Фокин Сергей

ВСЕ РАСЧЕТЫ ВЕРНЫ

Профессор Джурс стремительно вошел в конференц-зал. Ведущий ученый одного из секретных научных центров при министерстве обороны, прошедший школу лучших университетов США и Европы, был высок, худ, некрасив, а в придачу ко всему имел дурной характер, волевой подбородок и жесткое выражение стальных глаз. Он остановился у пустого стола в президиуме и поднял вверх длинную тощую руку, прося тишины. Члены комиссии затихли, стенографист — молодой растерянный рядовой, обалдевший от такого количества начальства в зале, жестом пианиста занес кисти рук над клавиатурой компьютера. Все было готово к докладу.

Джурс окинул взглядом зал — и в его глазах отразилось испытанное им чувство брезгливости. О, как далеки от науки собравшиеся здесь члены комиссии, как они тупы и ненавистны ему, но и как необходимы! Сугубо утилитарный интерес и праздное любопытство, откровенная скука и сдержанная ирония — все, что угодно, кроме искренности и интеллекта, — вот атмосфера, которая окружала профессора. Пуще прочего его бесили равнодушие и самодовольная тупость большинства собравшихся. Равнодушные попадали в состав комиссии по служебной необходимости. Они были абсолютно не нужны для работы, и все их помыслы устремлялись к оставленным в столице семьям, любовницам и кабинетным интригам. Тупые также являлись тут лишними, но, в отличие от равнодушных, считали свое присутствие чрезвычайно необходимым, особенно на этапе принятия окончательных решений. Объединяло же членов комиссии «родовое» свойство — полная некомпетентность в рассматриваемом вопросе. Выражение брезгливости в глазах профессора сменилось привычным чувством покорности.

— Здравствуйте, господа. Прошу извинить меня за опоздание, — сказал он в зал и повернулся к боковой двери. Из смежной комнаты появились двое молодых людей.

— Позвольте представить вам моих ассистентов: Доминик Летьер… Пак Чан Су.

Ассистенты молча поклонились аудитории. Летьер поспешно развесил на демонстрационной доске несколько листов с графиками и таблицами и непонятные, но красочные плакаты, а Пак положил на стол перед профессором объемистый кейс и распухшую от бумаг папку. После чего оба помощника неслышно отошли и присели на стулья в углу.

Джурс щелкнул замками и хищным движением руки достал из кейса небольшой герметичный контейнер с ампулой внутри. Его желчное лицо осветилось радостью.

— Итак, господа, вы ждете от меня результата? Он здесь!

Профессор поднял руку с контейнером.

— В этой ампуле находится штамм синтезированного мной вируса. Аналогов ему нет. Ни в природе, ни где бы то ни было на Земле. Иммунная система человека беззащитна перед ним. Я создал его, я могу управлять его развитием, я отобрал у Всевышнего его монополию на Жизнь!

Тихо сидевшие в углу ассистенты усмехнулись.

— Тоже мне, бог, — шепнул Пак Летьеру, — можно подумать, что наш док осчастливил человечество и заслуживает, по меньшей мере, Нобелевской.

— Осчастливили, Чан, — поправил его Летьер, — мы ведь тоже приложили к этому руки.

Он с грустью посмотрел на свои длинные холеные пальцы.

— Чувствую, нам теперь до самой смерти не отмыть их. Нас не примут даже в ад.

— Деньги, деньги, — вздохнул Пак, — всем хочется хорошо жить. И тебе, и мне, и профессору. Надеюсь, до глупостей не дойдет.

— Вот как? Ты посмотри на эти рожи! Им же на все наплевать! — Не скажи. Всем хочется хорошо жить, но еще больше хочется просто жить. Беда в том, что дока, похоже, не интересуют возможные последствия…

Пока молодые помощники праздно философствовали в углу, профессор закончил свое краткое вступление, и собравшиеся приступили к «обсуждению» его работы. У первого, кто поднялся с места, сквозь белый халат просвечивал военный мундир.

— Позвольте вопрос, профессор.

— Пожалуйста, господин…

— Генерал Мехмет. Мне не совсем понятно, как это вы умудрились… — он замялся, подыскивая слово, — сотворить живое существо.

Джурс усмехнулся.

— Видите ли, господин генерал, это так сложно, что вы вряд ли что-нибудь поймете.

Генерал тоже ухмыльнулся.

— Давайте постараемся вместе: вы — объяснить, я — понять.

Глаза Джурса сверкнули, но он подавил раздражение и улыбнулся еще шире. Деланная приветливость по отношению к ни черта не понимавшим в науке солдафонам — не слишком большая плата за предоставленную ими лабораторию с новейшим оборудованием и практически неограниченный кредит.

