Виктория Гетто

Волк — 3. Молодость

Пролог

— Уходите! Все! Кто куда может!

…Последний приказ командира эхом отдавался в голове Сергея. Два Больших Листа саури против императорского штурмносца. Никаких шансов. Только одно желание — продать свои жизни подороже. И они дрались, невзирая на потери, на кровь и боль в расплющенных страшнейшей, просто непереносимой перегрузкой телах. Багровая муть перед глазами, реактор, у которого давно отключены все предохранители. Полурасплавленные стволы плазменных орудий… А потом голос командира в наушниках и его приказ — спасаться. Кто-то должен донести до Империи то, как дрались воины Руси. И, несмотря на нежелание, Стрельцов подчинился. Последний плевок рабочего тела из дюз, последний вираж, прыжок в сторону от устремившейся ему навстречу ракеты. Успел увидеть, как отчаянно парящий атмосферой корпус родного корабля врезался в один из кораблей саури… Взрыв, летящие во все стороны обломки, один из которых ударил по хрупкому корпусу истребителя… И — тьма. Милосердная, бездонная. Погасившая отчаяние человека. Потому что до ближайшей земной базы или форпоста искалеченная машина не долетит при всём желании пилота… С трудом пошевелился. Кое-как разлепил глаза. Странно. Тяжесть в теле. Не в теле. Вообще присутствует тяжесть! Но почему ничего не видно?! Ослеп от вспышки? Нет. Не похоже. Перед глазами по-прежнему багровая муть. Багровая. Багровая… Попытался поднять руку. Скрипя перчаткой, коснулся шлема. Ему показалось, или нет? Шшш. Шшш. Есть! В ярком свете он смог разглядеть свою руку. Действительно. Перчатка. Пилотская. Снова поднёс её к шлему. Двинул второй рукой. Вышло! Дело пошло веселее. Через пару мгновений стекло гермошлема очистилось достаточно, чтобы можно было смотреть через него. Поднял опущенную голову и охнул — шея дико болела. Невыносимо. А это что за пятна? Светлые и тёмные? Проклятие, бронепластик фонаря был чем то измазан. Нечто коричневое, чёрное. Словно земля. Ничего не понятно. Но вроде всё цело. Через внешний покров ослепительно бьют крошечные лучики света. Он что, где-то у звезды? Виртуалка не работает. Сейчас его шлем абсолютно бесполезен. Просто как защита. Но тело не чувствует полёта. Ощущение, что истребитель просто стоит на месте. Где-то на планете. Или астероиде. Стоп. Откуда здесь планета? Рискнуть? Впрочем, другого выхода нет… Медленно поднял руки к застёжкам шлема. Мгновение поколебавшись, коснулся зажимов. Щелчок. Толстенное бронестекло упало на колени. Молчание вокруг тут же пропало, разорванное криками птиц, гулом насекомых, шелестом листьев. Это невозможно… Этого просто не может быть! Не может быть! Рванул рычаг привязных ремней, те с сухим щелчком уползли в кресло. Осмотрелся вокруг себя новым, уже сообразившим взглядом наконец заработавшего мозга. Он на планете! Сел! Не зная как сам! Но точно, на поверхности! Потому что этот запах почвы ни с чем не перепутаешь! Совершенно! А панель управления мертва. Совершенно. Точнее, её нет вообще. Словно обрезана. Сплошная стена земли перед человеком. Словно машину разрезали по шестому шпангоуту силового набора и воткнули в яму. Но можно развернуться в оставшемся пространстве. И раздвинуть створки из бронепласта вручную. Стоп! Спешить не надо. Не стоит… Кое-как развернулся на сиденье. Упираясь в разбитые борта, сложил спинку. Вот же… Аварийный чемоданчик цел. Повезло! Но оружия нет. Зато инструмент на месте. Во втором ящике. Эх, руки плохо слушаются. Странное ощущение. Но хоть слушаются… Кое-как открыл крышку, взглядом выхватил большой тесак, могущий служить одновременно и ножом, и топором. С трудом свёл пальцы на его рукоятке. Потащил. Получилось. Из-за чего такая заторможенность? Ведь не из-за притяжения, это точно. Ощущение, что тело чужое. Не его. Может, сработала система криозаморозки? И после боя прошло не то, что неизвестно сколько лет, а может, и веков? Во всяком случае — горелым не пахнет. А машина, входя в атмосферу, в любую, кстати, нагревается. И как она села, если пилот в отключке? И где остальное? Имущество? Тысячи иголочек начали вдруг разбегаться по всем мышцам, по коже, по нервам. Точно. Знакомое ощущение оттайки. Получается, что истребитель действительно включил анабиозный сон. Но почему? Пилот же не отдавал команды на это! Его желанием было увести машину подальше от боя, лечь на курс, а потом уже прибегнуть к последнему шансу… Может, из-за удара того обломка? Что-нибудь замкнуло, или логгер сбросил команду из-за сотрясения… Потом разберусь. Сейчас, главное, определиться, где я и, что с моим истребителем. Тем более, что руки-ноги на месте, и минут через десять организм окончательно придёт в норму. Пока же — подождём. Как раз те десять минут. Как только тело окончательно заработает, будем выбираться из машины…

Глава 1

…Подкидываю очередное полено в костёр. Тот горит ярким пламенем, постреливая время от времени угольками. Только вот дым немного ест глаза. Неизбежное неудобство открытого очага. Самого настоящего. Сложенного из грубых камней. Самое время подбить итоги. Ведь уже сутки прошли. С того самого момента, как я проснулся после двухлетнего криосна. Спал бы дольше, да вот кончился анабиозный раствор. Элементарная дырка в ёмкости. Но надо признать, мне неслыханно повезло! Просто невероятно! Сказочно. Прежде всего, сама планета. Меньшая, разумеется, чем на моём родном мире, сила тяжести. Зато слегка повышенное количество кислорода в атмосфере, и, как следствие этого, возможность находиться на поверхности без всяких скафандров и прочих дыхательных устройств. Это первое. Второе — мне удалось выбраться из останков моего истребителя без всяких сложностей. Едва створки фонаря открылись, как тонкий слой почвы рухнул вниз, и по глазам ударило яркое солнце. Проморгался, уцепился руками за борта, вымахнул одним прыжком наружу. Втянул терпкий чистый воздух, осмотрелся. Небольшая рощица. Из самых разных деревьев. В смысле — лиственных и хвойных. Действительно, небольшая. На глаз примерно километр. Неправильных очертаний. Чуть поодаль — озерцо. Вытянутое, с каменистым пляжем. И — скалы вокруг. Не очень большой долины. Деревья растут на холме. Метров так двадцать-двадцать пять высотой. Пологом. В этот то холмик я и впечатался. Ну не я лично, а автопилот. Или что там меня сюда выбросило? Во всяком случае — носовой части нет. Вообще. Следовательно, ни источника энергии, ни приборов, ни вооружения. Осталась лишь обгрызенная неведомой силой кабина, да кормовая часть: неприкосновенный запас на случай аварийной посадки, трубопроводы, световоды, хвост с дюзами, обломки обшивки. Ни оружия, ни боеприпасов, входящих в комплект истребителя, естественно, нет. Потому что плоскостей, на которые крепится модульное вооружение, тоже не осталось. Вообще, от машины в наличии всего лишь огрызок. Очень маленький. Просто крошечный. После того, как осмотрелся вокруг, полез на дерево. Выбрал себе повыше ствол, и полез. Надо же выяснить, где я, и что я. Забрался с трудом на нечто вроде сосны, устроился поудобнее у вершины, поднёс ладонь к бровям — солнце уж больно яркое. А потом выругался, как сумел, пополз вниз. Горная долина. Километров пять в диметре неправильного круга. У скал видел нечто вроде живности. Мельтешит непонятно что. Совсем крошечное. Хотя, может, это из-за расстояния. То самое озеро. Нечто вроде поля. Точнее, его намётков. Может, огород. И — полуразвалившаяся хижина из грубых брёвен рядышком с тем самым местом.

Просидев под деревом почти час убедился, что хижина либо покинута, либо заброшена, что впрочем, особой разницы в моём случае не составляла. Но всё-таки поостерёгся ломиться в открытую и пробирался к этой куче брёвен почти час. Если верить местному светилу. Мда… Посеревшие от времени стволы, без коры. Вывалившиеся из швов клочья мха, используемого в качестве конопатки. Подслеповатое окошко с остатками каких то лохмотьев. Сколоченная из жердей деревянным шипами дверь, пронзительно заскрипевшая, когда её открывал… Так я и вошёл внутрь, с тесаком в одной руке, и готовой к удару второй. Внутри… А что внутри? Грубая лежанка, на которой застыл скелет с клочьями бороды, укутанный в полуистлевшую материю. Очень, кстати, занятную. Ручной работы. Это я смог определить сразу. Даже невооружённым взглядом. Видел такое в музее. Нитки неровные, из которых лохмотья состояли. Окраска. В общем, понятно стало одно — мир здесь крайне примитивный. Ну, очень. Инструменты, что обнаружились в хижине — деревянные. Металла вообще не было, за исключением мешочка из кожи, найденного в глиняном кувшине с парой жёлтых и тройкой чёрных кружочков, на которых было грубо что-то вычеканено. Как я понял — монеты местные. Жёлтые. Уж не золотые ли? Куснул — след остался. Точно. Золото. Что-то железное в лачуге явно было. Но теперь на том месте бурые потёки ржавчины. Сгнило. Интересно, сколько лет тут никого живого не было? Нашёл кусок полуистлевшей шкуры, сложил на него останки прежнего жителя, вынес наружу и захоронил в неглубокой яме. Даже кол воткнул в ногах. Спи, мой предшественник. Потом занялся осмотром дальше и тщательней. Наткнулся на несколько сгнивших пеньков. Грубо срубленных. Значит, был топор. Ну, от которого лишь ржавчина осталась. Ещё — на поле какой то-мелкий злак. То ли дикая рожь, то ли просо. Не разбираюсь я в этом. Совершенно. Но в желудке забулькало. Поесть бы не мешало. А чего? В моём аварийном рундуке только сухие пайки. И совсем немного. Если питаться, как положено — десять дней. Потом хоть зубы на полку клади. Или… Вспомнил, что видел живность. Немного успокоился. На крайний случай можно чего-нибудь и добыть. Да и озеро большое, может, в нём рыба водится. Тоже вещь съедобная. Пока обойдёмся пайком, а утром решим. Где спать лечь? В истребителе, на улице? В хижине? В последнем месте чего-то не тянуло. Слишком уж скелет с оскаленными зубами явственно перед глазами стоял. Кстати, интересно, а как сей отшельник сюда попал? Неужели тропа имеется? Поищем. Обязательно. А пока…

Выудил небольшой, с ладонь, квадрат, оторвал от него уголок. Зачерпнув глиняной кружкой, оставшейся от прежнего владельца, влил внутрь примерно четверть литра воды. Затем свёл края разрыва, коснулся пальцем алого квадрата в центре упаковки с одной стороны. Брикет заурчал, зашипел, потом вдруг резко увеличился в объёме. Готово! Не очень вкусно, зато сытно. До следующего вечера точно есть не захочется. Пока возился — темнеть начало. Эх, так и не решил, где ночевать. Впрочем… Покосился на лежанку. Чего покойников бояться? Он уже лет десять назад умер. Так что… Подбросил охапку хвороста в топку грубого открытого очага, извлёк из аварийного запаса «вечную зажигалку», поджёг. Что интересно — огонь. На него никогда не надоедает смотреть. То ли генная память. То ли нечто другое. Но так вот. Когда пламя чистое. От дерева. Настоящее. Не обманка от нефти или другой синтетики. От этой мерзости пламя грязное. Мутное. Вызывающее лишь отвращение. А тут — настоящий хворост, гора которого, высушенная до звона, нашлась позади низкого строения. Эх, хорошо. Живой. Вокруг — воздух. Не надо беспокоиться о том, что не хватит для дыхания. Вода. Почва. Расстелил на земле сверкающее атермальное одеяло, предварительно выкопав две ямки — для бедра и для плеча. Лежаком, всё-таки, побрезговал. Плотнее прикрыл ещё составляющую одно целое дверь. В окно никто, представляющий угрозу, не просочится. Оно крохотное. Даже мыши голову не просунуть. Стены прочные. Брёвна, из которых те сложены, толщиной сантиметров по сорок. А что щели — дело поправимое. В будущем. Если, конечно, тут застряну… Вытянулся на плёнке, глядя в очаг, весело полощущий языками пламени. Романтика. Ага! Это же не турпоход в стиле прошлого! Связи — нет. Энергии — нет. Оружия — нет. Собственно говоря, ничего нет. Вообще. Тесак, универсальный инструмент, он же лопата, топор, пила в одном флаконе. Моток мононити, из которой можно сделать либо удочку, либо тетиву. Не очень большой, кстати. Иголки. Девять брикетов сухого пайка. Вечная зажигалка. Пара флакончиков с универсальным антидотом и шприц с регенерином. Бинокль. Всё. Плюс останки моего истребителя. Обшивка. Немного трубок разного диаметра. Проводка. Силовой каркас. Бронестекло и бронепласт. Всё, пожалуй. Ах, да — ещё скафандр. Точнее, пилотский костюм. И всё. Шлем со всей своей машинерией — мёртв. Устройство криосна — повреждено. Нет анабиотического раствора. В общем, вариантов три. Первый — просто дожрать сухпай и потом либо утопиться, либо прыгнуть со скалы и разбиться вдребезги. Второй — попытаться кое-как устроиться в этой горной ложбине. Крыша над головой на первое время есть. Судя по лиственному покрову под ногами — и времена года. Дело крайне рискованное. Сколько времени длится год? Сколько времени тут зима? Холодная, или не очень? Что можно вырастить, если не знаешь, растёт ли вообще чего-нибудь тут полезное или съедобное? Одежда? Инструменты? Чем обработать почву? Руками много не накопаешь! Особенно, с голодухи…

Вариант три — искать дорогу к людям, и просить Вселенную, чтобы аборигены не слишком отличались от него по внешнему виду. По костям, вроде бы такие же. Но вот внешние отличия могут быть какими угодно. Скажем, кожа у них синяя будет, или нос хоботом… Какая муть в голову лезет! Нет, надо с утра спокойно, не торопясь, обойти долину по кругу. Как раз на день занятие будет. Поискать, чем тут тот покойник занимался. На самом деле. Найти тропу. А дальше будем думать. Время пока есть. Так что… Не заметил, как задремал, ворочаясь на жёсткой земле пола… Яркие лучи солнца разбудили меня ближе к полудню. Даже странно — столько спал в анабиозе, а тут снова, как сонная муха. Но потом, подумав, сообразил, что вчера с отвычки набегался и налазился, организм ещё не окреп и не пришёл в нормальный рабочий режим, вот и затребовал отдыха. Сбросил с себя лётный костюм, оставшись в трико, умылся у озера. Жаль, побриться нечем. Щетина уже полезла. Ладно. Сойдёт и так. Кто меня видит? Живность? Птички? Им по барабану, как выглядит двуногий хомо…

Вооружившись тесаком, побрёл к скалам. Искать надо там. Дорогу к людям. Должна быть тропа. Ведь как то мой предшественник сюда попал? И верно, чем ближе к почти отвесным каменным склонам, тем больше следов человека. Там — полузаплывший затёс на могучем стволе. В другом месте — пенёк. А вот и… Яма. Большая. Довольно глубокая. Хм… И не одна, как я вижу. Метрах в ста ещё одна. Уже с обвалившимися краями. Словно воронка от снаряда. А там что? Пещера? Точно! И чем ближе я подхожу, тем она больше… Вход большой. Где-то два моих роста. И уходит куда-то вверх. Может, здесь? Этакий природный тоннель. Хотелось бы надеяться. Но нужен факел. Фонаря то у меня нет. Чтобы придумать? Делаю пару шагов в густую тень, замираю, чтобы немного привыкли глаза. Невольно передёргиваю плечами от пробежавшего по коже озноба. Хотя тут и сухо, без малейших следов влаги, но… В полусумраке входа сразу становится холодно. Разогрелся, пока пересекал долину. Да и солнце уже в зените. Есть хочется… Сильно… Вроде бы привык. Что-то там виднеется. Только вот эти большие булыжники, разбросанные по неровному полу. И так ногу сломать можно, так ещё и глыбы. Только вот странные какие-то. Словно их долго шлифовали. Или они лежали на морском дне. Зато сами скалы острые и зубчатые… Ненормально выглядит. Рискнуть? А что потом? Без огня внутри делать нечего. Нужен факел…

Выбираюсь наружу. Сразу горячий воздух выжимает из моего лба обильный пот, а я задумчиво смотрю на близлежащий лесок… Это дерево очень похоже на сосну. А вот это — на берёзу. А если… Надсекаю бронзовую кору, сам тем временем, сделав большой надрез, отдираю от псевдоберёзки здоровенный лоскут бересты. Снимается та просто замечательно. Легко и без усилий. Мягкая. Податливая. Без луба. Подходящая сухая ветка находится без усилий. Возле той самой аборигенной сосны, где я сделал надсечки, из которых уже сочится густая ароматная смола. Просто замечательно! Накручиваю лоскут коры на палку, завязываю несколько раз, предварительно вымазав, насколько возможно, янтарной смолой каждый слой. А смола бежит ровной струёй. Ещё? А почему бы и нет? Снова кручу факел. Мажу его живицей. Получается, вроде. Два? Да. Пока хватит. Оставить сосну так, пусть истекает смолой? Нагибаюсь, зачёрпываю ладонью землю, замазываю разрезы. Ещё несколько капель пробивается наружу, всё. Перестало. Отлично! Факелы в руку, пошли обратно. Взгляд на солнышко — ещё высоко. Долго лазить не буду. Да и то знает, насколько тянется эта пещера. Может, там, метрах в десяти-пятнадцати, уже тупик. Или сузится настолько, что не пролезть… «Вечная зажигалка» слабо шипит, и поначалу слабый огонёк быстро разгорается. Правда, и копоть от самодельного светильника… Но в моём положении привередничать просто смешно! Подсвечивая себе огоньком, который, впрочем, быстро разгорается и становится уверенным и ровным, осторожно пробираюсь между глыбами. Хм. Накаркал. Тупик. Нет! Поворот! И я замечаю, что в сужающемся проходе на стене множество царапин. Словно что-то пытались протащить. Или протискивались, а нечто этому мешало… Рискнуть? Факел не даёт возможности осветить большой зал, который обнаруживается за поворотом. Кое-как проскальзываю, втягивая живот, поднимаю импровизированный светильник повыше, и… Увы. Проход заканчивается тупиком.

Сегодня я доем ещё один сухой паёк. Завтра попытаюсь завалить какую-нибудь дичь, для экономии. И что потом? Рано или поздно дичь в долине закончится. И что тогда? Через тысячу лет кто-нибудь совершенно случайно найдёт мои истлевшие кости? Если их к тому времени не сгрызут мелкие грызуны? Тьфу! Размахиваюсь, чтобы запустить подобранную на земле ветку куда-нибудь подальше, и вдруг мне в глаза бьёт лучик. Обычный солнечный зайчик! Что за… Засекаю ориентир. Не спеша бреду. Любопытно, что за аномалия… И — замираю на месте. Передо мной — два скелета. Точнее, не скелета, а мумии. Довольно свежие. Мужчина и женщина. Совершенно такие же, как я. Только кожа темнее. Уже пергаментная. Череп мертвеца расколот. Внутри — пусто. Это у мужчины. Женщина — в груди торчит нож. Рукоятка из рога. Лезвие — скверное железо. Но целое. Едва тронутое ржавчиной. А ещё — на её голове прицеплен кругляш из полированного металла. Скорее всего — бронзы. Чуть позеленевшей, но желтоватый цвет ещё виден. Именно он и привлёк моё внимание. Вот же… Зато его одежда практически цела. Только маловата. Рубаха из грубого полотна. Сапоги… Нет. Не сапоги. Нечто такое, чему я не могу подобрать название. Пояс, плетённый из множества мелких ремешков. Грубая застёжка. Штаны из домотканого полотна. Кто же это их так? И почему оставил добычу? Покончив с мужчиной, перехожу к тщательному осмотру женской мумии. Грубоватое, насколько можно судить, лицо. Тело высохло, так что по поводу груди и стройности ног ничего сказать не могу. Широкая тёмная юбка. Полное отсутствие нижнего белья, если не считать рубаху из тонкого, по сравнению с прочим, полотна. На поясе — нечто вроде кошелька, привязанного к ремешку. Узкому. Из ткани, расшитой мелким бисером. Узор прост и напоминает египетский крест — анк. В кошельке — грубые иглы. Небольшой, просто крохотный ножичек с изогнутым кривым лезвием. Четыре малюсеньких клубочка ниток. Три зелёные медные монеты. На ногах — такая же уродливо-непонятная обувь из круга толстой кожи, обёрнутой вокруг ступней и подвязанных ремешком. Поверх верхней рубахи из белёного льна, кажется, небольшая меховая безрукавка. Ноши нет. Шла налегке. Вот же, повезло, называется. Уже три покойника в этой долине. Может, если стану бродить, найду ещё десяток мертвецов? Очень даже станется! Осматриваюсь, и вдруг замечаю чуть поодаль торчащий из густой травы приклад архаичной формы. Не винтовка же это? С замирающим сердцем приближаюсь к находке. Арбалет! Даже не арбалет, а самострел! Не очень удобное ложе. Стальной лук, закреплённый на нём. Тетива. Сбоку приклада защёлка, в которой две коротких стрелы. Получится? Упираю в землю примитивное оружие, носок ноги в петлю. Пробую тянуть тетиву, и сразу отпускаю. На ладонях кровь. Разрезал проволокой. Осматриваюсь — сапоги аборигенов! Шкура, пошедшая на их изготовление, толстая. Её так просто не прорезать! Обматываю правую ладонь. Тяну. Есть! С трудом, но тетива стала на место. Спускаю курок. Естественно, вхолостую. Дзинь! Гу-у… Та басовито гудит, но спокойно выдерживает рывок. Снова натягиваю, на этот раз вставляю в желоб болт, так, кажется, называется стрела для этого устройства. Куда бы пальнуть? Озираюсь по сторонам — потеряю, что потом делать? И вдруг сзади раздаётся едва слышимый треск. Резкий разворот — на дыбы поднялся довольно крупный зверь, с поднятыми к груди когтистыми лапами. Рука сама спускает курок, дзинь, тупой стук. Болт врезается в покатый лоб, рёв… А руки, отбросив самострел, уже рвут из ножен тесак, который удивительно легко вспарывает широкую шею, почти отделяя оскаленную пасть… Мясо. Целая гора. Зверь напоминает мне земного медведя. Только небольшого. Едва достающего мне до плеча. Ещё тот, как мне кажется, подслеповат. Иначе бы не наступил на сухую ветку, на моё счастье оказавшуюся у него на пути неведомыми путями. Именно она спасла мне жизнь, потому что когти у зверюги ещё те! Эх, соли почти нет. На еду ещё хватает, нашёл в хижине, а вот на засолку, увы. Обломинго. Маленькая неприятная птичка. Так что ем от пуза, пока возможно. Экономлю пайки. Часть мяса сварил. Часть запёк на углях, пока есть дрова. Но это не выход. Сэкономил свои пайки. На вкус мясо… Скажем так, съедобно. Пованивает, разумеется, мочой, поскольку зверюга оказался ярко выраженным самцом, но тут особо привередничать — себе дороже. Шкура вычищена, сушится на солнышке. Воняет сильно, только деваться некуда. Ничего, скоро перестанет. Правда, будет жёсткая и греметь станет, как барабан, но спать на ней будет можно. Так что уже третий день я шарю по округе, обходя скалы и разыскивая тропу, ведущую из долины. Она есть! Это я знаю точно. Помогает бинокль. Есть пара-тройка подозрительных мест. Но…

Как проверить? Это не на один день пути, как я понимаю. А если зайду в тупик? Или сорвусь? Одежду второй пары мумий я выстирал с золой, высушил, и даже надставил мужской наряд кусками юбки женщины. Примерил — влезаю. Не в скафандре же или нижнем белье мне предстать перед аборигенами? А в местной одежде можно прикинуться глухонемым. Будут объясняться жестами — попробую проанализировать их речь и запомнить слова. Что те означают. Монеты у меня есть. И золотые, и те, чёрные, что на самом деле серебряные, просто потемнели от времени, можно будет их почистить, когда выпадет время. Ну и медяшки. Судя по мертвецам, их тут тоже ценят. Узнаю. Если, точнее — когда выберусь… А я выберусь! Подыхать здесь я не собираюсь… Вечер очередного дня. Почти весь путь по радиусу долины пройден. Последний раз осматриваю мрачные камни, окружающие меня в бинокль. Солнышко играет тенями, складывающимися в причудливую картинку на стене. При желании можно различить человеческий профиль, высеченный в камне и рассечённый длинной чертой, теряющейся в вышине… Длинной чертой… Снизу — до самого верха. Уходящую за камни… И я с размаху бью себя по лбу! Вот же она, тропа! Узкий каменный карниз, практически прямой. Плавно поднимающийся снизу вверх… Какой же я идиот! Первым порывом было броситься к нему, уйти отсюда немедленно. Но уже пробежав с сотню метров, остановился на месте. Куда?! В сгущающийся на глазах мрак ночи? Чтобы сорваться в пропасть? До утра можно дотерпеть. Нужно…

…Вот она, вершина. И множество острых вершин впереди. Сколько видит глаз. Тропа оказалась фантомом. Обманкой. Выводила на вершину и заканчивалась пропастью, на дне которой текла река. Серебристая ниточка извивалась по крошечному отсюда дну провала. Возвращаться? Или рискнуть? Вон несколько камней, которые можно использовать как точку опоры. Вернуться никогда не поздно! А мои пилотские сапоги спокойно уцепятся за гладкий камень… Примерившись, прыгаю. Есть! Ухватился за выступ, перебирая ногами передвинулся насколько можно. Второй камень. Чуть выше. Снова прыгаю, благо попадается неожиданно удобный карниз. Крошечный, но на него можно поставить одну ступню. Ух! Сердце пропускает удар. Следующий камень. Как же хорошо, что больше прыгать не надо! Спокойно дотягиваюсь до него, опираюсь рукой, переступаю ногами, вот и угол скалы. Десять раз! Как такое могло тут оказаться?! Это же просто невозможно! Нереально! Но вот оно, прямо передо мной! Гладкая, ровная дорога, вьющаяся между вершин. Плоское плато, из которого торчат макушки скал. Основная трудность, как я понимаю, будет найти это место. Ха! Кто-то уже озаботился этим! Небольшая каменная пирамидка, аккурат напротив того угла, за который надо поворачивать и прыгать по выступам, чтобы спуститься потом по метровому карнизу в долину. Отлично! Заглядываю обратно, с удовольствием ощущая под ногами путь. Да. Здесь. Подбираю осколок кремня, выцарапываю надпись на русском — прыгай. Мне понятно. А остальным необязательно. Поправляю поудобней найденный мной мешок с немногим имуществом и кошелёк с монетами. Пора искать людей…

Мне кажется, или там, далеко на севере, что-то дымит? Черчу тем же осколком стрелку. Пошагали, Сергей. Пора. Есть возможность — шевели ногами. Под лежачий камень вода не течёт… Третий день путешествия по горному плато. Оставляю только себе понятные метки, чтобы не заблудиться. Не знаю, что ждёт меня там, куда я выйду, но и бросать долину я не собираюсь. Спокойное место, которое очень уединённо и если что, то в нём можно отсидеться от невзгод. Ну и вообще… Там же мой истребитель. Точнее, его остатки… Плато начало понижаться. Чувствую. Значит, обратный путь будет тяжелее. Очередной поворот, и из-за острой пирамиды вершины мне навстречу выруливают двое всадников на невысоких лохматых лошадках. На обоих добротная одежда. Но я сейчас смотрю на них, пытаясь отыскать внешние различия, по которым можно догадаться, что являюсь пришельцем в этом мире. Впрочем, оба всадника бросают на меня спокойно-ленивые взгляды и продолжают свой путь. Выбор этого направления оказался верным? Внезапно один из наездников разворачивает свою конягу и перегораживает мне путь. Что-то несёт на зубодробительном, на первый взгляд, языке. Вариант первый и единственный. Внимательно глядя на его рот, показываю пальцем на свой и бессвязно мычу. Тот громко и неожиданно кричит, но я остаюсь спокойным. По досадливым интонациям понимаю, что на встречу с калекой тот не рассчитывал. Человечек что-то шипит и разворачивается обратно. Когда те исчезают за очередным виражом, перевожу дух. Пронесло! Значит, мой внешний вид, несмотря на небритость и курчавящуюся бородку, нормален для этой местности. Угадал! И очередной поворот из-за нагромождения камней вновь выводит меня в долину. Только не простую. Она велика. Даже очень. Но самое главное — посередине её я вижу каменные стены. Грубые. Из нетёсаных камней. Замок? Да нет. Слишком велик. Скорее — город. Ну, что, старший лейтенант Стрельцов, вперёд помаленьку?

Глава 2

Вот уже полгода я живу на этой планете. В городе Симс, затерянном среди гор Юга. Страна, в которую я попал, называется Фиори. Довольно своеобразное государство, кстати. Этакое объединение феодальной вольницы. Куча баронств, графств, маркизатов под общим знаменем, если не считать родовые гербы. Ни короля, ни императора нет. Вместо них правит Совет. Собираются господа владетели раз в году, зимой, в столице страны Ганадрбе, имеющей статус вольного города. Там, в городе, и решаются все мало-мальски важные для страны дела. Откуда я это знаю? Так выяснил. Не проблема. Правда, язык местный знаю ещё плоховато, но кое-как объясниться могу. Там слово, тут фраза. Наречие здесь довольно простое, куда как проще, чем мой родной язык. Поскольку и уровень цивилизации ниже низкого. Железный век по классификации моей Империи Русь. Поначалу я немым прикидывался, потом помаленьку начал говорить. Ну и задумался, чем на жизнь зарабатывать. А поскольку по комплекции я среди местных гигант, нанялся к городскому кузнецу молотобойцем. Пятикилограммовый молот для меня, привыкшего к перегрузкам и повышенной силе тяжести, что пушинка. Старик Хольс нарадоваться не мог, что смог получить такого помощника. Я же был доволен, что нашёл место, где не задают лишних вопросов, кормят и поят, довольно неплохо по местным меркам, да ещё и платят. Пусть и немного, опять же, но на жизнь хватает: одежду там прикупить, обувь, или посидеть вечерком в таверне за кружкой неплохого винца. Вино, кстати, в Фиори потрясающее на вкус. Даже самые дешёвые сорта просто великолепны! На Руси бы точно ажиотажным спросом пользовались. Но особо я на него не налегаю. Так, расслабиться чуток. Крышу над головой мне Хольс тоже предоставил — небольшая каморка под лестницей в его доме. Кузнец мой — гильдейский мастер. То есть, имеющий разрешение от Гильдии Кузнецов на право работать по специальности означенной в названии Гильдии. Следовательно, пользующийся её защитой и покровительством. И местный лорд, некий Гарус дель Симс, не может требовать с него никаких лишних поборов кроме положенных по договору с Гильдией. Так что Хольс в городе считается зажиточным. Хотя мне смешно это слышать. Тогда я совершенно случайно нарвался на него. Вошёл в город, решил посмотреть, как тут народ живёт. Ну и увидел, как один мужичок вокруг телеги прыгает. Колесо у него слетело, чека вылетела из оси. А на тележке — груз, соломой укрытый. Лошадка маленькая, стоит понуро. Лишь мужичок суетится, руками размахивает. Не выдержал я, подошёл, примерился, подлез под тележку, ну и… Хвала богам, хозяин сообразил, быстро колесо на ось одел, а то у меня уже и висках застучало, да и в глазах пелена кровавая. Словом, выпрямился, да шатнуло меня. Хорошо, Хольс нормальным оказался. Сразу меня поддержал, потом усадил на телегу, сам запрыгнул, и повёз к себе. Там накормил от пуза, потом провёл по дому, показал свою кузню. Пощупал мои мышцы. Кое-как знаками пояснил, чего хочет. Учитывая, что телега железом была гружёная. Просто я его поразил до глубины души. Никогда кузнец такой силы не видывал. Так я и остался у него. И пока об этом не жалею. И не жалел. Ещё, кроме меня, в доме живут двое мальчишек-племянников. Занимаются тоже в кузне. На подхвате. Разжечь с утра горн, а вечером его вычистить. Доставить заказ клиенту. Помочь стряпухе Марис по хозяйству. Хольс то у меня холостяк. Вот что странно. Мужичку уже под тридцать, а всё один живёт. Ну да его проблемы. Меня, в отличие от него, слабый пол вниманием не обделяет. Ещё бы! Над самым высоким фиорийцем я возвышаюсь на добрую голову. Плечи широкие, когда в кузне молотом машу, вечно то одна, то другая соседка забежит, станет у дверей, и смотрит, смотрит. Только глаза масляными становятся, и шальными. Пока Хольс не разозлится да не гавкнет. Он меня и речи учил: показывал на предмет и называл его по своему. Я же честно повторял, пока не оттачивал произношение. Потом начал слова складывать в предложения. Ну а дальше — дело практики. С мальчишками, с Марис, с самим хозяином. Так что спустя семь месяцев, поскольку на Фиори год дольше, чем Имперский, я уже довольно сносно объясняюсь на местном наречии. Изготавливаем мы всякую мелочёвку: подковы, грубые инструменты, пилы, топоры, гвозди для подковки лошадей, ну и так, ерунду. Иногда даже посуду мастерим. Кузня у Хольса не очень богатая. Он ведь мастер третьей категории, следовательно, имеет право на один горн, две наковальни, и определённый перечень изделий, который нарушать нельзя. В частности, изготавливать оружие и доспехи ему запрещено. Это — для мастеров первой категории. А таких на всё Фиори двадцать человек. И лорду Симсу, с его баронством, иметь такого не полагается. Все оружейники в герцогствах сидят, и в такое нищее владение их не затащить. Правда, я, когда один остаюсь, стараюсь не забыть свою науку. У нас же в Империи офицеру меч положен, и дуэли тоже никто не отменял. Так что владеть таким я умею. Ну а поскольку настоящего оружия у меня нет, да и было бы — сразу меня вздёрнули, машу деревянным. И то, когда лишние глаза отсутствуют. Серву или горожанину владеть оружием запрещено под страхом смерти. Это ещё хорошо, что я не серв! Сразу попал в горожане — спасибо Хольсу! Тем вообще не позавидуешь! Днями и ночами копаются в земле, работают на лорда бесплатно, плюс куча других обязанностей, и подати. Затюканные, измученные, вечно голодные и оборванные. Симс все соки из своих крепостных давит со страшной силой. И вечно ему мало. На город облизывается, но пока не лезет. Понимает, что сил для захвата у него нет. Вот и давится пока слюной. Хотя рано или поздно ничем хорошим это не кончится. Либо лорд полезет на стены Симса, либо город просто придавит барона. Хорошо бы ещё, чтобы без меня это всё случилось. Но вот об этом лишь мечтать можно. Жизнь здесь, в баронстве, впрочем, как и во всём Фиори, унылая и серая, и менять одно на то же самое — смысла нет. Что в Симсе, что в Гандарбе, что Сале или Ордусе — один порядок, один уклад жизни, один закон. Точнее, его отсутствие. Всем заправляет либо сам лорд, либо Совет города, именуемый магистратом. А простому человеку — шаг влево, шаг вправо без разрешения карается виселицей. Плаха тут для благородных. Так что приходится пока жить и не высовываться, хотя иногда такая тоска накатывается, что выть хочется. Зная, что домой путь заказан и умирать придётся здесь…

…Я иду по улицам Симса, слегка покачивает. Интересные ребята попались мне в таверне. Захотели перепить бывшего пилота. Результат — трое под столом, четвёртый хмыкнул, и ушёл к себе. Естественно, что им был я. Правда, ступать приходиться преувеличенно-осторожно, потому что вино довольно крепкое, но то, что я доберусь до дома Хольса сомнений не вызывает. Если бы… Быстрые шаги, и реакция подводит. Сноп искр из глаз, сухой треск. Темнота… Прихожу в себя на чём то трясущемся и раскачивающемся подо мной. Визжат несмазанные оси, и приходит понимание через раскалывающиеся мозги, что меня везут на телеге. Попытка пошевелиться ни к чему не приводит — мои руки и ноги крепко стянуты прочной верёвкой. Сквозь писк осей доносятся отдельные фразы, и я пытаюсь их разобрать:

— …Здоровый…

— Барон будет доволен…

— Хороший солдат получится…

Это что получается?! Меня украли, чтобы забрить в местную армию?! Совсем что ли? Ведь я горожанин! Свободный человек! Эти твари вообще ничего не думают, что ли? Но когда возмущение чуть проходит, поскольку даже голос подать не удаётся из-за забитой мне в рот вонючей тряпки, я с ужасом понимаю, что скоро лишусь ног и рук. Верёвки затянуты настолько туго, что конечности просто не чувствуются. Боги! Они что, с ума сошли?! Пытаюсь шевельнуться, но солома, который я засыпан, даже не двигается. Проклятье Тьмы! После нескольких попыток острая волна боли пронзает кисти. Ага! Вот и первая ласточка! Узлы начинают растягиваться и кровь приливает к рукам. Теперь ноги. Раз, два. Точно такая же боль и в ногах. Ну, теперь живём! Сейчас я…

— Ваша светлость! Привезли!

Вот же… Не успел. Солома слетает с моего лица. Затем грубые руки выволакивают меня наружу. Солнце бьёт по глазам, заставляя прищуриться. Наконец слёзы перестают течь из-под век, и я осторожно приоткрываю глаза. Меня держат под руки, подпирая, двое крупных для фиорийцев мужичков в драной одежде. А передо мной… Вот уж, действительно! Сам Гарус. Местный владетель и барон в одном флаконе. Гнусный тип, тощий и вертлявый. Он смотрит на меня сверху вниз, потом неожиданно писклявым голосом отдаёт команду:

— В темницу его. Пусть пока посидит на хлебе и воде. Подумает.

— Э, что происходит? Я — вольный горожанин!

Вместо ответа меня коротко бьют деревянной дубинкой в солнечное сплетение. Причём удар наносится откуда то из-за спины, и я не успеваю его заметить. Скрючиваюсь от неожиданности, а меня уже тащат в гостеприимно распахнутую дверь. Потом волокут по вонючему коридору, на камнях которого куча крысиного дерьма разной степени свежести, вталкивают в тёмную каморку, покрытую слизью. И снова я успеваю разглядеть опускающуюся мне на голову дубинку. Опять искры, и — тьма…

Прихожу в себя от лютого холода, пробравшего меня до костей. В крошечном окошке величиной с ладонь — темно. Лишь еле брезжит свет естественного спутника. Первое, что я обнаруживаю — отсутствие пут. Верёвки сняли. Кое-как поднимаюсь, ощупывая голову. И натыкаюсь на две шишки. Одна свежая, вторая чуть меньше. Ну, да. Приложили то меня два раза. Осторожно тыкаюсь вперёд протянутыми руками. Можно сделать шаг. Даже два. Потому что на третьем натыкаюсь на грубую кладку из дикого камня, если судить по ощущениям пальцев. Осторожно ощупывая стену, обхожу камеру. Так-так… Три шага в одну сторону. Два — в другую. Дверь массивная, из толстых плах, как я могу судить. Зато они подогнаны вручную, так что имеются довольно солидные щели. Но они для меня бесполезны, потому что пальцы в них не проходят. Исчезла верёвочка, которой я подпоясывал свои штаны. Нет и щегольских сапог, купленных мной с последней зарплаты у Хольса. У, гады! Целых пять диби слямзили! Честно заработанных! Кое-как нахожу охапку соломы на полу, усаживаюсь. Надо подумать. И хорошенько. Что мы имеем? Меня украли. С целью сделать солдатом баронской армии. С чего бы вдруг? Симс никогда бы не осмелился противостоять городу без важной причины. Значит, поссорился с кем то из соседей и собирается воевать. Больше чем уверен, что я тут не один такой. Далее… Посидеть на хлебе и воде не есть гут. Это значит, что я быстро ослабну. Здоровый то я здоровый, но у меня нет ни капли жира. Значит, организм начнёт питаться внутренними запасами, и я быстро ослабею. Следовательно, задерживаться мне надолго не следует. В темнице. И рвать отсюда когти следует как можно быстрей. А как? Снова поднимаюсь и подхожу к двери. Глаза уже немного привыкли к темноте, и я вижу слабые красноватые отблески в щелях двери. Факел! Коридор подземелья освещается факелом! Так. Плахи толщиной примерно в ладонь. Для фиорийца в самый раз. Для меня — слабовато. Да и работа молотом не просто укрепила мои мышцы, но и довольно сильно развила их. Усмехаюсь: сапоги то они спёрли. А вот насчёт тонкой проволочки в шве штанов не озаботились. Сам тянул, сам калил, сам и затачивал. Внизу двери камеры можно просунуть ладонь. Всматриваюсь в щели двери так, что даже заломило глаза. Вот он, засов! Массивный, но деревянный. Другого быть не может. Железо в Фиори очень дорогое, и использовать его в качестве запора для арестантов никто не станет. Проще из золота замок сделать. Приседаю, подхватываю ладонью полотно двери, пробую поднять. Чуть подаётся. Совсем чуть-чуть. Но мне больше и не надо. Просовываю проволочку в щель, утыкаюсь в деревянный брусок. Раз. Раз. Буквально по микрону, но засов движется. Хорошо, что мой инструмент из закаленной стали. Но надо работать очень осторожно, чтобы он не сломался. Раз. Раз. Есть! Дверь неожиданно легко подаётся вперёд. Открыл! Успеваю удержать на месте. Потом чуть распахиваю и высовываю голову. Точно. Вот и факел. Он совсем рядом. Тюремщика не видно. Наверное, отошёл по нужде. Или ещё куда. Не мои проблемы. Его. Факел слепит, и больше мешает, чем освещает коридор. Только ступив за него, замечаю, что сразу же поворот под девяносто градусов. И за поворотом на грубом табурете сидит донельзя вонючая и слюнявая тушка. В прямом смысле слова слюнявая. Потому что струйка влаги свисает из его рта на грудь. Приснилось нечто бедолаге. Почему бедолаге? Так ведь он уже покойник. Моя проволочка мгновенно входит ему в ухо, пробивает перепонку и попадает в мозг. Шомпол бы надёжнее, как нас учил преподаватель боевой подготовки и старшина десантников на Базе. Но, увы. Чего нет, того нет. Тюремщик дёргается и умирает. Хорошая смерть. Во сне. Главное, ударить на выдохе, чтобы не успел крикнуть или ещё чего. Самое то. Думаю, мои учителя были бы довольны. Чисто сработал. Без помарки. На поясе покойника висит массивная связка всякой ерунды. Естественно, что не ключей. Небольшой нож скверного качества, пара ложек — они то зачем? Рядом кувшин, распространяющий сивушный аромат. Вот те и раз… Понятно. Удивительно, что спал беззвучно. Босые ноги неприятно холодит камень пола. Зато могу идти бесшумно. Эх, где мои сапоги?! Тихонько поднимаюсь по лестнице к двери, прислушиваюсь. Ни звука. Терпеливо жду. Не может же такого быть, чтобы у темницы не было охраны? И моё терпение вознаграждается — едва слышный писк кожаного доспеха по камню. Либо он прислонился к стене, либо решил почесаться. Это его сгубило…

— Харк!

Слышу голос откуда то со стороны, напрягаюсь. И тут же, буквально над ухом, ответ:

— Чего орёшь, Гуг?

— Иди отдыхать. Я на смену.

На сердце отлегает. Вовремя я. Как раз… Часовые меняются, громко переговариваясь:

— Скотина Гугнявый опять надрался.

— Допрыгается. Барон с него три шкуры спустит, если кого упустит.

— Как? Сервы побоятся побег устраивать, а этот, новенький, вряд ли. Не зная окрестностей, не побежишь. Сразу отловим.

— Тоже верно.

Наконец сменившийся воин уходит, а новенький некоторое время стоит, потом вдруг поворачивается к двери и приникает к ней глазом. Не знаю, что он пытается тут рассмотреть, но мне этого хватает — лезвие ножа входит точно в его любопытный глаз. Он дёргается, но я тяну створку на себя, и охранник валится мне на руки. Тоже пикнуть не успел, даже странно! У этого экипировка получше: кроме кожаного панциря — средней длины меч, нормального вида кинжал в деревянных ножнах, обтянутых кожей. И — мои сапоги! Как вовремя! Быстро затаскиваю очередного покойника в коридор, прямо на лестнице сдираю с него мою обувку, на портянки пускаю его штаны, которые распускаю ножом. Шуметь нельзя, а то бы порвал. Но кинжал отлично наточен, и спустя пару минут я уже крадусь вдоль стены. Благо луна скрылась за тучами, и во дворе хоть выколи глаз, настолько темно. Наверх стены ведут ступеньки. Странно, что так тихо. Даже очень странно. И нет факелов. Обычно, насколько мне известно, охрана ходит с ними по ночам. А тут… Едва не падаю, но удерживаюсь на ногах. Что за… Опускаюсь на корточки — передо мной лежит труп. Это кто же его так? Причём, труп ещё тёпленький. Но располосованное надвое горло снимает все сомнения в его жизнеспособности. О-ля-ля… И мгновенно отпрыгиваю в сторону, потому что в следующий миг темнота взрывается рёвом сотен глоток:

— За Императора! За Неукротимого!

Твою же мать! По глазам бьёт свет десятков факелов, вспыхнувших практически одновременно, и из-за моей спины, благо отпрыгнул я к стене, появляется стремительная фигура в матово блестящих доспехах необычной формы. С грохотом падает подъёмный мост, и невесть откуда взявшиеся всадники врываются во двор замка Симс, и начинается резня. Выбегающие из казармы воины барона падают, словно скошенные, потому что десятки арбалетов мгновенно реагируют на их появление, превращая только что живых людей в решето. Мощь их оружия просто невероятна! Короткие болты прошивают туши насквозь, рикошетят от камня, пробивают дерево дверей. Но поражает меня не это, совсем другое: все они одеты в одинаковые доспехи! И оружие у нападающих одинаковое, словно сошло с конвейера! Выпрямляюсь, и тут же жалею об этом, потому в следующее мгновение на меня откуда не возьмись, прыгают двое. Ловкие, быстрые, и — умелые. Потому, что невзирая на моё сопротивление, в следующий момент я уже упакован, скручен, и уложен на ледяной камень стены. Но видеть я могу, а света теперь хватает, потому что во дворе уже горит воз, гружёный хворостом. Судя по всему, дровяная подать сервов. Меня подхватывают под руки, тащат спиной вперёд, и я только успеваю считать ступеньки своими пятками. Внизу меня быстро обшаривают, и, увы, находят мою проволочку, что очень и очень странно. Дёрнув головой, обыскивающий показывает рукой в сторону, и меня уже тащат в указанном направлении. Но что самое поразительное, кроме коротких команд ничего лишнего. Выучка у этих ребят выше всяких похвал. Насколько я могу судить, потерь у них вообще нет. Зато охрану замка положили всю. Целиком. Во двор въезжает всадник на громадном вороном жеребце, в таких же доспехах, как у остальных. Воины выпрямляются, затем звучит команда, и… У меня отвисает челюсть — сотня кулаков синхронно грохает по груди и я слышу дружный рёв:

— Во славу Империи!

Всадник отвечает точно таким же жестом, и заканчивает:

— И во имя её!

Затем плавным движением спрыгивает с седла, ему подносят неизвестно откуда взявшийся стул, на который тот плотно усаживается. По другому и не скажешь. Чуть расслабляется:

— Взяли?

Возникший возле стула воин кивает.

— Привести!

В главной башне распахивается дверь, и двое выволакивают безвольное тело барона, тащат к сидящему, швыряют на землю. Воин чуть наклоняется:

— Вот мы и встретились, сьере барон.

— Ты!

— Разумеется.

На строгом красивом лице воина появляется ненависть.

— Как верёвочке не виться, барон, но платить по счетам приходится.

— Я дам выкуп!

— У тебя нет столько денег, Симс.

— По Закону Фиори…

Кованый сапог врезается ему в грудь, и фиориец буквально захлёбывается словами. А воин сгребает его за рубашку, приближая к себе:

— Ты, тварь! Скажи это тем, кто умер в Ганардбе! На кол его!

Я не верю своим ушам, но захватчики, показывая, что делают это не впервые, споро обтёсывают откуда то вытащенную оглоблю, барона ставят на четвереньки, и направляемый сильной рукой кол входит в зад Симса. Тот утробно воет, но поздно, дёргающееся тело вздымают вертикально. Он воет и кричит, из рта вытекает струйка крови. Я всматриваюсь в лица солдат, но вижу лишь удовлетворение содеянным. Боги, какая жестокость! Между тем разбор продолжается. Подтаскивают нескольких раненых. С теми поступают милосердно, если можно так выразиться. Попросту отрубают головы. А барон уже хрипит…

— Что тут у нас?

Я отвлекаюсь от созерцания казни, на которую глазею, словно загипнотизированный, перевожу взгляд на вопрошающего. Матерь всех Богов, да это же тот, что сидел на стуле! Внутри всё холодеет…

— Ваше величество, взяли на стене. Из оружия — меч, кинжал и вот это.

В секторе обзора появляется рука с зажатой в ней моей проволочке. Главный молчит, хотя я больше чем уверен, что он уже решил для себя всё.

— Интересно. Кто такой?

— Молотобоец из города, сьере. Вчера меня там похитили.

— Молотобоец? Похитили? Придумай что-нибудь получше, серв!

Исхитряюсь принять гордую позу:

— Я горожанин, сьере! И работал у Хольса! Можете его спросить. Меня вчера огрели по башке и привезли сюда. Хотели заставить служить барону. Посадили в темницу. Проверьте!

…Меня осеняет:

— Там на лестнице лежит труп, его в глаз ножом ударили. Тюремщик за поворотом, его шилом в ухо. Сами убедитесь!

— Гляньте там…

Кто-то, невидимый мне, убегает. Торопливо добавляю:

— Тот, что на лестнице, без сапог! Посмотрите на мои портянки — они из штанов мертвеца вырезаны!

С меня сдёргивают сапоги, затем срывают одну портянку. Слышу неразборчивое бормотание за спиной. Потом резкий голос приказывает:

— Освободить его.

Щёлкают разрезаемые верёвки. Выпрямляюсь, ничего себе — их главный с меня ростом! Вот это редкость. Лицо воина спокойно, и даже выглядит довольным:

— Не соврал. Значит, решил сбежать, да мы помогли?

— Да, сьере. Уж простите, не знаю, как вас величать.

— Атти. Атти дель Парда. Император Фиори.

— Император?!

Восклицаю я в изумлении. Потом начинаю соображать. Кое-что я слышал…

— Прошу прощения, ваше величество… Это вы вернулись осенью из Рёко?

— Я. Значит, догадываешься, кто я такой?

Киваю в знак согласия. Если это действительно тот самый Атти Неукротимый, то я попал, словно курица в суп. Мужчина смотрит на меня:

— Ты здоровый. Бастард?

Снова мотаю головой. В этот раз отрицательно:

— Нет. Как уже говорил — молотобоец.

Глаза Атти чуть прищуриваются:

— Хорошо. Верю.

Кивает на мои руки:

— Мозоли не подделаешь. Хочешь знать, за что я их так?

Показывает на кол с уже обвисшим трупом Симса.

— Надеюсь, за дело…

Тяну я. И самозваный император вдруг бешено рычит:

— Эти твари вместе с наёмниками вырезали всю Ганардбу до последнего живого! Включая детей, женщин и стариков! Так что пришла пора платить долги!

Меня словно бьют по голове:

— Как? И детей, и женщин?

— Всех. Без жалости и пощады. Поверь слову дворянина.

— Верю…

Еле слышно выдыхаю я. Даже саури щадили гражданских…

— Вижу, ты мужчина здоровый, и драться умеешь.

— Не очень, но могу.

— Пойдёшь ко мне?

— Ваше величество, меня барон хотел заставить служить себе. Я не пошёл. Почему же вы думаете, что я буду служить вам?

— Потому что я — император Фиори. Вот почему.

— Император?

Медленно тяну я. И тут из-за спины раздаётся слитный хор голосов:

— Во Славу Империи!..

Глава 3

…Что я тут делаю? Я раз за разом задаю себе этот вопрос. Каждый день, каждый час. Каждую минуту. Уже месяц я прохожу подготовку в учебном лагере армии Неукротимого. Тогда я просто выпрямился и грохнул кулаком себя в грудь, выкрикнув:

— Во имя её!

И дал слово, что стану верным воином Атти дель Парда. Потом меня вместе с десятком молодых парней отправили в учебку. Добирались мы почти две недели, пока не попали в долину, затерянную среди гор. Она чем то была похожа на ту, в которой я очнулся год назад. Уже год. Но и отличалась, естественно. Большие длинные бараки, очень похожие на наши казармы в Империи, двухярусные койки, жёсткая дисциплина. Мне было легче, чем другим. Всё-таки я военный, истребитель, пусть и пришелец. Но об этом я, естественно, молчал. Представился Сергом Стелом с Северных Островов, объясняя этим свой акцент и кое-какие навыки. Мечом, скажем, я владел на уровне бойцов Неукротимого, даже иногда и лучше. А вот с остальным у меня напряг: доспехи, рукопашный бой. Нет, в последнем, разумеется, тоже на голову выше прочих, да и с грамотой куда как быстро разобрался. Сержанты меня выделяли из толпы необученных новобранцев, и, как я понял, взяли на заметку. Многое не выкладывалось в их головах. Впрочем, и в моей тоже. Слишком много было несуразиц, говорящих о том, что не всё чисто с этим дель Парда. Слишком много. Скажем, система званий, в точности соответствующая такой в Империи Русь. Вплоть до наименований — рядовой состав, сержантский, офицерский. Командир учебной роты — младший лейтенант. Начальник лагеря — майор. И вся система подготовки личного состава словно содрана из пехотных наставлений Империи. Естественно, адаптирована под местные реалии. Но вот основные положения — один в один. Я, было, заподозрил, что Атти — такой же пришелец, как и я. Но вот все, кого я знаю, в один голос клялись, что Неукротимый уроженец Фиори. И рассказывали очень много вещей, подтверждающих это. Видел я и матушку императора, досу Аруанн. Очень красивую женщину средних лет. Теперь понятно, в кого сын такой уродился. Стройная, высокая, и добрая. Сразу видно по лицу. Так что пришлось эту гипотезу засунуть куда подальше. К тому же гоняли нас, как последних щенков. С утра до вечера: рукопашка, спецподгтовка, стрельба из арбалетов, бой на мечах, на ножах, самозащита… Мать Богов! Вечером едва сил хватало до койки доползти и вырубиться, чтобы следующее мгновение вскочить по крику дневального: «Рота, подъём!» и опять всё сначала. Но время шло, и помаленьку я втягивался. Становилось легче. Работа молотом мышцы у меня, конечно, укрепила знатно. Но и закрепостила некоторые из них. Потому пришлось себя в буквальном смысле ломать. Тянулся на турнике, рвал штангу, прыгал, бегал, снова ощутив себя сопливым двенадцатилетним курсантом Академии Авиации на Туле — четыре. Кросс пять лиг каждое утро перед завтраком. Потом — учебные классы, точнее, та же казарма, где нам читает курс один из преподавателей. Строевая подготовка на плацу. Потом — практические занятия с личным оружием. Оно гораздо тяжелее боевого, раза в два, если не в три. Как и учебная защита. Бой один на один. Построение в фалангу, упражнение против конницы, перестроение при фланговом ударе… Потом снимаешь с себя шлем, а из него пот ручьём выливается. Зато кормили на совесть: каждый день мясо, первое, второе, третье. Даже салаты давали. Помаленьку втягивались. Кто не мог тянуть подготовку — переводили в другие подразделения: сапёры, или железнорукие, как их называют на Фиори. В обоз, в артиллерию. Естественно, камнемётную. Или ещё куда. Что мне нравилось — любого найдут, куда пристроить. Не выбрасывают на улицу. Не плюют. Как пояснил сержант — если человек изъявил желание сражаться за Неукротимого, то грех отказывать ему в этом. Другое дело, что каждый приносит пользу, будучи используем на своём месте…

Услышав эту фразу, я долго чесал затылок. Уж больно она совпадала с одним из наших русских классиков… Но откуда её знают тут? Наконец прошло полгода. Теперь я ничуть не напоминал того увальня, которым был до попадания в учебку. Похудел, мышцы стали прочными, а сухожилия просто стальными. А ещё — звание чемпиона курса по стрельбе из арбалета. Но это для меня просто — я в пилотах снайпером был… Ну и бонус — получил своё первое звание — младший сержант. Практически все выходят рядовыми, а я вот, сержантом. Докатился. Из офицеров — в рядовые. Впрочем, здесь всё по другому. И сержант в армии Неукротимого второй по значимости чин, после лейтенанта. Завтра — выпуск. Нам пообещали, что на праздник приедет лично императрица Ооли. Интересно посмотреть на красавицу, покорившую сердце самого Атти… Слухи про неё ходят разные, кто говорит, что она просто монстр. Кто — что долго болела какой то страшной болезнью. Но все сходятся на том, что дель Парда в своей половине души не чает, и что та родила ему дочь…

— Отдыхаешь, сержант?

Я обернулся на голос — к завалинке перед казармой, на которой я так любил посидеть в свободное время, подходил наш ротный. Вскочил, торопливо отдал честь. Без девиза. В лагере такое разрешалось.

— Думаю, сьере младший лейтенант.

— И о чём же? Если не секрет, конечно?

Пожал плечами:

— Да вот, куда пошлют.

Офицер спокойно уселся рядом, снял свою кепи. Тоже, кстати, непонятно почему совпадающую с человеческой по покрою. Как и форма. Вздохнул:

— Куда пошлют — неизвестно. Император сейчас застрял под Кертом. Там ренегаты собрали много войск, а нас — мало. Да к тому же приходится оставлять гарнизоны на захваченной территории, что тоже не прибавляет нам сил. Поэтому и гоняли вас, как последних сервов, чтобы быстрее прошли курс молодого бойца. Император ждёт подкреплений. Так что, думай, сержант.

Мы немного помолчали, потом лейтенант вновь открыл рот:

— Ты интересный северянин, сержант. Быстро освоился. И оценки у тебя выше среднего, и преподаватели тебя хвалят. Хотя в личном деле записано, что ты — всего лишь молотобоец. Кем ты был раньше? Можешь рассказать?

Ишь, какой хитрый… Решил, что обстановка подходящая? Знаем мы такое. Сталкивались…

— Сын вождя, сьере лейтенант. Младший. Наследство мне не светит. По нашим законам, всё достаётся старшему. Хорошо хоть не убили, когда родился. И то — хлеб.

Лейтенант покосился, но ничего не сказал. Снова замолчал. Наконец молчанка мне надоела. Я встал с бревна, которое завтра, точнее, послезавтра, будут таскать уже новобранцы следующего набора, собираясь идти в казарму, благо по звёздам было видно, что скоро раздастся сигнал отбоя. Лейтенант даже не двинулся с места. Просто кивнул, оставшись сидеть, и я сделал первый шаг.

— Я бы хотел, чтобы тебя оставили в учебке, преподавать стрельбу. У тебя талант, Серг.

Я резко обернулся, но лейтенант добавил:

— Увы. Могу сказать, что ты попадёшь куда то в номерные части. Всё, что могу сказать, сержант.

— И на том спасибо.

Я кивнул ему, как равному, что, по сути, так и было, и вошёл в казарму. Ломая голову на тему номерных частей. Что это за зверь, и с чем его едят? Как то не слышал в учебке ничего подобного…

Утро началось не так, как обычно. Никакого построения на зарядку. Не было крика дневального «подъём». Просто встали, привели себя в порядок, сходили на завтрак, потом принялись за уборку территории. Мётлами, носилками. Руками. Это уж как в армии водится. Потом сменили рабочую форму на обычную. Парадной, естественно, не было. Единственное — погоны одели обычные, а не полевые, опять же. Ну а после скомандовали общее построение, и мы пошли на плац. Было… Торжественно. Грохот барабанов, толпа зрителей с округи. И императорская свита. Как нам и обещали, прибыла императрица Ооли. Чёткие квадраты учебных рот застыли в строю, и высокая гостья медленно поехала вдоль идеально выровненных шеренг на небольшой белой лошадке, сидя по-дамски, бочком. Вот она поприветствовала наших соседей, двинулась к нам, я впечатал руку под козырёк кепки…

— Слава будущим героям Империи!

Невольно я поднял глаза и… Едва не дёрнулся за оружием, которого, хвала Богам, у нас не было. Потому что в седле сидела настоящая, истинная саури… Длинные остроконечные уши, огромные светлые глаза цвета древесного пепла, свисающая вдоль округлых бёдер длинная пепельная коса, выглядывающая из-под женской накидки, точёные черты безупречного овала личика… Я не мог ошибиться, это точно была саури, причём высокородных, самых чистых кровей! Откуда?! И… Нет, это невозможно! Просто не может быть! Почему у неё и императора есть ребёнок?! Общий ребёнок? Ведь нам не раз говорили, что общие дети между нашими видами невозможны, несмотря на полное генетическое совпадение! Но… Проклятье Тьмы! Кажется, Сергей, ты влип по самые помидоры! Сердце колотилось так, что заглушало даже топот копыт кобылки. Эх, будь у меня сейчас что-нибудь… Между тем саури приближалась всё ближе и ближе, я уже видел каждый штрих тонкого лица. Но чем то она отличалась от тех, кого я встречал раньше. Чем то неуловимым, но явным. И я никак не мог сообразить, в чём причина. Вот императрица поравнялась со мной, рефлекторно я напрягся, подсознательно ожидая чего угодно… Один из сопровождающих Ооли наклонился к женщине и что-то шепнул. Та чуть натянула уздечку, останавливая свою кобылку, с любопытством взглянула на меня, потом мягким грудным голосом произнесла:

— Сержант Серг Стел?

…Я щёлкнул каблуками на автомате, как полагалось приветствовать высокородную особу на Руси. Саури удивлённо улыбнулась. Пусть она враг, но сейчас — императрица того государства, которому полгода назад я принёс присягу. И… Теперь понятно, откуда такие совпадения и странные накладки. Самка слишком молода, чтобы повоевать самой. Но в школах Кланов саури изучение основного противника начинается с самых первых дней. Немудрено, что она и воспользовалась опытом людей. Куда лучше ей знакомого, чем свои. Сколько ей на вид? Лет восемнадцать? Девятнадцать? Вряд ли больше…

— Так точно, доса Императрица! Сержант второй учебной роты Серг Стел!

— Откуда вы родом, сьере сержант?

…Неистребимый акцент саури. Растягивание гласных, дробные окончания согласных…

— С Северных Островов, доса Императрица! Из клана Белых Птиц!

…Как я и думал, на слово «клан» Ооли среагировала. Чисто рефлекторно, едва заметно поведя кончиками ушей. Но справилась с собой, отчеканив:

— По приказу Императора Атти, моего супруга, вы отправляетесь в третью гвардейскую роту!

— Во имя Империи!

И кулак в грудь, на миг склонённая голова… В ответ — милостливый кивок, снова лёгкий, едва слышный топот копыт изумительно красивой лошадки… Чем дальше отъезжала Ооли, тем легче становилось мне. Хорошо, что сегодня не слишком жарко. Хотя климат Фиори и мягче, чем мы привыкли на Руси, но осень есть осень. Чтобы там не творила Природа…

Саури убыла, и нас распустили. Предписания вручали уже в казарме. Лично каждому под роспись, поскольку обучению грамоте в учебном подразделении придавалось значение не меньшее, если не большее, чем боевой подготовке. Мне тоже вручили конверт с чётко выведенными округлым почерком моим именем и фамилией. Не распечатывая, я сунул его в карман, потому что нужно было вначале попрощаться с ребятами. С теми, с кем я шесть месяцев проливал пот на тренировках и забивал в голову те сведения и умения, от которых теперь зависит моя жизнь. Через полчаса прогудел горн, вновь призывающий всех на общее построение, и когда мои сослуживцы выбежали на улицу, я, наконец, открыл свой пакет. С получением сего, взять имеющуюся в конюшне учебной части лошадь и направиться к городу Саль, новой столице Империи. Там явиться в военную комендатуру и сдав пакет номер один, следовать дальнейшим указаниям… Сурово. Секретность у Неукротимого на высоте! Что делать, надо выполнять. В конце концов, ты же дал клятву. Пусть под влиянием момента, но слово офицера нерушимо. Это — свято. В последний раз я оглядел казарму, в которой случилось столько и хорошего, и плохого, присел на мгновение на свою койку, затем закинул вещевой мешок, собранный ещё с вечера, на плечи. Пора, Серый…

На конюшне мне вручили не только лошадь, здоровенного гнедого жеребца по кличке Хорг, но и небольшой серебряный жетон с гербом на одной стороне, и непонятными значками на другой. Его я был обязан предъявлять по требованию патрулей и любого военного. Так сказать, командировочное предписание и документ, подтверждающий, что я не дезертир. Ещё конюший выдал кроки пути, мешочек с десятком бари, чтобы я мог в случае непредвиденных обстоятельств как то выкрутиться. Затем в оружейке расписался за личное оружие. Его подгоняли сразу, как только новичок проходил карантин и приносил клятву верности. Плотно упакованная кольчуга с броневставками. Проложенные стальными полосами сапоги на такой же стальной подошве. Шлем конусовидной формы, кольчужные штаны. Поддоспешник из тонкого, но прочного войлока. И, разумеется, меч, арбалет с двумя десятками стрел, боевой тесак, плюс засапожный нож скрытого ношения. Щит и копьё были приторочены к седлу ещё на конюшне. Тщательно всё проверив, запрыгнул на коня, тронулся к выезду из лагеря. Часовые из постоянного состава отдали мне честь, я, отсалютовав в ответ, покинул учебку. Времени у меня две недели. Государство Фиори не слишком велико то, поэтому практически в любой конец страны дорога редко занимает больший срок. Мой путь лежал в Лари. Как мне пояснили — промышленное сердце Фиорийской Империи. Чем ближе к месту назначения, тем больше менялась обстановка. Другие одежды людей, длинные караваны повозок, везущие горы угля, руды, непонятных мне вещей. Да и само поведение окружающих было совсем другим: исчезли забитость и раболепие, наоборот, в осанке чувствовалась уверенность и достоинство. И не сказать, что мне это не нравилось. Пару раз меня останавливали патрули Империи, но мой жетон действовал безотказно. Новенькая, мощёная тёсаным камнем дорога, широкая и ровная, с каменными мостами, по которой было одно удовольствие ехать на хорошем коне. Словно специально, а возможно так и было предусмотрено, в обязательном порядке к вечеру появлялся постоялый двор, на котором можно было перекусить и переночевать под крышей. Благо врученный мне жетон обеспечивал всем нужным за счёт государства. Можно сказать, что за эти две недели я узнал о Фиори больше, чем за всё своё пребывание раньше. И мне всё больше нравилось то, что я видел и узнавал.

