Бьюла Астор

Букетик нарциссов

1

Солнце заходило в светло-сером декабрьском небе, прочерченном на горизонте узкими облаками. Золотисто-красный сноп света превратился в бледный луч, последний привет которого догорал на обоях и на обивке мебели.

Было уже около четырех часов, день начинал гаснуть, в комнате постепенно темнело. Дара задернула занавесками заиндевевшие окна, щелкнула выключателем. Вспыхнул матово-белый шар и рассеял ранние сумерки.

В квартире было сыро и неуютно. Когда она уезжала в Краков, стояла золотая осень, и не возникало даже мысли о том, чтобы включить отопление. Теперь же, за неделю до Рождества, за окном царил холод, да и в комнате было не намного теплее.

Дара до отказа повернула регулятор отопления и, зябко поведя плечами, смешала себе коктейль. Теперь можно скинуть туфли и, поудобнее устроившись на кушетке, просмотреть письма, рождественские открытки и рекламные проспекты, целую кучу которых она обнаружила в почтовом ящике.

Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Вздохнув, она подошла к двери и распахнула ее. На пороге стояли двое незнакомых мужчин.

— Да?

— Мисс Дара Мидлер?

— Это я.

— Мы из полиции, мисс Мидлер. — Один из пришедших предъявил свой жетон. — Можно поговорить с вами?

— Родители попили в аварию? — Первая мысль Дары были об этом.

— Нет, не волнуйтесь, но у нас, действительно, есть серьезная причина для разговора.

— Что ж, заходите.

Дара отошла от порога, приглашая незваных гостей в комнату. Эта квартира в северном пригороде Лондона принадлежала лично ей и была куплена на собственные весьма значительные сбережения. Спальня была всего одна, но Дару это вполне устраивало — она не собиралась делить ее с кем бы то ни было, если уж говорить начистоту.

Хотя слова полицейского звучали успокаивающе, Дара вновь повторили свой вопрос о родителях. Один из полицейских, многозначительно глядя на коктейль, стоящий на столике, ухмыльнулся:

— Да нет же, мисс Мидлер. Мы по поводу Майкла Харри.

— Майкл Харри? Кто это?

— Попробуйте вспомнить. Четыре года назад вы заседали в суде присяжных, когда его признали виновным в убийстве. Не хочу вас пугать, но он бежал из тюрьмы.

— Так зачем же вы пришли ко мне? Ловить преступников — ваше дело.

— К сожалению, да, — развел руками инспектор. Помолчав, он добавил: — Извините, мисс Мидлер, но, возможно, вы помните, что после суда Харри поклялся отомстить каждому, кто участвовал в вынесении приговора.

На короткое мгновение ужасное видение перекошенного от ненависти лица Харри, выкрикивающего угрозы и проклятия, всплыло в сознании Дары.

— Я его помню, — содрогнувшись, произнесла она.

— Теперь он, похоже, задался целью выполнить свои обещания.

— Что вы хотите этим сказать?

— А вы разве не читали газет? Адвоката, который вел дело, сбил водитель, скрывшийся с места происшествия. Это произошло три месяца назад. Затем один из полицейских, принимавший участие в аресте Харри, получил тяжелые увечья в автокатастрофе. У его машины отказали тормоза, что, по меньшей мере, странно — это была новейшая модель с полностью отрегулированными системами.

— А может, это просто совпадение?

Инспектор пожал плечами.

— Месяц назад один из свидетелей пропал без вести, а через некоторое время присяжный заседатель был обнаружен мертвым при загадочных обстоятельствах. Два несчастных случая еще могут быть совпадением, но не четыре же! Так что мы… Что с вами, мисс Мидлер?

Дара внезапно побледнела и едва не лишилась чувств. Лишь сделав над собой огромное усилие, она спросила:

— А кто… кто из присяжных?

— Миссис Олимпия Сэвидж, вы ее хорошо знали? — ответил полицейский, с любопытством глядя на Дару.

— Да, разумеется. — Дара начала приходить в себя, на ее щеки постепенно возвращался румянец. — Это чудовищно, невероятно! — Чтобы успокоиться, она до краев наполнила свой бокал и предложила полицейским по рюмке коньяка. Мужчины отказались. Отвернувшись, Дара сделала большой глоток. — Я ничего об этом не знала. Я находилась в Польше, а там плохо с английской прессой.

— Нам это известно, — позволил себе улыбнуться инспектор. — Мы пытались связаться с вами неделю назад.

— Чтобы предупредить?

— Это одна из причин, а другая в том, что мы обязаны доставить каждого, имеющего отношение к делу, в безопасное место. Мы не можем подвергать людей опасности, пока Харри на свободе.

Дара широко раскрыла глаза от изумления.

— Неужели вы забираете каждого?

— Абсолютно, — подтвердил инспектор. — Судью, адвокатов, присяжных, свидетелей…

— Но позвольте, ведь имена присяжных не подлежат огласке. Откуда Харри знать, кто мы такие?

Полицейские помрачнели.

— К несчастью, протоколы были выкрадены из архива, — сказал тот, что помоложе. — Мы предполагаем, что это дело рук Харри или его сообщников. А если так, — он выразительно пожал плечами, — то преступнику известны все имена и адреса.

— А как продвигается расследование?

— Само собой, мы делаем все возможное. — По интонации, Даре было нетрудно понять, что этой фразой полиция лишь прикрывает собственное бессилие. Ей стало страшно. — Однако мы не смогли помешать этим убийствам, так что соберите свои вещи, и мы отвезем вас в безопасное место прямо сейчас.

Застигнутая врасплох неожиданным предложением, девушка в растерянности смотрела на них.

— Вы предоставляете каждому отдельное убежище?

— Нет, вы все будете находиться вместе. Так нам легче вас охранять.

Дару это совершенно не устраивало.

— Боюсь, мне придется отказаться, — как можно спокойнее возразила она. — Я не смогу поехать с вами. Не беспокойтесь обо мне, здесь я в полной безопасности и…

— Вам так только кажется. Инспектор начал терять терпение, но Дара упорно возражала:

— Уверяю вас, мне ничего не грозит. В протоколе записан мой старый адрес, а с тех пор я переезжала уже трижды. Меня просто невозможно выследить.

— Но нам ведь это удалось, — вступил в разговор, молчавший до сих пор второй полицейский, сержант.

— Еще бы, ведь это ваша работа.

— Все гораздо проще. Мы отыскали вас в списке избирателей этого района. Кто угодно может зайти в библиотеку, попросить его и списать адрес. Трудновато затеряться с таким именем, как ваше.

Дара прикусила губу, уже не в первый раз обижаясь на родителей, которым взбрело в голову назвать ее древнеирландским именем Дердрью. Тем не менее, она продолжала настаивать:

— Нет, я решительно отказываюсь. Не поведете же вы меня силой?

— Разумеется, нет, — согласился инспектор. — Вы, видимо, не хотите менять свои планы на Рождество, может, вы ждете гостей?

— Вообще-то нет, но должны же вы понять, что я отсутствовала почти полтора месяца, у меня накопилась куча дел, да и работа…

— Мы уже разговаривали с вашей начальницей, и она с пониманием отнеслась к ситуации. Вас будут считать в отпуске, пока мы не поймаем Харри.

Дара задохнулась от изумления. Как! Предпринять такие действия, не получив предварительно ее согласия!

— Но я приглашена в гости. Друзья будут волноваться, если я неожиданно исчезну! — Дара упиралась из последних сил.

— Позвоните и предупредите их. Скажите, что у вас внезапно изменились планы и вам необходимо срочно уехать.

— Но… — Она пыталась найти убедительный довод. — Но могут пройти недели, месяцы прежде, чем вы поймаете его. Я не могу ждать столько времени.

— Не думаю, что это продлится так долго.

— Вы хотите сказать, что близки к успеху?

— Поверьте, дело скоро завершится.

Дара не верила, но спорить было бессмысленно. Допив коктейль, она заложила руки за спину, чтобы никто не видел, как пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Послушайте, — заговорила она и остановилась, думая, как же лучше сказать. Есть очень серьезные обстоятельства личного характера, из-за которых я не могу отправиться с вами.

— И что же это за обстоятельства?

— Вряд ли они касаются вас, — отчеканила она. — Но я остаюсь здесь!

Пожилой инспектор перешел на бесстрастный официальный тон:

— Хорошо, мисс Мидлер. Вы не оставили мне выбора.

— Как прикажете вас понимать?

— Если вы не позволяете отвезти вас в безопасное место, то придется принять меры для вашей защиты здесь.

Даре это показалось хорошим выходом из ситуации, но угрожающие нотки в голосе инспектора заставили ее насторожиться.

— Не могли бы вы уточнить? — попросила она.

— Женщина-офицер будет находиться рядом с вами днем и ночью, а у двери квартиры встанет на дежурство вооруженный полицейский. Придется нам пойти на это, — не допускающим возражений тоном ответил он.

— Вряд ли это понравится моим соседям, да и места для двоих тут явно маловато.

Инспектор был непреклонен.

— Сожалею, но помочь ничем не могу.

Дара решила, что он нарочно выдвинул заранее неприемлемые условия, и в отчаянии воскликнула:

— Неужели вас не волнуют человеческие чувства?

— Нет, если из-за них жизнь подвергается опасности. Я не вправе допускать это.

Несколько мгновений она колебалась, не открыть ли ей истинную причину своего упорства, но взгляд на бесстрастные лица полицейских заставил ее отказаться от этого намерения. Вряд ли они примут во внимание, что ей не хочется встречаться со своим бывшим возлюбленным, который в один прекрасный день попросту выкинул ее из своей жизни.

Стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони, Дара как можно спокойнее спросила:

— Скажите, все ли уже доставлены в убежище?

— Да.

— Точно все? И присяжные тоже?

Инспектор отвел взгляд.

— Все, кроме убитой женщины.

«Убитой». Какое ужасное слово! Оно вернуло Дару к мысли об угрожавшей ей опасности, и она тихо сказала:

— Пожалуйста, не везите меня к остальным. Я согласна ехать, только в какое-нибудь другое место.

— Понимаю. — Полицейский кивнул, ни капельки не удивившись ее просьбе.

— Ничего-то вы не понимаете, — горько произнесла она.

Полицейские переглянулись, и когда инспектор заговорил, в его тоне звучала почти отеческая интонация:

— Уверяю вас, это ненадолго. Через неделю вы наверняка вернетесь домой. Людей в убежище много, так что вы с легкостью избежите общения с теми из них, кто вам неугоден. Каждому будет предоставлена отдельная комната. К сожалению, большего сделать мы не в силах. Хотя, если дело затянется, мы постараемся пойти вам навстречу.

Дара была совершенно подавлена. Все эти годы она с ужасом думала, что может опять случайно встретить человека, который когда-то так обожал ее, вновь прочитать презрение в любимых глазах. А теперь придется не только увидеть его, но и неизвестно, сколько находиться рядом с ним.

Тяжело вздохнув, Дара все же сдалась:

— Хорошо. Если вы обещаете при первой возможности подыскать мне другое место, то я согласна. Куда мы едем?

— Простите, но говорить об этом запрещено.

Взгляд, который она метнула на полицейских, заменил целую речь.

— Мне надо вымыть голову, — с вызовом произнесла Дара. — А еще поесть, собраться и сделать несколько телефонных звонков. Вот тогда я буду готова. Вас это устраивает?

Ни ее вызывающий тон, ни воинственная поза не произвели, казалось, на полицейских ни малейшего впечатления.

— Постарайтесь все успеть за час, мисс Мидлер, — совершенно спокойно ответил один из них.

Когда все было готово, ее усадили в машину, которая сразу же тронулась с места. Возле здания вокзала они резко затормозили, выскочили из машины и поволокли изумленную девушку к поезду. Дара не успела и рта раскрыть, как оказалась в двухместном купе, в котором уже находилась женщина-полицейский. Дверь сейчас же заперли снаружи. Окно было зашторено наглухо, лампа горела еле-еле.

Дара была далека от желания вести непринужденную беседу со своей спутницей. Сказавшись усталой, она скинула туфли, забралась с ногами на сиденье и закрыла глаза.

Дарой все сильнее овладевал страх, почти физический ужас при мысли о том, что Григ станет в открытую демонстрировать свое презрение к ней. Даже теперь, спустя столько времени, она все равно не могла до конца понять, почему же все изменилось так чудовищно и нелепо. Может, тому виной обстоятельства, при которых они познакомились: расследование убийства как-никак. Поначалу все складывалось так хорошо…

Скорый поезд мчал Дару в ночь, и воспоминания переносили ее в то теперь уже такое далекое весеннее утро, когда они с Лорен сидели за завтраком…

— Опять вызов в суд! Можно подумать, что я единственный присяжный заседатель! — в отчаянии воскликнула Дара, комкая в руке конверт. — Но я не могу, мне некогда!

— Когда ты должна там быть? — поинтересовалась Лорен, ее соседка по квартире, протягивая руку и забирая письмо. — Уже седьмое за три недели. Опять из Старого Бейли, а ведь там дела разбирают дольше всего.

Дара чуть не плакала.

— И это как раз в то время, когда я должна ехать на конференцию в Брюссель!

— А если ты им скажешь, что берешь отпуск или что-нибудь в этом роде? — посоветовала Лорен.

Дара заколебалась.

— А это не противозаконно? Меня не оштрафуют, если все раскроется?

— Да кто будет этим заниматься? Все так поступают.

— Что ж, стоит попробовать, — решилась Дара. Она знала, что Лорен, которая была на десять лет старше и работала в той же фирме, обычно не давала плохих советов.

Приехав в офис компании по производству систем связи, в которой у нее была должность в отделе сбыта, она позвонила в секретариат суда с просьбой временно освободить ее от обязанностей в связи с отпуском. Секретарь сразу же потребовал подтверждения с места основной работы, до той поры отказавшись предоставлять ей освобождение.

В результате пришлось идти к начальнику, который командировал в Брюссель вместо нее Лорен. Дара была в ярости и на чем свет стоит кляла свою судьбу. Всего год назад она окончила университет и поступила на эту работу, которая стала для нее всем. В ее обязанности входило представлять компанию на конференциях, рекламировать их продукцию на международных выставках и всегда быть готовой выехать к потенциальному заказчику.

Стараясь выделиться еще на подготовительных курсах, она сознавала весьма неплохие перспективы, открывающиеся в недалеком будущем. Хотелось пробиться наверх, и побыстрее. Впрочем, ее коллеги по работе ставили перед собой такие же цели. Так что, заседая в суде. Дара частенько задумывалась, правильно ли она поступает, совмещая два таких занятия?

Но, даже находясь далеко не в самом лучшем расположении духа, она не смогла сдержать чувства благоговения, которое всегда охватывало ее при входе в здание Центрального уголовного суда — Старого Бейли, как почтительно называли это древнее сооружение. Старинное убранство зала заседаний, полированные деревянные скамьи, кресло судьи, больше похожее на трон, каждый раз производили на нее неизгладимое впечатление, укрепляя веру в торжество правосудия.

Когда она приехала, остальные присяжные уже собрались. Теперь нужно было по очереди вставать, называть свое имя, возраст и приносить присягу. Дара всегда ненавидела эту процедуру, полагая, что дата ее рождения никого не касается. Поднявшись, она с вызовом произнесла:

— Дара Мидлер, двадцать два года.

Она заметила, что двое молодых адвокатов улыбнулись и один из присяжных тоже. Он сидел с краю, и очередь до него еще не дошла — темноволосый мужчина с волевым подбородком и резкими чертами лица, которые, тем не менее, производили приятное впечатление. Он встал последним и твердым голосом произнес:

— Григ Николас Спайрс, двадцать девять лет. Клянусь Всемогущим Господом вынести обоснованное и справедливое решение, принимая во внимание все обстоятельства дела.

Клятва, произнесенная глубоким, звучным голосом, вновь напомнила ей о торжественной атмосфере зала. Наверное, то же самое почувствовал и судья, потому что, прося присяжных выбрать председателя, он посмотрел прямо на Грига Спайрса. Однако его опередила пожилая женщина, встав и предложив свою кандидатуру. Дара одобрительно кивнула — она всегда радовалась, когда женщинам удавалось воспользоваться своими равными с мужчинами правами. Судья удивленно поднял брови, но промолчал.

Им предстояло разобрать дело об убийстве при отягчающих обстоятельствах. Подсудимый Майкл Харри обвинялся в нанесении тяжких телесных повреждений нескольким людям, один из них — мужчина, к которому ушла девушка Харри, умер в больнице. Судя по опрятной одежде и приятным чертам лица, этот человек, которому исполнилось лет тридцать-тридцать пять, не был похож на преступника.

Дара не смогла представить, что он причинил кому-то вред. Возможно, из-за того, что он доброжелательно всем улыбался, а в его глазах застыло выражение удивленной невинности. Нет, невозможно поверить, что он повинен в убийстве!

Все утро ушло на описание обстоятельств дела. Все время перерыва на обед Дара просидела на телефоне, входя в курс новостей в своей компании, и затем дозванивалась до заказчиков. Она едва смогла выкроить минутку, чтобы съесть бутерброд перед продолжением заседания.

Присяжные заняли прежние места. Теперь предстояло выслушать заключение медицинского эксперта и просмотреть снимки, при виде которых Даре чуть не стало плохо. Если раньше она сомневалась в виновности подсудимого, то теперь уже нет.

В конце дня она выбежала из здания и поспешила на работу, которая располагалась в одном из северных пригородов Лондона. Пришлось провести там еще три часа, разбираясь с делами, прежде чем можно было, наконец, отправиться домой, съесть нехитрый ужин и лечь в постель. Молодость и здоровье позволяли ей выдерживать такой напряженный ритм, но к началу второй недели она поняла, что не справляется. Вдобавок ко всему, знаменитая английская погода решила подарить Лондону несколько дней удушающей жары.

Однажды утром Дара проспала и еле успела к началу заседания. Она пробралась к скамье присяжных, торопливо извинилась и присела с краю. От смущения не сразу вспомнилось имя мужчины, сидящего рядом. Григ Спайрс подвинулся и улыбнулся.

Утро прошло за утомительным разбором деталей. В зале отсутствовала вентиляция, и духота стояла просто невыносимая. Адвокаты изнемогали в своих париках, а некоторые присяжные даже осмелились снять пиджаки. Дара честно пыталась сосредоточиться, но все плыло перед ее глазами. С усилием заставив себя сидеть прямо, она облизала пересохшие губы, мечтая о стакане холодной воды. Обвинитель нудно описывал какие-то махинации обвиняемого с продажей автомобилей, а плечо Грига Спайрса находилось так близко… Дара не заметила, как склонила голову на него и погрузилась в сон.

— Ей дурно, ваша светлость! — разбудил ее громкий голос. Дара виновато заморгала и сделала попытку встать, но Григ Спайрс осторожно похлопывал ее по щеке, не давая подняться и загораживая от всех. — Притворитесь, что вам не по себе, — еле слышно прошептал он ей на ухо. — Вы же не хотите, чтобы из-за вас все заседание признали недействительным, правда? — настаивал он.

Дара с благодарностью приняла предложение разыграть спектакль. Она вполне правдоподобно застонала и уронила голову на грудь. Кто-то подсунул ей под нос нашатырный спирт, после чего можно было открыть глаза.

— Ей нужен свежий воздух, — предложил мистер Спайрс.

Судья объявил перерыв на обед.

Дара ощутила на талии сильную руку своего спасителя, который повел ее прочь из зала на улицу. Неподалеку виднелся зеленый скверик. Когда их скрыли деревья, мужчина немедленно убрал руку.

— Устали после вчерашнего свидания? — иронично поинтересовался он.

— Нет, я работала.

— После целого дня, проведенного здесь? У вас собственное дело?

— Нет, я служу в компании по производству систем связи.

Ее собеседник насмешливо скривил губы.

— Без вас там не могут обойтись?

— Я вовсе не желаю, чтобы они так подумали, — обиделась она. — А вот вы, судя по всему, совсем не дорожите своей работой, если она вообще у вас есть.

— Вы не правы. Я финансовый консультант, мой офис находится неподалеку отсюда. У вас что, плохое настроение?

— Мне обидно. В эту минуту я должна была бы находиться на конференции в Брюсселе и убеждать телевизионные и телефонные компании пользоваться нашими системами связи. В первый раз меня решили отправить одну, а вместо этого приходится разбирать дело, которое может тянуться еще несколько недель.

— Возможно. Но раз уж так сложилось, нам ничего не остается, кроме как добросовестно выполнять свои обязанности, не так ли?

По его интонации Дара поняла, что нравится ему. Метнув короткий взгляд из-под длинных ресниц, она убедилась, что он рассматривает ее — золотистые волосы, стройное тело и длинные ноги, которые не слишком хорошо скрывала модная короткая юбочка.

— Насмотрелись? — покраснев, спросила она.

— Не знаю, что и ответить, — многозначительно усмехнулся мужчина. — Между прочим, меня зовут Григ, Григ Спайрс.

Она улыбнулась и пожала протянутую руку.

— Дара Мидлер. Вообще-то я — Дердрью.

— Я знаю. Весьма редкое имя.

— Мои родители, точнее, мой отец в то время увлекался древнеирландскими сагами. Но зато меня уж ни с кем не перепутаешь. — Они пошли по аллее в тени деревьев. — Я не успела поблагодарить вас за помощь. У меня были бы серьезные неприятности, если бы обнаружили, что я сплю.

Они подошли к палатке с мороженым, и Григ купил ей шоколадный рожок. Дара с наслаждением, стремясь продлить удовольствие, слизывала тающий крем кончиком языка.

Григ с улыбкой наблюдал за ней.

— Знаете, — наконец сказал он, — я никогда не видел, чтобы мороженое уничтожали так сексуально.

Вспыхнув, она смущенно засмеялась и опустила ресницы. Он ей определенно нравился. Серые глаза весело глядели из-под черных бровей, а несколько резко очерченные скулы придавали насмешливое выражение умному лицу. Григ был выше среднего роста — несомненный плюс в глазах Дары, которая сама отнюдь не была маленькой. Может, именно высокий рост и придавал ему такое чувство уверенности в себе. Он словно излучал обаяние, которому невозможно было сопротивляться.

— Вас не тяготит работа в суде? — спросила Дара.

— Иногда да, но так интересно наблюдать за процедурой свершения правосудия. Когда еще в жизни выпадет шанс участвовать в нем? А раз так, то я стремлюсь со всей серьезностью подойти к исполнению своих обязанностей. Слава богу, что мы живем в демократическом государстве.

— Какая речь! Вы и на самом деле верите в то, о чем говорите?

Григ весело рассмеялся.

— Конечно, мне это все порядком надоело, но раз уж мы за что-то взялись, то надо завершить начатое, не так ли?

— Скорее бы. И когда только мы доберемся до вынесения приговора? А вдруг не придем к согласию и вынуждены будем спорить несколько дней подряд? — Ее глаза из-под длинных ресниц незаметно следили за ним. — Вряд ли ваша вечная занятость нравится вашей жене или подруге.

— К счастью, ни той, ни другой у меня нет, так что все в порядке. А как насчет вас?

— В данный момент я свободна, — ответила Дара, чтобы не создавать представления о себе, как об одинокой и замкнутой девушке.

— Как здорово, что я познакомился с вами именно в «данный момент», — улыбнулся Григ, и они рассмеялись. — Когда мы вернемся в зал суда, садитесь рядом со мной. Я буду следить, чтобы вы опять не заснули.

— Хорошо, — изо всех сил постаравшись скрыть радость, ответила Дара. И когда они шли обратно, оба уже знали, что у их знакомства, скорее всего, будет весьма интересное продолжение.

Лорен, наконец, вернулась из Брюсселя и сразу сделала ей выговор за столь ревностное отношение к службе в суде.

— Так больше продолжаться не может, — безапелляционно заявила она. — Знаешь что, давай сюда список твоих заказчиков, и я займусь ими, пока ты будешь заседать.

— Лорен, милая, ты просто прелесть! — Уже не в первый раз надо благодарить судьбу за то, что старшая подруга опекает ее.

Родители Дары давно развелись, у каждого была новая семья, так что она не чувствовала себя по-настоящему дома ни с отцом, ни с матерью.

Когда она только начинала работать в компании, то снимала маленькую комнату неподалеку от офиса. Затем познакомилась с Лорен, и та была настолько великодушна, что пригласила ее разделить квартиру, в которой жила.

— Должна, правда, предупредить, что это находится в пригороде, ездить придется далековато, — предостерегла она.

Дара не испугалась. Компания предоставила ей машину, а сама мысль о проживании в Лондоне была слишком заманчива.

В первое время из-за разницы в возрасте ее несколько удивляла опека Лорен, хоть это ей и льстило. Лорен занимала довольно высокую должность — в ее обязанности входил подбор сотрудников и помощь при непредвиденных обстоятельствах, как, например, со злополучной конференцией в Брюсселе.

Поскольку подруга в основном работала в офисе, ей не полагалась машина, и Даре не потребовалось много времени, чтобы понять одну из причин, по которой та пригласила ее. Впрочем, чувство благодарности было настолько велико, что возить Лорен на работу и обратно не казалось обременительным. Еще больше ее порадовало предложение Лорен помочь с клиентами, особенно теперь, когда появилась возможность тратить время перерыва между заседаниями в приятной беседе со своим новым знакомым.

Жара не прекращалась, и у них с Григом вошло в привычку забирать пакет с бутербродами и уединяться в сквере, где можно было посидеть на траве в тени. Они не могли наговориться, рассказывая о себе, своих привычках и стараясь получше узнать друг друга.

Теперь Дара с удовольствием ходила на заседания. Она удвоила заботу о своей внешности и радовалась, когда ей удавалось подсмотреть восхищенный взгляд Грига. Да и сам он был красив и мужествен, так что рядом с ним она смотрелась еще более изящной и знала, что окружающие любуются ими. В общем, прошло совсем немного времени с начала их знакомства, как однажды вечером Григ пригласил ее поужинать вместе.

Сначала они сходили в кино, а затем Григ повел ее в лучший итальянский ресторан, по его уверениям. Григ, казалось, знал весь Лондон, как свои пять пальцев, да и неудивительно — он здесь родился и вырос.

Хотя для Дары это было не первое свидание, но Григ был первым настоящим мужчиной — не каким-то мальчишкой, ее ровесником, а сказочным принцем, к которому она, ко всему прочему, чувствовала сильное влечение.

После ужина он повез Дару домой в заказанном лимузине. Стоимость этой роскоши она и не пыталась себе представить, и водитель ждал, пока он провожал ее. У двери квартиры Григ остановился, положил руки ей на плечи и склонился, чтобы поцеловать. Он едва касался ее губ нежными, легкими как ветерок поцелуями.

Дара, весь опыт которой исчерпывался фильмами, книжками и рассказами подруг, ожидала бурных проявлений страсти. К своему удивлению, она обнаружила, что даже эти дразнящие, почти неуловимые прикосновения уже подняли в ее груди целую бурю. Она ощущала его взволнованное дыхание и еле уловимый приятный запах одеколона.

Григ явно был человеком, который знает, чего хочет. И в данный момент он хотел ее.

Дара закрыла глаза. Их языки соприкоснулись, и она почти задохнулась от удовольствия, уже не сознавая, что руки Грига все крепче обхватывают ее. Обняв его за шею и нежно перебирая шелковистые волосы, она услышала тихий вздох. Его губы стали настойчивее, но все еще оставались нежными, и Дара с готовностью отзывалась на поцелуи.

И все же Григ нашел в себе силы отстраниться.

— Пожалуй, мне лучше уйти, — глядя на девушку сверху вниз, хрипло пробормотал он.

— И правда, такси ждет…

Но Григ наклонился и поцеловал ее еще и еще. Прежде чем оторваться, он прошептал:

— Увидимся в суде. — И, махнув на прощание рукой, сел в машину, оставив ее наедине с тоской по своим поцелуям.

Их отношения вступили в новую фазу, но они не спешили к дальнейшему сближению, боясь спугнуть то робкое чувство, которое, как оба надеялись, зарождалось между ними. Возможно, Даре следовало быть чуть посмелее, но темп задавал Григ, ему принадлежала инициатива.

Вместе они проводили не каждый вечер. Дважды в неделю Григ посещал спортзал, а иногда ему приходилось задерживаться на работе. И все же их встречи становились все чаще и чаще.

Дело тянулось уже больше месяца и теперь, наконец, близилось к завершению. В своих долгих разговорах они вовсе не уделяли ему внимания — достаточно было и того, что ежедневно приходилось выслушивать не самые приятные подробности преступления. Оказавшись вместе, они старались поскорее выкинуть из головы все заботы, сбежать от них. Наконец настал день последнего заседания, которое тянулось до позднего вечера. Пора было выносить приговор.

Удаляясь в специальную комнату на совещание, присяжные чувствовали себя более чем странно. Они столько времени проводили в этом помещении, отдыхая во время перерывов, непринужденно беседуя. Теперь же им предстояло решить судьбу человека — либо оставить его на свободе, либо обречь на тюремное заключение. И каждый из двенадцати чувствовал на своих плечах тяжелое бремя ответственности.

В тот вечер они так и не пришли к согласию, а это означало перспективу провести ночь в отеле, без возможности отлучиться, куда бы то ни было до вынесения окончательного приговора. В гостинице для них сервировали ужин, после которого было разрешено заняться своими делами. Четверо уселись играть в карты, остальные разошлись по комнатам или отправились в бар. Дара и Григ присоединились к последним и устроились в укромном уголке, не обращая внимания на любопытные взгляды.

За последние недели в их поцелуях заметно прибавилось страсти, и оба ощущали странное томление в долгие часы, когда приходилось сидеть рядом в зале суда и делать вид, что они совершенно посторонние люди. Их локти и колени соприкасались украдкой, но они не смели поднять глаза друг на друга, чтобы не выдать себя. Эта секретность придавала некоторую пикантность их отношениям, но теперь, похоже, в этом более не было нужды.

— Надеюсь, завтра мы сможем вынести приговор, и не придется оставаться здесь на выходные, — высказал их общую мысль Григ. — А если так, может, уедем на уик-энд вместе?

— Уехать? — Краска прилила к ее щекам. — Куда?

— Честно говоря, еще не задумывался об этом. А куда бы хотелось тебе?

— Не знаю. Может, на природу? Ты, помнится, рассказывал, что ездишь верхом. Научишь меня?

— И не подумаю.

— Это еще почему?

— А вдруг ты упадешь с лошади? Надо придумать что-то такое, от чего бы ты получила удовольствие, а не травму.

Она подняла глаза и встретила его страстный, многообещающий взгляд. Ее голос дрогнул:

— Так какие будут предложения?

— Я мог бы покатать тебя на лодке, или давай просто побродим по лесу.

— Ничего не имею против.

Когда они выходили из бара, Григ нежно поднес ее руку к губам и поцеловал.

— Ты просто прелесть, — прошептал он.

Только к вечеру следующего дня, в пятницу, присяжные пришли к согласию. Дара вздохнула с облегчением — весь день она терзалась от мысли, что их планы не осуществятся. Она знала, что Григ чувствует то же самое. Их взгляды часто встречались, и оба прочитали страсть и нетерпение в глазах друг друга. Им стало почти безразлично, каким будет приговор, лишь бы его вынесли поскорее.

Наконец присяжные вышли из комнаты совещаний, и судья осведомился, пришли ли они к согласию. Председатель ответила утвердительно, и подсудимый встал. Дара обратила внимание, что он несколько бледен, хотя на губах его играла все та же обаятельная улыбка, а в глазах еще светилась надежда на оправдание.