— Хорошо, я — постараюсь. Но вам, чтобы понять, для начала придется изучить ряд научных дисциплин — как-то: химию, биохимию, биофизику, молекулярную и микробиологию, вирусологию, цитологию и еще множество других «логий», а также генетику, селекцию, генную инженерию… В общем, я потратил на все это… да, двадцать шесть лет.

Джурс несколько секунд молчал, словно проверяя, правильно ли он подсчитал отданные обучению годы.

— Мне даже пришлось научиться программировать, — задумчиво пробормотал он и встрепенулся. — А вкратце процесс выглядит так. Сначала на компьютере создается модель вируса с заданными, интересующими нас, свойствами. Затем рассчитывается требуемый состав РНК — рибонуклеиновой кислоты. У многих вирусов она играет роль ДНК — дезоксорибонуклеиновой кислоты, главной хранительницы информации об организме. В клетках высших организмов РНК также есть, но в них она выполняет роль… — профессор задумался. — С чем бы сравнить, чтобы все поняли… С факсом! Одна РНК снимает копии с нужных участков ДНК и, так сказать, передает информацию, другая занимается сборкой. Та, кото…

Кто-то из членов комиссии громче обычного всхрапнул в углу. Джурс запнулся на полуслове, его лицо исказилось яростью. Однако он быстро взял себя в руки и повысил голос:

— Вирус проще любой клетки, и для воспроизводства себе подобных ему хватает молекулы РНК. Кому это интересно, может посмотреть в учебнике биологии для старших классов. Там все изложено популярно, причем с картинками. Особенно красочно поданы сексуальные отношения представителей фауны, — язвительным тоном дополнил профессор. При этих словах зал оживился.

— Господа, прошу сохранять тишину, — монотонно произнес председатель комиссии генерал Броос.

Джурс продолжил.

— После расчета на компьютере начинается самый сложный и ответственный этап — синтез РНК. Коротко говоря, это сборка живого вещества на молекулярном уровне с помощью электронного микроскопа… Синтезированную РНК я пересадил в обычный вирус гриппа и поместил полученный гибрид в питательный раствор. Так появился мой вирус. Весь процесс его создания отображен в отчетах. Кто желает, может с ними ознакомиться.

Профессор опустил ладонь на пухлую папку.

— Оставьте научные тонкости для своих коллег, — заговорил представитель службы безопасности полковник Мануэль. По роду своей деятельности он не раз сталкивался с различными шарлатанами, да и со специалистами, даром тратящими деньги налогоплательщиков. — Лучше расскажите о свойствах вашего вируса. Чем он хорош, как и где можно его применять. Не забудьте, что биологическое оружие запрещено международной конвенцией. А мы цивилизованная страна.

— О! — воскликнул Джурс. — Согласно расчетам и предварительным экспериментальным данным возможности применения моего вируса превзойдут все ваши ожидания. Опыты на человеке я еще не проводил, жду от вас материал, но результаты воздействия на теплокровных животных, в том числе приматов, впечатляют. Болезнь внешне напоминает грипп. По аналогии с подопытными шимпанзе, у зараженного человека поначалу будут все симптомы этого заболевания. Он почувствует легкое недомогание, у него появится насморк, наступит слабость и апатия. Но! Через шесть часов после заражения произойдет остановка сердца. Внезапно и совершенно безболезненно!

Члены комиссии восхищенно зашептались. Такая быстрая и гуманная смерть! Великолепное средство, скажем, для казни осужденных. Или для выполнения спецопераций.

— Мой вирус, — продолжил профессор, — отлично себя чувствует в любых климатических условиях, очень устойчив к ультрафиолету и радиации, известные антибиотики на него не действуют, иммунная система человека перед ним беззащитна, и потому смертность среди зараженных должна составить все сто процентов. Единственная неприятная особенность данного вируса состоит в том, что, в отличие от того же гриппа, инфекция не передается воздушно-капельным путем. Мне пришлось выбирать между быстротой поражения и способностью к передаче заболевания контактным способом. Хотя, если постараться, можно вывести более эффективный штамм, способный за считанные дни уничтожить население всей планеты.

— Так сделайте его, — предложил генерал Конти. Возглавляемые им карательные экспедиции в районах действия повстанческих отрядов отличались особой жестокостью по отношению к мирным жителям.

— Это нежелательно, — развел руками Джурс. — Заражение станет неуправляемым. Пострадают не только противники, но и союзники.

— Ну и черт сними, — буркнул генерал Конти, — все одно сволочи…

— Нет, ты только послушай, Доми, как распинается наш док перед этими идиотами, — усмехнулся Пак. — Отрабатывает свои миллионы. Неужели они не понимают, с чем связываются?

— Именно! Они сначала делают, потом оправдываются за содеянное, а думать им приказа не поступало. Смотри Пак, генерал Мехмет чихнул. Сейчас начнется паника!

