Виктория Александер

Любовница на Рождество

© Cheryl Criffin, 2011

© Перевод. И.Г. Ирская, 2013

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

Глава 1

30 ноября 1885 года

– Это он, – произнесла Вероника, леди Смитсон. Она сказала это скорее для себя, чем для дамы, сидящей с ней рядом, и с удовлетворением улыбнулась. Она обожала, когда все шло по плану.

– Тихо, – зашипела на нее Порция, леди Редуэлл. Она с гордостью взирала на оратора, который стоял на возвышении в дальнем конце зала.

– …и по общему признанию это оказалось большим приключением, чем мы рассчитывали. – Сэр Себастьян Хэдли-Эттуотер как опытный оратор выдержал хорошо отрепетированную паузу и окинул взглядом внимающую ему аудиторию в лекционном зале Клуба путешественников.

На его губах появилась улыбка, а на щеках ямочки. Он был очень красив. И его лицо не портил даже загар, немного более темный, чем допускала мода. Шрам над правой бровью добавлял его облику таинственности. Голубые глаза светились умом и жизнерадостностью. Волосы были темно-орехового оттенка и казались почти каштановыми. Он обвел медленным взглядом зал, и лишь ветхая старуха, одной ногой в могиле, не помечтала бы о том, чтобы взгляд этих глаз предназначался только ей, и больше никому.

Когда он заметил свою кузину Порцию, сидящую около Вероники в последних рядах зала, глаза его сверкнули – он ее узнал, и Порция просияла. Родители Порции умерли, когда она была совсем маленькой, и ее взяли к себе тетя с дядей. Она росла вместе с Себастьяном и еще шестью кузенами и кузинами.

Себастьян слегка ей кивнул и продолжил неспешный осмотр аудитории. Его взгляд на секунду задержался на Веронике, хотя скорее всего на ее шляпе – весьма впечатляющей, – затем переместился дальше.

– В заключение позвольте мне сказать: в жизни есть только одно, что радует тебя больше, чем открытие неизведанной доселе земли или народа.

Он вновь взглянул на Веронику, и на этот раз их глаза встретились. Она слегка вздернула подбородок и еле заметно улыбнулась. Это была улыбка одобрения, хотя из того, что она слышала о знаменитом искателе приключений, следовало, что в одобрении он не нуждался. Его подвиги на любовной ниве были так же многочисленны, как и чужеземные приключения. По крайней мере если судить по рассказам Порции и по сплетням.

– И это… – тут он широко улыбнулся, отчего ямочки стали еще заметнее, и закончил: – это возвращение домой.

Веронику охватило восхитительное предвкушение чего-то нового, необычного. Да, это он.

Аудитория разразилась аплодисментами. Собравшиеся пришли сюда, чтобы провести вечер в обществе прославленного путешественника, услышать его рассказы о нетронутых цивилизацией землях и неизвестных народах. Вечер оправдал ожидания – волнующие истории от великолепного рассказчика увлекли всех. Сэр Себастьян умел завладеть вниманием публики.

Вероника наклонилась поближе к подруге и прошептала ей в ухо:

– Это он.

– Я услышала с первого раза – можешь не повторять, – ответила Порция, громко хлопая в ладоши и горделиво улыбаясь. – Он кто?

– Тот, кто мне нужен.

– Нужен для чего? – рассеянно спросила Порция, поскольку все ее внимание было приковано к сэру Себастьяну, который теперь принимал восторженные похвалы и делал это весьма скромно и сдержанно. Хотя Вероника подозревала, что он далеко не скромный и не сдержанный человек, его манера поведения добавляла ему привлекательности. Да, он очень ей подходит.

– А сейчас те, кто слышал меня раньше, подтвердят, что я не ленился и вы получили максимум сведений.

В публике раздался смех – все оценили его шутку.

– А теперь я жду ваших вопросов. – Он пристально взглянул на Веронику. Глаза его смотрели вызывающе, словно он побуждал ее не отводить взгляд.

У Вероники был вопрос, но пока что она решила воздержаться. Немедленно поднялся с десяток рук. Сэр Себастьян сделал знак джентльмену в переднем ряду.

– Сэр, в вашей третьей книге, – начал тот, – вы описываете встречу с племенем туземцев во время вашей экспедиции по Америке, и мне любопытно узнать…

– О да, он – совершенство, – пробормотала Вероника.

А Порция громко фыркнула, что совсем не приличествует леди.

– Ерунда. Я росла с ним и могу рассказать тебе много случаев, когда он не отличался совершенством. Вот, к примеру… – Порция осеклась и посмотрела на Веронику. – Тот, кто тебе нужен? Для чего? О ком ты говоришь? – Она прищурилась. – Что ты задумала?

В эту минуту поднялась сидевшая по другую руку от Вероники ее тетя Лотте.

– Сэр Себастьян, я бы хотела узнать от вас, человека, прославившегося как исследователь и путешественник, и – как мне говорили – человека передовых взглядов…

– Уйми ее. – Порция сжала Веронике кисть.

– Если бы я смогла. – Вероника похлопала подругу по руке и спрятала улыбку. Этого следовало ожидать – у мисс Шарлотты Брамхолл был свой собственный план действий.

– Благодарю вас, мэм. Я стараюсь не отставать от прогресса. – Сэр Себастьян одарил тетю Лотте своей неотразимой улыбкой. Эта улыбка, несомненно, заставила каждую даму в зале пожелать оказаться с ним рядом. А Вероника подумала о том, что его улыбка не возымела никакого действия на тетю Лотте, поскольку выражение ее лица осталось неизменным.

– Замечательно, – кивнула тетя Лотте. – В таком случае я хотела бы узнать ваше мнение по поводу членства женщин в Клубе путешественников.

По рядам пронесся недоумевающий шепот, а Порция сдавила руку Веронике.

Сэр Себастьян сдвинул брови.

– Боюсь, что я не совсем понял суть вопроса.

– Все очень просто, молодой человек. Вы согласны или нет принимать женщин в члены клуба?

Сэр Себастьян ответил, очень осторожно подбирая слова:

– Мне кажется, что если вы сегодня здесь и смогли убедиться, что лекции нашего общества открыты для всех, то нет необходимости включать в члены клуба прекрасный пол. Это… – он на секунду задумался и продолжил: – стало бы для них чрезмерным бременем. – Он опять улыбнулся своей приятной улыбкой, хотя тетя Лотте вполне могла счесть ее снисходительной. Бедняга. Он встречался лицом к лицу с дикими обитателями джунглей, но ему еще не приходилось сражаться с мисс Шарлоттой Брамхолл. Сэр Себастьян продолжал, не догадываясь о грозящей ему опасности: – Насколько я знаю, полное членство тех, кто живет в Лондоне, подразумевает их непосредственное участие во всех делах по управлению организацией.

Вероника поморщилась, ожидая схватки.

– И вы считаете это бременем? – Тетя Лотте расправила плечи. – Вздор. Каким бы прогрессивным вы, сэр Себастьян, ни были, но, возможно, вам неизвестно о значительных успехах, достигнутых женщинами за последние двадцать лет. Они совершили не одно путешествие благодаря исключительно своей решительности. Женщины, исследующие берега Нила, определенно могут взять на себя тяготы управления всего-то одной организацией.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся сэр Себастьян. – Но, моя дорогая леди, нельзя в угоду прогрессу забыть о традициях, которые взращивались столько лет.

– Традиции, сэр, это чисто мужская отговорка…

– Мисс Брамхолл! – Это вскочил на ноги сэр Хьюго Толливер, директор Клуба путешественников. Он буквально столкнул сэра Себастьяна с подиума и свирепо воззрился на тетю Лотте. – Сейчас не время и не место для дебатов по поводу членства в клубе.

– Тогда скажите мне, когда вы предлагаете… – Тетя Лотте, в свою очередь, испепелила его взглядом, но не успела договорить.

– А теперь, леди и джентльмены, – обратился к публике сэр Хьюго, – в соответствии с нашей традицией в фойе поданы закуски и напитки. Сэр Себастьян к нам присоединится. – С этими словами сэр Хьюго повел сэра Себастьяна к двери.

Все встали и направились в фойе, надеясь не только вкусить теплый лимонад, но и лично пообщаться с храбрым сэром Себастьяном.

– Какой на редкость неприятный человек, – раздраженно произнесла Лотте.

– Полагаю, ты говоришь о сэре Хьюго. Сэр Себастьян произвел на меня впечатление очень искреннего и милого человека.

Тетя Лотте усмехнулась:

– Уверена, оба – одного поля ягода.

– Дорогая, он мужчина, – миролюбиво улыбнулась Вероника. – Мы должны принимать это во внимание.

– Ха! – Лотте нахмурилась. – Женщины веками позволяли мужчинам довлеть над ними, отговариваясь подобной ерундой. Давно пора нам занять подобающее место в обществе. – Она взглянула на Порцию – та сидела с таким видом, словно никогда не была знакома не только с Лотте, но и с Вероникой. – Вы идете?

– Да, конечно. – Порция неохотно поднялась на ноги. – Он мой кузен, в конце концов.

– Тогда вам придется его переубедить.

– Тетя Лотте, мы тебя догоним, – поспешно произнесла Вероника.

– Хорошо. – Лотте направилась вперед решительной пружинистой походкой.

– Зачем ты привела ее сюда? – накинулась Порция на приятельницу.

– Я ее не приводила. Это просто совпадение – в ее планы входило прийти на лекцию. Я бы сказала, приятное совпадение.

– Не это слово приходит мне на ум, – сердито ответила Порция. – Я боялась, что случится что-нибудь подобное.

– Что именно?

– Что она может выставить себя в дурацком свете.

– Дорогая, ты преувеличиваешь. Она всего лишь задала вопрос. – Вероника взяла Порцию за руку, и они последовали за остальной публикой к выходу из зала.

– Но какой вопрос! Женщины – члены Клуба путешественников. Ничего себе.

– Она абсолютно права, и я с ней солидарна, как ты знаешь, – мягко заметила Вероника. – И если бы она этого не спросила, я бы спросила сама.

Порция тяжело и страдальчески вздохнула.

– Не понимаю, почему женщины в вашей семье такие… такие…

– С независимым складом ума? Умные и не боятся это показать?

– Да, – резко ответила Порция. – Это совершенно неприлично.

– Жаль.

– Ты никогда не найдешь себе другого мужа, если не научишься быть более осмотрительной, – предупредила Порция. – Мужчинам не нужны слишком умные женщины.

– А мне не нужен мужчина, который видит меня такой, какой я на самом деле не являюсь, – высокомерно заявила Вероника. – К тому же я не намерена снова выходить замуж.

Порция застыла и уставилась на нее.

– Господи, Вероника, не говори глупостей. Конечно же, это не так. Я лично намерена. – И уточнила: – Хотя предпочла бы сама выбрать мужа. – В последнее время ее семья из лучших побуждений начала дружную и не особенно деликатную кампанию по поиску мужа для Порции. Они постоянно знакомили ее то с одним, то с другим подходящим холостяком. – Мы – женщины. И этого от нас ждут.

Вероника с ласковой улыбкой посмотрела на нее.

– Я предпочитаю не делать того, чего от меня ждут.

– Да, я это знаю. – Порция закатила глаза.

– Более того, я не понимаю, почему от женщин в нашем положении ждут, что они выйдут замуж.

– И что это за положение?

– Брак дает женщине финансовую защищенность. Но даже в наше время у женщин есть способы обеспечить себя. – Вероника пожала плечами. – Мы с тобой располагаем собственными средствами, так что наше будущее обеспечено. Поэтому выходить замуж нет никакой необходимости.

– Никакой необходимости выходить замуж? – От такого заявления у Порции глаза полезли на лоб.

– Абсолютно никакой. – Вероника взяла Порцию под руку и подтолкнула к двери.

– Но ты, надеюсь, не собираешься провести остаток жизни в одиночестве?

– Нет, не собираюсь. – Вероника отрицательно покачала головой. – Прошло чуть больше трех лет после смерти Чарлза, и мне надоело быть одной. И я не из тех женщин, которым нравится прыгать из кровати одного мужчины в кровать другого.

– Слава Богу, – с облегчением выдохнула Порция.

Вероника улыбнулась. Она еще не решила, сообщить ли Порции о своем плане. Но возможно, ей понадобится содействие подруги, хотя от Порции с ее представлениями о приличиях едва ли дождешься действенной помощи.

Вероника оглядела толпу гостей. Неукротимая тетя Лотте упрямо пробиралась вперед, в фойе. Двери туда были распахнуты, и Вероника увидела сэра Себастьяна в окружении поклонников – в основном поклонниц. Он находил возможность поговорить с каждым и делал это так очаровательно и доброжелательно, что даже на расстоянии весьма впечатлил Веронику.

– Расскажи мне побольше о твоем кузене.

– Не знаю даже, что еще тебе рассказать. – Порция на минутку задумалась. – Ты же прочитала одну из его книг.

– Вообще-то две.

– Тогда ты знаешь о его дурацком увлечении путешествиями, чтобы, познавая неизвестное, расширить свой кругозор. Сама я их не осилила. По-моему, это довольно-таки страшно.

– Но он хороший рассказчик, – промурлыкала Вероника. На самом деле она находила его манеру изложения не только увлекательной, но порой даже чувственной.

– Семья надеялась, что он займется каким-нибудь полезным делом или будет изучать право. Вместо этого он провел последние десять лет в таких местах на земле, куда мало кто из цивилизованных людей мог бы отправиться. Это очень всех огорчает.

Вероника удержалась, чтобы не засмеяться.

– Хорошо, что он не юрист.

– Он с детства отличался буйным нравом. Всегда делал то, чего не следует. Никто ему был не указ. Тем не менее… – Порция вздохнула, – он всегда был моим любимым кузеном.

– В глубине души ты, Порция, авантюристка.

– У меня жизнь довольно скучная, – тихо призналась Порция и тут же спохватилась: – Я не то хотела сказать. Какой вздор. Не знаю, почему я это сказала.

– Те, кто наименее склонен к покорности…

– Всегда готовы взбунтоваться. Да, ты говорила это не раз. Какая ерунда. Я не собираюсь ни покоряться, ни бунтовать, – насмешливо фыркнула Порция.

– Разумеется, нет. Ты вполне довольна своей тихой жизнью.

– Да, я довольна.

Но Веронику было не провести. Странно и в то же время примечательно, что она, Порция, а также Джулия, леди Уинтерсет, до недавнего времени знавшие друг друга настолько, насколько позволяли светские рауты, очень подружились. Волею случая они повстречались в книжном магазине «Фенвик и сыновья», а вот тот факт, что вскоре после этого они стали близкими приятельницами, несомненно, можно расценить как провидение. Все три дамы потеряли мужей три года назад в результате несчастного случая или болезни. Они повстречались в тот момент, когда каждая почувствовала необходимость в наперснице, не слишком удрученной своей потерей. Вероника не была подвержена проявлениям благочестия, но частенько благодарила Бога за то, что обрела этих подруг, даже скорее сестер, которых у нее никогда не было и без которых до сих пор обходилась. Теперь же она и представить не могла свою жизнь без них.

– За исключением Себастьяна, мы вполне приличная, добропорядочная семья, – заявила Порция. А Вероника про себя удивилась, как же в таком семействе мог родиться авантюрист. Но возможно, такой человек мог появиться только в благопристойной семье.

– Он действительно не похож на благонравного человека – он похож на авантюриста.

Сэр Себастьян со своей грубоватой красотой выглядел как герой приключенческого романа.

– Это из-за шрама, – сказала Порция, глядя на кузена. – Шрам делает его похожим на искателя приключений.

– Наверняка это «подарок» из какой-нибудь экспедиции.

Порция засмеялась:

– Ему, по-моему, нравится, чтобы люди думали именно так. А на самом деле он еще мальчиком упал с дерева.

Толпа продвигалась очень медленно. Они едва смогли сделать несколько шагов, и Порция от нетерпения топнула ногой.

– Ты, кажется, давно его не видела.

– Он в Англии уже несколько месяцев, но до сих пор не появился ни на одном семейном вечере. Рождество менее чем через месяц, и родственники будут видеться очень часто, так что Себастьян непременно объявится. – Порция вытянула шею, чтобы получше разглядеть кузена. – Говорят, он покупает дом за городом.

– Да? Ты думаешь, он в нем обоснуется? – как бы между прочим спросила Вероника.

– Понятия не имею о его намерениях, но я обязательно его спрошу, если мы когда-нибудь до него доберемся. Почему ты задаешь вопросы о Себастьяне? – Порция сощурилась. – И ты мне так и не ответила, что имела в виду, сказав, что он тот, кто тебе нужен. Для чего нужен?

– Я пока что не решила.

Перед ними возник проход, и Вероника потянула Порцию за собой.

Но Порция твердо стояла на своем.

– Вероника Смитсон, я что-то не припоминаю, чтобы ты мне врала.

– Ерунда, Порция. Я врала тебе много раз.

– Но я никогда прежде не слышала, чтобы ты чего-то не решила.

– Ну, всегда что-то бывает впервые.

– Что ты задумала?

Вероника огляделась.

– У тебя за спиной образовался проход.

– Мне все равно! – У Порции округлились глаза. – Если ты заинтересовалась Себастьяном, то должна тебя предупредить: брак не его стихия.

– И не моя тоже. – Вероника взяла Порцию за руку и подтолкнула вперед.

– Тогда чего ты хочешь? – Порция и не думала сдвинуться с места.

– Тебе это не понравится.

– Не сомневаюсь.

– И тебя это совсем не касается.

– Он – мой кузен, а ты – моя подруга, поэтому очень даже касается.

– В таком случае успокойся. У меня нет желания стать женой твоего кузена. – Вероника внимательно посмотрела на Себастьяна и улыбнулась: – Я намерена стать его любовницей.

Глава 2

Порция уставилась на нее, не веря своим ушам:

– Кем?

– Ты же слышала.

– Я надеялась, что ошиблась. Или не расслышала. От подобной новости любой приличный человек оглохнет. Надо предупреждать, когда собираешься сказать такое. – Порция наморщила лоб. – Но ты ведь это сказала не серьезно?

– Я никогда не была серьезнее. – Взгляд Вероники по-прежнему был устремлен на сэра Себастьяна, и она отметила, что у него прекрасная фигура.

– Ну нет! Не могу поверить, что ты такое придумала. Я знаю, что ты не придаешь значения условностям… Но это… – Порция задыхалась от негодования. – Это аморально. Более чем аморально. – Вскинув голову, Порция посмотрела Веронике прямо в глаза. – Это скандал! И я этого не допущу!

Несколько человек повернулись в их сторону.

– Дорогая, тебе не о чем беспокоиться. Однако… – Вероника наклонилась поближе, – было бы менее скандально, если бы ты воздержалась от объявления об этом всем окружающим.

– Мне все равно! – Несмотря на свое замечание, Порция больше, чем кто-либо из знакомых Вероники, боялась скандала и поэтому понизила голос. – Я знаю, ты всегда поступаешь так, как пожелаешь, но это… это уж слишком даже для тебя. Вероника, это дурно. И это… – Порция наконец нашла подходящее слово, – это эгоистично. Вот. Эгоистично.

Вероника изогнула бровь.

– Почему, скажи на милость, это эгоистично?

– Ты думаешь только о себе. Подумай о скандале – как это отразится на твоих друзьях и твоей семье. На твоем отце, бабушке и тете. – Порция бросила взгляд на тетю Лотте, которая упрямо двигалась к тому месту, где стоял Себастьян. – Ну возможно, если не на тетке… то на Харрисоне. – Порция вспомнила брата покойного мужа Вероники, который придавал большое значение приличиям. – Харрисон придет в ужас.

– Харрисона скандал волнует теперь намного меньше. Он женился на Джулии, а их соединил как раз скандал. Смею заметить, что мой дражайший деверь наконец-то оценил выгоды небольшого скандала.

– А я нет! – прошипела Порция.

– Порция, дорогая, я тебе обещаю быть предельно осмотрительной во всем, что касается любых… – Вероника кашлянула, – любых отношений с твоим кузеном. Не окажешь ли мне одну маленькую, пустяковую услугу?

Порция сердито на нее посмотрела:

– Интересно, какую?

– Представь меня ему.

Лицо Порции просияло.

– А я и забыла – ведь ты даже с ним не знакома. Так что вполне возможно, что он тобой совсем не заинтересуется.

– Этого я себе не представляю, – заявила Вероника. – Да и ты тоже.

– Ну, про тебя не скажешь, что ты непривлекательная. – Порция окинула приятельницу оценивающим взглядом. – Хотя и не так красива, как Джулия.

– В таком случае мне придется приложить больше усилий, – спокойно ответила Вероника. Она не обиделась на подругу, поскольку по натуре Порция не была злой, просто обладала привычкой говорить не подумав.

Порция никогда не скрывала, что из трех подруг она считала Джулию самой красивой, Веронику самой умной, а себя самой добропорядочной. Но Вероника – хотя не произносила этого вслух, чтобы не выглядеть нескромной, – считала себя такой же красивой, как Джулия, а может, еще красивее.

Конечно, Джулия – олицетворение светловолосой английской красавицы, но одного лишь взгляда на Веронику достаточно, чтобы сказать – она необычное создание. И если мужчины не падали к ее ногам, то не из-за ее наружности. Все дело в ее характере. Она всегда отличалась независимостью и прямотой и никогда не скрывала своего ума, хотя давно поняла, что это ее качество не особенно нравится мужчинам. Но разве зеркало не говорило ей о том, что у нее поразительная внешность, которую трудно забыть? Темно-рыжие волосы, высокий рост, статная фигура, карие глаза, сверкающие весельем, юмором и умом. Конечно же, Джулия по сравнению с ней… просто хорошенькая.

– Почему ты хмуришься? – спросила Порция.

– Разве? – Вероника лучезарно улыбнулась подруге. – Прости. Мне в голову пришла неожиданная мысль.

– Меня тоже посетила неожиданная мысль, – с холодком в голосе сказала Порция. – Я не могу смотреть сквозь пальцы на твое порочное желание… Подумать только… соблазнить. И кого?

Вероника рассмеялась. Но Порция, не обращая внимания на ее смех, закончила:

– Моего кузена. Даже если Себастьян не будет возражать, в чем я не сомневаюсь, у него, как ты знаешь, определенная репутация.

– Эта одна из многих причин, почему я выбрала его.

– Однако…

– Я что-то не припоминаю, чтобы я сказала слово «соблазнить».

Порция продолжала сердито на нее смотреть.

– Ты хочешь стать его любовницей. Я полагаю, что это подразумевает в какой-то мере соблазнение.

– Я как-то об этом не подумала, но ты права. – Вероника подавила улыбку. – Допускаю, что я еще не все учла.

– Ты хочешь сказать, что не уделила должного внимания своему… намерению.

– Мне казалось, что я продумала все, но, выходит, ошибалась. Если у тебя есть какие-то предложения или советы или ты заметила какие-то препятствия, о которых я не подумала – помимо твоего мнения о скандале или приличии, – я с радостью их выслушаю.

Порция ответила не сразу.

– Хотя соблазнения я не одобряю…

Вероника снова подавила смех.

– Я, разумеется, одобрю любое твое предложение и любую твою попытку женить на себе Себастьяна.

– Женить? – Вероника подняла брови, хотя с чего ей удивляться словам Порции. – Милая, милая Порция, какое восхитительное предложение. Полное очарования и содержательности. Правда, я подозреваю, что твой кузен на это не согласится.

– Думаю, что нет. Себастьяна вообще не интересует женитьба. – Порция бросила взгляд на кузена, которого все еще окружали поклонники, в основном дамы. – Он слишком занят своими путешествиями, книгами и лекциями, чтобы интересоваться браком. Но если кто-нибудь сможет привести его к алтарю, так это ты. Готова держать пари.

– Это самое приятное, что ты когда-либо мне говорила. Не думай, что я не ценю твою веру в меня, а также твое предложение помочь, но… – она взяла Порцию за руку, – постарайся не пугаться. Дорогая, я хочу иметь любовника, а не мужа. У меня был муж, и я об этом не жалею, но желания завести другого у меня нет. Я хочу приключения, а не рутины. Кажется, я ясно выразилась.

– Но…

– Однако я хочу мужчину на длительный период своей жизни, affaire de coeur [1]меня не интересует.

Порция поморщилась.

– Я стала бы замечательной любовницей. Ты же знаешь – я очень верная и преданная.

Теперь Порция выпучила глаза.

– Я намерена быть верной любовницей и ожидаю верности в ответ.

У Порции отвисла челюсть.

– Я превосходная хозяйка дома, у меня хорошо подвешен язык, и я сделаю честь любому мужчине с амбициями. – Взгляд Вероники снова устремился на Себастьяна.

В глазах Порции читался ужас.

– Я – выгодное приобретение. Уверена, что любой джентльмен с мозгами это понимает. Добавлю: когда дело коснется интимных моментов, меня нелегко поразить. Чарлз был… очень изобретателен.

У Порции вырвался сдавленный хрип, словно ее придушили.

– И я не стесняюсь признаться в том, что нахожу мысль стать любовницей весьма… весьма заманчивой, – закончила Вероника, произнеся все это невинным тоном.

Глаза Порции уже были где-то на лбу.

– То, чего ты хочешь, Вероника Смитсон, – это все атрибуты брака без каких-либо ограничений.

Вероника на минуту задумалась.

– О да. Я полагаю, во многом это так. Какое замечательное определение.

– Это нисколько не замечательно. Это скверно. Это разврат. Это…

– Блестяще. Абсолютно блестяще. – Вероника улыбалась, глядя на подругу. – И как умно с твоей стороны додуматься до этого.

– Я ни до чего такого не додумывалась! Я и помыслить не могу о чем-то подобном.

– Ты заслуживаешь похвалы.

– Мне не нужна твоя похвала! – Порция, прищурившись, посмотрела на Веронику. – Да ты меня дразнишь!

Вероника засмеялась.

– Лишь потому, что это очень занятно.

– Рада, что ты получаешь удовольствие, – рассердилась Порция и, чтобы успокоиться, сделала глубокий вдох. – Как мне переубедить тебя?

– Боже мой, Порция, не стоит так огорчаться. Можно подумать, что твой кузен уже дал объявление о желании заполучить любовницу, а я на него ответила.

– Это абсурд какой-то.

– Я просто говорю о своем намерении. И вообще между нами может ничего не произойти. Никто этого не знает. И мы еще не познакомились.

– Это правда, – кивнула Порция. – И ты ему можешь не понравиться.

Вероника вздохнула.

– Перестань. Не хочу этого слушать. Скорее он может мне не понравиться.

Но это маловероятно. Она тщательно выбирала сэра Себастьяна. Вероника не только прочитала его книги, но осторожно выведала, каково его финансовое положение и какой у него характер. С Порцией она могла позволить себе быть легкомысленной, но настроена была серьезно.

Это тот мужчина, который ей нужен. И этого мужчину она намерена заполучить. Если все пойдет гладко.

– Еще кое-что.

Порция с упрямым видом покачала головой:

– Я согласилась тебя представить, но дальше помогать отказываюсь.

– О нет, ты мне поможешь. – Вероника решительно смотрела на Порцию. – Дай слово, что ты не расскажешь Себастьяну или кому-нибудь еще, о чем мы говорили. И более того, если Себастьян и я…

– Если что?

– Если мы с ним договоримся об определенных отношениях, я бы предпочла держать это в секрете.

– Значит, секрет?

– Это кажется мне разумным.

– Вероника Смитсон, ты все-таки боишься скандала?

– Я не настолько эгоистична, – сухо заметила Вероника.

– Я никогда не умела хранить секреты.

– Что ж, дорогая, пора научиться.

Порция подумала секунду, потом сказала:

– Поскольку я предпочитаю, чтобы никто не узнал о твоем плане – и не важно, как он разовьется, – я даю тебе слово. И как ты заметила, кто знает, что будет. Из этой затеи может ничего не получиться.

– Можешь произнести молитву, если это уменьшит твои страдания. А теперь, – Вероника снова взяла Порцию под руку и подтолкнула в сторону фойе, – пора встретиться с моим искателем приключений.

Глава 3

– …и затем на следующей странице, когда вас окружили туземцы… – Юная темноволосая леди с обожанием взирала на Себастьяна. Этот взгляд был ему хорошо знаком. – Ой, у меня сердце замерло. Я представила, что стою рядом с вами.

– Это – самый большой комплимент для писателя, – сказал Себастьян. – Я очень рад, что вам понравилось то, как я изложил этот случай.

И Себастьян одарил ее радужной улыбкой из арсенала улыбок сэра Себастьяна Хэдли-Эттуотера. В такие моменты он всегда использовал эту улыбку. Улыбку, которая говорила молодым женщинам, что даже если он благодарен им за их восхищение, между ними не может быть ничего большего, кроме приятной беседы. А эта девушка хотя и весьма миловидна, но уж очень юна. Юные девушки представляют опасность не меньшую, чем та, что может поджидать в дебрях Богом забытых джунглей.

– Если бы я не знала, что вы выжили, я бы испугалась за вашу жизнь. Если бы вы умерли… – юная леди прочувственно вздохнула, – это было бы ужасно. Непереносимо.

– Согласен, – улыбнулся он. – Я бы расценил свою смерть как абсолютно ужасный случай. Я безмерно рад, что мне удалось ее избежать.

– И мы все тоже рады, сэр Себастьян. – Она захлопала ресницами. – Я была бы убита горем.

Вот оно – радость и проклятие славы. Ох уж эти дамы, особенно молодые, которые прочитали его рассказы о путешествиях и приключениях и считают его героем. И часто только своим героем. За многие годы он научился проводить черту между поощрением и отказом, но, в конце концов, он же хочет, чтобы они продолжали покупать его книги и посещать его лекции. Чего он не хотел, так это того, чтобы они в своем воображении строили в отношении его личные планы. Этот путь не сулит ничего, кроме неприятностей, которых ему до сих пор удавалось избегать. Конечно, женщины постарше, опытные – это совсем другое дело.

– Сэр Себастьян. – Вперед пробился джентльмен.

Себастьян подарил юной леди еще одну улыбку, в которой читалось достаточно сожаления от того, что ему приходится перенести свое внимание на кого-то другого.

– Да?

– Как я понял, – начал джентльмен, – когда человек пересекает удаленные пространства в районе Нила…

Себастьян был весь внимание, но мысли его блуждали в другом месте. На заданный ему вопрос у него был готов ответ, поскольку он отвечал на него много раз и мог бы ответить даже во сне.

Где, черт возьми, Порция? И что более важно, где женщина, которая сидела рядом с ней? Было что-то интригующее в ее смелой, открытой манере смотреть прямо в глаза. Ему приходилось и раньше встречаться со смелыми женщинами, но он не ожидал подобного поведения от приятельницы Порции. Женщина, которая носит такую шляпу… высокую, с перьями, цветами, лентами… Несомненно, это очень модная шляпа, несмотря на чрезмерность украшений. Женщина в такой шляпе твердо знает, чего хочет. Конечно, волевые женщины часто раздражают, но они при этом более интересны и им важна не только его слава, но и он сам. С такой дамой он хотел бы встретиться.

– Вы, должно быть, понимаете, что Нил и его окрестности уникальны и таят в себе определенные особенности… – сказал Себастьян, обращаясь к любознательному джентльмену.

Не то чтобы он не был рад увидеть кузину или других членов семьи. Да, он давно со всеми не виделся. Полностью его вина – он это признавал, и то же ему говорили братья, когда он обедал с ними в клубе. И мать указала ему на это, когда он нанес ей визит вскоре после возвращения в Англию. Старшая сестра тоже сделала ему выговор, потому что он посетил ее лишь после того, как неожиданно столкнулся с ее мужем. Укоры продолжались и в письменной форме каждый раз, когда он отказывался от приглашений на ее вечера. Даже две младшие сестры, которые всегда были о нем высокого мнения, не удержались от колких слов, когда он случайно их встретил. Лондон явно не такой уж крупный город, каким представляется большинству людей. Он намеревался повидаться со всеми, в том числе и с Порцией, но все как-то не получалось. Он в Англии уже несколько месяцев, а выкроить время между написанием книги, лекциями и другими публичными встречами, а также покупкой дома совершенно невозможно.

– Но поскольку человек веками обживал эту территорию, то нетрудно представить…

Конечно, это слабая отговорка и абсолютно его не оправдывает. Он признает, что избегал семью, насколько это было возможно. Говоря по правде, при том, что общество признавало его успех, семья смотрела на него как на безответственного бездельника, каковым он был в юности. Для публики он был сэром Себастьяном, путешественником и человеком, состоящим исключительно из достоинств. Для семьи он был сыном, который так и не оправдал ожиданий.

– И в действительности, – продолжал он, – махинации правительства и чиновников в этом районе направлены на то, чтобы…

Однако он твердо решил изменить такое положение вещей. Он стал другим, возмужал. Через два дня после Рождества ему исполняется тридцать три года, и тогда он получит наследство, оставленное ему отцом. Но есть одно «если», и это «если» заключается в том, сочтут ли старшие братья, что он его достоин. Он хотел не просто получить наследство – он хотел, чтобы семья приняла его, а наследство олицетворяет одобрение семьи. Его первый шаг для создания внешнего лоска – это приобретение дома и достойного положения солидного человека. Он решил сократить свои путешествия и проводить в Англии больше времени.

Честно говоря, он устал переезжать с одного места на другое – он делал это несколько раз в год. Устал перевозить туда-сюда багаж. Устал от череды прелестных женщин, которые появлялись в его жизни и вскоре исчезали – они расставались с ним так же легко, как и он с ними. Он насытил свою беспокойную натуру путешествиями и приключениями, а также женщинами и последние годы все чаще спрашивал себя, а не будет ли ему лучше, если он заведет дом и прочную семью. Вероятно, пришло время для нового вида приключений.

– Понимаю, – задумчиво произнес собеседник Себастьяна. – Это объясняет…

– Сэр Себастьян. – Мисс Брамхолл устремилась к нему со скоростью корабля, несущегося на всех парусах. От нее не отставал сэр Хьюго.

Себастьян насторожился, но встретил ее приятной улыбкой.

– Мисс Брамхолл, я полагаю, вы хотите продолжить нашу беседу.

– Разумеется. – Она сурово на него взглянула. Неплохо бы, если бы кто-нибудь напомнил ей старую поговорку: плохому началу плохой конец.

– Но прежде я хочу сказать, что вы затронули очень существенный вопрос.

– Да? – В голосе мисс Брамхолл прозвучало подозрение. – Ну разумеется, это очень важно.

Себастьян про себя подумал, что, возможно, все обойдется.

– Женщины действительно делают большие успехи, – сказал он.

Она закивала:

– Да, это так.

– Вопрос членства, конечно, стоит обсудить.

Мисс Брамхолл внимательно на него посмотрела:

– Значит, я могу рассчитывать на вашу поддержку?

– Ни в коем случае! – загремел у нее за спиной голос сэра Хьюго.

Мисс Брамхолл раздраженно фыркнула и повернулась к директору клуба.

– По-моему, вас не приглашали для беседы.

– Я и без приглашения принимаю участие в любой беседе, имеющей отношение к работе этой организации.

Себастьян заметил, что толпа вокруг него заметно поредела – никто не захотел стать свидетелем столь неприятной стычки. Да и он тоже не хотел перебранки. Поэтому сделал шаг назад.

– Сэр Себастьян не имеет никакого отношения к этой дискуссии, – рявкнул сэр Хьюго. – Он даже не член правления.

– И не желаю им быть, – себе под нос пробурчал Себастьян.

Мисс Брамхолл выпрямилась, словно воин перед битвой.

– Разве он не является полноправным членом клуба?

Сэр Хьюго фыркнул.

– Вы прекрасно осведомлены.

– И разве он не является одним из самых уважаемых и прославленных членов клуба?

– У нас есть другие, более заслуженные члены.

– Как приятно это услышать, – пробормотал сэр Себастьян и сделал еще один шаг назад. Если повезет, то он сможет незаметно улизнуть.

– Невзирая на это, его мнение – как мнение всех членов – должно учитываться. – Мисс Брамхолл угрожающе прищурилась. – Вы согласны?

– Мы ценим мнение каждого члена клуба, – надменно произнес сэр Хьюго. – Каждый член независимо от его положения имеет право высказаться относительно вопросов управления этой организацией. И если бы я поставил это на голосование… – он вперился взглядом в мисс Брамхолл, – вы бы проиграли.

– Вот в чем дело! – Она чуть не ткнула ему в грудь пальцем. – Потому что это – организация трусов! Узколобых эгоистов, которые погрязли в трясине незыблемых традиций, устаревших еще полсотни лет назад!

Сэр Хьюго едва не задохнулся.

– Ничего подобного! Мы прогрессивные люди! Мы известны нашими передовыми взглядами по любому вопросу!

– Ха-ха! Вы, Хьюго Толливер, утратили способность идти вперед с того момента, как встали на ноги!

– Шарлотта Брамхолл, что вы себе позволяете! Но вы всегда отличались несдержанностью!

– Зато вы никогда ничего себе не позволяете! – Она наклонилась к сэру Хьюго. Глаза ее сверкали. Она понизила голос, и Себастьян не расслышал ее слов – и слава Богу! – но выражение лица сэра Хьюго лучше всяких слов свидетельствовало о том, что разговор отклонился далеко в сторону от основной темы. Очевидно, между мисс Брамхолл и сэром Хьюго существовала давняя вражда, намного более серьезная, чем вопрос о членстве для женщин.

Себастьян и прежде бывал в неприятных ситуациях и сразу понял, что надо удирать. Он быстро развернулся, сделал шаг и… оказался лицом к лицу с дамой в шляпе. Вернее, уткнулся носом в ее шляпу.

Она улыбнулась:

– Спасаетесь бегством, сэр Себастьян?

Карие глаза насмешливо смотрели на него. Он засмеялся:

– Боюсь, что это не очень отважный поступок с моей стороны.

Под полями шляпы ее лицо обрамляли темно-рыжие локоны. Она изогнула бровь.

– Вы? Бесстрашный сэр Себастьян Хэдли-Эттуотер? Что скажут ваши поклонники?

Он огляделся.

– Может, мы с вами об этом никому не скажем? Я бы не хотел разрушать чьи-либо иллюзии.

– Мои вы определенно разрушили. – Она покачала головой с печальным видом. – Из ваших книг я сделала вывод, что вас ничто не испугает. Помнится, я читала, что вы как-то в джунглях оборонялись от рассвирепевшего тигра.

– Мне было не так страшно, как сейчас. – Он взглянул на мисс Брамхолл и сэра Хьюго, которые все еще продолжали спорить, но хотя бы отошли в сторону, чтобы их не услышали. – И не так опасно, – добавил он, глядя на эту парочку.

Она рассмеялась. Какой у нее восхитительный, живой смех. И как заманчиво покачиваются при этом перья на шляпе. Да, вызывающие фасоны шляп порой не так уж плохи.

– Боюсь, вы застали меня врасплох.

– Получается, что так. – В ее глазах плясали смешинки.

– Вы знаете мое имя, а я не знаю вашего. – Он покачал головой. – Мне кажется, что это несправедливо.

– Согласна. – Она посмотрела ему в глаза с той же неприкрытой прямотой, с какой смотрела с другого конца зала. Но сейчас он заметил в ее глазах вызов. Или приглашение. – Но меня мало волнует справедливость.

Он засмеялся:

– Как же я смогу нанести вам визит, если не знаю вашего имени?

– А вы намерены нанести мне визит?

Он наклонился к ней и тихо произнес:

– Мне кажется, что вы ждете этого от меня.

Она слегка повернула к нему голову и пристально посмотрела прямо в глаза. Ее лицо всего в нескольких дюймах от его лица, а рот…

– А если я не жду этого?

Его взгляд переместился ей на губы, потом снова на глаза.

– Тогда я погибну. Мое сердце превратится в пыль у вас под ногами.

– О, мы этого не допустим. – Взгляд у нее сделался невинным, но он этому не поверил. – Я ненавижу пыль.

– Ее имя леди Вероника Смитсон, – раздался сбоку возмущенный голос. – А я леди Редуэлл, Порция. Твоя кузина. Ты, очевидно, это забыл.

Он выпрямился, сделал шаг в сторону от леди Смитсон и повернулся к кузине.

– Порция! – Он взял ее за обе руки и расцеловал в щеки. – Я как раз хотел тебя найти.

– Сомневаюсь, – фыркнула Порция.

– Послушай, Порция, не надо сердиться. Я действительно был рад увидеть тебя в зале. – Он улыбнулся ей тепло и ласково. – Как поживаешь, маленькая кузина? Ты прелестно выглядишь.

– Себастьян, зря стараешься, – строго сказала Порция, но при этом очаровательный румянец залил ей щеки – от комплиментов Себастьяна она всегда краснела. – Я на тебя очень сердита.

– Нет, я ошибся – ты стала прелестнее, чем раньше.

– Ничего у тебя не получится, – не поддавалась на лесть Порция.

Он смерил ее задумчивым взглядом.

– Неужели румянец и блеск в глазах – свидетельства того, что в твоей жизни появился новый поклонник?

– Себастьян!

Леди Смитсон подавила смех. Он склонил к ней голову и доверительно сказал:

– Моя мать говорит, что вся семья считает, что пора.

Леди Смитсон ответила тоже доверительно:

– Насколько мне известно, они всячески поощряют ее… в этом направлении.

– Я еще здесь, если вы заметили, – сказала Порция, недовольно фыркнув. – Возможно, я и стала прелестнее – хотя это не так, – но, Себастьян, учти, что все комплименты на свете не возместят того, что ты в Лондоне уже давно, а до сих пор не нанес мне визита.

– Прости меня, Порция. Я намеревался это сделать. Правда. Но то одно, то другое… Послушай. – Он сдвинул брови. – А почему ты не зашла ко мне сама?

– Я? – удивилась Порция. – Ну, я не сочла это возможным. Я…

– Только не говори, что это неприлично. – Он бросил на леди Смитсон хитрый взгляд. – Видите ли, Порция всегда слишком беспокоится о соблюдении приличий.

– Неужели? Я не замечала. – Улыбка леди Смитсон говорила об обратном.

– Ты моя кузина, и я люблю тебя не меньше, чем собственную сестру. – Он укоризненно посмотрел на Порцию. – Ты ведь знала, что я в Лондоне? Я не делал из этого секрета.

– Ну да, я знала…

– Ты же знаешь: когда я в городе, то останавливаюсь в доме мистера Синклера.

– Он нисколько не лучше тебя, – заметила Порция. – Думаю, он также не наносит визитов своим родственникам.

– Поскольку большинство из них живут в Америке, смею заметить, что дело в этом. Допускаю, что с моей стороны было невежливо не навестить тебя, но ведь это мне свойственно. – Он взглянул на леди Смитсон. – Я славлюсь тем, что уклоняюсь от семейных обязанностей и занят исключительно развлечениями. Порция может это подтвердить.

Порция поджала губы. А у леди Смитсон был такой вид, словно она с трудом сдерживает смех.

– Но такое отношение от Порции… – Он театрально вздохнул. – Вот уж не ожидал. Я ведь ее любимый кузен.

– Совершенно точно. – Порция закатила глаза к потолку, не в силах на него сердиться. – Ты всегда им был, хотя не знаю почему.

– Мы уравновешиваем друг друга. – Он перевел взгляд на леди Смитсон. – У Порции благопристойность на первом месте, а у меня – нет.

– У вас обоих много общего, – пробормотала себе под нос Порция.

– Разве, леди Смитсон? – Он встретился с ней глазами и озорно улыбнулся. – Это чудесно.

– Насколько это чудесно, мы увидим, сэр Себастьян. – Голос леди Смитсон прозвучал холодно, но глаза весело сверкали.

– Возможно, нам удастся потом обсудить наше общее отсутствие понятия приличия. – Себастьян посмотрел на мисс Брамхолл и сэра Хьюго, которые явно не собирались прийти к соглашению. Наоборот – их перепалка становилась все более горячей. – Я вовремя ретировался.

Леди Смитсон посмотрела сначала на мисс Брамхолл и сэра Хьюго, потом перевела взгляд на Себастьяна.

– Скажите, сэр Себастьян, вы действительно думаете, что она права?

– Да, – твердо сказал он. – Ценность любой организации, которая гордится тем, что стоит на переднем крае прогресса, заключается в способности обсуждать новые идеи независимо от того, насколько они кажутся скандальными.

– И вы считаете, что полноправное членство женщин в клубе – это скандальная идея?

У Порции вырвался тихий стон.

– Необходимо рассмотреть все аспекты предложения. – Себастьян аккуратно выбирал слова. – Клуб путешественников находится в конфронтации с Королевским географическим обществом за признание и престиж. Если мы примем в члены клуба женщин, то тем самым поставим себя в невыгодное положение.

– Ну прямо как в той истории про обезьян: пока одна обезьянка не спрыгнет с обрыва, ни одна из остальных этого не сделает.

Он нахмурился:

– Это очень крутой обрыв, и падать придется с большой высоты. Никому не хочется прыгать в одиночестве.

– В таком случае разговоры о передовом крае прогресса, – леди Смитсон пренебрежительно махнула рукой, – не что иное, как пустое заявление? Просто лозунг, который красиво звучит?

– Вовсе нет, – возразил он с некоторой долей раздражения. – Мы всегда занимаем лидирующую позицию.

– Но вы скорее будете обезьянкой, которая последует за другими, чем той, которая прыгнет первой?

– По крайней мере следующей обезьяне будет легче прыгать, – резко заметил он. Господи, а она может досадить. – Мы сделали огромные шаги вперед во многих областях.

– Но не в этой области.

– Погода на удивление холодная для этого времени года. Вы так не считаете? – вмешалась перепуганная Порция, но они не обратили на нее никакого внимания.

– Именно эта область является спорной, – твердо заявил он.

– Сомневаюсь, потому что большинство членов Клуба путешественников также являются членами Географического общества. Поэтому неудивительно, что обе организации смотрят на эту проблему совершенно одинаково, – безапелляционно заявила леди Смитсон, пожав плечами.

– Значит, с этим вопросом покончено?

– Да. – Она кивнула. – Но на мой вопрос вы не ответили.

Порция снова поспешила вмешаться:

– Глупости. Конечно же, он…

– И какой это был вопрос, леди Смитсон?

– Я спросила вас, считаете ли вы членство женщин скандальным. Итак? – Голос ее звучал холодно. – Считаете или нет?

– Леди Смитсон. – Он очень хотел получше узнать эту женщину, но и обманывать ее не собирался. Тем не менее нет нужды быть абсолютно искренним. – Я хожу по узкой дорожке между этими двумя организациями. И та и другая субсидируют и поддерживают мои экспедиции и путешествия.

– А вы не хотите портить отношения ни с одной из них.

У него вырвался вздох облегчения – кажется, она поняла его.

– Совсем не хочу.

– Высказываясь в пользу женского членства, вы не найдете сторонников ни в одной из этих организаций.

– Значит, вы меня понимаете.

– Абсолютно. – Она слегка улыбнулась. – Но поскольку я не являюсь членом ни одной из этих организаций, то ваш ответ – ваш секрет – никто не узнает. – Она чуть ближе наклонилась к нему и посмотрела прямо в глаза. – Скажите мне, сэр Себастьян, как вы думаете, женщинам следует стать членами этого клуба или Географического общества?

Он тоже смотрел ей в глаза, такие глубокие и… гипнотизирующие. Чертовщина. Он медленно выдохнул.

– Нет, я так не думаю.

Она выпрямилась.

– Понимаю.

– Понимаете?

– Какая необычная погода, – снова завела свою песню Порция. – Холодно и довольно…

– Меня это не удивляет. Ваше мнение такое же, как у большинства мужчин и, как я полагаю, у большинства членов Клуба путешественников. Вы считаете, что женщина должна занимать свое место. А я считаю, что женщины могут делать то, что пожелают, если у них есть на то способности, – ровным тоном произнесла леди Смитсон. – Касается ли это членства в какой-либо организации, либо открытия новых земель, либо управления собственными доходами.

Он сдвинул брови.

– Тогда, боюсь, нам с вами придется согласиться с тем, что у нас разные мнения.

Она ослепила его улыбкой.

– Я не нахожу в этом особой трудности.

Он удивленно на нее посмотрел:

– Вы принадлежите к типу женщин, которым нравятся споры. Я прав?

– О Господи, – вырвалось у Порции.

А леди Смитсон засмеялась:

– Разве это не весело? Ничего нет полезнее хорошего спора. Это так взбадривает.

– Значит, вы не считаете, что женщин следует принимать в члены клуба.

– Ерунда. Конечно, я за. Просто этот вопрос не настолько меня занимает.

– А что вас занимает, леди Смитсон?

– Шляпы, – заявила Порция. – Она обожает шляпы. Шляпы – ее страсть.

– Да, это так. Шляпы – одно из моих многих… – она пристально смотрела ему в глаза, от чего он едва не задохнулся, – увлечений. Таких, как, к примеру, споры.

– И вы попробуете изменить мое мнение по этому вопросу? – Он улыбнулся. – Постараетесь склонить меня на свою сторону?

– Разумеется, постараюсь, поскольку права я, а вы – нет. Однако, – она тоже улыбнулась, – я не жду от вас согласия со мной лишь потому, что я этого хочу. Вы такой, какой есть, и вас следует принимать таким. Как и меня.

Он засмеялся.

– Возможно, если бы это требование защищали вы, а не строптивая мисс Брамхолл, то небольшие шансы на успех у вас были бы.

Порция изменилась в лице, а у леди Смитсон изогнулась бровь.

– Вы так думаете?

– Да.

– Почему?

– Потому что не могу представить, чтобы какой-либо мужчина устоял перед вами или перед вашими доводами. – И опять их взгляды встретились.

– Даже вы?

– Особенно я.

– Потому что доводы настолько бесспорны?

– Потому что в вашем изложении они звучат восхитительно.

– Прошу меня простить, – возмутилась Порция, – но я все еще здесь, чего ни один из вас не заметил.

– Дорогая, приношу свои извинения. Твое присутствие всегда ощутимо. – Леди Смитсон с доброй улыбкой посмотрела на Порцию.

– И меня тоже прости, Порция, – улыбнулся кузине Себастьян. – Мы увлеклись… – он прокашлялся, – нашим жарким спором.

– А я опоздала спасти сэра Хьюго от жаркого спора со строптивой мисс Брамхолл. – Леди Смитсон посмотрела на эту пару, которая продолжала препираться, и засмеялась. – Цвет лица сэра Хьюго внушает мне беспокойство, но что касается дамы, то она получает удовольствие от этой дискуссии. Полагаю, этого и следовало ожидать, – леди Смитсон шаловливо улыбнулась сэру Себастьяну, – поскольку она – моя тетя.

– Что неудивительно, – слабым голосом произнес он.

– Наконец-то все выяснилось, – пробормотала Порция.

– Должна сказать, сэр Себастьян, что я получила удовольствие от нашей встречи. А ваша лекция просто восхитительна, – сказала леди Смитсон и кивнула Порции: – Порция, до свидания.

Она направилась было к своей тете, но Себастьян сделал шаг вперед и преградил ей путь:

– Леди Смитсон.

Она остановилась.

– Да?

– Возможно, у вас вдруг возникнет желание поспорить, ну просто ради удовольствия… – Он улыбнулся. – Я подозреваю, что мы с вами разного мнения по очень многим вопросам.

– Думаю, что список был бы бесконечен. – Она с минуту изучающее смотрела на него, потом сказала: – Я собираюсь послезавтра покататься в парке. Во второй половине дня.

Он едва не задохнулся.

– Я собираюсь сделать то же самое. Послезавтра, во второй половине дня.

– Какое совпадение, – пробурчала Порция.

– Тогда, вероятно, наши пути пересекутся?

– Я буду вне себя от горя, если этого не произойдет, – со смехом ответил он. – И удивлен.

– Как и я. – Леди Смитсон кивнула, повернулась и пошла спасать сэра Хьюго.

Сэр Себастьян проводил ее долгим взглядом. Ее бедра под турнюром заманчиво покачивались. А высоко над головой подрагивали перья. И все это покачивание и подрагивание породило дрожь у него внутри. Странное и в то же время очень знакомое ощущение. Похожее на то, что он всегда испытывал, отправляясь в новое путешествие.

– Ну-с, это определенно было… – начала Порция.

– Расскажи мне о ней, – прервал кузину Себастьян. – Я хочу знать о ней все.

– Кажется, сегодня это моя участь, – фыркнула Порция. – Ты спрашиваешь о ней. Вероника спрашивает…

– О? Она спрашивала обо мне?

– Ты же известная личность, Себастьян. О тебе все люди знают всё.

– Не всё. – Он не мог удержаться от самодовольной улыбки. – Итак, она проявила интерес?

– Если я тебе скажу, ты вообразишь неизвестно что. – Порция вздохнула. – Ну хорошо, что ты хочешь о ней узнать?

– Она замужем?

– Ее муж умер три года назад, примерно в то же время, когда я потеряла Дэвида. Мы познакомились в следующем году.

– Понятно. – Его взгляд снова устремился к леди Смитсон, которая пыталась утихомирить спорщиков. – Она до сих пор в трауре по мужу?

– В какой-то мере человек никогда не перестает скорбеть, – резко ответила Порция. – Однако… – Она вздохнула. – Если ты спрашиваешь, оставила ли она прошлое позади, то почти во всем – да.

– Почти во всем?

– У Вероники своеобразная манера ко всему относиться. Хотя она и стала моей очень близкой подругой, в этом отношении мы совсем не похожи.

Он нахмурился и повернулся к Порции:

– Я не улавливаю, что ты хочешь этим сказать.

Порция задумалась.

– Вероника никогда не раздумывает, она делает и говорит то, что хочет. Мне кажется, что такой характер у нее был еще до брака, но с тех пор не изменился. Муж был намного ее старше, и после его смерти она больше не выходила замуж. Я всегда себя спрашиваю, а не ее ли необычный характер – не могу подобрать более подходящего слова – привлек его. Она очень своевольная, безо всякого почтения к традициям.

Он кивнул:

– Ты имеешь в виду место женщины в обществе.

– Не только это – вообще все. У меня частенько возникало желание надрать ей уши. И тем не менее, – Порция пожала плечами, – она – моя лучшая подруга.

– Послушай, Порция, – он с удивлением смотрел на кузину, – я никогда не мог представить, что у тебя есть подруга, которая хоть иногда не придерживается условностей.

Порция покачала головой.

– Не иногда, а всегда. Она в высшей степени чужда всем условностям и намного прогрессивнее в своих представлениях, чем положено любой приличной женщине. – Порция наклонилась и доверительно зашептала: – Знаешь, она считает, что женщины должны иметь право голоса.

Себастьян изобразил ужас:

– Только не это.

Порция не обратила внимания на его саркастический тон.

– Я нахожу некоторые ее представления о жизни ужасающими, а другие – скандальными. Но все-таки я ее ни на кого не променяю. – Порция пронзила Себастьяна выразительным взглядом. – И не позволю никому ее изменить.

У Себастьяна брови поползли вверх.

– Да ты сама изменилась, маленькая кузина.

– Ничего подобного. Я никогда не меняюсь. И не собираюсь меняться. Так вот, насчет Вероники. Тебе следует знать, что она очень умная. Самая умная из всех женщин, которых я встречала.

– Это хорошо, – усмехнулся он. – Мне нравятся умные женщины.

– Возможно, она даже умнее тебя.

– Ну, это маловероятно, – хмыкнул он. – Что еще?

– Она всегда права и редко признает свою неправоту.

– Занятно. Я тоже всегда прав.

– Она слишком независима.

Он кивнул:

– Как и я.

– Но она женщина. Это неприлично.

Себастьян сдержал улыбку.

– Продолжай.

Порция заколебалась, говорить ли это.

– Хотя она сильная женщина – я таких сильных никогда не встречала, – но мне кажется, что у нее ранимая душа, хотя она и напускает на себя вид, что ей все нипочем.

– Притворяется?

– Не перевирай моих слов. Я просто думаю, что она многого не показывает. – Порция прищурилась. – Я бы не хотела увидеть того, кто станет играть ее чувствами.

– У меня нет подобного намерения.

– Значит, ты, Себастьян Хэдли-Эттуотер, тоже изменился, – заявила Порция. – Вероника не та женщина, чувствами которой можно играть, – предупредила она кузена.

– Ты абсолютно права. – Себастьян опять посмотрел на леди Смитсон – взяв под руку тетю, она твердым шагом повела ее к двери. – Чувствами таких женщин не играют. – Он задумчиво улыбнулся и уточнил: – На таких женятся.

Глава 4

Господи, какая же она дура!

Вероника устроилась поудобнее на мягком сиденье открытого ландо и плотнее натянула накидку. Что на нее нашло, когда она сказала сэру Себастьяну, что сегодня будет кататься в парке? Наверное, это произошло потому, что она отвлеклась на тетушку и сэра Хьюго – необходимо было развести их в разные стороны, пока сэр Хьюго не пострадал… физически. Она решила, что в это время года в парке будет мало народу, что входило в ее планы. Как бы Вероника ни пренебрегала условностями, очевидных глупостей она предпочитала не делать. А парк – публичное место, и обвинить ее в чем-то непристойном никак нельзя. Во время светского сезона едва ли можно было двигаться быстрее черепахи, но ведь в сезон в парке гуляли исключительно для того, чтобы на других посмотреть и себя показать. Вероника любила кататься в бодрящую погоду, однако в этом году холод наступил слишком быстро. Уже и в октябре, и в ноябре шел снег. Кто знает, что сулит декабрь?

Слуги сочли ее ненормальной, когда она настояла на том, чтобы опустить верх экипажа. И кучер, и дворецкий, и горничная, все пытались переубедить ее, но зря старались. Вероника крайне редко меняла свое решение. Но в общем, все оказалось не так уж страшно. Она укутала колени одеялом, а ноги поставила на горячий кирпич. Это ее согрело, и она перестала дрожать.

А где же сэр Себастьян? Столь маленькая неприятность, как холодная погода, разумеется, не могла остановить такого бывалого путешественника, как он. Вероника выпрямилась и обвела глазами парк, затем со вздохом откинулась на спинку сиденья. Может, она высказалась чересчур неопределенно? А может, отпугнула его своей склонностью к жарким спорам и передовым взглядам? Но все-таки нужно что-то большее, чем ее прямолинейность, чтобы отпугнуть храброго и стойкого мужчину, каким является сэр Себастьян, – его подвиги это доказали. Если только она не обманывалась на его счет… Вполне вероятно, что он опасается этой встречи так же, как она.

Страх и неуверенность были несвойственны Веронике. Но ведь прежде она ни разу не пыталась завоевать мужчину. Если уж быть честной, то она не была полностью уверена в том, что действует правильно, пытаясь добиться задуманного. Вероника поморщилась. Конечно, она подкалывала Порцию, заявив ей о своем намерении стать любовницей Себастьяна, но насколько бы это все упростило.

Как замечательно было бы просто сказать ему, что она приняла для себя это решение по многим причинам, которые его не касаются. А потом добавить, что она выбрала его по причинам, которые опять же его не касаются, но очень ее привлекают.

Вероника посмотрела вперед и увидела знакомую одинокую фигуру, направлявшуюся к ней по запорошенной снегом траве. Какое облегчение! Он шел большими решительными шагами с таким целеустремленным видом, словно его ожидали более неотложные дела, чем обычная прогулка в карете по парку. Вероника довольно улыбнулась. Это будет не совсем обычная прогулка.

Она узнала и о его книгах, и о путешествиях – хотя это ее не слишком увлекло – задолго до того, как познакомилась с его кузиной. Он ведь очень известный человек. Ее покойный муж им восхищался и в своей библиотеке имел книги сэра Себастьяна.

Но Вероника прочитала их совсем недавно, несколько месяцев назад. Она не была уверена в том, что мысль стать любовницей сэра Себастьяна пришла ей в голову после прочтения его книг. Возможно, это было счастливым совпадением – она заинтересовалась этим человеком в то самое время, когда решила, что предпочитает быть любовницей, а не женой. И как кстати оказалось, что он – родственник одной из ее любимых подруг.

Он приближался, и сердце у нее затрепетало. Вполне понятные волнение и опасение. Хотя у Вероники были свои собственные моральные устои и правила поведения, которые, вполне возможно, оскорбляли тех, кто придерживался строгих рамок приличий, но, помимо мужа, других мужчин в ее жизни никогда не было. Обольстил ее только Чарлз, и она не сопротивлялась этому. Иногда она себя спрашивала, способна ли вообще любая женщина питать к этому отвращение. Чарлз пользовался дурной репутацией, когда они познакомились. В основном в отношении женщин. Нельзя сказать, что она откликнулась на его притязания не раздумывая. Она его… хотела, ощущая незнакомое доселе томление. Это был скорее зов плоти, а не любовь. Но разочарованной она не осталась. Веронике казалось весьма странным, что многие жены считают интимные отношения скорее долгом, чем удовольствием. Но в таком случае Чарлз был необычным мужчиной. Так же, как она – необычной женщиной.

– Генри, – крикнула она кучеру, – останови карету!

– Но, леди Смитсон… – Генри увидел сэра Себастьяна и все понял. – Вы намерены идти пешком, миледи?

– Не в этих же туфлях. – Ее взгляд был прикован к сэру Себастьяну – на его лице появилась широкая улыбка, он помахал ей рукой и ускорил шаг. – Думаю, что ко мне присоединится сэр Себастьян.

– Как пожелаете, миледи, – бесстрастно ответил Генри, но в его голосе прозвучало едва заметное неодобрение.

Родственники Порции были не одиноки в своих мыслях о том, что три года – вполне достаточный срок для траура у женщины ее возраста. Но если бы Генри точно знал, что у нее на уме, то неодобрение отразилось бы и на его лице. Выгода от того, что слуги работают у тебя не один год, это их безусловная верность. Они были почти частью ее семьи наравне с кровными родственниками. С другой стороны, Генри и остальные слуги были слишком хорошо вышколены, чтобы произнести что-либо вслух, но в то же время не стеснялись показать, что́ они думают о ее поведении. Она частенько думала о том, как же трудно быть верным, безупречным слугой, когда твоя госпожа живет по собственным правилам, отличным от тех, что приняты в светском обществе.

– Какой хороший день, леди Смитсон, – радостно произнес сэр Себастьян. Вероника надеялась, что эта радость распространяется и на нее, а не только на морозную погоду.

– Добрый день, сэр Себастьян, – кивнула она. – Удивительно, что вы пешком. Я думала, что вы намеревались покататься.