Лари я почуял гораздо раньше, чем увидел. Огромные столбы дыма и пара упирались в небо. Саму столицу бывшего графства я миновал днём, дорога огибала громадный город, оставляя его в стороне. Лишь специальное ответвление уходило вправо. Но мне нужно было на фабрику, которой оказался огромный промышленный комплекс. Весьма не маленький даже по меркам Руси. Десятки домен, большие корпуса, где стояло множество станков, настоящие конвейеры, на которых собирались десятки видов изделий… Словом, картина впечатляла. Ещё больше удивил огромный канал, по которому десятки больших кораблей подвозили сырьё, необходимое для производства. Сотни людей суетились на пристани, растянувшейся на несколько лиг, разгружая подошедшие корабли. Мелькали настоящие краны, приводимые в движение при помощи мускульной силы ног — люди вращали большие приводные колёса, находясь внутри. Больше всего меня удивил гигантский, не побоюсь этого слова, транспортёр: длинный желоб на вращающихся роликах, уходящий куда — то в сторону зданий, по которому непрерывной струёй плыли комья руды. Так что картина, представшая передо мной, впечатлила меня до глубины души. На въезде на территорию комплекса меня остановила охрана. Эти ребята отличались от тех солдат, что я видел раньше. И очень многим. Во-первых, своей формой. На всех были настоящие пятнистые комбинезоны, практически повторяющие обмундирование спецназа Руси один в один. Да и оружие у этих парнишек тоже заточено под свои задачи: короткие мечи, небольшие арбалеты, перевязи с набором метательных ножей. Предъявив жетон, я получил новое направление и сопровождающего. Молодой парнишка вывел небольшую быструю лошадку и повёл туда, куда я должен был явиться согласно предписания. Сам комплекс остался немного в стороне, но и того, что я увидел, мне хватило понять, что Неукротимый, точнее, его жена-саури, развернулись не на шутку. И старому Фиори осталось не так много…

— Сержант Стел?

— Так точно.

На меня смотрели строгие глаза молодого мужчины в обычном рабочем одеянии. Если бы не одно но — поперечная нашивка на предплечье с изображением шестерёнки.

— Я - Дож дель Парда, главный инженер Лари. Следуйте за мной.

Ничего себе! Самый главный в этом курятнике лично встречает простого сержанта?! Что творится на белом свете? Я иду за ним по длинному коридору большого здания, и мужчина, мой ровесник, одновременно понемногу поясняет, зачем я здесь:

— Третья гвардейская рота является особым подразделением нашей Империи. В неё отобраны лучшие стрелки со всего государства. На ваши успехи в учебном подразделении обратили внимание сразу и известили нас, поскольку за формирование и обучение данной роты я отвечаю лично перед Императором. На вооружении роты — новейшее оружие, являющееся государственной тайной Фиори. Поэтому предупреждаю вас сразу, сержант, держите язык за зубами обо всём, что вы здесь увидите…

Два пятнистых часовых предупредительно распахивают двери перед нами, и мы входим в большой зал. И у меня открывается рот от изумления: передо мной настоящий музей! На стенах развешано непривычного вида оружие. Точнее, для меня то как раз привычное, хотя и очень-очень старого образца. Настоящие ружья и пистолеты. В углу, очень скромно примостились несколько пушек. Но меня привлекает другое — всё оружие казнозарядное! Мои глаза меня не обманывают! Если ещё эти штуки и нарезные… Между тем Дож подходит к пушке, застывшей на примитивном колёсном лафете:

— Трёхфунтовая полевая пушка. Дальность прицельной стрельбы — половина лиги. Используются бомбы, ну, вы проходили в учебке, с разрывным зарядом и картечь — особый снаряд со множеством осколков…

…Что такое картечь уж мне то объяснять не нужно! Но я послушно делаю изумлённое лицо, а инженер тем временем продолжает меня просвещать дальше, переходя к другой пушке, гораздо больших размеров:

— Это — двухпудовый единорог, осадное орудие крупного калибра. Используется боеприпас всех трёх видов, включая специальные зажигательные снаряды…

…Ой, мама моя родная…

Мы переходим к стене, и Дож снимает со стены длинноствольное ружьё, протягивает мне. Чисто машинально открываю затвор, заглядываю внутрь — из этого агрегат стреляли, и не раз… И спохватываюсь, потому что инженер смотрит на меня с изумлением. Где я прокололся? Мать! Странно напряжённым, звенящим голосом мужчина спрашивает:

— Откуда вам знакомо это оружие, сержант?

— Почему знакомо, сьере дель Парда? До того, как попасть в армию, я работал молотобойцем в Симсе. Мой хозяин был гильдейским мастером. Так что в этом…

Хлопаю по ружью.

— … я немного разбираюсь.

— В оружии?

А, пропадать, так с музыкой!

— В механике, сьере инженер. Мой мастер, хоть и был всего третьего разряда, мечтал сдать на высшую категорию. И имел в своём доме много старинных книг. И не жадничал. Всегда разрешал мне читать их.

Дож смотрит мне в глаза, затем отворачивает лицо в сторону.

— Допустим. Но вот вы упомянули, что разбираетесь в механике.

— Не то, чтобы очень, сьере, но понять, как устроен механизм, могу… Здесь, как я вижу, используется нечто, похожее на стрелы. Только очень маленькие. Разве такая может поразить человека? Тем более, в доспехе?

…Удачный ход! Забыв обо всём, дель Парда разражается целой лекций по термодинамике и свойствам газов. Главное — отвлечь. Но я не забываю сделать изумлённое лицо, слушая его откровения, а сам шарю глазами по стене: ружья. Нет, винтовки. Мой палец уже ощутил нарезы. Но самое интересное, что везде один калибр. На глаз — миллиметров десять. Не меньше. Зато однозарядные. Всё верно. При нынешнем уровне техники достичь достаточно точной обработки, чтобы сделать многозарядное оружие, очень сложно. Да и тут гарантированно будут проблемы со взаимозаменяемостью. Другое дело — однозарядное оружие. Здесь проблемы с подбором решить куда легче. Далее — винтовки разного назначения: кавалерийские карабины, с более коротким стволом. Обычные пехотные, стандартного размера. А вот это — явно снайперский образец! Тщательная отделка, длинный, почти в полтора раза длиннее обычного, ствол. И — пистолеты, точнее, револьверы. Тут, похоже, все сложности решены. Потому что я вижу барабан с кучей камер. А! Значит, они обошли эту проблему! Сделав пороховой заряд именно в камере. Далеко не попадёт, но в рукопашной шесть-семь выстрелов подряд могут решить кучу проблем… Дож выдыхается, затем хватает меня за руку:

— Идёмте со мной, Серг! Мне нужно показать вам одну интереснейшую вещичку! Может, что и посоветуете свежим взглядом?

Глава 4

Вот уж воистину: язык мой — враг мой. Зацепился наскоро придуманной легендой, теперь расхлёбываю. Не знаю, за какие ниточки дёрнул Дож, но теперь я сижу в испытательном отделе и мучаюсь над дальнейшими изменениями в конструкции винтовки. Как я и думал, инженер создал действительно нарезную винтовку. Однозарядную, с бумажным патроном и свинцовой пулей, врезающейся в четыре нареза ствола. Массивный затвор, точная подгонка всех деталей. В принципе, улучшать то и нечего. Но при изготовлении выходит слишком много брака, фактически сейчас заводы производят новое оружие по штукам. Единичными экземплярами, доводя каждое изделие вручную при помощи напильников и надфилей. Мрак! И ничего не поделаешь — просто невозможно изготовить лучше на имеющихся станках. Хотя… Может и возможно? И вот уже половину дня я брожу по цеху, где полсотни токарей вытачивает узлы оружия. Что-то брезжит в уме, но никак не могу сообразить, и тут — словно удар молнии! Недолго думая, подхожу к стоящему в углу цеха большому баку с водой, зачёрпываю полную кружку и ставлю на один из станков. Мастер с удивлением смотрит на меня, но я делаю ему знак — продолжай работу. Вода в сосуде трясётся и выплёскивается. Значит, проблем две: либо неуравновешенность самого станка, либо тот закреплён недостаточно жёстко. Дожидаюсь, пока токарь закончит работу. Он вынимает новенькую блестящую деталь из патрона, но я останавливаю его:

— Запусти машину вхолостую.

Пожав плечами в недоумении, тот включает привод, перекидывая приводной ремень на вал. Патрон начинает вращаться.

— Быстрее.

Команда исполняется.

— Ещё.

Всё нормально.

— Ещё быстрей! Максимальная скорость!

Очертания патрона размазываются, но всё в пределах нормы. Наклоняюсь к низу, снимаю щиток, установленный внизу, и у меня отвисает челюсть — массивные станины станка просто стоят на каменном полу! Они ничуть не закреплены! Твою ж… Киваю мастеру, что тот может продолжать, и отхожу в сторону. Надо попробовать. Едва ли не бегом устремляюсь к Дожу. Тот, как обычно, занят по горло кучей чертежей и посетителей, дерущих глотки друг на друга, но я рявкаю командным голосом:

— Молчать!

Гробовая тишина воцаряется в мгновение ока. Добавляю обычным голосом:

— Допуски…

Мгновенно бумаги летят в сторону, а дель Парда не верящим взглядом смотрит мне в лицо:

— Неужели?!

— Не до конца, но значительно.

Я доволен, потому что проблема решилась элементарно. Мы всей толпой спешим в цех, где я демонстрирую фокус с водой. Затем переходим к другому станку, третьему — везде одна и та же картина: если без нагрузки, то станок работает почти идеально. А стоит только поставить болванку, как сразу начинается… Не долго думая, Дож приказывает закрепить станки, и работа в цеху останавливается. Откуда не возьмись, появляются рабочие, начинается сверление станин, в камне пола бьют дыры, волокут цемент, песок, воду. Соображаю, что надо уходить, чтобы не мешать, но дель Парда меня не отпускает. Еле-еле вытаскиваю его наружу, объясняя, что раствору надо схватиться. А это — минимум сутки. Потом уже сажать анкерные болты, которые тут же приходится изобразить в его блокноте на ходу. Всё-таки Дож прирождённый механик! Идею схватывает на лету и отдаёт приказ кому-то из своих, вместе с безжалостно выдранным листком. Потом спохватывается и велит мне отдыхать, чем я с удовольствием и занимаюсь весь вечер и всю ночь. Надо сказать, что когда главный инженер давил на свои кнопочки, то видимо, исключительно удачно, потому что я попал жить не в казарму, а в общежитие для командированных. Причём, на территории самого завода, где военных, кроме охраны, не было вовсе. Если не считать тех, кто приезжал за оружием и другими вещами, необходимыми на войне. Так что жил я, фактически, как гражданский. Приходил с утра, занимал место в выделенном мне кабинетике в здании конторы, затем решал поставленные передо мной задачи. Спустя месяц получил первое жалование и обалдел — деньги, по этим временам, неслыханные: целых двенадцать двойных фиори. Увесистых золотых кругляшков, новеньких, только с монетного двора. Сумма невероятная для простого сержанта. Подумав, что произошла ошибка, пришёл к Дожу. Но тот мгновенно мне разъяснил, что: первое — я служу в номерной части. А там жалованье куда выше стандартного для сержантского состава. На несколько чинов. Два — я прикомандирован к заводу. Следовательно, работаю, как наёмный рабочий, поэтому получаю зарплату. Три — он, лично, очень доволен исполнением мной поставленных задач, поэтому счёт нужным поднять мне жалованье, как остро необходимому специалисту. Так что мне оставалось только кивнуть в знак согласия и выйти прочь. Вот тебе и разница. Между зарплатой у старика Хольса и Имперским вознаграждением. Мда. Так что я пришёл в гостиницу, завалился в номер, где переоделся и спустился вниз, пообедать. После чего снова пришёл к себе и завалился спать…

…- Пускай!

Токарь перекинул ленту привода на маховик и запустил станок. Медленно, аккуратно подвёл резец к болванке, закрутилась первая стружка. Одновременно заработал второй станок. Все, едва дыша, ждали результата. Ещё никогда время не тянулось так медленно. Наконец детали были вынуты из патрона и попали на стол. Дож торжественно вытащил прибор, удивительно напоминающий штангенциркуль, затем приступил к промерам. Первая деталь тщательно обмерена и записана. Приступили ко второй. И каждое измерение встречалось бурными радостными криками — практически полное совпадение! В порыве чувств инженер крепко стиснул меня в объятиях, а в следующее мгновение на меня навалилась вся толпа, работающая в цеху. Получилось! Теперь исчезает ряд операций по доводке готовых деталей, и, очень вероятно, что процент брака сильно уменьшится!.. А к концу рабочего дня мне принесли приглашение на ужин. Опять к Дожу. Только на дом. Главный инженер звал меня на семейный ужин. Колебался я недолго, хоть какое то разнообразие. Да и любопытно посмотреть, как живут в Империи аристократы. Само собой мне доложили, что дель Парда не просто инженер, но и барон. А его жена когда то была виконтессой. Так что начистив сапоги и выгладив форму, я оседлал коня и двинулся в гости.

Замок Иоли стоял неподалёку от производственного комплекса. Высокие стены, сложенные из красного кирпича, чистота в вымощенном камнем дворе, хозяйственные и жилые постройки. Скромно, но со вкусом и неким уютом. Меня уже встречали слуги, которые, несмотря на свой низкий статус, держались с достоинством, и это мне понравилось, потому что говорило о многом. Затем я был препровождён в зал, где накрывался ужин. Встречал сам Дож, представивший свою семью: супругу, Иоли, своих детей, симпатичных карапузов, совсем ещё крохотных, находящихся под плотной опекой нянек, впрочем, быстро унесших потомство инженера, а так же ещё одну гостью — подругу жены, Льян Рёко. Последняя меня удивила. Прежде всего тем, что она была не фиорийка. Об этом говорило многое: и её внешний вид — чуть смугловатая кожа, необычный разрез глаз, чёрные, словно смола волосы в короткой причёске армейского типа под девичьим белым прозрачным покрывалом. Впрочем, мне сразу пояснили, что эта девушка из империи Рёко, сопредельного с Фиори государства, где воевал Неукротимый. Но Льян была настолько похожа на выходца из Азиатской Партократии, что я, когда она передала мне солонку, совершенно машинально пробормотал: «Ши че»[1]. Но прокол прошёл незаметно, разве что девушка переспросила:

— Простите, что вы сказали?

Пришлось наскоро ляпнуть, что очень похожие на неё люди живут у нас по соседству на Островах, и я немного знаю их язык. Тут я не соврал ни капли, потому что Партократия действительно была соседкой Руси и имела непосредственные границы с Империей… Впрочем, короткое происшествие быстро забылось, и мы продолжили трапезу. Повара у Дожа были выше всяких похвал, и я наслаждался кухней. Кое-что меня удивляло, к примеру — наличие столовых приборов, в точности повторяющих такие в Империи. Поэтому я нисколько не путался, а спокойно ел, пользуясь ими непривычно ловко для выходца с дальних, затерянных где-то Островов, где живут варвары. И, как я понял, это не осталось незаметным… Впрочем, виду никто не показывал. Единственное, что меня напрягало, это присутствие Льян. По её поведению не было похоже, что они такие уж близкие подруги с Иоли. Скорее, последняя выказывала некий страх в сторону гостьи. Лишь Дож вёл себя совершенно естественно. Даже я пару раз прокололся: первый раз с приборами, второй раз — с салфеткой, расстелив одну на коленях, как положено, а второй — вытерев аккуратно рот после еды…

— Сьере Серг, вы так интересно рассказываете про Острова…

Хе, девочка… Льян в очередной раз за вечер очаровательно-наивно хлопнула длинными ресницами и округлила красивый ротик. Я очень аккуратно махнул в сторону вилкой:

— Увы, доса. Вернуться на Родину не суждено. По нашим законам младшего сына Вождя изгоняют из племени, чтобы он искал свою удачу сам. Иначе могут возникнуть проблемы. В будущем…

…Надеюсь, что мой ответ удовлетворит твоё начальство? Ведь ежу понятно, что подруга ты у хозяйки замка липовая. Из управления местной безопасности…

— И именно поэтому вы приняли предложение Императора?

Киваю в ответ, поясняя:

— Разумеется. Атти Неукротимый великий воин и правитель. Я прожил в Симсе год, и здесь почти столько же. Но разница между этими местами несоразмерна. И здесь люди живут куда лучше, чем там. Поверьте…

— Значит, вы пробыли в Фиори всего два года? А до этого?

Пожимаю плечами в неопределённом жесте:

— Да по разному. Где-то задерживался, а где-то уезжал сразу. Но в основном служил в дружине одного из наших вождей.

— На Островах?

— Разумеется. Решение покинуть Родину далось мне не так легко.

— А можно поинтересоваться причиной вашего отъезда?

Пытаюсь изобразить смущение, и, похоже, что мне это удаётся:

— Женщина, доса. Дочь того вождя воспылала ко мне чувствами, и её отцу это не понравилось.

— Она была красивой?

Ахает Иоли, прищуривая свои красивые глаза. Вот же… Нигде не видел столько красивых, по всем меркам, женщин и девушек, как в Фиори… Улыбаюсь в ответ:

— Знаете, моё мнение, и мнение отца данной особы совпали в том, что мне надо срочно уносить ноги. Доса была ростом мне до плеча, с плечами, как у мужчины, плоской грудью и талией, как у большой бочки. Не говоря о том, что…

…Заговорщически понижаю голос:

— что у неё росли усики, как у мужчины, и голос напоминал скрежет железного чана по камням.

Все смеются. Но Иоли тихо произносит:

— Но она же не виновата, что уродилась такой?

— Не виновата.

Соглашаюсь я.

— Но никто не заставлял её иметь мерзкий характер и спать со всеми мужчинами подряд, включая рабов.

— У вас есть рабство?!

Ахает Льян. Напускаю на себя высокомерный вид:

— Истинного человека не сделать рабом. Он лучше умрёт с оружием в руках. А если он лишён чести, то пусть умрёт червём.

Дамы качают головами, а Дожу мои слова явно понравились… Дальше переходим на пустяки, вроде обсуждения погоды, видов на урожай, о модах. Тут дамы оживляются и совсем забывают о нас, мужчинах, на некоторое время. Дель Парда кивает в сторону окна, приглашая меня отойти туда, тем более, что трапеза закончена, и сейчас мы просто отдыхаем. Принимаю его приглашение, и когда мы останавливаемся у довольно большого окна, с вставленным в раму стеклом, рука инженера скрывается в кармане. Он достаёт оттуда небольшой свёрток и подаёт мне, лучась при этом довольной улыбкой.

— Это вам, Серг.

— Что это?

Спрашиваю его я.

— Разверните.

Не спеша разворачиваю ткань и… Едва не открываю рот от удивления: погоны. Новенькие погоны с одной маленькой звёздочкой на них точно на линии между просветами.

— С сегодняшнего дня вы, Серг, младший лейтенант. Спасибо императору, что тот утвердил моё ходатайство.

— Спасибо, конечно, но за что?

— Сьере Стел! Вы оказали просто неоценимые услуги нашим предприятиям! Внесли ряд чень важных и нужных изменений. А ваше элементарное решение важнейшей проблемы постановки оружия на поток и колоссальное снижение процента брака к исчезающей величине и вообще…

Он машет рукой.

— Поэтому, прочитав мои соображения по данному поводу, Атти Неукротимый даже не раздумывал о присвоении вам звания офицера. Тем более, что я с ним знаком очень давно, и Император знает, что я не стану просить за недостойного…

…Вот это номер! Давно знаком? Надо взять на заметку! А инженер ударяется в воспоминания, надо сказать, очень ценные с точки зрения информации:

— Мы знакомы почти десять лет, и всему, что я знаю и умею, обучил меня он…

…Что? С трудом удерживаю эмоции. Как это это понимать? Получается, что саури здесь не причём, и мои предположения в корне неверны?! Да нет, не может быть! Где-то я ошибся. Либо меня намеренно вводят в заблуждение. Ладно. Сделаем вид, что я вообще пропустил это мимо ушей…

— Я, конечно, благодарен вам, сьере Дож… Но ведь я давал присягу Империи! И должен воевать за неё, а не отсиживаться в тылу. Тем более, что сейчас армии Неукротимого приходится тяжело! Рассказывали в учебном подразделении…

Поясняю я свою информацию. Дел Парда вздыхает в ответ:

— Увы. Всё верно. Поддержанные Тушуром и Рёко мятежники накопили значительные силы из ренегатов, наёмников и присланных им отрядов обеих государств. Поэтому император крайне заинтересован, чтобы его заводы работали без перебоев и выпускали как можно больше оружия. А насчёт воевать — поверьте. Вас чаша сия не минует. Думаю, через пару недель мы приступим к обучению первых подразделений нового строя, как выражается Атти… Вот и настреляетесь на всю жизнь…

Его лицо становится суровым. Впрочем, и мне становится не по себе. А инженер негромко добавляет:

— Войска предателей превосходят нас почти в пять раз по численности. И скажу честно — мы сейчас держимся чудом. Ещё один, два натиска, и Фиори придётся очень не сладко…

Всё это я прекрасно понимаю, одновременно лихорадочно вспоминая лекции по истории вооружения. Настроение портится, поэтому я торопливо прощаюсь, под предлогом того, что уже поздно, а утром надо работать. Вижу, что Дожу тоже не по себе, потому он не задерживает меня, через пять минут мы прощаемся, и я уезжаю обратно в гостиницу. Мне не терпится, потому что вспомнил об одной вещи — бомбомёте. Его изготовить куда легче, чем миномёт, да и бомбы для него тоже не так сложны в изготовлении, как снаряды для пушек. Впрочем, и других преимуществ в данной ситуации у этого древнего оружия куда как много, так что надо срочно посидеть над чертежами, а утром дать заказ одному из токарей…

Всё вспоминается само собой, очень легко, и через час несложный чертёж готов. Ложусь спать. Утром пришиваю новенькие погоны к форме, еду на завод. Спустя двадцать минут заготовки будущего оружия и снаряда к нему уже переданы в производство. А уже в обед новое оружие готово. И куда как быстрее, чем даже лёгкая полевая пушка. Цельная труба с наглухо заваренным концом, громадная бомба на деревянном штыре со столь же большими стабилизаторами. Всё везут на стрельбище. Лично заряжаю, беру запальник. БУМ! Немного вращаясь из-за косых стабилизаторов, которые я лично подогнул, конусообразный снаряд взмывает в верх, зависает на мгновение в высшей точке, потом практически вертикально идёт вниз. Ба-БАХ!!! Даже на расстоянии в двести метров у меня закладывает уши! На месте взрыва — впечатляющих размеров воронка. Опыт удался на все сто! Теперь можно докладывать. Посылаю посыльного за инженером, и когда появляется дель Парда, демонстрирую ему новый вид оружия. Тот тоже впечатляется. А когда выясняется, что его можно делать разных размеров и калибров, приходи в восторг. Ещё бы — два бойца могут спокойно перетаскивать его на своих плечах, и двое тащить снаряды. Ну а эффект — просто впечатляюще убийственный. А если ещё начинить бомбы шрапнелью… Кому то будет весело! Тем не менее, следующие две недели становятся кошмаром: мы работаем с утра до поздней ночи, практически без сна, чтобы как можно быстрее закончить отладку производственного процесса всей гаммы вооружения: винтовок, пистолетов-револьверов, пушек и бомбомётов. Производство работает в три смены, круглосуточно и без выходных. Но всё проходит на удивление удачно — рабочих не нужно понукать: они помнят, как им приходилось раньше, и выкладываются полностью. Лишь бы избежать возврата к старым временам. И мы успеваем. Теперь вся технологическая цепочка полностью отработана, начато действительно массовое и конвейерное производство. Боеприпасами занимаются в другом месте, и там проблем нет. Многочисленные караваны телег с патронами в бумажных гильзах прибывают в Лари ежедневно. Эх, сделать бы картечницу! Но, увы, про неё я только слышал, и воспроизвести не могу, к величайшему своему сожалению. Но, думаю, что и скорострельные винтовки вместе с орудиями и бомбомётами смогут переломить ход войны и поставить точку в сопротивлении Империи…

Приятный сюрприз! Очередной от Дожа. Нет, новые погоны мне не дали. И так лишь две недели минуло, как я стал младшим лейтенантом. Зато теперь я обладаю титулом! Барона Империи. Отныне я Серг дель Стел! Ну а земли и прочее мне обещаны после победы. Впрочем, я не возражаю. Если, точнее, когда мы выиграем войну, меня наградят — будет больше времени заняться своим новым поместьем. А проиграем, что же — мёртвые сраму не имут… Ещё — я инструктор по пользованию бомбомётами. Под моим началом сотня курсантов, и моя задача в кратчайшие сроки обучить их пользованию новейшим видом вооружения. Ха! Новейшим… Впрочем, для Фиори это вообще — высочайшие технологии. Курсанты все сплошь молодёжь из самого Парда. Фамильно владения Императора. Грамотные, здоровые физически. Среди них много девушек, едва ли не половина от общего состава. И все, как назло, красавицы. А я уже столько без… Гхм… К тому же, насколько я понял, моя личность их очень интересует с точки зрения замужества. Ещё бы! Красив. С их точки зрения, разумеется. Офицер. Большое, даже очень, жалование. В перспективе — поместье и земли. На хорошем счету у Императора. Умён. Так что за приз стоит побороться. Но у меня такого желания нет, надевать семейный хомут. Особенно, когда ещё всё в подвешенном состоянии. По сводкам, войска Атти были вынуждены оставить одну из подконтрольных им областей и отойти назад. Так что надо шевелиться. Вопреки моим опасениям, курсанты схватывают всё буквально на лету. Их разум молод и быстр. Обучение грамоте у Неукротимого считается одним из важнейших направлений. Так что буквально к вечеру каждый уже умеет пользоваться бомбомётом, ну а тонкости дело наживное. Да что сложного? Прибить отмеренную мерку заряда пыжом и шомполом. Вставить деревянное основание снаряда в ствол, затем поднести фитиль к запальному отверстию. Всё. Внутри дерева просверлено, и сквозное отверстие набито плотно утрамбованным порохом. Когда тот догорает до основного заряда, раздаётся взрыв. А мощность такова, что ему всё-равно где взорваться — в воздухе, на земле, и в земле. Шестьдесят килограммов пироксилина и полтысячи шрапнелей сделают своё дело… Формирую из своих подопечных роту, разбиваю её на взвода и отделения. В каждом отделении из четырёх человек один бомбомёт. Итого — двадцать единиц вооружения, остальные — обеспечение и командирский взвод. Мы даём данные для стрельбы. Прочие подвозят боезапас из тыла. На следующий день пробуем. Увы. Снабженцев недостаточно. Да они и обижены. Значит, таких нужно набирать из обычных солдат линейных частей. Там вообще ничего сложного нет: загрузить бочки с пироксилином, развести огонь в жаровнях для пальников, да приволочь ящики с бомбами. Всё так что справится любой. Докладываю свои соображения наверх, и мне пригоняют десяток обычных мужиков. Всё оправдывается. За исключением того, что подносчиков бомб нужно больше. Гораздо больше. Опытным путём выводим формулу, что на один ствол требуется четверо обеспечивающих. Не считая обозников. Всё-таки, сто двадцать килограмм на ящик из двух бомб — очень сурово. Случись заварушка, подносчикии просто не успеют. Максимум — всей толпой сумеют обслужить едва десяток бомбомётов. Остальные просто останутся без боеприпасов, и что тогда? Но раздувать штат выше всяких пределов нет смысла. Гораздо проще воспользоваться помощью на месте, одолжив недостающих у командиров частей. Да. Это самый лучший и простой вариант. Ещё два дня стреляем и отрабатываем взаимодействие. Всё нормально. Докладываю, что бомбомётная рота готова. Дож с грустным лицом выслушивает, затем кивает на незнакомого майора, сидящего в углу его кабинета:

— Познакомься, Серг. Это командир третьего полка нового строя, Ролло дель Ват. Твой непосредственный начальник.

Отдаю честь:

— Младший лейтенант Серг дель Стел. Инструктор. Командир учебной роты.

Тот ответно салютует мне, потом спрашивает:

— Как успехи.

— Готовы отбыть, как только будет подан транспорт для оружия и боезапаса.

Он недоверчиво смотрит на меня, потом переспрашивает:

— За два дня вы обучили сто человек, младший лейтенант?

— Так точно, сьере майор. Оружия у нас в избытке, курсантам даны основные навыки. Тонкости будут постигать в процессе.

— А кровью это процесс будет сильно полит?!

Он едва ли не кричит, и я его понимаю, поэтому спокоен:

— Не думаю. Потом — да. А вот крови быть не должно. Знаете, сьере майор, умирать ещё не хочется. Маловато я на свете пожил.

Тот тоже вроде бы берёт себя в руки:

— Значит, потом?

— Да. Больше пота — меньше крови. Старая истина Островов.

— Ах, да… Вы же не местный…

Он словно спохватывается, потом задумчиво смотрит на меня снизу вверх, потому что хотя плечи у нас и одинаковые, но я выше его на полторы головы.

— У вас есть ещё неделя, сьере младший лейтенант. Так что продолжайте заниматься.

— Благодарю, сьере майор. Эти дни нам ещё очень пригодятся.

Опять отдаём честь друг другу, и я покидаю кабинет. Да, воевать мы можем начать хоть сейчас. Но это будет бестолково. Навыки то — лишь самые первые. Майор абсолютно прав, и имеющуюся у меня неделю надо посвятить отработке стрельбы. Скажем, попробовать применять бомбы не массировано, а точечно. Поучиться стрелять по цели. Менять длину деревянных запальных трубок, чтобы боезапас рвался именно тогда, когда нам нужно, а не когда догорит мякоть. Вдруг найдётся умник, который перерубит трубку, и что тогда? Вот…

Глава 5

…Марш к линии фронта был бешеным и изматывающим. Но ничего другого не оставалось — получив подкрепления ренегаты ударили всеми силами, и, прорвав линию обороны устремились в прорыв, сжигая поля и деревни, беря штурмом города и замки. Самое страшное, что они не щадили никого, уничтожая всё живое на своём пути. Спешно организовывались заслоны, под копьё становились все мужчины и даже женщины. Но необученные, собранные наспех полки перемалывались закалёнными, отлично вооружёнными и обученными регулярными частями Рёко и Тушура. Как ни хотел Ролло и сам Атти приберечь войска нового строя, собрать мощный кулак и наголову разгромить и уничтожить врага, но выхода не было, и пришлось двигать первые сформированные отряды по частям. Лишь бы остановить ренегатов, дать возможность увести беженцев в глубь страны, не просто сформировать и наспех обучить новобранцев, но и вооружить их огнестрельным оружием. Так что уже на следующий день вся моя учебная рота была посажена на коней, имеющиеся в наличии боеприпасы погружены в телеги, и в сопровождении пехотного батальона с винтовками отправлена в Меко. Последний рубеж обороны перед исконными владениями дель Парда… Беженцы. Измученные до последней стадии, механически переставляющие ноги, измождённые до предела люди, несущие на своих горбах тех, кто уже потерял все силы и не мог передвигаться сам. Голодные, истощённые дети, потерявшие родителей, с безнадёжностью во взоре. Вот что врезалось мне в память о тех днях и часах, когда мы, понукая лошадей, спешили на помощь тем, кто ещё пытался драться. Наконец нас встретили посыльные сводного полка, наспех собранного из разбитых частей и срочно строящие укрепления в узкой долине между двух рек. Именно там полководцы Неукротимого хотели задержать врага, чтобы выиграть хоть немного времени. Нас встречали, словно Богов. Не знаю, что там наговорили по номерные части, но солдаты смотрели на нас с обожанием во взоре. А ещё я увидел, как в потухших глазах вспыхивала вера. Это стоило всего, и сумасшедшей скачки, и бессонных ночей. Позади нас шли подкрепления, но поскольку почти все лошади были отданы именно нам, то их подход ожидался гораздо позже. Вся свободная тягловая сила была отдана под подвоз боеприпасов для нашего оружия. Тонны и тонны патронов, бомб и снарядов. Всё это было просто жизненно необходимо доставить к фронту.

К величайшему удивлению, я оказался едва ли не самым старшим офицером среди имеющихся. Сержанты, даже старшины. Ещё один младший лейтенант среди линейных. Капитан, назначенный командовать обороной, упал с лошади во время объезда линии обороны, потеряв сознание от бессонницы и сейчас лежал в госпитальной палатке с сотрясением мозга и переломом бедра. Так что пришлось вспомнить всё, чему меня учили в Академии на Руси. Первым делом, я мобилизовал среди беженцев всех крепких мужчин и женщин и направил их на строительство фортов, перекрывающих долину. Та была не слишком широка, примерно два километра. Поэтому фронт работ был не слишком велик, и я очень рассчитывал на то, что мы успеем. Так и вышло. Десять пятиугольных искусственных холмов, насыпанные в наспех собранные срубы, огороженные рвами и частоколом. На каждом из них находилось по два бомбомёта с запасом бомб и зарядов, и по полсотни стрелков из приданного нам батальона. Это не считая мечников и арбалетчиков с копейщиками. Озаботился я и продовольствием, и водой. Кто знает, удастся ли нам доставить что-либо, когда начнётся мясорубка. Позади фортов вырыли ров, перегораживающий всю долину. Не слишком широкий, но для лошадей эта преграда была неодолимой. Дно рва утыкали кольями, позади за насыпью я посадил остальных стрелков и арбалетчиков. Чуть дальше — оставшиеся бомбомёты роты. Были отобраны и сформированы отряды подвозчиков бомб и патронов. И спустя неожиданно выдавшиеся сутки передышки я, в общих чертах, был готов оборонять долину всеми имеющимися силами. Причиной передышки, как я узнал позднее, было взятие ренегатами Симса… Город пал, и был вырезан до последнего человека. Там погиб старик Хольс, первый фиориец, отнесшийся ко мне по доброму. Но это я узнал лишь потом, спустя много времени. А сейчас мы пропускали мимо себя измученных людей, непрерывным потоком движущимся мимо нас в надежде спастись. Работы не прекращались ни на минуту: углублялся ров, рос частокол, сколачивались штурмовые щиты, нужные для того, чтобы в подходящий момент быть переброшенными через ров и послужить для перехода по ним отряда воинов, которые нанесут удар в критический момент. Или удачный. Как получится. Ещё мне в голову пришла идея поставить на второй линии вышки для снайперов. Из винтовок можно было стрелять на тысячу метров, поэтому стрелки могли хорошо проредить вражеских командиров. В общем, работа кипела. А утром истончившийся ручеёк беженцев неожиданно прекратился. Значит, всё. Враги уже совсем рядом. И это было так. Передовые разведчики запустили ракету, рассыпавшуюся искрами алого огня. Сигнал гласил, что до первых солдат врага не больше километра. В предрассветных сумерках я заметил надвигающуюся на нас тёмную массу. Ещё сильно мешал наползший к утру туман из русел обоих рек и болот, простиравшихся с другой стороны рек на многие километры, вплоть до самых гор. Вообще место было очень противное. Но и удобное для обороны. Будь у нас больше войск, реально бы вообще уничтожить противника. А если он вдруг передумает наступать? Решит запереть нас в немногих оставшихся долинах? По моим подсчётам, только за эти сутки мимо нас прошло не меньше пятидесяти тысяч человек. А сколько их сейчас там? В тылу? Имеющиеся земли не смогут прокормить всех. А торговли и подвоза из других мест не будет. Блокада. Пока мы все не вымрем. Меня даже передёрнуло. Нет, надо громить врага, перемалывать его живую силу и двигаться вперёд! Только так, и не иначе. Позволять ему затягивать войну для Империи непозволительно! Ни в каком смысле…

— Идут, сьере лейтенант!

— Знаю.

Я поднёс к глазам подзорную трубу, подаренную мне Дожем перед уходом из Лари, рассматривая врага. Да. Судя по внешнему виду, кадровые части. Причём, из Рёко. Типаж такой же, как у Льян. Не знаю, что связывает её и Неукротимого, что тот так доверяет рёсске, но это явно её соплеменники. Желтоватые плоские лица, словно они долбили ими кирпичи, кривые мечи, навороченные копья, украшенные бунчуками из конских хвостов. Гранёные щиты, шитые металлическими пластинами длиннополые одеяния. Мерный уверенный шаг, дикие крики командиров, задающие темп марша. Матерь Богов! Сколько же их! Сотня за сотней, тысяча за тысячей они выходили в долину, накапливаясь перед линией фортов. Замаячили блестящие латы рыцарей. Ну, эти явно из Фиори. Остановились. Все. Чего они ждут? Шевеление в рядах. Ага! Понятно! Тащат здоровенные машины. Либо катапульты, либо требучеты. Так-так… Переняли опыт Неукротимого, насколько я могу судить? Взмахом руки подозвал посыльного:

— Всем стрелкам — выбивать прислугу камнемётов и командиров отрядов. Бомбомётам пока молчать.

Тот молча отсалютовал, убежал. Расчёты на фортах были проинструктированы отдельно. Им следовало открывать огонь лишь по специальному сигналу от меня. Боеприпасы на укреплениях не бесконечные, а подвоз новых во время боя крайне затруднителен, если не сказать больше — невозможен…

Сухо щёлкнул первый выстрел. Второй. Я увидел, как рухнуло тело у передовой катапульты. Но прочие, не обращая внимания, суетились возле неуклюжего агрегата. Но уже заговорили остальные винтовки, и треск оружия слился в непрерывный гул выстрелов. Расчёты полегли быстро. Да и солдаты качнулись назад, но раздвигая их ряды, вперёд двинулись рыцари, расталкивая пехоту…

— Первый, второй бомбомёты. Приготовиться.

Я отдал команду расчётам возле себя. Засуетились подносчики, оттаскивая опустевшие ящики.

— Угол минимальный. Приготовиться.

Солдаты застыли возле слабо дымящих жаровен, ожидая последнего распоряжения…

— Берегись!

С сухим свистом от рядов инсургентов взмыла в воздух туча стрел. Меня кто-то сбил с ног, и только тупые удары вонзающихся наконечников барабанили по ушам. Послышались крики боли, проклятия. Ах вы же твари…

— Первый, второй — пли!

Бах! Бах! Сдвоенный залп дал по ушам. Люди сразу бросились чистить стволы, забивать новый заряд, а я приник к трубе. Вот она, бомба! По дуге взмывает в небо, высшая точка. Валится, вращаясь, вниз. Кто-то из вражеских стрелков пытается попасть по ей стрелой, и я холодею — а если отстрелит хвост?! Но удача не оставляет нас, бомба валится к земле. Тишина. Неужели зря? Я вижу у всех недоумение… Бабах!!! Фшух! Гигантский огненный язык вырывается из грязного земляного с коричневым отсверком пламени фонтана. Это что? Мы попали в заряд для камнемёта? Как удачно! Вжимаю окуляр в глаз — вот это да! Пехотинцы в панике разбегаются в стороны, давя друг друга, пылающие фигуры, бьющиеся в панике лошади. Рыцари падают на землю, ворочаются, не в силах подняться самостоятельно, а по ним, не обращая внимания на ругань и призывы о помощи, топчутся испуганные враги.

— Огонь!

Снова гулко бьют оба бомбомёта. Видимый взглядом полёт бомб, и снова грязные вспышки разрывов. Наступающие ряды смешиваются, громадные разрывы в плотной толпе видны невооружённым взглядом. Но они быстро зарастают новыми воинами. Упорные, твари. Снова залп лучников в нашу сторону, но гораздо реже — стрелки делают своё дело. Наши солдаты лупят из своих винтовок, словно заведённые, и массивные свинцовые пули с металлическим закалённым сердечником пробивают и щиты, и доспехи.

— Огонь всем расчётам!

В небо взмывает ракета чёрного дыма, оставляя за собой тугой хвост копоти. Это приказ открыть огонь всем бомбомётам. Земля вздрагивает, когда больше двадцати тяжёлых бомб рвутся в гуще вражеских рядов практически одновременно. И такое оказывается выше человеческих сил. Истошные вопли пробиваются даже в оглохшие после грохота уши, треск винтовок после разрывов практически не воспринимается, кажется хлопками шутих фейерверка.

— Огонь по готовности!

Расчёты второй линии лупят уже ни о чём не думая и потеряв всякое опасение. Грохот взрывов, вой картечи, некоторые пули даже долетают до нас. Одна свистнула буквально над ухом, вонзившись с противным чмоканьем в земляной бруствер. Но такой ураганный огонь приносит свои плоды — противник начинает откатываться за пределы дальности наших смертоносных машин. За отступающими остаётся развороченное поле, густо покрытое воронками впечатляющих размеров и сотнями изувеченных трупов. Торопливо отдаю приказ прекратить огонь. Грохот стихает, зато взамен приходит дикий звон в ушах. Суетятся подносчики боеприпасов, разнося по капонирам запас новых бомб взамен расстрелянных. Опускаются щиты, и под прикрытием вооружённых мечами и копьями солдат линейной части запряжённые быстрыми конями повозки спешат к фортам, чтобы и там восполнить убыль боеприпасов. Я на взводе — сейчас очень удобно сделать вылазку и пресечь пополнение боезапаса на укреплениях. И — накаркал. Из леса вырывается лава всадников. Прямо по телам убитых и раненых мчатся быстрые кони. Охрана обозников торопливо выстраивает стену, но те, кто находится в фортах не зевают, открывая огонь без приказа. Одного залпа хватает, чтобы нападающие вновь откатились. Пусть дальность стрельбы не велика, и в их ряды не попало ни одной бомбы, разлёт круглых пуль очень велик, и передовым рядам досталось не слабо. Бьющиеся кони, покрытые кровью, неподвижные всадники… Мясорубка. Но мои воины спокойны. Пожалуй, я сейчас нервничаю куда больше их. Матерь Богов! А время то… Не заметил, что уже время обеда! Очнулся от того, что мне прямо в руки сунули миску с густой кашей. Женщина из беженцев. В простом грубом платье. Без всякого поклона, просто втолкнула, затем выудила откуда то деревянную ложку, положила её в миску:

— Ешь, солдат. Тебе силы нужны! Чтобы нас защитить!

Вот так просто. И лучше всяких агитаторов. Торопливо ем, она стоит рядом, время от времени извлекая из корзинки на руке, ломти ароматного, необыкновенно вкусного хлеба. Потом оттуда же появляется чайник с наттой, кружка. Просто шикарно…

…К вечеру враг пытается сделать ещё попытку атаки. По прикрытием грубо связанных щитов из толстых брёвен, которые не пробивают пули винтовок. Но под ливнем бомб укрытия разлетелись в стороны, вместе с теми, кто их тащил. Остальное довершили стрелки. Начинает смеркаться. Я тупо разглядываю усеянное трупами и залитое кровью поле перед нами, пока не спохватываюсь, что это не то зрелище, которым стоит любоваться. Требую доклад из обоза. Расход бомб не так велик, как ожидалось. Едва расстреляли по одному комплекту из десяти бомб на один расчёт. Это радует. Потому что когда придёт следующий обоз — неизвестно. Приказываю выставить часовых и отдыхать. Особое внимание уделить рекам. Хотя течение и в сторону противника, к тому же очень бурное, но кто знает, на что способны местные вояки. Прорвутся по мелководью, и, обойдя позиции, рванут в глубь. Какой смысл тогда сидеть здесь? И хотя дно реки утыкано кольями и находится под прикрытием действительного огня фортов — бережёного, как говорится, Боги берегут. Но ночь проходит спокойно. Без попыток штурма. Зато утром начинается новый штурм линии укрепления. И тут нам приходится тяжело. Словно пьяные или обдолбанные наркотиками, рёсцы, фиорийцы и тушурцы, которых можно опознать по идиотского вида полосатым шарфам на шлемах, лезут, словно саранча на поля. Их лучники, которых снайперы буквально выкашивают, тем не менее достигают своих целей — у нас много раненых. В том числе и среди расчётов бомбомётов. К обеду замолкают форты — их боезапас заканчивается, да и нас бомбы подходят к концу. Хорошо, хоть патронов вдосталь. И пока мы держимся. Те, кто на укреплениях, тоже перешли на винтовки. Их берут у раненых бойцов. Простые армейцы рубят, колют, орудуют палицами, но пока держат форты изо всех сил, нанося страшный урон штурмующим. Всё-таки у противника не хватает сил разрушить их. А подтащить требучеты и катапульты не позволяют орудия второй линии. Но я с ужасом думаю, что будет, когда кончатся боеприпасы… Наконец враг не выдерживает. Есть всё же предел и у них. А скорее всего, полководец противника сообразил, что такими темпами останется без армии вообще и решил взять передышку, чтобы найти решение. Хорошо, что место такое удачное… Смотрю на солнце — оно уже довольно высоко. Значит, скоро полдень… Опять обедаем. Удаётся даже вновь завезти на форты новый запас бомб, воды и продовольствия. Забрать раненых и пополнить ряды защитников добровольцами и солдатами второй линии. Неожиданно удачно вышло. Зато начинает пованивать. Тошнотворно-сладкий запах доносится с поля битвы. В принципе, удивительно, что так долго… Пришлось дожидаться трупного аромата. Часть солдат отвожу в тыл, чтобы те смогли передохнуть. На сердце у меня очень неспокойно. Не может такого быть, чтобы враг чего-то не придумал. Ведь я вижу, как дерутся фиорийцы. Они не отступают, не бегут, а рубятся до последнего, пока не погибают. Вооружение у нас куда лучше. Так что если противник смог отвоевать отбитые у него территории вновь, значит, у него есть какой то козырь в рукаве. Точно есть! Не может такого не быть! Грызя травинку я думаю, что же это может быть. И в голову приходит только одно — нечто вроде газа. Отравляющего, или усыпляющего. Дождутся, пока ветер подует в нашу сторону, разведут костры, и… Значит, надо предостеречься от подобного развития событий. Что может помочь от такого? Только простейший респиратор в виде повязки из мокрой ткани. Отдаю приказ всем иметь при себе платки и воду. Либо поблизости. Хотя надежда на то, что это поможет, исчезающе мала… Неожиданно приходит радостное известие — к нам прибыло подкрепление. Снова стрелки с винтовками. И пополнение боезапаса. Всё-таки бомбомёт очень прост, куда проще пушки в изготовлении! Была бы труба, а всё остальное — мелочи. И не нужно никакой точности в изготовлении снарядов, как у ядер или удлинённых снарядов. Бомба надкалиберная. Делай любой формы, любого веса и снаряжения. А уж дерево обрабатывать для хвостовика куда проще, чем металл…

Стрелков не так много, зато у них снайперские винтовки. Более длинноствольные. Значит, эти ребята начнут свою работу раньше, чем наши. Насколько я помню, бьют эти стволы метров на пятьсот дальше, чем стандартная. Это очень хорошо! Просто замечательно! Сажаю их в вышки. И видно оттуда лучше, и лучники не достанут. Освободившихся стрелков отправляю на форты. Там они нужнее. Ещё посылаю разведку. Пусть попытаются хотя бы… Потому что я жду каверзу. Или неожиданность… Разведка возвращается через четыре часа. И хотя я сплю, меня будят. Потому что я приказал сразу поднять, как только те вернутся. Независимо от результатов. Для меня даже мельчайшие детали важны. И моё шестое чувство не подводит — противник действительно соорудил в глубине леса полосу из дров. То, что я ждал. Значит, будут травить. Надо придумать хоть что-нибудь! Что-нибудь… Что-нибудь… Мой взгляд натыкается на щиты мостков. Плот? А почему бы и нет?! Терять нам нечего! Луны сейчас нет, и если спустить плоты по течению, то два бомбомёта могут хорошо проредить и саму линию огня, и нападающих. Но это смертельный риск. Фактически, шансов вернуться — полпроцента. Враг хорошо пользуется луком. Перебьёт тросы — пойдём либо ко дну, либо нас унесёт в глубь вражеской территории…

— Вяжите плоты. Прочные, чтобы выдержали отдачу. По два ящика мин. И готовьте верёвки. Пустим два с каждой стороны фортов. Потом втянем их назад.

— Вороты бы сделать, сьере лейтенант…

Произносит кто-то из сержантов.

— Воротами не удержим. Надо систему блоков ставить.

Быстро рисую схему. Люди качают головами — хитро придумано. Какое там хитро — элементарный полиспаст… Стучат топоры. Среди беженцев, оставшихся с нами, нашлись и плотники, и кузнецы. К утру два громадных плота готовы. Даже соорудили ограждение из грубых тёсаных досок от стрел. Под весом бомбомёта и снарядов они практически не погружаются в воду. Отлично! Значит, должны и отдачу выдержать. Делаю шаг вперёд:

— Первый расчёт — за мной. Вторым будет командовать сержант Риго.

Но меня неожиданно отодвигают в сторону. Вперёд выходит один из командиров расчётов:

— Глупо это, сьере лейтенант. Случись, не приведи Высочайший, что с вами, кто командовать будет? У вас голова светлая! Вон, экое измыслили. Это мы, люди простые, нас много. И если на одного меньше будет, то не страшно. А на таких как вы — Империя держится. Вас беречь надо. Так что, если вернусь, то можете хоть под трибунал отдать за нарушение приказа. А нет — вас уберёг.

Я пытаюсь что-то произнести, возразить, но мне почему то сдавливает горло, и поэтому не могу произнести ни слова. Какие тут люди! Настоящие…

Плоты отталкивают от берега, к тому же от воды поднялся лёгкий туман, скрывающий наши сооружения. Я напряжённо всматриваюсь в убегающую по массивным деревянным блокам верёвку. Для неё собирали вожжи и куски по всему лагерю и у себя, и у беженцев. Метр за метром. Оборот за оборотом. Внезапно там, вдалеке, предрассветная мгла озаряется вспышкой, и гулко бухает разрыв. Ему вторит точно такой же, но с другой стороны.

— Стой!

Ору я диким голосом, и первым налегаю на тормоз. Надеюсь, и на левой стороне не растеряются, сообразят, что надо делать.

— Бух! Ба — Бах!

Выстрел за выстрелом, разрыв за разрывом. На каждом плоту по десять мин. Больше я не рискнул. И я отсчитываю разрывы. Тридцать шесть?! Тишина?

— Крутим! Быстрее!

— И - Эх!

Мужики грудью налегают на рычаги, и громадный ворот делает первый оборот. Течение очень сильное, а вес плота, несмотря на то, что боезапас выпущен, огромен. До меня доносится треск винтовок. Проклятье Тьмы! Его слышат и рабочие, и у них словно прибавляется сил, блоки начинают потрескивать и дымиться от напряжения. Шипит вода, которой поливают оси.

— И - Эх! И — Эх!

Стрельба медленно, но верно приближается…

— Приготовиться к бою! Крайним расчётам — заряд полный. Фугас!

Гонцы вихрем уносятся, а я взбираюсь на вышку. Очень надеюсь, что преследующие вдоль рек враги нарвутся на ловушку… На пляжах закопаны по пять мин, тщательно замаскированные песком. Ну… Я уже различаю густо утыканные стрелами плоты, но стреляют только с одного. На втором — тишина. Увлечённые погоней рёсцы возбуждённо вопят, тычут руками в медленно ползущие плоты. Но то, что мы видим, вновь подстёгивает мужиков, и они крутят ворота уже бегом. Лишь бы выдержали верёвки! Высочайший! Помоги нам!

— Огонь!

Хлопок выстрела. И спустя мгновение тяжкий грохот разрыва и тут же детонация заложенной мины…

Глава 6

— Значит, этот Стел удержал Болотный проход?

— Да, Ваше Величество.

Ролло почтительно склонил голову перед Императором. Атти на миг задумался, потом спохватившись, сделал знак рукой:

— Можешь идти, майор. Мне надо прикинуть тут…

Командующий номерными частями вскочил, отсалютовал на манер Руси, не зная об этом, торопливо вышел из зала. Оставшись один, Император поднялся с кресла, затем сладко потянулся. Тело затекло от сидения на троне, да ещё целый день пришлось выслушивать царедворцев… Если бы можно было избежать всего этого! Взять Ооли, детей, уехать куда-нибудь на озеро, отдохнуть… Увы. Ситуация в государстве была сложной. Если не сказать честно — тяжёлой. Даже очень. Но теперь, благодаря этому новоиспечённому барону, стало легче. Неизвестно откуда появившись, этот человек не переставал удивлять дель Парда. Вначале, при личной встрече. Атти на миг прикрыл глаза, вспомнив, как услышав императорский салют, тот выпрямился, затем ударив себя кулаком в грудь, ответил, как положено по уставу — Во имя империи и во славу её! Где тот мог увидеть такое? Ведь в его частях полагается отвечать лишь второй половиной фразы. Потом огня в масло подлил Дож, когда оказавшийся великолепным стрелком сержант вдобавок выказал недюжинную смекалку и сообразительность. Инженер прямо признавал, что лишь благодаря Стелу удалось ликвидировать постоянный брак и достичь действительно конвейерного производства. Сейчас предприятия Лари вышли на рубеж двухсот винтовок в сутки, что позволяет в кратчайшие сроки перевооружить всю армию огнестрельным оружием. А его бомбомёт? Элементарная вещь! Казалось бы, тупиковая ветвь миномётов. Но именно в данной ситуации оказавшейся тем самым прутиком, что переломила хребет ослу. Только здесь, в отсталом мире, надкалиберная мина крупного калибра смогла показать себя в самом лучшем виде. Очень дешёвая в производстве, не требующая допусков и дефицитных материалов. Ой, не чисто с этим лейтенантом! Очень не чисто! Выходец с Северных Островов, как же! Даже будь он сыном Вождя, пусть и младшим, не может обитатель Средневековья показать столь глубокие знания в обработке металлов и создании вооружения, неизвестного на этом уровне развития. Льян уверяет, что тот прекрасно воспитан, вежлив, очень умён и умеет контролировать себя. Кроме того, незаметно может направить собеседника на интересующую себя тему. За ужином у Дожа вёл себя настолько естественно и привычно, что вызвал удивление даже у Иоли, которой, честно говоря, на всё наплевать. Кроме мужа и детей. Кто же такой этот Серг Стел? Жёсткий акцент, не совсем правильная речь. Выправка кадрового военного. Ну, это можно объяснить долгим пребыванием в дружине того вождя, о котором он так лихо рассказывал Льян. Девочка совсем им очарована. К тому же его быстрый взлёт… Впрочем, Дожу он доверяет. Парень не станет за кого-либо просить, если тот не заслуживает этого. До Стела такого не было ни разу. Впрочем, говоря честно, он, Император, полностью согласен со своим главным инженером. Но явно тут что-то не так просто. Жаль, что про Северные Острова ничего не известно. Совершенно. Что там творится, как живут люди; даже сам Хье Ушур никогда не слышал про эти земли ничего интересного, кроме того, что там есть некие племена. Ещё — новоиспечённый барон, оказывается, умелый и грамотный командир, чего остро не хватает его армии. Нет, тех, кто может командовать, хватает. Но вот использовать войска, вооружённые новым оружием — единицы. Даже лучший из них, Ролло, и тот совершает ошибки. А Серг Стел… Вначале постройка цепи редутов. Впрочем, он, Атти, уже применял эту задумку. Так что лейтенант мог слышать о ней. Ладно. Пропустим. Далее — сокрытие части вооружения и использование массированного огня в необходимый момент, что позволило нанести противнику неожиданный удар и сорвать его планы. Далее — организация и использование беженцев на второстепенных работах, чтобы высвободить солдат и использовать их в качестве резерва. Использование воинов из кадровых частей для замены выбывших из частей нового строя. Естественно, с обучением. Но очень быстрым. Что за методики он использовал? Глубокая разведка. Организация вылазок. Смог сорвать попытку вытравить оборону, как было под Хьелем, Тори, Урианом. Более того, загоревшиеся ядовитые мхи положили не одну тысячу самих нападавших, потому что ветер дул в их сторону. Но Стел не стал вдаваться в эйфорию, а все освободившиеся силы и беженцев бросил на укрепление обороны… Атти вспомнил, как он, во главе двух полков, вооружённых артиллерией и винтовками прибыл в Болотный проход и в натуральном смысле отвесил нижнюю челюсть — ничего подобного он не ожидал увидеть! Глубокий ров, через который перекинуты прочные поднимающиеся мостки. Вал, по гребню которого проходил частокол и укрытия для стрелков. Позади — цепь башен для снайперов. Громадные пятиугольные высокие редуты, перекрывающие друг другу сектор обстрела. Вот, казалось бы, слабое место обороны. Но подчинённые Стела умудрились прокопать подземные ходы в форты, и им больше не надо было ловить удачные моменты для их снабжения. А его система плотов? На прочных тросах при помощи системы блоков они могли спускать и поднимать изготовленные из брёвен настоящие речные мониторы на несколько километров вниз по течению, чтобы расстреливать из бомбомётов лагерь ренегатов! И это там, где до них не мог пройти ни один корабль, ни одна баржа или лодка. Организация быта в лагере. Постройка настоящего городка, где солдаты могли постираться, поесть в нормальных условиях, отдохнуть, получить медицинскую помощь не под отрытым небом, а под крышей… Многие умеют воевать. Но вот создать прочный тыл дано немногим. Нет, этот Стел очень нужен ему. К тому же показал преданность и верность. Сдай тот Проход, и всё. Конец всему. Оставалось бы только умирать. До Лари — прямой путь, где практически нет войск и удобных рубежей обороны. А с падением промышленного комплекса счёт существования Империи пошёл бы на часы…

На плечи императора легли две ладошки, и стоящий у тёмного окна мужчина едва заметно улыбнулся — Ооли. Любимая… Обернулся, положив руки на тонкую талию:

— Как себя чувствуешь?

Жена улыбнулась своей милой улыбкой:

— Я хорошо. И дети тоже. А ты? Опять весь в делах?

— С чего ты так решила?

Ооли надула губки:

— Ты опять пропустил ужин…

— Точно! То-то мне так есть хочется.

Саури выскользнула из его рук, потянула за собой:

— Пойдём. Всё уже готово…

Еда была, как обычно, великолепной. Атти всегда поражался искусству поваров. Некоторое время прошло в молчании, потом Ооли всё же нарушали тишину:

— Прости, но всё в порядке? Ты редко пропускаешь еду…

Муж махнул рукой:

— Как ни странно, но ситуация сейчас намного лучше, чем я мог ожидать. Срег Стел с приданными ему частями смог остановить предателей на Болотном Рубеже. И, мало того, готов сейчас нанести окончательное поражение врагу.

— Тогда чего ты так задумчив? И почему мне знакомо это имя?

Атти, прожевав удивительно вкусный кусочек говядины, ответил:

— Ты про него наверняка слышала. И даже видела — помнишь выпуск из учебной части? Тогда ещё ты дала ему предписание к Дожу.

— Ой! Точно! Высокий, с ледяными глазами. Мне тогда даже не по себе стало… И совсем не похож на фиорийца! Такой здоровый, совсем как ты!

— И очень умный. К тому же — талантливый военачальник. Ролло просит ему дать следующий чин и назначить командовать дивизией прорыва.

— Даже так?

Муж вновь помрачнел:

— Понимаешь, с одной стороны к нему никаких претензий. Совершенно. С другой — этот человек явно не тот, за кого себя выдаёт. Говорит, что младший сын Вождя с Северных Остров. Но знает куда больше, чем положено обычному жителю Фиори. На уровне Тайных Владык, как минимум.

Супруга чуть прищурилась:

— Думаешь, он из них?

— Вряд ли. Пока всё, что он делает, идёт на пользу Империи. Наладил поточное производство оружия. Умудрился использовать забытое оружие, изобретя его заново. Вроде бы. Разгромил силы ренегатов. Сейчас дрессирует новобранцев, одновременно непрестанно тревожа подходящие к ренегатам подкрепления. Минные ловушки. Вылазки. Рейды по реке…

Атти вновь махнул рукой.

— Даже Льян теряется.

— Льян?!

Изумление Ооли было неподдельным — чтобы проницательная рёсска, у которой обнаружился врождённый талант контрразведчика, была озадачена и не понимала, что происходит…

— Угу.

Муж кивнул.

— Не знает, что и сказать.

— А на этих Островах можно что-нибудь разузнать о нём?

Атти отрицательно покачал головой:

— Никакой возможности. О них вообще мало что известно. Есть такие. Там живут племена. Высокие. Светловолосые. Всё. Больше ничего. Даже сьере Хье ничего не знает о них.

— Если даже сьере Ушур…

Протянула жена задумчиво. Потом просияла:

— Слушай, а какое тебе дело до того, кто он, что он? Ты же видишь, что Стел действует на благо Империи! Так оставь его в покое! Пусть воюет и живёт на благо Фиори. А ты — используй его таланты.

— Я тоже думаю об этом. Но Ролло просит дать ему под начало штурмовой полк…

— И что? Думаешь, если он положил на своём Рубеже, как ты говоришь, почти пять тысяч солдат противника, то предаст? Что такое полк? Тысяча воинов. Даже если у них винтовки и пушки. Что станет делать, когда закончатся боеприпасы?

— Тоже верно…

Задумчиво протянул супруг.

— Но я больше чем уверена, что ты зря так думаешь о нём. Есть в нём нечто такое… В общем, он не предатель. Это точно. Если дал клятву, значит, будет ей верен до самого конца. Я чувствую, что внутри него какой то стержень. А если человек не хочет рассказывать, кто он такой на самом деле, то не стоит и лезть. Дай ему шанс, милый. Прошу. Ты не пожалеешь!

Атти вновь задумался. Жена говорила правильные слова. Если дать человеку возможность забыть о прошлом… Подарить шанс начать жизнь с чистого листа. Ведь Ооли совершенно верно говорит! Может, в жизни этого «северянина» было нечто такое, о чём тот жалеет и не хочет говорить никому. Какая то тайна. Рискнуть? Не слишком ли авантюрно? А когда он не рисковал? По сути, после того, как он пришёл в себя в новом теле, каждый прожитый день был одной, сплошной битвой за жизнь на грани фола. Это он авантюрист. А не Стел. Решено:

— Я согласен. Может даже, его тайна и не столь ужасна, как он считает. Пусть воюет. Скажу больше, милая — я не дам ему полк…

— Почему?!

— Я дам ему дивизию. И пусть Стел зачищает восточный предел. Прокладывает коридор к Рёко. Запирает проход наглухо. Если кто и удержится, то только он. И… Я, пожалуй, дам ему земли. Владение.

На мгновение задумался, вспоминая, какие из графств и баронств расположены на востоке Фиори. Облегчённо улыбнулся:

— Ниро! Большой маркизат! Много людей, и в земле кое-чего имеется! Так что пусть освобождает и владеет.

Ооли тоже облегчённо улыбнулась, но всё-таки оставила последнее слово за собой:

— Младшему лейтенанту командовать дивизией?

— Верно. Дам ему капитана. Через чин. Хотя можно и майора. По его то делам…

— Ролло обидится.

— Ты права…

— Оставь капитана, и пригласи его к нам. В Парда.

— Увы. Если только после победы. Сейчас просто нет возможности отвлекать талантливого командира от войны. И надо добавить в его дивизию пушек. Мне, почему то, кажется, что он сможет использовать предоставленные ему возможности на все сто процентов…

Супруга согласно кивнула…

…Вот уже месяц мы стоим в этой долине. Болотный Проход. По этим названием фигурирует зажатая между двух рек местность, где мы отбиваемся от осатанелых попыток противника прорваться в долины Фиори, где правит Империя. Каждый день, и не один раз, армия предателей пытается прорвать наши укрепления. И заканчивается эта попытка тем, что за линией наших укреплений растёт гора трупов. Самые первые уже успели превратиться в скелеты — постаралось и время, и трупоеды, и, естественно, сами люди. Но противник не успокаивается, и две, а то и три попытки наступления в стуки нам гарантируются. Феодалы гонят своих солдат на убой. Зачастую, вооружённых колами и дубинами. Много народа с их стороны дезертирует. К нам бежать не пытаются, потому что стрелки не раздумывая спускают курок при виде противника. Многие из них своими глазами видели, что те творят на захваченных ими землях, так что надежды на пощаду у солдат врагов нет. А нам стало намного легче. Ушло нервное напряжение первой недели битвы, оставив после себя лишь воспоминание. Каждый день подходили подкрепления. Вначале — роты. Потом — батальоны. А сейчас уже и полки стоят позади несокрушимой крепостной стены, в которую превратилась линия обороны. Вначале я недоумевал — почему Император не предпринимает никаких попыток вернуть хотя бы часть земель, захваченных врагом? Потом понял. Время работает против феодалов. Он за нас. В нормальном ритме, без всякой суеты и торопливости проходит перевооружение, обучение и формировка новых частей. Артиллерия учится владеть своим оружием. Пехота — пользоваться винтовками. Сапёры — использовать мины. Люди притираются, осваиваются, набираются опыта. Начинают ощущать плечо напарника по строю. Сколько слётывалась моя эскадрилья? Пока комэск не счёл возможным повести её в дело? Вот именно. И здесь Атти действует точно так же. Не спешит, не кладёт головы, как феодалы своих подневольных сервов. А прикрывшись стальным заслоном из отборных частей спокойно создаёт новую армию и готовит сокрушающий удар. Всё верно. На его месте я бы действовал точно так же…

— Сьере лейтенант?

Передо мной вырастает незнакомый мне боец с нашивками посыльного.

— Да?

— Вас требуют.

— Кто?

И тут он выдыхает с восторженным блеском в глазах:

— Император! Прибыл сюда!

Ничего себе! И никакого шума, пышной свиты. А ведь помнится, что час назад прибыл новый отряд. Но там мои старшины и капитан, уже поднявшийся с госпитальной койки распоряжались. Я же был занят делом — планировал очередную вылазку для установки минных ловушек на пути очередной волны нападающих. И вот — на тебе делать нечего. Отрываю голову от подробнейшей карты долины с нанесёнными на ней условными значками, вытаскиваю форменную кепку из-под погона, одеваю на голову. Обмундирование чистое, подогнано по фигуре уже очень давно. Ещё в Лари. Так что хоть сейчас либо в бой, либо на парад.

— Веди, боец.

Солдат проводит меня через лагерь, раскинувшийся позади нашей линии обороны. Множество шатров и палаток. Всадники, телеги, пушки всех калибров. Горы ящиков с боеприпасами, возле которых застыли часовые. Мне как-то всё фиолетово. Совершенно спокоен. Подумаешь, вызвал на ковёр император. И что такого? Грехов за мной нет. Солдат сберёг по максимуму. Потери у меня минимальные. Укрепрайон отгрохал, можно позавидовать. Врага уничтожаем. Так что ничего плохого меня не ждёт. А зачем понадобился? Так наверняка для консультации. Мы здесь дольше всего, поэтому местность изучена на «ять». Вот Неукротимый и возжелал посоветоваться. Скорее всего. А чем это пахнет? Наступлением, естественно. И это очень хорошо! Честно говоря, надоело сидеть в осаде. Да и время поджимает. Что нас, что противника. Стоп! Неужели начинаем настоящую войну? Очень похоже! Войск видимо-невидимо! Тысяч десять уже точно пришло. И не меньше в пути. Ох, скоро начнётся. Точно!..

Небольшой, стандартный армейский шатёр для командира. Правда, охраны возле него многовато. Мой сопровождающий произносит пароль, и часовые убирают винтовки. Откидывается полог, мы входим в шатёр. Опаньки! Да кроме самого Атти в нём никого нет! Что за дела? Грохаю себя кулаком в грудь:

— Во имя Империи!

— И во славу её!

Глаза Неукротимого непривычно серьёзны. Он словно оценивает меня.

— Сьере Серг дель Стел?

— Так точно, ваше Императорское Величество!

— Я хочу вам поручить важное задание, сьере Стел.

— Готов служить Империи!

