Игорь Водолеев

Где кот идет (сборник)

© И. Водолеев, 2014

© ООО «Написано пером», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Созвездие Моржей

рассказ

За удачное тушение пожара начальника охраны А. Г. Кудимова, майора в отставке, наградили бесплатной путёвкой в санаторий. Нечаянную радость омрачали два обстоятельства. Во-первых, путёвка была на декабрь, значит, в море уже не поплаваешь. Во-вторых, прямого рейса до санатория не было, ехать надо на перекладных. Но, как сказали в профкоме, дарёному коню в зубы не смотрят, а на «халяву» и уксус сладкий.

Сборы были недолгими. Кудимов доехал на электричке до областного центра, где пересел на поезд. На станции «Джанкой» группу принял видавший виды автобус, который повёз отдыхающих по горной дороге. Эту ухабистую трассу местные называли тропой Митридата, хотя академик Судаков давно доказал, что дорогу построили древние римляне, которые как раз воевали с царём Митридатом.

Санаторий удачно вписался в руины античного города, который в древности служил терминалом для разгрузки кораблей с хлебом из Скифии. Удобная бухта с песчаным дном, неиссякаемый источник минеральной воды и налаженное складское хозяйство привлекали сюда хлеботорговцев из Боспора, способствуя процветанию колонии. Во время восстания под руководством Савмака освобождённые рабы сожгли хлебные склады и перебили большую часть горожан. После этого исторического события жизнь в городе пришла в упадок. При советской власти на базе источника построили санаторий для лечения желудочно-кишечных заболеваний. Бывший монастырь превратили в гостиницу, в храме оборудовали ресторан, здание Приюта старых рыбаков сдали в аренду рыбацкой артели, а Крым отдали Украине.

Важной примечательностью санатория являлся старинный фонтан, изображавший схватку витязя с драконом. Воин восточного вида держал рептилию за горло. Он поднял меч, готовясь отрубить дракону голову, но застыл по воле скульптора. Вода должна была струей вылетать из пасти дракона, разбиваться о бронированные плечи витязя и каскадами стекать в бассейн. Фонтан производил впечатление на отдыхающих, несмотря на хроническое отсутствие воды. То ли рука рыцаря слишком сильно сжимала горло зверя, то ли трубы не чистили с античных времен, но дракон, прямо скажем, давно не поливал минералкой своего душителя.

Второй достопримечательностью санатория был монумент, сооруженный к столетнему юбилею вождя мирового пролетариата. Памятник, одетый в демисезонное чугунное пальто, стоял в скверике напротив фонтана в утвержденной горсоветом позе, простирая руку на восток. По странному совпадению палец вождя указывал прямо на меч воина в фонтане. Как потом выяснилось, именно это послужило причиной необычайных событий, случившихся в санатории в ночь на рождество.

Всё началось с того, что Аристид Шарипович Шубейко, экскурсовод и массовик-затейник по совместительству, решил провести у фонтана традиционный чемпионат санатория по домино. Был солнечный декабрьский денёк, с пляжа доносился ласковый шум прибоя, участники турнира кричали «рыба», болельщики обсуждали вид памятника. Так как в футболе, медицине и искусстве у нас разбираются все, отдыхающие затеяли дискуссию о форме монумента. Хотя декабрьский заезд был организован по путевкам Объединённого профсоюза горняков и металлургов, мнения людей разделились. Позицию центра выразил опытный металлург из Электростали Егор Егорыч. Заслуженный мастер плавки и литья сказал, что устремлённая в море рука вождя говорит о том, что коммунизм не за горами. С ветераном сталеварения не согласился инженер из Норильска Сергей Скрипка. Специалист по никелю возразил, что если коммунизм «не за горами», то это не значит, что он «за морями». Напротив, указующая на восток рука указывает, что ресурсы России будут прирастать Сибирью.

Здесь в спор вмешался Вася Балабурда, двухметровый горняк из Челябинска. С уральской прямотой Василий назвал теорию Скрипки домостроевской (он хотел сказать – доморощенной). Инженер сразу увял, но не потому, что горняк играючи завязывал дюймовую стальную трубу в двойной узел. Соседи уважали Васю за чутьё. Загадочным образом он узнавал, когда в санаторий завезут разливное вино и всегда первым занимал очередь. Это было очень удобно и с Васей старались дружить.

Челябинец доложил, что наблюдения с места, где отцепляют бочку с крымским полусухим, показали, что рука вождя направлена под углом. С помощью глазомера он опредил, что угол равен шестидесяти градусам. При пересчете на время это значит, что палец вождя указывает на 11 часов. Сопоставив факты, горняк сделал вывод, от которого содрогнулись видавшие виды ветераны профсоюза. Памятник, заявил он, указывает, что торговать спиртным можно только после одиннадцати. Потрясённый Скрипка надолго затих, переваривая открытие Балабурды.

Возникшей паузой воспользовался Аристид Шарипович. Опытный экскурсовод решил незаметно поменять тему, которая его, откровенно говоря, смущала. Шестую статью конечно отменили, но ведь в Крыму всякое бывало. Здесь были греки и римляне, готы и татары, белые и красные, черные и зелёные. Зачем же искать приключений на свою седую голову? Шубейко простёр руку к фонтану, привлекая внимание отдыхающих. Закатив глаза, экскурсовод заученно пропел, что длинные складки плаща витязя прикрывают подставку, на которую опирается скульптурная группа. Высокая фигура воина с мечом и драконом под мышкой не смогла бы устоять без дополнительной опоры. Таким образом, мы можем уверенно говорить, что древний скульптор опередил великого Фальконе, который, как известно, замаскировал третью опору Медного всадника хвостом лошади.

Услышав слово «медь», Скрипка оживился и спросил о составе сплава для фонтана. Этот простой по сути вопрос привел Шубейко в восторг. Радостно потирая руки, экскурсовод сообщил, что витязь отлит из сплава железа и никеля. Анализы показали, что железную руду брали из старой разработки на окраине городища. Высокий процент никеля указывает на космическое происхождение железа. Об этом свидетельствуют следы редкого элемента гафния, примесь которого придает скульптуре необычный синеватый оттенок. Скорее всего, большой железоникелевый метеорит упал здесь в доисторические времена. Особенностью дракона является то, что его красноватая голова отлита из медного сплава по китайской технологии. Отсюда следует, что фонтан мог соорудить китайский мастер. Понизив голос, Аристид Шарипович сообщил, что материал для памятника вождю пролетариата брали из того же источника. Чтобы выдержать единство, так сказать, стиля.

Здесь вмешался отдыхающий, который скромно стоял в стороне. Назвавшись Кудимовым, юрисконсультом с Урала, он выразил сомнение, что скульптор был китайцем. Известно, что в Китае с давних времён существует культ дракона. Поэтому китайцу в голову не могла бы прийти идея памятника, в котором дракону рубят, извините, голову. Это совершенно понятно. Кроме того, у воина не китайское лицо, а монгольское. С этим согласится любой, кто побывал в Монголии. Известно, что монголы, последователи тибетской религии «черный бон», не почитали драконов. Значит, заказчиком был монгол. Если учесть датировку, можно предположить, что памятник установлен в честь победы монголов над китайской династией Сунь. Возможно, здесь изображен сам Чингисхан, взявший за горло китайского дракона.

Обидевшись на критику, Шубейко развернул туристический буклет и показал цветную вкладку с видом на железный рудник. Сверху старинная разработка выглядела как глубокий кольцевой ров, какие в старину выкапывали вокруг замков. Увидев родные отвалы, Балабурда спросил, почему руду не копали в центре. Шубейко объяснил, что в центре железа нет, хотя шурфы копали в пяти точках. Зато везде находили остатки самородного медного порошка. Когда-то порошок занимал всю площадь внутри железного «бублика», но его выбрали практически полностью еще в античные века.

Решив разрядить обстановку, Кудимов в шутку спросил:

– Кто-нибудь знает, когда дракону отрубят голову?

– Когда в фонтан воду дадут, – мрачно сказал Скрипка.

– Вероятно, когда-нибудь дадут, – засмеялся Кудимов. – По теории больших чисел рано или поздно случается всё. К примеру, тысячи лет человек копает картофель. Значит, наступит момент, когда картофель начнет копать человека. Возможно, Чингисхан ударит мечом, когда Ленин опустит руку.

Его при жизни объявили богом,

Мессией мирового пролетариата,

А он хотел лишь отомстить за брата,

И за границей погулять немного.

После захода солнца с окрестных гор на тропу Митридата сползла холодная воздушная масса и потекла к морю. Температура сразу упала ниже нуля и продолжала снижаться. Стрелка барометра наклонилась к отметке «буря». Влажный морской воздух сгустился в тяжёлые тучи, которые зависли над городом. Внезапно повалил густой снег, в двух шагах уже ничего не было видно. Метель стеной отгородила сушу от моря и укутала толстым слоем снега железные монументы, превратив их в подобие застывших снежных людей.

Около восьми часов вечера к дежурному администратору Жоре Бакунцу прибежал весь облепленный снегом председатель рыбацкого кооператива Гомер Пападаки и потребовал людей для спасения ценного груза. Жора, сразу смекнувший, о каком грузе идет речь, сказал, что понимает ситуацию, но помочь не может. Кочегар с подсобником заняты в котельной, чтобы дать тепло отдыхающим. А людей больше у него нет. В ответ Пападаки закричал, что с отдыхающими ничего не случится. Это люди северные, холод им привычен. А вот ценный груз может испортиться. Вот сейчас он позвонит директору и доложит о бездействии администрации. Тогда бедный армянин может попрощаться с тёплым местом. Убрав телефон под стойку, Жора кротко согласился, что он человек бедный, но честный. Потому что не занимается темными делами, как некоторые. Например, контрабандой. Зато ему, как честному человеку, не страшно спать по ночам. А если потомок древних греков стал такой богатый, пусть он купит на своей исторической родине два метра тротуара с телефоном-автоматом и звонит хоть самому Микису Теодоракису. А людей ему даже директор не родит, потому что он не гермафродит.

Гомер, не пожелавший оценить удачную рифму, ответил длинной фразой, где при помощи русских, армянских и греческих непечатных слов перечислил всех предков Бакунца вплоть до мифического царя Тиграна Первого. Оскорблённый в лучших чувствах администратор вытащил из стола американскую электрошоковую дубинку и поклялся всеми богами Олимпа, что если ничтожный грек, недостойный имени великого поэта, не пойдет туда, откуда вышел тридцать лет назад, он устроит ему самое короткое в мире замыкание, а Греция потеряет своего последнего алконавта. Гомер, стоявший в лужице растаявшего снега, оценил нешуточность угрозы. Пообещав Жоре, что тому не жить, если товар пропадет, он сорвал с пожарного щита лопату и убежал в метель.

После недолгих колебаний Бакунц набрал номер директора, чтобы доложить об инциденте. Трубку подняла жена. Рыдающим голосом она сказала, что муж выехал полчаса назад. Она очень переживает, потому что в новостях передавали о лавине, которая завалила тропу Митридата и отрезала санаторий от центра. Не успела женщина договорить, как что-то затрещало, звук в трубке пропал. Бакунц понял, что налипший снег оборвал провод и санаторий остался без связи.

В этот момент в холле появился Кудимов, который спустился по служебной лестнице. Он сказал, что соседи попросили его узнать, когда дадут тепло в гостиницу. Администратор, которому было хорошо известно, кем является Кудимов, с готовностью ответил, что тепло скоро дадут, и попросил «товарища майора» подменить его за конторкой. А ему нужно срочно отлучиться. Помочь кое-кому раскопать кое-что. Ключи от сейфа он оставляет, потому что полностью доверяет товарищу майору. Получив согласие, Жора быстро оделся, сунул дубинку в карман и выбежал во двор.

Кудимов устроился в кресле и начал листать какой-то глянцевый журнал, задумавшись над особенностями национальных раскопок, где вместо лопаты применяют электрошокер. Решив, что снег в принципе можно растапливать электричеством, он углубился в статью о ваучеризации всей страны. Он даже подчеркнул место, где автор обещал сделать каждого собственником двух автомобилей. Статья была написана ярко и по-своему убедительно. Только где взять столько автомобилей, зевнул Кудимов. Вспомнился случай, когда нужно было написать заметку для заводской многотиражки. Первый день был потрачен, чтобы придумать название. На второй он начал тихо ненавидеть компьютер. Клавиатуру за то, что она плоская, монитор за то, что он квадратный. Особенно его раздражали эти черные, как их? Шрифты, вот что! На третий день мысль, что нужно что-то сочинить, привела его в холодное бешенство. В общем, приступ силы воли закончился как всегда. Майор сбегал за пивом, и жизнь снова стала приятной и безмятежной.

Вздохнув, Кудимов отложил журнал. Начиная с этого момента, события сорвались с места и понеслись по нарастающей. Сначала во дворе возник шум скандала. Горячие крымские парни орали друг на друга так, что дрожали замерзшие стекла. Сначала Жора в категорической форме потребовал, чтобы гражданин Пападаки вернул голову дракона на место. Иначе он будет отвечать в уголовном порядке, так как этот старинный памятник культуры охраняется Законом. Очевидно, Бакунц ещё не знал, что Крым уже не подчиняется советским законам. В ответ на официальное требование администрации Гомер нахально пропел: «Здравствуй, Жора, Новый год!», после чего посоветовал «бедному армянину» идти домой шить белые тапочки, потому что «пора ехать в свой родной Арменекенд, дорогой товарисч»! Бакунц предупредил, что прямо сейчас применит к буйному греку америкендскую электрошоковую терапию.

Конец международному конфликту положила яркая, как вольтова дуга, вспышка света, которая сопровождалась грохотом бьющегося стекла, как будто с монастырской башни сбросили мешок с нестандартными бутылками, которые нигде не принимают.

Что это могло быть, подумал Кудимов, прислушиваясь к звенящему шороху, который легко проникал сквозь заиндевевшие стекла. Как будто льдинки трутся друг о дружку. Что может так шуршать? Звук какой-то странный. Источник где-то недалеко. Молодой лед вокруг памятника? Чушь, воды в бассейне не было сто лет. Море замерзает? Нет, море далеко, а шум явно из скверика. Трещит, как озонатор в приемном покое. Тут он понял, что его занимало – пропали голоса во дворе. Люди после вспышки как будто испарились. Кудимов принял решение. Он открыл сейф, взял пистолет, который сдавал на хранение. Проверив обойму, надел пальто и выбежал во двор.

И пьянчужки в парке, леди и кухарки,

Джефферсоновский шофёр и китайский зубодёр,

Все живем мы на Земле, варимся в одном котле,

Хорошо, хорошо, это очень хорошо.

Уже потом Кудимов описывал лаборантке Машеньке опасную встречу с удивительными шаровыми молниями. Маша как раз принесла результаты анализа пуговицы, которую Кудимов незаметно срезал с чугунного пальто вождя. Девушка, забравшись с ногами в кресло, слушала с открытым ртом рассказ отставного майора.

Когда Кудимов выскочил на крыльцо, метель уже прекратилась. В черном небе лениво плавали сотни сверкающих шаровых молний, которые достигали размеров пляжного мяча. Было необыкновенно светло, как будто зажгли большую рождественскую ёлку. На краю бассейна лежала почерневшая электрическая дубинка. Где же люди? Майор на цыпочках прокрался к фонтану. Желтые и оранжевые шары сразу оживились, начали сбиваться в стаю. Сверкающий рой снизился над сквериком и завертелся в бешеном хороводе, роняя на снег желто-зеленые искры. Захваченный феерическим зрелищем, Кудимов не сразу заметил, что у памятника отсутствует голова, а из чешуйчатой шеи дракона торчит меч. Он невольно оглянулся на монумент и вздрогнул. Какая-то чудовищная сила согнула железную руку вождя так, что его вытянутый палец указывал прямо на дракона. Вот вам и теория, ахнул майор. Чугунный бог все же ожил. Где-то я это уже слышал. Ах да, по телеку показывали фильм «Дети чугунных богов». Здесь чугун из метеорита, упавшего за миллион лет до нашей эры. Но кто сказал, что миллион? Возможно, он упал уже при древних греках. Кое-кто считает, что древнегреческие боги на самом деле были инопланетянами. Вдруг, это послание инопланетного разума? На Западе не зря столько лет прослушивают космос. Вон какой радиотелескоп отгрохали в Аресибо. Они зря тратить деньги не станут. В космосе определённо что-то есть. Многое в прессу не попадает, почти все засекречивают. Не так, как наши, конечно, но у них секретов тоже хватает. Однако, куда пропали наши два брата по разуму? Не могли же их похитить пришельцы? Космолет не приземлялся, огня не было. Даже снег в бассейне не растаял.

Всматриваясь в кусты, Кудимов не сразу почувствовал, что невидимые мягкие лапы уже давно поглаживают его плечи и спину, подталкивая к памятнику вождю. Очнувшись, он выхватил пистолет.

– Кто здесь? Стой, стрелять буду!

Кто-то невидимый перехватил его руку с пистолетом и прижал к чугунному ботинку. Нестерпимо заныл зуб под стальной коронкой.

– Отдай ствол, гад! – промычал Кудимов и нажал на спуск. Сухо треснул выстрел. Пуля просвистела между ног вождя и ушла в небо. Он попытался свободной рукой достать пистолет, но сделал ещё хуже. Неведомая сила развернула его и прижала спиной к чугунным коленям так, что заболели сдавленные рёбра. Оранжевый шар слетел с небес по тёплой трассе от пули и нахально закружил перед лицом человека, распятого на монументе. Вращая глазами, майор, извините, плюнул в наглый объект. Шар без труда уклонился, затем описал дугу и сел сзади на меховой воротник. Здесь шар активно заелозил, готовясь к решительным действиям. Кудимову стало совсем нехорошо. Он закрыл глаза, проваливаясь в темноту.

– Держись, консультант, помощь идет!

Почти теряя рассудок от чудовищной зубной боли, он открыл глаза и увидел Балабурду, который бежал к нему в трусах и с веником в руке.

– Бросай волыну, юрист! – Вася легко разжал прикипевшие к рукоятке пистолета пальцы. – Здесь не пропадет. – Он расстегнул на руке Кудимова стальной браслет с часами и осторожно вытащил из пальто ослабевшие руки. Шар недовольно запульсировал, наливаясь ядовито-желтым светом.

– Побалуй у меня еще! – Василий смахнул шар эвкалиптовым веником и точным ударом послал в кусты. – Всё, земляк, теперь бежим!

Он повесил на плечо обмякшее тело майора и помчался в дом, оставляя в глубоком снегу следы босых ног. Почти новое драповое пальто с воротником из выхухоли осталось висеть на монументе.

Кудимов пришел в себя через сутки и попросил связать с центром. Егорыч обрадованно пощупал ему распухшую челюсть и сообщил, что связи нету. Тропу Митридата завалило снегом, ни пройти, ни проехать. Телефон не работает, но свет уже дали. Значит, помощь близко, скоро связь восстановят. Два дня живём как на необитаемом острове. Продукты, вода имеются, не голодаем. Во двор выходить пока рискованно. Шаровые молнии обнаглели, норовят залезть за пазуху. Сегодня чуть потеплело, Скрипка пошел магнитуду мерить. Теория у него появилась насчет монумента. Только эти шары проклятые как налетят! Один ему даже в штаны залез. И смех и грех. Еле вениками отбили инженера. Не любят эти шаровые веники эвкалиптовые почему-то. В общем, инженер так сказал: пока снег не растает, магнитное поле не пропадет.

– Какое ещё магнитное поле? – он почувствовал, что туман в голове постепенно рассеивается. – Откуда оно взялось?

– Так ты, мил человек, меж двух магнитов висел, – удивился Егорыч. Считай сутки почти. Пока придумали, как тебя снять. А говоришь – откуда. Ты прикинь, только на Ильича десять тонн магнитного железа пошло. Чингисхан на вид щуплее будет, но с драконом подмышкой тоже потянет тонн на семь.

Дверь открылась. Вошел Вася Балабурда, за ним инженер Скрипка. Егорыч сразу вытащил из тумбочки наполненную местным вином трехлитровую банку, которую на юге называют «баллон».

– Лежи, лежи, – Балабурда добродушно присел на койку. Он легко пальцем сковырнул с банки жестяную крышку и вернул баллон мастеру.

– Тебе разливать, как старшому.

После первого стакана сразу приняли по второму, не чокаясь, и дружно накинулись на закуски. После третьего стакана майор ожил. Он поднялся и сел за стол.

– За вас, ребята! – он поднял стакан. – Спасибо, что не дали пропасть. Сергей, скажи, пожалуйста, почему магнетизм раньше не проявлялся? Допустим, монумент стоит почти тыщу лет.

– Так ведь и мороза такого не было тысячу лет, – засмеялся Скрипка. – Что для сибиряка норма, для крымчака – в новинку.

– А при чём тут мороз?

Науки юношей питают,

А в небе вороны летают.

Нажмет на клавишу студент,

Четыре сбоку, ваших нет.

– И тогда Скрипка объяснил свою теорию, – продолжил Кудимов. – Хотите, Машенька, верьте, хотите – нет, но всём виноват Кюри. Наши инженеры его знают, они радиацию измеряют в кюри. Кроме законов радиации Кюри открыл, что магнитное поле исчезает, если металл нагреть. Эту температуру так и называют точкой Кюри, объяснил он лаборантке. Для чистого железа она высока. Но точку Кюри можно понизить, если в металл добавить химические примеси. Кстати, Машенька, что говорят анализы?

– Это пермаллой, сплав железа с никелем, – лаборантка с улыбкой протянула листок. – Пермаллой, да не простой. При такой концентрации никеля точка Кюри должна быть около восьмидесяти градусов. Так написано в справочнике. Но прибор показал, что точка Кюри для пуговицы равна минус шесть градусов. По Цельсию. Очевидно, это результат добавки металла гафния. Такого сплава в «Справочнике радиоконструктора» нет.

– При чем тут радио? – удивился Кудимов.

– Из пермаллоя делают сердечники радиотрансформаторов. На сердечник наматывают много медного провода, так получается главная деталь радиопередатчика.

– Какого радиопередатчика? – насторожился Кудимов. – Кстати, как выглядят эти сердечники? – он машинально взял карандаш из стакана.

– По-разному, – пожала плечами Машенька. – Зависит от мощности. Самые мощные имеют сердечник в форме тора. Проще говоря, в виде кольца или бублика.

Послышался треск. Кудимов опустил глаза и увидел обломок карандаша, зажатый в кулаке. Из поврежденного пальца закапала кровь. Боли он не чувствовал. Машенька ахнула, бросилась к стеклянному шкафчику с аптечкой. Майор разрешил забинтовать палец и даже одарил Машеньку шоколадкой (которую и так собирался вручить за анализ «пуговицы»). Сделав большие глаза, он сказал, что раненому нужен покой и одиночество, но о том, что Мария здесь видела и слышала, надо хранить полную государственную тайну. Понятливая лаборантка мигом упорхнула.

Всё сходится, подумал Кудимов, плюхнувшись в кресло. Радиопередатчик размером с цирк. Обмотка в форме тора, сердечник в виде бублика. Только обмотку этого «бублика» спилили ещё в античные времена. Медный порошок на участке вовсе не самородная медь, как думал Шубейко. Это опилки, оставленные древними греками. Им нужна была медь, чтобы вооружить целую армию для масштабной войны. В бронзовом веке это была троянская война из-за Елены Спартанской. Обидно, что ценное имущество уничтожено по пустяковому поводу. Воровато оглянувшись, он достал из сейфа бутылку коньяка, налил стопку и выпил залпом.

Главное, что всё шито-крыто. Гомер мог бы черкнуть пару строк в Илиаде. Куда там! Ничего не видел, ничего не знаю. Тоже мне, великий слепой! Ведь что получается? Как только температура падает ниже минус шести, восстанавливается чудовищной силы магнитное поле (он невольно пощупал больной зуб) в космос отправляется телеграмма-молния: «Погода благоприятствует, высылайте десант. Точка». И кто это у нас так любит холод? Разумные пингвины из созвездия Моржей? Очень интересно! – Майор вскочил и нервно зашагал по кабинету. – Между прочим, в одиночку такие вопросы не решаются. Пора звонить в компетентные органы.

Кудимов решительно поднял трубку и набрал одному ему известный номер. Дождавшись вежливого «Вас слушают», он представился и попросил соединить с полковником Саблиным.

Где кот идет

Фантастический роман

Предисловие автора

Если говорить о В. Шефнере, то его фантастику я читаю с детства. Шефнер, спору нет, хороший поэт, стихи его легки и прозрачны. Но хороших поэтов много, даже слишком. А вот прозу, такую как у Шефнера, нигде больше не встретишь. Иногда стиль автора «Девушки у обрыва» кажется нарочито примитивным. Один критик как-то сказал, что Шефнер просто не умеет писать как надо. Замечу, у того, кто читал шефнеровскую «Сестру печали», подобная мысль не возникнет никогда.

Случилось так, что во время рождественских каникул мне позвонил некто Руслан Мамаев, который отрекоменовался другом нашего общего знакомого. Мамаев сообщил, что представляет финансовую корпорацию «Саянспромко» и хотел бы переговорить по вопросу кино. Он признался, что давно увлекается фантастикой, и с ходу предложил написать сценарий для кинокартины, лучше по книге российского автора. Деньги, веско сказал финансовый представитель, не имеют значения.

Для меня уже не было секретом, что некоторые олигархи, заработав огромные капиталы, вдруг начинали вкладывать серьёзные деньги в культуру. Не успели устихнуть слухи о фантастическом выкупе за яйца Фаберже, как в прессе замелькали сообщения о цене, которую готовы заплатить за вещи покойного Растроповича. То ли угрызения совести у наших нуворишей растут пропорционально величине счёта в швейцарском банке, то ли закон не разрешает покупать более двух островов в одном океане, точно не знаю. Скажу только, что условия Мамаева были по тем временам просто сказочными, и я немедленно согласился.

Я сразу подумал о романе Шефнера «Лачуга должника». В этой книге заложена не обычная для фикшн-литературы проблема: сможет ли поэт сочинять «бессмертные» стихи, если вдруг сам станет бессмертным? Думается, такие парадоксы характерны скорее для основного течения. Хотя вывод в книге не бесспорен, я сразу решил, что «Лачуга» это именно то, что нужно олигархам из «Саянспромко». В пользу романа говорили также простота стиля и знание реальной жизни. Герои Шефнера не тратили время на застольные беседы (как в известной русской утопии), объясняя друг другу устройство общества, в котором сами живут. Они больше гуляли на свежем воздухе в поисках приключений. Кроме того, в книге имелось достаточно материала для «боевых» сцен на земле и в космосе. Разумеется, исходный текст нужно было серьёзно переработать. Книга рассказывает, а кино показывает! Всё, что невозможно снять на плёнку: мысли героев, их переживания и т. п. – всё это подлежало безжалостному удалению. С другой стороны, в сценарий нужно было вставить романтическую героиню, чтобы создать любовный треугольник для небольшого конфликта, который, как известно, является двигателем сюжета. Наконец, я сразу решил отказаться от летальной развязки. Признаюсь, никогда не понимал традиции советской классики обязательно укокошить в конце хорошего парня, который уже успел полюбиться зрителю.

Опуская неинтересные детали, сразу скажу, что написанный в достаточно короткие сроки сценарий был принят на совете директоров «Саянспромко» без замечаний. При этом было поставлено перед молодым режиссером Лосевым условие: не приглашать на главные роли суперзвезд (как в «Кинг Конге» 2005 года). Дело сначала застопорилось, но затем выручил сам заказчик. В конце марта Мамаев привел на на пробы приятеля, некоего Сергея Саничева, руководителя народного театра «Комната смеха» при Доме культуры машиностроительного завода. С первой же пробы Лосеву (да и всем нам) стало ясно, что Саничев прирожденный артист и других кандидатов на роль бессмертного поэта искать не надо. Довольный Мамаев даже пытался сравнить своего протеже с Иваном Миколайчуком, но, по-моему, это было слишком.

Лосев, как это принято в кино, начал снимать картину с конца. Он понимал, что пока есть деньги, надо отснять дорогостоящие трюковые сцены. Его опасения оправдались. Постановка финальной битвы с монстрами съела весь остаток бюджета картины. Правда, к этому моменту операторская съемка была практически закончена. Оставалось снять массовку на палубе авианосца и небольшую эротическую сценку в павильоне. Мамаев не сомневался, что без труда получит нужную сумму и уже договорился о встрече с руководителем корпорации. Но тут грянуло известное постановление правительства «О банках и корпорациях», после которого президенту «Саянспромко» стало не до кино. Незаконченная картина под рабочим названием «Обречённый на бессмертие» была поставлен на полку. Авторы получили мизерную неустойку и твердое обещание возобновить финансирование картины, как только это станет возможным.

Нам оставалось сидеть и ждать. Но тут Саничева осенило. Он предложил мне переработать сценарий в роман и опубликовать его. Возможно, среди новых русских, разбогатевших на поставках нефти-газа, найдутся любители фантастики, желающие сделать вклад в российское кино. С их помощью мы могли бы доснять материал и смонтировать картину. Идея показалась стоящей и к новому году роман по мотивам незаконченной картины был написан. Название пришлось снова сменить, поскольку текст был переделан так, что от сценария практически ничего не осталось.

В заключение хотелось бы поблагодарить коллектив киногруппы за удивительно доброжелательную атмосферу, в которой проходила работа над фильмом. Особое спасибо С. Саничеву за помощь над сценой «катастрофа в океане», поскольку мой вариант снять не удалось по техническим причинам.

В тексте использованы стихи В. Маяковского, В. Шефнера, И. Джавадова, Ю. Кузнецова. Перевод стихов с азербайджанского выполнен И. Джавадовым.

С искренним уважением, Ваш И. Водолеев.

Где кот идет

Я показал на блюде студня

Косые скулы океана.

Будущее… Объединённое человечество уже научилось бороться с неизлечимыми в прошлом болезнями и освоило технику межзвёздных перелётов. Космос оказался населённым разумными существами и контакты с инопланетянами стали для землян обычным делом.

Станция космической связи принимает сообщение дружественной расы из созвездия Тельца. В послании говорится, что в звёздном скоплении Гиады на планете земного типа возникла эпидемия смертельно опасного заболевания. Масштабы бедствия таковы, что поставлено под угрозу само существование инопланетной цивилизации. Долг землян – помочь гуманоидам.

Командир звездолёта Терин готовит спасательную экспедицию. Он включает в команду аналитика Пауля Беллоу, поведение которого иногда кажется странным. Впоследствии выясняется, что Белоу родился в далёком прошлом. К началу описываемых событий его возраст достиг нескольких сотен лет. Белоу вынужден скрывать свое бессмертие, полученное от инопланетного существа, которое совершило аварийную посадку на Земле ещё в доисторические времена…

Утро в первобытном лесу. Матёрый зубр-одиночка продирается через густой подлесок. Выбравшись на полянку, он шумно фыркает, распугивая шмыгающих под ногами зайцев, и принимается с аппетитом поедать сочную траву у подножья огромного валуна, принесенного ледником, растаявшим пару тысяч лет назад.

Зубр не слышит, как сзади раздвигаются ветви. Из-за куста выглядывает бородатое лицо дикаря. Охотник осторожно втягивает воздух широкими ноздрями. Его толстые губы раздвигаются в довольной усмешке. Сунув за пояс каменный топор, дикарь перехватывает обеими руками длинное копье с кремнёвым наконечником и начинает подкрадываться сзади к могучему животному.

Высоко за облаками зарождается звенящий гул. Звук усиливается, в небе появляется яркая точка, которая через мгновение превращается в летящий над верхушками деревьев аппарат. Сверкающий отполированным корпусом аппарат в форме овоида снижается над поляной и зависает над валуном. Поляну заливает яркий свет.

Выронив копьё, охотник бросается ничком на землю и прикрывает голову руками. Зубр глухо ревет, угрожающе раскачивая рогами. Затем животное круто разворачивается и бежит прочь от валуна. Внезапно на краю поляны открывается обрыв. Внизу видна узкая полоска берега, за которой начинается открытое море. Зубр срывается с обрыва и падает на плотный песок, ломая ноги.

Свет над поляной гаснет, на некоторое время становится темно, как в сумерки. Охотник осторожно поднимает голову. В нижней части аппарата появляется окно, из которого вылетает узкий луч света и упирается в траву. От земли поднимается пар. Овоид медленно вращается, луч описывает небольшую окружность на траве. Вырезанная дымящаяся пластина дёрна отваливается в сторону. Открывается отверстие колодца, из которого выбивается столб пара. Луч обегает отливающие металлом стены. Аппарат плавно опускается в колодец. Сбоку выдвигается металлическая пластина, которая перекрывает вход. Кусок дёрна переворачивается и опускается на крышку корнями вниз. Трава выпрямляется. Наступает тишина.

Охотник поднимается. Подобрав копьё, он подкрадывается к валуну и проводит наконечником по теплой траве. Раздается негромкий хлопок. Кремнёвый наконечник растекается чёрной жидкостью, которая с хлюпаньем всасывается в землю. Над травой взлетает столб пара, в воздухе проносится тяжелый вздох.

От страха у дикаря стучат зубы. Трясущимися руками он отбрасывает бесполезное древко и мчится прочь от валуна. Добежав до обрыва, охотник садится на край и съезжает по крутому склону вниз, тормозя на ходу пятками и локтями. Слетев на берег, он кубарем катится по песку и врезается ногами в тушу зубра, который беспомощно распростерся на песке в нескольких шагах от полосы прибоя.

Беспомощное животное с усилием поднимает огромную голову и глухо ревёт. Охотник вскакивает на ноги. Оскалив крупные белые зубы, он с воплем выхватывает из-за пояса топор и наносит зубру смертельный удар в затылок. Раздается хруст ломающейся кости. Зубр безжизненно роняет голову на песок. Охотник вспарывает зубру брюхо и запускает руку внутрь. Вырвав дымящуюся печень, он усаживается на неподвижную тушу и с жадностью впивается зубами в окровавленный кусок.

Доев печень, охотник утирается волосатой ладонью и громко рыгает. Звук эхом возвращается от обрыва. Охотник испуганно оглядывается. У стены стоят вооружённые копьями и луками воины, которые внимательно наблюдают за дикарем. Это высокие могучие люди, одетые в кожаные плащи без рукавов.

Дикарь лихорадочно озирается, но все пути к отступлению отрезаны. Решившись, он мешком валится за тушу зубра, затем вскакивает и бежит к морю. Воин в кожаной безрукавке натягивает лук.

Дикарь бежит по воде, которая уже достигла середины его бёдер. Сзади щелкает тетива, слышен свист пущенной из лука стрелы.

Мелькнув в воздухе, стрела догоняет беглеца и вонзается ему под лопатку. Дикарь падает лицом в воду. Береговое течение уносит в открытое море мертвое тело с торчащей из спины стрелой.