Услышав, что его признали виновным, Харри несколько мгновений был неподвижен, затем с яростным криком попытался выскочить за перегородку. Двое полицейских удержали его.

Судья заговорил:

— Вы человек с ярко выраженными садистскими наклонностями и бесспорно представляете угрозу для общества. Считаю, что, приговорив вас к пожизненному заключению, суд поступил правильно.

— Нет! — Дикая ярость перекосила лицо осужденного. — Вы поплатитесь за это, каждый без исключения! — Взгляд его ненавидящих глаз пронзал насквозь. Он протянул руку вперед. — Будьте вы прокляты! Я вам всем глотки перережу!

Еще долго были слышны его вопли и проклятия, пока стража выводила его из зала. Наконец дверь за ним захлопнулась и наступила гнетущая тишина. Все были слишком потрясены яростью и угрозами Харри, чтобы заговорить. Первым пришел в себя судья.

— Не обращайте внимания. Вы с честью исполнили свой долг, и я лично прослежу, чтобы вас в ближайшее время не беспокоили. Благодарю вас, леди и джентльмены. Все свободны.

Григ и Дара вышли на улицу, но в ушах все еще звенели страшные проклятия подсудимого. На машине Грига они заехали за вещами сначала к ней, потом к нему. Через час они уже покидали Лондон, убегая прочь от преступления, в тончайших деталях которого им пришлось копаться целый месяц, прочь от угроз, нарушивших их покой.

Поздно вечером они добрались до отеля, в котором Григ заказал номер на выходные. Не было времени даже на то, чтобы осмотреться. Дара быстро приняла душ и переоделась, и после того, как Григ последовал ее примеру, они спустились ужинать.

Наконец можно было расслабиться, насладиться вкусной едой после бутербродов, которыми приходилось перебиваться во время перерывов. Бутылка легкого вина сняла некоторую неловкость, которая чувствовалась в их отношениях, и заставила окончательно позабыть о кошмарном деле Майкла Харри. Как сказал Григ, на свете есть немало приятных вещей, о которых стоит подумать.

Его затуманенный желанием взгляд заставил ее сердце учащенно забиться.

— Каких же, например? — провоцирующим тоном спросила она.

— Мне сказать это здесь и сейчас?

— Почему бы нет?

— Ладно. — Он взял ее руку и один за другим перецеловал пальчики. — Я думаю о том, как буду медленно снимать с тебя одежду, любуясь твоей красотой. И так, как я целую сейчас твои пальцы, я буду целовать твое тело, а потом…

Дара поспешно отдернула руку и приложила палец к его губам.

— Нет, не надо, — выдохнула она, чувствуя, как вспыхнули ее щеки.

— Но должен же я сказать, как ты прекрасна.

— Нет, я имела в виду…

— Говори, говори.

— Я хотела сказать, что не надо смущать меня на людях, — краснея еще сильнее, произнесла она.

Рука Грига сильно сжала ее запястье.

— И все же признайся, что ты чувствуешь сейчас?

Она поколебалась, но все же ответила:

— Желание.

Он ласково улыбнулся ей.

— Вот видишь: и ты и я чувствуем одно и то же.

— Да. — Она больше не прятала свои эмоции. Протянув свободную руку, девушка накрыла его ладонь.

Григ усмехнулся.

— Так кто кого провоцирует? — И добавил нетерпеливым тоном: — Поднимемся наверх?

— А как же наш кофе, — непринужденным голосом, напомнила Дара.

— К черту кофе!

Он терял самообладание, и это возбуждало. Но мужчина, который целый месяц не торопил события, может подождать еще пару минут. Она убрала руку и спокойно поднесла ко рту чашку.

— Кофе просто великолепен! — поддразнила она его, отпивая крошечный глоточек.

— Кофе лучше пить с ликером, так что пускай нам принесут его в номер, — выкрутился Григ и оглянулся в поисках официанта.

— Я пошутила, — засмеялась Дара. — Я тоже хочу в постель.

В серых глазах Грига горел огонь нетерпения. Встав из-за стола, он подал ей руку и повлек вверх по лестнице.

Григ еще за столиком признался, что хочет сделать, и теперь он медленно снимал с Дары одежду, восхищенно шепча о ее красоте и нежно прикасаясь губами к телу. Девушка дрожала от желания, из ее груди вырывалось прерывистое дыхание, она судорожно впилась пальцами в его плечи, когда он стал стаскивать с нее чулки.

Дыхание Грига участилось, его поцелуи становились все более страстными.

— Дара, Дара! Если бы ты только знала, как я жажду тебя!

Вскоре одежда Грига тоже оказалась на полу. Больше не хотелось тратить времени на слова. Нежные руки Дары притянули к себе сильное мужское тело, и она выгнулась, не в силах сдержать стона блаженства. Опьяняющий, неистовый вихрь подхватил ее и унес в неведомую доселе страну сладостных, невероятных ощущений, который дарил ей возлюбленный.

Наконец, опустошенные, они вернулись с небес на землю. Взгляд Дары упал на бутылку шампанского, которую Григ заказал еще перед ужином, и которую она не заметила раньше.

— Мы должны были выпить ее до, а не после, — объяснил Григ.

— Ты хотел меня напоить? — спросила Дара, целуя его в плечо.

— Если бы потребовалось, — признался он.

— Глупенький. — Она приникла к его груди и прикоснулась языком к соску.

— Пощади, — взмолился он, зарываясь лицом в ее волосы.

Она засмеялась и поцеловала его в губы.

— Это было прекрасно.

— И, надеюсь, вскоре повторится.

— А как же иначе, — ответила она.

— Знаешь, ты самая удивительная девушка на свете.

— Ах, как вы галантны, сэр! — Дара завернулась в простыню, пытаясь изобразить из себя, по меньшей мере, герцогиню. — Почему б вам не продолжить в том же духе и не налить этой удивительной девушке шампанского?

— С удовольствием, если вы соблаговолите вновь доставить мне счастье любоваться вашими прелестями, — засмеялся Григ, решительно сдергивая с нее простыню. Он дотронулся до ее груди и почувствовал, как затвердели соски в ответ на его прикосновение. — Ты прекрасна, — серьезно сказал он. В его глазах заплясал огонек вновь пробуждающегося желания. — Ты вскружила мне голову. Взгляни на себя.

Дара застенчиво посмотрела на свою грудь. Его загорелая рука нежно прикасалась к ее белой коже. Пальцы снова сжали сосок, и все ее тело напряглось, откликаясь на ласку. Никогда раньше она не думала, что способна испытывать подобные ощущения.

Наблюдать, как он изучает ее тело, чувствовать разгорающееся нетерпение внутри себя, стонать от наслаждения и знать, что ее любимый счастлив, обладать ею, — так вот что значит быть женщиной, и это так прекрасно!

Чувственные поцелуи покрывали ее грудь, заставляя забыть все на свете. Затем перед затуманенным взором Грига промелькнул зеленый, зовущий свет ее глаз, и их вновь захлестнул поток необоримой страсти. Сжав ее бедра, он притянул возлюбленную к себе на колени. Вскрикнув, Дара обвила ногами его торс, стремясь прижаться как можно теснее, слиться с ним и подарить ему такое же наслаждение, какое он заставлял испытывать ее…

Совершенно счастливые, они так и заснули, не размыкая объятий. В полночь Григ разбудил ее, и они вновь разделили сладость любви, так что шампанское удалось открыть только на следующий день. Они были пьяны любовью безо всякого вина.

2

Они вернулись в Лондон в воскресенье вечером. Разбуженная чувственность и радость разделенной любви так и сияли в глазах Дары, и Лорен не преминула заметить это.

— Только не говори, что все это время вы заседали в суде!

— Нет, суд завершился в пятницу. Я… Я уезжала на уик-энд за город.

— С другом, разумеется?

Дара не смогла сдержать счастливой улыбки и кивнула.

— Какой вынесен приговор?

— Виновен по всем пунктам.

— Я имею в виду твоего мужчину.

— О, — мечтательно прикрыла глаза Дара, — он чудесный друг и великолепный любовник.

— С таким бы и я не отказалась встретиться!

Даре было слишком хорошо, чтобы обратить внимание на завистливые нотки в голосе Лорен.

— Я вас познакомлю как-нибудь, — совершенно искренне ответила она.

Свой рабочий день Дара добросовестно просидела в офисе, входя в курс изменений, которые произошли в ее отсутствие. Она знала, что это займет много времени и придется задержаться на работе допоздна, так что они договорились с Григом не встречаться в тот вечер. Впрочем, они столько времени проговорили по телефону, уже успев соскучиться друг по другу, что проще было бы назначить свидание.

Следующим вечером Григ заехал за ней, и Дара представила его Лорен. Подруга была очень любезна, пожалуй, даже слишком. Она улыбнулась своей загадочной улыбкой и рассказала, какие впечатления были у Дары после уик-энда.

— Само собой, мне не терпелось увидеть человека, о котором я слышала столь лестные отзывы, — подытожила она.

Григ ответил вежливой фразой, но отказался от предложенного коктейля и спросил Дару, готова ли она.

— Что ты ей рассказывала обо мне? — спросил он, как только дверь закрылась за ними.

— Только то, что ты самый замечательный мужчина на свете.

— Она говорила так, словно ты ей описала все в деталях.

— Лорен, наверное, подшучивала над тобой. А тебе следовало бы знать, что я никому не могла сказать ничего подобного. — Она разозлилась.

Григ улыбнулся и поцеловал ее, давая понять, что все в порядке. Но было очевидно, что ее подруга не пришлась ему по душе.

Они никуда не пошли, а провели вечер в его квартире, утоляя свою страсть. Дара, совершенно не стесняясь, медленно раздела любимого, гладя и целуя его широкую мускулистую грудь. Он был прекрасно сложен. Она чувствовала учащенное биение сердца Грига, когда ее ладонь скользила по гладкой коже любимого.

Он хотел заключить ее в объятия, но Дара заставила его сидеть в кресле и наблюдать, как она медленно снимает с себя одежду, изо всех сил затягивая эту процедуру. Дара с удовольствием следила за нарастающим возбуждением Грига, пока он, не в силах более терпеть, вскочил с кресла и повалил ее на кровать в безудержном порыве страсти.

Через некоторое время Григ сбегал в китайский ресторанчик за едой. Ужин затянулся, так как они постоянно прерывались на поцелуи и ласки, чему немало способствовало отсутствие на Даре чего бы то ни было, кроме халатика. В конце концов, они просто отодвинули тарелки, и снова любовь заставила их позабыть обо всем.

Дара была бы на вершине счастья, если бы не неприятности на работе. До недавнего времени она тратила массу сил и времени на налаживание контактов с тремя крупными компаниями — потенциальными заказчиками их продукции. Они были среди тех, кого она перепоручила Лорен на время своего вынужденного отстранения от дел. Когда же она вновь получила возможность продолжить переговоры, представители всех трех компаний заявили, что и в дальнейшем предпочитают работать с ее подругой.

На вопросы Дары та примирительно ответила:

— Дорогая, они, в самом деле, так сказали? Я поддерживала с ними отношения по твоей просьбе и смогла им кое в чем помочь. Мне пришлось побывать в каждой компании, чтобы решить некоторые проблемы.

— Что за проблемы? Все ведь было в порядке?

— Да так, ничего серьезного. — Лорен сделала неопределенный жест рукой. — К счастью, я прекрасно разбираюсь в системах связи, и все утрясла. Ты ведь не станешь меня за это осуждать?

— Разумеется, нет, но…

— Может, они посчитали меня более опытной? — предположила Лорен. — К тому же заказчики предпочитают иметь дело с кем-то одним и не любят, когда их передают из рук в руки. Мы ведь не хотим потерять их? Вряд ли это понравится шефу. Но ты, конечно, можешь позвонить им и объясниться…

— Пожалуй, не стоит. Тебе ведь не в тягость эта нагрузка?

— Ничего, я справлюсь, — беззаботно улыбнулась Лорен. — Но ты, я вижу, разочарована? Не расстраивайся, по крайней мере, теперь ты можешь чаще видеться со своим Григом.

Это было так, но Дара ехала в офис в ужасном настроении. Не только потому, что три престижных клиента будут записаны не на ее имя, но и потому, что она лишалась крупного процента от сделок, что при ее скромном жалованье было ужасно обидно. Если бы она съездила в Брюссель, то командировочные поправили бы ее материальное положение, но Лорен и здесь заменила ее, и более чем успешно. Дара изо всех сил пыталась не завидовать, но трудно было не злиться на невезение, в котором она не была виновата. Чертов суд! Единственное утешение, что именно там она познакомилась с Григом.

В их отношениях, по крайней мере, все шло гладко. Они использовали для свиданий любую возможность, и она часто оставалась у него ночевать. Им не надоедали занятия любовью, напротив, их жажда друг друга становилась все сильнее и сильнее. Григ был чудесный рассказчик с прекрасным чувством юмора, и он часто смешил ее, далее, когда она желала оставаться серьезной. С каждым днем ее привязанность становилась все глубже, и она уже точно знала, что это любовь. Дара была уверена, что и Григ чувствует то же самое, и как можно чаще оставалась у него, ожидая, что он вот-вот предложит ей переехать к нему. Правда, срок их знакомства был не слишком велик, так что он, возможно, считал, что такой шаг предпринять рановато, поскольку ни разу не предложил ей это.

Верная подружка Лорен все еще пыталась подружиться с Григом и даже приглашала того на ужин, но он был холоден, возможно, из-за того, что та беззастенчиво использовала его для выполнения мелких дел по дому. Лорен была мастерица на такие вещи, разыгрывая из себя «беспомощную маленькую девочку». Раньше она таким же образом пыталась эксплуатировать Дару, которая всегда сопротивлялась, напоминая, что они уговаривались делить обязанности поровну.

Через пару месяцев Даре выпала возможность поехать на конференцию в Манчестер. Когда она вернулась, подруга извиняющимся тоном сообщила, что повысилась плата за квартиру и, соответственно, возрастал взнос Дары, причем на значительную сумму.

Для Дары это был удар. Правда, она рассчитывала на проценты от сделки с новым клиентом, которого недавно нашла, но ее комиссионных хватило бы лишь на то, чтобы покрыть разницу в оплате квартиры.

— Ты уж извини меня, дорогая, мне очень неприятно говорить тебе это, ноты ведь понимаешь, что такая квартира стоит больших денег. — Лорен отвела взгляд, говоря это, и Даре стало неприятно.

— Я не спорю, но мне придется подыскать себе другое жилье. Это мне теперь не по карману.

— Что ж, постарайся управиться за месяц.

Дара совсем расстроилась. Она не ожидала, что придется переезжать так скоро. Ничего бы с Лорен не случилось, если бы она дала мне чуть больше времени, обиженно подумала она, но тут же одернула себя. Откуда мне знать о состоянии ее финансов? Может, у нее тоже проблемы, и она ведь ничем мне не обязана.

В тот вечер у нее разболелась голова, причем так сильно, что пришлось отменить свидание с Григом.

— Бедненькая, — пожалел он ее, — хочешь, я приеду и подержу ладонь у тебя на затылке?

— Только на затылке?

— Посмотрим.

— Знаешь, — вздохнула она, — я действительно чувствую себя ужасно.

К утру боль не прошла, так что она была не в состоянии вести машину, и на работу ее отвезла Лорен. Начальник, заметив ее болезненный вид, посоветовал обратиться к врачу.

— Право, не стоит, — вымученно улыбнулась Дара. — Это скоро пройдет.

— Надеюсь, ты не беременна? — шепнула Лорен.

— Ох, отстань от меня!

— Хорошо, хорошо. Я просто спросила, не злись.

— Прости, я сорвалась. Но ты ведь прекрасно знаешь, что я принимаю таблетки.

Однажды Григ пригласил Дару в кино, но неожиданно получил отказ.

— Другое свидание? — поддразнил он Дару, не сомневаясь в отрицательном ответе.

— Вообще-то, да, — невольно улыбаясь при виде его изумленного лица, но с тяжестью в сердце ответила Дара. — У меня назначена встреча с владельцем новой квартиры, которую я планирую снять.

— Да что ты? Вы поссорились с Лорен, и она тебя выгоняет?

— Нет, но за ее квартиру повысилась плата, теперь мне надо платить больше. Она была настолько любезна, что дала месяц отсрочки, пока я не подыщу новое жилище.

— Как благородно с ее стороны! — проворчал Григ. И секунду помолчав, добавил: — Наверное, это к лучшему. Лорен не самая подходящая компания для тебя.

Дара все еще питала иллюзии, что Григ и Лорен могли бы наладить отношения, поэтому расстроилась. Правда, подруга еще раньше успела разочаровать ее на этот счет, холодно заметив: «Твой любовник, может, и впрямь неотразим в постели, но ему не мешает обзавестись манерами получше». Даре хотелось немедленно возразить, но она придержала язык. Что поделаешь, раз Лорен с Григом невзлюбили друг друга!

— Могу помочь, — вернул ее к действительности серьезный голос Грига. — Я знаю одну хорошую квартиру, она как раз сейчас свободна. Только там ты будешь жить не одна.

— Это мне не очень нравится. А какова плата?

— Надеюсь, для тебя она покажется не слишком обременительной.

— Ладно, я подумаю. А кто эта девушка?

— Какая еще девушка?

— Та, которой нужна компаньонка, какая же еще?

— А с чего ты взяла, что это девушка?

Дара широко раскрыла глаза от изумления.

— Уж не хочешь ли ты поселить меня в одной комнате с мужчиной?

— Да, с тем, который стоит перед тобой.

Взвизгнув от счастья, она бросилась ему на шею.

— Когда можно привезти вещи?

— Да хоть завтра.

— А ты не пожалеешь?

— Хоть я и обожаю тебя слушать, но иногда лучше молчи, — улыбнулся Григ и нежно поцеловал ее в губы.

Переезд к Григу стал одним из наиболее волнующих моментов в ее жизни.

С первой же минуты они поспорили, где следует сушить стираную одежду. Дара сочла наиболее пригодным для этой цели балкон, чему Григ решительно воспротивился.

— Черт возьми, я не желаю выставлять на всеобщее обозрение кружевные трусики, которые ты носишь! Только я один имею право видеть их и снимать с тебя.

Тесно прижавшись к нему, она прошептала:

— Ты сводишь меня с ума, Григ Спайрс!

— Я хотел сказать то же самое про тебя.

Следующие два месяца они наслаждались совместной жизнью, и если бы не частые приступы мигрени, Дара чувствовала бы себя абсолютно счастливой. Несколько раз выпадали командировки в Европу, где ей посчастливилось найти двух крупных заказчиков, что существенно пополнило ее бюджет. Благодаря этому она стала оплачивать часть счетов за квартиру, хоть Григ и протестовал изо всех сил.

Отношения Дары с Лорен на работе оставались дружескими. Они по-прежнему вместе обедали во время перерывов и болтали о чем угодно, но по молчаливому соглашению избегали разговоров о Григе.

Между тем связь его с Дарой становилась все теснее. Она представила его каждому из своих родителей и их семьям, и всюду Григ был принят с одобрением. В свою очередь он познакомил Дару со своим старшим братом Рональдом, единственным близким родственником, поскольку их родители умерли несколько лет назад. Рональд с женой и двумя дочерьми жил в небольшой деревушке неподалеку от Кембриджа и пригласил их провести там уик-энд.

В субботу утром они выехали из Лондона. Погода обещала быть превосходной, и у обоих было замечательное настроение. Дара совсем не нервничала — Григ много рассказывал о своем брате и его семье, и она была уверена, что сумеет найти с ними общий язык.

Их встретил старинный дом с оштукатуренными стенами и деревянными перекрытиями, с камином, на котором был выложен затейливый орнамент из цветов хмеля. На шкафах стояли традиционные вазочки с сухими цветами, а мебель была выдержана в светлых веселых тонах.

Рональд был на семь лет старше своего брата, а Мэри, его жене, на вид казалось около тридцати. Хозяева были очень дружелюбны, но Дару несколько удивил вид Рональда — старые джинсы и грязная футболка.

— Прошу прощения, — объяснил он. — Я как раз подстригал лужайку, когда чертова газонокосилка сломалась. Григ, не глянешь, в чем дело? Ты всегда хорошо разбирался во всей этой дурацкой технике.

Ободряюще подмигнув ей, Григ вышел с братом в сад.

Мэри, одетая в домашний халат, стояла на коленях перед большой плитой, словно перед алтарем. Повсюду на подносах были разложены горячие и уже остывшие булочки, а в духовке поспевала очередная партия.

— Вы, видимо, очень любите готовить? — с любопытством поинтересовалась Дара.

— Люблю, но не до такой же степени, — весело рассмеялась Мэри. — Завтра у нас ярмарка, и я планирую продать там пару десятков булочек. Если живешь в деревне, то надо принимать активное участие в местной жизни, ведь так? — Мэри посмотрела на часы и воскликнула: — Боже, еще десять минут назад я должна была забрать девочек с урока танцев! А потом мы поедем в город, чтобы Марион сама подыскала подарок своей подруге, к которой она сегодня приглашена на день рождения. Мне кажется, у детей тоже должно быть право выбора. Мы не успели заранее ничего купить, на неделе навалилось столько дел!

Женщина вновь согнулась над духовкой, вытащила противень с готовыми булочками и вставила следующий.

Когда она выпрямилась, Дара уже догадалась о последующем предложении и незаметно вздохнула. Вытерев запачканные мукой руки о фартук, Мэри вкрадчиво попросила:

— Мне страшно неудобно, но можно ли вас попросить продолжить печь булочки, пока я заберу девочек? Мне ужасно не хочется взваливать это на вас, но такой уж сегодня день.

— Из меня не бог весть, какой пекарь, да и с такой моделью плиты я не знакома, — честно предупредила Дара.

— Все очень просто — когда булочки зарумянятся, выньте их, да и дело с концом. Я вам очень признательна! Все, убегаю.

Мэри помчалась наверх, почти тут же спустилась, уже переодевшись, и побежала к машине.

Похоже, эти первые суматошные минуты задали темп всем выходным. Через час Мэри позвонила и, сообщив, что задерживается, извиняющимся тоном попросила начать готовку обеда без нее. Когда она вернулась с дочками, обед был уже на столе. Григу тоже приходилось несладко — закончив починку газонокосилки, он успел подстричь лужайку и помочь Рональду полить овощи в парнике.

Дара надеялась, что уж после обеда-то удастся расслабиться, но выяснилось, что девочек теперь пора вести на урок музыки, чтобы потом еще успеть на день рождения. Мэри в очередной раз извинилась перед Дарой:

— Как неудобно получается! Я даже не успела показать вам вашу комнату. Ну да не беда, Григ проводит вас.

Комната ей понравилась — два больших окна выходили в сад, за которым начиналось поле. Дару уже не удивило, что кровать оказалась не застеленной, и она принялась за уборку. То, что стены были не до конца заклеены обоями, а на окнах не было занавесок, удивления тоже не вызывало.

— Интересно, сколько лет они здесь живут? — спросила она Грига.

— Шесть, — последовал лаконичный ответ.

Дара только покачала головой, воздерживаясь от комментариев.

Когда Мэри с дочерьми вернулась с урока, старшая, Марион, тут же побежала принять душ и переодеться к празднику. Люси, младшая девочка, немедленно устроила истерику, поскольку не была приглашена.

— Успокойся, дорогая. У меня есть для тебя очень интересное дело, — пыталась успокоить ее мать.

— Какое? — перестав реветь, с любопытством спросила девочка, вытирая ладошкой слезы.

— Пока секрет, — подмигнув, ответила Мэри и побежала наверх поторопить старшую дочь. Отвезя ее на день рождения, она не торопилась возвращаться, и Даре пришлось успокаивать и развлекать маленькую Люси. Это получалось не очень хорошо, точнее, не получалось вовсе, и в конце концов обиженная девочка заперлась в своей комнате и не отвечала на все просьбы и уговоры выйти.

Тем временем Григ продолжал нести трудовую вахту под руководством своего брата, забравшись под крышу и прочищая засорившийся водосток. Рональд, которому надоело держать лестницу, удалился пропалывать грядки, каждые пять минут подбегая к телефону и отвечая на звонки, подавляющее большинство которых было адресовано его жене.

В тот вечер в дом было приглашено несколько друзей. Ужин Мэри взялась приготовить сама. Она пыталась управиться с ним как можно быстрее, но пока покормила и уложила детей, сделала несколько звонков и накрыла на стол, было уже очень поздно. В результате гости разошлись за полночь.

— Неужели у них всегда так? — простонала измученная Дара, прижимаясь к Григу.

— Всегда, — со снисходительной усмешкой ответил он.

Все утро следующего дня ей пришлось помогать Мэри разносить чай и булочки на ярмарке, а Грига обязали следить за парковкой машин, так что они практически не виделись. Это мероприятие затянулось, так что за стол не удалось сесть раньше восьми часов, а перед этим Даре пришлось взять на себя значительную часть хозяйственных хлопот. Иначе бы Мэри просто не управилась, поскольку вчера она слишком устала, чтобы сделать какие-то приготовления заранее. Само собой, разумеется, были приглашены и соседи.

Когда в полночь им удалось выехать в Лондон, Дара чувствовала себя словно после двух непрерывных недель работы без единого выходного. К тому же у нее снова начала болеть голова.

— С тобой все в порядке? — встревожился Григ, удивленный ее затянувшимся молчанием. — Конечно, мне вовсе не нравится их образ жизни. Страшно не то, что Мэри пытается совместить роль жены, матери, деловой женщины и активной общественницы, а то, что она старается в каждой из них добиться совершенства, забывая, что нельзя гнаться за двумя зайцами.

Плохо скрываемое раздражение в его тоне вызвало в Даре чувство женской солидарности, так что она возразила:

— Перестань! Мэри ведь искренне хочет, чтобы все было хорошо.

— Я с этим не спорю, но ведь важен результат. Разве она не понимает, что невозможно все успеть?!

— А что думает по этому поводу Рональд?

Григ пожал плечами.

— Он безуспешно пытается уговорить жену бросить работу, но она считает, что будет чувствовать себя неполноценной, не имея возможности зарабатывать самой. — Его раздражение усилилось. — Если ее так волнует карьера, не следовало заводить семью.

— Ерунда! — не согласилась Дара. — Почему это женщина не может совмещать семью и работу? У мужчин ведь это получается. А тысячи женщин с детьми в малообеспеченных семьях просто вынуждены так поступать. Вся вина Мэри в том, что она плохо организовывает свое время.

Григ пренебрежительно хмыкнул:

— Она честно пытается угодить всем, но безуспешно. Ты сама в этом убедилась. А, кроме того, воспитание детей — вещь слишком серьезная, чтобы относиться к этому как попало. Преступность в среде несовершеннолетних сократилась бы как минимум вдвое, если бы дома им уделяли больше внимания. Но в большинстве семей их сажают перед телевизором, чтобы они не путались под ногами.

— Но Мэри готовит на всю семью.

— Да, если ожидаются гости, а в остальные дни дети питаются всухомятку. Режим не соблюдается, их частенько укладывают спать после полуночи. Я уже не говорю о том, как они одеты. Впрочем, ты и сама имела возможность получить представление обо всем. У них ни на секунду нельзя расслабиться. Да к тому же Мэри настаивает на том, чтобы жить только в этом огромном старом доме, и Рональду приходится все свободное время либо заниматься бесконечным ремонтом, либо пропадать в саду.

— Я не считаю, разумеется, что она во всем права, но никто не может запретить ей совмещать семью и работу, которая наверняка много для нее значит! — продолжала настаивать Дара.

— Чушь. Люди просто не имеют права заводить детей, если не в состоянии обеспечить им должный уход и воспитание. А что касается работы, то она малооплачиваемая и скучная. Ее уход с нее пошел бы только на пользу семье.

В отличие от Грига Дара хорошо понимала на собственном примере, как много может значить работа для женщины. И хотя темп жизни в этой семье был просто бешеный, никто из ее членов не выглядел несчастным. Рональд, конечно, казался несколько мрачноватым, но Мэри всегда была с ним ласкова, и соседи, видимо, любили их.

Так что Дара упрямилась.

— И почему только мужчины вбили себе в голову, что именно женщины обязаны бросать работу ради детей? Потому что вы такие эгоисты или просто боитесь нас? Почему вам обязательно надо демонстрировать свое превосходство?

— Только не говори, что ты феминистка.

— Почему бы и нет? Почему ты хочешь запретить работать замужним женщинам?

— Я лишь против того, чтобы без надобности работали женщины, имеющие детей, особенно такие неорганизованные, как Мэри. Если ничего не изменится, то вскоре в их семье наступит кризис — это очевидно. А Люси давно пора показать невропатологу.

— Мэри тут ни при чем. У ребенка просто повышенная возбудимость.

— Возбудимость! Еще бы, если она почти лишена общения с матерью. Если уж говорить об эгоизме, то применительно к жене моего брата. Но Рональд тоже хорош — не смог по-мужски настоять на своем. А ведь я его предупреждал.

— Как можно быть таким нетерпимым! Подумай, ведь дети вырастут, и у них начнется самостоятельная жизнь, а Мэри? Время уйдет, и ей придется все начинать с нуля! Хорошо, если тогда она сможет найти хоть какую-нибудь работу.

— Да что ты так разошлась? Мэри вовсе не собирается становиться домохозяйкой.

— Тем лучше для нее, — отрезала Дара. Если Рональд действительно ее любит, то не будет настаивать… — Она поморщилась, почувствовав пронзительную боль в затылке. Внезапно пришло понимание того, что за их с Григом спором кроется нечто большее. Закусив губу, она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

— Мигрень? — участливо повернулся к ней Григ.

Дара молча кивнула.

— Что-то часто она появляется у тебя в последнее время. Давно пора показаться врачу.

— Я запишусь на прием, можешь не беспокоиться. — Дара приложила руку ко лбу.

— Разве мой совет обратиться к доктору тебе неприятен?

Несколько секунд оба потрясенно молчали, понимая, что это первая их ссора. Затем одновременно воскликнули:

— Прости, я не хотел тебя обидеть!

— Мне приятно, что ты заботишься обо мне, Григ.

Григ грустно вздохнул и погладил ее руку.

— Бедная моя малышка. Ужасный уикенд, правда?

— Нет, что ты! Просто я немного устала.

— Пожалуйста, сходи на днях к врачу.

— Хорошо, любимый, обещаю.

Она сдержала слово, а, попав на прием, пожалела, что не пошла раньше. Доктор уверенно заявил, что причина в гормональных противозачаточных препаратах, которые она принимала, и решительно рекомендовал отказаться от них.

Дара последовала совету, но начала принимать другие таблетки. Через неделю самочувствие улучшилось, головную боль как рукой сняло.

Отсутствие месячных в положенное время она приписала смене лекарств и не особенно забеспокоилась. Но когда они не наступили и после второго срока, Дара заволновалась.

Как-то во время перерыва Лорен прямо спросила ее о причине ее подавленности. Поколебавшись, Дара решила признаться.

— Но это не беременность, — пытаясь придать голосу уверенность, добавила она. — Я все время принимала те или другие таблетки.

— Надо узнать наверняка, — посоветовала практичная подруга. — Я бы на твоем месте сделала анализы.

Через несколько дней Дара решилась последовать совету, и, к ее потрясению, результат оказался положительным. Григ в это время отсутствовал — друг пригласил его помочь переправить в Англию из Голландии недавно купленную яхту.

Лорен пригласила не находящую себе места Дару приехать и поговорить. Она до сих пор не нашла себе компаньонку, хотя прошло уже несколько месяцев.