Неукротимый поворачивается к столу позади себя, что-то берёт со столешницы, затем делает пару шагов вперёд, становясь вплотную. Глаза у него… Интересные. Всё-таки оценивающие. Протягивает вперёд руку, в которой зажаты погоны:

— Ваше новое звание, сьере Стел.

Принимаю — Мать Богов! Капитан?! За что такая милость?

— Ваше Императорское Величество…

— Вы давно заслужили это звание, капитан. Так что не приму никаких возражений. Но это — аванс. Смотрите сюда…

Он показывает на стол, где расстелена большая карта. Мы оба подходим. Как интересно! Многочисленные стрелки разных цветов. Условные значки. Проходы и дороги.

— Вам поручается после прорыва обороны врага ударить на восток Фиори. Пробиться к границе с Рёко, прервать оказание помощи мятежникам. Вразумить имперцев, чтобы у них из головы вылетела вся дурь с оказанием помощи Тайным Владыкам.

Я пытаюсь запомнить и осмыслить то, что я вижу. Вот он, Восток. Не слишком густо населённый, кстати. Городов всего пять. Замков побольше. Десятка два. Зато куча рек и лесов. Плохо…

— Мои силы?

— Полк прорыва нового строя. Артиллерия.

— Прошу добавить сапёров. Враги не дураки. А по пути много естественных препятствий. Поэтому придётся строить и ремонтировать много мостов.

Взгляд Неукротимого меняется. Теперь кроме оценки в нём ещё и уважение.

— Дам батальон железноруких. Больше не могу.

— Конница?

— Увы. Вся кавалерия ударит на Север. Там самое тяжёлое…

…Это верно. Куча городов. А ещё крепость-ключ, запирающая Тушурский перевал.

— Её поведу я сам. Ролло дель Ват ударит на Запад.

…Ё! Это что же?! Я один из трёх полководцев? Мать Богов! За что такое доверие? И словно читая мои мысли, дель Парда произносит:

— Я внимательно следил за вашими успехами, капитан дель Стел. И считаю, что вы справитесь с порученной вам задачей в минимальный срок и с наименьшими потерями… Что-нибудь ещё?

— Карты. Я не знаю местность. А доверять проводникам…

Он чуть раздвигает губы в улыбке:

— Разумеется. Ещё с вами пойдёт рота специального назначения. Но подчинены они вам не будут. Для этих ребят есть особая задача…

Киваю. Игры специальных служб — это святое. Как же без этого? Не бывает такого! Атти отходит от карты к стене шатра, где стоит небольшая полка. Открывает маленький ларец, снова извлекает оттуда нечто, что я не могу увидеть. Да и не до того мне. Сейчас главное — запомнить местность. Но тут на шею мне ложится тонкая металлическая цепочка:

— Ваш знак барона, сьере дель Стел. И — вот ещё…

Он вкладывает мне в руку небольшой металлический жетон.

— Знак командующего.

— Где мои войска, ваше Императорское Величество?

— Уже здесь. Командиры подразделений ждут вас по выходу из моего шатра.

— Разрешите идти?

— Одну секунду, капитан.

Он неожиданно становится суровым:

— Хотел сказать вам пару слов перед тем, как мы расстанемся… Первое — берегите людей.

Киваю в ответ.

— Второе — моя супруга настояла на том, чтобы передать вам во владение некие владения в Фиори… Посовещавшись с ней, я решил дать вам во владение маркизат Ниро. Так что знайте, что вас ожидает в будущем. Если справитесь, естественно.

Его улыбка на мгновение становится ехидной.

— Умирать я не собираюсь, ваше Императорское Величество. Так что пусть Ниро ждёт своего нового хозяина.

Атти кивает, я снова отдаю ему честь и выхожу из шатра. Передо мной вытягиваются офицеры. Так-так. Артиллерист. Пехотинец. Сапёр. Ещё пехотинец. И… Льян?! В пятнистой форме специальных войск. Погоны на её плечах соответствуют младшему лейтенанту. Очень немаленький чин в армии Фиори. Если здесь главнокомандующий носит звание майора… Куда я попал? В какую игру? Глаза девушки смеются, несмотря на серьёзное лицо.

— Сьере офицеры…

Звучит за моей спиной голос Императора, и мгновенно на лицах появляется некое… Обожание. Глухой звук салюта.

— ..хочу представить вам командира вашего соединения. Знакомьтесь, сьере. Капитан Серг дель Стель. Барон.

— Очень приятно познакомиться с вами, сьере, доса…

Я чуть склоняю голову в поклоне, пытаясь оценить стоящих передо мной людей. Что же… А, впрочем, чего ломать голову зря? Сейчас отойдём в сторону. Побеседуем. И будем думать и решать.

— Следуйте за мной, сьере офицеры…

Делаю шаг вперёд, и слышу за спиной почти бесшумные шаги подчинённых. Ну, что? Следующий шаг в твоей новой карьере, Серый?

Глава 7

В шатер я приглашаю всех устроиться за столом, затем выхожу на середину:

— Итак, сьере, не знаю, нравится вам решение Императора, или нет, но он его принял, и я назначен командующим удара на Восток.

Тишина. Спокойные лица, ожидающие дальнейшего разговора. Что же, попробую не обмануть ваших ожиданий. Одна Льян улыбается, словно довольная кошка, которая слопала горшок сметаны.

— Для меня, скажу честно, это было неожиданностью. Но постараюсь оправдать доверие. Во имя Империи!

Все вскакивают и хором орут:

— Во имя её!

Даже рёсска. Оригинально! Ладно.

— Если кто не знает, меня зовут Серг дель Стел, барон Ниро.

— Маркиз.

Поправляет меня Льян. И ловит злой взгляд. Умолкает. А вот это уже перебор, девочка! Нечего строить из себя святую невинность!

— Теперь перейдём к вам. Вы?

Указываю на пехотного офицера. Тот вскакивает:

— Марк Стор. Младший лейтенант. Назначен к вам начальником штаба.

— Хорошо.

Он молод. Даже слишком, на мой взгляд. Парню едва исполнилось двадцать. Может, чуть больше. Впрочем, все офицеры вопиюще юны, если не сказать больше.

— Вы?

— Младший лейтенант Рург Тарс. Главный интендант сводного полка прорыва.

— Очень хорошо. Справитесь?

— Постараюсь оправдать доверие Императора.

— Не постарайтесь. А сделайте.

Парнишка закусывает на миг губу, потом вдруг выдыхает:

— Во имя Империи!

Мой кулак молча касается груди. Киваю ему в знак разрешения присесть.

— Вы?

— Лейтенант Старг Торо. Командир артиллерийского дивизиона. В наличии пятьдесят орудий. Сорок полевых и десять пушек осадного калибра.

— Единороги?

Изумлённый взгляд, но затем следует согласный кивок. Успокаиваю офицера:

— Звание лейтенанта я получил в Лари. Лично от сьере Дожа.

Он расслабляется.

— Там, кстати, я и познакомился с досой Льян, командующей отрядом особого назначения…

Та вскакивает с выправкой старого служаки?

— Лейтенант Льян Рёко. Командир особого отряда. В строю — двести человек.

— Садитесь, лейтенант. Вы мне не подчиняетесь напрямую, но, надеюсь, в случае затруднений ваши люди помогут нам?

— Разумеется, сьере капитан.

— Вы?

— Старший лейтенант Грам Торо. Брат этого обалдуя.

Офицер отвешивает подзатыльник артиллеристу.

— Под моим началом батальон железноруких полного состава со средствами усиления: штурмовыми машинами, шанцевым инструментом, полевой кузницей и прочим.

— Отлично.

Видно, что сапёр, или «железнорукий», как на из называют на Фиори, старый вояка. Это радует. Вот Льян, тёмная лошадка. Не сомневаюсь, что ей дан специальный приказ, в случае чего… Но это её проблемы. Я же собираюсь делать своё дело согласно присяге и приказу.

— Начальник штаба, что у нас с медиками?

Недоумевающий взгляд. Мда…

— Есть у нас кому лечить раненых?

— Простите, сьере капитан. Придан полевой госпиталь ротного состава.

— Уже неплохо. Главный интендант, вопрос вам — наличие боезапаса?

Тот спокойно отвечает, без дёргания или растерянности:

— Имеется тройной комплект на каждого бойца, плюс пятерной на артиллерию, включая спецбоеприпасы. Кроме того — запасное вооружение из расчёта десять процентов от списочного состава с полным комплектом обмундирования. Продовольствие — из расчёта десяти суток на весь сводный полк.

— Очень хорошо. Сьере Стор, вопрос к вам. Какое количество солдат в полку?

Самое важное я оставил напоследок. Потому что начштаба так и не удосужился сообщить мне об этом. Может, по неопытности — видно, что он только что из офицерской школы, или что там Неукротимого? Может, умышленно, решил проверить на «вшивость». Тот вытягивается в струнку:

— В строю находится пять тысяч человек. Из них снайперов — сто пятьдесят.

Несколько секунд я перевариваю услышанное — пять тысяч?! Это что? Усиленный полк? Обычно там полторы, максимум — две тысячи. А тут сразу пять, и всего лишь под началом капитана? Впрочем, здесь главком — майор… Ну, Атти… Нас отвлекает сержант в форме личной охраны Императора, появившийся на пороге:

— Разрешите войти?

Киваю в ответ. Тот отпечатывает три шага ко мне, протягивает опечатанный футляр:

— Карты, сьере капитан.

— Благодарю. Можете быть свободны, сержант.

Вместо ответа тот подаёт мне блокнот. Мгновенно соображаю, но перед носом уже свинцовый карандаш. Благодарю, ставлю росчерк и расшифровываю его фиорийскими буквами. Сержант отдаёт честь, но не уходит.

— Вам необходимо явиться на совещание в девятнадцать часов. В Императорский шатёр.

— Спасибо.

За широкой спиной задёргивается полог. Извлекаю из тубуса плотно свёрнутые в трубку листы карт. Хорошо, что к каждой приклеен язычок! Но пока рано. Главное — что они имеются.

— На сегодня всё. Думаю, новости появятся после совещания. Поэтому прошу всех явиться ко мне сразу после подъёма. Вы что-то хотите сказать?

Вижу порыв интенданта. Тот вскакивает:

— Для вас приготовлен шатёр в расположении полка.

— Это хорошо. Спасибо за заботу. Но я ещё не сдал свою роту. Так что…

— Это лишнее, сьере капитан.

Тянет наш спец по безопасности.

— Согласно приказа Императора вы уже являетесь нашим командиром. Поэтому освобождены от прежней должности с момента выдачи вам полномочий командующего. Так что можете спокойно идти на новое место.

…У, зараза… Кого учить вздумала?! Еле сдерживаюсь, чтобы не высказать всё, что я думаю о слишком возомнивших о себе диких кошках, только стиснутые кулаки побелели.

— Мне лучше знать Устав, доса Льян. Как только прибудет сменщик, я немедленно явлюсь в расположение вверенной мне части. Все свободны до утра.

Девчонка изумлённо смотрит на меня, потом вместе со всеми покидает шатёр. Мда… С ней я точно каши не сварю. Потому что вообще не перевариваю особистов… Был у меня с ними конфликт в молодости. Еле выпутался… Но с тех пор невзлюбил эту братию люто… И вот опять… Подхожу к небольшой подставке под посуду, наливаю себе воды, залпом выпиваю. Это меня немного успокаивает. Сколько там время до совещания? Надо выйти пораньше… А пока пришить новые погоны! Вызываю часового у входа в шатёр, отдаю ему китель. Тот исчезает. Я же пока просматриваю карты. Общая. И довольно подробная. Отдельные листы… Отлично! Обозначены все проходы, дороги и тропинки. Болота. Кустарники, мосты с указанием грузоподъёмности. На значках городов проставлены аккуратные пометки — число жителей. И сноска — что имеются более подробные данные. А где? У кого? Заглядываю в тубус и вижу на дне застрявший блокнот. Точь в точь как у доставившего мне сержанта. Извлекаю. Ого! Город Тредо. Проживает двенадцать тысяч жителей. Городская стража — сто пятьдесят воинов. Входит в подчинение барону дель Тредо. Имеются кузницы, ткацкие мастерские, красильни. В окрестностях полезных ископаемых нет. Земли тощие. Всё. Коротко и ясно. Учитывая наличие поблизости караванного пути, ясно, за счёт чего это городок выживает. Тщательно прячу блокнот обратно в тубус. Пусть там полежит. Это же какую работу проделали люди Неукротимого, чтобы собрать все эти сведения? Просто поражаюсь! Просят разрешения войти. Это мой часовой. Погоны уже пришиты на китель, и можно похвастаться новым званием. Как-то по-детски выглядит, вообще то… Поесть, что ли? Пока время есть? Так и делаю. Обедаю, потом иду в роту. Как ни странно, никто мне на смену не явился. Не нравится мне такое. Ну, если что — задам вопрос Императору. Простит, надеюсь. Ведь не за себя, за своих ребят переживаю!.. Кстати, время. Пора идти на общий сбор… В шатёр Неукротимого прохожу после того, как охрана вежливо попросила предъявить полученный жетон. Пришлось выполнить их просьбу. Только потом пустили. Приказ у них. Ну, что делать? Как ни странно, народу на совещании немного. Всего трое. Включая Атти. Я, кстати, пришёл последним. Двое из трёх мне знакомы. Сам Неукротимый и Ролло дель Ват. Наш главком. Ну а я и есть третий человек в шатре. Император посмотрел на нас с Ролло, вздохнул, затем начал говорить:

— Сьере, завтра начинаем. Подготовленный батальон прорвёт боевые порядки противника и сменит части, которые воевали здесь раньше. Далее — рота бомбомётов пойдёт с вами, сьере дель Стел. Так что можете приструнить Льян. А то девочка слишком разбаловалась. Далее в прорыв идут мои части, следом, через два часа по выходу последнего подразделения, вы, Ролло. И за ним — ваша очередь, капитан.

Киваю в знак согласия. И, удовлетворённый этим жестом Император продолжает:

— Далее, по выходу из долины…

…Это где-то два километра…

— …начинаем расходиться.

Всё верно. Там развилка дорог, которые разбегаются на все стороны света. Мне — направо. Остальные — кому куда предписано. Что-то больно эта ситуация мне напоминает наши сказки — как там? Налево пойдёшь — коня потеряешь. Направо пойдёшь — невесту найдёшь? Тьфу! Едва не сплёвываю, но спохватываюсь. Всё таки в шатре самого императора…

— В чём дело, сьере капитан?

Ледяным голосом спрашивает меня Неукротимый. Взгляд — бешеный. Буквально замораживающий.

— Прошу прощения, ваше величество. Просто тут аналогия…

— Аналогия? Поясните, капитан!

…Точно рассвирепел. И я хорош. Не смог сдержать эмоции…

— Ваше величество, среди моего народа есть сказка о великом воителе, оказавшемся на развилке трёх дорог. Там стоял указатель, на котором было написано следующее: налево пойдёшь — коня потеряешь. Прямо пойдёшь — голову сложишь. Направо пойдёшь — невесту найдёшь… Вот мне и подумалось насчёт невесты…

Неожиданно Атти громко смеётся. Ролло ему вторит:

— Кто о чём а стальной капитан — о женщинах! Точно небо упало на землю, а реки потекли вспять!

Я не понимаю, и император, продолжая смеяться, поясняет:

— Сьере Стел, моя Льян очень обижается на вас, что вы не обращаете на неё внимания.

— Как это, не обращаю? Очень даже, наоборот.

— Да? Как на специалиста — может быть. Как на соратника — вполне допускаю. Но вот как на женщину — ни одной попытки даже простого флирта! Впрочем, вы вообще, насколько мне известно, противоположным полом не интересуетесь. Этому есть какая то особая причина?

Глаза императора становятся злыми. Он что, меня за этого… За демократа принял?! Видимо, Атти сообразил, что переборщил, потому что я едва сдержался, чтобы не влепить ему по роже за такое. Но видно всё отразилось на моём лице, поэтому я буквально процедил:

— Мне некогда было ими заниматься. Ваше. Величество. Учебка. Лари. А здесь, когда каждый день гибли тысячи людей, как то не тянуло. Да и не с кем.

Несколько мгновений тишины. Ролло хмурится. Атти не знает, что сказать. Наконец, открывает рот:

— Приношу вам свои извинения, сьере барон. Простите. Как то не подумал…

— У меня нет привычки спать со своими подчинёнными. Ваше. Величество.

Специально разрываю титул. Потом добавляю:

— Судя по услышанному, мои части смогут выйти из лагеря примерно к обеду?

— Да.

Отвечает вместо Атти наш главком, а ныне — командующий западным направлением.

— Я могу быть свободен?

— Сьере капитан…

— Я не думаю, что услышу что-либо нового для себя. Время выхода у меня есть. Карты получены. Со своими офицерами я познакомился. Позвольте лучше отдать все необходимые распоряжения моей роте. Это принесёт больше пользы, чем время, потерянное на выслушивание…

Обрываю фразу. Затем поднимаюсь, молча отдаю честь, выхожу из шатра. Тихо. Ни гневного окрика. Ни ругани. Но настроение мне Неукротимый испортил надолго. Это же надо — подумать на мой счёт такую мерзость! Наверняка работа Льян. Ну, тварь! Я ей это припомню…

Молча иду по громадному лагерю, раскинувшемуся на несколько километров вдоль дороги и занявшем всю долину и дальше. Завтра всё начнётся. Или нет. В конце концов, не всё ли равно? Воевать придётся по любому. Хоть командующим. Хоть простым офицером. Дальше Фиори не пошлют. А меньше взвода не дадут… Подхожу к своему шатру. За месяц осадного сидения мы тут обжились. И неплохо. Однако возле расположения моей роты меня встречает бурная суета: незнакомые мне артиллеристы катят свои орудия. Куча пехотинцев ныряет в подземные ходы, ведущие на форты. Навстречу им выходят те, кто защищал эти укрепления до сегодняшнего дня. Навстречу выбегают сержанты, отдаю им честь и приказываю провести парко-хозяйственные работы и приготовиться к выходу. Конкретно ничего не говорю, но только слепой и дурак не поймёт, видя то, что сейчас происходит, что наша оборона подходит к концу, и начинается новый виток войны. Надеюсь, окончательный. Победный…

…- Ещё раз проверить все повозки, обувь и оружие. Мы выходим следом за подразделениями западного направления под командованием майора дель Вата. Всем всё ясно? Перед выходом их последнего подразделения, полка капитана дель Соу, начинаем общее построение в колонну.

Я с хмурым видом отдаю последние распоряжения. Льян сидит с опухшими глазами, опущенными к земле, и не поднимает лица. Судя по всему, она получила на орехи. И не мало. Но это от кого-то другого. От меня подарки будут позже. Уж это я могу ей гарантировать.

— Сейчас — разойтись по подразделениям, готовиться к выходу.

…Земля тяжело вздрагивает. Начинается. Вчера к ренегатам подошли подкрепления. Части из Рёко и Тушура. Почти семь тысяч воинов, включая конницу. По некоторым признакам, из тушурской королевской гвардии. Так что нас ждали весёлые деньки. Но тут мы, имперцы, сыграли на опережение и сейчас начинается встречный бой. Точнее, бойня. Полторы сотни больших орудий разом открывают огонь. Пушки ставили на позиции всю ночь. Цели выверены и распределены заранее. И на ничего не подозревавшего врага обрушиваются сотни и сотни бомб, шрапнелей и зажигательных фугасов. Противник привык, что бомбомёты бьют недалеко, и чувствовал себя в безопасности. Но пушки — это даже не винтовки. Дальность стрельбы единорогов достигает четырёх километров, а вес ядер — сорока килограммом. Меньше, чем у надкалиберных бомб моих агрегатов, но достаточно, чтобы нанести страшный урон подразделениям врага. Тёмный ещё, иссечённый осколками и пулями бомб, озаряется пламенем, которое очень быстро поднимается выше вершин самых больших деревьев. Меня передёргивает, когда я представляю, что там творится. Мать Богов… Едкий запах сгоревших зарядов першит в горле и заставляет слезиться глаза. Скорострельность просто удивительная! Расчёты работают, словно машины. Чёткие, выверенные экономные движения, и вот длинноствольное бронзовое орудие подпрыгивает, изрыгая пламя. Его накатывают назад, одновременно начиная банить ствол, передают картуз с порохом, забивают пыж, потом ядро. Снова подносят пальник к запальному отверстию, и опять грохот выстрела бьёт по ушам. Время от времени доносится яростное шипение, когда нагревшийся ствол обливают уксусом. Тогда к гари прибавляется кислая вонь, и горло рвёт кашлем. Настоящий ад! Несмотря на то, что солнце поднимается всё выше, рассвет не наступает. Из-за дыма. Лес горит, земля пылает. Зажигательные бомбы сделали своё дело. Внезапно всё разом обрывается, и под барабанный грохот по переброшенным мосткам выступают первые роты, которые должны расчистить нам дорогу до развилки. Примкнутые ножевые штыки почти в полметра длиной матово светятся. Плотные цепи скрываются в долине, и я бормочу про себя ругательства — из-за вала мало что видно. Ну и ладно. Это не кино. Война. Впрочем, пройдя низину, солдаты вновь появляются в секторе обзора. К тому же немного рассеялся дым от артподготовки, и я вижу лес… Мать Богов! А его и нет. Иссечённые, размочаленные пни. Нет, там точно ничего живого не осталось! Просто не может выжить! Атакующие идут среди пней, и в подзорную трубу я могу различить, как время от времени штык устремляется к земле, возвращаясь обратно. Добивают тех, кто ещё дышит. Приказ ясен и понятен каждому — пленных интервентов не брать. Ни тех, что из Тушура, ни тех, кто из Рёко. К тому же, насколько я могу судить, Неукротимый явно не любит последних больше. Даже странно, что так доверяет Льян… Есть! Плотная колонная трогается с места, устремляясь в долину. Впереди конница. На громадных конях сидят одетые в доспехи всадники, вооружённые большими палашами. Не мечами. Уж это я могу отличить. Затем пехота, со своими винтовками на плечах, за спиной каждого — большой ранец. И — раз, два, три! Раз, два, левой! Левой! Бьют барабаны. Первая волна пошла. И хорошо. Смогу прикинуть время нашего выхода. Засекаю время по солнцу. Левой! Левой! О! Пушки потянули! Каждую волокёт шестёрка мощных тяжеловозов, причём — одной масти. Видимо, подбирали специально. А теперь полевые орудия. Их колонна тянется очень долго. Получается, что император забрал себе большую часть артиллерии! Вот же… Потом соображаю, что ему и самое трудное направление выпало. И без пушек там будет мало толка… Толково. Ладно. Мне тоже выделили неплохо. Жаль, людей маловато. Но может и хватит. Разведка у Неукротимого, как убедился, на высоте. А командир он, как я вижу, грамотный. Значит, точно уверен, что сил у меня хватит…

Короткий разрыв в колоннах выступающих войск, и снова марширующие ряды пехоты. О! Это уже ребята Ролло пошли. Значит, скоро и нам пора. Хватит глазеть, двигаем к себе. Спешу изо всех сил, едва успевая отдавать честь встречным военнослужащим. На Рубеже остаётся немало войск, которые станут укреплять оборону. На всякий случай. Хоть бы он не наступил, конечно… Лица марширующих мне навстречу солдат суровы и сосредоточены. И вместе с тем — светлы. Да. Они идут освобождать свою страну. И нести новый порядок в государство. Они не завоеватели, а освободители. Империя превыше всего! И пусть Атти вчера меня очень сильно обидел, но правитель он достойный… От группы конников отделяется один и устремляется ко мне. Ролло? Точно, он! Останавливает храпящего жеребца, тот задирает голову, яростно грызя удила.

— Что, капитан? Готов?

Салютую ему, шутливо откликаясь:

— К труду и обороне — всегда готов!

Он наклоняется ко мне, понижая голос:

— Ты это, не обижайся. Атти действительно не хотел…

Машу рукой:

— Он — Император. Но даже правитель может ошибиться, если подчинённые ввели его в заблуждение.

На лице Ролло появляется облегчение.

— Я рад, что ты понимаешь. Льян своё получила. Можешь завалить её в постель — проблем не будет.

Я открываю рот от изумления, и Ролло улыбается:

— У нас, в Фиори, всё просто. И — удачи тебе, капитан Серг!

— Вам тоже!

Он поддаёт коню сапогами под брюхо, тот уносится к непрерывной колонне войск, скачет вдоль сосредоточенно марширующих солдат. Что же, удача нам ой как понадобится! Уф! А вот и мои. Плотные квадраты пехотинцев. Запряжки лошадей. Телеги обоза. Мне подводят коня. Все офицеры, кроме Льян, тоже верхом. Рёсски нет. Значит, она со своими. Небольшая группа спецов стоит на левом фланге.

— Марк, отправь кого-нибудь к Льян. Пусть выделит десяток бойцов в передовой дозор.

Начальник штаба кивает, отдаёт вполголоса распоряжения, а я еду вдоль застывших солдат. То, что я вижу, мне нравится. Спокойные лица. Волнение, конечно, чувствуется, но тщательно скрывается. Собственно говоря, я вчера не стал суетиться и объезжать подразделения. Люди и так волнуются, зачем добавлять им ещё лишней нервотрёпки с новым командиром? Если у меня есть подчинённые, то и нужно переложить все заботы на их плечи. Раз смогли привести подразделения сюда в полном порядке, значит, и одну ночь могут обойтись без меня. Личность я известная в армии, раз смог отстоять Болотный Рубеж, без сомнения. Ну а репутацию среди этих ребят я завоюю без протекции и показухи. Начнутся настоящие дела, и тогда все поймут, кто у них, и какой командир. Без лишних слов.

— Сьере капитан, тридцать минут!

Докладывает посыльный с линии обороны. Киваю ему в ответ. Отлично.

— Начинаем выдвижение. Всем разойтись по подразделениям!

Офицеры разлетаются, словно вспугнутые воробьи. Зато ко мне подъезжает десяток конных солдат. Старший из них салютует и представляется:

— Сержант Рорг. Ваша охрана.

— Рад знакомству.

Нагибаюсь с танцующей подо мной лошади, пожимаю его ладонь. Ответное рукопожатие так же крепко и уверенно, и мне это нравится. И вообще, внешний вид сержанта внушает доверие. Он какой то даже внешне надёжный. Лет под тридцать, с правильными чертами лица. Широкоплечий.

— Двинули.

Неспешно еду в голову колонны. Там уже застыл неподвижно десяток «спецов». Осматриваю их, ого! Эти ребята точно специалисты. По противопартизанской борьбе. Настоящие волкодавы. Уверен, что ни одна засада не скроется от их глаз. Они, в свою очередь, тоже рассматривают меня, вынося своё собственное мнение. Мне скрывать нечего.

— Сьере капитан! Можем выступать!

Набираю воздуха в грудь, выдыхаю — Боги на нашей стороне!

— Марш! Барабанщик — бой!

Грохает большой барабан, и вся колонна синхронно делает первый шаг. Ржут кони, ругаются возницы. Всё, как положено. Бум. Бум. Бум. Мы двигаемся к мосткам, которые давно ждут нас. По копытами коней звук меняется. Становится более гулким. И снова мерный топот. А вот и долина скелетов. Там лежат те, кто осмелился восстать против Империи. Уже превратившиеся в прах под тысячами ног и копыт. Втягиваемся в лес, точнее, что от него осталось. Неприятное зрелище. Разбросанные изуродованные тела мертвецов, острые щепки, торчащие из пней, расколотые стволы деревьев. Кое где тлеет огонь. Типичная картина для войны. Не в первый раз, и не в последний я вижу такое. В некоторых местах трупы набросаны грудами. А там, похоже, был лагерь. Потому что мертвецы лежат особенно густо. Наши пехотинцы уже хозяйничают там. Эх, похоронным командам тут работы не на один день. Навстречу попадаются рёсские повозки, это везут трофеи. На их облучках сидят наши. Улыбаются. Довольные удачей. И победой. Салютуют с растянутыми до ушей ртами. Улыбаюсь им в ответ, отвечаю. Гремит барабан, отбивая ритм. А вот и развилка. Нам — направо. «Невесту надёшь…» Бормочу я про себя, натягивая повод. Лошадь послушно сворачивает.

— Доклад по колонне.

Бросаю начальнику штаба. И слышу уносящиеся назад слова:

— Доклад по колонне… Доклад по колонне…

Вскоре мне сообщают: усиленный полк прорыва вышел без потерь, происшествий нет. Колонна на марше полностью… А это — дорого стоит. Что же, мои дорогие подчинённые, первую мою проверку на вшивость вы прошли. Посмотрим, что будет дальше. Но, почему то мне кажется, что отлично…

Глава 8

Вот и первая битва. Позади — четыре часа ускоренного марша по пустой местности. Пустой — не в смысле отсутствия местного населения, хотя его, по совести говоря, и не было. Попадались деревни, даже городок на пути, только пустые. Ни жителей, ни домой. Закопчёные печи, обугленные фундаменты. Да частоколы с черепами на них. Лорды уничтожали всех, кто хотя бы день побывал под рукой Империи. И ассоциации у меня приходили на ум очень знакомые, и не слишком приятные. Впрочем, картина разорённой войной страны и так не очень, солдаты смотрели на развалины и пепелища, стискивая зубы…

Разведка сработала отлично, обнаружив крупный отряд рёсцев, выдвигающийся нам навстречу. Судя по всему, Ымп решил отбросить все приличия, впрочем, какие тут могут быть проблемы, в дремучем то Средневековье? Поэтому в последнее время императорские войска шли в Фиори непрерывным потоком. Впрочем, насколько я знаю, Рёко — вариант местной Партократии, основанной выходцами с древнего Китая праматери-Земли, поэтому народа у них должно быть много. Чувствую, что попотеть нам придётся…

Быстро раскатываю первый лист карты на коленях. Примерно в лиге от нас достаточно большая долина, где можно встретить врага, и потому надо поспешить.

— Бегом — марш!

…Что ребята доберутся туда без проблем, сомнений нет. Стандартный утренний кросс имперской армии Фиори пять километров, или десять лиг. А тут всего две. Даже не запыхаются. Сигнал трубы, и солдаты устремляются вперёд. Раз-два! Раз-два! В спокойном ритме, без фанатизма. Здесь, хотя скорость и важна, они мне нужны свежими, чтобы могли стрелять, и руки не ходили ходуном. Следом устремляются, грохоча окованными колёсами по камням, изредка торчащим из земли, артиллеристы. И я, разумеется. После десяти минут бега вылетаем на холм. Вот и та самая долина.

— Первый батальон — к бою! Второй — левый фланг! Третий — правый фланг! Построение — каре. Четвёртый батальон с тыла! Орудия — в центр, обоз тоже!

Каре из пяти тысяч с лишним человек — внушительная сила. Особенно, когда внутри целый город из повозок, подпирающий плотные ряды ощетинившихся штыками солдат. Глядя на строй, начинаю прикидывать пару внезапно возникших мыслей. Но они к делу в данной ситуации не относятся…

— Полевые орудия — сосредоточить огонь по фронту.

Старг уносится к своим, и я ощущаю шевеление позади себя. Артиллеристы прокатывают орудия, естественно, лёгкие, между повозок. Позади меня маячит Рорг, командир моей личной охраны. Рискнуть? Можно, пожалуй…

— По две шеренги с флангов и тыла в первую линию!

Приказ мгновенно передаётся, и я слышу голоса командиров, отдающих распоряжения. Чётко, без суматохи и суеты, не ломая построения, передняя линия уплотняется. На дороге появляется пыль, из-за поворота бешеным аллюром выносится всадник. Судя по его виду — из спецов Льян. Он машет над головой своим палашем, и Рорг негромко произносит:

— Близко. Примерно две тысячи. Без конницы.

Ого! А я и не знал! У спецов, оказывается, свои секреты… Стоп! Всего две тысячи? Какого я… Да мы бы из раскатали с хода! Впрочем, нет. Пусть и маленькая битва, но надо проверить, чего стоит полк в бою. А то понадеешься, и выйдет большой пшик. Да солдатам нужна уверенность. Есть, правда, вариант, что рёсцы просто испугаются и сдадут назад. Но зная их характер, изучил за месяц обороны, вряд ли. Будут тупо переть в лоб, не обращая внимания ни на что. Так что всё сделано верно. Небольшая победа нужна, чтобы вселить в бойцов уверенность. Поэтому будем ждать, как положено…

Все ждут. И вот появляются первые ряды вражеской пехоты. При виде нас они начинают перестраиваться на ходу, выталкивая в первые ряды лучников. Какой то странный отряд. Очень странный. Но зевать не приходится.

— Огонь!

Гремит слитный залп стрелков, которые тут же отступают назад, давая встать вперёд следующей линии. Снова залп, выкашивающий пехоту противника, словно косой. Опять меняется шеренга.

— Бах! Бах! Бах!

Впереди у меня десять линий по двести человек. И этого хватает. Снайперы на крышах фургонов, которых ещё полторы сотни… Спусти тридцать минут перед нашим полком усеянное трупами в разных позах поле. Они не успели даже приблизиться на выстрел из лука, на удар меча. Мы без всякой жалости их расстреляли, словно мишень в тире. Две тысячи мертвецов. Только сейчас до моих солдат доходит, что произошло. Они переглядываются, недоумённо пожимают плечами, не в силах осознать увиденное… Древняя, словно сам мир, линейная тактика. Простая, как бревно. Всеми давно забытая и отброшенная. Выстроить стрелков в шеренгу, чтобы каждый мог выстрелить. Сменить шеренги, и снова дать залп. Если есть третья линия — пусть стреляет и она. Потом примкнуть штыки и добить уцелевших. Очень мало кто в старину мог выдержать хотя бы один залп по себе. Уникальным считалось — два. Когда вокруг тебя свистят пули, а твои товарищи валяться в крови на землю, выдержит не всякий. А потом удар, и вот ты с ужасом смотришь на расплывающееся по животу кровавое пятно. Или мгновенно погружаешься в темноту болевого шока, чтобы никогда из неё не вынырнуть. Бывает, что ещё успеваешь услышать треск костей собственного черепа. Но результат всегда один — смерть…

Здесь же, на Фиори, нет смысла рыть окопы, сажать туда стрелков. Сейчас именно такая вот древняя тактика наиболее эффективная. Потому что ответного огня со стороны противника нет, и не будет. Так что — просто перестрелять их всех на недосягаемой для луков и примитивных камнемётов дистанции, самый лучший вариант.

Несколько мгновений колеблюсь — послать отряд для зачистки, или немного обождать? И именно это нас спасает от разгрома. Потому что этот странный отряд лёгкой пехоты Рёко, оказывается, был боевым дозором куда более крупного отряда. Ряд за рядом выходит из-за холма, заполняя долину. Даже на глаз их куда больше, чем нас. Раза в два минимум. Значит, Льян опять прокололась! И почему Неукротимый так благоволит ей?.. Нехорошая мысль закрадывается мне в голову, но с другой стороны, не хочется уподоблять ему с его подозрениями. Да и надо срочно что-то решать. А чего решать?!

— Артиллерия, картечью, огонь!

. Быстрое шевеление у орудий. Они уже заряжены, только вкатить заряд. Грохот пушек, выбрасывающих яростные языки, вой круглых пуль, и истошные вопли врага, в ещё до конца не выстроившихся рядах которого вдруг появляются громадные проплешины! Пушкари суетятся возле своих орудий, словно наскипидаренные, стрелки в каре крепче сжимают свои винтовки в руках. Но тут громоподобное рявканье осадных пушек заставляет землю вздрогнуть. Круглые ядра мячиками взлетают к небесам, описывают дугу, и лопаются прямо над головами противника, рассыпаясь огненными брызгами… Молодец, Сторг, не растерялся! Пока лёгкие пушки перезаряжались, решил усугубить смятение и панику в рядах противника крупным калибром! Между тем капли зажигательной смеси прожигают кожаные доспехи, прилипают к одежде, и яростно сопротивляются всем попыткам потушить их. Более того, клочья огня прилипают к тем, кто пытается сбить огонь со своих товарищей, и делают своё страшное дело… Снова рявкают полевые пушки, и опять дикие вопли со стороны рёсцев… Но раздвигая ряды пехоты вперёд пробиваются всадники… Они не обращают внимания на мечущуюся у них под копытами пехоту, давя их конями и отшвыривая в стороны, рвясь вперёд.

— Первый ряд — стрельба с колена, вторая шеренга огонь стоя, готовься!

Винтовки слаженным движением вбрасываются к плечу. Ждём.

— Орудия — зарядить бомбами, без команды не стрелять! Снайперы — не стрелять! Держать фланги!

…Команды мгновенно передаются посыльными, либо флажками, и я очень рад этому. Рёсцы, между тем, ободренные передышкой, торопливо посылают своих коней вперёд. Расстояние — метров шестьсот. Как раз, чтобы разогнать коней и те не устали.

— Орудия — пли! Стрелки! Залп!

Грохот выстрелов, треск винтовок… Всадников выносит из сёдел, бомбы рвутся с ужасающим грохотом, пугая коней, которые становятся на дыбы. Начинается сумятица и давка. Следующие две шеренги принимают положение для стрельбы, и снова следует залп. Ещё один. Перед нами уже настоящий вал из человеческих и конских тел, который ворочается, кричит и стонет. Рявкают опять крупные калибры, и вновь огненный дождь проливается на противника. Пора? Пожалуй!

— Первые пять шеренг — примкнуть штыки!

Снова слитное движение, отточенное сотнями упражнений. Металлический лязг. Фиорийский штык — страшное оружие в умелых рядах. Стальное лезвие в полметра длиной, прямое, с тремя гранями. Раны после такого не заживают…

— В атаку!

Грохает большой барабан, и по его сигналу солдаты делают первый шаг. Второй, третий…

— Огонь!

Бухает слитный залп. Те из лучников, кто пытался что-то предпринять, летят на землю. Но куда страшнее монотонное, неумолимое движение плотных рядов, ощетинившихся штыками… Кто-то пытается сбить коробку строя, выставить копья — смысл этого мне не понятен. Бойцы, на ходу перезарядив своё оружие, вскидывают винтовки к плечу, и… тяжёлая пуля пробивает и кожаный щит, и такой же доспех, не замечая препятствия. А при стрельбе в упор, так вообще — два, а то и три трупа одним выстрелом гарантированы. Тем более, что рёсцы стоят очень плотно!.. А потом, сойдясь в упор, начинается… Обтянутые мундирами спины, на которых вспухают мышцы. Работа, привычная для вчерашних землепашцев. Они орудуют своими винтовками, словно вилами, и рёсцы ничего не могут противопоставить фиорийцам. Казалось бы, меч или копьё в рукопашной удобнее. Но только не сейчас. В давке, возникшей впереди, копьё просто не опустить, а мечом размахнуться… Мгновенный выпад не сдвигаясь с места, не ломая строя. Точный укол. Штык пробивает кожу доспеха. И не только кожу: стёганые, пропитанные соляным раствором халаты пехотинцев, кольчуги всадников из скверного железа не преграда стальному жалу. Вздымается на дыбы лошадь, которой кто-то вогнал штук прямо в морду, и я вижу, как один из солдат змеиным движением в это миг проскальзывает прямо под бьющие по воздуху копыта, а в следующее мгновение из распоротого брюха несчастного животного вываливаются внутренности…

…Вечер. Горят костры. Бойцы с аппетитом ужинают. Словно и не было кровавой мясорубки днём. Впрочем, почему бы не радоваться? Они сделали точно так, как завещал великий русский полководец Кутузов: «Ваша задача — заставить как можно больше мерзавцев умереть за свою Родину»[2]. Вроде бы так.  И завещание выполнено и перевыполнено. На поле насчитали почти семь тысяч мертвецов. В плену — пять сотен. Большинство из них — раненые. Сейчас пленники копают братскую могилу для своих павших. Сбежало, причём очень недалеко — около двухсот. И хотя бы здесь специалисты Льян оказались на высоте, догнав и вырубив всех рёсцев без всякой жалости. В наших трофеях — обоз, куча запасного оружия, впрочем, и собранного на поле боя хватает тоже, доспехи… Короче, столько добра, что даже не знаю, что с этим делать. Зато прекрасно это знает мой суперинтендант, младший лейтенант Рург Тарс. Молодой парень семнадцати лет от роду. Его подчинённые сейчас шерстят добычу полным ходом. И, как я вижу, он в этом деле действительно разбирается. И куда лучше меня. Так кто на что учился!

Я откладываю ложку в сторону. Ужин закончен, и сейчас мне предстоит неприятное занятие. Даже очень мерзкое. Допрос пленников. Естественно, что не простых солдат — они мало что могут знать, а командиров рёсцев, которых взяли в плен всей кучей. Вздохнув про себя, встаю, и сразу за мной двигаются охранники. Идём по лагерю, отходим в сторону, где разожжён большой костёр. Возле него четыре связанных тела. Думать о них, как о людях, я не хочу. Это — «языки», которые должны дать мне информацию. Появляется Льян. Хмурая и молчаливая. Усаживаюсь на обрубок бревна, хлопаю ладонью рядом.

— Присаживайся. Девочка.

Та удивлённо смотрит на меня, но послушно устраивается на обрубке. Машу рукой:

— Давайте первого.

Самого толстого и низкого вздёргивают на ноги, ставят передо мной на колени. Внимательно рассматриваю плоское лицо, редкую чёрную бородёнку:

— Имя?

Льян каркает незнакомое слово. Тот вздрагивает, потом выплёвывает нечто, от чего девушка краснеет, потом с маху бьёт рёсца по щеке. Я кладу ей руку на плечо:

— Спокойнее. Молчит?

— Ругается, тварь!

Делаю знак охране. Мгновенно передо мной кладут чурбак, на который притягивают руку пленника. Беру поданный мне молоток, повторяю:

— Имя?

Тот шипит сквозь зубы нечто непроизносимое, и по багровеющему виду Льян видно, что это нецензурно. Тюк!

— Ыыыыы!

Молоток плющит ноготь указательного пальца. Брызгают крошечные капельки крови. Повторяю:

— Имя.

Теперь можно понять. Захлёбываясь, тот торопливо выпаливает:

— Гырк…

Дальше меня не волнует.

— Сколько вас было?

Снова каркает девушка, переводя мой вопрос. Тот снова молчит. Тюк!

— Уууууууууу!!!

Замахиваюсь, но рёсец начинает тарахтеть, словно запись, пущенная по кругу. Льян внимательно слушает, время от времени донося до меня смысл его слов:

— Восемь тысяч воинов. Тысяча конных. Тысяча лучников. Три тысячи — тяжёлая пехота. Остальные — лёгкие воины. В обозе — два требучета…

— Достаточно, Льян. Спроси его, что слышно по поводу других подкреплений мятежникам?

Девушка тарахтит, а я многозначительно поигрываю молотком. Расширившиеся до состояния круглости узкие глазёнки полный таким ужасом, что тот выплёскивается через край. Ответное шипение-рычание, и «специалистка» переводит:

— Готовится большая армия. Он точно не знает, но вроде как даже обещают королевскую гвардию.

Это мне непонятно, и поэтому я переспрашиваю, на этот раз её:

— Что значит, королевская гвардия?

…Что-то девочка сбледнула с личика…

— Мамонты. Боевые мамонты империи.

— Мамонты?!

Переспрашиваю я её, и, дождавшись утвердительного кивка, начинаю смеяться:

— Боги! Да поскорей бы уж! Ха-ха-ха!

Льян с удивлением смотрит на меня, и глаза у неё тоже становятся круглыми от изумления. Наконец, успокаиваюсь:

— Ладно. Всё-всё. А раньше никого не будет? В смысле — противника?

Снова тарахтящее шипение рёсской речи, и я задумываюсь на тем, что попади я в империю, мне бы пришлось куда хуже: даже после единственной попытки произнести полностью имя этого Гырка, у меня зверски заболели связки и запершило в горле.

…- Вроде как должен подойти отряд пехоты. Но небольшой. Всего пять сотен. И это не рёсцы, а фиорийские бароны.

Киваю, что услышал. Ладно. Пора заканчивать.

— Уберите этого, ребята, пока в сторонку. Послушаем остальных…

Выводят другого. Худой, даже болезненно худой, можно сказать, и глаза злые, до безобразия.

— Имя?

Тюк! Молчит. Тюк! Тюк! Ах ты ж, сволочь!

— Поднять его и посадить на пень.

Солдаты переглядываются, но выполняют приказ.

— Льян, ты знаешь, чем отличается мужчина от женщины?

Неожиданно девчонка багровеет, но кивает в знак согласия. Протягиваю руку, разрезаю неприятно пахнущие штаны, высвобождая сморщенный стручок пленного между ног. Затем снова беру молоток:

— Не дойдёт через голову, дойдёт через ноги…

Тюк! Левая тестикула плющится. Непередаваемый звук, напоминающий сглатывание. Потом глаза пленника закатываются под лоб. Сержант смотрит на него, отворачивается:

— Перестарались, сьере капитан. Готов он.

— Думаешь? А вот если я ему добавлю по второму? Оживёт?

— Мертвец?!

— Ну, разумеется, сьере капитан.

— Вот сейчас и проверим…

Замахиваюсь молотком, и тут неожиданно мертвец орёт благим матом на чистейшем фиорийском:

— Не на-а-адо!!

И глазки сразу появляются, и сам оживает. Все смотрят на него, раскрыв рты от изумления, хорошо, что хоть не развязали. Этот рёсец всё сделал идеально. За исключением одного — когда я заикнулся о втором, гхм, яичке, нервы сдали, ресницы дрогнули. Льян настораживается — ни дать, не взять кошка, вздыбившая шерсть. Потом поднимается, смотрит на меня, я киваю, в знак согласия. Девушка рвёт на пленнике халат, обнажая грудь. Там татуировка в виде лапы дракона. Или кто тут водится? Она даже присвистывает от возбуждения, кончик носа бледнеет — чего это она так вдруг так разволновалась.

— Твой клиент, Льян?

— Да, сьере капитан. Точно, мой. Ближний слуга владык.

— Ого! Тогда да. Тебе помочь? Я знаю ещё пару штук. От них даже мертвецы разговаривают. У нас на Островах долгими зимними вечерами делать нечего, вот и придумываем всякие способы…

Цинично улыбаюсь, отмечая при этом, как сереют лицом прочие пленники. Отлично. Зато запираться не станут.

— Ладно, девочка, убирай своего, и давай быстренько покончим с остальными. Договорились?

— Разумеется, сьере капитан…

Полчаса спустя пленников развешивают на ближайшем дереве, и три трупа живописными украшениями свисают с толстых веток. Приказ Императора должен быть выполнен чётко и недвусмысленно. Рёсцев и тушурцев в плен не брать! Даже те, кто сейчас копает огромную могилу, скоро сами упокоятся в ней. Хотя. На мой взгляд, их расстреливать расточительно. На рудниках и копях не хватает рабочих рук. Да и восстанавливать разрушенные города, дороги и мосты тоже кому то нужно… Подать докладную Неукротимому? Впрочем, насчёт пленных будем разговаривать потом, когда чаша весов перевесит на нашу сторону окончательно. А пока они нам — обуза. И есть приказ… А как часто, Сергей, преступления оправдывались приказами? Вспомни историю… И что? Ты — военный. И ты обязан выполнять приказ. Сначала выполнить, потом опротестовать. Ага. Именно что не всегда можно исправить то, что исполнено… Рефлексируешь? Чистоплюем заделался?! Лучше вспомни, через сколько деревень с оградой из черепов ты прошёл по дороге? И сделали это те самые испуганные, покорные пленные! Ну, пусть не они лично, а их соплеменники! Но их товарищи! И те, кого убивали, с кого сдирали кожу, кого насиловали и пытали — они тоже просили пощады! И не получили! Так что, капитан дель Стел, отдавайте приказ, и хватит! Вам ещё разбираться с бумагами и трофеями. А уже темно! И утром — снова марш! До Тираса. Большого города, в котором почти двадцать тысяч обитателей, и где прочные высокие каменные стены, толщиной в метр с лишним. И шесть башен, на которых стоят большие требучеты. А ещё — машикули, две сотни стражников, четыре тысячи ополченцев, плюс дружины местных баронов. Вот и подумай, нужно ли тебе уменьшать свои пять тысяч солдат, чтобы выделять конвой этим плоскомордым!..

— Как закончат закапывать мертвецов — пусть их кончают.

Мёртвым голосом отдаю я распоряжение. Марк, начальник штаба, неожиданно радостно воспринимает распоряжение. Похоже, у всех фиорийцев ненависть к рёсцам в крови. Младший лейтенант довольно кивает и уходит во тьму. Кроме охраны со мной никого. Что же, пора и мне отдохнуть… Поднимаюсь с бревна, неспешно иду по лагерю к своему шатру. Солдаты улыбаются, вскакивают, радостно салютуют. Они счастливы первой победой и тем, что у них нет даже раненых. Пара царапин у самых несчастливых не в счёт — они даже в лазарет не пошли. Захожу в шатёр, поставленный для меня. Устало усаживаюсь на походную кровать. Чувствую я себя мерзко. До жути противно…

— Эй, кто-нибудь, там, принесите мне натты!

Кричу я в плотно задёрнутый полог. Слыша суета, топот торопливых шагов. Расстёгиваю китель, сдираю с себя пропотевшую нижнюю рубашку. Эх, сейчас бы искупаться…

— Ого! Сьере капитан, не думала, что у вас такие…

Оборачиваюсь — на пороге с подносом, на котором источает аромат кувшин с наттой, стоит Льян, зачарованно уставившись на мой торс.

— Поставь поднос и можешь идти.

Отворачиваюсь я к кровати. Эта зараза вошла совершенно бесшумно, я даже ничего не услышал. Так и убьют ведь… Слышу, как она ставит поднос на столик, а потом неожиданно тёплая ладошка касается моей спины. Я не двигаюсь, просто бросаю:

— Уходи. Этим дело не исправишь.

— Почему? Я же красивая!

— И что? Знаешь, иди. Пока я тебя не выбросил отсюда.

— У тебя не получится.

…О-ххо, девочка… Что ты обо мне знаешь? Ничего. И особенно, о моей реакции и скорости рефлексов. Я же пилот космического истребителя…

— Не будем проверять, что у кого получится. В любом случае, спать с тобой я не собираюсь. Хоть ты тресни. У меня нет привычки укладывать подчинённых в постель. Уходи.

Чувствую, что ладонь задрожала. Затем убралась. Пахнуло свежим воздухом. Неторопливо оборачиваюсь — ушла? Да. Шатёр пуст. Хвала Богам. Хочет — пусть бесится. Но она будет последней женщиной, на которую я залезу. Русский оскорбления не прощает никому…

Глава 9

И так, впереди большая драка. Но насколько я могу судить, практически последняя достаточно серьёзная. Если навалять имперским войскам от души, заодно завалить всех мамонтов, Ымп задумается надолго. Что на самом деле мамонт? Мне вот повезло с ними познакомиться очень близко. Как? Откуда? Это уже другой вопрос. Надо сказать, что в школе мне пришлось по некоторым причинам, не суть важно, записаться в кружок биологии. Впрочем, ничего секретного тут нет — нравилась мне одна девочка, и чтобы завоевать её сердце, я и вступил в данное сборище, хотя, если честно, терпеть не мог ни биологию, ни все её производные. К гордости моей школы, шефство над ней имел Имперский Институт реликтовой флоры и фауны. На мою больную голову… Короче, досталось мне ухаживать за воссозданными из найденных когда то останков мамонтами. Да-да! Теми самым великанского размера волосатыми слонами с кривыми, словно баранки, бивнями. Так вот, мамонт, помимо размеров отличается от всех прочих ещё парочкой любопытных свойств, которые я выяснил опытным путём: первое — они очень тупые. Не успели у них мозги до нормальных слоновьих развиться, и чтобы эта тварь чего-то сообразила, колотить её нужно долго и упорно. Желательно по кончику хобота. Тогда зверюга что-то начинает соображать. Но самое главное, второе их свойство — они патологически трусливы. И особенно боятся самых обыкновенных мышей. Хотите верьте, хотите нет, но когда я входил в загон с этими громадами, единственным средством их успокоить было достать из кармана обыкновенную мышь. И тогда мамонты дружно поджимали хоботы и хвосты и давали дёру, а я мог спокойно почистить кормушки и засыпать свежего корма. Никто не мог понять, почему они так слушались меня, ну а я благоразумно молчал, потому что, узнай кто — мне бы грозили громадные неприятности. Подумать только — издеваться над реликтовыми животными! В общем, мамонтов в Институте спасло от стресса то, что я забыл в кабинете, где базировался клуб, тетрадку с домашним заданием по алгебре, и вернулся с полдороги домой… Лифчик был на стуле. Трусики валялись на полу, а из-под стола доносилось яростное пыхтение и стоны. Любопытство меня и сгубило. Я подошёл и заглянул… Пришлось вызвать скорую помощь. Их, как это говорится, заклинило… Потом было длинное разбирательство, вызов к директору и разговор с родителями. Словом, с биологическим клубом я расстался в тот же миг, уйдя, наконец, туда, куда всегда тянуло — на факультет военной истории, где через год, уже в выпускном, одиннадцатом классе, завоевал первое место по стрельбе из арбалета. Тут то меня и заметили военные, и в военкомате, после полного обследования, предложили пойти в военное училище. Так я и стал истребителем. Вначале была романтика. Как же — космос, звёзды, другие планеты. И даже то, что уже шла война с Кланами, меня не остановило. Учиться было безумно интересно, в этом военные знали толк. Мы просто бежали бегом в аудитории, потому что нам не терпелось узнать что-то новое. А уж когда начались полёты, то вообще… Многое, конечно, забылось, стёрлось из памяти, но то, что вот эти волосатые гиганты так боятся обыкновенных серых мышей, врезалось в меня навсегда. Поэтому рёсцев ждал сюрприз. Очень неприятный и, в какой то мере, даже смешной…

Выхожу из шатра, и тут же за моей спиной возникают бесшумные тени. Увы. Издержки должности…

— Сержант, сполоснуться бы мне…

— Сейчас всё сделаем, сьере капитан! Подождите немного.

Меня усаживают на очередное бревно, и я начинаю обалдевать от скорости, с которой всё делается: раз, два — передо мной стоит здоровенная бочка. Три-четыре — туда льются вёдра парящей воды. Пять-шесть — Рорг подходит ко мне и почтительно говорит:

— Готово, сьере капитан. Можете мыться.

Даже ширму натянули вокруг! Хе-хе, всё-таки быть большим начальником не так уж и плохо…

Вода тёплая. Не горячая, но тёплая. Понежится в ней, к сожалению, не удаётся. Остывает она быстро, а простыть желания нет. Поэтому быстро намыливаюсь, промываю волосы, скребу мочалкой кожу, пока она не начинает скрипеть. Потом вылезаю из воды, споласкиваюсь заботливо оставленной про запас водой в вёдрах, вытираюсь, ещё один сюрприз — чистое бельё, аккуратно сложенное на лавочке. Вообще… Я просто не могу нарадоваться… В постель плюхаюсь совершенно чистым и расслабленным, крепко засыпаю, чтобы утром ощутить себя обновлённым человеком. После подъёма — быстрый завтрак и марш. Нас ждёт Тирас…

К городу подходим под вечер. Скоро начнётся смеркаться. Будем штурмовать? Будем, судя по всему. Ворота закрыты, на стенах видны суетящиеся силуэты. Сверкает металл в лучах закатного солнца. Ну, что же. С дури лезть на стены не будем. Зачем? Народ в городе приготовился к осаде, и класть зря солдатские жизни я не собираюсь. Поэтому делаем минимальные приготовления, а конкретно — разбиваем лагерь, выставляем по усиленной роте против каждых ворот, благо из всего двое, и оба почему то смотрят на нас. Сапёры резво отрывают рвы и ставят частокол из стандартных обрубков, запас которых пополнен во время стояния в долине, где мы приложили рёсцев. Ограда не только защищает моих солдат, но и служит в качестве импровизированной ограды. Мол, не лезьте зря, самые умные. Но, думаю, осаждённые не дураки, и, насколько я слышал, это тактический приём Неукротимый уже применял в Рёко. Так что ночь ожидается спокойной. Снова ужинаем. И вот тут то всё и начинается…

…Я с аппетитом наворачиваю густо сдобренную мясом и маслом кашу из местных зерновых, когда из-за полога вежливо обращаются:

— Сьере капитан, тут к вам гости…

— Гости? Ну, раз такое дело, зови.

Ткань раздёргивается, и в шатёр входит дама. Или доса, как говорят на Фиори. Видели бы вы меня со стороны! Я натурально уронил челюсть, потом её подобрал, потом хлопнул глазами раз, другой, третий… Наконец, придя немного в себя, вскочил и поклонился:

— Э… Доса… Слушаю вас?

Благородная, без всяких сомнений, женщина, одетая в бархат и шелка, да ещё усыпанная украшениями подобно новогодней ёлке, тем временем смотрела в одну точку и молчала, как партизан первые пять секунд на допросе в гестапо. Проследив за её взглядом, мои мозги со скрипом провернули шестерёнки мыслительного процесса и выдали информацию о том, что благородная доса не отрывает взгляд от моего котелка с ужином. При этом зрительные механизмы чётко зафиксировали: а — жадно трепещущие крылья ноздрей, втягивающие аромат каши и мяса. Б — судорожное движение белого, словно снег, горла женщины. Впрочем, очень молодой и красивой. Даже младше меня. Может, лет дак двадцати трёх, максимум — двадцати четырёх. Она в очередной раз судорожно сглотнула, потом надменно вскинула красивую голову под коричневым покрывалом вдовы, и перевела свои огромные глаза на меня:

— Вы — командующий этой армией, сьере…

— Барон дель Ниро, капитан армии Империи Фиори, доса…

— Маркиза дель Тирас, Ираи дель Спада, сьере.

Так… Судя по всему, ко мне в гости пожаловала хозяйка города. Придётся быть вежливым…

— Итак, доса дель Спада, чем могу служить?

Она снова сглотнула. Затем опустила голову. Ну, раз так…

— Дежурный, принесите в шатёр что-нибудь для дамы, и найдите достойного вина!

Дама удивлённо вскинула красиво изогнутые брови.

— Вы…

Я махнул рукой:

— Только не надо говорить о гордости и о том, что я поступаю не достойно аристократа. Давайте проще — я же вижу, что вы очень голодны. Поэтому предлагаю пока не говорить о делах и прочих неотложных вещах. Делаю вам предложение, без всяких задних мыслей, как дворянин — не желаете ли разделить со мною трапезу, доса Ираи дель Спада, маркиза дель Тирас?

Дама очаровательно заалела, на миг, буквально неуловимый взглядом, задумалась, но тут же согласно кивнула:

— Если приглашение от чистого сердца… То… Я его с удовольствием принимаю, сьере дель Ниро…

Я тут же склонил голову в поклоне, затем, выпрямившись, вышел из-за стола и достав второй походный стул, разложил его и поставив на землю, предложил:

— Присаживайтесь, доса дель Спада…

— Можно просто — Ираи…

Я улыбнулся:

— Тогда и вы зовите меня просто по имени — Серг.

Женщина плавным движением скользнула за стол, и как нельзя вовремя в шатёр вошли мои охранники. Только на этот раз не при мечах и винтовках, а при подносах и кастрюлях. Я с трудом удержал невозмутимое выражение лиц, когда мой котелок исчез, вместо раскладного стола появился настоящий дубовый, который тут же накрыли алой бархатной скатертью с кистями из шёлка золотистого цвета. Очень быстро они сервировали стол, затем удалились. Скромно, но со вкусом.

— Позвольте за вами поухаживать, Ираи…

Я снял крышку с супницы и аккуратно наполнил её тарелку.

— Не стесняйтесь, я тоже не успел поужинать…

Женщина вздохнула, потом тихим голосом спросила:

— Только сегодня? Но обедали?

Я улыбнулся:

— Разумеется. Как же иначе? В армии Императора с этим очень строго…

Она опустила глаза, вновь краснея:

— А мы уже третий день сидим без крошки — рёсские солдаты, проходя через город, выгребли все запасы продовольствия, и горожане не знают, как дожить до сбора урожая. Мало того, они ограбили и все прилегающие деревни! Словно не союзники, а…

Ираи осеклась, вспомнив, кто находится перед ней, но я делаю вид, что пропустил её оговорку мимо ушей, заинтересованный лежащим передо мной жарким из говядины. Что у нас в армии Фиори хорошо, так это то, что мясо всегда свежее, и своим ходом до котла идёт. Видимо, чтобы сгладить неловкое слово, Ираи торопливо налила из графинчика нечто прозрачное, затем залпом проглотила… Вначале у неё расширились глаза, хотя, казалось бы, это просто невозможно. Затем она покраснела, словно помидор, ну и напоследок — слёзы ручьём из глаз и дикий кашель. Ещё бы! Стакан водки махнуть… Вместо воды. Пришлось спасать — срочно запихивать ей в рот тот самый помидор, густо сдобрив его солью. Кто-то предпочитает закусывать лимоном, кто-то горячим, кто мясом. Я вот предпочитаю всему этому помидор. А потом чего-нибудь посолиднее. Вдогонку. Очень хорошо выходит. Так и тут, она с трудом прожевала сочную мякоть, но всё-таки даму отпустило, и она с утроенным рвением набросилась на еду. Кое-как зажевав спиртное, женщина замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Ну а спустя пару минут алкоголь начал действовать… Багровый румянец сменился ровным спокойным румянцем, глаза заблестели, а движения стали замедленными и сосредоточенными.

— Сьере капитан, а что это было?

На меня смотрят удивлённые глаза, ставшие уже обычными. Только вот зрачки сильно расширились.

— Водка. Национальный северный напиток.

И опять я не вру — Империя Русь без водки, это не Империя. Наш национальный напиток с незапамятных древних времён, рецепт которого восходит к эпохе появления человека, как вида. Другое дело, что пить её неумеренно русские не пьют. Каждый знает свою норму, и её не превышает, потому что принцип здесь один: пьянство есть добровольное сумасшествие. То есть, для веселья, или для аппетита, от усталости — грамм пятьдесят, сто. Но редко, очень редко, когда больше. Правда, кое-кто, особенно враги Империи, утверждают, что русский без водки, что партократец без риса, а демократ — без гамбургера. Но это клевета, возведённая в ранг штампа. Русские пьют. Но пьют именно в меру. Если человек употребляет спиртное без ограничения, то это повод проверить его на лояльность — русские имеют особый ген, который блокирует привыкание к водке. Следовательно, алкоголик не может быть русским…

— …Какая крепкая… Ох… Почему у вас в шатре так жарко, Серг? Позвольте мне чуть расслабиться, раз у нас тут без церемоний…

— Ради Высочайшего, доса, чувствуйте себя, как дома.

— Спасибо, Серг…

Женщина сдёргивает с головы покрывало, освобождая замысловатую причёску из светлых волос пшеничного цвета, затем начинает выдёргивать из них кучу шпилек, распуская укладку. Наконец встряхивает красивой головкой, распуская длинный веер удивительно густых волос по спине. Затем распускает шитый поясок, повязанный под грудью. Вздыхает с облегчением:

— Уф… Знали бы, как у меня от этих укладок болит голова…

Я спокойно киваю в знак согласия. Ираи подпирает подбородок обеими ладошками, смотрит на меня очень внимательно, потом вновь раскрывает ротик:

— Серг, вы только что сказали, что родом с Северных Островов. А как там у вас с женщинами?

Опаньки… Что за заинтересованность?

— Да, в принципе, как у всех, наверное…

— У нас, в Фиори, всегда мужчин было намного меньше, чем женщин для них…

Она не сводит с меня глаз.

— Да? А у нас — наоборот. Мы на своих Островах люди суровые. Постоянно приходится воевать с врагами. Поэтому у нас своеобразный перекос в другую сторону — рождение девочки в семье очень большая редкость. Обычно у нас только мальчики.

— Неужели?!

Опять её глаза округляются от удивления. Киваю в знак подтверждения своих слов. В принципе, так оно и есть. Говорят, что до начала космической эры у нас было всё, как обычно — мальчики и девочки пополам. Потом, после Тёмных веков Распада, когда, собственно говоря, и возникла Империя, возник очень странный перекос в сторону сильной половины человечества. Русь тогда вела множество войн со всем миром. Очень жестоких и кровопролитных. Учитывая же, что во время Распада русских почти уничтожили, сработал, похоже, какой-то генетический защитный механизм, и теперь в наших семьях, кстати, очень и очень многодетных — семь-десять детей для нас средний показатель, и, как правило, все они мальчики. Поэтому русские вынуждены брать женщин со стороны, и бывшие пленницы, ставшие жёнами, для нас норма и привычная картина. Не знаю, то ли таков у нас уклад жизни, то ли сам дух Империи, но, как правило, став женой русского женщина воспринимает обычаи своего супруга безоговорочно и добровольно. Без всякого на то принуждения. Ну, разве можно считать таковым, к примеру, что закутанных с рождения в глухой мешок и чадру жительниц Джамаата, которых сотнями скупают на рабских рынках Демократии, заставляют носить короткие платья, показывать всем лицо, и ходить рядом с мужчиной, который несёт её вещи. А не наоборот. Или феминизированной до потери обличия гражданке Западной Демократии в общественном транспорте уступают место, подают пальто в гардеробной, и если она приглашена в ресторан, то при её появлении все мужчины за столиком встают и не садятся, пока дама не займёт свой место… Если это так, тогда русские мужья — самые деспотичные и жестокие в Галактике… Потому что для них женщина — это святое…

Ираи между тем совсем расслабилась. Даже икнула. Прадва, снова очаровательно засмущалась, и я поспешил подать ей настоящей ключевой воды. Поблагодарив, женщина пригорюнилась:

— Знаете, Серг, мне очень жаль, что фиорийцы воюют между собой. Эти рёсцы ведут себя с нами, словно мы не люди… Унижают, издеваются, насилуют наших девушек… Вот скажите, в Империи есть такое?

— Нет. И быть не может. Неукротимый — мудрый государь, и принял законы.

Она с издевкой кривит полные сочные губы в ухмылке:

— Законы! Законы есть и у нас. Но они — только для простонародья! Для нас, аристократов, закон — наше желание!

— Нет.

— Что значит — нет?

— Закон един и справедлив для всех. Будь ты аристократом, или последним сервом — закон суров, но это закон. Если ты украл, то независимо от происхождения, будешь наказан по степени своей вины. Если ты предал — виселица тебе обеспечена. Если ты изнасиловал и на тебя донесли — тебя кастрируют. А потом посадят на кол. В Империи с этим строго. Потому что нечестный судья, вынесший пристрастный приговор, получает то, что избежал его подзащитный. Наши принципы просты и понятны каждому: не воруй, не лги, трудись усердно. На них стоит Империя, и стоять будет.

— Всё это слова! А на деле…

— На деле точно так же, Ираи. Я бы рекомендовал вам поездить по Империи, посмотреть на жизнь в ней своими глазами, а не слушать всяких болтунов…

Похоже, что доса приходит в себя. Алкоголь уже расщепился организмом, и она принимает нормальный вид. Даже натягивает вновь своё покрывало вдовы на голову, пряча роскошь медового цвета. Замолкает, о чём то размышляя.

— Хотите съесть чего-нибудь ещё, Ираи?

Женщина вздрагивает, окидывает взглядом ломящийся от яств стол, потом отрицательно качает головкой:

— Мне стыдно…

— Того, что вы сейчас сыты, а тысячи жителей Тираса опять лягут спать голодными? Этого?