Пришла зима. Сосны, окружившие поляну, стоят в снежном уборе. На большом валуне выросла пушистая снежная шапка.

Через поляну пробегает заяц-беляк. Возле валуна он вдруг проваливается в снег по шею и отчаянно бьётся на месте, схваченный за ноги неведомой силой. Из-под снега вылетает облачко пара, над поляной проносится разочарованный вздох. Отпущенный на свободу косой высоко подпрыгивает и со всех ног улепётывает в лес.

Наступило лето. На поверхности валуна разноцветными красками изображено суровое лицо лесного божества. Под изображением расчищена площадка, на которой сложены побелевшие от времени человеческие черепа, украшенные венками из свежих цветов. Из лесу выходит одетая в домотканую рубаху босоногая девчушка. Она ставит у подножья валуна лукошко, завязанное чистой тряпицей. Из-под лукошка выбивается легкая струйка пара и слышится слабый шум. Девушка кланяется изображению и бежит к обрыву. Приложив руку к глазам, она всматривается в морскую даль.

В море проплывает белый пароход. Издав гудок, судно уходит за горизонт.

По лесной тропинке шагает светловолосый паренёк, одетый в шорты и футболку. Он несет саженец дерева и ведро с водой. На поясе у него висит короткая сапёрная лопатка в чехле.

Паренёк выходит на знакомую поляну. На большом валуне от лика божества осталось несколько едва различимых мазков. Площадка для жертвоприношений заросла высокой травой. Парёнек выбирает место для посадки и начинает копать ямку в нескольких шагах от валуна. Посадив деревце, он поливает его водой из ведра и присыпает землёй. Из-под лопаты выкатывается человеческий череп. Юноша поднимает его. Отставив ногу, он вытягивает руку с черепом и говорит шёпотом: «бедный Йорик».

Из черепа выползает жук. Расправив крылья, потревоженное насекомое взлетает в небо. Юноша меняется в лице. Он осторожно опускает череп к подножью валуна. Из-под травы выбивается едва заметная струйка пара, слышится слабое шипение. Юноша заинтересован. Он поднимает лопату и вонзает в землю. Раздается металлический лязг. Штык лопаты растекается красной жидкостью, которая мгновенно всасывается в траву.

Над поляной разносится мощный мажорный аккорд. Паренек бросает черенок и прячется за камень. Пласт дерна отваливается в сторону, крышка уходит в сторону. Потускневший за тысячелетия ожидания аппарат выплывает из колодца.

Поднявшись в воздух, аппарат приближается к замершему на месте юноше и зависает над ним. Несколько мгновений юноша смотрит на овоид. Затем он закрывает глаза и вытягивает руки перед собой. Аппарат опускается на его ладони и начинает переливаться всеми цветами радуги. Юноша легко поднимает овоид и надевает, как шлем, себе на голову. Время останавливается. На поверхности валуна появляется надпись «ГДЕ КОТ ИДЕТ». Проплывают первые титры.

Овоид снимается с головы юноши и зависает над валуном. Человек открывает глаза. Его взгляд изменился, он стал серьезным и сосредоточенным. Человек ставит пустое ведро на край колодца. Овоид втягивается в ведро и растекается серебряной жидкостью. Человек осторожно опускает в колодец ведро с жидким металлом и задвигает крышку. Он укладывает дёрн на место и уходит по тропинке в лес.

Время ускоряется. Деревце, посаженное у валуна, начинает расти, быстро покрываясь зелеными листьями. Листья желтеют и осыпаются, затем на ветках снова появляется зелёная листва, которая снова желтеет и снова осыпается. Эти сезонные циклы ускоряются, мелькание листьев сливается в непрерывно расширяющийся круг, который вдруг останавливается. Над валуном возвышается громадный дуб с могучей раскидистой кроной.

Часть 1

Глава 1

По длинному белому коридору энергично шагают спортивного вида молодые люди, одетые в удобную униформу. Впереди идет высокий шатен в синем комбинезоне с серебряными шевронами на рукавах. За ним следует стройная блондинка в оранжевом комбинезоне с нагрудным знаком в виде молнии. Рядом с девушкой шагает среднего роста брюнет, одетый в зелёный комбинезон с жёлтой змейкой на груди. За тройкой специалистов идут четверо техников, одетые в серую униформу без знаков отличий.

Шатен открывает дверь и входит в конференц-зал. Бросив взгляд на ряды пустых мягких кресел, он спускается вниз к подиуму, на котором стоит длинный стол с образцами оружия и снаряжения. Брюнет и блондинка усаживаются в первом ряду. Техники располагаются сзади. Шатен подходит к столу и берет в руки пульт-указку в виде короткой трубки с кнопками.

– Коллеги! – начинает он. – Я, Гелий Кортин, историк и социолог, назначенный заместителем начальника экспедиции на Аррет, должен сообщить, что вы, Алла Краско, лингвист и связист, и вы, Артур Чекрин, врач и биолог, успешно сдали тесты на владение средствами биозащиты. Техническому персоналу зачтены оценки, полученные в предыдущей экспедиции. Министр уже подписал распоряжение о выдаче вам звёздных сертификатов.

Краско улыбается Чекрину. Техники вполголоса обсуждают приятную новость.

– Напоминаю, – продолжает Кортин, – Что экспедиция является не столько разведывательной, сколько спасательной по сути. На планете Аррет возникла пандемия, которая угрожает местной цивилизации. Эту информацию мы имеем благодаря работе лингвиста Краско. Она первой расшифровала сообщение, принятое от негуманоидной расы с планеты в скоплении Гиады. По праву первооткрывателя Краско имеет право быть зачисленной в состав звёздной экспедиции вне конкурса.

Девушка откровенно радуется. Чекрин с чувством пожимает ей руку. Краско мягко освобождается.

Кортин поднимает пульт-указку и нажимает кнопку. Включается экран, на котором высвечиваются строки непонятных символов. Текст сменяет изображение сверкающего диска планеты. Диск начинает вращаться и разваливается на куски. Экран заволакивает легкая дымка. Кортин нажимает вторую кнопку. Туман рассеивается, на экране появляется морская гладь и оранжевое солнце, опускающийся за горизонт. На переднем плане виден низкий песчаный берег, на который чередой накатываются волны. Внезапно вертикальная красная черта делит экран надвое. Левая часть темнеет, покрываясь ровными светящимися строчками непонятных символов. Затем из глубины всплывают цветовые пятна, которые превращаются в хороводы созвездий и бешено вращающихся галактик. На правой половине сквозь морской песок проступает бородатое лицо старика с закрытыми глазами. Экран гаснет.

– Вы просмотрели сообщение, принятое на Луне аналитиком первого класса Паулем Беллоу. Беллоу интуитивно оценил его как исключительно важное и незамедлительно передал на Землю. Результат расшифровки подтвердил высокую квалификацию специалиста. По праву первооткрывателя Беллоу лично выбрал земное имя для планеты, нуждающейся в помощи. Кстати, где сам Белоу? – Кортин вопрошающе смотрит на Краско.

Девушка качает головой. Чекрин пожимает плечами. Кивнув, Кортин кладет трубку на стол.

– Из текста сообщения следует, что планета на девяносто процентов покрыта водой. Суша в основном состоит из двух небольших континентов, которые почти симметрично расположены относительно экватора планеты. Вы могли видеть, что антропологически население планеты представляет расу земного типа. Именно поэтому дружественные ящероподобные обитатели из Гиад отправили перехваченное сообщение нам. Они пришли к верному выводу, что гуманоиды больше доверятся жителям Земли. А сейчас прослушайте информацию об условиях работы. В основу организационнных мероприятий приняты данные, что к началу катастрофы технический уровень местной цивилизации соответствовал первой половине XX века земной эры. Как я уже говорил, поверхность планеты почти полностью покрыта водой. Исходя из этой информации, комиссия приняла решение изготовить оболочку спасательного космолёта в виде корпуса корабля, отвечающего уровню судостроения XX века Земли от Рождества Христова.

Кортин нажимает несколько кнопок подряд. На экране появляется изображение корабля, похожего на авианосец с расширенной к носу палубой. На корме, сбоку от осевой линии, возвышается командная башня с антенной локатора на крыше.

От входной двери доносится иронический мужской голос:

Линкор «Куин Элизабет»

Везёт пятнадцать тонн конфет.

Произвучавшие слова внезапно проявляются на экране в виде подписи под рисунком корабля. Все поднимают головы. На пороге стоит светловолосый молодой человек среднего роста с живыми проницательными глазами. Он одет в серые брюки и шерстяную рубашку песочного цвета.

– Опаздываете, Белоу! – строго сказал Кортин.

– Виноват, – аналитик склоняет голову. – Терин задержал.

– Проходите, – смягчился заместитель. Белоу быстрой походкой пересекает зал и опускается в кресло рядом с Краско. Не обращая внимания на докладчика, он наклоняется к девушке и шепчет в маленькое ушко:

Зайцу молвила медведица:

Разрешите присоседиться?

Двустишие про медведицу появляется на спинке кресла, в котором сидит Краско. Девушка смущенно улыбается. Кортин продолжает объяснять устройство космолёта. По ходу его рассказа отдельные части корабля высвечиваются различными цветами.

– Посадочное устройство, – Кортин указывает на нос корабля, – Обеспечивает приводнение с высоты 10 мегаметров с точностью плюс-минус один миллиметр. Мы сможем заходить в порт под видом местного судна, высаживаться на сушу для сбора научной информации, а также оказывать неотложную первую помощь. Магнитогидродинамический движитель (луч-указка замирает на утолщении в задней части киля) обеспечивает, при данной солёности морской воды, скорость до двухсот километров в час. Этой скорости достаточно, чтобы обогнуть любой из континентов менее, чем за двое местных суток.

– Коллеги! – повысил голос Кортин. – Учитывая морскую специфику нашей экспедиции, командор Терин принял для ее участников дополнительную программу подготовки. Нам предстоит двухнедельное плавание в открытом море на специально оборудованном судне, конструкция которого полностью соответствует началу XX века. Начиная с сегодняшнего дня, вы условно зачисляетесь матросами в состав экипажа «Моряны». Вам даётся один час на сборы. Через 60 минут мы встречаемся в порту у причала номер восемь. Прошу не опаздывать. Отплытие судна – через два часа. Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны!

Участники экспедиции спешат к выходу. Чекрин догоняет Краско.

– Алла, задержись, пожалуйста, на минуту, – попросил он. – Я должен тебе кое-что сказать.

Краско замедляет шаг и останавливается у стены, украшенной большой картиной в тяжелой раме.

– Понимаешь, Алла, – начал, запинаясь, Чекрин. – Прежде, чем мы окажемся в далеком и враждебном нам мире, я хочу знать… Дело в том, что я… Видишь ли… Смутившись, он берёт девушку за руку и заглядывает ей в глаза. Алла мягко освобождается. Отвернувшись к стене, она с подчёркнутым вниманием изучает картину, на которой изображен скалистый пейзаж далекой планеты.

– Интересно, – оживилась Краско, – А на Аррете есть горы?

– Аррет, Аррет! – раздражённо сказал Чекрин. – Ведь это – «Терра» наоборот! Нехорошо поступил аналитик. Разве можно так называть планету, куда надо лететь? Подумаешь, первооткрыватель! Ему просто повезло принять сообщение из космоса. На Луне он не один дежурил. Мог бы и с коллегами посоветоваться. Нет же, решил соригинальничать, назвал планету «Антиземля». Тоже мне поэт-неудачник, не смог придумать ничего лучше. У нас, астронавтов, так не принято. Ведь нам работать на этой планете, туземцев спасать. Еще неизвестно, как он в Космосе себя поведет. Это ему не на Луне сидеть, к праздникам стишки сочинять.

– Артур, ты не прав, – возразила Краско. – У Пауля есть хорошие стихи, ты их просто не читал. А быть таким суеверным в наше время просто глупо!

Рассмеявшись, она берет Чекрина под руку и заглядывает в его каменное лицо.

– Не злись, Арт. Я думаю, с этим именем у него связана ка-кая-то история, очень личная и важная для него. Просто мы пока не знаем. Я уверена, что Белоу не подведет. Он хороший аналитик и мужественный человек. Коллеги отзываются о нем очень хорошо. Ведь это он спас группу селенологов, когда их вездеход притянуло к скале из чистого пермаллоя. Приборы намагнитились, вышли из строя, ребята приготовились к самому худшему. Но Белоу сразу понял, в чем проблема. Интуиция и на этот раз его не подвела. Он предложил ребятам укрыться в багажнике за стальной дверцей и просто подождать до рассвета. Утреннее солнце нагрело сплав до точки Кюри и поле исчезло. Вездеход освободился из магнитного плена и благополучно вернулся на базу.

– Всё понятно, – усмехнулся Чекрин, отступая на шаг. – Для тебя все смелые и хорошие. Все, кроме меня. Может, и мне сочинить пару стишков?

– Не надо, Артур. Ты ничего не понял. Но это не важно. Мне пора. Извини.

Краско уходит. Чекрин провожает ее застывшим взглядом.

Глава 2

Летнее солнце стоит высоко над акваторией морского порта. У деревянного причала, стилизованного под начало XX века, пришвартована «Моряна», небольшое грузопассажирское судно водоизмещением около тысячи тонн. Участники экспедиции поднимаются по трапу. Командор Терин, черноволосый мужчина лет тридцати с энергичным загорелым лицом, на пристани заканчивает разговор с двумя провожающими в белых костюмах. На прощание он пожимает им руки.

Белоу стоит на верхней палубе. Облокотившись на поручни, он задумчиво смотрит в зеленоватую воду. К аналитику подходит Кортин. Он довольным видом стучит кулаком по обшивке судна.

– Обратите внимание, Белоу, – воскликнул Кортин, – Как это всё выдержано в духе начала XX века. Эти крышки угольных шахт для питания паровой машины, лазерный радар на мачте, солнечные батареи на крыше мостика. И, конечно, три дымовые трубы! Это я настоял, чтобы их было ровно три, как на легендарных крейсерах XX века. В свое время я написал ряд статей по истории великих морских путешествий. Наши предки обязательно брали с собой живую птицу, которая напоминала им о родном доме. Вы заметили курятник на средней палубе?

– Заметил, – невозмутимо ответил Белоу. – Еще вчера.

Специалист по морским путешествиям удивлённо моргает. На палубе появляется Терин.

– Вот вы где! – обрадовался командир. – Я как раз хотел предложить вам стать напарниками и разместиться в одной каюте. Матрос Кортин, думаю, вам будет интересно общение с матросом Белоу, поскольку его вторая специальность – история XX века. Ваше мнение?

– Как матрос, я обязан подчиниться, согласно уставу, – четко ответил Кортин.

– Так, понятно. А вы, Белоу?

– Гелий товарищ не вредный, – сдержанно ответил аналитик. – Но уж очень он заутюжен своими уставами и справочниками.

– А вы, товарищ Белоу, «заутюжены» своим двадцатым веком, – отпарировал Кортин. – Настолько, что порой забываете, в каком столетии мы с вами живем.

– Прошу не трогать двадцатый век, – сухо сказал Пауль. – Это была эпоха героев, уничтоживших фашизм и открывших человечеству дорогу в космос.

– А я попрошу не читать мне популярных лекций! – взвился Кортин. – Я сам веду курс в университете и вполне профессионально разбираюсь в истории войн и вооружений.

– Не верь в романы и рассказы, – усмехнулся Белоу. – А верь в что видят твои глазы.

– Поговорили? – подвел черту командор. – Вот и отлично. Некоторые шероховатости, очевидно, имеются. Но у меня предчувствие, что вы можете стать хорошими напарниками. Прошу вас занять места согласно стартовому расписанию. «Моряна» отчаливает через десять минут.

Кортин и Белоу в своей каюте готовятся ко сну. Кортин расправляет койку. Белоу стучит кулаком по переборке.

– Они все ушли! – аналитик озабоченно поднял палец.

– Кто ушли?

– Крысы покинули этот ржавый ночной горшок. Гелий, нам предстоит бурная ночь:

Хочешь стать барабулькой,

Славной рыбкой морской?

Утопай и не булькай,

Распрощайся с тоской.

Стихи про барабульку проявляются на переборке у изголовья Кортина, но он их почему-то не замечает. Выслушав прогноз аналитика, он хмуро укрывается с головой одеялом и поворачивается лицом к стенке.

Наступила полночь. За иллюминатором шумит море. Напарники мирно спят в своих койках. Каюту заполняет могучий храп. Храпит Белоу.

Кортин просыпается. Он садится на койке и вслушивается в рулады, испускаемые спящим поэтом. Покачав головой, Кортин снова укладывается в постель.

Наступило утро. Напарники одеваются к завтраку.

– Пауль, оказывается, вы храпите во сне, – заметил Кортин. – Вам раньше это не говорили?

– Говорили много раз, – хмуро признался Белоу.

– А почему вы скрыли это от Терина? – удивился Кортин. – Разве вы не знаете, что храпунов не берут в звёздные экспедиции?

– Потому и не сказал, что не берут, – проворчал Белоу. – А мне позарез нужно на Аррет. Только прошу вас, не выдавайте меня.

– Моряки не выдают своих напарников! – заявил Кортин. – Можете на меня положиться. А лечиться вы не пробовали?

– Пробовал много раз, да ничего не помогает. У самого Шпивака курс прошел. После его методики от меня чуть жена не ушла. А храпеть меньше всё равно не стал.

– Вы что-то путаете, – поднял голову Кортин. – Профессор Шпивак умер тридцать шесть лет назад. Уж я-то точно знаю, мой дядя по материнской линии работал у него учеником-лаборантом.

– Ну да, конечно! – поспешно согласился Пауль. – Я имел в виду совсем другого профессора. Который учился у Шпивака.

Проходят несколько дней напряжённой работы. Будущие астронавты изучают старинные методы кораблевождения. Под руководством седого наставника они разворачивают бумажные карты и прокладывают курс графитными карандашами при помощи деревянного транспортира и линейки.

Астронавты сидят в спасательном вельботе. Обложившись канатами, они учатся вязать морские узлы.

Вельбот отходит от корабля. Астронавты надевают акваланги и ныряют в море.

Ночь. Сильно штормит. В динамике звучит сигнал тревоги. Кортин, проснувшись, спрыгивает с койки. Белоу уже на ногах. Он достает из шкафчика спасательный жилет и протягивает напарнику.

– Что случалось? – спросил Кортин, застегивая пояс.

– Все в порядке, – успокоил Белоу. – Идем ко дну.

Напрасны все крики и стоны,

Для паники нету причин,

Поскольку мы, граждане, тонем

Во тьме океанских пучин.

На этот раз четверостишие проявляется на груди жилета Белоу. Засветившись на три секунды, надпись исчезает.

– Внимание! – послышался голос в динамике. – Говорит командор Терин. Объявляю штормовое предупреждение. Приказываю участникам экспедиции занять места согласно аварийному расписанию!

Напарники выбегают из каюты.

Светает. Шторм разыгрался не на шутку. «Моряну» сильно качает. Верхушки огромных волн начинают захлестывать судно. Люди изо всех сил цепляются за канаты, протянутые вдоль палубы.

Приходит большая волна. Поток отрывает от каната матроса небольшого роста и тащит его к борту. Кортин и Белоу бросаются на помощь. Белоу держит утопающего за воротник. Его сапоги скользят по мокрой палубе. Кортин протягивает руку и хватает Белоу за рукав. Волна уходит. Белоу кивает Кортину и помогает маленькому матросу стащить с головы капюшон. Из-под грубой ткани выглядывает белое лицо Краско. Девушка влажными глазами смотрит на Пауля и шепчет «спасибо». Белоу молча пристегивает связиста к канату.

Волны бросают «Моряну» всё сильнее. После удара очередного вала раздается громкий треск. Судно заваливается на борт и начинает тонуть.

Из рубки на палубу спускается Терин. По его приказу участники экспедиции занимают места в спасательном вельботе. Терин подводит стрелу лебёдки. Кортин и Беллоу прицепляют крюки к кольцам на носу и корме вельбота. Командор поворачивает рычаг. Вельбот с людьми выносится за борт. Улучив момент, командор ловко спускает вельбот на вершину большой волны и сбрасывает канат. Гребцы берутся за вёсла.

Наступает полдень. Ветер заметно ослабел, хотя волны вздымаются всё еще высоко. Вельбот осторожно подходит к борту большого корабля. Сверху на канате спускают стальное коромысло с крюками на концах. Белоу и Кортин прицепляют крюки к вельботу. Лодка с людьми поднимается в воздух.

На палубе астронавтов встречает Терин. Он пожимает руку Кортину.

– Коллеги, поздравляю вас! – объявил командор. – Вы успешно выдержали заключительный экзамен «катастрофа в океане».

Глава 3

Участники экспедиции снова собираются в конференц-зале. Собрание ведёт сам командор Терин. Он поднимается на подиум и берёт в руки пульт-указку.

– Коллеги! С сегодняшнего дня вы официально зачислены в основной состав экспедиции. Наш космолёт уже построен и принят комиссией. Это новейший космический корабль, способный доставить нас на Аррет всего за две недели. Но у космолёта пока нет имени. Согласно традиции, вы должны сами дать имя своему кораблю. Это приятная, но ответственная церемония. Напоминаю, каждый из вас имел ровно сутки, чтобы придумать свой вариант имени. Сейчас вы должны ввести свои предложения в компьютер. Пароль для входа в систему – «Гиады». Дождитесь ответного сигнала и введите придуманное вами имя. Приступайте!

Астронавты начинают нажимать кнопки на радиобраслетах. При каждом нажатии радиобраслет отзывается характерным звуковым сигналом «блипом». Зал наполняется музыкальным перезвоном.

На экране высвечивается текстовая таблица, в графах которой видно одно или два слова. С каждым коротким блипом экран мигает, а после длинного сигнала количество строк в таблице увеличивается на одну.

Отзвучал последний блип. Количество строк в таблице достигло десяти. Экран застыл. Терин нажимает кнопку. Внизу на экране появляется табло таймера, на котором высвечивается цифра «300». Терин нажимает ещё кнопку. Строки таблицы разлетаются в стороны. Затем они собираются в середине экрана и начинают складываться в треугольники, квадраты и пятиугольники, меняясь местами при каждом обратном отсчете на табло таймера.

– Коллеги! – Терин отложил пульт в сторону. – Все дальнейшие изменения и дополнения невозможны. Нам остается ждать. Через пять минут компьютер завершит сортировку вариантов и мы узнаем имя нашего корабля.

Командор сходит с подиума и усаживается рядом с Чекриным. Неожиданно открывается дверь. На пороге появляется полный лысоватый человек лет пятидесяти. В руке он держит толстый портфель. При виде нежданного посетителя, Кортин издает невнятный звук. Скорчив гримасу, он пытается вжаться в мягкую обивку кресла. Заметив, что напарник чем-то расстроен, Белоу довольно бесцеремонно толкает его в бок.

– Кто это? – спросил он вполголоса. – Только не говори, что не знаешь.

– Как не знать, – промычал Кортин. – Это Тим Маков, мой дядя.

– Родной?

– Тёщин брат, куда родней. Вообще-то он химик, хороший химик. А вот вторая его специальность – парфюмер. Дядя просто помешан на запахах. Мечтает осчастливить человечество новыми ароматами. И для этого ставит опыты на ближайших родственниках. Среди знакомых известен под псевдонимом Дядя Дух Тим, сокращенно – ДДТ.

– Приятно видеть в наш скучный век такого целеустремленного человека, – засмеялся Белоу.

На крышке портфеля Тима Макова появляются строки:

Лишай стригущий, бреющий полет,

В чем сходство их? – В стремлении вперед!

И ты, приятель, брей или стриги,

Но отступать от цели не моги.

Оглядевшись, Маков безошибочно определяет в Терине главного и устремляется прямо к нему.

– Вопрос мировой важности! – взмолился он. – Прошу разрешить выступить на пять минут.

– Разрешаю четыре минуты, – соглашается Терин, бросив взгляд на экран.

– Благодарю! – обрадовался парфюмер. Взлетев на подиум, он привычным жестом водрузил портфель перед собой.

– Дорогие астронавты! – начал дядя Дух, встав в позу лектора. – На уроках биологии вам, конечно, рассказывали о сверхчувствительном обонянии четвероногих братьях наших меньших. Конкретно, я имею в виду собак. Ах, собачий нос, это удивительнейшее творение природы. Он способен различать тончайшие оттенки запахов, улавливать буквально отдельные молекулы ароматов. Люди, к сожалению, не собаки. В смысле обоняния, они плетутся в хвосте у овчарок и даже у кериблютерьеров. Так было, дорогие космонавты, так было. Но впредь так не будет! Мне, Тиму Макову, удалось в результате усиленных творческих поисков синтезировать новое вещество, которому я, по праву первооткрывателя, присвоил заслуженное название МУЗИМ, что означает «Миллионократный Усилитель Запахов Имени Макова». И это действительно так! Любой из нас, приняв перорально одну таблетку МУЗИМа, моментально усилит свой индивидуальный запах в миллион раз и станет полностью обоняем для окружающих и друзей. Учитывая, что не все мои коллеги пахнут приятно, я внес в МУЗИМ различные ароматические добавки. Предвижу, ах как я предвижу грядущие времена, когда сограждане будут узнавать друг друга на улицах не по костюмам и прическам, а по тончайшим и изысканнейшим благоуханиям. Внимание! Первую опытную партию таблеток МУЗИМа я вручаю вам, мои отважные звездопроходцы. Вы станете проводниками моего изобретения в глубоком космосе!

– Благодарю за выступление, – поднялся Терин. – Боюсь, человечество пока ещё не доросло до ваших идей. Как начальник экспедиции, я не имею права разрешить моим подчиненным принимать непроверенные препараты.

– Кем не проверенные? – возмутился Маков – Этими бюрократами из Санитарной службы? Что они понимают в запахах! Ну, хорошо, я вам докажу. Сейчас, на глазах у вас, я лично приму таблетку моего МУЗИМа.

Маков вываливает из портфеля на стол десятка полтора разноцветных коробочек. Открыв коробочку зеленого цвета, он достает таблетку и демонстративно проглатывает ее. В зале раздаются смешки. Все принюхиваются. Белоу втягивает носом воздух.

– Вроде банным листом повеяло, – фыркнул он. – Дух, как от березового веника.

Поверь в счастливую звезду,

Цветок в петлицу вдень.

Пусть для тебя хоть раз в году

Наступит банный день!

Степенно сойдя в зал, Маков идет по рядам и раздает астронавтам коробочки с МУЗИМом. Астронавты растерянно принимают подарок и оглядываются на Терина. Командор, повернувшись к экрану, внимательно следит за таймером, начавшим отсчет последней минуты. Маков протягивает Беллоу футляр красного цвета.

– Каков максимальный срок действия? – деловито спросил аналитик.

– Не меньше месяца! Берите, не пожалеете!

Затем дядя Дух протягивает жёлтую коробочку Кортину, но, узнав племянника, отдергивает руку и проходит мимо, бормоча что-то о неблагодарных потомках. В конце концов, коробочка жёлтого цвета достается Краско.

– Ты, что, Геля? – спросил Белоу. – С дядей Духом на ножах, что ли?

– Скорее, поддерживаю нейтралитет. Мы с женой перестали принимать его после того, как он подбросил в наш санузел таблетку с запахом конского навоза. Чтоб мы стали ближе к природе, как сказал он.

– Ну и как? – засмеялся Белоу. – Стали ближе?

– Ближе некуда. Клео сразу к маме переехала. А мне, моряку, не полагается отступать перед трудностями. В общем, неделю жил, как на конюшне. Хорошо, что таблетка оказалось семидневной, не семимесячной.

Тем временем Маков, раздав все коробочки, забирает портфель и уходит. В дверях он оборачивается и торжественно поднимает руку.

– Благодарю за поддержку творческой мысли, – парфюмер вильнул портфелем в сторону Терина. – Пусть на далеких планетах торжественно благоухают все ароматы Земли! – Дверь закрывается за дядей Духом.

– Непроверенный препарат прошу сдать врачу экспедиции Чекрину, – приказал Терин.

Чекрин проходит по рядам, собирая коробочки. Кортин вдруг замечает, что Белоу прячет коробочку в карман.

– Пауль, ты что делаешь? – прошептал Кортин. – Был приказ сдать таблетки!

– МУЗ мне самому сгодится!

– Для чего?

– Подложу тёще в кофе. Пусть поблагоухает месячишко.

Кортин открывает рот. Не найдя слов, он показывает пустые руки Чекрину. Врач выжидающе смотрит на Белоу. Аналитик отвечает кристально-чистым взглядом. Чекрин проходит мимо.

На таймере застыли цифры «05.00.00.». Терин нажимает кнопку. По залу проносится легкий возглас. На экране крупными буквами выведено имя космолета:

ТЁТЯ ЛИРА

– Я протестую! – возмутился Чекрин. – Это издевательство, так назвать космолёт!

– Я тоже против, – поддержал Кортин. – Корабли так не называют.

– Кто предложил это имя? – спросил Терин.

– Это я придумал, – привстал Белоу. – В честь одной знакомой тёти.

– Нам нет дела до твоей тёти! – крикнул Чекрин. – Мы, звездный экипаж, требуем отзыва неприемлемого имени.

– Говори, пожалуйста, от себя, – поморщилась Краско.

– Должен напомнить, что компьютер, которому по большому счёту всё равно, уже официально зарегистрировал имя нашего корабля, – сказал Терин. – Традиция не допускает замены имени, разве что в случае явной грамматической ошибки.

– Это не ошибка, – сказал Белоу. – Просто мне дорога память моей тёти. Ладно, чего уж там! – махнул он рукой. – Согласен признать это ошибкой и переименовать космолёт в «Тэту Лиры». Есть такая звезда на южном небе.

– Не вижу особой разницы, – заметил Терин. – Более того, я уверен, что все будут называть корабль по первому варианту. Такова психология астронавтов. Могу внести ходатайство в Комитет по Названиям, но уверен, что оно не будет принято. КОМНАЗ свято чтит традиции. Что ж, пусть будет «Тётя Лира». Остается надеяться, что это имя принесёт нам удачу. Коллеги! Старт, э… космолёта назначен на послезавтра. Завтрашний день отводится на сборы и ликвидацию дел, а сегодня вечером мы приглашены на концерт в честь нашей экспедиции. Концерт начнется в 20 часов на Центральном стадионе. Прошу не опаздывать. Все свободны.

Глава 4

Наступил летний вечер. На небе появляются первые звёзды. Огромный стадион заполнен зрителями до отказа. Астронавты сидят в ложе для почетных гостей. Молодёжь расположилась на газоне. Девушки и юноши держат в руках разноцветные фонарики.

На сцену выходит импозантного вида седовласый артист, одетый в сверкающий золотым шитьем алый кафтан и чёрные шелковые шаровары. Длинные густые волосы схвачены золотым обручем.

Оркестр начинает играть вступление к величальному музыкальному произведению. В сопровождении оркестра артист торжественно исполняет песню, в которой славит «мужественных сыновей Земли», уносящих в бескрайние просторы Вселенной «свет родимых окон» и т. д. и т. п. Наконец, песня смолкает. На стадионе кое-где вспыхивают редкие красные огоньки. Певец кланяется и уходит за кулисы.

В глубине сцены вспыхивает задник с изображением пейзажа неведомой планеты. Невидимый ведущий объявляет номер:

– Исполняется хореографическая сюита «Встреча с планетой Аррет»!

На сцену выбегают танцовщики в серебристых комбинезонах. Они изображают отважных астронавтов, высадившихся на чужой планете. Астронавты осматриваются, выполняя прыжки и пируэты, указывают друг другу на местные достопримечательности. Один астронавт, заметив что-то вдали, показывает рукой в сторону. Построившись в колонну по одному, астронавты убегают со сцены.

С противоположной стороны стайкой выбегают девушки, одетые в короткие юбочки и узкие лифчики. Это юные арретянки вышли на лужок собирать цветы. Девушки кружат по сцене, радуясь жизни. Затем, разбившись на пары, они исполняют танец, полный огня и предчувствия любви. Вдруг одна арретянка останавливается, как вкопанная. Она простирает руку в сторону. На сцену медленно выходит первый астронавт, за ним появляются остальные. Девушки испуганно отбегают в сторону и сбиваются в стайку. Очевидно, их пугает серебристая одежда пришельцев. Астронавты строем выбегают на середину сцены. Чтобы успокоить робких туземок, они исполняют строгий классический танец, который подчеркивает доброжелательность и сдержанность землян. В конце танца молоденький астронавт, не удержавшись, пускается в пляс вприсядку, используя элементы гопака. Этот комический момент растапливает ледок недоверия у очаровательных арретянок. Девушки подходят к астронавтам. Случайно их оказывается ровно столько, сколько прилетело землян и каждая арретянка находит себе партнёра. Молодые люди завершают сюиту сдержанным лирическим танцем.

Зрители награждают артистов каскадом красных и желтых огней. Над чашей стадиона разносится усиленный голос ведущего:

– Дорогие друзья, – гремит голос. – На нашем концерте присутствуют участники экспедиции на планету Аррет. Пожелаем отважным астронавтам успешной работы и благополучного возвращения на Землю!

Стадион вспыхивает зелеными огнями. Астронавты встают. Они поднимают руки в знак благодарности. Мыслями они уже в Космосе.

Глава 5

Утреннее солнце освещает акваторию порта. В центре бухты на якоре стоит космолёт, силуэт которого напоминает авианосец середины XX века. На борту корабля закреплен спущенный трап. К трапу пришвартовывается небольшой пассажирский катамаран, доставивший с берега группу провожающих. Они выходят на палубу и сразу попадают в объятья участников экспедиции.

По трапу с независимым видом поднимается Тим Маков. Руку парфюмера оттягивает неизменный толстый портфель. Маков с отсутствующим видом смотрит в небо. На небе ни облачка. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Дядя Дух бочком перемещается к командной башне авианосца.

Кортин держит за руку высокую брюнетку с ярко накрашенными губами.

– Береги себя, Гелий, – говорит женщина, прижимаясь к плечу Кортина. – Вирусы всё еще могут быть очень опасными.

– Риск минимален, Клео, – возразил Кортин. – По расчетам доктора Чекрина пик активности пандемии должен уже пройти. Кроме того, мы имеем очень надёжные средства биозащиты. Они специально разработаны для условий Аррета. Фактически мы летим, чтобы установить природу вируса и синтезировать для него антиген. Все необходимые материалы нам доставят сами арретяне.

Маков с отсутствующим видом прогуливается возле башни. Улучив момент, он ныряет в открытую дверь и скрывается внутри корабля.

– Пора, Клео, – сказал Кортин, обнимая жену. – Долгие проводы – лишние слезы. Не волнуйся за меня. Через два месяца мы все вернёмся. Прощай, дорогая.

Клеопатра целует мужа и уходит. Помахав ей вслед, Кортин замечает напарника, который один стоит у борта и задумчиво смотрит в воду.

