоволен своим фирменным положением. Но, устав от производственных разочарований, я тоже предался поиску личных слабостей. В какие только общества я не внедрялся в поисках единомышленников. Например, в Гильдию Разгильдяев, где достиг определённого мастерства; в Лигу Контактёров, в которой мне посчастливилось вступить в контакт с особами весьма заинтересованными, и даже порталы Порталоискателей долго отмывались от моих грязных нападок. В конце концов, непонятый всем миром, я пустился в крайность и объявился инопланетянином.

Три причины толкнули меня к этому: во-первых, «Общество по поиску Космического Разума» настроено снисходительно к размерам разума в отдельном представителе Космоса; во-вторых, филиалы Общества находятся в тёплом климате и патронируются местным здравоохранением психиатрического толка, и в-третьих, во всём виноваты женщины. Даже если они к этому абсолютно не причастны. Короче, я решил, что под личиной инопланетянина я непременно возбудю в какой-нибудь шалаве интерес к инопланетянам.

Так и случилось. Глядя на мои неудачные портреты в профиль и анфас, несколько ловких особ решили организовать благотворительный фонд для патронажа инопланетного генофонда и его устройства в ласковые заботливые руки за щедрые пожертвования на счёт фонда. Кого они только не толкнули, выдав за пришельцев из центра Галактики! Даже меня удалось сбыть с рук пять раз. Хуже того, меня, в рамках благотворительности, четыре раза возвращали по двойному тарифу. То есть назад меня принимали с наценкой. Но мои новые хозяйки легко соглашались с дополнительными тратами. Вот такой я был благотворительный.

Однако с каждыми новыми торгами цена на меня падала. Уже к третьей перепродаже число ранее причастных к моей судьбе людей в виде одноклассников, одногруппников, педагогов и прочих мучителей, сократилось вдвое. К четвёртой продаже дрогнула родня. По их новым воспоминаниям выходило, что я попал в их огород меж капустных кочанов, выпав из клюва гигантского аиста. Правда, половину моего вознаграждения они по-прежнему считали своим официальным доходом. А вторую — неофициальным.

На пятой распродаже меня почти за «спасибо» приобрели инопланетяне, замаскированные под футбольных фанатов. Выкупили, как своего. Почему они предварительно не проверили моё происхождение? Есть подозрение, что, изрядно поиздержавшись на анализах других самозванцев, они сэкономили на мне.

Мои покупатели, граждане-инопланетяне, быстро раскусили меня, но возвращать по двойной неустойке не стали. Жлоб-инопланетянин — это жлоб космического масштаба. На всякий случай они слепили мою биографию самым дешёвым способом: обратились за разъяснениями к моим бывшим начальникам и владелицам. Разумеется, по их наветам выходило, что я самый отчаянный инопланетчик. Что клейма на мне ставить негде, ибо я предварительно полностью оттатуировался. И, судя по картинкам на моём теле, они считают меня «законченным пришельцем из мест весьма отдалённых». И остальное в том же духе. Лукавые инопланетяне взяли с клеветников письменные показания, чтобы потом отмазаться перед своими, свалив на меня всю ответственность.

Не знаю почему, новые хозяева обращались со мной сносно. Даже с уважением, судя по дистанции в наших отношениях. Но не буду кривляться, изображая из себя особу, достойную внимания. Скорее всего, они просто не замечали меня, ибо как только я понял, что они натуральные инопланетяне, то постарался стать незаметным. И это мне удавалось — с моей-то офисной практикой я мог бы и в пустыне остаться незаметнее песчинки.

Мне даже не пришлось шпионить за ними — для этого они родили себе чудо в перьях, которое с младых когтей было неутомимо в подглядывании-подслушивании. Перья, конечно, повыдергивали и как-то там обработали тело, чтобы избавить дитё от проблем. Так что к семи годам оно превратилось в смышлёную девчонку средней наружности. Да, всё в Нике было обычным, кроме любопытства. Оно постоянно впутывало её в неприятности, которыми она щедро делилась со мной.

— Ты, прям, как с неба свалилась, — ворчали на дитё педагоги, но их пророческие оговорки не подготовили девочку к тайне своего происхождения.