Она опускает голову, слабо кивнув в знак согласия. Что же, хватит стелить пух, пора поспать и на досках, как говорится…

— И вряд ли смогут поесть завтра, и послезавтра, доса дель Спада.

— Почему?!

Женщина с ужасом смотрит на меня. Поясняю с холодным и спокойным лицом:

— Я - командир Императора. Моя цель — покончить с этой войной как можно скорей и с наименьшими потерями. Естественно, что со стороны Империи. Враги же должны потерять как можно больше людей. Поэтому я не собираюсь класть головы своих солдат в бесплодном штурме, а стану в осаду. И буду держать её до тех пор, пока вы либо не сдадитесь сами, либо не вымрете с голода. Вы видели глаза умирающего от голода ребёнка? Нет? Могу вам гарантировать — увидите. Потому что, клянусь вам, ни одной крошки продовольствия в Тирас не попадёт.

— Скоро подойдёт большой отряд из Рёко! И осаду снимут!

— А многие ли доживут до этого? И вы уверены, что победят они, а не мы!

— Их двадцать тысяч! И у них боевые мамонты!

— Империя умеет воевать с этими зверьми. Слово дворянина. А двадцать тысяч… Что же, думаю, вы имеете право знать — недавно вы упомянули, что проходящий недавно отряд выгреб все запасы продовольствия. Вы помните его численность?

Маркиза кивает.

— Знаете, скольких я потерял, когда уничтожил их до последнего человека?

— Откуда?!

— Ни одного. Вы можете выйти и спросить любого из солдат, офицеров, обозничих — все назовут вам одну цифру: ноль. Ни один фиориец не был даже ранен сколь-нибудь серьёзно.

Женщина бледнеет, умолкает надолго. На целых пять минут. Потом испуганно спрашивает:

— Если мы сдадимся сами, вы многих казните?

— Ни одного. Кроме тех, кто поддерживал старую власть.

— Но и я тоже их сторонник!

— Простите, я неверно выразился, доса дель Спада. Казним агентов Тайных Владык, их слуг. Остальные жители не пострадают.

— А что с продовольствием?

Улыбаюсь:

— Разбив рёсцев, мы захватили много еды. Намного больше, чем нам требуется. Думаю, мой интендант не станет возражать, если мы поделимся с вами трофеями…

Она вновь замолкает, настороженно глядя на меня. Я же с отсутствующим видом гляжу на горящую свечу в подсвечнике. Наконец женщина принимает решение. Она встаёт, я, естественно, тоже. Её головка склоняется в поклоне:

— Я, маркиза дель Тирас, доса Ираи дель Спада, прошу вас, Серг дель Стел, барон дель Ниро, принять капитуляцию моего ленного города и окрестных земель…

…Уф…

— При одном условии, доса дель Спада.

Она испуганно вскидывает глаза, выпрямляется, бледнеет, и я успокаиваю женщину:

— Знаете, в Империи есть такой обычай — после еды пьют натту со сладостями. Мы с вами поужинали, а вот сладкое забыли. Составьте мне, пожалуйста, компанию в этом занятии?..

Мда. Видели бы вы её глаза!..

Глава 10

— Каждому, кто принесёт десять живых мышей и сдаст их солдатам Империи, будет выплачено два диби!

Городской глашатай ещё раз всмотрелся в текст, написанный на листе бумаги, почесал голову, потом ещё раз посмотрел, повёл плечами и жалобно произнёс:

— Честное слово, люди! Там так и написано!

Громовой хохот собравшейся толпы разрядил напряжение — от первого указа победителей жители Тираса ожидали чего угодно: массовых реквизиций, контрибуций, объявления о казнях и карах, грозящих им. Но только не такого: командующий имперскими войсками объявил награду за обыкновенных живых мышей, которых полно в каждом амбаре или гумне. Он что, сумасшедший? Впрочем, стоящие возле зачитавшего приказ герольда, солдаты одним своим видом внушали почтение и подтверждали правильность услышанных слов. Тот вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха, затем развернул второй лист, который ему протянул высокий военный:

— Сим подтверждается, что город Тирас берётся под руку Империи и обязан принести клятву верности Фиори. На территории города действую законы Атти Неукротимого, вводится равная ответственность перед законом для всех сословий, отменяется долговое рабство…

Восторженный рёв донёсся, казалось, до самых небес.

— Отменяется право первой ночи, отменяется барщина и оброк. Отныне каждый серв, простолюдин, подмастерье или ученик купца имеет право покинуть своего хозяина без выкупая, при отсутствии к таковому претензий у власти. Всем детям, начиная с семи лет, надлежит обучаться в школах со второго осеннего месяца и до второго весеннего месяца.

Вопли толпы стали ещё громче.

— Далее — никто не может быть наказан, казнён или убит иначе, чем по постановлению Имперского Суда либо приказа военных властей…

Восторженные крики стали потише, но не прекратились.

— И последнее — в связи с бедственным положением города командующий Восточным Фронтом капитан Серг дель Стел принял решение о бесплатной гу-ма-ни-тар-ной…

Глашатай произнёс незнакомое слово по слогам.

— …Помощи. Главам городских кварталов, старостам окрестных сёл немедленно, в течение дня, подать списки всех жителей под их началом, в которых указать количество едоков в семье, их пол и род занятий. Попытка скрыть что-либо карается по законам военного времени казнью через повешение.

Шум толпы мгновенно затих, и вновь воцарилось угрюмо-напряжённое молчание. Глашатай заторопился:

— После подачи списков обитателей согласно им главы семей и старшие, смогут получить по этим записям продовольствие в обозе армии Имперских войск по числу едоков из расчёта про-жи-точ-но-го ми-ни-му-ма…

Напряжение мгновенно утихло, потом чей-то недоверчивый голос из задних рядов спросил звонким голосом:

— А расплачиваться чем? За еду?

Вперёд шагнул опять высокий военный:

— Ничем. Просто проследите, чтобы вас не обманули, и всё. Сказано же — гуманитарная помощь. Значит, бесплатная. И про мышей не забудьте. За них платим честно.

Народ стал переглядываться, перешёптываться, недоверчиво смотреть друг на друга. Но имперец продолжил свою речь, поясняя самым бестолковым и тупым:

— Список нужен, чтобы отметку сделать, кто уже получил, а кто нет. Это первое. Потом — надо знать, сколько продуктов дать. Много пока не можем, потому что сами понимаете — большого обоза нет. Но по мешку муки на семью выделим, масла там, молока детишкам.

— Ха, мешок на семью! Да у меня детей пятеро, да брат безногий, и сноха безрукая. С ней рёсцы позабавились — пальцы отрубили, одни культяпки остались! И бабка, и дед парализованный! Насколько нам того мешка хватит, скажи, солдат?

Вперёд протолкался жилистый сухой мужчина с грязной бородой, но в чистой, хотя и старой с заплатками, одежде. Выслушав пламенную речь, сержант Рорг, а это бы он, спокойно парировал:

— Мука даётся из расчёта мешок в пятьдесят имперских килограммов на троих на неделю. Но сразу говорю — за воровство, за попытку продажи на рынке, за спекуляцию, за обман при составлении списков, виновных в этом будем наказывать без всякой жалости. Империя строга, но справедлива — не воруй, не ленись, работай честно, и она к тебе со всей душой. Честному человеку бояться нечего. Работай только. Хочешь — на земле. Хочешь — на мануфактуре.

— Так земель у нас — раз, два и обчёлся! Всё-равно придётся на поклон идти к лорду!

— Все земли лордов подлежат переделу. Это тоже закон. Далее — ни один лорд не имеет права заставить вас бесплатно работать, только за плату! Причём, по имперским стандартным расценкам! Больше платить можно. Меньше — запрещено под страхом виселицы!

Голос сержанта прогремел последние слова, словно через усилитель — тишина на площади стояла просто гробовая. Где-то крикнула ворона, и тут же добрый десяток камней пробарабанил по тому месту, где сидела глупая птица. Чёрные перья разлетелись в разные стороны. Птица обиженно заорала, но в следующее мгновение заткнулась навсегда — метко пущенный кем-то нож снёс ей голову. Метнулась тень, подхватила упавшую тушку, исчезла в переулках. И едва зрелище закончилось, сержант продолжил:

— Империя позаботится о вас, поэтому просто живите, работайте и соблюдайте её законы. И, сьере, позаботьтесь о том, что списки подали как можно скорее — дети ведь голодные…

Уговаривать разойтись никого не пришлось — с последними словами имперского солдата горожане ломанулись с площади со всей скоростью, на которую были только способны после четырёх дней голодовки. Рорг спрыгнул с помоста, с которого зачитывались указы нового правителя, но замер, потому что перед ним стоял оборванный мальчишка лет семи.

— Дяденька, а если я сирота, скажем? Кто за нас списки подаст? Или нам ничего не положено?

— Много вас?

Сержант мгновенно сообразил, что перед ним представитель городского дна. В войну появилось очень много детей, лишившихся близких. Мужчина присел на корточки, чтобы собеседнику не пришлось задирать голову, положил ему руку на плечо, не обращая внимания на вонь и грязь лохмотьев, в которые тот был закутан:

— С тобой, парень, разговор особый. Ты прав — на вас бумаги составлять некому. И вряд ли кто этим займётся…

Мальчишка опустил голову в жесте безнадёжности…

— Но и голодными вас не оставят. Слово. Собирай своих, и веди в лагерь. За ворота. Часовые станут спрашивать — скажешь, Рорг вас прислал. Запомнил? Главное — всех собирай. Никого не забудь. Понял?

Но мальчишка, против ожидания, не уходил, чего от него ожидали.

— А нас не убьют, дяденька? Чтобы мы не мешали? Обещаете?

Сержант от неожиданности вопроса побледнел — он ожидал чего угодно, но только не этого простого в своей жути вопроса.

— С ума сошёл?! Впрочем, на улице вас тоже не оставят умирать. Всех отправят в Империю…

— В рабство?!

Худое, до болезненности плечо мальчишки напряглось, он приготовился вывернуться и припустить во все лопатки. Но рука солдата словно приклеила его к земле — как тот не пытался, ничего не получалось.

— Тебя не учили, что старших перебивать, не выслушав до конца, плохо? В сиротский дом поедете, парень.

— А там — работать? Задаром?

— Учиться будешь. Получишь умение. Как вырастешь — сам выберешь, на землю тебе садиться, сервом быть, или на мануфактуры пойдёшь. Либо в армию. Я вот, солдатом стал. И не жалею…

Рорг, наконец, отпустил мальчишку, выпрямился:

— Запомни одно, парень — Империя своих не бросает! Так что верь ей — ничего больше с тобой плохого не случится!

Тот отшатнулся назад, но, видимо, в глазах мужчины было нечто, что заставило поверить недоверчивого, много раз обманутого мальчишку, потерявшего в бойне войны всех своих близких и родных.

— Я… Пойду за своими, дяденька?

— Конечно, беги.

Парнишка сделал несколько шагов, потом оглянулся:

— Я вам верю, дяденька.

— Слово!

И уже из-за угла близкого дома донеслось:

— А мышей мы вам на целый фиори наловим! Обещаю!

Рорг невольно улыбнулся — золотой фиори, общепринятая монета в стране, составляла десять тысяч медных диби. По два диби за десять мышей…

… - Как думаете, сьере Серг, всё будет хорошо?

Ираи с тревогой смотрит из окна на собравшихся жителей города, слушающих мои первые указы. Я поднимаюсь из-за стола, за которым пью удивительно вкусную натту, неслышно подхожу к женщине, обнимаю со спины и скрещиваю свои руки на её животике, прикрытой тонким пеньюаром. Она благодарно прижимается ко мне спиной, удовлетворённо вздыхает. Почему такая вольность? Так вчера мы с ней всё-таки попили натту с пирожными. Как и следовало ожидать, наттопитие перешло в употребление напитков покрепче и закончилось тем, что меня изнасиловали. Ага! Правда, с моего согласия, естественно. В постели доса дель Спада оказалась очень… Ненасытной женщиной. И очень даже приятной во всех отношениях. А учитывая, что ни у неё, ни у меня очень долго не было партнёра или партнёрши, то кувыркались мы с ней всю ночь. Потом она приводила себя в порядок, а я писал распоряжения, после чего мы приехали в Тирос и продолжили. Губы женщины распухли от бесчисленных поцелуев, глаза просто шальные от счастья, ну и всё остальное тоже просто светиться. От удовольствия и наслаждения. А ещё она ни словом не обмолвилась о продолжении наших отношений в будущем. Обычно мои подружки там, на Руси, сразу после окончания процесса начинали делать многозначительные и прозрачные до стеклянного состояния намёки, а тут — вот что значит разница в воспитании, окружающей среде и менталитете, ничего. Просто два взрослых человека доставили друг другу удовольствие по обоюдному согласию. Хотя, признаюсь честно, я бы не прочь как-нибудь вернуться и… Впрочем, сначала надо дожить до окончания войны…

— Не бойся, милая. Сейчас будет весело.

— Весело?

Ираи недоумевает над моими словами, но тут раздаётся громовой хохот толпы, и она ахает от удивления, потом, не разрывая моих объятий разворачивается ко мне, становится на цыпочки и целует меня быстрым поцелуем, потом спрашивает:

— А что ты им велел?

— Мышей наловить. И побольше.

— Мы-шей?!

Я киваю с самым серьёзным видом. И молодая женщина вновь восклицает:

— Фу, какая гадость! Зачем они тебе?

— Военная хитрость, милая.

Ираи снова меня целует, хотя знает, что это чревато последствиями, и они не заставляют себя ждать… Постель гостеприимно распахнута, и вновь принимает нас в свои объятия… Наконец не выдерживают наши желудки, и мы плавно перебазируемся за стол, который накрыт моими военными поварами. Впрочем, готовить они умеют не только кашу, но и изысканные блюда. Причём из того минимума, что имеется на складе. Что мне нравится в женщине — она ничуть не смущается, а весела и довольна. Её великолепное тело едва прикрыто тканью, практически ничего не скрывающей от моего ласкающего взгляда. Едим, потом всё же приходится прерваться, хотя и не хочется — из-за двери я слышу голос Стора, моего начальника штаба, и снова надо заниматься делами войны. Эта тварь никак не желает успокоиться. Договариваемся о ночи, и я с огромным сожалением оставляю досу дель Спада…

— Что у нас?

— Часть списков подана, и наши люди уже приступили к выдаче продовольствия жителям города.

— Отлично.

Я действительно доволен, что так легко удалось захватить не самый маленький город. На данный момент он послужит нам некой отправной точкой в разгроме рёсской армии. Потому что если их будет больше десяти тысяч, а ведь точно будет, то это уже не отряд, а армия. К тому же мамонты, всадники, осадные орудия, и пехота. Куда же без неё?

— Что насчёт мышей.

Марк машет рукой, он тоже, как и все остальные, не понимает, зачем мне это.

— Несут, как ни странно. Уже сотни две есть.

— Мало. Нужно как можно больше, желательно — бочек десять. Больших, разумеется.

Глаза младшего лейтенанта округляются, но он благоразумно воздерживается от замечаний. Хорошая вещь субординация!

— Льян выслала разведку?

— Десять человек. Остальные работают в городе.

— Есть успехи?

— Есть.

Слышу её голос, и словно призрак рёсска появляется передо мной. Взгляд сердитый, даже злой. С чего бы?

— Пока вы, сьере капитан, развлекались, мы работали. А вы мышей решили ловить?

— Льян! Не забывайся! Потом ещё спасибо скажешь, поверь, этим хвостатым! Ладно, собирайте всех в зале.

— Где?

Стучу ногой по каменному полу:

— Здесь, внизу. Всех старших офицеров. Помните, как представлялись? Точно таким же составом.

Один из людей Рорга, идущих за моей спиной убегает, а мы спускаемся вниз, где стоит большой стол.

— Карту окрестностей.

Протягиваю руку, и словно по волшебству в ней возникает свиток. Расстилаю на столешнице, затем показываю рукой, пока девушка и офицер держат края листа:

— Смотрите сюда — видите поле?

Кивают.

— Вот здесь всё и решится.

Марк всматривается, потом морщит лоб:

— Очень неудобная для нас позиция. Рёсцам будет достаточно места, чтобы развернуть боевые порядки.

— Именно. Поэтому я и хочу провести сражение именно здесь, чтобы те не заподозрили подвоха. Так сказать, подыграть противнику. Точнее, он будет так думать. А мы сделаем свой ход. И не такой, которого от нас ждут.

Оба разгибаются, и карта вновь сворачивается в трубку. Вижу слугу и кричу:

— Эй, подай нам натты.

Тот убегает, чтобы вернуться спустя минуту. Вместе с подносом, полным дымящихся ароматным настоем кружек.

— Присаживайтесь, сьере, доса…

Устраиваемся за столом, пьём напиток, ожидая, пока явятся все остальные. Когда появляются все офицеры, снова раскладываем карту, и я довожу до сведения всех свой план…

…Я смотрю на заваленное трупами людей и туш мамонтов поле, слышу крики солдат, которые сгоняют пленных в кучи, короткие вскрики добиваемых штыками раненых, смахиваю со лба пот раскрытой ладонью. Вот и всё. Двадцатитысячная группировка солдат Рёко полностью прекратила своё существование. Позади четырёхчасовой бой, кровопролитный и жестокий. Впервые среди моих подчинённых есть убитые и раненые. Не так и много, но потеря даже одного бойца для меня — неприемлема. А их достаточно много. Четыреста тридцать семь убитых, тысяча двести получили ранения разной степени тяжести. И что с того, что у рёсцев почти двенадцать тысяч людей уничтожено, шесть тысяч ранено, и они умрут, и почти две тысячи взято в плен? Империя велика, и такие потери для неё приемлемы. А вот нас, фиорийцев, куда меньше. И гибель каждого из граждан Фиори аукнется нам в будущем ещё не раз. Впрочем, угнетённое состояние, как я вижу, только у меня. Все остальные, начиная от последнего обозника и кончая высшими офицерами сияют усталой радостью. Ведь мы победили противника вчетверо сильнее и больше себя. До этого ничего подобного не случалось за всю историю существования планеты. Но на деле… В реальности это была бойня. Самая настоящая. Как я и рассчитывал, при появлении мамонтов, оказавшихся куда крупнее, чем их земные собратья, я приказал выпустить мышей. Их нам натащили очень много, даже больше, чем я рассчитывал. И серые грызуны не подвели. Тогда животные и обезумели — мыши серым ковром покрыли землю, метнулись в разные стороны, но с нашей стороны дымило множество костров, и вся мелюзга устремилась к рёсцам. Покрытые шерстью громадины, которых перед сражением опоили какой то гадостью, сразу слетели с катушек. Дикий рёв, невероятные для подобной массы прыжки, затем звери круто бросились назад, ничего не соображая от страха, и врезались в плотные ряды пехоты и конников. Ну а что сделает животное весом почти в пять тонн и высотой в шесть метров, встретившись с людьми, особенно, когда оно напугано до смерти? Правильно, растопчет. К тому же, одурманенные звери, почуяв кровь, полностью потеряли всякое соображение и набросились на своих, невзирая на все попытки погонщиков привести их в чувство. Правда, и людей, управлявших мамонтами практически не осталось, для снайперов они были приоритетной мишенью. Рёсцам ничего не оставалось, как самим вступить в бой со своими же животными, и это сражение люди подчистую проиграли. Ну а дальше — как обычно: стрельба в упор, грохот орудий, и, под занавес — каменная лавина, обрушенная при помощи заранее заложенных мин. Часть беглецов погибла, остальные встали на колени и сложили перед собой руки крест накрест — такая на Фиори сдача в плен… Нам вновь достался обоз, припасы, оружие и доспехи. Но ограничиться уже привычным расстрелом противника нам не удалось — часть конницы с левого фланга, который мамонты проигнорировали, ударила нам с фланга и смогла прорваться вплотную. Началась рукопашная — пушкам пришлось игнорировать бойню, потому что там были наши. Тогда я повёл свой резерв, двести человек, в бой сам…

Получил удар мечом, который раскроил мне мышцу на руке, хвала Богам, на левой. Метко пущенный нож свистнул возле уха, рванув его кончик. Так что отделался сущей ерундой. Да и солдаты не подкачали… Словом, тысячный отряд конницы мы вырезали подчистую. И именно тогда и произошли наши потери. Всадники Ымпа умели воевать и ели свой хлеб, точнее, рис, не зря. Тем не менее, в Тирос мы вернулись победителями, пригнав пленников в город. Даже несмотря на потери, я не хотел убивать пленных, идя против приказа Неукротимого. На меня косились офицеры, но я немедленно отправил донесение Императору при помощи голубиной почты. Нам требовались рабочие руки: строительство крепостей, дорог, мостов, рудники и копи. Зачем терять деньги, отвлекать людей, которые могут встать под ружьё, когда есть бесплатные пленные? Спустя сутки пришёл ответ: Атти согласился с моими доводами. Поэтому рёсцев убивать не стали. Ещё через неделю пришло подкрепление и спецотряд, который и угнал захваченных в плен солдат Рёко куда-то далеко в глубь Фиори. Тяжело раненые остались в Тиросе, легко — двинулись вместе с нами. Неукротимый расщедрился, прислав пополнение больше, чем у меня выбыло, и я двинул свою группировку дальше к границам Фиори, освобождая её землю от ренегатов и оккупантов. Естественно, распрощавшись с Ираи. Слёз не было. Хотя расставаться нам обоим было тяжело. Но долг звал меня вести армию дальше, а молодая женщина прекрасно осознавала, что выйти заму во второй раз ей никто не позволит. Ни уцелевшие родственники с обеих сторон, а мне — Император, который не позволит повести под венец бывшую предательницу. Но утром, после бессонной ночи, она стояла в окне, махая мне платочком на прощание…

…Я въезжаю в гостеприимно распахнутые ворота замка Ниро. Новый хозяин маркизата, павшего под ударами моих солдат. Прежний владетель торжественно повешен на городской площади Сальса, главного города провинции. Толстый, покрытый угрями маркиз рыдал, когда палач затягивал ему петлю на шее, а потом долго сучил толстыми кривыми ляжками, по которым сбегала струйка мочи. Потому что вешали его долго, не выбивая табурет из под ног, а медленно подтягивая к верху виселицы. Народ, собравшийся на площади, в молчании смотрел на казнь, делая для себя далеко идущие выводы. Ну а после окончания процедуры я, со взводом охраны, направился в замок, который должен был вскоре стать моей резиденцией в этом мире. Позади полгода ожесточённых сражений, в которых я расстался со своим прежним идеализмом. Не стану скрывать, что поначалу меня коробила та неприкрытая жестокость, с которой велись боевые действия. Но когда мои солдаты захватили один из городков, в котором развлекались рёсские наёмники, вся моя доброта и рыцарственность исчезли, словно дымок слабого костра под порывом урагана. С той поры я старался не просто воевать, а уничтожить противника, не давая ему ни шанса на выживание. И вот, наконец, Ниро. Дарованный мне императором лен. Так что теперь я лендлорд, барон Империи Фиори. Судя по тому, что я видел, земли мне Неукротимый выделил просто отличные. Жирная почва, богатые леса, есть даже кое-какие ископаемые в недрах. И это меня радует, потому что планы на будущее я построил грандиозные. Теперь самое время их воплотить. И предпосылки к этому есть, потому что за время службы в армии Империи я обзавёлся кое-какими связями и полезными знакомствами. Так что перспективы у меня имеются, и довольно большие. Но всё начинается с первого шага, и у меня сейчас как раз именно это действие — подбор жилья и будущего родового гнезда. Замок покойного маркиза самый большой, и резонно, что я решил начать именно с него. Хотя в маркизате есть ещё несколько замков бывших вассалов покойного…

Под копытами жеребца гремит подъёмный мост, решётка предусмотрительно поднята, и мы въезжаем во двор. Тот грязен, несмотря на то, что вымощен камнем, и я делаю в памяти первую отметку. Кучи навоза разной свежести, какой то мусор, объедки, кости. Непорядок! Значит, управляющего сменим. Тем более, что тот поставлен прежним владельцем… А это что?! Возле колодца, находящегося посередине двора на коленях стоят трое, совсем сопливый парнишка лет двенадцати и две женщины. Одна средних лет, вторая тоже совсем молоденькая, всего лишь года на два старше пацана. Останавливаю коня возле них, спрыгиваю с седла, разминаю ноги. Люди замерли неподвижно, не поднимая глаз.

— Где все слуги?

Отвечает парень:

— Сьере… Все разбежались. Мы одни тут…

Сюрприз. Неприятный.

— Испугались? А вы чего тогда остались?

— Некуда нам бежать, сьере…

— Понятно. Ладно. Может вам и повезло больше чем им. Кто может показать мне замок?

— Я могу, сьере.

— Называй меня бароном. Теперь я владелец маркизата Ниро. По приказу Императора.

Люди только ниже опускают головы. Парень глухо бормочет:

— Что именно желает посмотреть сьере барон?

— Всё.

Поворачиваюсь к воротам, и тут натыкаюсь взглядом на висящую на цепи на толстой балке клетку… И самое страшное, что это варварское орудие смерти не пустое, а в нём кто-то есть!

— Это что?!

— Где, сьере?

Рывком выдёргиваю мальчишку на ноги, разворачиваю к висящей клетке и ору:

— Это!!!

Тот осеняет себя знаком Высочайшего:

— Там чудовище, сьере барон! Настоящее чудовище!

— Что ты мелешь?!

Тут в наш диалог вмешивается молодая служанка, или кто она там. Судя по внешнему сходству — либо старшая сестра парнишки, либо близкая родственница. Но и она испугана не меньше пацана.

— Арк правду сказал, там чудовище! Её в лесу охотники поймали! По людски не говорит, шипит, царапается. Сьере маркиз распорядился её в клетку посадить, чтобы народ пугать. Она две недели там уже…

Твою ж мать… Оборачиваюсь к ребятам:

— Снимите клетку!

Хвала Богам, повторять дважды ничего не нужно. Через минуту жуткая вещь уже на земле. Проклятье — дверь заклёпана! Но я вижу изломанное тело внутри, напоминающее груду грязных тряпок. Оглядываюсь по сторонам — вот она, кузня! В четыре прыжка оказываюсь внутри, срываю со стены молот, и раз! И — два! Дзинь! Здоровенная клёпка вылетает из петли, и дверца вываливается наружу. Рву на себя, та подаётся, и я выдёргиваю жертву наружу. Тело ощущается как тёплое. Значит, несчастный, или несчастная, ещё жива. Подношу на руках к колодцу, там кто-то догадливый уже вытягивает ведро наружу. Вот и вода!

— Тряпку!

Недолго думая, один из бойцов охраны взмахом ножа отхватывает кусок юбки и старшей из женщин. Та ахает, но мне сейчас не до неё. Опускаю тряпку в воду, затем начинаю осторожно раздвигать спутанные грязные волосы неопределённого цвета с лица, и на мгновение застываю. Это — саури…

Глава 11

…Я просыпаюсь рывком и первое мгновение не могу понять, где я и что с мной. Осматриваюсь по сторонам — это мой командирский шатёр. Встаю с кровати, шлёпаю босыми ногами по земле к стоящему у входа на полке ведру с водой. Та ледяная, даже зубы сводит, но она прочищает мне мозги, и я усаживаюсь на лавочку, смахиваю неожиданно пробивший меня холодный пот. Приснится же такое! Уф… Хвала Богам, отпустило… Взгляд на здоровенные часы, полученные мной под расписку — почти шесть утра. Сейчас будет подъём. И верно — из-за полотняных стен звучит звук горна. Вначале первого, потом разом начинают петь остальные. Быстро одеваю форму, обувь, умываюсь, затем натягиваю китель. Итак, сьере капитан, продолжим службу. Те двадцать тысяч рёсцев мы уничтожили месяц назад, и после этой мясорубки было много чего ещё. Но задача, поставленная мне Императором, почти выполнена. До границы осталось порядка ста километров, и, думаю, за неделю мы их пройдём, а потом начнём запечатывать Фиори наглухо. Чтобы впредь никому было неповадно соваться на наши земли…

— Завтрак, командир?

Это дежурный. Без всякого подобострастия и наигранности. Спокойно и дружелюбно.

— Да. И натты покрепче.

Парень кивает и уходит. Слышу его зычный голос, правда, слов не разобрать. Пока присаживаюсь за вкопанный перед шатром стол, на котором мы вчера обсуждали наши дальнейшие действия. Мы, это штаб корпуса. Теперь под моей рукой уже не усиленный полк, а настоящий экспедиционный корпус. Несмотря на потери в битвах, кстати, гораздо меньшие, чем в той памятной мясорубке, наши силы возрастали. Непрерывно подходили подкрепления, и сейчас в строю около двухсот пушек, в том числе пятьдесят крупного калибра, миномётный полк в составе ста штук калибра сто миллиметров. Опять же сапёры, тоже полк, и царица полей, которой насчитывается сорок тысяч человек. Всего же — почти шесть десятков тысяч воинов. Огромная, очень мощная по нынешним временам сила. И мы успешно зачищаем землю страны от ренегатов и интервентов. У остальных наших, а конкретно, у Ролло и самого Атти, дела идут тоже успешно. Оба практически закончили, и только я ещё вожусь. Поэтому мне и перекидывают освободившиеся части. Впрочем, те враги, что остались, уже осознали, что им ничего не светит, и массово бегут. Уже два города и восемнадцать замков сдались без боя. Их владельцы сбежали в Рёко, прихватив с собой всё, что можно: ценности, деньги, людей. Наивные! Оказывается, начальник моей охраны, сержант Рорг, ходил вместе с Неукротимым в Империю Рёко, отбывать вассальный долг Фиори. Он рассказал мне достаточно из увиденного, чтобы я сразу понял — беглецы будут лишены всего. Их просто ограбят, и, в лучшем случае, убьют. В худшем же… Даже не хочу представлять, что с ними сделают подданные Ымпа. Но даже рабство покажется предателям счастьем. Впрочем, такова участь тех, кто изменяет своему народу. Но к чему же этот проклятый сон?!

— Доброе утро, сьере капитан!

…Это Льян. Мы, вроде, наладили с ней отношения. После одного случая. Во всяком случае, дружбы у нас особой нет, но, по крайней мере, теперь хоть не шипим друг на дружку, словно два кота на крыше. Поняв, что мне она просто не нравится, как женщина, девочка успокоилась. Ну не в моём она вкусе. Вот и всё. Привыкла ко всеобщему почитанию и заигрыванию из-за своего положения и должности, а тут на неё наплевали. Обиделась. Перепутала личное с долгом перед Фиори. Вот и… Потом то сообразила, да поздно. Репутацию себе подмочила, и очень сильно. И вряд ли сможет её отмыть окончательно. Хотя дело своё знает. Столько всего полезного выцепила и разузнала, что я просто диву даюсь…

— Доброе, Льян. Завтракать будешь?

— Разумеется, сьере капитан.

Осторожно присаживается напротив. А вот и повара! Несут. И, кстати, сразу два подноса… Ох, и хитрюга! Всё уже просчитала, мелкая! Улыбаюсь, показываю на второй поднос кивком:

— Опять самая умная, да?

Льян жмурится, как сытая кошка. Потом отвечает:

— Учитывая, что произошло в Тиросе… Могу я себе иногда позволить вольность, сьере капитан?

— Можешь. Только не слишком часто.

Становлюсь серьёзным:

— Ладно. Что случилось?

Льян проглатывает ложку каши, потом лезет в нагрудный карман своей формы, кладёт передо мной крохотный кусочек тончайшей бумаги:

— Пришёл приказ по поводу вас, сьере Серг.

Читать мне лень, потому что каша моя любимая, из дроблёной пшеницы с мясом молодой говядины.

— Что там?

— Вас вызывают в столицу.

— Ганадрбу?

— Нет. Саль. Неукротимый желает с вами пообщаться. И его супруга.

Опускаю глаза в тарелку:

— Что, не могут решить, что делать со мной после победы?

— Мысли Императора мне недоступны… Но бояться вам не стоит. Неукротимый умеет ценить людей. К тому же Дож за вас костьми ляжет, но в обиду не даст. И я…

Умолкает на середине фразы. Всё. Ну, естественно. Тогда, в Тиросе, я вернулся после Совета в спальню к Ираи. Правда, пришлось чуть задержаться, поскольку Грам Торо хотел уточнить, где ему закладывать минные ловушки. Женщина уже спала, и в комнате было темно. Будить её не хотелось, но она сама зашевелилась, когда я забрался в постель… Только вот, устав от мозголомки, поскольку думать нам пришлось очень много, не обратил внимания на то, что запах и само тело как то отличаются от прежнего, точнее — предыдущего. Ну а утром, проснувшись, увидел счастливое личико Льян, обнимавшей меня… Словом, тогда я чуть не прибил её. И разговор у нас был долгий и на повышенных тонах. Хотя расстались мы нормально, прояснив всё. Правда, с той поры, естественно, больше ничего между нами не было. Да и рёсске удалось ускользнуть из спальни незаметно. Но как она умудрилась это сделать, я до сих пор не пойму. Так что никто, кроме нас двоих о случившемся не знал…

…- Думаю, Император просто хочет поговорить с вами о будущем.

— Со мной? И чем же ему может помочь варвар с Северных Островов?

Девушка машет рукой.

— Серг, если не хочешь говорить, кто ты такой на самом деле, то не надо. Никто не собирается у тебя выпытывать правду. Не хочешь — не надо…

— Повторяешься.

— Знаю, но ты мне, по крайней мере, не совсем чужой…

Рёсска краснеет. Потом снова торопливо говорит:

— Ты уже доказал свою преданность Империи и Императору. Так что… Скорее всего, получишь награду.

— И для этого меня выдёргивают с фронта, вместо того, чтобы дать закончить дело?

— Видимо, император что-то задумал. Потому что нам приказано не предпринимать никаких действий во время твоего отсутствия, а просто ждать возвращения командующего.

Меня осеняет мысль:

— Кажется, я понял. Неукротимый даёт возможность бежать всем желающим. А учитывая, что ждёт их в Рёко… Ого! Иезуитский подход! Он сохраняет людей, имущество, припасы, и в то же время спокойно захватывает оставшуюся часть Фиори!

— И - е — зу-ит-ский?

Льян с трудом выговаривает слово на русском языке. Приходится пояснить:

— Очень хитрый способ. Коварный и жестокий, но выгодный.

— Понятно. Ваш северный язык очень труден.

…Совершенно верно. Фиорийский куда проще и легче. Потому за полтора года я легко его освоил до тонкостей…

— Когда учишь его с рождения, ничего сложного нет. Ладно. Когда отправляться?

— Приказано как можно быстрее.

Вздыхаю, потом машу маячащему неподалёку Роргу, он подходит, и я обращаюсь к нему:

— Собирай своих ребят, готовь коней. Неукротимый желает меня видеть в Сале как можно скорее. Так что после завтрака выезжаем. И кликни ко мне дежурного.

Сержант кивает, уходит. Спусти минуту ко мне подбегает тот, кого я звал:

— Найди срочно лейтенанта Стора…

…Начальник штаба уже успел получить следующий чин…

— Пусть явиться ко мне немедленно.

Парень кивает, убегает. Мы помаленьку едим. Льян совсем опустила нос:

— А тебя когда вызовут?

Девушка вздыхает:

— Теперь — если только после победы…

— Ничего. Будет и на твоей улице праздник. Поверь.

Она машет рукой в неопределённом жесте, потом опять погружается в меланхолию…

…Две недели бешеной скачки. У ворот столицы нас встречает одетый в чёрный мундир Службы Безопасности офицер. Молодой, симпатичный парень. При нашем появлении, бросился наперерез, пришлось рвануть повод:

— Сьере капитан Серг дель Стел?

— Он самый. С кем имею честь?

Я еле удерживал разгорячённого скачкой жеребца, и тот нетерпеливо плясал под мной.

— Прокуратор Империи Дорг Амстар, ваше превосходительство. По приказу Императора вам выделены покои, где вы можете привести себя в порядок с дороги, отдохнуть, и разместиться. Встреча вам назначена на сегодня, на вечер. За вами явятся.

— Хорошо. Веди.

Безопасник кивает, затем взлетает на свою лошадь и не спеша двигается вперёд. Наши кони успокаиваются, и уже неспешно трусят следом за ним. Народу в Сале полно, и не скажешь, что война в разгаре. Впрочем, частичная демобилизация уже проведена. Так что… Впрочем, вру. Женщин на улицах куда больше мужчин. Да и те почти все в мундирах…

…Нас размещают в гостинице. Называется она — «Под Башмаком». На входе висит здоровенный деревянный ботинок. Принимают — очень вежливо и доброжелательно. Ванна с горячей водой, сытный обед, мою пропотевшую форму уносят, чтобы привести её в порядок. Впрочем, пока я наслаждался горячей водой в отлитой из меди ванной, доставили парадный мундир, и я слегка ошарашен — он, как две капли воды, похож на наш Имперский. С аксельбантами, мечом, погонами и знаками различия. Даже фуражка, вместо обычной стандартной кепи. Когда, наконец, я вылезаю из воды, меня сразу обтирают, облачают в мягкий халат из толстой пушистой ткани, затем ведут обедать. Стол накрыт в номере. Как ни странно, против ожидания никого из поучающих или обучающих нет. Я ем в гордом одиночестве. Мои охранники расположились в другом месте. Здесь же, в гостинице, но в здании для людей попроще. Я же, всё-таки, барон, как-никак… После того, как поел неудержимо захотелось спать. Что я и с удовольствием проделал, предупредив прислугу гостиницы разбудить меня за два часа до назначенного времени. Час мне на то, чтобы привести себя в порядок. И час — на дорогу и на всякий случай. Мало ли…

Новенький дворец Неукротимого встретил меня сиянием огней и множеством публики, а так же звучанием музыки. Услышав её, я словно споткнулся — играл Штраусс. Это его вальс! Опять от саури?! Мои губы сами собой сжались в ниточку, я спрыгнул с коня и отдал поводья услужливо подскочившему слуге. Затем поднялся по широкой каменной лестнице ко входу, у него мне преградили путь два офицера:

— Кто вы?

— Капитан дель Стел. По личному приглашению Императора.

Надменно вскинул я подбородок. Оба синхронно стукнули себя кулаками в грудь:

— Просим ваша светлость!

И распахнули передо мной двери…

…Зал был залит огнями и наполнен множеством народа: мужчины, женщины, гражданские и военные. Какое то мероприятие? Едва я вошёл, как ко мне подскочил паж в императорских цветах, склонился в поклоне:

— Сьере барон дель Ниро?

Вовремя вспомнил, что меня теперь зовут и так. Кивнул в знак согласия.

— Следуйте за мной, пожалуйста, его Величество ожидает вас…

Мы быстро удалились от толпы в прикрытый портьерой коридор, украшенный многочисленными вазами с цветами. Не слишком длинный путь по нему, и пах распахнул двери одной из многочисленных комнат, склонившись в поклоне:

— Прошу вас, сьере барон…

Внутри стояли три кресла, все пустые, чуть слышно журчал небольшой фонтанчик в углу, в обрамлении живых цветов, и больше никого, исключая маленького столика, вроде журнального. Недоумевая, осмотрелся по сторонам, хмыкнул в пол голоса:

— Интересно, кто же меня ждёт?

— Я.

Прозвучал мягкий женский голос за моей спиной, и я резко развернулся — непонятным образом появившись в закрытом помещении застыла Ооли. Она улыбнулась:

— Атти немного задерживается, неотложное дело. Вы уж простите, Серг… Позволите ли вы себя так называть?

— Ваше… Императорское… Величество… Если вам так хочется — разумеется, да.

— Очень хорошо. Но мой титул звучит слишком длинно, а мне хотелось бы побеседовать с вами, пока не появится Атти. Поэтому тоже называйте меня по имени, Ооли.

— Вы разрешаете, ваше Императорское Величество?

— Я же уже вам сказала…

Она с недоумением посмотрела на меня, и вдруг осеклась. Снова внимательно вгляделась, потом вдруг быстро подошла к креслам и уселась в одно из них, сделал приглашающий жест. Я устроился напротив, спокойно откинулся на удобную спинку — почему то я не чувствовал больше ни ненависти, ни злобы, как при первой нашей встрече в учебном лагере. Странно, но это было так.

— Не желаете чего-нибудь выпить? Вина? Натты? Чай? Кофе?

Кофе?! У них есть кофе?!

— Если последнее…

Чуть запнувшись, всё таки я смог назвать её по имени:

— …Ооли…

Саури улыбнулась. На этот раз с явным облегчением. Затем хлопнула в ладоши, и когда в комнате появилась красивая девушка-фиорийка, отдала распоряжение. Напиток не заставил себя долго ждать. Буквально тут же нам внесли кипящий чайник, несколько закрытых чашек, сливки, молоко, кучу булочке и плюшек. Ооли сделала знак:

— Угощайтесь, Серг.

И я потянулся к розеткам — вот оно, кофе! Пусть гранулированное, но настоящее, человеческое! Откуда, интересно? Быстро прикинув объём чашки, кинул туда сам напиток, положил сахар по вкусу, а поскольку любил чёрный, то ни сливок, ни молока не добавлял. Сделал первый глоток и прикрыл глаза от удовольствия — как же чудесно! Это явно был напиток выпуска «Императорской Кофейни», и, кажется, сорт назывался «Настоящий». Один из самых лучших. Сколько же я не пил кофе? Да, как раз, полтора года, что я здесь…

— Я вижу, вам понравилось?

Вот же неуёмная… Но голос у неё приятный. Впрочем, как у всех саури, что я слышал…

— Позвольте вопрос, Ооли?

Она насторожилась, но кивнула в знак согласия.

— Прошу прощения, если я покажусь вам бестактным… Но у вас с Неукротимым есть общий ребёнок?

Саури словно осветилась изнутри, и я зачарованно замер. Смущённо кивнула:

— Да. Девочка. Аруанн. Мы решили назвать её в честь матушки моего мужа…

— Я не понимаю…

Саури схватила всё с полуслова:

— Я тоже никогда не думала, что смогу родить от человека…

И осеклась, сообразив, что именно она произнесла. Я спокойно поставил чашку на стол:

— Значит, вы — не человек. Судя по вашим словам. Тогда кто?

Императрица невольно сжалась, но тут же взяла себя в руки:

— Насколько я знаю, Серг, вы умный человек. Вас многие хвалят, но все, без исключения отмечают ваш ум…

— К чему эти прелюдии, Ооли? Вы…

Я сделал паузу, и саури испуганно выпалила:

— Я не демон! Нет! Серг, там, наверху, в небесах есть другие миры! И я пришла оттуда! Но, клянусь всем святым — я никогда не делала ничего плохого! И не сделаю!

Почему мне стало вдруг жаль её…

— Другие миры… Другая жизнь… Очутившись здесь, вам, наверное, было очень тяжело?

Саури опустила глаза, потом, не знаю почему, расчувствовалась:

— Я попала сюда одна. Мне едва исполнилось семнадцать лет. Потом меня поймали, словно дикого зверя и посадили в клетку… Хвала Богам, что это был Атти… А потом… Потом… Он уехал на войну. В Рёко… Прислав оттуда брачное ожерелье. К тому времени я уже ждала нашу дочь…

…Её речь лилась, а до меня доходило, что ей пришлось перенести за эти годы, что она находилась здесь. Из мира высочайших технологий — в Средневековье, в дикость, грязь, полное отсутствие цивилизации и соплеменников. Сопливой, по сути, девчонке, не умеющей ни драться, не могущей защитить себя… Что это? Я чувствую к ней жалость? Сочувствие?! Не может быть… Саури всхлипнула, выговорившись, потом беспомощно улыбнулась слабой улыбкой. Помедлив, я извлёк чистейший носовой платок и протянул ей:

— Возьмите…

Снова всхлип, и она взяла платок. Аккуратно промокнула глаза. А ведь у неё нет ни грамма краски ни на ресницах, ни на губах! Мать Богов! Вот же повезло Неукротимому!..

— Спасибо вам, Серг…

— Если вам будет проще, зовите меня Сергей. Старший лейтенант Космических Сил Империи Русь, Сергей Стрельцов.

— Что?!

Платок вываливается из её ладошки, а глаза округляются. На лице — неописуемый ужас. Саури испугана до такой степени, что сейчас лишится сознания, она с трудом удерживается на грани рассудка…

— Сергей Стрельцов, истребитель. Был сбит неизвестно когда, и затянут в пространственный разлом. Очнулся на Фиори полтора года назад, когда вышел из строя анабиозный блок. После этого очутился в Симсе, работал молотобойцем в кузнице. Остальное вы знаете, Ооли.

Снова тянусь за чашкой, наливаю себе кипятку и делаю кофе. Саури застыла в своём кресле, безумным взглядом смотря на то, что я делаю. Пожалуй, рановато было вскрываться, но, Боги, как же мне всё это надоело! Эти тайны, недомолвки.

— Знаете, я не пил кофе очень давно, даже не знаю сколько, и я благодарен вам за предоставленное наслаждение…

Эту фразу я произношу на языке Кланов, вбитом в меня на уровне подсознания. Не задумываясь ни разу. И звуки родной речи приводят Императрицу в себя. Она вскакивает, но я делаю успокаивающий жест:

— Пожелай я убить вас, вы были бы давно уже мертвы. Ещё в том самом лагере, где вы вручили мне предписание, саури. Так что давайте лучше спокойно посидим, пока не освободится ваш супруг. Он, кстати, действительно фиориец?

Ооли молчит, всматриваясь в меня, но я не делаю ничего угрожающего. Просто пью кофе. Саури тихо произносит:

— Да. Он фиориец. Это что-то меняет?

Отрицательно качаю головой.

— Ничего. Догадываюсь, что у вас нет возможности выбраться с планеты, поэтому всё и затеяно. Империя. Технический прогресс. Вы используете русские разработки, потому что они вам знакомы лучше своих? Клановых?

Теперь уже она мотает головой, совсем как мы.

— Нет. Я занимаюсь экономикой. Всем, что касается войны, занимается Атти…

— Неукротимый? У него талант…

И тут я осекаюсь — он же фиориец!!! Тогда почему? И откуда ему всё известно?! Похоже, что мои мысли отразились на лице, потому что Ооли вдруг весело улыбается:

— Ещё бы — майор сил специального назначения Империи!

— Что?! И — он?! И вы…

Сзади звучит знакомый мне голос Неукротимого:

— Ну, вообще то у меня другая история, Старшой…

И именно это обращение, принятое среди нас, военных, на чистейшем русском языке… Я оборачиваюсь, за спиной стоит Атти. Сам, лично. Улыбается:

— Вот теперь мне всё понятно… Уф. Прямо гора с плеч, Сергей.

— Зато у меня теперь вопросов ещё больше, чем было раньше…

Император протягивает мне свою ладонь:

— Давай лучше познакомимся по настоящему — майор Максим Кузнецов как тебе сказала Ооли, из сил специального назначения Империи. Бета, правда. Но это, думаю, здесь, на Фиори, вряд ли что меняет.

— Бета?!

Внезапно Неукротимый становится мрачным:

— Бета. Я, сам, погиб. И уже давно. Даже вот похоронил сам себя три года назад. Но с другой стороны, я живой. Тебе знакомо такое понятие, как информационная копия?

Словно отблеск молнии в голове, и всё непонятное становится ясным, словно солнечный день:

— Значит…

Император кивает. Просто, без всяких объяснений. Мой рот открывается сам собой:

— Значит, Атти…

— Носитель. Его память давно стёрта.

— А мать — императрица, она…

— Знает. С самого начала. Но она — действительно мама. Без всяких альф, бет, и прочих гамм.

— Она тоже из Империи?!

На этот раз чета качает головами абсолютно синхронно:

— Нет. Отсюда.

До меня, наконец, доходит окончательно. Трясу головой, потом задаю вопрос, который меня волнует:

— Связи с Метрополией нет?

Опять оба вздыхают:

— Нет… Но сигнал бедствия мы отправили!

Я облегчённо вздыхаю — значит, надежда есть… Потом вздрагиваю:

— А кто из вас?

И они хором, совершенно синхронно отвечают:

— Оба.

— Оба?! Это и Кланы, и Империя…

Атти-Максим спокойно машет рукой:

— Не переживай. Разберёмся. Лучше давай с тобой решим — что надумал делать дальше?

— Дальше, это в смысле после возвращения в Империю, или здесь?

— Или. До Руси ещё дожить надо.

Пожимаю плечами.

— Да как то не задумывался особо. Честно признаюсь. Пока вот воюю, а дальше ещё и не знаю.

Парочка переглядывается:

— Мы тебе земли дали. Как с ними?

— Буду тянуть, пока не уберусь домой. Там, сам знаешь…

Умолкаю, потому что Ооли может быть неприятно слышать это. В конце концов, от присяги Руси меня никто не освобождал. И срочно меняю тему:

— Может, женюсь. А то лезет уже в голову невесть что…

Внезапно Ооли настораживается:

— Что значит — лезет?

Залпом допиваю уже остывший кофе, выдыхаю:

— Сны. Снится непонятно что. И явственно так, словно уже произошло.

— Женщины?

Это Атти. Киваю.

— Льян?

— Нет. Это точно.

— Твоя подружка из Тироса?

Это уже Ооли.

— Нет. Я и сам не знаю. Но встретимся мы с ней в моей пожалованной земле.

Атти хмыкает в неопределённом значении:

— Знаешь, я бы особо не придавал значения таким снам… Но вот сам сталкивался в жизни с чем то подобным. Так что — аккуратнее.

Он многозначительно подмигивает, затем извлекает откуда то небольшую бутылочку, три бокала:

— Ну, за знакомство, Сергей?

Улыбаюсь облегчённо и без всяких задних мыслей:

— За знакомство!..

Глава 12

…Острые уши, торчащие из-под свалявшихся волос, громадные, сейчас закрытые глаза, комбинезона нет. Вместо него — какие то невообразимые лохмотья. Видно, что та истощена до последней стадии… Отжимаю тряпку, осторожно протираю лицо. Несколько капель попадает в приоткрытый рот, и горло делает судорожные глотки. Не прерывая своего занятия задаю вопрос:

— Её кормили?

— Сьере маркиз запретил даже подходить к клетке…

— И воды не давали?!

— Ничего, сьере барон…

— А где её вещи?

— Всё сожгли. Так приказано было…

— Твою ж… Где спальня покойного маркиза?!

— Туточки, сьере барон. По лестнице подняться…

— Веди!

Я подхватываю хрупкое, практически невесомое тело на руки, устремляюсь за бегущим мальчишкой. Да, она саури. Но после беседы с Ооли у меня нет желания бросать её на смерть. Солдаты устремляются за мной, и я только успеваю бросить:

— Воды нагрейте! И прикройте ворота.

Четверо отделяются, убегая обратно. Взлетаем наверх, мальчишка распахивает двери, склоняясь в поклоне. Вношу свою ношу внутрь — какая грязь!

— Так, солому с пола убрать, всё вымести прочь! Прибраться. Зови своих женщин, пусть немедля приступают. Дальше — вскипятить молока, принести мне. И мёд обязательно! Продукты в замке есть хоть?!

— Кладовые полны, сьере барон!

— Вот и займись! И белого хлеба мне, краюху!

— Сейчас исполню, сьере барон!

Парень исчезает, только стучат пятки по полу. Я же рывком сдёргиваю с большой кровати грязные шкуры, оставляя лишь матрас, набитый соломой. Ладно. Две минуты погоды не сделают. Осматриваюсь, замечая два больших сундука. На них замки, но меня это не останавливает. Рывок, и с жалобным хрустом лопается крышка. Одежда… Вот то, что нужно! Кусок тонкого полотна. И отрез бархата в придачу! Самое оно! Раскручиваю толстую ткань, затем накрываю ей матрас. Он, вроде чистый и новый. Сейчас и так сойдёт. Затем выуживаю тощее, донельзя исхудавшее тело из лохмотьев, перекладываю на бархат, прикрываю полотном. Саури грязна до невозможности, но это ерунда. Пока просто оботрём тряпкой, потом помоем, как чуть окрепнет. Очень осторожно протираю её лицо, потом по каплям вливаю воду в приоткрывшийся рот. Горло ходит ходуном, жадно втягивая драгоценные капли. Где же пацан?! Огромные глаза чуть приоткрываются, но в них нет ни капли рассудка. Просто мутные, покрытые какой то поволокой. Мать Богов! Только бы не умерла! Не хочу!

— Сьере капитан, ворота закрыты, сейчас мост поднимают!

В комнату просовывается голова старшего охраны. Не отвлекаясь от своего занятия, бросаю:

— Хорошо. Пройдите по всем помещениям, проверьте тюрьму, если кто там сидит, то организуйте кормёжку, но не выпускайте, пока я не закончу.

— Сделаем, сьере капитан!

Сержант исчезает, а минут черед пять появляется мальчишка, несущий котелок с горячим, ароматно пахнущим молоком, горшочек с мёдом, буханкой белого хлеба. Тот, правда, чуть зачерствел, но это не страшно.

— Поставь рядом. И найди мне тростинку. Не слишком толстую.

Парень опять исчезает, но практически сразу появляется. В руках у него тонкая веточка. Пойдёт! Быстро зачёрпываю лежащей на подносе ложкой мёд, начинаю размешивать. Ещё одну. Пожалуй, хватит. Чуть приподнимаю саури, спохватываюсь:

— Иди, пусть женщины принимаются за уборку.

Тот убегает, с непередаваемым ужасом глядя на тело на моих руках. Устраиваюсь поудобнее, опирая девушку себе на грудь. Она по прежнему без сознания. Зачёрпываю ложкой приготовленную смесь, аккуратно вливаю ей в рот. Ну же, давай! Получилось! Рефлексы работают, и она глотает. Раз. Другой. Уже пятая ложка. Но шестая вдруг остаётся нетронутой. Расплёскиваясь по ткани, которой та прикрыта. Зато я замечаю, что рот плотно закрылся, а глаза, наоборот, широко распахнуты. Значит, очнулась? Она пытается повернуть голову, чтобы посмотреть на меня, но я позади, и это просто нереально. Зато я внезапно вспоминаю её речь, вбитую меня под гипнозом:

— Твои неприятности кончились. Лучше пей молоко. Другого тебе пока нельзя. Слишком долго была голодной.

Тело вздрагивает. Потом я слышу очень слабый голос:

— Кто… Ты?

— Друг. Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Пей.

Подношу опять ложку ко рту. Саури судорожно глотает. Общими усилиями она опустошает котелок наполовину. Потом вздыхает:

— Больше… Не могу. Мне плохо. Сейчас вырвет…

С последними словами её выворачивает наизнанку, обдавая каплями молока и мёда постель. Вздрагиваю. Потом вытираю ей лицо. Осторожно перетаскиваю подальше от лужи. В это время двери покоев открываются, и на пороге появляются обе женщины и мальчишка. В руках веники и вёдра.

— Убрать эту солому, всё вымыть! И принесите сюда ещё чистого полотна! И шкуру побольше!

Мальчишка вновь исчезает, а женщины начинают сгребать полусгнившую солому в кучу, с ужасом глядя на меня и неподвижно лежащую у меня саури на груди. Та немного приходит в себя. Снова тяжело дышит:

— Мне лучше.

— Сейчас приберут, и станет совсем хорошо. Давай попробуем ещё немного съесть. Только чуть-чуть. Твой желудок совсем не работает.

— Хорошо.

Она съедает пару ложек. Потом снова сжимает губы. Оба ждём. Служанки, между тем, вытаскивают мусор с пола за двери. Потом вынесут прочь. Снова берусь за котелок. Хвала Богам, там достаточно молока, и оно ещё тёплое. Зачёрпываю мёд. Саури судорожно его проглатывает, потом шепчет:

— Пить.

Да её молоко. Она делает пару глотков, и мы снова ждём.

— Спать хочу.

— Отдыхай.

Девушка прикрывает громадные ресницы. Бережно опускаю её на постель, спит или притворяется? Делаю шаг вперёд, чтобы она не видела моего лица, но тут появляется мальчишка с рулоном грубой ткани. Под мышкой у него свёрнутая шкура. Парня качает под тяжестью материи. Ну что с ним делать? Забираю материю, осматриваюсь по сторонам. В принципе, бархата ещё много… Отхватываю грязное ножом, затем подхожу к кровати и подхватываю саури на руки:

— Чего встал? Быстро поменяй!

Мальчишка схватывает с полуслова: сдёргивает мокрый бархат с матраса и торопливо расправляет свежую ткань. Очень бережно опускаю саури обратно, потом поверх ткани прикрываю шкурой. И тут натыкаюсь на её взгляд, удивлённый. Испуганный.

— Очнулась?

— Откуда ты знаешь речь Кланов?

О! Уже паузы не делает. Значит, топливо начинает усваиваться желудком…

— Знаю. Даже то, что ты не чудовище, а такое же разумное, как и остальные. Потом поговорим. Сейчас надо поесть ещё. Сможешь?

— Наверное…

Размачиваю кусочек мякиша в молоке, сверху капаю немного мёда. Сую ей в рот. Она медленно прожёвывает. Потом ещё небольшой кусочек.

— Пока хватит. Подождём немного. Хорошо?

Сил шевелиться у неё нет. Поэтому она на мгновение прикрывает глаза. Уже чистые. Без той непонятной поволоки.

— Кто ты?

— Капитан Имперских войск Серг Стел. Новый владелец этих земель.

— А… Прежний…

— Он проиграл. Поэтому был повешен.

Девушка облегчённо вздыхает и вновь закрывает глаза. Грудь едва заметно вздымается под мехом. Но я вижу, что она приходит в себя. И с каждой минутой сил у неё становится всё больше.

— Есть хочу.

— Погоди ещё немного. А то вырвет опять.

— Есть хочу.

— Пять минут.

Умолкает. Снова размачиваю хлеб в молоке, поливаю мёдом. На этот раз саури съедает целый ломоть. Без последствий. Следовательно, она покрепче, чем люди. Это хорошо. И тут же засыпает. На этот раз без всякого обмана. Крепким сном. Очень хорошо!..

…Она лежит без всякого движения, а я вспоминаю. Граница. Фиорийско-рёсская. С той стороны — страна, удивительно похожая на древнюю Партократию. С моей — Империя Фиори. После того, как все недомолвки между мной и императорской четой прояснились, мне стало легче. Конечно, прибавилось и хлопот, но морально, безусловно, легче. Потому что у меня появилась какая-то определённость, и словно открылось второе дыхание. Теперь я точно знаю, что рано или поздно вернусь на Русь. Кстати, немного прояснилось и со сроками. Оказывается, Максим-Атти слышал про то сражение, в результате которого я очутился на Фиори. Жаль, но как я и думал, вся наша команда погибла. Включая меня. Но и саурийские «Листы» приказали долго жить. Эвакуировав команду, командир просто перевёл реактор в неконтролируемый разгон и когда вражеские корабли подошли, чтобы взять наш «Неустрашимый» на абордаж, тот взорвался, испарив всё вокруг. И случилось это почти четверть века назад. Это проходили в школах, как подвиг русских воинов, которые погибают, но не сдаются. Жаль, но все, кого я знал раньше, уже далеко не те. Кто наверняка умер, кто погиб, а кто постарел. Так что меня вряд ли кто ждёт в Империи. Срок службы давно истёк, и, вернувшись, я стану вольной птицей. Поэтому, пожалуй, мне впервые пришли в голову мысли о том, чтобы остаться на Фиори навсегда. А что? Атти мне благоволит, Ооли тоже. А знающий человек в обстановке, что сложилась сейчас в стране — на вес золота. Денег же у меня хватает: и жалованье, которое из-за моего звания и должности очень велико, и процент от военной добычи. Так что счёт в Императорском банке пухнет с каждым сражением. Да и без него тоже. Сама планета мне начинает нравиться. Раньше я смотрел на неё, как на клетку. Теперь же — как на будущий дом. Мягкий климат. Вполне нормальные люди, высокое положение в новой Империи, пожалованные мне земли. Так что практически я уже созрел для того, чтобы остаться, когда представиться возможность побывать на Руси. Подам рапорт, и не думаю, что за давностью лет его станут долго рассматривать. Может, даже и не придётся лететь туда. Просто согласуем подписи по дальней связи. И всё. К тому же можно будет заказать в Империи кое-что из того, к чему я привык у себя, и тогда устроюсь ничуть не хуже, если не лучше, чем на Родине…

Саури внезапно шевельнулась во сне, застонала, и я тут же оказался возле неё. Осторожно обнял. Девушка затихла. Вновь простонала, и, не зная, что делать, просто обнял и тут же ощутил, что она расслабилась. Посидев немного, захотел отпустить, потому что дела не ждут, но личико исказилось ужасом, и пришлось снова взять её на руки…

…Люди трудятся не покладая рук и, не разгибая спин. Возводится новая крепость, которая запечатает проход из Рёко наглухо. Уже возведены фундамент и часть стен. Пришли новые крепостные пушки, подошли новые части. Большая доля ветеранов демобилизовалась, ну а я сдал свои дела новому коменданту района и отправляюсь в Ниро. Со мной едет мой десяток охраны. Положено по статусу. Хоть я и демобилизовался, но дела мне ещё предстоят большие, и, как имперский заслуженный воин, боевая десятка будет при мне до самой смерти. Или отлёта. Хотя о последнем ребята не знают. Вчера мы устроили прощальную вечеринку. Посидели в моём шатре, недолго, правда. Льян не было. Как и Рурга. Остались лишь братья Торо, да Марк Стор. Слегка выпили, вспомнили павших, демобилизовавшихся. Потом разошлись. Мне предстоит дальний путь, ну, как дальний. Почти две сотни километров верхом. Это четыре дня пути. А ребятам рано утром подъём и продолжение стройки. Рёсцы больше не дёргаются, и граница пока спокойна. Вроде как даже ждут гонца от Ымпа с предложениями мира. Хвала Богам, что, наконец то, на истерзанной гражданской войной и интервенцией земле Фиори наступит спокойствие…

Беззвучно открывается дверь в спальню, и на пороге появляется Рорг. Удивлённо смотрит на меня, и я, качнув головой, подзываю его к себе:

— Только тихо, хорошо.

Мужчина согласно прижимает палец к губам, и я ему шепчу:

— Нужно сварить бульон. Желательно, куриный, или из какой другой птицы. Только не дикой. Отправь кого-нибудь из наших в ближайшую деревню — пусть поищут прежних слуг, но не всех: кузнеца, конюхов, швей. Остальных лучше набрать новых. И поскорей.

Сержант кивает в знак согласия, и я продолжаю:

— Надо срочно прибрать замок, посмотреть, что осталось, чего не хватает. Проверить сокровищницу и кладовые, с оружейней, и если найдёте что непонятное — сразу звать меня, но не трогать самим. Целее будете. Далее — ещё проверь, что у нас с продуктами и топливом. Похоже, придётся сервов нагружать работой.

— Командир, а с ней что?

— Выживет. Но сейчас очень плоха.

Рорг снова смотрит на завёрнутое в покрывало худенькое тельце у меня на руках, потом шепчет:

— А кто она? На императрицу очень похожа…

— Её соплеменница…

И спохватываюсь, пытаясь исправить ошибку:

— Она на языке её Величества разговаривает. А что кожа и уши — тоже, видно, болела Биномом Ньютона. Только не биквадратным, как Ооли Прекрасная, а простым, квадратичным.

— А! Понятно.

Облегчённо, но всё же шёпотом, выдыхает сержант. Затем кивает и выходит. Несмотря на свои размеры, очень крупные для фиорийца, и средние для людей, передвигается он удивительно бесшумно. Снова пытаюсь отпустить саури, и опять — гримаса страза на лице, и даже слёзы сквозь плотно сомкнутые веки. Боги, кто знает, чего она только не перенесла за время в плену…

…Несмотря на её худобу, у меня начинают затекать руки, но тут снова появляется Рорг в сопровождении старшей из служанок, несущей на подносе чашку с ароматно пахнущим бульоном и горкой ломтей свежайшего хлеба. Значит, пора будить. Тихонько дую её в макушку:

— Девочка… Девочка, просыпайся. Надо покушать. Ау, малышка…

Она вдруг дёргается с силой, которую невозможно представить в теле, перенёсшем столь длительную голодовку. Распахивает глаза, в которых плещется смертельный ужас, вскрикивает, и я со всей силой стискиваю её в своих объятиях, чтобы не уронить:

— Всё, малышка! Всё! Успокойся! Я же обещал, что больше ничего страшного с тобой не случится!

Саури замирает, потом её огромные глаза проясняются, и вроде бы в них проявляется узнавание.

— А?

Всё. Пришла в себя. Очень бережно опускаю её на кровать, пододвигаю к высокой деревянной спинке, подкладываю под спину девушки подушки, поправляю покрывало и шкуру.

— Ну что, очнулась?

Она с трудом кивает. Потом спрашивает:

— Что?

— Тебе надо поесть. Сварили кайе[3], это лучшая пища для тебя сейчас. В твоём состоянии.

Беру поднос у служанки, усаживаюсь рядом с ней, зачёрпываю первую ложку, пробую сам — нормально. Чуть дую, потом аккуратно начинаю кормить девушку. Она жадно глотает, оживая буквально на глазах. Единственное, чего я боюсь, что её снова вырвет, но, Хвала Богам, обходится без приключений. Наевшись, саури смотрит на меня осоловевшим взглядом. Снова засыпает? Да. Перекладываю её в нормальное положение.

— Можешь ещё поспать? А то у меня дел полно.

— Да. Вы идите. Не волнуйтесь.

Вижу, что она с трудом произносит эти слова. Значит, а что значит? Две недели голодовки высосали из неё все силы. Да ещё этот рывок, на который наверняка ушло то, что она получила с молоком и мёдом. Надеюсь, что желудок ещё цел, и сможет усвоить бульон, в который я накрошил хлеба. Но время. Время! Столько нужно всего! Кошусь на застывшую неподвижно служанку, которую так никто и не отпустил.

— Как тебя зовут, женщина?

— Дара, сьере барон.

Опускает голову под чёрным платком. Чёрный цвет — цвет старой девы. Не смогла в своё время найти себе мужа, и после тридцати лет пришлось одеть. Белый — замужней женщины. Коричневый — вдовий. Алый, либо вообще отсутствие покрывала на голове — невеста…

— Останешься тут. Будешь приглядывать за ней, пока я не освобожусь. Чтобы не было скучно — вымоешь полы, протрёшь стены, мебель и окна. Всё понятно?

— А оно…

— Не оно, мать твою! Яяри тоже человек! Только из очень дальних краёв! Такие, как она живут на Северных Островах! И ничего тебе бедная девочка не сделает! Понятно?

— Простите, сьере барон! Мы не знали…

— Ясно, что не знали…

Машу рукой.

— Короче, присматривай за ней. Если что — сразу найди меня и скажи.

Она кланяется в поклоне. Сложив руки на животе. Странно. Вроде красивая, и даже фигура сохранилась. Чего её не повезло? Эх, жизнь такая штука… Ладно. Надо идти. Разворачиваюсь, выхожу из комнаты. Груду мусора из бывшей спальни маркиза уже почти вынесли. Осталось чуть-чуть. А вот и парнишка!

— Эй, Арк!

Он тут же бросает два больших деревянных ведра, в которых таскал мусор, побегает ко мне и сгибается в поклоне:

— Слушаю, ваша милость!

— Выпрямись. Я не всегда злой.

Подросток снова занимает вертикальное положение, и я показываю на соседнее помещение:

— Что тут у нас?

Арк краснеет:

— Так покои для девок маркизовых, ваша светлость.

— Для девок?