– Что с тобой, Пауль? Почему ты один? Отчего никто не пришел тебя провожать?

– Один, я всегда один, – пробормотал Белоу. – А провожать меня некому.

На зеленоватой воде залива проступают строки:

Должник из дому уезжает,

Его никто не провожает.

– Теперь ты убедился, что я был прав? – укоризненно сказал Кортин. – Не надо было подбрасывать таблетку тёще. Вот твои родные обиделись и не пришли на проводы.

– Тёщи у меня уже давно нет, – смутился Белоу.

– А жена почему не пришла?

– Жены тоже нет. Она умерла.

– Прости, друг, – извинился Кортин. – Я не знал. Это был несчастный случай?

– Нет, – покачал головой Пауль. – Это был естественный случай.

– Не может быть! – воскликнул Кортин. – Успехи современной медицины не допускают… Постой, сколько лет ей было?

– Не знаю точно. В последние годы мы не общались.

Беллоу отворачивается, не желая продолжать эту тему.

– Всем провожающим покинуть борт «Тёти Лиры»! – прогремел над палубой голос Терина, усиленный корабельными динамиками. – Участникам экспедиции проститься с родными и близкими и занять места согласно стартовому расписанию.

Провожающие спускаются по трапу на катамаран. Из башни выбегает Дядя Дух. Его портфель заметно похудел. Парфюмер устремляется к трапу и скатывается вниз. Астронавты выстроились у поручней. Они вскидывают руки вверх и застывают в прощальном салюте.

Кортин входит в каюту. Белоу протягивает напарнику листок бумаги и покашливает в кулак. Кортин внимательно читает. Его лицо постепенно вытягивается.

На листке написано:

Дорогие космонавты! В глубинах Вселенной Вы будете скучать не только о земных рассветах и закатах. Главное, чего Вам будет недоставать, это, конечно, земных запахов. Чтобы восполнить потерю, я приготовил для Вас, дорогие мои звездопроходцы, несколько герметичных контейнеров и наполнил их ароматами Земли. Я спрятал запахоносные контейнеры в укромных уголках на Вашем прекрасном космолёте. В строго рассчитанное время они будут автоматически открываться, чтобы порадовать Вас утраченными земными ароматами. Первым должен открыться контейнер с «Кошачьим духом обыкновенным». Приятных Вам воспоминаний, отважные мои звездопроходцы! Искренне преклоняющийся перед вами:

парфюмер Тим Маков.

– Каков прохвост? – захохотал Белоу. – Живи твой ДДТ в двадцатом веке, он точно стал бы великим мошенником. Или президентом.

По полю танки грохотали,

Пехота шла в последний бой,

Но коммунисты проиграли,

И президентом стал другой.

Бросив на напарника рассеянный взгляд, Кортин отгибает воротник комбинезона и щелкает пальцем по пуговке вшитого переговорного устройства.

– Терин, здесь Кортин. Докладываю: на борт корабля занесены и спрятаны флаконы Макова с запахами. Флаконы оборудованы автоматическими задвижками. Предлагаю отложить старт корабля, чтобы собрать и удалить флаконы. Иначе будут непредвиденные последствия.

– Задержку необходимо согласовывать с Комитетом, – ответил голос Терина. – Не вижу серьёзных причин для откладывания старта. Флаконами мы займёмся в полёте. Время у нас будет. А сейчас приказываю членам экипажа занять места в стартовых кабинах. Объявляется минутная готовность. Включаю защитное поле.

Кортин послушно козыряет. Белоу сочувственно показывает на часы. Напарники открывают дверцу в переборке и входят в кабину, разделенную надвое решётчатой ширмой. Под потолком вспыхивает красный свет. В динамике слышится гудение защитного поля. На стенке кабины проступают буквы:

В полёте свою проверяя судьбу,

Два дурня стоят в вертикальном гробу.

Провожающие, столпившиеся на причале, во все глаза наблюдают за космолетом. Гремит якорная цепь. Якорь поднимается из воды и втягивается в корпус корабля. В воздухе проносится мощный органный аккорд, усиленный в тысячи раз силовой установкой космолёта. Люди замирают. Над кораблём мелькает молния, за ней вспыхивает другая. Вскоре бьющие с мягким шипением в поверхность моря молнии накрывают космолёт сплошным сверкающим куполом. Через секунду искрящийся купол сжимается вместе с космолётом в сверкающую точку, которая исчезает в небе.

Часть 2

Глава 6

Двигаясь по населенному звёздами второго поколения спиральному рукаву Галактики, включающему нашу Солнечную систему, которая на тысячи парсек удалена от планетарных туманностей с тусклыми звёздами внутри и огромных самосветящихся облаков из пыли и газа – провозвестников новых звёзд, можно часами сидеть перед обзорными мониторами, всматриваясь в чёрную бездну, и не замечать никаких изменений в рисунках созвездий.

Кортин и Белоу несут вахту в штурманской рубке. Кортин сидит возле экрана переднего обзора, который занимает почти всю стену. Экран усеян блестящими точками звёзд, самые яркие из них соединены тонкими синими линиями. Путь, пройденный от Солнца, изображается в виде зелёного луча, медленно ползущего от созвездия Рыб к рою сверкающих пылинок с надписью «Гиады». На конце луча блестит серебряный кораблик, указывающий положение «Тёти Лиры». Белоу задумчиво смотрит на боковой экран, в углу которого прилепилась небольшая звезда. Судя по информационной строке, пробегающей по нижнему краю экрана, это неизвестный белый карлик. Белоу откровенно зевает. В ответ на зевок в информационной строке появляется сообщение:

Скажите, на какого пса,

Дались нам эти небеса?

– Пауль, ты просто тоскуешь о доме, – заметил Кортин. – В первые дни полета это естественно. В таких случаях медицина предписывает сублимировать. Чекрин советует вспоминать что-нибудь земное, приятное. Природу, например. Или родных и близких.

– А если вспоминать никого не хочется? – отрезал Белоу.

– Извини, – смутился Кортин. – Я не подумал.

Белоу бросает пристальный взгляд на напарника. Немного помедлив, он достает из нагрудного кармана небольшую фотографию и кладет на пульт. На старинном фото можно различить женщину лет тридцати, которая стоит рядом с мужчиной в чёрном костюме. Женщина держит за руки двух мальчиков-близнецов, одетых в одинаковые матросские костюмчики. Внизу виден бледный типографский штамп с цифрами: 15 апреля 1956 г.

– Смотри, Геля! – Беллоу едва скрывает волнение. – Это мое семейство. Узнаешь мальчугана справа? Похож?

– Сходство есть, – признался Кортин. – Там 1956-й год. Это твой предок из ХХ века?

– Нет, Геля! – рассмеялся Белоу. – Это я сам в раннем детстве.

У Кортина стекленеют глаза. Белоу понимающе кивает и садится в кресло рядом.

– Слушай, напарник, мою историю, – начал он. – Я родился в городе на Неве пятнадцатого апреля 1949 года.

Кортин делает попытку встать. Белоу легко прижимает его к креслу.

– Слушай и не перебивай! Терин вначале тоже не верил. Так вот, это мои родители. А это мой брат Петя. Здесь нам по семь лет исполнилось. А через три месяца отца с братиком не стало. Они подорвались на старой морской мине. Ее занесло в залив у города Приморск. Обломки лодки потом нашли на берегу у Чёртова Камня. Так называется большой валун на краю обрыва за городом. Учёные установили, что этот валун принес из Скандинавии ледник, который растаял десять тысяч лет назад. С Камнем связано множество зловещих историй. Местные вепсы верят, что он упал с неба и придавил морского чёрта, который вылезл на обрыв, чтобы погреться на солнышке. Чёрт остался под камнем и хватал всех, кто приходил к нему без подарков. Древние вепсы, обитавшие здесь с первобытных времен, совершали у камня ритуальные обряды и приносили в жертву пленников.

– Люди приносили в жертву камню людей? – вздрогнул Кортин.

– Конечно, – кивнул Белоу. – Что тут такого? Но дело не в этом. Мой отец был родом из Приморска и всех там знал. Времена после войны были суровые, продуктов питания в Питере не хватало. Поэтому каждую весну отец уезжал в Приморск на путину. За две недели работы в рыболовецкой артели он обеспечивал семью рыбой на весь год. Ночевать он оставался у своей сестры Валерии, которую мы звали просто тётя Лира. Тётя, когда гостила у нас, рассказывала о Камне совершенно жуткие истории.

В тот год отец взял с собой Петю. Братик очень хотел увидеть Чёртов Камень. Чтобы не обходить залив по берегу, отец одолжил в артели лодку. Обратно они не уже вернулись. Рыбаки слышали в заливе взрыв мины, Их после войны здесь осталось видимо-невидимо. Накануне был сильный западный ветер. Очевидно, он пригнал мину с финской стороны. Отца потом на берег вынесло. Там его и похоронили. Братика Петю так и не нашли. А ведь на его месте должен был быть я.

– Почему? – шевельнулся Кортин.

– Случилось так, что Петя провинился перед отцом. Зная, что у тети Лиры будет день рождения, он решил подарить ей самое ценное, что имел: парашют от осветительной ракеты. Парашют был новый и чтобы его испытать, братик привязал к нему кошку и сбросил с крыши.

– Это довольно жестоко. Такие шалости детей нельзя оставлять без внимания.

– Кошка не пострадала, – отмахнулся Белоу. – Мы жили в одноэтажном доме. К тому же парашют раскрылся сразу. Но отец заявил, что Петя за свое плохое поведение будет наказан и останется дома. А к тёте Лире поедет Павлик, который любит домашних животных и не бросает их с крыши.

– Какой Павлик? – не понял Кортин.

– Это я, – терпеливо объяснил Белоу. – В двадцатом веке меня звали Павел Белов. Пойми, мил человек, не могу же я жить столетиями под одним именем. Внешне я не меняюсь, а с годами это бросается в глаза. Как говаривал Гаджи Гаджиев, мой знакомый из Баку, «честного человека, канэшна, нельзя купить. Но его, канэшна, можно продать». Стоит соседям настучать, куда надо, и казенная квартира мне обеспечена. Власть есть власть в любые времена. Государство не любит непонятки в отдельных гражданах. Паулем Белоу я стал уже в текущем столетии. В прошлом веке меня звали Поль Белини, а в позапрошлом – Пауэл Белл. Мне проще, а соседям хлопот меньше.

– Понятно, – кивнул Кортин. – Вместо Пети в Приморск поехал ты.

– Да нет же! – рассердился Пауль. – Я остался дома, а в Приморск поехал Петя, потому что мы с ним поменялись местами. Я решил, что наказание чрезмерно сурово, так как Петя не замышлял ничего дурного, а кошка даже не пискнула. Я сам предложил брату поменяться, поскольку мы с ним абсолютные близнецы. Нас только мама могла различить, и то не всегда. Мы разработали план. Петя заранее вышел якобы погулять, а сам спрятался в подвале. Когда отец вышел из дома, чтобы поймать такси, я спустился в подвал и отдал свою куртку брату. Петя переоделся и спокойно вышел к отцу. Я сидел в подвале, пока они не уехали. Думаю, отец так и не узнал о подмене. Вот если бы лодку унесло в открытое море, то братик наверное признался бы. Но мина появилась неожиданно и Петя так и погиб под моим именем. Мать потом рассказывала, что когда сообщили о трагедии, я закричал, что это я во всем виноват, после чего потерял сознание. Помню только стены палаты в больнице и долгие месяцы лечения. В те времена лечили всерьез. В общем, из клиники я вышел с обширным провалом в памяти. Все, что со мной случилось с пяти до семи лет, я забыл навсегда. Мать молчала долго. Я не подозревал, что у меня когда-то был брат близнец. Потом случайно все раскрылось. Тогда я вспомнил библейскую притчу о Каине и понял, что навсегда виноват перед братом. Я был слишком мал, чтобы уйти в запой. Я начал писать. Помню, сначала голова была пустой и звонкой, как вымытый котелок. Первые стихи назвались «Минное поле». Странная штука, человеческая психика. От шока теряешь память, через много лет узнаешь, что по твоей вине погиб твой генетический близнец, твое второе я. А в результате из тебя, как из мешка, начинают сыпаться стихи о войне. Откуда что взялось! Уже потом, когда я начал заниматься в литобъединении, мне объяснили, что так бывает. Творческая мысль сама перекидывает мостик от частного к общему.

Белоу встает и подходит к пульту управления. Побарабанив пальцами по панели, он возвращается обратно.

– В десятую годовщину трагедии я поехал в Приморск к тете Лире. Взял у нее лопатку, ведро с водой. Саженец дуба я привез с собой. Решил в память об отце и брате посадить у Чёртова Камня дерево. Лесом дошел до поляны, выбрал место. Посадил деревце, присыпал. Вдруг под лопату попадает череп. Я сразу понял, что это старые вепские дела. Череп казнённого пленника, кости которого волки давным-давно растаскали по лесу. Я поставил череп у Камня и тут все началось…

Белоу наклоняется к Кортину и заглядывает в глаза.

– Сначала из-под черепа ударила струя пара. Я подумал, что это гейзер и ткнул в дерн лопатой. Но это был не гейзер. Под слоем дёрна оказался тайник, прикрытый металлической плитой. Как только лопата звякнула о металл, сработала звуковая сигнализация. Звук шел, как от большого органа – мощный и гармоничный. После сигнала плита сдвинулась, из колодца вылетел аппарат в виде серебряного яйца величиной с пляжный мяч. Яйцо зависло надо мной, но я не испугался, а сразу подумал о марсианах. Только не о тех, что Герберт Уэллс в «Войне миров» описал, а о хороших, добрых, значит. Ты спросишь, почему я решил, что он добрый? Во-первых, музыка была приятной, а не угрожающей. Во-вторых, я уже давно читал «Технику-молодежи» и понимал, что высокоразвитая цивилизация должна быть гуманной.

– Это не мог быть марсианин, – пискнул Кортин.

– Разумеется, нет! Это был космический зонд, кибер-матрикс в корпусе из жидкой металлокерамики, посланник древней инопланетной цивилизации. И я вступил с ним в контакт.

– Сколько же он пролежал в тайнике? – заёрзал Кортин.

– Больше семи тысяч лет. Аппарат пролетал через созвездие Тельца, когда произошел взрыв Сверхновой, отмеченный в древней китайской хронике. Это была самая крупная космическая катастрофа за последний миллион лет. В момент взрыва силовые поля деформировали пространство и разорвали канал гиперперехода, который зонд прокладывал для возвращения домой. Значительный участок канала попал в сферу действия гравитационных сил, которые свернули его в кольцо, ставшее вечной могилой для всех объектов внутри. Повреждённый зонд успел скользнуть в отросток, загнувшийся в сторону Плеяд. Аппарат в один миг пролетел расстояние свыше шести тысяч световых лет и вывалился из гиперпространства внутри Солнечной системы.

– Понимаю, – моргнул Кортин. – Он был серьёзно поврежден и выбрал для вынужденной посадки нашу планету в надежде на помощь. А здесь оказался каменный век.

– Верно! Кибер-матриксу здорово не повезло. Его ресурсы были истощены. Зонду не оставалось ничего другого, как закопаться в земной шар и ждать расцвета нашей цивилизации.

– А ты его раскопал?

– Железная лопата ввела его в заблуждение, – объяснил Белоу. – Там, на своей планете, все необходимые материалы они уже давно синтезируют из протонов. А синтез железа у них считается высшим пилотажем. Вот матрикс и вылез на запах железа, решив, что настал его звёздный час. Откуда бедному киберу было знать, что железо можно получать примитивной плавкой, как у нас? О методах углеродистого восстановления железа из руды они давно забыли.

– А ты не спрашивал, откуда он прибыл?

– Спрашивал, конечно. Геля, держись за кресло, сейчас упадешь. Пришелец раскололся, как на допросе, что прибыл из величайшей галактики нашей Вселенной. Хвастал, что его звёздный остров по своим размерам в пять раз больше нашего Млечного Пути. При этом он «забыл» сказать, как к ним лететь. Да я сам потом вычислил. Даром что ли шесть лет штаны просиживал в университете. Сейчас и ежу понятно, что его галактика числится в каталоге Мессье как объект № 31. Иначе говоря, туманность Андромеды.

– Минуточку, – задумался Кортин. – В созвездии Андромеды насчитывается десятка два галактик. Крупнейшая из них имеет условное обозначение НГЦ224. Если это она, то до его планеты не менее двух мегапарсек. Не близко!

– Все верно! Этот кибер летел из невероятной дали, видел множество прекрасных миров, а нашёл свой конец на окраине нашей галактики, в системе рядового жёлтого карлика.

– Так он погиб? Умер?

– Вряд ли это можно назвать смертью в обычном смысле слова. Просто биомолекулярный мозг, состоящий из апериодических кристаллов, связанных углеродными и фосфорными нитями, вдруг превращается в лужицу жидкого стекла. Когда кибер понял, что наша техника двадцатого века ему не поможет, он обратился ко мне с последней просьбой.

– Какой просьбой?

Белоу встает. Он подходит к большому экрану переднего обзора, в центре которого горит огромная оранжевая звезда.

– Это Альдебаран, – протянул он. – Иначе – Альфа Тельца, согласно указателю созвездий. «Тётя Лира» пролетит мимо него через двенадцать часов. Выходит, половину пути мы уже одолели. Чёрт, никак не могу привыкнуть к вашим скоростям.

Кортин настороженно следит за напарником. Решившись, Белоу бросается в кресло.

– Кибер прозондировал мой мозг, – нехотя сказал он, – И обнаружил обширную чистую область, с которой были стёрты все детские воспоминания. Объем свободной памяти составлял свыше миллиона терабайт. Умирающий кибер решил использовать ее для записи сообщения.

– Какого сообщения? Кому?

– Очень важного, очевидно, коль скоро он заплатил такую цену! Слушай, Гелий. В течение ряда лет кибер-матрикс изучал процессы, происходящие в ядре нашей галактики, которое начало реформироваться около ста миллионов лет назад. Кибер получил результаты, значение которых невозможно переоценить. Эта информация раскрывает механизм развертывания массивной материальной точки в пространство Минковского. Имея ключ к этим данным, любая цивилизация среднего технологического уровня сможет изготовить устройство для запуска обратной реакции. Проще говоря, при помощи такой технологии можно свернуть в массивную точку любую область пространства. Как ты понимаешь, это изобретение может стать идеальным транспортным средством, способным практически мгновенно доставить груз в любой сектор Вселенной. Или… – замялся Белоу.

– Или чем? – насторожился Кортин.

– Или абсолютным оружием, при помощи которого можно уничтожать планеты, звёзды и даже звёздные скопления, сжимая их в материальные точки размером с протон. Это оружие опасно тем, что его действие невозможно нейтрализовать обычными силовыми экранами, работающими на принципе гравиконцентрации. Матрикс меня предупредил, что успел сообщить о своем открытии «куда надо». Его хозяева пришлют курьера, чтобы скачать из моего мозга информацию, от которой, возможно, зависит будущее Вселенной. А он сделает так, что я буду жить очень долго. Так долго, что обязательно дождусь гостя из туманности Андромеды. Миллион лет жизни, Геля! Ты представить себе не можешь, как они умеют убеждать.

– И ты согласился? – воскликнул Кортин.

Белоу опускает глаза. Он поворачивается к экрану, на котором Альдебаран уже показывает заметный диск. В верхнем углу виден рой сверкающих искорок. Белоу нажимает кнопку на пульте. Внизу по краю экрана пробегает строчка букв и цифр.

– Метеоритный поток из Ориона, – пробормотал аналитик. – Странно, что так близко от Альфы Тельца. Надо будет доложить Терину…

– А разве у меня был выбор? – он резко разворачивается. – Представитель иной цивилизации, пришелец из другой галактики, попросил моей помощи. Назови хотя бы одну причину, по которой я должен был отказать? В конце концов, это мой мозг. Своей голове я сам хозяин. Да, я помог ему и получил взамен миллион лет жизни, практически бессмертие. Но это надо рассматривать не как плату за услугу, о чем ты думаешь, а как техническое условие, без которого нет смысла брать на себя ответственность. Есть еще одно обстоятельство. Для тебя, может быть, пустяк, но для меня очень важно. Пойми, Гелий, я был начинающим поэтом. Вспомни себя в семнадцать лет! И когда я представил, сколько хороших стихов я смогу написать за миллион лет, отказаться уже не хватило сил. Да и желания, если честно, не было…

Дверь внезапно открывается. В рубку вваливаются два странных двуногих существа с перепончатыми ушами и короткими хоботами вместо носа. Вместе с пришельцами в салон проникает отвратительный резкий запах. Белоу принюхивается. На его лице расплывается улыбка.

– Гелий! – радостно завопил он. – Такой сногсшибательный кошачий дух можно было встретить только в докосмическую эру на лестницах питерских коммуналок!

– Полундра! Сработал флакон дяди Духа, – ахнул Кортин.

Пришельцы снимают ушастые респираторы и превращаются в Краско и Чекрина.

– А мы пришли сменить вас на дежурстве, – сообщила Алла.

– На корабле объявлен аврал, – сухо сказал Чекрин. – По приказу Терина все свободные члены экипажа мобилизуются на поиски контейнеров Макова.

– Хорошо, – согласился Белоу. – Задействуем киборгов-андроидов. Они помогут быстрее собрать флаконы.

– Как же мы сами не догадались, – позавидовал Чекрин. – А командор не будет возражать?

– Не будет, – сказал Кортин. – Уверен, что Терин тоже не любит кошачий дух.

– Точно, – подмигнул Белоу. – Токсикоманов не берут в космос.

Надев респираторы, напарники выходят из рубки.

Глава 7

По коридору катится тележка, уставленная разноцветными флаконами. Тележку толкает киборг, молодой человек могучего телосложения с каменно неподвижным лицом.

Чекрин и Краско расположились в штурманской рубке. Девушка с ногами забралась в кресло возле экрана переднего обзора, на котором оранжевый диск Альдебарана заметно сместился вправо. Чекрин рассеянно наблюдает за курсографом, где серебряный силуэт космолета проползает мимо Альфы Тельца.

Белоу и Кортин отдыхают в своей каюте. Аналитик лежит на койке, уставившись в потолок. Историк сидит за шахматной доской с расставленными фигурами. Сделав ход конем, он нажимает кнопку шахматных часов.

– Конь жэ три, – объявил он.

– Ладья бэ пять, шах! – не задумываясь, ответил Белоу. – Нажмите за меня кнопочку, коллега. Если вас не затруднит, конечно.

Фыркнув, Кортин нажимает кнопку и застывает над фигурами. Беллоу проводит пальцем по стене. На белом пластике всплывают строки:

Один поставлен к стеночке,

Другой снимает пеночки.

– Пауль, – оторвался от доски Кортин, – А как тебя найдут андромедяне?

– Искать они мастера, – вздохнул Белоу. – Если шпур до сих пор не затянуло реликтовым излучением, то это очень просто. Сначала курьер выйдет на пульсар в центре Крабовидной туманности.

– Как это, как это? – рассеянно протянул Кортин, взявшись за ладью. – Как это?

– По синхротронному излучению Краба, – Белоу уселся на койке, свесив ноги в зеленых носках. – Когда после взрыва Сверхновой захлопнулся тоннель гиперперехода в галактику Андромеды, на его месте остался шпур. Это тонкий, нитевидный след вырожденного вакуума. Начало шпура находится где-то в центре Галактики, затем он проходит через Крабовидную туманность в межгалактическое пространство. В окрестностях Краба шпур утыкан кавернами и отростками, которые породил взрыв Сверхновой. Один из отростков длиной почти два килопарсека проходит через Плеяды и заканчивается в Солнечной системе между орбитами Земли и Марса. Это шпур канала, через который кибер-матрикс удирал от взрыва Сверхновой.

Почесав пятку, Белоу бросает вороватый взгляд на доску. С удовлетворением увидев, что Кортин не может решить подкинутую им задачу, он шлепается обратно в койку и возводит глаза в потолок.

– Как говорил один знакомый китаец, в пасти золотого льва полно золотых зубов – изрек аналитик. – Знай, Геля, что в шпур постоянно залетают гамма – кванты от быстрых электронов, которые тормозятся магнитным полем пульсара. Поскольку излучение внутри шпура распространяется в миллионы раз быстрее света, импульс уже достиг туманности Андромеды. Хозяева кибера уже должны запеленговать его. Определившись, сначала они направятся к пульсару в центре Крабовидной туманности с галактическими координатами 0531+21. По мере приближения они сначала увидят вспышку Сверхновой, которая произошла почти восемь тысяч лет назад. Затем они смогут наблюдать все этапы развития Крабовидной туманности. В том числе и те, которые пока еще не видны с Земли. Добравшись до пульсара, пришельцы найдут отросток шпура, направленный к Плеядам. Двигаясь вдоль шпура, они достигнут Земли. Примечательно, что Гиады, куда мы летим, расположены в этом же рукаве Галактики. Возможно, андромедяне уже высаживались на Аррете и пандемия на планете их рук дело. Ведь арретяне, судя по передаче, очень похожи на землян. Кроме того, их технология соответствует уровню XX века Земли. Не исключено, что андромедяне спутали Аррет с Землей. Не найдя кибера, возможно они осерчали и сорвали злость на несчастных туземцах.

– Этого не может быть! – запротестовал Кортин.

– Шучу, – замахал руками Белоу.

– Кстати сказать, – остыл Кортин, – Андромедянам, в их галактике, вместо Крабовидной туманности все еще видна обыкновенная звезда. Скорее всего, это красный гигант в последней стадии роста.

– Да уж, вспышка Сверхновой в их галактике будет видна не скоро. Через пяток лимонов лет, не раньше. Твой ход, между прочим!

В штурманской рубке за пультом управления сидит Чекрин. Он босает ленивый взгляд на экран и неторопливо нажимает клавишу увеличения. В центре монитора появляется квадратная рамка, в которой виден крупный блестящий камешек. Вращаясь вокруг оси, он постепенно смещается к центру экрана. Встревожившись, Чекрин подзывает Краско. Глянув на экран, Алла сразу нажимает на красную кнопку в центре пульта управления.

Кортин и Белоу продолжают игру. Сейчас за доской сидит Белоу, а Кортин лежит на койке, играя вслепую.

– Ферзь е пять, шах! – объявил он. Белоу задумался. На шахматной доске медленно проступают строки:

Другой поставлен к стеночке,

А тот снимает пеночки.

В динамике раздается сигнал тревоги, после которого слышен голос Краско.

– Внимание, метеоритная опасность! – Всем надеть скафандры космической защиты.

Кортин спрыгивает с койки. Белоу уже снимает с вешалки скафандр. Напарники быстро одеваются и защелкивают стекла гермошлемов.

Раздается глухой удар. Столик подпрыгивает, шахматы падают на пол. Астронавтов отбрасывает к стене, в которой появляется тонкая трещина. Верхний свет гаснет. Тут же загорается тусклое аварийное освещение. В наступившей тишине слышен свист воздуха, уходящего через трещину. Давление в каюте падает. Скафандры астронавтов раздуваются. На потолке начинает мигать красная лампочка. В наушниках раздается громкий голос командора.

– Терин вызывает Кортина! Терин вызывает Белоу! Отвечайте! Командор вызывает Кортина и Белоу!

– Терину отвечает Кортин! Докладываю: каюта разгерметизирована. Раненых нет. Прошу сообщить обстановку.

– Терин сообщает. В результате столкновения с метеоритом космолет получил повреждения второй степени тяжести. Разрушен склад тяжелой техники и средств биозащиты. Погибли биомеханик Гирев и микробиолог Санин. Пожар ликвидируется. Аварийная бригада заделывает пробоину. Воздух в отсек отдыха поступит через 40 минут. Просьба продержаться. У меня все.

– Вас понял. Конец связи.

– Сорок минут, – Кортин в раздувшемся скафандре поворачивается к напарнику.

– Пауль, у тебя воздуха сколько осталось?

Белоу делает глубокий вдох. На стекле его шлема высвечивается цифра «38». Резким выдохом аналитик сбрасывает подсветку.

– Полный ажур! – бодро сообщил он. – А ты. Гелий, как дышишь?

Кортин надувает грудь колесом. На его стекле появляется число «36».

– У меня тоже все в порядке, – сказал Кортин. – Давай-ка ляжем, чтобы воздуха меньше тратить.

Напарники укладываются в койки. Белоу поворачивается на бок.

– Видать, «Тёте Лире» здорово досталось, – заметил он. – Долететь бы до Аррета. Чует мое сердце, никого я там не встречу.

Ни в саду, ни на пляже,

Ни на горке крутой,

Мы не встретимся даже

За могильной плитой.

Кортин моргает. Строки, продекламированные поэтом, неожиданно высвечиваются на внутренней поверхности его шлема.

– Пауль, – осторожно сказал Кортин, – А кого ты надеялся встретить на Аррете? Если мы, конечно, доберемся до планеты?

– Братика моего, – вздохнул Белоу. – Петю.

Кортин через стекло внимательно смотрит на напарника.

– Ты думаешь, Белоу спятил? – усмехнулся бессмертный поэт. – Ошибаешься, мил человек! Спятить я не могу чисто физически. Подлец кибер такой мне мыслеблок поставил, что из пушки не прошибёшь. А ведь случалось такое, от чего другой давно свихнулся бы. Был момент в жизни, когда я вдруг понял, что качественные стихи у меня уже не получаются. Осознав этот исторический факт, я подвёл итоги, в результате – ноль! Понимаешь, Геля, за четверть века ни одного приличного стихотворения. Спрашиваешь, что делал все это время? Халтурил самым безбожным образом. По мелочам подрабатывал: сценки, скетчи, утренники, капустники. Подписи к рисункам придумывал:

У героя фильма,

Бородатый вид.

У одной закусит,

У другой поспит.

Это из рецензии к кинофильму. Как он назывался? Кажется «Короткая встреча» или нечто в этом роде. Давно это было. Рецензию к печати не приняли, поскольку исполнитель главной роли взял и умер. А при чём тут это? Ведь я писал не об актере, а о его персонаже. Или вот еще:

Камера катается,

Стены в зеркалах.

Память просыпается,

Сеет вещий страх.

Это уже для другой картины. Там вообще не было героя. Были обшарпаные кирпичные стены, все в старинных зеркалах. Хайку пробовал сочинять. Была такая мода на японские карапульки в три строчки: в первой – пять слогов, во второй – семь, в третьей снова пять. Вот, послушай:

Ночью глубокой,

Лишь тикают ходики.

Время торопят.

Бессонница, понимаешь, замучала. Что ни говори, а возраст дает о себе знать. Вот так и существовал, бездуховно и бесперспективно. А ведь какие планы были, что там брат Пушкин! Эх, Геля, продал я свою душу кристаллическому дьяволу, потерял талант и цель в жизни. Не раз тянуло покончить с таким существованием. Да какое там. Шалишь, брат! Этот космический слизняк в меня такой инстинкт жизни заложил – роту самоубийц можно остановить.

Белоу садится на койке и охватывает колени руками.

– Признаю, справедливости ради, были в докосмической эре и положительные моменты. Я поступил в университет, начал изучать астрономию, увлекся научной фантастикой. Сам пробовал сочинять. А что, имею право. В 1982 году написал рассказ о контакте земного юноши с пришельцем, отнес в редакцию «Звезды». Был такой толстый журнал, издавался в городе на Неве. Рассказ не приняли. Редактор, интеллигентный молодой человек с бородкой а ля Чехов, сказал, что с одной стороны в рассказе что-то есть, а с другой стороны чего-то не хватает. «Определенной достоверности, вы меня понимаете?» Какая может быть достоверность в фантастике, не знаешь? Вот и я не знаю. В общем, рассказ не прошел. Зато в коридорах редакции свиделся с самим Шефнером. Познакомился я с ним еще раньше, в литкружке Кунцевича. Так называлось сборище для начинающих поэтов.

Поэт спешил на совещанье

Советы слушать от друзей,

Но он услышал сов вещанье

И гоготание гусей.

Однажды мои и его стихи попали в один сборник. Для меня это была неожиданная удача, для Шефнера обычное дело. Поэт он действительно классный, о природе хорошо писал. А вот то, что Вадим Сергеевич прозой балуется, да еще в жанре фантастики, я не знал. В общем, поговорили. Выяснилось, что он пристраивает в «Звезде» свой новый роман под названием «Лачуга должника». Только что сдал исправленную рукопись. Мы разговорились, как два фантаста. И случилось так, что я рассказал ему все: о брате, пришельце и стихах. В общем, все. Вадим Сергеевич мне почему-то сразу поверил (это сейчас я знаю, почему) и даже подсказал, как жить дальше. Заодно он изложил свою теорию множественности миров…

– Белоу поднимает палец. На потолке появляются строки:

Средь множества иных миров,

Возможно, есть такой,

Где кот идет с вязанкой дров,

Над бездною морской.

Кортин бессильно роняет руку. Белоу опускается на колени перед напарником. Увидев, что тот потерял сознание, Белоу достаёт из-под койки шланг с байонетными соединителями на концах. Усевшись на пол, он соединяет шлангом свой скафандр со скафандром напарника и открывает вентиль. Раздается шипение. Вскоре Кортин приходит в себя и протестующе поднимает руку. Белоу прижимает его к койке.

– Не дёргайся, Геля! – приказал он. – Береги кислород. А на тот свет раньше времени не торопись.

Подойдет к тебе старуха,

В ад потащит или в рай.

Перед ней не падай духом,

Веселее помирай.

– Воздух, – просипел Кортин. – Паша, воздух пошел!

Белоу наклоняет голову. Действительно, в вентиляции зашумел свежий воздух. Беллоу снимает с Кортина шлем и сбрасывает свой. Обнявшись, напарники плетутся к вентиляционной трубе, связанные пуповиной шланга как сиамские близнецы. Возле вентиляционной решётки Белоу вспоминает о ненужном уже шланге и отсоединяет его. Кортин, тяжело дыша, поднимает руку и срывает с люка решетку. Из трубы вылетает небольшой коричнеый цилиндр. Стукнув Кортина по голове, он падает на пол и закатывается под столик.

– Куда! – заорал Белоу. – Геля, держи его, это последний флакон Дяди Духа.

Аналитик ныряет под столик. Внезапно раздается хлопок. Из-под столика вылетает пробка.

– Чёрт! – смеется Белоу, вылезая с контейнером в руке. – Не успел пробку придержать.

Кортин подбирает пробку и помогает заткнуть флакон. В воздухе расплывается облачко газа. Белоу принюхивается с наслаждением.

– Ба, ведь это же запах натуральной сырокопченой колбасы! – он замахал ладонью, подгоняя духовитый воздух к носу. – С чилийскими специями. Ну-ка, ну-ка!

Белоу проводит ладонью по столу. На крышке появляется надпись:

Приходите ко мне поскорее,

И с собой приносите дары,

Гастрономия и Бакалея,

Две любимые мною сестры.