Ника целую минуту была в ступоре, когда обнаружила свои инопланетные корни. Они хранились в мешке у мамы под подушкой. Рядом с папиными носками, в которых он души не чаял, хотя мама их на дух не переносила. Из-за конфликта интересов инопланетные супруги дважды в сутки были на грани развода и всю ночь тратили на бурные примирительные процедуры.

Ника тоже была фанаткой дружбы между несовместимыми особями и щедро тратила время на моё просвещение:

— Ваша планета — это космический зоопарк, — по-детски презрительно оттопыривала она нижнюю губку. — Хранилище генетического материала для проведения разнообразных экспериментов. Удачные образцы отправляют заказчику согласно контракту, а шваль, вроде тебя, и сама откинет тапки.

Сначала я полагал, что юная мазохистка скучает по моим подзатыльникам, но, всё чаще встречаясь с её внимательным взглядом сквозь замочную скважину, стал прислушиваться к её бреду.

— Слушай, ты, генетический брак, — сказала она мне, когда я погрозил ей пальцем, — ты бы не стоял на пути развития высших цивилизаций.

И, чтобы крепче внедрить в меня эту сентенцию, резко пнула дверь. Я упал и утратил из памяти часть сопроводительных пояснений, но основная мысль прочно укоренилась во мне. С того дня мы всегда были с одной стороны замочной скважины.

Иногда Ника устраивала мне унизительно-показательные лекции:

— Знаешь ли ты, генетическое недоразумение, что сегодня число видов живых организмов на твоей планете — это крошечная часть коллекции существ, выведенных здесь и скупленных на корню высшими цивилизациями? — она смешно копировала свою зоологичку, держа между пальцами правой руки воображаемую сигарету и часто затягиваясь.

— Свистишь, — возразил я уныло.

— Слушай сюда, — приказала садистка-просветительница: — «Более 90 процентов всех видов, считают специалисты, окончательно вымерло». Врут — гораздо больше. Как, думаешь, это случилось?

— Вымерли, — огрызнулся я.

— Ну да, — согласилась сопливая наставница. — Генетический хлам, вроде тебя, оставляли вымирать. А остальных передали заказчику. Предки говорят, что лучше всего брали динозавров. Замучились с ними валандаться. Как только появился спрос на меховые виды — толкнули остатки по демпинговым ценам. Но пушистых часто выкупают вместе с лицензией. Навсегда. Мама говорит, что жальче всего было расставаться с мамонтами и саблезубыми тиграми. Красавчики были — не чета плешивым слонам да тиграм с расшатанными зубами.

— Свистишь, — уныло повторил я, — знаешь, сколько прошло времени с эпохи динозавров?

— Это для таких однодневок, как люди, время — проблема. А для нас, высших цивилизаций, все ваши эпохи — нормальный трудовой эпизод.

В приступах антипедагогического гнева я нырял в густые потоки информации, чтобы доказать чуду без перьев дремучесть таких заблуждений. Но все мои аргументы неизменно лопались, как мыльные пузыри. Наконец, я нащупал тему, чтобы поставить инопланетную звезду на место:

— Ящеры, мастодонты, огромные земляные ленивцы и прочая бессмысленная фауна — даже если гнусные инопланетяне тырят достояние нашей планеты — ничего. Мы, аборигены, скоро откроем главные секреты Вселенной и вломим мерзавцам по полной.

Ника посмотрела на меня даже с жалостью. Но недолго терзало её это ощущение. Поджав губки, как учительница математики, она спросила:

— Куда, по-твоему, делись ваши атланты, ацтеки, толтеки, скифы и прочие «бесследно исчезнувшие народы»? Или ты думаешь, что люди, построившие Великие Пирамиды и другие мега-сооружения, были глупее нынешних озабоченных особей?

И она выложила мне окончательную правду о человечестве:

— Мы вывели уже много партий человекообразных. В соответствии с заранее заданными параметрами. Как ботаники: белый тюльпан, чёрный тюльпан, в крапинку или однотонный. Бывают удачные разработки. Например, за цивилизацию атлантов мы получили премию. Но бывали и неудачи — разные зверолюди. Вы называете их прародителями рода человеческого, а мы — бракованной продукцией.

Когда очередную партию отдают заказчику, все следы зачищают. Или замывают. Слышал о всемирном Потопе? Но всё смыть не удаётся… Остаются Пирамиды, мегалитическая застройка…. Да всё удалять и нет смысла. Иначе придётся снова изобретать письменность, велосипед и другие бытовые штучки. Знаешь ли ты, мой великовозрастный балбес, что атланты строили воздушные суда? Двигательной силой служила эфирная энергия. Водные суда перемещались с использованием той же энергии.