– В такой замечательный день? Да никогда. – Он глубоко вдохнул свежий воздух и огляделся. Очевидно, его радость распространялась исключительно на чудесную погоду.

– Да? – Она изогнула бровь. – Кажется, довольно холодно.

– Это освежает. – Он сделал еще один глубокий вдох. – И очень бодрит. Заставляет кровь быстрее бежать по жилам.

– В тщетной попытке согреться, – еле слышно произнесла Вероника.

Он засмеялся:

– Да что вы, леди Смитсон. Согласен, что сейчас немного холоднее, чем обычно в это время года, но в холодном воздухе есть что-то такое… оживляющее.

– Мне представляется, что тот, кто часто жил в тропическом климате, как вы, питает отвращение к холоду.

– Как раз наоборот. – Он покачал головой. – Когда от жаркого солнца кожа покрывается волдырями, начинаешь ценить тот климат, в котором прожил бо́льшую часть жизни. По крайней мере со мной происходит так.

– В таком случае ваше следующее путешествие – это полярная экспедиция.

Он хмыкнул.

– Думаю, что даже для меня это слишком холодно. Но сегодня идеальный день для прогулки. Вы не присоединитесь ко мне?

Она улыбнулась.

– С удовольствием. Генри, – окликнула она кучера, – я все же пройдусь.

Генри чуть не задохнулся, потом закашлял.

– Как пожелаете, миледи.

– Будь так добр, езжай следом за нами.

Сэр Себастьян открыл дверцу кареты и помог ей выйти. Его рука была теплой и крепкой. У нее по телу пробежала приятная дрожь. Он предложил ей руку, и они неспешно пошли вперед. Себастьян старался идти с ней в ногу, приноравливая к ней свои длинные шаги.

– Скажите, сэр Себастьян, вы собираетесь пожить в Англии, или вы уже намечаете следующее путешествие?

– Мои планы никогда не бывают определенными. – Он засмеялся. – Но обозримое будущее я собираюсь провести в Англии. Я бы хотел какое-то время сосредоточиться на написании книг. Большинство людей никогда не увидят тех мест, где побывал я, и я нахожу огромное удовольствие в том, чтобы разделить с ними мои приключения. Я также подумываю о том, чтобы изложить мой опыт в художественной прозе.

– Как мистер Хаггард [2]с его героем Аланом Куотермейном?

– Что-то вроде этого.

– «Копи царя Соломона» [3]пользовались большим успехом, как вы знаете, и этот роман объявили даже самой занимательной из когда-либо написанных книг.

Он взглянул на нее.

– Вы его прочитали?

– Пока нет. Должна признаться, что в последнее время я была занята чтением подлинных историй о путешествиях – а именно книг сэра Себастьяна Хэдли-Эттуотера.

– И?..

Она удивленно приподняла брови.

– Ждете комплимента?

Он улыбнулся.

– Разумеется.

– Хорошо. – Она на секунду задумалась. – Я нахожу ваши книги чрезвычайно захватывающими. Мне также нравится манера изложения – ваш стиль, я хочу сказать. По правде говоря, я даже не представляю, как приключения вымышленного героя могут быть более убедительными, чем то, что пережили вы в действительности. Такого комплимента достаточно?

– Достаточно, – кивнул он. – Помимо писательской деятельности, есть еще мой дом. И должен признаться, что я по нему скучаю.

– Не может быть, – удивилась она.

– Вас это поразило? – усмехнулся он. – Никто не считает людей, подобных мне, сентиментальными там, где дело касается дома и семьи. – Он взглянул на нее. – У меня, видите ли, довольно большая семья.

– Порция говорила об этом, – кивнула Вероника. – Кажется, три сестры, помимо вашей кузины, а также два старших брата.

– Я младший из четырех братьев, но мой самый старший брат, Ричард, умер несколько лет назад.

– Примите мои соболезнования, сэр Себастьян, – с искренним сочувствием произнесла она.

Он пожал плечом, словно это уже пережитая утрата, но грусть, промелькнувшая в его глазах, сказала ей обратное.

– Он никогда не отличался крепким здоровьем по сравнению с остальными. – И снова оживился. – Мы выносливые и смелые. Даже Порция, хотя она предпочла бы, чтобы ее такой не считали.

– Смелость – не то качество, которое характерно для Порции, – засмеялась Вероника. – Однако она говорила о том, что выносливость необходима, когда растешь среди семерых детей.

– Прошу учесть, что упрямые характеры моих братьев и сестер ни в коей мере не отрицают добропорядочности семьи в целом. – Он печально покачал головой. – Порция не одинока в своем стремлении к благопристойности. Мы – на редкость приличная семья, славящаяся своей респектабельностью и совершенно не склонная к скандалам.

– За исключением вас?

– Мне всегда доставлял удовольствие изрядный скандал… к ужасу моей семьи. – Он доверительно склонился к ней. – Я – паршивая овца в стаде.

– Да, у вас есть определенная репутация в этом отношении.

Он засмеялся:

– Уверяю вас – хотя я ее заслужил, – все немного преувеличено.

– Что неудивительно, не правда ли? – Она одарила его милой улыбкой.

– Это – самая неприятная сторона известности.

– Неприятная? С трудом в это верю.

Он покачал головой.

– Я бы предпочел, чтобы мне воздавали должное за мои реальные дела, хорошие или не очень, чем за то, что предполагается.

– Значит, легионы женщин – это предположения?

Он закашлял и с удивлением покачал головой:

– Господи, леди Смитсон, а вы прямодушны.

– Разве Порция вас не предупреждала?

– Она говорила, что вы весьма откровенны. Она считает откровенность скандальной.

– Могу ли я сказать вам кое-что по секрету, сэр Себастьян?

– Сделайте милость.

– С самой первой встречи с Порцией я не нахожу ничего занятнее, чем поддразнивать ее своей откровенностью.

– Вас это веселит?

– Чрезвычайно. – Она рассмеялась. – Скажите, а вам нравится шокировать вашу семью?

– Мою семью легко шокировать. – Он тяжело вздохнул. – Всем было бы намного приятнее и спокойнее, изучай я право, или служа в армии, или даже занимаясь каким-нибудь почтенным видом коммерции. Или если бы я пошел по церковной линии. – Он поднял брови. – Вы можете представить меня священником?

– О, ваши проповеди были бы очень интересными.

– Боюсь, что меня лишили бы сана после первой же, – рассмеялся он. – И даже в этом случае у нас в семье есть те, кто предпочел бы неспособного пастора любителю приключений, путешественнику, писателю, лектору…

– Не забудьте про исследователя.

– Исследователь – это звание, которое дается тому, кто отважится выйти за границы обычного эксперимента. Его надо заслужить. – Он покачал головой. – Я никогда не был первым человеком, ступившим на необитаемую землю. Я никогда не открывал потерянных цивилизаций или неизвестного доселе устья большой реки. Также я ни разу не сделал никакого важного открытия, хотя то, чему посвятил свое время, было не так уж плохо.

– Понимаю. – Ее взгляд сделался внимательным. – Вы сожалеете об этом?

– О замечательном времени? – Он сверкнул улыбкой. – Ни одну минуту.

– Я имела в виду другое: то, что вы не открыли ничего значительного.

– А мне следует сожалеть? Полагаю, что было бы приятно открыть что-нибудь эдакое. – Они молча шли по дорожке. – В мои намерения не входило открывать неизведанные миры, когда я впервые занялся путешествиями. Но то, что можно назвать орудием для открытий, определило мой жизненный путь.

– Да?

Он остановился, полез в карман жилета и извлек маленький компас.

– Я еще мальчиком нашел его в старом сундуке. Никто из домашних не мог мне сказать, кому принадлежал старинный компас. С тех пор я с ним не расстаюсь. Это моя самая ценная вещь. – Он протянул ей компас. Она взяла его и с любопытством стала разглядывать. Металлическая вещица хранила тепло его тела. – На крышке надпись, – сказал он.

Она перевернула компас и прочитала едва заметно выгравированные слова: «In ambitu, gloria». Вероника посмотрела на Себастьяна:

– Я не сильна в латыни. Что это значит?

– «В поисках славы».

– Это фамильный девиз? – Она вернула ему компас.

– Нет. Теперь это мой девиз. – Он положил компас обратно в карман. – Мне он подходит. Путешествие важнее, чем цель.

– Как мудро. – Она задумалась. – Если вы не собирались открывать неизведанное, то, может, вы, учитывая выбор профессии, всего лишь хотели поразить семью?

Он весело на нее взглянул.

– Леди Смитсон, если бы я не был уверен, что это не так, то счел бы вас журналисткой одной из тех газет, которые всегда перевирают факты. А может, вы и есть журналистка? – Он шутливо сдвинул брови.

– Нет, конечно, – рассмеялась она. – Но какая замечательная мысль.

– Вы задаете очень много вопросов.

– А вам удается на многие не ответить.

– Прошу меня простить. Я не хотел показаться уклончивым. У меня просто нет ответов. – Он на секунду задумался. – Когда я начал вести – и веду до сих пор – ту жизнь, которая меня интересует больше всего, я не ставил никакой особой цели, за исключением, возможно – и как вы это отметили, – не делать того, чего от меня ждала семья. – Он внимательно посмотрел на нее. – Это, конечно, не назовешь достойной восхищения целью, на достижение которой можно тратить свою жизнь.

– И все же вы, кажется, весьма в этом преуспели.

– Поверьте мне, никто больше, чем я, не шокирован этим фактом.

Она засмеялась. Он предложил ей руку, и они продолжили прогулку.

– Дороги жизни, по которым мне предлагалось идти, все представлялись ужасно скучными. Провести свои дни, занимаясь делом, которое мне не по душе… подобная судьба была для меня хуже смерти. Это было бы существованием, а не жизнью.

Она кивнула.

– Но у вас был выбор.

– Что вы имеете в виду?

– Вы – мужчина и могли делать то, что захотите, независимо от того, одобряет это ваша семья или нет. У женщины такого выбора нет.

– И все же, насколько я понял, вы делаете то, что пожелаете.

– Я не типичная женщина. – Вероника улыбнулась. – Мне повезло – в моей семье у всех передовые взгляды. К тому же я никогда материально ни от кого не зависела. Ничто не делает тебя свободной от осуждения общества, как финансовые возможности жить так, как хочешь. Большинству женщин не столь повезло.

– Везение никогда не следует недооценивать. – Он усмехнулся. – Я хорошо заучил истину, что удача лучше, чем мастерство. Благодаря удаче вы попадаете в нужное место в нужное время. Например: везение заставляет вас нагнуться, чтобы вынуть камешек из башмака и таким образом избежать стрелы, которая просвистела у вас над головой.

– Вы писали об этом случае. – Она плотнее приникла к его теплой руке, чтобы согреться. – Я согласна – удачу часто недооценивают.

– И еще удача, леди Смитсон… – он смотрел ей прямо в глаза, – удача – это когда твоя любимая кузина становится ближайшей приятельницей дамы, которая может изменить твою жизнь.

Сердце у нее подскочило. Но почему? Как раз сердце ее не задето. Конечно, она рассчитывает на привязанность, но ничего большего. Сердце никогда прежде не бунтовало против задуманного ею.

Вероника фыркнула.

– Полнейшая глупость.

– О, я весьма искусен по части всех видов глупости, – серьезно заметил он.

– В таком случае, сэр Себастьян, хватит глупостей. – Ей не удалось скрыть улыбку. Этот человек очень ее занимает.

– Не будете ли вы столь любезны называть меня Себастьяном?

– Это было бы в высшей степени неприлично, – высокомерно ответила она.

– Но ни вы, ни я не придаем особого значения приличиям.

– Тем не менее…

Он наклонился к ней и тоном заговорщика произнес:

– Это повергнет в ужас Порцию.

– Тогда выхода у нас нет, Себастьян. – И, помолчав, сказала: – В свою очередь, предлагаю отказаться от леди Смитсон. Я просто Вероника.

– В вас нет ничего простого, Вероника. У меня предчувствие, что, познакомившись с вами, я открою для себя самую сложную женщину, каких я когда-либо знал. И… – он положил ладонь поверх ее руки, – я намерен добиться успеха в этом исследовании.

И снова предательское сердце затрепетало у Вероники в груди. Она решила не придавать этому значения и легкомысленным тоном произнесла:

– Что ж, я – та дама, которая в конце концов изменит вашу жизнь.

Он улыбнулся, и его улыбка показалась ей уж чересчур довольной.

– Отчего вы так улыбаетесь?

– По-моему, это очевидно.

– Вовсе нет. – Она нахмурилась. А вот это не входило в ее план. Во-первых, он не согласился с ней относительно погоды – вернее, не высказал несогласия по этому поводу, а она не припоминала, когда в последний раз уступила чьему-либо мнению по поводу погоды или вообще по любому поводу. Затем он вынудил ее пройтись, хотя у нее не было намерения это делать, учитывая холод и то, что ее туфли не предназначены для прогулок по снегу. С ним, конечно, весело, он обладает несомненным шармом. Она не знала, как это произошло, но… верховодит он. И всего лишь благодаря одному загадочному замечанию о том, что она меняет его жизнь. Что за полнейшая глупость… как нелепо.

Она остановилась, убрала руку с его руки и сделала глубокий вдох.

– Себастьян, я… – И тут она чихнула.

– Господи, вы замерзли? – В его глазах появилась озабоченность. – Прошу меня простить, Вероника. Какая беспечность с моей стороны. – Он взял ее руки в свои и начал быстро растирать обтянутые перчатками пальцы. – Как же я не подумал, что вы не одеты для прогулки пешком! – Он снова взял ее под руку и повел к карете. – Вы меня прощаете?

– Все не настолько…

– Позвольте мне загладить свою вину. – Они подошли к карете, и он повернулся к ней лицом. – У меня есть билеты на пьесу в Театр принца Уэльского. Спектакль состоится через три дня, а еще через три дня будет банкет в Клубе путешественников в честь… чего-то или кого-то. Я был бы счастлив, если бы вы вместе со мной посетили оба этих вечера.

Она покачала головой:

– Я, право, не уверена…

– Я приглашаю вас вместе с вашей восхитительной тетушкой, – добавил он. – Чтобы соблюсти все правила приличия.

– Я думала, что мы одинакового мнения на этот счет.

– Разумеется. – Он взял ее руку и, глядя прямо в глаза, поднес к губам. – Я пренебрегаю условностями, Вероника, но не сейчас.

– Не сейчас?

– Нет. – Он помог ей сесть в карету и повернулся к кучеру: – Генри!

– Да, сэр?

– Генри, пожалуйста, отвезите леди Смитсон прямо домой и проследите, чтобы она как следует согрелась. – Себастьян наклонился к ней и понизил голос: – Я сожалею, что не смогу сам этим заняться.

Жар бросился ей в лицо, но она не придала этому значения и тоже понизила голос:

– Что вы имеете в виду, сказав «не сейчас»? Что вы задумали?

– Вероника, не может быть, чтобы вы на самом деле хотели это узнать. Это испортит вам веселье. – Его глаза озорно зажглись. – И мне тоже. – Он дал знак Генри, и карета двинулась вперед.

– Я не дала согласия ни на театр, ни на банкет, – крикнула она. – У меня могут быть другие планы.

На его лице играла все та же довольная улыбка, которую она у него уже видела. Он дотронулся до полей шляпы и кивнул на прощание:

– До свидания, леди Смитсон.

Повернулся и ушел. Она смотрела ему вслед. Нет, все произошло совсем не так. Иначе она представляла себе их первую встречу. А знала ли она точно, как это будет? И уж конечно, она не думала спрашивать о его намерениях. Но это и не важно – у нее свои собственные намерения: она должна стать его любовницей. Это похоже на преследование с ее стороны, но, очевидно, он этого не понимает.

А как получилось, что ее план вдруг дал трещину? Ведь из-за него она… разволновалась. Да, именно так. Разволновалась. Вероника Смитсон никогда не волновалась и не нервничала, и ей это совсем не понравилось. Мало того – у нее внутри что-то кольнуло… похожее на желание. Господи, что с ней? Ну, все будет по-другому, когда они встретятся в театре… Если только она туда пойдет.

Конечно, пойдет. Что касается того, чтобы прийти вместе с тетей… Это нарушит ее план побыть с ним наедине. Но все же… приличия будут соблюдены, и это… безопасно.

Боже! Она раньше никогда не думала о том, что опасно, а что нет. Женщины, которые вознамерились стать любовницами, не должны беспокоиться об опасности. Но в этом человеке было что-то такое, что затронуло опасные зоны глубоко внутри. Предательское сердце, несомненно. Почему оно то прыгает, то трепещет? Она не допустит подобной глупости, никакого томления или желания.

А как объяснить, почему он ее взволновал? Объяснение, очевидно, кроется в том, что она до сих пор никогда не добивалась расположения мужчины. Поэтому-то сердце у нее к этому не готово. Привязанность к нему вполне допустима, но о любви не может быть и речи. Она давно заметила, что любовь все портит и толкает женщин на необдуманный выбор. Она не ищет любви. Один раз она любила, и это было замечательно. К тому же шансы, что какой-то мужчина сможет полюбить ее такой, какая она есть, а не такой, какой, он считает, ей следует быть, весьма незначительны. Поэтому нет смысла добиваться любви.

Начиная с этого момента, что бы ни ждало ее в дальнейшем с Себастьяном, все будет происходить на ее условиях, а не на его.

– Очень надеюсь, сэр Себастьян, что ваши намерения не отличаются благопристойностью ни в малейшей степени, – пробормотала она и удобно устроилась на мягком сиденье. – Мои намерения определенно таковыми не являются.

Глава 5

– И куда мы отправляемся сегодня вечером? – Фордем Синклер прислонился к косяку открытой двери гостиной внизу лестницы. В руке он держал бокал с бренди. Он окинул взглядом Себастьяна. – И в вечернем фраке.

– Как и ты. Хотя, осмелюсь заметить, мой фрак сидит на мне лучше, – ответил Себастьян, поправляя манжеты.

– Ты англичанин. – Синклер сделал глоток бренди. – Вы, англичане, обречены с рождения быть чопорными и скучными и к тому же носить неудобную одежду. – Он обвел взглядом холл. – И живете в домах, где гуляют сквозняки.

– Позволь заметить, что это твой дом, а не мой.

Синклер пожал плечами:

– Не я его выбирал.

Дом Синклера, который он любезно делил с Себастьяном, когда один из них или оба были в Лондоне, принадлежал его семье, но находился в его распоряжении. Синклер был сыном американского железнодорожного магната и младшей дочери графа Маршема и при этом считал себя стопроцентным американцем. Он, так же как и Себастьян, не отличался любовью к обязательным родственным визитам. Это и еще сходство их характеров и страсть к экзотическим местам привело к тому, что они стали партнерами по приключениям и путешествиям, а за шесть лет знакомства превратились в близких друзей.

– Сегодня от отца пришла телеграмма, из которой я понял, что обязан представлять семью на скучнейшем приеме в американском посольстве…

– Обязан?

– Это была просьба, высказанная в такой форме, что сомнений в моем присутствии у него нет. – Синклер поднял бокал. – Я готовлюсь к этому испытанию.

Хотя Синклер и был наследником огромных состояний с обеих сторон семьи, он не более чем Себастьян отличался родственными чувствами. И это тоже у друзей было общим.

– Может, удастся развлечься.

– Надеюсь. Так или иначе… – Вдруг его осенило. – Послушай, ты же уже одет для вечера. Почему бы тебе не пойти со мной? Для моральной поддержки своего ближайшего друга.

– Прости, старина. Я иду в театр. – Себастьян подошел к зеркалу в холле и стал себя придирчиво разглядывать. – С вечером в театре ничто не сравнится. Советую посетить.

– Я пробовал. – Синклер повертел в руке бокал с бренди и с любопытством взглянул на Себастьяна. – Хотя я не большой любитель театра, но сегодня с большим удовольствием пошел бы на самую скучную пьесу, чем на блестящий прием в посольстве.

Себастьян, не обращая на него внимания, продолжал изучать себя в зеркале.

– У меня галстук не перекосился?

– Нет. – Синклер прищурился. – Это что, твой план доказать семье, что ты изменился?

– Синклер, я просто иду в театр, – холодно заметил Себастьян, поправляя галстук. Оба приятеля предпочитали более свободную одежду, чем накрахмаленные воротнички и белые галстуки, необходимые для официальных случаев. – Посещение театра едва ли является признаком респектабельности.

– Как посмотреть. Что дают?

– Кажется, опера, – подумав, ответил Себастьян. – А может, Шекспир. Я не помню.

– А, тогда понятно.

– Вот, вспомнил. «Школа злословия» [4]. Это название пьесы. – Себастьян, глядя в зеркало, встретился глазами с приятелем. – Что тебе понятно?

– Я задал не тот вопрос. Вопрос не о том, что ты собираешься смотреть, а, скорее, с кем?

Себастьян улыбнулся:

– А сейчас галстук завязан ровно?

– Нет. Перевяжи заново. – Синклер тоже улыбнулся. – И кто она?

– Она – леди Смитсон. – Себастьян сердито дернул галстук, выдохнул и принялся снова завязывать. Этот чертов узел его доконает!

– Леди Смитсон? Новое знакомство?

– Она была на моей лекции, – рассеянно ответил Себастьян, поглощенный куском шелка, который упрямо не хотел ровно завязываться на шее. – У нее потрясающие рыжие волосы и восхитительно сверкающие темно-карие глаза.

Синклер ухмыльнулся:

– Теперь я понимаю.

– Это совсем не то, что ты подумал, – резко оборвал его Себастьян.

– Что «не то»?

– Вероника – подруга моей кузины, а не обычная поклонница.

– Той самой добропорядочной кузины? – недоуменно сдвинул брови Синклер.

– Да, подруга Порции. – Себастьян внимательно вгляделся в заново повязанный галстук. Возможно, некоторая небрежность в узле даже к лучшему – он же должен оправдать свою репутацию.

– Наконец-то туман рассеялся, – сказал Синклер.

– И тебе все стало ясно?

– Прозрачно, как хрусталь, мой друг.

Себастьян повернулся к нему.

– В таком случае будь добр и скажи мне, что за глубокое откровение тебя посетило?

– Ты хочешь, чтобы твоя семья считала тебя респектабельным и ответственным. Поэтому ты демонстрируешь им определенные символы благонадежности.

– Да ну? – Слова друга развеселили Себастьяна. – А я и не подозревал, что ты такой мудрый. – Он скрестил руки на груди. – И что это за символы?

Синклер кружил по холлу подобно большому коту, который охотится за добычей.

– А как еще ты назовешь роскошный дом в деревне, который ты купил? Как он, кстати, называется?

– Грейвилл-Холл. Дом большой, но не роскошный. Когда-то он таким был и, надеюсь, снова им станет. Потребуется много вложений.

– Ты ведь купил его за хорошую цену?

– Практически за ничтожную.

Синклер усмехнулся:

– Чем не ответственное поведение? Поторговался и заключил выгодную сделку. Вот тебе и символ.

Себастьян расхохотался:

– Это нелепо, но очень занятно. Продолжай, будь добр.

– Следующий символ: ты намерен сократить свои путешествия в обозримом будущем. – И с печальным видом покачал головой. – И еще: ты собираешься писать не только о своих приключениях, но и о выдуманных для тех людей, которые слишком трусливы, чтобы отважиться на собственное.

– Позволю себе уточнить: ты же не станешь лишать тех, кто не обладает твоей стойкостью или удачливостью, испытать прелесть от приключений, выдуманные они или нет.

– О, значит, это благотворительное начинание?

– Ничего подобного. Я рассчитываю, что это будет более прибыльным делом, чем мои предыдущие книги.

– И таким способом ты сможешь вкладывать деньги в свой разваливающийся дом в деревне.

– Угадал.

– Это… – Синклер выдержал театральную паузу и поднял бокал, – самое точное определение ответственного человека.

Себастьян усмехнулся:

– Тогда мой план удается.

– Добавь к этому приятельницу добропорядочной кузины – с тобой под руку, – и твои братья не смогут возразить против получения тобой наследства.

Себастьян покачал головой:

– Мое наследство никак не связано с Вероникой.

– Так уж никак! Не говори мне, что после респектабельного дома и заслуживающей уважения профессии писателя художественных книг мысль о добропорядочной жене не приходила тебе в голову.

– Допускаю, что приходила.

Синклер застонал.

– Но, – быстро уточнил Себастьян, – у меня нет намерения жениться лишь ради наследства или уважения братьев. И из того, что я знаю о ней, Веронику никак не назовешь добропорядочной. По крайней мере не во всех отношениях. И я пока что не решил, хочу я на ней жениться или нет.

– Значит, Вероника? – Брови у Синклера полезли на лоб.

– Да, так ее зовут.

Синклер смерил его изучающим взглядом и произнес, тщательно подбирая слова:

– Я сейчас скажу тебе то, что никак не предполагал сказать.

Разговор приобретал серьезную окраску. Себастьян повернулся к приятелю.

– И что это такое?

– Когда мы играем в карты и ты блефуешь, то есть сказанное тобой не является полной правдой, то у тебя слегка подергивается щека. Я давно это заметил.

– Почему ты мне никогда не говорил об этом?

Синклер хмыкнул:

– С какой стати?

Себастьян сощурился.

– В таком случае ты обязан мне кое-какими выигрышами. Ты их получил, оказывается, за мой счет.

– Тебе следует быть мне благодарным за то, что я ни с кем не поделился своим открытием. Что касается моих выигрышей, то это бремя вины я готов вынести. А сейчас я тебе это сказал лишь потому, что у тебя снова дергается щека.

– Абсолютный бред.

– Одно из двух: либо ты не полностью правдив в том, что используешь эту женщину, чтобы получить одобрение семьи, либо ты уже решил жениться на ней. – Синклер с задумчивым видом потягивал бренди. – Интересно, кому ты врешь, мне или себе.

– Я тебе уже сказал, что брак – это не шаг для получения наследства. Что касается брака с Вероникой… – Он старательно выбирал слова. – Видишь ли, за прошедшие годы было много случаев – и мы с тобой их не раз обсуждали, – когда мы полагались исключительно на интуицию – на шестое чувство, если хочешь, – и оно нас ни разу не подвело.

– И что? – Синклер подозрительно взглянул на Себастьяна.

– И теперь та же интуиция говорит мне, что если я не разделю свою жизнь с этой женщиной, то пожалею. Так что вполне возможно, что я принял решение. Звучит как безумие, не так ли?

– По меньшей мере. Ты едва с ней знаком.

– Думаю, что брак позволит мне узнать ее намного лучше.

Синклер, не веря своим ушам, уставился на Себастьяна:

– Чувствую, что ты твердо решил.

– Да, твердо.

– Ты влюблен в нее?

– Вероятно. Почти. Я не знаю. Не знаю, поскольку был не в состоянии ни о чем думать, кроме как о ней, с первой же нашей встречи. – Он недоуменно покачал головой. – Я никогда раньше ничего подобного не испытывал.

– Никогда?

– Во всяком случае, не помню.

– Даже с дочкой французского посла в Каире?

– Нет.

– Или с той очаровательной вдовушкой в Алжире?

– Господи, нет, конечно.

– Или с…

– Нет, – оборвал его Себастьян. – Никогда и ни с кем.

– Как интересно. – Синклер смерил его долгим внимательным взглядом и поднял бокал. – Тогда желаю удачи.

– Вероятно, удача мне понадобится. Вероника Смитсон может стать самым большим испытанием в моей жизни. – Он доверительно посмотрел на друга. – И, думаю, самым грандиозным приключением.

Возможно, никакого приключения не будет вообще, если эта чертова особа не появится.

Себастьян с трудом сдержался, чтобы не вскочить на ноги и не выглянуть в коридор за отдельной ложей, заказанной им на сегодняшний вечер. Он заставил себя сидеть в кресле и с безразличным видом рассматривать ряды партера. Но Вероника ведь не сказала, что придет в театр. Правда, она не вернула билеты, которые он отослал ей вчера домой. Два билета, разумеется. Он поморщился. Компания ее тетки его не радовала, но чтобы избежать ненужных пересудов – это лучший вариант.

Странно, он никогда прежде не задумывался о приличиях. Но ведь и жениться он раньше не собирался. Синклер прав – он не до конца искренен. Любовь это или нет, но он совершенно определенно чувствовал, что стоит на краю очень глубокой пропасти. Нелепо, конечно, что его с такой быстротой охватило это чувство. Он всегда думал, что любовь будет расти постепенно, а не набрасываться на человека со скоростью и внезапностью голодного тигра. Он не в силах выбросить Веронику из головы. Он ни за что не признается в этом Синклеру или кому-либо еще, но в своем воображении уже видел себя с ней. Не сегодня и не завтра, а спустя двадцать лет. Тридцать лет. В конце их совместной жизни.

Разум призывал его не строить столь поспешных планов. Но интуиция, на которую он всегда полагался, которой доверял, говорила ему, что он прав. Наверное, он сумасшедший. А что, если это неизбежно? Он никогда прежде не влюблялся и не испытывал ничего подобного, поэтому как ему знать, плохо это или очень, очень хорошо?

И если это хорошо и правильно, то следует вести себя прилично. В конце концов, джентльмен не позволяет себе излишних вольностей с женщиной, на которой хочет жениться.

– Вы сомневались, что я приду? – раздался голос у него за спиной.

Он скрыл довольную улыбку и встал.

– Ни на одну минуту.

Она приподняла бровь, не веря ему.

– Ну хорошо, признаю – сомневался. – Он рассмеялся. – Возможно, был момент, может, два, когда меня посетили сомнения.

– Я не уверена, радоваться мне или огорчаться.

– Почему?

– Вы произвели на меня впечатление человека, который в высшей степени уверен во всем.

– Да, я уверен во всем. – Он взял ее руку и поднес к губам, глядя прямо в глаза. – За исключением, возможно, вас.

– О, вот это меня радует. Как восхитительно. – Она улыбнулась. – У вас это на редкость хорошо получается.

Сквозь перчатку он ощущал тепло ее руки, а запах духов приятно щекотал ноздри. Едва уловимая смесь манящих пряностей и экзотических цветов не только напомнила ему рынки загадочного Востока, где ему довелось побывать, но и вызвала в воображении другие места, которые он никогда не посещал. Например, спрятанные от чужих глаз гаремы, где царила чувственность.

– Так что я хорошо делаю?

– Целуете мою руку и при этом смотрите прямо в глаза. – Она говорила легко и беспечно, а глаза пылали жаром. – Это весьма действенно. Однако, – она убрала руку, – это выглядит чересчур… отрепетированно.

– Но тем не менее это действует.

– О да.

Он сдержанно, но довольно улыбнулся:

– Даже на вас?

– Господи, Себастьян. – Она склонила голову набок, внимательно глядя на него. – Я женщина и поэтому подвержена тем же желаниям, что и другие женщины. – Она прошла к креслу, одному из двух, которые он заблаговременно отодвинул от края ложи.

– А где ваша милая тетушка? Она к нам присоединится? – спросил Себастьян, не видя мисс Брамхолл.

Вероника недовольно сдвинула брови.

– Я буду весьма вам признательна, если вы воздержитесь от употребления слова «милая» таким тоном.

– Каким?

– Словно это проклятие, а не комплимент.

Он засмеялся:

– Я употребил его из самых лучших побуждений.

– Большинство людей имеют в виду совсем другое, когда упоминают тетю Лотте. – Она покачала головой. – Мы встретили ее знакомых в фойе, и она задержалась с ними поболтать.

– К моему огромному сожалению, – сказал Себастьян, а про себя подумал, не дергается ли у него щека.

– Но она, несомненно, вскоре придет. Она очень ответственно относится к своей роли компаньонки.

– Да? Я и не предполагал, что ее могут волновать подобные вещи.

Вероника задумчиво на него посмотрела и вздохнула.

– На самом деле нет. Не всегда. Однако раз уж вы специально ее пригласили и прислали билет, она чувствует себя обязанной появиться. – Тут Вероника посмотрела ему в глаза. – Я пыталась ее разубедить. Говорила, что ей совершенно незачем приходить, но она настояла, сказав, что не хочет показаться невоспитанной по отношению к вам, поскольку вы проявили такое внимание.

Себастьян уставился на Веронику:

– Выходит, не было необходимости ее приглашать?

– Я произвожу впечатление женщины, которой требуется компаньонка?

– Нет, – ответил он, подумав, что для соблюдения приличий компаньонка не помешает.

– Вам следует иметь это в виду, – сказала она, села в кресло и расправила юбки.

– Значит, мы с вами пока что одни? – Он сел рядом.

– Едва ли. – Она огляделась. – Мы среди сотен людей.

Он удержался и не стал указывать на очевидное: занавески с двух сторон отдельной ложи и кресла, отодвинутые как можно дальше от перил, отлично скрывают их от взоров публики.

– Еще одно разочарование. Мне очень нравится быть с вами наедине.

– Мы гуляли с вами одни в парке, – напомнила она. – Конечно, если не считать Генри.

– Но существует огромная разница между прогулкой в парке средь бела дня и темной нишей ложи. Кто знает, какое скандальное поведение кроется внутри?

– Действительно, кто знает? – Она смерила его оценивающим взглядом. – А вы, Себастьян, намерены вести себя скандальным образом?

Он кивнул:

– Несомненно.

Она улыбнулась:

– Это хорошо.

– Хорошо?

– С чего бы мне приходить сюда, если не затем, чтобы позволить себе скандальное поведение? – Она наклонилась вперед и оглядела другие ложи. – Поскольку эту пьесу я уже видела.

– Почему же вы мне не сказали?

– Зачем?

– Мы посмотрели бы что-нибудь еще. – Говоря по правде, он выбирал театр, а не пьесу. Он бывал в Театре принца Уэльского раньше и хорошо знал, какие возможности скрывают отдельные ложи в этом театре.

– Мы оба с вами здесь не из-за пьесы. – Она бросила на него вопросительный взгляд. – Не так ли?

Он немного смутился.

– Ну, я не думал…

– Себастьян, будьте же честны – вы на самом деле жаждали посмотреть «Школу злословия»?

– Я высокого мнения о постановках этого театра, – не отступал он, – и…

Она рассмеялась.

– Что ж, признаюсь, – он наклонился к ней поближе, – театр – это просто способ провести с вами время, узнать вас получше в подходящей обстановке.

Ее взгляд переместился на его губы, затем обратно – на глаза.

– Вы собираетесь меня поцеловать?

– Собираюсь.

– Сейчас? – Она приоткрыла губы.

– Нет, не сейчас. – Он откинулся на спинку кресла. – Мне кажется, что для скандального поведения освещение должно быть более приглушенным.

– Я разочарована. – Она с грустным видом покачала головой. – Я думала, что вас не волнуют приличия.

– Сам не знаю, что на меня нашло.

Она вздохнула.

– Мне следовало этого ожидать. Вы – известная личность, и, несомненно, ваше появление заметили. Учитывая вашу репутацию, моего присутствия рядом с вами вполне достаточно, чтобы я стала объектом сплетен. Как я уже сказала, мне следовало этого ожидать. А то, что вы пригласили мою тетю на роль компаньонки, подтверждает это. Вы, Себастьян Хэдли-Эттуотер, безо всякого сомнения, джентльмен.

– Я разбиваю еще одну иллюзию?

– Вообще-то я довольна. – Она снова пристально на него посмотрела. – Я предпочитаю угодить в скандал с джентльменом, человеком чести. Так все заканчивается намного удачнее.

– Предупреждаю вас сразу – я интересуюсь не окончанием, а началом. Нашим. – Он помолчал и, как бы между прочим, спросил: – А вы попадали в скандалы со многими джентльменами?

Ее это явно рассмешило.

– Вы обвиняете меня в том, что я прямодушна?

– Мы с вами превосходная пара.

– Разве Порция не рассказала вам обо мне все? В особенности о скандалах.

– Порция на редкость деликатна. – Себастьян, конечно, расспрашивал кузину, но она сообщила ему лишь то, что и так было известно о Веронике.

– Ерунда, – хмыкнула Вероника. – Порция не в состоянии хранить секреты.

– Вероятно, она думала, что вы сами расскажете мне о своем прошлом.

– Почти нечего рассказывать. Меня всегда больше интересует настоящее, а не вчерашний день. Однако… – Она мило улыбнулась. – Мне пришло в голову после нашей прошлой встречи, что, в то время как я узнала о вас очень многое, мы едва говорили обо мне.

– Приношу свои извинения. Как невнимательно с моей стороны.

– Я так не считаю. – Вероника жестом отвела его извинения. – Это не ваша вина. Я сама не дала вам возможности спросить меня о чем-то значимом, да и вообще ни о чем. – И сверкнула улыбкой.

– Все равно я должен был хотя бы спросить вас, видели вы пьесу или нет.

– К чему об этом сейчас говорить? Но все-таки есть кое-что, что вам следует обо мне знать. – Она извлекла из перчатки сложенный листок. – Я составила список.

– Неужели? – засмеялся он. – Какая предусмотрительность.

– Ненавижу попусту терять время. – Она взглянула на записку. – Прежде всего меня никогда не волновало то, что я – предмет пересудов, если они относительно правдивы.

Он кивнул:

– Замечательно. Продолжайте.

– У меня есть материальные возможности делать то, что я хочу, и большей частью я так и поступаю. Хотя я не озабочена чрезмерным соблюдением приличий, но демонстративно их не попираю.

– Весьма разумно.

– Да. Я разумная и не вижу нужды скрывать свой ум.

– И незачем.

– Больше всего я люблю хороший спор.

Он усмехнулся:

– Это я заметил.

– Конечно, если только предмет спора не роскошная шляпа.

– И это я тоже заметил.

– Я рассчитываю на то, чтобы мое мнение уважалось. – Она слегка сощурилась. – Даже когда мнения не совпадают.

– Понимаю.

Она просверлила его взглядом.

– Я не верю в сожаления.

– И я тоже.

– Я ценю свою независимость и свободу.

– Это вполне понятно.

– Я бы хотела, чтобы моей эпитафией стало: «Она никогда не была скучной».

Он засмеялся.

– Запомню. – Он посмотрел на листок. – Это все?

– Пока все. – Она сложила записку. – Если только вы не хотите еще что-нибудь узнать.

– Многое, но ничего из этого там не указано. – Он выдернул у нее из руки записку, смял и отбросил в сторону. – У меня имеется собственный список.

Она засмеялась:

– О! Слушаю вас.

– Я знаю, как загораются ваши глаза, когда вам весело. – Он наклонился ближе. – Я хочу увидеть их в пылу страсти.

– Хотите? – Красивые карие глаза выразительно на него смотрели, и она не отстранилась.

– Я хочу ощутить ваши губы на своих губах. – Он понизил голос. – И ощутить, как ваше дыхание смешивается с моим дыханием.

– На самом деле? – Темные глаза весело блестели.

– Да. – Он наклонился еще ближе. – Я хочу почувствовать шелковистую кожу, когда ваша обнаженная нога обвивается вокруг моей ноги.

– Моя… – выдохнула она, и губы у нее сложились в едва заметную улыбку.

– Я хочу услышать, как бьется ваше сердце, когда вы прижметесь к моей груди.

– Господи… – Было похоже, что ей трудно дышать.

– Я хочу почувствовать вашу грудь под своей ладонью, изгиб вашего бедра…

– Себастьян… – Теперь она наклонилась к нему.

– Я хочу узнать, блестят ли ваши волосы подобно темному золоту, когда рассыпаются по моей подушке ранним утром.

– Утром? – Она заглянула ему в глаза. – Я всегда любила утро.

Их взгляды встретились, его губы почти вплотную приблизились к ее губам – на расстояние вздоха.

– Я хочу узнать, что это такое, когда вы выкрикиваете мое имя, прижимаясь ко мне в страстных муках.

– О… Боже мой…

– Я хочу узнать… – его губы шептали прямо ей в рот, – как вы выглядите, когда…

Дверь в коридор раскрылась, и Себастьян вскочил. Черт! Вероника шумно выдохнула.

– Вот вы где. – В ложу быстро вошла мисс Брамхолл. – Я боялась пропустить начало. Никогда не следует пропускать начальные реплики, даже если уже видел пьесу. Первые фразы определяют всю постановку.

– Мисс Брамхолл. – Себастьян подошел к ней и взял ее руку. – Как приятно снова вас видеть.

– Не скрою, я была удивлена, получив ваше приглашение, сэр Себастьян. – Мисс Брамхолл внимательно взглянула на племянницу. – Хотя была этому рада.

– Я в восторге от того, что вы смогли прийти, – галантно произнес Себастьян.

– Я думала, что ты останешься со своими знакомыми, тетя Лотте. – Вероника безмятежно улыбнулась ей, чем восхитила Себастьяна. Какая женщина! Он прекрасно понимал, что Вероника не менее его взволнована вопросами, но выглядела абсолютно спокойной. А у него почти дрожали руки.

Мисс Брамхолл уселась в кресло, с которого поднялся он.

– Теперь, сэр Себастьян, расскажите мне о банкете в Клубе путешественников. Он устраивается только для мужчин – членов клуба?

– Насколько мне известно, многие джентльмены придут с женами. – Стоило этим словам сорваться с его губ, как он понял, какую совершил ошибку.

– Хм, – фыркнула мисс Брамхолл. – Единственная возможность женщинам попасть в это святилище – это посещать публичные лекции или выйти замуж за одного за старых дураков, которые руководят этим заведением.

– Тебе не следует называть сэра Хьюго старым дураком, – заметила Вероника.

– Почему нет? – Мисс Брамхолл сдвинула брови. – Он и есть старый дурак.

– Тем не менее тебе не стоит восстанавливать его против себя. – Вероника взглянула на Себастьяна. – Вы согласны?

– И да и нет, – осторожно ответил он. Тетя Вероники могла бы стать его союзницей, если вдруг понадобится. – С одной стороны, я согласен с леди Смитсон в том, что непрекращающиеся нападки на сэра Хьюго не расположат его к вам.

Мисс Брамхолл подозрительно на него взглянула, а он продолжал:

– Однако вопрос в том, на самом ли деле сэр Хьюго старый дурак. – Себастьян засмеялся. – Я слышал, как его обзывали намного хуже.

Мисс Брамхолл просияла.

– К тому же поскольку его здесь нет и он не слышит, как его называют старым дураком, то не вижу причин, почему мисс Брамхолл должна держать при себе свое мнение. – Он улыбнулся пожилой леди. – Даю вам слово – от меня он не услышит вашего мнения о нем.

– Это едва ли имеет значение. – Мисс Брамхолл пожала плечами, но было ясно, что слова Себастьяна ее успокоили. – Он прекрасно знает, что́ я о нем думаю.

– Неплохо сказано, сэр Себастьян. – Вероника улыбнулась ему. – Действительно неплохо.

Мисс Брамхолл бросила взгляд на племянницу, потом снова посмотрела на Себастьяна.

– Вы сознаете, что, приглашая нас, особенно меня, вы поступаете опрометчиво?

– Не знаю, зачем он вообще тебя пригласил. Компаньонка мне не нужна, – заявила Вероника.

– Я могу приглашать того, кого пожелаю, – в свою очередь, заявил Себастьян.

– Но это может поставить вас в неловкое положение, – предупредила мисс Брамхолл.

– Наоборот, – улыбнулся Себастьян. – Я предвкушаю очень интересный вечер.

Вероника подавила вздох.

– Ну что ж, посмотрим. – Мисс Брамхолл довольно засмеялась. – Благодарю вас, сэр Себастьян. Я с нетерпением этого жду.

– И мы тоже, – сказала Вероника.

Свет в зале погас.

– Это кресло стоит слишком далеко, – заявила тетя Лотте и встала. – Сэр Себастьян, не будете ли столь добры… – Он любезно передвинул кресло ближе к перилам. Тетя Лотте посмотрела на Веронику: – А ты не хочешь подвинуться вперед? Оттуда, где ты сидишь, не видно сцены.

– Мне вполне здесь удобно. Я все вижу.

– Как хочешь. – Мисс Брамхолл села и сделала знак Себастьяну сесть с ней рядом. А вот этого он совсем не хотел. Он посмотрел поочередно то на одну, то на другую даму, сдался и подвинул свое кресло к креслу тети Лотте. – Но не рассчитывай, что сэр Себастьян или я будем объяснять тебе то, что ты пропустишь.

– Нет, конечно. – Вероника прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть усмешку.

Себастьян бросил на нее умоляющий взгляд. Их глаза встретились – ее глаза смеялись.

– Наверное, ты права. – Вероника встала и, не дожидаясь, пока он ей поможет, передвинула свое кресло вперед и села… по другую сторону от тети. – О, конечно, так видно намного лучше. Правда, сэр Себастьян?

Ему ничего не оставалось, как улыбнуться и сказать:

– Да, прекрасно видно.

– Тихо, вы оба, – шикнула на них мисс Брамхолл. – Представление начинается. О, я обожаю комедии.

– Мы все их любим, тетя Лотте, – засмеялась Вероника. – Разве нет? – и посмотрела на Себастьяна.

Глава 6

Это была самая длинная пьеса, которую Себастьяну когда-либо приходилось смотреть. Бесспорно смешная, но он не оценил юмора, поскольку угодил в собственную комедию.

Побыть с Вероникой наедине не удастся, раз с ними в ложе ее тетка. Но обменяться украдкой взглядами, когда внимание мисс Брамхолл будет полностью занято тем, что происходит на сцене, – на это он рассчитывал. Он намеревался сидеть рядом с Вероникой в глубине ложи, как можно дальше от мисс Брамхолл.

Он надеялся, что сможет ненароком задеть ее руку своей рукой, прошептать ей на ухо несколько слов, обмениваясь мнениями по поводу пьесы или публики, чтобы показать свое остроумие. А если повезет, то и поцеловать в темной нише ложи.

И что сейчас? Он был раздражен и с трудом удержался, чтобы не забарабанить пальцами по подлокотнику кресла. Или не вскочить и не заключить ее в объятия, невзирая ни на тетку, ни на публику. Наплевать ему на всех! Какой получился бы великолепный романтический поступок, да и намного драматичнее того, что происходит на сцене. И произвел бы сильное впечатление, если бы не его решение вести себя прилично.

Джентльмен не впутывает леди, на которой намерен жениться, в скандал, но, черт возьми, все оказалось труднее, чем он себе представлял.

Вообще-то могло быть еще хуже – мисс Брамхолл могла находиться с ними с самого начала, а так у него появилась возможность обсудить свой список с Вероникой. И это весьма неплохо. Он незаметно улыбнулся. Очень, очень неплохо. Ее не меньше, чем его самого, захватила эта шутка.

Наконец наступил антракт и зажегся свет. Может, повезет, и мисс Брамхолл снова присоединится к своим знакомым или ему хотя бы удастся переставить кресла?

– Сэр Себастьян, – обратилась к нему мисс Брамхолл доверительным тоном. Вероятно, удовольствие от пьесы смягчило ее нрав. – У меня совсем пересохло в горле. Не принесете ли что-нибудь прохладительное?

– С удовольствием. – Подавив стон, он встал. Очевидно, эта дама не оставит их наедине.

Вероника улыбнулась с таким видом, будто прочитала его мысли.

– Пожалуй, я пойду с вами. – Мисс Брамхолл тоже встала. – Я заметила, что здесь леди Ловетт. Хочу перемолвиться с ней парой слов до начала следующего действия.

– Не спеши, – сказала Вероника. – Мы мужественно перенесем твое отсутствие.

– Не сомневаюсь, дорогая. – Мисс Брамхолл кивком сделала знак Себастьяну открыть дверь в коридор и прошествовала впереди него.

– Себастьян, – прошептала Вероника. Он обернулся. – Последнее замечание по поводу вашего списка.

– Да?

– Кажется, он не применялся на практике. – Она дерзко улыбнулась, а у него замерло сердце. Что может сделать всего одна улыбка! – Но это замечание весьма действенное.

– Вы так считаете?

– О, конечно. – Она встала, подошла к нему, и не успел он опомниться, как она заключила его лицо в ладони и прижала губы к его губам.

Какие теплые и мягкие у нее губы! И пьянят не хуже отличного вина. Сердце сжалось.

– В высшей степени действенное.

Себастьян обвил руками ее талию, но она отстранилась от него.

– Тетя Лотте ждет…

– Да, разумеется. – Он с трудом выдохнул. – Но здесь не место…

– Поспешите вернуться.

Он кивнул и помчался за ее тетей.

Коридор бы переполнен театралами, и Себастьяну пришлось пробиваться сквозь толпу, чтобы поспеть за мисс Брамхолл. В фойе она отошла в сторонку.

– Сэр Себастьян, я бы хотела с вами поговорить, – строго заявила мисс Брамхолл.

Он вдруг ощутил себя десятилетним мальчиком, которого застали за недозволенным занятием. Какая нелепость! Он взрослый образованный человек, он сталкивался с намного более серьезными опасностями, чем эта маленькая настырная особа.

Себастьян изобразил любезную улыбку.

– Слушаю вас, мисс Брамхолл.

– Прежде всего я очень тронута тем, что вы прислали приглашение лично мне на сегодняшний спектакль и на банкет.

– Мне казалось, что этого требуют приличия, – ответил Себастьян, а про себя подумал, что пока ему можно не бояться.

Она смерила его внимательным взглядом и засмеялась.

– Господи, молодой человек, последнее, что волнует Веронику, это приличия.

– Тогда одного из нас это должно волновать, – ответил он и поморщился. Сейчас он напоминает себе чопорных старших братьев! – Я хочу сказать, что не желал бы подвергать леди Смитсон ненужным пересудам.

– Превосходный ответ. – Она задумчиво кивнула. – Мать Вероники умерла, когда девочка была совсем маленькой. Моя мать и я помогали ее отцу, моему брату, воспитывать ее. Мой брат часто ведет себя как полный болван, но тем не менее он хороший человек. Мы с матерью обе… как бы это сказать?

Себастьяну в голову пришло множество подходящих определений, но он сдержался.

– Вот подходящее слово – независимые. Вероника находилась под нашим большим влиянием. – Мисс Брамхолл пронзила Себастьяна твердым взглядом. – Имейте это в виду.

– Не сомневайтесь. Благодарю вас.

– Знаете, а вы совсем не такой, каким я ожидала вас увидеть.

Он поднял брови:

– Это хорошо?

– Я пока не решила. Вы – мужчина, и обычно я не считаю, что мужчинам можно доверять. – Она помолчала. – Мне бы следовало спросить, честны ли ваши намерения.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но она подняла руку и не дала ему сказать.

– Нет, я не хочу знать. Это не мое дело. В моей семье мы ценим личную жизнь так же, как и независимость. Вероника не ребенок, она достаточно умна, чтобы принять собственное решение в таких вопросах.

– Я, право, не думаю…

– Нет-нет. – Она взмахнула руками. – Мое мнение о вас в данный момент самое благоприятное. Если вы скажете, что ваши намерения благородные, я сочту, что могу ходатайствовать за вас, а это никуда не годится. Или я вам не поверю, что значительно хуже. Если вы скажете, что ваши намерения не честны, я подумаю, что вы глупец – потому что только глупцы в этом признаются, – даже если и воздам вам должное за искренность. И я сочту необходимым сообщить о ваших намерениях Веронике. Каков будет ее ответ, я не знаю.

– Но разве большинству женщин не нравится, если мужчина руководствуется благородными намерениями? – медленно произнес он.

– Вероника не принадлежит к большинству женщин, – пренебрежительно заметила мисс Брамхолл. – Так же, как и любая женщина в нашей семье. Рекомендую вам это помнить.

– Я запомню.

– А теперь, – она оглядела публику, – еще осталось время, чтобы до конца антракта перемолвиться парой слов с леди Ловетт. – Глаза ее весело засверкали. – Думаю, что если вы поторопитесь, то успеете вернуться в ложу до меня.

Он усмехнулся:

– В таком случае я потороплюсь.

– Еще кое-что, сэр Себастьян. – Она внимательно на него взглянула. – Сердце даже самой сильной женщины может быть на удивление ранимым. Вероника – дочь, которой у меня никогда не было. – В ее голосе прозвучало предостережение. – И у меня очень хорошая память, что может подтвердить сэр Хьюго.

– Ни секунды не сомневаюсь в этом.

– Но, милый мальчик, – она наклонила к нему голову и понизила голос, – не ведите себя как на похоронах. Я ценю ваши усилия. Хотя это выглядит не очень привлекательно. – Она оглядела его с головы до ног. – А вы очень привлекательны.

– …и он вернулся в ложу за несколько минут до конца антракта. Почти сразу за ним появилась тетя Лотте. – Вероника нетерпеливо стучала пальцами по столу в читальном зале для дам книжного магазина «Фенвик и сыновья». – Поскольку я уже видела пьесу…

– А кто не видел? – заметила Порция. – Это же очень старая пьеса.

– И тем не менее очень занятная, – кивнула Джулия. – Я могу ее смотреть без конца.

– Все зависит от того, кто играет роль леди Снируэлл, – сказала Порция. – Поскольку она – главная злодейка…

– Может, вы обе прекратите обсуждать театральные достоинства дурацкой пьесы и уделите внимание моей проблеме? – Вероника бросила на подруг недовольный взгляд.

– Дорогая, мы не совсем понимаем, в чем твоя проблема, – сказала Джулия, сделав глоток чаю.

– Помимо того, что ты хочешь стать любовницей Себастьяна, а он, кажется, не очень к этому стремится, – с благонравным видом улыбнулась Порция. – Я, кстати, потрясена.

– Еще предстоит выяснить, к чему он стремится. – Тон, каким Вероника это произнесла, был резче, чем ей того хотелось, поэтому она, чтобы успокоиться, сделала глубокий вдох.

– Ты ждешь, чтобы он прыгнул к тебе в постель или немедленно уложил тебя в свою, – сказала Порция.

– У него именно такая репутация.

Джулия кивнула:

– Вот почему ты выбрала его.

– Не совсем. Я выбрала его еще и потому, что мне нравятся его книги. В том, как он пишет, есть что-то неотразимо привлекательное, я бы даже сказала, обольстительное.

Порция фыркнула.

– Я читала его книги и не нахожу их ни в малейшей степени обольстительными. Что за фантазии!

– Когда я его встретила… – Вероника на секунду замолчала. – Да, мне следует в этом признаться. Мысль стать любовницей лишь смутно блуждала где-то в глубине сознания. Я знала, что замуж выходить не хочу, но мне надоело быть одной. Я также знала, что мне нужен определенный, подходящий мне мужчина. Но, лишь встретив Себастьяна, я утвердилась в своем решении.

– Прямо там? – Порция выпучила глаза. – Ты решила стать его любовницей прямо там, в лекционном зале? В Клубе путешественников?

– Порция, зал не является священным местом, – заметила Джулия.

– Вероятно, является, раз они не допускают женщин в члены клуба, – в свою очередь, заметила Порция.

Не обращая внимания на их слова, Вероника продолжала:

– Пусть это прозвучит странно, но он – я знаю – тот человек, который мне нужен. Я им очарована. Он красив – это несомненно. А этот шрам на лбу придает ему загадочность.

– Этот шрам…

– Порция, я знаю про шрам, но это не важно. То, как он держал в руках публику, как был вежлив и благожелателен со всеми своими поклонниками… да он даже мил с тетей Лотте…

Он не выходил у нее из головы. Даже во сне она видела его нечестивую улыбку, бездонные голубые глаза и слышала его смех. Ей казалось, что она до сих пор ощущает исходящее от его тела тепло, когда они гуляли в парке. Она вспомнила, как поцеловала его, и у нее внутри что-то затрепетало и заныло. Похожее чувство было у нее много лет назад, когда она влюбилась в Чарлза. Хотя тогда это был скорее зов плоти. И сейчас она не допустит, чтобы это оказалось чем-то бо́льшим.

– Ну? – Джулия пристально на нее посмотрела.

– Я считаю его выдающимся человеком.

– И? – не отставала Джулия.

– И желанным.

– И? – внесла свою лепту Порция.

– И… я хочу этого человека. – Вероника смотрела то на одну, то на другую подругу. – Вот, вы услышали – я хочу его. Он – превосходный рождественский подарок… для меня. И я решительно настроена получить его.

– Я все-таки не понимаю, в чем сложность, – спокойно сказала Джулия.

– В том, что я сама не знаю, что я делаю, – громко заявила Вероника.

– Да, это проблема, – согласилась Джулия.

– Я знала… – Порция облегченно вздохнула, – знала, что ты одумаешься.

– Я не одумалась, – оборвала ее Вероника. – Потому что разума я не теряла. Я просто не знаю, как к этому приступить.

– Приступить… приступить к чему? – недоуменно спросила Джулия.

– К обольщению!

Головы дам, сидящих за соседним столом, повернулись в их сторону. Вероника сморщила нос. Вероятно, это место не совсем подходит для подобной беседы. Читальный зал для дам всегда был переполнен с тех пор, как Вероника посоветовала Фенвику подавать легкое угощение. Или лучше сказать, «приманку», так как это привлекало в магазин больше посетителей. Обычно она радовалась тому, что магазин процветает, но сегодня она предпочла бы, чтобы посетительниц было поменьше.

Вероника понизила голос и наклонилась к подругам.

– Я не знаю, что мне делать, чтобы соблазнить мужчину.

– Ты же его поцеловала, – напомнила ей Джулия.

Вероника отмахнулась от ее замечания:

– Поцелуй украдкой, и поэтому едва ли ему можно придавать значение.

Порция сдвинула брови.

– Вот уж не думала, что с Себастьяном будут в этом проблемы.

– И я тоже, учитывая его репутацию. – Вероника вздохнула. – Но он – настоящий джентльмен. Почти во всем. – Конечно, нельзя забывать про список, в котором было перечислено то, что он хочет про нее узнать. И этот список не назовешь приличным. – Я не знаю, что сделать, чтобы побудить его к действиям… ну, не очень джентльменским. Я не хочу, чтобы он думал…

– Что ты развратница? – сладким тоном подсказала Джулия.

– Да. Полагаю, что так. – Вероника поджала губы. – Я не хочу, чтобы он думал, будто я постоянно веду себя подобным образом. Я никогда прежде не соблазняла мужчину, и меня соблазнили только один раз.

– Твой муж, – уточнила Джулия.

– Да.

Порция уставилась на Веронику:

– Только муж?

– Да. А вы думали иначе?

– Нет, что ты, – поспешила сказать Джулия.

– А я думала, – заявила Порция. – И не отрицаю этого.

– Как ты могла подумать такое? – возмутилась Вероника.

– Я уверена, что она не хотела… – попыталась вмешаться Джулия.

– Почему это не хотела? – вскинулась Порция. – Ты свободомыслящая и независимая, самоуверенная. Ты без конца твердишь о том, что женщины должны голосовать и быть членами мужских клубов, управлять своими финансами и что мы нисколько не хуже мужчин, которые сами руководят своей жизнью. И о том, что ты скорее станешь любовницей, чем женой. Ты всегда получала то, чего хотела, потому что никогда не колебалась. Я считаю, что и соблазнить ты смогла бы не хуже любого мужчины!

Вероника не верила своим ушам и не могла сообразить, то ли ей разозлиться, то ли…

– Благодарю тебя, – наконец выдавила она.

Порция хмыкнула.

– Не за что! Скажу больше: я всегда восхищалась тобой. Ты делаешь только то, что пожелаешь, не обращая внимания на мнение других. Я во многом с тобой не согласна, но считаю, что ты очень-очень сильная. Хотела бы я быть такой же сильной!

– О Господи, – вырвалось у Джулии.

– Надеюсь, что я тебя не разочаровала, – медленно произнесла Вероника.

– В том, что ты не развратница? – уточнила Порция. – Приходится смириться с разочарованием.

Джулия охнула, а Вероника с усмешкой сказала:

– В будущем постараюсь добиться большего. Или наоборот.

– Да, постарайся, – чопорно ответила Порция.

Джулия с изумлением смотрела на подруг.

– Что за дурацкий разговор! – Она покачала головой. – Поверить не могу – добропорядочная Порция подталкивает Веронику – которую никогда не надо было к этому подталкивать – к непристойному поведению.

– То, как ты это сказала, звучит нелепо, – заявила Порция.

Слова Порции поразили Веронику, и она уставилась на подругу, потом сказала:

– А ты права. – Повернувшись к Джулии, она повторила: – Порция абсолютно права.

Джулия непонимающе сдвинула брови:

– Права?

– Я права? – подозрительно спросила Порция.

– Совершенно права. Я всегда следую собственным правилам. Я никогда в себе не сомневаюсь. И я никогда, ни в малейшей степени не допускаю, чтобы что-нибудь разволновало меня, не говоря уже о каком-то мужчине.

Джулия подняла брови:

– Он тебя разволновал?

– Конечно, нет, – ответила за Веронику Порция.

– Дорогая, прости, если я опять тебя разочарую, но – да. Этот человек заставляет меня почувствовать… что-то похожее на смущение. – Она на секунду задумалась. – Я сама не своя – я бы так это определила. Я превращаюсь в неуверенную особу, которая боится за себя.

– О нет, только не это! – воскликнула Джулия, безуспешно пытаясь не рассмеяться.

А Вероника, не обращая внимания на смех подруги, продолжала:

– Хотя я не думаю, что он это заметил.

– Никто не заметил, – еле слышно пробормотала Порция.

– Ну, тогда в парке я позволила ему вести себя так, как он хочет. Так сказать, уступила ему. Он хотел, чтобы мы прогулялись пешком, и я согласилась.

– В легких туфлях? – удивилась Порция. – С трудом могу это представить.

– А затем прошлым вечером он пригласил тетю Лотте – как компаньонку – сопровождать нас в театр, а потом еще на банкет в Клуб путешественников. Всем известно, что я никогда не прибегала к услугам компаньонки, но тем не менее я ему даже не возразила.

– Ну и ну! Вот это странно, – сказала Джулия.

– С его репутацией нельзя стать благовоспитанным джентльменом за одну ночь. Он что-то задумал. – Вероника забарабанила пальцами по столу. – Я не знаю что – это не явное обольщение, – но я намерена выяснить. Ни один мужчина не может быть столь идеален.

– Вероника, дорогая. – Джулия взяла ее за руку. – Это ты что-то задумала. Но ты же не можешь…

– Нет, – замотала головой Порция. – Она права. Все это совсем не похоже на Себастьяна – а уж я его знаю. Я скорее ожидала бы, что он появится без приглашения у твоих дверей, когда будет уверен, что ты одна, и соблазнит тебя.