Пошатнувшись, Кортин опускается на стул. Белоу всматривается в его бледное лицо. Немного подумав, лезет под койку. Вскоре он выбирается с бутылкой, на которой изображен всадник в бурке, скачущий на фоне остроконечных гор. Кортин вздрагивает.

– Ты, Геля, хоть знаешь, что это такое? – прищурился Белоу.

– Какой-то условно-алкогольный напиток? – слабо улыбнулся историк.

– Ошибаешься, друг! С такого рода условностями на нашей планете покончили ещё в позапрошлом веке. Но не для всех, разумеется, не для всех. Это, чтоб ты знал, последняя в Солнечной системе бутылка настоящего коньяка. А не слабо тебе будет тяпнуть стопарик? По случаю спасения нашего?

– Не слабо! – гордо выпрямился Кортин. – У меня сопротивляемость ядам равна 96 процентам по шкале Дордюжева.

– Сейчас вместе посопротивляемся, – угрожающе сказал Белоу.

Он ставит на столик два гранёных стаканчика и разливает коньяк.

– Помянем товарищей наших, погибших вдали от родимой Земли!

Напарники опрокидывают стаканы. У Кортина начинает багроветь лицо. Заметив его реакцию, Белоу хватает флакон дяди Духа и выдергивает из него пробку.

– Закусывать надо, Геля! – крикнул он, направляя струю в нос Кортину. Историк постепенно приходит в себя. Белоу смачно нюхает флакон, жмурясь от острого запаха. На его лице расплывается улыбка.

Глава 8

Участники экспедиции собрались в штурманской рубке. Терин сидит за пультом управления. Он наблюдает за экраном, на котором плавает размытое изображение голубоватого диска планеты.

– Планета Аррет с расстояния пятисот мегаметров, – сообщил командор. – Даю увеличение.

Он нажимает зеленую клавишу. На экране появляется вид морской поверхности, покрытой мелкой застывшей рябью.

– Океан Аррета в зоне шельфа, вид с высоты десяти километров.

Терин прижимает клавишу. На экране выплывает пенная полоса прибоя, набегающая на узкую полоску пляжа, которая переходит в сплошной зелёный ковер береговой растительности.

«Тётя Лира» продолжает орбитальный облёт планеты. Корабль пролетает над влажным тропическим лесом. Местами джунгли пересекаются полосками рек.

– Вечнозелёные леса северного континента!

Космолет переходит на ночную сторону планеты. Континент погружается в чернильную темноту, которую не нарушает ни единая вспышка света. Астронавты напряженно всматриваются в экран.

– Живых мы там не найдем, – пробормотал Белоу, нарушая затянувшуюся паузу. – Мертвые молчат и не светят. – В углу экрана всплывает надпись:

Торопились в санаторий,

А попали в крематорий.

Чекрин, дернув щекой, отходит к Краско, которая сидит за пультом связи.

– Что слышно в эфире? – спросил Терин.

– Ни звука! – объявила девушка, постучав по шкале настройки. – Мертвая тишина.

– А диапазон свервысоких частот ты проверяла? – вмешался Чекрин.

– Конечно. Здесь иногда проскакивают серии случайных немодулированных сигналов. Похоже на грозовые помехи.

– Думаю, с высоты орбитального полета мы не сможем разглядеть то, что ищем, – подвел итог Терин. – Заросли скрывают все детали. Сажать космолет на грунт без предварительного обследования поверхности планеты считаю преждевременным. Если Аррет всё ещё заражен вирусом, выход без тяжёлого снаряжения имеет недопустимо высокий уровень риска. К сожалению, метеорит уничтожил десантный танк с универсальной биозащитой. Врач Чекрин не гарантирует стопроцентной защиты при использовании индивидуальных биофильтров. Артур не новичок в космосе, его опыту вирусолога можно доверять.

– А если послать на разведку киборга? – предложил Кортин.

– Каким образом? – обернулся Чекрин. – Ведь посадочного модуля нет, командир уже сказал.

– Можно десантировать его в метеоракете. Вирусы киборгу не страшны, а в метезонде имеется аппаратура для забора биопроб.

– Пожалуй, это выход, – согласился Терин. – Правда, без маршевых двигателей зонд вернуться уже не сможет. Киборг останется на планете, если мы сами не найдём его.

– Ничего страшного, – сказал Чекрин. – Эти роботы специально созданы для работы там, где существует угроза здоровью человека. Как врач, считаю, что в данной ситуации киборгом можно рискнуть.

– На корабле имеется еще один киборг, – напомнила Краско. – Модель КБВ-20.

– Эту модель я попрошу не трогать, – предупредил Терин. – Она специально подготовлена для подводных работ. Мне не хотелось бы потерять её в самом начале работы в этом водном мире.

Кортин и Белоу идут по коридору. Между ними шагает киборг, широкоплечий молодой человек, одетый в серый летный комбинезон с большим нагрудным клапаном. На запястьях у него застегнуты металлические браслеты, усеянные блестящими кнопками.

Кортин открывает дверь. Астронавты входят в отсек, на полу которого проложены рельсы, упирающиеся в стенку. На рельсах установлена стартовая тележка с одноместной крылатой ракетой. Белоу откидывает прозрачный колпак над креслом пилота. Киборг забирается в кабину. Усевшись в кресло, он пристегивается ремнями и надевает на голову шлем с тонированным стеклом, полностью скрывающим его неподвижное лицо. Перегнувшись через борт, Белоу присоединяет к разъемам на плечах киборга тонкие кабели, свисающие с контрольной панели, и переключает все тумблеры в верхнее положение. В кабине загораются индикаторные огни. Киборг поворачивает голову к Белоу. Аналитик, показав большой палец, хлопает его по плечу и опускает колпак. Взявшись за тележку, напарники подкатывают ракету к крышке люка. Кортин раскручивает маховик на крышке люка и дергает ее на себя. Крышка отходит в сторону. Открывается круглый вход в пусковой тоннель. Напарники закатывают ракету в тоннель и задраивают люк.

Кортин нажимает жёлтую кнопку на пульте. Включается невидимый компрессор. Указатель давления ползёт вверх. Когда указатель доходит до красной отметки, Кортин нажимает зелёную кнопку. Раздается сильный хлопок. Указатель давления мгновенно падает до нуля. Кивнув друг другу, напарники покидают аппаратный отсек.

Крейсер «Тётя Лира» висит в космическом пространстве рядом с голубым шаром Аррета, покрытым у полюсов белоснежными хлопьями облаков. От корпуса корабля отделяется блестящая металлическая сигара. Включается реактивный двигатель. Раскрывая на ходу короткие крылья, ракета поворачивает к планете. Стремительно набирая скорость, аппарат растворяется на фоне голубого диска.

– Вызываю киборга. Корабль вызывает киборга! – Терин наклонился к микрофону. – Приказываю включить видеокамеры и доложить обстановку в точке надира!

Щёлкает реле. Некоторое время в динамике слышно шипение, затем слышен голос киборга с металлическими обертонами.

– Докладывает киборг! Видеокамеры не включаются. Видеокамеры повреждены при посадке. Корпус ракеты разрушен. Повреждены мои нижние конечности. Прошу простить за неудачную посадку. Согласно приказу, передаю последнее изображение, полученное перед посадкой. Доклад окончен.

Терин перебрасывает рычажок тумблера. На экране появляется вид городского квартала, снятый с высоты птичьего полёта. Крыши многоэтажных домов увиты зарослями ползучих растений. Стены покрыты рыжими пятнами, оставшимися на месте осыпавшейся облицовки. Улицы безлюдны, витрины магазинов разбиты, вывески сорваны. Из раскрытых окон свисают какие-то грязные тряпки. Прямо на проезжей части улицы лежат груды разбитых ящиков.

Астронавты затихают при виде безрадостной картины полного запустения. Беллоу качает головой. В верхнем углу экрана появляется надпись:

На чудеса лес уповал,

Но начался лесоповал.

– Приказываю киборгу передать на корабль результаты анализов проб воздуха, воды и почвы, – скомандовал Терин.

На экране замелькали колонки цифр. Вслед за ними поползли диаграммы и графики. Наконец, появляется надпись:

ПОВЕРХНОСТЬ ПЛАНЕТЫ БЕЗОПАСНА ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА

Белоу кладет руку на плечо напарника:

Никогда не забуду

Чей-то мудрый совет:

Жди опасностей всюду,

Где опасности нет.

– Киборг! – повысил голос Терин. – Какие живые существа имеются в поле твоего наблюдения? Ответы строить по принципу земных аналогий.

– В воздухе наблюдаются, – прохрипел динамик, – Живые существа типа «ворона».

В домах имеются живые существа типа «кошка».

Киборг неожиданно замолкает. Затем в динамике слышен щелчок и он начинает быстро говорить высоким тенором.

– Они появились из-за угла! – взвизгнул киборг. – Они двуногие, но это не люди. У них есть головы, но это не глаза. Они подходят ближе. Но это не шаги!

– Требую подробнее описать внешний вид существ в поле наблюдения, – приказал Терин.

– Это не существа! – заверещал киборг, переходя на фальцет. – Их описать не способен я. Земные аналоги отсутствуют в памяти моей. – Динамик снова щелкает. Киборг переходит на режущий слух дискант.

– Ой, страшно мне, – взвизгнул киборг. – Они уже близко! Мне страшно!

Терин переглядывается с Краско. Девушка беспомощно разводит руками.

– Это просто невозможно, – растерялась она. – Киборги данной модели просто не могут испытывать чувство страха.

– Приказываю киборгу, – наклонился к пульту Терин, – Отключить блок свободных ассоциаций. Требую описать действия объектов в поле наблюдения.

– Объекты находились рядом в течение девятнадцати секунд, – прохрипел киборг. – После контакта объекты покинули поле наблюдения. В результате контакта мои аккумуляторы полностью разряжены. Люди Земли, прощайте, прощайте, прощайте…

Голос киборга слабеет с каждым произнесенным словом. Изображение на экране исчезает. На матовой поверхности экрана появляется пульсирующий черный ромб.

В рубке наступает напряженная тишина. Белоу деликатно кашляет. Он протягивает руку и щелкает пальцем по экрану. Изображение ромба гаснет. Из глубины всплывает надпись:

Чтоб не поддаться панике,

Не всякой верь механике.

– Двуногие, но не люди, – задумался Кортин. – Возможно, это были андроиды? На Земле, в двадцатом веке, для некоторых специальных работ конструировались механические двуногие роботы-манипуляторы с одной или двумя руками. До наших киборгов им было далеко, но определенное сходство имелось. Что думает по этому поводу специалист по информатике?

– Трудно сказать, – покачала головой Краско. – Слишком мало данных.

– Вряд ли это были роботы, – засомневался Белоу. – Киборг узнал бы их по электромагнитному излучению. Скорее, это были мутанты или деградировавшие до первобытного состояния дикари.

– Дикари испугали нашего киборга? – возразил Чекрин. – Это несерьезно!

– Одно мы установили точно, – сказал Кортин. – Вирусов на планете больше нет.

– Хорошо бы знать, куда они исчезли, – сказал Белоу. – Каков приказ, командор?

– Будем садиться в океан, – подвел черту Терин. – Вирусы уже не опасны, как установил коллега Чекрин. А против местных хищников у нас имеется целый арсенал средств поражения. Прошу экипаж занять места в защитных камерах. Через пятнадцать минут космолет «Тётя Лира» произведёт посадку в шельфовой зоне океана.

Глава 9

Оранжевое солнце Аррета стоит высоко над океаном. Свежий ветер гонит к горизонту широкие волны с пенными гребнями. В небе возникает звенящий слитный гул. Вскоре у точки зенита вспыхивает пучок вертикальных молний, бьющих в море. От воды поднимаются мощные столбы пара, которые сливаются в клубящееся облако.

Молнии гаснут одна за другой. Облако распадается на отдельные дымящие полосы, сквозь которые проглядывает высокий корпус космолета, удерживаемый на поверхности океана Аррета. Насыщенный влагой туман проливается над палубой теплым дождиком. Мелкие капли падают на горячий металл и быстро испаряются.

Кортин и Белоу выходят из защитной камеры. В динамике слышен голос Терина.

– Внимание! Корабль «Тётя Лира» произвел посадку на поверхность океана Аррета. Температура наружного воздуха плюс двадцать четыре по Цельсию. Ветер западный, умеренный до свежего. В связи с прибытием объявляю торжественный сбор экипажа. Сбор состоится через десять минут на верхней палубе. Форма одежды парадная. Прошу не опаздывать.

Кортин достает из стенного шкафа парадный китель с капитан-лейтенантскими погонами и аккуратно раскладывает ее на койке.

– Красивая у тебя форма, старик, – одобрил Беллоу. – От арретянок отбою не будет. Следует и простому штатскому припижониться по случаю прибытия. Вдруг отколется кусочек простого человеческого счастья.

Белоу протягивает руку к своему шкафчику. На дверце появляется надпись:

Эй, вы, волки с барахолки,

Спекулянты-махлаки,

Жизнь ударит вас по холке

И подденет на штыки.

– Где ты, мой парадный смокинг? – Белоу открывает дверцу. – Надеюсь, крысы не сожрали тебя, как мутанты киборга.

Кортин перед зеркалом застегивает верхнюю пуговицу кителя и поворачивается. Беллоу в белом костюме-тройке сидит на койке, натягивая мягкие замшевые сапоги. Подмигнув отражению в зеркале, он берет со столика серую шляпу с широкими полями. Ударив по рукам, напарники выходят из каюты.

Свежий западный ветер овевает нагретую летним солнцем палубу крейсера. За бортом неторопливо прокатываются могучие морские валы, отливающие неправдоподобной синевой.

Участники экспедиции выстроились на верхней палубе. Под звуки гимна на мачте поднимается синий флаг, на котором изображен белый квадрат с оранжевым кругом внутри. Музыка замолкает. Терин выходит из строя и поворачивается лицом к команде.

– Коллеги! Поздравляю вас с мягкой посадкой на планету Аррет. С прискорбием признаю, что нашу экспедицию не миновали трагические события. Катастрофа в космосе унесла жизни двух наших товарищей. Согласно традиции, мы похороним их тела на планете, к которой они летели. От южного берега континента нас отделяют примерно двести километров. Мы найдем укромную гавань и встанем на якорь для совершения обряда прощания с телами товарищей. После траурной церемонии корабль возьмет курс на восток. Там находится главный порт северного континента, морские ворота бывшей столицы. Это город, из которого мы получили сообщение нашего киборга-разведчика. Теперь мы знаем, что часть населения планеты уцелела, хотя контакт с некоторыми его представителями может быть небезопасен для людей. Возможно, после эпидемии выжившие туземцы деградировали до первобытного состояния. При этом у них могли развиться паранормальные способности. Мы обязаны соблюдать все меры безопасности, чтобы не причинить вред арретянам и не пострадать самим. Каждый участник экспедиции обязан помнить об этом.

Крейсер «Тетя Лира» полным ходом идёт на север. Кортин и Белоу несут вахту в рулевой рубке, расположенной в главной башне корабля. Стоя за штурвалом, Беллоу внимательно наблюдает за экраном, на котором миниатюрный силуэт крейсера ползет строго вдоль пунктирной линии, обозначающей курс корабля. На мониторе эхолота электронный луч чертит линию морского дна под килем «Тети Лиры». На экране через каждые две секунды высвечиваются цифры, указывающие глубину воды. Кортин стоит возле иллюминатора и ведет наблюдение в большой морской бинокль.

– Глубина всего сорок метров, – доложил Белоу, покосившись на эхолот.

– Мы уже в прибрежной зоне, – кивнул Кортин.

Дверь открывается. В рубку входит Краско.

– Ребята, – просит девушка, – Можно, я посижу с вами?

– Можно, – разрешает Кортин.

Алла садится в кресло перед эхолотом. Она с интересом следит за картинкой на мониторе. Поискав кнопку звукового сопровождения, она нажимает ее. Щелкает динамик. Механический голос начинает монотонно бубнить результаты измерений.

– 38 – органика. 36 – органика. 34 – кремнезём. 35 – органика…

Послушав монотонные сообщения автомата, Белоу показывает пальцем на экран. Из глубины всплывают строки:

Вы вечность по черепу двиньте,

Клянусь я, в ней радости нет.

Слепой лаборант в лабиринте

Блуждает три тысячи лет.

Алла негромко смеется. Динамик издает стеклянный звон. У механического голоса заметно повышается тембр:

– 14 – металл, 11 – металл, 13 – органика, 12 – металл…

Ойкнув, Краско наклоняется к монитору, на котором электронный луч рисует контур судна, лежащего на морском дне. Белоу быстро нажимает на пульте красную клавишу и поворачивает влево до упора толстый рифлёный цилиндр. По кораблю разносится рёв предупреждающей сирены. Перед носом крейсера вскипает бурун. Корабль плавно замедляет ход и останавливается. Щелкает муфта якорной лебедки. Барабан начинает раскручиваться. Якорная цепь убегает в клюз. Якорь с шумом падает в воду.

В рубке появляется Терин. Он подходит к пульту и переключает передний экран на подводные видеокамеры. На экране появляется объёмное изображение затонувшего корабля, который стоит почти прямо на морском дне, глубоко увязнув килем в илистом грунте. Усевшись в кресло, Терин нажимает несколько кнопок. Отдельные части корабля окрашиваются в разные цвета.

– Кортин, прошу прокомментировать находку, – Терин указал на экран.

– Судя по размерам и силуэту корпуса, – начал Кортин, – Это типовой винтовой пароход водоизмещением около 2000 тонн. Пробоин на корпусе не видно. Непонятно, отчего он затонул. Надеюсь, причину можно будет определить при непосредственном осмотре судна.

– Какова степень риска? – спросил Терин. – Вы можете определить?

– Корабль стоит на ровном киле, – задумался Кортин. – Состояние корпуса хорошее, течение здесь слабое. Думаю, степень риска составляет не более 10 процентов.

– Добро! – поднялся Терин. – Готовьтесь к погружению. И возьмите с собой киборга модель КБВ-20. Пора его испытать в настоящем деле.

Кортин и Белоу в аппаратном отсеке надевают гидрокостюмы. Возле стойки с аквалангами возится андроид модели КБВ-20, очень похожий на погибшего киборга. Кортин привинчивает к шлему черную шайбу сонара. Белоу надевает свой шлем и начинает энергично произносить сквозь стекло какие-то слова. Из сонара вылетают щелчки, напоминающие крики дельфина. Выслушав напарника, Кортин снимает шлем.

– Как работает сонар? – отдуваясь, спросил Белоу.

– Нормально. А ты что-то начал повторяться. Стихи о славной рыбке барабульке я уже где-то слышал.

– Разве? – смутился аналитик. – Когда это было? Эй, двадцатый! – он повернулся к роботу. – Подь сюда!

Киборг ставит баллон на пол и подбегает к аналитику.

– Киборг КБВ-20 по приказанию человека явился!

– Являются только черти, а ты – киборг, почти человек. Слушай, друг, сегодня мы идем на опасное дело, а у тебя даже имени нет. Это, считаю я, непорядок. Ведь ты, братишка, рискуешь не меньше нашего. Решил я покончить с несправедливостью, чтоб не сказать больше. В общем, даю тебе настоящее имя. Как ты на это смотришь?

– Смотрю глазами.

– Видали? – фыркнул Белоу. – Умника из себя строит. В общем так! Плечи у тебя, как у знаменитого в прошлом артиста и культуриста по кличке Датчанин. Следует заметить, что даже в роли безжалостного убийцы в душе он всегда оставался человеком гуманным, являя достойный пример для молодежи. Посему, нарекаю тебя типично австрийским именем Арнольд. Надеюсь, ты не посрамишь славного имени спасителя Земли, Марса и других планет. Ты все понял? Или повторить медленней?

– Я все понял, – вытянулся киборг. – Я – Арнольд! Славного имени спасителя планет Солнечной системы не посрамлю.

– Молодец, – похвалил Белоу. – Продолжай работать.

Открывается дверь. В аппаратную входит Краско. Девушка уже успела надеть оранжевый гидрокостюм, облегающий ее стройную фигуру.

– Слушай, Геля, экспромт, – шепнул Беллоу. На стене появляются строки:

У лисицы красота

Начинается с хвоста,

А у женщины она

На лице отражена.

Надев акваланги, водолазы вместе с киборгом забираются в пусковую трубу. Люк закрывается.

Падающие сверху косые лучи солнца хорошо освещают винтовой пароход, затонувший на небольшой глубине. Четверка аквалангистов проплывает мимо рулевого пера. Из кормы торчат два увязших в иле винта. На корпусе судна хорошо видны ряды иллюминаторов, успевших обрасти мелкими водорослями.

– Странно, – заметил Кортин. – Спасательные шлюпки все на месте.

– Возможно, пароход затонул очень быстро, – предположила Краско, – И команда не успела воспользоваться шлюпками?

– Смотрите, – Белоу указал на приклепанную к корпусу тускло блеснувшую доску, на которой вырезаны непонятные символы.

– Очевидно, это арретские буквы или цифры, – предположил Кортин.

– Конечно, – подтвердила Краско. – Я их уже просканировала.

– Доска-то серебряная, – оживился Белоу. – Богато жили господа арретяне! Вот бы мне такую в молодости оторвать. В эпоху тотального дефицита и хронического безденежья. Сдал бы серебро барыгам и купил себе волгу.

– Не понимаю, – возразил Кортин. – Как можно купить великую реку Волгу?

– Темный ты человек, Геля, – снисходительно сказал Белоу. – А еще считаешь себя историком. Автомобиль такой был в двадцатом веке, назывался «волга». Мечта каждого ПСЧ.

– Что такое ПСЧ? – спросила Краско. – Киборг специальной модели? Плавающий, социально-чувствительный?

– Почти, – усмехнулся аналитик. – Так раньше называли простого советского человека. Который не дорос до киборга, а был просто оргом. В смысле, организмом. Хотя в плане внушения был вполне восприимчив. Эй, Арнольд! Двигай наверх, здесь смотреть нечего.

Исследователи проплывают над палубой и приближаются к корме. Здесь видно, что двери в надстройки на юте наглухо задраены.

– Киборг! – Кортин указывает на вход в машинное отделение. – Срезать дверь и освободить проход внутрь корабля.

Арнольд нажимает кнопку на браслете. Из указательного пальца киборга вылетает ослепительно яркий световой луч толщиной с вязальную спицу. Наставив палец на дверь, киборг проводит лучом по дверным петлям. От раскаленного металла отлетают искры, которые сразу гаснут в морской воде.

– Порабатывай, порабатывай, трутень космический! – торопит Белоу. – Это тебе, сачок, не в техноскладе на боку лежать.

– Порабатываю я, – оправдывается киборг. – Это мне не в техноскладе на боку лежать!

Лазерный луч прорезает петли, дверь держится только на заржавевшем ригеле. Киборг прожигает в замке круглое отверстие. Вставив палец в дыру, он дергает дверь и срывает ее с петель. Открывается темный коридор, ведущий внутрь.

– Киборг! – Кортин указывает на проход. – Произвести разведку. Через 10 минут вернуться и доложить о том, что есть внутри.

Арнольд ныряет в коридор, подсвечивая себе налобным прожектором. Вскоре он поворачивает за угол. В проходе становится жутковато темно.

Белоу подплывает к иллюминатору. Он прикладывает большой палец перчатки к светлому металлу рамы и смотрит на дисплей наручного анализатора. На табло вспыхивает красная цифра «78».

– Тысяча чертей! – присвистнул он. – Геля, смотри, это же платина. Ты понимаешь, на какой клад мы нарвались? Беру официально эту калошу на абордаж!

– При чем тут клад? – удивился Кортин. – Платина, металл, конечно, нужный в химии. Но некоторые недостатки при механической обработке не позволяют применять её в других технологиях, особенно где требуется пластичность.

– Эх, коллега, – вздохнул Белоу. – Вижу, мне с тобою в этом вопросе никак не состыковаться.

Он стучит кулаком по иллюминатору. На борту судна появляется надпись:

Бедным плохо, богатым – хуже,

Им в достатке радости нет,

Кто не знал темноты и стужи,

Что тому и тепло и свет?

На палубу возвращается Арнольд. Вслед за киборгом из проема выплывает пара любопытных рыбешек.

– Корабль безопасен для человека, – доложил киборг. – Мелкие живые существа типа «окунь» не агрессивны. Докладываю: в каютах, в коридорах, на полу – везде на корабле ваши скрытые устройства видел я.

– Ну ты, торговец разумом! – возмутился Белоу. – Торгуй, да не затоваривайся, говори, да не заговаривайся. Наши скрытые устройства всегда при нас. Понял?

– Нет, – признался киборг.

– Еще бы, – смягчился Белоу. – Ладно, Сусанин, веди нас!

Арнольд, включив прожектор, первым ныряет в проход. Аквалангисты спускаются вниз по наклонному коридору и попадают в машинное отделение. Кортин сразу подплывает к паровой машине и приступает к осмотру котлов.

– Так я и думал, – бормочет историк. – Устройство парогенератора аналогично тепловой системе Рокотова. Странно! Судя по виду котла, вода заливала уже холодные топки. Ага, понятно. Огонь был погашен, хотя угля в бункере оставалось предостаточно. Отчего же машина была остановлена?

– Возможно, они решили лечь в дрейф? – предположила Краско.

– Вблизи берега? – удивился Кортин. – Проще было отдать якорь. Глубины здесь вполне позволяют. Тем более, что дрейфовать возле берега запрещено морскими правилами.

– Это на Земле запрещено, – заступился за девушку Белоу. – А на Аррете могут быть свои порядки. Допустим, у них наступил морской праздник. День арретского рыбака, например. Ребята хватили лишку, начали хулиганить. Вот и утопили свой пароходик.

– Это маловероятно, – возразил Кортин. – Думаю, все было иначе. Кто-то из пассажиров занес на судно вирус. Началась эпидемия, команда подняла бунт. В результате случилась авария, а корабль затонул.

– Не слишком ли много удовольствий для одного судна? Эпидемия, бунт, авария:

На пивном заводе «Бавария»

В эту ночь случилась авария.

– Сдается мне, должно быть более простое объяснение. Арнольд! Ты не заснул? Веди-ка, братец, нас в самый низ трюма.

Аквалангисты ныряют вслед за киборгом в шахту, которая ведет в подвал. Кортин направляет луч прожектора на днище и сразу обнаруживает, что кингстоны открыты.

– Смотрите! Кингстоны-то открыты, все до одного.

– Значит, все-таки не авария? – Краско трогает мощную задвижку кингстона.

– Да, – согласился Кортин. – Но бунт не исключается. Я думаю, в результате эпидемии началась война между северянами и южанами. Враги захватили команду северян в плен, а судно взяли на буксир. Один из пленников сумел каким-то образом освободиться. Он проник в трюм и открыл кингстоны. Пираты обрубили канат и все северяне утонули.

– Романтика! – загрохотал Белоу. – Искусственные челюсти невыразимой прелести.

– Пауль, – вмешалась Краско. – Ты все критикуешь Гелия, а сам не предлагаешь никаких теорий.

Беллоу погрозил кулаком киборгу.

– Арнольд! Ты почему сразу не доложил, что кингстоны у судна открыты?

– Приказ был доложить о том, что есть внутри. Открытый кингстон есть дыра. Дыра это то, чего нет. Потому не доложил я.

– Тьфу! – сплюнул Белоу. – Спорить с этим ржавым софистом, все равно, что дохлую корову доить. Арнольд! веди нас наверх, в пассажирское отделение.

Акванавты плывут вверх по наклонному коридору, который приводит в камбуз. Пока Кортин изучает устройство кухонной плиты, Белоу переворачивает мусорный бачок и вываливает его содержимое на пол. Пошарив среди пустых пакетов и битых стаканов, он находит открытую консервную банку.

– Гляди, Гелий! – Белоу направляет в банку луч от фонаря. – Видишь, царапины на стенках? Знакомая картина, кто-то выгребал содержимое до последней крохи. Это не от сытой жизни, ребята. Голод, брат, он не тетка.

Акванавты покидают камбуз через открытую дверь и заплывают в каюту кока. На койке лежит скелет арретянина с голым черепом.

Исследователи заглядывают в каюты для пассажиров и всюду видят одно и то же. На койках, на полу лежат обглоданные рыбами скелеты арретян. Акванавты молча добираются до кают-компании. Здесь особенно много детских скелетов.

– Арнольд, – повинился Белоу. – Ты прости меня, братишка. Теперь я понял, что ты имел в виду под нашими скрытыми устройствами.

– Гелий! – сказала Краско. – Я хочу наверх.

– Конечно, – согласился Кортин, – Пора уходить. Арнольд, выведи нас на верхнюю палубу самым коротким путем.

Киборг плывет к пандусу, который ведет наверх.

– Почему не по трапу? – спросил Белоу. – По лестнице было бы намного быстрей.

– Нигде на судне, – отвечает киборг, – Лестниц не видел я.

– Интересно, – задумался Кортин. – Теперь я все понял! Это судно наверняка было плавучим госпиталем для инвалидов, которые не могли пользоваться лестницами. Они передвигались в инвалидских креслах, на колесиках. Поэтому здесь всюду пандусы вместо лестниц. Началась война. Судно потеряло возможность пополнять припасы. Продовольствие кончилось. Голодная команда уже не могла управлять кораблем, который дрейфовал к берегу. На судно напали пираты. Тогда капитан принял решение затопить корабль. Но он не учел, что инвалиды не смогут так быстро покинуть борт корабля.

– Не думаю, что пассажиры были инвалидами, – возразил Белоу.

– Почему? – возразила Краско. – Версия Кортина кажется вполне убедительной.

– Возможно, возможно. Но на судне я не видел ни одной инвалидной коляски. Война, наверное, где-то и была. Только к затоплению парохода она никакого отношения не имеет.

Белоу показывает на большое зеркало, где появляется надпись:

Ах, что там бой, походный строй

И посвист вражьих стрел!

Приходит худшее порой

Для тех, кто уцелел.

– Думаю, корабль действительно долго болтался в открытом море. А когда кончилось продовольствие, арретяне решили, что лучше утопиться, чем сойти на берег. Видимо, там, на суше, их ждало нечто похуже смерти.

– Значит, коллективный суицид все же имел место?

– Думаю, было именно так.

– А я остаюсь при своем мнении, – сухо сказал Кортин.

Мнения Арнольда никто не спрашивал.

Глава 10

Космолет стоит на якоре в километре от берега, заросшего густым лесом. От корабля отваливает катер и берет курс на небольшой залив.

Кортин дежурит в корабельной башне. Включены все видеокамеры наружного наблюдения, которые передают сигнал на панорамный экран, создающий круговое изображение местности вокруг космолёта.

Катер осторожно приближается к берегу залива. В рубке за штурвалом стоит Терин. На баке установлены два гроба, накрытые голубыми флагами. Белоу, Чекрин и Краско, вооружённые автоматами, стоят в почетном карауле на палубе.

Белоу подравнивает лопатой могильный холмик, на котором уложено плоское изображение ракеты с именами погибших землян. Краско срывает несколько полевых цветов и кладет их на могилу. Чекрин помогает ей. Цветов явно недостаточно. Оглядевшись, Чекрин замечает, что на опушке леса, метрах в пятидесяти от места траурной церемонии, растут кусты с крупными белыми цветами. Чекрин что-то говорит Терину. Получив у командора разрешение, он направляется к кустам.

Кортин переключает камеру на опушку леса. Кусты шевелятся, за ними скрывается какая-то серая фигура. Кортин пытается усилить резкость, но экран заволакивает легкая дымка. Кортин, увеличив масштаб изображения, быстро переключает экран на первую камеру.

На экране появляется отвратительная плоская серая маска с темными провалами вместо глаз и рта. Содрогнувшись от омерзения, Кортин переключается на вторую камеру. На экране видны ноги Чекрина, уверенно шагающие по траве. До кустов остается несколько метров. Кортин хватает микрофон, чтобы предупредить об опасности, но в этот момент оба экрана гаснут. Он лихорадочно нажимает несколько кнопок. Восстановившись на мгновение, изображение Чекрина разваливается на куски, которые разлетаются в разные стороны. Экран затягивается чёрной завесой.

Сорвав со стены бинокль и ракетницу, Кортин ногой открывает дверь и выбегает на открытую площадку. Подбежав к перилам, он ловит в бинокль фигуру Чекрина, который уже находится возле куста, за которым прячется серая тварь. Наклонив к себе гибкую ветку, Чекрин тянется за роскошной белой кистью. Кортин бросает бинокль. Выхватив из кобуры ракетницу, он пускает в небо красную ракету.

Из листьев вылетает мохнатая лапа и хватает Чекрина за руку. Лицо человека покрывается смертельной бледностью. Закатив глаза, Чекрин валится на траву.

Астронавты возле могилы с тревогой смотрят в сторону корабля. Кортин подносит бинокль к глазам. На траве лежит неподвижное тело человека. За деревьями исчезают две коренастые двуногие фигуры, покрытые серым мехом.

Глава 11

В хирургическом отделении корабельного госпиталя на операционном столе лежит накрытое простыней мертвое тело. Рядом стоят Терин, Белоу и Кортин.

– Все было так, как я докладывал, – тряхнул головой Кортин. – До сих пор не могу понять, откуда взялся второй монстр.

– Но мы ничего не нашли, – Терин переглядывается с Белоу. – Ни примятой травы, ни опавшего листочка. Извини, Гелий, но только призраки не оставляют следов. Если за кустом действительно были звери, то они должны были оставить хотя бы запах.

– Я дважды осматривал это место, – подтвердил Белоу. – Ни клочка шерсти.

– Вы, что, – нахмурился Кортин. – Не доверяете моей квалификации? Я имею звание капитан-лейтенанта, я в одиночку ходил вокруг света на паруснике, поднимал со дна океана затонувшие атомоходы…

– Успокойся, Гелий, – сказал Терин. – В некомпетентности тебя не никто не обвиняет. Возможно, на мониторе действительно что-то промелькнуло. Болотные испарения или иные летучие продукты жизнедеятельности. Мы понимаем твое состояние. В рубке ты был один, наблюдал, за траурной церемонией, что само по себе тяжело. К тому же твой организм еще не совсем оправился от последствий кислородного голодания. Здесь, на Аррете любой клок лесного тумана, случайный ложный атмосферик мог превратиться в монстра. На твоём месте любому из нас могло бы померещиться то же самое.

– Вот как? – возмутился Кортин. – И вы считаете это объяснением? Клок арретского тумана я принял за мутанта, потому-что неделю назад мне не хватило глотка воздуха? Ну, хорошо! У вас, командор, не было кислородного голодания. Вы не станете утверждать, что это не тело Чекрина?