Я слушал это порождение тёмного космоса и с ужасом осознавал, что мне нечем крыть. С непереносимой ясностью я увидел, что наше время, состояние планеты и людей, очень походит на последние времена Атлантиды. А это значит… Ника поняла мой вопрос по ужасу в моих глазах.

— Транспортировка людей назначена на день Апокалипсиса, — открыла она великую тайну.

— Куда?

— На планету Плотных Радужных Облаков для устрашения обнаглевших аборигенов.

— И ничего нельзя сделать?

— Будешь хорошо себя вести, я что-нибудь придумаю.

Соратница по бытовому подглядыванию сдержала слово и обещала взять меня с собой, как контрабанду, но предупредила, что на межпланетной таможне берут чудовищные взятки. Так что не дайте уничтожить род людской и выдайте мне командировочные для мзды инопланетным коррупционерам».

Сергей Николаевич-Шеф задрал голову, ожидая критики от Ольги, но сверху было тихо. В густеющей мгле трудно было рассмотреть прижавшуюся к скале женщину. Или её давно там нет? Увидела тайную тропу и скрылась?

— Зря дуешься, — сказал он. — Мы бы за тобой вернулись. А ты пока там осмотрись. Будешь нашим рулевым.

— Ты нам всем жизнь спасла. Тонули бы сейчас вместе в болоте, разве это лучше? — подхватили Света с Санто-Лано.

— Да уж, вовремя Рыжий Клоун придумал пошутить, — встрял Владимир Кириллович.

И тут сверху на них обрушилась пламенная эскапада:

— Вот именно, товарищи, — с исторической картавинкой закричала Ольга. — В этот архисложный момент среди нас обнаруживаются архистранные нечеловеческие типы, которые своими архиконтрреволюционными выходками спасают нашу архипозорную компанию. Это архикруто и архиклёво, но, прежде всего, архистранно.

— Звезда ты моя болтливая, лучше скинь в стихах что-нибудь поучительное на наши архизагаженные тобой мозги, — смиренно попросил Рыжий Клоун. — Посоветуй, как нам жить с тобой дальше.

Слабая до рифмы ведьма тут же откликнулась на просьбу:

Без промедлений и условий

Принять судьбу, какая есть.

Не причитать и не злословить

И до конца нести свой крест

Попробовать играть во что-то:

В любовь к себе или другим.

Забыть вражду к себе подобным,

Окутать нежностью свой мир…

— Медленнее, пожалуйста, — перебил Рыжий Клоун, — не успеваем заучивать. Вместо ответа что-то тяжёлое упало в топь у его ног и с фейерверком пузырей скрылось под слоем густой зелёной жижи. Но виноватый по всем статьям Рыжий Клоун ответил на хулиганскую выходку контрнравоучением:

Не пузырь тоску или азарт,

Как бы не сложился гейм.

Душу никому не раскрывай,

Не бросай до срока козырей.

Проиграв, не ной и не скули,

Обнули очки, закрой счета.

Пусть не в этот раз, пусть погодя

Фарт проснётся, и пойдёт игра.

После возвращения. Ирина

Она увидела ночного воришку на скамейке перед павильоном «Комната смеха». Он читал толстую книгу в солидном переплёте.

«Почему воришка? — вступилось за парня эго. — Он же ничего не украл».

Ирина согласилась и без опаски присела на скамейку.

— Привет, — кивнул юноша и, оглядев ландшафт, спросил: — Где хвост оставила?

— Дома в кресле загорает.

— Это вряд ли. Серые не любят загорать. Следит сейчас за нами с какой-нибудь ёлки.

— Расслабься. Он мёртвый или в коме. Я не отличаю.

— Круто! А ты, получается, похихикать пришла.

— Получается, — согласилась Ирина. — А откуда ты про Серого знаешь? Ты что, астралец?

— Здравствуй, Новый год, — вздохнул парень. — А я чуть было не пошутил: «Мы с вами где-то встречались». Тем более, что мы действительно встречались в Третьем Астрале.

Ирина с сомнением посмотрела на паренька.

— Саша, ты?