— Может, и к лучшему, что Грига сейчас нет. Ты можешь спокойно все обдумать. В присутствии мужчин трудно рассуждать логично.

— Я надеюсь, он обрадуется, — не слишком уверенно сказала Дара.

Лорен удивленно хмыкнула.

— Ты что, хочешь ему все рассказать?

— А как же иначе? Я просто обязана поставить его в известность.

— С какой стати? Это его не касается.

— Лорен! Я не вправе решать без него!

— А он что, хочет от тебя ребенка?

— Не знаю, вряд ли…

— Тогда зачем ему говорить? Надеюсь, ты не допустишь, чтобы из-за этой случайности все твои жизненные планы пошли прахом?

— Что же ты предлагаешь?

— Аборт, разумеется. Или ты намерена рожать?

— Думаю, да. Ведь это мой ребенок.

— Чушь. Пока это всего лишь оплодотворенная яйцеклетка. Зачем разводить ненужные сантименты? Ты хочешь разрушить свою жизнь и жизнь Грига?

Дара растерянно смотрела на нее.

— Неужели все так серьезно?

— А ты как думала? Для начала тебе придется уволиться с работы.

— Совсем необязательно. Я найму няню.

— Это не поможет. Компания рассчитывает, что ты можешь в любой момент отправиться в заграничную командировку. А ты разве сможешь надолго оставить ребенка?

— Но это не только мой ребенок. Григ будет мне помогать заботиться о нем. — Но затем она вспомнила об их недавней размолвке после посещения семьи Рональда и сникла.

Подруга рассмеялась:

— Да ты идеалистка! Что ты знаешь о мужчинах? Конечно, пока у тебя с Григом все замечательно. У него есть женщина, которая готова для него на все и при этом сама зарабатывает на жизнь. Скажи, может ли мужчина пожелать большего? Но когда появится ребенок, его образ жизни резко изменится. Придется много времени проводить дома, помогать тебе по хозяйству. А ты неизбежно растолстеешь и будешь слишком уставать, чтобы получать удовольствие от секса.

— А как же другие семейные пары? Ведь почти у всех есть дети.

— Когда мужчина просит женщину выйти за него замуж, это значит, что он готов принять на себя такую ответственность. Скажи, он делал тебе предложение?

Дара уныло пожала плечами:

— Мы еще недостаточно хорошо узнали друг друга.

— Но если родится ребенок, Григ просто вынужден будет жениться на тебе вне зависимости от своего желания. Понимаешь — вынужден! Ты хочешь этого?

— Нет. Но у него есть право знать обо всем и участвовать в принятии решения. Это будет наш общий выбор.

— В таком случае ты не оставляешь ему выбора вообще. Он подумает, что ты взваливаешь ответственность на него. Если он согласится оставить ребенка, то ему придется заботиться о вас обоих всю жизнь. Если он будет настаивать на аборте, то будет чувствовать себя виноватым, а ты никогда не простишь его и при каждой ссоре станешь попрекать этим. В один прекрасный день он не выдержит и сбежит.

— А если он все же согласится оставить ребенка и сделает мне предложение?

— Тогда он будет считать, что ты подстроила ему ловушку, и рано или поздно затоскует о потерянной свободе. В любом случае ты его лишишься.

— Безвыходная ситуация, — еле слышно подытожила Дара.

— Боюсь, что так, дорогая.

— Но ведь столько людей прошли через это, и у многих счастливые семьи, — нашла она последний аргумент.

— Решай сама, Дара. Если ты готова поставить крест на своей карьере и посвятить себя только домашним делам… — Лорен пожала плечами. — Если тебя прельщает такое будущее, то семейная жизнь может и получиться.

Дара вспомнила рассуждения Грига о Мэри и ее работе. Он вполне определенно высказался о том, что не следует заводить детей, не чувствуя готовности целиком посвятить себя их воспитанию. Неприятный холодок проник в ее сердце, она не была готова принести такую жертву. Не сейчас, не так скоро.

Лорен между тем продолжала развивать свою мысль:

— Я считаю, что ты поступишь в интересах Грига, не ставя его в известность. Если, конечно, ты не решила оставить ребенка. Хотя я не вижу причин, чтобы так поступать. Это всего лишь досадное недоразумение. Ведь ты делала все, чтобы предотвратить беременность, и не твоя вина, что так вышло.

— Нет, я не могу делать аборт.

— Как хочешь. Твое право распрощаться с перспективной работой и с общением с людьми. Но будь готова потерять Грига.

— Он не предаст меня, ты его не знаешь! — Дара чуть не плакала.

Дружески обняв ее, Лорен вздохнули:

— Бедная девочка, это жизнь. Большинство мужчин не спешат обременять себя детьми, и твой Григ наверняка принадлежит к их числу. Как только он узнает о твоей беременности, то сразу изменит к тебе отношение. Скорее всего, он бросит тебя, а если останется, то только из чувства долга или жалости. Ну зачем тебе это надо? — Дара молча покачала головой: нет, подобная перспектива ее не прельщала. Лорен же продолжала убедительно излагать свои доводы: — Для мужчин это всегда тяжелое испытание. А ты сама призналась, что вы недостаточно хорошо знаете друг друга. Зачем же торопиться и совершать самую большую глупость в своей жизни? Вам следует проверить свои чувства временем. А эту ошибку медицина исправит без хлопот. Тысячи женщин идут на аборт и не считают это преступлением. Только никому не говори о своих проблемах, особенно Григу. Я знаю клинику, где все сделают быстро и безболезненно. Хочешь, я пойду с тобой, чтобы не было страшно?

— А как же… ребенок? — еле выговорила Дара побелевшими губами.

Подруга поднялась и положила руку ей на плечо.

— Не переживай. Там ничего еще не сформировалось. Ты просто исправишь ошибку, в которой нет твоей вины. Я уверена, Григ хотел бы, чтобы ты так поступила. Ты обязана это сделать ради него. Не заставляй его принимать решение. — Дара кивнула, словно автомат. — Вот и умница. Я знаю, что за это он будет любить тебя еще больше. — Она ободряюще улыбнулась. — Иногда нам, женщинам, приходится быть очень сильными ради наших возлюбленных.

В жизни Дары не было дней ужаснее, чем последовавшие за этим разговором. Она не могла решить, как поступить. Мучительные размышления о неминуемом выборе не давали ни спать, ни есть, невозможно было сосредоточиться на работе, особенно в присутствии Лорен, которая постоянно твердила о необходимости сделать аборт.

Сказавшись больной, Дара осталась дома в надежде на несколько часов тишины, но Лорен позвонила по телефону и напомнила о том, что времени на раздумье остается все меньше. Вечером она даже навестила подругу, вновь уговаривая сделать операцию.

От Грига не было никаких вестей. Она ждала его возвращения с нетерпением и страхом: а вдруг приедет раньше, чем она сделает аборт? Если она вообще будет его делать…

Дара в отчаянии не могла найти себе места. Если бы только Григ не противился так яростно самой мысли о том, что родившая ребенка женщина может продолжать работать! Тогда бы она, не колеблясь, сохранила беременность. Дара точно знала, что будет несчастна, заточив себя в четырех стенах. Не ради же этого она училась в университете! Неужели ей придется навсегда распрощаться со всеми мечтами о карьере?

После еще одной изнурительной бессонной ночи Даре, стало плохо. В воспаленном мозгу разворачивались картины их будущей семейной жизни, наполненные взаимными упреками. В то утро она почти решилась на аборт.

Такой шаг шел вразрез с ее убеждениями, но она утешала себя мыслью, что делает это не ради себя, а ради Грига. Дара знала, что он любит ее, хотя никогда и не говорит об этом.

В то утро она позвонила Лорен и с дрожью в голосе произнесла:

— Я сегодня пойду в клинику. Ты не проводишь меня?

Однако подруга не смогла уйти с работы, поскольку у нее уже была запланирована куча дел.

— А ты не хочешь пойти завтра? Впрочем, не надо тянуть, раз уж ты решилась, то сделай это побыстрее.

— Хорошо, не волнуйся, я пойду одна.

— Ты кому-нибудь говорила?

— Нет. До встречи, Лорен.

Дара повесила трубку, еле сдерживая готовые прорваться слезы. Она сказала, что пойдет одна, но теперь не была уверена, что найдет в себе достаточно решимости. Сейчас Дара как никогда раньше нуждалась в дружеском участии.

Не в состоянии оставаться дома, она накинула плащ и поехала в парк, где бесцельно бродила по аллеям, пытаясь привести в порядок свои мысли. Несколько раз ей встречались женщины с детьми. Нельзя было сказать, что они выглядели безупречно, но лица большинства из них дышали спокойствием и счастьем, а дети были просто очаровательны!

Раньше Дара не обращала на детей внимания, а теперь с удовольствием наблюдала за малышами, играющими в песочнице. Неожиданно один из них улыбнулся Даре доверчивой беззубой улыбкой, и она с радостью поняла, что не нужно никакого выбора — все и так понятно.

Облегченно вздохнув, она повернула по направлению к дому. Ей страстно хотелось рассказать обо всем Григу, и как можно скорее.

Внезапно из-за поворота тропинки вылетел подросток, разогнавшийся на велосипеде. Дара отскочила, пытаясь избежать столкновения, но мальчишка свернул в ту же сторону и врезался в нее. Она потеряла равновесие, оступилась и упала навзничь. Испуганный юнец умчался прочь. Две женщины, выгуливавшие собак, участливо помогли ей встать на ноги и отряхнуться.

Она немного посидела на лавочке, приходя в себя. Потом взяла такси и поехала домой, надеясь отлежаться. Примерно через час у нее началось кровотечение, и выбор, который она так мучительно пыталась сделать, больше от нее не зависел.

Когда на следующий день позвонила Лорен, Дара, все еще слабая, лежала в постели.

— Ну, как? Какие новости?

Вопрос вернул ее к кошмару вчерашнего дня, и она с трудом ответила:

— Все. Ребенка нет.

— Было очень больно? Хочешь, я навещу тебя?

— Нет, мне надо побыть одной. Я не хочу говорить об этом, понимаешь? Никогда, никогда! — И она повесила трубку.

Через несколько дней приехал Григ, но она скрыла от него, через что прошла. Он был так рад, так счастлив вновь видеть ее, что было совершенно невозможно решиться омрачить его настроение.

Дара быстро оправилась от потрясения физически, но душевная боль не отпускала ее. Она пыталась забыть обо всем, что произошло, но это было выше ее сил. Она обвиняла себя в случившемся. Если бы она сразу отказалась делать аборт, то не попала бы в парк в ту роковую минуту. Не следовало так поддаваться влиянию Лорен!

Даже сознание того, что теперь ей не грозит потеря возлюбленного, не приносило успокоения. Видя ее терзания, Лорен пыталась давать какие-то советы, но Дара метала в ее сторону такие яростные взгляды, что та умолкала.

Рядом с Григом было намного легче. Он вновь окружил ее таким теплом и вниманием, что временами казалось, будто вернулись старые времена. Но частенько она неожиданно замыкалась и уходила в себя, и только после недоуменных вопросов любимого через силу вновь притворялась веселой и беззаботной девушкой.

Спустя несколько недель Дара случайно обратила внимание, что коллеги по работе обсуждают ее между собой. Когда она вошла в дамскую комнату, несколько девушек прекратили болтать и странно посмотрели на нее. Она вспомнила еще несколько человек, бросавших на нее любопытные взгляды. Некоторые ее знакомые стали гораздо менее дружелюбны, чем раньше, зато молодые мужчины пытались завязать знакомство.

Один из них, с репутацией донжуана, зашел к ней в кабинет после работы и закрыл за собой дверь. Дара повернулась с обычной приветливой улыбкой, которая сменилась холодным выражением при виде вошедшего.

— Что вам угодно? — сухо спросила она.

— Привет, малышка! Как насчет ужина сегодня вечером?

— Никак.

— Но почему? Тебе бы наверняка понравилось. — И мужчина вдруг попытался ее обнять.

Дара яростно рванулась, сбрасывая его руки.

— Как вы смеете прикасаться ко мне? Убирайтесь, а не то я подам на вас в суд за сексуальное преследование!

Он рассмеялся ей в лицо.

— Кто тебе поверит, с такой-то репутацией? Кроме того, это плохо отразится на твоей характеристике, ведь так? А все мы знаем, что ты готова на все ради своей карьеры.

— Что это значит?

— А то ты не знаешь, — засмеялся он. — Но со мной можешь не волноваться: я позабочусь, чтобы тебе не пришлось делать аборт.

На мгновение Дара потеряла дар речи, но затем почувствовала такой приступ ярости, что сама испугалась.

— Такой боров, как ты, должен ходить в свинарник. Там тебе самое место. Вон, подонок! — открыв дверь, прошипела она.

— Тебе это даром не пройдет, — пригрозил он, выходя из ее кабинета.

Дара бессильно опустилась на стул. Так вот в чем причина: все считают, что она сознательно избавилась от ребенка! Об этом могла разболтать только Лорен. Милая Лорен, которую она считала своей подругой!

Хороша подруга! Дара припомнила клиентов, которых пришлось записать на ее счет. Может, она завидовала успехам Дары? Или опасалась, что та займет ее место? А то, как она попросила ее съехать с квартиры? Все это больше похоже на поступки врага, чем друга. И вот теперь еще эта грязная сплетня.

Обдумывая ситуацию, Дара потеряла изрядную долю своей веры в людей и в дружбу. Может, стоило открыть истинное положение вещей? Но захотят ли ее слушать, поверят ли?

Не буду обращать внимания, пусть болтают что хотят, решила она. У меня есть Григ, какое мне дело до всего остального? И Дара вышла из офиса с высоко поднятой головой.

Она твердо решила, что сегодня поговорит с Григом и расскажет ему все. Однако ее задержали пробки в час пик, и когда она, наконец, приехала, пришлось срочно собираться на ужин с друзьями Грига, к которым они были приглашены, так что для разговора не представилось возможности. А рано утром она должна была лететь в Милан на очередную конференцию, так что разговор пришлось отложить до возвращения. Тема была слишком серьезна, чтобы обсуждать ее впопыхах.

Из Милана Дара звонила каждый вечер, и первые два дня все было хорошо — Григ подробно описывал, как скучает без нее. А на третий и четвертый день ответом ей были длинные, тоскливые гудки. Охваченная нехорошими предчувствиями, она не могла дождаться окончания своей командировки.

Возлюбленный не встретил ее в аэропорту, а когда она вошла в квартиру, стало ясно, что мир рухнул. Сумки и пакеты с ее вещами грудой лежали в прихожей. Григ с каменным лицом сидел в кресле и даже не встал при ее появлении. Его голос был холоден:

— В Милане ты сделала еще один аборт? У Дары подкосились ноги, и она смертельно побледнела.

— Ты разговаривал с Лорен? — горько спросила она.

— С Лорен? Пожалуй, и впрямь не мешало бы порасспросить ее. Но мне сообщил обо всем какой-то грязный тип с твоей работы, разыскавший меня в баре. Он был на удивление хорошо информирован. И знал, что я нахожусь в полном неведении. Этот подонок с удовольствием ввел меня в курс дела.

— Надеюсь, ты хоть разок двинул ему? — в бессильном гневе спросила она.

Он не ответил. Дара шагнула к нему, в отчаянии простирая руки.

— Я не делала аборт…

— Ты хочешь сказать, что не была беременна?

— Была, но…

— Сейчас ты беременна?

— Нет, ведь…

Он повысил голос, теряя над собой контроль.

— Что ты наделала?! Как ты могла допустить даже мысль об этом? Как посмела? — Последние слова он уже прокричал и вскочил с кресла. — Почему ты ничего не сказала мне? Разве ты имеешь право решать за меня? Если ты считала, что я могу заставить тебя пойти на такой шаг, то какого же ты плохого мнения обо мне!

Дара была слишком ошеломлена видом его перекошенного от гнева лица, чтобы пытаться оправдываться. Григ больно схватил ее за локоть и потащил к двери.

— Прочь отсюда! Прочь из моей жизни!

— Нет! Пожалуйста! — Она пыталась повернуться к нему, но он, не слушая, открыл дверь и вытолкнул ее на лестничную площадку.

Дара бессильно опустилась на пол, рыдания душили ее. Григ выволок ее вещи, и она отчаянно уцепилась за его руку в последней отчаянной надежде, но он грубо стряхнул ее ладонь и захлопнул перед ней дверь. Она тщетно стучалась и звонила — ответа не было. Всхлипывая, Дара медленно опустилась на пол, шепча его имя, как молитву.

По лестнице поднялся человек в фуражке таксиста. Поколебавшись при взгляде на нее и проверив номер квартиры, он неуверенно спросил:

— Это вас мне поручено отвезти в гостиницу?

Только теперь Дара поняла, что все кончено. Григ твердо решил избавиться от нее, и горше всего было сознавать, что она сама во всем виновата.

С трудом поднявшись, не в силах унять слезы, она помогла водителю отнести вещи в машину. Перед тем как сесть в автомобиль, Дара подняла глаза к окну его квартиры. Григ стоял у окна, наблюдая за ней, но сразу отвернулся, когда их взгляды встретились. С разбитым сердцем она захлопнула дверцу, и такси увезло ее прочь.

3

Ночной экспресс мчался во мраке, черном, как ее мучительные воспоминания. Инспектор полиции говорил, что у нее будет отдельная комната, но совершенно очевидно, что они с Григом не смогут избегать встречи. Дара совершенно не представляла, как себя вести и что говорить, если окажется с ним лицом к лицу.

Она пыталась задремать, чтобы отделаться от беспокойства, но во сне страх охватил девушку с новой силой. Перед рассветом ее разбудили, и они сошли на крошечной станции, где их поджидал микроавтобус с зашторенными окнами. После получаса езды автомобиль остановился, и она вышла наружу, дрожа от холода и волнения. Оказалось, что они находятся перед большим зданием, напоминающим старинный замок. Массивные каменные стены окружали просторный двор, и на мгновение Даре показалось, что ее привезли в тюрьму, но тут ей в глаза бросился большой деревянный щит с надписью: Отель «Генрих VI».

Запрокинув голову, она невольно залюбовалась мощными угловыми башнями. Каждое из узких окон могло закрываться тяжелыми ставнями. Здесь было холоднее, чем в Лондоне. На горизонте даже виднелись заснеженные вершины каких-то гор. Она решила, что ее привезли в Шотландию, на север страны.

— Входите, — жестом пригласил полицейский.

Водитель подхватил ее багаж, и они вошли в дверь, которую им отворил крепкий мужчина в джинсах и свободном свитере. Очевидно, он знал ее сопровождающих, потому что сразу посторонился, пропуская их вперед.

— Это последняя? — спросил он.

— Да. Теперь они все на вашем попечении, — ответил водитель.

Человек повернулся к Даре, которая почувствовала себя посылкой, доставленной по назначению.

— Капитан Джонсон, Питер Джонсон, представился мужчина.

— Капитан? — недоуменно переспросила Дара, которая знала, что такого звания в полиции не существует.

— Мы военные, — объяснил он. — Итак, запомните, мисс Мидлер: никаких контактов с внешним миром. Ни писем, ни телефонных звонков. Вы меня понимаете?

— Конечно.

Капитан пристально посмотрел на нее и кивнул.

— Идемте, я покажу вам вашу комнату, а затем и остальные помещения.

— Вы за нас отвечаете?

На лице капитана не дрогнул ни один мускул.

— Вместе с начальником полиции.

Комната Дары располагалась на третьем этаже, окно выходило на большой лес, точнее, посадки зеленых елей.

— Похоже, с рождественской елкой проблем не будет, — пробурчала она, распаковывая вещи.

К счастью, в Европу она брала лишь деловые костюмы, так что в ее домашнем гардеробе было достаточно чистой одежды, в основном джинсы, свитера и пара платьев. На всякий случай она взяла всего понемногу — в журналах мод ведь не говорится, как надо одеваться, отправляясь под надзор полиции на неопределенный период, невесело усмехнулась она.

Приведя себя в порядок, Дара спустилась в холл, где ее ждал невозмутимый капитан Джонсон. Он показал ей первый этаж и столовую с дюжиной круглых столиков, в которой официанты уже накрывали завтрак.

— А персонал тоже из полиции?

— Не все, но большинство.

— Кажется, здесь собралось немало народу, — удивилась она, подсчитывая сидячие места и умножая их на число столиков.

— Некоторым пришлось привезти свои семьи, потому что они не могли просто так взять и уехать без всяких объяснений.

Дара понимающе кивнула. Чем больше людей вокруг, тем легче затеряться среди них. Она немного приободрилась.

Капитан Джонсон провел ее по всему этажу, показывая бар, кинозал, бильярдную и еще несколько помещений. В подвале даже размещались бассейн и спортзал. Казалось, места более чем достаточно, чтобы избегать встреч с Григом. Похоже, здесь гораздо комфортнее, чем я себе представляла, с облегчением подумала она.

Не зная, чем себя занять, Дара села в холле и стала листать модные журналы, время, от времени поглядывая вокруг.

На часах не было даже семи, поэтому никто еще не спускался в столовую. Однако завтрак был уже готов. И Дара поторопилась сесть за столик у окна, радуясь, что успеет вернуться в свою комнату до появления Грига. Вежливый официант принес ей апельсиновый сок, яичницу и чашечку ароматного кофе. Еще никогда ей не доводилось завтракать при таких обстоятельствах.

Она не обратила внимания на скрипнувшую дверь в противоположном конце столовой, но что-то заставило ее поднять голову. В дверном проеме стоял Григ Спайрс и глядел прямо на нее. Они находились в разных концах помещения, которое было весьма велико, но от Дары не укрылось жесткое и холодное выражение его лица. Одно мгновение, показавшееся вечностью, они смотрели друг на друга, затем Григ отвел глаза и, резко отодвинув стул, сел за ближайший к себе столик, повернувшись к ней спиной.

Невидящим взглядом Дара уставилась в свою тарелку. Ну почему такое невезение? — чуть не плакала она, дрожащей рукой поднося к губам чашку кофе.

Итак, Григ решил не обращать на нее внимания. Пожалуй, так будет лучше всего. Но как избавиться от ощущения давящей атмосферы его присутствия? Дара с огромным трудом заставляла себя есть, руки не слушались ее.

Григ был одет в спортивный костюм, словно пришел прямо из спортзала или после пробежки. За время их совместной жизни он не имел обыкновения по утрам заниматься спортом — у них находились дела поинтереснее. Прикусив губу, Дара гнала прочь подобные мысли. Пробудившаяся гордость не позволяла расплакаться и уйти. Она не должна показывать ему свое унижение и боль.

К счастью, в зал вошло еще несколько человек. Они поздоровались с Григом и с любопытством посмотрели на нее. Заслоненная от него вновь вошедшими, она быстро закончила завтрак и вышла.

Дара не оглядывалась и не знала, заметил ли Григ ее уход. Не став дожидаться лифта, она пешком поднялась в свою комнату и с облегчением бросилась на кровать. Не надо было позволять полицейским уговорить себя. Лучше любая опасность, чем эта пытка.

Невозможно было не думать о Григе. Он пришел на завтрак один. Значило ли это, что у него нет женщины? Вовсе нет. Вдруг его жена просто любит поспать утром подольше?

Борясь с приступом ревности, Дара впилась ногтями в подушку. Время оказалось бессильно перед ее тоской по Григу. Сердце болело, как и прежде, и готово было разорваться от горя и чувства вины.

Неважно, что на самом деле аборта не было, — важно то, что она почти решилась на него. В который раз она упрекнула себя за доверчивость. Зачем она послушалась Лорен? Правда, тогда она была так молода, так неопытна, что совершенно растерялась. Если бы только…

Дара опомнилась и сурово одернула себя.

Сколько раз она клялась не возвращаться мыслями в прошлое, и в последнее время это почти получалось. Правда, не в присутствии Грига. Теперь же это оказалось непосильной задачей.

После расставания с любимым Дара вовсе не собиралась ставить на себе крест. Наоборот, она изо всех сил старалась вернуть себе интерес к жизни и совершенно не стремилась избегать мужского общества. Но почему-то никто не нравился ей, хотя поклонников хватало. Может, именно недоступность и ореол загадочности пробуждали к ней интерес?

Впрочем, независимо от истинной причины, всех поклонников ждало разочарование. Все они отступали перед ледяным взглядом ее зеленых глаз. Однако Дара ни капельки не сожалела об одиночестве: узнав настоящее счастье с Григом, она не желала рассчитывать на меньшее…

За окном послышался шум. Выглянув во двор, Дара увидела стайку резвящихся детей, громкий смех и крики которых отражались эхом от каменных стен.

Она понаблюдала за их игрой. Если бы у них с Григом родился ребенок, сейчас он бы тоже смог бегать перед окном. Интересно, на кого малыш был бы похож? В ее воображении их с Григом ребенок всегда был мальчиком. Каждый раз она представляла себе уютный домик и сад, где их несуществующая семья могла быть так счастлива!

Тяжело вздохнув, Дара захлопнула окно и заставила себя вновь выйти из комнаты.

Внизу ее остановила приветливая пожилая женщина.

— Вы приехали последней, мы уже начинали волноваться, — заботливо сказала она.

— Я была за границей и лишь вчера вернулась, — объяснила Дара.

— Рада, что теперь вы в безопасности. — Женщина протянула руку. — Я Милли Уильяме, жена судьи.

— Дара Мидлер. Очень рада познакомиться с вами.

Миссис Уильяме взялась опекать ее, повела в зал отдыха и представила многим людям, с которыми Дара не была знакома. Некоторых девушка вспомнила сама. Она села в кресло рядом с одной женщиной из числа присяжных, с которой они раньше общались, и завязалась беседа.

Многие из гостей, как выяснила Дара, находились в отеле больше недели и уже неплохо знали друг друга. Чтобы скоротать время, они устраивали турниры по бриджу и увлеченно писали рождественские открытки.

— Но ведь переписка запрещена? — удивилась Дара.

— Здесь — да. Но все открытки увезут в Лондон и отправят оттуда.

Конечно, никому не нравилось ограничение свободы. Но с этим надо было смириться и попытаться сделать свое пребывание здесь как можно менее обременительным. Те, у кого было время собраться, постарались позаботиться о своем досуге. Некоторые женщины вышивали, старичок в углу неторопливо разбирал свою коллекцию марок, а его сосед вырезал по дереву.

Пользуясь непринужденной атмосферой, Дара как бы случайно спросила свою собеседницу:

— Правда ли, что все присяжные привезли с собой жен и мужей?

— Да, если не считать тех, кто не женат. И еще один разведен — Григ Спайрс, вы должны его помнить, во время судебного разбирательства вы всегда вместе обедали.

— Кажется, я и в самом деле припоминаю.

— Сейчас он, похоже, ухаживает за одной из свидетельниц — бывшей девушкой Харри. — Женщина подмигнула Даре. — Но теперь, когда приехали вы, я думаю, у нее мало шансов.

Это было сказано как комплимент, и Дара смущенно поблагодарила собеседницу, гадая о стадии, на которой находились отношения Грига и его подружки. Наличие любовницы, которой надо уделять много внимания, несомненно, сделает менее вероятными их случайные встречи, с некоторым облегчением подумала Дара, но даже эта мысль не заглушила пронзительную боль в сердце.

— А как насчет вас, дорогая? Вы не замужем?

— Пока нет, — улыбнулась она, придумав, как немного укрепить свое положение. — Однако в скором времени собираюсь, — задушевно сообщила она женщинам, надеясь, что их болтливые язычки донесут эту новость до всех, в том числе и до Грига. К их кружку присоединилось еще несколько человек, и через некоторое время они все вместе отправились обедать, а затем пошли в кинозал. Потом их общество распалось, и все разошлись по своим комнатам до ужина, который здесь подавали рано — в семь часов.

У лифта собралась небольшая толпа, так что Дара вновь решила подняться пешком.

Со второго этажа навстречу ей спускался Григ. Она опустила глаза, собираясь прошмыгнуть мимо, но он остановился, и ей пришлось взглянуть на него.

— Дара?!

Крепко стиснув перила, она постаралась придать себе независимый вид. Три прошедших года несколько изменили его внешность. Лицо похудело, в уголках глаз прибавилось морщинок. Но в густых темных волосах, как и прежде, не было седины, а во взгляде читалось знакомое холодное выражение, которое она видела всего два раза — в тот день, когда он вышвырнул ее из своей квартиры, и сегодня утром.

— Здравствуй, Григ. — Она пыталась говорить спокойно, без эмоций, но у нее перехватило дыхание.

— Не думал, что мы встретимся при таких странных обстоятельствах. — Он окинул взглядом стройную фигурку Дары, пышные золотистые волосы до плеч и вздохнул. Раньше на его лице всегда читалось восхищение ее красотой, теперь же оно превратилось в застывшую маску.

— Я тоже.

Наступила тягостная пауза, и Дара поставила ногу на следующую ступеньку, собираясь уйти, но Григ остановил ее.

— Почему ты так поздно приехала?

— Я была в командировке.

— Ах, ну да, твоя любимая работа. Ты все еще служишь в той же компании?

— Да, в той же.

Григ насмешливо усмехнулся.

— Надеюсь, тебе удалось продвинуться по службе?

— Конечно. Теперь я возглавляю отдел, — высоко подняв голову, сказала она.

— Я всегда знал, что ты умеешь добиваться своего, — с презрительной усмешкой заметил он. — В конце концов, ведь работа самое главное в твоей жизни.

Он закусил губу, а глаза превратились в две узкие щелочки. За завтраком Дара поняла, что он все еще ненавидит ее, но не представляла, до какой степени. И она ответила не сразу:

— Теперь да.

Этими словами Дара хотела дать понять, что когда-то для нее не существовало ничего, кроме его любви, и что с тех пор ее сердце пусто. Хотя глупо пытаться что-то объяснять теперь, когда он откровенно насмехается над ней. Вряд ли бывший возлюбленный захочет проникать в тайный смысл ее слов.

— Что ж, сейчас ты хоть не притворяешься.

— Притворяюсь? — удивилась она.

— Что твой новый мужчина значит для тебя больше, чем твоя проклятая работа.

Черт возьми! Она уже успела забыть про своего придуманного жениха. Надо же с какой скоростью распространяются здесь сплетни! Прежде чем Дара нашлась, что ответить, он резко спросил:

— Кто этот человек?

— Никто.

Он пренебрежительно усмехнулся.

— Вот это честно. Он тебе нужен для развлечений, когда ты слишком устаешь от своей самой большой любви — любви к своей фирме?

Дара вспыхнула. Его откровенное презрение возмутило ее.

— По какому праву ты так груб со мной?

Внезапно он протянул руку и схватил ее за запястье.

— У меня есть право, — процедил сквозь зубы он. — Ты прекрасно знаешь это.

Она смотрела в его некогда столь близкое лицо, и гнев ее потихоньку угасал.

— Пусти меня, — чуть слышно проговорила она.

На секунду ее испугало зловещее выражение его лица, но затем рука разжалась, предоставляя ей свободу.

— Пожалуйста. Какое мне дело, если ты поломаешь жизнь кому-нибудь еще?

Григ стал спускаться по лестнице. Дара, ошеломленная его словами, несколько мгновений стояла, словно окаменев, затем стремительно бросилась наверх в свою комнату, ничего не видя перед собой.

Похоже, в этот день ей суждено было приносить одни неприятности. Не успела она миновать лестничный пролет, как буквально врезалась в незнакомого человека, спускавшегося навстречу.

— Простите! — воскликнула девушка, досадуя на свою неловкость.