Кортин решительно срывает простыню со стола. В красновато-буром, обтянутом потрескавшейся кожей лице, проеденным у раздувшейся переносицы свежей язвой, очень трудно различить черты бывшего врача экспедиции. Нахмурившись, Терин смотрит на Белоу. Аналитик пожимает плечами.

В операционную входит Краско. На плечи девушки наброшен желтый халат медицинской сестры. Она держит прозрачную пластиковую карточку с распечаткой результатов анализов.

– Ничего не понимаю, – Краско протягивает карточку начальнику экспедиции. – Я проверяла два раза, процедура нигде не нарушена.

– В чем дело? – нетерпиливо вмешался Кортин. – Каков диагноз?

– Компьютер ставит проказу, – девушка нервно охватила плечи руками.

– Какая еще проказа! – возмутился Кортин. – Артура убили местные выродки, обезьяноподобные мутанты или одичавшие туземцы.

– Ошибки быть не может. Все анализы производились на новейшем оборудовании в автоматическом режиме. Диагностер обнаружил в тканях Чекрина чудовищную концентрацию лепробацилл. Артур скончался от скоротечной проказы.

– Анализатор данной модели никогда не ошибается, – подтвердил Терин. – Видимо, Чекрин умер от проказы. Вопрос в том, где он мог заразиться? Планета Аррет в инфекционном отношении абсолютно безопасна для землян. Здесь отсутствуют даже рабдовирусы и возбудители гриппа, которые на Земле иногда напоминают о себе. В этом смысле Аррет является идеальным местом жительства для людей с ослабленной иммунной системой.

– Артур мог заразиться на Гаваях, – вспомнила Краско. – Он проходил там стажировку после окончания университета.

– Мне приходилось бывать в лепрозории на острове Молокаи, – оживился Белоу. – Когда я работал в … э, в общем, это было давно. Я хорошо помню, у скончавшихся от проказы были похожие лица.

– Тогда можно предположить, с вероятностью на девяносто процентов, – подвел итог Терин, – Что болезнь Чекрина, вяло протекавшая на Земле, здесь, в условиях почти стерильной атмосферы Аррета, резко перешла в летальную фазу. Возможно, при отсутствии лепрофагов, этих естественных врагов лепробацилл, возбудители проказы начали лавинообразно размножаться в организме человека. Чекрин дышал чистейшим арретским воздухом около часа. За это время уровень бацилл в его крови вполне мог увеличиться до критического уровня, ничем не проявляя себя. Но, когда Артур вошел в лес, уровень кислорода в крови резко повысился и концентрация лепробацилл превзошла критический уровень. Иммунная система человека рухнула, как карточный домик. Чекрин умер мгновенно, даже не успев понять, что происходит. Таким образом, комиссия считает, что врач Артур Чекрин умер от скоротечной формы проказы. Попытка обвинить в его смерти обитателей планеты Аррет представляется необоснованной и надуманной. Прошу коллегу Краско занести в протокол выводы комиссии.

Кивнув командору, Краско сочувственно смотрит на Кортина, который явно не согласен с мнением Терина. Белоу поднимает простыню и накрывает лицо трупа.

Глава 12

Экспедиционный катер медленно входит в портовую гавань. За штурвалом стоит Терин. Он осторожно проводит катер вокруг островка из кораблей, затонувших напротив пирса, проложенного почти до середины залива. Выполнив маневр, командор дает указание Краско сделать пометку на плане. Девушка разворачивает лист прозрачного пластика с аэрофотоснимком гавани. Найдя десяток точек возле черной многоножки пирса, она обводит их фломастером.

На носу катера стоят вооруженные автоматами Кортин и Белоу. Они наблюдают в бинокли за берегом и держат оружие наготове.

На корме привязан шестиколесный вездеход-амфибия. Автомобиль имеет широкий корпус обтекаемой формы с выступающей наверху круглой башенкой наблюдателя. Из-под вездехода торчат ноги киборга, обутые в ботинки с рифлеными подошвами. Звеня ключом, Арнольд затягивает последнюю гайку на днище автомобиля.

Обогнув торчащую из воды мачту затонувшего парусника, Терин проводит катер вдоль пирса и сворачивает к причалам. Рассекая зеленоватую воду, катер проходит мимо волнолома, за которым тянутся ряды заброшенных деревянных пакгаузов с давно застывшими портальными кранами. В порту не дымит ни одна труба, не шевелится ни один флажок. Даже вездесущие чайки и те исчезли куда-то.

Волна от катера подбрасывает старую железную бочку, которая беззвучно переворачивается и сразу идет ко дну. Белоу качает головой. На месте затонувшей бочки появляются строки:

Если б знал Колумб заранее,

Что откроет Новый Свет,

Заявил бы на собрании,

Что в отплытьи смысла нет.

Кортин провожает взглядом две сцепившиеся носами полузатопленные лодки, которые течение проносит мимо катера.

– Странно, – заметил он. – Эти плоскодонки не предназначены для плавания в открытом море.

– Их принесла река, – уверенно сказал Белоу. – Течение все еще сильное. Значит, устье большой реки находится рядом.

Катер быстро идет вверх по реке. Привалившись спиной к низкому борту, Белоу лениво поглядывает на топкий берег, поросший колючим кустарником, усыпанным желтыми цветами.

– Слушай, Геля, – сказал аналитик, пристраивая под локоть мягкий тючок. – Что-то не идут у меня из головы твои чудища лесные. Даже теорийка прорезалась на этот счет.

– Какая теория? – безучастно спросил Кортин.

– Понимаешь, не нравится мне эта обстановочка в порту. Такое создается впечатление, что арретяне в страшной панике сначала побросали все свое хозяйство, а затем и сами сгинули.

– Не представляю, кто их мог так напугать.

– А монстры с южного мыса? Ведь ты сам рассказывал, что только на секунду отвлекся, чтобы сигнальную ракету пустить, а Чекрина – раз и наповал. Может, эти самые чудища напали на город и гнали туземцев до самой гавани, пока всех не утопили. Гель, а вдруг эти монстры всех туземцев угробили и планета из-за них опустела?

Однажды некий людоед,

Купив себе велосипед,

Стал равным в скорости коню,

Но изменить не мог меню.

– Не думаю, – возразил Кортин. – Истории такие примеры не известны. Скорее наоборот. Монстры появились в прибрежной зоне уже потом, после исхода арретян. Море чудищам не нужно, поскольку они приспособлены для жизни в лесу. Возможно, до начала пандемии местные жители охотились на них ради мяса и шкур. Потом арретяне ушли с южного берега, а чудища осмелели настолько, что выползли из леса. Почему у тебя каждый раз появляются такие необоснованные предположения?

– Видишь ли, – закряхтел Белоу, переворачиваясь на живот, – Меня занимает, откуда взялся второй монстр. Ты говорил, что на Чекрина набросился один зверь, а в лес удирали уже двое. Аналогичный случай произошел в городе Душанбе, где я работал заместителем директора колхозного рынка. Некто неработающий Ходжаев взял потихоньку из кучи арбуз и дальше они уже убегали вдвоем. Беглецов конечно поймали, я даже выступал свидетелем на суде. Но дело не в этом. Выходит, второй монстр почему-то не решался напасть на человека. Он как будто выжидал в засаде, а потом сбежал с места происшествия.

У людоеда душа болить,

На сердце печаль-досада.

Опять придется кого-то убить,

Ведь жить-то все-таки надо.

– Мне самому непонятно, как я мог проморгать второго людоеда… тьфу, то есть, второго монстра. Со мной это впервые. Ведь по сравнению с болотами Гайяны здесь просто райские места. Надеюсь, в столице не будет этих лесных тварей. Нам нужно найти архив или библиотеку периодики на бумаге или на ином носителе. Краско переведет газетные статьи и мы кое-что узнаем о последних событиях на Аррете. Тогда многое сразу станет ясным.

– Аминь, – заключил Белоу. – Если фотокарта не врёт, до речного вокзала ходу осталось полчаса, не больше. А там и до города рукой подать.

Экспедиционный катер пришвартован к деревянной пристани речного вокзала. На берегу видны ряды длинных складских помещений. Дорога к складам давно заросла высокой травой. На пристани припаркован вездеход, возле которого сложена груда снаряжения. Сверяясь со списком, Кортин отбирает из кучи ящики и передает их Белоу, который закидывает припасы в багажный отсек вездехода.

На катере Терин опускает на иллюминаторы стальные ставни и фиксирует их натяжными болтами. Стукнув кулаком в стену рубки, он захлопывает крышку люка машинного отделения и опускает рычаг замка. Внезапно внизу раздается отчаянный грохот. Подняв брови, Терин поднимает крышку люка. Из машинного отделения вылезает взъерошенный Арнольд. Киборг невозмутимо показывает командору масленку, из которой капает жидкая смазка. Покачав головой, Терин показывает на часы. Из рубки выходит Краско. Она останавливает Арнольда и что-то ему приказывает. Энергично развернувшись, киборг снимает с крюка ведро. Набрав забортной воды, он берет швабру и скрывается в рубке.

– Ну, жратвой на полгода запаслись, – Беллоу принимает от Кортина картонный ящик, на котором изображена белая овечка. – Успеть бы все это съесть, пока живы.

Он щелкает овечку в нос. На картоне появляется надпись:

Овца молодая сказала, рыдая:

– К чему мне фураж полевой?

Я кушаю много, а в сердце тревога:

Останусь ли завтра живой?

– Мы уходим в автономный поиск, – нахмурился Кортин. – На местные источники питания рассчитывать не приходится. Так что лишний ящик консервов нам не помешает. А вот похоронное настроение надо бросать.

– Да я ничего такого не имел в виду, – смутился Белоу. – Просто увидел консервы и вспомнил один случай из практики. Работал я как-то инструктором по туризму, водил группы по Кавказу. А к югу за главным Кавказским хребтом лежит удивительная страна, солнечный Азербайджан:

Там, где Каспий седой,

Хлещет пеной морской,

По гранитным щекам,

Мардакьяновских скал,

Никогда, никогда

Не смолкает прибой,

Никогда, Гюльнара,

Не увижусь с тобой,

Я не ангел, я просто устал.

Впрочем, за точность перевода я не ручаюсь. Но дело не в этом! Как-то выдали нам сухим пайком ящик консервов из каспийских килек. Только кильки оказались с душком и мы запросто могли бы отдать концы. Хорошо, среди нас оказался специалист, технолог с Банковского рыбокомбината. Был такой городок Банк на берегу залива имени первого комсомольца. Технолог предупредил, что вздутые банки надо сразу выбрасывать, потому как там уже не кильки, а чистый яд. Реакция есть такая биохимическая, бомбаж называется. Вот я и подумал, что Чекрина, в принципе, тоже могли отравить.

– Каким образом?

– Слушай, Геля, – доверительно наклонился Беллоу. – Ты случайно не заметил у мутанта, что за кустом прятался, в руках чего-нибудь такого – эдакого? Скажем, баллончика газового или непромокаемого мешка с резиновой удавкой?

– Нет, – задумался Кортин. – А в чем дело?

– Очень даже просто, – оживился Белоу. – Дал мутант Чекрину понюхать газу из баллончика, а человеку сразу кранты. Или, допустим, накинул ему мешок на голову, а в нем быстродействующая биохимия. А потом мешок под мышку и бегом в лес подальше.

– Нет, – слабо улыбнулся Кортин. – Мешка не было. И быть не могло. Так могли бы поступить существа разумные, обладающие хотя бы минимальной технологией, не говоря уже об интеллекте. Пауль, я не новичок в Космосе. Поверь, это была тварь, лишенная разума и враждебная всему живому. Вы мне не поверили, а я не стал спорить с комиссией. Но тогда, от вида этой страшной маски у меня словно кровь застыла в жилах! Сама смерть не могла бы выглядеть ужаснее, – пошатнувшись, Кортин опустился на ящик с патронами.

– Успокойся, Гелий, – растерялся Белоу. – Я-то тебе верю…

– Кроме того, я вспомнил нечто очень странное. Убегая в лес, эти твари не сгибали ноги в коленях. И траву они не приминали, а как бы скользили над ней. Вот почему на месте гибели Артура не осталось чужих следов.

– Как же это может быть?

– Не знаю. Ясно другое: ни одно позвоночное животное с нормальными суставами не станет так ходить. Скелеты арретян мы видели на затонувшем корабле. Суставы у всех утопленников были чистыми, без наростов и отложений солей. Значит, на Чекрина напали не туземцы-мутанты.

– Ведь ты сам говорил Терину, что это были мутанты или хищные лесные обезьяны?

– Это было первое, что пришло в голову. Сейчас я ни в чём не уверен. Тогда мне показалось, что на них густой мех, как у горных обезьян, и лапы мощные, как у горилл. А теперь я сам не знаю, что думать. Ясно одно, между появлением чудищ и гибелью Чекрина существует прямая связь. Я совершенно в этом уверен. Думаю, многое прояснится, когда расшифруем газетные репортажи о последних днях цивилизации на Аррете.

– Резонно, – согласился Белоу. – Вперёд, в библиотеку! – Он рывком задвигает ящик с боеприпасами в багажник. На крышке проступает надпись:

Будь всегда себе министром.

Думай мудро, думай быстро,

Чтобы творческие мысли

В голове твоей не кисли.

Глава 13

Вездеход проезжает вдоль высокого забора, у которого громоздятся штабели пустых ящиков. За штурвалом сидит Кортин. Ловко объехав рухнувший на дорогу штабель, он направляет вездеход в проезд между двумя зданиями и выезжает через раскрытые настежь ворота. Терин устроился в башенке за спиной водителя. Он наблюдает через монитор за территорией, прилегающей к вокзалу. Белоу, Краско и Арнольд, разместившиеся в десантном отсеке, подпрыгивают на жестких сидениях, когда колесо попадает на препятствие.

Вездеход выезжает на привокзальную площадь. На перекрёстке дорог в землю вкопан расширяющийся кверху толстый столб, похожий на афишную тумбу. Терин трогает Кортина за плечо. Вездеход останавливается. Белоу наклоняется к уху девушки, чтобы рассмешить её очередным экспромтом. На спинке сиденья водителя проявляются строки:

Страшный сон увидел дед,

К чаю не дали конфет.

– Кортин и Краско остаются, – приказал Терин. – Мотор не выключать. Белоу и киборг – со мной. Первым выхожу я, вторым – киборг. Беллоу берет лазер. Люк не закрывать. Вопросы есть? Вопросов нет. Выходим.

Выпрыгнув из десантного отсека, Терин погружается по щиколотки в белую мягкую пыль. Этот сверкающий на солнце тончайший порошок покрывает дорогу и привокзальную площадь, за которой начинался лес высоких деревьев с зелеными гладкими стволами и множеством свисающих с верхушки тонких веток с желтыми цветами, придающими растениям вид гигантских одуванчиков.

Терин проходит через перекрёсток. Арнольд следует за ним шаг в шаг. За афишной тумбой лежит труп арретянина, накрытый рваным синим халатом. Терин осматривает в мощный бинокль прилегающий участок леса. Не заметив ничего подозрительного, командир начинает осмотр.

Тело принадлежит худому чернобородому мужчине, немолодому, судя по остаткам седых волос, сохранившимся на висках и затылке. На ногах трупа вполне добротные сандалии из натуральной кожи. На голой груди видна синяя татуировка, изображающая не то дельфина, не то кита. Охлопав карманы, оказавшиеся абсолютно пустыми (очевидно, кто-то уже обобрал покойника), Терин освобождает полу халата и накидывает на мёртвое лицо.

Они подходят к афишной тумбе с выцветшим плакатом из шёлковой ткани. На плакате изображен седобородый старик с громадным выпуклым лбом и близко посаженными чёрными сверкающими глазами. Под портретом напечатаны типографские строчки арретских символов. Картинка несколько подпорчена неизвестным злоумышленником, который от руки пририсовал противную чёрную птицу с голой шеей, похожую на земного стервятника. Птица сидит на голове старика. Она долбит клювом затылок мыслителя и одновременно гадит ему на макушку. На щеке старика нацарапаны три коротких слова.

– Шибко рассердил кого-то дед, – сказал Белоу, кивая на тумбу. Под плакатом появляются строки:

Я пил из черепа отца

За правду на земле.

– А видать, старик был неглуп, кумпол имел большой. Интересно бы узнать, чего такого страшного он натворил.

Терин щелкает пальцем по таблетке микрофона, вшитого в воротник комбинезона.

– Алла, это Терин. Похоже, для вас есть работа. Разрешаю выйти из машины. Будьте предельно осторожны.

Краско подходит к афишной тумбе и достает из сумки телескопический стержень с прозрачным шариком сканера на конце. Раздвинув стержень, она подносит шарик к плакату и нажимает кнопку на рукоятке. Шарик вспыхивает слабым лиловым светом. Краско начинает водить шариком по символам, напечатанным под портретом старика.

Бросив взгляд в сторону леса, Белоу встает сзади Краско и наблюдает за ее работой.

– Анализатор речи уже начал расшифровку арретского языка, – пояснила Алла. – Подняв стержень, она проводит сканером по щеке старика.

– Аллочка, – осторожно вмешался Белоу. – Вдруг это не стоит переводить? Здесь наверняка что-то неприличное. Возможно, даже нецензурщина.

– Для ученого не существует неприличных слов, – возразила Краско. – Это просто научный материал. Такой же, как и весь остальной текст.

Закончив сканирование, она убирает прибор в сумку.

– Возвращаемся к машине, – приказал Терин. – Первым идет Белоу. За ним Краско и киборг. Я иду последним.

Оставляя глубокие следы в сухом песке, вездеход проезжает до конца аллеи деревьев-одуванчиков. Здесь автомобиль поворачивает на булыжную мостовую и останавливается. Дорога упирается в каменный забор с распахнутыми настеж воротами.

Терин поворачивает зеленое колесико на приборной панели. Телекамера на башенке послушно поворачивается, показывая круговую панораму. На мониторе виден голый лес и пустынная улица, покрытая вездесущим песком. В округе ни одного живого существа. Только ветер-бродяга гоняет струйки пыли по булыжникам мостовой.

Вездеход трогает с места. Проехав ворота, исследователи оказываются на городском кладбище. Терин останавливается у первого ряда могил. Из машины выходят, по очереди прикрывая друг друга, сначала Кортин, затем Белоу и Краско, вооруженные автоматами. Терин и Арнольд остаются в вездеходе.

Подойдя к могиле, Белоу с интересом рассматривает выступающее из голубоватого мха мраморное надгробие, высеченное в виде хвоста дельфина. Поэт почтительно склоняет голову перед прахом усопшего инопланетянина. На могильной плите проступают строки:

На кладбище таинственный уют,

Здесь каждый метр навеки кем-то занят.

Живые знали, что они умрут,

Но мертвые, что умерли, не знают.

Исследователи проходят центр старого кладбища. Они идут мимо заросших голубым мхом могильных холмиков с надгробиями, выполненными в виде разнообразных морских животных. Здесь довольно часто встречаются маленькие могилки, над которыми подвешены игрушки в виде разноцветных рыбок.

Терин в вездеходе протягивает руку к приборной панели и нажимает кнопку. Загорается зеленый индикатор связи.

– Терин вызывает Кортина. Прошу доложить обстановку.

– Здесь Кортин, – отозвался голос в динамике. – На кладбище все спокойно. Проходим через сектор древних захоронений. Найден материал для лингвиста. Текст расшифровывается.

Краско стоит возле могилы, обнесенной невысокой живой изгородью, за которой начинается второй сектор кладбища. Она водит шариком анализатора по надписи возле надгробного памятника, отлитого из зеленого стекла в виде безутешно плачущей русалки.

– Система исчисления уже поддается расшифровке, – объявила Краско. – Теперь нужен более свежий текст.

Перепрыгнув через невысокую ограду, исследователи попадают на участок кладбища, который резко отличается от предыдущего. Могилы здесь выглядят более ухоженными. Многие надгробия, выполненные из гладкого белого камня, отполированы до блеска и украшены орнаментом в виде повторяющегося завитка раковины.

– Обратите внимание, – сказала Краско. – Здесь совсем нет детских могил.

– Выходит, в этой части кладбища похоронены одни старики, – заметил Кортин.

– Да, уже можно уверенно сказать, что на данном отрезке истории средняя продолжительность жизни арретян возросла почти вдвое.

Остановившись у последней могилы, девушка провела сканером по надписи на каменной плите.

– Судя по датам захоронений, – сказала она, – Около 15 местных лет назад детская смертность на Аррете практически исчезла. В этой части кладбища похоронены пожилые люди в возрасте до 130 лет и выше.

Астронавты перешагивают через узкую дренажную канаву. Они оказываются в новом секторе города мёртвых. Здесь уже не видно великолепных каменных надгробий, характерных для средней части кладбища. В невысоких, наспех насыпанных земляных холмиках торчат грубо вырезанные из дерева изображения кита.

– Странно, – сказала Краско, всматриваясь в надписи на дощечках, – Здесь большинство арретян умерли совсем молодыми.

– Вот так всегда! – вздохнул Белоу.

Прекрасное, увы, недолговечно.

Живучи лишь обиды и увечья.

Они проходят в последний сектор. Перед глазами исследователей тянутся ряды безымянных могил, отмеченных рогатками, наспех выломанными из раздвоенных веток. В конце участка, отгороженного от леса забором, Белоу замечает пустую могилу. Рядом с ямой валяются брошенные носилки, возле которых лежат останки арретянина, завернутые в синюю ткань.

– Туземцы под конец совсем забыли заветы предков, – заметил он. – Видать, с тыла их что-то сильно напугало.

Краско достает из сумки видеокамеру и снимает останки арретянина. Внимание Кортина привлекает каменная стена высотой около двух метров с плоским гладким верхом. Начинаясь среди могил, стена пересекает забор и тянется в сторону города. Заинтересованный непонятным сооружением, Кортин обходит торец стены. Здесь выясняется, что за кладбищем стена сначала проходит вдоль берега реки, нигде не приближаясь к лесу, а затем поворачивает к городу, окраинные кварталы которого видны в нескольких километрах от кладбища.

Кортин дергает железные скобы, заделанные в торец стены, которая в верхней части имеет толщину около метра. Видно, что последняя кладка велась поспешно до небрежности. Камни в стену уложены неровно, швы не зачеканены, на боковой поверхности застыли потеки раствора.

– Непонятно, что защищает эта стена? – спросил Кортин. – С точки зрения теории фортификации, ее оборонительное значение ничтожно.

Белоу ставит ногу на нижнюю скобу в торце стены.

– Это построено совсем не для обороны. Это не забор, а высотная пешеходная дорога. Хайвэй, одним словом. Думаю, арретяне, что оставались в живых дольше других, приходили по этой дороге из города, чтобы хоронить своих покойников.

– Зачем такие сложности?

– Думаю, это со страху, – ответил аналитик, стукнув кулаком по верхней скобе. На стене появляются строки:

Не судите слишком строго,

Если страх в земле гнездится.

Люди ходят над дорогой,

И жалеют, что не птицы.

– Вспомни, Геля, затонувший пароход. Видать, на суше арретян поджидало нечто такое ужасное, что они уже не решались ходить по земле. Поскольку покойников бросать не полагается без погребения, туземцы не пожалели труда и соорудили пешеходную стену до кладбища. Предлагаю дальше в город двигаться, по великой арретайской стене. Так мы быстрее дойдем до истины. А машину смело можно оставить на кладбище. Здесь ее никто не угонит.

Глава 14

Жаркий день близится к вечеру. На небе ни облачка. Разморенные исследователи плетутся друг за другом по великой арретайской стене, как окрестил ее Белоу. Первым идет Кортин, выставив перед собой лазер. Он все время поглядывает на лес, темнеющий по левую руку от стены. Справа возле реки тянется свалка старой ржавой техники. На груду металлолома с укоризной поглядывает Терин, который идёт за Кортиным с автоматом наперевес. Следом шагает Краско с неизменной сумкой через плечо. За девушкой идет киборг с рюкзаком, набитым тяжелыми пластиковыми контейнерами. Колонну замыкает Белоу, тоже с автоматом. До города остается меньше километра. Белоу постепенно догоняет плетущегося Арнольда и недовольно смотрит в его могучий затылок. На рюзаке киборга появляется надпись:

Одни судьбу несут как флаг,

Другие – тащат как рюкзак.

Чья ноша легче – впереди,

Чья потяжельше – позади.

Арнольд внезапно останавливается. Он уставился на деревья, которые здесь ближе всегоподступили к стене. Втянув голову в плечи, киборг снимает рюкзак, ставит его на дорожку, а сам садится сверху.

– Эй, Арнольд! – окликнул Белоу. – Ты что расселся, как на вокзале? Здесь такси не ходят.

– Продолжать движение страшусь я.

– Не понял? – угрожающе протянул Белоу. – Ну-ка объясни, что ты сказал?

– Идти дальше пугаюсь я.

– Что случилось? – подошел Терин.

– Да вот Арнольд чего-то испугался, – доложил Белоу. – Дальше идти отказывается. Сел на рюкзак и ножки поджал.

– Так, – нахмурился Терин. – Это уже не первый случай. Киборг, встать!

Арнольд вскакивает и вытягивается во весь рост. Терин расстёгивает молнию на его груди и откидывает клапан комбинезона. Обнажается мускулистый торс, на котором чуть ниже могучих грудных мышц виднеется выпуклый щиток. Нажав одновременно на два выступа по углам, Терин сдвигает щиток. В животе киборга открывается окно, через которое видна электронная плата, усеянная разноцветными квадратиками чипов, связанных между собой золотыми паутинками микропроводников.

– Странно, – сказал Терин. – Комбинаторика в порядке, видимых повреждений нет.

Со стороны леса доносится глухой шум. По команде Терина астронавты берут оружие наизготовку. Арнольд шлепается на спину. Задрав ноги, он прикрывает руками открытое окно на животе.

Из леса выносится стадо низкорослых копытных животных, напоминающих безрогих северных оленей. Завидев открытое пространство, животные бросаются к стене. Они бестолково тычутся взмыленными мордами в камни, непрерывно издавая режущий визг.

Краско, достает из сумки небольшой прибор, похожий на карманный фонарик, и направляет его на ближайшее животное.

– Не надо успокаивать животных, – остановил командир. – Возможно, они убегают от лесных охотников. Мы не имеем права мешать промыслу местных жителей.

Словно поняв, что стена непреодолима, стадо поворачивает направо и мчится в сторону кладбища.

Краско снимает видеокамерой бешено скачущее стадо. Стараясь поймать в кадр последних животных, она меняется местами с Белоу. Терин напряженно всматривается в лес. На опушке никого не видно. Приказав киборгу встать, командир закрывает щиток на его животе и застегивает молнию комбинезона.

– Идем дальше, – приказал Терин. – Пауль, приведи киборга в чувство.

Командир уходит вперед. Белоу с угрожающим видом подходит к киборгу.

– Эй, Арнольд, – ласково окликнул он верзилу. – Что будем делать? Пойдем дальше или здесь остаемся загорать?

– Идти вперед опасаюсь я, – снова завелся киборг.

– Ну, ты, киборг-убийца! – рассердился Белоу. – Кончай играть нищего духом. Учти, кирзовый солдатский сапог сохраняет убойную силу на всем протяжении своего полета. Предупреждаю в последний раз: или ты топаешь с нами, или я сбрасываю тебя со стены. Тогда ты пойдешь по земле, но недолго, так как твоей закалкой займется лесная братва.

Киборг мигом вскакивает на ноги и надевает рюкзак. Белоу хлопает его по плечу, подгоняя вперед. Краско наводит камеру на опушку леса.

– Алла, – окликнул Белоу. – Не отставай.

– Я сейчас! Только сниму тропинку, по которой бежали олени.

Белоу догоняет еле плетущегося Арнольда и поднимает руку, чтобы дать ему тумака. Сзади слышится слабый крик. Оглянувшись, Белоу видит, что Краско, закрыв лицо руками, медленно опускается на колени. Он бросается к девушке и успевает подхватить ее на руки. Краско близка к обмороку. Белоу выхватывает синюю трубочку и подносит к её носу. Щеки девушки начинают розоветь, она делает глубокий вдох. Открыв глаза, Краско показывает на высокое дерево на опушке леса. Подбежавший Терин забирает у нее камеру и ловит видоискателем у подножья дерева кусты с белыми цветами. Камера фиксирует качающиеся ветви, но больше ничего не видно.

– Алла, что это было? – Терин показал на кусты.

– Оно ужасно, – пролепетала Краско, – Омерзительно! – Краско закрывает лицо руками. Белоу дает ей еще раз понюхать синюю трубочку и убирает лекарство в футляр.

– Больше нельзя.

– Я знаю, – девушка постепенно приходит в себя. – Я снимала дерево и увидела, что за ним прячется темная фигура. Я решила, что это охотник, арретянин, и усилила наезд, чтобы снять его лицо. Но когда я встретилась с ним взглядом, в голове что-то взорвалось, больше ничего не помню.

– Как он выглядел? – Терин переглянулся с Кортиным.

– Описать трудно, что-то мешает вспомнить. Оно противное, бурое, мерзкое. Словно я на падаль наступила! Не могу подобрать слова, – она умоляюще смотрит на Белоу, как бы ожидая подсказки. Поэт качает головой. На его рюкзаке проявляется надпись:

Я в темных поисках тону,

Напрасно голову ломая.

Как подобрать слова к тому,

Чего не выразишь словами?

– Гелий! Уж не твои ли это монстры?

– Те, что на юге, были серой масти, – сказал Кортин. – И психотронное воздействие у них было слабее. Думаю, это другой вид. Впрочем, насчет воздействия я полностью не уверен. Ведь я наблюдал через видеофильтр, котороый мог ослабить энергетическое поле монстра.

– Так, уже ясно, – кивнул Белоу, – Что многое неясно. Алла, ты можешь идти?

– Я уже в норме, – девушка поднялась на ноги.

– Коллеги! – взял слово Терин. – Как выяснилось, планета Аррет населена опасными существами. Это люди или животные, способные произвести шокирующий психотронный удар с дистанции по меньшей мере тридцати метров. Приказываю немедленно открывать огонь на поражение, если при следующем появлении эти существа приблизятся к вам на указанное расстояние. Наступает вечер. Мы должны засветло добраться до города и найти безопасное место для ночлега. Надо двигаться дальше.

Глава 15

Великая арретайская стена доходит до городской площади, в центре которой устроен большой круглый бассейн с фонтаном. Вода из бассейна давно исчезла. Астронавты с интересом рассматривают вздымающиеся из бассейна серебряные колонны, соединенные вверху платиновым колоколом, который изображает не то медузу, не то гигантского осминога, взметнувшегося над площадью на ногах двадцатиметровой высоты. Терин показывает на белокаменное здание под жёлтой крышей. Над главным входом выступает широкий балкон, который поддерживают две русалки – кариатиды с мощными как у борцов руками. Пешеходная стена делает полупетлю вокруг бассейна и закачивается у входа прямо под балконом. На груди кариатиды появляется надпись:

Жена муженька до петли довела,

Петля эта, к счастью, трамвайной была.

Исследователи спускаются со стены. К белокаменному зданию ведет наклонная панель, выложенная гладкими гранитными плитами. Вход в дом обозначен двумя каменными блоками высотой около метра. Блоки служили когда-то основаниями для памятников, которые неизвестные разрушители сбили на землю, оставив торчать на постаментах четыре каменные ступни в серебряных сандалиях. Сброшенные статуи лежат рядом, засыпанные вездесущим белым песком.

Озадаченный присутствием неведомой воли, методически уничтожающей памятники былой славы, Терин берёт с собой Кортина и отправляется в обход здания, надежный вид которого сулит нормальный ночлег. Краско начинает осмотр памятников. Заметив на постаменте табличку с текстом, она достаёт сканер и принимается за работу. Трусливый киборг следует за Белоу по пятам.

Отослав Арнольда с приказом защищать Краско, не щадя живота своего, Белоу подходит ко второму постаменту. Обойдя вокруг, он замечает торчащую из песка толстую палку. Нагнувшись, он вытаскивает ржавую кирку.

– Однако, – пробормотал Белоу, рассматривая затупившийся конец орудия труда, – Кто-то в свое время здесь хорошо поработал кайлом. Арнольд, иди-ка сюда. Сдуй это! – он указывает на кучу песка, скрывающую торс статуи.

Киборг вытаскивает из рюкзака белый пластиковый контейнер. Присоединив к горловине шланг, он отворачивает вентиль. Из шланга с шипением бьет сильная струя сжатого воздуха. Он направляет воздух на статую. Песок разлетается в стороны. На свет появляется мраморная голова арретянина, очень похожая на портрет с привокзальной площади.

– Ба! – воскликнул Белоу. – Этого гражданина мы уже видели раньше. Арнольд, хватит здесь дуть! Поработай-ка над вторым монументом.

Закончив сканирование текста, Краско достает из сумки толстые бинокулярные очки, за которыми тянется гибкий световод.

– Вряд ли этот мыслитель был царём, – пробормотал Белоу. – В революцию статуи тиранов сносят не кайлом, а динамитом.

– Сейчас узнаем, – Краско надевает очки и опускает светонепроницаемые шторки.

Тем временем усилиями киборга очищена от песка вторая обезноженная статуя местного деятеля. У монумента номер два из нагрудного кармана торчит нечто вроде длинного стетоскопа.

Из-за угла появляются Кортин и Терин. Доказывая что-то командиру, Кортин подходит к постаментам. Увидев извлеченные из песка статуи, он сразу замолкает.

– Как обстановка? – спросил Белоу.

– Все в порядке, – сказал Терин. – В квартале все спокойно. Монстров нет.

– А это кто такой? – спросил Кортин, показывая на скульптуру.

– Мне кажется, этот могучий старик был врачом, – сказал Белоу. – Не зря у него в кармане стетоскоп имеется. Наверное, доктор сделал крупное открытие в области медицины. За что благодарные граждане скинулись ему на памятник.

– Почему же сразу два? – спросил Терин.

– Открытие было очень крупным.

– А за что снесли?

– Возможно, за вредительство. Скажем, доктор мог изобрести универсальные пилюли, помогавшие от всех болезней. Помните средний участок на кладбище? Арретяне стали долго жить и в благодарность понаставили профессору памятников, напечатали красочных плакатов и календарей. А потом вдруг выяснилось, что таблеточки то с гнильцой. Туземцы от них начали чахнуть и вымирать. Народ, естественно, осерчал на врача-отравителя и посшибал памятники. Но было уже поздно. Все, кто принимал вредные пилюли, через некоторое время скончались один за другим в страшных судорогах. Или превратились в ужасных монстров. Что тоже не добавило радости уцелевшим. Если сопоставить даты на могилах с прогнозом Чекрина, то это случилось лет 15–14 тому назад.

– Тогда непонятно, куда пропали подростки, возраст которых не превышает 14 лет, – заметил Терин. – Каким образом препарат мог повредить детям, родившимся после того, когда все раскрылось?