Вероника усмехнулась:

– Могу себе представить…

– А вместо этого он выжидает. – Порция сосредоточенно наморщила лоб. – Если бы… – Вдруг ее осенило. – Он ухаживает за тобой! Вот что он делает. Как бы нелепо это ни звучало, но намерения моего кузена совершенно благопристойные.

Вероника почувствовала холодок в груди.

– Это совсем не то, на что рассчитывала я, – покачала она головой.

– Тогда есть только одно средство, чтобы это предотвратить. – Порция склонилась к Веронике и посмотрела ей в глаза.

– Порция… – предостерегающе проговорила Джулия.

– Соблазни его, Вероника. – Глаза у Порции зажглись фанатичным огнем новопосвященной. – Не допусти, чтобы он первым тебя соблазнил.

Джулия задохнулась от неожиданности.

– Порция!

– Не дай ему время составить план действий, – решительно продолжала Порция. – Быстро соблазни его.

Вероника недоумевала, почему она до этого не додумалась.

– К сожалению, у меня нет плана, как осуществить это сейчас же. Да и раньше не было. Я просто думала, что все произойдет само собой.

– О, тебе точно необходим план, – заявила Порция. – Я сразу сказала, что ты не обдумала все должным образом.

– Ты была абсолютно права. Мне следовало к тебе прислушаться.

– В следующий раз не забудь это сделать, – самодовольно сказала Порция.

Вероника сдвинула брови и с минуту подумала.

– И ни у одной из вас нет никакого плана?

Джулия и Порция обменялись взглядами.

– Вероника, дорогая, – медленно произнесла Джулия. – Несмотря на воодушевление Порции, пожалуйста, имей в виду, что, хотя мы можем смотреть сквозь пальцы на твое желание стать любовницей сэра Себастьяна, мы ни в коей мере не поощряем тебя.

– Да, ни в коей мере, – подхватила Порция. – Я до сих пор считаю, что это достойно порицания.

– Но ты же сама предложила мне соблазнить его, – удивилась Вероника.

– Видно, я спятила, – сказала Порция таким тоном, словно призналась в тяжком преступлении. – Могу лишь сказать, что меня охватило желание помочь одной из представительниц женского пола против пола противоположного. А тот факт, что я подумала о мужчинах, в особенности о моем собственном кузене, как о врагах, показывает, насколько низко я пала. – Порция прочувственно и тяжело вздохнула. – Вероятно, несмотря на мои лучшие намерения и к моему ужасу, я попала под влияние Вероники.

– Господи, Порция, – сдерживая смех, вмешалась Джулия, – ты так говоришь, будто она взяла тебя за руку и увела с праведного пути.

– Ну, не настолько, – засмеялась Вероника, глядя на подругу. – У тебя, дорогая, есть еще надежда.

– Да, да. Те, кто меньше всего расположен к покорности… – Порция закатила глаза. – Я знаю.

– План. – Вероника немного подумала. – Я должна придумать что-нибудь умное.

Джулия пожала плечами:

– Или будь с ним абсолютно честной и скажи ему, что на Рождество хочешь заполучить его.

Вероника внимательно посмотрела на Джулию. Почему нет?

– Это похоже на план действий.

Порция застонала.

– По крайней мере меня здесь не будет и я этого не увижу.

– А где ты будешь? – спросила Джулия.

– В Италии. – Порция махнула рукой. – Мы с тетей сняли виллу на несколько недель. У меня нет желания оставаться здесь и посещать бесконечные вечера, на которых моя семья будет подыскивать для меня подходящего джентльмена в виде рождественского лакомства.

У Вероники поднялись брови.

– Так ты решила сбежать?

– Я бы не назвала это бегством, но… да. – Порция расправила плечи. – Джулия недавно вышла замуж. Ты отказываешься вступать в брак по непонятной причине. А я, хотя и хочу снова стать замужней женщиной, предпочитаю сама найти себе мужа, а не того, кого мне преподнесут на блюде.

– Как рождественского гуся? – засмеялась Джулия.

– Порция, – Вероника с любовью на нее посмотрела, – какой смелый и независимый поступок!

– Это тоже скорее всего результат твоего влияния. – Порция грустно покачала головой. – Да поможет мне Бог.

Джулия перевела взгляд с одной подруги на другую.

– Дорогая, я бы не рассчитывала на Бога. У него и без тебя хватает забот.

Глава 7

Синклер со стуком захлопнул за собой двери библиотеки и прижался к створкам спиной.

Себастьян поднял голову от бумаг, лежащих перед ним на письменном столе, и с удивлением посмотрел на него. Можно было подумать, что в библиотеку вот-вот ворвутся полчища варваров.

– Что, во имя всего святого, ты делаешь? – спросил он американца.

– У тебя гости.

– Тогда… – Себастьян заподозрил неладное, – почему ты их не впускаешь?

– Потому что я твой друг. – Синклер покачал головой и кивнул на окно. – Я думаю, что тебе лучше всего смыться. Сразу под окном виноградная лоза, и, даже если она тебя не удержит, прыгать не очень высоко.

– Что? – Себастьян уставился на Синклера.

– Быстро. Лезь в окно. Сейчас. Я попытаюсь их задержать.

– Я ценю твое предложение, но… Ты что, рехнулся?

– Я? Ха-ха. – Синклер прищурился и подошел к столу. – Я думал, что у нас с тобой договор.

– Договор?

– О присутствии здесь женщин. – Синклер скрестил руки на груди. – Женщины могут находиться здесь, только если мы их пригласили. Мы договорились, что ни одному из нас не нужны неожиданные и незваные посетительницы. Подобные визиты крайне неприятны, чтобы не сказать опасны.

– Я…

– Особенно если эти посетительницы… – он вздрогнул, – настырны, решительны, упрямы и несговорчивы.

Себастьян вскочил на ноги.

– Это Вероника?

– Великий Боже, надеюсь, что нет. – Синклер хмыкнул. – К тому же ни у одной из этих дам нет рыжих волос.

– Сколько их? – осторожно спросил Себастьян.

– Две. – Синклер скривился. – И обе грубиянки. Но… не лишенные привлекательности. Даже хорошенькие. Особенно та, что пониже ростом, светловолосая. Как раз она наиболее злая.

– А эти ужасные особы назвали себя?

– У меня не было возможности…

Двери в библиотеку распахнулись, и две молодые женщины в меховых накидках ринулись вперед.

– Вот ты где!

– И как долго ты собираешься прятаться?

Себастьян уставился на ворвавшихся дам и усмехнулся:

– О чем вы? Зачем устраивать подобный набег?

Обе женщины бросили на американца такой взгляд, от которого даже самый стойкий джентльмен съежился бы. Но только не Синклер – он и глазом не моргнул.

– Ты, кажется, не знаком с моими сестрами, – спокойно произнес Себастьян. – Миранда, Бьянка, позвольте представить вам моего лучшего друга Фордема Синклера. Синклер, познакомься – Миранда, леди Гаррет, и миссис Бьянка Робертс.

– Мы – его младшие сестры, – уточнила Миранда. – У него еще есть старшая сестра Диана.

– Ему повезло. Рад с вами познакомиться. – В голосе Синклера не было ни малейшего намека на радость.

– Мы о вас много слышали. – Бьянка с подозрением оглядела Синклера, а Себастьян подумал, что его друг, наверное, больше не находит маленькую Бьянку хорошенькой, как ему показалось раньше. – Большей частью – малопривлекательные вещи.

– В таком случае я в весьма невыгодном положении, – невозмутимо заметил Синклер, – поскольку о вас я ничего не слышал.

Обе сестры с возмущением посмотрели на Себастьяна. Он усмехнулся:

– Это не совсем так.

– Прошу меня извинить. – Синклер двинулся к двери. – Я вас оставлю, чтобы не мешать приятной семейной встрече.

– Наглый американец, – пробормотала себе под нос Бьянка.

Синклер не остался в долгу и тоже пробормотал, проходя мимо нее:

– Английская мегера.

Бьянка задохнулась, услыхав это. У нее был такой вид, будто она прямо сейчас последует за Синклером в коридор и за дверью треснет его ридикюлем. Она уже сделала шаг в его сторону, но Миранда успела схватить сестру за руку.

– Мы пришли сюда не за этим, – твердо заявила она.

Миранда была младше Бьянки, но всего лишь на год, и они были очень дружны, что почти всегда встречается у близнецов.

– Да, конечно. – Бьянка повернулась к брату. – А ты что скажешь в свое оправдание?

Себастьян присел на край письменного стола и с улыбкой спросил:

– Право, не знаю. А что я сделал?

– Мы тебя видели, – сказала Бьянка.

– Господи! Какой кошмар! – Себастьян изобразил ужас.

– Себастьян, прекрати паясничать. Мы видели тебя вчера вечером в театре, – сказала Миранда.

– И мы хотим знать, что ты там делал вместе с леди Смитсон, – уточнила Бьянка, – поскольку она не принадлежит к числу твоих распутных дам.

Он поднял брови.

– Откуда вам известно ее имя? Вы ее знаете?

– Нет, но мы узнали, – ответила Бьянка. – Нам многое о ней известно, и она не из тех женщин, за которыми ты обычно склонен приударить.

Он нахмурился.

– Что ты этим хочешь сказать? Что такого вы о ней знаете? Вы видели ее всего один раз прошлым вечером.

– Господи, Себастьян. – Миранда бросила на него пренебрежительный взгляд. – Сейчас уже вторая половина следующего дня.

– Мы знаем, что она вдова и весьма респектабельная, – вмешалась Бьянка. – У нее собственное порядочное состояние…

– Оно досталось ей от покойного мужа, а также от ее семьи, – добавила Миранда.

– …и огромный дом в городе и еще загородное поместье, – закончила Бьянка.

– Ну и ну. – Себастьян попеременно смотрел то на одну сестру, то на другую. – Вы времени зря не теряли.

Бьянка не обратила внимания на его ироническое замечание.

– Помимо того, что она никогда не была замешана ни в одном значительном скандале – насколько нам известно, – она славится своей прямотой и тем, что поддерживает всевозможные женские проекты.

– Между прочим, мы тоже сторонницы женского равноправия, – вставила Миранда. – Но сейчас мы хотим знать, почему такая женщина, как она, была с таким, как ты.

– Как лестно слышать, что вы пришли от этого в ужас, – мягко заметил Себастьян.

– Не надо приписывать нам того, чего мы не говорили, – оборвала его Миранда, но тут же сменила гнев на милость. – Мы, разумеется, рады увидеть тебя в обществе леди, которая не…

– Не актриса, не танцовщица или кто-то еще… ну уж совсем… – Бьянка прищурилась. – А леди Смитсон очень-очень приличная леди.

Он усмехнулся:

– Надеюсь.

Сестры обменялись взглядами.

– Себастьян, – примирительным тоном произнесла Бьянка. – Все же скажи нам, каковы твои намерения в отношении леди Смитсон.

– Вам хочется это узнать?

– А иначе зачем мы здесь? – удивилась Бьянка.

– Очень хорошо. – Он помолчал, смакуя театральность момента. – Я намерен сделать леди Смитсон своей женой. На Рождество.

У Миранды глаза полезли на лоб.

– Но Рождество через несколько недель…

– Я знаю.

– Но ты ведь совсем недавно знаком с ней, – заметила Бьянка.

– Когда я вижу то, что хочу, то не трачу понапрасну время. – И добавил: – Когда я знаю, что поступаю правильно, то обычно не колеблюсь.

– Как… как… – Это все, что выговорила Бьянка.

– Как романтично, – со вздохом произнесла Миранда.

– И безумно интересно. – Бьянка выдавила из себя улыбку.

– Я рад, что вы так считаете.

– Ох, Себастьян, ну конечно. Мы уж решили, что ты никогда не женишься. – Бьянка повернулась к сестре. – А что будет, когда вся семья об этом узнает?

Миранда кивнула.

– Мама придет в восторг. Она, конечно, надеялась, но… думала, что ты никогда не женишься. Она почти отказалась от мысли, что Хью снова женится. Вот она обрадуется!

– О Господи! – вздохнул Себастьян. – Я не хочу, чтобы об этом узнала мама или кто-нибудь еще. Я скажу всем, когда придет время.

– И когда оно придет? – ехидно поинтересовалась Миранда.

– После того как мы с Вероникой поженимся, – твердо заявил Себастьян.

Сестры в недоумении уставились на него.

– Мало того, что нас много, мы к тому же чересчур импульсивные. Я не хочу ее перепугать.

Миранда фыркнула.

– Полная ерунда. Мы совсем не страшные.

– Согласен, что не страшные, но я хочу, чтобы было именно так, как я сказал.

– Знаешь, а это стало бы чудесным рождественским подарком, – заметила Бьянка. – Если ты помнишь – хотя ты постоянно отсутствуешь, – мы всегда на Рождество собираемся вместе за городом.

– Но не в этом году, – покачала головой Миранда. – В Уотерстон-Эбби приедут не все.

– Почему? – удивилась Бьянка.

– Мама решила сопровождать Порцию в Италию на Рождество, хотя не могу взять в толк, с чего это Порция захотела туда отправиться. Она же пропустит вечера и другие развлечения.

– Вероятно, потому, что хочет избежать сватовства, которым последнее время ее одолевают, – так я слышал, – улыбнулся Себастьян.

Обе сестры посмотрели на него как на сумасшедшего.

– Так вот, – продолжала Миранда, – свекровь Дианы настаивает, чтобы они провели Рождество с ней. Ты же знаешь, какая она требовательная. Эдриан и Эвелин, конечно же, будут в Уотерстон-Эбби.

– Поскольку это их дом, – уточнил Себастьян. Его старший брат Эдриан носил титул графа Уотерстона и относился к своему положению главы семьи очень серьезно.

– Приедет Хью, а также ты и я. – В голосе Миранды прозвучали грустные нотки. Она, несомненно, думала о прошлых, более веселых семейных сборищах, когда присутствовали все члены семьи. Она потеряла мужа два года назад, а жена Хью умерла пять лет назад. Муж Бьянки больше не жил с ней. Братья Себастьяна поддерживали ее в этой странной ситуации, хотя ни Эдриан, ни Хью не знали точно, что стало причиной разрыва между мужем и женой. Бьянка ничего не объясняла, но Себастьян подозревал, что Миранде известна правда о том, что случилось.

– Было бы замечательно, – сказала Миранда, глядя брату прямо в глаза, – если бы ты и твоя жена смогли присоединиться к нам.

– Боюсь, что в этом году не получится, – мягко ответил Себастьян. – Возможно, это прозвучит эгоистично, но я наметил провести Рождество в своем новом загородном доме со своей женой. Без кого бы то ни было.

– Вовсе это не эгоистично, – возразила Бьянка. – Я считаю, что это очень романтично. Мы отпразднуем Рождество без тебя. – Она помолчала. – И свой день рождения ты тоже собираешься провести только с женой?

– Ой, пожалуйста, присоединись к нам хотя бы на свой день рождения, – попросила Миранда, с улыбкой глядя на брата. – Это было бы так чудесно.

– Обещаю все как следует обдумать. Но это же не последнее Рождество, которое я провожу в Англии, а первое. О том, что я купил дом, вы знаете. А вот чего вы не знаете, так это того, что я намерен сократить свои путешествия и заняться лекциями и написанием книг.

– Как это… – Бьянка замялась, подыскивая подходящее слово, – какое зрелое и ответственное решение. Меня, правда, оно немного пугает, и я с трудом этому верю.

– Мы все со временем меняемся, Бьянка. Меняются наши желания и пристрастия, то, чего мы хотим и как хотим жить дальше. – Он улыбнулся. – А теперь, если вы снимете накидки, то я с радостью угощу вас чаем, и мы поболтаем.

– Ты никогда не любил болтать, – засмеялась Миранда.

А Бьянка с любопытством на него посмотрела и заметила:

– Если все это результат влияния леди Смитсон, то мы от всего сердца одобряем твой выбор.

– И желаем счастья, – добавила Миранда. – Ты же знаешь, что мы хотим, чтобы ты был счастлив.

Он усмехнулся:

– Я горю желанием насладиться им в полной мере.

– Ты должен знать, что если бы выбрал актрису, танцовщицу или еще кого-нибудь, ну совсем неподходящую жену… – Бьянка покорно вздохнула, – мы бы все равно ее приняли. Все мы. Даже мама.

– Я знаю.

– Но твой теперешний выбор делает все намного легче, – засмеялась Миранда.

– Выходит, я весьма удачно влюбился в подходящую особу.

– Весьма удачно, – согласилась Бьянка. – Но как бы мы ни хотели остаться на чай – поскольку такие приглашения тебе несвойственны, – у нас много дел. Рождество на носу, надо готовиться к приемам, продумать обеды…

– И подарки для племянницы, племянников и вообще для всех, – сказала Миранда. – Я составила список того, чего я бы хотела, если тебе интересно.

У Бьянки засверкали глаза.

– У нас обеих есть списки. Если тебе интересно.

Себастьян рассмеялся:

– Буду иметь это в виду.

Они поговорили еще несколько минут. Потом сестры ушли, обменявшись с ним объятиями и обещаниями увидеться.

Себастьян очень надеялся, что они будут молчать, хотя никто в его семье не умел хранить секреты. Говоря по правде, это было уже не важно, потому что он хотел сам сообщить семье о своем браке… чтобы посмотреть на выражение их лиц.

Мысль провести Рождество с Вероникой в своем новом доме пришла ему в голову в тот самый момент, когда он это произнес. А почему нет? Его первое Рождество в Англии с восхитительной новобрачной после многих лет отсутствия на этом празднике… Предел мечтаний. Только он и она, и никого, кто мог бы их побеспокоить, не считая нескольких слуг, которых он нанял, покупая дом. И возможно, после Рождества они отправятся в Уотерстон-Эбби, где он представит жену своей семье. И тем самым подтвердит свои права на наследство. Это будет памятное Рождество.

Он отбросил прочь мысль о том, что Вероника может и не захотеть выходить замуж за едва знакомого человека. Но они знают друг друга гораздо лучше многих известных ему женатых пар. И она не сможет отрицать, что между ними пробежала совершенно необыкновенная волшебная волна. Он не сомневался – эта женщина хочет его так же сильно, как и он ее. Она же поцеловала его, и при этом ее тетя буквально стояла у них за спиной.

Пусть и короткий, но этот поцелуй продолжал преследовать его. Ощущение ее губ, жар ее тела, волнующий аромат духов создавали в мозгу всевозможные соблазнительные картины… вот она лежит нагая в его постели. Поцелуй был легким намеком на будущие наслаждения. И эти наслаждения он собирался получать всю оставшуюся жизнь. Желание было настолько сильным, что дрожь прошла по телу и из груди вырвался прерывистый вздох. Он не был уверен, что у него надолго хватит сил вести себя пристойно, поскольку все, чего он хотел, – это заключить ее в объятия и овладеть ею. Или пусть она овладеет им. Ведь это она первая поцеловала его.

Да, Вероника вскоре станет его женой. Он любит ее, хотя понял это лишь после того, как сказал об этом сестрам. Конечно, следовало сначала поговорить с Вероникой, но свое упущение он быстро исправит. Он любит ее, он хочет ее, и она будет принадлежать ему.

Да, это Рождество станет незабываемым.

Глава 8

– Все идет на удивление гладко, правда? – Вероника наклонилась поближе, голос ее звучал с хрипотцой и оттого очень соблазнительно. – Вы очень отважно поступили, пригласив мою тетю.

Себастьян смотрел в жгучие карие глаза и боялся в них утонуть, а может, уже и утонул. За два дня, прошедшие после их встречи, он ни о чем больше не мог думать, только о ней. А его решение сделать эту женщину своей женой лишь окрепло.

– Отвагу от глупости отделяет очень тонкая черта. Я не знаю, что это было на самом деле.

Вероника оглядела банкетный стол, за которым среди приглашенных сидела тетя Лотте:

– Мне кажется, она ведет себя прилично.

– Как и мы все, – прошептал Себастьян.

Мисс Брамхолл выглядела не столь воинственно, как в прошлый раз в Клубе путешественников, и была занята оживленной, но миролюбивой беседой с сидящими рядом джентльменами. Когда Себастьян приглашал Веронику вместе с тетей, то должен был сообщить в клубе имена своих гостей. Тот, кто рассаживал гостей за столом, заранее все хорошо продумал. Джентльмены по обе стороны от мисс Брамхолл явно получали удовольствие не только от угощения, но и от соседства этой дамы.

А почему нет? Она на год-два моложе сэра Хьюго, которому было немного за пятьдесят. Себастьян раньше этого не замечал, но она интересная женщина… когда не раздражается и не сердится, а в молодости наверняка была даже красивой.

– Вы ей пригрозили? – спросил он у Вероники.

Она сделала вид, что ужаснулась.

– Бог с вами, Себастьян, я бы не осмелилась на такое. Да это было бы бесполезно.

В этот момент мисс Брамхолл рассмеялась на слова соседей по столу.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но неужели она флиртует?

Вероника усмехнулась.

– Кажется, да. – И задумчиво посмотрела на тетю. – Удивительно, что она помнит, как это делается.

– По-моему, она всем довольна, – сказал Себастьян.

Сэр Хьюго сидел в дальнем конце стола, достаточно далеко от мисс Брамхолл, чтобы не ввязаться в возможную перебранку, но не сводил глаз с тети Вероники. Себастьяну это показалось странным.

– Сэр Хьюго, как мне кажется, это тоже заметил. Он не может оторвать от нее глаз, – сказал Себастьян.

Вероника засмеялась:

– Скорее всего он просто начеку.

– Когда я сообщил в клубе о своих гостях, то ждал, что он будет возражать, но, к моему удивлению и облегчению, он и слова не сказал против.

– Это удивительно. – Вероника перевела взгляд с тетки на сэра Хьюго. – И весьма интересно. Не припоминаю, чтобы я когда-нибудь видела, что они находятся в одной комнате и не ругаются. Они много лет были непримиримыми врагами. Но как я уже сказала, она сегодня просто ангел. Думаю, это ваша заслуга.

– Моя? – удивился он.

– Она была настолько поражена тем, что вы ее пригласили, что не захочет поставить вас в неловкое положение.

– За это ей моя бесконечная благодарность, – шутливо произнес Себастьян, глядя, как джентльмен, сидящий рядом с мисс Брамхолл, наклонился к ней и прошептал что-то на ухо, а она ахнула, и глаза у нее весело блеснули. – Почему она никогда не была замужем?

– Один раз она была помолвлена.

– И что?

– Свадьба не состоялась. Это было еще до моего рождения, но я так поняла, что между моей тетей и ее женихом возникли несовместимые противоречия во взглядах.

– Жаль.

– Почему? Чтобы быть довольной своей жизнью, женщине не обязательно выходить замуж, – мягко заметила Вероника.

– Но разве все стремятся не к тому, чтобы быть довольными?

– Это не совсем правильное определение. – Вероника с секунду подумала. – Удовлетворение – вот более подходящее слово.

– Да?

– Тетя Лотте вполне счастлива, у нее в жизни есть то, что она выбрала сама, а не то, к чему ее принудили. Когда человек может сам решать, какой жизненный путь выбрать, то испытывает огромное удовлетворение. Тетя Лотте независима и никому не подотчетна.

– Но все же… – Себастьян снова посмотрел на мисс Брамхолл. – По-моему, ей не очень-то весело живется.

– С чего вы это взяли?

– У нее нет ни детей, ни своей семьи.

– У нее есть я, ее мать и брат, – сердито ответила Вероника.

– Это не совсем то. Рядом с ней нет человека, с которым она пройдет по жизни, состарится вместе с ним. Никого, кто бы держал ее за руку… в старости. Никого, с кем вспоминать радостные и печальные дни. – Себастьян покачал головой. – Прошу прощения, если мои взгляды вас удивляют, но… я все же думаю, что это грустно.

Вероника во все глаза смотрела на него.

– Великий Боже… Себастьян…

Он улыбнулся.

– Я вас поразил?

– Да. Я понятия не имела… А у вас душа поэта, – шутливо заметила она.

– Вы так считаете?

– Получается, что так. – Она кивнула. – Должна сказать, что я…

Он приблизил к ней лицо.

– Да? – Их глаза встретились, и что-то неуловимое пробежало между ними. Сердце у него часто забилось. – Что?

– Я удивлена. Из ваших книг я заключила, что вы чрезвычайно практичный человек и не подвержены поэтической сентиментальности.

– Разве я не могу быть и тем и другим?

– Очевидно, так и есть.

– Мы – продукт всего того, что пережили. – Он на секунду задумался. – Я видел, как старились мои родители, хотя моя мать не согласится с тем, что она старая.

– Женщинам не нравится это слово, – улыбнулась Вероника.

Он улыбнулся, глядя на нее.

– Отец никогда не проявлял особой нежности. Тем не менее было ясно, что они глубоко привязаны друг к другу. С самого первого дня их встречи до того дня, когда он умер. Они решили пожениться, едва познакомившись. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – У нас это семейная черта.

– Импульсивность?

– Нет. – Он засмеялся. – Мы просто знаем, чего хотим, когда это видим.

– Какое удивительное совпадение, – заметила она. – Я такая же. – И уже серьезно спросила: – Как давно умер ваш отец?

– Почти двенадцать лет назад. Думаю, что воспоминания о долгих счастливых годах придали моей матери сил жить без него. – Он усмехнулся. – А также то, что у нее под контролем еще трое из восьми детей, включая Порцию. Мои родители – образец того, какой должна быть совместная жизнь. – Он пожал плечами. – Но у детей не всегда это получалось. Мой брат Хью был женат, но недолго – его жена умерла. Младшая сестра Миранда тоже осталась одна – она потеряла мужа почти два года назад. Другая младшая сестра не живет со своим мужем. Правда, мой другой брат, Эдриан, счастлив в браке, и старшая сестра, Диана, тоже. У нее, по-моему, тридцать или сорок детей.

Вероника засмеялась.

– Уверена, что не столько.

– Возможно, их всего трое, но когда они вертятся под ногами, то кажется, что их не один десяток.

– А вы любящий дядя?

– У Хью это лучше получается, чем у меня. Я – отсутствующий дядя. – Он улыбнулся, но тут же посерьезнел. – Хотя я им завидую. Эдриану и Диане – за то, что они нашли свою пару, и даже Хью, Миранде и Порции – за то, что у них когда-то было, пусть сейчас этого и нет.

Вероника не сводила с него глаз.

– Теперь вы меня не просто удивили. Вы меня потрясли.

– В таком случае мой план осуществляется, – сказал он, тоже не сводя с нее глаз.

– Она ни о чем не жалеет, – вдруг отрывисто произнесла Вероника, резко сменив тему разговора. – Моя тетя.

– Ну, это еще вопрос.

– Она сама мне об этом сказала.

– А! Но то, что человек говорит, не всегда то, что он чувствует.

– Она до сих пор живет очень интересной жизнью, – твердо заявила Вероника. А он подумал о том, кого она пытается убедить – его или себя. – Тетя много путешествовала, у нее масса разнообразных увлекательных занятий. – Едва она это сказала, у нее в голове промельк-нула мысль, а не заглядывает ли она в свое собственное будущее. – Тетя Лотте с пылом и страстью погружается во все свои дела.

– Я это увидел.

– Я знаю, о чем вы думаете.

– Да? – Себастьян сказал себе, что не допустит того, чтобы Веронику ждала такая же судьба, как у ее тетки.

– Вы думаете о том, что ее жизненная энергия была потрачена впустую.

– Ничего подобного. – Он отрицательно покачал головой. – Мне просто жаль того глупца, который ее упустил.

У Вероники брови полезли на лоб.

– Вы и в этом романтик…

– Вот вы и выведали мою тайну, – засмеялся он.

– О, подозреваю, что у вас еще много тайн.

– Я загадочный человек, – усмехнулся он.

– Поведайте мне хотя бы еще одну.

– По-моему, я уже раскрыл вам почти все секреты. – Он сдвинул брови. – Вы уже знаете о моей поэтичной душе и о моей, дотоле вам неизвестной, благовоспитанности. Вы знаете, как меня оценивает моя семья и какого я мнения о них. И вам известны мои планы на ближайшее будущее. – Он изобразил печаль. – А я до сих пор не знаю ни одной вашей тайны.

Она рассмеялась:

– О, у меня очень мало секретов.

– И все же, что это за секреты, Вероника?

– Дайте подумать. – Она взяла бокал и сделала глоток вина. – Если быть честной, то я не могу припомнить ни одного секрета. Я – открытая книга. Однако мне несвойственен авантюризм, столь красочно описанный вами.

– Сомневаюсь. Вы вполне можете стать величайшим приключением моей жизни.

Глаза у нее расширились.

– Какое нелепое и очаровательное сравнение. Но вы, разумеется, сказали это не всерьез.

– О, если я все расскажу, то будет не так интересно. И вам, и мне тоже. – Он засмеялся.

– Вы уже это мне говорили. О ваших намерениях.

– Разве я был не прав? – Он боролся с желанием нагнуться и поцеловать ее в кончик прелестного носика. – Скажите мне, Вероника, что вы хотите получить на Рождество?

– Мое тайное желание? – засмеялась она.

– Если угодно – да.

– Хорошо. – Она прямо посмотрела ему в глаза. – Я хочу приключений.

– Приключения бывают разного рода. Кто-то находит приключения в путешествиях…

– Мне пришлось немного попутешествовать. Конечно, не так, как вам. Я хочу много-много путешествовать, увидеть те места, где побывали вы.

– Можно найти приключение, не выходя из дома. Например, на страницах романа.

Она засмеялась:

– Для этого мне придется подождать вашей следующей книги.

– А вы готовы ждать? – улыбнулся он.

– О, я горю нетерпением. – Она наклонилась к нему. – Пообещайте сначала рассказать мне, о чем вы собираетесь писать.

– Ничего большего я не желаю. – Он задумчиво посмотрел на нее. – Раскрывая секреты, можно также найти приключение.

Ее глаза загорелись.

– Вы говорите о моих секретах?

Он кивнул:

– Да.

– Но я не могу вспомнить ни одного. – Она театрально вздохнула.

– Это не означает, что у вас их нет. – Он глядел в ее обольстительные темные глаза. – Может, нам предстоит открывать их вместе.

– О, я бы очень этого хотела. – Она помолчала, потом сделала глубокий вдох. – Я хочу кое о чем вас спросить.

– Спрашивайте о чем угодно.

– Вы?..

– Сэр Себастьян, – неожиданно вмешался лорд Чатли, дородный старый джентльмен, сидящий напротив, – прошу прощения, я не хотел вас прерывать. – Он виновато взглянул на Веронику. – Но я надеялся, что вы смогли бы разрешить наш спор.

Себастьян скрыл досаду и вежливо улыбнулся лорду Чатли:

– Чем я могу помочь?

– Мы, кажется, зашли в тупик…

– Извините, лорд Чатли, – с любезной улыбкой произнесла Вероника, – но поскольку вы уже нас прервали, то, полагаю, вы меня простите. Мы с сэром Себастьяном заняты разговором, который я хотела бы закончить. Поэтому, если вы будете столь добры, что дадите мне еще минуту… – Она бросила на него такой взгляд, от которого любой мужчина лишился бы дара речи и уступил бы ей, чего бы она ни попросила.

– Конечно-конечно. – Лорд Чатли смотрел на нее с обожанием и не без похотливого огонька в глазах. – Приношу свои извинения. Как невнимательно с моей стороны… Пожалуйста, продолжайте свой разговор, я подожду сколько потребуется.

– Благодарю вас. – Она лучезарно ему улыбнулась, а Себастьян был готов держать пари, что лорд Чатли был бы счастлив ринуться за нее в огонь. Да и кто бы этого не сделал? Медно-красное платье добавляло блеска ее глазам. Эта женщина – мечта. И она его.

Он с усмешкой повернулся к ней.

– Благодарю.

– Я спасла вас всего на минуту. – Ее карие глаза смеялись.

– Вы собирались о чем-то меня спросить.

– Да, собиралась. – Она доверительно наклонилась к нему. – Мне интересно знать, вы планировали обольстить меня сегодня вечером?

Он поперхнулся, а она смотрела на него, широко открыв глаза.

– Вам нехорошо?

– Все в порядке. Благодарю вас.

– Итак?

Он ответил очень осторожно:

– Я думаю, что для начала я вас поцелую.

Она повела плечом.

– Но я вас уже поцеловала. Для начала этого достаточно.

– Нет, не достаточно. – Они говорили очень тихо, но тем не менее возмущение в его голосе было отчетливо слышно. – Я хочу поцеловать вас. И это будет очень долгий поцелуй.

– Замечательно, – просияла она. – А поцелуй сопутствует обольщению. Так что могу я ждать и того и другого?

Он обомлел.

– Итак?

Он сдвинул брови.

– Вы сошли с ума?

– Ничего подобного. – Ее взгляд пробежал по его губам, потом она посмотрела ему в глаза. – Скажите, Себастьян, вы намерены соблазнить меня сегодня вечером или нет?

– Боже мой, Вероника, это же Клуб путешественников! Говорите тише. – Слова вылетели у него сами собой. Он мысленно застонал. Да он выглядит сейчас как его старший брат. Или даже отец.

– «Говорите тише». Господи, как это старомодно у вас прозвучало. Однако весьма забавно и мило. И, как ни странно, возбуждает. Я не имела в виду, чтобы все произошло здесь. Какая глупость. Хотя… – глаза у нее озорно заблестели, – вот было бы приключение!

– Вероника!

– Хотите знать, почему я считаю это приключением?

Что ей ответить?

– Наверное, не хочу, но скажите.

– Потому что вы прилагаете гигантские усилия… – ее глаза светились, как ему виделось, нежностью, – чтобы вести себя слишком прилично для джентльмена с вашей репутацией.

«Потому что следует вести себя прилично с женщиной, на которой хочешь жениться!»

– Я…

– Но должен же быть у вас какой-то план. И Порция так считает.

– О, раз уж Порция считает…

– Интересно было бы узнать, в чем он состоит, но, в общем, это не важно, – Вероника легкомысленно повела плечом, – поскольку у меня есть собственный план.

Он с трудом сделал глоток вина.

– План?

– Да, план, – кивнула она. – Хотите услышать?

– Немного опасаюсь.

– Ерунда. – Она засмеялась. – Большая часть речей перед обедом была посвящена вашей храбрости.

– Подозреваю, что сейчас мне она понадобится. – Он прищурился. – Расскажите ваш план.

– Он блестящий в своей простоте. – Она улыбнулась. – Я представляю это так. Когда закончится обед, мужчины удалятся в курительную комнату, а дамы – в комнату, предназначенную для них. Мы с тетей Лотте, извинившись, уедем. Я сошлюсь на головную боль – обычно этому верят. Джентльмены посочувствуют, а дамы молча посетуют, что сами до этого не додумались. Мы уедем, а когда вы освободитесь, то присоединитесь ко мне – выпить бренди у меня дома.

– Это ваш план? – осторожно осведомился он. Она не упомянула об обольщении, но, возможно, это входило в ее замысел.

– Я же сказала – план прост. – И очаровала его улыбкой. Потом обратилась к лорду Чатли: – Благодарю вас, милорд за терпение. У вас, кажется, был вопрос к сэру Себастьяну?

Лорд Чатли не мигая смотрел на нее, затем тряхнул головой, словно очнувшись.

– Да, разумеется, леди Смитсон. Могу ли я выразить восхищение тем, как прелестно вы сегодня выглядите?

– Вы очень любезны, – улыбнулась она. – Я не вижу здесь леди Чатли. Передайте ей мои наилучшие пожелания.

– Да, конечно. – Лорд Чатли повернулся к Себастьяну – взгляд его потух. – Сэр Себастьян, мы спорили по поводу возможных преимуществ путешествия с…

Себастьян пытался сосредоточиться на вопросе лорда Чатли, и ему это вполне удалось, потому что никто из смотревших на него даже не догадался, что он думает не только о том, как уладить спор лорда Чатли. Ни один человек не заметил, как напрягаются у него мышцы каждый раз, когда юбки Вероники задевают ему ногу, стоит ей повернуться на стуле, чтобы с кем-нибудь поговорить. Никто не знал, как сводит у него живот, когда он слышит ее смех. И никто не поразился бы сильнее, чем он сам, услыхав ее предложение.

Его нелегко чем-либо поразить, особенно когда дело касается подобных вопросов, – он не новичок в искусстве обольщения. Обольщали и его… иногда. И всегда по доброй воле.

Но никто не совращает женщину, на которой собирается жениться. Почему он так неподатлив? Себастьян и сам не знал. Это совсем на него не похоже. Прежде он никогда не испытывал ни малейшего колебания. Но ведь раньше он не собирался вступать в брак. Очевидно, в этом и заключается добропорядочное поведение. Боже, что с ним происходит?

Вероника. Вот что происходит.

Себастьян посмотрел на нее. Она разговаривала с сидящим рядом джентльменом. Он с минуту наблюдал за ней: глаза сверкают, речь оживленная, изящные движения руки. Сердце у него громко застучало. Он должен жениться на ней как можно скорее. Он сойдет с ума, если не сделает этого. К тому же он не был уверен, что у него надолго хватит сил придерживаться новоприобретенных принципов. Обольщение женщины, на которой хочешь жениться, – это неизведанная, темная область, а у него как назло при этом благородные намерения.

Нет. Себастьян собрал в кулак остатки решительности. Он должен поступить порядочно. Вероятно, разум-нее отказаться от визита к ней домой сегодня вечером. Хотя раз она его пригласила, невежливо не появиться. Да и ее тетушка там будет. Что такого может произойти? Себастьян не понимал, боится ли он узнать ответ на этот вопрос или, наоборот, очень этого хочет.

Глава 9

Если судить по тем неодобрительным взглядам, которыми ее наградили слуги, когда она отпустила всех, за исключением дворецкого, можно было подумать, что она неприлично ведет себя каждый день.

Вероника ходила по гостиной с бокалом бренди в руке. Ничто так не подбадривает, как бренди. Оказывается, желание обольстить мужчину очень действует на нервы и мало напоминает порхание бабочек в животе. А если он вообще не придет? Себастьян был так потрясен, когда она спросила его, собирается ли он ее соблазнить. Только полный идиот не понял бы, что ее вопрос вкупе с приглашением посетить ее означает лишь одно – чтобы ее соблазнили. Господи, она вот-вот взорвется.

Что с ним не так? А может, дело в ней? Нет. Эту мысль она тут же отбросила. Она позволит себе быть соблазненной только одним мужчиной, но это не означает, что другие не пытались это сделать. И до сих пор хотят… независимо от Себастьяна. Она пересекла комнату и остановилась перед одним из двух итальянских зеркал в богато украшенных позолотой рамах – зеркала располагались по обеим сторонам раскрытых дверей в спальню. Вероника внимательно вгляделась в свое отражение.

Она переоделась в янтарного цвета шелковый пеньюар с обилием французских кружев, абсолютно непрактичный для сна, но какое это имеет значение, если сон не предусмотрен. С вьющимися, распущенными по плечам волосами, румянцем на щеках – несомненно, из-за волнения и выпитого бренди – она выглядела очень привлекательной. И даже неотразимой. Вероника задрала подбородок, удовлетворенно кивнула и снова стала ходить взад-вперед.

Где же Себастьян? Сколько можно курить и выслушивать бредни старых членов клуба? Вероника успела отвезти тетю Лотте домой, где она жила с отцом Вероники и бабушкой, вернуться к себе и облачиться в кружевной наряд, предназначенный для обольщения.

Ему давно пора прийти. Если он вскоре не появится, то… она вполне может передумать.

А что, если он решил не приходить? Она резко остановилась и сделала глоток бренди. Злоупотреблять спиртным она, разумеется, не собирается – ей понадобится ясная голова. Но если он не придет…

Вероника опустилась на кушетку. Возможно, его влечение к ней не такое сильное, как у нее… хотя это сомнительно. Она видела, каким желанием светились его глаза, когда он смотрел на нее. Чувствовала это, когда он касался ее руки. А когда она его поцеловала… нет, она не сомневается в его желании. Поэтому должна быть другая причина, почему он еще не здесь.

Она перебрала в уме все возможности. Номер один: Себастьян обеспокоен, прилично ли нанести вечерний визит, но это глупо. Пусть у него и не было легионов женщин, но он не заслужил бы такую репутацию, как у него, если бы неохотно оставался с дамой наедине. Номер два: Себастьяна затянули в дискуссию члены Клуба путешественников. Номер три: его переехала карета, и части его тела глодают крысы в сточной канаве. Какой бред лезет в голову! Она снова пригубила бренди.

Себастьян кивнул дворецкому, который сурово на него посмотрел. Но с какой стати ему стыдиться? Его намерения абсолютно честные. Дворецкий прошествовал впереди него по лестнице, затем – по открытой галерее, с которой был виден бальный зал. Сестры были правы – только женщина с большим состоянием может позволить себе содержать такой внушительный дом. Он вдруг подумал, что как-то неловко жениться на даме, которая намного богаче его. Но тут же отбросил эту мысль. Ему безразлично, есть у нее деньги или нет. Пусть у нее вообще их не будет. Почему его должно волновать то, что она богата?

Дворецкий подвел его к дверям, постучал, открыл дверь и пригласил войти. Себастьян очутился в просторном салоне с красивой старинной мебелью. Кажется, французской, но он не был уверен. В комнате все дышало роскошью и вкусом, но без женских излишеств. Вероника полулежала на кушетке с одной из его книг в руке, наполненный наполовину бокал с бренди – на столике рядом.

Она не повернула к нему головы. На ней было что-то кружевное и шелковое, облегающее изгибы фигуры подобно… руке любовника. Но ни дюйма кремовой кожи не было видно. Наоборот, по сравнению с ее прежним платьем медного цвета теперешний наряд менее откровенен. Но все-таки ничего более соблазнительного он никогда не видел. У него внезапно пересохло во рту.

Она перевернула страницу.

Он кашлянул.

– Я уж подумала, что вы не придете, – холодно заметила она.

Он усмехнулся.

– И я тоже.

Она подняла на него глаза.

– Почему?

– Я счел это… – Он лихорадочно искал нужное слово.

– Господи, Себастьян, если вы сейчас произнесете «неприличным», я запущу в вас вашей же книгой. – Она прищурилась. – А я прекрасно попадаю в цель.

– Не сомневаюсь, – снова усмехнулся он.

– Я начала думать, что вы мне солгали. – Она села, и он успел поймать взглядом промелькнувшую изящную лодыжку.

С трудом переведя дыхание, он шагнул к ней.

– Я никогда вам не лгал.

– Когда мы познакомились, вы сказали, что вас не волнуют приличия. – Она захлопнула книгу. – Тем не менее мне кажется, что вы слишком этим обеспокоены.

– Не думаю, что должен за это извиняться.

– Я не жду извинений, – более мягко сказала она. – Но я хотела бы получить объяснение.

– Объяснение? Я не уверен, что оно у меня есть. – Он подвинул кресло к кушетке и сел. – Вы, Вероника Смитсон, самая интригующая и замечательная женщина, каких я когда-либо встречал.

– Да? – Она лениво улыбнулась.

– И вы… особенная.

– Особенная?

Он кивнул.

– И вы заслуживаете лучшего.

– Лучшего, чем что? – медленно произнесла она.

– Лучшего, чем мое обычное поведение. – Твердые нотки в голосе Себастьяна говорили о его решительности.

Все оказалось намного труднее, чем он предполагал, учитывая, где они сейчас находятся и что на ней надето, а также то обстоятельство, что он хотел ее с самого первого момента, как увидел.

Она, пораженная, молча смотрела на него.

– Вероника?

Она встала, и он тоже поднялся. Она наполнила бокал бренди и передала ему.

– Что вы имеете в виду под словом «особенная»?

– Я имею в виду… – Он беспомощно покачал головой. – Просто особенная, и все.

– В смысле особенно умная, или особенно красивая, или особенно изысканно изъясняющаяся? – Она сдвинула брови. – А может, вы хотите сказать «особенная» в смысле странная или даже немного ненормальная?

– О нет, я не…

– У моей бабушки есть приятельница, которая не может вспомнить, где она сегодня оставила шляпу, перчатки и куда отправляется. Бабушка называет ее особенной.

Он рассмеялся.

– Это не смешно, – заметила она, но губы у нее слегка дрогнули. – Бедняжка с каждым днем становится все более особенной. Бабушка тоже отличается особенностями, хотя я подозреваю, что она использует это как оправдание говорить и делать то, что она хочет. Правда, она всегда поступала по-своему, независимо от возраста.

– Я имел в виду все вами перечисленное, но не особенности вашей бабушки или ее приятельницы, – поспешил уточнить Себастьян, – а все остальное, о чем вы сказали.

– Понимаю. – Она снова сделала глоток бренди. – Это, пожалуй, самое приятное из того, что кто-либо мне говорил.

– В таком случае я рад, что этим человеком оказался я.

Про себя Себастьян отметил, что пока все идет хорошо.

– Я уж подумала, что вы вообще не приедете. У вас заняло столько времени, чтобы добраться сюда? И теперь вы любезничаете, изо всех сил стараясь заслужить мое прощение?

– Совершенно верно, если бы только это помогло. – Он сверкнул белозубой улыбкой, но тут же посерьезнел. – Но я сказал то, что на самом деле думаю.

– Я знаю. Вот почему это звучит так чудесно. – Она сделала еще глоток бренди, поставила бокал на стол и сделала к нему шаг.

Он с трудом удержался, чтобы не отступить.

– Не забудьте – сегодня вечером вы также сочли меня привлекательным.

– Привлекательным, чудесным и замечательным. В общем – само совершенство. – Она протянула руку и провела пальцем по краю лацкана его фрака. – Как вы со всем этим справляетесь?

– О, это тяжело, – ответил он. Господи, что она с ним творит? Он сделал большой глоток бренди. Как совладать с собой, когда она стоит так близко?

Она забрала у него бокал и поставила на стол.

Себастьян смотрел прямо ей в глаза. Великий Боже! Какой же он дурак. Это – ее план. Она сама намерена соблазнить его. Если только…

– А ваша тетя к нам не присоединится?

– Господи, Себастьян. – Она стала развязывать узел на его галстуке. – Вы же авантюрист. Но ни моей тете, ни мне и в голову не могло прийти…

– Вероника! – Он чуть не задохнулся. – Я и предположить не мог ничего такого!

– Я знаю, дорогой. – Она кончила развязывать галстук и пристально посмотрела ему в глаза. – И это просто очаровательно.

– Перестаньте говорить такие вещи, – оборвал ее он. – Неужели вам все равно, если вдруг войдет ваша тетя?

– Себастьян, я не восемнадцатилетняя невинная девица. И я не нуждаюсь в компаньонке. К тому же, – она отбросила в сторону его галстук, – тети Лотте здесь нет.

– А где она? – с опаской осведомился он.

– Полагаю, там, где она живет. – Теперь Вероника занялась воротом его сорочки. – В доме моего отца.

– Она не живет здесь?

– Нет. – Вероника расстегнула воротник.

Он шагнул назад.

– Что вы делаете?

Она бросила на него нетерпеливый взгляд.

– По-моему, это очевидно.

– Да, но…

– Себастьян, посмотрите прямо мне в глаза и скажите, что вы не хотите этого так же, как я. Если это не так, то… я даже подниму с пола ваш галстук, а затем… выпровожу вас вон.

Он застонал.

– Черт возьми, Вероника…

– Я считаю это утвердительным ответом. – Она приблизилась к нему и прижалась губами к его губам.

Себастьян не был уверен, что у него надолго хватит сил сопротивляться ей… и себе тоже. Стоило ему ощутить тепло ее губ, как решимость ослабла. А она уже начала стягивать с него фрак.

Лишь святой в состоянии соблюдать приличия, а он святостью никогда не отличался.

Она толкнула его, и они вместе упали на диван. И… Себастьян оказался лежащим под Вероникой.

– Вам надлежит знать, – прозаичным тоном, хотя и немного задыхаясь, произнесла она, не сводя с него глаз, – я никогда прежде этого не делала.

– Что вы хотите сказать? Что означает «я никогда прежде этого не делала»? – спросил он, а про себя подумал, что сейчас они тоже ничего такого не делают. Ни в коем случае. Он не настолько потерял самообладание. – Вы же были замужем.

– Господи, Себастьян, вы перепутали обольщение – чем я собираюсь заняться – с любовью. Это не одно и то же.

– Разве? – удивился он.

– Конечно, нет. Одно переходит в другое. Обольщение – это прелюдия. Пролог. Возможно, даже первая глава. – Она секунду подумала и уточнила: – Это приглашение. Одно из тех, что подразумевают исключительно прекрасное времяпрепровождение. Вот, именно так. – Она потерлась носом о его шею. – И весьма убедительное.

– Но вы ведь не обольщали своего мужа?

– Когда ты побывала замужем, то без некоторого убедительного приглашения – по крайней мере по моему опыту – не обойтись.

– Рад это узнать, – пробормотал он, изо всех сил стараясь не потерять остатки разума и устоять против ее роскошного тела и жарких губ.

Вероника приподняла голову – в глазах у нее плясали смешинки.

– Я никогда не испытывала неприязни к супружеским отношениям.

Он, не моргая, смотрел на нее.

– Да?

– Никогда. Мне это очень нравилось.

– Неужели? – От охватившего желания его проняла дрожь.

Она засмеялась.

– Я снова вас напугала?

– Не думаю, что это в ваших силах. – Он тоже засмеялся. – Я подозревал что-то подобное. – Черт бы побрал его благородные намерения! Может, забыть о них? – Значит, вы пытаетесь меня обольстить?

– Пытаюсь.

Он обхватил ее руками и перевернул на спину. Глядя прямо ей в глаза, он произнес:

– Джентльмен не совращает женщину, на которой намерен жениться. А также не позволит этой женщине обольстить его. Поэтому сейчас я поцелую вас, потом соберу всю свою силу и решительность, которые вот-вот иссякнут, и пожелаю вам доброй ночи.

– Полная чушь. Джентльмен, безо всякого сомнения, может обольстить… – Она призывно на него посмотрела. – Себастьян…

– Вероника Смитсон, вы выйдете за меня замуж?

– Что?

– Выходите за меня. Поженимся завтра.

Глаза у нее полезли на лоб.

– Зачем?

– Что значит «зачем»? – Такого ответа он не ожидал. – Потому что я сделал вам предложение.

– Но вы ведь точно не просили руки каждой женщины до того, как вы…

– Нет, разумеется, нет, – заверил ее он. – Я никогда прежде не делал никому предложения.

– Я польщена. – Губы у нее дрогнули в улыбке. – Но почему вы хотите жениться на мне?

– Потому что для вас нет более подходящего мужчины, чем я. Мы предназначены друг для друга. – Да, это он хорошо сказал, похвалил себя Себастьян. Женщин обычно привлекает мысль о руке судьбы. – Потому что я хочу вас больше, чем когда-либо хотел женщину.

– О Господи. – Она села и уставилась на него. – Как это…

– Только не говорите, что это мило.

– Но так оно и есть. Очень даже мило. Я просто не знаю, что ответить.

– Обычный ответ – да.

– Превосходный ответ, – медленно произнесла она. – Но это не мой ответ.

Он нахмурился.

– Что это значит – не ваш ответ?

– То, что я сказала. – Она отодвинулась на край дивана и покачала головой. – У меня нет желания снова выходить замуж.

– Ерунда, – фыркнул он. – Все женщины хотят выйти замуж.

– Но я была замужем. Один раз, и этого раза вполне достаточно.

– Но…

– Себастьян, мне нравится моя жизнь. Нравятся моя независимость, моя свобода. И мне не улыбается отчитываться перед мужем за то, что я говорю и что я делаю. Я люблю принимать собственные решения.

– Этого не нужно менять. – Неужели она ему отказывает? Отказывает ему?!

– Не нужно, но это произойдет. – Она снова покачала головой. – Как только я выйду замуж, моя независимость исчезнет. Мое состояние станет вашим. Я стану… имуществом.

– Я и помыслить не могу о вас как об имуществе.

– Вы, вероятно, нет, но остальное общество будет думать именно так.

– Вероника. – Он осторожно выбирал слова. – Вы уже были замужем. Вы были счастливы?

– Да.

– И независимы?

– В пределах разумного.

– Почему сейчас будет по-другому?

– Вы другой. А я уже не такая, какой была когда-то. – Она со вздохом встала и подошла к столу, взяла его бокал и передала ему. – Я такая, какая сейчас, и не собираюсь меняться.

– Я не прошу вас меняться. Вы нравитесь мне такой, как сейчас.

– Сейчас вам это нравится, но от жены вы ждете еще чего-то. – Она взяла свой бокал с бренди. – Разве нет?

– Наверное. А вообще я об этом не думал.

– Скажите, что вы хотите увидеть в своей жене?

– Я хочу вас, – с твердостью в голосе ответил он.

– Еще один превосходный ответ. Вероятно, надо было спросить, чего вы ждетеот жены.

– Того же, что и любой мужчина.

– Вы хотите жену, которая сможет вести дом, развлекать должным образом гостей, родить вам детей?

Он кивнул:

– Да.

– Я не один год управляла собственным домом, как и собственными финансами. Я умелая хозяйка, а что касается детей, то думала, что когда-нибудь их заведу.

– Тогда я не понимаю…

– Я согласна с тем, что компромисс в определенной степени нужен, но я не желаю позволять кому-нибудь довлеть над моей жизнью. – Она пригубила бренди. – Вы говорите, что не хотите, чтобы я изменилась, и я вам верю, но вы говорите это сегодня. Вы – очень успешный человек и твердо знаете, чего хотите. Но настанет время, когда вам не понравится, чтобы ваша жена поступала так, как пожелает. Что она поддерживает некоторые взгляды, а вы эти взгляды не разделяете. И что она сама управляет своими доходами, живет собственным умом и сама принимает решения.

– Я хочу вас, – снова сказал он.

– Я тоже вас хочу. – Она повела плечом. – Но выходить замуж я не хочу.

Он смотрел на нее, отказываясь верить услышанному. Неужели она его отвергнет?

– Однако у меня есть… – она на мгновение задумалась, – ответное предложение.

– Это не переговоры, – резко бросил он. – Я сделал вам предложение выйти за меня.

– Я тоже делаю вам… предложение. – Она внимательно на него смотрела. – Я не хочу быть вашей женой, но я бы хотела быть вашей любовницей.

– Моей… кем? – Он не верил своим ушам. Не может быть, чтобы она сказала такое.

– Незачем приходить в ужас. – Она улыбнулась. – Люди постоянно вступают в подобные отношения.

– Но не я.

Она изогнула бровь.

– У меня, разумеется, были женщины, но я никогда… не содержал любовницу.

– Выходит, дело всего лишь в толковании или в самом слове. Но возлюбленная – это чересчур претенциозно. А вот любовница – это подходящее определение. Однако я не говорю о материальной поддержке – это было бы нелепо. Слушайте, что я предлагаю. – Она сосредоточенно сдвинула брови. – Мы будем вместе, за исключением общего дома. Я буду по-прежнему жить в своем доме, а вы – у себя. Но там, где касается светских событий и интимных отношений, мы будем неразлучны.

Он от неожиданности задохнулся.

– Это… скандал. Что скажут люди?

А что скажет семья?

– Я не думаю, что нам следует объявлять всем о нашей договоренности. Я лично буду проявлять осторожность, все будет исключительно между нами.

– И тем не менее сплетен не избежать.

– Предполагаю, что кое-какие пересуды будут, но… – она пристально на него посмотрела, – я не думала, что вас это волнует.

– Волнует, если в них замешана женщина, на которой я хочу жениться!

– Не нужно повышать голос и возмущаться тоже не нужно. – Она поджала губы. – И поскольку я не хочу выходить замуж, эта женщина не я.

– Я не желаю никакой любовницы!

– А я не хочу мужа.

– Я не стану следующим из ваших любовников. Чтобы вы от меня отказались, когда я вам надоем?

Она от неожиданности приоткрыла рот.

– Следующим любовником? Вы считаете, что у меня были любовники?

– Судя по вашему сегодняшнему поведению и вашему… встречному предложению, это вполне естественно. – Он прищурился. – А они у вас были?

– Я считаю, что вы не имеете права задавать мне подобные вопросы! – Глаза ее гневно засверкали.

Но ему было все равно.

– Так были или нет?

– Вас это не касается!

– Касается. Я сделал вам предложение выйти за меня!

– А я сказала – нет!

– Вероника, я не хочу никакой любовницы. Я хочу жену!

Она гордо вскинула голову.

– В таком случае предлагаю вам поискать ее в другом месте.

– Наверное, я так и поступлю. – Он залпом допил бренди, со стуком поставил бокал на стол и направился к двери, подхватив с пола галстук.

– Желаю удачи!

– Мне не нужна удача! – Уже у двери он обернулся. – Вы хоть имеете представление, сколько женщин пришли бы в восторг от возможности выйти за меня?

– Бесхарактерные, бесцветные особы? Которые горят желанием променять свободу на обеспеченное существование? – Глаза ее метали молнии. – Не сомневаюсь, что их десятки.

Он сжал зубы.

– По-моему, вы потеряли разум… Вам следует одуматься.

– Не собираюсь этого делать. И разум я не теряла, – со злостью бросила ему она.

– Если вы все же одумаетесь, то Порция знает, где меня найти. – Он кивнул, рывком открыл дверь и вышел.

– А если передумаете вы, – вслед ему крикнула она, – то можете не трудиться и не возвращаться!

Он со стуком захлопнул за собой дверь, пронесся вниз по лестнице и выбежал вон из дома. Сел в проезжавший кеб и, лишь проехав полпути к дому Синклера, немного остыл, хотя и не пришел в себя после пережитого потрясения.

Ему и в голову не могла прийти мысль, что она его отвергнет. Где-то около сердца возникла тупая ноющая боль. Как она могла? Неужели она не понимает, что, помимо плотского, чувственного влечения, они подходят друг другу? Он легко мог представить, как они обсуждают что-то, спорят, смеются вместе, и это продолжается до конца их дней. Их жизнь никогда не станет скучной, однообразной, беспросветной. С Вероникой скука ему не грозит. У него нет ни малейшего желания изменить ее, и ему было обидно слышать, что она обвинила его в подобном.

Конечно, жизнь с женой, которая поступает так, как хочет, и высказывает суждения по поводу таких нелепых вещей, как членство женщин в Клубе путешественников, не будет легкой. Он этого не учел. Но не все ли ему равно? Жизнь с ней станет постоянным, день за днем, вызовом. И тем самым превратится в захватывающее приключение. А чего еще желать человеку с таким характером, как у него?

Она его отвергла? В голове не укладывалось. Даже если отбросить в сторону их тягу друг к другу, родство душ, он – сэр Себастьян Хэдли-Эттуотер, известный путешественник, автор книг и, черт возьми, пользуется заслуженной славой. Женщины всегда были у его ног. Или в его постели.

Сложность заключается в другом: Вероника не хочет выходить за него замуж – достаточно услышать ее возмутительное предложение стать его любовницей. Это кошмар какой-то! Скандал! Правда, скандалы никогда его не волновали, но сейчас совсем иное. Это уже важно. Это связано со всей его жизнью! И ее жизнью. Он не хотел, чтобы женщина, которую он любит, пострадала от скандальных сплетен. Она, конечно, считает себя сильной личностью, но ей нравится ее теперешнее положение в обществе, и ей ни к чему становиться объектом пересудов.

Почему он не сказал, что любит ее? Это, несомненно, сыграло бы в его пользу. Он скорчил недовольную гримасу. И ему, вероятно, не следовало обвинять Веронику в том, что у нее были любовники. Пусть это и так, ну и что? Для него это не важно. У нее была собственная личная жизнь, как и у него. А ее немыслимое встречное предложение… Он покачал головой. Он не мог поверить, что женщина предпочтет скандал приличиям… даже такая женщина, как Вероника. И с чего она взяла, что он будет обращаться с ней как с неодушевленным предметом? Или вообще неуважительно. Что касается того, чтобы позволить ей принимать самостоятельные решения, то он готов с этим согласиться… в разумных пределах.

Возможно, он неправильно себя повел. Возможно, первый шаг к тому, чтобы убедить ее стать его женой, – это сделать ее своей любовницей. Нет. У него окаменело лицо. Он не собирается начинать их совместную жизнь с того, что она диктует свои правила. Ни в коем случае. Вероника Смитсон понятия не имеет, кто перед ней.

Сэр Себастьян Хэдли-Эттуотер всегда получал то, чего хотел. Он хотел покорить Гималаи и покорил. Захотел пройти по пути доктора Ливингстона [5]и почувствовать на лице брызги водопада Виктория [6]и почувствовал. Он хотел подняться вверх по Рио-Негро и совершил это.

А то, что он хочет сейчас, – это сделать своей женой упрямую независимую женщину. И он ее получит. Но на его условиях, а не на ее.

Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья кеба.

Просто ему нужно продумать, как это сделать.

Вероника едва удержалась, чтобы не запустить бокалом в закрытую дверь. Она подошла к столику с графином с бренди, наполнила заново бокал и выпила почти полностью. Нет смысла сейчас обдумывать случившееся. Надо было заранее напиться. Тогда она хотя бы не была настолько поражена его предложением жениться на ней.

Предложение о браке? Она со стоном вошла в спальню. Что взбрело ему в голову? Себастьян Хэдли-Эттуотер не из тех мужчин, которые хотят жениться. Разве Порция не говорила этого в тот вечер, когда он читал лекцию? Почему его вдруг потянуло к брачным узам? Порция права – он ведет себя так прилично потому, что решил жениться.

Вероника допила бренди, поставила бокал на столик у кровати и улеглась. Может, она действительно особенная? Или ненормальная. Или развратница. Какая женщина стала бы скорее любовницей, чем женой? Но от одной лишь мысли о браке ее затошнило.

Она повернулась на спину, вздохнула и уставилась в потолок. С Чарлзом все было по-другому. Ей исполнилось двадцать два года, и даже тогда она отличалась своеволием и самостоятельностью. А Чарлз… он в чем-то походил на Себастьяна, и у него уж точно было много женщин до нее. До их знакомства он вел бесшабашный образ жизни, а его семья уже отчаялась увидеть Чарлза женатым. Он был почти на двадцать лет ее старше, мудрее и знал, чего хочет увидеть в жене. Он как-то раз заявил ей, что вообще не женился бы, если бы не встретил ее. Он не хотел иметь идеальную, по светским меркам, жену. Он восхищался ее решительным, независимым характером, всеми качествами, считавшимися в свете недопустимыми. Ему нравилось иметь жену, которая полагалась на свой ум и не скрывала этого. Он принимал ее такой, какой она была. Но тем не менее финансовые дела он вел сам. Чарлз умер три года назад, и теперь всем она занималась сама. И не собиралась от этого отказываться.