— Что вы, это я зазевался. Надеюсь, вы не ушиблись? — спросил незнакомец, приветливо улыбнувшись. Он был среднего роста и хорош собой.

— Все в порядке, не беспокойтесь.

Дара хотела обойти его, но он выразил намерение продолжить разговор.

— Это вас мы ждали так долго? Мисс Мидлер, не так ли?

— Вы не ошиблись. Дара Мидлер.

— А мы здесь уже начали волноваться — не нашел ли Харри вас раньше полиции?

— Нет, все очень просто. Я была за границей. — Она поколебалась, но, видя, что ее собеседник не торопится, продолжила: — Простите, но кажется, я с вами не знакома.

— Джонатан О’Нил, — представился мужчина, пожимая ей руку. — Вам трудно меня узнать, потому что при нашей последней встрече на мне был парик.

— Парик? — Она недоуменно перевела взор на его густую шевелюру, затем рассмеялась. — Ой, вспоминаю. Вы, кажется адвокат?

— Правильно.

— Вы были на стороне защиты или обвинения?

— Один из тех, кто представлял интересы истца.

— О, — посерьезнела Дара, — так значит, убили вашего коллегу?

— Да, несчастный был моим другом. Непринужденная атмосфера отеля и встреча с Григом заставили ее забыть о страшной угрозе, из-за которой они все здесь оказались. Подумать только, ведь этот мужчина, беседующий с ней, вполне мог оказаться на месте убитого. Она вздрогнула.

Джонатан заметил это и предложил выпить по рюмочке.

— Но ведь бар еще не открыт? — возразила она.

— Нет, но бутылочку отменного виски можно отыскать в одной из наших комнат.

— У вас что, их несколько?

— Да. Мы с судьей Уильямсом прибыли первыми и выбрали лучшие номера. Я занимаю часть башни.

Дара заколебалась, но после тяжелого разговора с Григом она почувствовала желание снять стресс, а мужчина казался весьма симпатичным. Так что девушка с благодарностью приняла приглашение. Они поднялись на ее этаж, затем по длинному коридору с поворотами дошли до двери в толстой каменной кладке. Джонатан открыл ее и пригласил Дару войти.

Его номер занимал два этажа. На первом размещалась гостиная, а узкая винтовая лестница вела в спальню наверху. Мебель была просто роскошна, а дополняли обстановку телевизор, музыкальный центр, холодильник и камин, в котором горел огонь.

— Ради такого комфорта стоило сюда приехать первым, — одобрительно сказала Дара.

О’Нил подошел к бару.

— Что вам налить?

— Виски с содовой, если вас не затруднит. Она села в кресло, а хозяин, передав ей напиток, устроился на софе.

— Что-то я не заметила вас за завтраком, отпив глоток, произнесла она.

— Я работал. — Он махнул рукой в сторону письменного стола. — Не могу позволить себе такую роскошь, как безделье.

— А как вы сноситесь с внешним миром?

— Полиция сделала для меня исключение.

Виски несколько сняло напряжение.

— Мы ведь находимся в Шотландии?

— Лучше не пытайтесь угадывать.

Она улыбнулась, потому что он не возразил ей.

— Никогда еще у меня не было такого странного Рождества.

— У меня тоже. Но большинству не будет одиноко — ведь многие приехали сюда с семьями.

Дара почувствовала к Джонатану симпатию. Ему на вид было лет сорок, и, наверное, он скучал по своей семье.

— А где же ваша жена и дети?

— Я хотел спросить о ваших близких. Сам-то я холостяк.

— Я приехала сюда одна.

Словно угадав ее растерянность, он извинился.

— К сожалению, я услышал ваш разговор с Григом Спайрсом на лестнице. Я не решился помешать вам и подождал, пока вы не закончите. Похоже, вы близко знакомы?

На мгновение Дара рассердилась, но потом безразлично пожала плечами. Какое это теперь имеет значение?

— Да, мы жили вместе некоторое время.

— Я знаю.

— Откуда?

— Догадаться нетрудно. Теперь вы расстались, а Спайрс все еще ревнует.

— Вам, в самом деле, так кажется?

— А какова истинная ситуация?

— Вы говорите, словно на судебном заседании.

— Простите.

Допив, Дара поднялась с кресла и поставила бокал на стол.

— Большое спасибо, но мне пора, я хотела переодеться к ужину.

— Конечно. Я провожу вас.

— Благодарю, я смогу дойти сама.

Однако Джонатан настоял на своем. Дара подумала, что по закону подлости Григ наверняка будет проходить по коридору в тот момент, когда они выйдут из номера О’Нила. Но коридор был пуст. Только какая-то невысокая девушка шла к лестнице. Она оглянулась на звук захлопнувшейся двери, и Дара сразу узнала ее. Это была одна из свидетельниц, бывшая любовница Харри. Ее звали Соня Гриффите, и внутреннее чувство подсказало Даре, что именно за ней ухаживает ее бывший возлюбленный. Повернувшись к О’Нилу, она прочитала подтверждение в его взгляде.

— Они со Спайрсом держатся рядом уже несколько дней, — кивнул он.

4

Дара постаралась спуститься к ужину как можно позже, но Грига в столовой все еще не было. Он появился со стороны бара вместе с малышкой Соней и с еще одной парой, когда уже начали подавать вторую перемену блюд.

Все четверо, весело переговариваясь, уселись вместе.

Исподтишка разглядывая их, Дара удивлялась: что же Грига привлекло в этой девушке? Может, ее доступность? Напрягая память, она пыталась восстановить подробности дела. Адвокат Харри строил свою защиту на том, чтобы считать убийство преступлением на почве ревности, вызванной неверностью Сони.

Но не может же Григ увлечься такой девушкой? Дара прикусила губу: теперь это ее не касается. Пусть делает что пожелает. Какая разница?

— Вам нехорошо? — словно издалека услышала она голос своей соседки слева.

— Спасибо, все в порядке. Просто я всю ночь провела в пути, и усталость берет свое.

Она воспользовалась тем же предлогом, чтобы отправиться к себе сразу после ужина, перед сном долго смотрела телевизор, но все равно никак не могла заснуть. Проворочавшись в постели около часа, она встала, приняла снотворное и только тогда забылась крепким сном.

Утром пробуждение принесло с собой головную боль, как всегда бывает после таблеток. В отвратительном настроении она спустилась вниз. К счастью, ей удалось избежать встречи с Григом. До обеда она писала рождественские открытки друзьям, потом поплавала в бассейне, после чего почувствовала себя совсем хорошо. Переодеваться к ужину она побежала по лестнице чуть ли не вприпрыжку. Еще в коридоре Дара услышала, что в ее комнате звонит телефон.

Недоумевая, — ведь полиция запретила связь с внешним миром, да и кто мог, не зная о ее местонахождении, звонить, — она сняла трубку.

— Алло?

— Дара? Добрый вечер. Это Джонатан О’Нил.

Она посмеялась над собственной глупостью. Разумеется, это был внутренний телефон.

— Добрый вечер, Джонатан.

— Не желаете бокал вина перед ужином?

— А у вас еще осталось виски?

— Конечно, я думал, что вы предпочтете встретиться в баре.

В баре? Будет ли эта встреча считаться свиданием? Если да, то хочет ли она, чтобы все остальные видели их вместе? Под «всеми остальными» она, естественно, имела в виду Грига. Сам он ведь не стесняется появляться вместе с этой малявкой Соней. Ладно, сколько можно, в самом деле! Почему бы и нет?

— Спасибо, я приду. Встретимся через полчаса.

За час до ужина бар был переполнен. Она отыскала взглядом Джонатана, махавшего ей рукой. Когда она пробиралась к нему, то ловила на себе любопытные взгляды. Дара прекрасно знала, что ей очень к лицу обтягивающее зеленое платье с длинными рукавами, но с глубоким декольте. Она соорудила высокую прическу, к которой удивительно шли массивные серьги, мелодично звеневшие при ходьбе.

В глазах Джонатана читалось неподдельное восхищение.

— Что вам заказать?

— Пожалуй, я бы не отказалась от джина с тоником.

Он направился к стойке, а она уселась за небольшой столик на двоих, который О’Нил предусмотрительно занял к ее приходу. Дара огляделась. У стойки на табурете сидела Соня Гриффите, но она была одна, без Грига.

Одетая в коротенькое красное платье, Соня разговаривала с тремя женщинами, в которых Дара узнала бывших подружек Харри. Ничего удивительного, что они держатся вместе, насмешливо подумала она.

Вернулся Джонатан и поставил перед ней высокий бокал. Еще раз, окинув ее восхищенным взглядом, он многозначительно произнес:

— Благодарю вас.

— За что? — искренне удивилась она.

— За столь прекрасное завершение моего рабочего дня.

Дара улыбнулась:

— Вы вновь трудились до вечера?

— К сожалению. А вы чем занимались?

Она рассказала, как провела день.

— И вы даже не сплетничали и не клеили елочные игрушки? — с напускной суровостью упрекнул ее Джонатан.

— Я не успела. Но после ужина я могу принести цветную бумагу и ножницы, так что если вы так переживаете за Рождество…

— Боже упаси, — поспешно возразил он, и оба громко рассмеялись.

Как раз в этот момент и появился Григ.

Дара инстинктивно почувствовала напряжение, еще не видя, что Соня моментально повернулась к двери с приветливой улыбкой.

Не оглядываясь, она придвинулась поближе к Джонатану и полюбопытствовала:

— А у вас есть хобби?

— Крикет летом, лыжи зимой и бридж независимо от времени года.

Только сейчас он заметил Грига и перевел любопытный взгляд на свою спутницу. Она, нимало не смутившись, продолжала:

— Что ж, хоть с крикетом здесь, пожалуй, проблематично, но вы можете найти множество партнеров по бриджу. — Дара позволила себе наконец-то кинуть рассеянный взгляд в сторону Грига. На мгновение их взгляды встретились. Она с холодным безразличием отвернулась и продолжила беседу с Джонатаном: — А вы хорошо играете в бридж?

— Неплохо.

— Жаль. — Она разочарованно откинулась на спинку стула и отпила глоток.

— Почему жаль?

Дара пожала плечами и посетовала:

— Я тоже немного умею играть в бридж, и подумала, что вы составите мне компанию. Но раз вы хороший игрок, то вам, конечно, будет скучно.

Джонатан засмеялся.

— Такая умная девушка и такая скромная! Мне будет приятно играть с вами.

Она не сомневалась, что он предложит ей это, но поддразнила:

— Вы ведь так много работаете. У вас разве найдется время?

— Мы начнем сегодня же вечером, — пообещал он.

— Я уже начинаю терять счет дням. Сколько еще до Рождества?

— Пять.

— В магазинах, наверное, столпотворение, — вздохнула она.

— Завидуете?

— В какой-то степени — да. Я не успела сделать никаких покупок к празднику. — Из-под полуопущенных ресниц Дара незаметно наблюдала, как Григ присоединился к девушкам и заказал всем выпить. Соня по-хозяйски положила руку ему на плечо, оживленно что-то рассказывая.

Подняв глаза, она встретилась взглядом с Джонатаном.

— Вы нарочно пригласили меня в бар? — внезапно спросила она.

— А вам не этого хотелось?

— Почему вы так считаете?

— Мне показалось, что вам хочется доказать Спайрсу, что на нем свет не сошелся клином. Заставить его ревновать. Для этого вы и нарядились, чтобы показать, что он потерял.

Она покраснела.

— Почти угадали.

— Ну вот видите…

— Я так оделась и для вас тоже.

— Так что между вами произошло? Дело в другом человеке?

— Можно сказать и так, — согласилась Дара, подумав о Лорен.

— Это ваш теперешний жених?

Поколебавшись, девушка призналась, что никакого жениха у нее нет и в помине.

— Теперь понятно, — протянул Джонатан, заметив затравленное выражение в ее глазах.

Она грустно улыбнулась.

— Я рада, что хоть кто-то понимает меня, потому что сама я совсем запуталась в своих чувствах.

— Разве? — Он вопросительно посмотрел на нее. — Если вам нужен друг на время, пока мы здесь, то я всегда к вашим услугам. — Заметив ее растерянность, Джонатан добавил: Только друг, без претензий на большее. Я не хочу усложнять вашу жизнь.

Дара признательно улыбнулась ему. Прозвучал сигнал к ужину, люди дружно поднялись с мест и направились в столовую.

Они сели за один стол с судьей и его друзьями. Дара с удовольствием приняла участие в беседе о живописи, в которой, к счастью, неплохо разбиралась. Наконец они с Джонатаном отправились к игорным столикам, и Дара увлеклась игрой в бридж, забыв обо всем на свете.

Засидевшись до полуночи, они ушли почти самыми последними. Джонатан проводил ее до двери, вежливо попрощался и сразу направился в свою башню. Утомленная событиями длинного дня, Дара приняла ванну, легла в постель и мгновенно заснула.

Она проспала до самого завтрака и, поднявшись, очень удивилась, что со двора не доносится обычных звуков. Накинув халатик, она подошла к окну. За ночь, оказывается, выпал обильный снег, густым слоем покрывший все вокруг. Он-то и глушил шум и крики птиц.

За завтраком снег был главной темой разговоров. Кто-то предложил устроить для детей чемпионат по лепке снеговиков, и после завтрака все высыпали во двор, чтобы поглядеть на новое развлечение. Дети увлеченно лепили фигуры из снега и кидались снежками. Вскоре к ним присоединились и взрослые.

В самый разгар веселья во двор вышел капитан Джонсон, что-то сказал пожилой паре — соседям беглого преступника, давшим против того показания, и увел их обратно в отель.

Как-то сразу наступила тишина, все с недоумением гадали, что могло произойти. Вскоре стало известно, что дом стариков был сожжен вместе с любимой кошкой, за которой присматривала их дочь, жившая вместе со своим мужем неподалеку.

Обед прошел в молчании, особенно тягостном после утреннего веселья. Каждый размышлял о собственном доме и гадал, чей теперь черед. Затем капитан был буквально взят в осаду людьми, требовавшими защиты для своих покинутых жилищ. Некоторые умоляли отпустить их охранять свое имущество самостоятельно.

Капитан попытался успокоить их, указывая на то, что может пострадать не только дом, но и они сами. Но люди уже не слушали никаких доводов, они почти кричали, требуя отпустить их.

Даре вновь захотелось на свежий воздух. Она поднялась в свою комнату, переоделась в джинсы, теплый свитер и куртку, затем отправилась во двор.

Светило яркое солнце, снег искрился и скрипел под ногами, а вдоль стены тянулась длинная шеренга снеговиков, вылепленных утром детьми. Решетчатые ворота были заперты, но сквозь них можно было легко заметить наполовину засыпанный ров, затем еще более толстую стену с другими воротами и маленькое помещение для охраны.

— Не терпится уехать? — внезапно раздался голос за ее спиной.

Снег заглушал шаги, и она не слышала, как к ней подошел Григ. Дара на мгновение растерялась, но нашла в себе силы пожать плечами и равнодушным тоном ответить:

— Ни здесь, ни там делать сейчас особо нечего.

— Ах да, твоя фирма не работает в Рождество, — насмешливо заметил он.

Дара вовсе не это имела в виду — она хотела сказать, что ей безразлично, где справлять Рождество одной. Но не было никакого смысла объяснять это Григу, так что она просто повернулась и пошла прочь.

Григ догнал ее и пошел рядом. Он первым нарушил молчание:

— У тебя теперь длинные волосы.

Она резко повернулась и удивленно отметила его неловкое движение, когда он засовывал руку в карман, словно перед этим хотел прикоснуться к ее волосам, которые трепал легкий ветер.

— Да. — А что еще можно было ответить?

— Ты похудела. — Его слова почему-то звучали как обвинение.

— Ты тоже.

Видимо, ее односложные ответы задели его, потому что он резко сказал:

— Я вижу, ты не теряешь времени даром, и уже заманила очередного простачка в свои сети.

— И ты, — в тон ему ответила она.

Их взгляды встретились, и на этот раз он первым отвел глаза.

— Ты опять вернулась к Лорен после… — Он замялся. — После того, как мы расстались?

— После того как ты меня вышвырнул? Ведь так следовало сказать? — Он не нашелся, что ответить, и Дара продолжала: — Конечно, нет. С ней мне хотелось бы общаться меньше всего. Если бы не она… — Дара запнулась, не желая возвращаться к этой теме.

— Что ты хотела сказать?

— Какое это имеет теперь значение?

— Может, имеет.

Она взглянула на непроницаемое лицо Грига и печально усмехнулась.

— Я так не думаю.

Странно, что он заговорил об этом. Ведь прошло уже три года! Григ даже не поинтересовался, как она смогла устроиться после того, как он выкинул ее из своей квартиры. Наверное, он просто хочет сделать ей больно, заговаривая об этом. А раз так, то нечего больше обсуждать эту болезненную тему и лишний раз бередить старую рану.

Они молча обогнули угол здания и оказались у подножия башни, в которой жил Джонатан. Дара подняла голову к его окну, гадая, у себя ли он сейчас, но тут же забыла о нем. Она решила прервать молчание:

— Как ты считаешь, они скоро поймают Харри? Ты говорил с полицейскими?

— Полицейские пока отмалчиваются. Конечно, его новое злодеяние ужасно, но чем больше преступлений он совершает, тем больше у него шансов сделать ошибку и попасться. По крайней мере, на этот раз никто не пострадал.

— А та бедная киска? — возразила Дара.

— Разве она что-то значит по сравнению с людьми?

— Конечно. Она была любима хозяевами.

— А тебе-то что до этого?

Дара побледнела от гнева и резко повернулась, твердо намереваясь уйти.

— Нет, погоди. — Григ поймал ее за рукав.

— Отпусти меня!

— Что, тебе так неприятно разговаривать со мной?

Неожиданно она почувствовала облегчение от того, что разозлилась.

— Да что ты ко мне пристал?! — Она с силой оттолкнула его. — Хочешь, чтобы я опять молила тебя о прошении? Нет уж, я ни в чем не виновата! И давай, Григ, не будем об этом…

Она торопливо пошла прочь, но Григ быстро оказался перед ней и преградил путь.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего! — Румянец вновь вернулся на ее щеки, зеленые глаза метали молнии. — Я не просила тебя приходить сюда и не желаю тебя слушать. Если ты решил покопаться в прошлом, то это твоя проблема. Так что всего хорошего, и больше не смей приближаться ко мне.

— Но я не могу! — вырвалось у Грига.

— Да что ты говоришь? Мало того, что ты вышвырнул меня на улицу, так хочешь и тут преследовать меня? Ты давно не показывался психиатру? Ты же ярко выраженный садист!

— Зачем ты так…

— А зачем ты так? Давно пора забыть о прошлом.

— Я не могу, — закрыв лицо руками, прошептал он.

Дара почувствовала, как отчаяние заполняет ее сердце.

— О боже, нет! — в ужасе выдохнула она.

Послышался шум веселых голосов, и из-за угла вынырнула стайка мальчишек, кативших перед собой большой снежный ком почти с них высотой. Рядом шли родители, одобрительными возгласами подбадривая детей. Григ, намереваясь, было опять схватить Дару за локоть, опустил руку. Воспользовавшись этим, она развернулась и поспешила в отель. Ей не терпелось побыть одной, но, открыв дверь своей комнаты, она застала там наводившую порядок пожилую горничную.

— Вам еще долго? — не находя себе места, спросила она.

— Я только начала, — ответила уборщица с сильным шотландским акцентом, который не оставлял сомнений по поводу их местопребывания.

Похоже, она была из тех женщин, которые все делают медленно и обстоятельно. Распрощавшись с мыслью об уединении в своей комнате, Дара собралась вновь спуститься вниз, но поняла, что сейчас будет просто не в состоянии непринужденно общаться с людьми. А что, если зайти к Джонатану в башню? Пройдя по коридору, она начала подниматься по узкой крутой лесенке, на которой не было даже перил, касаясь рукой стены.

Лесенка упиралась в массивную дверь, рядом с которой на крюке висел ключ. Замок открылся на удивление легко, и Дара оказалась на крыше, обнесенной парапетом. Не желая оказаться запертой ненароком, она опустила ключ в карман.

Ее несколько удивила современная конструкция крыши, которая была покрыта новеньким оцинкованным железом. Дара не слишком хорошо разбиралась в архитектуре, но поняла, что отель представлял собой современную подделку под старину. Теперь было понятно отсутствие сквозняков, наличие многочисленных окон и центрального отопления.

Дара прошла по крыше до следующей башни. У двери, ведущей вниз, висел большой ключ. Не удержавшись от любопытства, она открыла дверь. Заглянув вниз, она увидела уже знакомый коридор. Дара решила вернуться обратно к первой башне, довольная тем, что нашла такое замечательное укромное местечко.

Она оказалась над тем самым местом, где они с Григом стояли несколько минут назад, и смотрела на истоптанный их ногами снег. Дара не смогла восстановить в памяти детали разговора, все, что осталось, — это ощущение злости и обиды.

Неужели Григ все помнит? Он возложил вину на нее и выкинул прочь из квартиры и из своей жизни. Разве он не мог вначале выслушать ее, а потом уж принимать решение? Но сейчас в его словах звучало такое неподдельное отчаяние! Если он считает виноватой во всем только ее, то почему тоже мучается? Дара не могла найти, ответы на эти вопросы. Ясно было только одно: если Григ не в состоянии забыть о прошлом спустя столько времени, то он точно никогда не простит ее. В глубине души Дара надеялась, что его гнев остыл, но сейчас она убедилась: он по-прежнему ненавидит ее.

Ничего не поделаешь, единственный способ не сойти с ума — вырвать воспоминания о Григе из сознания, из сердца, забыть все. Но ведь именно это она и пыталась сделать все время, но безуспешно. Так есть ли вообще выход? — устало размышляла девушка.

Она сжала ладонями виски — внезапно разболелась голова. Солнце скрылось за набежавшую тучу, и сразу стало холодно. Совершенно замерзшая, Дара вернулась в башню, не забыв запереть за собой дверь и повесив ключ повыше, чтобы его не достал какой-нибудь любопытный мальчишка.

После ужина Дара опять отправилась играть в бридж с Джонатаном. На этот раз к ним присоединилась одна супружеская пара, так что представилась возможность поупражняться по-настоящему.

Обладая прекрасной памятью, Дара быстро почувствовала себя в игре, как рыба в воде. Она целиком погрузилась в тонкости бриджа, радуясь, что есть прекрасная возможность забыться. Игроки по очереди ходили к стойке бара за напитками, и, отправляясь туда в очередной раз, Дара обнаружила в укромном уголке Грига и Соню, которая была уже изрядно навеселе, хихикала и прижималась к своему кавалеру. Проходя мимо к стойке с напитками, Дара поймала на себе ее торжествующий взгляд.

Она презрительно отвернулась, поняв, что той известно об их с Григом отношениях. И был только один человек, который мог рассказать ей об этом.

Предатель! — с негодованием подумала она. Как мог Григ посвящать в их прошлое кого-либо, тем более такую вертихвостку!

— Мисс! Мисс! — Бармен повысил голос, и она поняла, что он обращается к ней.

Она взяла коктейли и понесла их к игровым столикам в соседний зал, стараясь не смотреть в сторону Грига и Сони.

Теперь у нее не получалось играть так внимательно, как раньше, и вскоре Джонатан объявил, что на сегодня достаточно. Их партнеры отправились к себе в номер, а О’Нил предложил посидеть еще.

— Да нет, пожалуй, я тоже пойду к себе.

— Потому, что здесь Григ Спайрс?

Она не стала возражать. Наклонившись вперед и опершись подбородком на руки, Дара попросила:

— Расскажи мне о себе, Джонатан.

— А что именно?

— Ты веришь в любовь?

Он удивленно поднял брови.

— В любовь? Неожиданный вопрос. Почему ты задала его?

— Ты же адвокат, у тебя такой большой опыт общения с людьми. Ты, наверное, хорошо знаешь жизнь?

— Но это не означает, что я знаю ответ на этот вопрос. Конечно, я верю в силу чувств…

— Я не об этом. Я имею в виду настоящую любовь, любовь до гроба.

— Наверное, да. Мне приходилось встречать людей, которые хранили преданность своим возлюбленным в самых тяжелых обстоятельствах. Взять хотя бы Майкла Харри, похоже, этот парень знал секрет, как заставить женщин любить себя. Некоторые любовницы Харри отказывались давать против него показания, хотя он был с ними груб и даже бил их, до тех пор, пока не получили доказательств его неверности.

— Соня Гриффите была одной из них? — Вопрос сам собой сорвался с губ Дары.

— Кажется, да.

— Похоже, в данный момент судьба Харри не слишком ее беспокоит, — не удержалась она от едкого замечания.

Джонатан посмотрел ей в глаза:

— Что ж, большинство его любовниц тоже. Кстати, они, по-моему, находятся в большей опасности, чем все остальные.

— Почему?

— Харри считает, что они его предали, а значит, заслуживают кары в первую очередь. Не забывай, что исчезнувшую девушку так и не обнаружили. Теперь никто не сомневается, что это дело рук Майкла Харри.

— Чудовищно! — вырвалось у Дары. — Скорей бы уж его нашли!

— Тебе не терпится побыстрее уехать?

— Конечно. А тебе разве нет?

Джонатан пожал плечами.

— Честно говоря, мне все равно. Здесь никто не отвлекает меня от работы, а Рождество встречать все равно не с кем, так что лучше уж провести его здесь, в большой компании.

Дара вздохнула.

— Я бы тоже не возражала против этого места, если бы здесь не было Грига Спайрса.

— Нет никакой надежды, что уезжать отсюда вы будете вдвоем?

— Ни малейшей, — твердо произнесла она.

— Почему?

— Между нами слишком много непонимания и обид…

Молча, они стали подниматься по лестнице. Из бара доносились звуки музыки и нестройные веселые голоса людей, напрочь забывших о своих страхах.

Григ и Соня стояли, обнявшись, на площадке второго этажа. Дара резко остановилась, не желая привлекать их внимания, но было поздно — Соня заметила ее. Чувственно прижимаясь к Григу, она повлекла его в комнату.

Дара быстро пошла наверх, так что Джонатан еле догнал ее.

— Это его комната? — коротко спросила она.

— Нет, ее.

Дара заставила себя не думать на эту тему. Она сухо попрощалась с Джонатаном и собралась уже войти к себе, но тот поймал ее за руку.

— Может, Григ делает это нарочно, чтобы заставить тебя ревновать?

— Он не об этом думает.

— Да нет, именно об этом.

Она рассердилась.

— Неужели не понятно? Да, я не безразлична ему, он меня ненавидит. Так ненавидит, что не может оставить в покое! — Она прикусила губу и стиснула руку Джонатана, не в силах совладать с эмоциями.

Джонатан неуклюже попытался ее утешить:

— Послушай, нельзя же так переживать, все равно слезами горю не поможешь.

Его сочувствие пристыдило Дару.

— Прости, что нагрубила тебе. Я, видимо, слишком плохо воспитана, раз не могу себя сдерживать.

— Не говори глупостей. Ты красивая, умная девушка. Возможно, ты заслуживаешь кого-нибудь получше, чем этот Григ Спайрс.

Она грустно посмотрела на него и медленно покачала головой.

— Спасибо, Джонатан, но давай больше не будем об этом. — Жестом она попросила его молчать, затем медленно вошла в свою комнату и прикрыла дверь.

Сон не шел к ней из-за ревности, разрывавшей сердце. Дара убеждала себя, что просто не имеет права чувствовать ее, но напрасно. Конечно, у Грига была только одна причина идти в комнату Сони. Он ни капельки не сопротивлялся, когда девица тянула его к себе. Да и зачем, в самом деле? Какой мужчина не воспользуется столь откровенным предложением? Ее воображение услужливо нарисовало постель, в которой они сейчас наверняка предаются любовным играм. Нет, это невыносимо! Не в силах больше бороться с собой, Дара достала таблетки и приняла двойную порцию снотворного.

Дара проспала завтрак и большую часть дня провела у себя. Только к ужину она спустилась вниз. В холле уже поставили огромную ель, и она задержалась возле нее, залюбовавшись зеленым гигантом, хотя ужин уже начался. На дереве висели затейливые гирлянды и разноцветные лампочки. Забытое детское ощущение праздника охватило Дару.

В этот момент она и увидела Грига, спускающегося по лестнице. Усилием воли она заставила себя остаться на месте и ничем не выдать своих чувств.

— Дети старались весь день, — объяснил Григ, остановившись у нее за спиной.

— Они потрудились на славу. — Дара не спеша, повернулась к нему.

Он держал руки в карманах, отчего пиджак некрасиво топорщился.

— Что-то тебя сегодня не было видно, — небрежным тоном заметил он.

— Мне надо было написать целую кучу писем и уложить волосы, — как можно спокойнее ответила она.

— Мне нравится, что они такие длинные. — И он протянул к ней руку.

Дара отшатнулась, словно ужаленная.

— Тебе мало одной девушки?

— А разве тебя волнует моя личная жизнь?

— Нет, конечно. Просто я хочу, чтоб ты, наконец, отстал от меня. Отправляйся туда, где тебя ждут. — И неожиданно для себя она добавила: — Тебя и многих других мужчин.

Григ недобро прищурился.

— Давай-ка продолжай!

Отступать было поздно, а говорить на эту тему совершенно не хотелось. Дара заставила себя ухмыльнуться.

— Раньше ты был более разборчив, Григ.

— Разборчив? Потому что жил с тобой, да? Что, считаешь себя самой высоконравственной? Только вот зачем тебе Джонатан О’Нил, если у тебя есть жених?

— Джонатан просто друг. Правда, не понимаю, почему ты так беспокоишься по этому поводу. Может, скажешь, что Соня для тебя тоже просто друг?

Григ вплотную придвинулся к ней и прошипел:

— Ты разве не понимаешь, детка, что Соня честнее тебя? Да, может, она и спит с кем попало, а ты нет, но после того, что совершила ты, вряд ли можно говорить о твоей высокой нравственности. Она хотя бы не притворяется!

5

Итак, все вернулось на круги своя, словно с момента их расставания не прошло нескольких лет. Григ только и ищет повод, чтобы причинить ей боль посильнее. Она развернулась, чтобы уйти, но Григ придержал ее за локоть.

— Столовая в противоположной стороне.

— Я не голодна.

— Но ты не спускалась к обеду, тебе нужно поесть, — грубоватым тоном сказал он.

— Скорее, выпить. — Она попыталась усмехнуться, вырвала руку и направилась в бар.

Он поглядел ей вслед, пожал плечами и пошел ужинать.

Бар был пуст, за стойкой тоже никого не было, но Дару это не остановило. Она прошла в соседнюю комнату, уселась за карточный столик и принялась раскладывать пасьянс. Ее руки растерянно перебирали карты, а в голове, в который раз вертелась мысль о том, как бы поскорее избавиться от общества Грига.

Уловив движение у входа, она подняла голову. Это опять был он. Григ немного постоял, затем вошел в комнату.

Оказалось, что он принес поднос с супом, булочкой и бокалом вина. Отодвинув карты, он молча поставил поднос перед ней.

— Спасибо. — Она коротко взглянула на него, ожидая, что он уйдет. Вместо этого Григ сел напротив нее, взял нож и намазал булочку маслом. Дара задумчиво смотрела на его ловкие длинные пальцы, и на нее нахлынули такие родные, такие ненавистные теперь воспоминания о далеких днях, когда они были вместе.

— Зачем? — бесцветным голосом произнесла она.

— Просто поешь.

— Я не нуждаюсь в твоей жалости!

— Да нет тут никакой жалости. Это всего-навсего тарелка супа. Так что ешь.