И действительно, сидевший рядом с генералом адмирал Белявски с опаской покосился на своего соседа и, словно бы ненароком отодвинувшись от него, обратился к Джурсу.

— Скажите, профессор, в этой вашей пробирке действительно находится смертельный микроб?

— Да, адмирал. Только не микроб, а вирус.

— Какая разница. Меня интересует, а мы можем подхватить заразу?

— Ну что вы, приняты все меры предосторожности. Контейнер герметичен, да и пробирка, как вы говорите, а точнее, ампула сделана из особо прочного стекла.

— И все же, — не унимался адмирал, — если мы вдруг все же заболеем, вы нас сможете вылечить?

— Разумеется, — успокоил его Джурс, — антивирусную вакцину я синтезировал параллельно с самим вирусом. Введенная вовремя, она быстро и практически без последствий излечит пораженного.

— Без последствий? Как бы не так, — прошептал в своем углу Летьер.

Адмирал и другие члены комиссии облегченно вздохнули, дружным движением достали из карманов носовые платки и принялись вытирать свои вдруг ярче обычного заблестевшие лбы и лысины.

— Ну что же, — вступил в разговор генерал Броос, — я как председатель комиссии от имени нашего государства, от министерства обороны, от членов комиссии и от себя лично поздравляю господина профессора и коллектив его научного центра с созданием нового высокоэффективного ору… э-э, средства. Надеюсь, оно поможет нашей великой родине в борьбе за демократию против внутренних врагов, а также угрожающих нашей национальной безопасности внешних. Теперь необходимо приступить к практическим исследованиям свойств нового вируса. Для этой цели предлагаю воспользоваться материалом из ближайшего, восьмого, конц… простите, исправительно-трудового лагеря. Организационной стороной исследований займется полковник Мануэль. Через три месяца, господин профессор, вы представите мне исчерпывающий отчет. После чего, полагаю, можно будет произвести крупномасштабные испытания где-нибудь на территории наших… ээ, недружественных соседей. Благодарю всех за участие в работе комиссии. Завтра, доктор Джурс, я жду от вас проект бюджета на развертывание промышленного производства нового биологического… ээ, средства.

Летьер, развалившись в кресле и задрав ноги на лабораторный стол, с зажатой в зубах потухшей сигарой тупо глядел в потолок. Он был пьян и потому не обратил никакого внимания на ворвавшегося в лабораторию растерянного Пака.

— Доми, — прохрипел Пак, — док застрелился!

— Да ну? — с трудом ворочая языком, выдавил из себя Летьер, — я-то думал, колба треснула в соседней лаборатории, а это, оказывается, открылся клуб самоубийц. Ну и кто следующий? Полковник?

— Что же будет? Что с нами будет? — заметался Пак.

— Роскошных похорон не обещаю. — Летьер икнул и приложился к очередной банке с пивом. — Все пройдет по-семейному скромно. Выведут во двор, поставят к стенке и… и-ик, расстреляют. Как не оправдавших надежд нации.

Пак застонал.

— Чертов вирус! — заорал он и принялся швырять в стену все подряд со стола. — Почему он не хочет работать? Почему он действует как все лекарства вместе взятые? Почему больных людей он делает здоровыми? У восемнадцатого номера пропал цирроз печени. Непостижимо! У пятого состав крови пришел в норму. Безо всяких препаратов! Тридцатый еще неделю назад загибался от рака легких. Где опухоль? Где метастазы? Охранник Ганс вчера признался, что у него СПИД и попросил заразить его нашим вирусом. Что творится? Что происходит? Почему эта тварь не убивает, а лечит? Мы что, изобрели панацею?

— Ну, положим, двоих — как минимум — он скоро прикончит. Я даже знаю, кого. — Летьер хихикнул и протянул руку. — Чан, дружище, кинь мне еще одну баночку пива. А я за это скажу, кто будет следующей жертвой.

— Замолчи, идиот, — крикнул Пак и обхватил голову руками, — я не хочу умирать, Не хочу! Скотина. Тварь. Дерьмо. Почему? Почему? Почему??

— Хочешь узнать? Посмотри в микроскоп. Только предупреждаю, у тебя тоже поедет крыша!

Пак бросился к электронному микроскопу.

— Все расчеты верны, — захохотал ему в спину Летьер.

Пак вгляделся в экран дисплея — и не поверил своим глазам. «Кристаллы» вируса явственно слагались… в буквы. В надписи не было пробелов и знаков препинания — так пишет своими печатными каракулями дошкольник, — но короткая фраза читалась легко:

МИРВАМЛЮДИ

Content

Фокин Сергей
ВСЕ РАСЧЕТЫ ВЕРНЫ