— А кто же?

— Солнышко ты моё! — воскликнула Ирина, и слёзы брызнули у неё из глаз. — Ты же мой спасательный круг. Я без тебя умру сегодня же.

— Легче, барышня, — осадил её юноша, польщённый званием спасителя. — Изложите вашу проблему кратко внятным русским языком.

— Я здесь, а Серёжа остался там, — всхлипнула Ирина. — А я без него непременно умру…

— Понятно, — кивнул юноша неприметной наружности. — Ну, пошли к тебе, посмотрим на твоего Серого.

Саша внимательно осмотрел жертву астральной катастрофы. Тело было крепким, чистым, тренированным. Серый, по всей видимости, собирался жить в нём долго и счастливо. Юноша заглянул ему в глаза, присвистнул и сказал:

— Да, дело серьёзное, на шаляй-валяй эту историю не проканаешь. Я бы на твоём месте не рассиживался. Серые тебя только в Третьем Астрале не достанут.

— Да кто они вообще такие, эти Серые, — испуганно спросила Ирина. — Они хотя бы люди?

— Нет, — как отрезал Саша. — Серые — это наши кукловоды. Если угодно, тайное мировое правительство. Если ты хоть немного знаешь историю нашей цивилизации, то согласишься, что Серые — существа без жалости. Нет в их организмах такого свойства. Во всём остальном они намного способнее нас.

— А зачем им мы, люди? — удивилась Ирина. — Вместо игрушек?

— Нет. Всё дело в Третьем Астрале. Не даётся он им. Нам, убогим, даётся, а им нет. Откровенно говоря, и людям не всем этот Астрал даётся. А по какому принципу идёт отбор — Серые не знают. Потому и присматривают они за всем человечеством. Хотят понять, как им до Рая добраться. Новый порядок там установить. Хрена им, а не Третий Астрал. Ну, помчали наши городских?

— А я тебе о чём! — воскликнула Ирина. — Хватай мешки, паром отходит.

Они сели в кресла рядом друг с другом, и Саша включил музыку на своём сотовом. Необычная мелодия помогла Ирине расслабиться, лёгкость растеклась по всёму её телу. Она почувствовала, как Саша взял её за запястье, потянул сначала легонько, затем крепче и вытащил из физического тела. Ирина начала двигаться сквозь нечто вроде эфира. Эфир постепенно сгущался в серый туман, размывая представление о времени и пространстве. Вселенная растворилась в серой бесконечности…

И вдруг Ирина обнаружила себя посреди проезжей части знакомого городка. Но на этот раз всё было иначе. Диваны в беспорядке стояли посреди улицы. Столы буквы «О» вовсе пропали. Пахло чем-то затхлым.

— Смотри, как тут интересно, — сказал Саша, сев для проверки на диван. — Знаешь, а ведь я впервые в Третьем Астрале в физическом теле. Потому и гонялся за тобой.

Но Ирина не слушала его. Тревога с каждой минутой всё больнее сжимала её сердце.

— Алё, тут живые есть? — крикнула она с силой безмерного отчаяния.

День седьмой

Когда рассвело, Ольга отправила Рыжего Клоуна на поиски безопасной тропы и, пока он отсутствовал, под страховкой Сергея Николаевича-Шефа осторожно сползла к подножию каменного пика.

За ночь топь стала не такой угрожающей, но для надёжности выломали у столов ножки и привязали к обуви. Идти трудно, зато ноги не так утопали в зелёной жиже. Сергей Николаевич-Френд почти восстановился, но только физически. Его морально-волевые качества опустились ниже Марианской впадины. Он делал только то, что просил Сергей Николаевич-Шеф. Дубли, оказывается, и в самом деле могут отлично ухаживать друг за другом.

Когда уставшие, но почти счастливые спасатели и их спасённый подошли к городу, все ясно услышали истошный крик Ирины:

— Алё! Тут живые есть?

Все повернулись к Сергею Николаевичу-Френду, и поняли, что он почти умер то ли от счастья, то ли от глупости. Рыжий Клоун и Шеф подхватили его с двух сторон и выволокли на проезжую часть.

Ирина увидела, как мужчины тащат её Серёжу, и едва не упала без чувств.

— Жив он! — крикнула Ольга. — Только нервы у него в кровавых мозолях, вот его и подтаскивают.