Она заставила себя улыбнуться и поднесла ложку ко рту.

— А я, оказывается, тебя и не знала, как следует.

— Наверное.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Его лицо хранило бесстрастное выражение.

Суп был густой, сытный. Немного не доев, она отодвинула тарелку.

— И все же раньше я знала о тебе все. Но меня переубедили.

— Кто?

— Теперь-то какая разница?

— Впрочем, и так все ясно. Это Лорен. — Дара промолчала, и он продолжал: — Вы все еще подруги?

— Нет, конечно. Я не видела ее с тех пор, как добилась ее увольнения.

— Как же это произошло?

Дара помолчала, потом печально вздохнула:

— Я долго не понимала, что Лорен завидует всем, кто моложе и удачливее ее. В каждой девушке она видела угрозу своей карьере. Так что она всеми силами старалась мешать работать. Сначала она прикидывалась лучшей подругой, приглашала жить к себе, предлагала свои услуги во время отпуска — или, как, например, в моем случае — во время судебных заседаний. Затем с извинениями забирала клиентов себе, а потом вышвыривала подругу из своей квартиры, оставляя ее без жилья и лишая возможности заработать. — Дара отпила глоток вина. — Так милая Лорен поступила с тремя девушками, только со мной этот номер не прошел, потому что у меня был ты. Я переехала к тебе, а потом мне удалось найти новых клиентов для фирмы. Но у меня все же хватило глупости рассказать ей о своей беременности. — Дара прикусила губу. — Она тут же раструбила на весь свет, что я сделала аборт… — Она замолчала.

— Что было дальше?

Дара на мгновение взглянула ему в глаза.

— После того, как ты… как мы расстались, работа стала для меня сущим адом. Лорен постаралась. Она… — Дара на секундочку замолчала, не желая вызывать в Григе жалость к себе, и сообщила главное: — Но в то время в моей жизни не осталось ничего, кроме работы, так что я выстояла. Я решила победить Лорен любой ценой. Узнав, что не со мной первой она сыграла такую злую шутку, я нашла других пострадавших девушек, и мы вместе отправились с жалобой к руководству фирмы. На следующий день Лорен была уволена.

— Как именно она тебе вредила на работе?

— Это уже неважно.

— Ты так считаешь?

— Да, все уже давно в прошлом, а для тебя тем более интереса не представляет.

Ответ Грига ее удивил:

— Напротив, меня интересует ее судьба. Я рад, что все закончилось именно так. Она попросту шлюха.

— Почему ты так уверенно говоришь?

— А я на самом деле уверен. Однажды она пыталась затащить меня в постель, когда ты была в одной из своих командировок.

Дара изумленно уставилась на него.

— Ты мне ничего не рассказывал…

— Потому, что я считал ее твоей лучшей подругой, к тому же она угрожала — если я нарушу молчание, то она изобразит, будто все было наоборот: именно я пытался соблазнить ее.

— Она приехала к тебе и сразу предложила заняться любовью?

— Нет, не так откровенно. Однажды ночью она позвонила и сообщила, что слышит странный шум в системе отопления и боится взрыва. Я посоветовал вызвать слесаря, но она ответила, что в такой час никто не желает ехать и искать причину. Так что пришлось мне отправляться к ней.

— И?

— Она встретила меня в халатике, из-под которого виднелось черное кружевное белье, и сказала, что шум внезапно прекратился. Я хотел уйти, но она попросила меня остаться, вдруг он возобновится. Я на всякий случай осмотрел трубы и не нашел никаких неисправностей, а потом она начала заигрывать со мной…

Дара медленно отпила глоток вина.

— Ну а дальше?

Он пожал плечами.

— Дальше? Я объяснил, что у меня мало времени, а когда Лорен стала настаивать, сказал: «Ты последняя женщина, с которой мне бы хотелось лечь в постель».

Дара непроизвольно сжала бокал.

— Теперь понятно, почему Лорен так меня ненавидела. Я думала, что это из-за моих успехов на работе, а оказывается, к ее зависти примешивалась ревность. Знай это раньше, я бы не доверилась ей.

— Ты считаешь, я должен был предупредить тебя? — Григ нахмурил брови. — В том, что произошло, был виноват я?

— Конечно, нет. — Она отрицательно качнула головой. — В любом случае прошлого не вернешь, и всякие там «может быть» и «если бы только» — пустая трата времени и лишняя боль.

Немного помявшись, он спросил:

— Куда ты отправилась после того вечера?

— Я очень быстро нашла себе жилье, — небрежно ответила она и быстро сменила тему: — А как у тебя дела? Ты еще работаешь на прежнем месте?

— Нет. Я решил расширить свое поле деятельности и изучить иностранные финансовые рынки. Побывал в Америке, Гонконге и Токио.

— Неплохая карьера.

Он пренебрежительно усмехнулся.

— У моих путешествий была другая причина.

Она сразу поняла намек и подняла на него печальные глаза.

— Жаль, что мы не поговорили до того, как… как…

— До того, как я… выгнал тебя? — Григ поднялся и взял поднос. — Это бы ничего не изменило. Я не мог находиться рядом с тобой после того, что ты совершила.

Дара отвернулась, пытаясь скрыть боль, пронзившую ее сердце. Она не стала ни в чем оправдываться, лишь тихо сказала:

— Что ж, хорошо, что мы поговорили сейчас.

Григ кивнул и пошел с подносом в столовую, а Дара печально посмотрела ему вслед. Он так и не захотел узнать всей правды.

Минут через двадцать появился Джонатан и пригласил ее, как и накануне, сыграть в бридж. Однако Дара отказалась, сославшись на головную боль.

— Может, ты слегка простудилась? — сочувственно спросил он. — Вечером ложись спать пораньше и прими лекарство. Ты ведь не хочешь пропустить завтрашний праздник?

— Какой праздник?

— Неужели ты не знаешь? У двоих завтра дни рождения, и мы все репетируем поздравительную песню. Ты хорошо поешь?

— Честно говоря, нет, — призналась Дара. Так что от меня будет мало толку.

Джонатан засмеялся.

— Что-нибудь делать все равно придется. Меня, например, заставляют играть на гитаре.

— Ты умеешь играть на гитаре?

— И, говорят, неплохо. А почему ты так удивилась?

— Мне казалось, что ты ничем не интересуешься, кроме работы.

— Но завтра ведь выходной. Даже я не могу трудиться без отдыха.

— Вот это правильно. — Дара встала из-за стола, попрощалась и ушла, оставив своих собеседников играть в бридж без нее.

В кинозале показывали какой-то боевик со стрельбой и погонями, в соседней комнате пожилые люди увлеченно разговаривали о политике, в баре было полно народу. Даре показалось, что кроме нее никто не собирается укладываться спать так рано.

Сначала она хотела воспользоваться лифтом, но потом передумала и стала пешком подниматься по лестнице, чтобы хоть немного компенсировать свое сегодняшнее отсутствие в спортзале. Никто не встретился ей по пути, только поднявшись на свой этаж, она заметила движение в конце коридора. Быстро преодолев последние несколько ступенек, она успела увидеть женскую фигуру, входившую в лифт. Хоть и, не разглядев лицо незнакомки, Дара почти не сомневалась, что узнала Соню Гриффите по яркому платью и большой дамской сумочке, с которой та не расставалась.

Она постояла на площадке, вспомнив, что один раз уже видела ее на своем этаже. Вдруг здесь живет какой-нибудь мужчина, к которому она приходит? Странное время для визитов такого рода. Может, кто-то из охраны? Она знала, что в одном из номеров живет капитан Джонсон. Ее бы не удивило, что Соня встречается одновременно с несколькими мужчинами, хотя как может женщина испытывать потребность в ком-то еще, имея своим возлюбленным Грига?..

Дару обожгло знакомое пламя ревности, и она решительно направилась к двери. Уже взявшись на ручку, она увидела небольшие влажные следы обуви на ковре. Если не считать малютки Сони, их некому было оставить.

Охваченная любопытством, Дара двинулась по ним в сторону башни. Маленькая лесенка привела ее к двери на крышу. Мокрые отпечатки четко выделялись на каменных ступенях, и теперь не оставалось никаких сомнений, что их оставили женские туфли. Неужели Соня выходила на воздух в такой холод? Помешкав, Дара отомкнула дверь и приоткрыла ее.

Ледяной ветер чуть не сбил ее с ног, заставив задрожать, но она рискнула сделать шаг наружу, коченея в своем легком платье с короткими рукавами. Вокруг царил непроницаемый мрак, даже слабый свет из зашторенных окон замка не мог пробиться сквозь ночную метель. Вероятно, она ошибалась: Соня не могла выходить в такую погоду, не рискуя серьезно простудиться.

Дара повернула назад, однако новый порыв ветра подтолкнул ее, и она инстинктивно выбросила вперед руку, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Крик ужаса вырвался из ее уст, когда она почувствовала прикосновение чего-то пушистого.

Вой ветра заглушил голос, а через мгновение она поняла, что испугалась самой обычной шубы, висящей на гвозде, торчащем из стены под козырьком, защищающем от осадков. Мех еще хранил тепло человеческого тела. Неужели эту шубу оставила здесь Соня? Интересно, что этой девице могло понадобиться на крыше? Правда, Дара сама тоже поднималась сюда, когда ей захотелось побыть одной. Хотя это было днем, светило солнце и ее собственная комната была занята. Нет, что-то здесь не так…

Озадаченная, она заперла дверь, а затем подышала на закоченевшие руки, чтобы хоть немного их отогреть. Вернувшись в свой номер, Дара решила позвонить капитану Джонсону и обо всем рассказать, но не смогла найти в себе достаточно храбрости и повесила снятую трубку, так и не набрав номер.

А что, если за всем этим не кроется ничего необычного? Вполне возможно. Тогда она будет выглядеть в глазах окружающих просто нелепо. И потом, она все же не на все сто процентов была уверена, что в коридоре встретила именно Соню.

Но главной причиной, по которой Дара раздумала звонить, было то, что ее заявление можно будет отнести на счет ревности. Все присяжные знали о ее романе с Григом, начавшемся во время суда, и она была уверена, что полиция была в курсе личных дел каждого. Пожалуй, лучше подождать до завтра, обо всем поговорить с Джонатаном и выслушать его мнение.

На следующее утро Дара проснулась рано. Не желая валяться в постели, она спустилась в спортзал, а затем полчаса плавала в бассейне. Переодевшись, девушка отправилась на завтрак. В столовой Джонатана не оказалось, что было неудивительно — он редко завтракал по утрам со всеми вместе.

После еды Дара хотела, было сама зайти к нему, но передумала, посчитав, что он может до сих пор спать. В конце концов, она написала ему записку с приглашением увидеться, которую прикрепила на доску объявлений в холле. Дара решила позвонить в номер Джонатана, если он не объявится через час.

Она все еще стояла у доски объявлений, когда входная дверь распахнулась, и на пороге появились двое полицейских с двумя большими, словно у Санта-Клауса, мешками.

— Почта! — весело объявили они.

Вокруг сразу же собралась толпа. Люди радовались, как дети, получив долгожданную весточку из внешнего мира, от которого были отрезаны. Охранники высыпали содержимое мешков на огромный стол, но затем убрали посылки обратно, оставив только письма и открытки.

— Посылки мы обязаны проверить, — объяснили они.

Большинство писем и открыток были мгновенно расхватаны, и со всех сторон доносился радостный смех и веселый гул голосов. Подошедший к столу Григ о чем-то оживленно беседовал с Соней. Отвернувшись, Дара безуспешно старалась не думать о том, провели ли они ночь вместе.

Некоторые понесли почту к себе, но большинство осталось в холле, делясь с окружающими новостями. Внезапно послышался громкий хлопок.

Женщины вскрикнули, прижимая к себе перепуганных детей. На лице каждого было написано недоумение и тревога. Григ, еще не нашедший на столе своих открыток, отступил на шаг, почему-то оказавшись между Дарой и дверью на кухню, и она не знала, случайность это или нет. Двое полицейских кинулись на шум, а за ними, продираясь сквозь толпу, устремился неизвестно откуда появившийся капитан Джонсон. Через десять долгих минут невыносимого ожидания он вышел в холл. Его лицо застыло, словно каменное.

Он распорядился увести детей и только тогда заговорил:

— К сожалению, в одну из посылок оказалось заложено самодельное взрывное устройство. Открывавший ее полицейский принял меры предосторожности и не пострадал. — Он улыбнулся и продолжил нарочито бодрым тоном: — Так что все в порядке — Рождество не будет испорчено.

Одна из женщин спросила дрожащим голосом:

— Капитан, кому была адресована посылка?

Оглядев взволнованных людей, тот ответил:

— Мисс Соне Гриффите.

Все сразу повернулись в сторону девушки, которая сильно побледнела и покачнулась. Стоящие поблизости попытались подхватить ее, но Григ успел первым. На руках он перенес девушку в кресло. Кто-то подал нюхательную соль, и Соня очнулась.

— Не верю, не верю, — причитала она, затем заплакала и беспомощно склонила голову на плечо Грига. Он обнял ее, ласково утешая.

Окружающие сочувственно смотрели на девушку, обсуждая происшествие, негодуя, что почта не может проверять посылки перед их отправлением к адресату. Мужчина средних лет, отец троих детей, возмущенно обвинял капитана Джонсона в недостатке бдительности.

Дара считала это нормальной реакцией — все слишком испугались. А что, если взрывное устройство было бы мощнее и кто-нибудь погиб?

Капитан Джонсон призвал к молчанию и возвысил голос:

— Приношу свои извинения за тот страх, который вам довелось испытать. В дальнейшем вся почта будет проверяться до доставки в это здание. Разве вы не понимаете смысл действий преступника? Он знает, что вы находитесь в безопасности, что ему до вас не добраться. Негодяй хочет заставить вас нервничать, переживать за свои дома, надеясь, что вы вернетесь. Доверьтесь полиции и армии, мы сумеем защитить вас. Я не устану повторять, что только здесь ваша жизнь вне опасности. Сегодня у нас праздник — так выбросите из головы грустные мысли!

Нелегко было последовать этому разумному совету, хотя многие честно пытались. В конце концов, толпа постепенно разошлась. Основная масса затворников отправилась репетировать поздравительную песню.

Дара как раз думала, чем бы заняться, когда заметила Джонатана. Тот держал в одной руке гитару, а в другой — ноты. Обменявшись многозначительными взглядами, они выбрались из холла, и пошли в комнату с карточными столиками. Как обычно, с утра солнечные лучи весело пробивались сквозь стрельчатые окна.

— Ты знаешь, что произошло? — спросила Дара.

— Конечно.

— Ты говорил, что Соня Гриффите — в самом начале списка Харри, верно?

— Да, а теперь она ни за что не захочет покинуть отель.

— Кажется, малютка пережила настоящее потрясение, узнав, что бомба была предназначена именно ей, — хмуро заметила Дара.

— Она могла быть адресована любому из нас.

— Пожалуй, это так.

Джонатан взглянул на ноты, которые держал в руке.

— Ты хотела поговорить со мной о чем-то важном?

— Ах, да! — Дара вспомнила о своих наблюдениях за Соней. Но теперь это казалось настолько глупым и незначительным… Чем бы там она ни занималась на крыше, кстати, надо еще доказать, что именно Соня была там. После бомбы в посылке это совершенно ясно. Ведь абсолютно невозможно с такой правдоподобностью разыграть обморок.

— Я просто хотела спросить, будем ли мы сегодня играть в бридж? — выпалила она.

Джонатан удивился.

— Само собой. Но мне пора, я опаздываю на репетицию.

Джонатан вышел, а Дара примостилась на широком подоконнике, вытянув ноги. На ней были узкие черные брюки, в которых она занималась в спортзале, и длинный белый свитер, перехваченный ремнем в талии. Волосы Дара стянула резинкой, но несколько непослушных прядей выбились из пучка, придавая девушке немного озорной вид. Прислонившись к стене, она с удовольствием грелась на зимнем солнце.

Должно быть, она слегка задремала, во всяком случае, ей так показалось, когда она открыла глаза. Перед ней стоял Григ. Нежность, сожаление, страсть — все это читалось на его лице, словно воскресли те далекие времена, когда они были вместе.

Дара спрыгнула на пол, жмурясь от яркого солнца. Григ и в самом деле стоял рядом, но выражение лица его уже стало холодным и безразличным. В руках он держал адресованные ей посылки, которые были грубо вскрыты и заклеены скотчем.

— Твои оставались последними.

— Спасибо, что принес. — Она взяла свертки и увидела, что они были отправлены родителями. — А как твоя Соня? — холодно спросила она.

— Уже лучше. Она выпила немного бренди и ушла к себе.

Дара незаметно наблюдала за ним из-под ресниц, гадая, зачем он подошел к ней.

— Представляю, как она потрясена.

Григ нахмурился.

— Еще бы. — Он пожал плечами. — Каждый думает, что подобные случаи могут произойти с кем угодно, кроме него.

— Но ведь она знала, что за человек ее дружок, — возразила Дара и, не удержавшись, добавила: — Причем весьма неплохо знала.

Григ скривил губы.

— Да, несчастная девушка. Она заслуживает сочувствия.

— Мне кажется, ты к ней слишком пристрастен, — язвительно улыбнулась Дара.

— Мы все бываем пристрастны. И ты лучше всех это знаешь, — усмехнулся Григ.

Возразить было нечего. Дара перехватила посылки поудобнее и собралась уходить. Григ тоже повернулся к двери, но в этот момент в помещение вошла Милли Уильяме.

— А, вот вы где, мисс Мидлер. А я вас не могу найти. У нас возникла замечательная идея, как отвлечь детей от этого ужасного происшествия. Мы решили поставить пантомиму.

— Да что вы? — Дара попыталась изобразить оживление. — Просто замечательно. А что именно?

— «Белоснежку и семь гномов», чтобы было побольше ролей для детишек. Надо приготовить кучу костюмов, нам очень нужна ваша помощь.

— Конечно, с радостью. А разве мы успеем до Рождества?

— Нет, вряд ли, но наша пантомима станет прекрасным развлечением и после праздника, как вы считаете? Репетиции и подготовку надо начинать уже сейчас. — Она повернулась к Григу. — Надеюсь, вы тоже поможете нам. Готовить декорации, устраивать освещение.

— Я? — кисло улыбнулся Григ. — Даже не знаю… Я вообще не очень-то понимаю в этом деле.

— Мистер Спайрс замечательно рисует, — с лукавой улыбкой заметила Дара, — никто не нарисует декорации лучше него.

— О! Это просто замечательно! — радостно вскричала миссис Уильяме. — А то я начала уже беспокоиться — все мужчины такие бессердечные, никто не хочет помочь. Вы можете подойти к тем, кого я уже собрала, прочитайте сценарий и выскажите свои соображения.

— У вас готов сценарий? — удивился Григ.

— Он дорабатывается, — величественно произнесла миссис Уильяме, а затем рассмеялась и сказала уже обычным тоном: — Разумеется, история Белоснежки известна всем. Нам только надо ее вспомнить и записать.

— А в чем будет заключаться моя помощь? — спросила Дара.

— А вы будете исполнять главную роль. Утром я разглядела, как следует вашу фигурку, и сразу поняла, что лучшую кандидатуру не найти. — Она повернулась к Григу. — Скажите, как мужчина, что у мисс Мидлер прекрасные ноги, не правда ли?

К негодованию Дары, оба уставились на нее.

— По-моему, для главной роли она подойдет идеально, — кивнул Григ.

— Вот и я того же мнения, — удовлетворенно заметила миссис Уильяме.

— Но я не смогу, — робко возразила Дара, понимая, что попалась в ловушку.

— Ерунда, сможете. Пусть вас не волнует отсутствие актерского опыта — мы все здесь любители.

— Нет, вы не так поняли…

— Наверное, она боится, что придется петь, — мстительно предположил Григ. — Видите ли, у нее проблемы с голосом.

— Откуда вы знаете?

— Да уж приходилось слышать, и не раз.

Покраснев, Дара метнула на Грига уничтожающий взгляд, но подтвердила:

— Это правда, миссис Уильяме. Боюсь, вам придется поискать кого-нибудь другого.

Почтенная дама посмотрела на нее в некотором замешательстве, но тут же вновь просияла:

— Все в порядке. Я попрошу свою знакомую, у которой чудный голос, петь за вас за кулисами. Так что все решено, милая. Ладно, теперь я пойду искать кого-нибудь на роль злой королевы.

Она повернулась, чтобы отправиться на поиски новой жертвы, но Дара, вскочив, остановила ее.

— Нет! Простите, миссис Уильяме, но вы все же не поняли меня. Я не стану исполнять главную роль в пантомиме.

— Если вы стесняетесь…

— Не в этом дело. Я с удовольствием помогу вам в подготовке спектакля, но только до Рождества. А сразу после праздника я уезжаю.

— Уезжаете? Но это невозможно! А если Харри не поймают к этому времени?

— И все же я уеду. Если я могу вам помочь сейчас, то, пожалуйста, но после праздника… Простите.

Миссис Уильяме нахмурилась, все еще не понимая.

— Да как же вы можете уехать? А полиция? Ведь вас просто не отпустят.

Объяснять что-либо в присутствии Грига не представлялось возможным, и Дара коротко сказала:

— Все уже согласовано. Еще раз извините. — Она подхватила свертки и поспешно вышла.

Григ пытался, было выскользнуть за ней, но миссис Уильяме ухватила его за рукав и заставила остаться.

Войдя к себе в номер и присев на кровать, Дара начала разворачивать посылки. В пришедшей от мамы была открытка и куча фотографий ее нынешней семьи — отчим и сводные брат и сестра, оба намного моложе Дары. Она погрузилась в чтение открытки, но ее прервал сильный стук в дверь.

Стук становился все настойчивее и нетерпеливее, но она не открывала. Затем раздался взволнованный голос Грига:

— Дара, я знаю, что ты здесь. Открывай дверь!

Она сидела тихо, слушая, как он барабанит по дубовой панели. Затем он, должно быть, ушел, потому что шум прекратился. Через две минуты пронзительно зазвонил телефон. Он продолжал трезвонить, пока она не смогла больше этого выносить и не подняла трубку, собираясь сразу же положить ее на рычаг, но раздумала, услышав четкий голос Грига:

— Слушай, если ты не ответишь, я поднимусь к тебе опять и выломаю дверь.

— Боже, какие угрозы!..

— Почему ты не открывала?

— Наверное, потому, что нам не о чем разговаривать.

— Но ты не можешь вечно избегать встреч. Ты что, действительно собралась уезжать?

— Ты слышал.

— Что, новая конференция? — В его голосе сквозило явное презрение.

— Думай, что хочешь! Кто ты такой, чтобы я перед тобой отчитывалась?

— Нет, Дара! Ты никуда не уедешь до тех пор, пока не поймают Харри, слышишь меня?

— Слышу. А если бы кто-нибудь слышал тебя, то подумал бы, что ты за меня переживаешь.

На другом конце провода наступило молчание, затем раздались короткие гудки отбоя, и телефон больше не звонил.

В одном Григ прав — невозможно прятаться друг от друга вечно.

Когда она спустилась к обеду, Григ сидел в холле, делая вид, что просматривает газету.

Завидев Дару, он решительно направился к ней.

— Нам надо поговорить, — резко сказал он, беря ее за локоть, и увлекая в пустую соседнюю комнату.

— Итак, — начал он, плотно прикрывая дверь, — мне хотелось бы узнать о причине твоего отъезда.

— Какая тебе разница?

— Это не ответ. Скажи почему, Дара?

— Да что с тобой? Из-за чего такое волнение?

— Это касается не только меня, но и нас всех. Разве ты не понимаешь, что Харри, если ты попадешь в его руки, сумеет заставить тебя открыть местонахождение нас всех? И не надейся, что он не сможет отыскать тебя. Соня говорила, что переезжала несколько раз, и все равно этот маньяк узнал ее последний адрес.

— Он, наверное, нашел ее по телефонной книге.

Григ подошел к ней и крепко встряхнул, схватив за плечо.

— Будь серьезнее, ведь это не игра.

Григ не в первый раз прикасался к ней за время их пребывания в отеле, но никогда еще он не находился так близко. Дара ощущала мускулистое тело Грига, чувствовала тепло его дыхания. Эта близость странным образом действовала на нее, отнимала силы к сопротивлению. Она подняла, было, руки, чтобы оттолкнуть Грига, но они бессильно замерли на его груди. Она застыла и подняла глаза, чтобы взглянуть в некогда дорогое лицо.

Невозможно было ошибиться в ее чувствах — затуманенный взгляд и зовущие губы говорили сами за себя. Слова застряли у Грига в горле, на мгновение его пальцы сжали плечи еще сильнее. Даре показалось, что еще секунда — и Григ поцелует ее, но неожиданно он отвернулся.

— Прости, — коротко извинился он, — но, кажется, ты имеешь надо мной власть, как никто другой. — На мгновение он замолчал, затем его голос вновь принял обычный холодный тон: — Наверное, ты не воспринимаешь ситуацию так серьезно, как остальные, потому что тебя какое-то время не было в Англии, и ты не читала газет. Как только стало известно, что Харри сбежал, большинство людей, принимавших участие в деле, немедленно обратились в полицию с просьбой о защите. Каждый боялся, что он может стать следующим. Полиция оказалась не в состоянии обеспечить каждому отдельную охрану, поэтому нас и решили всех перевезти сюда. Они проделали это с массой предосторожностей, опасаясь, что Харри может выследить убежище. — Он остановился, подбирая слова. — Нас привозили небольшими группами по несколько человек, и люди испытывали огромное облегчение, оказавшись здесь, в безопасности. Наконец мы все оказались в сборе — все, кроме тебя. Полиция говорила, что ты уехала из страны, но мы не были уверены в этом, полагая, что нас просто успокаивают, а на самом деле Харри добрался и до тебя.

— Ты тоже интересовался мной?

— Все спрашивали, — уклончиво ответил.

Дара с некоторым интересом посмотрела ему в глаза.

— Ты и в самом деле за меня волновался?

— Мы все здесь тесно связаны друг с другом, у нас общая судьба. Поэтому я и хочу знать причину твоего отъезда.

Итак, он незаметно вернул ее в начало разговора, избежав неприятной для себя темы. Дара усмехнулась.

— Значит, ты пришел узнать о моих планах только как представитель общественности?

Он проигнорировал ее вопрос.

— Итак, почему.

— Уверяю тебя, Григ, что Харри меня не найдет и я не подвергну никого из вас опасности.

— Звучит неубедительно.

— Это все, что я могу тебе сказать.

— Я могу спросить о причине твоего отъезда капитана Джонсона.

— А ты разве еще не спрашивал?

— Нет еще, потому что… — Он пристально поглядел на нее. — Это из-за твоего жениха? Ты обещала уехать к нему, или что-то в этом роде?

Она уже давно забыла о своем придуманном возлюбленном, но Григ, похоже, хорошо помнил об этом.

— Кто тебе рассказал о моем женихе?

Он неопределенно пожал плечами.

— Слухом земля полнится. Ну, так как?

— А если да, то что? — поддразнила она.

— Ты подвергаешь себя и других опасности. — В глазах Грига появилось презрение. — Видимо, твоего жениха не слишком заботит твоя жизнь, если он позволяет тебе так поступать, — убежденно произнес он. — Если бы он любил тебя, то не смог допустить далее мысли об этом.

Дара вглядывалась в его лицо, понимая, что Григ сказал больше, чем хотел.

— Ты ошибаешься, причина в другом.

— Так ты едешь не к жениху?

— Нет.

— К родителям?

— Нет. Я им не нужна.

— Тогда ты уезжаешь из-за работы, другой причины я не вижу.

Дара встала с кресла, в котором сидела, подошла к двери и взялась за ручку.

Внезапно Григ, разозлившись, загородил ей дверь.

— Черт возьми, дорогая, мне надоело играть в угадайку!

— Тогда оставь меня в покое. Я ничего не собираюсь рассказывать тебе, вот мой окончательный ответ.

Он и не думал отходить от двери.

— Слушай, я догадался, почему ты решила уехать отсюда. Из-за меня, ведь так? — Она отвела глаза, но недостаточно быстро, и в ее взгляде он неожиданно для себя прочитал, что был прав. — Но… — замялся, было, Григ, начиная что-то понимать, — но…

Дара толкнула его изо всех сил, так что он был вынужден отступить, распахнула дверь и выбежала из комнаты.

6

Оказавшись в столовой, она перевела дух, затерявшись среди людей, толпившихся у буфета. Никто не обратил на нее внимания, и она, сделав заказ, села за столик к Джонатану, который приветливо улыбнулся ей.

— Ты уже просмотрела свою почту?

— Да. Родители прислали подарки.

— Готов поспорить, что мать прислала тебе что-то из одежды, а отец — книгу.

Дара рассмеялась:

— Похоже, у тебя богатый личный опыт в этом плане.

— Точно. Так я прав?

— Почти. Но я думаю, что они сговорились, поскольку мать прислала фартук, а отец сборник кулинарных рецептов.

— Разве ты не умеешь готовить?

— Не думай обо мне так плохо. Просто родители считают, что мне давно пора выходить замуж.

— Понятно. Раз уж общеизвестно, что самый верный путь к сердцу мужчины — через желудок, то они хотят, чтобы ты была во всеоружии, — усмехнулся Джонатан. — Твои родители молодцы — заботятся о самом главном.

Дара надула губки.

— Пожалуй, их заботы чрезмерны.

— А ты сама как думаешь — не пора ли тебе и в самом деле устраивать личную жизнь?

Она деловито налила в свой стакан минеральной воды.

— Как прошла твоя репетиция?

— Ох!

Дара недоуменно подняла брови.

— Что-то не так?

— Мне показалось, что я врезался в шлагбаум с надписью «Проезд воспрещен».

Улыбнувшись, Дара поднесла стакан ко рту.

— Скажи, время обустройства личной жизни зависит от возраста или обстоятельств?

— Наверное, трудновато вести семейную жизнь с человеком, которого не любишь всей душой. Но большинство мужчин, когда достигают определенного возраста, чувствуют, что достаточно пожили для себя и стараются найти кого-нибудь, чтобы создать семью и домашний очаг. — Джонатан покосился на нее. Кажется, это очень скучно?

Разговор принимал странный оборот, поэтому Дара поспешно отодвинула тарелку и попыталась переменить тему:

— Не скучно, а самонадеянно.

— Как это?

— Конечно, в определенный момент жизни мужчина может просто взять и найти кого-нибудь на роль своей жены, но душа-то его будет пуста. Вот скажи, в твоей жизни встречались женщины, которым ты по-настоящему нравился? Или, может, они просто хотели «устроить личную жизнь»? Наверное, ты говорил: «Простите, но я еще не готов»?

— Примерно так, — согласился Джонатан. — Но это было давно, когда я еще учился. Мне казалось, что женщине надо уделять слишком много времени. Пришлось бы разрываться между работой и семьей, и в результате я потерпел бы неудачу и в том, и в другом. Так что я решил сначала сделать карьеру. Что ты на это скажешь?

Дара, все это время воинственно смотревшая на него, внезапно остыла. Да, она могла понять Джонатана. И даже слишком хорошо. Вздрогнув, она постаралась отогнать подальше мысль об этом, страшась заглянуть внутрь себя. Оказалось, что слова Джонатана так же применимы к ее собственной жизни, а это было уже слишком.

Ее приятель обиженно нахмурился.

— Я так понимаю, что тебе не хочется отвечать на мои вопросы? Сплошные тайны, а, Дара?

— Увы, да, — с деланной веселостью согласилась она. — А ты так и не рассказал мне про репетицию.