Парнишка мнётся:

— Там сьере прежний маркиз своих полюбовниц пользовал. Да и тех, кого ему притаскивали…

…Значит, не брезговал висельник и таким?

— А там?

— Кладовые, ваша милость. Под одежду, посуду дорогую, ткани, и прочее, что ценное.

— Ладно. Продолжай уборку.

Арк снова хватает вёдра и, поклонившись, остервенело орудует лопатой, нагружая их перепревшей соломой и прочим дерьмом. Я же подхожу к комнатке для утех и толкаю дверь. Та открывается, вхожу внутрь. И первое, что я вижу — обнажённое девичье тело, прикованное к кровати за руки и ноги. Как ни странно, она жива. При виде меня её глаза загораются ненавистью, она что-то пытается сказать, но из горла вырывается лишь сипение. Справившись с замешательством, прыжком подлетаю к кровати, срываю покрывало и прикрываю её. Потом убеждаюсь, что цепи закрыты на замки. Возиться и искать ключ некогда, а по виду оковы из сырого железа. Поэтому тянусь за мечом, затем бросаю:

— Закрой глаза!

Она послушно опускает веки, сообразив, что всё не так просто. Молниеносный удар, и одна из цепей рубится. Неожиданно легко. Второй замах. Третий… Девчонка рывком усаживается, затем плотно закутывается в ткань картины. Осматривается, наконец, с трудом выдавливает из себя:

— Воды!

— Арк! Арк!!!

Грохот перевёрнутого ведра, в комнату влетает мальчишка:

— Воды! Живо!

— Сей момент…

Договорить не успевает, потому что уже улетел. Спустя минуту, пока я рассматриваю новую жертву повешенного маркиза и раздумываю о том, что отпустил его на тот свет слишком легко, он появляется с ковшом воды. Спасённая жадно пьёт, задыхаясь, наконец, ковш полностью опустошён. Отдаю его парнишке:

— Иди, работай дальше.

Тот кланяется, убегает. Я же присаживаюсь на стоящий рядом с койкой резной табурет довольно тонкой работы.

— Кто вы, доса, и как попали в лапы этого скота?

Девчонка опускает голову:

— Я Марика дель Тарон, дочь барона дель Тарона. Мы с Запада, сьере…

…Дель Тарон… Так-так… Что-то знакомое… Точно! Приходила ориентировка для Льян, она меня с ней знакомила. Объявлен в розыск за предательство. Значит…

— А где ваш отец, доса Марика? Его же зовут Идиго? Идиго дель Тарон?

— Откуда вы знаете?! Встречались раньше?

Я молчу, и девчонка отворачивается к стене, потом нехотя буркает:

— Мой отец оставил меня здесь. Договорился с маркизом, что тот меня спрячет от Неукротимого. Два дня было хорошо. Ко мне относились, согласно моего статуса. А вчера вечером вдруг схватили, раздели и приковали к этой кровати…

— И?

— Никто не пришёл, если вы об этом…

Она выделяет последнюю фразу. Потом, по-видимому, спохватывается:

— Простите, сьере, а, собственно говоря, кто вы такой? И по какому праву распоряжаетесь в замке Ниро?

— Ваш спаситель, доса Марика. Но если вам так интересно, то могу представиться — Серг дель Стел, барон Ниро. Новый лорд этих земель. Прежний барон был повешен по моему приказу.

— По какому праву?!

Она едва ли не визжит, забыв о своём положении и состоянии, приходится разом её приструнить:

— Император Атти Неукротимый подарил мне эти земли за успешное завершение Восточного Похода.

Марика дёргается, словно ужаленная. Затем несколько мгновений сидит неподвижно, только по её щекам разливается мертвенная бледность, и она шепчет:

— Высочайший… Вы — Ужас Рёко?!

Слегка растягиваю губы в полуулыбке:

— Слышал, что меня называют и так, доса…

Встаю с табурета, подхожу к стоящему у стены сундуку. Интуиция не подвела. Он полон женской одежды. Не знаю насчёт размера, но вроде бы подойдёт.

— Оденьтесь, доса Марика, и покиньте эту комнату. Думаю, находится в ней дальше вам неприятно. Я жду вас в коридоре.

— Но служанки…

— Может о них забыть.

Выхожу в коридор. Арка нет. Но и кучи сгнившей соломы, вытащенной из спальни маркиза тоже нет. Бесшумно открываю двери помещения — саури, похоже, спит. Дара шустро орудует тряпкой, надраивая резной поставец. Почувствовала мой взгляд, обернулась, но я приложил палец к губам, кивнул на постель. Женщина молча поклонилась, помахала перед собой рукой. Значит, порядок. Снова прикрыл двери, подошёл к узкому окну-бойнице в конце коридора. Выглянул во двор — там спокойно. А, вон. Двое моих у ворот на стене. Один вышел из кухни. Нет двух лошадей, значит, Рорг уже отправил за людьми. А вот и он сам. Вышел откуда из-за угла, крутит головой. Значит, неприятности. Эту его привычку я изучил. Всегда дёргает подбородком, если у него, или у нас, проблемы. Что там такое? Он вскидывает голову, замечает меня. Показывает перекрещённые пальцы, потом проводит рукой по горлу. Твою ж… Это что, маркиз всех своих пленников того, получается… Сволочь. Сзади скрипит дверь. Оборачиваюсь — Марика. Платье простое, но чистое. Хотя и чуть велико. Но у фиорийцев моды, как таковой, нет. Один фасон. Один покрой. Лишь в Сале я наблюдал другое…

— Сьере барон… Что вы собираетесь со мной делать дальше? Отдадите Императру?

— Разумеется. Я же давал присягу.

Она вдруг подаётся ближе ко мне, едва ли не растекается у меня по груди, умоляюще складывает руки:

— Сьере барон! Я могу быть вам полезной! Умею вести хозяйство, знаю счёт, и вообще, за своё спасение я готова согревать вам постель…

Заливается краской.

— Только не выдавайте меня Неукротимому!

Хм… Атти внушает ей такой ужас? Ладно. В любом случае, отпишусь Льян. Её епархия. А пока поможет мне здесь, в замке.

— Иди вниз, во двор. Найдёшь сержанта Рорга. Скажешь ему, что я велел снять с тебя остатки цепей.

— Спасибо вам, сьере барон!

Низко кланяется, убегает, звеня обрывками цепей. С лестницы доносится счастливый крик:

— Клянусь Высочайшим, вы не пожалеете о своём милосердии, сьере барон!..

Глава 13

Пожалуй, и мне пора посмотреть, что творится в замке. Или зайти посмотреть ещё раз комнатку? Саури же нужно где-то жить? Конечно, держать её возле себя рискованно, мало ли, вдруг у неё крыша поедет? Им же тоже вбивают в подкорку ненависть к людям, но здесь вариантов нет — либо она будет держаться за меня и сможет жить, либо умрёт. А как я понимаю, жить она хочет, иначе бы так не цеплялась за своё существование. Тем более, что судя по тому, что я видел, когда девушка отъестся, наберёт форму, станет редкой красавицей. И посмотреть приятно, и вообще, хоть будет с кем поговорить нормально, расслабится душой, и не скрывать, кто я и что. Уровень развития у нас с ней одинаковый, и не потребуется разъяснять, мучительно подбирая слова, самые элементарные для меня понятия. Решено. По крайней мере, предложу ей такое мирное сосуществование, а там будет видно дальше…

Только подумал, как из спальни покойника послышался шум — ведро упало. А потом истошный крик Дары. Улыбаюсь про себя, точно саури очнулась. Значит, пора. Толкаю двери комнаты — так и есть. Женщина сидит на полу в луже воды, а саури испуганно смотрит на служанку.

— Чего кричишь? Видишь, больная лежит. Ей сейчас покой и еда нужны. Быстро на кухню, тащи бульон ещё и хлеба.

Служанка вскакивает, и, не обращая внимания на заливающую пол мокрую юбку, стремглав вылетает наружу. Перевожу свой взгляд на саури. Та действительно очнулась и уже ворочает головой.

— Привет, малышка. Как себя чувствуешь?

— Спасибо. Уже гораздо лучше. А что ты сказал женщине?

— Чтобы она тебе ещё поесть принесла. Тебе сейчас важны только две вещи — поесть и поспать. Тогда быстро в себя придёшь.

Она пытается пошевелиться, но сил ещё мало. Удивительно, что может разговаривать после двухнедельной голодовки и отсутствия воды…

— Как бы смогла выжить?

Девушка бледнеет, потом нехотя отвечает:

— Почти неделю шли дожди. Поэтому с водой было несложно. Вот без еды… Я почти три дня блуждала по горам, и у меня во рту ни крошки не было…

— Ладно. Забудь всё, как страшный сон, малышка…

— Я не малышка.

Бурчит она сердито. О! Уже эмоции прорезались! Значит, точно выкарабкается. Саури вообще по натуре крепче людей…

— Ну, извини. Я же не знаю, как тебя зовут? Моё имя ты знаешь.

— Да. Серг… Меня зовут Яяри…

— И всё? Клановое имя назвать не хочешь?

…Какое же у неё живое личико! Все эмоции, как на ладони. Вот и сейчас явственно написанное удивление заставляет меня улыбнуться:

— Забавная ты…

Подхожу ближе, но девушка начинает сжиматься. Теперь ещё и страх… Вот же…

— Не бойся. Я же тебе пообещал, что ничего плохого с тобой не случится? А моё слово крепкое. Эх, пораньше бы! Ведь снилось мне…

— Снилось?! Ты увидел?!

Проболтался… Киваю в знак согласия головой:

— Это был странный сон. Но он сбылся.

— А больше ты ничего не видел?!

Теперь наступает черёд отрицательного жеста.

— Увы. Только это.

Настораживаюсь:

— Твоя работа?

Она бессильно откидывается на подушку, потом тихо шепчет:

— Я попыталась… Каждый из моего клана может послать весть о себе в прошлое… Но один, единственный раз… Почему ты увидел это?

— Хм… И мне непонятно. Но давай оставим проблемы на потом…

Дверь открывается, появляется Дара. Юбку, кстати, она сменила. Поднос парит, горка ломтей мягкого белого хлеба возле большой миски. Подходит, подаёт. Саури пытается что-то сказать, но натыкается на мой предостерегающий взгляд и замолкает. Молча кормлю девушку, та вновь пьянеет от еды, но ещё соображает. Служанка же пока занимается тем, что убирает разлитую воду. Ну, вот и всё, пустая чашка, три больших ломтя хлеба. Внимательно смотрю на саури, затем протягиваю руку и касаюсь виска, где трепещет маленькая жилка. Девушка вздрагивает, а я отсчитываю секунды. Плёвое дело, научиться считать так, чтобы на каждую цифру полагалась ровно одна единица времени. Десяток минут, и это умение уже всегда со мной.

— Пульс шестьдесят три. Это нормально?

Яяри слегка расслабляется, и я успокаиваю её:

— Не волнуйся. Насиловать я тебя не собираюсь. Слово.

Испуг начинает исчезать, но медленно. Собираюсь с духом:

— Можешь сейчас разговаривать? Или поспишь?

— Это важно?

Киваю:

— Думаю, да. Речь пойдёт о том, что ты собираешься делать дальше, когда встанешь на ноги?

Короткая пауза, потом слышится ответ:

— Ты хочешь меня выгнать, как эти тёмные люди?

— Конечно, нет!

Может, излишне быстро и запальчиво, но… Встаю с кровати:

— Я был бы искренне рад, если ты согласишься жить в моём замке…

— Рабыней?

Она вновь напрягается, но я улыбаюсь так широко, как могу:

— Нет. Другом. Товарищем. Собеседником.

— Я не знаю тебя, Серг.

— Я тебя тоже, Яяри. Но думаю, что мы найдём много общего…

— Может быть… Позволь, я пока подумаю?

— Разумеется. Тебе надо что-нибудь ещё?

Саури заливается краской, потом тихо шепчет:

— В отхожее место…

— Сейчас.

Девушка краснеет ещё больше, но я оборачиваюсь к Даре, которая вроде как работает, но вслушивается в каждое произнесённое нами слово. Хвала Богам, что речь Кланов ей незнакома!

— Эй!

Служанка выпрямляется:

— Да, ваша милость?

— Я сейчас выйду, а ты помоги девушке сходить… Ну, в общем, по большому и по маленькому. Как получится. Тащи ночную вазу.

Дара приседает передо мной и выуживает на свет божий большой широкий горшок. Ага. Вот и то, что требуется.

— Так. Сейчас…

Поднимаю девушку, сажаю так, что её ноги спущены с кровати.

— Всё. Дальше сами управитесь.

Повторяю это на обоих языках, фиорийском и клановой речи, киваю алой от смущения Яяри и выхожу снова в коридор. А вот и Арк! Как вовремя. Маню его рукой:

— Иди сюда.

Снова привычный уже поклон. Затем преданный взгляд.

— Что желает ваша милость?

— Люди из деревни не возвратились?

— Нет ещё, ваша милость.

— Хм… А что делает сержант Рорг?

— Проверяет оружейную комнату. Остальные ваши люди несут стражу и помогают Дили.

— Ясно. Тебе новая задача — ту спальню для развлечений тоже прибери. И надо найти нормальную кровать, без извращений. Скажешь ребятам, они помогут. Ту, что стоит сейчас — сжечь. Без всяких возражений.

— Да, ваша милость! А что делать с той?

— С той? А, ты о Марике? Пока ничего. Пусть занимается на кухне. Так и передай. А вечером разберёмся окончательно. Можешь приступать.

— Да, ваша милость!

Уносится вниз. Я снова осматриваюсь — замок не слишком запущен. И, похоже, лет ему не так много. Не вижу следов мха в кладке, да и балки достаточно светлые. Жаль, нет плана. Можно было бы прикинуть ближайшие переделки… Ну да ничего страшного. Скоро буду всё знать и тогда решу, что и как… Открывается дверь и на пороге появляется Дара с ночной вазой. Смотрит испуганно на меня, уходит быстрым шагом в другой конец коридора, хлопает дверью. Затем слышу звук выплёснутой жидкости. Снова выходит.

— Помой.

Показываю на сосуд, она испуганно кивает, и на этот раз уходит по лестнице вниз. Следую в комнатку, куда та вылила мочу. Опаньки! Местный санузел по последнему слову техники Фиори! Дырки в полу, и, судя по трубам, всё выливается просто за стену. Оригинально. Прикрываю двери, спешу в спальню. Увы. Саури уже лежит и видит седьмой сон. Отлично. Такими темпами за неделю она сможет прийти в себя и даже ходить. Замечательно. Подхожу поближе, замираю у окна. Красиво вокруг… Поля, рощи… Даже река. Не очень большая, но, похоже, глубокая… Вдали видны горы. Ну, как вдали — километров двадцать, тридцать. Вряд ли больше… Небо пронзительно синее, как бывает осенью, и яркое, хотя и уже прохладное солнышка на нём. Облаков не видно. Интересно, а как отапливается замок? Хотя вроде бы камины есть там, куда я уже заглянул. Но так и дров не напасёшься… И вообще, чем заняться дальше? Война кончилась. А сидеть и просто прожигать деньги не в моём характере. Я так от скуки свихнусь…

— Ваша милость! Тут людей пригнали!

Оборачиваюсь на голоса Арка, мальчишка застыл в поклоне. Дела… Значит, ребята нашли слуг. Очень хорошо! Займёмся делом. Правда, одно надо сделать самым первым. Тем более, что Дара уже поднимается по лестнице с ещё мокрой ночной вазой.

— Эй, слушай сюда.

Женщина испуганно вздрагивает и замирает столбиком.

— Будешь сидеть в комнате, где спит Яяри…

— Яяри?

— Та ушастая девушка.

— Поняла, ваша милость…

— Не перебивай больше.

Кивает в знак того, что поняла.

— Отлично. Словом, следишь и приводишь спальню в порядок. Теперь я там буду жить. Приготовь постельные принадлежности, подушки, одеяла, словом, всё, что требуется. Когда девушка очнётся — позовёшь меня. Всё ясно?

— Да, ваша милость.

— Вот и хорошо. Я внизу.

Разворачиваюсь, иду за Арком. Тот спешит вперёд, предупредительно распахивает передо мной двери нижней залы. Ого! Человек сорок, примерно. Половина женщин, половина мужчин. Даже двое подростков. Ничего, пристроим к делу. Прохожу через раздающуюся передо мной толпу к колодцу. Разворачиваюсь к людям.

— Тихо!

Все словно съёживаются и опускают глаза.

— Я - новый лорд Ниро, барон Серг дель Стел. Эти земли мне пожалованы лично Императором Фиори, за успешное проведение Восточной Кампании. Сейчас я вам представлю временного управляющего — Марика!

Гаркаю я во всё горло. Бывшая аристократка проталкивается в первые ряды. Говорю уже нормальным голосом, не напрягая горло:

— Подойди. Вот тебе люди. Пусть прибирают замок. Всё вычистить, вымыть, приготовить выбросить ненужное. И ещё — выбери четверых мужчин покрепче. Там, в темнице… Словом, маркиз убил всех пленников. Людей нужно вытащить, опознать, похоронить.

Девушка бледнеет, но послушно кивает головой.

— Тебе туда лучше не соваться. Это мужская работа. На тебе — кухня, прачечная, всё остальное. Люди должны нормально питаться. Ещё составишь полный перечень того, что нам не достаёт сейчас, самое необходимое. Потом — второй, но это уже завтра: наши запасы. И прикинешь из расчёта на сто человек, что необходимо закупить на зиму. Далее — кого из мастеров надо найти, чтобы замок был полностью обеспечен всем необходимым. Кузнеца, плотника, столяра, словом, сама знаешь. И, последнее — мне нужно две молодые девушки, ухаживать за Яяри…

— А кто это, сьере барон?

— Та несчастная, что сейчас спит в спальне. Молодые, здоровые, умные.

Марика кивает, а её глаза уже скользят по толпе угрюмо молчащих людей. Ко мне проталкивается Рорг. Люди шарахаются от его плечистой фигуры. Меряет взглядом бывшую баронессу, почему бывшую — так Атти проредил старые рода так лихо, что спокойно смог отменить все прежние титулы и почести, подтвердив лояльным их статус и даровав новые почести своим соратникам. Серые глаза, совсем как у меня, смотрят вопросительно, но я шевелю пальцами, подавая сигнал «позже». Сержант просто замирает рядом. Марика спохватывается, начинает распоряжаться. Отвожу Рорга в сторону:

— Что ещё?

— Да, командир… Тут дело тёмное. Похоже, что у маркиза ничего такого не было. Оружие старое, вещи ветхие. Казна практически пуста…

Машу рукой.

— Ерунда. Всё равно я ничего не хочу от него оставлять. Съездим в город, обналичим чеки в банке, купим всё необходимое. Сейчас нужно покойников из темницы похоронить, я распорядился…

Мужчина согласно кивает:

— Да, не хотелось бы ночевать тут, зная, что в подвале мертвецы…

— Вот-вот. Ещё завоняют…

Пока выбранные Марикой крепкие мужички спускаются вниз, в темницу, я обхожу замок. Как то не удосужился из-за саури осмотреть его лично. Что сказать? Он действительно построен не так давно, десяти лет не прошло, как возвели стены. Все постройки возведены на совесть, но по старинке. Поэтому наскоро прикидываю, что будет нужно изменить и достроить. Стены мощные, поэтому можно установить пушки. Не крепостные жерла, конечно, но полевые выдержат. Замечательно. Комнаты в строениях маленькие и низкие. Это большой минус. Но, по идее, тут должны жить слуги. Господа обитали на верхних этажах. Там помещения побольше. Сокровищница, как и говорил Рорг, пуста. Нет ни денег, ни драгоценностей. Сам маркиз спустил, или растащили слуги? Неплохо бы выяснить. Если казну утащили простолюдины, то это всплывёт очень быстро. Ткацкая мастерская. Швейная. Тут у нас что? Мать Богов! Купальня! Самая настоящая! Даже есть громадная деревянная бадья! И, похоже, печка для нагрева воды. Топка с другой стороны, чтобы не дымило. А тут только сама плита. Интересная задумка! Кто же тут такой умный оказался? Так, незаметно, пролетает время до ужина. Замок велик, и пока его весь обойдёшь… Только в темницу мы пока не спускались, но из окна я видел, как вынесли четыре тела. Поначалу даже подумал, что это папаша Марики со слугами, но девчонка подошла, равнодушно взглянула, пошла дальше. Её голос слышен везде — ругается, раздаёт распоряжения, но вроде с толком. Старается, во всяком случае. Народ шуршит, во дворе уже чистота. Сейчас скребут помещения, мастерские, кладовые. Слышен стук молотка, тюкает топор по дереву, плеск воды… Ладно. Хватит на сегодня. Уже солнце садится, сумерки близятся. Оборачиваюсь к Роргу, тенью следующему за мной повсюду:

— Идём вниз, последние распоряжения отдам…

Спускаемся с верху, где мне понравилось. Шикарный оттуда вид. Если сделать галерею, да застеклить, будет вообще отлично!

— Загляну, как там девочка…

Сержант всё понимает с полуслова. Входим в спальню. Сидящая на табурете рядом с кроватью Дара испуганно вскакивает, но я желаю останавливающий жест, бесшумно приближаюсь к спящей саури.

— Как она?

— Спит, ваша милость.

Таким же шёпотом, отвечает служанка.

— Не просыпалась. Только улыбалась во сне.

— Улыбалась?

Это что, кошмаров больше не было? Хорошо… Осматриваюсь по сторонам — чистота, порядок. Всё вымыто до блеска, даже светится. В углу аккуратно сложено всё для спанья. В подсвечниках торчат новенькие прозрачные столбики приготовленных на вечер свечей. Чего не хватает? Пары шкафов, стол обязательно, стулья и кресло. Камин действительно имеется. Только вот принадлежностей для него нет. Наверное, у слуг. Не думаю, что маркиз собственноручно разжигал огонь в очаге…

— Ты всё сделала хорошо. Я доволен. Побудь ещё немного. Я сейчас отдам последние распоряжения и вернусь. Пойдёшь ужинать.

— Да, ваша милость.

Женщина склоняется в поклоне. Мы с Роргом уходим. На лестнице сержант первый открывает рот, что меня, честно говоря, удивляет до глубины души:

— Командир, а эта ушастая девчонка очень красивая.

— Угу. Погоди, вот мясо на кости нарастёт, вообще ахнешь!

— Скажи, командир, откуда ты знаешь её речь?

Опаньки…

— Землячка. Племя её народа жило, точнее, живёт возле земель моего отца. Вот и…

— Понятно, командир. Но до чего красивая…

…Хм. Верно. Все саурийские женщины действительно красивы и стройны, имеют потрясающие фигуры. Спрашивается, чего ещё им не хватало? Амбиции? Ведь никто толком и не знает, из-за чего началась война с Кланами… Впрочем, мой долг служить Империи!..

Выходим во двор, и я ловлю первого встречного серва:

— Где доса Марика?

— На кухне, ваша милость!

Где находится пищеблок, я знаю. Идём туда. В большом, довольно таки, помещении, дым коромыслом, образно говоря. Стучат разделочные ножи, булькает вода в котлах, изумительно пахнет свежайшим хлебом и чем то ещё. Четыре поварихи и двое подростков на подхвате стараются изо всех сил. Вот и замечательно. При виде меня все замирают, но я выхватываю взглядом Марику и взмахом руки подзываю к себе:

— Ты нашла служанок для Яяри?

— Да, сьере барон! Присмотрела двоих.

— Хорошо. Знаешь, где купальня маркиза?

— Конечно, сьере барон!

— Пусть греют воду. И мне надо помыться, и девочке… Да и сама тоже. Если останется вода.

— Останется, сьере барон. Мы почти закончили уборку.

— Очень хорошо. Спальня маркиза тоже практически готова. А что насчёт той комнаты, где я тебя нашёл?

Девушка алеет, но отвечает довольно спокойно:

— Всё убрали. И кровать сменили.

— Замечательно. Там я поселю Яяри. А что насчёт тебя? Она мнётся:

— А разве вы… Я думала…

— Хватит мямлить. Говори нормально.

Марика опускает голову:

— Я думала, что разделю ложе с вами, сьере барон…

— Один, знаешь, думал. Да в суп попал. Не рассчитывай на это. Поэтому можешь взять пару человек и приготовить себе место для жилья.

Ух ты! С неё, прям, мешок камней свалился! Даже чуть распрямилась:

— Там есть комнатка возле мыльни…

— Вот и займи её пока. А там видно будет.

Она кивает, затем уносится прочь, а мы с Роргом выходим на улицу. Всё-таки свежий воздух после чада кухни даже пьянит, а на небе загораются первые звёзды. И сразу натыкаемся на закутанные в саваны тела. Те, кто был зарезан в темнице. Я останавливаюсь:

— Опознали?

Чей то голос из собравшейся кучки людей:

— Из соседней деревни, ваша милость. Неплательщики.

…Понятно. Не смогли заплатить налоги. Или по какому другому поводу… Нужно будет проехаться по деревням. У меня теперь их много. Судя по данным Неукротимого — почти пять тысяч сервов. И это не считая женщин, детей и стариков, а так же самого города Ниро. Там живут не сервы, разумеется, а просто данники. Город платит мне определённую мзду за покровительство. Ещё — два рудника, железный и угольный карьер. Есть мел, глина, присутствуют признаки никеля и хрома. Как я понимаю, никто толком в окрестных землях не копался. Если что феодалы и искали целенаправленно, так это серебро, медь, и, естественно, золото. А остальное им ни к чему. Боги им судьи. На небесах.

— Ваша милость! Ваша милость!

Дара? Точно. Запыхалась, отдышаться не может.

— Что? Яяри проснулась?

Кивает головой в платке, не в силах вымолвить ни слова после быстрого бега по лестницам. Хорошо.

— Ладно, ступай на кухню. Скажешь, чтобы принесли мне ужин в спальню. И ей, разумеется.

Женщина послушно склоняется в поклоне. Как нельзя вовремя на глаза попадается Марика:

— Эй!

Аристократка замирает на месте.

— Идём со мной.

Так все втроём, включая верного Рорга входим в спальню. При виде смотрящей на нас саури девушка подносит руки к щекам, ахает, но не пугается, а смотрит с любопытством, в котором… Я ясно вижу некоторую толику ревности. Интересно, чему она завидует? Красоте Яяри, до которой далеко человеческим женщинам, хотя фиорийки, как правило, тоже очень красивы? Или она уже успела построить на мой счёт некоторые планы? Даже не мечтай. Завтра пошлю людей в город, надо будет закупиться первоочередными вещами, заодно и отошлю послание Льян. Извещу о её местонахождении…

При нашем появлении саури пытается приподняться на локте, но сил ещё слишком мало.

— Привет, девочка. Как себя чувствуешь?

— Спасибо, гораздо лучше.

— Сейчас принесут поесть. Составишь мне компанию?

…Для саури разделить пищу с человеком — лучше умереть! Но неожиданно она певучим голосом отвечает:

— С удовольствием…

Глава 14

…Видимо, я не сумел сдержать эмоции, и на моём лице отразилось удивление, потому что Яяри сразу же напряглась и спросила:

— Что?

— Нет-нет, ничего. Просто…

Замолчал, но та сразу же спросила:

— В чём дело?

— Просто есть саури и человеку вместе…

Она сразу расслабилась:

— Ты об этом? Неужели ты считаешь меня такой неблагодарной? За своё спасение я готова не только разделить с тобой трапезу…

…Хм… Что за намёк? Ладно. Потом разберёмся.

— Не желаешь помыться?

И сразу на лице счастливая улыбка:

— Даже не представляешь, насколько хочу! Всё тело зудит! И чешется!

— Тогда сейчас. Вода уже греется. А потом тебя перенесут в новую комнату.

Не удержался, добавил с ехидцей:

— Это, вообще-то, как бы моя. Будет.

…Это что за обида?

— Прогоняешь? Я так тебе противна?

— Нет. Совсем нет! Конечно, не противна! Но мне же где то спать надо…

— Кровать большая. Места хватит…

…Что?! Саури заливается краской, потом тихо говорит, хотя никто кроме меня не понимает её языка:

— Прости, что я так, нагло… Но если мы будем спать… Только спать, и ничего больше, вместе, то я поднимусь на ноги быстрее…

— Гхм… Гхм…

В лечебных целях, значит… Киваю в знак согласия, и на её лице появляется довольная улыбка. Поворачиваюсь к своим:

— Марика, можешь пока спать в прежней комнате. Или уж переселяться туда, куда решила. И зови своих девушек, пусть вымоют Яяри. Дара, пока её будут мыть, сменишь постель.

Кивки. Бывшая баронесса зовёт прислугу, саури подхватывают на руки, уносят в мыльню. Служанка суетится возле кровати, убирая старое бельё и стеля новое. Рорг задумчиво смотри на неё сзади. Интересный у него взгляд, однако… Но он мужчина видный и взрослый. Я подхожу к своим сумкам, мда… Остался последний комплект чистого белья. Достаю грязное из второй перемётной сумы, впрочем, через мгновение передумываю — там всё-равно ничего нет. Отдам стирать полностью. Эх утюг бы! Хотя бы чугунный, угольный… Стоп! Замираю на месте. А это мысль! Вот и есть первое изделие, которое можно пустить в продажу! Чем рубелем и вальком стучать, куда проще отгладить! Что нужно, чтобы склепать утюг? Сверлильный станок, гибочный, клёпки, молоток и столярку, изготовить ручку, чтобы не обжечься! Тогда и токарный заодно… Пресс сами сделаем. Река под боком…

— Готово, ваша милость!

Это Дара. Протягиваю её сумку:

— Вот, отдашь прачкам внизу, пусть постирают. И можешь быть свободна до утра. Доса Марика даст тебе задание.

Женщина забирает сумку и уходит прочь. Рорг провожает её взглядом, потом оборачивается ко мне:

— Что дальше, командир?

— Завтра еду в город. Хотел кого-нибудь из ребят послать, да вот, сейчас в голову стукнуло. Надо пару писем будет послать, да деньги получить в банке. Марика отдаст мне список необходимого. Ну и сам гляну. Тебе, кстати, ничего не нужно?

Мужчина пожимает плечами:

— Так сразу не упомнишь. Если что — с утра скажу, командир…

— Ладно. Себе то место нашёл?

— Да я пока в казарме. Её в порядок привели. Мы там и расположимся.

— Это ты брось. Тебе ещё дружиной командовать. Или ты думаешь, что раз победили, то мне гвардия не нужна? Времена ещё неспокойные. Будем людей набирать, обучать. Да и… Словом, даже за слугами и то пригляд требуется.

— Что по поводу той девчонки, что слугами распоряжается?

— Бдить, но незаметно. Пока доверять её полностью я не вижу смысла. А завтра в городе отошлю письмо Льян. Пусть решит проблему. Но управляющий мне в замке нужен.

Сержант кивает, уходит. Вот я и остался, наконец, один… Можно чуть расслабиться. Подхожу к кровати вкусно пахнущей чистой материей. Затем сажусь на табурет. Постельное бельё в Фиори редкость, и появилось совсем недавно. Как правило, у местных феодалов простынь использовалась до того момента, пока не истлеет. Либо вообще, на шкурах спали. Да и мытьё не слишком признавали. Считали вредным для здоровья. Суеверия. Предрассудки. Одним словом, культура Средневековья в полном её расцвете. Очень похоже на человеческую. Только вот есть некоторые нюансы: их религия в Высочайшего куда мягче культа Распятого и Вечноживого. По крайней мере, инквизиции нет. Да и порядки в тех же монастырях, которых куда меньше, свободнее. Монах может свободно уйти в любое время в мир, как говорится. И преследований за веру нет. Хочешь — верь. Хочешь — не верь. Твои проблемы… Обязательно нужно будет проверить реку — глубину, течение, берега. Потому что цех надо ставить там. Чтобы соорудить водяное колесо… Ох… Устал я сегодня. Мысли скачут… Двери в спальню открываются, и на пороге появляются девушки, несущие на руках Яяри. При виде меня замирают, но я встаю:

— Всё. Можете её укладывать, я сейчас выйду. И пусть накрывают стол. Не спеша, разумеется. Я — в мыльне.

Те склоняются в поклоне, Яяри шевелит рукой. Очень хорошо. Оживает прямо на глазах. Такими темпами, за неделю ходить сама сможет… А купальня хороша! Удобно придумано. Бадью девчонки выскребли уже, так что моюсь спокойно. Благо, мыла кусок есть в сумке. Быстро смываю с себя пот, пыль и грязь дороги. Облачаюсь в чистое. Остальное — в стирку. Феодал я, или нет, в конце концов. Расчёсываю короткий ёжик волос, теперь можно и поужинать… Стол уже накрыт. Куча разных мисок, плошек, пахнет умопомрачительно. Девчонки, прислуживавшие Яяри за мытьём, точнее, мывшие её, застыли позади кресла, где сидит… Уже сидит!!! Саури. Её облачили в длинную рубашку и сверху одели нечто вроде свободного платья, так что выглядит она прилично. Если бы не её худоба. Подхожу к столу, кидаю сумку на пол, бросаю свёрнутую форму одной из служанок:

— Стирать.

— Да, ваша милость!

Затем перевожу взгляд на Яяри:

— Ну, что? Приступим?

Та улыбается, и мы садимся есть. Кстати, в полном молчании. А когда заканчиваем, девушки убирают посуду.

— Всё. Идите. Дальше мы сами…

Те с поклонами уходят. Я переношу Яяри в постель. Укладываю, накрываю одеялом. Та блаженно стонет:

— Какая прелесть!

— Угу. Знакомо.

Тушу свечи. Затем раздеваюсь в темноте и ныряю в кровать. С другой, естественно, стороны. Закрываю глаза. Саури лежит неподвижно. Боится? Переворачиваюсь на бок спиной к ней. Спустя пару минут слышу её ровное дыхание. Уснула. И мне пора…

…Мда… Спать рядом с противоположным полом — одно удовольствие. Жаль, что не было остального… Ну, ладно. Хватит о пошлом. Пора вставать… Выскальзываю из-под своего одеяла — на улице ещё полумрак, но можно разглядеть аккуратно сложенную одежду. И, судя по звукам снаружи, слуги уже не спят. Быстро одеваюсь, спускаюсь по лестнице вниз. Кухня уже давно на ногах, судя по звукам, раздающимся оттуда. Провожу рукой по подбородку — щетина. Плохо. Ладно. Успеем. У колодца быстро споласкиваю лицо, затем иду внутрь пищеблока. При виде меня все застывают, но я нетерпеливо командую:

— Натты и чего-нибудь…

— Сейчас будет всё готово, ваша милость. Присаживайтесь.

Это Дара. Единственная, кто не растерялась. Впрочем, она то как раз за вчерашний день смогла привыкнуть ко мне. Усаживаюсь за стол, буквально через секунду передо мной здоровенный шмат жареного мяса, правда, холодного, и большая кружка горячей ароматной натты. С удовольствием перекусываю, потом обращаюсь к женщине:

— На тебе моя ушастая подружка.

— Да, ваша милость.

Шутливо трогаю её за кончик носа:

— Не страшно теперь?

— Так вы же…

Давится фразой. Ё! Намёк? Ню-ню. Встаю, буркаю благодарные слова, выхожу прочь. Где там мой жеребец? Естественно, на конюшне. Разбуженные конюхи торопливо одевают сбрую, седло, взлетаю на спину коня, трогаюсь. Пусть ребята отдохнут. Тут ничего страшного нет, прокачусь до города…

…Быстро теплеет. Едва солнышко поднялось повыше, как сразу горячие лучи начали сгонять выступивший на траве и деревьях иней. Жеребец идёт спокойным ровным ходом. И если я правильно рассчитал, что через час-полтора я буду уже в Ниро. Дорога пуста, лишь следы телег, да навоз. И хорошо. Приятно вот так побыть в одиночестве, спокойно расслабиться, привести в порядок мысли. Прожигать деньги и чахнуть от ничегонеделания не в моём характере. Так что оформившееся вчера смутное желание устроить в замке мастерскую крепнет всё больше. Утюги, сельскохозяйственные орудия, кухонная утварь… До мануфактур Атти достаточно далеко. Так что рынок сбыта здесь имеется. И, ещё — рядом море, следовательно, морская торговля. Жеребец выносит меня на очередной холм, и я с трудом сдерживаю восхищение раскинувшейся передо мной картиной безбрежного океана. Какая же красота! А вот и сам город — совсем рядом, расположившейся на краю небольшой бухты. До него буквально тройка километров, или шесть лиг, как считают на Фиори. Пора маскироваться — извлекаю из сумки плащ, набрасываю на плечи. Заодно и проверю, что здесь творится. Власти города и магистрат извещены о моём появлении. Но пока никто не знает меня в лицо. Так что сразу всё и всплывёт, если что не так.

…В воротах меня встретили два стражника. Ни вопросов, ни досмотра, просто потребовали уплатить пошлину, как конного. Всего один диби, мелкую медную монетку. Больше ничего. Потому проехал, как к себе домой. Дальше не спеша двинулся к центру. Народа много. Только вот грустные больно. Сумрачные лица, тоскливое выражение на встречных физиономиях. Одеты средне. Особо рваной одежды не заметил, но и роскошных одеяний тоже. Но последнее понятно почему — после чисток Неукротимого аристократов в стране поубавилось очень сильно. Так что особо щеголять некому. Выехал на главную площадь, где, естественно, оказался рынок. Большой и на удивление богатый. Во всяком случае, ряды ломились от продуктов, тканей, изделий кузнецов и прочих ремесленников. И цены, как я понял, очень даже щадящие. Наметив, что стану покупать, двинулся дальше, разыскивая банк. Тот находился возле ратуши, куда я пока соваться не стал. Предъявив в финансовом учреждении обезличенный чек на предъявителя, получил деньги. Без всякой волокиты и суеты. Полсотни золотых фиори. Пока хватит. Выйдя на улицу, осмотрелся, снова оседлал лошадь, двинулся обратно на торговую площадь. Итак что там у меня по списку? Ой, вот же голова — забыл взять у Марики! Так торопился утром, что и из головы вылетело! Ладно. Попробую сообразить сам. Что там у меня? Одежда для саури, бельё постельное, нитки, иголки, морские и сухопутные деликатесы — копчёности, солёности. Стоп. Прежде, чем купить, нужно озаботиться доставкой. И местом складирования…

…- Сьере военный?

На меня смотрят два тоскливых до невозможности больших глаза карего цвета. Девушка? Под алым платком угадывается пышная шевелюра волос светлого цвета натуральной блондинки. Фигура, как я понимаю, стройная, даже худощавая. Правда, безнадёжность на её лице меня почему то раздражает. С чего бы это вдруг? И такое вот обращение к совершенно незнакомому человеку…

— Сьере — офицер. Правда, бывший. В отставке.

Опускает глаза. Одежда добротная на вид, но уже поношенная. Тоскливый голос:

— Сьере не желает развлечься?

Что за… Не похожа на профессионалку. Мой взгляд застывает на её руках — длинные музыкальные пальцы, идеальная форма кистей. Бывшая аристократка?

— Доса?

— Сьере военный, у него есть деньги. Сьере не желает потратить один бари за ночь… Со мной?..

Я даже на мгновение растерялся. Девчонка очень красива, но, похоже, её припекло не на шутку. Не знаю почему, но я вдруг сам собой кивнул, потом выдохнул:

— Желает…

— Тогда прошу вас идти со мной, сьере…

…Она медленно ведёт меня по городским улочкам. Того, что я попаду в засаду — не боюсь. Не так то просто меня и взять. Пустят стрелу в спину? Ерунда. С тыла я прикрыт конём. Спереди — её фигурой. Высоких зданий давно нет. Мы уже где-то на городской окраине. Да и народа тут довольно много. Девушка ныряет в проход между домами, короткий путь по извилистой улочке, мы застываем возле покосившейся калитки, которую та открывает:

— Прошу вас, сьере…

Ввожу своего коня в небольшой дворик. Не ухоженный, но и не запущенный. Скорее, неумело прибранный. Домик маленький, с подслеповатыми окошками. Девушка подходит к крыльцу, оборачивается:

— Прошу меня извинить, сьере офицер… За беспорядок… И за то, что мне нечем вас угостить, пока не наступит время…

Внезапно дверь открывается и на пороге появляется мальчишка, по виду — ровесник Арка из замка. У него тоже то самое выражение отчаяния на лице.

— Мори, зачем ты вышел?

Он молча смотрит на меня, потом тихо спрашивает девушку:

— Илли, ты решилась?

Та опускает голову, потом кивает. Едва заметно, но кулачки парнишки сжимаются сами собой, а светлая голова опускается. Судя по всему — братишка. Младший.

— Эй, парень, подойди ка.

Тот, по прежнему с опущенной головой, подходит, не глядя на меня и тщательно рассматривая носки своих ног, одетых в грубые опорки.

— Вот тебе деньги…

Протягиваю ему серебряный бари. Он вскидывает голову, удивлённо смотрит на меня, но я спокойно продолжаю:

— Сгоняй на рынок. Купи поесть. Как я погляжу — у вас проблемы.

Его кулаки снова сжимаются, но мой взгляд спокоен, и он вновь опускает голову:

— Как прикажете, сьере…

— Капитан. Капитан запаса войск Империи Фиори Серг.

И снова сжимаются кулачки. Только в одном из них зажата серебряная монетка. Я осматриваюсь, затем привязываю жеребца к одному из столбов. Ни сена, ни овса, естественно, в этом нищем домишке быть не может. Илли, как я понял, уже внутри дома. Решительно толкаю двери, вхожу. Глаза быстро привыкают к полумраку, царящему внутри, и я рассматриваю нищую обстановку. Грубые лавки. Такой же стол. Пара вёдер. Утварь из простой глины. Хотя, нет. Вон предмет, явно не вписывающийся в обстановку — шитое серебром женское покрывало на стене. Очень богатое… Стоп. Сверху спускается девушка. Испуганно смотрит на меня, я открываю было рот, чтобы спросить, но тут раздаётся кашель. Надсадный, рвущий лёгкие. Откуда то из-под лестницы. Шаг в сторону — несколько бочек. Явно пустых. Илли бросается к ним, перепрыгивая через несколько ступенек, но я успеваю первым. Женщина?! Впалые щёки, блестящие глаза под рваным лоскутным одеялом. Как я понимаю, она меня не видит. Взгляд, устремлённый в никуда.

— Сьере офицер! Она не заразная! Просто простыла!

Илли вцепляется в меня и пытается оттащить в сторону, но куда проще сдвинуть скалу, чем меня. Наклоняюсь и касаюсь запястьем лба. Тот пылает. Температура точно выше всяких пределов!

— Что говорит доктор?!

Неожиданно девушка горько усмехается:

— Доктор, сьере офицер? Какой доктор может быть у несчастных беглецов?

…Вот и всё. Картинка полностью прояснилась…

— Знаешь, где найти лекаря?

— Знаю, конечно. Но у нас нет денег, чтобы заплатить…

— Хватит болтать. Бегом за ним! И приведи самого лучшего!

— Но…

— Не «нокай»! Не лошадь! Бегом, твою ж…

Удерживаюсь, чтобы не выматериться. Илли испуганно приседает, затем её выносит наружу. Слышу злое ржание жеребца. Опускаюсь на корточки, снова прикладываю ладонь ко лбу. Да. Это жар. Женщина простужена. И очень сильно. Слышу булькание у неё в груди. Снова осматриваюсь. Беженцы. От Неукротимого. Наверняка муж и отец погибли. Осталась одна вместе с дочерью и сыном. Пока что-то оставалось — как то жили. А когда всё кончилось — дочь пошла на панель… Или наоборот — заболела, и всё, что оставалось, ушло на лечение…

Считаю пульс больной. Сердце бьётся слабо. Значит, дело плохо. И, как я понимаю, ничего съедобного в доме, не говоря уж о лекарствах. Проклятье Тьмы! Где же их носит?! Что парня, что девчонку…

…Стемнело. Я сижу возле пылающего очага и прихлёбываю горячую натту, запивая большой пирог с мясом. Мори, набегавшись за день, спит. Мой жеребец тоже дремлет во дворе, накрытый попоной. Там же две коровы, домашняя птица в клетках, овцы. Мать Илли тоже спит. Только не под лестницей, как раньше, а наверху, напичканная снадобьями и лекарствами. Впрочем, на мой взгляд, она встанет на ноги раньше. Девушка — напротив меня, сложив на коленях руки и опустив взгляд на них же. Упорно их не поднимает…

— Послушай…

Вздрагивает, потом вдруг резко отвечает:

— Я готова…

— Дура.

Спокойно отвечаю ей. Затем, в свою очередь, спрашиваю:

— Прости. Кто вы на самом деле? Откуда вы сбежали в Ниро?

Её пальцы белеют от напряжения.

— Мой отец — маркиз дель Тарк. С Запада Фиори…

— Ни в Рёко, ни в Тушур вы не отправились. Не успели, или не захотели?

Она вздыхает:

— Папа приказал нам добраться до Ниро, там взять корабль и плыть на Острова.

— Острова?

— А вы не слышали?

Девушка очень удивлена, на мгновение забыв о том, что должна сделать. Поясняет:

— Это Вольные Острова. Там живут те, кто не подчиняется никому.

Мои глаза сами собой прищуриваются — пиратская вольница…

— Думаешь, вы бы там выжили?

— Не знаю… Сьере, я не знаю, сколько времени я должна буду делить с вами постель… В уплату за то, что вы потратили…

— Думаю, нисколько.

Она впервые вскидывает голову, с глубочайшим изумлением смотрит на меня.

— Что?

У неё очень красивые глаза… Кстати…

— Вы… Вы…

— Послушай, девочка. Сколько тебе лет? Честно?

— Пятнадцать…

— Вот именно. Ты ещё ребёнок. Твоя матушка мне ровесница, если честно.

— Вы…

Она бледнеет, но я машу рукой.

— Успокойся. Ничего подобного я даже в мыслях не держу.

Чуть успокаивается, но по-прежнему напряжена, словно струна.

— Так вот… Мне нужно место, где можно будет сложить покупки, отдохнуть после приезда. Нужен кто-то, кто сможет присмотреть за всем этим в моё отсутствие. Ваш дом, конечно, маловат для этого. Но, я думаю, что приобрету в городе дом. Знакомых кроме вас у меня в Ниро нет. Так что я предлагаю твоей матери стать управляющей моего городского поместья. Как тебе?

— Сьере… Даже не знаю… Я не могу принимать решение за матушку… И потом, я слышала, что у Ниро новый господин. Позволит ли он вам…

— Позволит. Поверь. Потому что он и есть я. Барон Серг дель Стел, новый лорд Ниро и окрестных земель, Илли.

— Вы?!

Она вжимается в стену, объятая беспредельным ужасом.

— Приготовь мне постель, Илли. Для одного. Скажу честно — я не собираюсь спать с тобой. Так что расслабься. А завтра у меня куча дел. Поэтому, пожалуйста, поторопись. Хорошо?

— К-как прикажете, сьере барон…

Она чуть заикнулась. Испугалась? Вполне. Репутация Неукротимого частично переходит и к его офицерам. И, наоборот, соответственно…

Глава 15

…Я подхожу к ратуше. Двое охранников-стражников преграждают мне путь, скрещивая алебарды перед моим лицом:

— Не велено.

— Кем не велено?

— Сьере магистр приказал никого не пущать.

Расстёгиваю воротник кителя, где под тканью висит особый знак. При виде его солдаты теряют дар речи. Любезно осведомляюсь:

— Есть ещё вопросы?

— Ваша милость…

Валятся на колени под удивлёнными взглядами окружающих. Шагаю вперёд. Стражники подхватываются с места и торопливо распахивают передо мной створки. Внутри полно народа. Роскошные одежды, меха, презрительные взгляды. А я — зол. Донельзя взбешён. Мори рассказал мне много чего интересного про то, что творится в городе. Обнаглевшие лавочники, получив от Атти послабления развернулись на всю катушку — казнокрадство, притеснение слабых и беззащитных. С одной стороны, верить беженцу, даже бывшему аристократу, лишённому титула, в данной ситуации просто глупо. С другой — именно такие вот мальчишки, как правило, знают очень и очень много о делах и делишках власть имущих. Тем более, что то, что я успел проверить по пути в ратушу, подтвердило его слова полностью. Ну и пара вопросов встреченным мной по пути горожанам… Главное — знать, как задавать вопросы. Прежде всего — въездная пошлина. В то время, как приказом Неукротимого это просто запрещено по всей Империи. Это первое. Второе — учёт горожан. В том числе и таких вот бывших беженцев. Ничего подобного в Ниро не проводилось, хотя деньги на это были выделены. Ущемление местными ростовщиками интересов государственного банка Фиори. Прямые угрозы клеркам, работающим там. Игнорирование распоряжений временной администрации. Решили поиграть в независимость? Вольности почуяли? Я вам устрою… За мной следует десяток моих солдат, включая Рорга. Ребята были срочно вызваны из замка, потому что нужно срочно поставить на место охамевшее быдло. Таких надо сразу давить и плющить. И не откладывать в долгий ящик… Поднимаемся наверх, в зал заседаний магистрата. У дверей, ведущих внутрь, стоит толпа народа.

— Разойдись!

Ноль внимания. Совсем опухли, твари?! Делаю знак рукой, и Рорг мгновенно расчищает нам путь. То, что сейчас на полу корчатся от умело нанесённых ударов тела, меня волнует меньше всего. Ещё удар ногой, резные створки распахиваются, и я вхожу в зал. На меня смотрят заплывшие салом морды, лоснящие от безнаказанности и наглости.

— Кто посмел?!

Слышится визгливый голос откуда то спереди. Ага! Судя по всему — городской глава. Спокойно подхожу вплотную, потом резким ударом впечатываю его в кресло, на котором тот сидел. Правда, при этом ломается пара рёбер, может, больше. Но ему всё-равно висеть в петле. Рядышком с бывшим лордом. Того ещё, кстати, не сняли. Как и прочим членам магистрата. Вертели бывшим владетелем, как хотели, творя за его спиной, что хотя. Кончилось ваше всевластие. Впрочем, и жизнь тоже. Именем Империи, по праву владения…

Спустя полчаса городская площадь украшается двенадцатью телами в богатых, роскошных одеждах, а я ору на клерков и чиновников, которые молят о пощаде. В любом случае, я их заменю. Но пока они нужны мне живыми, чтобы разобраться в груде накопившихся дел, а так же распутать махинации тех, кто правил городом раньше. Пока не повис в петле. Можно, было бы, разумеется, пока посадить верхушку Ниро в темницу и постепенно распутать весь клубок. Но это слишком рискованно. Могли и сбежать. Или подкупить охрану, а то и нанять наёмных убийц, или того хуже — пиратов со Свободных Островов. А так — быстро, дёшево удобно. Экономия средств городом на питании каторжников, хе-хе… Не моему заскорузлому сердцу проявлять милосердие к тем, кто его недостоин. Теперь одна, но самая главная проблема — кого поставить над городом? Кто будет следующим магистром? Рискнуть? А, где наша не пропадала! Я выхожу на помост, с которого зачитывают городские указы, подзываю глашатая, который трясётся от страха — уж больно радикально я тут разобрался со всеми, шепчу ему на ухо то, что требуется объявить в данный момент. Он открывает рот от изумления, но деваться человеку некуда, и он открывает горло и кричит во всю глотку:

— Кто назовёт самого честного купца в городе Ниро, получит фиори!

Тишина, потом толпа взрывается рёвом. Но, как ни странно, в криках угадывается лишь одно имя — некого Рата Мира. Вскидываю руку, и голоса умолкают. Наступает тишина.

— Старший городских стражников, ко мне.

Крепкий, с сединой мужчина проталкивается ко мне через людей. Хм… Народ то его явно уважает. Расступаются. Не испуганно, кстати, а с подчёркнутым уважением. Начищенный панцирь, на боку меч в потёртых ножнах, правильные черты лица.

— Ваша милость, я капитан городской стражи, Гарм Тор.

— Барон Серг дель Стел.

Показываю ему свой знак. Он склоняет голову в поклоне. Судя по выправке — старый вояка. Значит, общие темы должны у нас быть.

— Сьере Тор, я прибыл в Ниро три дня назад.

— Да, ваша милость. Я всё знаю.

— Очень хорошо. Поэтому не будем много говорить, а лучше приступим к делу. Рат Миро, он действительно самый честный купец в городе?

Тот пожимает плечами:

— Насколько я знаю — да. Потому и беден.

— Передайте ему, что я, барон дель Стел, назначаю его новым магистром города Ниро. Это первое. Второе — приготовьте отчёт по всем городским делам, касающимся обороны, укреплений и вооружения. В каком состоянии, что наличествует, чего не хватает, и что желательно бы получить и завести. Третье — есть задолженности по жалованью?

Мужчина вновь пожимает плечами:

— Последние два месяца мы не получали жалованья. Магистрат утверждал, что все деньги уходят на борьбу с самозванцем…

Спохватывается. Бледнеет, когда понял, что сморозил. Делаю успокаивающий жест:

— Передадите новому магистру — имущество казнённых уходит в городскую казну. Первым делом — погасить задолженность перед стражей. Неправедно осуждённых — выпустить из темницы. Освободить всех должников, но из города не выпускать. Подготовить их дела к рассмотрению в ближайший выходной день.

— Да, ваша милость.

— Я сам разберусь. Всех родственников казнённых поместить под охрану. Не допустить насилия в их адрес до приговора Имперского суда.

Спокойный кивок головой.

— Можете собрать их в одном месте и стеречь. Разрешаю. Далее — согласно закону Неукротимого, все пошлины на въезд отменяются.

— Разумеется, ваша милость.

— Суд будет проходить здесь. Поэтому в день Отдохновения приготовьте два кресла. Для меня и…

— Вашей супруги, ваша милость.

— Да.

…О, Тьма!!! Где же мне взять жену?! И отыгрывать поздно…

— Пока всё. До прибытия нового главы города, взять магистрат под охрану. До суда в день отдохновения в городе должны соблюдаться порядок и спокойствие. И — последнее: насколько я знаю, у прежнего маркиза в городе была усадьба?

— Да, ваша милость.

…Хм… Удивительное спокойствие у этого мужчины лет сорока…

— Мне нужен провожатый. Хочу взглянуть.

Он оборачивается, делает непонятный знак, и передо мной появляется совсем сопливый подросток. Зато в кожаном панцире стражника.

— Илгу вас проводит, ваша милость.

Мы спускаемся с помоста, на котором остался лишь глава стражи, толпа расступается перед нами. Слышу позади голоса, с недоумением что-то бормочущие друг другу. Всё, люди. На сегодня представление окончено. Конец. Некогда мне вас веселить, да и дела не стоят на месте. Так что, расходитесь, граждане ленного города Ниро. Расходитесь…

…Возле наших лошадей стоит маленькая фигурка подростка со светлыми волосами, со страхом смотрящая на меня и моих солдат.

— Что, Мори, страшно? Ничего. Зато следующий подумает на тему — грабить и воровать, чтобы быстро разбогатеть и быть повешенным, или быть бедным и честным, зато долго жить.

Усмехаюсь — любимая присказка Атти. Мальчишка раскрывает рот от изумления.

— Как твоя матушка? Ей лучше?

— Да, сьере барон. Гораздо лучше!

Естественно: лекарства, натопленная печь, компрессы, и врач. Взлетаю в седло, моя охрана уже в сёдлах. Нагибаюсь и подхватываю мальчишку, усаживаю перед собой. Он испуганно дёргается, но я успокаиваю его:

— Едем в мою усадьбу. Чтобы ты знал дорогу.

— Да, сьере барон…

После пятнадцатиминутного блуждания по городским улицам останавливаемся возле добротных дубовых ворот. Стражник стучит, и когда в окошечке появляется заплывшая жиром морда, командует:

— Открыть ворота новому лорду Ниро!

Створки тут же со скрипом начинают расходиться, а я рефлекторно нащупываю рукоятку меча…

Против ожидания, всё прошло гладко. Ни возмущения, ни недовольных криков. Впрочем, как я понял, мои действия по наведению порядка в городе облетели жителей в мгновение ока, поэтому дворня в мгновение ока выстроилась во дворе, потом дружно повалилась на колени, уткнувшись носами в пыль. Вначале я взглянул на поместье — типичный богатый дом зажиточного горожанина. Два этажа, внутри большой двор. Часть дома жилая, остальные три части — хозяйственные. Кухня, кладовые, зал для приёмов и встреч, гостевые покои. Вполне-вполне. Нормально.

— Управляющий?

Тот вскакивает, подбегает, склонившись в низком поклоне. Мда. Не нравится мне его рожа. Слишком подобострастная, пройдошистая и наглая одновременно. Слишком, ещ мягко сказано. Однозначно — заменить. Думаю, матушка Илли и Мори подойдёт куда лучше. Тем более, долго была замужем, следовательно, управляться с хозяйством сможет. Решено. Поначалу то просто пристроить думал. Но, похоже, придётся женщине поработать…

— Рорг…

Сержант уже за спиной.

— Организуй досу Мири сюда.

— Сейчас.

Отходит в сторону, через минуту я уже слышу топот конских копыт. Быстро он. Впрочем, не раз уже убеждался, что для сержанта ничего невозможного нет. И подчинённые у него такие же хваткие и умелые ребята. Как же хорошо, что Атти оставил мне их! Не будь у меня этого взвода, чтобы я делал? Но продолжим.

— Казначей?

Сухой старик с ледяными глазами.

— Марг Дари, ваша милость. Казначей усадьбы.

— Что у нас имеется?

Тот мгновенно отвечает:

— По финансам плохо. Не больше десятка бари, по моим прикидкам. Покойный маркиз сильно поиздержался, собирая отряд воинов против у… Законного императора.

Благосклонно киваю.

— Лошадей — четыре, из них две рабочих, две выездных. Овец — пятнадцать, включая баранов три штуки. Кур — сорок одна, петухов — два. Несут в сутки пять яиц. Цыплят — шестьдесят семь, гусят — сорок. Дворни — тридцать семь человек, из них мужчин — десять, женщин — двадцать пять, детей двое, женского пола, девять и десять лет. Подруг, гха, покойного маркиза — три.

В последней фразе старик кашлянул. Потом продолжил:

— Расходы на содержание усадьбы…

— Достаточно. Благодарю. Вы остаётесь на своём месте и должности.

…То, что я обратился к нему на «вы» на мгновение вводит дедулю в ступор. Но он быстро гасит все эмоции, кланяется:

— Благодарю, ваша милость.

— Не за что. Каждый может приносить пользу, будучи на своём месте.

…Величайший русский философ незапамятной древности Козьма Прутков… Ну, в общем, так, примерно…

— Подруги маркиза?

— Они ждут вас в доме, ваша милость…

— Привести сюда.

Все слуги резко вскидывают головы, со страхом глядя на меня. Пальцем показываю на двоих мужчин покрепче:

— Ты и ты. Привести шлюх сюда.

…Может, резковато? Кто знает, своей ли волей эти женщины легли под маркиза, у которого была вся власть в округе? Но мне они не нужны. Мужички бегом летят к дому. Спустя мгновение слышу визг, недовольные крики, но вот на крыльце появляются мои посланцы и три… Мда… Раскормленные до потери приличия, с настоящими, как бы сказать лучше? В общем, корова-медалистка умрёт от зависти…

— Выкинуть вон. Если появятся вновь — бить плетьми до тех пор, пока на них не останется ни клочка одежды. Не вразумит порка, снова явятся — повесить…

Ничего себе!!! Вот это единодушие! Неожиданно для меня слуги вскакивают на ноги и бросаются на эту жирную троицу. Крики, вопли, женский визг, ругань — всё сплетается в один клубок, из которого время от времени вылетает то исцарапанная женщина, то окровавленный мужчина, утирающий располосованную ногтями щеку, но зато эта толпа уверенно смещается в сторону гостеприимно распахнутых ворот. Ещё несколько минут — куча мала уже за пределами усадьбы, затем шум стихает, и дворня поодиночке возвращается назад. Однако… Но поведение слуг меня успокаивает. Значит, я оказался прав. Но каков покойник! Даже странно, что он позарился на стройную, словно тростинка, Марику… Вкусы у мерзавца под стать его нраву. Отборно дерьмовые…

А вот и доса Мири. Она едет на смирной лошадке, которую я приобрёл для Марики. Наши военные кони слишком злы для девушки, а управляющему замком необходим транспорт, чтобы везде успевать. Всадник и наездница въезжают во двор, и я вижу, что женщине значительно лучше. Медицина сотворила чудо. Солдат помогает ей слезть с кобылки, поскольку дама ещё очень слаба. Женщина подходит ко мне, опираясь на его руку, и её глаза внимательно осматривают меня. Хм. Пауза слишком затянулась. Пора прекращать. Уже и слуги косятся.

— Доса Мири, вы назначаетесь управляющей моей городской усадьбы. Вот ваши слуги. Будете жить здесь. Все ваши распоряжения обязательны к выполнению для всех.

Оборачиваюсь, чуть повышаю голос:

— Все слышали?

Народ вновь валится на колени, кланяется. Женщина тоже молча склоняет голову.

— Вам будут платить жалованье, так что, думаю, вы останетесь довольны. В ваши обязанности входит содержание усадьбы в таком состоянии, чтобы я, либо мои гости могли в любой момент остановиться в доме. Если количество слуг вам покажется избыточным, или наоборот, недостаточным, разрешаю вам уволить, либо нанять дополнительных. Кроме всего усадьба будет использоваться как промежуточный склад для товаров, закупленных мной для замка Ниро. На этом всё. У вас есть вопросы?

— Я должна буду платить из жалованья за жильё и пищу?

— Ни вы, ни ваши дети. Всё включено в вашу оплату.

— Каков размер моего жалованья?

— Два бари в месяц, пока, вас устроят? Если же по истечении испытательного срока в три месяца к вам не будет нареканий, оставляю за собой право увеличить размер вашего жалованья.

…Две серебряные монеты в месяц очень много. Обычно управляющий получал один бари в год. Так что я неслыханно, вопиюще щедр. Хотя подобное предложение для бывшей баронессы… Но Мири склоняет голову под вдовьим покрывалом:

— Да, сьере барон. Всё будет в полном порядке.

Отвечаю ей таким же поклоном. Потом оборачиваюсь к Роргу:

— Сержант, оставьте двух солдат в городе. На всякий случай. Пока доса Мири не найдёт верных людей для охраны поместья.

Тот мгновенно называет два имени, и два рядовых выходят вперёд.

— Мы уезжаем. Нас ждут в замке.

Удивлённые, даже изумлённые взгляды дворни, забытого всеми проводника из городской стражи Илгу. Но мне как то до одного места. Наш небольшой караван с покупками уже ждёт у городских ворот, а ещё мне тревожно за саури в замке. Ведь кроме меня никто не может с ней общаться. Да и мало ли… Ведь всех солдат я вызвал сюда. В город… Взлетаем в сёдла и мчимся к условленному месту. Горожане расступаются, давая нам дорогу, отскакивают к стенам, пугливо жмутся по сторонам. Ха! Репутация — это всё! А ещё будет баронский суд через семь дней! Зато исполняться мои распоряжения будут мгновенно и без проволочек. Потому что я собираюсь не просто править этими землями! У меня просто огромные планы на будущее! Ведь Ниро — прибрежный маркизат, имеющий выход в море. А море — это самые обширные и надёжные торговые пути! Так что придётся поработать, но зато потом…

…Трое суток не было меня в замке, но он совершенно преобразился. Когда во двор загнали скотину и возы с покупками, непонятно откуда вывалила толпа народа. Сразу расхватали животных и домашнюю птицу, растащили по заранее отведённым местам. Потом мужчины, которых явно прибавилось, выгрузили возы. Марика в новом, но скромном платье распоряжалась грамотно и чётко. Получив опись купленного, сравнила листок со своими записями, удовлетворённо кивнула, потом состроила озабоченное личико, быстро сделала несколько пометок свинцовым карандашом и вручила свой листок мне:

— Вот, сьере барон… То, что нам ещё необходимо докупить.

Спрятав бумагу в карман кителя, кивнул ей, собираясь идти к саури, но тут домоправительница от меня не отстала, а потащила в зал, где начали накрывать стол. Откровенно говоря, я начал злиться, но вездесущий и всеуспевающий Рорг сделал жест «спокойней», и подмигнул. Только тогда я начал соображать, что меня ждёт какой то сюрприз, и не обманулся — едва я занял своё место, как в зал вошло новое действующее лицо: именно та, о ком я так беспокоился… Яяри была просто бесподобна! В подогнанном платье тонкого атласа оранжевого цвета, с распущенными по плечам такого же оттенка волосами. Да и выглядела она великолепно, словно и не было длительной голодовки. Но самое главное, что девушка шла сама! Своими собственными ногами! Невероятно, но за это время она полностью восстановилась каким то образом. Я невольно поднялся с кресла, в которое был посажен за столом, поднялись мои солдаты, прочая челядь и так стояла, дожидаясь начала трапезы. Саури приблизилась ко мне, склонила голову в поклоне, а затем произнесла:

— Вы очень долго отсутствовали, господин барон.

— Увы, дела, благородная ююми. Неотложные.

— Ююми?

Она вскинула бровь в удивлённом жесте, но тут же опустила, придав своему точёному личику безмятежно спокойный вид.

— Я не люблю, когда меня так зовут. Чувствую себя старухой, барон. Лучше уж обращайтесь ко мне по имени, хорошо?

— Только в обмен на такую же любезность с вашей стороны, Яяри.

И замер при виде её улыбки, потеряв на мгновение дар речи — настолько та была… Просто не нахожу слов, чтобы выразить всё, что я ощутил, когда увидел её…

— Разумеется… Серг…

И опять чуть склонила свою головку. Выдернув стоящее рядом с моим кресло, я указал на него:

— Прошу.

Девушка не стала ломаться, а спокойно уселась в него и произнесла:

— Благодарю.

Чинно положив руки на обтянутые платьем колени. Я тоже собрался было, наконец сесть за стол, потому что, если быть откровенным, успел проголодаться, а с кухни доносились очень вкусные запахи. Но тут перехватил взгляд Марики… Она свободная, пусть и лишена титула по императорскому указу. Но тем не менее. Более того — девушка является управителем в замке, и, насколько я могу понять, справляется с поручением больше, чем успешно… Я выдвинул второе кресло, слева от себя и показал на него бывшей аристократке:

— Прошу вас занять это место, доса Марика.

От неожиданности та вздрогнула, на непослушных ногах подошла к столу, тоже села, напрягшись, словно тетива лука. Тогда и я занял место хозяина. Странно. Мне показалось, или по личику Яяри промелькнула тень неудовольствия? Успели уже поссориться? Но как? Ни одна не знает языка другой, так как? Впрочем, пока у меня лишь домыслы…

— Пусть подают обед…

Шепнул я на ухо Марике. Та махнула рукой:

— Обед его милости!

Двери залы вновь распахнулись, и к столу торжественно проследовала цела процессия слуг с подносами, уставленными различными блюдами…

Я ел с аппетитом, отдавая должное искусству поваров. Но всё-таки внимательно следил за происходящим вокруг: вот мои ребята налегают так, что за ушами трещит. Но за отдельным столом… И только сейчас сообразил, что я натворил — усадил обеих дам за стол хозяина! А что на Фиори, что у саури один обычай — вместе с главой Клана, либо лордом, могут есть лишь родственники, либо близкие люди. Причём близкие в том смысле, что делят с тем постель! Жёны, либо любовницы. Даже дети едят за отдельным столом! А тут я посадил обоих рядом с собой, давая понять окружающим, что уже… От неожиданности даже икнул. Торопливо запил бокалом удивительно вкусного вина, лихорадочно размышляя, как мне выпутаться из совершенно головоломной ситуации. Ага! Кажется, вот оно…

— Яяри, вы уже успели поссориться с управительницей замка?