Пока влюблённые убеждались, что оба вполне живы, все окружили нового пришельца.

— Кто это? — тихо спросила Света, кивая на него.

— Это Саша, ваш проводник, — представила юношу Ирина. — Это за ним меня посылал Серёжа. Сама я бы вас на Землю не вернула. Саша очень талантливый, можете доверять ему абсолютно. Но его время здесь ограничено. Надо спешить. Те, кто возвращается с ним, давайте прощаться. Света?

Света бросилась в объятия Санто-Лано и зарыдала в голос.

— Девчонки, быстрее лапайтесь, — со счастливой улыбкой поторопил их Сергей Николаевич-Френд.

В ответ Света пробулькала что-то странное:

— На фиг, я свою Ланку не брошу. Мы тут остаёмся.

— А как же папа? — удивились все.

— У него незаконнорожденных наследников до обеда в окно не перекидать. А меня там никто не любил. Ольга права, мучила я своих девчонок хуже Салтычихи. Если вернусь, кто меня сюда в другой раз пустит? И останется моя Ланка одна во всей Вселенной. Нет, мы остаёмся.

Ирина повернулась к Владимиру Кирилловичу, но тот, только что весело улыбавшийся, вдруг закручинился.

— А ведь у меня та же фигня, — признался он. — Никто ни разу меня не любил. Жена со дня на день уйдёт. С работы, если ещё не списали, завтра точно уволят. Ничего хорошего меня там не ждёт. Да и сюда мне тоже второй раз не попасть. Остаюсь я.

— Ух, ты, — присвистнула Ольга, но от комментариев воздержалась.

Ирина повернулась к Сергею Николаевичу-Шефу и без слов обняла его. Сергей Николаевич-Френд продублировал её жест с особой сердечностью.

— Да, я возвращаюсь, — подтвердил он. — Жена заждалась моей любви, и сыну нужен отец. Так что давайте прощаться. Если кого обидел, простите окаянного. Больше такого не повториться. Меня-то за мои грехи точно другой раз в рай не пропустят.

И вдруг, неожиданно прежде всего для себя он заговорил стихами:

Враждуя с собственным маразмом,

Всегда был чем-то недоволен.

Я — ком подгнившей протоплазмы,

Который сам собою болен.

Но были светлые мгновенья,

Я пережил их вместе с вами.

И, как бы не сложилось, вас

Сочту за честь считать друзьями.

Света с Санто-Лано повисли на нём, воя в голос. Владимир Кириллович втихаря высморкался в подол своей китайской рубахи. Даже Ольгу пробрало, и она обняла своего бессменного астрального оппонента:

— Только русские могут случайно встретиться, выпить, разбить лица в кровь и расстаться лучшими друзьями.

Рыжий Клоун проявил при прощании неловкую скромность. Сергей Николаевич-Шеф посмотрел на него и с непривычным смущением признался:

— Мне, порой, и самому кажется, что души у меня нет, но иногда она все-таки побаливает.

— До свиданья дружище, — улыбнулся Рыжий Клоун. — Удачи тебе в семейной жизни и строительстве светлого буржуйского будущего на нашей земной Родине.

Когда Сергей Николаевич-Шеф ушёл с астральным проводником, Ольга не удержалась и поправила Рыжего Клоуна:

— Не до свидания, а прощай.

— Нет, милая, именно до свидания.

— Это с его-то менталитетом тиранозавра?

— Ты же знаешь, что наша Вселенная прирастает любовью, а он только что ради будущей любви к жене и сыну отказался от личной вечной жизни. Жизнь — это его последний шанс, чтобы стать человеком. Если сможет, мы встретим его здесь.

Content

Наталья Адаменкова
Шизопитомник
Сентиментально-астральный романс элементами социальной сатиры

Отступление

Накануне

Накануне. Ирина

День первый

Накануне. Владимир Кириллович

Накануне. Светлана

День первый. Следопыты

Накануне. Сергей Николаевич

День второй

День третий

Накануне. Ольга

День четвёртый

После возвращения. Ирина

День пятый

История Ольги

После возвращения. Ирина

День пятый

После возвращения. Ирина

День пятый. Продолжение

После возвращения. Ирина

День шестой

День шестой. Продолжение

После возвращения. Ирина

День шестой. Продолжение

После возвращения. Ирина

День седьмой