В этот раз он согласился переменить тему, и разговор принял значительно менее напряженный характер. После обеда они пошли играть в бридж. Игра потребовала такой сосредоточенности, что Дара устала. Играли совсем неплохо, и Джонатан остался очень доволен.

Проведя несколько часов за игорным столом, Дара не встретила ни Грига, ни Соню. Однако оба они оказались в баре, когда она спустилась вниз, переодевшись к ужину.

Дара надела черный с золотом костюм — строгий, элегантный. На Соне было какое-то серебристое платье, настолько узкое, что под ним наверняка не было нижнего белья.

Девушка была в центре внимания. Каждый человек, входивший в бар, считал своим долгом подойти к ней и выразить соболезнования по поводу взрыва. Однако Григ сидел в противоположном конце бара, обсуждая футбольный матч с каким-то мужчиной. Когда он заметил вошедшую Дару, то прервал разговор и направился к ней.

— Хочешь что-нибудь выпить?

Она испытующе посмотрела на него, но ничего не смогла прочесть в его глазах. Кивнув, она согласилась:

— Спасибо. Джин с тоником, если можно.

Он жестом предложил ей сесть на табурет, который занимал раньше. Поколебавшись, она решилась принять приглашение. Сосед Грига подвинулся, погрузившись в чтение спортивной газеты.

— Вот уж не знала, что ты футбольный болельщик, — заметила она, когда он принес ей бокал.

Григ пожал плечами.

— Что в этом плохого? — Он облокотился о стойку и отпил из своего бокала. — А ты, кажется, пристрастилась к картам?

— Заметил? Прекрасное времяпрепровождение.

Глаза Дары на мгновение встретились с глазами Сони. Дара сочувственно улыбнулась ей, но та в ответ лишь злобно сверкнула глазами. Что ж, неудивительно. На ее месте и она бы разозлилась, увидев своего поклонника, угощающего бывшую любовницу коктейлем у нее на глазах.

— Мне бы хотелось поговорить с тобой попозже, — предложил Григ, но, увидев тревогу в глазах Дары, поспешно добавил: — Ничего особенного, я отвлеку тебя на полчаса — не больше. Ты согласна?

— Поговорить с тобой? — Она поставила бокал на стойку. — Может быть. Но позже.

— Ведь нам есть о чем поговорить, не так ли?

Дара вздохнула.

— А почему ты не с крошкой Соней?

— А почему я должен быть с ней?

— Вы разве не вместе?

— Нет, — ответил он так решительно, что удивил ее.

В этот момент она увидела Джонатана, входившего в бар с несколькими приятелями.

— Попробуй повторить эти слова своей подружке, — с иронией посоветовала Дара, встала с табурета и направилась к своему другу.

Ощущение несвободы исподволь действовало на нервы, поэтому праздник ожидался с громадным нетерпением. Все принялись заказывать себе море вина, пива и более крепких напитков, каждый старался погрузиться в безудержное веселье. Люди танцевали, с восторгом играли в «ручеек» и другие детские игры и пили слишком много, изо всех сил стараясь забыть о причине своего пребывания в замке.

Концерт, к которому так долго готовились, начался уже после полуночи. Джонатан играл на гитаре. Дара прислонилась к стене, обводя взглядом веселившуюся толпу. В этот вечер она так и не поговорила с Григом, хотя он часто попадался ей на глаза. А однажды они случайно оказались соседями в хороводе. Но их руки соприкасались так же мимолетно, как и взгляды, и почти тут же кто-то их разъединял.

Дара танцевала с капитаном Джонсоном, а Григ с миссис Уильяме. Среди его партнерш Сони ни разу не было. Так что слова Грига вполне могли оказаться правдой. Но ведь она собственными глазами видела, как он заходил в комнату Сони, и вряд ли их довольно тесные отношения могли бы так быстро прекратиться. И потом ведь именно Григ подхватил ее, когда та упала в обморок сегодня утром. Боже мой, неужели это было только сегодня?..

Дара была уверена, что Григ не может так быстро бросить девушку, с которой еще вчера… Так, может, инициатива принадлежит Соне? Вдруг ее привлек какой-то другой мужчина? Да нет, она же сама видела ее яростный ревнивый взгляд. Значит, между ними что-то произошло. Дара задумчиво перебирала в голове возможные варианты, но ни один не был достаточно убедительным.

А собственно, какая разница? — одернула она себя. Разве это может повлиять на отношение Грига ко мне? Правда, он дал понять, что я ему небезразлична, но только и всего. Григ никогда не простит ее и не усомнится в том, что она якобы совершила. Если ему рассказать правду, он просто ей не поверит, наоборот, станет думать о ней еще хуже, считая обманщицей. А потом, что ни говори, именно она, так или иначе, виновата в потере ребенка. И никуда от этого не деться.

Люди все еще увлеченно распевали песню, кто во что горазд, но Даре все это надоело, и она решила уйти. Вдруг чья-то рука опустилась на ее плечо. Обернувшись, она увидела Грига.

— Побеседуем?

— Сейчас? — недоброжелательно возразила она. — А не будет ли удобнее завтра?

— Нет, уж лучше прямо теперь.

Поколебавшись, она сдалась.

— Ну ладно…

Чувствуя потребность занять чем-нибудь руки, Дара машинально прихватила свой бокал и направилась за Григом. Они вышли из зала и направились по ковровой дорожке в кинозал, который был в это время совершенно пуст.

Дара села в кресло и вопросительно посмотрела на своего спутника.

— Итак, что ты хотел мне сказать?

— Сегодня утром я был прав, не так ли? Ты жаждешь вырваться отсюда только ради того, чтобы отделаться от меня. — Это был не вопрос, а утверждение, поэтому Даре ничего не оставалось, как неохотно кивнуть. — Я знаю, что сделал твое пребывание здесь не особенно легким, но не мог и предположить, что…

— Все было предопределено еще до моего приезда сюда, — перебила Дара, отворачиваясь. — Когда за мной приехала полиция, я сперва отказывалась ехать. Я пыталась уговорить их отвезти меня в какое-нибудь другое место. Но надвигались праздники, и они уже не могли ничего изменить.

Григ помолчал, потом сел рядом с Дарой и тихо спросил:

— Неужели я вызываю в тебе такое отвращение?

Дара резко повернулась к нему.

— А чего ты, собственно, ожидал? Если помнишь, мы расстались не самыми лучшими друзьями. Ты вышвырнул меня на улицу! Говорил, что так презираешь меня, что не можешь терпеть рядом с собой! Смотрел на меня как на мерзкое насекомое! И ты еще смеешь удивляться, что сейчас я не горю желанием находиться в твоем обществе? — Ее голос задрожал, и она поспешно поднесла свой бокал ко рту.

— Мне и самому не больно-то хотелось отправляться сюда, — уныло протянул Григ. — Меня тоже мучило сознание того, что здесь я должен встретить тебя… — Она дернулась, как ужаленная, и на короткое мгновение их глаза встретились. Дара побелела как полотно, почувствовав, что сейчас ей станет дурно. Словно издалека до нее доносились слова Грига: — Я не мог поверить, что ты решилась на аборт, не обсудив этот вопрос со мной. Пойми, я был в бешенстве! Мне показалось, что ты плюнула мне в душу. Но только после нашей разлуки я понял, что такое настоящая боль.

— Выскажись яснее, — через силу попросила Дара. — Ты хочешь сказать, что страдал, когда мы расстались?

— Да, я мучился из-за того, что понял, насколько глубоко заблуждался на твой счет. Мои надежды, помыслы, чувства — все было напрасно. Ты оказалась не такой, как я себе представлял.

Он отвернулся. Его пальцы судорожно сжали спинку стула. Дара машинально вертела в руках бокал, не говоря ни слова. Каким-то шестым чувством она угадывала, что Григ произнесет сейчас очень важные для нее слова. Он горько усмехнулся.

— Сначала я полагал, что значу для тебя хоть немного больше, чем твоя замечательная работа. — Дара хотела, было ответить, но удержалась, и через мгновение поняла, что правильно сделала, так как он запальчиво произнес: — Только не говори мне, что это неправда! Поверь, теперь я понимаю все достаточно хорошо. Если бы ты любила меня, то не с какой-то там Лорен советовалась по поводу своей беременности, а со мной. Если бы ты любила меня, то наш ребенок был бы для тебя желанным. Мы не поженились, и это оказалось ошибкой, но ведь ребенок не был виноват в этом. Разве для тебя он ничего не значил? — Он замолчал, словно ему трудно было говорить. Через секунду, показавшуюся вечностью, Григ сам ответил на свой же вопрос: — Конечно, ничего не значил. Бессчетное количество раз я спрашивал себя, и каждый раз выходило одно и то же. Ты решила уничтожить зародившуюся жизнь, потому что ребенок помешал бы тебе сделать карьеру.

— Неправда! — вырвалось у Дары, хотя она понимала, что не сможет его переубедить.

Григ посмотрел на нее с таким видом, словно собирался разразиться ругательствами, но он сдержался.

— А что тогда, правда?

Луч надежды неожиданно сверкнул в ее отчаявшейся душе. Может, и впрямь попробовать открыться ему? Нет, не так-то все просто. Сначала надо выяснить некоторые вещи.

Дара медленно заговорила, тщательно взвешивая каждое слово:

— Тебя не было рядом со мной, когда я обнаружила свою беременность. Мне необходимо было излить душу — естественно, женщине, а Лорен в тот момент была единственным близким другом. С матерью, ты знаешь, у меня никогда не существовало доверительных отношений. Я была в шоке, узнав о положительных результатах теста на беременность — ведь я считала, что этого не могло произойти. Я еще толком не разобралась в своих чувствах, а уж тем более в твоих… Чтобы привести в порядок свои мысли, надо было их кому-то проговорить, но тебя-то не было рядом! Только с Лорен и можно было посоветоваться. Теперь-то ясно, что это была роковая ошибка, но в то время я ничего не знала о ее коварстве! Она считалась моей подругой, она была старше, у нее имелся опыт…

— Держу пари, она посоветовала ничего не говорить мне, — коротко заметил он.

— Ты прав. А мне казалось, что ты уверен в том, что ее первоочередным советом было ни в коем случае не бросать работу и продолжать карьеру.

— Разве об этом не было речи?

— Разумеется, она говорила и это, но только мимоходом. Она постоянно твердила о необходимости аборта из-за того, что в противном случае я тебя потеряю. — Григ поднял на нее удивленный взгляд. — Она все время твердила это, говорила, что если бы ты на самом деле хотел от меня ребенка, то давно уже сделал бы мне предложение. А так ты никогда не простил бы мне беременность и то, что я связываю тебя ребенком на всю жизнь. Она убеждала, что через какое-то время ты бы начал меня ненавидеть за это.

Григ возмущенно качал головой.

— И ты осмелилась поверить в эту чушь?

— Да, потому что некоторые вещи в ее рассуждениях были правдой.

— Например?

Она замолчала, собираясь с силами.

— Хотя бы тот факт, что ты предложил мне переехать к тебе лишь после того, как Лорен попросила меня съехать с ее квартиры. А еще то, что ты так и не предложил мне выйти за тебя замуж. — Она бесстрашно выдержала его взгляд. — И ты ни разу не сказал мне, что… что любишь меня.

Григ опустил голову, попытался что-то сказать, но слова не шли с его языка. Наконец он нарушил затянувшуюся паузу:

— Конечно, я любил тебя. Любил с того самого момента, как увидел впервые.

— А почему молчал?

— Я считал, что это и так очевидно. Я думал, что наше чувство настолько глубоко, что не нуждается в подтверждении.

— Ты не прав. Женщине как можно чаще надо слышать признания в любви, иначе она перестает быть уверенной в чувствах мужчины. Я так боялась тебя потерять! Надо было на что-то решиться, чтобы ты остался со мной… — Она осеклась, чувствуя, что ее слова значат совсем не то, что она хотела в них вложить. Теперь невозможно сказать, что она в действительности не делала аборт. Теперь-то как раз он ей и не поверит. Злясь на себя, она продолжила: — Но не только поэтому я ничего не рассказывала тебе. Ведь ты дал мне ясно понять, что думаешь о работающих матерях. А по этому вопросу я придерживаюсь противоположной точки зрения. Я считаю, что женщина вполне может совмещать карьеру и семейную жизнь. И я чувствовала себя очень неуверенно от твоей категоричности. Я мучительно ждала твоего возвращения, гадая, придется ли мне жить по твоим правилам, или ты все же согласишься пойти на компромисс.

— Но, тем не менее, ты разрешила ситуацию самым легким для себя способом!

— Ты просил меня рассказать правду, и я пытаюсь объяснить. Если бы ты только выслушал…

— Так я слушаю. Итак, какова твоя версия событий?

В его голосе сквозила такая неподдельная обида и злость, что Дара растерялась.

— Но я… я ведь говорю тебе…

— Ерунда! Ты сама себя убедила, что ни в чем не виновата. Но ни один человек — ни Лорен, ни кто-то другой — не смогли бы тебя заставить делать аборт против воли. Ты должна была захотеть это сама.

Дара в отчаянии прикусила губу и отвернулась, борясь с внезапно нахлынувшими слезами. Он высказал то, в чем она боялась себе признаться. Она ведь действительно всерьез думала об аборте и после того несчастного случая испытывала не только горечь, но и чувство огромного облегчения.

Дара судорожно стиснула бокал, и он лопнул у нее в руках. Остатки красного вина потекли по ее пальцам, смешиваясь с кровью.

Боль отрезвила ее. Не оборачиваясь, она тихо охнула, глядя на кровь.

— Наверное, ты прав, Григ. Но неужели это имеет сейчас значение?

— Имеет, черт побери!

Она покачала головой и встала, чтобы пройти в дамскую комнату, так как у нее не было носового платка.

— Нет, не имеет. Ты не веришь мне, и не поверишь никогда. Ты себя убедил в моей виновности и ничего не хочешь слушать. А раз так, то есть ли смысл продолжать наш разговор? — Она решительно пошла к выходу.

— Ты не женщина, у тебя нет сердца!

Она вздрогнула, но ответила всего-навсего:

— Конечно, а что тебе еще сказать? Закрой дверь, когда я выйду, а то испачкаю ручку кровью.

— Постой!

Дара остановилась и повернулась к нему.

— Мы еще не говорили о твоем отъезде. В нем нет необходимости.

— Ты обещаешь больше не вспоминать о прошлом? Ты не станешь больше при каждой встрече бросать мне в лицо упреки?

Глубоко вздохнув, он ответил:

— Нет, не стану.

Дара нервно рассмеялась.

— Лжец! Ты не в состоянии владеть собой. Ты ходишь за мной по пятам, тебе доставляет удовольствие постоянно мучить меня!

— Не уезжай, Дара! — Рука ее тем временем начинала болеть все сильнее. Она крепко стиснула зубы, чтобы не застонать, и ничего не ответила. — Не делай глупости. Обещай, что останешься здесь.

— Уходи, Григ.

— Нет, пока ты не дашь слово остаться, я не отстану от тебя.

— Ну, хорошо. Хорошо! — почти в истерике выкрикнула она. — Обещаю! Только оставь меня в покое!

— С радостью! — гневно воскликнул он и вышел, громко хлопнув дверью.

Ослабев, она прислонилась к стене. Теперь, после того, как он ушел, Дара поняла, что чувствует себя совершенно отвратительно. Кровь уже запачкала одежду, и надо было срочно перевязать руку, если она не хотела залить все вокруг. В кабинете управляющего имелась аптечка, но сейчас все было заперто, а сам он, конечно же, развлекается вместе со всеми. Не могло быть и речи о том, чтобы вернуться на вечеринку и выставлять напоказ свою глупость. В ее собственной комнате где-то было несколько пластинок пластыря, но вряд ли им можно было бы остановить такое сильное кровотечение.

Дара все еще пыталась сообразить, что же ей следует делать, но разум отказывался повиноваться и сосредоточиться, никак не удавалось. Наверное, слишком много коктейлей было выпито, решила она. Ладно, в любом случае сначала надо добраться до своей комнаты.

Дара резко повернулась к двери, но голова закружилась, и она чуть не потеряла равновесие. Здоровой рукой Дара успела, к счастью, ухватиться на спинку стула — того самого, который Григ пнул ногой, выходя. Но прежде, чем она успела выпрямиться, дверь открылась, и на пороге опять появился Григ.

— Мы забыли договориться, кто из нас сообщит капитану Джонсону о твоем решении остаться. Если ты не возражаешь, я могу…

Он осекся на полуслове и бросился к ней. — Господи, Дара, с тобой все в порядке? — Григ успел вовремя подхватить ее, иначе она бы упала.

Она попыталась засмеяться:

— Наверное, твое основное занятие — ловить падающих девушек.

— Не говори глупостей! Что, ты и вправду так сильно порезалась? Дара, маленькая моя, надо немедленно к врачу!

— Где тут его найдешь? — Она вроде бы ясно произнесла слова, но смутно чувствовала, что сказала не совсем то. Посмотрев на Грига, она прочла самый настоящий ужас в его глазах. — Слушай, это обыкновенная царапина. Что ты так разволновался?

Он усадил ее в кресло и заботливо осмотрел руку. Затем достал из кармана платок и промокнул кровь.

— Подними руку вверх и держи так. Я сейчас вернусь.

Ею овладело странное безразличие, и она почувствовала неодолимую усталость. Откинувшись на спинку, Дара закрыла глаза. Рука болела, а мозг терзали ставшие уже навязчивыми мысли о том, что Григ не верит ей, никогда ее не простит. Похоже, она разрушила не только свою, но и его жизнь. И ничего нельзя было сделать, ничего! Глупая слезинка против воли покатилась по щеке. Услышав шаги Грига, она торопливо вытерла лицо.

Он приблизился, осторожно взял ее руку и разжал пальцы.

— Почему ты раньше не сказала мне, что рана такая глубокая? — Казалось, он и не ждал ответа, ловко протирая края раны ваткой с йодом. От резкой боли она дернулась. — Прости, надо потерпеть. Скоро все пройдет.

Итак, он полагал, что ее слезы вызваны болью. Тем лучше, пусть и дальше так думает.

Закончив перевязку, Григ выпрямился, достал чистую салфетку и вытер следы слез на ее лице. Затем мягко погладил ее щеку кончиками пальцев.

— Ты всегда была упрямой маленькой девочкой. Никогда не подавала виду, что страдаешь, никогда не показывала своих слез…

Уловив грубоватую нежность в его голосе, Даре больше всего на свете захотелось поведать ему о своих страданиях. Но боль была в ее душе — так пускай там и остается. Она умудрилась все же улыбнуться.

— А ты хочешь, чтобы все видели мои слезы?

Его глаза затуманились.

— Я хотел сказать именно то, что сказал. Я больше не буду возвращаться к прошлому. Забудем о нем.

Дара снова попыталась засмеяться, но это было больше похоже на стон отчаяния.

— Ах, Григ! Разве это можно забыть?

Он нахмурился.

— Но ты, конечно…

Она устало покачала головой.

— Нет. Я помню все. Понимаешь — все! — Опираясь здоровой рукой о кресло, она бесцветным голосом сказала: — А теперь мне надо вернуться к себе. Я очень устала.

Однако Григ помешал ей встать. Заглядывая Даре в глаза, он умоляюще прошептал:

— Я ошибался в тебе, да? Ошибался?

Никогда раньше у нее не было такого шанса открыть ему всю правду. Но почему-то именно теперь все оправдания казались начисто лишенными смысла. В глубине души она сознавала себя не менее виновной, чем, если бы на самом деле сделала аборт.

Не отвечая, она встала. Глядя прямо перед собой, Дара дошла до двери, но остановилась и через силу произнесла:

— Я понимаю, что сейчас это не имеет никакого значения, но тогда я не была готова стать матерью. Мне хотелось работать. Наверное, это эгоизм, но тебе не приходила в голову мысль, что и ты такой же? Знаешь, Григ, это было просто неподходящее время. И для меня, и для тебя.

— Неподходящее время для нас обоих, — грустным эхом откликнулся Григ.

Праздник к этому времени закончился. В дверях зала прощались последние пары, и у лифта собралась небольшая очередь. Миновав и тех, и других, Дара, собрав остаток сил, поднялась по лестнице пешком, хотя от усталости валилась с ног.

Дверь она обычно не запирала — ключ, был слишком громоздким, чтобы постоянно таскать его с собой. Но, включив свет, она пожалела об этом. В ее номере явно кто-то похозяйничал. Створки гардероба были распахнуты, ящики выдвинуты, одежда валялась на полу. Постель была разворочена, а матрас, залит какой-то дрянью. Подойдя поближе и принюхавшись, она поняла, что это масляная краска. Пустая банка стояла под кроватью.

Вскрикнув от ярости, Дара подхватила одно из своих вечерних платьев и обнаружила, что оно искромсано ножницами. Содержимое ящиков было залито ее лаком для ногтей. Не надо долго раздумывать, чтобы понять, кто мог совершить такое. Соня! Вот негодяйка! Что бы там у них с Григом ни произошло, она наверняка винит ее в случившемся и решила отомстить таким жалким и отвратительным способом.

После всех сегодняшних событий это была последняя капля, переполнившая чашу ее терпения и погрузившая в беспросветное отчаяние. Первой мыслью было отправиться к Соне. Но, выйдя в коридор, она вдруг сообразила, что та, естественно, подготовилась к дальнейшему развитию событий. Разумеется, ревнивица будет все отрицать и просто не впустит ее к себе. Так что ее месть, надо признать, вполне удалась. Что касается Дары, конечно. Если бы она осмелилась выкинуть что-либо подобное с Григом, тот бы ее прибил. Ладно, малютка Соня подождет. Но что делать с комнатой?.. Спать здесь определенно нельзя. Запах краски был настолько невыносим, что сон не представлялся возможным.

Захватив кое-что из одежды, избежавшей мстительных рук Сони, она спустилась в холл. Возле регистрационной стойки не было ни души. На стене висел план отеля с обозначением занятых и свободных номеров. Дара забрала ключ свободного номера и поспешила в него.

В комнате оказалось холодно и неуютно, так как регулятор отопления стоял на минимуме. Дара сразу включила нагреватель на полную мощность и вспомнила свое возвращение из Кракова. Кажется, это было в какой-то другой жизни, хоть с того момента прошло на самом деле меньше недели.

Подойдя к окну, чтобы задернуть занавески, она надолго задержалась возле него, глядя на посеребренный луной снег. Грустные мысли не покидали ее.

Решительно задернув занавески, Дара постаралась как можно быстрее раздеться и юркнуть в постель. Заснула она не сразу, поскольку никак не могла согреться. Ее мысли все время возвращались к разговору с Григом. Правда, их выяснение отношений было больше похоже на настоящее сражение, но хорошо, что оно состоялось. Дара испытывала странное чувство свободы. По крайней мере, на этот раз она не стала заглушать в себе чувство вины, исподволь разъедавшее душу, и сейчас, признав ее, ощутила некоторое облегчение. Теперь она поняла, что сможет спокойно жить дальше.

В конце концов, Дара заснула, но в полночь вновь открыла глаза и улыбнулась. Больше не было ни дурных снов, ни душевной боли. Теперь она знала, как искупить свою вину. Все было очень просто. Она опять улыбнулась, переворачиваясь на другой бок, и спокойно уснула.

Когда Дара вернулась в свою прежнюю комнату примерно в десять часов утра, то обнаружила, что невольно послужила причиной сильного переполоха.

Во время завтрака горничная, как обычно, пришла делать уборку и, обнаружив страшный беспорядок, сообщила администратору. Он попытался найти Дару, но не смог и, не на шутку встревожившись, обратился к капитану Джонсону.

Полицейские осматривали ее комнату, когда вошла Дара.

— Доброе утро, господа. Ужасный беспорядок, не правда ли?

Мужчины подскочили, как ужаленные. У капитана вырвался вздох облегчения.

— Так с вами все нормально? А мы, представьте, волнуемся за вас.

Дара незаметно сунула свою раненую руку в карман.

— Все хорошо.

— Спуститесь вниз и дайте команду прекратить поиски, — скомандовал Джонсон полицейскому. Когда тот вышел, капитан указал рукой на кавардак и спросил, как это понимать.

— Не знаю, что и сказать. Я обнаружила этот разгром, когда вернулась к себе вчера ночью, и из-за запаха краски ушла спать в свободный номер.

Он подозрительно посмотрел на Дару.

— Вы никого не подозреваете? Это ведь не шутки!

— Абсолютно, — твердо выговорила она.

Он удостоил ее взглядом, в котором откровенно светилось недоверие, и, видимо, собирался прямо заявить об этом, но в это мгновение вошел Григ.

Подойдя к Даре, он больно сжал ее локоть.

— Ты где была, черт возьми? — В его голосе читался гнев, но и облегчение тоже. Поняв это, Дара неожиданно засмеялась.

— Если вы не возражаете, я вас оставлю, — пробормотал капитан Джонсон, выходя за дверь.

— Я думал, что ты опять исчезла, — рассерженно выговаривал ей Григ.

— Как это — «опять»?

— Как и вначале, когда тебя долго не могли найти, чтобы доставить в наше нынешнее убежище, я думал, что ты попала в руки Харри, — объяснил он, смущенно отводя глаза. — Я чуть было не сошел с ума от страха за твою жизнь. А сегодня утром кошмар повторился…

Дара нежно погладила его по щеке.

— Можно тебя попросить об одной вещи?

— О какой?

— Поцелуй меня.

Он опешил и попытался, было вернуть свой холодный тон:

— В память о былом?

— Нет. — Она отрицательно покачала головой. — Ради меня такой, какая я сейчас.

Григ колебался слишком долго, и Дара уже начала думать, что он откажется, однако его сильные руки притянули ее к себе. Она чувствовала нежность его объятий, видела страсть в глазах. Их губы встретились, и время застыло для нее, как и в тот невероятно далекий день, когда он поцеловал ее в первый раз. До боли знакомое прикосновение, но никогда раньше оно не было таким трепетным, осторожным и долгожданным.

Робость и неуверенность прошли, и Григ с жадностью целовал Дару, словно стремясь насытиться ее близостью за все годы их разлуки. Дара отвечала на его страсть, чувствуя, как начинает бушевать долгое время спавший, огонь неукротимого желания. Как все оказалось просто! Она приняла правильное решение вчерашней ночью, и теперь все будет хорошо!

Дара обвила его шею руками, перебирая густые волосы на затылке, как она любила делать раньше. Но внезапно Григ отпустил ее и отступил на шаг. Волнение, желание, нежность постепенно исчезали с его лица, изгнанные голосом рассудка.

— Дара, нам не следует…

Она протестующим жестом подняла руку.

— Но это всего лишь поцелуй, — непринужденно возразила она, направляясь к двери. — Мне кажется, в коридоре кто-то стоит.

Открыв дверь, девушка увидела миссис Уильяме и пару других женщин, пришедших взглянуть на беспорядок и сразу разразившихся возмущенными восклицаниями. Григ незаметно выскользнул из комнаты, когда женщины с причитаниями принялись помогать Даре раскладывать все по местам.

— Все мы знаем, чьих рук это дело, — строго сказала миссис Уильяме. — Ее следует наказать. По крайней мере, мы заставим Соню возместить убытки.

— Но доказать ничего нельзя, — возразила Дара. — Потом, я сама виновата, что не заперла дверь.

Все же Дара решила переселиться в свою новую комнату и перенесла туда вещи. Спустившись к управляющему, чтобы сдать ключ от прежнего номера, она нашла его говорящим по телефону. Он жестом указал ей на стенд, куда нужно было повесить ключ.

Там же она обнаружила второй ключ от ее нового номера и забрала его. Затем ее внимание привлек ключ с биркой «Аварийная отмычка. Все этажи». Оглянувшись, она незаметно сунула его в свою сумочку.

После вчерашнего праздника большинство нуждалось в отдыхе, только дети, как обычно, носились повсюду. Все знали о происшествии в комнате Дары и наперебой предлагали ей одолжить одежду и косметику. Она с благодарностью согласилась на некоторые предложения, наиболее соответствовавшие ее вкусу.

Дождавшись полуночи, Дара надела чье-то длинное темное платье и выскользнула из своего номера, на этот раз не забыв запереть за собой дверь и захватив ключ-отмычку. Коридор был слабо освещен двумя светильниками, но этого было вполне достаточно. Ее новая комната находилась дальше от лифта, чем прежняя, и она тихонько шла по направлению к лестнице, надеясь остаться незамеченной в этот поздний час и успешно совершить задуманное. Неожиданно впереди на площадке раздался тихий шум открывающихся дверей лифта, и Дара быстро нырнула за угол. Кто бы это ни был, он вышел один, так как она не слышала голосов и шума шагов.

Осторожно выглянув, Дара заметила женскую фигуру, направляющуюся к башне, туда, где раньше Дара видела мокрые следы. Неужели эта женщина — Соня? Но не собирается же она вновь проникнуть в ее комнату? Тем временем та стала подниматься по лесенке на крышу, освещая ступеньки фонариком.

Дара заколебалась. Любопытство все же взяло верх над страхом, и она решительно последовала за незнакомкой. Холодный воздух снаружи заставил ее зябко поежиться. Деревянная дверь на крышу была приоткрыта, и Дара, не заметив никого, тихо выскользнула наружу.

Темные тучи заслоняли луну, и небо было черным-черно. Вокруг кружилась метель, и свистел ветер. Сони нигде не было видно, и Дара, решив, что ее скрывает труба дымохода, сделала несколько шагов вперед. В этот момент она почувствовала сильный толчок в спину, потеряла равновесие и с ужасом поняла, что скользит к самому краю.

Ей пришлось всем телом упасть на заснеженную крышу, чтобы не перелететь через низенький парапет. На несколько мгновений, у нее перехватило дыхание не столько от боли и холода, сколько от страха, но затем она вскочила на ноги и приготовившись защищаться.

Рядом никого не было, и дверь оказалась закрытой. Дара бросилась к ней, но не смогла повернуть ручку. Очевидно, Соня заперла ее, оставив наедине со стужей и пронизывающим зимним ветром.

7

— Соня! Это не смешно! — закричала Дара, колотя по двери кулаками. — Открой немедленно! — Она прислонила ухо к тяжелой деревянной панели, но изнутри не доносилось ни звука. Пришлось вновь стучать. — Ладно, ты здорово подшутила надо мной, теперь довольно, впусти меня! — Никакого ответа. Прождав минуту, Дара, дрожа от стужи, вновь позвала, — Хочешь, я извинюсь? Прошу прощения, что следила за тобой! — Дара чувствовала себя униженной, но дрожь пробирала ее все сильнее, а легкое платье совершенно не защищало от непогоды. Еще десять минут, и она превратится в ледышку. — Ну, пожалуйста, Соня! Я умоляю тебя. Открой дверь! — Она презирала себя за свой умоляющий тон, но была уверена, что именно это нужно Соне, несомненно, наслаждавшейся за дверью ее унижением. Еще немного, и та сжалится.

Медленно пришло сознание того, что с той стороны никого нет, что месть ревнивицы гораздо изощреннее. Даре грозила самая настоящая опасность умереть от холода. Однако она вовсе не собиралась сдаваться просто так.

Проще всего было пройти вдоль парапета до следующей башни и проверить, заперта ли дверь там. Для этого требовалась изрядная доля храбрости, но делать было нечего. Оказалось, что идти по краю крыши практически невозможно — ветер дул так сильно, что дважды она чуть не упала. Пришлось ползти на четвереньках. Злость от унижения помогла ей проделать этот длинный путь, но, добравшись до цели, она обнаружила, что и эта дверь тоже заперта. Дара качала впадать в панику и закричала изо всех сил, но свист ветра заглушал ее крики, да и до помещения у ворот, в котором горел свет, расстояние было слишком далеко. Кроме этого недосягаемого окошка у нее не было никакой надежды.