– А вот как! Препарат мог побочно воздействовать на генетический механизм наследственности. Помните, на втором участке кладбища не было детских могил. Что, если из-за этих таблеток арретянки вдруг стали бесплодными? Нет детей – нет и детских могил. Конечно, обнаружилось всё не сразу, ведь это не ангина. А когда арретяне поняли, куда завели ученого медика преступные эксперименты, то сразу устроили академику обструкцию. И памятники все посшибали. Да только это уже не помогло.

– Перевод надписи выполнен, – объявила Краско, снимая очки. – Памятник поставлен некоему Тну Горобджу, Верховному Хранителю здоровья нации, носителю высшего ордена Белого Кита. Память Тну Горобджа увековечена прижизненно за то, что он изобрел эликсир здоровья, название которого звучит как «фнуфоаф» или «пнупоап». Точнее произнести не позволяет фонетическая программа. Текст надписи закачивается обещанием вечно хранить в памяти потомков имя трижды благословенного гения медицины.

– В общем, мы были правы, – заметил Белоу. – Арретяне пропали из-за этого главврача, белого орденоносца Тнугоробджа.

Надпись на постаменте расплывается. Вместо нее появляется новый текст:

То, над чем бились большие умы,

Стало опасней войны и чумы.

Исследователи поднимаются по наклонной дорожке и останавливаются перед входом в здание клиники. Внезапно из открытой двери вылетает большая черная птица. Оглушительно хлопая крыльями, она взмывает вверх и растворяется в начинающем чернеть небе. Терин провожает взглядом живое существо.

– Киборг, включить прожектор, – приказал он. – Идти вперед, освещать дорогу.

– Освещать сзади буду я, – взмолился Арнольд. – Идти первым опасаюсь я.

– Ах ты, заячья душа! – возмутился Белоу. – Птички испугался? Арнольд, учти, враг, что сзади, гораздо опаснее:

Любит смерть нагрянуть с тыла,

Перед ней бессилен блат.

Если жизнь тебе постыла,

Становись в последний ряд.

– Оставь его, – сказал Терин. – Пусть тащится сзади. В таком состоянии от него мало толку.

С оружием наизготовку Кортин и Белоу входят в дом и попадают в просторный вестибюль с гладким мраморным полом. Напротив входа устроен камин в виде головы большой рыбы, в раскрытой пасти которой вместо зубов торчит каминная решетка. Льющий из высоких окон мягкий вечерний свет падает на расставленную вдоль стен удобную мягкую мебель. На потолке видны лепные украшения, изображающие резвящихся русалок в окружении рогатых дельфинов. На полу возле камина лежат два скелета в истлевшей одежде. У более крупного скелета из-под рукава выглядывает книга в коричневом кожаном переплете. Белоу надевает тонкие резиновые перчатки. Подняв коричневый томик, он раскрывает книгу. На желтых листах плотной бумаги напечатаны синей краской короткие двойные строки арретских букв.

– Гелий, гляди, ведь это стихи! Жаль, искренне жаль погибшего поэта! – Белоу делает шаг назад и склоняет голову. На мраморном полу проступают строки:

Умолк поэт в расцвете лет,

Дорожный бросил посох.

В его молчании ответ

На тысячи вопросов.

Внезапно из-под дивана доносится шорох. Кортин, мгновенно развернувшись, наводит лазер на диван. Белоу встает спиной к напарнику и берет под прицел автомата пандус, ведущий на второй этаж. Из-под дивана медленно выбираются пушистые зверьки величиной с белку. Животные, потягиваясь, окружают землян и без тени страха таращатся на пришельцев огромными выпученными глазами.

– Ничего себе глазастики, – удивился Белоу, опуская автомат. – Симпатичные пушистики. Отвезти бы парочку на Землю. Юннатовцы были бы рады.

– Вывозить диких животных с других планет запрещено инструкцией, – заметил Кортин.

– Да знаю я ваши инструкции…

Не трожьте животных, ребята,

Они симпатичный народ.

Людьё пред зверьём виновато

На сто поколений вперед.

Кортин отгибает воротник комбинезона и щелкает три раза ногтем по передатчику. Первым вваливается Арнольд. Он включает прожектором и начинает водить лучом по углам. Глазастики с недовольным писком забираются под диван. Входят Терин и Краско.

– Всё в порядке, – доложил Кортин. – Опасности нет. Животные безобидны. Обнаружен пандус, ведущий на второй этаж. Предлагаю подняться и поискать комнату для ночлега.

Кивнув в знак согласия, Терин идет к пандусу. Кортин закидывает лазер на плечо и следует за командиром. Белоу подходит к Краско.

– Алла, у тебя еще остались дезинфицирующие пакеты?

– Конечно, – Краско достает из сумки желтый мешочек.

– Нам повезло, – Белоу опускает в мешочек найденную книгу. – Это сборник стихов. Теперь ты сможешь поработать над словарём синонимов арретского языка.

Астронавты идут по коридору, оставляя следы в толстом слое пыли на каменном полу. Слева через высокие окна виден сад с цветущими деревьями. Справа расположен ряд дверей, к которым привинчены таблички с надписями.

Терин толкает первую дверь, затем вторую. Третья дверь оказывается незапертой. Арнольд направляет луч прожектора в дверной проем. Астронавты заходят в небольшую комнату, обставленную простой деревянной мебелью. У окна стоит небольшой столик, на котором опрокинута ваза с засохшими цветами. Рядом брошена пачка пожелтевших газет.

Киборг поворачивает прожектор. Свет падает на низкую кровать, на которой лежит скелет с длинными седыми волосами на желтом черепе. Исследователи молча смотрят на останки арретянина, прикрытые истлевшим серым одеялом.

Терин, увидев вторую дверь, толкает её стволом автомата. В смежной комнатке расположена ванная с небольшим бассейном, умывальником и унитазом овальной формы. Бассейн давно высох, раковина умывальника посерела от пыли.

– Думаю, здесь была гостиница для пожилых арретян, – предположил Кортин. – После начала эпидемии обслуживающий персонал разбежался и контингент остался без присмотра. Старушка умерла, скорее всего, от недостатка пищи.

– Эта комната не подходит, – заметил Терин. – Она мала для нас. Кроме того, нехорошо тревожить останки арретянина. Нужно поискать двухкомнатный номер. Алла, я попрошу вас забрать газеты со стола. Следуем дальше.

Подняв автомат, Терин выходит. Краско подходит к столу. Подумав, она собирает со стола сухие цветы и кладёт их к ногам покойника. Внезапно одеяло на груди скелета начинает шевелиться. Краско отскакивает назад, выхватив из кобуры пистолет. Из-под одеяла вылезает сонный глазастик. Животное усаживается на плече скелета и начинает умываться, бесстрашно таращась на гостью огромными зелёными глазами. Краско переводит дыхание. Забрав со стола газеты, она выходит из комнаты.

Глава 16

Арнольд с силой толкает украшенные затейливой резьбой тяжелые створки дверей и распахивает их настежь. Астронавты входят в большой зал с рядами мягких кресел, установленных перед сценой, в глубине которой висит широкий белый экран.

– Держу пари, здесь когда-то крутили кино, – воскликнул Белоу, показывая на экран. На белом полотнище появляются титры:

Шпион гуляет по стене,

На вертикальной простыне,

К концу сеанса будет он,

Развенчан и разоблачен.

Краско проходит вдоль стены со встроенными шкафами, набитыми книгами. Она открывает застекленную дверцу и осторожно снимает с полки толстый том. Прочитав название книги, она радостно вскрикивает.

– Ребята, я нашла толковый словарь арретянского языка! Обещаю, завтра мы все будем уже прилично говорить по арретски.

– Поздравляю, – мрачно сказал Белоу. – Латынь мы уже изучали на «Тёте Лире». Теперь еще один мёртвый язык выучим. Хотя бы разок услышать, как он звучит, этот арретский.

Исследователи располагаются на ночлег в просторной комнате с тремя кроватями и пятиугольным столом у окна. В стене приоткрыта дверь в смежную комнату. На столе, заваленном книгами и газетами, установлен небольшой прибор с выдвижной клавиатурой. На стене напротив вывешен тонкий гибкий экран. За столом работает Краско. Надев на пальцы пластиковые когти, она щелкает по кнопкам на панели, отрываясь только для того, чтобы взглянуть на экран и провести сканером по странице словаря. Терин и Кортин разворачивают на кроватях спальные мешки. Рассеянно покрутив головой, Белоу забирает свой спальник и с независимым видом направляется в другую комнату. В воздухе проносится ветерок. Дверь со скрипом поворачивается и захлопывается перед Белоу. Он нажимает на ручку, но заклинивший замок не поддается. На шум оборачивается Терин.

– Пауль, ты куда?

– Ну, – замялся аналитик, покосившись на Кортина. – Я подумал, здесь разместиться вчетвером будет тесновато. Лично я могу переночевать в соседней комнате.

– Отставить, – приказал командир. – Мы должны оставаться вместе. Тесно нам не будет. Краско предстоит всю ночь работать над арретским языком. Её место за рабочим столом. Дежурить будем мы втроем. Ты можешь первым нести вахту?

– Конечно, – оживился Белоу. – Вы, ребята, ложитесь спать, а я подежурю. Заодно займусь воспитанием Арнольда.

– Я не скоро закончу, – Краско массирует покрасневшие веки. – Еще нужно учесть неправильные глаголы. С местоимениями тоже пока не все ясно. По-видимому, в арретском отсутствует женский род. Имеются только мужской род и средний, как в некоторых тюркских языках. Но всё это еще требует уточнения…

Кортин достает из рюкзака небольшой тюбик. Открыв входную дверь, он осторожно выглядывает наружу. В коридоре темно и пусто. Отвинтив крышку тюбика, он прикладывает его к дверной раме и плавно сжимает. Из тюбика вылетает светлая струйка жидкого пластика и попадает в щель между рамой и дверью. Прилепив пластик к стойке дверного проёма, Кортин отводит руку в сторону. За тюбиком тянется быстро застывающая на воздухе нить. Он касается тюбиком противоположной стойки и приклеивает к ней второй конец нити. Затем Кортин начинает водить тюбиком от стойки к стойке, заштриховывая дверной проём. Через минуту вход в убежище затягивается сетью из пластиковых нитей, приклеенных к стойкам дверного проёма. Подергав для надежности загородку, Кортин захлопывает дверь изнутри.

Подходит к концу первый час вахты. Терин с Кортиным давно уснули в своих спальниках. Белоу устроился в мягком кресле, положив лазер на колени. Киборг, опустив голову на грудь, сидит в позе отдыха на ящике возле двери. Щелкнув в последний раз когтем по клавише, Краско устало выгибает спину. На экране появляется строка:

ЗАПОЛНЕНИЕ БАНКА ГЛАГОЛОВ

Краско поворачивается вместе с креслом.

– Пауль, – окликнула она. – Ты не заснул?

– Нет, нет! – вздрогнул Белоу.

– Очень хорошо, – обрадовалась Краско. – У меня всё готово. Сейчас я надену шлем и начну сеанс гипнообучения. Полный курс арретского языка по моей методике можно пройти за полтора часа. Пожелай мне успеха.

– Желаю тебе успехов в учебе, – сказал Белоу. – А также в работе и личной жизни. Смотри, не перезанимайся. Как говаривал старик Тну Горобдж, чрезмерные занятия вредны для здоровья.

На экране вспыхивает надпись:

Забыв, что очередь Адам

К познанью первым занял,

Спешим мы по его стопам,

Куда, не знаем сами.

Краско надевает шлем с большими синими очками и нажимает клавишу. На дисплее мелькают фразы арретского языка, которые сопровождаются цветными иллюстрациями. Темп передачи информации постепенно усиливается. Вскоре движущиеся картинки сливаются в сплошную радужную полосу.

Глянув на лицо девушки, закрытое синими линзами, Белоу бормочет под нос:

Твои глаза,

Как две панели Нортона,

В экране СуперВГА.

Краско не слышит. Откинувшись на спинку кресла, она уже погружена в гипнотический транс.

Проходит второй час вахты Белоу. Терин и Кортин крепко спят в своих кроватях. Арнольд сидит на ящике, свесив голову на грудь. Белоу свернулся в кресле в клубок, зажав лазер между коленей. Веки бессмертного поэта опускаются, он издает легкий храп.

Арнольд вскидывает голову. Его глаза загораются жутким зелёным огнем. Киборг поднимается на ноги. Вытянув руки, он поворачивается всем телом и делает несколько шагов к двери. Взявшись за ручку, он поворачивает ее.

Краско спит за столом. Её голова скрывается в шлеме. Белоу безмятежно похрапывает в кресле в обнимку с лазером.

Арнольд резко открывает дверь. В коридоре столпились двуногие чудовища. Они дергают и трясут сетку, пытаясь проникнуть в комнату. Передний монстр, раскинув лапы, прижимается тушей к сетке. Из его груди вырастают отростки, которые быстро удлиняются, превращаясь в щупальцы. Дотянувшись через сетку до киборга, застывшего в ступоре, щупальцы оплетают коконом его голову. Содрогнувшись всем телом, Арнольд начинает действовать. Он вытягивает указательный палец и нажимает кнопку на запястье. Из пальца вылетает язычок оранжевого пламени. Подкрутив палец, киборг фокусирует пламя в короткий синий луч и дотрагивается до края сетки. Луч проходит по ячейкам сверху вниз, разрезая вместе с пластиком металл дверной петли. Отогнув верхнюю часть сетки, он нацеливается на оставшийся участок. Шипит разрезаемый металл нижней дверной петли. Арнольд выключает резак и дергает сеть на себя. Монстр, помогая, наваливается всем весом, но сеть не поддается. Киборг, заглянув за дверь, обнаруживает ленту пластика, прилепившуюся к стене. Арнольд снова включает луч и перерезает ленту. Тяжелая дверь падает на киборга и сбивает его с ног.

От грохота просыпается Белоу. Протерев глаза кулаками, он видит, что входная дверь сорвана с петель. Под дверью кто-то ворочается. Это киборг, потеряв от удара по голове чувство ориентации, пытается ручищами раздвинуть доски пола, чтобы открыть выход из ловушки. Защитная загородка наполовину сорвана. Из темного коридора в номер лезут, отталкивая друг друга, ужасные монстры. Первый мутант, заметно похудевший, отрастил псевдощупальца уже до середины комнаты, Конец самого длинного щупальца извивается в опасной близости от ноги спящей Краско.

Вскинув лазер, Белоу нажимает на кнопку разрядника. Из ствола вылетает фиолетовый луч, который бьет в стену над кроватью Кортина. Штукатурка мгновенно раскаляется добела. Через секунду в ней появляется дыра, которая начинает плеваться каплями расплавленной керамики. Искры сыпятся на спальный мешок Кортина. Белоу резко уводит луч в сторону, срезав нечаянно люстру. Светильник падает на пол и с грохотом разбивается. Кортин просыпается от шума. Он поднимает голову и туманным взором смотрит на монстров, принимая их за ночной кошмар.

Белоу косым взмахом лазера отсекает псевдощупальца первого монстра. Обрубки продолжают извиваться по полу, разбрызгивая ядовито зеленую жидкость. Не обращая внимания на обрубки, Беллоу наводит луч на грудь монстра. Лазер мгновенно прожигает дыру, из которой вылетает струя зловонной жидкости. Монстр оседает на пол, как проколотый пузырь. Второй мутант пытается пролезть в щель между косяком двери и краем сетки. Кортин с автоматом в руках прыгает вперед. Вскинув ствол, он наводит оружие на шею чудовища и выпускает длинную очередь. Голова монстра, взорвавшись, разлетается на куски. Из обрубка шеи в потолок бьет фонтан жёлтой жидкости.

Белоу с изумлением замечает, что безголовая туша продолжает трясти и раскачивать сеть. Опомнившись, он проводит лучом поперек груди монстра. От лохматой шкуры идет дым. Тяжелая туша валится на загородку, острые края сетки разрезают мохнатый торс на две части, которые сползают вниз.

– Ложись! – набегающий сзади Терин швыряет в дыру круглый предмет.

Все бросаются на пол. В коридоре вспыхивает пламя и раздается взрыв. На сеть падают куски щупалец и мокрые обрывки шкур. Кортин освещает прожектором коридор, где блестят лужи застывающей слизи. Белоу вырезает лазером остатки загородки. Луч бледнеет и гаснет.

– Надо осмотреть здание, – Терин перешагнул через зловонную лужу.

– Я с вами, – сказал Белоу. – Я только заменю батарею.

Он отсоединяет лазерную рукоятку и швыряет ее на кровать. Затем достает из рюкзака свежий аккумулятор и вставляет в лазер. Сзади слышен грохот. Оглянувшись, Белоу обнаружил, что киборг, сбросив с себя дверь, встает на ноги. Оскалив зубы, аналитик подбегает к Арнольду и от души отвешивает ему хорошего пинка.

– Это тебе за все, ренегат несчастный!

Киборг вздрагивает, в его груди щелкает реле. Глаза начинают темнеть, возвращая естественный карий цвет. Губы Арнольда неожиданно растягиваются в добродушной улыбке.

– Пауль, – с чувством пробасил киборг, – Друг! Благодарю за восстановление моего истинного самосознания. Обещаю, даю слово, клянусь Икаром и Дедалом не поддаваться больше на псевдовнушения коварных псевдомонстров. Лучше рухнуть скалой, чем сыпаться песком. Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Лучше…

– Хватит причитать! Меньше болтай, охраняй Краско.

Белоу выбегает из комнаты. Осмотревшись, Арнольд замечает псевдощупальце возле ножки стола. Кибрг бросается в атаку. Схватив обрубок могучими руками, он с размаху швыряет его на пол и затаптывает ножищами. Астронавты возвращаются в номер.

– Ну и запашок, – принюхался Белоу. – Как после драки с таукитайцами. Арнольд! Тебе наряд вне очереди. Доставай-ка свои причиндалы и хорошенько вымой полы. Полы надо продезинфицировать, – пояснил он.

Арнольд раскрывает рюкзак. Достав желтый контейнер, он присоединяет к нему шланг с воронкой и открывает вентиль. Из воронки обильно хлещет пена. Вытащив контейнер в коридор, киборг старательно поливает дезинфицирующей пеной ядовитые лужи.

За столом зашевелилась Краско. Проснувшись, она снимает шлем и удивленно осматривает комнату.

– Рун сор вич, карчен?[1] – спросила она. – Сок борогча ыргна нуп?[2]

Бойцы недоуменно глядят на девушку, затем начинают дружно хохотать. Арнольд внимательно смотрит на смеющихся мужчин. Внзапно он открывает рот и неумело смеется вместе с людьми.

Глава 17

Терин и Кортин с интересом наблюдают, как Беллоу в гипношлеме лежит на кровати и громко храпит. Краско посмеиваясь, держит палец на клавише прибора. Она готова в любой момент остановить программу гипнообучения, если ситуация станет угрожающей. Дрожащая на экране радужная дымка распадается на цветовые пятна и гаснет. На синем фоне появляется сообщение:

ОБУЧЕНИЕ ЗАКОНЧЕНО. ОТСОЕДИНИТЬ КОНСОЛЬ

Краско нажимает клавишу сброса и снимает с Белоу гипношлем. Всхрапнув напоследок, аналитик открывает затуманенные глаза и произносит на чистейшем арретском языке:

Тач лигок унижди кукши,

Лон бегон э лон дорон.

Лырна нижич лимбит тукши,

Тан киратуш ун чирон.[3]

Краско хлопает в ладоши. Смущенный поэт пересаживается на кровать к Кортину.

– Геля, – шепнул он, – Ты заметил, как много в арретском языке синонимов к слову «вода»? Пресную воду они называют «суив», морскую – «шуифр» (вода, что шумит), а водопад на суивсанском называется «хесуигр», что можно истолковать как «пресная вода, что грохочет». И это еще не все…

Терин подходит к столу. Отодвинув кресло, он надевает на палец коготь и нажимает клавишу, стирая последнее сообщение. Затем вставляет в прибор диск.

– Коллеги! Обнаруженные в библиотеке источники позволяют, несмотря на их неполноту, уже сейчас сделать некоторые предварительные выводы, касающиеся пандемии, которая возникла на Аррете чуть больше десяти лет назад.

После нажатия клавиши на экране появляется вид морской гавани с разбросанными по морской глади парусниками. Терин продолжает свой доклад.

– К началу текущего столетия северный континент Аррета уже был населен людьми одного языка и единой религии. Они называли себя суивсанами. История этого миролюбивого народа, практически не знавшего кровопролитных войн, была целиком связана с морем. Понимая и тонко чувствуя природу, суивсане добились больших успехов в области биологических наук. Металлургия, машиностроение, а также иные промышленные отрасли развивались, в основном, на южном континенте, где имелись богатые месторождения металлов и других полезных ископаемых.

На экране появляется изображение металлургического комбината с дымящимися трубами.

– Около пятнадцати лет назад на северном континенте произошла великая медицинская революция. Выдающийся учёный суивсан по имени Тну Горобдж синтезировал лекарственный препарат, уничтожающий практически все местные болезнетворные бактерии. Помощники Тну Горобджа произвели глобальную дезинфекцию планеты, название которой звучит как «Шуифр», что означает просто «Море». После обработки планеты препаратом на Шуифре началась эпоха всеобщего оздоровления.

Терин ещё раз нажимает клавишу. На экране появляется изображение морского пляжа с отдыхающими суивсанами цветущей внешности.

– За выдающиеся заслуги Тну Горобдж был осыпан всевозможными наградами и привилегиями. В частности, специальным указом ему было разрешено иметь до шести жен, в то время, когда сам Говоритель Великого суивсанского уппхилла (спикер арретского парламента) имел право содержать не более трех женщин. Счастливые суивсане не подозревали, что муажин (профессор) Тну Горобдж в нарушение указа Уппхилла, которым ему было предписано уничтожить коллекцию болезнетворных микроорганизмов, втайне сохранил банк самых опасных штаммов и продолжил с ними опасные эксперименты в своей клинике.

Еще одно нажатие и на экране появляется изображение белого двухэтажного здания на морском берегу, за которым виден густой тропический лес.

– Для питания бацилл муажин изобрел специальный бульон-стимулятор. За счет микродобавок фосфора, сурьмы и некоторых редкоземельных элементов ему удалось получить состав, который повышал жизненную активность микробов в десятки тысяч раз. Тну Горобдж назвал этот питательный препарат кнаффом. При помощи кнаффа муажин вывел новые штаммы вирусов, которые были уже в миллионы раз активнее природных прототипов. При попадании в организм подопытного животного эти сверхбациллы в считанные секунды полностью окисляли мягкие ткани тела, используя их в качестве материала для создания биологической структуры особого вида. И тогда муажин поставил бесчеловечный эксперимент на добровольцах.

Терин еще раз нажимает клавишу. На экране появляются больничные боксы, в которых лежат с закрытыми глазами обритые наголо молодые люди, одетые в жёлтые балахоны.

– Преступный учёный ввел каждому подопытному дозу сверхбацилл, которые были выведены от возбудителей смертельно опасных заболеваний, аналогичных земным инфекционным болезням, таким как проказа, чума, сибирская язва и так далее. Через несколько дней подвергшиеся опыту добровольцы превратились в чудовищ.

После нажатия клавиши на экране появляются стеклянные перегородки, за которыми стоят двуногие монстры, очень похожие на тех, что нападали на землян минувшей ночью.

– Тну Горобдж назвал их «шраэрфами», что в переводе означает «не имеющие своей формы», то есть, псевдоморфанты. Присмотритесь, пожалуйста, к внешнему виду шраэрфа. Это не просто суивсан, которого заразили чумой или проказой. Нет, это гигантское сообщество сверхбацилл, скрывающееся под двуногой оболочкой, копирующей форму тела жертвы. У шраэрфов нет глаз, но они видят живые объекты, улавливая тепловое излучение. У них нет голосовых связок, но они могут подавать сигналы ультразвуком, используя легочный клапан в качестве вибратора. Наконец, не имея костно-мышечного аппарата, они, тем не менее, довольно быстро перемещаются. Шраэрфы научились скользить над достаточно гладкой поверхностью, формируя псевдоноги в виде аэростатических опор.

– Каким же образом эти опасные твари оказались на свободе? – спросила Краско.

– В результате неудачного взрыва, при помощи которого коллеги муажина пытались избавиться от шраэрфов. Придя в ужас от полученных результатов, Тну Горобдж решил отравить псевдоморфантов, Он всыпал ядовитый порошок в их корм, но яд на них уже не действовал. Шраэрфов начали морить голодом, но они даже не похудели. Тогда у муажина не выдержали нервы. Он взял топор и сам вошел в бокс к псевдоморфанту, который образовался в результате инъекции бацилл суперхолеры. Сбежавшиеся на шум ассистенты увидели, что под койкой прячутся два шраэрфа, а на полу лежит высохший до неузнаваемости труп великого муажина, который скоропостижно скончался от холеры.

Ученики Тну Горобджа выяснили, что для размножения псевдоморфанту необходимо напасть на человека или иное примерно равное ему по массе теплокровное животное. В результате контакта жертва скоропостижно умирает от дистрофии внутренних органов с признаками болезни, соответствующей виду шраэрфа, а на свет появляется новый псевдоморфант. Опытами на кзиликах (местный вид домашних оленей) коллеги Тну Горобджа установили, что после внедрения в теплокровный организм сверхбациллы начинают размножаться с невероятной скоростью, окисляя и обезвоживая все мягкие ткани жертвы. Одновременно в лавинообразно растущей бактериальной массе начинается дифференциация бацилл по функциональному назначению. Образно говоря, бациллы, проникнувшие в мозг, становятся «глазами» и «ушами» шраэрфа, заселившие мышцы ног должны стать псевдоногами и так далее. Через несколько секунд новорожденный псевдоморфант покидает высохшие останки жертвы через ротовое отверстие. На воздухе распределённые и связанные между собой массы супербацилл практически мгновенно структурируются по автоморфным функциям. В результате полностью сформированный псевдоморфант уже имеет достаточно прочную оболочку из специализированных супербактерий (так называемую псевдошкуру), верхние и нижние псевдоконечности, псевдоглаза и другие необходимые для самостоятельного существования функциональные структуры.

Особый интерес представляет псевдосердце шраэрфа – специализированный псевдомышечный орган, расположенный в его грудной полости. Этот мускульный мешок, своеобразный биокомпрессор, предназначен для закачивания атмосферного воздуха в брюшную полость шраэрфа, которая частично заполнена рабочей жидкостью на основе трехатомного спирта типа глицерина. Под действием давления воздуха жидкость из брюшной полости поступает по внутренним трубкам в конечности шраэрфа и придает им нужную форму. При помощи такой примитивной биогидравлики псевдоморфант способен вполне координированно манипулировать своими «лапами». Для перемещения по земле шраэрф использует все тот же сжатый воздух, который попадает по специальным пневмотрубам в его псевдоноги и через отверстия в подошвах выдувается наружу. При этом между его подошвами и опорной поверхностью создается воздушная подушка, которая позволяет псевдоморфанту скользить над землей. Верхние «лапы» служат шраэрфу орудиями охоты. Бесшумно подкравшись к жертве, он обхватывает ее псевдолапами и резко сокращает псевдобрюхо. При этом давление в брюшной полости шраэрфа возрастает настолько, что его лапы становятся твердыми, как сталь. Благодаря такому приему псевдоморфант легко душит жертву, ломая ей кости, как спички. Затем он присасывается к добыче и впрыскивает в нее канюлю с возбудителями болезни своего вида. Размножение сверхбацилл происходит так быстро, что уже спустя несколько секунд из теплого тела жертвы выскакивает молодая нимфа шраэрфа, пока еще не имеющая прочной оболочки и некоторых наружных органов, которые формируются из специализированных супербацилл в течение нескольких часов. После охоты псевдоморфанту требуется примерно полчаса для восстановления нормального давления в брюшной полости, являющейся своего рода пневмогидроаккумулятором. Поэтому сразу после размножения не способная к активным действиям родительская особь старается спрятаться в укромном месте. Молодой шраэрф в первые часы существования всюду следует за своим «родителем». Но уже через сутки их родственные узы обрываются навсегда.

– Но командор! – не выдержал Кортин. – Если Тнугоробдж погиб, кто тогда взорвал его клинику?

– Помощники муажина скрыли смерть своего учителя и продолжили опыты по изучению физиологии шраэрфов. Ими руководил чисто научный интерес. Но их занятия были небезопасными. Спустя несколько дней по неопытности поплатились жизнями сразу трое молодых ученых, невольно пополнив ряды шраэрфов. Затем погибли еще двое. Тогда заместитель муажина, принявший на себя руководство клиникой, решил взорвать лабораторные боксы вместе с псевдоморфантами. К сожалению, он не сумел точно рассчитать мощность и направление взрыва. В результате ошибки ученого задняя стена лаборатории была разрушена и уцелевшие псевдоморфанты вырвались на свободу.

В течение полугода монстры не покидали лесов Южного мыса и суивсане решили, что с чудовищами покончено. Но мир на Аррете продолжался недолго. Уничтожив поголовье оленей в южных лесах, псевдоморфанты двинулись на север, убивая все живое на своем пути. Спустя несколько месяцев орда шраэрфов вышла к столице. В городе началась паника.

Терин нажимает клавишу. На экране видно, как толпы обезумевших арретян штурмуют корабли в порту.

У Краско подозрительно краснеют глаза. Покосившись на шмыгающую носом девушку, командир выключает дисплей. Белоу бормочет вполголоса:

Где чего-то слишком мало,

Жди серьезного провала.

Где чего-то слишком много,

Жди плачевного итога.

– Неужели все суивсане погибли? – спросил Кортин.

– Горожане – все, – Терин снимает экран и сверачивает в рулон. – Имеется информация, что большая группа суивсан под руководством жреца из храма Синего Кита, который сумел объяснить прихожанам безнадежность борьбы со шраэрфами, покинула город через три дня после нашествия монстров. В источнике сообщается, что сектанты переселились на речной остров Чагоб, что в нескольких километрах вверх по течению Большой реки. Автор публикации призывал всех здравомыслящих горожан последовать примеру синекитайцев. Эта заметка имеет датировку десятилетней давности. Если на континенте и остались уцелевшие суивсане, то искать их следует на острове Чагоб.

Часть 3

Глава 18

Жаркий летний полдень. На небе ни облачка. Солнечные блики отражаются в зеркале широкой полноводной реки. Вдоль берега между высокими кустами, усыпанными мелкими зелёными колючками, петляет узкая грунтовая дорога. За кустами слышен монотонный скрип колеса. На дорогу из-за поворота выкатывается длинная узкая тележка с деревянными колесами. На тележке привязана высокая стальная клетка, прикрытая сверху белым чехлом. Клетку толкает молодой загорелый арретянин, одетый в короткие синие штаны и жёлтую майку без рукавов. Туземец останавливается, решив передохнуть, и садится прямо на землю. Привалившись спиной к колесу, он вытягивает ноги в сандалиях на деревянной подошве и закрывает глаза.

Из кустов доносятся тихие голоса переговаривающихся между собой землян.

– Смотрите! – говорит Краско. – Он остановился.

– До острова Чагоб еще километра три, – напомнил Кортин.

– Он просто отдыхает, – пояснил Белоу. – Это небольшой привал на полпути.

– Самое время для контакта, – заметил Кортин.

– Правильно, – согласился Терин. – Случай удобный, ситуация пока под нашим контролем. Киборг! Включить контактный марш!

Знойную тишину разрывают мощные аккорды, напоминающие начало первого концерта Чайковского для фортепьяно с оркестром. Вздрогнув от испуга, суивсан вскакивает на ноги и ныряет в клетку.

Из кустов на дорогу выходит Арнольд. На его груди сверкает коробка мегафона, из которого разносятся заключительные аккорды контактного марша. Вслед за киборгом появляются земляне. Терин неторопливо подходит к клетке. Музыка умолкает. Командир дружелюбно улыбается туземцу и поднимает вверх обе руки в знак приветствия.

– Полных сетей тебе, друг!

На лице суивсана появляется неуверенная улыбка. Он тоже поднимает руки вверх и напряженно всматривается в лица пришельцев.

– А тебе – попутного ветра в ясный день, – суивсан решился ответить традиционным приветствием и открывает дверцу клетки. Он выходит на дорогу. Туземца окружают приветливо улыбающиеся земляне, но суивсан, не обращая внимания на людей, с восторгом рассматривает мегафон на груди Арнольда. Он протягивает руку и осторожно притрагивается к блестящему корпусу.

– Это он музыканил?

– Да, это он музыканил, – улыбнулся Терин.

– Вы, южане, это хорошо придумали, – одобрил туземец. – Шраэрфы терпеть не могут громкой музыки. Иначе вам сюда не добраться. Раньше, в первые годы, к нам ещё приходили беглецы с Юга. Мы их не гнали. Зачем гнать? Пищи всем хватало, а свободных пещер на острове много. Вас тоже примем, не беспокойтесь. Долго вы сюда добирались?

– Он принимает нас за жителей Южного континента, – шепнул Кортин. – Надо рассеять недоразумение. Послушайте, дружище! – повысил он голос. – Вы, простите, нас не за тех принимаете. Мы не южане, мы инопланетяне. Точнее, вы – инопланетяне! А мы – земляне, мы прилетели с далекой планеты. Мы – оттуда! – Кортин показал пальцем в небо.

– Шарахнувшись от Кортина, как от зачумленного, туземец прячется за Арнольда.

– Беднюга, – посочувствовал суивсан, осторожно выглядывая из-за спины киборга. – Черепень на жаре съехала. И давно это с ним? Говорлит мне «вы», как беременной женщине. А про себя говорлит, что он сфлюгировавший с неба жидвяк. Хотя всем известно, что жидвяки прозрачные и тени от них не бывает.

– Да вы, то есть, ты меня не так понял, – заторопился Кортин. – Сейчас я всё объясню!

– И так всё ясно, – отрезал суивсан, постучав себя пальцем по лбу. – У тебя на плече южанская самозарядная винторка. Так, что ты никакой не жидвяк, а вшистый убивец.

– Да как вы смеете? – возмутился Кортин.

– Ну вот! – развел руками туземец. – Что я говорил? У него опять черепень съехала.

– Гелий, подожди, – остановил историка Терин.

– Разрешите мне? – предложил Белоу. Шагнув к туземцу, он дружелюбно хлопнул его по плечу.

– Ты, браток, – засмеялся Пауль, – Должен верить нам, что мы не вшистые убивцы, а друзья всем суивсанам и суивсанкам. А винторки у нас только супротив проклятых шраэрфов, чтоб им сохнуть на небе, пока солнце светит:

Тач тумпанко лорти буджи,

Ганх таниджи тор ушонх.

Ыргна пырко тач унуджи,

Анг киратуш дор ыронх.[4]

Хитро прищурившись, туземец в ответ хлопает Белоу по плечу и забирается в свою клетку. Пошарив в корзине, он выносит глиняный кувшин, из горлышка которого торчит корнеплод, похожий на морковку. Сосуд, наполненный холодным напитком, напоминающим легкое пшеничное пиво, пускается по кругу.