Однажды ей уже повезло. Можно ли ожидать, что другой мужчина уживется с ее чуждым условностей характером? Что бы ни говорил Себастьян, брак с ней не придется ему по душе. Он захочет, чтобы все происходило по его желанию и воле. А она захочет делать так, как считает нужным. Настанет время, когда он потребует от нее соблюдения приличий, захочет, чтобы она уступила его желаниям, чтобы вела себя респектабельно. И держала свое мнение при себе. Она не сомневалась в том, что так и будет. Разве его недавнее благопристойное поведение это не доказало?

Но… она безумно хотела быть вместе с этим мужчиной. Быть в его постели и в его жизни.

Порция была права и в другом вопросе – Вероника не обдумала должным образом свое желание стать любовницей. Она забыла про скандалы или сплетни, хотя это ее никогда особенно и не волновало. Она была уверена, что, когда у кого-то много денег, светское общество простит почти все. Впрочем, сейчас она может об этом не думать – ей так и не удалось обольстить этого мужчину. Очевидно, она не годится ни в любовницы, ни в жены. А вначале все выглядело так замечательно. Да и сейчас в этой идее много достоинств.

А что, если она никогда его больше не увидит? Сердце болезненно сжалось. Она не должна была отпускать Себастьяна. Он к тому же хлопнул дверью. Вероника приподнялась на локте. Нет. Она не допустит, чтобы он ушел навсегда. Она никогда не отказывалась от того, чего хочет. Она обязана что-то предпринять. Что-то, исключая брак. Необходим новый план. Вероника фыркнула. А ведь план обольстить его казался таким успешным.

Она хочет его и получит. Без сомнения. Но проблема в том, как это осуществить. Про то, что она может потерять его навечно, она даже думать не стала. А что, если он мучается точно так же? Ведь человек не предлагает сегодня руку и сердце, а завтра про это напрочь забывает. Весьма вероятно, что его, как и ее, ждет бессонная ночь. Настроение у нее поднялось. Что ж, несколько бессонных ночей убедят его в том, что она ему в жизни необходима. На ее условиях. Так или иначе, но она окажется в его постели – и станет его любовницей – на Рождество.

Это будет памятное Рождество.

Глава 10

– Ты рехнулся? – Синклер посмотрел на него как на безумного.

– Вряд ли дело в моем здравом уме, – хмыкнул Себастьян.

– Я хочу быть уверенным, не упустил ли я чего-то. – Синклер полулежал на диване в гостиной с сигарой в руке. – Ты предложил ей брак?

– Да. – Себастьян с бокалом виски в руках уселся рядом в кресло с подголовником и положил ноги на стол. Много плюсов в том, что живешь в доме без женщин. Жена ни за что бы не допустила подобного поведения. Но сейчас не время об этом думать.

– И она сказала «нет»?

Себастьяна передернуло.

– Да, сказала.

Американец засмеялся:

– Дерзкая женщина.

– Да уж.

– Но она хочет стать твоей любовницей? – Синклер выпустил длинную струйку синего дыма.

– Хочет.

– А ты на это не согласился?

– Ну… да.

На лице друга отразилось неприкрытое удивление.

– Какой же ты дурак.

– У меня нет желания заводить любовницу. Я хочу жену.

– Поправь меня, если я не прав, – медленно произнес Синклер. – Тебя не интересовал брак до тех пор, пока ты не познакомился с леди Смитсон.

– Я думал об этом, но признаю, что специально жену я не искал.

Синклер изучающе смотрел на него.

– Тогда выходит, что тебе нужна не жена, а она.

– Вероятно.

– Какая уж тут вероятность, – покачал головой Синклер.

– Хорошо, согласен, что это так. Я хочу ее. – Себастьян ткнул сигарой в сторону друга. – Но я хочу, чтобы моей женой стала она.

Синклер нахмурился.

– Почему?

– Сам не знаю. – Себастьян вздохнул. – Может, я ее люблю?

– Звучит очень убедительно.

– Я знаю, что я ее люблю. Я в этом не сомневаюсь. – Он задумался. – Мне кажется, что когда встретишь ту женщину, какая тебе нужна, женщину, которую любишь, хочешь быть с ней до конца своих дней. А это неизбежно означает брак.

– Я любил многих женщин. – Синклер затянулся сигарой. – Но у меня ни разу не появилось желания жениться.

– Мне кажется, мы по-разному понимаем, что такое любовь.

– Позволь спросить тебя кое о чем. – Синклер подумал немного, прежде чем сказать. – Ты стал бы любить ее больше, если бы она была твоей женой?

– Я чувствую, что завтра буду любить ее больше, чем сегодня, – уверенно заявил Себастьян.

– Замечательно, но меня это не впечатляет, – рассмеялся Синклер.

– Извини. Я увлекся.

– Спрашиваю снова: ты стал бы любить ее больше, если бы она была твоей женой?

– Моя любовь не зависит от того, жена она мне или нет, – высокомерно произнес Себастьян.

– О Господи, – простонал Синклер.

– Отвечаю, нет и еще раз нет. Я не смог бы любить ее больше, даже будь она моей женой. Я уже люблю ее так глубоко, беззаветно и сильно, как только может позволить моя душа.

– Это что, репетиция? – усмехнулся Синклер.

– Возможно. Я сейчас думал о том, что должен был ей сказать. – Себастьян тоже затянулся сигарой. Ему было что сказать. Хотя бы то, что он не мыслит своей дальнейшей жизни без нее. И он не должен был терять самообладание.

– Перед спектаклем полагается репетировать.

– Что я и делаю.

– Повторяю – ты дурак. Как большинство влюбленных. – Синклер покачал головой. – А ты ведь обычно такой умный.

– Я и сейчас умный. – Себастьян выпустил аккуратное кольцо дыма и усмехнулся. – И это докажет мой план.

В глазах Синклера появился интерес.

– У тебя есть план?

– Пока нет. – Себастьян глубокомысленно кивнул. – Но будет.

– Ты затеял все без какого-либо плана?

– Я не видел в этом необходимости.

– А! Потому что ни одна женщина в здравом уме не отвергнет сэра Себастьяна Хэдли-Эттуотера?

– Нет. Не совсем так. – Себастьян скривился. – Но что-то похожее в голове у меня было.

«Потому что я знаю – она меня любит». Он знал это так же точно, как то, что его компас всегда указывает на север. Он не мог ошибаться, пусть она этого не сказала. Или была слишком упряма, чтобы это признать. А может, она сама еще этого не поняла.

– Мне кажется, что ты до сих пор играл в эту игру по своим правилам.

Себастьян сощурился.

– По каким таким правилам?

– Светским правилам или, возможно, правилам твоей семьи. Ты старался вести себя как благородный джентльмен.

– Джентльмен не обольщает женщину, на которой хочет жениться.

– Почему нет? – хмыкнул Синклер.

– Не знаю. – Себастьян бросил сердитый взгляд на приятеля. – Мне кажется, что это неправильно.

– Понимаю. – Синклер положил сигару на край пепельницы и взял бокал. – Что ж, мне все ясно в отличие от тебя.

– Тогда будь так любезен и объясни это мне.

– Ты хочешь заслужить уважение братьев. Ты хочешь, чтобы они увидели, каким ответственным, добропорядочным ты стал… таким же, как они.

– Это не имеет отношения к моему наследству, – оборвал его Себастьян.

– Нет, очень даже имеет. – Синклер сделал глоток виски и внимательно посмотрел на друга. – Несмотря на свои взгляды, леди Смитсон весьма подходящая для тебя партия. Ты хочешь, чтобы тебя приняла семья, чтобы ты занял в ней свое место. Вот так я думаю.

– То, что ты сказал, не лишено смысла.

– Скажи-ка мне вот что. – Синклер подался вперед и посмотрел другу в глаза. – О такой жизни, как у тебя, каждый может лишь мечтать. Женщина, которую ты обожаешь, не жаждет выходить замуж, но готова подарить тебе все преимущества брачной жизни. Если бы не твоя семья, ты хотел бы на ней жениться?

– Интересный поворот. – Себастьян задумчиво смотрел на Синклера, попыхивая сигарой. В голове у него роились самые разные мысли. – Мой брак порадовал бы семью. Если бы ты видел, в какое сильное возбуждение пришли сестры от возможности моего брака с Вероникой.

Синклер лишь хмыкнул в ответ.

– Однако… – Себастьян сделал глубокий вдох. – Я не хочу вести ту жизнь, которую вел до сих пор. Но учти – у меня нет на этот счет сожалений. – И поспешил уточнить: – Я получил массу удовольствия.

– Не ты один. – Синклер поднял бокал.

– Правда, еще до возвращения домой я начал подумывать о том, чего же я сейчас хочу от жизни. Не приключений в неизведанных местах и чужих землях, а более спокойного приключения… Как бы это лучше выразить? В общем, дома, домашнего очага и семьи. И брака, в конце концов. Вероника – вот приключение. Мое приключение.

– Значит, она – причина того, что ты больше не против женитьбы.

– Женитьба меня не интересовала. По крайней мере до сего дня. Я не искал жены. Пока не встретил ее. Она все изменила. – Себастьян говорил отрывисто, взгляд у него был решительный. Помолчав, он продолжил: – Если бы я встретил ее десять лет назад среди песков Сахары, когда все, чего я хотел, это бродить по свету, то она стала бы моим приключением. Я тогда же женился бы на ней. – Он улыбнулся. – А сейчас я хочу жениться на ней, даже будь она совершенно неподходящей для брака женщиной. Если мне придется выбирать между моей семьей и Вероникой, я выберу ее.

Американский друг Себастьяна посмотрел на него так, словно не мог поверить в то, что услышал.

– Я хочу, чтобы она стала моей женой, потому что хочу, чтобы она присутствовала в моей жизни всегда. Ни на что другое я не согласен. – Себастьян покачал головой. – Я не питаю иллюзий, что это будет легко, но я готов всю жизнь не только спорить с ней, не соглашаться, но и делить с ней радость и веселье. – Он пожал плечами. – Я хочу держать ее руку, когда буду умирать.

– О Боже! Ты влюбился.

Себастьян засмеялся.

– Я потрясен этим не меньше тебя.

– Хорошо. – Долговязый Синклер потянулся и встал с кресла.

– Ты куда?

– Мне лучше думается, когда я стою. – Синклер взял из пепельницы отложенную сигару и сделал затяжку. – Я твой ближайший друг, ведь так?

– Конечно.

– И ты сделал бы все, что только можно, лишь бы мне помочь, если бы твоя помощь мне понадобилась. Верно?

– Естественно.

– В таком случае самое меньшее, что я могу для тебя сделать, это помочь тебе добиться руки женщины, которую ты любишь.

– Мне тоже встать и походить по комнате?

– Места мало. К тому же, – Синклер кивнул на бокал Себастьяна, стоящий на столе, – твои самые лучшие планы родятся у тебя, когда ты с виски в одной руке и сигарой в другой.

– Правильно. – Себастьян взял бокал.

– А ты знаешь, что подобным вечерам придет конец, как только ты женишься?

– Боюсь, что так. – Себастьян виновато посмотрел на друга. – И я предвижу, что Вероника в будущем станет моим компаньоном в путешествиях… даже в самых трудных.

– Но сначала ты должен надеть ей на палец кольцо, – кисло заметил Синклер и тяжело вздохнул. – Ты ведь понимаешь, я не из тех, кто устраивает брак своего приятеля. Это идет вразрез с моими убеждениями! Я бы, наоборот, посоветовал ему не жениться.

– Я тебе благодарен от всей души. – Себастьян в знак признательности приподнял бокал с виски, глядя на друга. – В один прекрасный день я также тебе помогу.

– Этот день, дружище, никогда не настанет, – твердо заявил Синклер, расхаживая по комнате. – А теперь давай вернемся к нашему делу.

Себастьян допил виски и задумчиво затянулся сигарой. Ему необходим план действий или по меньшей мере какая-то мысль, но ничего блестящего в голову не приходило. Наверное, надо выпить еще. Наконец Синклер остановился и бросил на него торжествующий взгляд.

– Я придумал.

– Ну?

– Ты ведь знаешь, что мужчины иногда женятся на своих любовницах.

– О чем-то в этом роде я тоже думал.

– Я заметил, что самый лучший способ заставить женщину сделать то, чего ты от нее ждешь, это позволить ей считать, что она получает то, чего хочет сама.

Себастьян уставился на друга.

– Блестящая мысль.

– Знаю. – Американец с видом победителя выпустил кольцо дыма. – Она хочет стать твоей любовницей, так позволь ей это сделать.

– Прости, Вероника, – кротко произнесла Джулия, – но я совсем не понимаю, что тебя так волнует.

– Меня волнует то, что он хочет на мне жениться. – Вероника повысила голос, встала и начала ходить по гостиной Джулии. Усидеть на месте и мирно пить чай она была не в силах.

– Да, ты это сказала. – Джулия в отличие от приятельницы удобно устроилась на диване с чашкой чая в руке. Почему бы ей не быть довольной? Ее жизнь протекала так, как она того пожелала. – Я думаю, что это замечательно.

– Ничего замечательного я не вижу. – Вероника остановилась и сердито посмотрела на Джулию. – Я не хочу выходить замуж.

– И это ты тоже сказала.

– Но ты же мне не веришь! – сердито продолжала Вероника.

– Дорогая, ну конечно, я тебе верю, – ласково произнесла Джулия. – Я просто не совсем уверена, веришь ли ты себе.

– Я уже устала твердить, что предпочитаю быть любовницей, а не женой.

– Да, но это, так сказать, общие рассуждения, – улыбнулась Джулия. – Одно дело – сказать, что ты предпочитаешь стать любовницей, когда никто не делает тебе предложения выйти замуж. Теперь, когда кто-то попросил твоей руки… это совсем другое.

Вероника нахмурилась.

– Не понимаю почему. Какая разница?

– Объясняю. Все дело в выборе. Очень легко говорить, что тебе нравятся яблоки, а не апельсины, когда ты ела исключительно яблоки.

– Глупости, – недовольно фыркнула Вероника.

– Но если без предупреждения кто-то угощает тебя апельсином… – шаловливый огонек зажегся в глазах Джулии, – и этот кто-то очищает его для тебя и протягивает тебе…

– Джулия!

– И ты вдыхаешь чудесный запах этого плода, похожего на солнечный свет и мед…

– Прекрати!

– И плод такой спелый… Он просто просит, чтобы его съели.

– Я тебя предупреждаю…

Джулия наклонилась вперед.

– И сок течет у тебя между пальцами, и ты не можешь удержаться, чтобы не облизать их. Было бы ужасной глупостью не попробовать этот божественный плод.

Вероника с удивлением взирала на Джулию. Да, несколько недель семейной жизни весьма любопытным образом повлияли на приятельницу.

– Послушай, Вероника, – уже деловым тоном сказала Джулия, – что ты предпочтешь?

– Апельсин, – вырвалось у Вероники.

– Я так и поняла. – Джулия с самодовольным видом откинулась на спинку дивана.

– Джулия, я сказала это в прямом, а не переносном смысле. И я больше вообще-то люблю яблоки.

– Тогда поищи их себе.

– Я и поискала! Я думала, что нашла очень внушительное яблоко. Он и похож на этот плод. У него нечестивая яблочная улыбка, и к тому же на щеках ямочки. Этот человек во всех отношениях – яблоко. И репутация у него… яблока. – Вероника скрестила руки на груди. – Кто мог подумать, что он окажется апельсином?

– Джулия, интересно… – В комнату вошел Харрисон. Увидев жену своего покойного сводного брата, он остановился и приветливо заулыбался. – Вероника, я не знал, что ты здесь. Я рад.

– Здравствуй, Харрисон. – Вероника тоже улыбнулась, но не столь радушно. В последние месяцы у них с Харрисоном наладились отношения благодаря тому, что он обратился к Веронике с просьбой помочь в его ухаживании за Джулией. Он всегда считался слишком уж правильным сводным братом Чарлза, а она – заносчивой вдовой. Теперь же они обрели друг в друге сестру и брата, которых никогда не имели. Хотя отношение Харрисона к тому, что прилично, а что нет, стало не столь категоричным, Веронике не хотелось втягивать его в их с Джулией деликатный разговор.

Харрисон с любопытством взглянул на жену:

– Чем вы занимаетесь?

– Мы просто обмениваемся мнениями, – сказала Вероника.

– Милый, мы говорили о фруктах, – улыбнулась мужу Джулия, а Вероника вдруг почувствовала зависть.

– О фруктах? – удивился он.

– В основном об апельсинах. – Джулия спрятала улыбку. – Твоя сестра обожает спелые апельсины.

– Ничего подобного, – с вызовом откликнулась Вероника. – Я больше люблю яблоки. Я всегда их предпочитала. Яблоки – это то, что я хочу.

– Если только апельсин не окажется уж очень спелым и сладким. – Джулия выразительно посмотрела на Веронику. – Чтобы его легко было очистить.

Вероника прищурилась.

– Яблоки и только яблоки.

– Я лично всегда любил груши, но, по-моему, мне не стоит вникать в суть вашего спора. – Он посмотрел на жену. – Я прав?

– Прав, дорогой, – ответила Джулия. – Тебе будет скучно.

– Я тоже так думаю. – Он подошел к жене, нагнулся и прошептал что-то ей на ухо. Очаровательный румянец залил лицо Джулии. И снова зависть охватила Веронику. Харрисон выпрямился, посмотрел на жену жадным взглядом и повернулся к сестре. – Я оставляю вас выяснять то, что вы обе хотите выяснить.

Джулия проводила мужа взглядом. Довольная улыбка играла у нее на губах.

– Боже мой, Джулия. – Вероника закатила глаза. – На вас с Харрисоном весьма занятно смотреть.

– Да? – Джулия кокетливо засмеялась. – Это чудесно.

– Чудесно? Я бы определила это другим словом, – с резкостью произнесла Вероника и вздохнула. – Прости. Я очень рада, что вы оба счастливы.

– Я никогда не думала, что буду так счастлива, – сказала Джулия. – Вот уж не думала, что такое возможно. – И смерила подругу многозначительным взглядом. – И ты тоже могла бы быть такой же счастливой.

– Хотела бы. И могла бы. – Вероника сощурилась. – Но он, чертов дурак, не слишком мне в этом помогает.

– Ну и ну. Какой низкий человек! Он хочет повести себя благородно. Вот животное.

– Твой сарказм неуместен.

– Но ведь сарказм – это твое оружие.

– И я отлично им пользуюсь. Но сейчас это мне не помогает. – Вероника вздохнула. – Не знаю, что делать.

– Ты можешь выйти за него.

Вместо ответа Вероника бросила на Джулию испепеляющий взгляд.

– По-моему, глупо отказываться. – Джулия страдальчески вздохнула. – Я знаю множество женщин – и ты их тоже знаешь, – которые, будучи замужними женщинами, продолжают поступать как им заблагорассудится.

– И они счастливы? Или, может, просто довольны?

– Никто не знает, что происходит в семейной жизни, но те, кого я знаю, вполне счастливы.

– Все же…

– Господи, Вероника Смитсон! Вот уж не думала, что увижу такое… чтобы ты испугалась. – Джулия во все глаза смотрела на нее.

– Глупость какая, – презрительно отмахнулась Вероника. – Я нисколько не испугана.

– Разве?

Вероника на минуту задумалась.

– Ну, я, возможно, немного опасаюсь.

Джулия не спускала с подруги глаз.

– Ну хорошо. Допускаю, что я немного… побаиваюсь. – Вероника усмехнулась. – Себастьян говорит, что я нравлюсь ему такой, какая я есть, но что будет через год, через пять или десять лет, если ему это разонравится? То, что я независимая, свободомыслящая и откровенная? Что, если он поймет, что та женщина, которая нравится ему сейчас, совсем не та, с которой он готов прожить всю жизнь? – Вероника отвернулась и заходила по комнате. – Что, если наша совместная жизнь превратится в непрекращающиеся споры, когда ни один из нас не уступит другому ни на йоту? Что, если он начнет меня ненавидеть? Или я его возненавижу? – Она нервно сжимала и разжимала пальцы. – Джулия, дело не в том, что я не хочу измениться. Я не могу. С Чарлзом все было по-другому. – Вероника остановилась и посмотрела на подругу. – Тогда я не была такой независимой, как сейчас.

– Представляю, – еле слышно произнесла Джулия.

– Я знаю, что этому трудно поверить, но это правда. Учти, я ведь попала сразу из дома отца в дом мужа. До смерти Чарлза я никогда не занималась никакими делами и не принимала серьезных решений. – Вероника покачала головой. – Не думаю, что смогу вернуться в прошлое.

– Но ведь возможен компромисс.

Вероника фыркнула.

– Я никогда не умела этого делать.

– Да, это требует усилий. – Джулия подумала, решилась и спросила: – Ты его любишь?

– Да. Нет. Я не знаю. Может быть. – Была ли это любовь? К Чарлзу она ничего подобного не испытывала. Тогда это было что-то определенное и не вызывало вопросов. То, что она чувствовала к Себастьяну, было неясным и ускользающим, словно что-то, до чего никак не дотянуться. Что-то… необычное. – Может быть, – повторила она.

– Еще одно, чего я никогда не думала увидеть, – засмеялась Джулия. – То, что ты в чем-то не уверена.

– Я рада, что тебе весело.

– Ох, моя милая, я не веселюсь. Нет. Видеть, как ты чего-то боишься и чувствуешь неуверенность… Это меня расстраивает. Это похоже на… – глаза у Джулии сверкнули, – падение героя с пьедестала.

– Это просто нелепо, – улыбнулась Вероника.

– Но я беспокоюсь о тебе.

– Спасибо.

– А теперь давай поиграем в одну из твоих игр, хорошо? – Джулия жестом предложила Веронике сесть с ней рядом на диван.

– Я не хочу играть в игры, – вздохнула Вероника, но все же села. – К тому же в одну из моих игр.

– Ты уговорила меня поиграть в эту игру, когда я сомневалась, как мне поступить с Харрисоном. Сейчас твоя очередь. Так что все по-честному.

– Честность меня никогда не волновала.

– Знаю. Мы все это знаем. – Джулия смерила Веронику внимательным взглядом. – Скажи, если бы Себастьян вчера поймал тебя на слове и не вернется, как бы ты себя чувствовала?

– Глупо спрашивать такое. – Вероника отмахнулась от вопроса, который тем не менее ее смутил. – Я должна подумать…

– О нет, – твердо заявила Джулия. – Никаких обдумываний в этой игре не разрешается. Ты должна ответить первое, что придет тебе в голову.

Вероника недовольно сдвинула брови.

– Не было таких правил.

– А сейчас есть, – не сдавалась Джулия. – И не забывай – это мой дом и моя игра, поэтому ты обязана играть по моим правилам. На первый вопрос ты не ответила. Тогда отвечай на этот.

– Хорошо. Продолжай.

– Как ты себя почувствовала бы, если бы он поймал тебя на слове, – Джулия наклонилась к подруге, – а потом предложил руку и сердце кому-то еще?

– Ну, я… – У Вероники внутри образовался тяжелый ком. – Я…

– Да?

– Я была бы вне себя. Я возненавидела бы его. Нет, возненавидела бы себя. – Она покачала головой. – Я была бы убита. И это произошло бы по моей вине. – Вероника посмотрела Джулии в глаза. – Я не могу этого допустить.

– Конечно, не допустишь.

– Я должна что-то предпринять.

– Обязательно должна.

Вероника вскочила и начала носиться по комнате с таким видом, будто не могла угнаться за потоком своих мыслей.

– Что-то… что-то… окончательное.

– Да, да!

– Я не могу его потерять! – Но как удержать мужчину, который хочет жениться, а его избранница не желает идти под венец?!

– Нет, нет, ты не должна допустить, чтобы он ушел! – Джулия от волнения тоже вскочила. – Вероника, выходи за него!

– Не говори ерунды! Я не собираюсь выходить за него.

– Ох! – Джулия с удрученным видом опустилась на диван.

– Но ты же сама это сказала всего минуту назад! – вдруг воскликнула Вероника. – Джулия, ты умница!

– Я сказала, чтобы ты вышла за него.

– Джулия, дорогая, ты милая, добрая, замечательная. Мне повезло, что у меня такая подруга, и я безумно рада, что ты вышла за моего брата. – Вероника плюхнулась на диван, взяла Джулию за руку и посмотрела ей в глаза. – Ты ведь говорила про компромисс.

Джулия кивнула.

– Да, говорила.

– Именно так я и поступлю.

– Компромисс? – удивилась Джулия.

– Да. Себастьян хочет иметь жену, а не любовницу. А я не хочу быть его женой, но хочу стать его любовницей. А что находится между женой и любовницей?

– Несчастье?

Вероника рассмеялась.

– Вовсе не несчастье. О, это замечательно. Вероятно, моя самая гениальная мысль. Я стану… – Она выдержала театральную паузу. – Я стану невестой Себастьяна.

Джулия была ошеломлена.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве помолвка не подразумевает последующей свадьбы?

– Да, но в отдаленном, весьма отдаленном будущем. Я могу назвать по крайней мере три пары, которые помолвлены не один год.

– А ты не думаешь, что Себастьян в конце концов будет настаивать на браке?

– Я уверена, что смогу его от этого отговорить. – Вероника хитро усмехнулась. – Я умею очень хорошо… отвлекать. Как только Себастьян сочтет, что я уступила его желаниям, обольстить его будет намного легче. У него будет невеста для общества и любовница для интимной жизни. Конечно, я бы предпочла поступить по-своему, но этот компромисс – прекрасное решение.

– Вероника, – недоверчиво покачала головой Джулия, – нельзя совместить несовместимое: один пирог два раза не съешь.

– О, я смогу, дорогая, и сделаю это, – засмеялась она. – И я подозреваю, что у этого пирога окажется яблочная начинка и аппетитная апельсиновая глазурь.

Глава 11

Вероника задержалась у двери в гостиную и сделала глубокий вдох. Прошло пять дней с тех пор, как Себастьян стремительно покинул ее дом. Пять дней! Целых пять дней! В конце концов, разве она не та женщина, на которой он хотел жениться?

Вообще-то она собиралась дать ему целую неделю, прежде чем взять все в свои руки и найти его. Разумеется, осторожно. Незачем ему знать о ее нетерпении и тем более догадаться о том, как она скучает по нему. Как почти не спит из-за мыслей о нем. Вероника запрещала себе думать, что он может не вернуться совсем, но эта мысль все-таки ее не оставляла. Самое лучшее – это случайная встреча. Но можно нагрянуть с визитом к нему домой – тоже неплохо.

Вероника твердо решила подождать неделю, хотя с каждым днем ожидание становилось все тягостнее. Она допускала, что ей свойственно нетерпение – это одна из ее слабых сторон. Она убивала время, читая и перечитывая все три книги Себастьяна. Сейчас они показались ей даже интереснее, поскольку она лично узнала автора. Ей казалось, что со страниц звучит его голос. Словно Себастьян находится с ней в комнате, рассказывает ей свои истории о путешествиях и приключениях. Она думала, что ей будут сниться эти приключения, но в краткие моменты сна ей снилось то, чего между ними не произошло: его губы у нее на шее, его руки касаются ее тела, жар его кожи, их сплетенные ноги. Она с дрожью отбрасывала назойливые мысли.

Вероника не раз повторяла про себя, что́ она ему скажет. И ни одно из слов не казалось ей подходящим. Показать ему, что она рада видеть его, или достаточно вежливости? Притвориться, что между ними не было размолвки, или продолжить начатый спор? Следует ли ей подождать, пока он не возобновит разговор о женитьбе? Его обвинение в том, что у нее были любовники, все еще мучило ее. Хотя, учитывая ее предложение, винить его в этом она вряд ли могла. Но извинение необходимо. И как только оно от него последует, она тоже извинится, даже если ей не за что извиняться… ну разве что за несдержанный характер.

Несмотря на часы, проведенные в сомнениях и репетиции того, что сказать, а чего не говорить, сейчас, когда он ждет ее в гостиной, она пребывала в растерянности, не знала, с чего начать. И понятия не имела, чего ей ждать. Как предлагать помолвку без согласия на брак? Вероника терпеть не могла лгать… без особой необходимости. Но ничего не добьешься, когда она по одну сторону двери, а он – по другую. Что-то непременно придет ей в голову, невзирая на страх и неуверенность.

Она расправила плечи, распахнула дверь и с любезной, но ничего не значащей улыбкой плавной походкой вошла в гостиную.

Себастьян мерил шагами комнату и на секунду оказался к ней спиной. Настроение у нее поднялось. Так себя не ведет человек, полностью уверенный в своих взглядах. Ее охватило с трудом сдерживаемое желание подойти к нему поближе, провести руками по его широким плечам и поцеловать в затылок.

Вместо этого она самым оживленным тоном, на какой только была способна, сказала:

– Добрый день, Себастьян.

Он повернулся к ней и кивнул. И тоже улыбнулся так же приветливо, как и она.

– Добрый день, Вероника.

– Господи. – Она оглядела его с ног до головы. – Вы ужасно выглядите.

Он скривился.

– Неужели настолько плохо?

– Ну… – Он действительно выглядел усталым, измученным, а под голубыми глазами – мешки. – Да. Очень плохо. – Сердце у нее замерло. Что сказать? Пошутить? – Боже мой, неужели вы больны? Надеюсь, что это не малярия? Или какая-то другая страшная тропическая болезнь? Одна из тех, когда черви-паразиты пролезают сквозь кожу.

Он нахмурился.

– Черви?

– Да. На Амазонке водятся насекомые, проникающие под кожу, где они откладывают яйца. – Она вздрогнула и взмахнула рукой, словно отгоняя отвратительную картину. – А из яиц появляются черви.

– А, черви. – Он засмеялся. – Вижу, вы читали мои книги.

– Просто чтобы чем-то занять время. Они оказались под рукой. Значит, вы не смертельно больны?

– Если бы вы узнали, что я был болен, неужели вы бросились бы мне в объятия и заявили о своей вечной любви? – Его глаза смеялись.

«Да!» – едва не вырвалось у нее.

– Нет. – Господи, какое облегчение, что он тоже шутит. – Но я бы послала вам вежливую записку с пожеланием скорейшего выздоровления или, если вам стало хуже, – пышных похорон.

– Человек всегда надеется на пышные похороны, если похорон не избежать.

– Вы можете с уверенностью рассчитывать на мое присутствие.

– О, тогда мне будет легче перенести собственную кончину.

– Так что у вас есть чего ожидать, – мило улыбаясь, сказала она.

– Но это время еще не пришло. – Он тоже улыбнулся. – Я ведь не болен, просто устал. – Он запустил руку в волосы. – В последнее время плохо сплю.

– Неужели? – невинным тоном произнесла она.

– Исключительно ваша вина.

– Странно.

Он сощурился.

– А вы хорошо спите?

– Как младенец, – соврала она. – Стоит голове коснуться подушки, как я засыпаю.

– Не сомневаюсь.

– Я велю принести чаю? А, нет, конечно, вы предпочтете бренди. – Она прошла по комнате и остановилась. – Но возможно, на вашем сне отразилось чрезмерное употребление бренди и других спиртных напитков?

– Весьма вероятно, – пробормотал он.

Она скрыла довольную улыбку и подошла к столику с графином бренди. Если она собирается – Вероника поморщилась – идти на компромисс, то приятно знать, что разлука была так же мучительна для него, как и для нее. Она наполнила ему бокал.

– Я не была уверена, что увижу вас снова, – безразличным тоном заметила она.

– Вы же сказали, чтобы я не вздумал возвращаться.

– А вы сказали, что за вас жаждут выйти десятки женщин.

Он сдвинул брови.

– Я не назвал эту цифру.

Вероника пожала плечами.

– Это подразумевалось. – Она протянула ему бокал. – Почему вы вернулись?

– Неужели вы подумали, что сможете избавиться от меня, отвергнув мое предложение? – Он сделал глоток.

– Я не собиралась от вас избавляться. Если вы помните, я сделала вам свое предложение.

– О, я помню почти каждое слово. – Он помолчал. – Я долго думал о нашем последнем разговоре.

– В самом деле? А я ни секунды об этом не думала.

Он хмыкнул, не веря ей.

– Ну, может, один раз подумала. Может, два. – Наверное, надо покончить с недоговоренностью. Но все-таки еще рано. Лучше подождать и послушать, что он скажет. – И вы пришли к какому-то заключению?

– К нескольким.

– И что?

– Прежде всего примите мои извинения. – Он покачал головой. – Я не должен был выходить из себя.

– Да, не должны были. – Она помолчала. – Вероятно, мне тоже следует извиниться.

– Также я не должен был спрашивать вас о прежних… – он кашлянул, – любовниках.

– Если вы ждете от меня сведений, то вам придется ждать очень долго, – с улыбкой произнесла Вероника. Она не собирается сообщать ему, что у нее не было никаких прежних любовников и вообще никаких мужчин, если не считать покойного мужа.

– Я ничего не жду. – Он пристально посмотрел на нее. – Как вы сказали, это не мое дело.

– Совершенно верно.

– Ничто… подобного рода, что произошло в вашей жизни до того, как я с вами познакомился, меня не касается. И я больше не задам вам вопроса о… о…

– О любовниках? – Это не прозвучало бы так занятно, если бы у нее на самом деле было полно любовников или хоть один. А поскольку ничего такого не было, то это весьма и весьма занятно.

– Да. – Он кивнул. – Ваше прошлое принадлежит вам. А мое – мне.

Она подняла бровь.

– Значит, я не должна задавать вам вопросы о ваших любовных похождениях?

– Ни в коем случае, – твердо заявил он.

– Вам незачем так возмущаться.

– Я не возмущаюсь. Я ни за что на свете не стану обсуждать одну женщину с другой.

– Я не собираюсь узнавать имена. Но не могу себе представить, чтобы во всех тех экзотических местах, где вы побывали, у вас не было экзотических приключений любовного характера, чего вы не написали в своих книгах. Например, с китайской принцессой, или с арабскими танцовщицами, или с дочерьми вождей племен.

– С их женами, – еле слышно уточнил он.

– Что?

– О, нет, ничего… – Он сам не ожидал, что у него это вырвется.

– Себастьян, расскажите!

Он ответил не сразу, видно, прикидывая, разумно ли это, но потом все же решился.

– В некоторых местах есть племена, вожди которых предлагают одну из своих жен гостям. Это жест гостеприимства, – быстро добавил он, словно таким образом подобный подарок делается более приемлемым.

– Какая щедрость с их стороны, – как ни в чем не бывало улыбнулась Вероника.

– Это такой обычай. У них так принято.

– Я понимаю.

– Если вы откажетесь от такого дара, то это будет расценено как оскорбление и обида.

– О, я не сомневаюсь.

Он прищурился.

– О чем вы думаете?

– О том, что жаль, что вы не описали этого в ваших книгах. – И доверительно понизила голос. – Уверена, это увеличило бы спрос на них.

Он едва заметно улыбнулся.

– И еще я подумала: как нам повезло, что у нас в стране нет таких обычаев. – Вероника покачала головой. – Не представляю, чтобы вы с радостью провели вечер… ну, к примеру, с леди Чатли, которая почти такая же дородная, как и ее муж. Правда, она настолько мила, что ее усов можно и не заметить.

Он засмеялся и сделал глоток бренди.

– По своей воле – ни за что.

– И еще я думаю, что очень хотела бы услышать побольше о любовных похождениях сэра Себастьяна Хэдли-Эттуотера. Держу пари – они увлекательны.

– Вероника, вы необычная женщина.

– Да, это так. К тому же неизвестно… – Она посмотрела ему в глаза, забрала у него бокал, сделала большой глоток и вернула. При этом ни на секунду не отвела глаз. – Неизвестно, а вдруг я почерпну что-то познавательное.

– Ну… – Он допил бренди и сделал шаг назад. – Это было бы крайне неуместно.

– Что именно: то, что́ вы расскажете мне о своих любовных подвигах, или сам факт, что я узнаю о них?

– И то и другое.

– Ну вот – вы опять очаровательно старомодны.

– Знаю. – Он покачал головой. – Кажется, вы возрождаете во мне эту черту.

– Замечательно, – озорно улыбнулась она.

– Независимо от того, насколько это замечательно, я не намерен сообщать вам подробности своих интимных встреч.

– Почему нет? – Она приблизилась к нему. – Я всегда думала, что не следует упускать возможности узнать что-то интересное.

– Сомневаюсь. – Он развернулся, пересек комнату и заново наполнил свой бокал бренди. – А вы сменили тему разговора.

– Разве?

– Да, и вы это знаете. Как я говорил, я хорошо обдумал наш спор. – Он подошел к ней.

– Да, вы так сказали.

– И я пришел к решению.

Она затаила дыхание.

– И я тоже.

Он смерил ее пристальным взглядом.

– Мы могли бы достигнуть определенного компромисса.

– Компромисса? Как интересно. – Она покачала головой. – Никогда не любила компромиссов.

– Охотно верю. – Он усмехнулся. – Как и я.

– Однако… – Вероника в душе порадовалась, что не выболтала свою версию, – именно сейчас о компромиссе можно поговорить.

– Вероника, теперь, когда я вас обрел, я не намерен вас потерять. – По его голосу и глазам можно было понять, насколько он решительно настроен.

У нее по телу пробежали мурашки.

– И какого рода компромисс вы имеете в виду? – спросила она, задыхаясь.

– У меня есть дом в деревне – я его недавно купил. Я собирался провести там Рождество наедине со своей новобрачной. – Он многозначительно на нее взглянул. – Но поскольку мои планы не сочетались с вашим нежеланием выходить замуж, то мне нужно было их пересмотреть.

– О! Жизнь полна всевозможных компромиссов, не так ли?

– Согласен, – сказал он. – Раз уж мне не суждено встретить Рождество с женой, то я бы очень хотел, – тут он вздохнул, – быть вместе со своей любовницей.

У Вероники от удивления округлились глаза.

– Вашей… кем?

– Я говорю про вас, Вероника. Я хочу провести Рождество вместе с вами в деревне.

– Рождество?

– И конечно, чтобы вы остались на Крещение.

– Как мило. – Она помолчала. – Вашей любовницей?

– Если только вы не передумали и решили все же выйти за меня.

– Я не передумала. – Она подозрительно сощурилась. – Правда, я не услышала в этом компромисса, раз вы уступаете моему желанию. Вы чего-то недоговариваете.

– Это положение вещей не является незыблемым, – твердо заявил он. – Если хотите, это скорее пробный опыт.

– Я не уверена, что мне нравится, чтобы на мне ставили опыты, – задумчиво произнесла она. – Ни с чем подобным я никогда прежде не сталкивалась.

– А мне не очень-то нравится иметь любовницу…

– Ну конечно. – Она кивнула. – Трудно отказываться от легионов женщин. Вполне понятно.

– И вам может не понравиться быть любовницей, – сказал он, оставив без внимания ее замечание.

– Сомневаюсь, поскольку это было моим предложением. – Сказав это, она подумала, сколько беспокойств ей это сулит.

– Я всегда старался проявлять терпение – хотя это было нелегко. В отношении вас я, очевидно, оказался нетерпеливым. – Он покачал головой. – Мне претит мысль быть без вас. И я твердо решил провести Рождество с вами. – Их взгляды встретились. – Итак, компромисс? Вы проведете со мной Рождество?

– Себастьян… – Сердце у нее затрепетало, и она улыбнулась. – Это так…

– Пожалуйста, не говорите, что это мило или очаровательно.

– Я собиралась сказать «восхитительно». Совершенно восхитительно.

– Вы ведь понимаете, что не одержали победу. Это компромисс.

– Я прекрасно все понимаю. – Она просияла. – Я буду просто в восторге провести с вами Рождество.

– Замечательно, – хрипло произнес он.

– До Рождества еще почти две недели. Когда мы отправляемся?

– До деревни несколько часов езды из Лондона. Дом был в плохом состоянии, когда я его купил вскоре после возвращения в Англию. Но я нанял слуг и договорился о его переделке. Если бы у меня была жена… – многозначительно закончил он.

– Она смогла бы заняться подобными вещами?

– Она бы проследила за тем, чтобы все было сделано по ее вкусу.

– Ну, сотни женщин с радостью заняли бы это место…

Он возвел глаза к потолку и продолжил:

– Поскольку я не был в доме несколько месяцев, я бы хотел ускорить его переустройство до того, как вы ко мне приедете. – Он помолчал. – Я собираюсь уехать завтра и попросил бы вас присоединиться ко мне через неделю.

– Целая неделя? – вырвалось у нее.

Он усмехнулся.

– Будете скучать без меня?

«Да!»

– У меня будет много дел до отъезда. Мне надо подумать о подарках. А также о рождественских поздравлениях. И еще благотворительные пожертвования…

Он шагнул к ней, обвил рукой талию и притянул к себе. Посмотрев прямо ей в глаза, он повторил:

– Вы будете без меня скучать?

Сердце у нее гулко застучало.

– Вы очень настойчивый человек…

– Так вы будете без меня скучать?

– Да, да, я буду скучать. Я буду думать о вас денно и нощно. И я обещаю считать минуты до того момента, как снова вас увижу. – Она усмехнулась. – Вы довольны?

– Я счастлив.

– А теперь вы не хотите меня отпустить?

– Я еще не решил. – Его взгляд был прикован к ее губам, потом переместился на глаза.

– Если вы не собираетесь меня отпускать, то по крайней мере сделайте что-нибудь.

– А я должен? – Он обхватил ее другой рукой. Она в ответ положила обе ладони ему на грудь. – Что вы предлагаете? – спросил он.

– Что я предлагаю? Господи, Себастьян, – в раздражении произнесла она, – если это я должна быть первой…

Внезапно его губы крепко и требовательно прижались к ее рту. Она приоткрыла губы, и он почувствовал на языке вкус бренди. И еще его охватило ощущение… нового приключения, в котором она тоже принимает участие. Ее руки вцепились в ткань его сюртука. Страсть, безжалостная и долго подавляемая, охватила ее, ноги подкашивались, и она едва могла стоять. От его тела исходил жар. Она таяла, прижимаясь к нему. И хотела, болезненно хотела большего. Хотела его.

Он наконец поднял голову и спросил:

– Первой для чего?

– Что? – Великий Боже, да она не в состоянии ни о чем другом думать. И к тому же ноги не держат.

Он засмеялся, а она, сделав глубокий вдох, произнесла:

– Ни к чему задаваться. Это не делает вас привлекательным.

– Что поделать – такой уж я самодовольный тип. – Он опять ее поцеловал, на этот раз нежно, едва касаясь губами. Первый поцелуй – страстный, крепкий, а сейчас… это что-то более глубокое и не менее восхитительное. Он наконец поднял голову и с улыбкой сказал: – Я очень наглый. Помните, через одну неделю. – С этими словами он отпустил ее, кивнул на прощание и быстрым шагом вышел из комнаты, оставив ее стоять, уставившись на дверь.

– Одна неделя, – прошептала она.

Вероника без сил опустилась на диван. Тело сладостно трепетало. Господи! Она прижала трясущиеся пальцы к губам, которые хранили тепло его губ. Совсем не похоже на тот краткий поцелуй в театре – поцелуй, полученный им от нее. А этот, сегодняшний, долго живет в памяти женщины и, возможно, в ее сердце. Поцелуй, который не забывается всю жизнь. Да, Себастьян знает, что делает. Так целуют, когда чувствуют глубокую привязанность, может, даже… любовь.

Возможно ли это? Неужели он в нее влюблен? И что важнее, влюблена ли она в него?

Какой странный вопрос. Вероника никогда не проявляла нерешительности. С Чарлзом она не сомневалась в своих чувствах, хотя никогда до того не была влюблена. Желание? Да, скорее тогда это было желанием. С Себастьяном – это любовь, пусть и неуловимая и пока что неопределенная, но в чем она не сомневалась, так это в своем страстном желании. Она хочет его, и в этой страсти нет места ни колебанию, ни нерешительности. Вероятно, она просто повзрослела, приобрела жизненный опыт.

Себастьян не счел, что победила она, а ведь победа осталась за ней. Ей даже не пришлось предлагать ему помолвку как компромисс, хотя к этому еще можно вернуться. Он готов принять ее у себя как любовницу, по крайней мере на Рождество. Себастьян не тот мужчина, который легко сдается. Она добилась своего, а поражение потерпел все-таки он.

Но… Как она сразу не поняла? Он не оставил своего желания вступить с ней в брак – он лишь сменил поле битвы. Лучший способ убедить ее выйти за него – это пригласить на Рождество. И не просто так – в свой дом, чтобы помочь ему все там устроить и обучить новых слуг. Ведь ни один мужчина не умеет как следует заниматься домашним хозяйством. А какая женщина устоит против такого предложения?

Вероника чуть не задохнулась, когда до нее дошел смысл его задумки. Он спланировал соблазнить ее и тем самым заставить стать его женой. Но не такого обольщения хотела она. Ну и ну. О чем он там разглагольствовал? О том, что не обольщают женщину, на которой хотят жениться? А если он не появится в ее постели до тех пор, пока у нее на пальце не будет кольца? О, он умный, коварный, как дьявол.

Совершенно ясно, что он хочет ее не меньше, чем она его. Вероника размышляла, постукивая пальцами по подлокотнику дивана. А что, если она все не так поняла? Она пыталась обольстить его, но безуспешно. Если не считать сегодняшних поцелуев, он сдержан и благопристоен. Но разве от этого она не хочет его даже больше?

А может, оставить мысль обольстить его? Может, попробовать вести себя так же благопристойно? Учитывая то, как он сегодня ее целовал, не займет много времени, чтобы поколебать его решимость. Не быть обольщенной слишком легко – вот ключ к осуществлению этого плана. Поощрять, но не уступать. Сдерживать свое желание до тех пор, пока он не сможет сдерживать своего. В конце концов, мужчины всегда хотят того, чего не могут получить. И поскольку Себастьян нарушил собственное правило не обольщать женщину, на которой намерен жениться, то он точно так же забудет про свадьбу. И примет ее как свою любовницу. Все произойдет именно так, как она изначально предлагала. Она сохранит и независимость, и Себастьяна. Можно съесть пирог два раза.

Только бы не пропал аппетит!

Глава 12

– Прелестный домик вы себе купили, Себастьян, – шутливо произнесла Вероника, глядя на фасад Грейвилл-Холла. – Должна признать, что не ожидала увидеть трехэтажный особняк времен короля Якова.

– Сейчас, когда кругом снег, он смотрится намного лучше, чем когда я в первый раз его увидел. Просто под снегом не видно недоделок. – Себастьян окинул взглядом свои владения. – А чего вы ожидали?

– Право, не знаю. Наверное, чего-то менее цивилизованного, более сельского. С устаревшим водопроводом и плохим отоплением.

– Тогда вас ждет разочарование, – засмеялся он. – Как вы думаете, какой дом мог бы мне подойти?

– Думаю, что замок.

– Дом мужчины – это его крепость, – гордо заявил Себастьян.

– Старинный замок с парапетами и подъемным мостом, с развевающимися вымпелами, украшенными гербом с…

Он подозрительно на нее взглянул.

– Украшенные каким гербом?

– Компасом. Вашим компасом, – улыбнулась она. – Да, это то, что нужно. И под ним вышит ваш девиз: In ambitu gloria.

– Прекрасная мысль, – усмехнулся он. – Я, пожалуй, развешу вымпелы на каждой башенке на крыше.

– Хотя этот дом величествен и без них. – Дом напомнил ей почтенную пожилую даму, которая гордо взирает на мир, где она когда-то властвовала. Красные кирпичные стены с белой каменной угловой кладкой, по четырем сторонам крыши – квадратные башенки, украшенные изящными свинцовыми куполами и каменными флеронами. Все это производило внушительное впечатление и при этом приглашало войти. – Мне очень нравится дом, и чем дольше я на него смотрю, тем больше укрепляюсь во мнении, что он вам подходит.

– Я в восторге от этого. – Он бросил скептический взгляд на слуг, которые вносили багаж Вероники, – цепочка была очень длинной. – Вы, как я вижу, решили заполнить своими вещами все пустые углы.

– Господи, Себастьян. – Вероника плотнее запахнулась в меховую накидку и крикнула лакею, который нес несколько картонок, поставленных одна на другую: – Пожалуйста, поосторожнее!

– А что в этих коробках?

– Стеклянные украшения из Германии. Я сомневаюсь, что вы обдумали, что повесить на елку.

– Я это упустил, – признался он.

– Поэтому я и привезла игрушки. И очень модные, прошу заметить. Считайте их подарком на новоселье. Что касается остальных вещей, то я ведь пробуду здесь по меньшей мере две недели, если не больше.

– По меньшей мере – две.

– И никто не знает, на какие развлечения тебя могут пригласить даже в деревне.

– Вы так же практичны, как и красивы. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Вы необыкновенно красивы.

– А вы неисправимы, – засмеялась она. – Вам не нужно из кожи вон лезть – я уже здесь.

– И здесь я намерен удержать вас как можно дольше. Я скучал без вас, Вероника. Эта неделя тянулась безумно долго. А вы по мне скучали?

– Как же может любая женщина не скучать по прославленному сэру Себастьяну Хэдли-Эттуотеру? – пошутила она.

– Любые женщины меня не интересуют. Только вы. – Он положил ее руку на свою и повел по ступеням к открытой двери в холл, откуда наверх вела массивная резная лестница.

– Вы много успели сделать за эту неделю?

– Я и не ожидал, что столько всего будет сделано еще до моего приезда. – Он огляделся с явным удовольствием. – Вас провести по дому?

– Боюсь, что иначе я могу потеряться. – Вероника сняла шляпу и накидку и отдала лакею. Она удивилась, увидев столько слуг – очевидно, Себастьяну не нужна жена, чтобы управлять домом, – но отогнала эту неприятную мысль. – Я вижу, что вы еще не украсили дом к Рождеству.

Они стали подниматься по лестнице.

– Я подумал, что мы вместе это сделаем.

– Как мило и по-домашнему.

Он наклонился к ней и прошептал:

– Мило, правда?

Она засмеялась:

– Очень мило.

– Я подумал, что она будет пахнуть свежесрезанными сосновыми ветками, а не краской. Хотя, учитывая то, в каком состоянии был дом, когда я его купил, покрасить его необходимо. Тем не менее, как оказывается…

Вероника остановилась и удивленно посмотрела на Себастьяна:

– Она?

Он кивнул:

– Да, она. Леди Грейвилл. Она – это дом. – Он взял Веронику за локоть, приглашая продолжить осмотр. – Она благородная старая леди, поэтому негоже говорить о ней как о неодушевленном предмете. Ведь и морское судно мы называем «она», как человека. А чем дом хуже?

– Да, конечно, почему? – пробормотала Вероника.

Он усмехнулся.

– Я понимаю, что это эксцентрично и не характерно для меня, но все же очень… мило.

– Или ненормально, – заметила она.

Они поднялись наверх, и Себастьян повернулся к ней.

– Вы не возражаете провести Рождество с милым сумасшедшим?

– Дорогой, вы же знакомы с моей тетей. Ее откровенную натуру может затмить только бабушка, которая считает, что возраст дает ей право говорить то, что она хочет. Мой отец – добрейший человек, и он делает то, что хочет, не обращая внимания на мать и на сестру. Они живут в нашем родовом доме в Мейфэре – там достаточно места, чтобы они не мешали друг другу. У нас Рождество мало чем отличалось от любого дня… за исключением сливового пудинга. Часто мы проводили Рождество за границей. Моя мать умерла, когда я была совсем маленькой, – я почти ее не помню. К несчастью, меня не покидают мысли, что если бы она не умерла, то мои странные родные, возможно, были бы не такими странными. – И поспешила добавить: – Они мне очень дороги, но даже они признают, что мы… особенные. – Вероника улыбнулась. – Милый сумасшедший на Рождество – это внесет разнообразие.

– А какова семья вашего покойного мужа?

– У Чарлза не было семьи, помимо сводного брата, который сейчас женат на одной из моих близких подруг. Мы с Чарлзом проводили Рождество в Швейцарии. Вплоть до этого года я продолжала ездить туда одна.

– Я очень надеюсь, что Рождество со мной не покажется вам очень скучным.

– Находиться рядом с вами и скучать? Я и представить себе такого не могу. К тому же между скукой и покоем – большая разница.

– Значит, остановимся на покое. – Он улыбнулся и повел ее по широкому коридору. – Дом постепенно преображается. Снаружи, как вы видели, ничего не менялось, но большая часть интерьера переделывалась за последние три столетия много раз в зависимости от вкусов и нужд владельцев, а также после пожара – по крайней мере одного, о котором мне известно.

– Себастьян, – Вероника внимательно на него посмотрела, – у вас огромная семья. Разве вам не следовало быть с ними на Рождество?

– Я ведь редко нахожусь в Англии на Рождество, и поэтому мне удается благополучно избегать семейных обязательств.

– Но в этом году…

– В этом году я провожу Рождество с вами, – твердо произнес он и улыбнулся. – И с леди Грейвилл.

– Мне стоит приревновать?

– Да. – Он обвел взглядом резные деревянные панели на стенах и потолок с орнаментом. – Я влюбился в нее. Мне понравился дом, поэтому я его купил, несмотря на большой ремонт. А на самом деле все оказалось не так уж страшно.

Он пошел вперед по коридору, Вероника следовала за ним. Взгляд ее скользил по стенам, отмечая красивую резьбу по дереву, где сцены охоты переходили с одной панели на другую.

– Прежний владелец занимался торговлей. У него были замашки сельского сквайра. Он купил этот дом лет двадцать назад, а потом понял, что деревенская жизнь ему не по нутру. Поэтому дом пустовал, по-моему, более восемнадцати лет. Хотя надо отдать должное этому человеку – он сделал дом приемлемым для проживания. Конечно, очень много еще предстоит сделать. Например, полностью обновить мебель, которая порядком износилась. Но теперь, когда все основательно вычистили, а спальни заново покрасили, жить вполне можно.

– Сколько здесь спален?

Он с минуту подумал.

– Кажется, десять, но я не уверен.

Он открыл одну из дверей и пропустил ее вперед.

– Это библиотека. Наверное, моя самая любимая комната. Мебель осталась прежней, как и книги. Я пока что не успел их просмотреть, но большей частью они очень древние. Подозреваю, что есть даже редкие издания.

– И наверняка ценные.

– Да, несомненно. Но… – Он покачал головой. – Я никогда не мог расстаться ни с одной из книг в моей библиотеке. Вероятно, мне понадобятся еще полки…

Забитые книгами шкафы тянулись от пола до потолка между высокими, с эркерами, окнами. По обе стороны камина располагались еще полки. Заново отполированное темное дерево блестело и создавало уют.

– Вы здесь будете писать свои книги?

– Идеальное место для этого. – В его глазах и голосе явственно чувствовалась гордость хозяина. – В окружении ушедших в иной мир писателей… Это послужит вдохновением.

– Понимаю, почему вам здесь так нравится, – кивнула она.

– К счастью, большинство гостиных и холлов сохранились в том виде, какими были изначально. Сохранили… – он задумался, – неразрывность эпох. Постоянство. И не важно, как изменился мир, жизнь здесь спокойная, размеренная и безмятежная, и ничто не нарушает ее течения.

Вероника с удивлением смотрела на него. По мере общения с ним он раскрывался ей все более необычными сторонами своей натуры.

– Себастьян, вам нужен был не просто дом – вы искали убежище. Крепость.

– В какой-то мере это так. – Он усмехнулся. – Но в моем убежище есть много такого, чего вы еще не видели: главный зал, гостиные, салоны и огромная кухня, и… – Он смутился и замолк. – Вероника, прошу меня простить. Я не хотел обрушить все это на вас разом. Я никогда… Видите ли, это мое самое значительное приобретение. Я прежде не покупал домов. Да и не хотел этого. А теперь, когда купил… Теперь вы действительно подумаете, что проведете Рождество с сумасшедшим.

– Мне всегда нравились мужчины, если они немного сумасшедшие. К тому же… – она театрально вздохнула, – в вашем случае потери разума в незначительной степени следует ожидать – вы же влюблены, как сами только что сказали.

– Да, я влюблен. – Он встретился с ней взглядом, и несколько минут оба молчали. У Вероники замерло сердце. – Мне следует вас предупредить – леди Грейвилл требовательная любовница.

– Как и все мы, дорогой. – Не очень соображая, что она делает, Вероника подалась вперед и коснулась губами его губ. – Как мы все.

Он потянулся к ней, но она отодвинулась.

– Прошу прощения, сэр Себастьян, – раздался от двери голос дворецкого. – Управляющий хотел поговорить с вами.

Себастьян с торжествующей улыбкой посмотрел на Веронику. Он выглядел в точности как маленький мальчик, которому подарили пони.

– У меня есть управляющий, – сообщил он ей.

– Я слышу, – подавив улыбку, сказала она.

– Спасибо, Стоукс. Передайте ему, что я поговорю с ним через минуту. И спросите у миссис Бигелоу, сможет ли она показать дом леди Смитсон.

– Я тотчас ей скажу, сэр. – Дворецкий с поклоном вышел, а Себастьян пояснил Веронике:

– Миссис Бигелоу – экономка. Она служила здесь много лет назад и была очень рада вновь вернуться.

– Себастьян, в этом нет необходимости, – покачала головой Вероника. – Я вполне могу подождать с осмотром дома, пока вы не освободитесь.

– А я не могу. Мне не терпится узнать ваше мнение. Да и миссис Бигелоу знает дом лучше, чем я. И еще. – Он внимательно на нее взглянул. – У вас ведь есть загородное поместье?

Она кивнула.

– Это поместье моего покойного мужа. Я занималась им после его смерти.

– Я был бы весьма вам признателен за совет или предложения по управлению… моим поместьем.

– Неужели? – Вероника изогнула брови. – Но я ведь не более чем женщина.

– Про вас никогда нельзя сказать «не более чем», – засмеялся он. – И я бы оценил ваши соображения и замечания.

– И приняли бы совет от женщины, но не допустили бы ее в свой клуб? – медленно произнесла Вероника.

– Я очень сложный и противоречивый человек, – серьезно ответил он, но глаза у него при этом поблескивали. – Я считаю, что есть места, где женщины могут находиться, и есть места, где не могут. Есть общественные должности, которые они могут занимать, и есть такие должности, которые им занимать не следует. За это я не буду извиняться. Но, Вероника, учтите – я не считаю, что ум человека связан исключительно с принадлежностью к определенному полу. Вы – необыкновенная женщина, и я ценю ваши советы.

– Вы действительно умеете привести в замешательство.

– Это еще одна из моих – осмелюсь сказать – милых черт. – Он озорно улыбнулся. – Я присоединюсь к вам позже за чаем. Мне повезло – я нанял превосходную кухарку. Ее печенье и кексы славятся по всей округе. Так что вас ждет вкусное угощение.

– Обожаю сладкое. Жду не дождусь попробовать.

Он направился к двери, потом вернулся.

– Вероника…

– Да?

Он обнял ее и крепко поцеловал.

– Приводить вас в замешательство – это одно из моих самых больших удовольствий. Рождество обещает быть чудесным. – И вышел из библиотеки, самодовольно улыбаясь. И, о Боже, выйдя в коридор, он поймал себя на том, что насвистывает.

А она… она улыбалась, глядя ему вслед. Кто бы мог представить, что сэр Себастьян Хэдли-Эттуотер способен дать имя своему дому? Или хранить вечно все книги? Или желать, чтобы его дом стал тихой гаванью? Или принял совет от женщины?

Да, ей его действительно недоставало. Больше, чем она себе представляла. Она думала о нем ежедневно, он снился ей каждую ночь.

– Леди Смитсон? – В дверях стояла женщина, по-видимому, миссис Бигелоу. У нее было круглое лицо и приветливая улыбка. – Сэр Себастьян попросил меня провести вас по дому.

– Да, благодарю вас. – Вероника улыбнулась и последовала за миссис Бигелоу. – Вы ведь раньше здесь работали?

– Да, работала. И не могу не сказать, как я рада вернуться. Мы все рады.

– Все?

– Да. – Она шла впереди Вероники по коридору. – Сэр Себастьян захотел, чтобы наняли тех, кто работал в доме прежде у последнего хозяина или у леди Уэллсби, которая жила здесь еще раньше. Почти все, кого он взял на работу, либо сами находились в услужении много лет назад, либо их родственники.

– Понимаю.

– Он умный человек, сэр Себастьян. – Миссис Бигелоу отворила дверь из коридора в комнату. – Вот это желтая гостиная.

Вероника произнесла приличествующие любезные слова, тем более что комната ей понравилась, хотя и нуждалась в новой мебели. Но мысли ее были заняты нынешним владельцем дома.

– Почему вы это сказали? Ну, что сэр Себастьян умный? – спросила Вероника, когда они вышли из желтой гостиной и миссис Бигелоу продолжила «экскурсию».

У экономки от удивления округлились глаза.

– Да потому, что он такой и есть. – И доверительно сообщила: – Он ведь пишет книги.

Вероника улыбнулась:

– Да, я это знаю. И очень хорошие книги. Вы поэтому считаете его умным?

– Не только. – Миссис Бигелоу помолчала, прежде чем ответить. – Когда люди работают в таком доме, как этот, то становятся семьей. Сэр Себастьян объединил всех в одну семью.

Вероника кивнула:

– Это очень великодушно с его стороны.

– Да. Он действительно кажется очень добрым человеком, но… – Миссис Бигелоу вздохнула. – Я неправильно выразилась. – Она задумалась. – Хозяева приходят и уходят. О, леди Уэллсби родилась и жила здесь до самой смерти, а ей тогда было восемьдесят четыре года. Очень приятная леди, хотя под конец была немного не в себе. – И уже тише добавила: – Кое-кто из нас думает, что она так и не ушла отсюда.

– Привидение? – Вероника оживилась. А это увлекательно!

– Мы так думаем. Впрочем, это могла быть и не леди Уэллсби. Или не только она. Дом-то ведь очень старый. – Экономка пожала плечами. – В общем, как я уже говорила, когда мистер Эдгарс купил дом, он оставил почти всех слуг. – Она усмехнулась. – Правда, он прожил здесь чуть больше года. Для тех, кто работает здесь, важно быть преданными не только хозяину, но и дому. Надо быть умным человеком, чтобы понять это.