Больше всего ее приводила в отчаяние мысль, что в этой башне находился номер Джонатана. Он сейчас спал, наверное, всего в нескольких футах от нее. Рискуя свалиться с крыши, Дара перегнулась через парапет, выкрикивая охрипшим голосом его имя. Но свет в окне так и не зажегся, и никто не выглянул на ее отчаянный зов.

Она вновь прислонилась к двери, понимая, что дольше не выдержит. Что-то упиралось ей в бедро, и она вспомнила про дежурный ключ-отмычку, взятый тайком у управляющего. Луч надежды блеснул и тут же погас — ключ оказался слишком мал для массивного замка. Девушка чуть было не выронила его, но вдруг ее осенила идея.

Она снова перегнулась через парапет и последним усилием швырнула тяжелый ключ в ближайшее окно. Раздался звон стекла. Прошло несколько мучительных мгновений, во время которых Дара с ужасом думала, что Джонатан мог не услышать шума. Затем зажегся свет, занавески раздвинулись, и она, наконец, разглядела чей-то силуэт.

— Джонатан! — завизжала Дара из последних сил. — Я наверху! На помощь!

Он поднял голову и в ту же секунду исчез, чтобы через пару минут, показавшихся ей вечностью, очутиться рядом с ней и увести внутрь. Она сразу обмякла и только плакала слезами облегчения, не в силах отвечать на его недоуменные расспросы.

Джонатан втащил дрожащую всем телом Дару к себе в комнату, укутал, уложил в теплую кровать и заставил выпить изрядную порцию виски прежде, чем позвонил капитану Джонсону. Постепенно прошла отвратительная дрожь, и девушка почувствовала, как кровь вновь заструилась в жилах.

— Ну, как вы? — озабоченно спросил капитан, вбегая в номер Джонатана.

— Со мной, кажется, все в порядке.

— Очень хорошо. Надеюсь, все обойдется. Теперь не могли бы объяснить, что вы делали в таком виде на крыше в столь поздний час?

— Меня заперли.

Мужчины переглянулись.

— А кто?

— С-Соня. — При воспоминании о своих злоключениях, Дара вновь начала дрожать.

— Черт возьми! — вырвалось у капитана. После посылки с бомбой она считалась вне подозрений. — Так как все произошло?

— Я заметила, что она опять поднимается на крышу…

— Что значит «опять»? Вы хотите сказать, что она уже выходила туда раньше?

Дара кивнула.

— Да. В одну из прошлых ночей я уже видела ее там. По крайней мере, мне казалось, что это была она.

— Почему вы ничего мне не сказали? — резко спросил капитан Джонсон.

— Но я не была полностью уверена в том, что это она. Я собиралась вам рассказать, а на следующее утро произошел тот случай с взрывным устройством, так что… — Она опустила голову.

— Продолжайте, продолжайте…

— Я решила, что Соня не заметила меня, но, наверное, я ошиблась. Когда я пошла за ней, она притаилась за дверью и толкнула меня в спину так, что я упала. Затем она выскользнула обратно и заперла дверь. Мне казалось, что негодяйка хочет отомстить по той же причине, по которой она перевернула вверх дном мой номер и испортила одежду. Я барабанила в дверь, надеясь, что Соня впустит меня, но безуспешно. Я звала на помощь, но никто не слышал моих криков. К тому же она забрала шубу, так что…

— Какую шубу?

— Когда я первый раз из любопытства поднималась на крышу, шуба висела у башни, под козырьком. Теплая меховая шуба… Я решила, что она принадлежала кому-нибудь из ваших людей.

Капитан Джонсон резко выпрямился.

— Мне надо вас покинуть, — сказал он Джонатану. — Надо сделать несколько распоряжений.

Когда он вышел, Дара повернулась к своему приятелю.

— Скажи, я полная идиотка?

— Похоже, все мы оказались в дураках. Хочешь еще виски? — Он плеснул ей и себе. Кстати, а как ты вообще оказалась в коридоре? Или это недозволенный вопрос? — Дара слегка покраснела, и он заключил: — Значит, недозволенный. — Он стал растирать ей ноги. — Ну что, ты чувствуешь пальцы?

— Да, но, пожалуйста, продолжай растирать.

Он засмеялся и подчинился ее просьбе. Потом вытащил откуда-то пару толстых ярко-красных шерстяных носков и заставил Дару их надеть.

— Заботливая тетушка прислала мне их на Рождество, — объяснил он. — Вообще-то я собирался забыть их здесь, когда придет время отъезда.

Вернулся капитан Джонсон. Он пододвинул стул и сел рядом с Дарой.

— Итак, начнем, — начал он. — Мы с самого начала настороженно относились к Соне Гриффите, потому что она поддерживала отношения с Харри, когда тот еще находился в тюрьме. Тем не менее, мы привезли девушку сюда вместе со всеми остальными, решив понаблюдать за ней до тех пор, пока не убедимся в ее виновности или непричастности. Она увлеклась вашим приятелем, так что пришлось посвятить его в наши планы…

Дара изумленно уставилась на капитана.

— Вы хотите сказать, что он ухаживал за ней не по собственному желанию?

— Да. Мы попросили его об этом. Сначала он и слышать ничего не хотел. Пришлось его уговаривать.

— Под словом «уговаривать» следует понимать «принуждать»?

— Пожалуй, так, — усмехнулся он. — Мистер Спайрс отказывался до тех пор, пока мы не пообещали достать вас хоть из-под земли и привезти сюда как можно скорее.

— О!

— Он сдержал слово, хоть и без малейшего желания, и как только бомба в посылке поставила Соню Гриффите вне подозрений, он тут же бросил ее.

Дара, вспомнив, как Соня увлекла Грига на ее глазах в свою комнату, задумалась, насколько тесно полицейские обязали его следить за этой девицей, и нахмурилась.

— Стало быть, теперь вы вновь подозреваете ее?

— А какая у нее может быть причина лезть на крышу, если только не подать Харри какой-нибудь знак?

— Но бомба? Она ведь не симулировала обморок. Могу поклясться, что все было по-настоящему.

— Да, в этом нет сомнения. Но что, если Харри подстроил все нарочно, чтобы отвести от нее подозрения?

— Вы хотите сказать, не предупредив ее саму?

— Именно.

Дара и Джонатан недоуменно уставились на капитана.

— Но какие сигналы она могла подавать? возразил Джонатан. — Фонарем или как-нибудь еще?

— Да нет, все намного проще. Наверняка у нее есть радиотелефон. Это новинка, и о ней мало кто знает. Кроме того, он довольно дорог. Но деньги для Харри никогда не имели особого значения. Как вы знаете, отель со всех сторон окружен холмами, и радиотелефон здесь плохо работает. Кстати, это одна из причин, по которой мы выбрали это место. На высокой крыше качество связи должно быть гораздо лучше.

— Вы считаете, что негодяю известно наше местонахождение? — медленно спросил Джонатан.

— Боюсь, что да.

— Что вы собираетесь делать? Перевезете нас куда-нибудь еще?

Капитан Джонсон отрицательно покачал головой.

— Нет, все и так слишком затянулось. Я разговаривал с начальством, и мы решили расставить ему ловушку. Но нам понадобится помощь. Я рассчитываю на вас, дорогие мои.

— Конечно, — сразу согласился Джонатан, но Дара посмотрела на капитана с неподдельным изумлением.

— А чем могу помочь лично я?

— Вам не придется ничего особенного делать. Я хочу, чтобы Соня считала, что вы замерзли на крыше.

— Что?..

— Да нет, вам не нужно опять подниматься туда, — поспешно уточнил капитан, заметив тревогу на ее лице. — Лучше всего вам спрятаться у мистера О’Нила. Он обычно завтракает у себя, так что вам будут носить еду, ни у кого не вызывая подозрений.

— А как насчет уборщицы и разбитого окна? — поинтересовался Джонатан.

— Не беспокойтесь, мы обо всем позаботимся.

— Но мое исчезновение наделает много шума, — возразила Дара.

— Конечно, но мы постараемся всех успокоить, хоть и будем предпринимать кое-какие меры для особо заинтересованных лиц.

— Вы имеете в виду Соню?

— Естественно.

— Но зачем это затевать?

— Вчера вы, скорее всего, помешали мисс Гриффите передать сообщение своему любовнику. Так что сегодня она попытается повторить попытку, но мы будем подслушивать.

— У вас получится?

— Это будет нетрудно.

— Но кроме Сони есть еще люди, которые не удовлетворятся вашими отговорками по поводу моего исчезновения, — сказала Дара и подтянула плед поближе к груди.

Оба ее собеседника понимали, что она имеет в виду Грига, и капитан успокоил ее.

— Мы объясним, что вы сильно простудились и не встаете с постели.

— Что ж, как скажете, — хмуро согласилась Дара. — Но если Соня заметит ваше волнение по поводу моего исчезновения, то и Григ тоже. Вы сообщите ему, что со мной все в порядке?

— Нет.

— Почему?

— По той же причине, по которой Харри не сообщил Соне о бомбе заранее: чтобы реакция была естественной.

— Но вы должны будете меня повсюду искать, так что вам придется подниматься на крышу.

— Нет, потому что мы будем считать, что вы бежали по собственной воле, и все наши поиски будут вестись за пределами отеля.

Дара устало кивнула, не находя больше возражений:

— Ладно, я согласна.

Проснулась Дара поздно. Джонатан сидел рядом и ждал ее пробуждения, чтобы послать за завтраком. Из ее комнаты была принесена кое-какая одежда, и она успела переодеться. Дара с аппетитом набросилась на еду, ей казалось, что никогда прежде она не испытывала такого голода, а пища не была такой вкусной. Даже овсяная каша, которую она обыкновенно избегала, в это утро казалась желанным блюдом.

Джонатан удивленно смотрел, как она поглощает свою порцию.

— Не завидую тем, кто водит тебя в ресторан, — заметил он. Она показала ему язык, и он засмеялся, вставая из-за стола. — Пожалуй, мне пора спуститься вниз.

— У тебя есть что-нибудь почитать? Не могу же я весь день смотреть телевизор.

— На полке есть несколько книг по юриспруденции, некоторые дела поинтереснее любых романов. Ничего другого нет.

— Даже журналов?

— Увы. Но я могу принести тебе что-нибудь.

— Будь добр, захвати какие-нибудь женские журнальчики. Я их обожаю.

— Послушай, а если кто-нибудь увидит, как я покупаю эти журналы? Обо мне наверняка неправильно подумают.

Дара весело рассмеялась.

— Тогда просто какую-нибудь книгу.

Джонатан ушел, и у Дары появилась возможность обдумать свое теперешнее положение. За окном по-прежнему кружилась метель, создавая впечатление полной оторванности от остального мира. Дверь была на замке, а телефоном ей категорически запретили пользоваться. Так что она оказалась в самой настоящей тюрьме, которая вдобавок перестала быть безопасной. Но почему-то Даре было не страшно. Даже напротив, после благополучного избавления с крыши она чувствовала какое-то странное умиротворение, словно сама судьба даровала ей прошение и предоставила еще один шанс начать все сначала. Даре казалось, что это знак свыше, одобряющий ее решение. Не то, которое она собиралась выполнить прошлой ночью, а сегодняшнее. Ведь недаром именно сегодня Рождество, вспомнила она с улыбкой.

Джонатан вернулся через час. Он принес ей вчерашнюю газету и каталог книг из библиотеки, но ей не терпелось услышать новости о своем мнимом исчезновении.

— Никакой паники, все идет по плану, разработанному капитаном Джонсоном. Никто еще не знает, что ты пропала.

— И совсем никто не спрашивал обо мне?

— Под словом «никто» ты имеешь в виду, конечно же, Грига Спайрса? — усмехнулся Джонатан. — Он тоже не спрашивал о тебе, насколько мне известно, но ведь еще слишком рано, да и все уже знают, что иногда ты любишь поспать подольше…

Приятель оставался с ней до обеда, затем опять спустился вниз. Дара не спеша съела суп и бутерброды, которые принес официант. Затем читала и смотрела телевизор, коротая часы одиночества. Джонатан вернулся около половины шестого. За время его отсутствия дважды звонил телефон. В первый раз Дара машинально потянулась к трубке, но успела вовремя остановиться.

Может, это Соня пыталась удостовериться — не у Джонатана ли она? Дара вздрогнула при этой мысли. Она вернулась к своему ночному приключению, и воспоминание о лютой стуже и пронизывающем ветре заставило ее зябко поежиться.

Когда Джонатан вернулся, она сообщила ему о звонках, и тот связался с капитаном. Узнав последние новости, он положил трубку и повернулся к Даре.

— В твой номер тоже было несколько телефонных звонков. Дважды звонил Григ, затем он отправился к тебе лично и долго барабанил в дверь. Не получив ответа, Григ обратился за разъяснениями к капитану Джонсону.

— И? — нетерпеливо поторопила Дара.

— Оказалось, что ты говорила Григу о своем намерении уехать, и он так и подумал.

— И что ему ответил капитан?

— Наш бравый капитан невозмутимо отказался раскрыть какие-либо подробности, чем ужасно разозлил Грига. Спайрс возмутился и заявил, что возложит персональную ответственность на капитана, если с тобой что-нибудь произойдет. Он потребовал предоставить ему возможность поговорить с тобой по телефону, а когда не получил разрешения и на это, то чуть не разбил кулаком стол. — Джонатан засмеялся.

— Не может быть! — расплылась в улыбке Дара.

Джонатан направился к лестнице, ведущей в спальню.

— Мне нужно переодеться к ужину, ведь сегодня праздник. Обещали суп из оленины, филе лосося и прочие деликатесы. Тебе тоже что-нибудь перепадет.

Вечером капитан Джонсон лично принес ей поднос с едой.

— Соня Гриффите сейчас внизу, в столовой, — сообщил он. — Обо всех ее передвижениях мне докладывают. — Он снял салфетку с подноса, и Дара с удовольствием увидела, что ее ни в чем не обделили. Посередине даже красовалась бутылка вина. — Мы обыскали ее комнату и утвердились в своих подозрениях, обнаружив радиотелефон — миниатюрную модель, которую легко было спрятать в одежде. Так что очень вероятно, что сегодня ночью она попытается вновь связаться со своим любовником.

— Ведь она наверняка почувствует подвох, не увидев на крыше моего замерзшего тела, — усмехнулась Дара.

Капитан улыбнулся.

— Мы обо всем позаботились. Сейчас уже заканчивают делать чучело, которое мы вынесем на крышу и наполовину присыплем снегом. Не беспокойтесь, одно появление мисс Гриффите на крыше уже будет убедительным доказательством вины, но мы надеемся подслушать ее разговор с убийцей и таким образом выйти на его след.

— Должно быть, она поднимется на крышу поздно, ведь ей нужно выждать, пока все уснут.

— Наверное. Если хотите, мы можем дать вам знать, когда Соня появится. Но на всякий случай к телефону пускай все равно подходит Джонатан.

— Спасибо.

Капитан встал и протянул ей ключ, который она позаимствовала на стенде управляющего.

— Возьмите. Мы нашли его в кармане вашего платья, когда наряжали чучело.

Дара покраснела, вновь поблагодарила и быстро сунула ключ в карман.

Вопреки ее ожиданиям, Джонатан вернулся задолго до полуночи, объяснив, что все решили разойтись пораньше, потому что дети были слишком перевозбуждены из-за праздника. Он присел к столу рядом с Дарой и помог ей допить бутылку вина. Время шло, и ожидание становилось все напряженнее. Им уже начало казаться, что Соня передумала и вообще не появится на крыше. В час зазвонил телефон. Джонатан поднял трубку, коротко поблагодарил собеседника и повернулся к Даре.

— Они засекли ее звонок. Почти наверняка она говорит со своим дружком.

Дара хотела было спросить, близко ли от гостиницы находится Харри, но передумала.

— Ладно, я пойду спать. Спокойной ночи, Джонатан.

— Спокойной ночи. — Он поднялся в спальню и закрыл за собой дверь.

Через десять минут Дара тихонько выскользнула из номера и осторожно начала спускаться по лестнице, сжимая в руке ключ-отмычку. Никто не встретился ей по дороге, весь отель, похоже, спал.

Ключ легко повернулся в замке двери Грига, и она с облегчением вздохнула, проскальзывая в его номер. В комнате было темно, и она постояла немного, чтобы глаза привыкли к полумраку. В центре помещения стояла огромная резная кровать. Разглядев спящего Грига, она аккуратно закрыла дверь.

Замок неожиданно громко щелкнул, и Григ заворочался. По его изменившемуся дыханию она поняла, что он проснулся. Сняв туфли, Дара почти бесшумно двинулась к кровати.

Раздался чуть охрипший со сна голос Грига:

— Уходи, Соня. Сколько раз тебе повторять, что ты меня не интересуешь?

Добравшись до кровати, Дара приподняла одеяло и скользнула под него, ухватившись за руку Грига и не давая ему включить свет.

— Ты не поняла, что ли? Убирайся, пока я сам тебя не вышвырнул.

— Что ж, если ты настаиваешь на том, чтобы я ушла… — нежно промурлыкала Дара.

Он сел, пытаясь выдернуть свою руку, а другой нащупать выключатель, но застыл при ее словах.

— Боже, — чуть дрогнувшим голосом прошептал он: — Дара?

Она погладила его щеку и нежно поцеловала в губы.

— Теперь ты меня узнал?

Григ не ответил на ее поцелуй, включив все же свет. Дара не показала своего разочарования, найдя в себе силы мило улыбнуться.

Она не ожидала, что он так рассердится, поэтому его вопрос застал ее врасплох.

— В какую игру ты играешь, Дара? Ты то исчезаешь, то появляешься. Капитан Джонсон дал мне понять, что ты уехала.

— Нет, я все время была здесь. Но это слишком длинная история. Я расскажу тебе потом. — Она вновь прильнула к нему, желая поцеловать, но он остановил ее.

— Рассказывай сейчас.

— Нет, позже. — Дара протянула руки к пуговицам его пижамы и принялась расстегивать их.

Он схватил ее за кисть.

— Зачем ты сюда пришла?

— Чтобы вручить тебе рождественский подарок, — непринужденно заявила она, запуская свободную руку под одежду. Нащупав его сосок, она легонько ущипнула его.

Григ непроизвольно обнял ее, но спросил:

— А почему ты решила, что я жду тебя в своей кровати?

Дара хихикнула:

— Если ты хочешь перебраться на пол, я не против. Помню, несколько раз было просто здорово. — Она поцеловала его в шею. — И на траве. — Она пощекотала кончиком языка его ухо. — И в машине. — Дара легонько укусила его. — И в кустах на пляже. — Она прикоснулась к его губам. — А еще я помню огромный стог сена, куда мы зарылись, прячась от ливня во время загородной прогулки. Это было что-то необыкновенное!

— Ты меня соблазняешь? — Его голос звучал теперь вовсе не враждебно.

— Угадал, — подтвердила она, высвобождая руку, и продолжал расстегивать пуговицы. В этот раз он уже не мешал, а только печально смотрел на нее.

— Где ты взяла такую ужасную пижаму?

Дара перевела взгляд на свою пижаму с высоким воротником и длинными рукавами, которая была ей велика чуть ли не на три размера.

— Миссис Уильямс любезно одолжила ее мне.

— Теперь я понимаю, почему судья так флегматичен.

Дара рассмеялась.

— Если она тебе не нравится, я могу ее снять. — С замирающим сердцем Дара ждала ответа.

Григ молчал целую вечность, потом спросил:

— Ты предохраняешься?

Она приготовилась к этому вопросу и быстро ответила:

— Я не совершаю одну и ту же ошибку дважды.

Он нахмурился.

— Я так и думал. Не знаю, захочу ли я.

— Давай проверим, — предложила она и обрадовалась, увидев игривую улыбку на его лице.

Дара нежно погладила его плечи, наклонилась и пощекотала сосок кончиком языка. Он закусил губу, безуспешно пытаясь держать себя в руках.

— Так мне снять пижаму? — промурлыкала Дара.

— Нет. — Сердце девушки обреченно замерло, но он вернул ее к жизни: — Я это сделаю сам.

Григ снял с нее пижаму, отбросил ее прочь, с восхищением глядя на ее длинные, стройные ноги, округлые бедра, тонкую талию, упругие груди.

— Боже, я почти забыл, как ты прекрасна!

Он нежно прикоснулся к ее груди, и знакомая теплая волна пробежала по телу Дары. Она и не пыталась это скрывать — оба прекрасно знали, что девушка не в состоянии противиться своему возбуждению при его прикосновении. И Дара хотела, чтобы он знал — она нуждается в нем, нуждается отчаянно.

Заставив любимого лечь на спину, она отбросила в сторону одеяло и улыбнулась, увидев, что он в трусах. Когда они жили вместе, то всегда спали раздетыми. Но это было очень давно…

Дара стянула трусы с его ног, слегка царапая кожу ногтями. Он глубоко вздохнул от удовольствия, когда она прижалась сосками к его груди. Сладкая дрожь пробежала по телу, ее собственное дыхание участилось, и груди напряглись от проснувшегося желания.

Сильные руки Грига обняли ее, и она поняла, что скоро его возбуждение достигнет предела. Дара пока не хотела этого, ей нравилось растягивать удовольствие. Слегка выпрямившись, она пальцами изучающе пробежалась по его животу. Она часто воображала именно такую сцену и считала, что ей знаком каждый дюйм его тела, но действительность не могла сравниться ни с какими мечтами.

Он изменился: мускулы увеличились, но кожа оставалась такой же нежной. Грудь стала еще шире и тяжело вздымалась, когда она дотрагивалась до его восставшей плоти. Казалось, время повернуло вспять. Ей не нужно было напрягать память, чтобы вспомнить то, что ему было приятнее всего. Руки двигались сами собой, их прикосновения заставляли его трепетать.

Она дразнила любимого, то прижимаясь, то, отстраняясь, заставляя сходить с ума от страсти. Затем ее губы и язык включились в игру, и он судорожно стискивал ее плечо, выгибаясь от наслаждения. Наконец когда тоненькие пальчики вновь начали нежно поглаживать его плоть, он вскрикнул, не в силах больше сдерживать бушевавшее желание.

Григ жадно набросился на нее, изголодавшись по ней за все эти годы, и захлестывающая волна наслаждения обрушилась на них, заставляя забыть обо всем на свете.

Тело Дары выгнулось в экстазе навстречу ему, и они унеслись в заоблачные высоты блаженства. Григ застонал, и в его стоне Дара услышала всю тоску и безысходность этих долгих лет разлуки, и все счастье и радость их встречи. Неожиданно Дара поняла, что плачет.

Его тело обмякло, но он не отпускал ее и, крепко прижимая к себе, покрывал поцелуями.

— Ты плачешь?

— Да. Прости, Григ.

— Я так долго ждал тебя, моя любимая, так долго ждал!.. — В его голосе неожиданно зазвучала печаль. — Когда думал о тебе и о твоем новом возлюбленном, я сходил с ума от ревности. Знаю, что не имел права, но…

— Да нет у меня никого, — перебила его Дара. — Я все выдумала. Прости, но ты так явно демонстрировал свою неприязнь ко мне, что мне пришлось попытаться как-то защитить себя. — Она щекой прижалась к его груди. — Я думала, что ты меня все еще ненавидишь.

Григ нахмурился.

— Так и было. Я заставил себя в это поверить. Но когда я увидел тебя, еще более прекрасную, чем раньше, прежнее чувство вернулось. Я злился, считая, что смог тебя забыть. Но каждую минуту, каждую секунду я знал, что хочу тебя, только тебя одну. Правда, мне приходилось напоминать себе, что этого не произойдет.

Дара счастливо засмеялась.

— Хорошо, что один из нас решился не пускать это дело на самотек, а то мы оба умерли бы от воздержания.

Григ улыбнулся, гладя ладонями ее грудь.

— Никогда прежде я не получал таких роскошных рождественских подарков. Хорошо бы Харри не смогли поймать еще пару месяцев. — Он почувствовал, как она вздрогнула. — Прости, не надо было заговаривать на эту тему.

— Да нет, все в порядке. Просто я знаю, что его поймают через несколько дней.

— Откуда?

— Полицейские узнали, что твоя подружка держит с ним связь.

— Что это значит?

— Я имею в виду Соню Гриффите. Все это время она переговаривалась с Харри. Ему известно не только наше местонахождение, но и все до мелочей.

— Значит, капитан был прав в своих подозрениях? — Он посмотрел на Дару. — Между прочим, она не моя подружка. Я следил за ней по поручению полиции.

— Я знаю, они мне рассказали. Но мне кажется, ты слишком добросовестно отнесся к этому поручению.

— Не понимаю твоих намеков.

Дара посмотрела ему в глаза и твердо произнесла:

— Я видела однажды ночью, как вы вместе входили в ее комнату.

— В самом деле? Если бы ты подождала минут пять, то увидела бы, как я выходил оттуда. — Дара недоверчиво прищурилась, но он объяснил: — Соня упросила меня попробовать починить фен. Я исправил его и ушел, проигнорировав ее намеки.

— Ты не…

— Нет. Соня не в моем вкусе, и я не собираюсь ложиться в постель с женщиной, которая меня не привлекает.

Дара улыбнулась.

— Даже с королевой?

— Я ведь не Джеймс Бонд. У меня может быть только одна женщина.

— Да? — Ее сердце радостно подпрыгнуло в груди. — Ты однолюб?

В его глазах заплясали озорные огоньки.

— Ну, хорошо. Одна женщина в один раз.

Дара засмеялась.

— Какое скудное меню! Сегодня тебе необходимо устроить банкет.

— Банкет?

— Ну да. Только что ты получил закуску для аппетита. Но дальше будет и первое, и второе, и…

— Постой, постой. Сколько ты намерена не спать?

— Пока ты совсем не выбьешься из сил, милый, — проворковала Дара, прижимаясь к нему и покрывая страстными поцелуями его лицо и шею.

8

Радостные детские голоса звучали за дверями номеров, когда Дара тихонько пробиралась к себе на следующее утро. Она представляла, как детишки с горящими от восторга глазами нетерпеливо разворачивают подарки. До прошлой ночи она не могла спокойно видеть детей и думать о них, ее переполняло чувство вины и горькая тоска. Теперь печаль исчезла, вернулась радость жизни.

Она не стала будить крепко спавшего Грига. Похоже, он действительно отвык от таких «банкетов» и переоценил свои силы. К своему удивлению, Дара почему-то не чувствовала себя разбитой, наоборот, она была полна энергии. Конечно, тело ощущало усталость после бессонной, полной бурных любовных ласк ночи, но ей хотелось петь от счастья.

Войдя в свой номер, Дара скинула туфли и босиком прошла в комнату. Она немного посидела на кровати, возвращаясь мысленно к наиболее захватывающим моментам их встречи. Потом приняла душ и надела белое платье, стянув его широким поясом на тонкой талии.

Тени под глазами и счастливое выражение лица открыли бы каждому, что она провела ночь любви. Убирая назад волосы, Дара радостно рассмеялась. Интересно, угадают ли они, кто ее возлюбленный? Хотя на кого же, кроме Грига, можно подумать?

Голод терзал ее, и она собралась, было идти завтракать, но задержалась, чтобы выглянуть в окно. Стояла самая что ни на есть рождественская погода. Снег лежал толстым ковром, а солнце только всходило на синее безоблачное небо.

Дара произнесла коротенькую молитву о своих сокровенных мечтах и надеждах, а потом посмеялась над собой — ведь после сегодняшней ночи уже ничто не могло омрачить ее жизнь. Все будет хорошо, и теперь она обретет, наконец, счастье.

В столовой собралось уже довольно много народу. Все желали друг другу веселого Рождества, смеялись и громко разговаривали. Капитан Джонсон, по-видимому, умел хранить секреты, так как никто, похоже, не обсуждал Соню. По крайней мере, Дара не уловила ее имени ни в чьей беседе. Некоторые спрашивали Дару о здоровье, и она отвечала, что совершенно поправилась от простуды.

— Но вы все еще выглядите усталой, — участливо заметила миссис Уильяме. — Вам надо больше отдыхать, моя милая. Со здоровьем нельзя шутить.

Соглашаясь с почтенной дамой, Дара умудрилась сохранить на лице серьезное выражение.

В столовой не оказалось ни одного полицейского. Это было странно, так как всегда несколько охранников ели вместе с остальными. Дара не стала придавать этому большого значения. Появился Джонатан, и она приветственно замахала ему рукой. Он присел к ней, захватив сок и тарелку овсянки.

Взглянув на нее, он грустно вздохнул.

— Почему женщины, с которыми я встречался, никогда не были такими красивыми, как ты?

— Не говори ерунды, тебе просто надо найти девушку, которая влюбится в тебя. — Затем она наклонилась к нему и понизила голос: — Ты что-нибудь слышал, сам знаешь о ком?

— Нет. Тот, кто командует, не связывался со мной. А с тобой?

Она покачала головой.

— Нет. Как ты думаешь, чем все закончилось?

Джонатан пожал плечами.

— Я думаю, это зависит от содержания разговора звонившей и того, кого мы оба знаем.

— Побыстрее бы все закончилось. У меня впереди целая жизнь, — с мечтательной улыбкой произнесла Дара.

— Вы помирились?

Ее глаза несколько затуманились.

— Да. Мы выяснили отношения.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно. Доедай лучше свою кашу.

Меняя тему разговора, Джонатан сказал:

— Я тебе говорил, что мне начинает нравиться овсянка? А сначала мне казалось, что на вкус она как обойный клей.

— По крайней мере, именно так каша и выглядит.

— Да, но она стимулирует рост.

— Рост волос на груди?

Джонатан рассмеялся. В этот момент, подошедший с кофе официант, незаметно положил записку рядом с его тарелкой. Пока Дара накладывала им в чашки сахар, он быстро прочитал сообщение.

— Капитан Джонсон хочет видеть нас обоих сразу после завтрака.

— Интересно, что он задумал? — Дара нахмурилась.

— Наверное, просто расскажет нам, что произошло. Будем надеяться, что все благополучно.

После завтрака они вышли в холл. Под елкой громоздилась куча подарков — свертки самых разных форм и размеров. Они должны были оставаться в неприкосновенности до праздничного обеда, и полицейский, нарядившись Санта-Клаусом, должен был их потом раздать.

— Здравствуйте, мистер О’Нил, а я вас как раз ищу. — К ним подошла женщина и увела Джонатана в сторонку. — У нас сегодня конкурс юных музыкантов, вас выбрали в жюри. Вы ведь так хорошо играете на гитаре!

Джонатан тяжело вздохнул, но нашел в себе силы улыбнуться и поблагодарить.

— От славы не спрятаться, — насмешливо заметила Дара, когда он опять присоединился к ней.

— Ты просто завидуешь, потому что не умеешь петь.

Поддразнивая друг друга, и не обращая внимания на любопытные взгляды, они поднялись по лестнице в номер Джонатана. Капитан уже был там и ждал их.

— Так что произошло прошлой ночью? — нетерпеливо осведомилась Дара.

— Как мы и ожидали, Соня позвонила, — ответил капитан, — только она выходила на крышу в другом месте. Очевидно, ей не очень хотелось споткнуться о мертвое тело.

— Слабенькие нервы у убийцы? — насмешливо заметил Джонатан. — Это что-то новенькое.