– Ты видно окунь о сорока плавниках, – засмеялся арретянин. – Из любой сети выскочишь. Как твоё имя?

– Меня зовут Пауль. А это мои товарищи: Алла, Гелий и Макс Терин.

– А как зовут того, здорового как морж, что не пожелал с нами пива выпить?

– Это Арнольд, – подмигнул Белоу. – Он никогда не пьет пиво. А как твое имя?

– Меня зовут Барстро Урджиг, – приосанился арретянин. – Я рыбак из рода Синего Кита.

– Это несколько длинновато. Наши имена куда короче. Я буду звать тебя Барс. Не возражаешь?

– Согласен, – закивал туземец. – Вкус рыбы зависит от нее самой. А не от того, как ее называют на Юге.

– И куда же, Барс, ты путь свой держишь? – Белоу ещё раз приложился к кувшинчику.

– Эта дорога ведет на Гусиный остров.

– А нам можно с тобой?

– Конечно, – махнул рукой суивсан. – Не обратно же вам, беднолапам, на Юг шлёпать. А если шраэрфы повстречаются, то вы не бойтесь. Клетка у меня большая, все поместимся.

Глава 19

Закатное солнце освещает высокий берег острова, усыпанного зелёными холмами. Склоны холмов изрыты многочисленными пещерами. К острову через реку направляется паром, подгоняемый ударами четырех весел. За веслами сидят земляне. Они энергично гребут, выполняя указания Барса. Туземец стоит на корме, ловко ворочая рулевым веслом. Он направляет паром к пристани на песчаной косе. Паром со стуком причаливает к деревянному настилу. Барс перепрыгивает на причал и закручивает канат вокруг столба. Земляне взбираются по тропинке. Поднявшись на ровное место, они выходят на утоптанную площадку, за которой начинаются ряды полых холмов.

На площадке собрались туземцы, одетые в зелёные и синие одежды. В большинстве это смуглые черноволосые люди среднего роста. Из толпы выходит человек, выделяющийся своей осанкой и волевым лицом. Этот сухощавый суивсан средних лет, одетый в голубой плащ, украшенный серебряной вышивкой. Он опирается на пожелтевший от времени посох, выточенный из кости морского животного. Конец посоха увенчан фигуркой кита, вырезанной целиком из огромного сапфира. Несомненно, это жрец, о котором докладывал Терин.

Барс подбегает к жрецу. Он начинает что-то объяснять, показывая то на пришельцев, то куда-то на юг. Земляне сдержанно наблюдают за переговорами. Белоу замечает, как стройная привлекательная суивсанка показывает на него пальцем своей подруге. Дергая себя за чёрную блестящую косу, она не скрывает удивления необычным цветом волос пришельца.

Барс рассказывает жрецу о Кортине. Он показывает на него, возводит руки к небу, а затем крутит пальцем у виска. У Кортина вытягивается лицо. Заметив реакцию пришельца, жрец останавливает разговорчивого рыбака. Махнув рукой, он приглашает пришельцев следовать за ним. Степенно повернувшись, жрец направляется к полым холмам.

Внутри просторной чистой пещеры поставлен длинный прямоугольный стол, накрытый для трапезы. В главе стола в кресле с высокой резной спинкой восседает жрец. Напротив жреца на простом табурете сидит отличившийся Барс. Пришельцев с Юга усадили на деревянные скамейки, установленные вдоль выбеленных стен. Гостям прислуживают две молодые суивсанки, одетые в короткие зелёные юбочки и белые нагрудники. Девушки накладывают в тарелки густую желтую массу, усыпанную белыми комочками. Барс удерживает за руку девушку. Пауль узнает островитянку, которая показывала на него пальцем.

– Натуш? – подмигнул Барс. – Что ты принесла на закуску?

– На закуску сегодня рубленое гусиное яйцо, – арретянка бросила кокетливый взгляд на Белоу, – Под кислым соусом из гусиного щавеля.

Девушки уносят опустевшие подносы. Гости принимаются за еду.

– Барс, – шепнул Белоу, – Как зовут вашего вождя?

– Его зовут Кульчен Гнобар, – прошептал в ответ туземец. – Он великий маг и посвященный в тайны храма хранитель Жезла Голубого Кита. После нашествия шраэрфов ему открылась истина, что следующие за ним обретут спасение от нечистой смерти. Если не прозрение Кульчена, быть бы нам всем жидвяками в аду. А почему Арнольд не ест? Гусиное яйцо очень вкусное.

– Он не ест яйца, – объяснил Белоу. – Ему вреден холестерин.

– Вот оно что, – вздохнул Барс. – А на вид не скажешь, что он болен.

Девушки вносят дымящиеся супницы.

– Суп из гусиной капусты, – Натуш опустила густые черные ресницы. Девушка берет пустую тарелку Белоу и наливает полный черпак горячей похлебки. – С гусиным яйцом вкрутую!

Кортин, морщась, проглатывает ложку гусиного супа. Арнольд с каменным лицом отодвигает тарелку. Барс изумлённо поднимает брови.

– Совсем зажрался Арнольд, – кивнул Белоу. – Лавровый лист уже не ест.

Девушки вносят подносы, уставленные тарелочками с яичницей.

– Яичница болтунья с гусиным луком, – объявила Натал. – Яичница глазунья с гусиным укропом на рыбьем жире.

У Кортина падает ложка. Белоу укоризненно качает головой.

– Ну что ты, Геля! – упрекнул он. – Как можно не любить яичницу на рыбьем жире?

На столешнице проступают строки:

Рыбий жир вина полезней,

Пей без мин трагических.

Он спасет от всех болезней,

Кроме венерических.

– Многоуважаемый Кульчен! – взял слово Терин. – Теперь мы понимаем, почему ваш прекрасный остров называется Гусиным. В этой связи разрешите задать вопрос: бывают ли на вашем острове какие-нибудь другие диеты, кроме гусиных? К примеру, рыбные или бараньи?

– Южанец! – сурово ответил жрец, положив ложку на стол. – Да будет тебе известно, что речная рыба плохо ловится в это время года. Наши стада уничтожены проклятыми псевдоморфантами. Если бы не гуси-чагобы, то мы уже давно умерли бы с голоду. А ведь из каждого гнезда можно брать только третье яйцо. Население острова растет, а помощи ждать неоткуда. Народ Чагоба ожидают тяжёлые времена.

– Не надо отчаиваться, Кульчен! – горячо вмешался Кортин. – Помощь обязательно придет. Она уже пришла. Мы, посланцы далекой планеты, спасем ваш народ от гусей. Тьфу, то есть от псевдоморфантов…

Жрец с непроницаемым лицом поворачивается к Терину.

– А всего у нас существует семьдесят семь рецептов блюд из гусиных яиц, – сообщил он, игнорируя слабоумного южанца.

У Кортина в горле застревает кусок яичницы. Он отчаянно кашляет. Барс добродушно хлопает его по спине.

– Ничего, Гелийонг, не волнуйся, – успокоил он. – Кульчен тебя вылечит. Он и не таких как ты ставил на ласты.

Глава 20

Вечером над островом Чагоб поднялся сильный ветер, который ближе к ночи перешел в настоящий тропический шторм. В отведенной под лазарет пещере установлены больничные койки с прикроватными тумбочками. У входа пристроен жестяной умывальник с раковиной. В стене рядом вырублена узкая ниша, завешенная циновкой.

На койке лежит Кортин, одетый в больничную пижамную пару. Его походный комбинезон аккуратно сложен на табурете. Прислушиваясь к раскатам грома, Кортин посматривает на трещины в известняковом потолке. Щелкает динамик, вшитый в воротник комбинезона. После щелчка слышен голос Белоу.

– Кортин, здесь Пауль. Гелий, ты где? Чем занимаешься?

Кортин, повеселев, садится на постели и наклоняется к пуговице микрофона.

– Паша, здесь Кортин. Лежу в лазарете. Жду Кульчена.

– Понятно:

Медведь лежит в берлоге,

Подводит он итоги.

– И долго ты так лечиться собираешься?

– А Кульчен его знает. – Оглянувшись, Кортин замечает, что ручка двери медленно опускается. – Вот и он, легок на помине. Все, дружище. Конец связи!

Гелий шлёпается на кровать и страдальчески возводит глаза в потолок. Дверь открывается. Пятясь задом, в пещеру входит Кульчен Гнобар. Он держит поднос, на котором красуется бутылочка, наполненная зеленоватой жидкостью. Рядом лежит большая платиновая ложка. Поставив поднос на тумбочку, Кульчен заглядывает под койку, сует нос за циновку и недоуменно пожимает плечами.

– С кем это ты сейчас разговаривал? – подозрительно спросил жрец.

– Ни с кем.

– Не лги мне, южанец! – рассердился Кульчен. – Я самолично слышал твой голос. Ты сказал, что конец связан. Что ты имел в виду? Какой конец у тебя связан?

– А, это, – вспомнил Кортин. – Я размышлял, как вязать различные морские узлы и сам с собой разговаривал. Со мной иногда такое бывает.

– Понятно, – поджал губы Кульчен. – Ничего, я тебя вылечу.

Он берёт ложку и льёт в нее жидкость из бутылочки.

– Что это? – Кортин обеспокоенно приподнялся на локте.

– Не притворяйся незнайкой, – строго сказал жрец. – Тебе хорошо известно, что гусиный медвяник есть лучшее средство от нервных болезней. Одна ложка на ночь, одна ложка поутру, а через два дня больного нет.

– В каком смысле – больного нет? – насторожился землянин.

– Больного нет, – мелко задребезжал жрец, – В смысле, что он становится здоровым. Ну-ка, открывай рот, «инопланетник»!

Морщась, Кортин проглатывает ложку отвратительного на вкус настоя и торопливо запивает его стаканом воды. Кульчен уходит, не забыв запереть за собою дверь.

Кортин некоторое время лежит, прислушиваясь к бурчанию в животе. Затем он вскакивает и скрывается в нише за циновкой. Чере некоторое время слышен шум спускаемой воды. Из туалета выходит Кортин. Тяжело опустившись на койку, он щелкает по воротнику комбинезона.

– Пауль, здесь Кортин. Прием.

– Гелий, здесь Белоу, – отозвался динамик. – Ну, как, обошлось?

– Все в порядке. Кульчен заставил принимать местное снадобье от нервного срыва. Сам уже ушел.

– Что за снадобье? Какая доза?

– Какой-то «гусиный медвяник». По две столовых ложки в день.

– От мёда вреда не будет, это гусю понятно. Кстати, как этот гусьмед действует на организм военного историка?

– Как хорошее слабительное, – признался Кортин.

– Очень интересно! – загрохотал динамик:

Для поднятья оптимизма

Прописали гостю клизму.

– Тебе хорошо веселиться, – рассердился Кортин. – А меня в лазарете еще два дня держать будут. Сам Кульчен так сказал.

– Не обижайся, Геля. Это я совсем по другому поводу смеюсь. У меня тут насчёт пандуса, по которому мы на остров поднимались, идея одна появилась. Техническое предложение типа изобретения. Но сначала потребуется практическая проверка. Выйдешь из лазарета, сам увидидишь. Спокойной ночи, дружище. Конец связи!

После полуночи гроза ушла на север. На Гусином острове наступила тишина, иногда прерываемая гоготаньем чагобов, местных водоплавающих птиц, похожих на больших серых пеликанов.

Кортин спит, устав от пережитых волнений. Он лежит на больничной койке, мирно подложив ладонь под щеку. Спит Краско в узкой девичьей кровати в пещере для молодых суивсанок. Белоу спит в крохотной пещерке, где хватает места только для двоих. На койке у двери спит Барс, приставленный бдительным жрецом к светловолосому пришельцу.

Барс, внезапно проснувшись, поднимает голову. В пещере разносится мощный храп. Суивсан слезает с постели. Он на цыпочках семенит к койке Беллоу и благоговейно складывает руки на груди. Затем, низко кланяясь, начинает пятиться спиной к выходу. Вскоре Барстро возвращается. Его сопровождают нескольких старших соплеменников. Вперед выходит Кульчен. Почтительно склонившись перед оглушительно храпящим землянином, жрец производит ладонями пассы, подражая движениям китового хвоста. Старейшины рядом начинают часто-часто кланяться. Суивсане с довольным видом выходят наружу. Барс укладывается на пороге, чтобы никто не смог потревожить сон храпящего пришельца.

Кульчен с подносом заходит в лазарет, где лежит заметно похудевший Кортин. Землянин с ненавистью смотрит на бутылочку с гусь-мёдом и незаметно делает зверское лицо. Подслеповатый жрец ставит поднос на тумбу.

– Полных сетей тебе, Гелийонг, – осклабился Кульчен. – Почему ты сразу не сказал, что с вами прибыл святой храпник, великий Паулюгр? Это чудо! Последний храпник на нашей земле умер в год, когда этот пожиратель дохлых раков, еретик и отступник Тнуг, чтобы ему никогда не видеть воды, начал свои нечестивые опыты с кнаффом. После ухода храпника из жизни Великий Синий Кит лишил покровительства нашу несчастную землю!

Кортин в изумлении садится на койке.

– Кто святой? – возмутился он. – Павел? Да если б командор знал заранее, что Беллоу храпит во сне, он ни за что не взял бы его в поход. Но я не из тех, кто выдает…

– Ты просто завидуешь чужой святости, – оборвал его Кульчен. – А ведь Паулюгр просил за тебя, недостойного. Я не мог отказать великому храпнику, хотя уже назначил тебе ванну из слабого раствора гусиного помета. Не радуйся раньше времени, – строго сказал жрец, заметив гримасу на лице Кортина. – Согласно нашему святому учению, твое лечение должно завершиться сеансом ночной радости. Но я обещал Паулюгру выпустить тебя уже сегодня. Поэтому лечение состоится днем, сразу после обеда. Будь готов, – предупредил он, забирая поднос. – И не забудь почистить зубы. Не нарушай традиций.

Дверь закрывается. Кортин быстро вскакивает и щелкает пальцем по мембране переговорного устройства. Включается динамик. Из него доносится глухой шум, как при ударах лопат о землю.

– Достаточно! – слышен голос Белоу. – Здесь закрепляйте доску и начинайте копать следующую ступеньку.

– Пауль, здесь Гелий. Как слышишь? Прием!

– Привет, Гелий, здесь Белоу. Ты откуда говоришь?

– Да я всё еще в лазарете.

– Почему в лазарете? Кульчен обещал выпустить тебя.

– Выпустит после обеда. Слушай, Павел! Жрец прописал мне лечение «ночной радостью». Но это будет днём. Да, еще приказал почистить зубы. Спроси у Барса, что означает «ночная радость». Боюсь, эта «радость» будет гадость похуже гусьмёда.

– Как говорила Медуза из Горгона, сделать гадость – большая радость, – засмеялся Белоу. – Барса нет. Терин отправился за вездеходом и взял его проводником. Командор решил сделать визит в лабораторию Тнуга, чтоб ему век воды не видать. Да не ломай ты голову, это даже не бином Ньютона. Думаю, всё ясно без консультанта.

– Что тебе ясно?

– Очень даже просто:

Днем приводит он блондинок

На интимный поединок,

А как ночь – к нему брюнетки

Мчатся, будто вагонетки.

– На что это ты намекаешь? – насторожился Кортин.

– Ты ещё не понял? Тебе, чудак, подружку подбросят. В порядке межпланетного обмена. Для полного твоего психического просветления. Эх, завидую я тебе, Геля.

– Не может быть, – запротестовал Кортин. – Ты просто не разбираешься в семантике арретского языка.

– А ты разбираешься? И в семантике, и в стилистике?

– Получше некоторых! Да будет тебе известно, что я являюсь автором восьми опубликованных рассказов и одной повести на военно-историческую тему. И ни в одном произведении я не употребил слово «буркнул».

– Это тонко. А как насчет «хмыкнул»? Суивсане его тоже не употребляют.

– Здесь я солидарен с инопланетным разумом. Зато они обожают слово «всхрапнул». Тебе известно значение этого архаизма?

– Откуда, Геля? Ведь я пришелец, можно сказать, из каменного века. Вот лестницу чагобанам строю, чтобы псевдоморфики зимой по острову не шастали. В общем, книжки читать некогда, даже про ночные радости. Ладно, друг, отдыхай. Если ты так силен в лингвистике, придумай рифму на «лицо», кроме как «яйцо». Только учти, слова типа «письмецо» или «мясцо» не считаются. Будущее покажет, кто из нас лучше знает арретский. Все, конец связи.

Глава 21

Кортин отдыхает после обеда. Позёвывая, он читает книгу стихов, найденную в городе. Скрипит входная дверь. Кортин поднимает глаза. Книга падает на пол. На пороге стоит сильно накрашенная стройная суивсанка, закутанная в рыболовную сеть, которая не скрывает прелестей молодого цветущего тела. Протерев глаза, Кортин узнает Натуш. Змлянин быстро лезет в комбинезон и достает пластиковую трубочку, на которой изображен силуэт обнажённой женщины, перечеркнутый красным крестом. Вытряхнув на ладонь сразу две таблетки, Кортин быстро запивает их водой из графина.

Натуш танцующей походкой проходит через пещеру и садится рядом с Кортиным. Распустив узел, она сбрасывает с плеч сеть и склоняется над оцепеневшим от неожиданности «больным». Густые чёрные волосы арретянки волной падают на грудь Кортина. Натуш ласково гладит его по щеке.

– Ты такой сильный, – проворковала она, прижимаясь к землянину. – Ты прилетел с далекой звезды…

– Я прилетел не со звезды, – пискнул Кортин, вжимаясь в койку.

Опустив длинные ресницы, суивсанка медленно проводит рукой по его груди.

– Ты не такой, как все, ты нежный и ласковый.

– Нет, – промычал Кортин, – Я такой, как все. Может еще хуже.

– Разве ты не пришелец с далекой звезды? – Натуш в недоумении распахивает топазовые, как у пантеры, глаза.

– Нет, это ошибка! – завопил землянин, смахивая с лица вьющиеся пряди. – Я прибыл не со звезды, говорят тебе чистым суивсанским языком. Я приехал с Юга, – запыхтел он, отрывая руки темпераментной арретянки. – В брюхе платиновой рыбы, понимаешь? Я – южанин Гелийонг. Раньше я был не в себе, а теперь я вернулся в себя. Я южанец, тебе говорят, я полностью здоров!

Дверь открывается. В пещеру входит Кульчен. Торжествующе скрестив руки на животе, жрец помахивает перед собой ладонями, как кит-горбач плавниками.

– О, Великая Вода! – Кульчен клюнул носом в пол. – Свершилась чудо исцеления. Боги Глубин, примите в лоно свое сына вашего, чагобана Гелийонга, от имени которого я преподношу вам три свежих гусиных яйца. Ты, Натуш, свободна и можешь идти, – благосклонно кивнул он девушке. Арретянка легко встает с койки. Набросив на плечи сеть, она грациозной походкой выходит из лазарета. Кортин, отдуваясь, садится на постели. Жрец добродушно улыбается покрасневшему, как рак, неофиту.

– Ступай за мной, Гелийонг, – Кульчен направился к выходу. – Тебе необходимо увидеть величайшее чудо, равного которому ты не знал в своей жизни. Этому чуду еще даже нет названия в нашем языке. Его даровал нам великий храпник, святой Паулюгр. Да успокоится его душа в теле кита после ухода!

Глава 22

Жмурясь от яркого света, Кортин выходит из пещеры. На берегу Большой реки кипит работа. Вооружившись кирками и лопатами, арретяне копают ступени в пологом глинистом спуске, ведущем к пристани. Широкая лестница уже почти готова. Беллоу, расхаживая по берегу, руководит разметкой последних нижних ступеней.

К пристани подходит паром, нагруженный вязанками свежесрезанного тростника. Двое арретян перекидывают вязанки на причал, где их принимает Арнольд. Киборг на лету ловит зеленые вязанки и сразу связывает длинной веревкой. Увязав большой тюк, он взваливает его на плечи и несёт к лестнице. Здесь киборг раскладывает тростник по ступенькам, а двое арретян закрепляют зеленые стебли гибкими прутьями.

– Пауль, я здесь! – Кортин с обрыва замахал рукой.

Белоу поднимает голову. Увидев Кортина, он подзывает киборга и поднимается по лестнице, ступая по упругим стеблям тростника. Кульчен дергает Кортина за локоть.

– Вам, южанцам, наверно неизвестно, что проклятые шраэрфы быстро ходят только по гладкой дороге, – начал он. – Если на их пути попадается камень или упавшее дерево, они должны обойти его. Но больше всего на свете шраэрфы боятся воды. Даже в мелкий дождь они не выходят на открытое место, а прячутся по подвалам и другим укромным местам. Поэтому на острове мы чувствуем себя в безопасности. Но скоро наступит год Холодной Зимы, который приходит один раз в семь лет. Наше солнце сделается тусклым и слабым, а Большая река почти на месяц покроется льдом. – Сгорбившись, Кульчен закладывает руки за спину. – В прошлую Зиму, когда вода замёрзла, стая шраэрфов перешла реку по льду и напала на поселок. Восемь наших смельчаков заманили их в полынью, но сами при этом погибли. В грядущую Зиму беда была бы неизбежной, если не великий храпник, святой ступеньщик Паулюгр. Да, да, запомни эти новые для тебя слова: «ступень», «лестница», «ступеньщик». Наши молодые ступеньщики, обученные учителем Паулюгром, перекопают весь остров. Они сделают его кругом обрывистым, а перед входом в каждую пещеру соорудят высокие ступени. Тогда проклятые шраэрфы больше не смогут приходить к нам по ночам.

– Слава великому ступеньщику Паулюгру! – Кулчен повысил голос, склоняя голову перед Белоу, который появился на площадке. – Благодаря великому изобретению, которое он подарил народу Шуифра, отныне мы сможем жить на земле своих предков, не боясь проклятых псевдоморфантов!

Смутившись, Белоу поворачивается к отставшему киборгу.

– А ну шевелись, сачок!

– От симулянта слышу, – с достоинством ответил Арнольд, поднимаясь наверх.

– Полных сетей, мужики! – поздоровался аналитик. – Не удивляйся, Гелий. Это я Арнольда отругиваться научил. А чем ещё прикажешь заняться? Развлечений на острове никаких, не считая рыбалки. Краско всё больше на кухне среди суивсанок вращается. Осваивает кухонный арретский. Говорит, что по книгам язык в совершенстве не выучить. Терин всё ещё в городе. Возле института Тнуга, чтоб ему высохнуть от жажды посреди озера, командор нашел автономную электростанцию, работающую на энергии приливных волн. Тнуг сам её спроектировал. Талантливый был суивсан, чтоб ему ни дна, ни покрышки! Энергия была нужна для институтского холодильника, где хранились штаммы супербацилл. Сегодня Макс работает на месте, изучает лабораторные записи. Надеется узнать что-то новенькое о преступных опытах. Ты всё лечишься, понимаешь. Ну, как, много тебе дневной радости откололось?

– Нисколько не откололось, – нахмурился Кортин. – Устав не позволяет нам, военно-морским историкам, вступать в интимные отношения с инопланетянками.

– Эх ты, Геля, – загрустил Белоу. – А еще моряк называешься. От такой лечобы дезертировал.

– Великий ступеньщик, – деликатно кашлянул жрец. – Настало время научить вашего Гелийонга ходить по ступеням. Наши люди уже все умеют.

– Сейчас, – подмигнул Белоу. – Вот, Арнольд поможет чагобану. Эй, алкаш, подь сюда!

– От копчёного бомжа слышу, – презрительно отвечал киборг. – Пью на свои.

– Видал? – обрадовался Белоу. – Я его ещё стихам обучил. Ну, ты, рецидивист, давай-ка сбацай людям стихи про мечту.

– От битого фраера слышу, – огрызнулся, приосаниваясь, Арнольд. – Послушайте, уважаемые граждане свободной планеты, стихи про мечту:

Взгрустнув о молодости ранней,

На склоне лет рванешься ты,

Из ада сбывшихся желаний,

В рай неисполненной мечты.

– Слыхал? – подмигнул Белоу. – Чьи это могучие строки? Отвечай, ржавый бездельник, когда тебя интеллигентные люди допрашивают.

– От тунеядца слышу, – задрал нос киборг. – Эти талантливые строки, которые вы, уважаемые граждане, имели счастье слушать, принадлежат перу глобально гениального поэта двадцатого века Павла фон Белова.

– Молодец! – похвалил Белоу.

– Служу объединенному человечеству! – Арнольд отдал честь и вытянулся, буравя Пауля глазами.

– Вольно, – разрешил Белоу. Киборг, расслабился, выставив ногу вперёд, и заложил руки за спину. Кортин покачал головой.

– Так и бытуем, – внезапно помрачнел Белоу. – Культурно и безалкогольно. Гель, я тут удочки одолжил. Лодку мне чагобане в любое время дают. Это я по поводу совместной рыбалки после ужина. Места знаю, рыба уже прикормлена. Ты после лечобы как себя чувствуешь? Давай возьмем жбанчик пива и махнем на рыбалку. Расслабимся, а? И ну их всех к гусям.

Глава 23

Над островом Чагоб проплывает вечерний туман. На застывшей глади реки чернеет одинокая лодка с двумя согнувшимися над удочками рыбаками.

Белоу сидит верхом на передней скамейке. Он смачно плюет на крючок с наживкой и забрасывает в воду. Кортин сидит на корме, подложив под себя сложенный вдвое брезентовый чехол. У Белоу клюет. Он подсекает и вытаскивает из воды небольшую зубастую рыбу, похожую на земную щучку. Остерегаясь острых зубов, Белоу осторожно снимает рыбу с крючка и бросает в ведро.

– Боги глубин послали святому храпнику пропитание, – усмехнулся Кортин. – Не забудь, Паулюгр Чагобаныч, вознести молитву духу великого синего кита.

Белоу поднимает ведро и трясет в воздухе. На оцинкованной поверхности ведра появляется надпись:

Встретишь волка или гада,

Докладать о том не надо,

Ни начальству, ни невесте,

Им нужны благие вести.

Белоу достает из банки жирного белого червя и начинает насаживать на крючок. С противоположного берега доносится сухая автоматная очередь. Беллоу бросает удочку и смотрит из-под руки на берег. Вечернюю мглу прорезает яркая вспышка, через секунду доносится звук от взрыва гранаты. Белоу хватается за весла и разворачивает лодку к переправе. Кортин достает из-под брезента автомат и щелкает затвором.

На берег с ревом выносится вездеход и тормозит перед спуском к пристани. С лязгом распахивается дверца заднего отсека. Из машины выпрыгивает Барс. Он выхватывает из багажника блестящий металлический цилиндр и бежит к пристани.

Из темноты выкатывает коренастая фигура псевдоморфанта. Не обращая внимания на яркий свет фар, монстр обнюхивает багажник. Затем он разворачивается и, набирая на спуске скорость, скользит вслед за арретянином.

В люке вездехода появляется Терин. Уперевшись коленом в сиденье, он вскидывает лазер и ловит в прицел монстра. В этот момент туша шраэрфа закрывает в прицеле фигуру Барса. С досадой бросив лазер, Терин поднимает мегафон.

– Барс, – загремел над рекой усиленный голос командира. – Бросай сосуд! Прыгай в воду. Не дай себя схватить.

Арретянин пятится на край причала. Не выпуская цилиндра, он оцепенело смотрит на монстра.

Белоу выгребает изо всех сил. Лодка находится уже недалеко от пристани.

– Барс, прыгай! – закричал Кортин. – Мы подберём тебя.

Монстр медленно переваливает через поперечную доску, набитую на краю настила, и выкатывается на причал. Прижимая сосуд к груди, Барс пятится в угол. Псевдоморфант надвигается на туземца.

Терин прыгает за руль. Выжав сцепление, он сразу включает вторую скорость и гонит вездеход вниз по спуску.

Барс с ужасом смотрит на монстра. Псевдоморфант разевает пасть, из которой выползают отвратительного вида извивающиеся щупальца. Они удлиняются, покрываясь зеленой слизью, и тянутся к арретянину. Смертельно побледнев, Барс ставит цилиндр под скамейку и прыгает головой в воду. Монстр с хлюпаньем втягивает щупальца в пасть. Недовольно хрюкнув, он скользит к скамейке и наклоняется над сосудом. В это время налетевший сзади вездеход бьет псевдоморфанта бампером в спину. Раздается глухой удар. Тяжелая туша взлетает в воздух и с шумом падает в воду. Терин с силой нажимает на педали управления. Пронзительно визжат тормоза. Колеса вездехода скользят по доскам и останавливаются в нескольких сантиметрах от воды.

Кортин втаскивает мокрого Барса в лодку. Белоу берется за весла. Он разворачивает лодку и подгребает задним ходом к пристани.

Терин выпрыгивает из машины. Он подходит к краю пристани и смотрит на освещенную фарами полосу воды. Вода в месте падения псевдоморфанта бурлит, окрашенная кровью. Из глубины всплывают комья пузырящейся желтой массы с извивающимися обрывками кроваво-красных жгутов. Отвернувшись от омерзительной картины, Терин достает из-под скамьи блеснувший металлом цилиндр. Борт лодки со стуком ударяется о пристань. Осмотрев крышку сосуда, Терин осторожно передает его Кортину. Затем выключает свет и спускается в лодку, не забыв забрать лазер.

Глава 24

Вдоль стен гостевой пещеры расставлены инструменты, снаряжение, оружие. Таинственный цилиндр, из-за которого Барс рисковал жизнью, установлен на столе. Рядом с ним лежит прибор течеискатель, от которого отходит гибкий шланг с воронкой на конце. На стене вывешен большой цветной аэрофотоснимок порта. На снимке чётко виден пирс с лодочными причалами и квадратной платформой на конце. Недалеко от платформы из воды торчат мачты затонувшего корабля.

Участники экспедиции расположились на скамейках вокруг стола. Рядом с Белоу пристроился Барс, которому разрешили остаться. Черные глаза арретянина блестят от любопытства. Терин, надев респиратор, водит воронкой течеискателя по крышке сосуда, проверяя его на герметичность. Закончив работу, он выключает прибор.

– В этом дьюаре, – Терин положил руку на сосуд, – Осталось около трех литров вполне качественного кнаффа. Контейнер найден в холодильнике лаборатории Тну Горобджа, чтоб ему ни дна, ни покрышки. Холодильник при взрыве не пострадал, он был установлен в подвале. Уцелел также подземный электрический кабель, соединяющий лабораторию с авоматической приливной электростанцией. Но я не учел, что по дороге дьюар нагреется. Из-за тряски пара капель кнаффа выдавилась из-под крышки. Барс обнаружил утечку, вытер жидкость тряпкой и выбросил на дорогу. Что тут началось! На запах кнаффа сбежались псевдоморфанты со всего квартала.

– Откуда мне знать, что он их так приманивает, – воскликнул арретянин. – Эта штука похуже наводнения будет! Проклятые шраэрфы лезли на запах, как акулы на свежую кровь.

– Монстры преследовали вездеход, пока не были уничтожены все до одного, – подчеркнул Терин. – Очевидно, тяга к препарату пересиливает у них инстинкт самосохранения.

– Я бросал в них такие круглые штуки, – загорелся Барс, – Которые громко лопались и разносили шраэрфов на куски.

– Последний монстр чуть не схватил тебя, – напомнил Терин. – Хорошо, что всё обошлось купанием.

– Зато я спас сосуд с кнаффом, – гордо сказал арретянин.

– Какая от него польза? – устало улыбнулась Краско.

– А если препарат использовать как приманку для шраэрфов? – предложил Белоу. – Ведь эти проклятые монстры бегут на него, как питерские коты на валерьянку. А потом взять и уничтожить всех разом. По комплексному методу П. П. Шарикова.

– Какого Шарикова?

– Полиграфа Полиграфыча, – пояснил Беллоу.

– Каким образом? – не поняла Краско.

– Это можно, – вмешался Кортин. – Например, использовать сооружения городского стадиона. Кнафф нужно вылить в центре игровового поля, трибуны заминировать, а жидкость подогреть. На запах сбегутся все городские монстры, получится куча – мала. Тут мы перекроем все выходы, а фугас подорвем. От шраэрфов только ошметки полетят.

– Боюсь, одним фугасом всех монстров зараз не уничтожить, – возразил Терин, – Нет уверенности, что соберутся все шраэрфы. Кроме того, остается стадо лесных тварей, а они не менее опасны.

– Заманить лесных монстров нетрудно, – сказал Белоу. – Они охотятся вдоль великой арретайской стены. Достаточно пройти по пешеходной дорожке и немного покапать на землю кнаффом. Монстры сбегутся на запах и по следу доберутся до города. Только чем потом встречать эту орду, если динамит отвергается?

– У Кульчена было видение, что святая вода спасет народ Шуифра, – вмешался Барс. – Все знают, что проклятые шраэрфы в воде расползаются, как протухшие сомы на солнце. Можно запереть шраэрфов на стадионе и подождать сезона дождей. Через пару дней от них только мокрые лужи останутся, удобрение для свежей травки.

– А когда у вас начало сезона дождей? – спросил Терин.

– Через 22 дня, – подсчитав на пальцах, сообщил Барс.

– Это слишком долго, – протянула Краско.

– Да, – сказал Терин. – Мы не можем бездействовать столько времени. Но в словах Барса есть рациональное зерно. Знаете, в журнале Тнуга, чтоб ему вечно сохнуть и так далее, я нашел интереснейшие записи. Действительно, вода деструктурирует организм шраэрфа. Этот эффект напоминает действие соляной кислоты на протеиновую массу, только здесь всё происходит в миллион раз быстрее. Вода разлагает оболочку и внутренние органы псевдоморфанта до уровня массы одноклеточных микроорганизмов. После этого вирусы, лишённые защитной оболочки, окисляются растворенным в воде кислородом и погибают.

– Это любопытно, – оживилась Краско. – А как объясняется эффект разложения?

– По-видимому, вода, за счёт своей огромной диэлектрической проницаемости, нейтрализует электростатические поля, удерживающие супервирусы вместе, и они расползаются в кашицу. Кульчен камлал на воду не зря. Есть надежда, что свойства воды помогут покончить с монстрами без взрывных работ.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Кортин. – У тебя уже есть план?

– Не томи душу, командор, – поддержал Белоу. – Ведь мы видим, ты уже что-то придумал.

– Кнафф, конечно, мы задействуем, – Терин положил руку на дьюар, – И воду используем. Но только соленую. В морской воде электростатические полевые эффекты действуют ещё сильнее. Предлагаю заманить монстров в портовую гавань. Там им всем места хватит.