– Да, я с вами согласна, – сказала Вероника.

– А теперь, – миссис Бигелоу кивнула и пошла вперед по коридору, – мы идем в…

Почти целый час экономка показывала Веронике остальную часть дома, а потом провела в спальню с маленькой комнатой, предназначенной для горничной. Спальня Вероники примыкала к спальне Себастьяна, но миссис Бигелоу и глазом не моргнула, хотя прекрасно все поняла. Очевидно, нынешний хозяин успел заслужить у слуг безусловную преданность и деликатность.

– Миссис Бигелоу, – сказала Вероника, когда экономка собралась уходить, – я хочу сделать сэру Себастьяну подарок. Это пустяк, но думаю, ему понравится. И мне потребуется помощь – я одна не справлюсь. Я надеюсь, что вы сможете мне помочь.

– Все, что пожелаете, миледи. – Миссис Бигелоу расплылась в широкой улыбке.

Вероника объяснила, чего она хочет, а миссис Бигелоу со своей стороны высказала собственные соображения и удалилась с улыбкой на губах, пообещав, что они займутся подарком завтра с утра. Что ж, не только Себастьян знает, как заслужить преданность у слуг.

Во многих своих проявлениях Себастьян оказался для нее неожиданностью. И пусть она называла его разно-образные причуды милыми – и это превратилось у них в шутливую игру, – все, что она успела узнать о нем, было таким на самом деле. Он все больше и больше завоевывал ее сердце.

Была ли это любовь? Если так, то все сильно усложнится. Одно дело – чувствовать симпатию к мужчине, чьей любовницей хочешь стать, и совсем другое – полюбить его.

Глава 13

Себастьян направился в красную гостиную, чтобы присоединиться к Веронике за чаем. Он поймал себя на том, что насвистывает давно забытый мотив, и улыбнулся. Да он почти забыл, как это делается, поскольку не свистел с мальчишеского возраста. Но сейчас в этом доме – его доме – и в особенности с того момента, как приехала Вероника, он жил в ладу с самим собой. А свистеть, напевать или даже пройтись, танцуя, по коридору… этому желанию трудно сопротивляться. Как еще выразить свое хорошее настроение?

Прошедшая неделя тянулась бесконечно. Он безумно скучал без Вероники. Он и представить не мог, что будет так скучать. И она тоже скучала по нему. О, она этого не сказала – ей удалось уйти от ответа на его вопрос, – но по ее глазам все было видно. И она не возразила, когда он сообщил, что намерен удержать ее здесь как можно дольше. А как она его поцеловала! Как будто для нее это естественно. Хороший знак. Очень хороший.

Да, в настоящий момент все замечательно. Управляющий казался ему честным человеком, рекомендации у него самые что ни на есть положительные. Фактически все, кого он нанял, успели проявить себя с лучшей стороны: умелые и надежные. Да, действительно все замечательно. Женщина, которую он любит, находится под его крышей – достаточно прочной крышей, – а до Рождества всего неделя.

Мальчиком он любил Рождество и всегда считал эти дни лучшим временем года. Он не помнил, когда перестал испытывать радость от этого праздника. С тех пор как он покинул родительский дом, возвращаться становилось все труднее и труднее. Двенадцать лет назад у него появилась возможность совершить свое первое путешествие на Амазонку, и он не упустил такую возможность, несмотря на неудовольствие отца.

Бродить по земному шару в поисках приключений – неподходящий образ жизни для представителя фамилии Хэдли-Эттуотер. Это едва ли можно назвать профессией и свидетельствует о безответственности и мальчишестве. Хэдли-Эттуотеры должны занимать подобающее место в обществе и иметь соответствующее уважаемое положение, а не тратить попусту свою жизнь. Тем не менее отец не лишил его наследства и доверительной собственности, которую каждый из братьев и сестер Себастьяна получали по достижении совершеннолетия. На эти средства он жил, пока не начал писать книги и читать лекции о своих путешествиях, зарабатывая таким образом собственное состояние. Но отец умер вскоре после того, как Себастьян отправился в ту первую экспедицию, и поэтому возможности к примирению не представилось. Несмотря на холодок в их отношениях, Себастьян никогда не сомневался в любви отца, но не думал, когда в последний раз его видел, что это станет их последней встречей. Он понимал, что его постоянное отсутствие никак не связано со смертью отца – граф умер, упав с лошади, – но все же чувство вины преследовало Себастьяна многие годы.

С тех пор так случалось, что на Рождество он всегда оказывался в чужих землях. Зачем торопиться домой лишь на праздник, говорил себе он. Но это не значило, что он был равнодушен к матери и к остальным родственникам. А на Рождество Себастьян более чем в другое время года чувствовал, что он – разочарование для семьи, и не хотел, чтобы ему напоминали об этом.

Теперь он стал владельцем собственности, он обосновался на одном месте и на ближайшее время отказывается от путешествий. Книги его успешно продавались, и он был уверен в том, что написание и художественных книг принесет не меньший успех. Что касается лекций, то от них отбоя нет. По всем меркам он был не просто успешным человеком, но и ответственным, и даже респектабельным. Несомненно, всего этого достаточно, чтобы братья не препятствовали ему получить наследственный дар.

И у него есть Вероника. О, конечно, она пока не его жена, но ею будет, в чем он ни минуты не сомневался. Это Рождество они проведут одни, но, вероятно, на следующий год уже с его семьей. Давно пора избавиться от призраков прошлого. А может, эти призраки существовали лишь в его воображении? Да, следующий год не за горами, и он со своей женой проведет следующие праздники вместе с его родными. А еще лучше на следующее Рождество пригласить всех сюда.

Но в этом году, прямо сейчас, в этот самый момент, он всем доволен – нет, он счастлив. Это будет первое Рождество в череде многих и единственное, когда Вероника станет его любовницей, а не женой. И как только она согласится быть с ним рядом до конца их дней, его жизнь будет просто идеальной.

– Сэр. – Сзади послышался голос Стоукса. Себастьян повернулся – к нему торопливо направлялся дворецкий.

– Сэр Себастьян, леди Смитсон ждет вас в красной гостиной.

Себастьян изо всех сил старался не расплыться в улыбке. У него была красная гостиная, а также желтая и голубая, бильярдная, конюшни и по меньшей мере один призрак. Очень респектабельно.

– Да, Стоукс, я уже туда иду.

– Знаю, сэр, но… – Стоукс понизил голос. – У вас посетители, и они настаивают на том, чтобы увидеть вас немедленно. Я проводил их в утреннюю гостиную… поскольку она дальше других от красной.

– Очень хорошо. – Себастьян развернулся и пошел к утренней гостиной. – У вас были причины пригласить их туда, или это просто удобнее?

– Сэр, в красной гостиной леди Смитсон.

– Я это знаю.

– Ваши посетители – дамы, сэр, и весьма требовательные. И они отказались назваться. Они хотят вас удивить.

– Понятия не имею, кто это может быть. – Себастьян нахмурился. – Но мне это не нравится.

– И мне тоже, сэр. Вот почему я подумал, что лучше, чтобы эти дамы находились как можно дальше от леди Смитсон. – Они подошли к утренней гостиной, и Стоукс остановился. – Несколько лет назад – это было между моей прежней службой в Грейвилл-Холле и моим возвращением сюда сейчас – я работал в Лондоне камердинером у молодого лорда. Щепетильность не позволяет мне назвать его имя.

– Разумеется, – согласился Себастьян.

– Достаточно сказать, что он был самым завидным холостяком со склонностью к разгульной жизни. Работая у него, я научился держать на расстоянии одну гостью от другой во избежание крайне неприятных последствий. – Стоукс огляделся, словно опасаясь, что его могут подслушать. – Сэр, не извольте беспокоиться – я знаток подобных ситуаций.

– Благодарю, Стоукс, но мы не знаем, какова ситуация, пока я не поговорю с этими дамами.

– Разумеется, сэр. – В глазах дворецкого промельк-нуло едва заметное недоверие, но он был слишком хорошо вышколен, чтобы показать это хозяину. – Я останусь здесь в коридоре, если вдруг понадоблюсь вам. – С этими словами он открыл дверь.

Себастьян вошел в гостиную. У камина стояли две знакомые фигуры.

– Себастьян! – К нему повернулась Бьянка. На ее лице сияла улыбка. – Какой чудесный дом! Нам не терпится увидеть все.

Миранда тоже лучезарно улыбалась.

– Мы и представить себе не могли ничего подобного. Такой огромный и внушительный.

Он в ужасе смотрел на них.

– Мы не думали, что ты купишь что-то… такое красивое. – Бьянка покачала головой. – Такое впечатляющее и такое изысканное.

– Мы-то думали, что ты купишь что-нибудь… ну, поменьше, – сказала Миранда. – Коттедж или дом в городе. Чтобы ты мог сказать, что решил обосноваться в одном месте. Что-то приличное, но не… не такое, как этот особняк.

– Это, – заявила Бьянка, – загородный дом джентльмена, который собирается в нем жить очень долго.

– Мы просто не можем выразить, как мы рады. Мама и вообще все будут в восторге, – уточнила Миранда.

– Что вы здесь делаете? – едва смог выдавить Себастьян.

– Мы приехали на Рождество. – Миранда закатила глаза, словно ответ на такой глупый вопрос очевиден.

– И чтобы познакомиться с твоей женой, – добавила Бьянка. – Мы же знаем, что ты собираешься провести с ней Рождество…

– А это так романтично, – согласно кивнула Миранда.

– Ты же не проводил с нами Рождество с папиной кончины. – Бьянка укоризненно покачала головой. – Неужели ты рассчитывал, что мы позволим тебе встретить первое Рождество после возвращения в Англию без нас? И мы хотим поскорее познакомиться с твоей женой.

– В конце концов, Рождество – это время начинаний. Самый удачный момент для твоей новобрачной познакомиться со своей новой семьей, не так ли? – не отставала от сестры Миранда.

Себастьян, не мигая, смотрел на сестер.

– Но я вас не приглашал.

– Господи, Себастьян. – Бьянка повела плечами. – Мы же семья. Нам не нужны приглашения.

– Но кажется, ты не очень-то рад нас видеть, – нахмурилась Миранда.

– Вы это заметили? – сквозь зубы процедил он.

– А ты не слишком-то гостеприимен, – заметила Бьянка.

– Приношу свои извинения, – огрызнулся он. – Вы обе без приглашения свалились мне на голову и при этом ждете, что я буду рад?

Сестры обменялись взглядами.

– Ну… мы подумали, что ты обрадуешься, – медленно произнесла Миранда.

– Мы хотели тебя удивить, – с возмущением фыркнула Бьянка.

– Вам это удалось в полной мере. А теперь, – он кивнул на дверь, – марш в свою карету и возвращайтесь в Лондон. Или в Уотерстон-Эбби. Куда угодно, только чтобы духу вашего здесь не было.

– Не говори ерунды. – Бьянка уселась на диван и вызывающе посмотрела на брата. – Мы не собираемся уезжать.

– Совершенно верно. – Миранда села рядом с сестрой. – Мы приехали на Рождество и останемся здесь.

– Нет. – Он грозно на них взглянул. – Не останетесь.

Миранда скрестила руки на груди и заявила:

– Мы требуем увидеть леди Хэдли-Эттуотер. Я не могу себе представить, что она настолько невежлива, чтобы выставить нас – твоих сестер! – на улицу.

– Мы в деревне, – оборвал Миранду Себастьян. – И здесь нет улиц.

– Ну на мороз. – Бьянка сердито воззрилась на него. – Я уверена, что она будет в ужасе от того, что подобная мысль могла прийти тебе в голову.

– И к тому же на Рождество! – с грустью заметила Миранда. – Ох, Себастьян, ну как ты можешь?

– С легкостью. – Он сощурился. – Вы не были приглашены. И поэтому вас здесь не ждут.

– Мы не уедем. – Миранда с решительным и хорошо знакомым Себастьяну упрямым видом откинулась на спинку дивана.

У Бьянки вид был не менее решительный.

– Тебе придется выгонять нас силой.

– Не искушайте меня!

– Мы настаиваем на том, чтобы поговорить с твоей женой, – потребовала Бьянка.

– Или пошли за ней, или мы сами отправимся ее искать, – предупредила Миранда. – Мы не уйдем, пока…

– Черт возьми! Нет никакой жены!

Миранда, ничего не понимая, уставилась на него:

– То есть как – нет никакой жены?

– Что ты с ней сделал? – По голосу Бьянки было ясно, что она кое-что заподозрила.

– Я ее убил, а тело спрятал в сундуке в мансарде!

Миранда чуть не задохнулась.

– Миранда, успокойся – он нас разыгрывает. – Бьянка сердито смотрела на брата. – Ты ведь шутишь, да?

У Себастьяна перекосилось лицо.

– Если бы мне пришлось кого-нибудь прикончить и спрятать тело, лучших претенденток, чем вы обе, я сейчас придумать не могу!

– Но не на Рождество же? – У Миранды глаза вылезли из орбит.

– Конечно, нет, дорогая. – Бьянка похлопала сестру по плечу.

– Леди Смитсон очень богата, – пробормотала Миранда.

– И все ее деньги стали бы моими, будь она моей женой, – раздраженно произнес Себастьян. – Правда, они мне не нужны. У меня собственное состояние, так что нет необходимости ее убивать. А вот необходимость отделаться от вас существует.

– Глупости, – отмахнулась Бьянка. – Ее деньги вообще могли тебе не достаться. Есть такие брачные договоры, по которым женщина сохраняет управление своим состоянием. Конечно, требуется соглашение обеих сторон, необходимо подписать кучу документов. – Она взглянула на сестру: – Помнишь, когда я выходила замуж, как Эдриан на этом настоял?

Миранда кивнула:

– И очень разумно поступил, как оказалось.

– Вероника не умерла, и она не моя жена.

– Почему? – спросила Миранда.

– Ты же сказал, что женишься к Рождеству, а Рождество уже через неделю, даже меньше, – напомнила ему Бьянка.

– Или ты решил жениться здесь? – просияла Миранда. – Как замечательно ты придумал! Рождественская свадьба в деревне. И вся семья будет присутствовать! Ой, ты чертовски умный, Себастьян.

– Ничего подобного – он вовсе не такой уж умный. – Бьянка пристально смотрела на него. – Что здесь происходит, милый братец?

Он сдвинул брови.

– Что ты хочешь сказать? Что значит – вся семья?

Бьянка смутилась.

– Сначала ответь ты.

У Себастьяна перехватило дыхание.

– Вы им рассказали! Я специально попросил вас не проговориться, а вы всем растрезвонили!

– Не всем. Мама и Порция уже уехали в Италию, – нехотя уточнила Миранда.

– Послушай, Себастьян, ты на самом деле думаешь, что мы смогли бы сохранить такой важный секрет? А ты ведь сказал, что женишься на Рождество. Ты твердо об этом заявил. – Бьянка нахмурилась. – Почему ты не женился?

– Она сказала «нет», вот почему. – Он опустился в кресло. – Я сделал ей предложение, а она отказалась.

Миранда уставилась на него:

– Не могу поверить.

– Как она могла тебе отказать? – не поверила Бьянка. – Ты – выгодная партия. Ты известный человек, и тебя не назовешь непривлекательным, ты интересный мужчина. Да я знаю сколько угодно женщин, которые готовы тут же тебя подхватить.

– Как бы меня ни подбодрило ваше участие, очевидно, Вероника не входит в их число. – Он тяжело вздохнул. – Она не желает выходить замуж.

Миранда от замешательства покраснела.

– Почему, скажи на милость? Я ни разу не слышала о женщине, которая не хотела бы выйти замуж.

– Вероника особенная. Это – одна из многих причин, почему я ее люблю. – Он помолчал. – Она очень ценит свою независимость и не желает, чтобы муж управлял ее жизнью. Даже если этим мужем буду я.

Бьянка задумчиво кивнула.

– Могу это понять.

– Но она ведь здесь? – спросила Миранда.

– Да, она здесь, – кивнул он.

– Если она не хочет выходить за тебя, то почему приехала? – спросила Бьянка, пристально глядя на брата.

– Это трудно объяснить, – пробурчал Себастьян.

– Мы на редкость сообразительные, и смею тебя заверить, что мы в состоянии понять даже труднообъяснимые вещи, – с кривой усмешкой заявила Бьянка. – Выкладывай.

– Если я вам доверюсь… – Себастьян переводил взгляд с одной сестры на другую. – Мне нужно ваше честное слово, что вы не расскажете этого никому.

– Господи, Себастьян, мы умеем хранить секреты, – заверила его Миранда.

Он скептически поднял бровь.

– Ты просил нас не рассказывать семье про твой брак, – вздохнула Бьянка, – но ты не просил нас дать обещание, или честное слово, или что-нибудь в этом роде. Ну, ты просто сказал… так, между прочим.

– Вот уж не предполагал, что говорил как бы между прочим.

– Нам и в голову не пришло, что ты на самом деле имел это в виду. Но если ты сейчас этого хочешь…

– Да, хочу!

– Хорошо. – Миранда пожала плечами. – Мы даем тебе слово. Мы сохраним этот секрет до самой смерти.

Себастьян припечатал Бьянку взглядом.

– Ты тоже дай слово.

Она дернула плечом.

– Даю.

Себастьян внимательно и долго смотрел на них. Сестры не должны встретиться с Вероникой, не зная, каковы обстоятельства. Он не мог этого допустить. Одному Богу известно, что они ей скажут. Или она им. Поскольку сестрички не собирались уезжать, у него не было иного выхода, как рассказать им все.

– Вероника не видит необходимости в браке. У нее нет желания выходить замуж. – Он сделал глубокий вдох и произнес: – Она предпочла бы стать моей любовницей.

– Великий Боже! – воскликнула Миранда. – Это неслыханно!

– Да уж. – Бьянка задумчиво взирала на брата. – Прости, но ведь для того, чтобы иметь любовницу, у мужчины должна быть жена. Разве нет? Разве можно стать любовницей мужчины, у которого нет жены? Я что-то ничего не понимаю.

– Что тут понимать! Это безнравственно. Может, чуть менее скандально, потому что жены нет, – сказала Миранда. – Но все равно… непорядочно даже… даже находиться с этой женщиной в интимных отношениях!

– Ну, это не ваше дело, но я не нахожусь в этих отношениях. – Он помолчал. – Пока не нахожусь.

Миранда от неожиданности ахнула, а у Бьянки глаза полезли на лоб.

– Понятно. Тогда…

– Полагаю, ты хочешь спросить, как назвать то, что происходит. – Себастьян встретился взглядом с Бьянкой. – Проблема в том, что она отказывается выходить за меня.

– Занятно, – пробормотала Бьянка.

– Ничего занятного я не вижу. Это отвратительно. – Миранда повернулась к сестре. – Ты разве не в ужасе от этого?

– Я удивлена, – медленно произнесла Бьянка. – Но, как ни странно, не в ужасе. Конечно, мне следовало возмутиться, но… я отдаю должное женщине, которая хочет сохранить независимость. Это, разумеется, не принято в обществе, но она ведь не считается с условностями, не так ли?

Себастьян на это лишь усмехнулся.

– Считается она с условностями или не считается… То, чего она хочет, дурно. – Взгляд Миранды перебегал с сестры на брата. – Вы оба не понимаете, как это возмутительно. – Она строго посмотрела на Себастьяна. – Себастьян, ты должен отправить ее отсюда домой. Выгнать. Сию минуту.

Он вздохнул.

– Я не собираюсь ее выгонять.

– Ты примешь ее как свою любовницу? – удивилась Бьянка.

– Только временно. Я хочу, чтобы она была моей женой, – твердо заявил он.

– Послушай, я хочу быть уверенной вот в чем. – Бьянка помолчала, наморщив лоб и собираясь с мыслями. – Я могу понять причины, по которым леди Смитсон не желает выходить замуж, – она хочет сохранить свою независимость и управлять самостоятельно своими делами. Однако к тебе, судя по всему, она неравнодушна. – Бьянка посмотрела на брата. – Она тебя любит?

– Она этого не сказала, – пробурчал он, – но я уверен, что любит.

Бьянка кивнула.

– Тогда как ты, Себастьян Хэдли-Эттуотер, за которым тянется достаточно дурная репутация в том, что касается женщин…

У Миранды вырвался стон.

– …и ты, которого никогда не интересовал брак, ты, который в прошлом готов был бежать куда угодно при одном лишь упоминании о женитьбе, хочешь жениться?

– Да, в результате всего тобой перечисленного хочу.

Бьянка, выпучив глаза, смотрела на него, едва удерживаясь от смеха.

– Это не смешно, – разозлился он.

– Да нет, смешно, – все же засмеялась Бьянка.

– Бьянка! – одернула сестру Миранда. – Это нисколько не смешно.

– Наоборот, это самое смешное, что я когда-либо слышала, – заливаясь смехом, выговорила Бьянка. – Тебя побили твоим же оружием, милый братец. Это ужасно смешно, и ты этого заслужил.

– Спасибо за сестринскую поддержку, – сухо ответил он.

Бьянка продолжала хихикать.

– Я еще не познакомилась с этой женщиной, но она уже мне нравится.

– Но в твоем желании жениться наша поддержка тебе обеспечена, – кисло улыбнулась Миранда.

– Теперь понятно, почему ты не хочешь, чтобы остальная семья об этом узнала. – Бьянка встретилась с ним взглядом. – Ведь это может поколебать решение Эдриана и Хью относительно твоего наследства.

– Я об этом думал. – Себастьян запустил пальцы в шевелюру.

– Они оба несколько старомодны, – тихо заметила Миранда.

Себастьян встал.

– Вы понимаете, почему мне необходимо провести время наедине с ней? Я не смогу убедить ее выйти за меня среди целой толпы Хэдли-Эттуотеров. Учитывая это, вам следует уехать. Сейчас же.

– Сядь, Себастьян, – твердо заявила ему Бьянка. – Мы – самая маленькая трудность на твоем пути. Или вскоре станем.

– Страшно спросить, что ты хочешь этим сказать. – И тут его осенило. Он сел и мысленно помолился о том, чтобы ошибся. – Ты хочешь сказать, что… может появиться вся семья?

– Ой, – пискнула Миранда.

– Есть еще кое-что… – неохотно выговорила Бьянка.

Себастьян уставился на сестер.

– Ну?

Бьянка и Миранда виновато посмотрели друг на друга.

– Если бы мы знали… – начала Миранда.

Бьянка скривилась.

– Если бы ты нам не врал…

– Я никогда вам не врал!

– Ты сказал, что женишься на Рождество! – выкрикнула Бьянка. – А ты женился?

– Нет, не женился, – не отставала от сестры Миранда. – Поэтому все это – твоя вина.

Себастьян нахмурился.

– Что все?

– То, что у тебя нет жены, – сказала Миранда.

– Жены, которую все ожидают увидеть, – выпалила Бьянка. – Когда приедут сегодня… попозже.

– Когда и кто приедет попозже? – повысил голос Себастьян.

– Может, завтра утром, – быстро вставила Миранда. – Я точно не знаю, в какое время.

– Когда и кто приезжает?! – заорал Себастьян.

– Незачем повышать голос. – Бьянка смахнула невидимую нитку с рукава. – Мы же договорились – во всем виноват ты.

– Мы ни о чем не договаривались. – Себастьян не мог поверить своим ушам. – Когда и кто приезжает?

– Остальная семья, – с улыбкой сообщила Бьянка. – О нет, не все – мамы и Порции не будет, потому что они уже отправились в Италию.

– Мы об этом тебе говорили, – уточнила Миранда. – Но Эдриан и Хью приезжают. – И добавила: – Диана настояла на приезде и изменила свои планы. Она очень хотела приехать.

– А вместе с Дианой ее муж, разумеется, и дети, – закончила Бьянка.

У Себастьяна от ужаса глаза полезли на лоб.

– Есть хоть кто-нибудь из семьи, кто не приезжает?

– Себастьян, ты опять ведешь себя негостеприимно, – укорила его Миранда. – Мы же не пригласили ни тетушек, ни дядюшек, ни кузенов.

– И мама не приезжает… – добавила Бьянка.

– Да, да, я знаю. – Он вскочил на ноги и забегал по гостиной. – Хорошо хоть ее не будет. Но все остальные… Это кошмар.

– Не говори ерунды, – махнула на него рукой Бьянка. – Всего лишь собирается семья на Рождество.

– Всего лишь?! Всего лишь чопорный граф Уотерстон и его не менее чопорная жена. Всего лишь видный и респектабельный адвокат Хью Хэдли-Эттуотер, который никогда и близко не подходит к чему-либо неприличному. И эти два человека будут решать, сто́ю ли я того, чтобы получить оставленное мне отцом наследство. И всего лишь Диана и ее муж, лорд и леди, закосневшие в своей отсталости, с десятком отпрысков.

– Детей только четверо, – пробормотала Миранда. – Четыре десятка было бы чересчур.

– Вы должны их остановить, – в ужасе потребовал он.

Бьянка удивилась:

– И как ты предлагаешь это сделать?

– Они скорее всего уже в пути, – сказала Миранда. – И даже если еще не уехали, то к тому времени, когда мы вернемся в город, будет поздно.

– Не поздно. – Себастьян покачал головой. – Даже если вы приедете среди ночи, вы успеете их остановить.

– Себастьян… – начала было Миранда.

– Я мог бы послать кого-нибудь с запиской, – быстро соображал Себастьян. – Лакея, например. Да, именно так.

– И что ты напишешь в этой записке? – поинтересовалась Бьянка.

– Я не знаю! – рявкнул он. – Что-нибудь придумаю. – Он бросил на нее грозный взгляд. – Вы могли бы сами что-нибудь придумать, раз уж это вы все затеяли.

– Но ты же сказал, что женишься… – выдавила Миранда.

– Да будь все проклято! Я знаю, что я сказал! – Он продолжал ходить взад-вперед, пытаясь хоть что-нибудь придумать… что угодно. – Я знаю, что делать. – В его голосе прозвучало отчаяние. – В нескольких милях отсюда есть мост, на дороге из Лондона. Мы могли бы… разрушить его. Да, именно это. Или лучше вообще снести.

Миранда уставилась на него:

– У тебя есть чем его сносить?

– Не знаю, – огрызнулся он. – Сейчас я готов разобрать его голыми руками. Но… – он заскрежетал зубами, – тогда вы двое окажетесь здесь, как в капкане.

– Дорогой брат, успокойся, – сказала Бьянка. – Все не так уж плохо.

– Да неужели? – Он прищурился.

Миранда удивленно посмотрела на сестру:

– На самом деле?

– По крайней мере это не касается Рождества с Хэдли-Эттуотерами, – сказала Бьянка.

– Так в чем же дело? – Себастьян едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик. – Почему грозящий приезд моей очень пристойной семьи, семьи, которая ожидает познакомиться с моей женой, при том, что у меня всегда были любовницы, не является огромным несчастьем?

Бьянка пожала плечами.

– По сравнению с тем случаем, когда загоревшееся дерево почти сожгло восточное крыло дома, это не такое ужасное несчастье. Или тот случай, когда папа собрался подарить маме изумрудные серьги, а собака проглотила одну сережку.

– Я помню это. Вот был кошмар, – сказала Миранда.

– Нам пришлось два дня бегать за собачкой, пока наконец она не извергла из себя ту злополучную сережку, – пробормотал Себастьян.

– Или тот год, когда двоюродная бабушка Мария умерла во время обеда, а заметили это, лишь когда она не появилась вместе со всеми в гостиной.

– Она всегда засыпала за обедом, – вздохнула Миранда.

– Или тот год, когда ты, Ричард, Эдриан и Хью решили на святки удивить маму. – Бьянка выразительно посмотрела на брата. – Ты ведь это помнишь?

– Что-то припоминаю…

– А я хорошо помню, – сказала Миранда. – Вы вчетвером решили собрать все подарки, а начали с тех, что легче было найти. С уток и гусей, кажется.

– И кур, – еле слышно пробормотал Себастьян.

– Кто бы мог подумать, что уткам, гусям и курам, которые обычно не такие уж шумные, не понравится сидеть в доме? – с невинной улыбкой произнесла Бьянка. – Я помню, как мы ловили их по всем комнатам.

Миранда кивнула.

– А потом не один год находили перья в самых неподходящих углах. Папа был в ярости.

– Даже это… – Себастьяну было не до воспоминаний о последствиях того памятного Рождества, – даже это блекнет по сравнению с тем, что произойдет сейчас.

– Двоюродная бабушка Мария так не подумала бы, – заметила Миранда.

– Себастьян, ты же умный человек, – сказала Бьянка, смерив брата пристальным взглядом. – Решение прямо у тебя под носом.

– Ты права. – Он с покорным видом вздохнул. – Выхода нет. Остается только одно – я должен признаться Веронике, что заставил вас поверить в наш брак, совершенно не представляя, что она мне откажет.

– Я же знала, что это его вина, – сказала Миранда, повернувшись к сестре.

– А затем я признаюсь остальным членам семьи, и всем станет ясно, что я вовсе не такой респектабельный, каким пытаюсь казаться, поскольку у меня вместо жены – любовница.

Миранда смотрела на него с сочувственной улыбкой.

– Всегда лучше быть честным…

– Не говори ерунды, – оборвала сестру Бьянка. – В подобной ситуации честности нужно избежать любой ценой.

Себастьян прищурился.

– Что ты задумала?

– Прежде всего не надо вообще ничего говорить Веронике, – твердо заявила Бьянка.

– Неужели она не заметит, что ее называют леди Хэдли-Эттуотер? – спросила Миранда.

– У нас в семье не обращаются по титулам, – сказала Бьянка. – Мы же не называем Себастьяна сэром Себастьяном и уж точно не называем Эдриана лордом Уотерстоном. – Взгляд у нее был твердый и уверенный. – Если мы с тобой будем действовать заодно, постараемся держать ее подальше от других, и не будем оставлять наедине с кем-либо еще из семьи, и… ну, придумаем кучу разных дел, чтобы всех чем-нибудь занять, она и не догадается о том, что остальные считают вас женатыми. Никто и не заподозрит, что вы не женаты.

– Бьянка! Как ты только могла предложить подобный обман? – воскликнула потрясенная Миранда. – Я и представить не могу…

– Миранда, успокойся. Ты прекрасно все можешь представить. К тому же, – Бьянка бросила виноватый взгляд на брата, – часть ответственности падает на нас, поэтому помочь ему должны мы.

Себастьян задумался, глядя на сестер.

– Ты ведь сознаешь, что обманывать семью нехорошо?

Бьянка пожала плечами.

– Вполне возможно, что нас уличат и бросят нам в лица…

– В мое лицо, чтобы быть точным, – продолжил Себастьян. – А вы обе, без сомнения, изобразите полную невинность…

– Нам это всегда хорошо удавалось, – улыбнулась Миранда.

– Все же… я… ну… – Он наконец кивнул и выразительно посмотрел на Бьянку. – Вот уж не представлял, что в тебе столько дьявольской изобретательности.

– Не только дьявольской, но и блестящей, – самодовольно усмехнулась Бьянка. – Но все очень просто: семья ожидает познакомиться с твоей женой, а мы прилагаем усилия, чтобы никого не разочаровать. Ненавижу разочарования на Рождество.

Глава 14

– По-моему, это прекрасная мысль. – Бьянка шла рядом с Вероникой – они возвращались из деревни.

– В этом есть что-то причудливое и даже наивное, но как раз это мне и нравится. – Вероника улыбнулась и запахнула полы накидки.

По обеим сторонам дороги лежал снег, было морозно. Вероника предпочла бы доехать до деревни в карете, но, как видно, Хэдли-Эттуотеры стойкое семейство со склонностью к прогулкам.

Миссис Бигелоу долго извинялась, но не смогла ей помочь с подарком, который Вероника придумала для Себастьяна. Экономка сослалась на то, что дом полон неожиданных гостей, хотя гостей было всего двое. Веронике пришлось отправиться в деревню, чтобы ей помогла сестра миссис Бигелоу. Неожиданно Бьянка вызвалась составить компанию Веронике и предложила отправиться туда пешком.

– Я думаю, что это идеальный подарок для Себастьяна, – заявила Бьянка. – Вымпел, развевающийся на одной из башен, на вымпеле вышит его старый компас. Жаль, что я до этого не додумалась.

Вероника улыбнулась. Она тоже сочла свой подарок идеальным.

Они молча продолжили путь. Веронике сразу понравилась Бьянка, когда они вечером познакомились. И Миранда, конечно, тоже. Они все вместе пообедали и приятно провели время, хотя Миранда была немного подавлена и, кажется, нервничала. Но возможно, это ее обычное состояние. Все паузы в разговоре заполняла Бьянка. Она была очень любезна, и, судя по всему, ее не смущало присутствие любовницы Себастьяна. Правда, Себастьян выглядел озабоченным, но причиной тому мог послужить неожиданный приезд сестер.

– Он всегда представлял себя рыцарем, спасителем прекрасных дам, – сказала Бьянка, бросив быстрый взгляд на Веронику. – Но раньше у него никогда не возникало желания оставаться постоянно около этой прекрасной дамы.

– Меня вовсе не надо спасать, – заметила Вероника.

– Разве это не занятно?

– Занятно? Почему?

– Потому что вы не тот тип женщины, который раньше привлекал Себастьяна.

– И какой же я тип? – осведомилась Вероника.

– Я думаю, что вы так же умны, как и он. В этом смысле вы хорошо подходите друг другу. – Бьянка помолчала и добавила: – И еще вы так же независимы, как и он.

Вероника изогнула бровь.

– Вижу, что моя независимость стала темой для обсуждения.

Прошлым вечером Себастьян с сестрами засиделись за разговором после того, как Вероника удалилась к себе. Вероятно, поэтому он не постучал к ней в дверь. Несмотря на свое теперешнее решение избегать интимности, то, что он не появился, ее разозлило. Она настолько сильно рассердилась, что встала ночью – а спала она плохо – и повернула ключ в замке двери между их спальнями. Пусть знает, что она его не ждет.

– Себастьян говорил, что вы из-за этого не хотите выходить замуж, – сказала Бьянка. – Я могу понять ваши мотивы.

Вероника кивнула. Порция упоминала о разрыве Бьянки с мужем, но почему это произошло, она не знала.

– Вам ведь известна моя ситуация? – Бьянка взглянула на Веронику.

– Порция – одна из моих ближайших подруг, – сказала Вероника, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.

– В таком случае вам известно все о нашей семье, – рассмеялась Бьянка, – поэтому трудности в супружеской жизни были неминуемы. А чего можно ожидать, когда тебя назвали в честь персонажа из «Укрощения строптивой»? Даже если ты сама таковой не являешься. Вы знаете, что все дети названы в честь персонажей пьес Шекспира?

– Значит, Себастьян… – Вероника с минуту подумала, – из «Двенадцатой ночи»?

Бьянка кивнула.

– С маминой стороны это выглядит очень мило и невинно, но ребенку кажется странным, что его назвали в честь выдуманных людей. – Она наклонилась к Веронике. – Наверное, эти имена казались ей романтичнее, чем Мэри, или Энн, или Джейн.

Вероника засмеялась.

– Я безмерно ей благодарна, что меня не назвали Джульеттой, – шутливо заметила Бьянка. – Поскольку она плохо кончила.

– Вы считаете, что имя может нести в себе проклятие?

– В имени таятся определенные ожидания, как мне кажется. Даже сам Шекспир спрашивал, что заключено в имени. – Бьянка улыбнулась. – Себастьян всегда чувствовал, что не оправдал ожиданий.

– Из-за своего имени?

– Нет, из-за своего выбора. Отцовских ожиданий он не оправдал. От Хэдли-Эттуотеров ждут, что они оставят в жизни след, действуя более традиционным способом, чем это сделал Себастьян. – Бьянка пожала плечами. – Несмотря на свои значительные успехи, боюсь, что младший из моих братьев считает себя неудачником в глазах остальной семьи. В особенности по сравнению с Эдрианом и Хью. Мы, женщины, так не думаем. Я, во всяком случае.

– Понимаю.

– Но сейчас Себастьян изменился, у него дом, и он собирается в нем обосноваться. Это свидетельствует о чувстве ответственности. И, конечно, вы.

– Я?

– Да. Вы самая респектабельная из всех возможных партий… невзирая на ваше прямодушие. – Она искоса бросила на Веронику веселый взгляд. – Это хорошо всем известно.

– Было бы бессмысленно это отрицать, – усмехнулась Вероника. – Но вы ведь знаете, что я не собираюсь выходить за него замуж?

– А зачем вам это делать? Его состояние и его слава вам не нужны. Вы – сами себе хозяйка. Да брак станет для вас… подобно петле на шее.

– О, я не думаю…

– Нет-нет. Я считаю, что у вас достаточно ума, чтобы идти своим путем. Я имею в виду – пренебречь условностями и делать то, что пожелаете. Я этим восхищаюсь. Пусть это имеет налет скандальности, но очень-очень смело.

– Вы так считаете? – осторожно спросила Вероника.

– О да. – Бьянка кивнула. – Вы, Вероника, капитан собственного корабля и плывете по своему жизненному морю. Одна и независимая. Вы сами принимаете решения и отвечаете только перед собой. Откровенная и самостоятельная. И не связанная с одним мужчиной до конца дней… чтобы не опасаться того, что все обернется не той стороной, какую ожидаете. Вы живете по своим правилам, чтобы никто не мог вас разочаровать или подвести. Во мне нет и капли вашей смелости. Это… почти идеальный образ жизни. Я так вам завидую.

– Спасибо, – еле слышно произнесла Вероника.

Несмотря на восхищение Бьянки, ее жизнь не показалась Веронике настолько идеальной. То, что сказала Бьянка… Это портрет эгоистичной и довольно-таки одинокой женщины. Да, все сказанное Бьянкой достаточно правдиво. Но Вероника никогда не слышала, чтобы это было выражено таким образом. Она никогда не уравнивала независимость с одиночеством. Она, разумеется, ценила независимость, но хочет ли она в действительности провести остаток жизни одна?

– Если уж говорить о прямолинейности, – сказала Бьянка, – помните, прошлым вечером мы обсуждали членство женщин в том дурацком клубе Себастьяна? – Бьянка засмеялась. – Надо было видеть выражение его лица, когда он спорил с вами. И мне очень хотелось бы познакомиться с вашей тетушкой. Но мне интересно узнать, что вы думаете о…

Весь остальной путь Бьянка продолжала, не переставая, болтать. Вероника вставляла к месту замечания, но мысли блуждали далеко от ее политических воззрений и последних парижских фасонов. Приезд сестер Себастьяна представил совсем в ином свете ее положение. Все это не очень-то ее радовало.

Когда они вернулись в дом, была уже вторая половина дня. На подъездной аллее они увидели следующую картину: из карет лакеи выгружали вещи, а рядом среди нескольких взрослых прыгали четверо маленьких резвых детей. Все выглядело крайне суматошно.

– По-моему, вы с Мирандой не единственные неожиданные гости, – кисло усмехнулась Вероника.

– Кто это может быть? – Бьянка пригляделась и воскликнула: – Да это Диана с семьей! И по количеству багажа я бы сказала, что они останутся на Рождество. Как замечательно!

– Замечательно, – повторила Вероника. Ничего себе спокойное Рождество в деревне!

– Я надеюсь, вы не будете возражать. Я знаю, что вы с Себастьяном планировали побыть одни, но… – Бьянка беспомощно развела руками. – Себастьян не был с нами на Рождество с тех пор, как начал путешествовать. Мы все слишком долго ждали этого момента… и теперь просто не могли не приехать. Кстати, мы привезли елочные украшения. Вы ведь собирались поставить елку?

– Какое же Рождество без елки? – На самом деле в семье Вероники елка всегда была скорее данью моде, чем традицией. А сейчас она почему-то почувствовала желание окунуться в праздничное веселье.

– Да, подобный дом так и просит, чтобы в нем устроили рождественский праздник.

Вероника окинула взглядом внушительное строение из красного кирпича и людей, входящих в дом. Она улыбнулась, вспомнив, как Себастьян называл дом женским именем, и сказала:

– Леди Грейвилл этого заслуживает.

– Мне кажется, вам понравится Диана. – Бьянка взяла Веронику за руку, и они пошли к дому по аллее. – Она в чем-то похожа на вас – всегда без колебания говорит правду. Ой, мне следовало вас предупредить…

– О чем?

– Не знаю, что Порция наговорила вам про нашу семью… ну о том, что мы весьма приличное семейство, но когда мы собираемся вместе, то не церемонимся, особенно на Рождество. Это… – Бьянка на минуту задумалась, – традиция, я бы сказала, называть даже гостей по именам. Конечно, это из-за Рождества. Поэтому не обижайтесь, пожалуйста, когда к вам не станут обращаться «леди Смитсон».

Вероника улыбнулась.

– Ну разумеется, это же Рождество.

Бьянка тоже улыбнулась, но при этом у нее был какой-то странно довольный вид.

Не успели они войти в парадную дверь, как очутились в эпицентре того бедлама, который наблюдали, еще подходя к дому. Три маленьких мальчика и девочка поменьше разбежались в разные стороны, а их пытались поймать няньки или гувернантки. В центре холла стояла Миранда и растерянно озиралась. Дама несколькими годами старше Вероники – очевидно, Диана – стояла на лестнице и давала указания слугам, которые несли чемоданы, а также нянькам и призывала к порядку детей. Вся сцена напоминала выступление фокусников в цирке.

– Диана! – позвала Бьянка.

– Бьянка! – Диана помахала ей и грациозно спустилась вниз, осторожно обойдя слугу с багажом и одного из попавшего ей под ноги ребенка.

– Вы, должно быть, Вероника. – Диана с приветливой улыбкой взяла Веронику за обе руки. – Не могу передать, как я рада встретиться с вами! Господи, от мысли, что Себастьян наконец-то…

– Диана! – Бьянка кинулась обнимать сестру. – Ты здесь! Как замечательно!

– Почему это тебя так удивляет? – не поняла Диана. – Мы…

– И мы все здесь на Рождество! – воскликнула Миранда. – Как чудесно!

– Да, чудесно, – еле слышно пробормотала Вероника. Она прекрасно обошлась бы без этого «чуда» в виде приезда еще десятка людей. – Кто-нибудь видел Себастьяна? – спросила она.

– Он ушел куда-то вместе с моим мужем. – Диана неопределенно махнула рукой. – Все равно они здесь только мешают. – Она обошла слугу, тащившего несколько саквояжей, и крикнула: – Где-то здесь коробка с украшениями – ее надо отнести в…

Миранда отвела Веронику в сторону.

– Нас можно воспринимать только небольшими порциями. Для нового человека это утомительно.

Вероника улыбнулась:

– Я этого не заметила.

– Утро один на один с Бьянкой тоже может утомить, если к этому нет привычки. Если вы хотите удалиться в свою комнату и отдохнуть, чтобы… – она оглядела холл, – не сойти с ума, никто вас не осудит.

– Я об этом тоже подумала, – с облегчением вздохнула Вероника. – Я хотела подождать немного и уйти потихоньку.

– Можете не ждать…

И словно по заказу из соседней комнаты раздался грохот. Миранда засмеялась и махнула рукой, делая знак Веронике поскорее уйти.

– Я распоряжусь, чтобы вам принесли ланч.

Вероника не заставила себя упрашивать. Дело не в том, что она не любила детей. И дело не в изобилии родственников Себастьяна, собравшихся в одном доме, – во всей ее семье столько не насчитать. В общем – они приятные люди. Просто день выдался утомительный после почти бессонной ночи, когда она мучилась неожиданными вопросами. Вероника и не представляла, насколько устала, пока не легла.

Она постаралась заглушить звучащие в ушах слова Бьянки – они преследовали ее подобно навязчивой мелодии: « одна и независимая».

К тому моменту, когда Вероника спустилась к обеду, количество приехавших увеличилось на три человека: лорд и леди Уотерстон – старший брат Себастьяна Эдриан с женой Эвелин, – а также еще один брат, Хью. Все они тоже решили приехать к Себастьяну на Рождество. Их ждал не менее радушный прием, чем Диану.

Все собрались в гостиной, ожидая обеда, и вели себя так, словно Вероника – член семьи. Это было приятно и в то же время смущало.

– Слава Богу, что сейчас не сезон для лягушек, – негромко произнесла Эвелин, леди Уотерстон, обращаясь к Веронике, – они сидели рядом на диване. Вероника попыталась не рассмеяться.

В коридоре слышались крики и визг племянников Себастьяна – им позволили спуститься вниз и пожелать родителям спокойной ночи, а теперь многострадальные няни уводили шумных отпрысков обратно. Голос мамы детей затих на лестнице – она давала слугам последние указания и поднялась вместе с ними наверх. Единственная племянница, младшая из детей, уже давно лежала в постели.

Вероника удивленно взглянула на Эвелин:

– Лягушки?

– Мальчики Дианы обожают лягушек, но, к несчастью, оставляют их в самых неподходящих местах. Когда мы были в Уотерстон-Эбби прошлым летом, никто не знал, где может наткнуться на заблудившуюся лягушку. – Губы Эвелин дрогнули. – По меньшей мере это было неприятно.

– Могу себе представить. – Вероника живо вообразила эту картину.

Эвелин засмеялась:

– Дети Дианы, я говорю о мальчиках, они…

Порция всегда подчеркивала, что ее семья крайне благопристойная. Поэтому то, что они относятся к любовнице Себастьяна с такой теплотой, было удивительно – так ведут себя люди с широким кругозором. Вероника этого не ожидала, но она также не ожидала увидеть семью Себастьяна так скоро… если вообще когда-либо увидеть. Интересно, каковы правила этикета по представлению любовницы джентльмена его семье? А существуют ли такие правила? В пансионах для благородных девиц этому не обучают. Вероника не была уверена, что смогла бы с изяществом разрешить подобную ситуацию. И уж совсем не ожидала, что попадет именно в такую историю. Она оказалась среди семьи Себастьяна и чувствовала себя не очень-то уютно. Вероника Смитсон всегда знала, какое место занимает в обществе и кто она. А в настоящий момент ее не покидало неприятное ощущение неуверенности: что за место она занимает? На душе было тревожно.

Почему она не обдумала возможность этого? Она, разумеется, собиралась проявлять осторожность в своих отношениях с Себастьяном и не объявлять всем на свете, что она его любовница. Хотя, по правде говоря, пока что они обменялись лишь несколькими поцелуями. Конечно, можно возразить, что она вообще не является его любовницей, а просто… другом. Другом, на котором он хочет жениться. Друг, который предпочитает не выходить за него, но тем не менее его хочет. Интересно, а как Себастьян объяснил всем, кто она?

– Разве вы так не считаете?

– Прошу меня извинить. – Вероника покачала головой. – Я, кажется, задумалась.

Муж Дианы был занят беседой с Мирандой, а Себастьян и старшие братья разговаривали, стоя у камина. Все они красивые – высокие, широкоплечие. Они выглядели вполне довольными, но каждый раз, когда Вероника смотрела на Себастьяна и их глаза встречались, она не могла не заметить его встревоженного взгляда. Так же с тревогой на нее смотрели Миранда и Бьянка. Себастьян и его младшие сестры были явно чем-то обеспокоены.

– Для того, кто к этому не привык, мы – довольно устрашающее сборище, – со вздохом заметила Эвелин. – Особенно если собственная семья намного меньше.

Вероника улыбнулась.

– Кажется, здесь собрались все члены семьи.

– Нет матери Себастьяна, а также Порции. Жаль, что они решили поехать в Италию. Леди Уотерстон расстроится, что пропустила такое событие.

– И Порция тоже, – сказала Вероника. – А вы давно замужем?

– Немногим более двух лет. – Эвелин бросила нежный взгляд на мужа. – Я уж думала, что никогда не выйду замуж. Много лет у меня не возникало к этому желания.

– К независимости привыкаешь.

– Да. – Эвелин внимательно посмотрела на Веронику. – Но вы ведь были раньше замужем.

Вероника кивнула.

– Простите, если я покажусь назойливой, но я не могла не заметить… – Эвелин не закончила: ее прервала Бьянка:

– Эмма хочет, чтобы ты поднялась наверх пожелать доброй ночи своей любимой тете.

– Я ее любимая тетя? – изумилась Эвелин.

– Конечно, – не моргнув глазом ответила Бьянка.

– Странно. И она хочет, чтобы я поднялась к ней?

Бьянка кивнула.

– Поторопись, пока она не уснула.

– Кто тебе все это сказал? – спросила недоумевающая Эвелин.

– Одну из горничных послали за тобой.

– Я не видела никакой горничной.

– Наверное, вы разминулись, – не задумываясь ответила Бьянка. – Не важно. Но ты же не хочешь обидеть ребенка?

Эвелин встала и взглянула на Веронику:

– Хотите пойти со мной? Сегодня я, возможно, любимая тетя, но назавтра Эмма скорее всего выберет кого-то еще.

Вероника со смехом встала.

– С удовольствием пойду с вами.

– И я тоже, – быстро вставила Бьянка. – Всегда считала, что любимая тетя – это я.

Вошел Стоукс и объявил, что обед подан.

– Но раз обед подан, – снова поспешила вмешаться Бьянка, – Эмма подождет. Было бы невежливо с нашей стороны опоздать к столу.

– Ерунда. Если ты любимая тетя, то это налагает ответственность, – заявила Эвелин. – Я вернусь еще до того, как подадут первое блюдо. – Она улыбнулась Веронике и вышла из комнаты.

– Идем обедать? – как ни в чем не бывало спросила Бьянка.

– Да, идем? – раздался за спиной Вероники голос Себастьяна.

Она повернулась к нему.

– Что-то не так?

– А что может быть не так? – хмыкнул он.

Бьянка предусмотрительно отошла в сторону, а Вероника понизила голос:

– О, я не знаю. Всего лишь дом, полный гостей?

– А, это… да. – Он предложил ей руку. – Рождество обещает быть замечательным.

– В празднике есть что-то библейское. Похоже на возвращение блудного сына. – Вероника помолчала. – Почему вы не рассказали мне, сколько времени прошло с тех пор, как вы в последний раз были в Англии на Рождество?

– Мне это в голову не пришло. А что касается аналогии с блудным сыном… Это, возможно, подходящий образ, но я скорее подумал бы о масштабе события – библейском масштабе, – тихо сказал он и повел ее в столовую.

Когда Себастьян подвел ее к столу, их взгляды встретились.

– Скажите, вам неловко от моего присутствия здесь?

– Неловко? От вашего присутствия? – Он нахмурился.

– Да.

– С чего вы взяли? Мне никогда в жизни не будет неловко от вашего присутствия. – Он глубоко вздохнул и вымученно улыбнулся. – Остается лишь надеяться, что вы сможете сказать то же самое обо мне.

Хотя он проговорил это решительным тоном, она не вполне ему поверила. Или собственная нечистая совесть заставляла ее придумывать то, чего нет?

Чувство вины? Отчего это? Ей абсолютно не за что испытывать чувство вины. Пока по крайней мере. А как же быть с ее намерением? Намерение у нее точно неприличное. Даже грешное. Раньше подобные сомнения ее не одолевали. Почему они появились сейчас? В этом нет никакого смысла, если только… это не связано с Рождеством и семьей Себастьяна и… Ох, она сама не знает, что ей думать. В голове все смешалось.

Неужели она не права? Не права в отношении Себастьяна: чего он хочет и чего не хочет. Одно лишь то, что у нее вообще появились сомнения, выбивало из колеи и требовало дальнейшего обдумывания. Она никогда ни в чем не сомневалась. Есть о чем подумать. Вопросы не отпускали Веронику во время всего обеда, но ответов она не нашла.

Во главе стола по ее левую руку сидел Себастьян, Миранда – справа от нее, а Бьянка прямо напротив. Хью сидел рядом с Бьянкой и около Дианы. В дальнем конце – Эдриан, по обеим сторонам от него – Эвелин и муж Дианы Джеймс. Разговор не прекращался ни на минуту – семейная болтовня вперемежку с обсуждением всего на свете от политики до погоды. Несмотря на то что Вероника была занята своими мыслями, она все же не могла не поддаться очарованию этой семьи. В их отношениях чувствовалась привязанность, хотя открыто это не проявлялось. Они все знали, чего ожидать друг от друга, и принимали это как должное. Никто в этой семье не держал своего мнения при себе и безо всякого стеснения вмешивался в дела братьев и сестер.

Обед почти закончился, когда поднялся Эдриан и обратился к семье:

– Прежде всего я бы хотел поблагодарить своего брата за то, что он так радушно принимает нас в своем новом доме. Невзирая на то что мы нагрянули неожиданно.

– Рождество полно сюрпризов, – заявила Диана. – А учитывая те сюрпризы, которые у нас были раньше, этот – один из лучших. – Она бросила на младшего брата укоризненный взгляд. – Ты слишком долго не встречал вместе с нами Рождество. Если ты вынудил нас приехать к тебе без приглашения, то считай это сюрпризом.

Себастьян посмотрел на старшую сестру и улыбнулся.

– Это не самый худший из всех сюрпризов, которые я получал. – Помолчав, он произнес: – Спасибо вам за то, что приехали.

Эдриан кивнул:

– Пусть Миранда и предупреждала меня, что не надо никакой суеты, но я все же считаю, что когда в нашей семье происходит бракосочетание, то это событие следует отметить.

Вероника улыбнулась Миранде, подумав, что если Миранда снова выходит замуж, то почему она выглядит такой испуганной.

– И как глава семьи я предлагаю всем поднять бокалы, – Эдриан подал пример, подняв свой бокал, – и поприветствовать нового члена нашей семьи. – Он посмотрел на Веронику. – Вероника, я сознаю, что вторгаться в жизнь новобрачных не лучший способ быть представленными и вы, возможно, сочтете нас плохо воспитанными, но когда мы узнали, что Себастьян женился…

Улыбка застыла на лице Вероники.

– …сразу после покупки этого дома и наконец-то остепенился… в общем, вы можете понять, почему…

– Ты немного запутался. – Диана прервала его и повернулась к Веронике. – Вероника, мы счастливы, что вы вытащили Себастьяна из вечного омута никчемной холостяцкой жизни. – Она подняла бокал. – Дорогая, мы вам рады. И пусть это Рождество станет началом многих рождественских праздников в кругу семьи.

Столовая огласилась восклицаниями с пожеланиями счастья.

И сразу все прояснилось. Они относятся к ней как к члену их семьи, потому что считают ее… женой Себастьяна! Вероника обвела взглядом сидящих за столом. На лице Миранды застыл ужас, а у Бьянки был такой вид, словно она подавилась. После разговора с Бьянкой по пути в деревню Вероника уверилась в том, что обе сестры знают правду об их с Себастьяном отношениях. А что будет теперь… Эвелин с любопытством сверлила ее глазами. Что касается Себастьяна, то он выглядел так, будто проглотил что-то несъедобное и не знает, какие могут произойти последствия.

– Благодарю вас всех. – Вероника изобразила самую лучезарную из всех своих улыбок и осушила бокал, в душе пожелав, чтобы в нем было что-нибудь покрепче вина.

– Себастьян, ты счастливчик, – усмехнулся Джеймс и взглянул на свою жену. – Не такой счастливчик, как я, но тем не менее счастливчик.

Диана согласно закивала, а все засмеялись.

Себастьян встретился с Вероникой взглядом и сказал:

– Да, это так – я счастливчик.

Вероника с минуту молча смотрела на него. Она не может быть настоящей хозяйкой этого дома, но сейчас не время разрушить иллюзию. Она не намерена выяснять отношения с Себастьяном в присутствии его семьи. Пока она не поговорит с ним с глазу на глаз, она не объявит им, его родственникам – чьим мнением он дорожит, – что либо они неправильно его поняли, либо он им солгал. Она не поставит его в неловкое положение. И себя тоже. И она к тому же умелая хозяйка дома. Вероника поднялась из-за стола, и мужчины немедленно встали.

– Дамы, я предлагаю нам удалиться. Оставим мужчин наслаждаться бренди и портвейном.

– И сигарами, надеюсь, – добавил Хью.

Придется играть роль хозяйки и дальше! Вероника смерила его твердым взглядом.

– Но не в этой комнате, прошу вас. Однако бильярдная вполне для этого подойдет.

– Мы останемся здесь… сигары подождут, – сказал Эдриан. – Сегодня по крайней мере.

Вероника с улыбкой повернулась к женщинам.

– Я присоединюсь к вам через несколько минут. Я должна обговорить с кухаркой меню на завтра.

– Моя кухарка очень разволновалась бы, узнав, что дом полон неожиданных гостей, – покачала головой Диана, выходя вместе с сестрами из столовой.

– Джентльмены, – Вероника улыбнулась самой что ни на есть любезной улыбкой и посмотрела прямо в глаза Себастьяну, – надеюсь, ваше отсутствие будет не слишком долгим. Учитывая оживленную беседу за обедом, я уверена, что нам есть о чем еще поговорить.

Мужчины хором выразили согласие, а Вероника кивнула и вышла в коридор, ведущий на кухню. В коридоре она прижалась спиной к стене, чтобы отдышаться.

Они считают, что она и Себастьян женаты. Каким образом они пришли к этой мысли? Бьянка и Миранда знали, что они не женаты. И уж точно Себастьян не мог проговориться, хотя он почему-то не торопился исправить ложное впечатление.

А с какой стати ему это делать? Она вздохнула, выпрямилась и пошла по коридору. Бьянка в разговоре подчеркнула, что Себастьян всегда ощущал, что родные в нем разочарованы, и что, купив дом и обосновавшись в Англии, он доказывает всем и себе тоже, что наконец-то стал достойным членом семьи. Как, скажите на милость, он сообщит им правду? А как она сможет это сделать?

Вероника была не в состоянии разобраться в своих чувствах. Что с ней? Злость, раздражение или – как ни странно – ее это забавляет? Потрясение от того, что ее сочли женой Себастьяна, прошло. И теперь, наверное, самое лучшее подождать, пока она не поговорит с Себастьяном и не услышит его слабые объяснения, прежде чем что-либо предпримет. Да, к таким неловким ситуациям в пансионе не готовят.

Вероника расправила плечи. Дом полон гостей, на носу Рождество, и неизвестно, что умеют слуги. Не важно, кто она, леди Смитсон или новоиспеченная леди Хэдли-Эттуотер, она искусная хозяйка, на ее счету не один удачный прием. Да люди соперничали за право быть приглашенной к ней. Она не позволит такой мелочи, как неувязка с ее семейным положением, нанести ущерб ее репутации.

Себастьян прав – это Рождество обещает быть замечательным. Рождество, которое запомнится.

И помоги им всем Господь.

Глава 15

– Должен признать – я удивлен. – Хью покрутил в руке бокал с бренди.

Себастьян рассеянно улыбнулся – он думал о том, что ему необходимо последовать за Вероникой при первой же возможности. Страшно представить, в каком она состоянии. Наверняка в ярости.

– Удивлен? – засмеялся Джеймс. – Не то слово. Потрясен!

Конечно, Вероника не выглядела рассерженной – она слишком хорошо воспитана и слишком умна, чтобы устроить сцену перед его семьей. Что касается братьев… Что они могут подумать про этот обман? Эту ошибку? Эту неудачу?

– Почему потрясен? Разве ты не предполагал, что Себастьян все же остепенится? – спросил Эдриан.

– Ну, я предполагал. – Хью вздохнул. – Но мне казалось, что ему нравится делать то, что он делает.

Как сказать им правду? И когда? Обман, да еще такой грандиозный. Не видать ему одобрения семьи. А как же тогда наследство? Он солгал про жену, а на Рождество пригласил в свой дом любовницу – подобные поступки уж точно не докажут братьям, что он изменился, скорее наоборот.

Джеймс и Эдриан обменялись взглядами.

– Сожалеешь, Хью? – спросил Джеймс, потягивая бренди.

– О чем? О том, что мой младший брат обошел всю землю в поисках приключений, в то время как все, чего требует моя профессия, это носить судейский парик? – хмыкнул Хью. – Абсолютно не сожалею.

Остальные расхохотались.

– Каждый выбирает свой жизненный путь, и я вполне удовлетворен своим выбором. Что касается Себастьяна… – Хью бросил взгляд на младшего брата.

Себастьян очнулся от задумчивости.

– Меня?

– Ты меня разочаровал. – Хью смотрел на него поверх бокала.

– Разочаровал? – удивился Эдриан. – Неужто выбором жены?

Хью покачал головой:

– Вовсе нет. Она слишком хороша для него.

– Она удивительная, – вмешался Себастьян. – Она умна, как любой мужчина из числа моих знакомых, и намного умнее большинства других, кого я мог бы назвать. – Слова лились потоком. – Она не боится высказывать свое мнение, и ей не важно, чем это может обернуться для нее. Она говорит то, что думает, но я ни разу не видел, чтобы она отнеслась к кому-либо не по-доброму.

Братья уставились на него.

– Она очень верна своей семье, а они непростые люди.

– Чувствуется, что она умеет ладить со всеми, – пробормотал Джеймс.

– Она разумная и практичная, и тем не менее… – Себастьян не договорил, вспомнив, как зажглись у нее глаза, когда она говорила, не предаться ли им любви прямо в Клубе путешественников. – Она сильная, независимая, но… «В глубине души она ранима, но не думаю, что она сама это сознает». Эти слова он вслух не произнес. Сделав глубокий вдох, он закончил: – Мы подходим друг другу во всех отношениях.

– И она красивая, – сказал Джеймс. – Это, конечно, не настолько важно, но с весов не сбросишь.

– Совершенно верно, – кивнул Себастьян. Сегодня вечером в модном, французского фасона, платье синего цвета, отчего ее темные глаза сверкали еще ярче, она была умопомрачительна. Глядя на нее за обедом, он забыл, что она не является его женой, вообще не принадлежит ему.

– Тебе всегда нравились женщины с рыжими волосами, – заметил Хью, поднимая бокал.

– С этой женщиной я хочу быть до конца жизни. Только с ней, – решительно произнес Себастьян. – Я хочу испустить последний вздох, держа ее за руку.

В комнате повисло молчание.

– Она явно хорошо на тебя влияет, – наконец произнес Эдриан.

– Я был прав, – сказал Хью. – Она слишком хороша для тебя.

– Приятно знать, как высоко тебя ценят в собственной семье, – сухо заметил Себастьян.

– Мы очень высоко тебя ценим, – сказал Эдриан, потягивая бренди.

Себастьян недоверчиво взглянул на Хью:

– А как же разочарование во мне?

– Я-то думал, что смогу рассчитывать на тебя, но благодаря тебе я теперь единственный неженатый мужчина в семье, – вздохнул Хью.