— Нет, Серг. Да и каким образом?

Хм. Врёт и не краснеет!

— Дело в том, что там, откуда я родом, за одним столом едят и близкие люди, и слуги. Так что соседство с Марикой совершенно ничего не значит…

— Да? Простите, я не знала…

…Ну, да. Наверняка подумала, что я сажаю рядом с собой любовницу… Теперь надо прояснить вопрос досе дель Тарон…

— Доса Марика, забыл вас предупредить, но отныне вы всегда питаетесь за одним столом со мной.

— Но, сьере барон… Это…

— Ничего не значит. На Островах, откуда я родом, за одним столом едят и господа, и наиболее близкие и доверенные слуги…

Ха! Эту даму просто так не проведёшь!

— А ваша охрана, сьере барон? Разве она вам не близка?

— Увы. Они принесли присягу на верность лишь Императору. Мне же только подчиняются. Так что они — не слуги, а скорее — охрана, которая следит за тем, чтобы я не покусился на трон…

— Ох… Простите, сьере барон… Я не знала…

— Ничего страшного, доса. Даже в разных городах Фиори свои обычаи…

Девушка согласно кивает… А саури вновь начинает злиться. Ревнует, что ли? С чего бы? Я ей ничего не обещал…

— Яяри, вы, как уже говорил, может спокойно жить в замке и не волноваться ни о чём и ни о ком. На вашу честь и достоинство я не покушаюсь. Слово.

Она опускает голову с густой рыжей гривой, спускающейся по плечам к талии.

— Благодарю вас, Серг… Я постараюсь быть вам полезной… Только чем?

Беззаботно машу рукой:

— Для начала выучите язык аборигенов, хорошо?

Она кивает. Значит, согласна. Вот и замечательно. А пока нужно взглянуть, что тут без меня произошло… Допиваю натту, затем встаю. Обе дамы торопливо вскакивают, практически синхронно. Получается забавно. Ничего.

— Можете спокойно продолжить трапезу. Я пока прочитаю ваш список, доса Марика.

— Но… Разве….

Тянут обе, я делаю универсальный жест — стоп! Умолкают, потому что это им понятно без пояснений.

— Я лорд. Следовательно, устанавливаю свои порядки.

Разворачиваюсь, выхожу во двор, где ярко светит солнышко. У колодца вижу широкую лавку, которой раньше не было. Подойдёт. Присаживаюсь, вытягиваю ноги, затем разворачиваю список. Чётким округлым почерком довольно большой перечень необходимых закупок. Что-то я угадал и уже привёз. О чём то не знал вообще. Ну кое-что упустил. А впереди — Баронский Суд… Эх, и кого из двоих я выдам за жену?! И что делать потом? Скажите мне?

Глава 16

…Резкий удар ногой, небольшой табурет вылетает из под стоящего на нём смертника, и спустя миг тот дёргается в петле. Пытается хрипеть, но тонкая верёвка перехлестнула толстое горло, врезавшись в кожу, и лишь сипение вырывается на краткий, практически незаметный миг. Судорожные подёргивания, поскольку со связанными за спиной руками не слишком то подёргаешься, затем тело обмякает, последнее рефлекторное движение, и струйка мочи весело сбегает по босым ногам казнённого…

— Следующий!

Передо мной швыряют на колени следующего арестанта. Сколько из там ещё? Девять? Средних лет мужчина с рыхлым, каким то бесформенным лицом. Глашатай зачитывает:

— Шкен Моис, купец первого разряда славного города Ниро. Обвиняется в небрежении своими обязанностями, злоупотреблением властью, ростовщичеством, незаконной торговлей. Сознался после пытки. Изобличён полностью пятью свидетелями.

Тот вскидывает лицо, желая чего-то сказать, но стражник с маху бьёт того по затылку. Бывший купец дёргается, но замолкает. Со скучающим видом смотрю на него, словно на букашку. Как то нет желания считать его человеком. Ни малейшего. Потому что грехов за этим существом выше крыши — взятки, вымогательства, совращение… Требовал с поставщиков деньги. Якобы за свою поддержку при выборе на конкурсе. Сам же просто молчал, когда в Совете города разворачивались споры о том, у кого купить то или иное из товаров, необходимых для города. Естественно, что если принималось решение против того, кто давал взятку, деньги не возвращались… А ещё, самое мерзкое, любитель малолетних девочек. Совсем маленьких. По десять, одиннадцать лет. Все отцы города опасались отпускать своих дочерей одних. Исчезали. С концами. Иногда находили останки в лесу или в бухте прибивало тела к берегу. Всегда списывали на пиратов. Но в доме этого купца нашли подвал. А в нём удалось обнаружить одну ещё живую девчушку. И печь с останками людей: обгоревшие скелетики, пуговицы, остатки немудрёных украшений…

— Шкена казнить особой казнью — сварить живьём в смоле.

Народ, собравшийся на площади, одобрительно гудит. Они поддерживают решение суда. Особенно отцы, лишившиеся своих детей. Дай им волю, разорвали бы на мелкие кусочки тварь! Но тут и они согласны со мной. Казнь в кипящей смоле — жуткая вещь… Палачи незамедлительно приступают к делу — волокут огромный котёл, устанавливают на специальной треноге, насыпают куски смолы. Вспыхивает пламя, Шкен дикими глазами смотрит на разворачивающуюся перед ним процедуру, его губы трясутся, челюсть дрожит. Мне же всё-равно. Такую тварь я не пощажу ни за какие деньги или обещания…

— Семья Шкена приговаривается к изгнанию из города в том, в чём одеты, и что у них при себе…

Как ни странно, у ублюдка есть жена, и даже дети. Мальчишка и девчонка, чуть помладше тех, кого убивал их папочка.

— При появлении в землях Ниро — детей продать на Острова, их мать — в бордель города.

Припечатывает приговор глашатай. Народ вновь одобрительно гудит. Судя по всему, я набираю в и глазах очки. Дело идёт быстро, а все решения вызывают бурное одобрение народа. Напрасно арестанты думали, что вершат свои дела в тайне. Люди знают всё. Так что теперь нет ни одного ложного или купленного приговора: виселица, топор, котёл со смолой. Палачам сегодня выпало много работы…

— Гер Кульк. Бывший интендант Ниро. Осуждён за растрату, закупку заведомо испорченных продуктов, гнилой материи и кож. Приговаривается…

На мою руку внезапно опускается тёплая ладошка. Я едва не вздрагиваю от неожиданности, но сидящая рядом со мной саури спрашивает:

— Что он говорит?

Имея в виду при этом глашатая, зачитывающего приговор казнокраду. Быстро перевожу, и Яяри удовлетворённо кивает головкой под покрывалом, скрывающим её острые ушки:

— За такое надо содрать кожу живьём, набить травой и повесить над воротами города.

…Интересное предложение. Впрочем, саури насчёт казней большие мастера… Сталкивался…

— Здесь нет таких специалистов.

Настроение у меня портится окончательно и бесповоротно. Не желая этого, девушка зацепила одно из самых больных моих воспоминаний… Два года назад по моему субъективному времени, без учёта анабиоза, естественно, был сбит мой друг. Ему удалось посадить свою машину на планету. Только никто не знал, что там орудует разведгруппа саури. Мы нашли Михаила. Точнее, то, что от него осталось. Именно — его чучело, набитое травой… Мои кулаки сжимаются, чтобы вновь разжаться… Тем временем палачи тащат вора к большому колесу. Ещё одна жуткая казнь — колесование. Такие изуверские казни производят не потому, что мне нравится кровь и страдания. Совсем нет. Просто именно они записаны в Своде Законов города Ниро. И я пока не могу их отменить. Для этого надо собирать общее собрание всех горожан, а я пока не могу этого позволить. И потом, положа руку на сердце, могу сказать лишь одно — иногда излишняя жестокость просто необходима. Хотя и в разумных пределах. Между тем саури явно ощущает, что со мной что-то не то, и чуть склоняет головку ко мне:

— Тебе плохо?

Отрицательно качаю своей черепушкой ей в ответ.

— Нет. Просто… Вспомнил… Прошлое…

Ладошка резко отдёргивается. Поняла? Может быть… Действие, между тем, продолжается: льётся кровь, хрустят дробимые ломом кости, стоны, крики, вопли. Противно. Но никуда от этого не деться. Но я даю себе слово, что наведу порядок. Мне не нужен страх моих подданных. Я хочу, чтобы меня любили и уважали. За моё отношение к ним, а не за титул и положение…

— Сьере барон, тут пришло письмо…

Мне пртягивают конверт, запечатанный имперской почтой. Адрес отправителя — ого! Императорское Управление Безопасности! От Льян? Вскрываю упаковку, хрумкает сургучная печать, извлекаю лист белоснежной бумаги, пробегаю глазами. Что за…

…По данным разведки, пираты планируют нападение на Ниро и его окрестности. Вам надлежит обеспечить безопасность маркизата и его жителей любыми средствами…

Здравствуйте, приплыли! Яяри с любопытством смотрит на послание, но руны фиорийского языка, как и сам он, ей незнакомы. К моему облегчению, саури сдерживает себя. Впрочем, ведёт себя девушка действительно так, будто настоящая супруга самых чистых аристократических кровей и происхождения: гордая осанка, величественные, плавные жесты, великолепное платье, над которым корпело пятеро мастериц почти всё время, оставшееся до суда, шитое серебром белое покрывало. Оно, как и удивительная причёска прикрывает её острые длинные уши. Поэтому никто не догадывается, что моя, так называемая «супруга» не человек, а саури. Конечно, пришлось её уламывать, чтобы она согласилась изобразить мою половину. Но удалось. Впрочем… После возвращения из города я уже не делил с ней постель. Саури настояла на отдельной комнате. Точнее, собиралась настоять, но я согласился без всяких возражений и препятствий, что её, честно говоря, сильно удивило. Неужели она посчитала, что я буду не в силах отказаться от желания обладать ей? Зря. Я же не скотина какая то, что случку ставит выше всего на свете…

…Для исполнения приказа можете воспользоваться любыми средствами и методами без ограничения. Вплоть до реквизиций, принудительной мобилизации и права амнистии преступников. Нападение ожидается весной следующего года. До этого вам надлежит укрепить город и обеспечить непрерывное наблюдение за морем и окрестностями ваших владений…

Доса Мири стоит за моей спиной. За неделю женщина окончательно выздоровела, навела порядок в городском доме. Когда мы вчера вечером прибыли, нас встретила вышколенная челядь, практически стерильный двор и дом, великолепно убранные покои. Кухня так же была выше всяких похвал. Во всяком случае, я, Яяри и её служанки, которые, кстати, уже не так пугаются саури, а так же мои солдаты отдали должное искусству поваров. Так что, думаю, что я не ошибся, назначив её управляющей городским поместьем. Ей я отдал список, вручённый мне Марикой, и попросил обеспечить закупку. Женщина просто поклонилась, затем пробежала глазами бумагу, кивнула красивой головкой под коричневым покрывалом вдовы, и произнесла четыре слова:

— Будет исполнено, сьере барон…

И, насколько я знаю, её посланцы уже во всю работают на рынке… Всё? Да. Действительно. На сегодня правосудие закончено, и можно отправляться назад, в поместье, а потом в замок. Я жестом подзываю стоящего за другим плечом нового магистра Ниро:

— Сьере Рат, я бы хотел видеть вас и начальника стражи в своём городском доме после второй стражи. Без семей. Это деловая встреча.

— Что-то произошло, ваша милость?

Бургомистр напуган. Я и так навёл шороху, да ещё казни, так что немудрено, что ему лезет в голову всякая ерунда. Показываю ему свёрнутый лист:

— Послание из столицы. Мне нужно будет вас ознакомить с тем, что там написано.

На лице бывшего купца появляется облегчение. Но это только потому, что он ещё не знает о пиратах… Я поднимаюсь, подаю руку Яяри. Та тоже встаёт, изящным жестом облокачиваясь на мой локоть. Тут же к помосту подкатывает небольшая повозка, в которую я помогаю сесть своей «супруге». Сам же занимаю место в седле жеребца, и небольшой кавалькадой — я, повозка, следом за ней солдаты, отправляемся от места казни в усадьбу. Доса Мири, кстати, тоже едет с Яяри. Обе дамы, как я слышу, молчат. Ну, так как говорить двум немым? Первая считает вторую чванливой и заносчивой особой, которая не соизволяет даже общаться с ней. А вторая — и раза бы поговорить. Но не знает языка. Хотя старается выучить его как можно скорее, заставляя служанок показывать ей предметы и называть его название, оттачивая затем произношение. Как ни странно, саури делает быстрые успехи, запоминая практически с первого раза услышанное слово. За эту неделю выучила уже с сотню слов. Скоро начнёт составлять предложения. Эта скорость меня удивляет, но, судя по всему, у девушки просто уникальная память. Слышал о таком. Но столкнулся впервые. Такими темпами через месяц начнёт уже общаться с населением. Может, привыкнет к людям. И они к ней…

— Доса Мири, вы зря обижаетесь — моя… Супруга… Из очень дальних краёв земли, и не знает фиорийской речи, поэтому и молчит. Так что вы зря на неё обижаетесь. Яяри учит наш язык очень быстро, и, думаю, вы скоро сможете прояснить все недоразумения…

Женщина с удивлением смотрит на меня, потом кивает головой. Ну, одной проблемой меньше. Опирается на мою руку, выходя из повозки. Так получилось, что она сидела ближе к выходу, поэтому и вышла первой. Саури с удивлением смотрит на меня, потом так же опирается на ладонь, спускаясь по ужасно неудобным ступенькам и подхватывая свободной рукой подол длинного платья со шлейфом.

— Что ты ей сказал?

— Чтобы она не считала тебя снобом. Ты молчишь не потому, что считаешь её ниже себя, а по незнанию языка.

— Она обиделась?

— Практически — да…

Нас встречают слуги, а так же Мори и Илли. Девушка надувается при виде Яяри, чуть оттопыривая пухлые губки безупречных очертаний. Саури сразу реагирует:

— А почему эта человечка такая злая?

— Ревнует тебя ко мне.

— Ревнует?!

Саури потрясена, но быстро справляется с шоком. Надменно вскидывает подбородок выше и смотрит на Илли так, что та не выдерживает и опускает глаза первой. Нашла коса на камень, как говорится. По прежнему не отпуская мою руку, Яяри гордо водит в дом, демонстрируя всем, что именно она законная супруга барона дель Стела. Слуги, выстроившиеся в зале в ожидании распоряжений, почтительно склоняют головы в поклоне. Я провожаю саури до наших покоев в доме, в том смысле, что они — личные комнаты барона и его семьи, и оставляю её там. Пусть пока поскучает. А мне надо отдать пару распоряжений…

— Доса Мири, пусть приготовят ужин из расчёта на меня с женой, вас и вашей семьи, и двух гостей.

Та быстро уходит, прихватывая по дороге слуг. Теперь можно и немного отдохнуть… Подхожу к камину, усаживаюсь в удобное кресло. Вытягиваю ноги. Замечаю застывшую у порога служанку:

— Пусть мне принесут натту, бумагу и перо…

Спустя пять минут всё передо мной, и попивая маленькими глотками ароматный напиток, я набрасываю тезисы. Итак, ожидается нападение на Ниро. Следовательно, учитывая население города, врагов будет не меньше двух-трёх тысяч. Делаю пометку — выяснить обычное число корсаров на одном корабле. Далее, необходимо провести ремонт городских стен, организовать круглосуточные заставы на ключевых точках, как только снег начнёт таять. Снова пометка — задача застав лишь наблюдение. При обнаружении противника подать сигнал по цепочке и известить городскую дружину. Вторая сноска — а есть ли в Ниро ещё воины, кроме стражи? Прояснить у бургомистра вопрос с ополчением и оружием для него. Пункт третий. Необходимо опросить народ по поводу тактики и приёмов, применяемых корсарами при нападениях на город. Без сносок и примечаний. Пункт четвёртый — организовать оборону города… Самый трудный и сложный. Итак, в наличии полста тысяч подданных. Из них мужчин — примерно четверть. Остальные — дети, старики, женщины. Итого — примерно двенадцать тысяч человек. И это в идеале. Реально же можно рассчитывать на пять сотен, в лучшем случае — семьсот воинов. Точнее, пушечного мяса. Потому что настоящих воинов я из них при всём желании сделать не сумею. Только если отправлю всех в срочном порядке в учебные лагеря Империи. А этого мне никто не позволит. Там свои планы, свои новобранцы. Значит, придётся просить Атти о помощи инструкторами, оружием и техникой. А техники как раз и нет. К тому же сейчас он напрягает все силы, приводя страну в порядок после гражданской войны, и восстанавливает уничтоженную экономику. Следовательно, в лучшем случае меня снабдят по остаточному принципу. В худшем — просто пошлют. Сексуально-пешеходным маршрутом. Нет, сам то Неукротимый, может, и захочет помочь, но Ниро относится к благополучным местам, где особо не воевали, и потерь среди людей практически не было. В некоторых областях Фиори населения не осталось вообще… Так что рассчитывать приходится только на себя. А значит, нужно что-то придумать… Собственно говоря, чего я раньше времени себя накручиваю? Пообщаюсь с гостями, поспрашиваю людей. Не бывает безвыходных ситуаций. Это я точно знаю! Если выжил здесь, то и весной выкручусь, благо времени у меня вполне достаточно, чтобы устроить нападающим кровавую баню. С облегчением откладываю в сторону исписанный лист, допиваю натту. Ну, как говорится, теперь начнём, помаленьку…

— Ваша милость, прибыл бургомистр, сьере Рат Миро.

— Проси.

Слуга исчезает, а спустя пару минут в зал входит тот, кого только что назвали. Невысокий, худой человек в скромной одежде тёмных цветов. Видно, что ему не по себе, всё-таки из бедных, незаметных купцов вдруг вознестись на самые вершины городской власти. Впрочем, вместе с ним практически одновременно появляется и сьере Гарм Тор, капитан, или, проще — начальник городской стражи. По идее, он должен быть моей правой рукой, потому что лорд является высшим командиром для стражников. Но капитан как-то мутный, как говорится. Появился совсем недавно, буквально пару месяцев назад, по протекции какого-то знакомого покойного маркиза. И что с ним делать, я пока не решил. То, что менять надо однозначно — ясно. Но кого поставить? И потом, у меня пока всего десять солдат. А в страже куда больше. И что перевесит? Присяга лорду или верность командиру? Кто знает…

Я поднимаюсь со своего места, шагаю навстречу гостям, одновременно распоряжаясь:

— Доса Мири, накрывайте стол…

Домоправительница, почему то бледная, словно смерть, исчезает в проходе, я делаю жест рукой, обращённый к столу:

— Прошу садиться, сьере.

Те удивлённо смотрят на меня, но я уже занимаю кресло хозяина дома с вырезанным на спинке гербом. Правда, прежнего маркиза. Непорядок. Надо указать Мири… Горожане мнутся, но всё же решаются присесть. Одновременно в зале появляются слуги, несущие подносы с угощением. От моего глаза не укрывается рефлекторное движение кадыка купца. Он, похоже, голоден. Зато на удивление спокойно держится Гарм, даже осмеивается спросить:

— А ваша супруга, сьере барон?

Хм…

— Сейчас позовут.

Подзываю к себе застывшую у выхода Мири, затем говорю ей негромко:

— Поднимитесь к хозяйке и скажите ей следующее — Сауре иль маа ре куар[4] Повторите.

Женщина с удивлением, но практически без ошибок произносит фразу. Удовлетворённо киваю, затем жестом отпускаю баронессу. Та исчезает. Ну а тем временем прислуга заканчивает сервировать стол. Я время от времени поглядываю на двери, но Яяри не заставляет себя ждать, видимо, ей тоже хочется и развлечься, и поесть. Ведь день уже закончился, и за окном темно. Платье она не сменила, зато причёска у девушки другая, впрочем, тоже прячущая кончики острых ушек. Я, естественно, поднимаюсь, следом и оба горожанина, одновременно отвешивая поклоны жене лорда. Саури плавной текучей походкой приближается ко мне, я выдвигаю кресло для неё. Она кивает прелестной головкой, усаживается. Затем — я, потом гости. Слуги торопливо наполняют бокалы вином, и я произношу тост:

— За знакомство, сьере!

Те нестройно отвечают, как принято на Фиори:

— Гарме!

Делаем по глотку, потом набрасываемся на еду. Как я уже говорил, повара в доме выше всяких похвал. Выбор блюд не очень велик, разумеется, но приготовлено всё с душой. Яяри ловко управляется с приборами, очень аккуратно пользуется вилкой и ножом, чем вызывает неприкрытую зависть у всех — что слуги, что гости затаив дыхание наблюдают за моей мнимой супругой, сидящей со скучающим видом.

— Дозволен ли мне будет поинтересоваться у благородной баронессы, где она научилась так прекрасно вести себя за столом?

Спрашивает Гарм, глядя на девушку. Яяри переводит вопросительный взгляд на меня, приходится переводить. Саури улыбается, затем отвечает:

— В доме своих родителей, разумеется.

Ну, у переводчика есть своя привилегия истолковать услышанное:

— Моя супруга относится к самым благородным родам Северных Островов, так что её умение неудивительно…

Ответ удовлетворяет стражника, и мы продолжаем трапезу. Вино явно ударило в голову саури, она чуть розовеет, и гости время от времени замирают при её движениях, словно зачарованные. Впрочем, так и есть — Яяри же удивительно красива. И хотя для Фиори, где множество красивых женщин, такое неудивительно, личико девушки просто волшебно… Наконец заканчивается последняя перемена блюд, подают натту. За время трапезы я смог составить кое-какое мнение о своих гостях. Ведь не зря сказано — пригласи человека на обед и посмотри, как он ведёт себя за столом, узнаешь о нём всё. Но — пора и начинать то, ради чего оба горожанина разделили трапезу со своим лордом.

— Сьере, вы видели, что я получил письмо из столицы?

Оба кивают, напрягаясь.

— Как думаете, что мне написали?

— Новые подати?

Это бургомистр. Отрицательно качаю головой. Следующий вариант выдаёт стражник:

— Требуются рекруты в армию?

— Война закончена, сьере Гарм, и сейчас многие солдаты уволены. Вы не угадали. Увы, нас ждут большие неприятности — весной ожидается нападение пиратов со Свободных Остров…

Оба бледнеют. Рат даже отставляет чашку. Торо дёргается, едва не расплескав напиток.

— Это точные сведения?!

— Разведка Неукротимого не ошибается…

Делаю глоток, наблюдая за обоими. Хм… А Гарм уже справился с волнением…

— Надо готовиться к сражению.

Это уже Миро.

— Совершенно верно, сьере. Согласен с вами. Но возникает вопрос, и не один, кстати: сколько их будет? Какое количество кораблей выставят враги? Какова тактика пиратов? Какое вооружение они могут привезти с собой… Что город может противопоставить нападающим?

Миро напрягается, но вот сьере Торм, похоже, в своей стихии, потому что неожиданно быстро отвечает:

— Обычно на корабле пятьдесят, реже — шесть десятков солдат и сто гребцов-рабов. Последние в бою не участвуют. Вооружены, как правило, мечами, копьями, дротиками. Луки мало у кого. Арбалеты не признают вообще. Пользуются пращами, в чём большие мастера. Тактика простая — собирается эскадра из десятка, реже — больше, кораблей, затем прорывается в гавань, либо вверх по течению реки, где грабят всех подряд. Воруют и угоняют людей в рабство независимо от их положения. Выкупов не берут, так что плен — это, как правило, конец. Набив трюмы добычей, возвращаются назад. Чёткого строя не знают, зато в единоборстве — редкие мастера. Каждый дерётся, как правило, сам по себе. Добыча делится дома, по числу долей, которые считаются по вёслам корабля. Вот основное.

— Получается, что они будут грабить пристань и портовые склады?

— Да, сьере барон. Вряд ли они пойдут в глубь города. Пираты никогда не собирают больших отрядов. Их тактика — налететь, похватать, что плохо лежит, и удрать, пока те, на кого напали, не пришли в себя.

…Что-то у меня забрезжило…

— Сьере, а есть ли возможность побеседовать с кем-либо, кто побывал на Островах, либо с пленниками из их числа?

Неожиданно кивает Рат:

— У меня есть человек, который смог сбежать оттуда.

Довольно потираю ладоши:

— Отлично! Организуйте нам встречу. Пусть его привезут в замок. Гарантирую ему безопасность и неприкосновенность. Мне нужна только беседа.

Купец согласно кивает, и я оборачиваюсь к стражнику:

— Сьере Гарм, признаюсь честно, вы меня удивили. Может, скажете, кем вы были раньше, до того, как стали капитаном стражи Ниро? Рыцарем? Лордом?

Тот бледнеет, затем хватается за рукоятку кинжала, висящего у него на поясе:

— Кто меня предал?!

Глава 17

Сергей ещё не успел осмыслить ответ, как стражник невероятным прыжком оказался возле Яяри и приставил нож к её горлу. Все замерли. Горм оскалил зубы с глумливой улыбке:

— Вот и всё, барон! Сейчас я поквитаюсь с тобой за своего брата!

Стрельцов сжал кулаки с такой силой, что те побелели — что делать? У него нет ни оружия, ни солдат рядом — те были отправлены на кухню, надзирать за приготовлением пищи, ну и отдохнуть заодно. Даже Рорг, всегда тенью следующий за своим командиром, был оставлен в замке, потому что внезапно приболел. Так что делать?! Бледный, словно смерть, Рат, бургомистр города, замершая без движения Яяри, уже сообразившая, что дело плохо… И тут неуловимым движением саури вскинула руки, а в следующее мгновение уже мёртвый начальник стражи вдруг обмяк, и выроненный из руки кинжал глухо звякнул о тарелку саури. Ещё миг, в глазу Горма вдруг появилось новое украшение — рукоятка упавшего кинжала. Кошачьим движением девушка вывернулась из захвата, спокойно встал лицом к убитому, который, наконец, начал падать на стол. Презрительно усмехнувшись, бросила:

— Идиот. Он решил мне угрожать?

Затем обернулась к застывшему Сергу:

— Я правильно поступила?

— А?!

Когда суть вопроса была, наконец, понята мозгом, едва смог ответить:

— Да. Я просто не успевал…

— Вы, люди, довольно неповоротливы, как я вижу…

Мужчина сглотнул — он никогда не видел ничего подобного. А уж ожидать это от хрупкой с виду саури — вообще было шокирующе. И она всего лишь пилот, если верить словам девушки? Вряд ли… Хотя, может так и есть. Он не знает, как Кланы готовят своих, но тогда почему Её смогли захватить в плен солдаты покойного маркиза? Нет, надо поговорить с саури по душам! Что-то девочка темнит, и очень сильно. Явно что-то скрывает, либо откровенно лжёт. Взгляд упал на Мири, прижавшую руки к груди — та была испугана до полусмерти неожиданным инцидентом.

— Доса, позовите слуг. Пусть уберут тело.

То, что Рорг был мёртв, ясно без слов. Если первый удар человек просто не заметил, настолько тот был молниеносным, то рукоятка кинжала, торчащая в глазу, говорила об остальном сама за себя. Шагнув к столу, Серг наполнил кружку наттой и залпом осушил её, пытаясь привести нервы в порядок. В зал ввалились слуги и солдаты:

— Убрать.

Опасливо косясь на барона и его жену, они ухватили труп за конечности и потащили прочь. Две женщины, бледные, словно сама смерть, начали замывать следы крови на полу дрожащими руками. Саури отошла чуть в сторону, чтобы не мешать, потом, поколебавшись мгновение, подошла к «мужу»:

— Что делать с этим?

Кивнула в сторону бургомистра.

— Ничего. Он явно не при чём.

— Как знаешь. Я бы заодно…

Договаривать не было нужды. Серг прекрасно понял, о чём речь. Убрать ненужного свидетеля. Просто и рационально. Но тут саури явно не права. Наоборот, сейчас такой нужен. Именно он объяснит горожанам, почему был убит начальник городской стражи. Кстати, неплохо бы выяснить, кто но всё-таки на самом деле…

— Сьере магистр, думаю, на этом мы расстанемся. Пожалуйста, не забудьте прислать вашего человека, знающего о пиратах, ко мне в замок.

Тот кивнул, сглотнув слюну. Серг подставил локоть «жене»:

— Пойдём, он уходит.

Едва заметно пожав плечиками, саури ухватилась за руку человека и кивнув на прощание бургомистру, пара покинула зал…

Мужчина довёл девушку до дверей их покоев, и когда та закрылась за ними, отпустил её руку. Затем устало плюхнулся на стул, расстёгивая воротник кителя:

— Уф…

Саури с не меньшим облегчением, чем он, сорвала с головы покрывало, затем распустила волосы, вытащив с десяток длинных булавок, зло прошипела:

— Как меня всё достало! Почему я должна скрывать своё происхождение?! Варвары! Дикари!

— Успокойся, Яяри. Да, дикари. Да, варвары. Но не все, поверь…

Она резко обернулась:

— Да. Ты, например, достаточно цивилизован. Даже странно…

Вся её злость куда то ушла, а взгляд стал неожиданно задумчивым. Тряхнув уже свободными от гнёта роскошными рыжими волосами, девушка откинулась на спинку своего стула, внимательно, словно в первый раз увидела, окинула взглядом мужчину:

— Ты не хочешь мне ничего сказать?

— А что именно ты хочешь услышать?

— Например, что было в том письме, из-за которого ты вызвал этих двоих, и в результате чего, один из них хотел убить меня.

Серг помедлил, потом решился — чего скрывать? Всё-равно, приготовления к обороне не утаить, а выучив язык фиорийцев саури и сама сообразит, что к чему. Вздохнул:

— Весной на наше владение нападут пираты.

Девушка напряглась:

— Ты сказал — на наше? Наше? То есть, общее? Лордом являешься ты. Причём тут я? На твоё владение нападут… Боги Тьмы!

Девушка выругалась. Она акцентировала свой интерес в первой части фразы, произнесённой человеком, не обратив внимания на основное содержание. И сейчас поняла. Всё верно. Серг не ошибся, сказав «наше». Она решила остаться с ним, потому что этот человек всё же не такой дикарь, как прочие, кто её окружает. А оставшись, приняла его некое главенство, потому что именно он владеет местом, где она живёт. И, потом, у неё нет ни малейшей надежды вернуться домой, так что рано или поздно придётся делать свой выбор. И, как ни кощунственно это звучит, человек далеко не худший вариант того, что может случится. Всё это в мгновение ока промелькнуло в мозгу саури…

— На нас нападут?!

— Да. Я знаю кто. Но сколько их будет, и как нам отбиться, пока не имею ни малейшего представления. Хотя глава города обещал прислать знающего человека.

Яяри провела ладошками по щекам, словно снимая с них паутину, затем опустила голову, чуть шевельнулась, устраиваясь поудобнее:

— Расскажи мне подробнее о Фиори, и о том, что ты знаешь, Серг.

Мужчина пожал плечами:

— Раз ты настаиваешь… Правда, я не очень хороший рассказчик. Так что лучше бы тебе самой задавать вопросы, а я буду на них отвечать…

Мгновенное раздумье, потом быстрый ответ:

— Да. Так будет гораздо лучше. Как я поняла, здесь есть Император? Самый высший вельможа?

— Да, император Фиори Атти дель Парда, по прозвищу Неукротимый.

— Если он император, как ты говоришь, то должен править всей страной?

— Он и правит!

— Спокойней. Почему бы не обратиться за помощью к нему?

Мужчина вздохнул:

— Только-только закончилась гражданская война. Страна разорена, многие голодают, погибло множество людей. Император сейчас не в силах выделить нам ни отрядов, ни продовольствия, ничего, пожалуй. Все силы и средства уходят на то, чтобы как то перезимовать и дотянуть до следующего урожая.

Яяри вздохнула:

— Понимаю. Значит, мы можем рассчитывать только на свои силы, а у тебя всего десять солдат?

Серг развёл руками:

— Ты на удивление права, Яяри. Единственное — нападение будет весной. А до неё у нас есть достаточно времени, чтобы чего-нибудь придумать. Только что? Ломать голову можно долго, но конкретной информации — ноль. И пока я не услышу того знатока, ничего конкретного предпринимать не собираюсь…

Девушка улыбнулась:

— Верное решение. Зачем заранее строить планы, если нет конкретной задачи и граничащих условий для них?

Мужчина удивлённо взглянул на саури, затем сглотнул неожиданно возникший ком в горле и чуть изменившимся голосом спросил:

— Могу я задать тебе вопрос?

— Если только он не будет нескромным.

— Почему ты так тянула, прежде чем убить врага?

— Во-первых, я ждала твоей реакции. А когда поняла, что ты не можешь сделать выбор, устранила угрозу сама. Во-вторых, мне неизвестна реакция окружающих и последствия убийства. И в третьих, я не знала, что мне сделать с той человечкой, которая видела мои уши.

— Кто-то из слуг понял, что ты не человек?!

Девушка медленно кивнула головой.

— Когда вошла та, которой было вложено в рот твоё послание, я как раз расплела причёску, и она увидела мои ушки во всей красе…

Яяри демонстративно шевельнула острыми кончиками.

— Понятно… Я видел, что Мири побледнела, но списал всё на Горма.

— И это тоже. Аборигены всегда так реагируют на нас?

— Хм. Даже не знаю. Но Атти вспоминал, что первая реакция солдат на его жену была точно такой же — её приняли за исчадье местного тёмного Бога…

Внезапно саури прищурилась, и этот её взгляд очень не понравился Сергею:

— Ты хочешь сказать, что супруга вашего…

— Нашего.

Поправил её мужчина, но та не обратила никакого внимания на его слова, сосредоточившись на главном, по её мнению:

— …Императора — саури?!

— Да. А разве ты не знала?

Яяри отрицательно качнула головой.

— Откуда? Местный язык я не пока не знаю, а ты мне о таких подробностях не говорил.

— Действительно…

Серг резким движением поднялся со своего места:

— Ладно. Спи. Я пойду к себе.

…Он устроился в соседней комнатке, на небольшом диванчике, мнимая супруга спала в одиночестве. Яяри машинально кивнула, занятая своими мыслями, но когда мужчина уже проходил мимо неё, ухватила того за руку:

— Ты куда?

— Спать. Завтра тяжёлый день…

— Нечего тебе страдать зря. Ложись со мной.

Серг внимательно посмотрел ей в лицо, затем тихо вздохнул:

— Слушай, ты же знаешь, что красива…

Брови девушки удивлённо поднялись:

— Да? По нашим меркам я середнячка…

— А по нашим, человеческим, ты редкая красавица. Я же не монах, и обет безбрачия не давал. Просто могу не выдержать…

Внезапно Яяри раскатилась звонким смехом, выпустив его запястье, за которое держалась:

— Вот ты о чём? Хи-хи. Не волнуйся, тебе ничего не светит. В этом смысле.

Внезапно Сергей разозлился:

— Ничего? Тем лучше. Оставь надежду, всяк сюда входящий, значит? Теперь хоть можно не сдерживаться.

Девушка посерьезнела:

— Ты о чём?

— Я - спать.

Не отвечая на её вопрос, резко шагнул вперёд, закрыл за собой дверь. Обидно. Значит, так вот? Ну и ладно. Зато теперь решена одна очень важная проблема. Для мужчины, естественно. Быстро расстелил простынь на диване, вытащил покрывало, затем разделся и улёгся на импровизированную постель. Прикрыл глаза, но сон не хотел приходить. Эта саури воспринимает его хорошее отношение к ней, как обязательное. Как должное. Словно он ей обязан. Ладно. Пусть она считает так. Но он, лично, теперь ничем ей не обязан. И что за дурь ударила ему в голову, когда он вдруг вбил в себе в голову, что та будет хотя бы благодарна за своё спасение! Какое там… Обязанность низшего существа — спасти высшее. Вот что она думает, и как воспринимает его доброту по отношению к ней. Поэтому самое лучшее, что он может сделать, просто игнорировать её. Обычай Фиори он исполнил — показал, что у него есть жена. А таскать её с собой постоянно ему больше не обязательно. Мало ли, по каким причинам та не может сопровождать супруга постоянно. Так что пусть сидит в замке постоянно и не высовывается. Двух служанок он ей выделил. Этого вполне достаточно. Всё. Больше он с саури не собирается цацкаться или прыгать перед ней на задних лапках. Пусть живёт, как хочет…

Серг проснулся, когда ещё было темно. Быстро оделся, прошёл через комнату, бросив равнодушный взгляд на разметавшуюся во сне Яяри, бесшумно закрыл двери в покои и спустился вниз, на кухню. Доса Мири уже была на ногах, а в кухне стоял дым столбом, повара и их помощники старались изо всех сил. Мужчина присел за стол, и когда перед ним возникла управляющая, коротко произнёс:

— Натты и мяса.

— Может, сьере барон немного подождёт? Скоро завтрак будет готов.

— Некогда мне. Меня ждут дела. Доса, пусть мне дадут поесть, и я покину усадьбу.

— А… Ваша жена?

— Не знаю. Либо она останется тут на некоторое время, либо тоже поедет в замок.

Удивлённый взгляд был ему ответом. Но женщина сдержала любопытство и исчезла в глубине кухни. Спустя пару минут вернулась с большим куском холодного запечённого мяса, тонко нарезанными ломтями хлеба и большой кружкой исходящей паром натты. Серг удовлетворённо втянул ноздрями воздух — пахло просто умопомрачительно. Потянулся к тарелке, но вдруг спохватился, поднял на Мири строгий взгляд:

— Присядьте, доса. Мне надо задать вам пару вопросов…

Та напряглась, но послушно села, опустив глаза.

— Итак, доса Мири, моя супруга сообщила, что вы видели её уши?

Женщина вздрогнула:

— Как вы можете жить с исчадьем Нижайшего?! Сьере барон? Не будь вы так добры ко мне и моей семье, я бы подняла весь город против вас!

— Успокойтесь, доса Мири. Моя… Супруга… Как бы лучше вам объяснить то? Вот. Вы же знаете, что тушурцы и рёсцы отличаются от нас внешне?

Бывшая аристократка кивнула головой, соглашаясь с ним.

— Моя вторая половина из очень дальних краёв. Племя жены соседствует с Островом, откуда я родом. Вы же знаете, что я не коренной фиориец, а приехал издалека?

— Да, сьере барон…

— Мне привычен её облик. И, честно говоря, я всё время поражаюсь, что фиорийцы так преследуют тех, кто отличается от них внешне. Не волнуйтесь, Яяри — такое же разумное существо, как и вы, и я, и ничем, кроме ушей и воспитания не отличающаяся от нас и нам подобных. Поэтому не стоит её бояться.

— Но она не знает даже нормальной речи!

— Научится. Не волнуйтесь. Вы знаете тушурский? Рёсский? Шемахинский? Алгари?

Женщина отрицательно покачала своей покрытой покрывалом вдовы головой.

— Увы.

— Так что тут странного? Скажу больше — сам Император женат на соплеменнице моей супруги, и, насколько я знаю, оба они счастливы в браке, что подкрепляется их дочерью.

Мири судорожно сглотнула:

— Сам… Император?

— Да. Могу поклясться всеми Богами — это так.

Короткая пауза.

— Спасибо вам, сьере барон. Вы смогли успокоить меня…

— Ничего страшного. Я всё прекрасно понимаю. Так что не переживайте за меня и усадьбу. Яяри не причинит никакого вреда никому из вас.

Мири склонила голову, затем поднялась со своего места:

— Простите, сьере барон, но мне надо проследить за слугами…

— Да, конечно, доса. Только одну минуту, позвольте?

Она замерла на месте, и Серг заговорил:

— Вполне возможно, что скоро к нам начнут поступать товары, которые я закажу, поэтому прошу вас в кратчайшие сроки навести порядок в подвалах и хранилищах.

— Будет исполнено, сьере барон.

Женщина вновь поклонилась, затем исчезла в дверях кухни, а Серг быстро покончил с трапезой и, выйдя во двор, оседлал своего жеребца и выехал прочь из усадьбы — прежде чем покинуть город, ему необходимо было отправить несколько писем лично Неукротимому, Дожу и Льян. Потому что только она сможет мне помочь распутать клубок, образующийся вокруг Ниро…

…- Значит, всем заправляет глава ватаги?

Мой собеседник кивает в знак согласия. Невысокий, но коренастый мужчина средних лет. — Глава распоряжается всем: деньгами ватаги, кораблями, рабами, прочим имуществом и оружием. Он же назначает командиров абордажных команд и капитанов кораблей.

— Почему?

— Корабли принадлежат ему. Ни один капитан не имеет судна в личном распоряжении. Но и главы ватаг являются владельцами кораблей лишь по доверенности от Большого главы. Это закон, ведущий своё начало с основания поселений на островах.

…А вот это уже интересно.

— Цели для похода. Кто занимается их выбором?

Мужчина трясёт головой:

— Не знаю. Приказы всегда исходят от главы ватаги. А кто даёт наводку ему — не известно.

Врёт? Не врёт? Хорошо, поверю. Всё-равно другого источника информации у меня нет.

— А как обычно дерутся пираты?

Простолюдин вздыхает:

— Не щадя ни себя, ни врага.

Машу рукой.

— Это понятно. Они дерутся в строю, врассыпную? Каждый за себя?

Несколько мгновений человек осмысливает вопрос, затем облегчённо выдыхает:

— Приказ вожака выполняют все, но каждый действует в одиночку. Сам за себя, как вы сказали, сьере барон…

Уф! Достал. Честно говоря. И толку мало. Но хоть что-то лучше чем вообще ничего. Итак — есть командир, ставящий задачу. Но выполняют приказ нехотя, предпочитая набить карманы добычей, и не используют правильный строй. Доспехи — кожаные. Считается, что в железном, упав за борт, не выжить. И здесь они правы. В железе не особо побултыхаешься. Оружие предпочитается такое, каким удобно орудовать в рукопашной схватке на тесной палубе — короткие мечи, сабли, кинжалы. Использовать луки не любят, считают его оружием трусов. Поэтому стрелки у них редкость. Вся ставка делается на первый натиск. Самый злой и яростный. Если его удастся выдержать, то можно считать, что отбились. В осаду пираты никогда не встанут. Поэтому главное — выдержать первый удар…

Поднимаюсь с лавки, на которой сидел, задавая вопросы, выхожу в коридор, где меня ожидает сьере Рат Миро. Он не скрывает своего испуга — ну, ещё бы, после того, чему был вчера свидетелем… Мало того, что барон безжалостен, так ещё и жена у того настоящий воин…

— Вам помогло, сьере барон?

— Что?

— Этот человек?

— Можно сказать, что да.

Он облегчённо вздыхает, но я не даю ему опомниться.

— Идёмте в ваш кабинет, сьере бургомистр.

Мужчина снова напрягается, но я успокаиваю его:

— Мне нужно написать пару писем.

— Разумеется, сьере барон…

Неуклюжее перо, скрипя, скользит по бумаге. Спустя час мучений послания закончены, запечатаны личной печатью, уложены в специальные тубы. Одно — Дожу дель Лари. Я хочу приобрести несколько станков для металлообработки. Второе — лично Императору: мне нужно его разрешение на покупку подобного оборудования. Третье — второе за этот срок для Льян. Если в первом я сообщал о своих аристократках и спрашивал насчёт возможности амнистии для них, то сейчас я прошу сообщить мне всю имеющуюся у рёски информацию о Пиратских островах. Надеюсь, что она не откажет в помощи. В конце концов, Ниро — практически единственный морской порт Фиори. Так что Империя очень заинтересована в его целости…

Протягиваю все тубы с посланиями Рату:

— Позаботьтесь отправить их как можно быстрее, сьере магистр. От этого зависит судьба провинции и города.

Бургомистр торжественно подносит послания к груди:

— Исполню немедленно, ваша светлость.

— Хорошо. Сейчас мне нужен сопровождающий для проверки городского арсенала и ревизии укреплений.

— Разумеется. Сейчас пришлю, сьере барон.

Он исчезает за дверью, а я поднимаюсь с кресла и подхожу к забранному решётками стрельчатому окну башни. На улице довольно прохладно, но солнечно. Народ спешит по своим делам. Облачка пара вырываются из ртов. Громыхает телега, запряжённая двумя лошадьми, полная хвороста. Под навесом торгуют горячей наттой. И, как я вижу, дела у торговца идут неплохо. То один, то другой горожанин бросает мелкую монетку, получает взамен парящую кружку и жадно её осушает. Впрочем, при таком вот лёгком морозце горячий настой — самое лучшее согревающее. Эх, хорошо то как! Невольно потягиваюсь, с хрустом разминая затёкшую спину. Скрипит дверь, и я резко оборачиваюсь — на пороге стоит мужчина в одежде городского стражника. Он кланяется:

— Дарг Спел, сьере барон. Заместитель начальника городской стражи Ниро.

Несколько мгновений разглядываю человека в кожаном колете и широких тёмных брюках. На широком поясе — ножны со средней длины прямым клинком. Чуть ниже — рукоятка ножа. Ха, это не нож. Это скрамасакс. Значит, этот воин обоерукий? Интересно… И имя у него.

— Откуда вы родом, сьере Спел?

Удивлённо вскинутая голова, не менее изумлённый взгляд, впрочем, в следующую минуту становящийся холодным.

— Издалека, ваша светлость. Мы почти соседи. Я из Скавов.

Скав? Это кто, интересно? Твою ж мать!!! Если верить моей легенде, то это соседи моего племени! Растягиваю губы в улыбке:

— Рад встретить земляка! Давно с Островов?

Земляк опускает глаза:

— Очень давно, ваша милость. Я уже третье поколение, живущее здесь.

Меня отпускает, но я не подаю виду — повезло!

— Всё равно я рад. Но радости жизни оставим на потом, согласны, сьере Спел? Сейчас меня больше всего волнует вопрос — как нам защитить Ниро от пиратов?

Глава 18

…На улице белым-бело. Сегодня выпал первый снег за зиму. В Ниро теплее, чем в других областях Фиори, потому что рядом море. Оно смягчает климат, греет воздух зимой и охлаждает летом. Точнее, не охлаждает, а делает перепады температур ровнее. Во дворе резвится невесть откуда приблудившийся и прижившийся пёс, которого подкармливает лично Яяри. Впрочем, о саури я думать не хочу. Нет ни малейшего желания забивать себе голову дурными мыслями. Она у меня сейчас занята совсем другим — предстоящей битвой с пиратами. Спасибо Льян! Не подвела по старой, так сказать, дружбе. Отписала всё, что ей известно. Словом, по весне придёт сотня кораблей, которыми будет командовать «Гонитель Ветра». Так зовут пиратского вожака. Следовательно, я рассчитываю на пять-шесть тысяч нападающих, что не так смертельно. Так что мы должны отбиться. Горожане отбывают оброк на строительстве. Восстанавливают стену, чинят пришедшие в запустение башни на концах мола, перегораживающего бухту Ниро. Кузнецы изготавливают большую цепь, которая перегородит вход в неё. Механизмы, опускающие и поднимающие немудрёное защитное заграждение, когда то стояли в тех самых башнях, которые сейчас восстанавливают. Кроме того, мой, так сказать, земляк, тренирует городское ополчение. Человек он толковый и умелый. Даже одно время воевал в Тушуре в качестве наёмника. Выжил, значит, драться умеет. Обучает горожан строю, нескольким приёмам с мечом, собрал охотников, сформировал из них отряд лучников. Городские кузнецы работают не покладая рук и не разгибая спин. Что меня удивляет — все трудятся без возражений и окриков. Впрочем, чем больше я узнаю о делах пиратов, тем больше понимаю живущих в городе и округе людей. Но есть одна особая стройка, которая меня занимает больше остальных — громадный каменный сарай. Его можно было бы принять за обычный склад, если бы не мощный фундамент и идеально выложенный тёсаными плитами гранита пол. Плюс крытая черепицей крыша. Это — будущее ядро моей фабрики. Первый цех, так сказать. А там будет видно. Дож не подвёл, и неделю назад прибыл большой обоз из Лари, привёзший станки. С ним прибыли и мастера-наставники, что проделало в моих финансах довольно значительную дыру. Но я надеюсь поправить дело, когда фабрика заработает. Сейчас наступила последняя стадия строительства — пол застывает. Ведь плиты, его составляющие, клали на известковый раствор, и скоро он схватиться и можно будет устанавливать механизмы на положенное им место. Очень плохо, что поблизости нет рек, и водяное колесо не поставишь, поэтому придётся первое время крутить станки при помощи людей. Для этих целей построено и установлено большое колесо, внутри которого будут бегать люди. Или ходить, вращая длинный вал, от которого уже шкивы приведут в движение собственно станки. Их немного, потому что хотя по местным меркам я несметно богат, но в реальности они тают гораздо быстрее, чем я их зарабатываю. А точнее, просто испаряются со страшной силой. Поскольку поступлений никаких нет. Правда, магистр пытался там мне что-то всучить, но я просто отмахнулся в то время. Хотя сейчас бы и эти гроши мне бы очень пригодились… До весны денег с трудом, но хватит. А там — либо зубы на полку, либо драть с крестьян и горожан три шкуры. И чем я тогда буду лучше прежних лордов? Вздохнув, отворачиваюсь от окна, сажусь за стол, достаю тугой свиток чертежей и уже в который раз проверяю их. Я буду строить паровой двигатель. Это самое первое, что нужно изготовить. Хотя бы для привода станков. Простейший паровой котёл с пароперегревателем, примитивный роторный двигатель. Если эксперимент удастся — значит, я победил. Если же провалится… Меня даже передёргивает от мрачных перспектив. Вздохнув, откладываю бумаги в сторону, убираю их в стол. Затем набрасываю на себя простую меховую куртку с капюшоном, бреду по коридору к лестнице, ведущей вниз, в зал. Там гораздо теплее, чем в моих покоях, поскольку очаг просто огромный, но и дрова жрёт со страшной силой…

— Сьере барон что-нибудь желает?

Марика. Бывшая баронесса дель Тарон. Не знаю, почему, но ей оставили свободу с условием проживания в моём замке. Хочу отметить, что девушка на удивление ловко управляется с челядью и запасами Ниро, и претензий к ней у меня нет. За исключением одной — будучи от природы умной, она сразу поняла, что между мной и саури произошёл конфликт. Впрочем, я особо и не скрывался — ел в одиночестве, спальню «супруги» не посещал, вёл себя с ней так, словно её не существовало. Вот же, опять я про неё вспомнил! Короче, девочка сообразила. Что для неё появился шанс. Нет. Не стать женой, естественно. Это просто невозможно, потому что Религия Высочайшего не признаёт разводы. Но зато имеется статус компаньонки, подразумевающий замену супруги владетеля, если та по каким либо причинам не способна дать удовлетворение лорду. Всякое бывает — болезнь, излишняя, так сказать молодость невесты, известные всем дни, и так далее. На такой случай компаньонка и существует. И если что-то случается, в смысле — последствия, то никакого позора даме в этом нет. Её просто признают второй женой. Редкость, конечно, но допустимая. И дети такой компаньонки признаются законными наследниками. Вот Марика и решила стать такой вот… Компаньонкой… Кстати, кроме компаньонок супруг лордов существуют и другие их разновидности — наперсницы благородных дам, к примеру. Нечто вроде подруг, призванных скрашивать скуку местной жизни. Или помощниц для пожилых благородных дам. Или не пожилых, но знатных, как у досы Аруанн, матушки Императора… Словом, фиорийский этикет очень сложен, с другой стороны, и прост одновременно…

— Натты, Марика. И мяса.

Мои вкусы уже изучили, и все благодарят Высочайшего за то, что послал такого непривередливого в еде лорда. С утра — жареное или вареное мясо с хлебом и натта. В обед — да, гораздо серьёзнее: первое, второе, третье. Ну а ужин одинаков с завтраком — мясо, хлеб и натта. И плевать мне на всех остромодных диетологов, кричащих, что такой питание портит фигуру! Я — мужчина, и мне есть чем согнать лишние килограммы, если таковые, естественно, появятся, в чём я очень сомневаюсь…

…- Заноси! Тяни! Сильнее!

В горле уже першит от непрерывных криков, но дело движется. Медленно, но уверенно. Громадные туши тщательно укутанных парусиной станков потихоньку сползают с тяжёлых многоосных телег и оказываются на земле. Рычаги, верёвки, мускульная сила, или, как выражаются на Руси — пердячий пар. Может, не очень цензурно, но совершенно верно. Потому как аромат от немытых и вспотевших тел крестьян, собранных с округи, стоит ещё тот, несмотря на бодрящий лёгкий морозец. Я сам мокрый, потому что наравне с сервами тяну толстенные тросы, при помощи которых мы стягиваем фрезерный станок весом в несколько имперских тонн с платформы.

— И - Раз! И — Раз! И — раз!

И воздух оглашают восторженные вопли — пошёл, родимый! Пошёл! Со страшным визгом и скрежетом махина оказывается на земле. Всё. Это последний! Для меня работа пока закончена, а простым людям придётся ещё немного поработать: разобрать сложенные из брёвен пандусы, подмести мусор, убрать телеги. Завтра начнём устанавливать агрегаты на положенные места. Служанки обносят работяг вином. Так сказать, подарок от лорда за ударную работу. То, что я вместе с ними орудовал рычагами, тянул канаты поразило сервов до глубины души, поэтому они посматривают в мою сторону с опаской. Я сижу на бревне, наслаждаясь кружкой с горячей наттой, от которой исходит ароматный парок. Её для меня предупредительно притащила Марика, которая сейчас вьётся вокруг с полотенцем, утирая обильно пробивший меня пот. Приятно, анчутка меня побери! Куртка хоть и тёплая, но всё-равно, морозец может прохватить мгновенно. Наконец кружка пуста, и я поднимаюсь со своего бревна:

— Спасибо всем за помощь! Приходите завтра с утра — будет затягивать внутрь!

Крестьяне молча кланяются, я захожу в двери залы замка. Там тепло, воздух даже обжигает кожу после улицы.

— Марика, приготовь мне умывальню, надо помыться. А то пропотел до невозможности, даже одежда насквозь сырая.

— Сию минуту, сьере барон.

Девушка убегает, а я пока присаживаюсь возле пылающего очага, протягиваю к нему руки. На душе хорошо от выполненной работы. Все шесть станков сняты с телег, а завтра мы их затащим внутрь и начнём устанавливать. После — подключать привода. Ну а затем — испытаем. Надеюсь, что к концу недели все они заработают, а дальше — будет видно. Потягиваюсь с хрустом в спине, какая приятная истома!

— Умывальня готова, сьере барон!

Тут нет ничего удивительного. Вода для неё нагревается вместе с топящимися печами и каминами, так что нужно было только проверить наличие чистых полотенец и положить сменное бельё для меня. Потому так и быстро. Моют же купальню два раза в день, если ей никто не пользуется, и сразу после мытья кого-нибудь. Поэтому Марика сделал, всё что положено, дала команду добавить воды в ёмкости, которую качают насосом, и пришла известить меня. Так что мне остаётся только прошлёпать в умывальную и плюхнутся в горячую воду, что я и делаю. Внутри тепло, поэтому грязная одежда летит в ящик для стирки, а я медленно опускаюсь в воду. Как же хорошо! Просто невероятно! Беру мочалку, мыло, начинаю отскребать кожу. Вскоре та даже свистит под волосом мочалки, сплетённой из жёсткого конского волоса. Благодать! Оставшееся время, выделенное себе, просто нежусь в воде. Наконец, споласкиваюсь, вытираюсь, одеваю на себя халат и иду в свои покои. Благо, они рядом. Там тоже тепло, чисто и уютно. Дёргаю за верёвочку, и спустя пять минут на пороге возникает снова Марика с вопросом в глазах:

— Девочка, принеси мой ужин.

Кивает, исчезает. Я же располагаюсь у камина, в котором вкусно потрескивают сосновые полешки, и вытягиваю уставшие ноги. Как же мне хорошо! Закидываю руки за голову, потягиваюсь — красота… Интересно, что сейчас будет? Свинтус или говядина? Впрочем, ради разнообразия могут притащить и баранину, а то и дичь. Ладно. Главное — это мясо. И — натта. До сих пор жалею, что не выпросил у Атти кофе. Сейчас вообще было бы как в Ирии. Ну, что поделать. Щёлкает замок двери, не оборачиваясь, бросаю:

— Неси сюда.

Через пару секунд в моём поле зрения появляется поднос, на котором большая миска с куском моего ужина, аккуратно нарезанный большими ломтями хлеб и чашка с настоем. Принимаю поднос, и тут обращаю внимание на то, что руки, держащие его, вовсе не Марики. Вскидываю глаза — это…

— Что тебе нужно?

Саури отступает назад на шаг, её лицо неподвижно, словно маска. На неплохом фиорийском она произносит:

— Я хочу прояснить отношения между нами.

— Никаких отношений не существует. Ты просто живёшь в замке, и всё. Тебе выделены служанки, которые занимаются только тобой. Все твои пожелания исполняются. Для безопасности ты считаешься моей женой. Но только считаешься. Я не требую от тебя исполнения супружеских обязанностей. Что тебе ещё надо? Хочешь уйти? Пожалуйста. Я не держу тебя. Даже готов выделить тебе какую-то сумму на первое время, хотя с деньгами у меня сейчас не очень. Новое платье? Скажи Марике, она закажет. Твоя комната ничуть не хуже моей. Я не изгоняю собаку, которую ты кормишь. Поэтому я прошу покинуть мои покои и не беспокоить меня больше впредь.

— Но…

Делаю нетерпеливый жест рукой — мол, давай, иди отсюда. Второй ставлю поднос на колени, беру нож. Затем начинаю разрезать мясо. Это говядина. Большой нежный кусок. Лезвие делит его на аккуратные дольки, разделав, приступаю к еде. Какая вкуснятина! Просто во рту тает. Запиваю наттой. До чего же бестолковая саури! Сказано тебе — оставь меня в покое! И так проблем выше крыши, а тут ещё ты собралась мне нервы мотать! Стоит и молчит, только нижняя губа мелко дрожит, словно хочет расплакаться, но… Ха! Я на всю свою жизнь запомнил слова отца — слёзы, сын, это самое страшное и самое верное женское оружие! Так что меня этим не проймёшь! Уф!.. Встаю, ставлю поднос с посудой на стол, утром слуги заберут. Иду в санузел, где мою руки и чищу зубы перед сном. Выхожу — Яяри всё ещё стоит на том же месте. Даже позу не сменила.

— Я ложусь спать, так что оставь меня.

Для верности повторяю фразу на обоих языках, которые мне известны: фиорийский и саури. Девушка дёргается, словно её ударили, впрочем, в моральном смысле это так и есть, затем горбится и, опустив голову, медленно бредёт к двери. Мне на мгновение становится её жалко, но прояви я слабость сейчас, и она станет вить из меня верёвки. Да и вообще… Дверь хлопает. Не зло. А как обычно. Захожу в спальню, укладываюсь спать. Только вот почему то никак не могу заснуть. Ворочаюсь уже несколько часов, и никакого толка. Это плохо! Это очень плохо! Утром буду разбит, в смысле — чувствовать себя словно склеенным из маленьких кусочков, а работа предстоит тонкая: не просто затащить станки внутрь, а определить их на места. Хотя бы в первом приближении. И начать крепить станины. Потом дать выдержку раствору, а когда застынет, начинать изготовление машины… Кое-как, наконец, засыпаю. И всё оказывается точно так, как я и думал: голова болит, злой, словно голодный рёсец, но к вечеру дело оказывается завершённым. Едва начался процесс, как все неприятности словно провалились в преисподнюю, и работа прошла, как по маслу. Мне даже не пришлось особо напрягать горло, которое першило после вчерашнего. Успели и затащить, и закрепить станины к плитам при помощи мощных анкеров, даже залить основания быстросхватывающимся бетоном. Так что у меня неделя на остальные дела. Кстати, должен был прийти и заказанный металл. Естественно, в крицах и слитках. Вот, кстати, вопрос — почему Неукротимый применил штамповку на своих мануфактурах, но зато не использует прокатку? Я, лично, собираюсь. Но только после того, как будет построено достаточное количество паровиков, отбито нападение пиратов, и поправлено моё финансовое положение. Эх, планы-планы. Всегда думаешь одно, а на деле получается совсем другое. Не хочу загадывать. Но надеюсь, что всё получится. А пока у меня неделя, и надо бы посетить Ниро. В смысле — город. Проверить, как там идут дела у Дарга, проведать бургомистра, Рата Мира, поискать на рынке кое-какие материалы и инструменты, ну и просто отдохнуть. Вчерашний визит Яяри просто выбил меня из колеи…

Встаю затемно. Быстро привожу себя в порядок, перекусываю на ходу, затем взлетаю на коня и прогрохотав копытами по подъёмному мосту, исчезаю во тьме. Отъехав с километр, пускаю жеребца спокойным шагом. Он неспешно трусит, только бока ходят в разные стороны, наконец, его дыхание успокаивается, и мы оба погружаемся в некий транс. Вокруг тихо и безветренно, ни малейшего дуновения. Морозец пару градусов ниже ноля, если верить ощущениям. Пушистые хлопья снега изредка падают с тёмных небес, и эта идиллия меня успокаивает, на душе становится просто хорошо. На мне — обычная меховая куртка с крупными деревянными пуговицами, на голове, как я люблю, капюшон. Прямые свободные брюки заправлены в сапоги на небольшом каблуке. Городской сапожник с ними намучался, но результат оказался выше всяких похвал. Словом, типичная, можно сказать, одежда Империи Русь в холодное время. Ну а чего изменять привычкам? Правда, среди фиорийцев такой наряд необычен, но я уже замечал несколько раз на сервах нечто похожее на мою одежду. Да и то — куртка куда удобнее для работы, чем длиннополая шуба…

Как же вокруг тихо и хорошо! Оп! Откуда то из кустов выворачивается нечто рыжее и лохматое, от неожиданности лошадь встаёт на дыбы, а лиса, злобно тявкнув, перемахивает через припорошённый снегом горб и исчезает во тьме. Кто-то спугнул? Точно! Я вижу знакомую окраску собаки, прикормленной Яяри. Тьфу! Настроение сразу портится. И тут о ней напоминание. Ну а чего такого? Признайся, что тебе не по себе от того, как ты вчера обошёлся с девушкой. Да пошла она! Достала! Собака на сене, ей-ей! Как там? Сама не гам, и другим не дам? Но ты подумай немного — между нами смертная вражда. Точнее, между нашими народами. Впитанная с молоком матери. Вскормленная с хлебом, выращенным на твоей Родине. Реки крови и горы убитых разделяют вас. Чужой менталитет, разное воспитание, совершенно чуждые друг другу взгляды на жизнь… Что естественно для тебя, для неё отвратительно и мерзко. И наоборот. Так на что ты надеялся? И потом, красота не вечна. Пока ты молод и здоров, мир вокруг выглядит совершенно иначе, чем в старости или, не дай Боги, после инвалидности или неизлечимой болезни. Да к тому же со временем она проходит… Может, лучше расстаться, пока не поздно? Не слишком поздно? Совсем разойтись? Отправить её ко Двору Атти — Ооли будет гарантированно рада землячке-соплеменнице. Но тогда вы действительно имеете шанс больше никогда не увидеться… Признайся, Серый, ведь именно по этому ты ни словом не упомянул в своих докладах и письмах в Имперскую Канцелярию и Службу Безопасности о своей мнимой супруге? Потому что хочешь быть с ней? И твой разум говорит одно, а сердце другое? И именно поэтому ты не отвечаешь на призывные взгляды других фиориек, потому что тот взгляд огромных карих глаз, который Яяри бросила на тебя, когда ты вытащил её из клетки, тебе не забыть? Всё! Хватит рвать себе душу! Лучше подумай о будущем! Четыре месяца, вскроется залив, и на Ниро обрушатся тысячи корсаров! А у тебя лишь горстка стражи! Вооружать горожан бесполезно — им не устоять против профессиональных воинов! Так что ищи выход! Ищи! Хоть броненосцы строй!.. Броненосцы?! С размаху бью себя по лбу — какой же я идиот!!! Руки тянутся развернуть жеребца обратно, но тут вступает в действия воля. Нет. Не домой, в замок. Там Яяри. Сейчас нужно в город, где усадьба, и где тоже можно поработать. Без суеты и нервотрёпки. Заодно согласовать все вопросы по строительству, потому что верфь в городе мощная. Только заказов мало. Быстро прикидываю свои финансы — вот же, проклятье, не хватает! Эх, как не хотелось, но придётся залезать в кубышку города. Тем более, что мне там и так доля полагается.

Рассвело. Я подъезжаю к воротам города. Стражники несут охрану ворот, но я вижу на их лицах некое напряжение. Впрочем, меня они узнают сразу и салютуют копьями, грохаю кулаком в грудь, как положено по Уставу. Проезжаю было мимо, но тут ко мне бросается старший:

— Ваша милость! Как вы быстро — мы только полчаса птицу с новостями отправили!

Напрягаюсь:

— Что случилось? Серьёзное?

Тот делает недоумевающее лицо, потом, видимо, соображает, что никакого послания я не получал, торопливо объясняет:

— Так это, гости вчера прибыли к вам! Из столицы! Вот мы и послали к вам птичку с письмецом.

…Ко мне? Гости из Саля? Потому что столица теперь там. По какому поводу? И, главное, кто?

— Где они остановились?

— Солдаты в казармах, а доса — в вашем поместье.

Киваю, хотя в голове мешанина из мыслей: женщина? Солдаты? Наддаю жеребцу стременами под брюхо, аккуратненько, тот начинает резвее перебирать ногами. Народ уступает мне дорогу, так что до усадьбы добираюсь быстро. Ворота нараспашку, а возле крыльца я вижу пару солдат в полном снаряжении. На шевронах — значки Службы Безопасности. Спрыгиваю с коня, бросая поводья слуге, направляюсь ко входу. Бойцы застывают по стойке «смирно», пропуская меня внутрь. Ну, я же не зря вытащил баронскую цепь поверх куртки. Захожу внутрь — пусто. А где все? Из боковой двери зала появляется доса Мири. Торопливо кланяется, на лице испуг.

— Ваша светлость, у вас гостья…

— Кто?

И тут сверху звучит знакомый голос:

— Я. Кто же ещё может быть?

Поднимаю глаза — Льян! Стройная фигурка обтянутая роскошным платьем, смеющиеся глаза, тёмные волосы, коротко подрезанные, распущены по плечам. На голове — покрывало невесты.

— Высочайший! Какими судьбами?!

Она не спеша спускается по лестнице вниз, подходит ко мне, потом вдруг резко прыгает мне на шею, повисает, поджав ноги и впивается мне в губы жарким поцелуем. Невольно отвечаю, и вдруг забываю обо всём — какая же она всё-таки… Руки помимо воли обхватывают её за талию, и мы сливаемся в поцелуе, который прерывает возмущённый негромкий кашель. Спохватившись, отпускаем друг друга. Но я обхватываю её за талию:

— Обедала?

Она отрицательно качает головой:

— Нет. Как раз собиралась.

— Вот и хорошо, за столом поговорим. А то я тоже голодный.

Девушка улыбается — она действительно рада меня видеть. Потом шутливо толкает в грудь:

— Иди, мой руки.

— Угу.

Оборачиваюсь к Мири:

— Доса, это мой старый боевой товарищ, старший лейтенант Льян Рёко.