– Вылить кнафф в море? Сомневаюсь! – возразил Кортин. – Препарат быстро растворится, концентрация паров быстро упадет ниже порога чувствительности. Монстры в городских подвалах не услышат его запах, хотя имеют очень чувствительное обоняние, как мы убедились. Но этого недостаточно. Для достижения результата требуется усилить обоняние примерно в миллион раз. Только в этом случае они выйдут из подвалов. Я пока не вижу, как повысить обоняние шраэрфов на шесть порядков.

– Эх, Гелий, – вздохнул Белоу. – Ты еще многого не видел в этой жизни. Расскажу-ка я тебе, дружок, историю. Жил-был в девятнадцатом веке юрист по фамилии Бонапарт. Для этого француза история была сплошной хронологией войн и сражений, в которых он, человек несомненно выдающийся, принимал участие лично. Я, Пауль Белоу, человек простой и воспринимаю историю как историю изобретений и открытий. Открою тебе страшную тайну. На кафедре общей физики в нашем универе висел портрет академика Семенова, который изобрел паровоз, пароход и самолет. А на кафедре философии висел портрет академика Петрова, который изобрел академика Семенова. Ты, Геля, не думал, на чем бы плавали наши капитаны, если Фультон не изобрел бы пароход, после того, как увидел паровоз Черепановых? Пойми, Геля, история – это тяжелая поступь научно-технического прогресса. Вот и нам, звездопроходцам, не след забывать заветы предков. Предлагаю оставить проблему Кортина и решать обратную к ней задачу. Воздействовать надо не на шраэрфа, объект достаточно опасный, а на приманку, безопасную в плане обработки. В общем, надо придумать способ усилить запах кнаффа. Напоминаю, аналогичная задача уже была решена дядей Духом, правда, для землян. Но я не вижу особой разницы. Местные девушки, скажу я вам, ничем не уступают земным. В плане обоняния, разумеется. – Белоу шлепнулся на скамейку.

– Парфюмер Маков, – хлопнула в ладоши Краско. – Представляете, коллеги, анализы показали, что некоторые препараты Макова усиливают запах биологической среды до пяти миллионов раз. Сейчас сюда бы его портфель с таблетками.

– К сожалению, полет к Земле займёт около двух недель, – заметил Терин. – Туда и обратно, получается месяц. Примерно столько же остается до сезона дождей. Не вижу смысла в отлете, который суивсане могут воспринять как бегство. Политика дело тонкое. Если ничего другого придумаем, дождемся сезона дождей и с помощью природных факторов уничтожим проклятых монстров.

– Конечно, надо подождать дождей, – вмешался Барс.

– Будешь перебивать старших, вообще отменю дожди, – пригрозил Беллоу.

– Не надо!

– Сам не хочу.

– Верно, – Кортин стукнул кулаком по столу. – Не к лицу нам, представителям, э… южанцев, отступать без боя перед какими-то ходячими микробами. В архиве Тнуга наверняка сохранились записи, как делать кнафф. Неужели мы не сможем синтезировать препарат в достаточном количестве?

– Минуточку, Геля, – остановил Белоу. – Не маши руками, ты делаешь сквозняк. Барсик мокрый, может простудиться. Сядь, успокойся. Портфель дяди Духа я конечно не обещаю. Я не волшебник, я только учусь. Но одну таблетку устроить могу. Глядите: ахалай, махалай, алле оп!

Беллоу вытаскивает из кармана красную коробочку и осторожно открывает. Внутри на белом атласе красиво лежит круглая розовая таблетка.

Взвизгнув от восторга, Краско бросается на шею Белоу. От неожиданности он роняет коробочку. Барс прыгает и подхватывает ее у самого пола. Суивсанин растерянно поднимается и показывает пустой футляр.

– Искать всем! – приказал Терин. Он первым отодвигает скамейку и опускается на колени. Астронавты перемещаются по пещере в поисках драгоценной таблетки. Кортин, чертыхнувшись, залезает под стол. Беллоу с отсутствующим видом присаживается на краешек скамейки. Зачем-то понюхав крышку дьюара, он оглушительно чихает. Все оглядываются. На ладони у аналитика лежит розовая горошина, которую он незаметно вытащил из нагрудного кармана.

Перепачканый пылью Кортин с угрожающим видом надвигается на Белоу. Аналитик быстро передает таблетку Барсу и складывает ладони на груди в виде китайского приветствия. Кортин, расставив лапы-клешни, по-медвежьи набрасывается на Беллоу. Тот делает быстрый шаг в сторону. Кортин замахивается правой. Беллоу, перехватив его руку, заворачивает кисть наружу и слегка нажимает на локоть. Охнув от боли, возникшей одновременно в трех суставах, историк складывается пополам и впечатывается лбом в стол, едва не смахнув дьюар. Краско испуганно взвизгивает. Барс восторженно хлопает себя по коленям. Терин скрывает усмешку.

– Я немедленно вызываю «Тетю Лиру», – объявил он. – Завтра корабль будет в гавани. Кортин и Беллоу, вы немедленно отправляетесь на катере в порт. Примете на «Тете Лире» ловушку и смонтируете её на месте. Я на вездеходе устанавливаю капельницу и прокладываю тропу для лесных тварей. Погода стоит жаркая и сухая. Лесные монстры доберутся до гавани без помех.

– Ловушка уже изготовлена? – Кортин почесал ушибленный лоб. – Учтите, для монтажа потребуется время.

– К вашему прибытию она будет готова. – Терин указал на снимок гавани. – Это площадка на конце пирса. Мимо неё проходит отливное течение, которое усиливается в проливе между пирсом и затонувшим кораблем. Ловушку для шраэрфов нужно установить здесь. Монстры будут слышать запах, но не смогут добраться до дьюара.

– А как быть с южными чудищами? – спросила Краско. – Если их оставить, они доберутся до города и займут опустевшие кварталы.

– В принципе, мы могли бы тоже заманить южное стадо в гавань, если срочно проложить дорогу к Южному мысу. Следует заметить, это приведет к неоправданно большому расходу дефицитного кнаффа, синтез которого может занять много времени. Эти энергозатраты я считаю чрезмерными. Кроме того, существует более веская причина, по которой данный план следует признать нецелесообразным. Проблема в том, что пропускная способность пирса ограничена. Элементарный расчет показывает, что потребуется не менее пяти часов, чтобы пропустить через ловушку всех шраэрфов из города и прилегающих лесов. Если к местным монстрам добавится южная популяция, времени одного отлива может не хватить на всю операцию.

– Зачем нужен отлив? – робея, подал голос Барс.

– Шраэрфы довольно крупные создания, а глубина возле пирса не очень велика. Если монстров будет слишком много, из них образуется затор. Лучше будет, если мы оставим в покое южную популяцию, а потом уничтожим её на их территории.

– Значит, кнафф нужно разделить на две дозы, – деловито заметила Краско.

– И таблетку дяди Духа тоже, – напомнил Белоу. – Тебе, Алла, придется надеть халат провизора.

На стене пещеры появляется надпись:

Нетрезвый провизор смотрел телевизор,

А после, взволнован до слез,

Кому-то в бокале цианистый калий

Заместо микстуры поднес.

Глава 25

Свежий ветер срывает пену с мелких волн, бегущих через гавань. Экспедиционный катер приближается к пирсу. За катером на буксире тащится легкий катамаран, нагруженный пустыми бочками. Кортин стоит за штурвалом. Белоу в моторном отсеке отбирает инструменты из ящика и складывает в сумку.

Поравнявшись с платформой на конце пирса, Кортин сбрасывает скорость и раскручивает штурвал. Катер резко поворачивает. Катамаран описывает дугу и причаливает бортом к платформе. Кортин переключает мотор на малый задний ход. Отрабатывая двигателем, он подводит катер кормой к катамарану.

Белоу сбрасывает сумку с инструментами на катамаран и прыгает сам. Лёгкое сооружение кренится, но Беллоу, ловко подхватив сумку, перебегает на пирс. Беглый вгляд показывает, что настил катамарана заметно ниже уровня платформы. Вода ушла с отливом и на линии стыка катамарана с пирсом образовалась довольно крутая ступенька.

Белоу принимается за работу. Размотав две цепи, прикреплённые к борту катамарана, он перетаскивает их на платформу и обматывает вокруг причальных тумб. Затем Беллоу перекатывает пустые бочки на другую сторону настила и выстраивает их в ряд, оставив проход к лесенке, спускающейся с катамарана к воде.

Кортин наблюдает с катера, как освобожденный от груза бочек борт катамарана постепенно поднимается над водой. Вскоре пристыкованный край настила поднимается до уровня пирса. Белоу перепрыгивает на платформу. Он выбирает слабину цепей и надежно закрепляет их на причальных тумбах.

Кортин дает гудок и включает малый вперед. Катер отходит, но почти сразу останавливается, удерживаемый буксирным тросом. Кортин увеличивает обороты. Под кормой катера вскипает бурун, но цепи надежно удерживают катамаран. Убедившись в их прочности, Кортин включает реверс и возвращает катер к пирсу. Взяв на борт Беллоу, он отходит от катамарана на половину длины буксирного троса.

Белоу переходит на корму. Здесь он разматывает пожарный шланг, направляет его конец в одну из бочек на катамаране и включает насос. Из шланга бьет струя воды, бочка быстро наполняется. Белоу перекидывает шланг в другую бочку, затем в третью. Катамаран кренится под тяжестью бочек с водой. После заполнения четвертой бочки поплавок под ними полностью уходит в воду. Катамаран резко наклоняется. Бочки падают в воду и сразу идут ко дну. Освободившийся от груза поплавок катамарана с шумом всплывает из воды. Кортин показывает напарнику большой палец. Белоу выключает насос и возвращается в рубку.

– Четыре бочки, – подытожил Кортин. – Это вес примерно десяти шраэрфов.

– Нормально, – кивнул Белоу. – На катамаране их поместится не меньше тридцати. Пора заняться приманкой.

Беллоу спускается в лодку, привязанную к катеру, и принимает от Кортина дьюр с кнаффом. Поставив сосуд в ящик на корме, Белоу фиксирует его сумкой с инструментами. Оттолкнувшись от катера, он берется за весла.

Кортин переходит на корму. Здесь он снимает чехол с приготовленной приманки. Это плавающий буй в виде металлической сферы, оборудованной стойкой. Внизу к сфере привязан якорь на тросике. Кортин сбрасывает за борт сначала якорь, затем опускает сферу. Вскоре буй всплывает на поверхность воды примерно в пяти метрах от катамарана.

Белоу подгребает к катамарану. Нос лодки ударяется в лесенку. Беллоу привязывает нос к лесенке и переходит на корму. Ухватившись за стойку, он подтягивает корму к бую и накидывает веревочную петлю на стойку.

– Готово! – Белоу махнул Кортину. – Начинаю установку дьюара.

– Порядок, отхожу! – Кортин отцепляет буксир и скрывается в рубке.

Белоу раскрывает рюкзак. Надев резиновые перчатки, он вытаскивает дьюар из ящика, вставляет в гнездо на стойке и фиксирует зажимом. Взявшись за дьюар, он начинает осторожно отвинчивать крышку.

На катере запускается двигатель. За кормой вскипает бурун. Набежавшая волна толкает лодку. Белоу роняет пробку в воду, несколько капель жидкости из дьюра попадает на перчатку. Чертыхнувшись, он вытирает перчатку о борт лодки и надевает респиратор. Затем достает красную коробочку и осторожно опускает розовый кусочек в дьюар. Слышится шипение, из дьюара выходит легкий дымок. Белоу из осторожности приседает, но больше ничего не происходит. Тогда он достает ракетницу и пускает в сторону берега зеленую ракету. Бросив ракетницу под ноги, он отвязывает лодку и гребет к катеру.

Лодка ударяется о борт катера. Кортин сверху протягивает руку.

– Не надо, Гелий. Я сам все сделаю, тебе лучше уйти.

Белоу снимает респиратор и бросает на дно лодки. Содрав перчатки, он швыряет их в сумку. Ухватившись за поручни, он отталкивает лодку ногой. Приливное течение подхватывает лодку и уносит к устью реки.

Кортин стоит за штурвалом и рассеянно крутит декоративную ручку, которая имитирует настройку ламповой судовой радиостанции. Белоу устало вваливается в рубку и стягивает надоевший спасательный жилет.

– Что случилось? – нахмурился Кортин. – Зачем ты бросил лодку?

На переборке появляются строки:

Фараон Тутанхамон

Занимал недолго трон,

Потому что в день получки

Пил тройной одеколон.

– На лодку попал кнафф из дьюара, – объяснил Белоу. – Теперь она сама будет одорировать на десять вёрст в округе. Пришлось бросить, иначе псевдики полезут к нам на катер. Их тяга к зелью хорошо известна. Инструменты тоже пришлось бросить. Хороший был набор. Жаль, выпить нет, последние полбутылки Терин отобрал. Даже выговор объявил. А за что? За натуральный антидепрессант столетней выдержки?

– Понятно, – Кортин щелкнул тумблером. – С «Тети Лиры» передали, что Терин только что выехал из леса. Сейчас он уже на дороге в порт. Метеоспутник показывает, что псевдоморфанты прут за вездеходом, как крысы за гамельским крысоловом. Головная часть стада будет в гавани после заката. Мы еще успеем выспаться. Слушай, Пауль, а как насчет рифмы на слово «лицо»?

– А что такое? – удивился Беллоу.

– Ничего, понимаешь, в голову не приходит.

– Ты, что, до сих пор мучаешься?

– Ну да.

– Это «крыльцо», Геля, – зевнул Белоу. – Каменное или деревянное, но крыльцо. На Аррете их никогда не было. Теперь будут. Пошли спать.

Глава 26

На гавань опускается теплая южная ночь. В быстро чернеющем небе появляются рисунки незнакомых созвездий. Катер стоит на якоре в полукабельтове от пирса. Усевшись на баке под дежурным освещением, Белоу и Арнольд играют в карты. Беллоу гордо бросает туза бубен. Киборг выкладывает валета червей.

– Чем бьешь, шулер? – строго прикрикнул Белоу. – Козыри – трефы.

– От афериста слышу. Трефы были в прошлый раз, сейчас козыри – червы.

Небрежно бросив карты, Белоу замечает брошенную лодку, которую течение несет к пирсу.

– Гляди, Арнольд, – сказал он, вскочив на ноги. – Ведь это наша лодка. Отлив тащит ее в океан.

Киборг уставился на лодку, плывущую к пирсу кормой вперед.

– Лодку несет прямо к платформе, – сказал он, чуть помедлив. – Она не помешает?

– Не думаю, скорее наоборот. Лодка пропахла кнаффом. На нее еще больше псевдиков набежит. Наше дело защищать буек и наблюдать, как шраэрфы дружно падают в воду. Так, что ты не думай, не гадай, садись рядом, карты сдавай.

– Ты проиграл, тебе сдавать, – невозмутимо ответил Арнольд.

Засмеявшись, Белоу начинает тасовать колоду. На палубе появляется надпись:

От сочувствия рыдая,

Отказавшись от конфет,

Челюстей не покладая,

Кушал друга людоед.

Течение несет лодку на катамаран. Ударившись кормой, лодка разворачивается. Её прижимает носом к бую, а кормой к нижней ступеньке лесенки, которая немного не достаёт до воды. Над гаванью взлетает красная ракета. Вскочив на ноги, Белоу всматривается в темнеющую вдали полоску берега. Киборг встает рядом.

– Красная! – воскликнул Белоу. – Значит, монстры уже на берегу. Сейчас они полезут на пирс. Арнольд, гляди в оба. У тебя зрение лучше моего. Переключайся на инфракрасный диапазон, сейчас это время.

Киборг моргает. Его глаза темнеют, приобретая бархатно чёрный оттенок. Повернув голову, он смотрит на лодку, прижатую к приманке для монстров.

– Лодку прижало к бую, – указал Арнольд. – Это плохо. Здесь сильное течение. Когда катамаран накренится, буй может лечь на воду.

Мгновенно оценив ситуацию, Белоу бежит к рубке.

– Киборг, – кричит он на бегу, – Поднять якорь!

Арнольд вращает рукоятку лебедки. Белоу запускает двигатель. Киборг выбирает якорь и укладывает его на подставку. Набирая скорость, катер направляется к пирсу. Сверху видно, как покрывающая берег сплошная масса псевдоморфантов начинает втягиваться на пирс.

Катер подходит к катамарану. Белоу выскакивает из рубки. Он срывет багор с пожарного щита и бежит на бак. Катер по инерции проходит несколько метров и упирается в катамаран. Зацепив багром лодку, Белоу пытается отвести её, но мешает корпус катера.

Из темноты на платформу выносится парочка псевдоморфантов. Скатившись на катамаран, первый монстр вылетает на край и мешком валится в лодку. Слышен треск ломающейся скамейки. Лодка от удара креняется. Ее борт проскальзывает под лесенкой, конец которой попадает внутрь лодки и упирается в дно, зацепив тушу псевдоморфанта. Оболочка монстра лопается, сжатый воздух с шипением выходит наружу.

На катамаран выкатываются сразу несколько псевдоморфонтов. Издавая свист и чириканье, они носятся по краю палубы. Катамаран кренится, но совсем ненамного. Белоу заглядывает вниз и обнаруживает, что конец лестницы упирается в днище лодки.

– Лодка это дополнительный поплавок, – подтвердил киборг. – Ловушка может не сработать.

– Чёрт бы ее побрал! – зарычал Беллоу. – Надо было пустить это корыто на дно!

Второй монстр валится в лодку прямо на тушу дохлого псевдоморфанта. Он скользит к носу, но вторая скамейка останавливает его. Замахнувшись, Беллоу всаживает багор в бок чудовища. Содрогнувшись всем телом, монстр поднимает к человеку свою ужасную безглазую морду. Его псевдолапы взлетают вверх. Обвившись вокруг наконечника, они удлиняются, струясь змеями вдоль древка. Белоу нажимает на багор, доставая до псевдосердца монстра. Из-под стали вырывается фонтан черной жижи, в воздухе растекается гнилостный смрад. Опадая как проколотый шар, псевдоморфант падает на скамейку и проламывает ее, вырвав багор из рук человека. Очередной псевдоморфант прыгает в лодку и скользит по опавшим псевдошкурам, как по ковровой дорожке. Перебравшись на нос лодки, он хватается длинными лапами за дьюар и наклоняет его. Из беззубой пасти монстра выползает толстый скользкий хобот, конец которого загибается и проникает в дьюар. Хобот начинает ритмично сокращаться, над водой разносятся громкие сосущие звуки. На катамаране возбуждённо суетятся псевдоморфанты, издавая свист и чавканье. Еще один монстр прыгает в лодку.

Выругавшись, Белоу бежит в рубку. Арнольд предупреждающе кладет руку на ключ зажигания.

– Что ты намерен делать? – спрашивает киборг.

– Таранить лодку, что же ещё! Разве ты не видишь, из-за нее ловушка не срабатывает. Я разгоню катер и проломлю борт лодки.

– Ничего не выйдет. Прогноз даёт отрицательный результат. Ударив лодку, ты опрокинешь буй. Дьюар ляжет на воду. Кнафф выльется в море. Ловушка не сработает, шраэрфы уйдут в город. Их будет так много, что суивсане не смогут приходить в город за нужными вещами. Они останутся на острове, пока не вымрут от голода и болезней. Конец наступит через четырнадцать месяцев. Достоверность прогноза – 96 процентов. Это конец цивилизации на планете Аррет.

– Что же делать? – растерялся Белоу.

Арнольд кладет тяжелую руку на плечо человека и подмигивает. Его глаза вдруг становятся ярко синими. Киборг растягивает губы в широкой улыбке:

Вы Арни нигде не ищите,

Могилка его глубока.

В шалмане его помяните,

Хватимши стакан молока.

Он легко отодвигает Белоу в сторону и переходит на носовую часть катера. Смерив глазами расстояние, Арнольд с силой отталкивается от палубы и прыгает в лодку. Мощные ноги киборга проламывают тонкое днище лодки и он с треском проваливается по пояс. Вокруг его торса струйками брызжет вода.

Уцелевший псевдоморфант протягивает псевдолапы к голове Арнольда. Увернувшись от скользких щупалец, киборг одним движением мощных рук разрывает на себе комбинезон. Обнажается могучая грудь.

Беллоу обеими руками вцепился в перила на носу катера.

Арнольд ногтем цепляет крышку на животе и срывает ее. В торсе открывается окно, через которое видна усыпанная блестящими кристалликами электронная схема. Псевдоморфант дотягивается киборга и хватает его за шею. Отпрянув назад, Арнольд поднимает руку и с размаху вонзает ладонь себе в живот. Вспыхивает пламя, раздается взрыв. Разломившись пополам, лодка исчезает в воде.

Катамаран стремительно кренится на борт. Монстры, отчаянно вереща, скользят по наклонной поверхности катамарана и падают в море.

Схватившись за голову, Белоу опускается на палубу.

Вода вокруг пирса бурлит. Из глубины всплывают огромные кровавые пузыри, которые подхватывает быстрое течение и уносит в открытое море. Псевдоморфанты непрерывным потоком несутся по пирсу. Они рядами скатываются по наклонной платформе и падают в воду, поднимая высокие брызги. Широкая полоса коричневой пены протянулась через гавань.

Глава 27

На городской площади кипит работа. Не обращая внимания на жару, суивсане стараются поскорее закончить ремонт. Они сгребают накопившийся строительный мусор в кучи, грузят на тачки и вывозят на свалку.

Натуш стоит на лестнице под колонной. Она красит в нежный персиковый цвет русалку-кариатиду, поддерживающую балкон над входом в гостиницу.

Белоу и Барс ползают по дну бассейна в переплетениях труб. Барс протирает ветошью резьбовой наконечник трубы и привинчивает к нему платиновый рассекатель в форме рыбки. Белоу затягивает большим гаечным ключом гайки на муфте подводящей трубы. Закончив работу, он хлопает Барса по плечу и показывает на вход в гостиницу.

Суивсанин быстро поднимается по новеньким каменным ступеням. Проходя под кариатидой, он не может отказать себе в удовольствии пощекотать босую пятку Натуш. Взвизгнув от неожиданности, девушка весело замахивается на него малярной кистью. Позорно ретировавшись, Барс прячется за дверью.

На городскую площадь выруливает вездеход, за которым тащится прицеп, гружённый разноцветными коробками. Объехав вокруг бассейна, вездеход останавливается перед входом в гостиницу. Из вездехода выпрыгивает Кортин. Он открывает заднюю дверцу и выпускает Кульчена Гнобара. Жрец семенит к прицепу. Припав к борту, он растроганно поглаживает коробки морщинистой рукой. Кортин откидывает борт прицепа. Кульчен подзывает соплеменников. Бросив лопаты, суивсане выстраиваются в очередь. Получив по коробке в руки, они несут их в гостиницу.

На крыльцо выходит Краско в сопровождении Барса. Приплясывая от нетерпения, арретянин что-то с жаром объясняет девушке. Заметив выглянувшего из бассейна Белоу, девушка решительно спускается с крыльца.

Подбежав к прицепу, Барс хватается за большой чёрный чемодан, на крышке которого изображен молоток.

– Не надо! – остановил Кортин. – Этот контейнер мы сразу увезем на городскую свалку.

– Зачем выбрасывать хорошую вещь? – удивился Барс.

– Не выбрасывать, а инсталлировать! В контейнере упакован на молекулярном уровне целый инструментальный завод. Производит в автоматическом режиме до тысячи наименований разного инструмента. Только успевай сырье подавать. Да ты не бойся, – засмеялся Кортин, заметив круглые глаза суивсана. – Это биомеханический эмбрион. Мы активируем его на свалке возле реки. В развернутом виде завод занимает не больше гектара. За неделю он переработает весь металлолом в слесарный, плотничий и прочий инструмент, нужный для строительства. Синий чемоданчик с гайкой на крышке тоже не надо трогать. Это цех для производства гвоздей, винтов и прочего крепежа.

Белоу отворачивает до упора задвижку на трубе и выбирается из бассейна. Увидев Краско, он присаживается на край и начинает тщательно вытирать ветошью руки.

– Павел, здравствуй. Мне нужно поговорить с тобой. Если ты не очень занят, конечно.

– Конечно можно. Отчего не поговорить:

Тихо текла деловая беседа,

Пахло ромашками с луга.

Два людоеда в процессе обеда

Скушали мирно друг друга.

– Ты можешь быть серьезным? – взмолилась она. – Хотя бы пять минут?

– Могу. Только это будет еще смешнее.

– Павел, ты действительно решил остаться на Аррете? – девушка закусила губу.

– Кто сказал? – возмутился Белоу. – Барсик? Вот я ему задам! Ну, допустим, остаюсь. Что тут такого?

– Павел, – запнулась она. – Пойми, для меня это очень важно. Если можно, если нужно… Ты только скажи, и я тоже останусь.

– Зачем тебе оставаться на чужой планете?

– Мы могли бы быть счастливы вместе, – прошептала Краско.

– Что такое счастье? – Беллоу отбросил тряпку. – Как говорил один знакомый биохимик, счастье это эйфорическая реакция эндокринной системы индивида на признание его социальной значимости. Вряд ли мы будем счастливы.

– Почему ты один всё решаешь? Один, всегда один! Это несправедливо по отношению к тем, кто тебя любит. Почему ты так поступаешь?

– Потому-что я обречён, – скрипнул зубами Белоу. – Обречён на бессмертие. Все будет не так, как ты думаешь. Хочешь, расскажу, как это всё произойдет? Не боишься? Ну, слушай. Легко и весело будет только первые двадцать лет. Потом ты станешь задумчивой и беспокойной. Лет через тридцать ты начнешь усиленно заниматься гимнастикой йогов. Это для того, чтобы укрепить дряхлеющие мышцы живота и бедер. Лет через сорок ты станешь закрашивать седину. Посмотри на меня! – он хватает ее за руку. – Я останусь таким через пятьдесят и через пятьсот лет. К этому невозможно привыкнуть. Разумеется, ты не станешь ждать так долго. Тебе самой захочется уйти, когда случайные знакомые начнут говорить: «Какой у вас взрослый сын». Ты бросишь всё, даже улетишь на Луну или на другую планету. Но всё равно будешь преследовать меня звонками, ревнуя к другим женщинам. Потом звонки вдруг прекратятся. А когда я приеду, чтобы положить букетик незабудок на плиту, служитель культа упрекнет меня за то, что я так долго не навещал свою бабушку. И тогда я в очередной раз буду вынужден сменить имя. А я не хочу этого. Понимаешь, просто не желаю. Мне нравится мое имя, Пауэл Беллоу. Оно такое знакомое и незнакомое.

– Понимаю, – прошептала Краско. – Она занималась гимнастикой йогов?

– Нет, – ответил Белоу, сочувственно глядя на расстроенную девушку. – Она занималась тайчи.

В глазах Краско показываются слезы. Она садится на край бассейна и прячет лицо в ладонях. Белоу трогает девушку за плечо.

– Алла, прости. Я поступил жестоко.

– Нет-нет! – она затрясла головой. – Я сама виновата. Ты все правильно предсказал. У нас нет будущего, – ее голос срывается.

– Воды! – сказал Белоу. – Сейчас я принесу тебе воды.

– Не надо, – отказалась она. – Я в порядке. Извини, помешала тебе работать. Сейчас я уйду.

– Ты не помешала, – заторопился он. – Я уже все закончил. Осталось включить насосы.

– Вот видишь! Скоро здесь будет целый бассейн воды. Иди, включай свои насосы.

– Слушаюсь, – поднялся Белоу.

– Алла, – замялся он, – Ведь мы остались друзьями, правда?

– Что такое дружба? – улыбнуась она сквозь слёзы. – Как говорил один знакомый биофизик, дружба это способ взглянуть на себя со стороны и утвердиться в глазах окружающих. Ты уже утвердился в глазах арретянок. Дружба со мной будет тебе обузой. Извини, Пауль. Мне пора. Всего тебе хорошего.

Вытирая руки о штаны, Белоу поднимается по новеньким ступеням в гостиницу. Мимо него пробегает Натуш.

Кортин подает суивсанке небольшой желтый ящик, на котором изображен белый петушок с алым гребнем.

– Это тоже фабрика-кухня? – деловито спросила Натуш.

– Нет, это птицефабрика для выращивания цыплят-бройлеров. Они вкуснее, чем утки и гуси.

– Птицефабрика? – удивилась девушка. – Такая маленькая?

– На полмиллиона цыплят в год, – показал надпись Кортин. – Думаю, на первое время хватит, чтобы вы смогли разнообразить свой рацион. Пусть гуси немного отдохнут.

Белоу подходит к Барсу. Арретянин стоит перед распределительным щитом, проверяя схему электрическим включений.

– Павлюгр! – бухнул туземец, не выдержав сурового взгляда великого «храпника». – Она любит тебя. Она не может без тебя. Разреши ей остаться на Шуифре.

– Любит, не любит! – рассердился Белоу. – Что ты в этом понимаешь? Любовь это игра, в которую всерьёз играют только один раз. Алла не такая девушка, чтобы играть с нею. Ты подготовил электрощит?

– Я видел её, она плакала. Что ты ей сказал?

– Что сказал, то и сказал, – проворчал Белоу. – Правду сказал.

– Зачем? – всплеснул руками Барс. – Очень плохо говорить правду влюбленным девушкам.

– Что ты несёшь? – возмутился Белоу. – Меня с детства учили, что правду говорить легко и приятно.

– Зато слушать ее тяжело и горько – вздохнул арретянин. – Не понимаю я вас, пришельцев. На вашем языке даже слово «мужчина» по признакам относится к женскому роду.

– Хватит философствовать! Предохранители все проверил? Тогда включай.

Тяжело вздохнув, Барс включает рубильник. На щите загорается белая лампочка.

– Есть контакт! – воскликнул Белоу, – Пошла вода. Бежим на площадь!

Суивсане вокруг бассейна прислушиваются к пению трубок, проснувшихся от многолетней спячки. Через некоторое время в подводящей трубе появляется глухой шум. В воздух поднимается первая струя мутной воды. Один за другим щелкают перепускные клапаны. Вскоре над бассейном встают восемь огромных водяных столбов, которые окружают колокол-медузу. Из отростков в теле медузы начинают пробиваться струйки воды, которые постепенно очищаются от мути. Водяные столбы сливаются над колоколом в огромный прозрачный зонтик, с краев которого в бассейн стекают сверкающие на солнце водяные нити.

Срывая с себя одежду, суивсане прыгают в бассейн, наполнившийся водой до краев. Окликнув Барса, Белоу стаскивает комбинезон и ныряет в бассейн. Вскоре к ним присоединяется Натуш. Суивсанка с интересом смотрит на мускулистую грудь землянина и брызгает в него водой. Белоу отвечает ей полными пригоршнями, заставляя отступить. Расхохотавшись, Натуш вдруг ныряет под него и хватает за ноги. Едва успев набрать в грудь воздуха, Пауль уходит под воду. Вскоре он всплывает на другом конце бассейна с вцепившейся в его плечи жизнерадостной суивсанкой. Кортин неторопливо подходит к бассейну. Он снимает одежду и прыгает в воду.

Глава 28

Косые лучи вечернего солнца освещают корпус космолета, который стоит на якоре в центре гавани. Экспедиционный катер пришвартован к пирсу. Астронавты выстроились на краю площадки. Арретяне стоят в центре, не решаясь переступить черту, которая незримо отделяет их от землян, покидающих планету. Терин, отдав честь, делает шаг навстречу Белоу.

– Значит, точно остаёшься? – сказал командир, обнимая товарища.

– Остаюсь, командор, – просто ответил Белоу. – В последнее столетие на Земле скучновато стало. А здесь живое дело намечается. Новый мир надо строить. Буду помогать суивсанам осваивать земную технику. С Барсом мы горы свернем.

– Великий ступеньщик Павлюгр принес нам удачу, – шагнул вперед Кульчен. – Он уничтожил шраэрфов и вернул городу воду. Теперь он наш новый говоритель Великого уппхилла. Что я, недостойный, говорю! Павлюгр сам и есть Великий Уппхилл.

– Прощай, напарник! – Кортин обнял Белоу. – Учти, следующий рейс на Аррет будет не скоро.

– А куда мне спешить? Прилетайте, когда сможете. Через сто лет здесь все будет по-другому. Расчистим гавань, новые корабли построим. Будем в море рыбу ловить. На южный континент сплаваем. Посмотрим, чем они занимаются. Если они живы, то почему к нам не едут.

– Арнольду памятник поставим, – вмешался Барс. – Храбрец спас нас всех.

– Мы очень любим нашего Павлюгра, – Натуш прижалась к плечу Белоу. – Обещаем слушаться его во всем и хорошо кормить.

– Я научу тебя жарить цыплят табака, – Беллоу погладил суивсанку по плечу.

– Кстати, Геля! – крикнул он вдогонку Кортину. – Тебе задание на обратную дорогу. Придумай рифму к слову «любовь», но только не кровь», не «морковь» и не «вновь»!

Катер приближается к громадному корпусу «Тёти Лиры». Краско стоит на корме. Она смотрит в сторону пирса, на котором едва видны фигурки провожающих. Кортин вдруг подбегает к перилам и что-то кричит оставшимся на пристани, но его не слышно.

За кормой катера на фоне кильватерной струи постепенно проявляется слово:

«СВЕКРОВЬ»

Корпус космолета накрывают предстартовые молнии. Над гаванью проносится звенящий гром. Натуш испуганно хватает Белоу за руку. Пауль заботливо обнимает ее за плечи. Космолет скрывается в бешено клубящихся облаках.

* * *

Прогремевший в небе гром доносится до лесных зарослей. Вскинув безрогую голову, молодой олень испуганно нюхает воздух. Сзади раздается треск ломающихся ветвей. На спину несчастному животному обрушивается темная лохматая масса. У оленя подламываются тонкие ноги. Упав на колени, он заваливается набок. Глазастики, промышлявшие в траве мелкой живностью, бросаются врассыпную и карабкаются на молодые деревья-одуванчики.

Свалившая оленя хищная тварь хватает его мощными лапами и мигом сворачивает тонкую шею. Влажные глаза животного стекленеют, из пасти на траву вываливается розовый язык. С довольным урчанием тварь вспарывает жертве брюхо и одним движением вырывает внутренности.

Взобравшийся на дерево-одуванчик рыжий глазастик бесстрастно наблюдает за тем, как в чаще леса исчезают две мохнатые двуногие фигуры.

Конец первой книги

Сноски

1

У вас что, бессонница? (арретск)

2

Разве утром нельзя помыть полы? (арретск)

3

Нам у вас учиться надо, Облака и журавли. Все, чего не сыщешь рядом, Обозначится вдали.

4

В брюхе платиновой рыбы,

Нас послали за моря,

Если выпить угостил бы,

Значит, плыли мы не зря.

Content

Игорь Водолеев
Где кот идет (сборник)

Созвездие Моржей рассказ

Где кот идет Фантастический роман

Предисловие автора

Где кот идет

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 2

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Часть 3

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Сноски