Джеймс подавил смешок.

– После того как ты женился, мама удвоит усилия, чтобы женить меня. – Хью грустно вздохнул. – Я – следующий в ее списке.

– В ее списке? – удивился Себастьян.

– У мамы есть список, – усмехнулся Эдриан. – Там в порядке очередности перечислены те, кто должен жениться.

Джеймс засмеялся:

– Это позорный список!

Себастьян переводил взгляд с одного на другого.

– Почему я ничего об этом не слышал?

– Это не секрет, – сказал Эдриан, продолжая потягивать бренди. – Мама с удовольствием о нем говорит. Если ты много отсутствуешь, то многое пропускаешь.

– В списке существует иерархия, – пояснил Хью. – Женщины находятся в начале списка по старшинству, затем мужчины – от старших к младшим. И никогда тот, кто не был женат, не стоит впереди того, кто уже был женат.

– Значит, я находился…

– Ты был в самом начале ее списка, – засмеялся Эдриан. – Но благодаря своему отсутствию ты не мог почувствовать полную силу ее…

– Энергии, – уточнил Джеймс. – Диана называет это энергией.

– Магическая сила? – Себастьян посмотрел на Джеймса.

– Кто знает? – мрачно заметил Джеймс.

– Я не верю этому, – отмахнулся Себастьян.

Хью и Эдриан переглянулись.

– И что, Порция тоже в начале списка? – спросил Себастьян.

– Поэтому-то она и упорхнула, – сказал Эдриан.

– Я всегда подозревал, что Порция намного умнее, чем пытается казаться, – кивнул Джеймс.

– Вот почему мама поехала с ней, – сказал Эдриан. – Такая мелочь, как расстояние, не могла ее удержать. Она наверняка считает, что Италия изобилует женихами.

– Однако из-за маминого отъезда мы смогли приехать сюда, – добавил Хью.

– Я очень рад, что это сыграло вам на руку, – сухо заметил Себастьян.

– И мы рады, что смогли приехать. – Эдриан посмотрел ему прямо в глаза. – Мы так долго не виделись, братец. Нам тебя не хватало.

У Себастьяна в горле образовался ком.

– Да, конечно, мы давно не виделись.

– Но теперь ты дома и, кажется, устроился отлично. – Хью с любовью смотрел на него. – У тебя есть дом и жена. Да ты респектабельный английский джентльмен. – Он улыбнулся. – Кто бы мог подумать?

– Да, действительно… – Себастьян прокашлялся. – Должен вам сказать…

За дверью, ведущей в помещение для слуг, раздался треск, но Себастьян не обратил на это внимания.

– Я хотел сказать…

Треск повторился.

Джеймс посмотрел на дверь:

– По-моему, там что-то случилось.

– Наверное, кухарке не понравились указания твоей жены, – усмехнулся Хью.

– Я уверен, что Вероника вполне способна справиться с любой проблемой, – заметил Эдриан.

– Более чем. – Себастьян сделал глубокий вдох. – Как я говорил…

Грохот раздался в третий раз.

Себастьян вскочил.

– Прошу меня извинить, но, наверное, я должен…

– Управляться со слугами – это дело жены, – предостерег его Хью. – Ей может не понравиться твое вмешательство.

– Но поскольку ты купил дом и нанял слуг до того, как познакомился с ней, возможно, тебе следует появиться, – подумав, сказал Эдриан. – Когда леди неожиданно становится хозяйкой дома, ей необходимо освоиться в новой роли.

– Да, конечно, освоиться необходимо, – пробормотал себе под нос Себастьян. Он отворил дверь, ведущую в коридор на кухню, вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Вероника стояла в нескольких шагах от него, держа перед собой большой поднос и явно намереваясь уронить этот предмет еще раз.

– Что вы делаете? – Он выхватил у нее поднос.

Она насмешливо изогнула бровь.

– Привлекаю ваше внимание.

– Для этого не надо разрушать дом.

– Я не разрушаю дом. Я просто уронила поднос.

– Три раза уронили. – Он поставил поднос на прилавок для подачи еды, который тянулся вдоль всего коридора.

– Если понадобится, я уроню его и в четвертый раз, чтобы вас отвлечь.

– Отвлечь меня? От чего? – Он нахмурился. – Вы подслушивали?

– Вы хотите сказать, что я стояла, припав ухом к двери?

– Нет, ну что вы, я не…

– Я именно это и делала. Господи, Себастьян. – Она скрестила руки на груди. – Вы же не подумали, что я ушла навсегда?

Он сдвинул брови.

– Разве вы не пошли поговорить с кухаркой?

– Это заняло у меня одну минуту. Она прекрасно справляется и даже довольна, что дом полон гостей. Она собирается испечь детям имбирные пряники. – Вероника бросила на Себастьяна одобрительный взгляд. – Вам удалось ее покорить.

– Чем? Тем, что у меня в доме полно народу, или тем, что хорошо ей плачу?

– И этим тоже.

– А что вы такого услышали, из-за чего гремели подносом? – осведомился он.

– Еще бы мне не греметь! Вы ведь уже были готовы во всем признаться вашим братьям?

– Да.

– А вам не кажется, что следовало сначала поговорить со мной?

– Конечно, но разговор как-то сам собой повернулся…

– Вы сказали им, что мы женаты. – Вероника пристально на него смотрела.

– Я ничего не говорил. – Себастьян поморщился. – Это Миранда и Бьянка им сказали.

– Да?

– Я просил их ничего не говорить, – быстро уточнил он.

– Очевидно, я неправильно задала вопрос. – Вероника подозрительно прищурилась. – Почему ваши сестры решили, что мы женаты?

Как ему это объяснить и при этом представить себя в более выгодном свете? Ничего подходящего он не придумал и, сделав глубокий вдох, произнес:

– Они видели нас в театре и нагрянули с визитом на следующий день. Я сказал им, что мы поженимся на Рождество.

– Выходит, это произошло до того, как вы сделали мне предложение?

– Мне и в голову не могло прийти, что вы скажете «нет». – Он с трудом сдерживал негодование. – Я был твердо уверен, что женюсь на Рождество.

– Приношу свои извинения за то, что испортила ваш план, – насмешливо сказала она.

– Ваши извинения приняты, – высокомерно ответил он.

– Но когда они приехали…

– Без приглашения, заметьте.

– …вы им сказали правду.

– Мне казалось, что так будет лучше, – пробурчал он.

– Иногда сказать правду действительно лучше.

– Так вы не сердитесь?

– Как видите – нет. – Она задумчиво на него смотрела. – Кому пришла мысль не говорить остальной семье правду? А также не говорить и мне заодно?

– Это не мое предложение. – Он яростно затряс головой. – Это они придумали. Бьянка в основном. Но я сказал, что это нехорошо.

– И тем не менее?..

Он беспомощно развел руками.

– Не только нехорошо, дорогой, но и не особенно умно. И сколько на это понадобилось времени? Чтобы я узнала о том, что я замужем. Весь обед? – Вероника укоризненно покачала головой. – Вам надлежало сказать мне, что́ вы с вашими сестрами задумали.

Он с трудом выдохнул.

– Да. Или не обманывать всех изначально.

– Возможно. Но поскольку у меня нет братьев и сестер, я не знаю, что надо делать, чтобы они хорошо обо мне думали. А то, что здесь оказалась любовница, в то время как они ожидали увидеть жену, могло их… расстроить.

Он лишь хмыкнул в ответ. А Вероника продолжала:

– План Бьянки вполне мог бы удаться. Однако я давно пришла к выводу, что сказать правду сразу намного легче, чем потом признаваться во лжи.

– Да неужели? – насмешливо фыркнул он.

– Себастьян, сейчас не время для насмешек, – строго произнесла она. – И хотя честность всегда лучше… – Она махнула рукой, не желая больше это обсуждать. – Что сделано, то сделано.

– Что вы хотите этим сказать?

– То, что вы не можете сейчас сказать им правду.

– Не могу? – Себастьян смотрел на нее в полном замешательстве.

– Разумеется.

– Но почему?

– Да потому, что это всех расстроит. И как раз когда все готовятся к Рождеству. – Вероника положила руку ему на плечо. – Вы ведь не так хотели провести свое первое Рождество с семьей после возвращения.

Он внимательно смотрел в ее красивые карие глаза.

– Что такое вы говорите?

– Я говорю о том, что нет нужды до наступления Рождества сообщать им, что мы не женаты. Ваша семья так радуется тому, что вы снова среди них. Наверное, самый лучший подарок, какой только вы могли им подарить, – это Рождество в кругу всех членов семьи. И в вашем новом доме. И с вашей… – она закатила глаза, – с вашей новобрачной.

Он едва мог поверить услышанному.

– С вами?

– Ну, если только у вас нет другой поддельной жены в доме.

Он был не в силах скрыть улыбку.

– Нет, у меня лишь одна.

– Прекрасно. – Она вздохнула. – Учитывая ваш все еще потрясенный и изумленный вид, я скажу больше, чтобы внести ясность: я продолжу этот обман до окончания рождественских праздников.

– Я этого не ожидал.

– Замечательно. – Она улыбнулась. – Я ненавижу поступать так, как от меня ждут.

Он не долго думая заключил ее в объятия – это получилось легко и естественно. Эта женщина должна постоянно пребывать в его объятиях! Сколько еще ей нужно времени, чтобы это осознать?

– И зачем вы так поступаете?

– Ох, какой трудный вопрос, – сказала она, но при этом не отстранилась. На секунду задумавшись, ответила: – Если бы вы попросили меня притвориться вашей женой до того, как мы сюда приехали, я бы, несомненно, возмутилась и отказалась. И знай я по приезде, что произойдет то, что произошло, я бы на такое не согласилась.

– Когда вы приехали, я представить не мог, что это случится, – поспешил сказать он.

– Я знаю. И это очко в вашу пользу. – Она помолчала. – Конечно, весь день царила суматоха… оживление с приездом ваших родных. Ваша семья очень радушная и доброжелательная. Они показались мне на редкость приятными людьми. – Вероника обвила руками его шею. – Мнение вашей семьи для вас важно – это очевидно. И следовательно, важно для меня.

Он не сводил глаз с ее лица.

– Это так?

– Да. Но вы, по-моему, удивлены?

– Нет, я доволен. – Он сверлил ее взглядом. – И поэтому вы смирились?

– Ну… – она вздохнула, – вы очень милый человек.

– И только?

– И еще… мне нравится, как вы пишете.

– Понимаю. – Он не выпускал ее из рук, ощущая ее тело, теплое, податливое и… немыслимо влекущее. Опустив голову, он коснулся губами изгиба ее шеи. – Что-нибудь еще?

– О! – Она тихо застонала. – Еще… вы известный человек.

– Известность ведь вас не волнует, – прошептал он, задевая дыханием ей кожу.

– Нет… – Глаза у нее были закрыты, голова запрокинута. – Еще… вы можете быть довольно приятным и любезным…

– Мой брат находит, что вы слишком хороши для меня.

Она жар и желание. Она обещание долгожданных будущих восторгов.

– Что-то подобное до меня долетело из-за двери, – прошептала она.

– И он прав. – Себастьян покрывал легкими поцелуями ложбинку у нее на горле.

– Да… – выдохнула она. – Возможно.

Он прижал ее спиной к стене. Его губы спустились ниже и теперь ласкали выпуклости груди в вырезе платья.

– Для жены у этого платья слишком низкий вырез.

Она схватила его за лацканы сюртука.

– Я не жена.

– Ну тогда… слишком высокий для любовницы. – Она пахла цветами и еще чем-то пряным. Этот запах обволакивал его. – Ваша дверь будет снова заперта сегодня ночью?

– Вы заметили? – Слова, еле слышные, слетели с ее губ.

– Заметил. – Одна его рука была у нее на талии, а другая – под подолом юбки.

– Посмотрим. – Она бессильно привалилась к стене. – Я еще не решила.

– Что мне сделать, чтобы убедить вас? – А пальцы тем временем нащупали шелковый чулок.

Она вздрогнула.

– А как же правило не соблазнять женщину, на которой хотите жениться?

– Я женат, как считают все. А мужчине следует обольщать женщину, на которой женат. – Рука продвинулась вверх по ее ноге, и пальцы нашли обнаженную кожу. – Обольщать часто и с большим воодушевлением.

– Вы отдаете себе отчет в том, что кухня всего в двух шагах и в любой момент могут появиться слуги? – Она часто дышала, грудь под его губами поднималась и опускалась. Она возбудилась не меньше, чем он. – Им совершенно ни к чему застать сэра Себастьяна целующего леди Хэдли-Эттуотер. Они будут в ужасе.

– Да, конечно… нам не следует смущать слуг.

– Их трудно будет заменить, – задыхаясь, едва смогла выговорить она.

– И все же я считаю, что человеку дозволено целовать свою любовницу в собственном доме.

– Нельзя получить и то и другое – У нее вырвался глубокий вздох. – И еще говорят: нельзя совместить несовместимое. – Она быстро поцеловала его – так быстро, что он едва успел почувствовать ее губы, – убрала его руку со своей ноги и высвободилась из его объятий. – Вы сами это сказали, дорогой. – Она поправила юбку, пригладила волосы и шаловливо улыбнулась. – До конца Рождества у вас нет никакой любовницы. У вас – жена.

Рука Вероники застыла на ключе в двери между ее комнатой и комнатой Себастьяна. Как ни велико было искушение не запирать дверь между их спальнями, ей нравилась мысль о том, что Себастьян не может получить того, что он безумно хочет. Да он почти соблазнил ее в кухонном коридоре! А она почти что позволила ему это сделать. Разве не этого она добивалась с самого начала? О Господи, она тоже безумно его хочет. Но что-то изменилось. Что-то очень неотчетливое и ускользающее. Она вздохнула, повернула ключ в замке и направилась к кровати. Нет!

Вероника вернулась обратно, выдернула ключ и бросила его в нижний ящик комода, накрыв сверху бельем. Ключ она спрятала, а куда девать искушение? Ведь где лежит ключ, она знает. Но все-таки шарить в ящике темной ночью, когда мечты о Себастьяне затуманивают разум, будет сложнее. Ох уж эти мечты и сны! Они порождают желание находиться в его объятиях, сладкой, ноющей болью отдаются в сердце… Облегчить ее мучения может только он. Ну почему этот чертов упрямец сразу не согласился с ней? Тогда она, без сомнения, в этот самый момент уже лежала бы в его объятиях. А сейчас… Сейчас самое разумное не прыгнуть к нему в постель слишком быстро.

Что с ней случилось? Вероника погасила лампу и улеглась. Мозг отказывался найти ответы на вопросы, которые роились в голове.

Она хотела стать любовницей Себастьяна, а не его женой, потому что стремилась во что бы то ни стало сохранить независимость. Она должна сама управлять своим состоянием и своей жизнью. Умозрительно все это очень хорошо и даже замечательно. Но Порция была права – она многого не учла.

Например, сегодняшний вечер. Разве можно было представить себе такое? Вечер в обществе его сестер после обеда и позже, когда к ним присоединились джентльмены. Она ведь не стала возражать против того, чтобы побыть леди Хэдли-Эттуотер.

Она никогда раньше не находилась среди людей, которые безоговорочно любят друг друга и не стесняются сказать тебе то, что считают для тебя правильным. О, ее отец, тетя и бабушка любили ее, но тетя и бабушка твердо верили в самостоятельность, в то, что надо самой выбирать жизненный путь. Она не могла вспомнить ни одного случая, чтобы они дали ей совет. У них, конечно, имелись твердые убеждения почти по любому поводу, но когда дело касалось того, как Веронике поступить в жизни, они ожидали, что она примет собственное решение. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо попросила их о помощи. Что касается отца, то он тихо и вполне счастливо жил среди своих книг и коллекций – он постоянно что-то собирал. Он тоже предоставлял ей возможность принимать решения самой.

Вероника никогда не думала, что независимая жизнь означает… одиночество. В голове продолжали звучать слова Бьянки об одиночестве, и независимость уже не казалась ей привлекательной. А если Себастьян будет таким же независимым? Если она не хочет быть связанной с одним мужчиной до конца своих дней, то не будет ли Себастьян так же свободен в своих действиях, как и она? Она все продумала относительно собственной свободы и независимости, но ведь маятник качается в обе стороны. Она не подумала о том, что он может ее оставить и ей придется жить своей жизнью без него.

И она не полностью разобралась в характере Себастьяна. Если бы ей пришлось составить перечень тех качеств, которые она хочет видеть в мужчине, то он обладал бы ими всеми. Он – жизнерадостный, добрый и умный. Самонадеянный и одновременно не очень уверенный в себе. И он вовсе не является совершенством, но это и привлекает в нем больше всего.

Он ее любит. Он наговорил о ней своим братьям столько прекрасных слов. Он хочет умереть, держа ее руку в своей. У нее сдавило горло.

Она не могла предугадать, что влюбится в него. Не нужно ей никакой любви! Она не думала, что вновь познает это чувство, и тем не менее это произошло. Смятение и неуверенность, а также тепло поселились у нее в душе.

Вероника перевернулась на бок и обхватила руками подушку. Проклятие! Она не знала, как поступить, с тех пор как встретила Себастьяна. И черт подери, как же неприятно признавать, что Порция была права: свое желание стать любовницей она не продумала должным образом.

Она потеряла счет времени. Не помогли ни сто раз взбитая подушка, ни натянутое на голову одеяло – уснуть она была не в состоянии. Где найти ответы на вопросы, которые крутились в мозгу?

Это их первое Рождество вместе. А вдруг оно станет последним?

Глава 16

– Вот уж не думала, что буду этому радоваться, – сказала Эвелин.

– По-моему, у них страсть к походам. – Вероника засунула руки в меховую муфту. – И особенно в холод.

– Я не это имела в виду, – засмеялась Эвелин.

Они с Вероникой шли следом за Мирандой, Бьянкой и Дианой. Две няни детей Дианы – рядом. Вдалеке было видно Себастьяна с братьями – они то исчезали, то появлялись среди заснеженных холмов и деревьев. Дети прыгали вокруг взрослых, как нетерпеливые щенки, собирая елочные ветки, ветки остролиста и длинные стелящиеся лозы плюща. Все это они складывали в большие корзинки, чтобы потом украсить комнаты в доме.

Крики и смех не только детей, но и взрослых разносились в морозном декабрьском воздухе.

Было уже позднее утро, когда в доме все поднялись. И ждали от Вероники – как от хозяйки – указаний, чем они будут заниматься сегодня. Хотя она весьма искусно умеет развлекать гостей на домашних приемах, но сейчас семейное Рождество. Да еще дети. Крокет, лаун-теннис или стрельба из лука отпадали. К тому же было очень холодно. На помощь пришла Бьянка, подсказав, что украшать дом к Рождеству нечем. И спустя час, невзирая на мороз, все отправились за зелеными ветками.

– Я имела в виду всю эту суету в честь Рождества, – продолжала Эвелин. – Подготовку и предвкушение праздника.

– Разве вы в детстве этим не занимались? – спросила Вероника.

– Нет. – Эвелин помолчала, словно раздумывая, говорить или нет. – У меня не было семьи. Мои родители умерли, когда я была ребенком, и меня отправили на воспитание к дальней родственнице – она уже умерла. Почти все детство я провела в пансионах.

– Понимаю.

– Нельзя сказать, что это было плохое время – ведь не скучаешь по тому, чего не имел. – Эвелина бросила взгляд на Веронику и улыбнулась. – Пансионы находились во Франции и Швейцарии. Есть места и похуже.

– Думаю, что да, – усмехнулась Вероника. – Мне всегда нравилась Швейцария. Мой муж, – она спохватилась, – мой первый муж и я проводили там рождественские праздники. Было чудесно – там такая красота!

– Красота, но не такая, как здесь. – Эвелин указала рукой на пейзаж перед ними. Мужчин и детей не было видно – они скрылись за верхушкой холма. – Похоже на рождественскую открытку или на картинку в книжке сказок. – Она покачала головой. – Я, кажется, выгляжу слишком сентиментальной.

– Нет, что вы. – Вероника посмотрела вокруг себя. – Я думаю то же самое.

– Это мое третье Рождество с семьей. Все опять становятся детьми, даже Эдриан, хотя уж он-то не отличается детской непосредственностью. Когда я выходила за него замуж, то думала, что он очень сдержанный и даже немного чопорный, но надо видеть, каким он бывает на Рождество.

– Это повлияло на ваше решение выйти за него?

– О да. Знай я это, то вышла бы за него раньше, – засмеялась Эвелин. – Мне кажется, я понимаю, почему они так любят этот праздник, – они возвращаются в беззаботные дни своего детства и юности, когда ни один из них не знал ни сердечной боли, ни разочарований. – Эвелин скосила глаза на Веронику. – Знаете, а я тоже этого не ожидала.

– Чего не ожидали?

– Что они окажутся такими. – Она покачала головой. – Я-то всегда считала Эдриана нелюдимым. Во всяком случае, такое впечатление он на меня произвел до того, как мы поженились. А теперь я оказалась среди этой большой семьи, где все ведут себя совсем не так, как я могла бы ожидать. Я привыкла… чувствовать себя независимой. – Немного помолчав, она уточнила: – Конечно, они не во всем согласны друг с другом и часто громко спорят, но любой из них сделал бы все, что только возможно, чтобы помочь другому. Иногда эта помощь бывает неожиданной и даже ненужной.

Вероника рассмеялась, а Эвелин с улыбкой заметила:

– Они любят вмешиваться туда, куда их не просят.

Диана и Миранда – они шли впереди – засмеялись чему-то сказанному Бьянкой.

– Да, я это уже поняла, – согласилась с Эвелин Вероника.

– Вы не могли этого не понять, поскольку мы все появились без приглашения, – засмеялась Эвелин. – Примите мои извинения за это.

– Вам не за что извиняться. Подобного вполне можно ожидать, когда являешься частью такой семьи.

Даже если это происходит лишь на Рождество.

От этой мысли ее охватила какая-то странная тоска.

Дети, их отец и дяди появились на верхушке холма и теперь шли им навстречу. Смех и веселые возгласы с каждым шагом становились все слышнее.

– Конечно, для каждой семьи естественна привязанность, но они, по-моему, любят друг друга. – Эвелин смотрела на приближающихся братьев с детьми и улыбалась. – Вы только на них взгляните. Меня это не перестает удивлять. Самые большие дети в этой компании – это…

– Мужчины? – подсказала Вероника.

Эвелин кивнула.

– Они получают удовольствие не меньше детей.

– Похоже на то, – засмеялась Вероника и окинула внимательным взглядом Эвелин – она, кажется, была такого же возраста, как и сама Вероника. – У вас есть дети?

– Пока нет. – Она вздохнула. – Возможно, вообще не будет. Но я бы не хотела, чтобы все закончилось вот так… лишь на мне. – Она взглянула на Веронику. – Вы ведь хотите иметь детей?

– Хочу. – Едва она это произнесла, как поняла, что сказала то, что чувствует. Когда она отказала Себастьяну, то дети были упомянуты. Но независимо от ее взглядов на приличия она ни за что не произведет на свет незаконнорожденного ребенка. Выходит, она не настолько свободна от условностей, как считала. Да, она не все досконально продумала. Себастьян помахал рукой, и она помахала в ответ. Это произошло само собой.

– Мы нашли ее, – крикнул Себастьян.

Вероника наклонилась к Эвелин.

– Можно поинтересоваться, что они нашли?

– Увидите, – улыбнулась Эвелин. – В этой семье много разных традиций. Эта – одна из них.

Диана окликнула Эвелин, и та поспешила к старшей из сестер, а Миранда замедлила шаг, чтобы идти рядом с Вероникой.

– Я хотела вас поблагодарить, – сказала Миранда.

– Можете не благодарить, – с улыбкой ответила Вероника. – А вот предупредить меня не помешало бы.

– Знаю. – Миранда смутилась. – Мне очень жаль, что из-за нас вы попали в эту историю.

Вероника усмехнулась:

– Не то, чего я ждала, но это Рождество воистину станет памятным.

– Да уж. Любовница Себастьяна здесь… Ну и ну. Такое трудно объяснить. Для него… для Себастьяна важно, чтобы братья не думали о нем как о безответственном, легкомысленном человеке, на которого нельзя положиться. Он старается доказать, что изменился, повзрослел.

Вероника удивленно подняла бровь.

– Разве ему нужно это делать? Я-то считала, что его значительные успехи говорят сами за себя.

– Можно сказать и так. – Миранда немного помолчала. – Честно говоря, он старается доказать это не только братьям, но и себе тоже.

– Я что-то не замечала у него отсутствия самоуверенности. – Вероника, сама того не замечая, произнесла это тоном защитницы. – Порой он очень высокомерен.

Миранда удивленно посмотрела на нее.

– Ну да… – Она вздохнула. – Я могу и ошибаться – мы ведь мало виделись с ним последнее время.

– Я знаю. – Вероника похлопала Миранду по руке. – И… спасибо вам.

– За то, что опутали вас семейными делами?

– Нет, дорогая. – Вероника сжала ей руку и улыбнулась. – За то, что вовлекли меня в… эти дела.

Миранда пристально на нее взглянула, потом тоже улыбнулась, а у Вероники было такое ощущение, что она прошла проверку и получила одобрение.

Подошли мужчины, дамы радостно защебетали и вели себя почти как дети. Себастьян встретился с Вероникой взглядом и улыбнулся. Лицо его раскраснелось от холода, голубые глаза весело блестели.

– Мы нашли елку, которую выбрал лесник, и детям она понравилась. Но разумеется, ее не срубят до завтра. – Себастьян нагнулся и прошептал Веронике на ухо: – У меня есть лесник.

– Неужели? – Она не удержалась от улыбки.

Веронику потянула за подол маленькая Эмма.

– Это такая традиция, тетя Роника.

Вероника улыбнулась:

– Какая традиция, детка?

– Мы должны сказать, нравится нам елка или нет, – объяснила шестилетняя девочка.

– Елка должна понравиться самым младшим в семье, – заявил Питер. В свои десять лет он был самым старшим из детей. – Мама говорит, что так было сто лет назад, даже больше, еще когда она была девочкой.

– С тех пор, когда она была девочкой, прошло все-таки меньше, чем сто лет, – пробормотала Диана.

– Так положено. – Уильям, второй по старшинству – он был на год младше Питера, – с важностью скрестил руки на груди. – Потому что это – рождественская елка.

– Ее срубят для Рождества, – повторил самый младший Ричард таким тоном, словно не был уверен, что новая тетя правильно поняла значение елки. Глядя на старшего брата, он тоже принял важный вид.

– Ну, раз мы все согласны, что очень важно найти подходящее дерево… – Диана сделала знак одной из нянь, – я думаю, что тот, кто первым добежит до дома, получит специальное угощение от кухарки вашего дяди Себастьяна.

Мальчики переглянулись и со смехом понеслись к дому.

– Мамочка, – Эмма сердито посмотрела на мать, – это нечестно. Они старше меня и бегают быстрее. Я не смогу победить.

Диана улыбнулась.

– В один прекрасный день мальчики будут из кожи вон лезть, лишь бы ты победила. Беги вперед. – Подошла няня и взяла девочку за руку. – Я уверена, что у кухарки найдется что-нибудь вкусное и для тебя.

– Нам всем хочется чего-нибудь вкусного. – Себастьян опустил на землю корзинку и обнял Веронику за талию. – Я уже успел сказать, что на морозе вы выглядите еще красивее? – Он с улыбкой смотрел на нее.

– Себастьян. – Она попыталась отодвинуться от него. – Сейчас же прекратите. Господи, вся семья смотрит. О чем вы думаете?

– Я думаю о том, что вы – самое лучшее, что произошло в моей жизни. – Он говорил очень тихо, чтобы никто не услышал. – И не забывайте, что мы – новобрачные. Нам подобает так себя вести.

– Все равно… – Она снова его оттолкнула, но не столь решительно.

– Вы – тот подарок, который я всегда хотел получить на Рождество.

– Себастьян!

– Хотел получить что-то особенное…

Она не могла не засмеяться.

– Ваши родные…

– Мои родные одобряют традиции [7]. – Не выпуская ее из своих объятий, он наклонился, схватил охапку зеленых веток из корзинки. Это оказалась омела.

Вероника перевела взгляд с омелы на его глаза… и сдалась.

– Ну хорошо, раз это традиция. – Она обвила руками его шею и притянула к себе.

Их губы встретились, и все вокруг отступило на задний план. Он крепко ее поцеловал, а она забыла обо всем на свете, кроме его губ на своих губах, его рук у себя на талии, тепла его тела.

Кто-то кашлянул у них за спиной. Себастьян поднял голову и отпустил ее. У нее пылало лицо, и она боялась, что не устоит на ногах.

– Себастьян. – Голос Эдриана звучал строго, как у человека, привыкшего отдавать приказы. – Пожалуйста, дай мне омелу.

– Эдриан, ты же не… – вмешался Хью.

– Дай мне омелу, – повторил Эдриан. Все застыли, а Себастьян передал брату зеленые ветки. – И нечего на меня так смотреть. Я просто хочу поцеловать свою жену, как сделал ты. – И улыбнулся Эвелин. – Ты меня вдохновил.

Себастьян от неожиданности приоткрыл рот.

– Эдриан, – с притворным ужасом сказала Эвелин, – на глазах у всех? – Глаза у нее возбужденно блестели.

– Но это же Рождество. – Он повесил ветку омелы себе на голову. Эвелин со смехом подошла к нему, положила ладонь ему на щеку, заглянула в глаза и поцеловала его.

Вероника подавила вздох. Вот это любовь! Она посмотрела на Себастьяна, и сердце у нее затрепетало.

– А тебе не нужна омела? – спросила Бьянка, обращаясь к Диане.

– Не говори ерунды, – отмахнулась Диана и быстро направилась к дому. – Мы же видим, чем это чревато. А у нас дети.

Джеймс усмехнулся, выхватил ветку омелы у Эдриана, подмигнул Себастьяну и побежал следом за женой.

Эдриан захохотал, взял Эвелин за руку и пошел за ними. А Себастьян подхватил под руку Веронику. Если бы Вероника не оглянулась, то не увидела бы, как Бьянка, Хью и Миранда провожали всех печальными взглядами, возможно, сожалея о том, что многое потеряли, повинуясь гордости или гневу. Вероника поймала взгляд Хью, и он пожал плечами, словно все происшедшее не имело никакого значения.

Завтра канун Рождества, и они все будут украшать елку, которую установят в большой зале. Вероника не помнила, когда с таким нетерпением ждала Рождества, но в этом году… в этом году все изменилось. В этом году она с семьей, которая оказалась вовсе не такой уж добропорядочной, как ей говорили. И с мужчиной, который был более добропорядочным, чем можно предположить. Все это приводит в замешательство.

Себастьян целовал ее так, словно имел на это право. Словно она принадлежит ему. И помоги им Боже, она целовала его в ответ, прямо на глазах у его семьи, точно так же… словно он принадлежал ей.

Себастьян сидел в библиотеке за письменным столом и просматривал документы по поместью, которые ему оставил управляющий. Его управляющий. И снова подумал, что все хорошо в его особом мирке.

Вероника не сердится на него, хотя он не совсем понимал почему. Женщина, которую он любит, притворяется женой – это, конечно, не настолько хорошо, как если бы она была ею на самом деле. Но и это неплохо. Казалось, что все в его семье пребывают в отличном настроении. А Рождество всего через день. Да, все шло замечательно.

– Сэр, – из открывшейся двери раздался голос Стоукса, – к вам посетитель. Американец. – Дворецкий пренебрежительно фыркнул. – Некий мистер Синклер.

– Синклер здесь?

– Да, сэр.

– Странно. – Что здесь может делать Синклер? – Пригласите его.

– Да, сэр. – Стоукс повернулся, потом задержался и сказал: – Могу ли я от лица всех слуг выразить вам, сэр, наши искренние поздравления?

– Да? – осторожно произнес Себастьян.

– Видите ли, сэр, когда вы приехали, мы не поняли, что леди Смитсон, вернее, леди Хэдли-Эттуотер, – ваша жена. – В глазах дворецкого промелькнуло что-то похожее на упрек.

– Да, конечно. – Себастьян старался не показать своей неловкости. Еще один обман, в котором приходится признаваться, хотя это скорее ошибка. И уж точно не злостное намерение. – Не о чем беспокоиться, Стоукс. Непонимание происходит очень часто.

– Да, сэр. – Стоукс с поклоном удалился, оставив Себастьяна с ощущением, что дворецкий прекрасно знает, что делается в доме.

В библиотеку стремительно вошел Синклер.

– Привет и поздравления с Рождеством, старина. Очень внушительный у тебя домишко.

Себастьян выразительно посмотрел на приятеля:

– Что ты здесь делаешь?

– Приехал предупредить тебя, и, прошу заметить, это причинило мне массу неудобств.

– Предупредить меня о чем?

– Во-первых, ко мне явились твои сестры и потребовали от меня, чтобы я точно сказал, где находится твой новый дом. – Синклер опустился в кресло и помотал головой. – Та, что постарше, блондинка… она… ну, назвать ее настырной, это не сказать ничего.

Себастьян усмехнулся.

– Да, Бьянка у нас с характером.

Синклер понизил голос, словно опасаясь, что их подслушивают.

– Она может напугать кого угодно. Она пригрозила, что расчленит меня на части, если я не сообщу ей, где ты живешь. И судя по ее взгляду, она вполне была на это способна.

– Если ты здесь, чтобы предупредить меня об их приезде, то ты опоздал.

– Я хотел предупредить тебя, но потом подумал, что человек, который не говорит своему ближайшему другу о том, что женился, не заслуживает этого. – Синклер укоризненно покачал головой. – Как ты мог не сказать мне?

– Тише. – Себастьян вскочил, быстро пересек комнату и захлопнул дверь. – Я не женился.

– То есть как не женился? Твои сестры сказали…

– Я сделал ей предложение, как ты знаешь, а она сказала «нет». Ты посоветовал, чтобы я принял ее предложение стать моей любовницей, по крайней мере на Рождество, и я так и поступил. – Себастьян снова сел за стол. – К несчастью, мои младшие сестры решили, что мы поженились. Они рассказали об этом моим братьям и старшей сестре, и все они нагрянули сюда на Рождество. – Он тяжело вздохнул. – Только Миранда с Бьянкой знают, что Вероника мне не жена.

– А что леди Смитсон?

– Она ведет себя как моя жена. Хотя бы продержалась до конца рождественских праздников.

– А потом ты все расскажешь своей семье?

– Мне придется.

– После Рождества, но до твоего дня рождения? Или позже?

– Черт побери! – застонал Себастьян. – Я про это не подумал. Из головы вылетело. Я и Веронике об этом не сказал, а следовало бы.

Синклер уставился на него, потом, подавив смех, произнес:

– Великий Боже, о чем ты думал?

– Очевидно, ни о чем. – Себастьян пожал плечами. – Но все, кажется, идет совсем неплохо…

– Но ненадолго, – усмехнулся Синклер.

– Что ты хочешь сказать? – насторожился Себастьян.

– Ничто не нравится мне так, как хороший фарс, – засмеялся Синклер. – А поскольку особых планов на Рождество у меня нет, то я остаюсь и посмотрю, чем все это закончится. Да это стоит всех приключений на свете!

– Тебя никто не звал, – хмуро ответил Себастьян и возвел глаза к потолку. – Но, конечно, оставайся. А ты о чем-то еще хотел меня предупредить?

– Твои братья и сестры – это наименьшая твоя трудность, – усмехнулся американец.

– Так о чем ты хочешь предупредить?

Дверь в библиотеку распахнулась, и он услышал хорошо знакомый голос:

– Не знаю, злиться мне на тебя или радоваться.

Себастьян с вымученной улыбкой поднялся из-за стола.

– Добрый день, мама.

Глава 17

– Я решила, что уж лучше я обрадуюсь. – Хелена Хэдли-Эттуотер, вдовствующая графиня Уотерстон, вплыла в комнату и подставила сыну щеку для поцелуя. – Тебе повезло.

Себастьян покорно поцеловал ее и спросил:

– Неужели, мама? А в чем повезло?

– Ну, в том, что я решила простить тебя за то, что ты женился, не сказав мне ни слова. И к тому же на женщине, которую я пока что не видела, хотя из того, что я знаю, она более чем подходящая для тебя жена. Судя по всему, она прекрасная партия.

Синклер встал, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– А, мистер Синклер. – Графиня повернулась к нему.

– Леди Уотерстон. Рад снова вас видеть.

– Молодой человек, вы решили, что сможете меня опередить?

– Не хочу показаться дерзким, леди Уотерстон, но я действительно так подумал. – Глаза Синклера смеялись.

– Всего на несколько минут или чуть больше. – Она махнула рукой, не желая слушать, что он скажет. – А поскольку нам пришлось пару раз останавливаться, то я вполне могу считать, что мы приехали одновременно. – Она прищурилась. – Вы согласны?

– Абсолютно. – Синклер кивнул. – Если вычесть время на ваши остановки, то…

– Я считаю, что это справедливо, – кивнула графиня.

– …в этом случае можно сказать, что вы меня обогнали.

– Вы – умный человек, – улыбнулась леди Уотерстон. – Мистер Синклер, вы ведь не женаты?

Синклер бросил удивленный взгляд на друга. Себастьян пожал плечами.

– Нет, не женат.

– И не помолвлены?

– Нет, – медленно произнес Синклер, а Себастьян засомневался, захочет ли тот по-прежнему остаться на Рождество.

– Мне вас жаль. – Леди Уотерстон взяла Синклера под руку и повела к двери. – Я очень надеюсь, что вы проведете с нами рождественские праздники.

– С нами? – переспросил Себастьян.

– Конечно, дорогой. – Она припечатала сына решительным взглядом. – Не мог же ты подумать, что я отправлюсь в Италию и пропущу первое Рождество, которое мой младший сын встречает с женой в своем новом доме?

– Я не подумал…

– Должна заметить, что ты о многом не подумал. – Она перевела взгляд на его приятеля. – Мистер Синклер, вы останетесь, не так ли?

У Синклера был вид человека, попавшего в капкан, который сам же и установил.

– Ну, я вообще-то…

– Конечно, он останется, мама, – со злорадством заверил мать Себастьян, вместо того чтобы посочувствовать другу. – Он хочет сказать, что очень этому рад.

– Прекрасно. – Она одарила Синклера довольной улыбкой. – Значит, у нас будет время, чтобы приятно побеседовать. – И открыла дверь. – Я бы хотела узнать все о вашей семье. Вы ведь американец, верно?

– Да, но…

– Как чудесно. – Леди Уотерстон вытолкала Синклера из библиотеки и, прежде чем закрыть за ним дверь, сказала: – Не могу дождаться, когда мы с вами сможем поболтать.

– И кого ты припасла для моего бедного, ничего не подозревающего друга? – поинтересовался Себастьян.

– Пока никого определенного.

– Я думал, что в начале твоего списка стоит Порция.

– Ты знаешь про мой список? – Графиня приподняла бровь.

– Все знают про твой список.

– Это замечательный список, и предназначен он для благих целей.

– Не сомневаюсь.

– Однако мистер Синклер совершенно не подходит Порции. – Мать прошла по комнате и уселась в кресло, где до того сидел Синклер. – Он американец, а Порция никогда не позволит себе увлечься кем-то, кто не соответствует ее представлениям об идеальном браке. – Она покачала головой. – Нет, он Порции не подходит, а она ему. А Миранда менее двух лет как стала вдовой. Она еще не готова вступить в новый брак, хотя искатель приключений очень бы ей подошел. Жаль, что Бьянка не вдова… Но я, разумеется, не желаю зла ее противному мужу.

– Неужели?

– Конечно, дорогой. Это было бы дурно.

– Если не считать такую мелочь, как то, что мистер Синклер не питает теплых чувств к Бьянке. Он от нее в ужасе, – заметил Себастьян.

– Глупости, – фыркнула мать. – По-моему, мистер Синклер ничего не боится. Да и Бьянке он тоже не нравится. Правда, она будет это отрицать. В любом случае это не важно, потому что она еще не свободна, чтобы внести ее в мой список. Но я здесь не из-за Бьянки. – Она пристально на него посмотрела. – Должна сказать, что я не в восторге от того, что узнаю о браке младшего сына, случайно встретив в Париже знакомую свекрови моей дочери.

– Что? – Себастьян уставился на мать.

Она вздохнула.

– Мы с Порцией ехали в Италию и собирались провести несколько дней в Париже. Мне всегда нравился Париж. В этом городе хочется задержаться, а не просто проехать мимо.

– И?

Она сдвинула брови.

– Рассказываю я, а я не люблю спешить. Нетерпение, Себастьян, не является достоинством.

– Хорошо, мама. – Он скрестил руки на груди и боком уселся на край письменного стола. – Я тебя слушаю.

– Сейчас это уже не имеет значения. Достаточно сказать, что я услышала о твоей женитьбе… как бы выразиться поточнее? Из четвертых рук. Да я больше знаю о политических скандалах, чем о свадьбе собственного сына.

– Прости. – Себастьян искренне сожалел. Список того, о чем он сожалел, рос с каждым днем. – Я собирался тебе сказать, но… ну, все произошло так внезапно. – Что было близко к правде. Да, он действительно собирался сказать матери, но после того, как женится. Все, что произошло с того момента, как он встретил Веронику, было внезапным.

– Что сделано, то сделано, – заключила мать. – Не нахожу слов, чтобы выразить свою радость. Мы все рады. Я не знакома с леди Смитсон, но о ней я слышала. И конечно, я знакома с ее семьей.

– Да?

– Да. Я знала Шарлотту Брамхолл и ее брата, виконта Брамхолла. Знала не один год, хотя лучше знала его жену, мать леди Смитсон…

– Вероники.

– Да, конечно – Вероники. Я знала ее мать. Красивая женщина. И мисс Брамхолл тоже была красива. Но мы все тогда были красивыми. А теперь, если повезет, про нас говорят, что мы хорошо выглядим. Или, что хуже, говорят, что мы интересные женщины. А это означает, что если раньше нас считали красивыми, то теперь мы просто оригиналки. И если у нас хватило сил пережить наших мужей, к нашим титулам добавилось «вдовствующие» – а это ужасное, ужасное слово. И я всегда при этом представляю себе животных на ферме, которые состарились и уже не приносят никакой пользы. Старение – малоприятное время для женщины, но уж лучше это, чем гнить в могиле, как мне кажется. – Ее передернуло. – Итак, о чем я говорила?

Себастьян подавил улыбку.

– Ты говорила о…

– А, да. Так вот – я была на балу в честь ее помолвки с… Как же его звали? А, Толливер.

– Хьюго Толливер? – Пораженный Себастьян уставился на мать.

– Теперь он сэр Хьюго Толливер, если я не ошибаюсь. Они были идеальной парой – так тогда говорили. – Мать улыбнулась. – Она была очень хорошенькой и бойкой. А он такой энергичный, жизнерадостный и неутомимый, вечно где-то путешествовал. – И многозначительно посмотрела на сына. – Как ты.

– Интересно. – Себастьян знал, что мать обожает разные слухи и пересуды, даже старые и давно забытые, но ни за что на свете в этом не признается. Пусть уж лучше она вспоминает прошлое, чем обратится к настоящему.

– Нечего больше сказать. – Она пожала плечами. – Они собирались пожениться. И в одну минуту передумали. Конечно, поползли сплетни, что-то у них не заладилось, но я не настолько хорошо знала обоих, чтобы судить об этом. Вероника, наверное, знает. Или сам спроси у мисс Брамхолл, хотя это было бы дерзостью с твоей стороны. Прошло столько лет.

– Строптивица и старый дурак, – пробормотал себе под нос Себастьян. – Кто бы мог подумать?

– Все считали их брак идеальным. Расскажешь мне, если узнаешь, в чем там дело. Мне всегда было любопытно. А пока что я жду не дождусь познакомиться с твоей женой. Да и ее семья наверняка хочет увидеть тебя.

– Я знаком с мисс Брамхолл, – нехотя признался Себастьян. – Что касается остальной семьи, то уверен, что мы познакомимся.

– Я считаю, что семья должна быть вместе на Рождество. И совершенно очевидно, что в это вмешалась судьба – большинство из нас здесь. Я ведь поехала в Италию с Порцией, потому что у семьи Дианы были другие планы. Эдриан и Эвелин всегда были заняты собой, но оставались Хью, Бьянка и Миранда. Но на то, что ты останешься в Англии, а уж тем более что присоединишься к нам на Рождество, нельзя было рассчитывать, да и Порцию невозможно было переубедить. Она более чем все вы нуждается во мне, пусть и не признает этого. К тому же я подумала, что, возможно, настала пора перемен. – И решительно посмотрела на сына. – Даже те из нас, кто уже не первой молодости, тоже иногда подвержены желаниям к приключениям, хоть это всего лишь новое место для встречи Рождества. Когда же я узнала, что у Дианы изменились планы из-за того, что ты наконец женился, я тут же вернулась в Англию. Судьба подсказала мне, что я уклонюсь от материнской ответственности, если оставлю свою семью на Рождество.

– Могу себе представить, как была раздосадована Порция.

– Не знаю, что на нее нашло. – Леди Уотерстон страдальчески вздохнула. – Она отказалась возвращаться со мной, заявила, что наметила провести Рождество в Италии, и больше нигде. И еще… потому что она отказывалась поверить в твой брак. Она сказала, что, должно быть, произошла какая-то ошибка, и поэтому она не собирается менять из-за этой ошибки свои планы. С чего бы такая мысль пришла ей в голову?

– Понятия не имею. – Себастьян с невинным видом покачал головой. Порция уж точно знала о желании Вероники стать любовницей, а не женой. – Порция дружит с Вероникой. Вероятно, не поверила просто потому, что все произошло так быстро…

– Возможно. – Мать сверлила его глазами, а он чувствовал себя крайне неловко.

Черт подери! Он же не ребенок, которого поймали на шалости. Но как не думать про обман, в который он оказался вовлечен, и этот обман развивается помимо его воли? Он, в конце концов, взрослый мужчина, мужчина, который оставил свой след на земле, у него есть свой собственный дом и… управляющий.

– Ну, нам ее будет не хватать – ведь у нас намечается замечательное Рождество.

А что будет после Рождества? Лучше сейчас об этом не думать. Жить сегодняшним днем… и принимать по одному нежданному гостю в день.

Вдруг ему пришла в голову ужасающая мысль.

– Если Порция не с тобой, тогда кто…

В дверь библиотеки постучали.

– Ты сказала Синклеру: «Мы пару раз останавливались…»

Дверь открылась. Голос Стоукса едва был слышен – его перекрывал странно знакомый женский голос.

Себастьян испуганно посмотрел на мать.

– Дорогой, ты бы послал за женой. Не могу дождаться, когда ее увижу. – Леди Уотерстон наклонилась и доверительным тоном сообщила: – У меня для нее приятный сюрприз на Рождество. – И с довольным видом улыбнулась. – И ты совершенно прав. Рождество будет замечательным.

Он послал за ней? Себастьян послал за ней? Как за… женой? Эти вопросы вертелись у нее в голове. Она не доставит ему удовольствия думать, что прибежит по первому же его зову. Ха-ха! Она еле сдерживалась, чтобы идти размеренным шагом, но… чем скорее она его увидит, тем скорее скажет ему – и в недвусмысленных выражениях, – что за ней нельзя вот так послать! В то же время ее разбирало любопытство. Лакей, которому приказал Стоукс, а тому – Себастьян послать за ней, был смущен. Хотя его смущение вполне объяснимо. Никто из слуг еще не привык к такому наплыву нежданных гостей, да и вообще к гостям.

Вероника замедлила шаг. Себастьян не тот человек, который станет посылать за женой подобно Петруччо в «Укрощении строптивой». Себастьян принадлежит к типу мужчин, охотно прислушивающихся к совету женщины, он считает, что она может лучше его разбираться в некоторых делах. Правда, брак меняет мужчину. Господи, о чем она? Себастьян не женат, а она не замужем.

Стоукс стоял перед закрытыми дверьми в библиотеку, словно часовой. Он был прекрасно вышколен, но не смог скрыть облегчения, когда увидел ее. Вероника подумала, что, возможно, все не так поняла. Наверное, Себастьян послал за ней, потому что она ему необходима. Она не могла вспомнить случая, чтобы она была нужна. Чарлз любил ее, но необходимости в ней у него не возникало. Веронику охватило теплое, приятное чувство.

– Тучи сгущаются, миледи, – еле слышно произнес Стоукс и открыл дверь.

Что имеет в виду дворецкий? Вероника вошла в библиотеку и замерла.

Врожденное чувство юмора помогло ей оценить фарс, в который она угодила: ее взгляду предстала живая картина. Около письменного стола в креслах сидели бабушка и дама возраста тети Лотте, а сама Лотте стояла рядом. Отец внимательно рассматривал книжные полки, что для него вполне естественно, а Себастьян стоял с таким видом, будто не мог поверить, каким образом попал в эту ловушку. Если бы она сидела в театре, то ей было бы интересно узнать, что произойдет дальше. И впервые в жизни слов у нее не нашлось.

– Почему же ты нам не сказала? – Тетя Лотте быстро подошла к ней и поцеловала. – Я понятия не имела, что ты собралась выходить замуж.

– Мы очень удивились. – Отец искоса на нее посмотрел. – Но ты никогда не поступала по правилам.

Вероника, понимая, что выглядит не менее потрясенной, чем ее «сценический» муж, все же овладела собой, подошла к отцу и поцеловала в щеку.

– Добрый день, папа.

– Добрый? – В его глазах промелькнула усмешка. – И, понизив голос, добавил: – Сомневаюсь.

– И я тоже, – так же еле слышно произнесла она и, повернувшись к остальным родственникам, как можно любезнее спросила: – Что вы здесь делаете?

– Мы здесь из-за сливового пудинга, – ответила бабушка, словно это было очевидно. – Мы приехали из-за сливового пудинга.

Так, ясно. У бабушки одно из ее особенных настроений.

– Из-за пудинга? – осторожно переспросила Вероника.

– Да, – кивнула бабушка. – У вас ведь будут его подавать? Я безумно люблю сливовый пудинг. – И повернулась к даме на соседнем кресле: – Вы сказали, что сливовый пудинг будет обязательно.

– О, я уверена, что будет, леди Брамхолл. – Дама улыбнулась и похлопала бабушку по руке.

– Мама, Бог с тобой, – недовольно произнесла Лотте. – Мы приехали не для этого. – И повернулась к племяннице: – Но пудинг мы тоже ждем.

Вероника не знала, что на это сказать.

– На рождественском обеде, – подсказала ей Лотте.

– Сливовый пудинг. На рождественском обеде, – машинально повторила Вероника.

Лотте сдвинула брови.

– Ты не сошла с ума, надеюсь?

– Хорошо бы, – пробормотала Вероника.

– Мы, разумеется, приехали на Рождество.

– Вероника, они приехали на Рождество, – обрел голос Себастьян, с трудом улыбаясь.

– Зачем? – вырвалось у нее.

– Когда леди Уотерстон сказала нам, что ты вышла замуж за ее сына и что вся семья едет в деревню в твой новый дом, мы решили, что и твоя семья должна тоже быть здесь. – В голосе тети Лотте звучала укоризна. – Тебе следовало нас пригласить.

– Мы никого не приглашали, – поспешно вмешался Себастьян. – Просто… все приехали.

– Ради сливового пудинга, – вставила бабушка.

– Ради тебя. – Отец посмотрел Веронике прямо в глаза. – Мы сочли, что раз ты будешь в окружении новой семьи, то тебе будет приятно и наше присутствие.

У Вероники едва не остановилось сердце.

– Спасибо, папа.

Отец с любовью смотрел на нее. А она вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Отец, бабушка и тетя, возможно, и не совсем обычные люди, но они – ее родные. И даже если порой она не осознает, что они ей нужны, они это осознают… по-своему.

Себастьян кашлянул и произнес:

– Вероника, я хочу представить вас моей матери – Хелене, леди Уотерстон.

Не в силах скрыть страх, Вероника вымолвила:

– Я очень рада.

– Я тоже очень рада, моя дорогая девочка. – Леди Уотерстон поднялась с кресла, подошла к Веронике и, взяв ее руки, расцеловала в обе щеки. – Эвелин называет меня Хелена, и я бы очень хотела, чтобы вы тоже так меня называли. Я почти потеряла надежду на то, что Себастьян перестанет наконец переезжать с места на место, не говоря уже о том, чтобы встретить подходящую женщину. – Она улыбнулась и сжала Веронике руки. – Не могу выразить, как я счастлива.

Веронике сделалось так стыдно, что она едва не призналась во всем, но… вовремя взяла себя в руки.

– В результате мама решила не ехать в Италию, – сказал Себастьян. – Поэтому она будет с нами на Рождество. Разве не чудесно?

– Конечно, чудесно. – Если мать Себастьяна не уехала в Италию… – Значит, Порция с вами?

– Нет, к сожалению, – вздохнула леди Уотерстон. – Когда мы узнали, что вы с Себастьяном поженились… в общем, Порция этому не поверила.

– Как странно. – У Вероники внутри все сжалось. – А она сказала почему?

– О, она произнесла какую-то ерунду о том, что ни вы, ни Себастьян не горите желанием вступать в брак. – Хелена закатила глаза. – Полная нелепость, конечно, поскольку вы уже поженились.

– Да, разумеется. – Вероника помолчала. – И тогда вы отправились к моим родным…

– Мы с Хеленой были подругами, – объяснила тетя Лотте.

– Господи, Лотте, я надеюсь, что мы ими и остались, – улыбнулась Хелена. – Правда, наши пути за эти годы разошлись. – И повернулась ко всем. – Лотте борется за справедливость, а я за интересы моих детей. Хотя сейчас им это едва ли нужно.

– Глупости, мама, – не очень уверенно возразил Себастьян.

– Не важно. Что касается меня, то я с радостью проведу Рождество со старыми друзьями и новым членом моей семьи, которая по меньшей мере сделает вид, что я ей нужна. – Хелена улыбнулась Веронике. – А теперь я бы очень хотела пройти в свою комнату, если вы не возражаете. Путь был долгий.

– Мы все устали, – согласилась Лотте.

Вероника направилась к двери.

– Я дам указания миссис Бигелоу, как вас разместить.

– В этом нет нужды. – Бабушка встала. – Мы сообщили твоим слугам, когда приехали, что остаемся ради сливового пудинга.

– И они, кажется, очень расторопны, – сказала Лотте.

– Надеюсь, что так, – пробормотала Вероника. Хотя бы об этом можно не беспокоиться.

– Вам, я уверена, надо перемолвиться парой слов с вашим мужем, – сказала Хелена.

– О да. Нам есть о чем поговорить. – У Вероники вырвался сдавленный смех.

– Себастьян, ты молодец, – сказала Хелена и подхватила под руку Лотте. – И нам с тобой есть о чем поговорить.

– Сколько же прошло времени! Я помню…

Обе дамы выплыли за дверь, а бабушка задержалась и, прежде чем тоже уйти, понизив голос, сказала Веронике:

– Проверь, чтобы кухарка не забыла добавить в пудинг достаточно бренди. Бренди никогда не бывает чересчур много, но если его не хватает… – Она покачала головой. – Это уже будет не праздник, а сейчас все-таки Рождество.

– Конечно, – выдавила Вероника, с трудом улыбнувшись.

– Если позволите, то я позже повнимательнее познакомлюсь с вашей библиотекой, – сказал отец Себастьяну. – У вас превосходные книги.

– Пожалуйста, сэр. Они все в вашем распоряжении.

– Замечательно. – Отец ободряюще взглянул на Веронику, улыбнулся и последовал за дамами.

Стоукс закрыл за ними дверь, и Вероника уставилась на Себастьяна.

– Что нам делать?

– Я прямо сейчас последую совету вашей бабушки. – Он подошел к столику с графином бренди, налил спиртное в бокал и выпил почти половину.

– Это не поможет. – Вероника забрала у него бокал и допила остатки. Бренди обожгло ей горло, но надо же прийти в себя.

– Но и не помешает, – пробурчал он и снова наполнил бокал.

– А теперь скажите, каким образом ваша матушка узнала эту радостную весть? Я-то думала, что ее нет в Англии.

– Так и было. – Он сделал глоток. – Она встретила в Париже кого-то, кто знаком со свекровью Дианы…

– В Париже? Я не ослышалась? – Вероника повысила голос.

– Да, в Париже.

Ее охватил настоящий ужас.

– Вы понимаете, что это значит?

– Много чего значит, но вы о чем?

– Если ваша матушка узнала об этом в Париже, то можете себе представить, что говорят в Лондоне!

Он пристально на нее посмотрел, потом налил в бокал бренди и протянул ей. Она сделала большой глоток. Не помогло.

– Все, кого мы знаем, все, кто восхищается знаменитым сэром Себастьяном Хэдли-Эттуотером, будут думать, что мы женаты. Женаты!

– Ну да, но…

– Но мы не женаты! Боже мой, Себастьян, когда люди узнают, что мы не женаты… Вы представляете, какой будет скандал?

– Я думал, что скандалы вас не волнуют.

– Не волнуют, когда это чей-то скандал! И когда это… – она поискала нужное слово, – когда это умозрительный скандал! Меня не волнует скандал как забавная тема для разговора. Но этот скандал – совсем другое. – Вероника выпила бренди до дна и отставила бокал. Сейчас ей больше всего хотелось напиться. – Это – наш с вами скандал, и мы увязли в нем по уши!

– Нужно было подумать об этом, прежде чем решить стать любовницей, а не женой.

– Признаю, что это мое упущение! – Она сердито сверкнула на него глазами. – Но я и любовницей пока что не стала, разве не так?

– Вы заперли дверь на ключ! – возмутился он.

– А джентльмен не совращает женщину, на которой намерен жениться! – получил он в ответ.

– А это мое упущение!

– Дурацкий спор!

– Соответствует дурацкой ситуации. Я в таком идиотском положении не был никогда!

– И по чьей же вине?

– По моей! – Он запустил пятерню в волосы. – Мне следовало знать, что вы ни за что не выйдете за меня.

Она хмыкнула.

– Я и не вышла.

– Тогда почему же сейчас?..

– Потому что я не могу представить свою жизнь без вас!

– Не можете? – Он уставился на нее.

– Выходит, что не могу. – Она скрестила руки на груди. – Но это ничего не меняет.

Он засмеялся.

– Это меняет все.

– Это… – Она на секунду задумалась. – Это меняет характер спора, и только. Расширяет рамки, если хотите. И нам с вами сейчас не до спора. – Она отвернулась и начала ходить по комнате. – Сейчас нам необходимо найти выход из этой неразберихи.

– Мы могли бы пожениться.

– Если только не обвенчаемся тайно и не сделаем это в ближайший час-другой. – Она продолжала ходить взад-вперед. – Надо что-то придумать. Мы же оба умные люди, хотя я начинаю сомневаться в вашей сообразительности.

Он расхохотался.

Она остановилась как вкопанная.

– Это не смешно.

– Ну конечно, нет. – Ему никак не удавалось подавить смех.

– Чему вы веселитесь?

– Ничему, абсолютно ничему. – Он поставил бокал, подошел к ней и обнял.

– Что вы делаете? – рассердилась она.

Он улыбался.

– Вы же без памяти в меня влюблены.

– Какая чушь! Вы самый противный из всех, кого я когда-либо знала.

– И тем не менее вы без памяти в меня влюблены. – Он поцеловал ее в изгиб шеи.

Она вздрогнула и попыталась освободиться из его объятий.

– Сейчас же прекратите. Нашли время…

– Время для этого есть всегда, – прошептали он прямо ей в шею.

– Мало того что вы надоедливы, вы еще и самонадеянны.

– Вы без ума от меня.

– Я от вас в бешенстве. – Боже, что он с ней делает? – Из-за вашей самонадеянности мы попали в эту историю.

– Знаю и весьма сожалею.

– Не ощущаю вашего сожаления в данный момент.

Его губы обрисовали ей щеку.

– Я глубоко, глубоко сожалею.

– Ох… – Она не смогла удержаться от стона. – Мне не понравилось лгать вашей маме.

Он приподнял голову.

– Вам не кажется, что говорить о матери мужчины в такой момент неуместно, потому что…

– Потому что?..

– Ну, потому что, и все тут. – Он со вздохом отпустил ее. – И вы ей не лгали.

– Она считает, что мы женаты.

– Да, но вы же ей этого не сказали. Поэтому и не лгали.

– Я не сказала, что мы не женаты.

– И это тоже не ложь.

Вероника покачала головой.

– Мне приходилось говорить неправду, когда это было необходимо. И я порой бывала весьма изобретательна, но лгать матери… У меня нет матери, но мне представляется, что матери не лгут. И даже матери поддельного мужа.

Он хмыкнул.

– Матерям лгут сколько угодно. Есть вещи, о которых им лучше не знать. Как вы думаете, моя мать спала бы спокойно, если бы знала в точности, какие у меня были планы до того, как я отправлялся в путешествие?

– Наверное, нет.

– Точно нет. Ну, вранье матери… это можно считать добрым поступком, чтоб оберечь ее.

– Себастьян, вы очень хитро все переиначиваете.

– Это природный дар. – Он озорно улыбнулся ей и тут же сделался серьезным. – Насколько я это вижу, у нас с вами два варианта. Мы можем признаться во всем. А это испортит Рождество обеим семьям.

– Или?

– Мы можем смело продолжать в том же духе.

– Я не могу лгать своей семье.

– Моей семье вы лгали. И… – он сделал многозначительную паузу, – и моей матери.

– Согласно вашей теории, для ее же пользы. Тем не менее… – Она покачала головой. – Я не могу лгать своей семье.

Он долго на нее смотрел.

– Делайте так, как считаете правильным.

– И вы не попытаетесь меня переубедить? – удивилась она.

– Нет. – Он помолчал, потом сказал: – Я никогда не попрошу вас сделать что-нибудь для вас неприемлемое. Хотя, как мне помнится, это была ваша мысль – продолжить обман.

– Да, я признаю, но…

Он поднял руку, прерывая ее.

– Сейчас эти разговоры нас никуда не приведут. Я верю в вас, Вероника. Я верю в ваш ум и в вашу рассудительность. Говорить или не говорить правду вашей семье – это ваше решение. С последствиями я справлюсь. Но знайте вот что. – Он шагнул к ней, а она не отстранилась и позволила себя обнять. Он заглянул ей в глаза. – Не важно, что произойдет потом, для меня это не имеет значения.

– Не имеет значения? – Она, не мигая, смотрела на него.

– Нет. Вы – единственное, что имеет значение.

– И вы мне доверяете?

– Доверяю свое будущее. – Он кивнул. – И свою жизнь.

Она охнула. Второй раз за сегодняшний день она не знала, что сказать.

Он усмехнулся.

– Я лишил вас дара речи?

– Нет. – Она вздохнула. – Наверное.

– А вы знаете почему?

– Понятия не имею.

– Потому что… – Он чмокнул ее в кончик носа. – Потому что вы без ума от меня.

Она внимательно на него посмотрела и со вздохом произнесла:

– Или просто без ума.

Глава 18

– Я так и знала, что найду тебя здесь. – Вероника закрыла за собой дверь в библиотеку и улыбнулась отцу.

– Какая внушительная коллекция. – Отец стоял около полок, тянувшихся вдоль стены за письменным столом, и листал одну из книг. – Насколько я понял, библиотека продавалась вместе с домом.

Вероника кивнула.

– У Себастьяна еще не было времени основательно просмотреть, что это за книги.

– Из того, что я увидел, могу сделать вывод, что он получит истинное наслаждение. Твоему мужу повезло.

Вероника поморщилась.

Она и представить не могла, что обман такой тяжестью ляжет на сердце. Кажется, тяжесть угнездилась там прочно.

Однако обед удался и сделал бы честь любой хозяйке. Собравшиеся дружно беседовали, все были в приподнятом настроении. Разговоры в основном крутились вокруг Рождества, украшения дома и елки. Даже семья Вероники с удовольствием присоединилась к общему хору. Почему это происходит, спрашивала она себя. То ли от праздничного рождественского настроения, то ли от того, что члены семьи Себастьяна радовались родственному общению. А может, и то и другое. Но легкость и непринужденность, царившие за столом среди родных Себастьяна, распространились и на ее семью. Они с Себастьяном были единственными, кто до конца не расслабился, хотя Себастьян очень старался показать, что у него хорошее настроение. А почему нет? Он стал таким, каким его хотела видеть семья. По крайней мере на сегодняшний день.

Но стоило кому-нибудь упомянуть их брак, как у Вероники внутри все сжималось в комок. У нее не было возможности поговорить со своими родными, и она до сих пор не была уверена, разумно ли это. Разумно или нет, но она не сможет пережить Рождество с тяжестью на сердце.

И еще она никогда не думала, что ее смутит возможность скандала. Этот призрак витал около нее подобно духу Марли [8]. И от этого судорогой сводит живот.

Вероника сделала глубокий вдох и сказала:

– Я хочу кое-что с тобой обсудить.

– Но сначала, – отец захлопнул книгу, – я должен извиниться перед тобой, Вероника.

– Ты? – Такого она не ожидала. – За что?

– Здесь, в этом доме, с этой семьей… – Он покачал головой. – Благодаря этому я понял, как же многого я для тебя не сделал.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Да, не сделал. – Он поставил книгу на полку. – Меня это осенило сегодня за обедом с семьей Себастьяна. Теперь это и твоя семья, разумеется.

– Что тебя осенило?

– Позволь мне закончить. – Он посмотрел прямо ей в глаза. – Нелегко признаваться в таких вещах.

– Признаваться часто неловко, – пробормотала еле слышно Вероника. – Но боюсь, я не понимаю…

– Это не то, что я сделал, а скорее чего никогда не делал. – Он кивком указал на графин с бренди: – Можно?

– Да, конечно.

Он подошел к столику и наполнил бокал. Вероника смотрела на него и спрашивала себя: почему никогда раньше она не думала о том, что он – красивый мужчина или, лучше сказать, импозантный. Он выше ее ростом, с сединой на висках, с добрыми глазами. Печальными глазами. Она этого тоже никогда не замечала. Но ведь он – ее отец, он просто был рядом.

– А ты не хочешь выпить?

– Нет, спасибо. – На сегодня бренди с нее хватит.

Он повертел бокал в руке.

– Когда твоя мать умерла, я… умер вместе с ней.

– Папа, не нужно…

– Нет, нужно. – У него вырвался тяжелый вздох. – Я поручил твое воспитание Лотте и своей матери. Я поступил так не преднамеренно – просто я не умел этого делать. Тебе было всего пять лет, а я… я потерял интерес ко всему.

У нее больно кольнуло сердце.

– Папа…

– Когда ты вышла замуж за Чарлза, я счел это ошибкой. Он был намного старше тебя, почти моего возраста. Но я никогда не давал тебе советов и тогда тоже решил, что не имею на это права. А ты, казалось, была счастлива.

Она проглотила ком в горле.

– Я и была счастлива.

– Сегодня я понял, каким плохим оказался отцом. Все эти разговоры о Рождестве… – Он замолчал. – А ты знаешь, что мы с твоей матерью познакомились на рождественском балу?

Она отрицательно покачала головой.

– Она любила Рождество. А то первое Рождество после ее смерти… С тех пор я его возненавидел. – Он печально улыбнулся. – Я не мог заставить себя отмечать Рождество так, как это делала она. В этом я ее предал.

– Папа…

– Поэтому я на Рождество предпочитал уезжать из Англии. А когда оставался дома, то мать и сестра, понимая мое состояние, старались отмечать этот день как можно тише. Теперь я понимаю, что был не прав.

– Я не думаю…

– Рождество – это время для семейного торжества в кругу тех, кого любим. Возможность благодарить и делить эту радость друг с другом. – Он покачал головой. – Я лишил тебя этого. Я думал исключительно о себе и о том, что я потерял вместе с Рождеством. Мне следовало снова жениться, чтобы у тебя появились братья и сестры…

– Папа, не надо…

– Да я хотя бы должен был лелеять то, что имел. – Он встретился с ней взглядом. – Я должен был лелеять тебя.

У нее сдавило горло.

– Я всегда знала, что ты меня любишь.

– О да. Я всегда был добр и ласков. – Он скривился. – Это говорит в мою пользу.

Она осторожно подбирала слова.

– А я думала, что ты хотел бы иметь сына.

– Хотел бы, очень хотел еще и сына. Но не вместо тебя. – Он покачал головой. – Я нанес тебе большой вред, моя дорогая девочка. Не знаю, смогу ли я простить себя. Я до сегодняшнего вечера не сознавал, что мне надо что-либо прощать себе, но я надеюсь, что ты ясно представляешь, что делаешь…

– Поскольку я не представляю, какой вред ты мне нанес, то прощать нечего. – Она улыбнулась. – Ты никогда не произносил этих слов, но я всегда чувствовала, что ты окажешься рядом, если я буду в тебе нуждаться. Ты мой отец, и я всегда буду тебя любить.

Он снова скривился.

– Любовь по обязанности.

– Ничего подобного.

– Может быть, ты дашь мне возможность… Я постараюсь стать хорошим отцом. Конечно, взрослой женщине отец не нужен…

– Мой отец нужен мне всегда.

– И возможно, мы станем друзьями. – Он улыбнулся. – Ты прекрасно управляешь домом. В этом, разумеется, заслуга моей сестры и матери. У меня нет права тобой гордиться, но я горжусь.

Вероника не сразу нашлась что сказать, но потом все же спросила:

– Почему ты говоришь мне это?

– Сегодня меня осенило – я уже это сказал, когда увидел тебя в окружении твоей новой семьи. – Он пожал плечами. – Рождество – это время начинаний. И я бы хотел начать по-новому общаться с тобой. Я бы хотел стать… частью твоей жизни. Если только ты мне это позволишь.

– Я очень этого хочу.

– Ты вписалась в их среду. Я увидел это сегодня. Я увидел все то, чего тебе не хватало. Они – необыкновенные люди… твоя новая семья и твой муж.

– Он не мой муж, – вырвалось у нее.

– Что?!

– Произошло недоразумение. А дальше все нарастало как снежный ком.

– Объясни, пожалуйста.

– Ну… Это на самом деле довольно просто. Себастьян хочет жениться на мне, но я скорее стану его любовницей, а не женой.

– Станешь кем?

– Я хочу принимать решения самостоятельно, хочу сохранить свою независимость…

– Господи, – простонал отец. – Это моя вина. Я должен был это предугадать. Вот неизбежный результат влияния твоей бабки и тетки.

– Минуту назад ты их хвалил.

– А сейчас обвиняю!

– Папа, это уже не важно. Я такая, какая есть.

– Сильная и независимая?

– Надеюсь. – Она вздохнула. – Ничего нет плохого в том, чтобы быть сильной и независимой. Даже женщине.

– Согласен. Будь я сильнее… – Он опустил голову. – Как ты сказала, это уже не важно. Что сделано, то сделано. А теперь вернемся к этому недоразумению.

– Семья Себастьяна прибыла неожиданно…

– Как и мы.

– Да. И они подумали, что мы женаты. Поэтому мы притворились мужем и женой. – Она вздохнула. – Себастьян всегда считал, что он разочаровал свою семью. Считал себя паршивой овцой. Ну какой вред мы причиним, если у всех будет счастливое Рождество? А сказать правду – значит испортить всем праздник.

– Понимаю. Выходит, ты не его жена?

– Не жена.

– Но ты его любовница?

– Не совсем так. – Вероника скривилась. – И вот это-то и есть самое сложное.

– Ясно. – Отец сделал большой глоток бренди. – Как твоему родителю, мне, вероятно, надлежит устроить ему хорошую взбучку за то, что он запятнал твою честь.

– Ерунда. Пока что он ничего не запятнал.

– Ты меня совсем запутала. – Брови у него полезли на лоб. – Ты спишь в его постели?

– Папа! – возмутилась она.

– Такие вопросы отец не задает дочери?

– Дело не в этом. Я взрослая женщина и к тому же вдова.

– Ну… видишь ли, когда твоя дочь заявляет, что хочет стать любовницей, но при этом она не совсем любовница, то в голове возникают подобные вопросы. – Он пристально смотрел на нее. – Зачем ты мне это сказала?

Она не отвела глаз.

– Я не хотела тебе лгать. Я никогда раньше тебе не лгала.

– А Лотте и моей матери ты тоже это скажешь?

Вероника кивнула.

– Тете Лотте по крайней мере. Я не уверена, стоит ли говорить бабушке.

– Наверное, не надо. Одному Богу известно, что и когда она может сказать. Она относит это к своему возрасту, хотя всегда была такой. Итак. Если ты не хочешь, чтобы я устроил ему взбучку, то тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Не знаю… Я об этом не думала. Я вообще последнее время страдаю тем, что ничего как следует не продумываю.

Он помолчал.

– Мне кажется, твое первоначальное решение продолжать этот маскарад было опрометчивым, хотя оно продиктовано добрыми намерениями. Ты ведь делаешь это ради него.

Вероника кивнула.

– Интересно… Но почему?

– Потому что для него важно мнение семьи.

– И поэтому ты готова ему помочь.

– Конечно.

– Значит, ты его любишь?

– Ну… – Она вскинула подбородок. – Да, мне кажется, что я его люблю.

– Понятно.

Вероника вздохнула.

– Может, ты мне объяснишь. Я в каком-то смятении с того самого момента, как встретилась с ним.

Отец усмехнулся.

– Я понимаю, что не имею права этого делать – и прежде я никогда этого не делал, – но мог бы дать тебе небольшой совет.

– Пожалуйста.

– Любовь, моя дорогая девочка, это редкое и хрупкое чувство, и с ней следует обращаться бережно. Человек должен взвесить, чем он жертвует и что приобретает. Ты хочешь прожить с ним всю жизнь?

– Да, – со вздохом произнесла она.

– Тогда жертва того стоит? – Отцовский взгляд потеплел. – Ты правда думаешь, что человек, достойный твоей любви, захочет, чтобы ты была не такой, какая есть? Если сэр Себастьян тоже тебя любит… А судя по тому, как он смотрел на тебя сегодня, он любит тебя. За твою силу и независимый характер и за все твои хорошие и не очень хорошие качества, которые делают тебя тобой. – Он улыбнулся. – Ты так похожа на свою мать.

У Вероники на глаза навернулись слезы, чего она никак от себя не ожидала.

– Это – самое прекрасное, что ты когда-либо мне говорил.

– Жаль, что я не сказал этого много лет назад. Долго я к этому шел. – Он глотнул бренди. – Я сохраню твой секрет ровно столько, столько ты пожелаешь. Я ничего не скажу семье сэра Себастьяна. Я не совсем все это одобряю, но понимаю. Человек делает то, что считает должным, ради тех, кого любит.

– Даже если ему и не хочется это делать?

– Особенно если не хочется.

Она покачала головой и посмотрела в глаза отцу.

– Я… право, не знаю…

– Боишься?

Она кивнула:

– Немного.

– Неудивительно, милая девочка. Любовь – самое страшное, что есть на белом свете, если не считать потерю любви.

– Я не хочу его потерять. – Вероника сдвинула брови. – Что мне делать?

– Этого я не могу тебе сказать. Однако раз уж я делюсь с тобой житейской мудростью, то изволь выслушать еще один совет. – Он помолчал. – В этом мире человек может рассчитывать только на любовь. Жизнь преподносит нам всевозможные сюрпризы, приятные и неприятные. И жизнь слишком коротка. Вот и все. – И отрывисто закончил: – Позвать твою тетю, или ты предпочитаешь поговорить с ней одна?

– Ты бы мог остаться?

– Если ты этого хочешь.

– Хочу больше всего. А пока что… – Она кисло усмехнулась. – Пока что я хотела бы выпить бренди.

– И что?

– Они все еще там, сэр, – сказал Стоукс. – И они послали за тетей леди Хэдли-Эттуотер.

– Прекрасно, – кивнул Себастьян. – Дайте мне знать, когда они закончат разговор.

– Если я вам понадоблюсь, сэр…

– Я вас позову. Спасибо, Стоукс. – Себастьян продолжал мерить шагами гостиную.

Не стоит так волноваться. Он ведь сказал Веронике – и сказал честно, – что доверяет ей поступать так, как она сочтет нужным. Он, конечно, готов справиться с последствиями – если она скажет правду, – но предпочел бы как можно дольше этого избегать. Она – единственное, что имеет для него значение независимо от того, как отнесутся к этому ее семья и его семья и повлияет ли это на его наследство.

Но как же отвратительно ощущать свою беспомощность!

– Дворецкий сказал, что ты здесь, ходишь туда-сюда. – В комнате появился Синклер.

– Кажется, я только этим и занимаюсь последнее время.

Синклер печально покачал головой.

– Вот что бывает, когда не имеешь хорошо продуманного плана.

– У меня был план, – огрызнулся Себастьян. – Я дал ей понять, что она одержала верх, что она будет моей любовницей, на Рождество по крайней мере. Я рассчитывал, что здесь, в деревне, я смогу убедить ее – обольстив, если хочешь, – вступить в брак.

– И как же все обернулось?

– Чертовски плохо. На нас нагрянула сначала моя семья, потом ее, как ты успел заметить. – Себастьян замотал головой. – Я попал в ловушку собственного фарса – я сам все сотворил.

– Согласен – это полностью твоя вина.

– Моя, и только моя. – Он, прищурившись, посмотрел на друга. – Но ты ведь еще что-то хочешь сказать?

– Только то, что полнейшая глупость не обольщать женщину, на которой намерен жениться. – Синклер хмыкнул. – Полный бред.

– Мне казалось, что это единственный приличный способ.

– Но тебе не свойственный. Сколько женщин у тебя было?

– Не знаю, – отмахнулся Себастьян. – Несколько.

– Много, насколько мне известно, – сказал Синклер. – Послушай. Забудь про эту чушь и соблазни ее. Сейчас. Затем убеди ее выйти за тебя, если ты все еще хочешь этого брака.

– Конечно, хочу. – Себастьян перестал бегать по комнате. – Она заперла дверь между нашими спальнями.

Синклер уставился на него, потом расхохотался.

– Да это старый женский трюк. Отказать мужчине в том, чего он хочет. И тогда женщина получает то, чего хочет сама.

– Я уже не знаю, чего она хочет, – с раздраженным вздохом произнес Себастьян. – Но в этот самый момент она во всем признается своему отцу.

– Вот это да! – Синклер присвистнул. – Как ты думаешь, ее отец тебя застрелит?

– Скорее ее тетушка.

– Тогда тебе нечего терять. Говорю тебе: соблазни ее, соблазни сегодня же ночью. Взломай дверь, если придется. Скажи ей все то, что говорил мне о ней. Что будешь любить ее завтра больше, чем сегодня, и что ты мечтаешь умереть, держа ее руку в своей… Прекрасные слова, между прочим. Я намерен позаимствовать их у тебя в случае необходимости.

– На здоровье, – ответил Себастьян.

– И так далее, и тому подобное. – Синклер смерил его твердым взглядом. – Она любит тебя, старина. Почему, скажи на милость, она продолжает этот обман?

– Она не говорила, что любит, и я тоже не говорил.

– Еще одна проблема. Скажи ей, ради Бога. – Синклер тяжело вздохнул. – Ты же так умело общался с женщинами.

– У меня в голове все перемешалось с того самого момента, как я ее увидел. Но ты прав – я объяснюсь, соблазню ее, и в конце концов она выйдет за меня.

Синклер усмехнулся:

– Вот сэр Себастьян, которого я знаю. А теперь пойдем к твоим братьям – они в бильярдной, курят и пьют твой первоклассный ликер. Мужская компания – это именно то, что тебе необходимо перед битвой со слабым полом.

– Согласен, – кивнул Себастьян, и оба приятеля отправились в бильярдную.

Это не очень-то похоже на план, и тем более на хороший, но ничто другое не сработало.

Синклер прав. Он пытался вести себя прилично и следовать глупым правилам, а это противно его натуре. Он хотел, чтобы она была в его постели до конца жизни. И только как жена. И, черт возьми, она будет его женой.

Глава 19

– Никогда не думала, что мне придется говорить такое. – Лотте не сводила глаз с племянницы. – Ты, Вероника Смитсон, полная идиотка.

– Почему? Потому что хочу сохранить независимость? – в свою очередь, удивилась Вероника.

– Потому что ты не представляешь, чем рискуешь, – заявила Лотте.

Тетя и бабушка пришли в библиотеку вместе, и бабушка тут же заснула в кресле.

– Вы с ним любите друг друга. Всем сидевшим сегодня за обеденным столом это было ясно. За исключением, кажется, тебя. – Лотте бросила взгляд на брата. – А ты собираешься что-нибудь сказать?

– Я уже сказал то, что хотел. – Он поднял бокал и кивнул сестре. – Теперь это прекрасно делаешь ты.

– Я всегда ценила свою независимость и свободу, – сказала Вероника. – Не понимаю, почему мне следует от них отказываться.

– Существует такое понятие, как компромисс, моя дорогая. Сэр Себастьян не производит впечатление человека, который стал бы требовать, чтобы ты уступала каждому его капризу. – Лотте покачала головой. – Такие мужчины, как он, встречаются редко, и за них следует держаться.

– Брак меняет человека, – упрямо заявила Вероника.

Лотте фыркнула.

– Не настолько. Этот человек влюбился в тебя. Ему нужна ты, а не какое-то вялое, слезливое существо.

– Не могу поверить… Ты всегда была абсолютно независима и делала только то, что хотела. И теперь именно ты ратуешь за брак?

– И жила в доме, который не является моим, с братом и матерью, – отрезала Лотте.

– Но мне казалось, что ты была вполне довольна… Ты много путешествовала, занималась благотворительностью, в общем, тем, что тебя интересовало.

– И каждую ночь отправлялась спать одна! И буду одна до последнего вздоха. – Лотте замолчала, и это было долгое молчание. – Самое ужасное, Вероника, – это быть одной и сожалеть об этом. И знать, что винить в этом, кроме себя, некого. Не было ни единого дня, чтобы я не сожалела о своих прошлых решениях. Чтобы не спрашивала себя, что могло бы быть, если бы я так не боялась уступить. Не следуй моему примеру. Я позволила упрямству и гордости разрушить возможность счастья.

Вероника не могла поверить своим ушам.

– Я понятия не имела ни о чем подобном.

– Разумеется. Мои сожаления я не выставляла напоказ и никогда не говорила об этом ни с кем.

– Я подозревал, – тихо произнес отец.

– Ты, дорогой брат, мог, конечно, понять, что такое сожаление, но в своих горестях ты по крайней мере не виноват. – Она усмехнулась. – Тебя постигло несчастье, а я… просто дура. – Лотте повернулась к племяннице: – Тебе никогда не приходило в голову, почему я так одержима идеей членства женщин в Клубе путешественников?

– Потому что женщинам не следует отказывать в этом из-за того лишь, что они женщины, – не колеблясь, ответила Вероника.

– Это, конечно, официальная причина, но… – Лотте сделала глубокий вдох. – Это дает мне возможность поспорить с Хьюго. Ничто в жизни меня так не воодушевляет, как поспорить с этим человеком. У меня просто кровь бурлит в жилах.

У Вероники перехватило дыхание.

– Ты до сих пор его любишь?

– Я ненавижу саму землю у него под ногами.

– Да, мы жалкое семейство, – с кислой усмешкой произнесла бабушка.

– Ты, оказывается, все это время не спала? – изумилась Лотте.

– Я спала ровно так же, как и в мои особыемоменты. Сколько интересного можно узнать, когда все думают, что ты не в себе или спишь. – Она устремила на Веронику твердый взгляд. – Насчет сливового пудинга я не шутила. Если его не подадут, я расстроюсь. – Она вздохнула. – Это – единственная моя радость на Рождество. И в этом виноваты мои дети, да и я тоже. Ты… – Она повернулась к сыну. – Ты должен был уже давно оставить свое горе позади.

– Я думал, что уже это сделал, – ответил он.

– Возможно. – Бабушка кивнула. – Но ты замкнулся. Тебе было легче жить так, чем измениться. Милый мальчик, я знаю, как это трудно. Твой отец умер тридцать лет назад, а я все еще жду, что вот оглянусь и увижу его, или услышу его голос, или почувствую, как он дотронулся до моей руки. Но у тебя была дочь, которой ты совсем не занимался. Что касается тебя… – Она повернулась к Лотте. – Ты утратила любовь к жизни, потому что была слишком упряма, чтобы согласиться с тем, что то, чего хотел он, было так же важно, как и то, чего хотела ты.

– Я знаю это. – Лотте гневно взглянула на мать. – Успела понять за четверть века.

– Может… еще не слишком поздно? – осторожно спросила Вероника.

– Ты, очевидно, более романтична, чем кажешься. Слишком поздно что-либо менять. Я потратила столько сил, сознательно действуя ему на нервы все эти годы. К тому же… – Лотте повела плечами с таким видом, будто ей было безразлично, – он меня презирает.

– Но он так и не женился, – заметила бабушка.

– Как и я, но это не имеет никакого значения, – резко ответила Лотте. – И сейчас мы говорим не обо мне.

– А, да. – Бабушка перевела решительный взгляд на Веронику. – Любовница? Господи, Вероника, я считала, что ты умнее. О чем ты только думаешь?

– Я уже призналась, что как следует все не продумала…

– По-моему, ты вообще не думала, – укоризненно произнесла бабушка. – Мы воспитывали тебя не для того, чтобы ты стала чьей-то любовницей. Что тебе взбрело в голову?

– Мне казалось, что это совсем неплохая мысль, – сказала Вероника. – Я сохраняю независимость, управляю своим состоянием, своей жизнью и в то же время… в общем… – Она расправила плечи. – Мне надоело жить одной, без мужчины.

– Но ты не ожидала, что влюбишься в него, да? – подсказала бабушка. – А ты влюбилась.

– Кажется, да.

– Я и представить себе не могла такое… – Бабушка покачала головой. – Хотя этого можно было ожидать. Воспитанная язвительной старой девой…

– Я не язвительная, – сердито буркнула Лотте.

– …и властной старухой. – Бабушка оглядела всех. – Что? И никто этого не опровергнет?

Отец улыбнулся:

– Ты же не всегда была старой.

Бабушка хмыкнула и перевела взгляд на Веронику.

– Прости, моя дорогая. Во многом это наша вина.

– Нет, бабушка, что ты, – горячо возразила Вероника. – Это не твоя вина, и не Лотте, и не папина. Вы научили меня быть самостоятельной, а это значит – уметь отвечать за свои решения, правильные они или нет. – Она покачала головой. – Ты права. Я не ожидала, что полюблю его. И я достаточно хорошо узнала Себастьяна, чтобы понять – он ни за что не захочет видеть меня не такой, какая я есть.

– Позволь напомнить, что у тебя есть превосходный поверенный, который составит документы таким образом, что ты сможешь сохранить управление своим состоянием, – сказал отец. – Если ты примешь решение выйти за сэра Себастьяна.

У Вероники вырвался вздох.

– Кажется, я уже решила.

– Замечательно. – Бабушка кивнула. – А теперь скажи – что ты хочешь, чтобы мы сделали?

– Сделали? – удивилась Вероника. – Что ты имеешь в виду?

– Только то, что его семья думает, что вы уже поженились. – Лотте закатила глаза к потолку. – Эту ситуацию даже труднее вообразить, чем твое идиотское желание стать любовницей.

– Все случилось ненамеренно, – сказала Вероника.

– Надеюсь, – заметила бабушка. – Если бы ты действовала обдуманно, то, наверное, все выглядело бы намного лучше.

– Хотя, кажется, все идет не так уж плохо, – пробормотал на это отец. – Никто вроде не заподозрил, что вы не женаты. А поскольку ты не была с ним в интимных отношениях…

– Папа!

Лотте уставилась на Веронику:

– Не была?

– Значит, с ним что-то не так, – себе под нос пробормотала бабушка.

– В мой план не входило… не быть с ним в интимных отношениях. Наоборот – это было частью моего плана, – со вздохом призналась Вероника. – Он не считает, что это… прилично… – она скривилась, произнеся это слово, – соблазнять женщину, на которой намерен жениться.

– И это исходит от мужчины с его репутацией? – изумилась Лотте. – Кто бы мог подумать!

– В жизни не слыхала более… благородного заявления. Вот уж поистине удивительный человек. – Бабушка пронзила Веронику взглядом. – Выходи за него, Вероника. Немедленно.

– Пусть в этом нет никакой необходимости и ты в этом не нуждаешься, но я даю тебе свое благословение, – сказал отец.

– И я тоже, – добавила бабушка.

– Ты прав – необходимости в этом нет. – Вероника обвела взглядом родных. Они – не Хэдли-Эттуотеры, которые с легкостью общаются друг с другом, весело и радостно отмечают Рождество. Да, ее семья необычна своей эксцентричностью, но она очень ее любит и никогда не сомневалась в том, что они тоже ее любят. – Но мне очень приятно получить ваше благословение. Что касается обмана, то заранее прошу прощения за то, что сделала вас соучастниками. А раз мнение его семьи так важно для Себастьяна, то пусть он сам скажет ей правду.

– Короче – ты хочешь, чтобы мы продолжили этот фарс? – спросила Лотте.

Вероника кивнула.

– Мы же не хотим испортить Рождество, а разоблачение все испортит.

Она посмотрела на отца – он тоже кивнул.

– Ясно. – Бабушка подумала немного, потом улыбнулась. – Это будет занятно. Я столько лет не принимала участия в подобном розыгрыше. Хорошо – никто из нас не скажет ни слова. Если только… – она сдвинула брови, но глаза у нее весело поблескивали, – сливовый пудинг окажется невкусным. Тогда тебе не поздоровится, а общение с его семьей покажется мелочью.

Кто-то с силой колотил в дверь. От этого грохота Вероника проснулась. Это был первый крепкий сон с тех пор, как она сюда приехала. Стук продолжился. Она откинула одеяло, пробежала по комнате, распахнула дверь.

И увидела Себастьяна. Рука его была сжата в кулак, он явно собирался стучать и дальше.

– Что с вами? – сердито спросила она. – Вы знаете, который час? Вы разбудите всех в доме.

– Дом большой. – Он усмехнулся. – Вам ведь известно, что у меня есть дом?

Она непонимающе уставилась на него.

– Да, мне это известно.

– Это очень ответственный шаг с моей стороны, – доверительно сообщил ей он. – Я стал очень ответственным человеком. И респектабельным.

– Чего вы хотите? Что с вами, скажите на милость?

– Я хочу, чтобы вы не запирали свою дверь. – Он принял вызывающую позу. – Жена не запирает дверь между спальнями.

– Я не ваша жена.

– Ну… тогда любовница не запирает дверь.

– Дверь не была заперта.

Он с минуту помолчал, потом улыбнулся и сказал:

– Это прекрасно.

– Господи, Себастьян. – Она помахала рукой у себя под носом. – Чем от вас пахнет? Кажется сигарами и… – Она наклонилась к нему. – Виски?

– Отличное шотландское виски.

– И, как я чувствую, выпитое в большом количестве. – Она внимательно вгляделась в его лицо. – Вы явно перебрали, да?

– Перебрал? – возмутился он. – Ничего подобного. – Он приблизился к ней и понизил голос: – Я напился.

– Вижу. – Она скрыла улыбку. – Что вам нужно?

– Вы нужны. – Он стянул через голову сорочку и отбросил в сторону. – Я хочу вас.

– Я польщена.

– Правильно. Так и должно быть. – Он схватил ее за руку и потащил к своей кровати. – Я выгодная партия.

– Да ну?

– Да. Женщины от меня без ума. – У кровати он остановился, отпустил ее руку и нахмурился. – А вы не без ума от меня?

Она засмеялась:

– Конечно, без ума, Себастьян. Я же пыталась вас соблазнить. Помните?

– А тот, кто хочет жениться на женщине, ее не соблазняет, – гордо заявил он, потом вздохнул и опустил голову. – Это было ошибкой.

– Неужели?

– Мужчина должен соблазнить женщину, на которой хочет жениться. – Он сел на кровать и поманил ее пальцем. – Идите сюда, чтобы я вас соблазнил.

– У меня нет ни малейшего желания быть соблазненной горьким пьяницей, – продолжала смеяться она.

– Я не горький пьяница. – Он наморщил лоб. – А что значит «горький»?

– Кажется, это тот, кто слишком много выпил.

– А! Ну тогда… – Он усмехнулся. – Тогда я горький пьяница.

– Сейчас по крайней мере.

– А вы знаете, мои братья решили, что могли бы выпить больше, чем я. – Он презрительно фыркнул. – Они ошиблись.

– И они в таком же состоянии, как и вы?

Он нахмурился, подумал и кивнул:

– Хуже.

– Сомневаюсь.

– Лучше?

Она покачала головой.

– Интересно, что будет завтра, если вы все в таком состоянии.

– Вероника. – Он сжал ей руку и попытался уложить на кровать. – Вы мне нужны.

– Вам нужно поспать.

– Да, нужно. – Он повалился на спину. – Но мне нужны вы. Я вам это говорил?

– На самом деле – нет.

– Значит, говорю сейчас. – Он попытался сесть. – Я вам говорю, что люблю вас.

– Сейчас не подходящее время.

– Люблю сегодня больше, чем вчера, – с величественным жестом объявил он. – А завтра буду любить больше, чем сегодня.

– Очень приятно это слышать, дорогой. Но когда мы будем вспоминать, как вы в первый раз сказали мне, что любите меня, я бы хотела, чтобы вы отдавали себе в этом отчет.

– Прекрасная мысль. – Он повалился обратно на кровать и похлопал ладонью по одеялу около себя. – Позвольте мне вас соблазнить.

– Не сегодня, – смеясь, сказала она.

– Мне следовало это сделать, когда у меня была такая возможность.

– Уверяю вас, такая возможность у вас еще будет. – Она оглядела его и покачала головой. – Вы не можете спать в обуви.

Он сел.

– Я раньше спал в обуви. – Он вздохнул и повалился обратно. – И это не очень удобно.

– Если вы вытянете ноги, я сниму с вас сапоги.

– Снимете? – Он приподнялся на локтях. – Так и подобает поступать жене.

– Не стоит к этому привыкать. Но иногда, когда вам понадобится моя помощь, я буду рядом.

– Вы выйдете за меня?

– Хорошо.

– Хорошо. – Он прищурился. – Что значит «хорошо»?

– Я имею в виду, что хорошо – я выйду за вас.

– На самом деле?

– На самом деле.

– Почему?

– Потому что я тоже вас люблю.

– Завтра больше, чем сегодня?

– Точно – больше, чем сегодня.

Он кивком указал на постель и усмехнулся:

– Разрешите мне соблазнить вас.

Она рассмеялась.

– Вы сами могли бы меня соблазнить, – с надеждой в голосе произнес он.

– Подозреваю, что сейчас вас мог бы соблазнить кто угодно.

Он помотал головой.

– Я не хочу, чтобы меня соблазнил кто угодно. Только вы. Больше никто мне не нужен.

– Приятно это знать. – Она обхватила его ногу, и он упал на спину. – Я ловлю вас на слове.

– Да уж. – Он прочувствованно вздохнул. – Они – очень внушительная компания.

– Кто, дорогой? – спросила она, стягивая с него сапог.

– Моя семья. Очень внушительные. Все дело в дефисе… так мне кажется.

– Что?

– Если бы мы были или Хэдли, или Эттуотеры, мы бы не были такими внушительными. Но Хэдли дефис Эттуотер… – Он охнул. – А ваш отец меня застрелит.

Она сдвинула брови.

– За что же?

– За то… – Он помолчал, соображая, что сказать. – За то, что я обесчестил вас.

Она рассмеялась:

– Мне почти тридцать лет, и я вдова. Вы не могли меня обесчестить. А даже если бы и могли, то вам это еще только предстоит.

– Я знаю. – Он горестно вздохнул, потом просиял. – Я мог бы обесчестить вас сейчас.

– Сомневаюсь. – Она улыбнулась и ухватилась за второй сапог. – Хотя вы очень забавно выглядите в таком состоянии, я бы предпочла, чтобы пьянство не превратилось у вас в привычку.

– Никогда?

– Желательно.

– Даю слово. – Он понизил голос: – Могу рассказать вам секрет?

– Будьте так добры.

– Я не увлекаюсь спиртным. – Он самодовольно закивал. – Я умею не пьянеть.

– Да, я вижу. – Она изо всех сил старалась не смеяться. – Я вижу, как у вас это отлично получается.

– Спасибо. – Он нахмурился. – Вы считаете, что я ничего не стою?

– Стоите чего? – Она стянула с него второй сапог.

– Вас. Моей семьи. Всего. – Он вздохнул. – Я пытался. Последнее время хотя бы.

Она непонимающе на него смотрела. О чем он говорит?

– Вы, – твердым голосом произнесла она, – сэр Себастьян Хэдли-Эттуотер. У вас рыцарское звание, присвоенное вам королевой, которая, очевидно, сочла вас достойным его. Вами восхищаются читатели, а также все те женщины, которые по уши в вас влюблены.

– Я завидная партия.

– И эту партию ухватила я. – Она опустила его ногу.

– Я удачливый человек.

– Да, конечно.

– А вы – удачливая женщина.

Почему даже в таком состоянии он очарователен и неотразим? Для нее по крайней мере.

– Да, я удачливая.

– И знаете, у меня есть управляющий.

– Да, дорогой, я знаю.

– И лесник.

– Да, дорогой.

– И еще дом и жена.

Не время с ним не соглашаться.

– У вас действительно есть дом.

– Я изменился.

– Неужели?

– Я теперь ответственный человек. И уважаемый. Почти скучный.

Она засмеялась:

– Сомневаюсь, что вы когда-либо можете быть скучным.

– Мне это не нравится. – Он нахмурился. – И еще приличный. Мне это тоже не нравится. Вы мне скажете, если я вдруг стану скучным, и степенным, и чванливым, и занудным?

– Даю слово. – Она нагнулась и поцеловала его в лоб. Он тут же обхватил ее и попытался уложить на кровать. Но он был настолько пьян, что она без труда высвободилась из его рук.

– Спите, а утром мы все обсудим.

Он пристально на нее посмотрел.

– Вы любите меня, потому что я паршивая овца или несмотря на это?

– И за то и за другое.

– А, тогда… тогда это хорошо. Знаете, а я больше не паршивая овца. – Он перекатился на бок и пробормотал: – Я кое-чего стою.

Через минуту он уже спал.

Чарлз как-то объяснил ей, что даже лучшие из мужчин время от времени чем-нибудь злоупотребляют, когда жизнь кажется им невыносимой, трудной или они в чем-то не уверены. Или когда собираются друзья. Или, в случае Себастьяна, в компании братьев. Но до тех пор пока злоупотребление распространяется на еду или спиртное, а не на женщин, мужчин следует прощать. А Чарлз говорил, опираясь на собственный опыт.

Спящий Себастьян был похож на маленького мальчика, которому снятся засахаренные сливы. Спокойный и даже невинный, если не знать, какой он на самом деле. Она подумала, будут ли их дети выглядеть вот так же, и от этой мысли стало тепло на душе. Их дети. Себастьян потянулся, и иллюзия исчезла.

Но это не важно. Многие иллюзии исчезают. То, каким его видели окружающие – уверенным и даже высокомерным, – не соответствовало тому, каким он был в действительности. Ее собственные представления о независимости тоже всего лишь иллюзии, потому что свобода означает жизнь одной, без него. Лотте говорила, что жертву надо сопоставить с тем, что приобретаешь. Но может, на самом деле это вовсе не жертва – ведь сколько всего она приобретет взамен. Он сказал, что доверяет ей, и она тоже ему доверяет. Доверяет тому, что он любит ее такой, какая она есть. Доверяет настолько, что не станет требовать, чтобы она стала другой. Она доверяла ему всей душой.

Доверие – самый большой подарок, который они могли бы сделать друг другу. На Рождество и на всю жизнь.

Глава 20

Себастьян, стараясь не обращать внимания на сильную головную боль, незаметно вошел в столовую. Этим утром он был далеко не в лучшем состоянии, и последнее, чего бы он хотел, это привлекать внимание к своей особе.

Эдриан, Джеймс и Хью сидели в конце длинного стола и выглядели нисколько не лучше Себастьяна. Синклера не было видно – он скорее всего еще спит. Себастьян почему-то был уверен, что во вчерашней попойке виноват его американский друг. Ну может, не полностью, но частично.

Нельзя было считать случайностью то, что дамы сидели на противоположном конце стола, как можно дальше от мужчин. Себастьян был готов держать пари, что это по общему молчаливому согласию. Дамы оживленно обсуждали украшение дома: откуда начать, в какой комнате установить елку и сколько еще мелочей необходимо предусмотреть в этот последний день перед Рождеством. А мужчины едва ли произнесли хоть несколько слов. Обычно утренняя громкая болтовня действовала на нервы джентльменам, которые хотят спокойно съесть завтрак. Сегодня же эта трескотня особенно их раздражала.

Себастьян молча кивнул семье и поймал взгляд Вероники. Она сочувственно смотрела на него, но в глазах у нее промелькнула легкая смешинка. Она одновременно с ним подошла к буфету, где стояли подносы с разно-образной, ароматно пахнущей едой, передала ему тарелку и стала наполнять свою.

– Кухарка прекрасно готовит. И вообще все слуги очень хорошо справляются со своими обязанностями, учитывая то, что они здесь работают впервые и не привыкли к гостям. – Она одобрительно кивнула. – Вы согласны?

Он пробурчал в ответ что-то похожее на согласие.

Она наклонила к нему голову и очень тихо произнесла, чтобы услыхал только он:

– И как вы себя чувствуете сегодня, дорогой мой муж?

Он поморщился.

– Хорошо, спасибо. И будьте так добры говорить потише.

– Дорогой, если я начну говорить еще тише, мне уж лучше изъясняться в письменной форме.

– Я был… как бы это сказать… – Он подыскивал слова и не находил.

– Отравились винными парами? Опьянели? Напились? – нежным голосом подсказала она.

– Нет. – Он покачал головой и скривился, потому что больно застучало в висках. – Но большая часть прошлой ночи… как в тумане.

– Да неужели? – Она изобразила удивление.

– Вы сердитесь? – испугался он.

– О чем вы? Сердиться на то, что вы с братьями перебрали? – Она изогнула бровь. – Это у вас уже вошло в привычку?

– Нет! – возмутился он.

– Вы, как я вижу, страдаете намного серьезнее от последствий попойки, чем если бы я вас наказала. – Она посмотрела на других мужчин. – Вы и ваши собутыльники выглядите бледными и, я бы даже сказала, зелеными. – Она покачала головой. – С моей стороны было бы жестоко бранить вас. Это как нападение на безоружного противника. И совсем неинтересно.

– Я оценил вашу сдержанность. – Он не привык давать объяснения по поводу своего поведения. И ему нелегко это делать, особенно еще и потому, что он в точности не знал, что ему объяснять. Или за что извиняться. – А я сказал или сделал что-нибудь…

– О, вы много чего сказали. – Она положила на тарелку кусочек бекона. – Как все аппетитно выглядит, правда? Вы попробовали яичницу?

Он вздрогнул.

Она сочувственно посмотрела на него:

– Так плохо?

– Нет, – пробормотал он. – Если не считать грохота в голове и тошноты.

– Уверена, что вам надо поесть. – Вероника положила ему на тарелку большую порцию жаркого из почек.

В любое другое время он с удовольствием бы это съел. Но не сегодня.

– Вы ничего не помните из того, что говорили?

– Какие-то обрывки. – Он с осторожностью покачал головой. – Вы не поможете мне вспомнить?

– С радостью. Дайте подумать. – Она сделала вид, что вспоминает. – Вы упорно хотели меня соблазнить.

Он застонал.

– И?

– И вы также предложили мне соблазнить вас.

– Великий Боже. – Он уставился на нее. – И что сделали вы? И мы?..

– Господи, Себастьян… Если вы не можете вспомнить такое… – Она чуть отодвинулась и занялась копченой пикшей.

– Вероника. – Он приблизился к ней. – Конечно, я бы это запомнил. – Усмехнулся и уточнил: – Но раз я этого не запомнил, значит, не было никакого соблазнения.

Она наклонила к нему голову.

– Дорогой, говорите тише, иначе вы рискуете привлечь внимание вашей семьи. Ваши братья могут ничего не заметить, но от Бьянки и вашей мамы это не укроется. – Она бросила взгляд на дам и улыбнулась. – И от моей бабушки тоже.

– Не сомневаюсь. – Он сдвинул брови. – Я помню… Вы сняли с меня сапоги. Как подобает… жене.

– Да, я это сделала. И я также сказала вам, чтобы не ждали от меня подобного поведения в будущем. Это было самое яркое впечатление от той ночи.

– Не для меня. – Он взял тост и посмотрел на нее. – А что именно я говорил?

– Вы упомянули женщин, которые по уши в вас влюблены.

– Не может быть.

– Да. Еще вы говорили о том, какой вы ответственный и респектабельный. И что стали стоящим человеком.

– Стоящим?

– Ну да. И вы долго разглагольствовали на эту тему. – Она с серьезным видом кивнула. – И чтобы закрепить вашу заново обретенную репутацию, вы обещали отказаться на всю жизнь от спиртного.

– Я так сказал?

– Вы дали слово ни за что на свете не пригубить ни капли. Ни виски, ни бренди, ни портвейна…

Он, не мигая, смотрел на нее.

– …ни шампанского.

– Даже за обедом?

– Да. Вы были очень решительно настроены. Вы сказали: «Вероника, с этого момента я стану трезвенником».

– Не может быть.

– А потом вы потребовали, чтобы я тоже отказалась от употребления спиртных напитков. – Она покачала головой. – Я не могу не признать, что люблю иногда выпить бокал бренди или вина за обедом, а также шампанского – я очень люблю шампанское.

– Поверить не могу…

– Однако вы признали, что могли бы позволить себе бокал хереса в присутствии дам.

– Хереса? – Он в ужасе смотрел на нее. – Я совершенно не помню…

Он скорее отказался бы от спиртного в такое утро, как сегодняшнее, чем в прошлый вечер. Когда человек выпьет лишнего, то редко учитывает последствия. Он хорошо помнил, что превосходно провел время. Он, братья и приятель играли в бильярд и карты и рассказывали всякие небылицы. А затем он вернулся в свою комнату, полный решимости заманить Веронику к себе в постель. Он втащил ее в свою спальню, повалился на кровать, а она помогла ему снять сапоги…

– Я не обещал отказываться от спиртного.

Она подавила улыбку.

– Вероятно, это моя память меня подводит.

Он сощурился.

– Вы сказали, что совсем неинтересно нападать на безоружного противника.

– Я ошиблась. – Она еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.

– Я рад, что вы находите это занятным.

– Сегодня утром это выглядит даже занятнее, чем прошлой ночью, когда вы были очень забавным.

– Наверное. Но все равно с вашей стороны не очень-то хорошо заставить меня думать, что я пообещал… – Он замолк, словно ему вдруг пришло в голову что-то очень важное. – Вы сказали, что выйдете за меня.

– Разве?

– Сказали. – Он пристально смотрел на нее. – Вы сказали правду?

Она задумчиво молчала.

– Вероника?

– Да, я вспомнила… я так и сказала.

Ему сразу стало намного легче. Но не стоит обольщаться. Каждый раз, когда он думал, что все идет хорошо, случалось что-нибудь такое, от чего надежды рушились. Правда, сейчас ему в голову не приходило ничего, что могло бы все испортить.

– Когда?

– Если я точно помню, мы не обсуждали, когда это произойдет. Это было несвоевременно. Вы находились не в том состоянии, чтобы… Как бы поточнее выразиться? А, вот – вы не могли стоять, не говоря уже о том, чтобы решить, когда сочетаться браком.

– Тем не менее, раз уж вы согласились, я не вижу необходимости ждать.

Конечно, он совсем забыл о том, что ничего не сказал ей о своем дне рождения и о своем наследстве. Странно. То, что казалось ему когда-то таким важным, сейчас потеряло свою значимость. Она – это единственная ценность. Перед ними вся жизнь вместе. Но все равно ему следовало сказать ей про свой день рождения. Но не сию минуту. В конце концов, у них много времени.

– Если только вы не передумали.

– После того как я увидела вас во всей красе?

– Да.

– Нет, я не передумала. Я хочу выйти за вас, Себастьян. И я буду любить вас завтра больше, чем сегодня, – знайте это.

Он молча смотрел на нее, потом улыбнулся и произнес:

– Какие превосходные слова.

– Да, конечно, если они отражают то, что думаешь.

– Лично я никогда другого не думал, – твердо заявил он.

Она медленно улыбнулась.

– В таком случае остается еще одно обстоятельство относительно прошлой ночи, о котором вам надлежит помнить.

– Какое?

Она наклонилась к нему поближе и прошептала на ухо:

– Моя дверь не была закрыта.

Вероника и не представляла, что подготовка к Рождеству окажется столь утомительной. И такой веселой. Бьянка отвела ее в сторону и объяснила, что хотя слуги вполне смогут все сделать сами и считают это своей обязанностью – что и происходит в других семьях, – но в традициях их семьи помогать в украшении комнат.

К полудню мужчины достаточно отрезвели и пришли в себя, чтобы помочь дамам и слугам. Эвелин была права: все в этой семье вели себя нисколько не лучше, чем дети, и получали не меньшее удовольствие. И Себастьян был не прав. Независимо от дефиса, придававшего внушительность их фамилии, они вовсе не были чопорной семьей. По крайней мере сегодня. Смех, детские голоса и голоса взрослых разносились по коридорам. Все хотели развешивать гирлянды с омелой, даже ее отец и тетя – они с радостью присоединились к общему веселью.

В середине дня дом, казалось, был полностью увит гирляндами. Двери – венками из остролиста и хвойными ветками, перила – фестонами с лентами, веточками плюща и сосновыми шишками. В каждом уголке, в каждой нише, почти на всей мебели, которую не надо было передвигать, красовались венки из зеленых веток с ягодами. Все было похоже на сказочные картинки. Несмотря на свой почтенный возраст, «леди Грейвилл» выглядела пышно и величественно, как когда-то раньше.

В одном конце главного зала устанавливалась елка – ее срубили и принесли в дом утром. Себастьян с мужчинами помогали леснику и его работникам, вернее, их помощь заключалась в ненужных советах. Почти все дамы были заняты распаковыванием коробок с украшениями, которые каждая из приехавших захватила с собой. В другом конце зала готовили стол для детей Дианы и их нянь. Дети увлеченно делали свои игрушки на елку: бусы из ягод, а из веточек и лоскутов – куколок и зверьков. Успев понаблюдать за непоседливыми малышами, Вероника сомневалась, что их усердия хватит надолго.

Она с удовлетворением огляделась. Все прекрасно, а на царапины на руках от колючих веток можно не обращать внимание. На следующий год она предусмотрительно наденет перчатки. На следующий год? Она улыбнулась. Она все еще понятия не имеет, как они с Себастьяном объяснят то, что происходит в этом году, но сейчас не хочется об этом думать. Сегодня днем ей пришло в голову, что когда они с Себастьяном по-настоящему поженятся, то у них будет два дома в деревне и дом в городе. Не продать ли ее загородный дом Харрисону? В конце концов, этот дом принадлежал Чарлзу, а Харрисон, кажется, проявлял интерес к его приобретению. Деньги она употребит с пользой – этот дом Себастьяна требует основательного ремонта. Как чудесно будет вернуть дому прежний блеск, устраивать в нем приемы для друзей и родственников… и чтобы в нем жили дети.

– Все очень мило, – сказала Хелена за спиной Вероники.

Вероника посмотрела на мать Себастьяна и улыбнулась.

– Да. Вы, я вижу, довольны?

– Это мое самое любимое время года. – Хелена выглядела очень довольной. – Что может быть лучше, чем собраться всей семьей на Рождество? – Она вздохнула. – Жаль, что здесь нет Порции, но что поделаешь. – Она помолчала. – Важно, чтобы дети были рядом, но не менее важно отпускать их от себя.

– Даже Порцию?

– Из-за того, что она племянница, а не дочь?

Вероника кивнула.

– Для кого-то и существует разница, но у меня это не так. Порция жила у нас с младенчества. Она ребенок моей сестры, и она – это все, что у меня осталось от нее. Порция дорога мне так, словно я сама дала ей жизнь. – Хелена на секунду замолчала. – Может, даже дороже других детей, хотя я им этого никогда не скажу. Нельзя выделять кого-нибудь из детей. Вы поймете это, моя дорогая, когда у вас появятся собственные дети.

– Я очень этого хочу.

– Когда в доме есть дети… Ничто с этим не может сравниться. Особенно на Рождество. А взрослые на Рождество забывают про свой возраст. Даже я.

Вероника засмеялась:

– Вы правы. Как чудесно, когда дом полон детей. Всех возрастов. Но меня волнует то, что вы застали нас врасплох.

– Ну что вы. Все устроено просто превосходно.

– Надеюсь, что так. Но поскольку я не ждала вас… никого из семьи, то у меня нет никаких подарков. – Не было, до того как сестра миссис Бигелоу не прислала вымпел для Себастьяна – это произошло несколько часов назад, – но для остальных подарков у нее не было. – Я привезла елочные украшения, и для Себастьяна у меня есть подарок, но я не знала, что здесь будет кто-нибудь еще.

– О, дорогая, я понимаю, как это неловко.

– Я подумала, что, может, после Рождества…

Хелена рассмеялась.

– Дети будут просто усыпаны подарками, так что они ничего не заметят. Что касается остальных… – Ее взгляд задержался на Себастьяне – он и братья спорили и давали указания слугам, как правильно установить елку. Веронике не казалось, что это слишком трудное дело, но, очевидно, мужчины так не считали. – Вы уже сделали нам самый большой подарок, о котором мы могли лишь мечтать.

– Я сделала подарок?

Хелена кивнула.

– Хотя мой младший сын купил этот дом и сказал, что собирается остаться в Англии, у меня были сомнения. Но сейчас…

– Сейчас?

– Но сейчас он здесь на Рождество и на свой день рождения…

– Его день рождения?

– Через два дня после Рождества. Вы не знали?

– Он ни слова не сказал.

– Это знаменательный день рождения, но я боюсь, что в разгар праздника он про это забыл. – Хелена посмотрела в глаза Вероники. – Теперь у него есть вы. Вы сделали так, что он захотел остаться. Мы не могли получить лучшего подарка. Вместе вы наполните дом любовью, смехом и детьми. – Хелена перевела взгляд на собственных детей. – Вы, моя дорогая, уже заполнили этот дом, пусть и неожиданно, и я всегда буду вам благодарна.

Вероника подавила чувство вины. В конце концов, они собираются пожениться как можно скорее.

– Я не могу представить, чтобы он навсегда отказался от путешествий, – сказала она, чтобы что-то сказать.

– Конечно же, нет. – Хелена покачала головой. – Только дурак этому поверит, но только мать будет на это надеяться. Правда, теперь у него есть к кому возвращаться – это вы.

– Скорее уж я отправлюсь вместе с ним.

Хелена засмеялась:

– Меня это почему-то не удивляет. Вы знаете про мой список?

Вероника отрицательно покачала головой.

– Конечно, это глупость. Во всяком случае, мои дети так думают. У меня есть список тех членов семьи, кому следует в порядке очередности жениться и выйти замуж. На ком в первую очередь я должна сосредоточить свои усилия.

– Понимаю, – улыбнулась Вероника. – Из того, что говорила Порция, ваш список возглавляет она?

– Теперь она, – кивнула Хелена. – В течение многих лет на первом месте был Себастьян. Но как же трудно найти подходящую партию для человека, которого постоянно нет на месте.

– У меня создалось такое впечатление – Порция намекнула, – что вы не одиноки в своих усилиях по сватовству.

– Дочери помогают мне в этом, как могут, – усмехнулась Хелена. – Поскольку их я в свое время облагодетельствовала, то они считают, что должны мне помочь! – Она хитро улыбнулась, глядя на Веронику. – Это удерживает меня от явного вмешательства в их жизни. Мои дети боятся, что стоит им обзавестись собственными семьями, как я начну давать советы, как им решать проблемы в их домах.

Вероника засмеялась.

– И я буду продолжать это делать. – Хелена снова посмотрела на своих детей. – Я всего лишь хочу, чтобы они были счастливы. Я, разумеется, знаю, что не обязательно жениться, чтобы стать счастливым, но я также знаю, что одиночество – страшная вещь. Не пожелала бы этого злейшему врагу.

– А вы одиноки? – не подумав спросила Вероника.

– Ну и ну, а вы откровенны. – Хелена улыбнулась. – Временами, наверное, да. У меня, однако, есть собственные планы. Я собираюсь их осуществить, когда устрою дела моих детей.

Вероника удивленно на нее взглянула:

– Да?

– Да, – усмехнулась Хелена. – В мои планы входит ни от кого не зависеть и делать исключительно то, что захочу. Я никогда так не поступала. Это звучит довольно эгоистично, полагаю, но когда большая часть твоей жизни позади, а не впереди, мне представляется, что ты заслужил право быть немного эгоистичным. – Она пристально взглянула на Веронику. – Даже не знаю, что мне больше нравится: независимость или отсутствие одиночества.

– Это в каком-то роде сделка, да? – задумчиво произнесла Вероника. – Человек просто не может решить, чего он хочет больше. Что важнее. – Она покачала головой. – За независимость приходится дорого заплатить.

– Как и за любовь, – улыбнулась Хелена. – Но это того стоит, как вы думаете?

Вероника согласно кивнула:

– Да, я думаю, что стоит.

– Что касается моих планов, то они не совсем обычные. Не сомневаюсь, что вы найдете их смешными. Возможно, как-нибудь, когда будет настроение, я посвящу вас в них, но не сейчас. А у вас когда-либо был секрет, Вероника?

– Секрет? – удивилась Вероника. – Ну, наверное, был. Почему вы спрашиваете?

Хелена опять посмотрела на своих детей.

– У них у всех есть секреты. О некоторых я догадываюсь. Другие я, вероятно, так никогда и не узнаю. Мои планы – это мой секрет. Возможно, не самый большой и не самый важный, но этим секретом я никогда ни с кем не делилась. Вот почему человек не должен идти по жизни в одиночку – ему необходим кто-то, кому можно полностью довериться в том, что наиболее важно для них обоих. – Она улыбнулась. – И это, дорогая Вероника, самый большой дар из всех возможных даров.

Глава 21

В дверь между ее комнатой и комнатой Себастьяна раздался стук. Наконец-то. Она уже начала недоумевать, неужели мужчины проговорят до утра Рождества.

Украшать елку собралась вся семья. Дети развесили свои гирлянды и игрушки на нижних ветках. Пряники в виде человечков, которые кухарка испекла для детей, тоже красовались на елке, хотя их оказалось намного меньше, чем было приготовлено, а пряничные крошки были видны на одежде не только младших членов семьи. Были повешены все елочные игрушки, которые Вероника и сестры Себастьяна привезли с собой. Свечи аккуратно расположили среди веток, и все с шутками вспоминали пожар, случившийся на прошлое Рождество.

Большое полено, которое обычно сжигают в сочельник, вызвало не меньше споров у Себастьяна с братьями, чем елка. Полено поместили в огромный камин главного зала – оно будет гореть до Крещения. Хэдли-Эттуотеры соблюдали все традиции, на которые семья Вероники не обращала внимания. Но сейчас и отец, и тетя, и бабушка не захотели остаться в стороне. Все приготовления сопровождались пением рождественских песен, наивных и сентиментальных. Дети Дианы, прежде чем их отправили спать, потребовали, чтобы для Рождественского деда оставили сладости из изюма и миндаля, а для его оленя – морковку.

День прошел просто превосходно, и теперь Вероника с улыбкой произнесла:

– Войдите.

Тон у нее был нарочито равнодушный, а в руке она держала книгу.

Она слышала, как он вошел и остановился.

– Это одна из моих книг?

– Вторая, кажется.

– Я думал, что вы прочли их все.

– Прочла. – Она перевернула страницу. – Они стоят того, чтобы их перечитать. А поскольку вас здесь не было…

Он сделал глубокий вдох.

– Вероника, нам надо кое-что обсудить. Я должен кое-что вам рассказать.

– Секретное? – Она взглянула на него.

– Нет, вовсе нет.

– Жаль. Я так люблю секреты. – Она снова перевела взгляд на книгу, изо всех сил стараясь не улыбаться.

– Это не секрет.

– Значит, это что-то важное?

– Не совсем, – помолчав, сказал он. – Интересное, но я не назвал бы это особенно важным.

– Думаю, что есть много всего, что вам следует мне рассказать, да и у меня тоже имеется кое-что. Хотя мне кажется, что мои сообщения намного интереснее и важнее.

– Например?

– Будет совсем неинтересно, если я вам о них расскажу. Со временем сами узнаете. Считайте это бесконечным открытием. – Она перевернула страницу. – Это займет… ну лет двадцать или тридцать.

Он долго не произносил ни слова.

– Мне вдруг показалось, что вы собираетесь сказать, что передумали выходить за меня.

– Бог с вами, Себастьян, я не та особа, чье решение может поколебать прошлая ночь. Я сказала, что выйду за вас, и я твердо намерена это сделать. – Она повела плечом. – Это – ваше первое открытие. Раз уж я решила что-то сделать, то редко меняю свое решение. – Она закрыла книгу и с улыбкой посмотрела на него.

Он засмеялся.

– А! Но вы изменили свое решение стать любовницей.

– Стать любовницей вообще, но не стать вашейлюбовницей. – Она встала. – В этом большая разница.

Он недоверчиво на нее смотрел.

– Что вы имеете в виду?

– Я находила мысль стать любовницей довольно привлекательной, но после того, как познакомилась с вами, я утвердилась в своем намерении. – Она приблизилась к нему.

Он сощурился.

– Вы говорите, что захотели стать только моейлюбовницей?

– Выходит, что так. – Она улыбнулась. – Это прекрасная мысль.

– Я все-таки ничего не понимаю.

– Вижу. И это так… мило. Я не нахожу причин, почему я не могу быть одновременно вашей любовницей и вашей женой. – Она обвила руками его шею. – Вы против?

Он помедлил, потом обнял ее за талию.

– Нет, что вы. – Нагнув голову, он легонько коснулся губами изгиба ее шеи. – Вы правы – мысль блестящая.

Она вздрогнула. Господи, когда он вот так касается ее…

– Я предполагала, что вы согласитесь. Однако… – Она высвободилась из его рук. – Раз я не ваша жена и никогда по-настоящему не была вашей любовницей…

– Но… – Он уставился на нее. – Но… сейчас сочельник.

– Знаю, дорогой, но мне пришло в голову, что единственное, что могло бы уберечь нас от полного, страшного скандала, это то обстоятельство, что… мы вместе не спали.

Он не мог поверить тому, что услышал, и глаза у него полезли на лоб, а она одарила его улыбкой.

– Мы ведь действительно не сделали ничего… предосудительного. Мы не спали в одной постели.

– Ну, нет, но… сейчас же канун Рождества.

– Совершенно верно, – кивнула она. – Завтра Рождество, и после праздника мы сообщим вашим родным, что мы не женаты, но вскоре поженимся.

Он долго сверлил ее взглядом.

– Значит, мы с вами, мы не… а сегодня ночью…

– Учитывая все обстоятельства, это было бы самое разумное.

– Неужели я не сказал про сочельник?

– И не один раз.

Ей нравилась эта веселая игра.

– Тем не менее… – Он старательно выбирал слова. – Учитывая, что сейчас сочельник, а мы собираемся пожениться…

– Но еще не поженились. – Она покачала головой. – Вы же сами сказали, что непорядочно соблазнять женщину, на которой собираешься жениться.

– Да, я это говорил. – Он задумчиво на нее смотрел. – Но раз вы уже одеты для сна…

– А вы уже сняли сюртук и вас едва ли можно назвать прилично одетым…

– Вероятно, с моей стороны вообще неприлично даже находиться здесь.

Она драматично вздохнула.

– Я тоже так думаю.

Его взгляд скользил по ее фигуре, по шелковому пеньюару, отделанному французским кружевом, под которым виднелась прозрачная ночная рубашка.

– Этот наряд… вам очень идет.

– Вы так думаете?

– Только мертвец… – он прокашлялся, – не заметил бы этого.

– А вы уж точно не мертвец.

– Такой наряд могла бы надеть любовница.

– Что вы говорите! – Она скосила глаза вниз. При нужном освещении он вполне мог бы разглядеть все, что кроется под полупрозрачной тканью. – А я подумала, что такое могла бы надеть жена.

– Можно лишь надеяться на это. Но вы теперь моя… – Он подумал секунду и сказал: – Моя невеста.

Она ослепила его улыбкой.

– Да, это так.

– В таком случае мне следует благочестиво поцеловать вас на ночь и удалиться к себе, в свою постель, – вкрадчиво произнес он.

– Это было бы разумно, – прошептала она, подавив разочарование. Они вполне смогли бы продолжить игру!

Он взял ее руку и поднес к губам, не сводя при этом с нее глаз. У нее перехватило дыхание.

– Мне следует пожелать вам спокойной ночи.

– Да, пожалуй…

– Это кажется мне приличным, – прошептал он, касаясь ее руки. – А я изо всех сил старался вести себя с вами прилично.

– Я это заметила.

Он перевернул ее руку и поцеловал в ладонь.

– Это скорее всего было непредвиденной ошибкой.

– Да? – Она с трудом проглотила слюну.

– Но мне казалось, когда случается что-то важное, как, например, встреча с женщиной, с которой ты собираешься провести остаток своих дней, то тебе, вероятно, надлежит следовать общепринятым правилам поведения. – Его губы поднялись к запястью.

– Почему? – вырвалось у нее.

– Ну, я не знаю. Наверное, я больше в душе Хэдли-Эттуотер, чем подозревал. – Губы Себастьяна отодвинули кружево на рукаве пеньюара, и он начал осыпать поцелуями нежную кожу до локтя.

– Себастьян… – Кто бы мог подумать, что именно это место окажется таким чувствительным? Она не заметила, как он свободной рукой развязал пояс на пеньюаре.

– Хотя я никогда не любил правил. – Он спустил пеньюар с ее руки и, нагнувшись, поцеловал в плечо. Она едва не задохнулась и уже не сознавала того, что шелковое одеяние упало на пол.

– Я слышала о вас такое мнение.

Он обхватил одной рукой ее за талию и прижал к себе поближе. Тонкий голосок в мозгу, очень похожий на голос Порции, призывал ее подождать – они ведь скоро поженятся. Но Вероника предпочла остаться глухой.

Себастьян провел рукой по ее бедру поверх шелковой рубашки и, наклонив голову, завладел ее ртом. Она разомкнула губы и почувствовала его вкус, вкус бренди, а еще… жар, жар желания. Ее дыхание смешалось с его дыханием, его язык оказался внутри ее рта, дразня и искушая. По ее телу пробежала дрожь. Он поднял голову и теперь целовал впадинку у нее на плече около шеи. Как он догадался, что это ее самое уязвимое место? Губы ласкали кожу, а она таяла от томления.

– Когда вы так делаете… – со стоном вырвалось у нее.

– Да?

Она вся отдалась ощущению его губ.

– Вы такой мастер… – И кожей почувствовала его улыбку. – У вас большой опыт…

Он приподнял голову и заглянул ей в глаза.

– Вероника, этот опыт пригодился. Сейчас. Для вас.

У нее замерло сердце.

– Мне это не важно. Это совершенно не имеет никакого значения.

– Хорошо, потому что мне тоже это не важно. – Глаза его улыбались. – Ничто в моей жизни уже не важно… после того, как мы встретились. Моя жизнь началась заново с вашим появлением.

Ей стало трудно дышать, трудно говорить.

– О, это звучит изысканно.

– Это правда.

И снова их губы сомкнулись. Страсть объединяла их, сильная и всепоглощающая.

Его рука у нее на бедре под шелковой рубашкой, пальцы задевают голую кожу. Вероника вздрогнула и потянула его за сорочку, вытаскивая подол из брюк. Он чуть отодвинулся, чтобы сподручнее было стянуть с нее через голову ночную рубашку. Она осыпала поцелуями его шею, пальцы впивались в твердые мышцы на груди. А его пальцы ласкали, скользя по изгибам и ложбинкам ее спины, бедрам, ягодицам. Она прижалась к нему, ощущая сквозь одежду напряженно выпиравший член. Просунув руку между ними, она нащупала пуговицы на его штанах. Господи, как же она его хочет… Она буквально обезумела от желания соединиться с ним.

Расстегнув пуговицы, она запустила руку внутрь. Пальцы нашли твердый, набухший член. Он прерывисто выдохнул. Грудь у него поднималась и опускалась, соприкасаясь с ее грудью. Она сомкнула ладонь, и он застонал.

– О Господи, Вероника… – Рывком сдернув брюки, он откинул их в сторону.

Она водила языком и губами по его груди, потом медленно опустилась на колени и подняла на него глаза.

Он, не мигая, смотрел на ее лицо, глаза его заволокла дымка страсти. Заключив в ладони его плоть, она осторожно провела языком по самому кончику, глядя ему прямо в глаза. Он задохнулся и сжал кулаки. Она хотела доставить ему удовольствие. Хотела, чтобы он до боли возжелал ее. Чтобы потерял рассудок в пылу страсти. Чарлз хорошо ее обучил. А она, прости ее Боже, наслаждалась их с Чарлзом любовными ласками. По своей сути она любовница.

Она продолжала ласкать его языком, он задрожал, и тогда она медленно пососала кончик его члена. Он застонал, а у нее внутри сильно запульсировало, и между ног просочилась влага. Она поглаживала, сосала и осторожно сжимала его плоть. Он покачивал бедрами, словно пытался сдержать себя.

Она отстранилась, и тогда он поднял ее на ноги, подхватил под бедро и обвил ее ногу вокруг своей. Он впился в ее губы обжигающим поцелуем, его член оказался между ее ног, касаясь ее влажного лона. Она стонала прямо ему в рот.

Он поднял ее на руки и прошагал в свою спальню, где уложил на кровать. Вероника, приподнявшись на локте, во все глаза смотрела на него. В своей жизни она видела только одного обнаженного мужчину – Чарлза. Он был красив, но Себастьян… Себастьян был похож на прекрасную, высеченную из мрамора скульптуру. Или на Бога. Широкие плечи, узкие бедра, длинные мускулистые ноги. И все это вкупе со шрамом над бровью и потемневшими от любовного огня голубыми глазами… Она готова ему отдаться.

Он лег рядом с ней и заключил в объятия. Она прижималась к нему грудью, его ноги переплелись с ее ногами. Его рот, руки, казалось, были одновременно на всем ее теле. Он взял в ладони ее грудь, облизывал соски, сосал и покусывал. Она изгибалась и извивалась. Каждая клеточка на ее теле, до которой он дотрагивался, оживала и горела. Его губы спустились ниже, к животу. Она со стоном выгнулась навстречу его поцелуям.

Он встал на колени между ее ног, и легкие, воздушные прикосновения задели ей бедра изнутри. Он чуть развел ей ноги и большим пальцем потер серединку ее лона. Она вскрикнула, тело ее дернулось, и она приподняла бедра. Тогда он наклонился и подул прямо в пульсирующие складочки, потом облизал их. А она едва не умерла от немыслимого удовольствия. Волны сладостного наслаждения набегали на нее, она вцепилась руками в простыни, ее бедра покачивались, она жаждала еще и еще этого восторга.

– Себастьян… ради Бога… пожалуйста…

Он удобнее устроился у нее между ног и проник внутрь, ощутив, как ее лоно плотно сомкнулось вокруг его члена. Он медленно приподнялся над ней, потом снова опустился. Она обвила его ногами и вращала бедрами, побуждая не останавливаться. Он двигался все ритмичнее и быстрее. Она вся отдалась наслаждению, радости быть с ним одним целым, единым существом. Она выгнулась дугой и выкрикнула его имя. Последовал взрыв, напряжение спало, и ее омыли волны подлинного блаженства, сладкой неги. Как это прекрасно и как правильно то, что наслаждение поглотило ее целиком. Она принадлежит ему, а он – ей, и так будет всегда. Где-то в глубине сознания и не вполне отчетливо промелькнула благодарность Чарлзу, который научил ее этой радостной близости между мужчиной и женщиной. И еще она вознесла благодарность небесам за то, что они подарили ей радость любви с Себастьяном.

Почти без сил они приникли друг к другу и долго лежали, тяжело дыша. Их сердца бились в унисон, словно они были одним человеком.

Наконец она подняла голову.

– Как же насчет того, чтобы не соблазнять женщину, на которой вы собрались жениться?

– Я не скрывал, что это упущение в моем плане. Мужчина должен уметь признаваться, когда он не прав. – Он улыбнулся ей усталой, но довольной улыбкой. – Я был не прав.

Она уютно устроилась у его груди.

– В мужчине, который признает свои ошибки, есть что-то неотразимое.

– Я кое-что вспомнил. – Он помолчал. – Сейчас, кажется, подходящее время сказать…

– Признание? Это интересно. – Она поцеловала его в шею. – Почти так же, как секреты.

– Это не секрет и не признание. – Он вздохнул. – Мой день рождения через два дня после Рождества.

– О, вот открытие! – Она тихонько засмеялась. – Но я уже про это знаю.

– Откуда?

– Ваша мама сказала.

Он облегченно вздохнул.

– И вас это не взволновало?

– Нисколько.

– А вы знаете, почему я хочу на вас жениться?

– Да. – Она сдвинула брови. – Нет. Почему?

– Помимо того, что я вас люблю?

– Я это знаю, – улыбнулась она.

– Я хочу, чтобы ваше лицо, ваша улыбка были моим первым видением по утрам и последним ночью.

– По утрам я ужасно выгляжу.

Он засмеялся.

– Я думал, что вы любите утро.

– О да, люблю. Но утро меня не любит.

– Еще кое-что… – Он перекатился на бок и открыл ящик шкафчика у кровати. Оттуда он вынул маленький сверток в бархатной обертке и перевязанный ленточкой. – Это вам.

– На Рождество или в честь сочельника? – шаловливо улыбнулась она.

Он засмеялся:

– И то и другое.

Она взяла сверток в руку.

– Тяжелый. – Определить форму ей не удалось, потому что внутри предмет был плотно завернут в бумагу. – Можно открыть?

– Ни в коем случае. – Он выхватил сверток из ее руки и положил на прикроватную тумбочку.

Она вздохнула.

– Вы меня дразните, да?

– Да. – Он поцеловал ее в кончик носа.

– Еще одна из ваших семейных традиций?

Он кивнул.

– Есть и другие. Рождественский дед ночью наполняет детям чулки подарками. Утром мы все идем в деревенскую церковь. – Он посмотрел ей в глаза. – Я не регулярно хожу в церковь, но ведь сейчас Рождество.

– И для Рождества вы делаете исключение.

Он снова кивнул.

– Обед подают рано.

Она постаралась сохранить серьезность.

– Пока что я не услышала упоминания о подарках. Когда же мы их откроем?

– После обеда.

Она вздохнула.

– У вашей семьи очень много традиций.

– Мы такие, и мы твердо их соблюдаем.

– Про вас никак не скажешь, что вы следуете традициям.

– Это Рождество, – заявил он.

Она засмеялась:

– И я не получу свой подарок до обеда?

Он покачал головой:

– Это было бы неправильно.

Она положила свою ногу на его и потерлась лицом о его шею.

– Мы ни за что не сделаем ничего неправильного.

– Мы все сделаем правильно. – Он уложил ее поверх себя. – Скажу вам еще одну вещь.

Она уселась на него верхом и сразу почувствовала, как он возбудился. Он просто ненасытный. Это хорошо.

– И что это за вещь?

Он усмехнулся.

– Я не собираюсь проводить сочельник в одиночестве.

– Неужели? – Она смотрела ему прямо ему в глаза и улыбалась. – И я тоже.

Глава 22

Себастьян окинул стол взглядом человека, который знает, что он прав. Да, это действительно замечательное Рождество.

Семья собралась под крышей его дома. Женщина, которую он любит, рядом с ним. Даже ее семья здесь, и ближайший друг тоже. За столом царило приподнятое настроение, то и дело раздавались смех и шутки, вспоминали о прошлых рождественских торжествах. Угощение – превосходное, но сливовый пудинг еще не подавали. У Себастьяна была и другая причина для удовлетворения – он отлично справился с наймом слуг… хотя всех их рекомендовали Стоукс и миссис Бигелоу. А каждый раз, когда он встречался глазами с Вероникой, сердце у него колотилось чаще.

Рождество… И за столом сидели почти все, кто ему дорог на этом свете. Жизнь никогда не казалась ему такой удивительно прекрасной, как сейчас, и он знал – а это ощущение посещает человека, лишь когда тот поступает правильно, – что это только начало.

– Дети разыграют представление, – объявила Бьянка. Племянница и племянники обедали на кухне под присмотром няней, и, несомненно, их угощали всевозможными вкусными кушаньями, приготовленными кухаркой и миссис Бигелоу, которые обычно им есть не дозволялось. Но на Рождество запреты отменялись.

– Как чудесно, – просияла матушка Себастьяна. Сегодня она была полностью всем довольна.

– И это сюрприз, – с улыбкой заметила Эвелин.

– Еще одна традиция? – спросила Вероника.

Эвелин засмеялась.

– Одна из многих.

Себастьян наклонился к Веронике.

– У нас всегда на Рождество разыгрывают представление.

– Себастьян, подумать только, сколько всего ты пропустил, – сказала Миранда, не удержавшись от укоризненного тона. – А сегодня дети Дианы, я уверена, замечательно подготовились. Почти как мы в свое время.

– Это у них, несомненно, в крови, – вставила мисс Брамхолл.

– Обычно выступают дети, – продолжала Миранда. – Хотя кое-кого из нас иногда тоже заставляли принимать участие. Все зависит от того, какое представление разыгрывается.

– А помните тот год, когда Порция, Бьянка и Миранда нарядились тремя волхвами? – засмеялся Эдриан. – И принесли свои дары?

Хелена усмехнулась:

– Мой любимый жемчуг, дорогие французские духи…

– И любимый папин коньяк, – подхватил со смехом Хью.

– Все было бы восхитительно, если бы Миранда его не разлила. Или это были духи? – спросила Диана.

– И духи тоже, – уточнила Миранда.

Столовая огласилась хохотом.

Диана выразительно взглянула на Бьянку:

– А почему ты знаешь о представлении, а я нет?

– Хотим сделать тебе сюрприз, – самодовольно улыбнулась Бьянка.

– Замечательно, – сказал Джеймс.

– К тому же, – гордо заявила Бьянка, – я – любимая тетя…

– На сегодня, – себе под нос произнесла Эвелин, а Вероника с трудом не рассмеялась.

– …и у меня главная роль. Миранда тоже участвует, и мистера Синклера уговорили выступить. Детям очень нравится то, как он говорит. – Бьянка закатила глаза к потолку.

Себастьян посмотрел на своего американского приятеля – тот беспомощно пожал плечами.

– Как мило с вашей стороны, что вы согласились помочь. – Хелена одарила Синклера ласковой улыбкой. – Я вам очень благодарна.

– Это я должен вас всех поблагодарить, – галантно ответил Синклер. – Я не очень сентиментальный человек и не придаю особого значения рождественским праздникам, но среди вас я понял, чего лишаюсь, поскольку вся моя семья живет в Америке. И как невнимателен я по отношению к семье моей матери здесь, в Англии.

– Считайте нас своей семьей в этом году. – Мать Себастьяна похлопала его по руке. – И возможно, завтра вы навестите семью вашей матушки.

– Прекрасная мысль, леди Уотерстон. – Он кивнул. – Я, конечно, это сделаю, но после того, как сыграю в пьесе.

– Ну а я лично жду не дождусь этого представления. – Себастьян засмеялся и, помолчав, заметил: – Знаю, что я пропустил столько всего…

– Двенадцать празднований Рождества, – подсчитала мать.

– Четыре рождения детей, – со вздохом сказала Диана.

– Шесть свадеб, – добавила Миранда.

– Пять кончин, – еле слышно пробормотал Хью.

– И куропатку на грушевом дереве [9], – фыркнула Бьянка. – Сейчас не время…

– Прошу меня извинить, дорогая, но не соглашусь с вами, – сказал лорд Брамхолл. – Урок, который я лишь недавно усвоил, научил меня тому, что радости Рождества не нарушат воспоминания о тех, кого мы потеряли. По-моему, нет более подходящего времени в году, чем это, чтобы отдать должное тем, кто был в нашей жизни и оставил нас, чтобы мы продолжали жить. Кто хотел бы, чтобы мы помнили их не с печалью на сердце, но получая радость от жизни. Кто хотел бы, чтобы мы жили полноценной жизнью. В этой семье много традиций. Но позвольте мне предложить еще одну, которая, как я надеюсь, станет новой традицией для этого Рождества и многих грядущих. – Он встал, и остальные мужчины присоединились к нему. – Позвольте мне предложить тост с любовью и признательностью к тем, кто живет в наших сердцах весь год и особенно на Рождество. – Он поднял бокал. – За память о моей дорогой жене, подарившей мне самый большой подарок, – он с любовью посмотрел на дочь, глаза которой подозрительно заблестели, – она так любила Рождество.

– За память о моем любимом муже. – Мать Себастьяна тоже подняла бокал. – Чей упрямый характер я вижу в каждом из своих детей. Он был бы горд сидеть за этим столом.

– За Ричарда, – сказал Эдриан. – Он никогда не мог правильно спеть рождественский хорал.

– У него был ужасающий слух, – улыбнулась Диана.

Вероника подняла свой бокал.

– За Чарлза, очень хорошего человека.

– За моего покойного мужа Джона, – тихо сказала Миранда.

– За Джейн, мою жену, – с улыбкой произнес Хью.

– И за память о моем дорогом покойном муже, где бы он сейчас ни находился, – твердым голосом сказала леди Брамхолл. – За человека, который не допускал того, что он не прав, за которым всегда оставалось последнее слово и который любил сливовый пудинг. – Она бросила взгляд на Веронику. – Нужно ли мне еще что-нибудь добавить?

Мужчины сели, и разговор за столом продолжился.

Все улыбались и обменивались замечаниями «Я помню, когда…» и «Ты помнишь то Рождество…». Себастьян встретился взглядом с отцом Вероники и поднял бокал, приветствуя его, а тот улыбнулся и кивнул. Себастьян облегченно вздохнул. Он вспомнил, как Вероника вроде говорила, что отец не собирается его застрелить. И ее отец был вполне доброжелателен и вчера, и сегодня. Очевидно, Вероника сказала ему, что они собираются пожениться. Хотя… никогда нельзя быть ни в чем уверенным, когда дело касается отца женщины.

– Итак, у нас представление после обеда? – спросил Себастьян.

– Мы немного поспорили, – сказала Бьянка. – Дети хотели устроить представление завтра, поскольку сегодня – День подарков [10]и лучше не отвлекаться.

– Им хочется поскорее получить подарки, – тихонько шепнул Джеймс сидевшему около него Хью.

– Я сам люблю подарки, – прошептал в ответ Хью.

– Потом мы им предложили устроить представление в честь дня рождения дяди Себастьяна. Детям это очень понравилось, – сказала Бьянка. – Поэтому ждите с нетерпением дня рождения Себастьяна и ежегодного рождественского спектакля артистов Хэдли-Эттуотер.

– Это, безусловно, добавит веселья к празднованию, – сказала Миранда.

– Очень кстати, поскольку это самый важный день рождения, – добавил Эдриан.

– Моему младшему сыну исполняется тридцать три года. – Мать Себастьяна поморщилась и повернулась к мисс Брамхолл. – Ты представляешь, какие мы с тобой старые?

Мисс Брамхолл кисло усмехнулась:

– Спасибо за напоминание, но я предпочла бы избегать подобных открытий.

– А у вас есть семейные традиции на дни рождения, так же, как на Рождество? – спросила Вероника, оглядев сидящих за столом.

Миранда наморщила лоб.

– Когда мы были детьми, тот, у кого был день рождения, весь день носил корону. Ему разрешалось есть то, что он любит, а остальным полагалось быть с ним очень вежливыми.

– Все это продолжалось до того дня рождения Бьянки, когда она объявила себя королевой, но ее правление не отличалось справедливостью, – сказал Хью. – Власть ударила ей в голову.

– И меня сбросили с трона. Довольно-таки грубо – кто-то столкнул меня в пруд. – Бьянка сощурилась и оглядела по очереди всех братьев и сестер. – У меня до сих пор остались подозрения, кто это сделал.

– Можешь не стараться, – весело заметила Диана. – Мы сделали это вместе. Тот редкий случай, когда мы действовали единодушно.

– Но я все равно жду короны, – засмеялся Себастьян. – И хотя я намерен править твердой рукой, мое правление будет мудрым и добрым.

– Да уж, постарайся, – хмыкнула Диана. – В конце концов, ты получаешь свое наследство.

– Наследство? – спросила Вероника.

– Это – смешная семейная традиция. Даже не о чем говорить, – пожала плечами Бьянка, а Диана, фыркнув, пояснила:

– Папа, непонятно зачем, распорядился, чтобы каждый из младших сыновей – но не старший, потому что наследует титул, – когда ему исполнится тридцать три года, вступал в права наследования, но только с одобрения старших братьев. Если они сочтут его достойным такой ерунды.

– Достойным? – удивилась Вероника. – Что вы хотите этим сказать?

– Диана, мне кажется, хватит об этом, – поспешно вмешался Себастьян. – Веронике неинтересно слушать о…

– Глупости. Это же о тебе, а ты как раз и есть последний из братьев, кто достиг столь важного жизненного этапа. Я уверена, что Веронике интересно узнать все о мужчине, за которого она вышла замуж.

– Конечно. – Вероника перевела взгляд на Себастьяна. – Я хочу узнать все.

– Этот обычай, разумеется, устарел, но, очевидно, восходит к нашим предкам, – продолжила Диана. – Ричард должен был одобрить получение наследства Эдрианом. Ричард и Эдриан одобрить Хью, а теперь очередь Эдриана и Хью одобрить Себастьяна.

– Простите, но я не очень-то понимаю. – Вероника покачала головой. – Что вы имеете в виду под одобрением?

– Ну, обычные вещи, – сказала Диана. – Ответственный ли он человек? На самом ли деле повзрослел? Я не уверена, что существует особый перечень требований…

– Нет, конечно, – усмехнулся Эдриан.

– Мне кажется, – продолжала Диана, – поскольку Себастьян за этот год так сильно изменился и остепенился, у него есть дом и жена, нет сомнений в том, что он достойный наследник.

– Значит, наличие жены – это требование?

– Нет. – Себастьян замотал головой. – Ничего подобного.

– Я не был женат, когда получил свое наследство, – сказал Хью. – Но я и не бродил по миру в поисках приключений.

Эдриан, глядя на Хью, снова усмехнулся:

– Никому и в голову не пришло, что ты недостоин наследства.

– Ты хочешь сказать, что я занудный человек. – Хью вздохнул. – Это мой крест.

У Вероники появился странный взгляд. У Себастьяна сдавило все внутри.

– Но если бы Себастьян не женился…

– Какое это имеет значение, раз он женился, – сказала Диана.

Вероника посмотрела Себастьяну в глаза.

– Понятно. Это объясняет очень многое. – Она встала. – Прошу меня извинить, но мне необходимо на минуту выйти – здесь душно. – Она рывком отодвинула стул и вышла из комнаты.

– Себастьян… – До Бьянки наконец дошла суть происходящего. – Она не знала про наследство?

– Как видишь, нет. – Он вскочил и кинулся за ней следом. Она знала о его дне рождения, и он решил, что она знает и о том значении, какое эта дата имеет для него.

Она не прошла и нескольких шагов по коридору, как он догнал ее.

– Вероника, позвольте вам объяснить.

– Не нужно никаких объяснений. – Она смотрела на него с болью и гневом. – Все абсолютно ясно.

Он покачал головой:

– Все не так, как вы думаете.

– Неужели? – Ладони у нее сжались в кулаки, но голос звучал холодно, спокойно и… фатально. – Мне показалось странным, что человек с вашей репутацией так жаждет брака. Вообще-то я выбрала вас из-за вашей репутации. Это – одна из причин.

Он пристально на нее смотрел.

– Что значит – выбрали меня?

Она пожала плечом.

– Если уж я захотела стать любовницей, то вы прекрасно мне подходили.

– Вы сказали, что не хотели стать любовницей, пока не встретили меня.

– Вы представляли собой превосходный выбор. Авантюрист, не заинтересованный в постоянной связи. – Она презрительно хмыкнула. – Что ж, это оказалось изъяном в моем плане.

– Значит, вам подошел бы любой? А как насчет Синклера? Он бы подошел?

– Возможно, если бы я встретила сначала его, – последовал отрывистый ответ. – Он хочет жениться?

– Нет!

– А он тоже должен жениться для получения наследства?

– Никто ничего не должен!

– Ха-ха! Сначала вы купили этот дом. Потом вам понадобилась жена, чтобы поселить ее в нем.

– Я покупал дом, не имея в виду жену.

– Очевидно! Но вы купили его, имея в виду вашу семью, – вы хотели показать, как сильно вы изменились. Каким ответственным и добропорядочным вы стали. Как паршивая овца снова вернулась в стадо!

– Нет!

Она иронично подняла бровь.

– Хорошо. – Он вздохнул. – Да, я допускаю, что кое-что из этого повлияло на покупку дома. Но пришло время это сделать.

– Как раз перед вашим днем рождения. – Она бросила на него уничтожающий взгляд. – Весьма вовремя.

Он нахмурился.

– Неужели так трудно поверить, что, когда человек достигает определенного возраста, у него возникает желание жить по-другому?

– Когда этот человек – вы, то, конечно, да! – Она удрученно покачала головой. – Я верила вам. Я думала, что вы честный и благородный человек.

– Я и есть такой. – Он гневно смотрел на нее. – Я ни разу не ввел вас в заблуждение.

– Вы не сказали мне о вашем перечне качеств, достойных респектабельного человека! И той роли, которая отводилась мне. Вы не сказали о вашем наследстве.

– Я забыл, – вырвалось у него, и тут же он опомнился, поняв, что ляпнул не подумав. Он действительно забыл, но такой ответ никуда не годится. – Как только я вас встретил, то мог думать исключительно о вас. Только это имело значение.

– Вы сказали, что будете любить меня завтра сильнее, чем сегодня. Что хотите умереть, держа свою руку в моей.

– Я имел в виду каждое слово.

Она покачала головой.

– Мне следовало сообразить – слова звучали уж слишком гладко.

– Они шли из сердца, – возмутился он.

– Вы сами признали, что это – превосходные слова.

– И от этого они не сделались менее значительными, – заявил он.

– Они потеряли свою цену. – Она, смотрела на него прищурившись. – Скольким женщинам вы говорили то же самое?

– Ни одной, – твердо произнес он. – Я люблю вас.

– И это вы тоже говорили другим женщинам?

– Я не знаю. – Он запустил пальцы в волосы. – Я не помню, но раньше я ничего подобного не чувствовал.

– А теперь чувствуете?

– Да! И поэтому я хочу жениться на вас.

– Выходит, это не что иное, как счастливое совпадение: вы находите женщину, на которой хотите жениться, как раз перед решением ваших братьев о том, достойны вы или нет получить свое наследство?

– Вы же знаете – совпадения случаются.

– Не такие.

– Я люблю вас, Вероника, и вы любите меня.

– Еще один изъян в моем плане, – почти выкрикнула она, затем сделала глубокий вдох. – Вы говорите, что брак со мной не имеет никакого отношения к наследству, к тому, что вы должны доказать, что достойны его.

Он кивнул.

– Что является чистой правдой.

– Тогда скажите мне вот что. – Она внимательно смотрела на него. – Вам не приходило в голову, что жена должна стать окончательным звеном, чтобы доказать вашей семье, что вы больше не являетесь бельмом у них на глазу?

Он заколебался.

– Понятно, – сказала она.

– Ничего вам не понятно. – Он покачал головой. – Допускаю – такая мысль приходила мне в голову. Но это было до знакомства с вами.

У нее от негодования глаза полезли на лоб.

– Выходит, вам подошел бы кто угодно?

– Нет! Вы переиначиваете мои слова.

– По-моему, вы сами в этом преуспели. – Она развернулась и направилась к лестнице.

– Куда вы идете?

Она обернулась.

– В свою комнату, где собираюсь побросать в саквояж самые необходимые вещи. Я возвращаюсь в Лондон. За остальным я пришлю. Будьте так добры распорядиться, чтобы приготовили мою карету и сообщили моей семье, что мы тотчас уезжаем.

Он не верил своим ушам.

– Но… сейчас Рождество…

– Представьте себе, я это знаю.

– Но это наше первое Рождество.

– И, очевидно, последнее. – Она перевела дыхание. – Я была в замешательстве с того самого момента, как встретила вас, Себастьян. Я не знала, как мне поступить. Я приняла несколько глупых решений и совершила не одну ошибку. Я была сама не своя. Мои планы никогда прежде не шли наперекосяк. И я уж точно не собиралась влюбляться. – Она покачала головой. – Мне очень повезло с моим первым браком. Чарлз принимал меня такой, какая я есть, – независимой и прямой, и далеко не безупречной. Я никогда не думала, что снова встречу такого человека.

– Но вы встретили. Я люблю все ваши недостатки.

– А вы пытались стать тем, кем на самом деле не были. Добропорядочным. Хотели следовать условностям и правилам и выдумали себе жизнь, которая вам никогда не подходила.

Он сделал шаг и приблизился к ней.

– Но сейчас мне подходит эта жизнь. Подходит все это. – Он широко раскинул руки. – Вы подходите. Дом, жена, семья. Я изменился, повзрослел, если хотите. Я хочу все это. Хочу вас.

– Нет. Вы хотите то, что, считаете, вам следует иметь. – Она покачала головой. – А я хочу большего, чем быть средством для этого. – Повернувшись, она быстро поднялась по лестнице.

Он стоял и долго смотрел вслед Веронике. Он ведь думал, что мать рассказала ей о наследстве. Но тем не менее ему следовало самому ей об этом рассказать, а также об условиях получения этого наследства. Он не подумал о том, как она отнесется к этому, когда узнает. Он – полный дурак. Не нарочно, но он ее обидел. У Себастьяна все внутри перевернулось. Надо что-то предпринять. Жить без нее он не сможет. Сзади послышались шаги, он обернулся.

В дверях столовой стояли отец Вероники, ее тетя и бабушка.

– Мы все слышали, – презрительно бросила ему мисс Брамхолл и прошла мимо. – Подумать только – я отдавала должное вашей честности.

– Я очень разочарована, молодой человек. – Леди Брамхолл смерила его тяжелым взглядом. – Но мое разочарование не связано со сливовым пудингом – имейте это в виду, хотя я про пудинг не забуду. – Она вдруг наклонилась к нему и прошептала: – Свою внучку я знаю даже лучше, чем она себя. Она не тот человек, который меняет свои решения. Однако она не дура. Я советую вам дать ей пару дней, чтобы все осмыслить.

Он уставился на старую даму.

– Значит, у меня есть надежда?

– Это Рождество, мой мальчик. А надежда есть всегда. – Кивнув Себастьяну, она прошествовала за дочерью.

– Она права. – Лорд Брамхолл посмотрел на Себастьяна. – Вероника не дура. Но она влюбленная женщина, а женщины в таком состоянии хрупки и ранимы.

– Ясно, – пробормотал Себастьян.

– Я читал ваши книги. Вы не тот человек, который легко сдается, и отваги перед лицом опасности вам не занимать. – Взгляд Лорда Брамхолла был твердым. – Надеюсь, что ради счастья моей дочери в этом отношении вы не переменились, хотя и заявили, что стали другим.

– Я сделаю все возможное.

Лорд Брамхолл усмехнулся, бросил на него недоверчивый взгляд и последовал за матерью и сестрой.

По крайней мере в семье Вероники у него есть два союзника. А теперь придется вернуться к своей собственной семье. Он повернулся и вошел в столовую.

Его встретило гробовое молчание и девять пар глаз, смотревших на него осуждающе или сочувственно в зависимости от того, кто на него смотрел.

– Ну? – Он взял себя в руки и вызывающе произнес: – Начинайте.

Родственники сделали это хором:

– О чем ты думал?

– Почему не сказал ей о наследстве?

– Как ты мог?

– Так ты не женат?

– Очевидно, я не думал, – сказал он, отвечая Миранде. Потом повернулся к Бьянке: – Я не знаю, почему ей не сказал. Счел это не настолько важным, а чем дольше не говорил, тем труднее было сказать. – Он посмотрел на Диану: – Как я мог? Не знаю. Я вообще не соображал, что делаю.

Диана что-то хмыкнула, а он уже повернулся к матери.

– Да, мама, мы не женаты. Я хотел жениться. Не хотела она. Наконец я ее убедил. А теперь она думает, что это исключительно из-за проклятого наследства.

– Какой же ты дурак. – Хью уставился на него.

– Себастьян, нам надо поговорить, – заявил Эдриан.

– Ты должен убедить ее передумать, – твердо заявила мать.

– И ты не в ужасе от того, что мы не женаты? – Себастьян с удивлением на нее посмотрел.

– Я вообще недоумевала, почему она не носит кольца, – сказала Эвелин.

– Я потрясена и не нахожу слов. Тем не менее… – Мать припечатала Себастьяна решительным взглядом. – Ты любишь эту женщину, а она любит тебя.

– Может, тебе отправиться за ней? – предложила Диана.

– Не сегодня. К тому же… – Себастьян удрученно вздохнул, – она не… не во всем не права, а мне необходимо обдумать, как все исправить. Пока что… – Он обвел взглядом всех членов семьи, – я буду весьма признателен, если дальнейшего обсуждения происшедшего не последует. Понимаю, как вам трудно от этого воздержаться, но все же… Я знаю, что у каждого из вас имеется совет или способ разрешения моей проблемы. Я не желаю этого слышать, не сегодня по крайней мере. Считайте это вашим подарком мне. В конце концов, сейчас Рождество, и нас ждут рождественские подарки под елкой.

Эдриан задумчиво на него взглянул.

– Как пожелаешь.

Спустя несколько минут вся семья в несколько подав-ленном настроении собралась вокруг елки. Но с приходом детей начали разворачивать подарки, и настроение немного поднялось. Себастьян за это был всем благодарен – он совсем не хотел испортить семье праздник.

Вот уж поистине незабываемое Рождество.

Глава 23

– Ты собираешься развернуть эту вещь или будешь сидеть, уставившись на нее, до следующего Рождества? – В голосе бабушки прозвучало раздражение.

– Что вы здесь делаете? – Вероника подняла недовольный взгляд на бабушку и тетю. – Сколько времени вы здесь стоите?

– Долго. – Бабушка и Лотте явились в гостиную к Веронике подобно миссионерам, полным решимости спасти заблудшую душу.

Вероника была не в том настроении, чтобы выслушивать советы и увещевания, но взяла себя в руки.

– Дорогая, у тебя жалкий вид. – Бабушка уселась рядом с ней на диван. – Веки распухли, а нос покраснел.

– Знаешь, а тебя намного приятнее слушать, когда ты притворяешься, что у тебя особое настроение.

Лотте подавила смех и села по другую сторону от Вероники.

– Даже я не могу пребывать постоянно в этом состоянии. – Бабушка махнула рукой. – Вопрос не в том, почему мы здесь. Вопрос в том, что ты делаешь. Или, скорее, чего не делаешь.

– Ты вчера не произнесла ни слова всю дорогу, пока мы ехали в Лондон. – Лотте не могла скрыть сочувствия. – Мы же волнуемся.

– Не о чем было говорить.

Хотя плакать есть о чем. Она и поплакала ночью от злости, от боли и от потери. То, что она плакала, сильно ее удручило, потому что она не принадлежала к плаксивым женщинам. Но утром Вероника стала спрашивать себя, не поспешила ли она осудить Себастьяна. Теперь, спустя целый день после того, как она покинула Грейвилл-Холл, она уже не была уверена, что правильно поступила. Неужели эта ошибка с его стороны сводит на нет все? Неужели она отбрасывает что-то значительное, то, чего она уж и не думала снова найти? Неужели все перечеркнуто из-за его глупой оплошности? Она не считала его верхом совершенства. Почему сейчас она решила, что он идеален?

Вероника всегда гордилась тем, что она рассудительная и разумная. Очевидно, сейчас эти качества ее покинули. В чем дело? Кого ей винить: то ли время года на нее так подействовало, то ли сам мужчина? Вероятно, виной и то и другое. Как же отвратительно сознавать себя полной дурой!

Взгляд остановился на маленьком бархатном свертке, лежащем на чайном столике перед диваном. Для чего она его туда положила? Наверное, чтобы сидеть, уставившись на подарок Себастьяна. Она целый день только этим и занималась, тщетно пытаясь ответить на мучившие ее вопросы.

– Вам не о чем волноваться, – сказала она.

– Что это? – Лотте кивком указала на сверток.

– Дорогая, это, очевидно, подарок от Себастьяна, – глубокомысленно произнесла бабушка.

– С чего ты это взяла? – Вероника стрельнула в нее взглядом.

– Господи, Вероника. – Бабушка вздохнула. – Мы уехали до того, как все обменялись подарками, а ты не развернула этот предмет. Поэтому ясно, что это от Себастьяна. – Она подняла брови. – Ты же взяла его с собой?

Вероника пожала плечами.

– Он был приготовлен для меня.

Лотте похлопала ее по руке.

– Очень хорошо.

– Я зашла к нему в комнату, чтобы оставить там подарок для него – не держать же мне это у себя! – и увидела там сверток… на столе около кровати… Это предназначалось мне.

– Ты правильно поступила, взяв его, – кивнула Лотте. – Уж это ты заслужила. В конце концов, он тебе лгал.

– Он никогда мне не лгал, – заявила Вероника.

– Ну, ввел в заблуждение.

– Я бы так не сказала. Он не вводил меня в заблуждение.

– Ну конечно же, нет, – сказала бабушка. – Он всего-навсего забыл сообщить тебе кое-что, что ему следовало, даже если и счел это не имеющим важного значения.

– Он пытался заманить ее в брак, чтобы получить наследство, – отрезала Лотте.

– Все может быть. Но судя по тому, как он смотрел на нее, думаю, он пытался заманить ее в брак, потому что любит ее, – отмахнулась от слов дочери бабушка. – Но я могу и ошибаться.

– Мужчинам верить нельзя, – не отступала от своей линии Лотте.

– Да, нельзя, – кивнула бабушка.

– Я ему верила. – Вероника посмотрела на подарок. – Чем больше я находилась с ним рядом, тем больше я ему верила. И тем сильнее любила. Чем больше я думала… – И еле слышно добавила: – Он – хороший человек.

– Ха! – фыркнула Лотте.

– Хорошего мужчину нелегко встретить, – заметила бабушка. – Поэтому глупо отказываться от такого человека.

– Хороший? – Лотте уставилась на мать. – Даже если не говорить о том, что он не рассказал ей о своих подлинных причинах для брака, он позволил своей семье поверить, что они женаты. Ей он, возможно, не лгал, но уж точно лгал всем остальным.

– В этом моей вины ровно столько же, сколько его, – оборвала ее Вероника. Честнее будет признать и свое участие в этой истории. – Едва ли можно обвинять человека за то, что он хочет, чтобы его семья хорошо о нем думала.

Лотте закатила глаза.

– Ясно – чтобы получить наследство.

– Нет, дело не в этом, – покачала головой Вероника. – Несмотря на свой успех, Себастьян всегда чувствовал, что семья в нем разочарована. Он лишь хочет быть… частью семьи.

– И даже если так… – начала снова Лотте.

Вероника нахмурилась:

– Ты же сама говорила, что он – редкий человек и его не следует упускать.

– Да, я так говорила, потому что тогда я думала, что он действительно редкий человек, не похожий на других, – рассердилась Лотте. – Это было до того, как он разбил тебе сердце!

– Так он разбил тебе сердце, дорогая? – Бабушка внимательно посмотрела на внучку.

– Да, – со вздохом призналась Вероника. – Хотя… я не знаю. С одной стороны, я чувствую, что он использовал брак как способ получить то, что ему нужно…

– Наследство, – подсказала Лотте.

– Понятно, – пробурчала бабушка.

– С другой стороны… – Вероника встала и начала ходить по комнате. – На него это не похоже.

– Будь он другим, ты не смогла бы его полюбить, – улыбнулась бабушка.

– Я никогда в жизни не находилась в таком смятении.

– Любовь способна на это, – закивала головой бабушка.

– Я не понимала, что со мной творится, с того момента, как познакомилась с ним. Я была сама не своя. – Вероника остановилась и взглянула на бабушку и тетку. – Разве вы не заметили?

– Глаза… твои глаза говорили об этом, – прошептала бабушка.

Лотте криво усмехнулась:

– А твоя глупость насчет любовницы… Надо же было такое придумать.

– Я заметила одну любопытную вещь, – задумчиво произнесла бабушка. – Независимо от того, насколько умны мужчины, они совершают такие поступки, которые иначе чем глупостью не назовешь.

– Если бы он с самого начала сказал мне…

– Ты выбросила бы это из головы. Вы с ним просто пошутили бы по этому поводу.

Вероника встретилась взглядом с бабушкой.

– Ты так думаешь?

– Считаю это вполне возможным. Но, к сожалению, мы этого никогда не узнаем. – Бабушка печально покачала головой. – В таких делах сложность в том, что чем дольше их скрывают, тем больше возрастает их значение. Словно есть что скрывать.

– Я думаю, что он меня любит.

– А он любит?

Вероника непонимающе посмотрела на бабушку.

– Хотя это едва ли имеет значение сейчас, – продолжала бабушка. – Что сделано, то сделано.

– Вероника, а ты не поторопилась? – вдруг спросила Лотте. – Не сделала ли ты ошибку?

– Еще одну, ты хочешь сказать?

– Если ты веришь, что… – Лотте на секунду замолчала, подбирая слова. – Не жди слишком долго, чтобы признать свою ошибку. Гордость – небольшое утешение, когда человек в результате одинок.

– Вероника не ты, Лотте. Она сможет признать свою неправоту. Она не считает, что сломается, если уступит. А что касается тебя… – Бабушка пронзила Веронику жестким взглядом. – Единственное, что может расстроить больше, чем несъеденный сливовый пудинг, – это неразвернутые подарки. Рождество позади, так что сядь и открой этот подарок. Я лично умираю от любопытства, что там.

Вероника снова уселась между бабушкой и теткой и протянула руку к свертку – пальцы у нее слегка дрожали. Глупо. Она никогда не плачет и никогда не дрожит. Сделав глубокий вдох, она взяла в руки сверток, развязала ленточку и сняла бархатную обертку. К папиросной бумаге внутри была приколота записка. Вероника отложила записку в сторону и развернула бумагу. Сердце у нее остановилось.

– Боже мой, – хмыкнула Лотте. – Это всего лишь старый компас.

– Очень сомневаюсь, что всего лишь, – пробормотала бабушка.

Компас в ладони Вероники был теплым, как в тот день в парке, когда он дал ей его подержать. Словно его только что вынули из кармана.

Как он мог отдать это ей? Он не расставался с компасом с детства, брал его во все свои путешествия. Эту вещь он ценил больше всего на свете.

– Прочитай записку, дорогая, – откуда-то издалека прозвучал бабушкин голос.

Вероника заморгала и развернула записку.

«Моя дорогая Вероника.

Я всегда верил в то, что слава заключается в поисках. А сейчас я понял, что ошибался. In ambitu gloria – этот девиз мне больше не подходит. Я понял, что подлинная слава в трофее, который находишь, и я нашел славу в той, которая завладела моим сердцем. Поэтому я поступаю правильно, доверяя мою самую дорогую вещь той, кто для меня высшая ценность.

Мои поиски закончились – я встретил вас, Вероника, и нас с вами ждет новая жизнь.

И это по-настоящему достойно славы.

Ваш Себастьян».

– Какая ерунда, – фыркнула Лотте, смахнув при этом слезу.

– Это не ерунда. Это бред. Полный бред. – Вероника не понимала, плачет она или смеется. – У него очень хорошо получается нести всякую чушь, глупости и… восхитительную ерунду, и… – У нее сегодня, кажется, глаза на мокром месте и потекло из носа. – О Господи, я люблю его.

– Только потому, что этот человек дарит тебе дурацкую безделушку…

– Не это заставляет меня его любить, но это означает, что он любит меня.

– Я это заметила, – заявила бабушка. – А я очень проницательна.

– Пусть так, Вероника… – начала заново тетка.

– Лотте, либо я верю ему, верю, что он меня любит, что он не собирался обидеть меня или утаить что-то важное от меня, либо я ему не верю. Сомнения здесь неуместны.

Вероника замолкла и долго ничего не говорила. Простить его было бы проще, чем простить себя, если она его потеряла.

– Я должна ему верить. – Она выдохнула и сказала: – И я ему верю.

Лотте с бабушкой переглянулись.

Веронику вдруг осенило.

– Я должна вернуться. Я испортила Рождество и не хочу испортить еще и день его рождения.

– Сегодня уже поздно ехать. Мы отправимся рано утром, – твердо заявила бабушка.

– Я должна ехать сейчас, – стояла на своем Вероника.

– Ничего подобного. – Спорить с бабушкой было бесполезно. – Во-первых, тебе не помешает хорошенько обдумать, что ты собираешься сказать. Затем реши для себя, какого извинения ты от него ждешь. И тебе необходимо выспаться. Ты ужасающе выглядишь.

– Но чувствую себя лучше, чем выгляжу, – улыбнулась Вероника.

– Да, тебе надо справиться со своими чувствами. – Бабушка строго посмотрела ей в глаза. – Ты уверена? Уверена в том, что хочешь его простить?

– Я никогда не была в чем-либо уверена больше.

– Думаю, что придется пожертвовать кое-чем, чтобы получить желаемое. – Лотте со вздохом покачала головой. – Значит, позволишь ему поступить по-своему, чтобы все закончилось так, как он хочет?

Бабушка улыбнулась:

– Но конец тем не менее должен быть счастливым.

– Нет, Лотте, дорогая. – Вероника тоже улыбнулась и решительно заявила: – Он поступит так, как хочу я.

– Ты что, не понимаешь, что выглядишь идиотом? – Синклер с удивлением смотрел на друга.

– Поскольку я таковым себя чувствую, то все совпадает. – Себастьян повалился в кресло, держа в руке бокал с бренди.

– Сними хотя бы корону.

– Мне она нравится. Это мой день рождения, и я хочу носить корону.

– Сегодня она тебе к лицу, – заметил Синклер, потягивая бренди. – Кстати, ты не сказал, как прекрасно я сыграл в спектакле.

– Аплодисменты достались исключительно детям. Что касается тебя… – Себастьян хмыкнул. – Твою игру можно назвать сносной, учитывая возраст и рост других артистов. Но не рассчитывай даже на минимальный успех на профессиональной сцене, если только сочтешь успехом град запущенных в тебя гнилых фруктов.

– С тобой сегодня не очень-то приятно иметь дело.

– Я этого не заметил.

Они с Синклером сидели в дальнем конце зала в удобных креслах перед камином, где горело огромное рождественское полено. Остальные члены семьи сидели около елки. Детей, осыпанных похвалами за их театральное выступление, уже увели спать.

Себастьяну удалось овладеть собой, выйти из подав-ленного настроения и ради детей выглядеть веселым во время представления. С какой стати все должны пребывать в унынии из-за него?

Мать и остальные родные уважили его просьбу и большую часть вчерашнего дня не приставали к нему с советами, как ему в дальнейшем повести себя с Вероникой. Он был удивлен, поскольку терпением семейство Хэдли-Эттуотер не отличалось. А он провел день, глядя на вымпел, который Вероника оставила ему. Забавный, причудливый и трогательный подарок. И совершенный в своей задумке. Вечер и полночи он провел в компании братьев и Синклера за виски и бренди. Даже в мрачном состоянии он не мог не заметить и не оценить того, что другие старательно избегали любого упоминания о женщинах вообще и Веронике в частности. Хорошо быть с людьми, которые понимают, что человек не хочет, чтобы его тыкали носом в его ошибки. Особенно когда он не знает, как их исправить. Эдриан пару раз затронул тему наследства, но замолк, когда Себастьян дал понять, что это тоже не подлежит обсуждению.

– Итак… – беспечным тоном произнес Синклер, – ты что-нибудь решил? Придумал какой-нибудь план? Хоть какая-то связная мысль пришла тебе в голову?

Себастьян бросил на приятеля испепеляющий взгляд.

Синклер засмеялся и посмотрел на семейство Себастьяна.

– Если я не ошибаюсь, то у тебя есть по крайней мере час, прежде чем они на тебя накинутся. Я слышал, как они об этом говорили. Тебе повезло, что они до сих пор этого не сделали.

– Знаю, – буркнул Себастьян. – Я завтра еду в Лондон.

– Снова завоевывать прекрасную Веронику?

Себастьян кивнул.

– Чудесно. – Американец пристально на него посмотрел. – И каким образом?

– Не вижу, чтобы у меня был выбор, да я и не хочу ничего выбирать. – Себастьян долго молчал. Он ведь по большому счету не лгал ей, но и всей правды тоже не сказал. Всего не сказал. – Я должен быть с ней абсолютно честен.

– Я-то думал, что так и было.

– Я тоже так думал, но ошибался. Очевидно, полуправда не лучше неприкрытой лжи. – Он покачал головой. – Самое странное во всей этой истории – это то, что я почти забыл о своем дне рождения и о наследстве. Все, чего я хотел, это чтобы она была моей женой. Моей на всю жизнь.

– Скажи это ей, а не мне, – с кислой улыбкой посоветовал Синклер.

– Скажу.

– А если этого окажется недостаточно? – осторожно предположил приятель.

– Сдаваться я не намерен. Я рассчитываю на то, что она любит меня достаточно сильно, чтобы простить. Если я и в этом ошибаюсь, то… Тогда не знаю, но сначала… – Он встал. – Мне надо поговорить с ними. – И направился к своим родственникам. Пусть выскажутся, и покончим этим. Они не сообщат ему ничего такого, чего он сам не знает. Снова он всех разочаровал. Но впервые ему было все равно.

Он не успел дойти до кресел и диванов, расставленных вокруг елки, где собралась вся семья, когда Бьянка заметила его и кивнула остальным. Все как один повернулись к нему.

– Полагаю, что вам всем интересно…

– Сэр Себастьян, – окликнул его сзади Стоукс. Себастьян повернулся – дворецкий торопливо шел к нему. – Сэр, у вас гости.

– Гости? – Он недовольно поморщился. – Нам только гостей здесь не хватало.

– Но это леди… – Стоукс замялся. – Леди…

– А вам это идет, – произнес знакомый голос из холла.

Сердце у него замерло.

– Что мне идет?

К нему шла Вероника, а следом за ней ее родные.

– Корона, разумеется. Она не такая модная, как мои шляпы, но зато подтверждает ваш официальный статус.

– Мне она нравится, – не зная, что еще сказать, заметил он.

– И мне. – Вероника смотрела на него. – Хотя она немного помялась. Вам нужна новая.

– На следующий год.

Себастьян прекрасно сознавал, что десяток пар глаз с любопытством уставились на них, но ему было безразлично. Весь мир поблек – остались только он и она. Он шагнул к ней и тихо спросил:

– А будет следующий год?

– О, я надеюсь. – Ее голос чуть-чуть дрожал.

Их взгляды встретились.

– Я никогда вам не лгал.

– Я знаю.

– Но я должен был рассказать о значении моего дня рождения.

– И это я тоже знаю.

– Я признаю, что был не прав.

– Да, были.

Он смерил ее долгим испытующим взглядом.

– Почему вы приехали?

– Господи, Себастьян. – Едва заметная неуверенная улыбка появилась у нее на губах. – Это же ваш день рождения, и я приехала, чтобы поздравить вас.

– И это все?

– Нет. – Она глубоко вздохнула. – Мне кажется, вы сделали мне предложение.

Он кивнул.

– И я согласилась.

– Да, согласились.

– Значит, вам не удастся так легко от меня отделаться, – гордо заявила она. – Вы сделали мне предложение, и вот я здесь, чтобы убедиться в серьезности вашего намерения. Я не та женщина, чтобы игнорировать подобное предложение лишь потому, что мужчина на мгновение утратил трезвость суждения. Хотя я надеюсь, что в будущем он будет вести себя умнее.

– Понимаю. – Он с секунду подумал и ответил: – Полагаю, вы ожидаете, что всю мою оставшуюся жизнь я буду расплачиваться за свои ошибки.

– Это само собой.

– Что ж, очень хорошо. – Он покачал головой. – Но вы ведь не поэтому вернулись.

– Разве нет? – Она выгнула бровь.

– Нет. – Он заключил ее в объятия и заглянул в глаза. – Вы же сами сказали, что не представляете свою жизнь без меня.

– Ну да, это важное обстоятельство. – Она попыталась пожать плечами, насколько это было возможно в его сильных руках.

– Вы влюблены в меня, – с улыбкой уточнил он. – По уши влюблены. Сходите по мне с ума.

– Я скорее всего сумасшедшая. – Она обхватила его за шею. – А вы, сэр Себастьян Хэдли-Эттуотер, хотели умереть, держа свою руку в моей.

– Больше всего на свете хочу этого, – шептали его губы, касаясь ее губ, – но очень не скоро. – Он прильнул к ее рту крепким поцелуем и в ответ получил поцелуй, в котором было столько любви, что, без малейшего сомнения, ее хватило бы до их последнего вздоха. А может, и дольше.

За спиной Себастьяна кто-то кашлянул. Вероника отодвинулась от него и улыбнулась.

– Я совершенно забыла, что мы не одни.

– Как жаль. – Он тоже улыбнулся, а потом серьезно произнес: – Я склонен отказаться от наследства, лишь бы доказать вам, что вы – все, чего я хочу.

– Глупости. Нелепо отказываться от состояния.

Он недоуменно сдвинул брови.

– Вероника, это вовсе не состояние.

– Его величина едва ли имеет значение. У нас с вами достаточно денег, но наследство – это то, что ваш отец хотел, чтобы вы…

– Прошу прощения за то, что прерываю вас, но нам ничего не слышно, – громко заявила Бьянка.

– К нашему большому сожалению, – вставила бабушка Вероники.

– Хотя мы совершенно уверены, что все образовалось как нельзя лучше, – сказала Эвелин.

Себастьян снова поцеловал Веронику и отпустил ее. Она спокойно поправила шляпу и оглядела присутствующих. Черт, как же он ее любит!

– Итак, поскольку все разрешилось и нельзя найти более довольного человека, чем я… – Эдриан ласково улыбнулся брату, – и поскольку сегодня день рождения Себастьяна, то необходимо внести несколько уточнений.

– Да, разумеется. – В глазах Вероники промелькнуло негодование. – И я намерена их высказать.

За своей спиной Себастьян услышал, как усмехнулся ее отец, а Эдриан с удивлением воззрился на нее.

– Конечно, мы вас слушаем.

– Я понимаю, что существует определенная традиция, но как вы все могли взять на себя смелость судить, достоин Себастьян наследства, достоин ли он быть частью семьи? Как вы вообще осмелились судить его? – Вероника сердито обвела взглядом семейство Хэдли-Эттуотер. Синклер поспешно отступил в сторону, чтобы гнев не пал ненароком и на него. – Себастьян – отважный, умный и большей частью честный человек. Он, конечно, не идеален…

Себастьяну явственно послышался чей-то сдавленный смех.

– …но мало кто из нас идеален. Мне не нужен идеальный мужчина. Я уж точно не выдерживаю сравнения с ним. Да, он может раздражать, и он совершенно определенно один из самых самонадеянных…

Себастьян наклонился к ней и тихо спросил:

– Вы меня защищаете?

– Да, дорогой, защищаю, – твердо объявила она.

– Очень оригинальный способ делать это, – пробормотала Диана.

– Но как раз эти недостатки делают его таким неотразимым. – Она оглядела всех с видом рассерженной гувернантки, которая отчитывает непослушных детей. – Этот человек был посвящен в рыцари. Он путешествовал по всему миру. Он сталкивался лицом к лицу с такими трудностями, которые другим и не снились даже в страшном сне. И он написал книги о своих путешествиях, чтобы люди, чья жизнь не так интересна, могли пережить эти приключения, глядя на все его глазами. Он представлял свою семью и страну, проявляя храбрость, стойкость, ум и честь и… и…

– Чувство юмора? – подсказал Синклер.

– Да. – Вероника кивнула. – Благодарю вас. Он может быть очень забавен. Он заставляет меня смеяться, даже когда я хочу дать ему пощечину.

Себастьян не сводил с нее глаз.

– Господи, а я, оказывается, просто находка.

– Спасибо, дорогой, за то, что согласны с моей точкой зрения. – Снова повернувшись к его семье и прищурившись, она продолжила: – Если кто-либо из вас счел даже на одну минуту, что он не заслуживает наследства, оставленного ему отцом, то это – полнейшая бессмыслица. Вы должны им гордиться.

– Мы гордимся им, – возразил Хью.

– Ничего подобного, – отрезала она. – Вы считаете, что он не оправдал ваших ожиданий.

Эдриан перевел взгляд с Вероники на Себастьяна:

– Ты так думаешь?

– Ну да. Я всегда так думал. Но… Сейчас это уже не важно. Это не означает, что я не люблю всех вас, но… – Он улыбнулся своей будущей жене. – Вот она, эта замечательная женщина. И если я достаточно хорош для нее, то большего мне и не надо. Да я и не хочу больше ничего.

У Хью глаза полезли на лоб.

– Я это говорил раньше и повторяю снова – ты дурак.

– Себастьян. – Взгляд Эдриана был серьезен и тверд. – Вот об этом-то я и пытался поговорить с тобой все праздники. Мы всегда хотели, чтобы ты получил то, что отец оставил тебе. Никогда не было никаких сомнений на этот счет.

– Мы просто поражены тем, что ты думал иначе. – Хью покачал головой. – Дом, жена и еще бог знает что… И все это, чтобы доказать нам, что ты достоин получить отцовское наследство… Да сама мысль об этом абсурдна.

Себастьян уставился на братьев.

– Но я…

– В чем-то есть и наша вина, – продолжал Эдриан. – Очевидно, мы не показали тебе, как гордимся твоими успехами.

– Хотя, должна заметить, ты постоянно отсутствовал, – вставила свое слово и Диана. – Очень трудно высказать человеку то, что чувствуешь, когда его нет рядом.

– Я знаю, что, когда ты отправился в свою первую экспедицию, отец не был доволен. – Эдриан медленно покачал головой. – Но он тобой гордился. Он сказал, что у тебя есть смелость, чтобы следовать своей мечте. Он не соглашался с тобой, но какой отец захочет, чтобы сын уезжал в такие места на земле, где его жизнь в постоянной опасности? И что он может никогда о нем ничего не услышать? И что семья может никогда не узнать, что с ним стало?

– Мы все тобой гордимся. Тем, что ты сделал и кто ты есть. Гордимся тем человеком, каким ты стал, – присоединился к брату Хью и посмотрел на Веронику. – Мы сами могли бы произнести вашу речь, Вероника. Хотя, возможно, нам он не кажется таким очаровательным, как вам.

– Правда, та часть вашей речи, где вы говорили, что находите его забавным и в то же время вам хочется дать ему пощечину, нам очень понятна, – улыбнулась Миранда.

Себастьян качал головой, отказываясь верить услышанному.

– Это не… это… – Он поочередно переводил взгляд с одного улыбающегося лица на другое.

Вероника слегка толкнула его в бок.

– Помните? Человек должен признавать, когда он не прав.

– А, да… – Себастьян усмехнулся. – В конце концов день рождения удался на славу.

– И вы к тому же получаете наследство, – кивнула с довольным видом Вероника.

– Что касается этого, то тут опять получилось недоразумение. Нам на них явно везет. Наследство – это не огромное состояние.

– Ну все-таки кое-что есть.

– Вероника, это не деньги.

– Разве? – Она с удивлением смотрела на Себастьяна. – Тогда что это?

– Это часы, – сказал Себастьян.

– Часы?

– У отца были три вещицы, которые он очень ценил и всегда носил на себе, – пояснил Эдриан. – Кольцо с печаткой перешло ко мне. Золотые запонки…

Хью поднял руки.

– Они мои.

– …и его карманные часы. На всех этих вещах выгравирован семейный герб.

– И ты все это сделал… купил дом, изменил свою жизнь, не говоря уже о выдуманной женитьбе, чтобы получить часы? – в полном изумлении воскликнул Синклер.

– Часы моего отца, – уточнил Себастьян. – Но ты прав – я сделал все это, потому что пришло время. А выдуманная женитьба… Ну, тут произошло недопонимание. Я, конечно, хотел показать братьям, что я стал другим человеком, не таким, как раньше. А часы… они просто символ, и не более того.

Вероника с улыбкой смотрела на него.

– Мне это нравится намного больше, чем деньги.

– Деньги у меня есть. Чего мне не хватало – я думал, что у меня этого нет, – так это уважения моей семьи. – Он засмеялся. – И тут я тоже, как видно, был не прав.

Ее глаза весело сверкали.

– И это так очаровательно.

– Что касается выдуманной женитьбы, то я должен у всех вас попросить прощения. Но честно признаюсь, что не сожалею об этом. – Он встретился взглядом с Вероникой. – Этот обман позволил мне встретить Рождество с женщиной, которую я люблю, сделав ее своей женой, пусть и не по-настоящему.

– Разве не по-настоящему? – Она улыбалась, глядя ему в глаза.

Он наклонился к ней, чтобы его слова никто, кроме нее, не услышал.

– С того момента, как мы встретились, все было по-настоящему.

И, не обращая внимания ни на свою, ни на ее семью и вообще ни на кого на свете, он снова крепко ее обнял.

Он целовал ее долго и страстно. Она будет его любовницей и женой не только на следующее Рождество, но и на много-много лет, что ждут их впереди.

И каждое новое Рождество будет незабываемым.

Примечания

1

Любовная история, сердечные дела, эпизодическое любовное свидание ( фр.). – Здесь и далее примеч. пер.

2

Г.Р. Хаггард (1856–1925) – английский писатель, автор приключенческих романов.

3

Один из лучших романов Хаггарда.

4

Комедия английского драматурга Р.Б. Шеридана (1751–1816).

5

Давид Ливингстон (1813–1873) – шотландский исследователь Африки.

6

Водопад на реке Замбези в Южной Африке. Один из крупнейших водопадов в мире.

7

Традиционные рождественские венки из омелы, остролиста и плюща также подразумевают поцелуй.

8

В «Рождественской песни» Ч. Диккенса Марли, партнер скряги Скруджа, в сочельник заявляется к нему привидением.

9

Строки куплета из рождественской песни «Двенадцать дней Рождества».

10

26 декабря, второй день Рождества – день рождественских подарков.

Content

Виктория Александер
Любовница на Рождество

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Примечания