— Уже капитан, Серг!

— Ого! Растёшь в чинах!

— И в должностях, разумеется…

— Ладно, доса Мири, накрывайте на стол. Время обедать.

— Да, ваша светлость.

Женщина коротко кланяется, снова исчезая в дверях, ведущих в глубь дома. Льян задумчиво смотрит ей вслед, затем спрашивает:

— Мири дель Тарк? Это для неё ты просил амнистии?

Киваю в знак согласия.

— Симпатичная…

Чувствую, что в сердце Льян загорается ревность, шутливо хлопаю её по плечу:

— Остынь, малышка! У неё дети уже взрослые, мальчик и девочка.

Рёсска надувает губы:

— Знаю я вас, мужчин — лишь бы было кому дать, а вы не откажетесь ни за что!

Затем смеётся, звонко и заливисто. Ну, точно та самая Льян со своим армейским грубым юмором, переходящим в пошлость. И мне почему то становится так легко…

Глава 19

Доса дель Тарк превзошла сама себя — стол просто ломился от кушаний. Льян, как обычно, отдавала должное еде — поесть она всегда любила. Причём, обладая железным желудком, не полнела ни капельки, хотя ела всё подряд. Впрочем, фетиша из пищи она никогда не делала и не привередничала — что армейская каша из котелка, что самый изысканный деликатес, для неё было всё едино. Как то раз я поинтересовался подобным чудом, и она, взглянув на меня так, что даже стало не по себе, коротко бросила: — Было время, когда пришлось есть даже крыс… Меня просто передёрнуло, но зато стало понятно, что жизнь у рёски была далеко не сахар, что лишь добавило уважения к ней.

Наконец мы перешли к десерту — настоям, пирожным и булочкам. Последние доса Мири пекла только сама, и, надо сказать, печёности у бывшей аристократки всегда выходили потрясающие на вкус. Но она свято хранила свои рецепты, не желая делиться ими. Зато никогда не отказывалась испечь плюшки или булочки с вареньем, балуя меня при приезде в городскую усадьбу. Вот и сейчас Льян откусила кусочек пухлой сдобы, зажмурила глаза от наслаждения:

— Какая прелесть!

Я кивнул в знак согласия. Девушка закончила с едой, вытерла руки салфеткой, потом расслаблено откинулась на спинку стула:

— Приступим к делам?

— Согласен. Насколько я тебя знаю, ты не зря проделала такой путь.

— Угадал.

Она улыбнулась, но тут же улыбка сменилась серьёзным лицом, и я лишний раз убедился, что рёска не зря занимает место помощника старины Олда.

— Неукротимый в курсе, что над Ниро сгущаются тучи. Что думаешь делать?

— Всё, чтобы отбить нападение. И нанести максимальный ущерб противнику.

— Решение верное. Но наши раскинули мозгами…

— Из угла в угол?

Попытался я сострить, но Льян нахмурилась:

— Не шути. У Императора большие планы на Ниро. Ты же в курсе, что Фиори фактически в блокаде? На юге пробивают путь через хребет, но это ещё долго. Фактически бухта твоего владения единственный выход на другие государства — Шемаху, Риго, твои Северные Острова, Амальрик и прочие. Сельскому хозяйству нанесён огромный ущерб, мужское население уменьшилось больше, чем наполовину. Одних сирот насчитывается почти двенадцать миллионов…

Мне внезапно стало зябко, даже передёрнуло. Нет, конечно, я знал, что дела у Фиори не очень. Но что настолько плохо, никак не ожидал.

— Мать Богов… И что же нам делать?

— Держаться. Как в бою.

Неожиданно жёстко сухим тоном ответила она.

— Ниро пока не испытывает затруднений с продовольствием, и Неукротимый не станет посылать сюда отряды для реквизиций. Ему нужно лояльное владение. Кстати, что ты задумал интересное? Для чего закупил станки?

— Хочу построить броненосец, чтобы раздавить пиратов раз и навсегда.

— Это что?

— Корабль, обшитый железом, грубо говоря. Обычно на него устанавливают пушки, но поскольку это монополия армии, придётся что-то придумывать.

Девушка несколько мгновений что-то прикидывала, потом кивнула своим мыслям:

— Сколько пушек надо, и каких?

— Мне железо нужно. В листах. А пушки… Если Атти даст, то не откажусь. Хватит десятка полевых для установки на корабль, и штуки четыре крепостных калибров для установки в башнях, прикрывающих вход в бухту.

— Выделим. У меня есть все полномочия, чтобы организовать тебе помощь и поддержку. Со мной пришёл шестнадцатый егерский полк, сейчас люди расположились в старых казармах. Только вот с провиантом напряг…

Она выжидательно взглянула на меня, и я медленно кивнул в знак согласия.

— Поделимся.

…Полк — полторы тысячи солдат с артиллерией и средствами усиления. Для Ниро — много. Но жизнь дороже. К тому же можно будет напрячь воинов делом, скажем, ловить рыбу. Корабли есть, а сеть сплести недолго. Не в ущерб основной подготовке, естественно…

— И Император посылает тебе кое что в подарок.

Льян сделала непонятный жест, и в открывшиеся двери вошёл боец в полной форме, с ружьём за спиной, внёсший довольно большую сумку, которую водрузил на стол. Затем отдал честь, вышел. Я неприятно удивился:

— Они что, и сейчас за нами наблюдают?

— Нет. Извини. Просто я…

Показала маленькое зеркальце, зажатое в пальцах.

— ..зайчика пустила в окно.

Снова улыбнулась.

— Так что расслабься.

— Фокусы у тебя…

Пробормотал я, когда напряжение отступило.

— Можно?

Она кивнула. Потянувшись, я расстегнул клапан, затем сорвал четыре печати, удерживающие края. Откинул покрышку, и охнул от удивления — немаленьких размеров сумка была доверху заполнена драгоценными камнями: рубинами, сапфирами, аметистами, изумрудами…

— Это…

— Деньги тебе понадобятся. И много. А камешки — лучший способ переправить значительные суммы, не привлекая особого внимания.

— Спасибо… А чем отдавать?

— Ничем. Это подарок, как я уже сказала. Справишься с проблемой — значит, хорошо. Нет — с мертвецов спроса нет.

— С мертвецов?

Она вновь стала суровой:

— Зная тебя, скажу так — ты умрёшь, но не сдашься. Будешь драться до последней капли крови.

— Верно подмечено…

…Медленно произнёс я. Всё верно. Для офицера Империи нет ничего позорнее, чем не выполнить приказ. И жизни после этого не бывает. Пуля в висок — единственный выход… И ещё — похоже, что экономическая блокада действует на Фиори очень плохо. Если Атти смог выделить столько денег, когда стране угрожает экономическая катастрофа, значит, мы действительно практически отрезаны от всего мира из-за Рёко и Тушура. И что из этого следут? А вот что — скотина пойдёт под нож, будет острая нехватка лошадей, и весной как бы не пришлось пахать на людях… Меня передёрнуло, и это не укрылось от Льян:

— Ты чего? Испугался?

— Да нет… По другому поводу… Подумал, что будет весной…

Кинжальный обмен взглядами, и она опускает глаза. Ха, думала, что я лгу? Смерть меня не пугает, хотя штука она неприятная. Но вот вновь увидеть глаза голодных детей, потерявших своих родителей и всех близких — не приведи Боги! Сталкивался я с таким, ещё во время службы на Руси, когда… Впрочем, даже не хочу об этом вспоминать. И так полгода даже спать не мог нормально. Всё стояли перед глазами вздутые животы у обтянутых кожей скелетов…

— За солдат и деньги — от меня огромное спасибо. Как нельзя вовремя. С металлом поможете?

— А много нужно?

Мгновенно прикидываю свои запросы, потом подвожу черту:

— На первое время — пять тонн ежемесячно. Потом больше. В основном железо и сталь. Немного меди, килограмм сто бронзы.

— Реально.

— Потом поставки могут и возрасти…

Она машет рукой:

— Дож развернулся не на шутку. У нас сейчас все склады забиты. Не можем продать из-за блокады. Поэтому льём рельсы и строим дороги. Хотя продовольственное положение очень напряжённое… Если не сказать больше.

— Понимаю. Не хочешь прогуляться?

— И куда?

— На рынок. Посмотришь кое-на что?

— С удовольствием.

Она расцветает улыбкой.

— Только оденусь.

Киваю ей, и когда рёска убегает к себе, в гостевые комнаты, подхожу к раскидистой вешалке из рогов аборигенного оленя, снимаю с неё куртку и одеваюсь. Льян возвращается на удивление быстро — сказываются армейские привычки. Я подаю ей руку, ладошка ложится мне на локоть и мы выходим из дома…

…Рыночная площадь полна народа. К сожалению, продавцов куда больше, чем покупателей. На нас косятся, но помалкивают. Или не узнают, или деликатничают. Другого не дано. С удовольствием вдыхаю густой солёный воздух — люблю я море! Недаром вырос на Мурмане — планете, почти полностью состоящей из океанов, и океаны мне знакомы не понаслышке. Правда, покинул её очень давно, но тем не менее, помню всё, что связано с родным домом. Запах солёной рыбы, ворвани, шкур морского зверя — неповторимый колорит любого приморского города. Льян морщит носик, но тем не менее, терпеливо следует за мной. Вдруг застывает у прилавка, тычет пальчиком:

— А это что такое?

Большой лоток весь завален вялеными щупальцами осьминогов, или как там это головоногое называется.

— Не пробовала?

— Не-а…

Оглядываюсь по сторонам — о! Вот она, бочка с пивом!

— Хозяин, нам бы порцию…

Серв улыбается, насыпает нам в небольшие туески, плетённые из коры, гору деликатеса. Плачу диби, продавец рассыпается в благодарностях, а я подхватываю туес, одновременно шлёпая по потянувшейся к закуске руке девушки:

— Потерпи минутку.

Она опять надувает губки, но мы уже возле пивной точки.

— Две малые кружки.

Снова на прилавок ложится диби. Коренастый монах, стоящий за стойкой, нацеживает заказ, плотная пена лезет через край глиняных сосудов, отходим чуть в сторонку, где стоят пустые бочки. Ставлю покупки, затем делаю первый глоток, кладу в рот щупальце — вкуснятина! Мясо морского чуда просто тает во рту, придавая пиву невероятный вкус. Льян с опаской отхлёбывает, тоже кладёт осьминожку в ротик, пару раз жуёт, пробуя, и вдруг её челюсти начинают работать, словно паровая машина. Ага! Распробовала!

— Уф! Какая прелесть!

— Угу. Нравится?

— Очень!

Глаза блестят, губы слегка жирные, но она, не заботясь об условностях, как обычно, улыбается во все свои тридцать два зуба. Знает, чертовка, что они у неё белые и ровненькие. Короче, красивые. Оставляем пустые кружки на месте — их потом заберут, и я веду её дальше в ряды, где глаза просто разбегаются: рыба белая, красная, коричневая. Вяленая, солёная, копчёная обеих видов, есть и свежая, подёрнутая ледком от мороза. Топорщатся громадные плавники, выпученные глаза иногда просто пугают. Мы идём по рядам, и Льян просто таскает меня от прилавка к прилавку, едва не сбивая с ног. У неё не закрывается рот, столько вопросов. По мере возможности отвечаю, если не знаю ответа сам, то узнаю у продавцов, наконец, град слов утихает, и рёска, похоже, переполнена впечатлениями. Ещё бы! Рёко — сухопутная страна, выходов к морю у неё нет. А фиорийцы не очень то и жалуют прибрежные районы: мало подходящих для поселений нет, слишком много пиратов, короче, стараются селиться в более плодородных районах…

— Пойдём домой?

Она заглядывает снизу мне в глаза.

— Хорошо.

Киваю ей в знак согласия, мы разворачиваемся и не спеша шагаем по улице. Между домами тихо, к тому же начинает смеркаться. Время пролетело незаметно. Льян обхватывает мою руку, прижимает к себе и так вот, рядышком, мы молча идём к моей усадьбе…

— Знаешь, мне нравится тут…

— Намекаешь, что не прочь остаться подольше? Так я тебя не гоню — отдыхай, сколько влезет…

— Дурак!

Она шлёпает меня по плечу.

— Ничего ты не понимаешь!

Отворачивается, но руку, тем не менее, не отпускает. К тому же я чувствую её округлое бедро через одежду. Эх, малышка! Всё я понимаю. Всё. Просто… Как бы тебе объяснить? Даже не знаю. Пожалуй, лишь то, что мы слишком разные. Слишком… Скоро я улечу с планеты — Атти подал сигнал в Империю. Но до этого мы можем сцепиться с саури. И что тогда? К тому же, что ты будешь делать на Руси? Не зная ни языка, ничего не умея? Я всего лишь пилот истребителя, и у меня нет ни капиталов, ни дома, ничего. И в любой момент меня могут сбить. Что тогда? Вернёшься на Фиори? А подсознательный внутренний голос ехидно шепчет, что вот насчёт саури ты бы не колебался, а наплевал на все доводы разума и… Что — и? Бесплодный брак? Сергей! Ты хочешь быть последним в своём роду?! Нет! Так почему же ты отвергаешь эту красивую и умную девушку? Почему перед твоим взглядом стоит плачущая Яяри? И каждая слезинка саури рвёт твою душу? Сделай свой выбор, в конце концов! Не морочь голову ни Льян, ни себе, ни Яяри…

— Айииии!!!

Дикий визг откуда то сзади, я едва успеваю развернутся, откидывая Льян в сторону, как из-за угла дома ко мне бросаются три тени. Они движутся очень быстро, но я успеваю подставить подножку одному, сбить ударом ноги второго, но тут что-то рвёт меня в бок, а затем я слышу гром выстрела. Вот же… Больно… Почему то земля покачивается. Машинально прикладываю руку к боку, отнимаю, и с удивлением рассматриваю кровь на ладони. Меня зацепили? Поднимаю глаза — передо мной крутится Льян, словно волчок. Один из нападающих, в которого она всадила пулю, лежит на камне, покрытом снегом, который быстро тает под лужей крови, вытекающей из тела. Рёска орудует коротким стилетом, который до этого прятался где-то в одежде. Но тут второй из нападающих, не обращая внимания на меня, подпрыгивает к ней сзади, занося короткую кривую саблю над её шеей. Что?! Не обращая внимания на слабость, прыгаю, вытягивая вперёд руки. Одна из них хватает за отведённую на отмашь правую руку, вторая — за левое плечо, колено упирается в спину врага, изо всех сил, чувствуя, как что-то рвётся и хлюпает внутри, рву тело на себя. Хруст, туша обмякает, тем временем рёска заканчивает со своим противником — стилет уже вспорол ему трахею, и он, шатаясь и зажимая руками горло, из которого хлещет кровь и пузыри, делает несколько шагов назад, натыкается на меня, и мы оба валимся на мостовую. И уже погружаясь во мрак, я слышу дикий крик Льян:

— Помогите! Помогите, кто-нибудь!

Вроде хлопают двери? Но липкая темнота обволакивает меня, а камень мостовой вдруг становится мягким и тёплым…

Сквозь вату беспамятства ощущаю руки, которые меня несут, дёргают одежду. Точнее, я всё чувствую и слышу, но не могу открыть глаза и произнести ни слова. Дикая слабость, которая говорит, что я потерял много крови. Кто-то разжимает мне губы, и в рот тоненькой струйкой льётся густая жидкость, отдающая солью и сахаром одновременно. Глотаю из последних сил, слышу, словно сквозь стену, гул голосов, только не могу разобрать ни слова. Кто-то возится возле раны, её всё время дёргает и печёт. Не могут никак оставить меня в покое! Человек ранен, а вы тут шумите! Но вскоре всё утихает, только чьё-то слабое дыхание сбоку от меня. А я, похоже, уже дома и даже в постели, потому что узнаю знакомые запахи, и ощущение чистой постели приятно ласкает кожу. Как же хочется спать… Не хочу противиться этому чувству, и снова погружаюсь во тьму. Только на этот раз не липкую и противную, а мягкую и ласкающую…

…Льян не верила своим ощущениям — её отшвырнули от постели, на которой лежало неподвижное тело Серга, как щенка! Пролетев почти через всю комнату рёска оказалась в углу, и лишь подготовка помогла ей приземлится без увечий. Ворвавшаяся в спальню девушка в необычного вида одежде мельком бросила на неё взгляд, удостоверившись, что ей не помешают, и склонилась над постелью. Затем провела рукой над укутанным в одеяло телом, замерев над раной, не видимой под толстой тканью, и слабое сияние начало клубится под её ладонью, проникая сквозь одеяло. Серг вздохнул во сне, даже чуть шевельнулся, на лице появилось явное облегчение, словно боль исчезла. Незнакомка побледнела, а Льян не осмеливалась шевельнуться, чтобы не помешать лечению. Потому что ничем иным это быть не могло. Сергу явно становилось лучше, его бледное лицо порозовело, дыхание стало более ровным и спокойным. Наконец незнакомка отняла свою руку, удовлетворённо кивнула своим мыслям, затем присела на краешек постели, очень осторожно, чтобы не потревожить покой раненого. Затем повернула невероятной красоты личико к рёске, приложила палец к губам, кивнула на дверь. Льян медленно выпрямилась, послушно пошла к двери. Спустя мгновение поднялась и неизвестная, так что в коридор они вышли практически одновременно. Не терпящим возражений голосом неизвестная негромко спросила:

— Кто ты?

Как рёска не хотела, но губы шевельнулись сами собой:

— Льян Рёко. Капитан Службы Безопасности Империи Фиори.

— Отлично. Идём вниз, побеседуем.

— А…

Рёска кивнула в сторону двери спальни, где находился Серг, но тут появился хорошо знакомый ей сержант Рорг, начальник охраны барона. Кивнул ей, затем исчез за дверями. Между тем неизвестная приказала:

— За мной.

И двинулась к лестнице. Кто она такая?! Незнакомый мягковатый акцент, и почему она так подчиняется этой девушке?! Что происходит?! Двенадцать ступенек, зал встретил их ярко горящим камином и пустотой — в нём никого не было. Ни слуг, ни солдат. Что происходит? Между нем неизвестная уселась в кресло, смерила её странным, словно пронизывающим взглядом, и пухлые губы идеальных очертаний вновь шевельнулись:

— Что ты делала в Ниро?

Как Льян не пыталась сопротивляться, но ответила безжизненным голосом, испугавшим саму себя:

— Меня прислал Император. Нам стало известно, что корсары с Островов хотят уничтожить Ниро. Барон пытался справиться своими силами, но город и провинция слишком важны для Империи, и поэтому со мной прибыли солдаты и артиллерия.

— Сколько?

— Тысяча пятьсот человек. Третий пехотный полк нового строя. Двенадцать пушек. Четырнадцать миномётов. Расположились в старых казармах.

— Как барон получил ранение?

— На нас напали, когда мы возвращались с рынка. Серг знакомил меня с возможностями города по обеспечению продовольствием Фиори. В Империи сейчас очень плохо с продуктами.

Незнакомка удовлетворённо кивнула, затем вновь задала следующий вопрос:

— Что ещё просил барон у Императора?

— Металл. Он собирается строить корабли, чтобы разгромить пиратов.

Её бровь удивлённо поползла вверх:

— Этот паршивец крутит дела за моей спиной?

Видимо эмоции ослабили её воздействие, потому что Льян вскочила, выхватывая из пояса узкий стилет. Но лишь на мгновение, потому в следующий же миг застыла, словно спутанная паутиной — взгляд удивительных глаз просто пригвоздил рёску к месту.

— Что ты скрыла от меня? Говори.

— Я привезла деньги от Императора.

Та раздражённо крутнула кистью в незнакомом жесте:

— Это не то. Говори дальше.

— Я хочу стать его женой.

Незнакомка оскалилась в злой усмешке:

— Понятно.

Ужас объял Льян в мгновение ока.

— Размечталась, девочка.

Странно, но эти слова из уст практически её ровесницы прозвучали приговором. Рёска похолодела, но против ожидания, злой оскал незнакомки перешёл в простую усмешку:

— Ты опоздала. Серг уже женат. На мне. Можешь спросить слуг, все подтвердят, что я его жена. Более того, он уже представит меня и горожанам. Так что ты опоздала.

— И он ничего не сообщил Императору?!

Потрясение от услышанного было слишком сильным.

— Барон не обязан сообщать двору о каждом своём чихе или хождении по лесу. Женитьба — дело нас двоих, и вот что, девочка: не знаю, какой ты там капитан, но если ты «безопасник», то займись делом. Узнай про нападающих всё — откуда, кто, как…

— Они мертвы. А мёртвые не умеют говорить.

Жена барона зловеще усмехнулась:

— Тут ты ошибаешься. Даже мёртвые разговаривают. Тут просто надо уметь задавать вопросы правильно.

Рёску затрясло — неужели это демон Нижайшего?! По легендам, только такие исчадия ада могут говорить с мертвецами, оживляя их…

— Могу тебя успокоить — Серг останется жив. Думаю, через неделю он уже сможет встать с постели. Если, естественно, я продолжу его лечение. Ваши коновалы просто угробят моего супруга.

Стуча зубами Льян кое-как выдохнула:

— Ты хочешь… Оживить мертвецов?!

Неожиданно спокойным голосом, чуть наклонив голову к плечу, незнакомка спокойно ответила?

— Ты, извиняюсь полная дура, или прикидываешься?

Потом вдруг поднялась и вздохнула:

— Где покойники?

— В…В… Во дворе…

— Идём.

И шагнула к двери.

…Три трупа были свалены в грязные сани, которыми пользовались городские золотари. Жена барона спокойно, без всякого испуга или брезгливости подошла к ним, затем наклонилась, очень внимательно, просто скрупулёзно рассматривая убитых, словно через увеличительное стекло, затем выпрямилась:

— Запоминай. Итак — они не горожане, не крестьяне, и не профессиональные военные. Специальной подготовки диверсантов или наёмных убийц не имеют. Судя по всему — отборные бойцы, посланные пиратами, чтобы обезглавить оборону города. Потому и действовали так бездарно. Одежда добротная, удобная, но сшита явно не Ниро, а где-то в другом месте. Найди портных и выясни, где. Далее — обувь. Обычные морские сапоги, с подошвой из кожи морской рыбы. Видишь, какая шершавая? Это лишнее подтверждение моих слов, что они — пираты. Руки бойца, но отсутствуют характерные детали, наличествующие, кстати, у тебя: мозоли, набитые костяшки, чуть деформированные суставы. Но вот внутри, на ладонях, обширные следы от рукояток холодного оружия. Следов использования огнестрельного оружия нет. Их оружие — абордажные сабли, используемые пиратами. Ещё один довод в пользу их принадлежности к Островам. Почему нет спецподготовки? Потому что профессионалы так дубово и топорно не работают. Они кричали перед нападением?

Помимо воли Льян восхитилась баронессой и кивнула в знак согласия.

— Профи так не делают. А у этих сработала привычка — закричать, чтобы напугать неопытного противника. Смотри дальше, девочка: перед нападением они ночевали в одном из домов, или гостиниц. Скорее всего, домов. Видишь, одежда чистая, и даже заштопана. Женской рукой. Или портным. Но насколько я знаю, в Ниро нет мужчин портных. А тут очень характерная работа. Типично мужская. Кроме того…

Ничтоже сумняшась, девушка запустила руку в карман кафтана одного из убитых.

— Вот.

На ладони у неё лежал небольшой кругляшок.

— Знаешь, что это?

Льян кивнула:

— Гостиница.

— Вот и действуй. Найди, где они остановились, и четвёртого, что сидит в ней, брать живым, его язык нам очень нужен.

— Доса…

— Что?

Незнакомка, уже шагнувшая к дверям дома, замерла, недовольно обернувшись.

— Откуда вы? И каково ваше звание? Почему я вас не знаю?

Девушка скривилась, словно съела что-то очень кислое, но ответила:

— Яяри дель Стел, супруга барона Серга дель Стела. Мой воинский ранг — асийчи, если тебе это что-нибудь говорит.

— А…

— А теперь забудь об этом. Навсегда. Я — жена барона. И всё. Найди четвёртого и приведи его ко мне. Живым!

Глава 20

После обильной еды я уснул и проспал довольно долго. Правда, с перерывами. И всегда, когда мои глаза открывались, видел возле постели Яяри, что добавляло мне пищу к размышлениям, которые переполняли голову. Иногда я даже начинал злиться — итак башка трещит от того, как отстоять город и провинцию, а тут ещё эта сумасшедшая саури, которая сама не гам, и другим не дам. Правда, потом выбросил всё ненужное и постарался сосредоточиться на выздоровлении, снова провалившись в глубокий и спокойный сон. И в очередной раз меня разбудил шум за дверь. Причём, не обычный, от ходящих или работающих слуг, а какой-то непонятный: полузадушенные взвизги, тупые толчки, сочные шлепки. Ощущение, что либо кого-то мутузят от души, либо кантуют здоровенную мясную тушу. Впрочем, очень скоро непорядки прекратились, двери стремительно распахнулись, и в спальню быстрым шагом влетела Яяри. Раскрасневшаяся, растрёпанная, в разодранном в нескольких местах платье, с небольшой царапиной на левой щеке и явственным следом укуса на правой ладони. Мельком бросив взгляд на меня, я постарался в этот момент чуть плотнее прикрыл веки, буквально пробежала к висящему на стене зеркалу, стала торопливо поправлять причёску.

— Айю м арии… Тохху арето зей…

…Что?! Это не речь Кланов! На каком языке она бормочет?! Что за…

— Эй…

Саури резко обернулась, увидев меня уже не спящего, улыбнулась:

— Проснулся, милый? Как вовремя — сейчас ужин принесут. Будешь?

— Буду.

Есть мне действительно хотелось до жути, благо регенерин действовал безотказно.

— Тогда погоди, я сейчас.

Снова пересекла комнату, выглянула в коридор, отдала команду:

— Несите ужин! Мой супруг проснулся!

Сделала шаг назад, и в помещение, пыхтя и отдуваясь, слуги начали затаскивать большой стол. «Супруга», тем временем приблизилась к кровати, наклонилась ко мне:

— Ты как?

— Лучше.

— Очень хорошо. Значит, твоё лекарство подействовало? Рорг мне рассказал.

Киваю в ответ. На языке вертится куча вопросов, но пока в комнате посторонние, их задавать не стоит… Между тем слуги исчезают, зато их место занимают служанки, которые торопливо застилают стол скатертью, расставляют тарелки… Это что? Званый ужин?! Между тем саури пристраивается рядом с моей головой прямо на кровати, затем кладёт свою узкую ладошку мне на лоб, цокает языком:

— Отлично! Температуры нет. Значит, идёшь на поправку.

Неожиданно наклоняется, коротко касается губами моего лба. Увы. Это не поцелуй!

— Да, точно нет. Сколько дней, по твоему, понадобится?

— Если почка цела, то два-три дня.

— А если нет?

— Неделю.

— Ого! У нас такого снадобья нет…

Что интересно, говорит она со мной не на речи Кланов, а на фиорийском. Наверное, чтобы не пугать прислугу. Снова наклоняется, возбуждённый румянец уже сошёл со щёк, шепчет:

— Извини, милый, но я взяла на себя смелость пригласить на ужин кое-кого, чтобы они отчитались за проделанное. Иначе ты начнёшь себя накручивать, а в твоём состоянии это вредно.

— Что?

Она делает непонятный жест:

— Не волнуйся. Бургомистр, командир пришедшего в Ниро полка, твоя… гхм… Пожружка…

— Подружка.

Машинально поправляю я. Спохватившись, пытаюсь оправдаться:

— Это было раз, и давно. К тому же я тогда ещё не знал тебя…

Её улыбка вдруг становится злой, но буквально на миг:

— Прости, милый, но раз ты выбрал меня в жёны, изменять я тебе не позволю…

Острые коготки чуть царапают мою ладонь, которую она держит в своих руках. Молчу. Потому что ничего другого сделать не могу. А в висках стучит мысль: «Вот теперь точно пушной северный лис! Кажется саури всерьёз восприняла весь спектакль…» Хвала Богам, в спальню заходят те, кого она перечислила — Рат Миро, осунувшийся буквально за сутки. Незнакомый мне офицер в пятнистом камуфляже, отдавший честь привычным мне образом, и, естественно, Льян… Мать Богов! А кто это её так?! Под правым глазом наливается багровым свежайший синяк, волосы значительно поредели, при каждом шаге рёсска дёргается, и пять алых полос на запястье… Впрочем, пока всё спокойно.

— Прошу вас, присаживайтесь к столу, сьере…

Это я. Потому что встретившиеся взгляды Льян и Яяри буквально истекают лютой злобой и ненавистью, и не прекрати я их безмолвное противостояние, снова начнётся драка. Ну, та, что была в коридоре перед этим. Теперь то понятно, что за шум меня разбудил. Мои слова словно снимают напряжение, воцарившееся в комнате, и люди чинно рассаживаются на указанные места. Служанки вносят подносы, Яяри располагается возле кровати поудобнее, поставив поднос с едой, предназначенной мне на свой стул, и начинает меня кормить. Приём пищи происходит очень быстро, и вскоре я наслаждаюсь наттой. Кружку при этом держу сам. Саури лишь поддёрнула меня повыше, подложив мне под спину ещё пару подушек. И, естественно, что я первым нарушаю тишину:

— Итак, сьере, досы, приступим к делам. Как говорят у нас на Островах — делу время, потехе час.

Первым, как ни странно, начинает Рат Миро:

— Довожу до сведения его светлости, что магистратом проведены следующие работы: начато снятие кораблей и лодок с зимних стоянок, набраны люди на разделку и посол, подготавливаются коптильни и снасти. Уже завтра проведём спуск на воду и проверим корабли на плаву.

Он садится.

— Отлично, сьере бургомистр. Коротко, и по существу. Следующий?

Поднимается командир полка:

— Капитан Доро Спелл, сьере барон. Часть расселена, решены бытовые проблемы. Сформированы команды на рыболовные корабли и бригады работников на промыслы и обработку улова. Часть личного состава выделена в помощь городской страже, а так же на работы по восстановлению укреплений. Отдельное подразделение находится в распоряжении досы Льян.

— Приятно познакомится, сьере капитан.

— Это для меня большая честь работать вместе с «Ужасом Рёко».

Он склоняет на мгновение голову в коротком поклоне, садится. Льян, разумеется, последняя? Рёска поднимается, и, слегка кривясь от боли, тоже приступает к докладу:

— Проверены трупы несостоявшихся убийц. Взят след. Задержан хозяин гостиницы, в которой находились нападающие. Ниточку разматываем.

Хочу всех поблагодарить, но тут неожиданно поднимается Яяри:

— Благодарю вас, сьере, досы, от лица нашей семьи. Итак, назавтра — самая важная задача предстоит досе Льян: распутать ниточку до конца. Нам нужен тот, кто привёз убийц в Ниро. Любой ценой! Потому что только этот человек может нам рассказать всё, что нас интересует. Вам всё ясно, сьере капитан?

Как ни странно, но рёска послушно кивает в знак согласия. Без возражений или какого-то сопротивления со всей стороны. Хм… Что-то странное… Я всегда считал Яяри простым пилотом или техником, и даже не спрашивал, кем она была в прошлой жизни. Но тут — властность, чёткость приказов, точные и краткие формулировки, даже мне далеко до неё. Она явно умеет командовать, и мало того, вычленить самое важное на текущий момент в череде проблем…

— Далее — сьере бургомистр: продолжайте работу по подготовке зимнего лова. Надеюсь, завтра первые сети уже принесут пробную добычу?

Рат Миро послушно кивает, пытаясь что-то сказать, но жест саури останавливает мужчину, и он послушно кивает седой головой…

— Сьере капитан, на вас тоже, что и сейчас. Есть у вас вопросы?

— Мне сообщили, что у сьере дель Стела имеются примерные планы восстановления и строительства новых укреплений. Хотел бы с ними ознакомиться…

Не давая мне вымолвить и слова, саури резко бросает:

— С утра они будут у вас. Мы ещё раз посмотрим с мужем их вместе, и отправим к вам с посыльным.

Капитан садится.

— Прошу ещё раз прощения, но моему мужу надо отдохнуть. Скоро он поднимется, и тогда нам всем будет легче, сьере, досы.

Все опять торопливо вскакивают из-за стола, быстро очищают спальню. Взамен их появляются слуги, Яяри выходит в коридор, вокруг меня начинается возня — меня обмывают, стараясь не задеть повязку, затем дают сделать необходимые организму вещи, стыдливо именуемые отправлением естественных надобностей, уносят стол, заодно быстро моют полы, протирают стены и мебель. Очень быстро. Затем, когда все уходят, появляется саури. Она бросает на меня взгляд, проходит в туалетную комнату. Слышу плеск воды, шуршание одежды. Даже начинаю дремать после сытного ужина, благо уже вижу через мутное стекло сияние центра Галактики. Дверца санитарного помещения едва слышно скрипит, и появляется Яяри. На ней длинное полупрозрачное одеяние, через которое просвечивает потрясающее тело. Куда там моим прежним подружкам. Поймав мой взгляд, она чуть опускает длинные ресницы. Зато на губах заиграла дразнящая улыбка. Вот же… Девушка тушит свечи, затем подходит к кровати и ныряет под одеяло. Я пытаюсь пошевелиться, но она просто пристраивается сбоку, и когда я поворачиваю голову к ней, то вижу, как блестят её огромные глаза в свете далёких звёзд.

— Ты — сволочь и скотина.

Неожиданно слышу я её шёпот. Это так неожиданно, что я теряюсь. Между тем девушка шепчет дальше:

— Ты меряешь меня своими, человеческими мерками, забывая о том, что я совершенно другая, а потом заставляешь мучаться сомнениями, что же я сделала не так. А когда, наконец, вскрывается истина — чувствую себя полной дурой!

— Прости, но… С точки зрения Кланов всё было верно… Кстати… На каком языке ты говорила перед зеркалом?

— Кланов?!

Она резко приподнимается на локте, никогда не видел её такой злой!

— С чего ты взял, что я из Кланов?!

Я потрясён:

— Но… То, как ты выглядишь… Твоя внешность… Ты же саури!

— Идиот! Кретин! Безмозглый дурак!

…Это, кстати, самые мягкие эпитеты, которыми меня награждают в течение получаса. Наконец Яяри выдыхается, уже спокойно укладывается назад, потом бросает:

— Безмозглый человечишка, ты оскорбил меня до глубины души, но за спасение моей жизни я не стану убивать тебя!

Я ничего не могу понять: если она не саури, то кто?! Тогда получается, что она из неизвестных людям цивилизаций?! Да это же… Лихорадочно прокачиваю ситуацию, которая сложилась сию секунду: что толку от того, что это известно мне? Как известить своих? Кроме Атти и Ооли на планете никого нет! Но судя по всему, саури знают про новую разумную расу, потому что их язык девушке знаком!

— Тогда… Кто ты?

— Яяри ас Марри. Из Клана Алого Дерева. Асийчи первого ранга Домов Аури, человек.

И это она произносит с такой гордостью, что я просто открываю рот от изумления.

— Асийчи? А кто это?

— Ха! Говорю же, ты меряешь меня своими мерками, человек. Асийчи — военный стратег нашей цивилизации. Нас, аури, не так много, как клановцев…

…Ха! Значит, мой вывод верен насчёт того, что саури и аури знают друг о друге!..

— но благодаря нам наша держава уже триста лет успешно воюет с саури!

— И именно поэтому ты знаешь их наречие?

— Каждый воин обязан знать язык врага. Особенно, мы, асийчи.

Замолкает. Потом сердито бросает:

— Всё. Давай спать. Нам с тобой вставать очень рано, потому что я хочу посмотреть, чего ты там напридумывал, чтобы отбить пиратов. Чувствую, что мне предстоит очень много работы…

Через пару мгновений саури, точнее, аури, тихонько посапывала, подложив совершенно человеческим жестом сложенные вместе ладошки под щеку. Сергей прислушался — ровное дыхание спокойного, уверенного в себе… Существа? Какого там существа? Женщины. Точнее, девушки. Очень и очень красивой. В призрачном свете центра Галактики матовая кожа едва заметно сияла, но вот её личико вдруг нахмурилось, на безупречном лобике появилась складка. Он непроизвольно протянул левую руку, постарался разгладить кожу. Незаметная борьба мышц, всё. Снова безмятежное личико. Интересно, она серьёзно насчёт того, чтобы стать его настоящей женой? Почувствовав, как его губы растягивает улыбка, вдруг мгновенно уснул…

…Серг проснулся от того, что в лицо пахнуло теплом. Открыл глаза — Яяри забавно наморщив носик дула ему в лицо. Увидев, что мужчина проснулся, прекратила свою забаву и улыбнулась:

— Проснулся? Пора заняться делами. Я уже позвала слуг, так что сейчас…

Вскоре умытый, одетый и покормленный Серг сидел на кровати вместе с аури и яростно с ней спорил:

— Что тебе не нравится? Посадим солдат в засаду, они расстреляют нападающих из ружей и пушек!

— По твоему, эти ребята такие тупые?

Яяри начал злиться.

— Пойми! Не будь таким твердолобым! Какова задача любого пирата? Награбить побольше и унести ноги! Живым и с добычей! Они должны будут запереть горожан в городе, чтобы все ценности остались в Ниро! А значит, должны будут высадить где-то десант, чтобы перекрыть выход из города!

— У Ниро единственный выход сюда…

Серг ткнул пальцем в карту.

— Вокруг нет ни одного удобного места для сколь-нибудь значительного числа людей. Вышлем разведку, и если что — летучий отряд быстро примет все меры!

— Летучий отряд? А ты уверен, что они смогут успеть? Что у них не отравят лошадей, к примеру?! У пиратов гарантировано имеется агентура в городе! Не забывай об этом! И каждый твой шаг им известен! Я, кстати, не уверена, что они вообще теперь решатся на вылазку! Полторы тысячи солдат Императора — это не шутка и не безоружные горожане!

Мужчина насупился, а аури продолжала давить дальше:

— Башни ты восстановишь. Поставишь туда десяток пушек и миномётов, по сотне солдат. Смогут они отбиться от тысяч обезумевших людей, желающих спастись?

— Поставлю корабли возле цепей.

— Ага! Все пираты, по — твоему глухие и слепые, и не заметят их в бухте!

— Спрячем их в шхерах…

— И что? Ты собираешься вооружить рыбацкие и купеческие корабли? Долго ли они продержаться против сотни обученных абордажу кораблей, если на карте будет стоять их жизнь? Молчишь? Ладно. Сейчас подумаем. А пока отправим сьере Спеллу чертежи для стройки…

Она решительными штрихами набросала на схеме бухты ряд значков, сунула карандаш Сергу:

— Пиши на фиорийском: этот значок — редут для двух пушек. Этот — окопы. Этот — заграждения. Здесь заложить мины. Есть они у вас?

— Найдём.

Мужчина молча починялся — её напор просто подавлял его волю. Когда закончил, вернул ей карту, но та снова протянула ему большой лист:

— Подпиши.

Спохватившись, барон подставил свою подпись, снова протянул лист девушке. Та удовлетворённо вздохнула, затем поднялась с места, вышла за двери, короткое распоряжение, и вскоре она вернулась, снова пристроилась рядом с Сергом.

— Отослала. Давай продолжим дальше.

Он пожал плечами.

— Давай…

Не обращая внимания на его настроение, резко упавшее, аури спокойным жестом поправила выбившуюся из под покрывала прядь огненно — рыжих волос и вновь пристроилась рядом с ним.

— Как мне надоели эти условности…

— Смотри, чтобы Льян не поняла, кто ты…

— Почему?

Беззаботно улыбнулась девушка:

— Императрица Ооли — саури. А ваши народы, как я понимаю, воюют…

Мгновенно Яяри изменилась в лице:

— Что ты сказал… Она — саури?!

— Ооли Ас Яввар ур Хейал ти Моори. Если тебе это о чём-нибудь говорит…

Аури сглатывает слюну, и я впервые вижу, как она бледнеет.

— Принцесса Кланов…

Эти слова она произносит на языке саури, и мне понятно, что они означают. Принцесса Кланов…

— Погоди, значит, она дочь Вождя Вождей?!

Яяри медленно кивает своей головкой в знак согласия. Я ошарашен не меньше её — Ооли, получается, дочь самого главного среди саури? Интересно, Макс об этом знает? Делаю глубокий вздох, это меня успокаивает. Только вот аури совсем поникла. Похоже, что её мысли очень далеко отсюда, и она заранее распрощалась с жизнью…

— Эй малышка, ты чего?

Она совершенно безжизненным голосом произносит едва слышно:

— Когда меня будут казнить, попроси, чтобы убили сразу. Не мучили.

— А кто сказал, что тебя казнят?

Она резко вскидывает головку, и в её глазах вновь загорается жизнь:

— Ты…

— Я тебя никому не отдам. Ты моя жена! И этим всё сказано!

— Но позволит ли… Наша вражда на генном уровне. Мы не сможем…

— Сможешь. Ооли теперь — Императрица Фиори. Она фиорийка! Ты — жена барона Серга дель Стела, фиорийца. Значит, тоже фиорийка. А фиорийцам между собой делить нечего! Так сказал Император! А его слово — закон для каждого подданого!

Бросаю пафос, потом произношу уже нормальным тоном:

— Думаю, я смогу решить все проблемы, Яяри. Мы с императором одной крови, и он не сможет мне отказать в такой малости, кк жизнь одной аури…

— Одной крови? Вы — родственники?

— В некотором роде…

— Из одного Рода? Клана? Племени?

— Скажем так, соплеменники. Так что могу тебе поклясться — проблем не возникнет…

Бледность начинает уходить со округлых щёчек. Интересно, аури выглядит совсем соплячкой, совершенно детское личико. С другой стороны — женская округлость фигуры, большая для её расы грудь…

— Сколько тебе лет, Яяри?

Она эхом откликается:

— Двадцать три года Кланов.

…По нашему — двадцать пять. И не скажешь! На вид — не больше семнадцати…

— А тебе?

— Если перевести на исчисление саури — двадцать пять.

Она вскидывает глаза, меряет меня взглядом, будто заново видит, потом вновь пытается улыбнуться:

— Ты выглядишь очень хорошо для этих лет.

— Мы живём меньше, чем вы. К сожалению…

Она беззаботно машет рукой:

— Не проблема. Кстати… Ты так и не сказал, откуда знаешь речь Кланов. Научился у Ооли? И потом, у тебя множество знаний и навыков, не соответствующих этому времени. Откуда ты, Серг? Тоже… Пришелец?..

— День откровений, Яяри? Хочешь знать? Уверена в этом?

Она настораживается. Я же беззаботно машу рукой:

— У нас говорят, от многих знаний много горестей.

— Умные слова. Но ты уходишь от вопроса. Так кто ты на самом деле, Серг?

— Сергей Стрельцов. Старший лейтенант Военно-Космических Сил Империи Русь. Пилот истребителя, Яяри. Человек.

Её глаза округляются, словно монеты, а ротик приоткрывается от изумления. Девушка даже трясёт головкой, пытаясь осознать:

— Подожди-подожди… Человек?! Что-то такое я слышала… Дай вспомнить…

И вдруг белеет вновь, как в тот раз, когда услышала про Ооли:

— Ты — человек?! Не может быть! Зачем ты лжёшь?!

Теперь моя очередь открыть рот от изумления:

— С чего ты взяла, что я лгу?!

— К нам поступали сведения от пленных саури о другой расе, с которой они воюют! Это мерзкие толстые существа, которые не брезгуют поеданием других разумных, и которые уничтожают всё живое на захваченных планетах! Кроме того, эти… Человеки… Крайне нечистоплотны, не признают никаких законов и правил войны, тупы и безмозглы! И берут лишь своей численностью! А ещё они мерзко пахнут!

— Гхм…

Я даже кашляю от изумления.

— Это, извиняюсь, обо мне? Так… Ну, пахнуть я пахну. Ты, впрочем, тоже имеешь свой особый запах. И он мне, кстати, нравится, если на то пошло…

Саури начинает алеть. Пока слегка.

— Далее — если считать животных, которых мы когда то разводили на пищу, разумными, то да. Мы их поедали. Правда, уже лет так пятьсот, если не больше, вся наша белковая пища выращивается на специальных заводах, и, поверь, то, что там производится, не может ни мычать, ни реветь, ни дышать, а уж тем более думать. Насчёт нечистоплотности ты убедилась сама, и я не исключение. Ну а по поводу моей тупости… Решать тебе. Я не асийчи, не военный тактик. Просто пилот истребителя. Вот и всё. Если же ты о законах войны, то мы отплатили саури той же монетой, что и они! По крайней мере, мы не выжигали планеты целиком, и не уничтожали пленных! И не убивали мирных жителей!

…Вспышка гнева отнимает у меня остаток сил, а Яяри внимательно следит за моей реакцией. Понимаю, что она не причём — контактов между нашими расами не было, и она может судить о нас лишь по пропаганде саури. А те умеют вывернуть всё на изнанку. Молчание затягивается, её взгляд упорно сверлит меня. Не выдержав, я кое-как опускаюсь на кровати пониже и отворачиваюсь. Надо полежать, а то совсем поплохело. Не выдержав, бурчу:

— Император, кстати, тоже из наших.

Тишина. Потом слышу практически бесшумные шаги. Матрас подо мной чуть прогибается, когда рядом со мной примащивается аккуратный, обтянутый платьем задик. Потом мягкая ладошка треплет мой ёжик волос:

— Бедненький мой…. Вот живёшь себе, живёшь, и не знаешь, что о тебе думают окружающие.

— Угу.

Откликаюсь я. И вдруг мягкие губы касаются на мгновение моей щеки:

— Это точно не про тебя!

— Надеюсь…

Всё-таки слова девушки меня чуть успокоили.

— Тебе стало плохо? Ты даже лёг.

— Да нет… Расстроился просто.

— Характер у тебя вспыльчивый, Серг. Ничего, если я буду тебя так называть и дальше?

— Конечно!

Она вдруг укладывается рядом, очень осторожно, чтобы не потревожить меня. Прямо так, поверх покрывала.

— Я знала, что саури доверять нельзя. Но что даже настолько…

Она показывает узенькую щелочку между пальцами, улыбается, и вдруг вся моя обида проходит. Тянусь к ней, но Яяри шутливо шлёпает меня по руке:

— Потерпи до вечера. Да и не стоит себя раньше времени заводить. Не в твоём состоянии сейчас…

Умолкает. Потом краснея, добавляет:

— Обещаю — это никуда от тебя не денется… Я же сказала, что буду твоей женой? А вся Галактика знает — слово асийчи твёрже камня! Так что сначала выздоровление, а потом все тридцать три удовольствия. Договорились?

Возражать и настаивать у меня нет ни малейшего желания, и я киваю в знак согласия, хотя сердце бешено колотится, рискуя проломить мои рёбра — неужели…

Глава 21

— А что это такое?

Яяри держит в руках лист бумаги, на котором изображены чертежи парового двигателя.

— Мотор для моего корабля.

— Мотор? Тот, что будет приводить его в движение? А на каком принципе?

Она чуть морщит свой лобик, разбираясь в хитросплетениях карандашных линий. Потом переводит взгляд на меня:

— Не могу сообразить, даже странно…

— Паровой.

Девушка нетерпеливо машет рукой:

— Что паровой, я поняла. А вот тут…

Она показывает рукой. Я улыбаюсь:

— Сказал же — паровой. Роторный.

— Подожди… Как это — роторный?

— А вот так. Правда, это очень большая древность, но тем не менее, двигатель существовал, и очень хорошо показал себя в работе. Достаточно большие обороты, мощность, малый вес и простота. Относительная, конечно, но тем не менее.

— И ты собираешься поставить его на этот плот?

— Да.

— Глупо.

— Почему?!

Я начинаю злиться, но Яяри спокойно парирует мой гнев:

— Ты считаешь пиратов глупее себя? И думаешь, что они полезут в бухту, из которой нет выхода, и где их гарантированно ждёт засада?

— Но в другом месте им не высадиться.

— Уверен?

— Совершенно.

— И зря. Поверь, командирами в таких вольницах, как у них, дураки не становятся. Более того, их командующий, как его…

— Гонитель Ветра.

Она кивает в знак благодарности.

— Вот именно, «Гонитель Ветра», очень умный человек. Более того, склонен к нестандартным решениям, действует очень быстро и уверенно, способен использовать любые возможности для того, чтобы добиться успеха в самой безнадёжной, казалось бы ситуации.

— С чего ты взяла?

Девушка улыбается:

— Имя может сказать многое, милый. Не зря же он получил такое прозвище? Поэтому лучше перестраховаться.

— Хм…

А ведь она права. Не стоит недооценивать противника…

— И что ты предлагаешь?

— Пока ничего не могу сказать конкретно. Твоя машина будет работать? Уверен?

— Совершенно и абсолютно.

— Сколько ты сможешь изготовить до начала нападения?

— А сколько нужно?

Мгновенный подсчёт в уме, и точный и безапелляционный ответ:

— Минимум, три. На три корабля. Но довольно мощных. По тысяче стандартных сил.

— Тысяча стандартных сил?! Куда такую дурь? Это же семьдесят пять тысяч килограмм в секунду!

— Да? Ой, забыла, что у нас разные единицы измерения. Если судить по твоим, то…

Пауза практически незаметна, если не вслушиваться:

— Половины, даже четверти будет достаточно.

…Двести пятьдесят лошадей? Это ещё куда ни шло…

— Далее, нам понадобится листовое железо, скобы, лес, арматура…

Машу рукой, и с удивлением понимаю, что уже почти здоров.

— Само собой. Всё уже заказано, и мы ждём поставки. А что ты задумала, если можно?

— Пиратов надо встречать в море. И здесь.

— Но ты только что сказала, что они не полезут в бухту…

— Их нельзя пускать сюда. Артиллерию мы поставим на молу и укрепим башни всеми способами. Кроме того, используем древние катапульты.

Мои глаза лезут на лоб:

— А их зачем?!

— Для метания зажигательной смеси, милый. Корабли же будут отстаиваться далеко, но не слишком, от Ниро. Думаю, небольшую захоронку на три корабля мы найдём, а когда пиратская эскадра увязнет в бою, они нападут с тыла и отрежут им пути отступления.

— Их же возьмут на абордаж!

Улыбка Яяри вдруг превращается в злой оскал, и это меня даже пугает:

— Если будет кому штурмовать. Впрочем, им это не страшно. Покопайся в истории, милый, и поищи что-нибудь подходящее. Только быстро, договорились?

— Чего тут копаться? Даже и думать нечего — Мерримак! Дай мне листок бумаги и карандаш!

Яяри подаёт мне просимое, и я несколькими штрихами набрасываю очертания первого парового броненосца Земли. Потому что его оппонент, «Монитор», был построен позже. Ненамного, но всё-таки. Затем приходится отвечать на град вопросов со стороны аури, и тут я откровенно плаваю, потому что помню немного. Впрочем, и того, что мне известно, удовлетворяет девушку. Она быстро набрасывает мои ответы на чертеже, потом столь же стремительно вносит правки в чертёж, поясняя их:

— Толстая броня не нужна. Стрелы её не пробьют. А вот казематное расположение орудий очень удобно, одобряю. По поводу тарана — не стоит. Лишний риск абордажа. Поэтому даже заявленная мной мощность великовата. Жаль, что такой корабль не может ходить по морю, только в прибрежных водах, но построить что-нибудь подходящее для морских сражений мы просто не успеваем. Впрочем, это не смертельно. Так что разрабатывай чертежи и надо приступать к постройке.

— У меня ещё двигатели…

Тяну я уныло. Аури улыбается:

— Уже просишь пощады?

Киваю головой, хотя на душе как то светло от её улыбки.

— Не волнуйся. Я пока подумаю насчёт плана и соответствующих мероприятий. А ты займись делом. Кстати, судя по твоему поведению, ты скоро встанешь на ноги.

— Да я и сейчас могу…

Но она отчаянно машет руками:

— Не вздумай! Всё ещё на живую нитку! Лучше день потерпеть, зато потом спокойнее.

— Раз ты настаиваешь…

Аури кивает, и вновь застывает над листами карты, разложенной на столе. Я же тщательно вывожу обводы броненосца. Она права. Не нужны ни толстая броня, ни таран. По сути у нас будет просто плавучая батарея. Но именно такой корабль сейчас и требуется. Несложный в постройке, с минимумом обученного экипажа. Главная трудность в машине. Но тут всё зависит от качества станков. Если Дож не подвёл, то её будет достаточно, если судить по качеству изготовления ружей и пушек армии Империи. Не нужно кучи редукторов, не требуется большого запаса топлива. Какой поставить котёл? Огнетрубный или водотрубный? Пожалуй, второй. Пусть он чуть сложнее, зато отсутствует опасность взрыва при превышении давления, меньший вес, большее давление пара и производительность. Да. Именно так… Спустя четыре часа общие контуры нанесены на чистый лист ватмана, и я с хрустом потягиваюсь. А где Яяри? Заработался так, что и не заметил, как она исчезла их комнаты. Но тут двери открываются, и она появляется на пороге:

— Ну, что, закончил? Пора обедать! Эй, слуги!

Делает шаг в сторону, в помещение заходят двое рослых ребят, меня быстро одевают, моют руки, затем сажают на сложенные в замок руки и несут прочь из спальни. Приятный сюрприз! Сегодня я смогу пообедать в общей зале, среди людей! В принципе, можно было доковылять и самому, но лучше поберечься, как верно заметила Яяри. Ещё успеем. И так впереди горы работы, целые хребты!..

Как всегда, доса Мина на высоте! Еда просто тает во рту, и хотя я не слишком то избалован в этом плане, но вкусно поесть — моя тайная слабость. Так что просто наслаждаюсь обедом, а слуги начинают цвести улыбками при моём явлении за общим столом. Похоже, что люди себя понакрутили, да ещё сплетни и слишком длинные языки… Так что то, что я спокойно ем за столом, успокаивает многих и внушает надежду на то, что всё обошлось и лорд не даст их в обиду. Больше чем уверен, что весь город будет уже к вечеру знать, что их владетель жив, здоров, и скоро начнёт действовать на благо всего Ниро. Поддержать дух людей сейчас одна из главных задач. Нельзя, чтобы они опустили руки в безнадёжности… Двери с грохотом распахиваются, и на пороге появляется взбудораженная Льян. С ходу кричит:

— Взяли! Взяли!

— Кого?

Спокойный голос Яяри резким контрастом звучит в зале. Рёска спохватывается:

— Нашли и взяли живым того, кто привёз убийц в город!

— Хорошо. Теперь посадите его в тюрьму, и чтобы он остался жив. Замените всех служителей на солдат Империи, непрерывный надзор. Кормить на общих основаниях. Никаких допросов и особых методов. Пока.

Её улыбка не оставляет сомнений в том, что шпиону очень скоро придётся не сладко. Льян вытягивается по стойке «смирно», салютует, затем выпаливает: «Во славу Империи», и исчезает вновь.

— Тебе не кажется…

Открываю было я рот, но аури спокойно парирует:

— Нет. Сейчас лазутчик зол, готов ко всему, и будет молчать. А вот когда посидит недельку, другую, без допросов и прочего, тогда начнёт метаться и думать, что же нам известно, если его не тащат на допрос.

— Но время…

— А что, нам нечем заняться? Изготовление твоих машин и кораблей, восстановление укреплений, ещё надо походить по городу, мало ли чего ты упустил…

Кручу головой. Да… Яяри настроена крайне серьёзно! Неведомые мне асийчи начинают помаленьку внушать мне уважение…

— Ты права.

Отвечаю я ей, наслаждаясь наттой. Аури едва заметно улыбается. Интересно, что я такого сказал?..

…Как и предсказывала моя половина, на следующий день мне разрешили встать. Первое желание, которое у меня возникло, естественно, затащить Яяри в постель для исполнения супружеских обязанностей, ну и заодно узнать, сдержит она обещание? Но когда я открыл глаза, её уже и след простыл. Как мне доложили, аури умчалась в сопровождении взвода солдат ещё затемно. Куда? Не сообщила. Посопев, поскольку расстроен я был не на шутку. Решил сосредоточиться на главном. В конце концов, удовольствия никуда не уйдут, не последний день живём, а вот дела ждать не могут. Перекусив, велел запрягать сани, верхом не рискнул, и двинулся в замок — надо было запускать мой завод. Да так и застрял там, пока первый образец, который я запланировал для приведения в движение собственно станков и прокатного стана не был готов… Сколько мы извел металла, сколько было сожжено нервов, лучше промолчать. Но спустя две недели в массивном громадном котле, величиной с само здание завода, вспыхнули дрова, закипела вода, превращаясь в пар, и я повернул ручку подачи. Медленно-медленно, с натугой, ротор крутанулся вокруг оси первый раз, вырвались облачка пара из выпускных клапанов, крутанулись колпачки регулятора оборотов. Затем второй полный оборот, третий. Ротор начал разгоняться, а я сновал вокруг машины, подливая сырую нефть во втулки, подшипников у меня, естественно, не было. И могло быть. Не деревянные же ставить?! Так что именно они и встали у меня на повестке дня. Основная проблема — ролики. Но поскольку у меня есть токарный станок, то она решаема! А значит… Всё-таки хорошо, что у меня есть запас времени! Потому что можно отладить все нюансы на экспериментальной машине! Конечно, шарики бы лучше — потери на трение буду меньше. Но за неимением гербовой, как говорится, пишем на простой! Основное ясно — двигатель работает, и очень неплохо, учитывая, в каких условиях и на каком оборудовании он изготовлен… Сижу пишу письмо. Новости надо срочно сообщить Яяри. Когда сможем увидеться, я даже не представляю. Какие тут утехи! Надо срочно налаживать прокатный стан и мудрить над горелками. Где взять газ или бензин?! Не представляю! Или взяться за холоднокатаный лист? Но тут нужны колоссальные мощности! А другого выхода нет…

…Удалось изготовить первый рабочий подшипник. С разрезной обоймой, зато с цельным сепаратором, и даже с сальником! Проверку изделие выдержало, и я вношу срочные изменения в чертежи. Хвала Богам, что уже готовы три статора, в которых вращается ротор. Они со съёмными крышками, потому что ни фрез, ни тем более, зенкеров нужных размеров у меня нет и быть не может. Но герметичность обеспечивается тщательнейшей притиркой. Так что я уверен в их работоспособности. Все посадочные размеры для машин и котлов отправлены в город. Оттуда я получил короткое послание, что корпуса кораблей заложены, и строительство наших броненосцев начато. Для дезинформации распущен слух, что это плавучие перерабатывающие фабрики — Империи нужна рыба во всё возрастающих количествах. Запасы от урожая подходят к концу. В Ниро тоже начинает ощущаться нехватка продовольствия. Замечены первые беженцы… Нелегко сейчас Атти. Насколько я знаю, все силы брошены на строительство прохода через горную цепь и пустыню, чтобы обойти Рёко и Тушур и попасть сразу в Шемаху. Металл, который мы получаем, буквально оторван от сердца, потому что строительство мостов, крепь для тоннелей, инструменты для проходчиков — металл расходуется со страшной силой!..

…Первая корабельная машина готова! Только что мы опробовали новый котёл и улучшенный образец роторника на подшипниках. Удивительно плавный ход, увеличенная мощность, хорошие обороты. Да и котёл перестал капризничать, с ним тоже намучались. Завтра отправляем двигательную установку в город под охраной целого батальона. Рисковать нельзя, и лучше перестраховаться, чем недооценить противника! Так что теперь дело за малым — сделать ещё две штуки. А потом можно и не так спешить. С прокаткой листа для обшивки вышли из положения просто — увеличили количество валков и длину прокатного стана. Но на будущее надо думать о печах и горелках для разогрева слитков. Да и получать желательно не простое железо, а с присадками, улучшающими свойства металла. Ну а пока первая сотня листов толщиной в два миллиметра ушла на верфи… Стрелы пробью такую толщину лишь в упор. Но под ним — мощная деревянная подложка почти в шестьдесят сантиметров в поперечнике. Так что я ожидаю, что наши корабли себя покажут. Оно, конечно, можно прогнать лист и потолще, но нет смысла. Пока нам настоящая броня ни к чему, и сейчас, на самом деле, идёт отработка технологий. Эх, как мне нужна нефть или что-нибудь из подобных углеводородов! Потому что я планирую поставить на конвейер следующим трактора…

…Как то совершенно неожиданно наступил Новый Год… Ещё вчера я весь в копоти и смазке ковырялся в машине, сажая рабочий ротор на место, а уже сегодня утром двигатель, прошедший испытания, уже грузят на громадные сани. Вместе с ним еду и я. Остающиеся здесь работники, командированные Дожем, клянутся и божатся Высочайшим, что перебоев в поставке листового металла не будет. Хочу им верить, хотя сердце нет-нет, да ёкает. А ну как… Впрочем, людям надо доверять, и поэтому я седлаю своего жеребца, застоявшегося в конюшне, и мы громадным караваном, даже в сопровождении двух пушек, установленных на санях, выдвигаемся в город. Сколько я там не был? Уже три месяца? Яяри, наверное, на меня обиделась — намекал, обещал, и променял её на какие-то железки… Громадный груз задерживает нас в пути. Что неудивительно. Один бы я доехал до Ниро за полдня. Но тут особый случай. И поэтому я набираюсь терпения и держусь в середине каравана, болтая с комбатом, молодым лейтенантом, чтобы скрасить монотонность пути…

— В первый раз мы, конечно, намучались, сьере капитан!

…Ну, да. Солдаты предпочитают обращаться ко мне по званию, выказывая тем своё уважение. Аристократов то в Империи хватает. А вот офицеров, особенно в таком звании — единицы. Пусть я и в запасе, но все знают, что по первому зову Неукротимого я тут же стану в строй…

— Пришлось и дорогу ровнять, и глубокие канавы засыпать. Да и быки наши, честно скажу, еле выдержали. Тащили, скорее, сами. Руками. Делали ворот и втаскивали махину на подъёмы. Но довезли! Дальше легче было. Ваша супруга, сьере капитан, просто волшебница! Столько знает и столько умеет!

…Улыбаюсь со многозначительным выражением на лице. Лестно, всё-таки. Не простая красотка досталась, а умница. Ага. Ещё бы знать насколько… Темнеет, но мы уже поднялись на холм, с которого виден город. На вершине установлен огромный ворот, который приводят в движение почти двести человек, и с его помощью металлические громады легко взлетают наверх, откуда ведёт залитый водой спуск. Переваливаем груз через горб раздела, и теперь ворот тормозит скольжение. Посматриваю на небо — успеваем. Мой приезд в Ниро — сюрприз. Я не стал сообщать никому о своём возвращении. Хотя и шевелится внутри некий червячок, вроде «возвращается муж из командировки…». Да ну! Лезет же в голову всякая мерзость! Осеняю себя жестом, отгоняя грязные мысли. Эх, скорее бы…

Ворота в стене открываются, и оттуда вырывается кавалькада всадников, светя себе факелами. Но тут срабатывает рефлекс — пламя факелов очень ровное и яркое. Что это?! Чем ближе всадники, тем ярче пламя. Вскоре я даже прикрываю глаза рукой, и когда рядом начинает крутиться чей то конь, с трудом могу различить его контуры. Но тут весёлый голос, который я надеялся услышать гораздо позже, вдруг приветствует меня:

— Что я вижу? Блудный муж решил навестить, наконец, свою заброшенную супругу?

Факел резко гаснет с лёгким шипением, но до меня доносится порыв резкого запаха… Мать Богов! Это же ацетилен!!! Какой же я идиот!!! Но поздно ругать себя последними словами, когда на меня смотрят смеющиеся глаза из-под шарфа, прикрывающего нижнюю часть идеального личика. Яяри… Наклонившись, я выдёргиваю её из седла, девушка от неожиданности вскрикивает и оказывается передо мной на моей лошади. Сжимаю её в объятиях, лихорадочно сдёргивая с неё шарф и нахожу её губы. Вокруг — восхищённый гул голосов невольных свидетелей. Самое главное, что аури отвечает мне с не меньшей, если не с большей страстью. Наш поцелуй долог, но задохнувшись, мы всё таки прерываем его. Девушка не может отдышаться несколько мгновений, потом кое-как говорит:

— На третью верфь, сьере лейтенант…

— Да, ваша светлость!

Офицер отдаёт ей честь, я — тоже. Яяри делает какой то сложный жест, и мой жеребец несёт нас к городу…

…Я просыпаюсь от лёгкого поцелуя. Чуть припухшие глаза карего оттенка смотрят на меня в упор. Огромные, бездонные, и я тону, тону в них, не желая сопротивляться колдовской силе. Рыжие волосы обрамляют идеальный овал удивлённого личика с правильными чертами. Губы моей жены, на этот раз без всяких кавычек, припухли от бесчисленных поцелуев.

— Ты странный…

Шепчет она мне и укладывается поудобнее на моей груди, обнимает, довольно сопя аккуратным носиком.

— Не думала, что это будет так прекрасно…

— Я тоже…

Эхом откликаюсь в ответ, лаская длинные волосы, разметавшиеся по моему телу. Аури довольно вздыхает.

— И почему мы так долго тянули?

— Кто знает…

Моя ладонь касается узкой спины, пробегает по ней сверху донизу. Яяри начинает учащённо дышать, потом выдыхает:

— Если ты не перестанешь, то рискуешь…

— Чем?

— А вот чем!

Она вдруг резко изворачивается, затем седлает меня, словно коня, чуть приподнимается, и…

— Ох…

…К обеду мы, наконец, покидаем кровать, приводим себя в порядок, затем спускаемся вниз, в зал. Слуги краснеют при виде нас, мы, впрочем, тоже. Ведь каждому понятно, чем занималась супружеская пара. Впрочем, никто не догадывается, что это между нами в первый раз… Вкуснейшие блюда от досы Мири, спокойствие и умиротворение атмосферы усадьбы. Как же хорошо! И кажется, что не будет ни нападения, ни смертей, ни крови. Всё это просто страшная сказка, рассказанная дурным сказителем. Сегодня — первый день Нового Года. День, когда фиорийцы веселятся, отдыхают, ходят в гости, дарят подарки. Подарки!!! Я совсем забыл! Подзываю слугу, шепчу ему кое-что на ухо, тот убегает под подозрительным взглядом моей аури.

— Что ты ему велел?

Я краснею, как семнадцатилетний юноша на первом свидании, потом признаюсь:

— Подарок. Я ведь так тебе его и не отдал…

— Подарок?

Яяри спохватывается:

— А у меня тоже есть!

Краснею ещё гуще:

— Ты сделала мне куда лучший сегодня…

Теперь она алеет, словно роза из Ботанического Сада на Красавице, курортной планете Империи Русь, отводит глаза в сторону:

— Только нам придётся немного повременить, пока…

Киваю в ответ, а краска на щеках жены становится ещё гуще. Она ведь была девушкой… Тем временем слуга возвращается, протягивает мне небольшой свёрток. Я передаю его Яяри. Аури разворачивает пергамент, в котором обнаруживается небольшой узкий футляр. Раскрывает крышку, ахает при виде небольшой цепочки тончайшей работы из золота, на конце которой висит огранённый в виде призмы кристалл огненного сапфира. Нашлось это украшение в сокровищнице покойного лорда среди множества других аляповатых побрякушек. Сразу видно, что предыдущий владыка ценил массивность и тяжесть золота, а это украшение явно принадлежало кому-то другому. Уж больно аккуратная работа.