Капитан, однако, не улыбнулся, его лицо оставалось мрачным. Дара почувствовала себя неловко.

— Где она сейчас?

— Мы арестовали ее ночью, и она сидит под замком. Их с Харри разговор мы записали, вот, послушайте. Голос Сони слышен не очень отчетливо из-за сильного ветра. — Он включил магнитофон, они услышали звонок, затем ответил мужской голос.

— Да?

— Это я, — отозвалась Соня.

— Ты должна была позвонить вчера.

— Я не могла. Мне помешали.

— Ладно, слушай. Я приду завтрашней ночью. Я легко перелезу через стену, но ты должна впустить меня в здание. Ты должна быть у двери в винный погреб, о котором мне говорила, поняла?

— А если кто-то будет поблизости?

— Тогда подожди, пока не останешься одна, — нетерпеливо перебил Харри. — Или отопри дверь заранее, но сама будь на месте. Без тебя я заблужусь в здании.

— Что ты собираешься делать? — В голосе Сони послышались нотки испуга.

Харри злобно рассмеялся, так что Дара вздрогнула.

— Я все продумал. Спасибо полиции, что все собрались вместе. Я разделаюсь с ними одним ударом.

— А я?

— Старайся не возбуждать подозрений. Не собирай вещи, ничего не предпринимай, но будь готова уйти со мной.

— Хорошо. Мы, в самом деле, уедем в Испанию?

— Да, я же обещал. Я достал билеты и фальшивые паспорта, так что все в порядке. Через два дня мы уже будем там, а эти свиньи поймут, что я не бросаю слов на ветер.

— Я так скучаю по тебе, Майкл! — Слова Сони было трудно разобрать, похоже, она дрожала от холода.

Джонатан сидел мрачнее тучи.

— Хорошо, что мы все вовремя обнаружили. Теперь будет легко поймать его. Но я не понимаю, почему негодяй так уверен в себе? Как вы думаете, что он собирается делать?

Капитан задумался, и вместо него ответила Дара:

— Я считаю, что он хочет сжечь отель вместе с нами.

Джонатан присвистнул. Капитан минуту помолчал. Вздохнув, он кивнул и мрачно подтвердил:

— Боюсь, что вы правы.

— Но теперь, обладая информацией, вы легко поймаете его, как только он появится вблизи отеля, — предположила Дара.

— Не все так просто, — возразил капитан Джонсон. — Мерзавец вооружен, и ему нечего терять. Я не хочу жертвовать своими людьми. Все должно быть спланировано наверняка. Я хочу заманить его в отель.

Его собеседники широко открыли глаза от удивления.

— А это не слишком рискованно? — спросил Джонатан.

— Нет. Он ведь не ожидает засады.

— Но именно Соня должна открыть ему дверь. Она согласится исполнить ваш план?

Капитан отрицательно покачал головой.

— Я не хочу рисковать. Она может предупредить его. — Хитровато прищурившись, он испытующе взглянул на Дару.

Дара сразу поняла, что задумал капитан. Волна ужаса захлестнула ее. Она столько времени была несчастна, что не имела права рисковать теперь, когда стали сбываться ее мечты. В волнении, вскочив с места, она воскликнула:

— Я не могу, нет!

— Но вам не будет грозить опасность. Полицейские будут рядом с вами и…

Она решительно повернула к двери.

— Нет. Вам придется попросить кого-нибудь другого.

Капитан тоже поднялся со стула.

— Больше некого просить. Только вы знаете о мисс Гриффите. Вы единственная, кто…

— Харри увидит меня, он узнает…

— Будет темно. А как только он войдет, мы его схватим. Право, вам нечего бояться! Пожалуйста, Дара, ради нас всех…

Стиснув кулаки, она отчаянно пыталась отказаться.

— Простите, вы должны меня понять. Я не могу… — Ее голос сорвался до крика, но она сразу замолчала, услышав стук в дверь.

— Вам лучше ответить, — обратился капитан к Джонатану. — Кто бы это ни был, выпроводите его поскорее.

Тот кивнул и пошел к двери, намереваясь лишь слегка приоткрыть ее. Но как только он повернул ключ, могучий удар чуть не сорвал ее с петель и Джонатан еле успел отпрыгнуть в сторону.

— Можно присоединиться к вашему обществу? — вежливо спросил Григ, вламываясь в номер. Его взгляд сразу же обнаружил Дару, стоящую посередине комнаты. — Ну-ка, говори, что ты отказывалась делать! — грозно покосившись в сторону Джонатана, потребовал он. Но затем он заметил капитана и нахмурился. — Ого! Так что же здесь происходит?

Капитан быстро захлопнул дверь и взглянул на Дару, которая все еще стояла, сцепив руки.

— Ничего особенного. Мы просто беседуем.

— Ваш разговор имеет отношение к предательству Сони? — живо спросил Григ.

Капитан тяжело вздохнул.

— И много вы ему рассказали? — устало осведомился он у Дары.

— Только это.

— А теперь самое время посвятить меня в остальное, — требовательно провозгласил Григ. Капитан поморщился, но вкратце обрисовал ему ситуацию.

— Теперь он пытается уговорить Дару сыграть роль Сони, — сердито пробурчал Джонатан. — Я вообще не понимаю, как можно предлагать ей что-нибудь в таком роде после всего, что она испытала.

Григ совсем рассвирепел.

— Да объяснит мне кто-нибудь, наконец, что случилось с Дарой?

— А разве ты ему ничего не рассказала? — испуганно посмотрел на нее Джонатан.

— Нет. Это не имеет значения.

Глядя на Грига, она неожиданно представила, как он лежит в кровати, а Харри прокрадывается внутрь и поджигает гостиницу. Ее воображение нарисовало бушующее пламя, Грига, задыхающегося от дыма, ревущих от ужаса детей. Мысль об этом была просто непереносима, и ее собственные страхи показались мелочными и ничтожными.

— Я передумала, — вдруг выпалила она. — Я сделаю то, о чем вы просите.

— Это невозможно! — воскликнул Джонатан.

— Да что же это, черт побери! — ругнулся Григ и встряхнул Дару за плечо. — Что он от тебя хочет?

— Я же говорю — подменить Соню. Встретить Харри и проводить его в погреб, — ответил за молчавшую Дару Джонатан.

— Ни за что! — Григ загородил собой Дару. — Я не позволю ей сделать это.

Но на этот раз капитан не желал уступать.

— Мисс Мидлер уже дала свое согласие. И я гарантирую ее полную безопасность.

— Раньше вы уже гарантировали, что здесь мы все будем в безопасности. Но Харри одурачил вас, и если бы не счастливая случайность, он мог бы без помех проникнуть сюда. Если он сумел провести вас один раз, то сможет и в другой, — зло сказал Джонатан.

— Нет, теперь нет. И кроме Дары я никому не могу доверить это. Если я попрошу кого-нибудь еще, может начаться паника. Нужен человек, способный не потерять голову при самых неожиданных обстоятельствах. Мисс Мидлер очень, очень стойкая девушка. Она это доказала два дня назад.

— Так что произошло два дня назад? — резко спросил Григ. — Долго вы будете меня мучить? Ну, я жду…

Но Дара покачала головой, и тогда заговорил Джонатан:

— Я расскажу. Дара увидела, как Соня пробиралась на крышу, и пошла за ней. Но та заперла ее на холоде и оставила замерзать. — Григ побледнел как смерть. — К счастью, у Дары был с собой ключ от комнаты, и она смогла бросить его и разбить окно в моем номере, так что я заметил ее и вызволил. Но еще немного, и все могло бы плохо закончиться.

Впившись взглядом в ее лицо, Григ притянул Дару к себе.

— Почему же ты мне ничего не рассказала? — спросил он дрожащим голосом.

— Все ведь завершилось благополучно. Какой смысл был зря трепать тебе нервы? — Дара увидела в его глазах такую тревогу и нежность, что ее сердце радостно забилось.

Как-то он сказал, что раньше считал, будто она всегда знала о его любви. Теперь Дара поняла, что сейчас как раз был один из таких моментов, когда не было необходимости в словах, глаза говорили сами за себя. После прошлой ночи она поняла, что для любви не нужны слова.

Положив ей руку на плечо, Григ спросил:

— Когда я был за дверью, то слышал, как ты отказывалась что-то делать. Речь шла о том, чтобы встретить Харри?

— Нет, что ты. Мы говорили совсем о другом.

— Она лжет, — возразил Джонатан. — Она боится, и на самом деле вовсе не хочет идти.

Дара резко повернулась к приятелю.

— Слушай, не встревай, когда тебя не просят! Я сама могу постоять за себя. Я приняла решение, и точка!

— Нет, черт побери! Тогда уж я впущу его! — заявил Григ.

Капитан Джонсон бросил на него уничтожающий взгляд.

— Уж не хотите ли вы сказать, что вас можно спутать с Соней? Вы очень похожи, с той лишь разницей, что вы на фут повыше и раза в два пошире в плечах, да и голос у вас не особо нежный. А так — просто вылитая мисс Гриффите!

— Но есть ведь женщины-полицейские, прошедшие специальную подготовку и умеющие постоять за себя.

— Вы правы, но их нет здесь, а доставить откуда-нибудь не успеют к сроку.

— Так привезите ее на вертолете.

— По телефону Харри говорил, что будет следить за местностью. Если он увидит приземляющийся вертолет, то поймет, что дело нечисто. Послушайте сами! — Он включил магнитофонную запись, и опять неприятный голос заполнил комнату. — Скорее всего, он намерен поджечь гостиницу со всеми постояльцами, — заключил капитан. — Поймать его необходимо, и только с помощью Дары можно сделать это. Я уже говорил, что для нее никакой опасности нет.

Джонатан и Григ хотели снова заспорить, но Дара нетерпеливо прервала их:

— Вопрос исчерпан. Я это сделаю. Вы прекрасно понимаете, что другого выхода нет. Так что давайте покончим с этим, и будем продолжать жить спокойно.

— Ты не обязана так поступать, — взяв ее за руку, настаивал Григ.

Дара грустно улыбнулась.

— А мне кажется, что обязана…

Григ растерянно посмотрел на нее.

— Давай-ка пойдем ко мне и поговорим об этом наедине.

— Нет, — резко ответила она, боясь, что он сможет уговорить ее, и она никогда не простит себе трусости. — Я решила окончательно. Мне приятно, что ты так обо мне заботишься, но изменить уже ничего нельзя. — Григ хотел, было еще что-то возразить, но она шагнула к двери и распахнула ее. — Сегодня Рождество. Не пора ли спуститься вниз и принять участие в празднике?

Джонатан сделал шаг вперед, а Григ сказал:

— Я присоединюсь к вам попозже. Мне еще надо поговорить кое о чем с мистером Джонсоном. — Капитан обреченно вздохнул, встретившись с ним взглядом.

Внизу проходил детский конкурс новогодних костюмов, и царило большое оживление. Вокруг елки сновали маленькие снеговики, феи и гномики, и каждый ребенок получил приз. К удивлению Дары, все дети остались довольны, и обошлось без слез и криков.

— Пожалуй, никогда прежде родители не проводили столько времени со своими чадами, — заметил Джонатан.

— Ты хочешь сказать, что наше заточение многим пошло на пользу?

— Наверное. Ты обратила внимание, как взрослые пытаются разнообразить досуг детей? Ну ладно, может, пойдем в бар?

— Не слишком ли рано?

— Да, но, судя по твоему виду, рюмочка-другая тебе не повредит.

Они отправились в бар, и вскоре к ним присоединился Григ. Его озабоченное лицо просветлело, когда он увидел Дару. Нежная улыбка любимого напомнила о бурной ночи, и Дара покраснела.

Она поспешно опустила взгляд и поднесла ко рту свой бокал. Это не укрылось от Джонатана, и он, найдя достойный предлог, покинул их.

Григ присел за столик и закинул ногу на ногу.

— Это лишнее, — усмехнулся он, кивнув в сторону удаляющегося Джонатана. — Общественность считает, что ваши отношения более чем приятельские. Так, по крайней мере, сообщила мне одна леди, когда я спросил ее, где ты можешь быть. Она ответила мне, что ты пошла наверх к Джонатану.

— Так вот почему ты ворвался в комнату, — усмехнулась она.

— Именно. Милая леди по доброте душевной предположила, что вы отправились заниматься любовью, и по-матерински уговаривала меня не затевать драку.

— Кто эта заботливая женщина?

— Увы, настоящий джентльмен никогда не выдает даму.

Дара оглянулась, и несколько пар любопытных глаз сразу отвернулись в сторону. Она засмеялась:

— Для многих без небольшого скандала здесь было бы совсем скучно.

— Это точно. Но я не хочу, чтобы ты стала объектом сплетен, так что надо быть осторожнее. Ты в порядке? — Она поняла, что он имеет в виду, и счастливо кивнула. — Тебе надо было разбудить меня.

— Не знаю, удалось бы мне это. Ты так крепко спал!

Он засмеялся.

— Разве это удивительно?.. — Григ взял ее за руку. — Нам надо поговорить, Дара.

— Завтра.

— А раньше?

— Нет. — Даре совершенно не хотелось обсуждать предстоящее мероприятие и гадать, хватит ли ей смелости встретиться с Харри лицом к лицу.

Словно прочитав ее мысли, Григ похлопал ее по руке.

— Не беспокойся, я не собираюсь тебя переубеждать. Я пытался уговорить капитана позволить и мне поучаствовать в деле, но он категорически запретил, черт бы его побрал, ты же слышала.

Дара облегченно вздохнула и попробовала переменить тему:

— Ты добавляешь пищу для сплетен, пододвинувшись так близко ко мне. Все подумают, что ты нашептываешь мне комплименты.

Григ улыбнулся.

— Мне и впрямь хочется кое о чем пошептаться с тобой. И я знаю отличное местечко, где можно этим заняться после обеда.

— После обеда?

— Надеюсь, это возглас нетерпения?

Дара рассмеялась и не ответила, так как в это время к ним подошла миссис Уильяме.

Это был замечательный день: Дара радовалась, что может быть рядом с Григом. Это было не возвращение прошлого, а гораздо лучше — теперь у нее была надежда на будущее. Если судьба будет благосклонна, никогда больше она не познает горечи одиночества и разочарования. Надо лишь выдержать всего одну ночь.

В полночь Григ поднялся к ней в номер и поцеловал ее долгим нежным поцелуем. Ему потребовалось сделать значительное усилие, чтобы освободиться из ее объятий.

— Береги себя, — прошептал он. — Обещай, что ты будешь осторожна.

— Не волнуйся, я все понимаю.

Григ вышел, и она почувствовала себя несколько разочарованной: он мог бы проявить больше заботы, зная, что ей предстоит пережить.

Дара прогнала неприятные мысли и стала переодеваться в черную накидку с капюшоном, которую принес ей полицейский. Под нее она поддела толстый свитер, чтобы больше походить фигурой на Соню, и выбрала туфли без каблука, чтобы казаться пониже. Вздохнув, она поняла, что сможет ввести Харри в заблуждение всего на несколько минут. Оставалось надеяться, что его поймают прежде, чем тот раскроет обман.

В четверть первого за ней пришли полицейские и отвели по служебной лестнице на кухню.

— Все готово, — успокоили они ее. — За дверью засада. Как только он войдет внутрь, мы его схватим.

Дара кивнула и взяла предложенный ей фонарик, когда они подошли к двери, ведущей в подвал. Тот, кто строил это здание, видно, был большим любителем вин, так как, несмотря на то, что многие помещения были переоборудованы под спортзал и бассейн, осталось несколько комнат со стеллажами для бутылок.

Полицейский отпер дверь и ободряюще похлопал ее по плечу.

— Не зажигайте свет. Если он что-то заподозрит, ослепите его лучом в лицо и бегите.

Судорожно сглотнув, Дара кивнула и вышла. Дверь захлопнулась за ней, и на мгновение, ее охватил такой же страх, как тогда, на крыше. С трудом девушке удалось побороть панику, и она начала медленно спускаться по ступенькам.

Вопреки ее ожиданиям, внизу оказалось совсем не холодно, хоть температура и была несколько ниже, чем наверху. Должно быть, здесь тоже было предусмотрено отопление, чтобы поддерживать для вина нужную температуру.

Надвинув капюшон так, чтобы он нависал над ее лицом, она шла вперед. Капитан Джонсон уже водил ее сегодня по этому маршруту, так что она знала дорогу. Григ тогда настоял, чтобы идти с ними, хоть капитан и был против. Он указал ей на дверь, в которую надо было впустить Харри, и полицейские навалили поблизости коробки, за которыми должны были прятаться.

Хоть она шла тихо, эхо ее шагов гулко разносилось по коридору. Это тоже была одна из причин, по которой она должна была идти одна. Если бы убийца услышал шаги нескольких человек, он мог бы скрыться.

Коридор закончился дверью, которую надо было открыть, чтобы через длинную вереницу подсобных помещений добраться, наконец, до выхода.

Нелегко было проделать этот путь среди всякого хлама, но она старалась идти как можно быстрее. Раздался слабый шум, и мурашки побежали по ее спине. Однако звук не повторился, и она решила, что это мышь или крыса.

Дара проходила мимо какой-то приоткрытой двери, когда уловила запах табака. Она подумала, что здесь, должно быть, прячется один из полицейских, но в этот момент чей-то голос тихо произнес:

— Соня!

Она застыла, потом резко повернулась. Перед ней, усмехаясь в свете фонарика, стоял Майкл Харри.

Он заслонился рукой от луча.

— Не свети на меня. Давай-ка иди сюда, чтобы я мог на тебя посмотреть.

Дара мгновенно выключила его, зашвырнула подальше и вскрикнула:

— Ой, ты меня перепугал до смерти! — Впрочем, это была чистая правда. Дара надеялась, что полицейские услышат ее крик.

— Прости, дорогуша. Зачем ты бросила фонарь?

Стараясь говорить в нос, Дара ответила:

— Я от неожиданности уронила его. Сейчас найду… — Она наклонилась, радуясь, что может спрятать свое лицо.

— Черт! — Прежде, чем она успела что-нибудь сделать, Харри грубо притянул ее к себе и крепко поцеловал, одновременно больно стиснув ее грудь. Его борода царапала ей щеки. — Соскучился по тебе, малышка! А скоро ты получишь еще кое-что, — отпустив ее, засмеялся он.

Свободной рукой Дара незаметно вытерла рот, чувствуя отвращение. Ей хотелось вырваться и убежать к свету, к знакомым людям, но она знала, что необходимо дать полиции знать, что он уже здесь.

— Почему ты не ждал меня у двери? Как ты смог проникнуть сюда? — прошептала она.

Его пальцы плотнее сжали ее руку.

— Что у тебя с голосом?

Изо всех сил, пытаясь подражать Соне, она объяснила, что простудилась на крыше, дозваниваясь ему.

Харри отпустил ее.

— Пошарь вокруг, может, фонарь найдется.

— Дверь уже была открыта?

— Нет, но мне надоело ждать, и я просто разбил окно и пролез внутрь. Если бы следующая дверь была открыта, я сам пришел бы к тебе в гости. Тогда ты получила бы то, что хочешь, правда, детка?

Дара вздрогнула, но умудрилась смущенно захихикать.

— Лучше нам пройти и отпереть внешнюю дверь, чтобы можно было, потом выбраться без помех.

— Зачем? — возразил Харри. — Потом мы сможем выйти через любую дверь. Ты нашла фонарь?

— Нет, он куда-то закатился.

— Надо было держать крепче.

— Я подпрыгнула от неожиданности, — шепотом обиженно оправдывалась Дара. Она нащупала стену коридора и, двигаясь по направлению к внешней двери, повысила голос в надежде, что ее услышат.

— Иди за мной!

— Куда это ты?

— Ищу фонарь.

— Ладно, черт с ним. Дверь, через которую ты вошла, открыта?

— Да. И одна из дверей с кухни тоже ведет сюда, — не подумав, ляпнула она.

— Хорошо, — довольно произнес Харри. Иди сюда, будем выбираться наверх. Мои глаза привыкли к темноте.

Дара нашарила на стене выключатель и поспешно отдернула руку. Только света сейчас не хватало. Вдалеке послышался шум, очень слабый, но вернувший ей надежду. Опасаясь, что Харри тоже может его услышать, она повысила голос:

— Так как насчет фонаря? Должен же он быть где-то здесь.

— Я же сказал, что черт с ним, — раздраженно проворчал Харри. — Иди сюда!

Наверное, он все же услышал шум, или ее голос вновь разбудил в нем подозрения. Чтобы отвлечь его, Дара шепотом перевела разговор на другую тему:

— Ты действительно раздобыл паспорта? Как мы доберемся до Испании?

— Не волнуйся, я обо всем позаботился. Иди ко мне, моя милая.

Ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться. В противном случае он бы действительно заподозрил неладное. Подавив дрожь, Дара вернулась к нему.

— Я здесь.

— Вот и умница. Ты уверена, что те двери открыты?

— Да, я же тебе сказала. Почему ты спросил?

— Чтобы лишний раз убедиться. — Он вдруг громко рассмеялся, и эхо раскатилось далеко по коридору. — Чтобы лишний раз убедиться, что ты больше не нужна мне, глупая корова. Ты всерьез подумала, что меня интересует такая дешевка, как ты? Нет, ты свидетельствовала против меня и должна умереть со всеми остальными.

Она пыталась вырваться, но он крепко прижал ее к себе, так что она с отвращением вдыхала запах табака и его потного тела.

— Тебя я убью первой, и ты… — Его голос прервался, так как Дара изо всех сил дала ему коленом в пах, вырвала руку и ударила по лицу.

Он выпустил ее, и она, не разбирая дороги, бросилась вперед, громко крича.

Харри быстро оправился, и почти сразу же она услышала за спиной его тяжелые шаги. Ее вытянутые вперед руки наткнулись на стену, и она решила, что оказалась в одном из боковых помещений. Если бы спрятаться здесь! Дара повернулась, надеясь нашарить стойки для бутылок, но зацепила что-то, с грохотом упавшее вниз. Должно быть, это бочка. Она покатилась к противоположной стене и опрокинула там какие-то предметы.

Внезапно показался огонек. Дара было обрадовалась, решив, что это полиция, но потом, сдержав стон разочарования, поняла, что это Харри освещает себе дорогу зажигалкой.

Дара пыталась вжаться в стену, но с ужасом поняла, что негодяй заметил ее. Послышался его довольный смех. Он разразился проклятиями, когда она неожиданно швырнула в него подвернувшуюся бутылку, но не попала. В следующее мгновение Харри схватил ее за горло.

Дара отчаянно пыталась вырваться, но он был слишком силен. Она начала задыхаться, но тут вспышка света заставила мерзавца ослабить хватку: он понял, что попал в ловушку. Дара увидела чью-то руку на его плече и вывернулась, тяжело дыша. Голос Грига произнес:

— Вставай, ублюдок!

Дара кое-как отодвинулась в сторону и увидела драку. Никогда прежде ей не доводилось наблюдать Грига, охваченного такой холодной яростью. Хотя оба мужчины были примерно одного веса и телосложения, сразу было ясно, чем все закончится. На разбитое лицо Харри сыпались и сыпались тяжелые удары. Словно в тумане Дара увидела, как капитан пытался оттащить Грига, и как тот отшвырнул его прочь, продолжая избивать своего противника, пока бесчувственное тело не повалилось на пол к ногам победителя.

С хрипом, переводя дыхание, Григ выпрямился, все еще стискивая окровавленные кулаки и с ненавистью глядя на Харри, будто сожалея, что не убил его. Капитан предостерегающе положил руку на его плечо. Григ стряхнул оцепенение и бросился к Даре, чтобы подхватить ее на руки.

— Как ты оказался здесь? Как ты оказался здесь? — захлебываясь рыданиями, твердила она, уткнувшись ему в плечо.

— Неужели ты подумала, что я мог бы отпустить тебя одну? Ни за что на свете!

Несмотря на протесты, Григ на руках отнес любимую в номер и хотел остаться, но она заставила его на некоторое время уйти, чтобы привести себя в порядок. Все ее лицо было в синяках и кровоподтеках.

Дара представляла, как завтра будет объявлено, что Харри, наконец пойман, и все могут разъехаться по домам. Подробности не сообщат, и только несколько человек будут знать, насколько близок был преступник к тому, чтобы исполнить свои угрозы.

Рано утром, пока все еще спали, Дара оделась и собрала оставшиеся вещи, затем отправилась на поиски капитана Джонсона. Сначала он и слышать не хотел о ее немедленном отъезде, но она была непреклонна. И вскоре армейский джип увез ее прочь.

Проезжая через ворота, Дара оглянулась на замок. Столько всего она пережила здесь: и невероятное счастье, и невероятный ужас. Теперь надо забыть плохое и помнить только хорошее. Впереди ждало будущее, и она была полна надежд.

Они ехали быстро, и огромное здание скоро исчезло из вида. Она сделала все, что могла. Теперь надо ждать, чтобы убедиться, что прощение было полным.

Григ Спайрс отыскал ее в начале весны, когда распускались первые нарциссы. Дара как раз купила себе букетик нежных цветов.

Была суббота, солнце ослепительно сверкало, предвещая теплые деньки.

Она уже стала забывать пережитый кошмар и больше не просыпалась, вскрикивая от ужаса. Внутри себя она ощущала спокойствие и умиротворенность, желание жить.

Григ ждал ее у подъезда, стоя возле своей машины и читая газету. Он заметил ее первым, сложил газету и решительно направился навстречу. Дара застыла, ее сердце радостно замерло. Они стояли и просто смотрели друг на друга. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Григ протянул руку и взял у нее сумку. Они пошли рядом.

— Тебя почти невозможно было найти, — обиженно проворчал он, отстав на шаг.

— Неужели? — невинным тоном осведомилась Дара.

— Твоего адреса нет в телефонном справочнике, твоя компания отказалась сообщать данные, а капитан Джонсон притворился, что ничего не знает, как я его ни упрашивал. В конце концов, мне пришлось просмотреть избирательные списки в большинстве районов Лондона прежде, чем я обнаружил твое имя. А когда я тебя нашел, тебя не оказалось дома. «Уехала за границу» — вот и все, что могла сказать твоя соседка.

Они были уже у подъезда. Дара набрала код, вошла и вызвала лифт. Только когда они очутились в квартире, Григ обнял ее и поцеловал.

Спустя несколько минут он, оторвавшись от нее, строго произнес:

— Ты собираешься и впредь исчезать из моей жизни, превращая ее в ад? Предупреждаю тебя, в следующий раз я искать не стану.

— Почему?

— Потому что будет лучше, если мы поженимся. По крайней мере, у меня появится законное право запирать тебя на ключ, чтобы ты не убежала.

Она довольно рассмеялась, но все же уточнила:

— Но хоть иногда ты будешь выпускать меня на улицу?

Он еще крепче стиснул ее в объятиях и заглянул в глаза с невыразимой нежностью:

— Иногда, глупенькая. Потому, что я люблю тебя больше всего на свете и знаю, что не смогу жить без тебя. И я согласен на все твои условия.

Она поняла, что он имел в виду ее работу, и была благодарна Григу за это. Тем не менее, Дара не удержалась и язвительно заметила:

— Долго же мне пришлось ждать от тебя этих слов!

Слегка отодвинувшись, Григ пристально посмотрел на нее.

— Теперь скажи, почему ты так поспешно уехала из гостиницы и даже не повидалась со мной? Капитан Джонсон клялся, что не мог тебя удержать.

Дара отступила на несколько шагов, и на секунду отвернулась.

— Я мечтала, чтобы все произошло именно так. Я хотела, чтобы ты окончательно решил, любишь ли меня на самом деле или нет, простил ли меня. Я знала, что если ты разыщешь меня, то прошлое уже не будет стоять между нами.

— Все правильно, — сразу согласился Григ. И я тоже виноват не меньше. Если бы ты не сомневалась в моих чувствах, то делилась бы своими переживаниями не с Лорен, а со мной. Я бросил тебя, когда ты нуждалась во мне больше всего, и мне не приходило в голову, что ты могла совершить это ради меня. Наверное, именно поэтому ты все скрыла тогда, а я повел себя как последний идиот, и даже не захотел тебя слушать. Из-за этого мы потеряли те годы, которые могли провести вместе.

— Да, зря ты не захотел выслушать меня, — подтвердила она. — Ведь никакого аборта не было.

Григ недоуменно уставился на нее.

— То есть, как не было?

— Я решила оставить ребенка, но меня сбил велосипедист. Все произошло так неожиданно, — уточнила она, заметив его испуганный взгляд. — Я упала, сильно ударилась спиной и потеряла ребенка. Знаю, что надо было сразу сказать тебе об этом, но я хотела, чтобы наши отношения оставались прежними. Однако это было уже невозможно, потому что я чувствовала себя безумно виноватой.

— Но если все произошло так…

Она резко отвернулась от него.

— Не скрою, я действительно думала об аборте, считала его одним из возможных исходов. А когда произошел несчастный случай, я… — Ее голос задрожал от боли. — Знаешь, я даже почти не сожалела об этом, потому что боялась потерять тебя.

— О, Дара… — потрясенно вымолвил Григ. — Почему ты не рассказала мне всего этого, когда мы жили в отеле?

Глядя ему в глаза, она горько произнесла:

— А ты бы поверил мне? При каждой нашей встрече ты упрекал меня, бросая обвинения в лицо. Ты так злился… — Она прикусила губу, замолчав.

— Прости, прости, если можешь, любовь моя! — дрожащим голосом повторял Григ.

— Нечего прощать, — нежно сказала Дара, обнимая его шею. Ее глаза светились счастьем. — Я люблю тебя, люблю всей душой. — Она встала на цыпочки и трепетно коснулась губами его губ.

— А я тебя. Я не устану повторять тебе это всю жизнь. Если, конечно, ты ответишь «да».

Дара опустила голову и отступила на шаг.

— В чем дело? — забеспокоился Григ.

— Тебе еще кое о чем нужно знать. — Она серьезно посмотрела ему в глаза. — Я тебе солгала.

Целая гамма чувств промелькнула на его лице.

— Солгала? Когда?

— В ночь, которую мы провели вместе в замке, ты спросил, предохранялась ли я. Я ответила, что да, хотя на самом деле нет.

Григ ошеломленно смотрел ей в глаза, потом его лицо опять приняло осмысленное выражение.

— Ты хочешь сказать, что ты?..

Дара кивнула, и ее глаза засветились торжеством.

— Да, если ты женишься на мне, то тебе придется заботиться и о нашем ребенке.

— Но это… это же чудесно! Просто замечательно! Но как же твоя карьера?

— Я думаю, что смогу отложить работу на некоторое время.

Он сильно сжал ее руку.

— Ты уверена?

— Конечно, я уже была у врача. Я беременна.

Григ подхватил ее на руки и закружился по комнате с сияющей улыбкой.

— Какое счастье! У меня будет сын! — Он осторожно поставил ее на пол и озабоченно произнес: — Так что же мы теряем время? Надо поскорее подыскать дом, где мы могли бы жить втроем! — Схватив ее за руку, он устремился, было к двери, но внезапно остановился. — Ты так и не ответила, согласна ли, выйти за меня замуж? — обиженно пожаловался он.

Дара рассмеялась.

— Конечно, я мечтаю об этом со дня нашего знакомства. Я ведь люблю тебя.

— Это самое лучшее, что ты могла мне сказать!

— Лучше запри-ка дверь, — проворковала она. — Я попробую доказать тебе свою любовь на деле. — И она засмеялась.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Бьюла Астор
Букетик нарциссов

1

2

3

4

5

6

7

8