— Какая прелесть…

Ахает аури, и одевает подарок на шею. Ей идёт. Огненный язычок пламени внутри камня трепещет, словно живой. Глаза жены становятся ещё больше, а я довольно улыбаюсь — правильно угадал, что ей понравится. Мой взгляд падает на стену, где висит местная гитара. Струн, правда, восемь, но, думаю, что справлюсь.

— Дайте мне инструмент.

Обращаюсь я к служанке. Та торопливо снимает неуклюжий агрегат, подаёт мне. Честно говоря, я удивлён, что на нём металлические струны. Аури с любопытством смотрит на меня:

— Хочешь сыграть? А ты умеешь?

Шевелю пальцами — я не гитару брал в руки уже очень давно, с той поры, как вылетел в последний свой бой… Но Боги не выдадут, а свин не съест:

— Попробую. Только если ошибусь, прости.

Она улыбается, машет рукой:

— Я готова простить тебе всё, что угодно…

Быстро перестраиваю инструмент на свой лад, снимая две лишних струны. Звук довольно глухой, но чистый. Беру для пробы пару аккордов, вроде получается. Краем глаза замечаю, как в углу кучкуются слуги. Чтобы сыграть? И как петь? Пытаться переложить наши песни на фиорийский? Но так вот, сразу, вряд ли получится…

— Я не знаю фиорийских песен, поэтому буду петь на родном языке Северных Островов, а потом переведу.

Аури кивает в знак согласия, поняв, что эти слова предназначены для слуг. Набрав в грудь побольше воздуха, я начинаю. Лёгкий перебор струн. С каждым аккордом пальцы слушаются меня всё лучше, а спустя минуту сами, уже без малейших ошибок скользят по выпуклому широкому грифу. А потом я начинаю петь… Все, включая Яяри, замирают, а слова легко льются из моего горла:

Говоришь, если остры края,

Даже желание тая, почему то не тороплюсь.

Но отвечу небу и вечности я, чтобы знали, в чём я клянусь.

Голос мой, пускай ещё не слыхать,

И к тебе любви не пробился зов,

Но судьбы ударам меня не сломать,

Это ясно без слов.

Как же не сбиться, как во всём повиниться,

Прямо перед тобой?

Хватит уже возиться,

Просто честно о чувствах пой… [5]

Все замирают, глаза Яяри становятся ещё больше. Мелодия очень красивая, но простая. Как раз под такое самодеятельное исполнение. Последний аккорд звучит пронзительным вскриком, и я обрываю мелодию. Затем наскоро перевожу текст на фиорийский. Женская половина слуг, и сама аури дружно вздыхают в восхищении. Правда, по разному: прислуга завистливо, а жена — счастливо.

— Спойте ещё, ваша милость, у вас так хорошо выходит! Ни один менестрель с вами не сравнится!

Это Илли, дочь Мири. Её глаза словно плошки. Ещё? Ну, раз просят… Перехватываю поощряющий взгляд жены, и песня сама приходит на ум:

Ты глазам не верь, ты не знаешь, что храню в душе своей.

Думаешь, что сердце у меня, как лёд, холодное?

Повстречав тебя, даже и не думал ни о чём таком,

Зачем же сердце разглядело вдруг и выбрало тебя?

Никогда не доверял кому-то, не сдавался так, без боя.

И не знал, что всё изменится, сам себя уже не узнаю я…[6]

…Импровизированный концерт длится долго, но никто не расходится. Наоборот, людей становится всё больше и больше. Яяри подвигается ко мне ближе, кладёт свою головку мне на плечо… Новый Год. Время, когда исполняются все желания… Моё, наконец, сбылось. А скоро, через пару лет, я вернусь домой, в Империю. С Яяри. С женой…

Глава 22

— Идут, ваша светлость!

Курьер выдохнул эти слова и почтительно склонил голову, пытаясь отдышаться после быстрого бега. Я кивнул, мгновенно забыв о его присутствии и собираясь с мыслями. Время пришло. Тот момент, ради которого мы все, живущие в Ниро, работали день и ночь, надрывая жилы и мышцы, словно проклятые. Последний раз мысленно пробежался по тому, что сделано и в который, опять же раз, убедился — да. Это всё. Хоть умри, но больше ничего достичь невозможно. Укрепления, засады, ловушки, корабли. Всё. Авиация? А где её взять? Даже высокооборотный паровой двигатель неспособен поднять аппарат тяжелее воздуха в небо. А от дирижаблей будет мало толка. Построить нечто большое, с достаточной грузоподъёмностью мы просто не успевали, да и времени на решение уймы проблем, начиная от металла для каркаса и ткани для оболочки не было. Так что можно лишь с сожалением подумать и забыть о завоевании господства в воздухе. Всё. Эмоции побоку, сейчас всё внимание предстоящей битве. Сеть курьеров и наблюдательных постов по всему побережью на десять лиг в каждую сторону от города. Множество ловушек по дорогам, ведущим в столицу провинции. Готовые к бою солдаты приданного Ниро полка. Поразмыслив вместе с Яяри, мы отказались от использования в бою городского ополчения — пиратам они не соперники, а делать из людей смазку для мечей нападающих я не собирался. Мой главный козырь в предстоящей битве — подготовленная оборона. Как тогда, в Тирасской мясорубке, после которой меня прозвали «Ужасом Рёко»…

— Ваша светлость, докладывает пост на Высокой скале: они смогли подсчитать количество пиратских кораблей, их сто двенадцать!

— Понял. Досе баронессе доложили?

— Разумеется, ваша светлость…

…Яяри командует основными силами защитников. Теми, кто нанесёт удар в тыл пиратам. Наша, точнее, моя задача, связать корсаров затяжным боем, не дать одолеть с ходу стены города, заставить их увязнуть в сражении. Тем временем наши броненосцы уничтожат корабли нападающих, а затем истребим и самих корсаров. В первой части, по поводу наших обшитых металлом уродцев я не сомневаюсь — двадцать стандартных полевых пушек на каждом, плюс огнемёты, установленные в небольших башенках на крыше каземата. Реальных противников у врагов им нет. Впрочем, пираты уйдут на берег, и на кораблях не останется никого. Практически никого. Может, пять или семь человек для охраны. С таким количеством людей гребное судно даже с места не сдвинуть, не говоря о каком-нибудь сопротивлении. Правда, отчаявшиеся люди способны на многое… Я ожидаю, что пираты будут драться зло и жестоко. У них просто не будет другого выхода, как, либо захватить город и находящиеся в гавани корабли, чтобы вернуться на свои острова, либо просто умереть под мечами защитников. Третьего не дано. Они, конечно, могут попытаться сдаться в плен. Только вот после их «подвигов» желания дарить им жизнь как-то пропало…

А всё началось три месяца назад, когда я издал свой очередной указ, обязательный для всех горожан — немедля извещать магистрат обо всех приезжих в город. За поданные сведения полагалась денежная награда, благо после подарка Атти я стеснения в средствах уже не чувствовал. Жиденький ручеёк гостей города и провинции внезапно превратился в бушующий поток в последнюю неделю, а поскольку все приезжие, как правило, оказались крепкими мужчинами, не могущими скрыть замашки солдат удачи, то оставалось только вычислить дату. И тут моя жена оказалась на высоте: пробежав глазами последние данные, аури на мгновение задумалась, а потом твёрдо сказала — через два дня. А высадка будет там-то и там-то. Поначалу я удивился. Причём, не на шутку: как это возможно? Но решил поверить своей половинке, благо она уже не раз доказывала свои поразительные способности. И, как сейчас подтвердилось, не ошиблась. Ближе к вечеру уже прошлого дня «гости» Ниро развили бурную деятельность, группируясь в отряды возле стратегических пунктов города: складов, хранилищ, башен… Правда, они никак не ожидали радостно встречающих их кадровых солдат приданного городу полка. И ни один из корсаров не смог потягаться с военными Империи — все были обезоружены и скручены, затем упакованы в сильно расширенную по такому случаю тюрьму. Так что «пятую колонну», на которую рассчитывал пиратский вожак, обезвредили без лишнего шума и возни. Оставалось только дождаться флота Свободных Островов, и он не замедлил себя ждать — ближе к трём часам ночи пришло первое сообщение от берегового поста наблюдателей о том, что в море замечена эскадра. А дальше доклады пошли один за другим. Сразу же основная часть сил была выведена на заранее подготовленные позиции в районе Ниро, а та, что осталась, деловито принялась готовиться к обороне, во главе со мной любимым. Отправив сообщение на броненосцы с приказом поднимать пары, я глотнул натты, щедро сдобренной ложкой мёда, и в очередной раз проверил своё оружие по неискоренимой привычке профессионального солдата. Когда то им был истребитель аэрокосмического класса, а сейчас — меч, кинжал, револьвер и длинноствольная снайперская винтовка местного образца и пяток самодельных гранат, набитых какой — то адской смесью, собственноручно изготовленной моей аури. Не знаю, чего намешала жена в состав начинки, но то, что небольшой металлический цилиндр весом в килограмм в щепки разносил не самых маленьких размеров деревянное здание — факт…

В тихой укромной бухточке в пяти лигах от города Ниро царило никогда прежде невиданное оживление — пиратские корабли небольшими отрядами по десятку кораблей заходили в узкий проход, высаживали свои команды на берег, затем их медленно вытаскивали назад при помощи шпиля с канатом. Оказавшись на крошечном пляже, корсары быстро вцеплялись в сброшенные с отвесного берега верёвки и, шустро перебирая конечностями, поднимались наверх, сбиваясь в один большой отряд. Как я понял, технология таких десантов была у них отработана с незапамятных времён. Корсаров уже ждали те, кто прибыл в город заранее. Естественно, что диверсанты были разделены на тех, кто устроит штурм и провокации Ниро изнутри, и те, кто обеспечивает высадку. Мы взяли штурмовиков, но вот обеспечивающую высадку команду пропустили, и те, на пяти телегах, в которых лежали канаты, выехали из города ещё днём, неспешно направившись к той самой бухточке, о которой и сообщила мне Яяри. Прибыв на место, пиратские засланцы разожгли два костра, давая сигнал в море, сами же занялись закреплением верёвок, по которым незваные «гости» должны были выбираться на ровную поверхность. Правда, даже не подозревая, что каждое и действие отслеживают десятки зорких глаз, а поле высадки плотно заминировано бомбами аури. Получая донесения я был, честно говоря, очень удивлён — пираты высаживались на удивление быстро и ладно. Ни суеты, ни бестолковой спешки. Сразу стало понятно, что драка будет серьёзно. Может, стоило напасть на них прямо там? Но Яяри была категорически против, объясняя это тем, что в случае угрозы пираты могут просто попрыгать в море с залива и доплыть до своих кораблей. Броненосцев у нас всего два, и если пиратские корабли разбегутся в разные стороны, то нам ни за что не удастся уничтожить угрозу городу и провинции. Более того, осознав угрозу корсары соберут все свои силы, и тогда нам придётся куда хуже, чем сейчас…

Закончив выгрузку десанта, корабли сбились в плотную кучу. Как и предполагалось, на них остался мизер от первоначальной численности экипажа, так что нашим броненосцам справиться с ними не должно составить особого труда. Тем более, что в свете луны можно было различить струйки раскалённого воздуха из их труб — команды механиков запустили ацетиленовые горелки, которые разогревали паровые котлы. Получив очередное сообщение от дозорных, я поднялся со своего стула, на котором сидел, и кивнул мэру города:

— Начинаем, сьере. Они выдвинулись к Ниро.

Все собравшиеся в зале тоже последовали моему примеру, поднявшись со своих мест, где ожидали начала атаки и получали информацию о всех манёврах и действиях нападающих…

На улице пахнуло свежестью и прохладой ночного, точнее, почти утреннего воздуха. Я бросил взгляд на усыпанное звёздами небо и уже привычно, на автомате прибросил время — до того, как начнёт светать, почти два часа. Пять лиг корсары пробегут за час. Ну, полтора. Так что штурм начнётся затемно. Больше чем уверен.

— Сьере барон, срочное донесение из тюрьмы!

Мне суют клочок бумаги, и в неверном свете факела я пробегаю глазами карандашные строчки, затем удовлетворённо киваю:

— Отлично. Но там уверены в истинности ответа?

— Совершенно, ваша светлость. Пятеро, независимо друг от друга назвали именно этот сигнал!

Киваю в ответ, отпуская посыльного обратно, а сам прячу листок в карман. При приближении корсаров следует описать горящим факелом три круга в воздухе, желательно на стене. Лишь бы заметно было. Это знак, что ворота открыты и можно начинать резню. Что же, джентльмены удачи, вас ждёт сюрприз! Кровавый и беспощадный… Спустя тридцать минут мы поднимаемся на стену, и я занимаю место в башне над воротами. Очень хорошее место. И видно далеко вокруг, и отличная позиция, и, одновременно, стратегически важный пост, так сказать. Стены, окружающие город, мы обновили. Больше того, смогли поднять на пару метров вверх, да ещё на зубцах натянули колючую проволоку. Так что тех, кто захочет их штурмовать, ждёт неприятность. Проволока, правда, самодельная, но своей цели послужит. Ну и, естественно, опять же мины и минные ловушки с начинкой Яяри. Представляю, как она нервничает. Ведь нет ничего хуже чем ждать, особенно в такой ситуации…

— Ваша светлость, донесение из гавани — оба корабля вышли к месту высадки пиратов.

…Шлёпать им примерно часа два с крейсерской скоростью. Винт изготовить мы не смогли. Не было ни печи, в которой можно было сделать отливку из бронзы такого веса, ни станка подходящего размера, чтобы обработать лопасти, ни, тем более, самой бронзы. Поэтому пошли самым простым путём — поставили колёса. Тем более, что паровые машины у нас высокооборотные, и громоздить редуктор, припиливая вручную шестерни, тоже не было ни желания, ни времени. Да и уплотнения — набивать паклей, пропитанной дёгтем или нефтью зазоры между валом и корпусом? Скажете тоже… Ещё помпу мудрить прикажете? Лучше сделать подшипники, обточить вал, и поставить колесо в центре корпуса, благо высокая остроконечная крыша нашего корабля это позволяла. Получилось нечто вроде гипертрофированного прогулочного катамарана, на которых так любят кататься наши дети, да и взрослые, на Руси по прудам и озёрам. Естественно, что ни скорости, ни мореходности у обоих броненосцев ожидать не приходилось, но они были и не нужны в данном случае. Совершенно. Единственная их задача — кое-как дошлёпать до места, расстрелять и сжечь пиратские корабли, не дав им сбежать и эвакуировать беглецов, и — всё. Ни выходить в море, ни, тем более, быть ведущей силой, когда мы пойдём на зачистку Островов, им не суждено. Вообще бы и обыкновенные плоты справились с порученным кораблям делом, но тут я решил убить двух зайцев: первое, это отработать саму возможность постройки паровых кораблей в условиях Фиори. Второе — доказать возможность изготовления броненосных кораблей, как таковых. Всё. Так что несчастные «Мерримаки» после боя ждёт разборка на запчасти. Если будет что разбирать, естественно…

…В ярком свете Центра Галактики окрестности вокруг выглядят, словно подсвеченные мощным прожектором. Да ещё луны вокруг планеты, так что видно всё вокруг очень неплохо. Ну, где они? А вот! Тёмная масса, на удивление быстро приближающаяся к городским стенам. Пока ещё не разглядеть отдельные детали в виде людей или оружия, а просто тёмная полоска, движущаяся по желтовато-красной дороге, вьющейся между холмов. Сразу изменилась атмосфера вокруг меня. Не знаю, с каких пор, но я научился чувствовать эмоциональный фон окружающих, их доброжелательность, ненависть, безразличие. От Яяри? Или последствия очень длительного анабиоза? А может, излучение космоса? Кто знает. Сейчас все насторожились, солдаты собрались, защёлкали затворы ружей, в воздухе повисло напряжение, и, одновременно с этим, спокойствие. Все бойцы — ветераны, прошедшие не одно сражение. Лучшие из лучших, раз их оставили на срочной службе, а не демобилизовали. Короткий непонятный звук прозвучал рядом. Скосил глаза, это Рорг выудил из сумки свои гранаты и взвёл их боевые пружины. Между тем пираты приближались всё ближе. Скрывшись между двумя холмами, остановились. Удивительно тихо вокруг, даже слишком тихо. Непорядок.

— Подать сигнал.

Щёлкнуло огниво, вспыхнул факел. Два круга. Несколько секунд выдержки, опять два круга в воздухе. Ну? Есть! Тёмная полоса из людей начинает спешное движение к городским стенам… Делаю специальный жест, означающий команду «к бою». Под светом ночных звёзд его видят те, кто вокруг, а дальше не моё дело. Щёлканье затворов, солдаты взводят курки. А пираты всё ближе, ближе. Вот уже можно разглядеть белые пятна лиц под головными повязками.

— Пли!

Грохот рваного залпа, истошные вопли рвут ночную тишину в клочья. Грохают пушки, установленные на стене. А потом целая вереница огненно-грязных вспышек минного поля, которое, наконец, привели в боевое состояние. Вольтов столб очень прост в изготовлении, как и пороховой запал. Мощные разрывы мин рвут в клочья тела, дезориентируют тех, кому посчастливилось избегнуть смерти, выводя из боя. Вспышки слепят, но отдаю пиратам должное — они замерли лишь на минуту. Потом отчаянный вопль, и толпа устремляется вновь к стенам. Увы. Зря. Новый залп следует через секунду после взрыва крепостного минного поля. Затем, спустя пятнадцать секунд, следующий. Наши солдаты профессионалы, и умеют стрелять очень метко! Нападающие валятся на землю буквально снопами, но часть из них умудряется добежать до каменных стен города. Подпустил я их слишком близко, понадеявшись на то, что пиратов испугает незнакомое оружие. В чём и просчитался. В воздух летят верёвки, привязанные к крючьям, со звоном металл вцепляется в камень кладки, и привычными движениями корсары устремляются вверх, ловко перебирая руками и ногами. Но солдаты не плошают. Пользуясь тем, что в этом положении корсары беззащитны, они стреляют в упор, бросают вниз гранаты, рвущие человеческие тела в куски, вонзают отточенные штыки в пиратов. Выдержим? Я сношу мечом голову, оскалившую зубы, в которых зажат клинок, ударом ноги сбрасываю другого пирата. Моя охрана следует по бокам, прикрывая со спины и с флангов. Стена достаточно широкая, чтобы мы могли двигаться по четыре человека в ряд. Чуть приседаю, потому замечаю краешком глаза блеск клинка, и в этом положении вгоняю клинок в живот одного из нападающих. Всегда любил помахать мечом… Держимся. Странно, но потери нападающих ниже ожидавшихся. Или их больше, чем доложили разведчики? Вот второе куда ближе! Но тут из-за стены слышен грохот выстрелов, а потом рёв сотен глоток:

— Во имя Империи!

Сразу отлегает на душе — это резерв и Яяри. Всё. Конец. Теперь остаётся только добить противника. Меня незаметно оттесняют от схватки, кипящей внизу и на стене. Впрочем, на той уже всё. Все, кто умудрился забраться, убиты, и их кровь течёт по камням и падает вниз ручейками. Убитых много. Перегибаюсь вниз — там кипит свалка. При кажущемся внешне беспорядке солдаты работают очень чётко. Взводные каре рассекают клубящуюся толпу, и винтовки со штыками куда удобнее мечей и сабель. Тем более, что бойцы страхуют друг друга. И пока один отвлекает пирата, второй коротким метким ударом прекращает никчёмную жизнь негодяя. Время от времени рвутся гранаты, которые кидают специально выделенные солдаты в организующиеся сами собой группы пиратов. Рискованное дело, конечно — можно попасть под свои же осколки, но, как я понимаю, это безосколочные наступательные боеприпасы. Так что, несмотря на риск, взрывы и выстрелы сливаются в жуткую какафонию. Ага! Вот он, неуловимый неопытным взглядом миг перелома! Пираты дрогнули, наконец, пытаются прорваться прочь, от города, и бойцы расступаются, выпуская их на волю. Пусть бегут. Меткие удары штыков всё-равно положат почти всех, кто пытается проскочить между взводных коробок, а кто уцелел… Они ещё не слышат, но мне со стены видно, как из-за тех же самых холмов, откуда пираты устремились к городу, вырывается моя конница… Сверкание клинков, истошные вопли умирающих, кровь, катящиеся по земле головы, руки, которыми пытаются инстинктивно прикрыться от удара, разваливающиеся надвое тела… Их рубят в куски. Без всякой пощады, без жалости. Слишком много за спинами пиратов. Ну? Всё. Поле перед стеной покрыто сплошным слоем тел в несколько слоёв. Солдаты проверяют убитых, время от времени добивая тяжелораненых и сгоняя тех, кто ещё может двигаться в кучу. Не нам же хоронить мертвецов? Впрочем, закапывать их в землю никто не собирается. Просто свалят на возы и сбросят в море. Империи нужна рыба. Так что покойники сделают хоть раз в жизни доброе дело — накормят собой морскую живность, повышая урожайность морских угодий… Скрип ворот, которые распахивают настежь, я выхожу за стены. Резкий запах сгоревшего пироксилина и химикалий пополам с кровью вяжет ноздри. Да… Куски разорванных разрывами тел, зияющие дыры в них, проделанные жуткими пулями крупного калибра, рассечённые на части, отрубленные конечности, и всюду кровь, быстро густеющая на воздухе и становящаяся тёмной. Ещё темно, поэтому она кажется такой же чёрной, как души тех, кто сейчас лежит бесформенной тушей. Впрочем, мертвецам повезло куда больше, чем тем, кто уцелел. Это я могу гарантировать. Без всяких сомнений. Живых ждёт суд. Скорый и правый. По всем законам Фиори. А это… Гхм… Расчленение, колесование, потрошение, костры и котлы… свидетелей и очевидцев больше, чем достаточно… И — сколько ещё предстоит сделать… Просто страшно становится… Несколько мгновений смотрю прямо перед собой, не понимая того, что происходит Кто это? Яяри? А где она, кстати?! Демоны Тьмы! Где моя аури?! Мгновенно всё лишнее и ненужное вылетает из головы, и я, в очередной раз обернувшись по сторонам, дико кричу:

— Яяри!!!

Где моя жена?! Куда делась та, что дороже чем жизнь?! Меня трогают за плечо, я рефлекторно разворачиваюсь, хватаясь за рукоятку своего офицерского меча, но передо мной возникает совершенно незнакомое лицо, и я тяну своё оружие…

— Ваша светлость, ваша супруга ожидает вас дома.

Тьма, застилающая мне глаза, рассеивается, и я узнаю одного из слуг. Мать… Кое-как делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, потом негромко говорю:

— Её светлость — дома?

Мужчина склоняет голову в поклоне.

— Да, ваша светлость. Ваша супруга вернулась полчаса назад и просила вас срочно приехать. Какие то крайне важные известия, касающиеся вас лично.

…Что случилось? Её… Ранили?! Да нет, тогда бы слуга не был так спокоен. Вот же, как не вовремя…

— Командир…

Снова голос из-за спины, но этот бас мне знаком, это Рорг.

— Что?

Не поворачиваясь, потому что не отпускаю взглядом глаза слуги, спрашиваю я.

— Взгляни.

Поворачиваю голову, и замираю — там, вдали, где должны стоять пиратские корабли, дожидающиеся своих хозяев, зарево. Громадное, отбрасывающие причудливые тени на низкие облака. И время от времени я вижу короткие вспышки, словно не пушки стреляют, а бушует буря. Но ветра практически нет, точнее, вообще нет. Воздух недвижим…

…Я вхожу в зал дома. Слуги уже столпились, жадно ожидая новостей.

— Враг разбит и уничтожен. Послезавтра — казнь уцелевших.

Я не обманываю ожидание людей, и вижу облегчение на их лицах.

— Где Её Светлость?

— В ваших покоях, Ваша Светлость…

Щебечет одна из служанок. Широким быстрым шагом взлетаю по лестнице, открываю дверь в наши покои. Возле камина, тлеющего багровыми углями, на скамеечке сидит небольшая фигурка моей второй половины.

— Что случилось, из-за чего ты выдернула меня с поля боя?

Я, мягко говоря, сейчас зол. Не оборачиваясь, Яяри поднимает руку, вяло приветствуя меня:

— Там всё-равно больше нечего делать. Пираты уничтожены. Остальное доделают и без нас.

Успокаиваюсь. Аури права. Не вникать же мне во все мелочи? Это, действительно, недоверие к окружающим меня людям. А жена так же тихо продолжает:

— Завтра тебе всё доложат. Не волнуйся.

Уже совсем другим голосом я повторяю:

— Так что случилось? Это срочно? И так важно?

Девушка упадшим, почти безжизненным голосом отвечает:

— Я беременна… — Что?!

Глава 23

— Э-это как?!

От волнения я даже начал заикаться. Аури подняла заплаканные глаза:

— Так! Сама не знаю! Но вот — у меня будет ребёнок! От тебя! И что мне теперь делать?!

Пытаюсь прийти в себя, поэтому переспрашиваю:

— Ты хотела сказать, что нам делать?

— Причём тут нам? Мне!

— Как это мне?! А меня, по твоему, это не касается?!

Она хлопает своими ресницами, длиной в половину пальца:

— А ты причём? Разве ребёнок это не забота матери?!

Тут мне снова приходится удивиться:

— Постой-постой, дорогая моя! А что, у вас отец не при чём?

Она вдруг начинает рыдать ещё больше:

— Причём тут отец, скажи?! Ваше дело сделать ребёнка! А наше, женское, всё остальное! Выносить, родить, выкормить, воспитать! Вы, папаши, своих детей в первый раз в пять лет видите, когда приходит время ориентации!

…Бред какой-то. Полное сумасшествие! Я подхожу к ней ближе, опускаюсь на колени и прижимаюсь ухом к тёплому животику. Слёзы почти мгновенно высыхают:

— Ты что делаешь?!

— Но ты же беременна?

И шепчу, хотя прекрасно знаю, что наш малыш ещё не может слышать меня, и вообще представляет крохотный кусочек материи, ещё даже и не живой:

— Привет, маленький! Как ты там? Это папа. Я тебя люблю и жду, когда ты родишься! С нетерпением!

Чуть отстраняюсь, поднимаю глаза на заплаканное личико саури с круглыми, словно колёса, изумлёнными глазами. Она вновь повторяет, уже почти шёпотом:

— Ты что делаешь?..

— Дурочка ты. Мелешь какую-то чушь. Чтобы я согласился увидеть ребёнка лишь тогда, когда ему исполнится пять лет? Да ещё после какой-то там ориентации? У нас, людей, если хочешь знать, отца даже в родильную палату пускают, чтобы он видел, как рождается ребёнок!

— Ах!

Яяри заливается настолько густой краской, что об её щёчки впору зажигать свечи. Заплетающимся языком снова шепчет:

— Ты… Ты… Меня не обманываешь?

— Зачем, малышка? Я тебя люблю. Зачем же мне тебе лгать? И этот ребёнок будет желанным и любимым…

Мне запечатывают губы жарким поцелуем…

…Утром начинается адская работа. Похороны, поиск уцелевших корсаров, которые разбежались по всем норам и щелям. И это не гипербола — в одном месте из лисьей норы вытащили трясущуюся от страза сущность человекообразного вида. Людьми их назвать язык не поворачивается. Теперь надо решать, что делать с пленниками, хотя, в принципе, это уже оговорено заранее, куда то девать немногих уцелевших гребцов с галер. Кое-кому удалось выжить под градом зажигательных бомб с броненосцев и освободиться от цепей. Так же предстоит сбор трофеев, их утилизация — не пускать же в ход простреленную, прошитую осколками и залитую кровью одежду? Надо организовать добычу металла со дна моря и залива, с затонувших кораблей, да мало ли чего надо? Просто голова кругом идёт! И, как апофеоз всего — отправка очередного обоза с рыбой в глубь Фиори. Потому что голод, это страшно. Хотя страна не переступила эту грань, но уже близко. И две тысячи бочек с солёной рыбой спасают очень и очень многих… Но постепенно всё сдвигается с мёртвой точки. Броненосцы оказались на высоте! Кошками цепляют остовы кораблей, затем троса заводят за блоки, установленные на берегу, и взбивая воду в пену плицами колёс, неуклюжие железные ящики с натугой вытаскивают деревянные скелеты на мелководье, где те перецепляют уже нормальным образом и выволакивают на берег. Там их почти мгновенно разделывают на куски и поднимают наверх, на обрыв, где тщательно сортируют: куски с металлом идут к армаде людей с инструментом, и те извлекают всё до кусочка, а обычное дерево поступает в сушку, потом пойдёт на дрова и приготовление ацетилена. Добыча знатная, и глядя на горы металла, состоящие из скоб, хитрой формы гвоздей, множества рабских цепей, а так же оружия, моё сердце радуется. Будет что отправить в переплавку. Хватает и другой добычи — бронзы, меди, есть даже немного денег в виде золотых и серебряных монет, а так же драгоценных камней. В любом случае, мои затраты на постройку броненосцев окупились взятой добычей…

— Сьере барон, так что будем делать с пленниками?

— Мне нужны те, кто знает обратную дорогу на Острова — штурмана, капитаны. Прочих — в тюрьму. Будем готовить суд.

Бургомистр убегает к солдатам, а я качаю головой — не солидно. Такая должность, а бегает, как простой курьер. Надо будет сделать потом внушение…

На берегу шум, гам, крики, пахнет морем и кровью. Человеческой. С телег сбрасывают голые трупы, которые нелепо взмахнув руками и ногами исчезают во тьме. У всех вспороты животы, чтобы не всплывали. Варварский способ, очень жестокий. Но вот принято так на Фиори, что поделать. У меня хоть мертвецов разделали. А пираты так с живыми поступали… Общепринятая среди корсаров практика… Стучат топоры и молотки, лязгают инструменты кузнецов. Иногда вскрикивает дерево, из которого хитро изогнутой штуковиной выдёргивают длинный кривой гранёный гвоздь с большой плоской шляпкой… От города к нам движется целая кавалькада всадников, и я узнаю среди них свою жену. Сразу по всему телу пробегает тёплая волна, и тут же вспыхивает беспокойство — в её положении верхом? Это не повредит будущему ребёнку? Задаю этот вопрос супруге, когда мы целуемся у всех на виду, шепча слова в ухо. В ответ Яяри отстраняется, смотрит на меня, как на сумасшедшего, потом на её лице появляется удовольствие: как же — супруг волнуется о ней! Потом тихо шепчет, чтобы я не волновался — она покрепче многих будет… Идиллию прерывает короткий задушенный вскрик — добили ещё одного пирата. Аури смотрит на деловитую процедуру, потом вдруг сгибается в поклоне и её рвёт. Ну, да. Ей не стоит смотреть на такую картину. Мгновенно подхватываю её хрупкое тельце на руки и заношу за большой, гружёный металлом воз. Там сажаю себе на колени, вытираю личико платочком, даю воды из фляжки, прополоскать ротик и немного прийти в себя. Впрочем, жена приходит в себя очень быстро:

— Прости, отвыкла просто…

Короткая обмолвка, а столько всего становится понятным… Мать Богов! Кто же достался мне в жёны? Ангел или демон? Или то и другое вместе? Остаётся надеяться, что ребёнок изменит аури. Потому временами у неё проскальзывает жестокость, если не сказать больше — она вообще не считает фиорийцев людьми. Нет, я понимаю, что у неё осталась ненависть после сидения в клетке, когда девушка ждала неминуемой и страшной смерти. Но вот так, как сейчас… Хотя, кто знает, что за тараканы в голове у аури — про её цивилизацию я, к примеру, вообще узнал только здесь, на Фиори, и какие у них обычаи ведомо лишь Богам. Всё это в мгновение ока пролетает в моём мозгу, но тут моя половинка приходит окончательно в себя, поднимается с моих колен, потом, опираясь на руку, спрашивает:

— Оставил тех, о ком договаривались?

Я киваю в знак согласия, потому что знаю, что речь о будущих проводниках на Пиратские Острова. Яяри окидывает взглядом расстилающуюся перед ней суету, потом кивает головкой и глядя мне в лицо произносит:

— Неплохо. Здесь нам делать больше нечего. Люди управятся сами. Твоя Льян пусть разбирается с пленниками, а нам надо в город. Пришло письмо от Неукротимого.

— От Атти?!

Неожиданно, но ожидаемо. Супруга вновь кивает в знак согласия.

— Курьер ждёт тебя в поместье…

…Хм. Необычный курьер. На его плече знак личной гвардии императора. Сурово. Я расписываюсь на конверте, проставляя дату и время. Солдат щёлкает каблуками, собираясь уйти, но я останавливаю его вопросом:

— Как там?

Тот нехотя отвечает:

— Сложно. Но пока терпимо.

Значит, в стране тяжело. Вздыхаю, потом разворачиваю аккуратно сложенный лист и пробегаю глазами написанный текст. Что и ожидалось — Атти просит всеми силами увеличить уловы. Эх… Впрочем… Задача решаема. Теперь можно отправить в море всех, кто не занят на сельскохозяйственных и строительных работах. Плюс солдат. Корабли есть. Сети? Найдём. Так что задание бургомистру — хватит сидеть на пятой точке. Рыба нужна. И как можно больше…

Дни летят за днями, складываясь в недели. Большой обоз с уловом уже собран. Народ, несмотря на тяжёлый труд, не ропщет — из серединных земель приходят невеселые известия. Нормы выдачи продовольствия в очередной раз урезаны, а строительство прохода через скалы хоть и идёт ударными темпами, но до окончания ещё далеко. К тому же мало пробить горы, потом надо будет найти поставщиков и проложить путь через бескрайние степи, полные солончаков. Эх… Обложили нас крепко. И воевать сил нет. Пока. Зато копится злость и ненависть тех, кто сейчас смотрит в детские глаза, кто отворачивается, глотая скупые слёзы бессилия, на просьбу о кусочке хлеба… Кроме рыбы ещё на моих плечах стройка. Мы ставим новый завод. Самый настоящий. Большие цеха, крытые черепицей, создаём новые станки, возводим доменные печи. Не такие громады, как на императорских мануфактурах. Естественно, что меньше. Но для того, что я задумал — пойдут. А выпускать они должны трактора. Самые обыкновенные паровые гусеничные трактора. Двигатель есть. Его отработка лишь вопрос времени. И хотя мои рабочие почти поголовно безграмотные крепостные, но зато сметливы и сообразительны. А ещё — трудолюбивы, и я верю, что у меня всё получится. Если удастся поставить технику на поток, то можно будет пустить часть лошадей на мясо — их заменят гусеничные монстры. Тоже подспорье. И немалое. Да и на будущее можно будет построить танки. Сейчас у меня есть металл в немалом количестве, есть возможность делать отливки, есть и пусть примитивная, но достаточно точная металлообработка. Так что надо надеяться на лучшее. Единственное, что меня тревожит, это Острова. Но как только напряжение, вызванное блокадой спадёт, я разберусь с ними полностью. Без всякой пощады и сентиментальности…

…Яяри ходит задумчивая и тихая. Всё время косится на меня, но страшно довольная, что я никуда её не прогоняю, и наши ночи так же горячи и страстны, как и раньше. Впрочем, скоро наши утехи закончатся, увы. Но это не страшно! Потому что я стану отцом! А это такое счастье! Токсикоза у аури нет. Зато аппетит увеличился. Не страшно. Она ест за двоих. За себя, и за того ребёнка, что сейчас у неё внутри. Я люблю разговаривать с малышом. Да, пусть он не слышит. Но пусть подсознательно привыкает к моему голосу, запаху, мои эмоциям и моей любви. Жаль, что я могу проводить с женой не столько времени, сколько хочу, а лишь столько, сколько удаётся выкроить среди тысяч жизненно важных дел…

Два месяца пролетает незаметно. Моя жена уже на пятом месяце беременности. Животик у неё очень большой. И — самое главное: дети уже пихаются во всю! Именно дети! Повитуха, осмотрев мою половину, поманила меня, потом приложила к животу супруги палочку и велела слушать. Я услышал гулкое «тук-тук», ровное и спокойное. Это сердце моей жены, которое я сразу узнал. И на его фоне сдвоенная барабанная дробь «тук-тук-тук». Вначале даже не поверил, но старушка кивнула в знак подтверждения моему не верящему своему счастью лицу. Зато моя аури испугалась не на шутку — двойня?! У них это неслыханная редкость! О таком говорилось лишь в древних легендах, так что моя жена теперь словно стукнутая мешком по голове. Всё время держит руки на выпуклом животике, и словно прислушивается к тому, что у неё внутри. А мне сейчас любопытно — мальчики? Девочки? Хотя любить я буду и тех, и других! И ещё радость — наш первый трактор вышел из цехов. Собранный вручную, с подгонкой деталей чуть ли напильником! Но зато мощность на крюке — почти шесть тонн! Жаль, что пришлось к нему пристраивать тележку, но иначе никак: топливо и вода. Но зато тянет! И ещё как! Чтобы не проваливался в грунт и не давил посевы, поставили широченные, в метр гусеницы. Сам лично опробовал — думаю, будет толк! Во всяком случае, таскает из каменоломни добычу лихо! Теперь жалею, что нет резины. Металлические колёса повозок, поскольку деревянные разваливаются после первой же поездки, режут дорогу такими бороздами что можно и ноги сломать, свалившись туда. Впрочем, моему монстру любые тяжести не страшны. Пыхтит, а едет. Следующая модель будет поменьше и послабее, но зато куда больше приспособлена к сельскому хозяйству, чем это промышленное чудовище. Его лишь в тягачи. По полю он слишком тяжёл, даже несмотря на широченные гусеницы. Да ещё прицеп, опять же. Нет. Пахать его пускать нельзя. Если только в первый раз на целину…

Сектор 43-20-72. Империя Русь.

— Майор Рогов! Немедленно зайти к командиру!

Прогромыхал динамик в каюте, и крупный человек удивлённо бросил взгляд на решётку переговорной системы. С чего бы это вдруг? Он час назад прибыл с задания, ещё не успел подать отчёт и сдать оружие, как его снова вызывают к начальнику Базы? Впрочем, ноги уже сами несли его к станционному лифту. Их космическая станция была расположена недалеко от крупного шарового скопления на периферии центра Галактики. Совершенно секретная, и, вследствие того, абсолютно новенькая, недавно сданная монтажниками в эксплуатацию. При желании можно было уловить в казалось бы безупречно кондиционированном воздухе обитаемых отсеков запах краски и технических жидкостей. Само собой, это было обманом чувств, но, тем не менее, новенькие, ещё блестящие стены и пушистые синтоковры сразу говорили о том, что громада только сошла со стапелей одной из земных верфей. Бесшумно раскололась дверь, уходя в стены, и Рогов перешагнул комингс командирских апартаментов. Полковник Вострецов приветствовал майора привычно по уставу, кулаком в грудь. Дмитрий ответил, и командир жестом указал на стул:

— Присаживайся, майор. Извини, что дёргаю тебя, не дав отдохнуть, но тут такое дело…

Вострецов взмахом ладони над столом включил изображение, и Рогов едва сдержал возглас изумления — Макс! Кузнецов! Пропавший почти десять лет назад в одном из сражений с саури.

— Узнаёшь?

Обратился к нему полковник. Дмитрий кивнул:

— Кузнецов Максим, пропал без вести десять лет назад…

— Девять с половиной, если быть точным.

Поправил его командир, затем продолжил:

— Мы получили сигнал аварийного маяка. Есть и координаты. Как я понимаю, он уцелел, но находится на одной из периферийных планет. Имеется аборигенная цивилизация категории «Бэ — четыре». Конкретно Кузнецов живёт под именем местного обитателя Атти дель Парда в местности под названием Парда, в государстве Фиори. Просит эвакуацию.

Дмитрий улыбнулся:

— Живой, анчутка ходячая! Наших так просто не убьёшь! Когда отправляться?

Полковник, расплывшийся при словах Рогова в улыбке, мгновенно стал серьёзным:

— Вашему подразделению придан эсминец «Пардус шестьсот сорок четыре». Будет готов к старту в течение двенадцати часов. Никаких сведений об Фиори и его обитателях нет, так что сориентируетесь на месте. Вооружение — полный комплект. Вопросы?

— Никак нет, товарищ полковник. Разрешите исполнять?

— Действуйте, майор.

Оба офицера поднялись и, распрощавшись, занялись своими делами. Один продолжил разбирать неотложные дела. Второй — устремился в ангар, выяснить, как обстоят дела с подготовкой к отлёту, а затем срочно получить всё недостающее для рейда по спасению старого друга…

Сектор Аль Унтари 16. Кланы Истинных.

— Вы — кейор Димал ас Сарейян, Клан Весенней Зелени? Командир Малого Листа «Сариа»?

Высокий саури поднялся из-за стола, за которым праздновал своё возвращение из удачного рейда. Отдал честь посыльному с нашивками стаура, звания, соответствующего лейтенанту у русских. Тот протянул ему пакет, который офицер сразу приложил ко лбу, поскольку конверт из плотной ткани украшала личная печать Вождя Вождей. Посыльный мгновенно среагировал, склонившись в ответном поклоне, затем надменным тоном произнёс:

— По получении сего документа вам надлежит немедленно уединиться, вскрыть пакет и поступить так, как указано Вождём Вождей.

— Повинуюсь во славу Кланов!

Димал вновь отдал ритуальное приветствие и поспешил к себе. С треском лопнула ткань, и впившись в лист он постарался различить замысловатые письмена канонического письма.

«…немедленно вылететь в указанный сектор, найти дочь Вождя Вождей и любыми путями доставить её в Кланы…»

— Тёмные Боги! Неужели Принцесса Ооли жива?!

Во рту мгновенно пересохло — весть о том, что шурха Ас Самих ур Хейал ти Моори исчезла вместе с кораблём три года назад в мгновение ока облетела все Кланы. Вождю Вождей не повезло в жизни Вначале пропал его сын, наследник титула. Потом — дочь. Хвала Богам, хоть люди здесь не причём. А то бы пришлось склониться перед червями, чтобы спасти высокородную. Малый Лист Принцессы, точно такой же, как и под его началом, пропал в Проклятых секторах неисследованных миров, будучи затянут гравитационным течением. Значит, высокородная уцелела. Хвала Богам, Светлым и Тёмным. И он, кейор Флота Кланов, оправдает высокое доверие, которое оказал ему Вождь Вождей! Спасёт принцессу Ооли, и это станет его ступенькой к новым вершинам карьеры. А сейчас срочно получить топливо, продовольствие, провести профилактику и регламентное обслуживание, посадить наряд пехотинцев и сразу же вылететь в указанные в послании Вождя Вождей координаты… Димал торопливо отдал распоряжения по внутренней связи, а сам склонился над картой сектора, мучительно ломая голову над тем, как провести корабль в указанную ему точку…

Неисследованные сектора. Окрестности планеты Фиори.

«Пардус» был вынужден идти в этом районе буквально черепашьим ходом. Рогов проклинал всё на свете, кроме своего друга. В конце концов, он же не виноват, что его выбросило именно в этом районе искорёженного, перевёрнутого пространства-времени! Гравитационные разломы, биполярные ямы, трещины пространства — полный ассортимент кошмара любого пилота! Приходилось идти самым малым ходом, прощупывая каждый парсек перед носом корабля сканерами, и тщательно контролируя путь датчиками. То, что рассчитывалось, как короткая прогулка, оказалось длительным и суровым походом. Но отступать никто не собирался — русские своих не бросают! Это неписаный закон, ни разу не нарушенный за всё время существования Империи Русь. И эсминец медленно пробирался по заполненному межзвёздным водородом космосу, словно слепой, нащупывающий верный путь своей тростью. День за днём. Сутки за сутками. Экипажу корабля приходилось тяжелее всего, но никто не роптал — где-то там, среди диких примитивных аборигенов был их сородич и родович. И кто знает, в каком состоянии и в каких условиях. А если он в плену, или при смерти от жестоких пыток? Так что надо спешить и спасть своего человека. Дмитрий почти всё время проводил в рубке, примостившись на месте дополнительного персонала, помогая операторам радарных установок контролировать путь и избегать пространственных ловушек, каждая из которых могла стать смертельной. Он шестым чувством уловил, как недалеко появилось что-то непонятное, чуждое. Не понимая сам, но ощутив это всеми фибрами души. Резко обернулся:

— Командир! Чувствую что-то в секторе двадцать градусов по носу «Пардуса» вверх!

Оператор гравитационного радара ещё ниже склонился над панелью, и вдруг закричал:

— Регистрирую сигнатуру двенадцатого типа! Малый Лист саури в указанных координатах!

— Сбросить ход! Режим молчания!

Гул двигателей мгновенно стих, на своих местах замер экипаж и пехотинцы Рогова. Все напряглись — встреча Листа и эсминца подобна встрече кошки и громадной овчарки. Не факт, что собака победит. Но шансы на победу всё же больше у саури — их корабль крупнее, мощнее и лучше вооружён. Единственное слабое место Малого Листа это менее совершенные, чем у людей системы обнаружения. Космос вокруг наполнен плотным газом. И хотя на корабле саури есть иллюминаторы, потому что те не могут обходиться без солнечного света, но крошечную чёрточку в таком свечении просто не рассмотреть. А их радары гораздо слабее имперских. Так что есть шанс на то, что клановец пройдёт мимо и не заметит людей… Медленно и мучительно тянулись минуты ожидания. Саури следовал параллельным курсом. Имперский эсминец постепенно нагонял Лист, двигаясь по инерции. Заметит? Нет? Вот корабли поравнялись. Вот уже «Пардус» уходит вперёд.

— Будем драться?

Капитан третьего ранга, командующий эсминцем вопросительно взглянул на Рогова, но тот отрицательно качнул головой:

— Нет. Спасти Макса сейчас важнее. Если на обратном пути…

Командир корабля согласно кивнул — да, спасти соотечественника гораздо важнее, чем жизни трёх десятков ушастых. Они никуда не уйдут. Рано или поздно найдя свой конец. Так что потерпим. Сейчас главное уйти от них подальше, снять с планеты своего, а там будет видно. Если повезёт, то никуда это Малый Лист не денется. А уничтожить его в туманности такой плотности будет легко, потому что сейчас клановец слеп и глух. И губы офицера искривила предвкушающая улыбка…

Глава 24

— Попрыгали!

Древний, как сам мир, ритуал. Взвод Рогова послушно несколько раз оказался в воздухе, проверяя подгонку снаряжения. Тишина. Даже нет топота подошв. Просто идеально. Дмитрий вздохнул, набирая в грудь побольше воздуха, затем решительно коснулся ладонью в боевой перчатке сенсора открывания двери. Лёгкое дрожание механизма, затем створки послушно убрались в стены корпуса челнока. Стандартная процедура высадки. Носитель остаётся в космосе, тщательно прикрывшись маскировочными полями и убравшись за пределы действия вражеских сканеров. Либо спрятавшись в тени ближайших естественных спутников планеты, на которую производится высадка при помощи разведывательного челнока. Такой кораблик представляет собой чудо инженерной мысли людей. Практически полное поглощение световых лучей, что обеспечивает ему полную невидимость в оптическом диапазоне. Кроме света обшивка спускаемого аппарата хитроумно заставляет огибать все имеющиеся поисковые волны вокруг себя, не давая засечь ни любым датчикам, сканерам и локаторам. Ну что касается двигателей, то тут тоже нечто очень хитрое. Достаточно сказать, что факел тяги имеет температуру окружающей челнок среды. И ни один инфракрасный сканер его не засечёт. Да и глазами невозможно заметить завихрения атмосферы. Нет ни столба огня, ни ощущения гравитационного дисбаланса. Практически шапка-невидимка из древних сказок русичей. Тем более, что высадка производится на планету с уровнем аборигенной цивилизации «Б-4», соответствующей Железному веку Земли. Откуда тут у обитателей сканеры, гравископы, аллайдеры и хапщеки? Даже примитивных телескопов нет, не говоря уж о чём посложнее. Но всё-равно, соблюдая инструкции челнок опустился в малонаселённой гористой местности, предварительно выбрав точку посадки, обеспечивающую не только уединённость стоянки, но и относительную лёгкость пути к ближайшему населённому пункту. Спрашивается, зачем населённый пункт разведчикам спасателям? Да всё за тем же. Нужен «язык» или пленник, если говорить на понятном языке. А для чего? Ответ прост — при помощи мозгового сканера из головы захваченного аборигена вытащат знание языка, местных реалий, законов и обычаев. Ну потом, стерев воспоминания о плене выпустят где-нибудь поблизости от родных мест, а информацию закачают в собственные мозги. Ну дальше по обстоятельствам. Всё будет зависеть от информированности аборигена. Вдруг повезёт, и Атти дель Парда достаточно известная личность, чтобы о нём знали многие? Если же пленник о таком человеке ничего слышал, то уж где страна Фиори ему известно наверняка. Тогда челнок перелетит в нужное им государство, снова высадит разведгруппу и вновь приступит к поиску…

— Есть! Вижу аборигена!

Прозвучало в наушнике шлема. Дмитрий скомандовал:

— Берём.

Высланный вперёд дозорный вскинул станнер, мощный широкополосный излучатель, парализующий мышечную активность любого живого существа, прицелился. Короткий всплеск возмущения в эфире. Спустя мгновение последовал доклад:

— Готово. Забираем.

Рогов примостился на вовремя подвернувшийся под пятую точку камешек, поросший мхом, ожидая, пока высланный вперёд дозор из двух бойцов вернётся с добычей. Остальные солдаты группы последовали примеру командира. Майор задумчиво сорвал травинку, пожевал — хм, вкусно. Сплюнул. Мало ли, вдруг ядовито? Но вряд ли. Экспресс анализ показал, что на поверхности крайне мало вредных для человека растений и животных, исключая хищников. Но это стандарт для любых миров. Вообще ему тут нравилось — чуть меньшая сила тяжести, густой вкусный воздух, обилие воды, как пресной, так и солёной. Словом, планета тянула на высшую категорию. И будь она свободна, в смысле, без разумных аборигенов, то открыватель её мог получить кругленькую сумму от Имперской Канцелярии… Кусты бесшумно раздвинулись, и на поляну вышел дозор, несущий на шесте связанную по рукам и ногам добычу. Пленником оказалась молоденькая девчушка. По виду — лет шестнадцати-семнадцати. Вряд ли больше. Она неподвижно лежала на подстеленном под спину кем-то из сердобольных солдат маскировочном плаще, ведь врагом она не являлась, да и не привыкли русские обижать женщин.

— Оператор.

Ответственный за мозговой сканер боец быстро надел на голову аборигенки обруч передатчик, затем включил сканер. Проверил показатели активности, удовлетворённо кивнул, затем обернулся к Рогову:

— Пятнадцать минут, командир.

Дмитрий кивнул, снова погрузившись в созерцание окрестностей… Высокие зубчатые горы. Густая поросль деревьев и кустарника. Чистый, не испорченный прогрессом воздух. Красиво… Обернулся к застывшему над телом оператору:

— Скоро?

— Пять минут, командир!

— Потом прошей ей блокировку, и сматываемся. Готовимся к выходу в расположение!

Это уже остальным, а то ребята расслабились. Впрочем, каждому из них он без колебаний подставит своё плечо и доверит жизнь. Не первый раз выходит с ними в рейд, и потому доверяет им без всякой оглядки на условности. Впрочем, непонятный самому себе мандраж. Ведь вокруг них понатыканы сигналки. И если что, что сработает система оповещения. Никому чужому, будь он человек или зверь, не подобраться к ним незаметно.

— Готово, командир.

Первым поднялся с места, с сожалением в последний раз окинул взглядом поляну — как же тут хорошо… И запрыгал по склону, ведя команду к челноку. Четыре часа горной тропы. Так что ввалились внутрь корабля, предварительно проверив всё вокруг, уставшие, как собаки. Задраили люк, и Дмитрий протянул руку:

— Давай.

Ясно без пояснений. Боец протянул кристалл со считанными данными.

— Здесь всё, что она знает.

Кивнул.

— Пока привести себя в порядок и отдохнуть. «Большой» — первое дежурство. Дальше по корабельному графику.

В ответ молчаливые кивки, означающие, что всем всё понятно. Корабельный график — тот, что был составлен ещё на базовом эсминце. Время тикает, и он смещается. Но каждый знает за кем стоит, так что без вопросов. Два часа на дежурстве за приборами, обозревающими окрестности и ближайшее воздушное пространство, потом отдых. Так что не устанешь даже в длительном рейде. Сам направился к главному логгеру, воткнул кристалл в гнездо, дождался, пока тот вспыхнет, ввёл данные поиска. Ключевые слова: «Фиори. Атти дель Парда». Теперь и ему можно отдохнуть немного, пока умная машина будет искать сходные по значению слова в оцифрованной памяти аборигенки. Откинулся в кресле, заложил руки за голову, вспоминая, как та выглядит. Тёмных цветов одежда, состоящая из верхней и нижней юбки. Причём нижняя — из ткани потоньше и практически белая. На ногах вязаные чулки по щиколотку, из разноцветной шерсти и грубые башмаки из толстой шкуры. Именно, что башмаки. Не какие-нибудь чуни или мокасины. Это он точно может определить. Кофта свободная. Тёмно-коричневая. Без пуговиц, но с завязками у шеи. Воротника нет. Рукава длинные. Из украшений — пара ленточек в волосах. Больше ничего. То ли совсем бедная, то ли не принято у них. На голове, что интересно, белое покрывало. Простенькое и почти прозрачное. Никакой полезной функции явно не несёт. Значит, либо знак социального статуса, либо общественного положения. Это скоро узнаем… Ви-ви-ви! Взвыл логгер. Ага! Что-то нашёл! Резко наклонился к сфере монитора, и едва удержал челюсть на месте — в десятку! Государство Фиори. Император — Атти дель Парда… Это что, Макс уже тут рулит поездом?! Впрочем, зная его характер, неудивительно… А теперь самое неприятное — наложение второй памяти. Да простят меня Боги за такое, только деваться некуда… Протянув руку вытащил из ящика обруч мнемокодера, одел на голову. Вздохнув, коснулся сенсора. Затем обречённо закрыл глаза. Утром голова будет болеть до ломоты в висках. И лекарства лишь немного помогут унять её. И так — неделю, пока не устоятся нервные связи и ассоциативные понятия… Рогова непроизвольно передёрнуло. Бррр!!! Кошмар. Как хорошо, что он всего лишь обычный спец, а не дальний разведчик. Тем подобную процедуру приходится проходить по паре раз в год… Ужас!!! А перед глазами уже замелькали круги, непонятные картины, люди…

…- Твою ж, Макс, не мог найти местечко поближе и попроще?

Последнее, что успел подумать Рогов, проваливаясь в небытие…

…Первое движение после загрузки, и тут же рефлекторно Дмитрий схватился за голову — какая боль! Мать… Ох!!! Спустя пару минут стало полегче. Затем он кое-как скривил лицо в улыбке — ха, а ребятам это ещё предстоит! Попытался расслабиться, откинувшись к удобном кресле. Итак, что мы имеем? Достаточно много, кстати. Аристократия, рыцарство, крестьянство и горожане. Интересно. Атти дель Парда, получается, местный император! Высоко взобрался друг… Женился, кстати. Ну да это не страшно и понятно — организм своего требует. Только вот с его местной подругой какие то непонятки. Прежде всего, болезнь изуродовавшая её. Бином Ньютона! Надо же такое придумать! Впрочем, Макс всегда был юмористом. Тогда что? Судя по описанию она… Дмитрий не хотел верить тому, что вставало перед его глазами — серая кожа, длинные остроконечные уши… Это же саури! Саури!!! Смертельный враг людей! Как он посмел! Неужели предал?! И вдруг офицер мгновенно успокоился: да нет. Не саури. Ведь у них с Максом ребёнок. Как же он только мог упустить из виду самое главное? Общий ребёнок! А это невозможно! Не может быть потомства у смешанных пар! Никак не может! Значит, скорее всего, что либо аборигенка лжёт, либо просто не знает правды. Но на всякий случай следует пока остеречься. Всё таки столько лет прошло, кто знает, кем стал его друг и бывший соученик? Внезапно пискнул зуммер сканера дальнего действия. Что за… Рогов похолодел — в атмосферу входил чужой корабль! Логгер челнока мгновенно нашёл аналог — Малый Лист Кланов! И — знакомый им по встрече в туманности. Значит, он тоже шёл сюда?! Тогда… Тогда… Дмитрий никак не хотел поверить тому, что у него складывалось, но доказательство было перед глазами: жена его друга оказалась саури. Значит, он предатель… Тогда найти и покарать изменника! Жаль, что теперь нельзя поднять челнок и перелететь поближе к столице страны! Инструкции гласят чётко — максимальная скрытность. К тому же, если Малый Лист их засечёт, или перехватит на орбите эсминец, вся экспедиция пройдёт впустую! Пусть шансы на такое исчезающе малы, но они имеются. А он, Дмитрий, не прожил бы столько на этой войне, если бы не был осторожен, как лесной хищник. Значит… Да. Всё верно. У аборигенов есть верховые животные. Значит, посадить бойцов на коней, и вперёд. К столице, разбираться на месте! Но не вызовет ли подозрение у местных обитателей группа крепких мужчин без подорожных и паспортов? Стоп!!! Паспортов?! Это ещё откуда? Ну, Макс, скотина! Это твои шуточки!!!

…- Итак, в связи с высадкой саури на планете будем действовать следующим образом: Шустрик, тебе надо спереть костюм аборигена в деревне. Затем делаем копии и выдвигаемся к ближайшему городу. Это Миркс. До него километров пятьдесят. В городе добудем себе лошадей, повозки, замаскируемся под купцов и двинемся на столицу, Саль. Там оседаем в подходящей гостинице, осматриваемся, и уже исходя из разведданных принимаем решения. Вопросы?

Бойцы промолчали. Затем поднялся, скривившись от боли в трещащей от загрузки голове Шустрик, такой позывной имел сержант Славов, старый вояка:

— Командир, мне бы сначала отлежаться, хоть день. Сам понимаешь…

— Двое суток. Всем.

— Другое дело, командир!

Все довольно загудели…

…Два дня в горной долине пролетели незаметно. Пожалуй, впервые за много времени люди чуть отдохнули. Спокойная, размеренная жизнь, ни стрельбы, ни ежесекундного хождения по лезвию бритвы. Нетронутая природа, чистый воздух, настоящие продукты. К тому же время работало на людей — устанавливались нейронные связи, уходила в небытие постоянная головная боль, рвущая мозг. Ко всеобщему удивлению она прекращалась намного быстрее, чем в других местах. Дмитрий всё своё свободное время проводил на берегу небольшого озерца в центре долины. Рыбачить он не любил, но просто посидеть на берегу водоёма с удивительно прозрачной водой, позволяющей рассмотреть мельчайшие подробности дна в лбом месте, было тоже очень приято. Изредка к берегу подплывали любопытные пучеглазые рыбины, и, в свою, очередь, тоже таращились на сухопутное чудовище, застывшее на земле…

— Эх, хорошо тут, командир! Тихо, спокойно. Век бы так жил, не будь войны!

Рогов кивнул. Настроение бойца было созвучно и ему. Пожалуй, и он бы не отказался пожить здесь пару-тройку месяцев! Взять с собой симпатичную подружку, или подобрать из местных, тут, судя по воспоминаниям сканированной аборигенки, много красавиц! Прихватить с собой туристический комплекс из надувного дома и переносного генератора, забраться в глушь, где нет людей, и устроиться. Лес. Горы. Чистый воздух. Спокойствие и отдых. Жаль, что не получится. Войну ещё никто не отменял. И конца и края ей не видно. Сейчас, правда, установилось некое равновесие. Но всё-равно, до победы ещё бездна… Жаль. Здесь так красиво… Только даже если получится вырваться, то не разрешат. Аборигенная цивилизация. И вмешиваться в их жизнь не позволит Империя. Это — Закон. И не ему его нарушать. И никому другому…

…Миркс оказался на удивление большим для подобных условий жизни городом. Прочные, сложенные из тёсаного камня стены, чистенькие, что странно, улочки, оживление на улицах. Рогов шевельнул плечами — грубая шерстяная ткань накидки, под которой скрывалась форма, заставляла чесаться шею. Издержки развития, мать их. Как ни странно, в город попали без проблем. Не было ожидаемой стражи у ворот, как и пошлины на вход. Словом, ничего того, что когда то проходил в училище. Удивительно! Даже не верится. Но факт на лицо. Народ исхудалый, но довольный. Много улыбок на лицах, играют дети. Горожане спешат по своим делам. Тарахтит по мощёной улочке небольшая повозка, в которую впряжён похожий на ослика ушастый зверь с печальными глазами. Бух. Какой-то сорванец убегая от друзей врезался в мужчину, и чуть не упал. Хорошо, что Дмитрий успел подхватить мальчишку.

— Ой!

Улыбнулся испуганному пацану, подмигнул, зашагал дальше. Бойцы — следом.

— Дяденька! Дяденька! Простите меня!

— Ничего, парень. Не волнуйся.

Мальчуган склонился в коротком поклоне, снова исчез в лабиринте спешащих прохожих. Вот что-то похожее на таверну или постоялый двор. На мгновение заколебавшись, Рогов толкнул массивную деревянную створку двери, перешагнул порог. Снова удивление. Вместо чала и вони — чистота и порядок. Вымытые деревянные полы, выскобленные столы, большие крепкие лавки. За стойкой, совсем как в земных барах, средних лет женщина. В чистеньком платье, в белом фартуке. При виде посетителя дёрнула висящий за спиной шнурок. Чистый звон колокольчика пронёсся по полупустому залу. Откуда то вывернулась невысокая, но ладно скроенная девушка точно в таком же наряде, подбежала к нему, коротко поклонилась:

— Добро пожаловать на наш постоялый двор, сьере! Изволите комнату? Ужин? Необходим уход за конём?

Ого! Все тридцать три удовольствия! И все услуги разом. Как раз. Да нравится тут. Запахи просто потрясающие. Ощутил, как заволновался желудок, успевший проголодаться.

— Пока ужин. На двенадцать человек. И место для ночлега.

Девушка чуть прищурилась:

— На всех, сьере?

— Да, крошка.

— Сьере… Не местный?

Ого!..

— А с чего ты взяла?

— Да говор у вас незнакомый. На всеобщем чисто говорите, только некоторые слова тянете, как горцы.

…Вот же, готовый агент государственной безопасности!..

— Угадала, малышка. Мы с дальних остров. С Севера.

…И чего это я сморозил?! Малышка расплылась так, что щёки ушки спрятали!

— Так вы, наверное, как Серг дель Стел, с Северных Островов родом? Что ж вы сразу не сказали?! Сейчас всё приготовим, сию минуту, сьере! Пожалуйста, проходите сюда, сьере!

…А это что за типус? Серг дель Стел… По имени — местный аристократ. Гарантированно. Но обычно таких народ не любит. А тут — словно конфетой сластёну угостил. Прям, цветёт и пахнет! Опустил руку под накидку, нащупал передатчик, два раза нажал на кнопку. Сигнал своим — всё в порядке. Можно заходить. И тут же открылась дверь, на пороге появился «Большой». И — сразу гробовая тишина в зале. Смотрят на бойца, рты раскрыли. А что? «Большой», он и есть большой! Два двадцать рост. Руки длинные, плечи — сразу двух посетителей на каждое посадить может, и тесниться седоки не будут. Фигура атлета. Вон как форма на груди выпирает. Тяжёлый станковый плазмомёт для него, что пушинка. И вместе с тем нет ощущения громоздкости, неуклюжести. Все движения плавные, как у хищника. Грация и мощь в одном флаконе. И глаза синие, словно омуты. Служаночка даже присела при виде такого красавца. И хозяйка за стойкой поплыла… Прошли к нему, расселись. Девочка засуетилась, умчалась на кухню. Ага! Уже спешит обратно, с подносом. А там… Мать Богов! Рогов потянул носом — судя по всему, просто объеденье! Пошарил в поясной сумке, выудил небольшой золотой слиток, синтезированный хитроумным аппаратом, положил на стол:

— Хватит, малышка?

Та едва поднос не выронила, выгрузила всё, сцапала денежку, только спросила:

— Пить что будете? Вина, али «Слёзы Богов»?

Дмитрий пожал плечами:

— Нам чего простого. Настоя какого-нибудь…

Удивилась, но послушно убежала, снова тащит поднос с едой и… следом несут настоящий самовар! Это ещё откуда?! Но вот же он, стоит, пыхтит. Правда, внутри не чай, а натта. Местный напиток. Нечто среднее по вкусу между кофе и чаем. Но вкусно. А малышка опять спешит к ним, с натугой ставит увесистый кошель:

— Сдача, сьере. Восемнадцать фиори, двадцать два бари и срок шесть диби. За ночлег и питание уже высчитано.

— А за завтрак?

Покраснела:

— Так вы не сказали, будет у нас столоваться, или уедете с утра.

— Да завтра, пожалуй, у вас и пробудем. А там посмотрим.

Отсчитала десяток медяшек, остальное вернула, снова поклонилась:

— Кушайте на здоровье, сьере. А я пойду ваши комнаты готовить.

Убежала. А тут два парнишки опять подносы волокут. Значит, точно голодными не останемся…

На удивление комнаты оказались без клопов и прочей живности. Чистое бельё, плотно набитые соломой матрасы. Так что выспались от души. Завтрак тоже вкусный — громадная яичница из полусотни штук больших яиц, и, разумеется, натта. Но настой уже нравится. Не обычный вкус, приятный! После еды Дмитрий в сопровождении «Шустрого» направился на городскую площадь. Там рынок. Надо поискать подходящий груз, прикупить повозки и коней. Не пешком же до Саля шлёпать? До него полтыщи километров. Эх, если бы не саури со своим Листом, полчаса полёта, и на месте. А тут тащись еле-еле. А ещё эсминец на орбите, в тени местной луны. Там тоже народ себе нервы треплет…

…- Саль!

Крик «Большого» с передней телеги, уже въехавшей на вершину холма, донёсся до ушей Дмитрия. Неужели добрались? Позади три недели медленного и утомительного пути, когда приходилось ночевать в лесах, ухаживать за лошадьми, и даже раз сцепиться с какими — то личностями, возжелавшими отобрать у них повозки, гружёные сеном. Самый ходовой и удобный товар для группы спасения. Под ним — оружие, снаряжение, припасы, передатчики. Словом, всё то, что необходимо для выполнения миссии. Разговоры на привалах со случайными попутчиками. Много удалось узнать, но самое главное Рогов для себя выяснил. И — прояснил вопрос с саури. Да, жена Макса — из Кланов. Женаты они уже четыре года. У них двое детей. Обе девочки. Последняя из малышек родилась совсем недавно. И все сходятся на том, что Императору Атти Неукротимому повезло с браком, потому что его супруга Ооли, несмотря на необычную внешность любит своего мужа больше всего на свете. И к тому же умница, каких мало… Эх, Макс! Как же ты мог? Предать свой народ? Польстился на прелести саури? Да. Среди много красавиц. Очень много! Только вот… Откуда у вас дети? Ведь это невозможно! Впрочем, на месте выясним. Сейчас станем на ночлег, а утром попробуем пробраться к тебе. И побеседуем, бывший друг…

Примечания

1

Спасибо (кит.)

2

автор прекрасно знает, кому в реальности принадлежит эта фраза.

3

суп (саури)

4

Саури, иди ужинать (саур.)

5

Судьба. Исп. Алхеми+, перевод Куба77

6

Ошибка. Исп. Панада, перевод С. Минзановой

Content

Виктория Гетто
Волк — 3. Молодость

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания