Юлия Баутина

Братство меча

Братство меча

Слышишь — ветер шумит в вышине,

Вдоль дороги тени бегут.

И не выглянуть больше луне,

Тучи зорко ее стерегут.

Ночь окутала тьмою кусты,

Словно ворон взмахнул крылом.

Из могил восстают мертвецы,

Покидая свой затхлый дом.

Р.Шестопалов «Дорога домой».

Реконструкторы (иногда применяется сленговое «реконы») — люди, занимающиеся воссозданием быта, ремёсел, традиций и боевого искусства конкретной эпохи конкретного государства. Многие реконструкторы занимаются воссозданием военной истории и изготавливают себе доспехи и оружие. Многие также занимаются историческим фехтованием.

Википедия.

Глава 1. О снах, туманах и пространственно-временных чудесах

Тот, кто считает, что жизнь реконструкторов преисполнена комфорта и удовольствий, чертовски заблуждается. Глеб Комолов мог бы сказать по этому поводу множество добрых и теплых слов, но не больше половины из них, и то с большой натяжкой, пропустила бы цензура. Что поделаешь, в условиях, когда вокруг громоздятся сумки с доспехами, а окованный железом треугольный щит, реагируя на каждую колдобину на дороге, так и норовит поддеть острым краем под ребра, даже у самого добродушного оптимиста словарный запас резко прирастает весьма оригинальными выражениями.

Сонно жмурясь, Глеб оттолкнул подальше прочь настырный «треугольник», тот опасно покачался на вершине сумочного Эвереста и, как только «Газель» подпрыгнула на следующей рытвине, с лязгом съехал на противоположную сторону, поближе к двери. Почти эзотерическая, судя по способности усыплять, музыка, льющаяся из динамиков автомагнитолы, притихла. Взамен раздался злой голос водителя.

— Эй, мужики, полегче там! Стекло не высадите!

— Извините, — пробурчал Глеб на случай, если сидевшие в кабине рядом с водителем заместитель директора музея «Куликовские древности» Сергей Анатольевич Кустов и какая-то музейная сотрудница, которую зам директора представить остальным не удосужился, тоже не спят.

С представителями музея «Куликовские древности» лучше было не портить отношения: как-никак эти ребята вкупе с администрацией Советского района города Тулы служили объединению «Гладиатор» неплохой крышей. Во всяком случае, бессменный руководитель объединения Иван Есипов, в среде тульских реконструкторов так же известный, как Князь, с присущей ему виртуозностью ухитрялся выжимать из спонсоров все, что можно, и даже чуточку больше. Например, халявную поездку на военно-исторический фестиваль, посвященный N-ной годовщине битвы Тамерлана с Тохтамышем, в славный город Самару.

Зевнув так, что захрустела челюсть, Глеб потянулся и оглядел салон «Газели». В призрачном предрассветном мареве подробности различались с трудом. На широком заднем сидении дремали Тема и Шурик — молодежь, которую «гладиаторцы» только-только начинали обкатывать по выездам, на сдвоенном кресле по-княжески расположился клюющий носом Иван. Правда сейчас, в черных джинсах, черной толстовке с логотипом клуба — исполненным в золотисто-рыжих тонах полуголым мускулистым мужиком в крылатом шлеме, укрощающим дикого коня, — в берцах и черной бандане он походил не на князя, а на закоренелого неформала, от каких шарахаются на улицах коммунистически воспитанные бабульки. На одиночном сидении, свернувшись клубочком, в обнимку с Зеленым Зайцем — своим талисманом — мирно спал балагур Пашка, который по паспорту вообще-то именовался Алексеевичем, но в клубе был известен, как Степаныч, а почему — никто уже не помнил. Зажатый в объятиях «гладиаторца» плюшевый зверек ярко-салатовой расцветки бодро таращился в потолок машины пластмассовыми глазенками. Глеб подмигнул ему, перевел взгляд на расстилающиеся за окном просторы, на которые тускло накладывалось отраженное в пыльном стекле его собственное смуглое бородатое лицо с зачесанными в конский хвост длинными темными волосами, и еще раз сладко зевнул.

Ехать им предстояло долго — в общей сложности почти двое суток. Неплохой повод для того, чтобы наконец-то выспаться, компенсируя бессонные ночи, потраченные на изготовление и ремонт доспеха. Конечно, жесткие кресла машины были не самым лучшим местом для отдыха, но за восемь лет, посвященных военно-исторической реконструкции, Глеб научился стоически переносить время от времени возникающие неудобства. Видать, род занятий и вправду накладывал свой отпечаток.

Наконец, дорога выровнялась, энергичные прыжки машины сменились легким покачиванием, и Глеб постепенно задремал, но сон оказался неожиданно тяжелым и мутным. Во сне «гладиаторец» бродил с остро отточенной саблей по сырым, холодным подвалам, где единственным источником света служила мохнатая поросль на стенах и свисающих с потолка проводах. Глухо стучали по бетонным плитам его шаги, и больше ничего. Больше ни единого звука не нарушало угрюмого молчания однообразных коридоров. Вплоть до самого пробуждения Глебу не удалось найти выхода из странного, давящего на нервы лабиринта. А разбудил его истошный вопль водителя «Газели»:

— Что за… Держитесь, мужики!!!

Не успев толком очнуться, Глеб инстинктивно уперся ногами в основание Пашкиного сидения, а спиной в спинку своего кресла, когда машину резко повело в сторону. Остальные «гладиаторцы» посыпалась с мест. Раздался душераздирающий скрежет, треск, в конце концов, злополучная «Газель» остановилась и наступила тишина.

— Приехали, — хладнокровно подытожил Иван, так крепко обхвативший поручень, как, наверное, ни разу в жизни не обнимал ни одну подружку.

— Куда вот только? — ядовито поинтересовался Степаныч, пытаясь сползти с кучи сумок, на которую улетел ласточкой при резком торможении.

Из-под задних сидений доносилась отчаянная ругань Темы, ухитрившегося каким-то образом провалиться в проем между двумя рядами кресел. Шурик растирал ушибленный лоб.

— Нет, вы видели? — никак не мог успокоиться водитель. — Вы ЭТО видели?!?

— Чего мы должны были видеть? — зло спросил взъерошенный Тема, сумевший после долгих усилий принять вертикальное положение.

— Чертова дорога… — Кустов явно был в полной растерянности. — Она просто взяла и кончилась!

Глеб машинально бросил взгляд сквозь запыленное, покрытое разводами стекло и, поперхнувшись, протер глаза. Куда только подевалась затянутая легкой дымкой однообразно-унылая равнина, уже успевшая поднадоесть ему за неполные полтора часа поездки? Снаружи весело сияло солнышко. Прямо в окна «Газели» лезли ветки кустарника, и вообще, вокруг было неприлично много зелени для шоссе. В кювет их, что ли, занесло?

— Вылезайте-ка наружу, ребята, — распорядился Иван, которому, похоже, пришла в голову та же мысль. — Надо выталкивать машину.

«Гладиаторцы» не без удовольствия покинули тесный салон. Забуксовавшая «Газель» была не такой уж значительной неприятностью, зато давала возможность немного размять ноги. Глеб спрыгнул с подножки… и тотчас же чуть не по колено утонул в густой, влажной от росы траве. Вдохнув полной грудью горчащий как полынь воздух, он огляделся по сторонам, пытаясь понять, что же ему так не нравится в укромной полянке, на которой стоял их транспорт.

Под первым пунктом в списке обозначилось солнце, припекавшее весьма ощутимо. Для раннего утра это было что-то новенькое. Глеб недоуменно посмотрел на часы: неужто он настолько заспался, что не заметил, как пролетело время? Да нет, все, вроде, было правильно… Наручные часы мерно тикали, секундная стрелка бегала по кругу, минутная уверенно показывала: сейчас шестнадцать минут седьмого. Никаких временных провалов! В половине пятого утра, ну, может, чуть позже — благодаря раздолбайству молодых, не собравших заранее сумки с доспехом, а в последний момент ухитрившихся порастерять наручи и рукавицы — они отъехали от «гладиаторской» базы — «Княжеграда». Потом была сводящая с ума тряска по разбитой дороге, ведущей к Веневу и дальше на Гремячее, потом он заснул, и почти сразу произошла авария. Солнце сейчас должно было только-только подниматься из-за горизонта, но уж никак не плавать среди макушек деревьев.

Вторым пунктом в списке стали сами деревья.

— Бред какой-то, — озвучил мысли одноклубника Степаныч. — Ну, и в какую сторону нам ее толкать? Кто укажет?

Нет, они находились даже не на полянке, а скорее на крошечном пятачке посреди леса. Обросшие зеленым лишайником стволы стояли плотной стеной, под низким пологом не было ни малейшего намека на дорогу, хотя бы грунтовую. А загадочнее всего оказалось то, что след от шин «Газели» заканчивался в двух-трех метрах от задних колес. Дальше — нетронутая трава.

— Что за хрень?!? — водитель не мог поверить глазам.

Он обошел машину и зачем-то постучал по каждому колесу, проверяя шины, потом сделал несколько шагов в сторону леса, вернулся, разложил на капоте «Газели» карту и вместе с Кустовым углубился в ее изучение. К ним почти сразу присоединился Иван. Женщина из «Куликова Поля» осталась стоять в сторонке, зябко кутаясь в кофточку, хотя на солнцепеке становилось жарко. «Гладиаторцы» невольно сбились в кучку. Никто не мог точно объяснить причины, но всем было не по себе.

— Странно как-то, — задумчиво сказал Тема. — Не то, чтобы я верил в пришельцев и прочую фигню… Но если бы верил, то обязательно сказал бы, что нас сюда кто-нибудь забросил.

— Зачем?

— Ну, не знаю. Зачем обычно забрасывают? Для экспериментов там… или просто для прикола.

— Это все туман, — вдруг подал голос Шурик. — Наверное. Я, конечно, не уверен…

— Что за туман? — насторожился Глеб.

— Да просто туман, плотный такой, с серебристым отливом. Точнее, сначала было похоже на дым — я даже подумал, что где-то поблизости торфяники горят. Потом он стал сгущаться все плотнее и плотнее, потом стало вдруг темно и холодно, а потом… потом мы въехали в кусты. А вы, что, ничего не видели?

— Я спал, — категорично сказал Степаныч, — и видел голую бабу. Вот это я точно помню. Никаких туманов не было.

— Я тоже задремал, — признался Глеб. — Почти перед самой аварией. Но когда засыпал, все было нормально.

— А баба? — забеспокоился Степаныч. — Баба была?

— Не было, — буркнул «гладиаторец», не предрасположенный к шуткам.

— Плохо, — огорчился Степаныч. — Что за жизнь без бабы…

Он еще продолжил нести какую-то чушь, но Глеб больше не слушал Пашку. Оставив друзей раскуривать сигареты — благо, времени теперь у них было навалом, парень обогнул «Газель» и мимоходом похлопал ее по разогретому боку. Над картой местности разворачивался настоящий военный совет. Кустов и Иван стояли, склонившись над затертым листом, а водитель что-то рьяно доказывал, жестикулируя так интенсивно, будто выступал перед глухо-немыми. Князь, слушая обращенную к ним речь, потирал переносицу. Плохой признак… Жест этот Иван приобрел давно, лет шесть назад, когда еще выходил на бои. В одном из турнирных поединков нынешний руководитель клуба «Стальной сокол» Геннадий Васильев, герцог земли Тульской, герр Рихард Айзерн фон Тироль, несмотря на все титулы в народе именуемый просто Чайником, которому уже тогда законы были не писаны, со всей дури двинул противника краем щита в лицо, сломав Ивану нос. Перелом сросся неудачно, оставив после себя заметную горбинку, и составил одну из причин личной нелюбви Князя к «герцогу». А в редкие моменты, когда Иван бывал в замешательстве, рука его непроизвольно тянулась к носу.

— Надолго застряли? — поинтересовался Глеб.

— Загорайте пока, — коротко ответил Князь.

Загорать Глебу не хотелось, а потому он забрался обратно в салон «Газели» и, порывшись в сумках, отыскал яловые сапоги, которые обычно одевал под монгольский комплекс. Сменив начавшие промокать кроссовки на более надежную в полевых условиях обувь, «гладиаторец» отправился к тому краю поляны, откуда должна была бы приехать «Газель», если она действительно проезжала по лесу. Происходящее изрядно заинтриговало парня, ему хотелось осмотреться и составить свою версию событий.

Кусты, нетронутые и несмятые в отличие от редкой поросли на поляне, имевшей несчастье попасть под колеса «Газели», расступились перед «гладиаторцем» и сомкнулись за его спиной. Глеб постоял на месте секунд десять, оглядываясь по сторонам и привыкая к зеленоватому сумраку. Да, его окружал самый настоящий лес, а не какая-нибудь рукотворная посадка или дохленькая рощица. И в пределах видимости не наблюдалось ни единой колеи, по которой могли бы проехать машины.

Глеб начал медленно пробираться вглубь леса, настороженно прислушиваясь. Если поблизости проходила хоть одна автотрасса, рано или поздно он должен был услышать шум мотора. Но вокруг царила тишина — только голоса его друзей доносились с поляны. А самым странным было то, что Глеб не мог различить даже щебета птиц: лес словно вымер, одни кроны деревьев слегка шелестели от запутавшегося среди верхушек легкого ветерка. Местность постепенно понижалась, впереди замаячил длинный глубокий овраг, заросший ажурными опахалами папоротника. По дну оврага протекал то ли большой ручей, то ли крохотная речушка — шириной метров пять и глубиной дай бог по колено.

Глеб в раздумье остановился около искривленного вяза, росшего на самом краю оврага. Форсировать возникшую на пути преграду было возможно, но совершенно не хотелось. Он и без того отошел слишком далеко от остальных. Уже ясно, что в этом направлении никаких признаков цивилизации нет. Проехать они здесь не могли даже с учетом тумана, если он и вправду существовал, а не приснился Шурику, как ему промозглые безлюдные катакомбы. Надо возвращаться назад.

Решив так, «гладиаторец» успел сделать всего один шаг в обратном направлении, когда его внимание привлек новый посторонний звук. Хруст ветки! Глеб замер на месте, настороженно прислушиваясь. Звук повторился, уже ближе. Кто-то двигался по лесу. Кто-то достаточно крупный, потому что явно не заячья лапка приминала ветки, ломая их. Причем двигался этот кто-то весьма странно: вот возникает быстро смещающийся шорох сухой прошлогодней листвы. Тишина. И снова шорох, все ближе и ближе — теперь где-то среди кустарника, росшего на противоположном склоне оврага. Глеб медленно отступил назад. Поворот событий ему совсем не понравился. Эти шорохи живо напомнили парню их клубную кошку Муську. Точно так же, только намного тише, шуршала у нее под лапками мучка, когда охотящаяся кошка подкрадывалась к облюбованной ей птице. Но кто мог красться здесь, в лесу? Рысь? Слишком уж неумело двигается неизвестный, чтобы быть крупной кошкой, а волки перебежками не перемещаются: те просто идут, осторожно ставя каждую лапу. Впрочем, было еще одно существо, которое могло издавать такие звуки. Человек, свыкшийся с жизнью в лесу. Человек?

Радоваться бы, да только радости Глеб отчего-то не ощущал. Шаг за шагом он пятился назад, не спуская глаз с колышущихся кустов и нащупывая в кармане складной нож. В душе рос безотчетный страх. Никогда прежде «гладиаторец» не боялся леса, скорее любил его за отсутствие суеты и вечного городского шума. Здесь же творилось что-то неладное — парень пока еще не мог понять, что именно, но интуитивно чувствовал: надо убираться восвояси, пока не поздно. Вот только бежать — означало подставлять находящемуся рядом неизвестному спину: ручеек, протекавший по оврагу, не составит для него серьезной преграды. Поэтому Глеб просто отступал — до тех пор, пока из зарослей на той стороне оврага не раздался кашляющий лай, а следом за ним безумный визгливый смех. Это было уже слишком! Забыв о предосторожностях, Глеб со всех ног бросился обратно к поляне, лихо перемахивая через поваленные стволы и подныривая под низко растущие ветки, а злобный, взвившийся до невообразимо высоких нот, смех несся вслед за ним.

Остановился парень только возле «Газели» и уже здесь, тяжело переводя дыхание, с изумлением понял, что времени-то с момента его ухода прошло совсем ничего. Ребята даже не успели докурить сигареты, хотя Глеб готов был поклясться, что его прогулка по лесу длилась целую вечность. А может, они еще по одной засмолили от нечего делать?

— Тебя какая муха укусила? — удивился Тема, оторвавшись от «раковой палочки». — И кто это так ржал?

— Не знаю, — выговорил Глеб. — Не разглядел. Но там точно кто-то бродит.

— Кто? — уточнил Шурик. — Собака? Кабан? Турист?

— Сказал же — не знаю. Только туристы не лают, а собаки не передвигаются перебежками, как опытные спецназовцы и не хохочут, как психи.

— А может, там растаманы пикник устроили? — предположил Степаныч. — А ты им всю мазу попортил?

— О-ч-чень смешно, — сквозь зубы процедил Глеб. Иногда специфический юмор приятеля добивал даже его.

— Что за базар? — встрял в разговор оторвавшийся наконец от карты Князь.

— Там в кустах собаки в камуфляже засели, — ни мало не смутившись, заявил Степаныч.

— А котов с автоматами там нету? — не моргнув глазом, среагировал Иван, уже хорошо изучивший характер Пашки. — Кроме шуток, мужики, ситуация такова: мы с Василием Петровичем…

— Кто такой? — тут же заинтересовался Степаныч.

— Водила наш, — пояснил Иван.

— А, ну так бы сразу и сказал…

— Так вот, мы с Василием Петровичем и Сергеем Анатольевичем… Кустовым, — добавил Князь, заметив, что Пашка опять открывает рот, — никак не можем определиться с нашим местоположением. Точнее, с ним-то все ясно. Мы успели сделать около восьмидесяти километров. Венев мы как раз миновали, — Глеб кивнул, смутно припомнив рекламные щиты и указатели поворотов к центру города с окружной дороги, по которой они ехали, — а вот до Гремячего добраться не успели. То есть, находиться мы должны где-то на подъезде к Рязанской области. Только зеленую остановку это все равно никак не объясняет, а потому для прояснения ситуации предлагаю следующее. Кто у нас хорошо ориентируется на местности?

Глеб нехотя вскинул вверх два пальца, понимая, что Князь имеет в виду, прежде всего, именно его. Все в клубе, конечно, знали про его склонность к многодневным блужданиям по лесам в тех областях европейской части России, где леса еще оставались.

— Угадал. Бери с собой Тему, пробегитесь по округе и поищите-ка что-нибудь интересное: дорожный указатель, деревню какую-нибудь или, на крайний случай, аборигена завалящего, который сумеет разумно ответить на вопросы и подсказать, где можно отыскать трактор, чтобы машину на шоссе вытащить. Остальные остаются возле «Газели», чтобы не пришлось потом их по всему лесу разыскивать. Задание понятно?

Артем кивнул, не проявляя особого энтузиазма.

— Куда уж понятнее, — отозвался Глеб. — Дай только прихвачу кое-что.

— А это тебе еще зачем? — опешил Иван, когда «гладиаторец» выудил из сумки монгольскую перевязь, к которой были подвешены кожаные ножны с саблей. — Для понтов, что ли? Не дури, положи на место.

— Можете смеяться, сколько влезет, но я туда, — Глеб кивнул в сторону молчаливой стены деревьев, — больше безоружным не сунусь. Баста.

Он положил ладонь на асимметричную гарду сабли. Занявшее надлежащее место у левого бедра, оружие придавало уверенности. Пусть и затупленное по всем турнирным правилам, оно было понадежнее ножа на случай, если не желаешь подпускать противника вплотную.

— Как знаешь, — махнул рукой Иван. — Только, если что, я тебя от ментов отмазывать не буду. Разбирайся сам.

— Разберусь, — пообещал Глеб и посоветовал Теме. — Возьми-ка тоже чего-нибудь.

— Да ладно… — помялся парнишка. — Чего тут бояться-то? Лес как лес.

— Бери, говорю. Что, трудно железку с собой прихватить?

Была, видать, в голосе Глеба такая настойчивость, что Тема посмотрел на него озадаченно и все же выудил из груды сваленного на полу «Газели» оружия весь покрытый зарубками «каролинг».

— Отлично, — удовлетворенно кивнул «гладиаторец». — Пошли.

Выбрал он, разумеется, ту самую дорогу, на которой столкнулся с неведомым хохотуном. Вот теперь посмотрим, кто будет смеяться последним! Тема уныло поплелся вслед за старшим товарищем, безоговорочно признавая в нем Ивана Сусанина.

До злосчастного оврага ребята добрались без происшествий, только Артем, не переставая, гудел над ухом.

— Пойди туда, не знаю куда! Найди то, не знаю что! Ване-то хорошо говорить, а нам лазай тут по крапиве!

Свою тираду Тема сопроводил увесистым пинком ни в чем не повинной поганки. Перезрелый гриб разлетелся в труху.

— Где это ты крапиву отыскал? — удивился Глеб. В течение всей прогулки ему пока не встретилось ни единого стебля обычно вездесущего сорняка.

— Еще будет, — с уверенностью заявил Артем. — Вот если ты собрался лезть в этот овраг, то там она наверняка растет. Пошли лучше по гребню, а?

— Погоди. Мне хочется взглянуть, что на той стороне делается.

«Гладиаторец» ловко заскользил вниз по склону. Тема попробовал повторить его маневр, но на полпути потерял равновесие и съехал вниз, сидя на пятой точке.

— Жуть, — прокомментировал он, когда, наконец, затормозил. — Как здесь вообще лазать можно?

— Нормально, — хмыкнул Глеб, глядя на сидящего у его ног раскрасневшегося и потного — а ведь пробыл-то в лесу от силы пятнадцать минут — пацана. — Это еще вполне человеческие условия. Тебе в Смоленской области никогда бывать не доводилось?

— Нет, — покачал головой Тема. — А что там?

— Да ничего особенного. Просто вот там я на настоящий лес насмотрелся. Когда подходишь к опушке, а он как был плотной стеной, так и остается. И кроме как по тропинке, по нему не пройдешь, сколько ни корячься. Передохнул? Тогда пошли дальше.

— Как? — жалобно спросил Артем, глядя на мутную коричневатую воду ручья. — Вплавь?

— Не умничай. Сейчас разберемся.

Глеб прошелся взад-вперед по бережку и метрах в пятнадцати вверх по течению обнаружил относительно мелкое место. Скинув сапоги, сняв носки и закатав штанины джинсов по колено, «гладиаторец» поманил за собой Тему.

— Лучше бы я в Туле остался, — вздохнул тот, расшнуровывая берцы. — Дрых бы сейчас в мягкой теплой постели, а вместо этого лазаю непонятно где.

— Слушай, хватит ныть, — не выдержал Глеб. — Не хочешь идти дальше, возвращайся к машине. Я тебя не держу.

— Ну и пойду, — непонятно почему обиделся пацан, вновь натягивая высокие тяжелые полуботинки. — Пускай Ванька сам таскается по кустам. Так ему сейчас и скажу.

Глеб презрительно фыркнул, моментально выбросив из головы заботу о надувшемся на весь свет Теме. В няньки к молодым «гладиаторец» пока не нанимался. Перебравшись через ручеек, вода которого оказалось приятно прохладной и едва доходила парню до щиколотки, он обулся и нырнул в кустарник, где незадолго до того лазал неизвестный зверь. Конечно, судя по царящей вокруг тишине, теперь он уже убрался восвояси, но следы должны были остаться — не по воздуху же зверь летал. Следов и вправду хватало. Полегшая седая трава была сплошь истоптана, кусты тоже примяты — в том месте, где зверь спускался к воде. Глеб без особых усилий протиснулся в образовавшийся прогал: судя по всему, зверюга, прокладывавшая себе дорогу, была немаленькой. К ручью она спустилась чуть левее того места, где стоял, выглядывая приближающегося противника, Глеб, и очутилась под прикрытием склоняющегося над обрывом вяза. На влажной земле у самой кромки воды четко отпечаталась пятипалая лапа с невтяжными когтями. «Гладиаторец» невольно присвистнул: размер лапки был еще тот. Рука Глеба как раз вмещалась в отпечаток по длине, а в ширину была даже поуже. Такого парню видеть еще не доводилось. Конечно, если забыть про размеры и пятый палец, след можно было с большим натягом принять за волчий, но с учетом вышесказанного получалось, что волк этот вел свою родословную прямиком из Чернобыля.

— Да кто же ты такой будешь? — невольно ежась, пробормотал себе под нос Глеб. — И почему дальше не пошел?

Если судить по следам, выходило, что зверь выбрался из кустарника, нарочно отыскав такое место, чтобы потенциальная добыча его не видела, потоптался на берегу, полаял, похохотал, и на этом все закончилось. Узкая неглубокая полоска текущей воды оказалась для него непреодолимой преградой. Оставшись ни с чем, он развернулся и полез вверх по склону, пару раз оскользнувшись и взрыхлив когтями лесную подстилку.

Желая окончательно прояснить ситуацию, Глеб последовал примеру неизвестного существа и выбрался на относительно ровную поверхность. Едва приметная звериная тропа уводила прочь ровнехонько по краю оврага. Создавалось впечатление, что тот, кто ее проложил, твердо решил через ручей переправиться и отправился искать подходящее место. Следовать за ним в одиночку и с тупым оружием было бы не самым лучшим решением, тем более что совсем с другой стороны, из глубины леса, раздался хруст веток и гулкий топот.

Готовый к любому, скорее всего неприятному сюрпризу, Глеб выхватил саблю. Ага, это он так думал, что готов. Лавируя между деревьев, к «гладиаторцу» с прытью молодого оленя мчался Тема, бывший уже без оружия.

— А ты чего здесь делаешь? — оторопел Глеб, когда выбившийся из сил парнишка едва не свалился к его ногам.

— Я… я от тебя больше ни на шаг, — пропыхтел Артем, с трудом переводя дыхание.

— Ты же вроде к машине пошел? Почему там не остался?

— Нету машины.

— То есть, как это нету?

— А вот так. Ни машины, ни поляны — только лес, а в лесу кто-то ходит.

— Кто?

— Не знаю, — жалобно проскулил Тема. — Какая-то зверюга: здоровая, горбатая, с длинными лапами. Я такой в жизни не видел.

— Ну а кто тебя просил в лес лезть? Нужно было пятьдесят метров пройти, и то с пути сбился. Куда наше общество катится?

— Никуда я не сбивался! Говорю же: шел к машине, по нашим следам. А ее все нет и нет. А потом смотрю — чуть в стороне, где деревья пореже растут, эта дрянь в какой-то куче роется и причмокивает. Вот я и ломанулся назад, к тебе. Вдвоем хоть не так страшно.

— Слушай, следопыт, а ты не догадываешься, с какой стороны ты ко мне ломанулся? — поинтересовался Глеб. — Я же все еще на другом берегу ручья нахожусь, а машина вон где.

«Гладиаторец» махнул рукой, показывая примерное направление.

— Так что ты сейчас вместо того, чтобы идти прямо, сделал приличный круг и вообще черт-те куда забрел.

— Да ладно, — не поверил Тема. — Не может быть.

— Вот тебе и ладно. Меч где оставил?

— Черт! — схватился за голову Артем. — По дороге где-то выронил, когда бежал. Ваня меня убьет.

— Убить, может, и не убьет, — обнадежил его «гладиаторец», — но искать наверняка отправит. Так что лучше этим прямо сразу заняться.

— Я туда больше не пойду, — испуганно вскинулся Тема.

— А куда ты денешься? — мрачно спросил Глеб. — Меч — это тебе не игрушка, чтобы его швырять, где ни попадя. Оружие — святое дело, привыкай.

Таща за собой упирающегося пацана, «гладиаторец» зашагал по отчетливым следам, оставленным Темиными берцами на сырой лесной подстилке. Следы шли четко из глуби чащи. Глеб все ждал, когда они начнут отклоняться вправо или влево, объясняя данный Артемом круг, но этого не происходило, зато в какой-то момент цепочка вдруг задвоилась. Глеб хмыкнул, почесал в затылке и задумчиво посмотрел на спутника. Дэвидом Копперфилдом тот явно не был, но примятая травка и продавленный лиственный опад говорили сами за себя. Вот глубокие и редкие отпечатки берцев сорок четвертого размера ведут из леса в сторону оврага — это перепуганный Тема огромными прыжками мчался туда, где, по его мнению, находился покинутый старший товарищ. Но чуть в сторонке куда менее заметные и более частые следы тех же самых берцев углубляются в чащобу. Получалось так, что Тема материализовался из ниоткуда прямо посреди леса и, как ни в чем не бывало, отправился восвояси, твердо уверенный, что идет к машине. Бред какой…

— Наверное, это здесь, — просипел за спиною Тема.

— Что «здесь»? — не понял Глеб.

— Меч. Где-то здесь должен быть. Я вон у того ствола запахал носом, о корень споткнулся. И, кажется, вскакивал уже без него. Ну, точно, вот он, голубчик!

Приметив тускло блеснувшую среди травы железку, Артем бросился к ней, поднял и прижал к груди с такой радостью, словно меч был отлит из золота.

— Вот и отлично. А зверь где был?

— Туда дальше, — Тема махнул рукой в глубь леса. — Но мы же не пойдем туда, верно? Нет здесь ни дорог, ни деревень никаких. И людей тоже нет.

— Туда, конечно, не пойдем. Но куда-то нам идти все равно придется. Не можем же мы и дальше в лесу сидеть. Надо иск… — Глеб осекся и вскинул ладонь, призывая спутника к молчанию.

— Что? — тревожно переспросил Тема.

— Тихо! Слышишь?

Бледный, как мел, Артем отрицательно помотал головой и завертелся на месте, пытаясь определить, откуда исходит опасность. Глеб покрепче сжал в ладони рукоять сабли. Под сводами леса раздавался шорох, и этот шорох ему совсем не нравился. Может, это обычный ежик топал куда-нибудь по своим ежовым делам, но Глеб предпочел перестраховаться. А когда за спиной Темы прелая прошлогодняя листва начала горбиться и осыпаться, стало ясно, что ежи здесь ни при чем.

— Ко мне, быстро! — крикнул Глеб.

Но Артем, как истинный раздолбай, вместо того, чтобы подчиниться приказу, начал разворачиваться, желая взглянуть, что делается позади него. За что и поплатился. Земля под ногами парнишки словно взорвалась, осыпая ребят мелкими комочками грунта. Глеб инстинктивно отпрыгнул в сторону, а Тема с жалобным криком отлетел прочь, отброшенный мощным ударом. В воздух с визгом, отдаленно напоминающим гудок паровоза, взвилось нечто бурое, покрытое отдельно торчащими жесткими щетинками и истекающее слизью. Длинную, толстую, как ствол дерева, шею — а может, червеобразное тело — венчала тупая, будто обрубленная голова со множеством мелких блестящих глазков и круглым безгубым ртом, усеянным бесчисленным количеством игловидных зубов. Не промедлив ни секунды, тварь спикировала на пытающегося отползти в сторону Тему. Заверещав, как заяц, парнишка закрыл голову руками: про «каролинг» он совершенно забыл. На размышления о природе возникшего перед ними существа не оставалось времени. Глеб со всего маху опустил саблю на пульсирующее туловище червяка-переростка. Металл с тошнотворным хлюпаньем погрузился в рыхлую плоть существа, сквозь прорубленную кожу брызнула отвратительно пахнущая жидкость ядовито-желтого цвета. Пронзительно взвизгнув, тварь дернулась, едва не вырвав оружие из руки «гладиаторца». Теперь ее внимание переключилось на обидчика, но того взять оказалось не так-то просто. Вложившись в удар всем корпусом, Глеб рубанул обратной засекой по метнувшейся к нему оскаленной морде «червяка». Хлесткий удар оставил глубокую вмятину на голове существа, близлежащие глазки лопнули и потекли той же самой желтой дрянью. Тварь отпрянула назад, совершила пируэт вокруг искривленного березового ствола и покачнулась, готовясь к новой атаке. Глеб тихонько выругался, прощупывая ногой землю позади себя. Ему совсем не хотелось при отступлении, если оно понадобится, споткнуться о поскуливавшего где-то поблизости Тему. Но Артема под ногами не оказалось. «Червяк» с воем пикирующего бомбардировщика бросился на человека. Удар, еще одна вмятина на лоснящейся шкуре. Тварь отпрянула назад, Глеб тоже попятился.

Упорство и живучесть неизвестного существа поражали. Обычные звери, чуя, что противник им не по зубам, предпочли бы слинять, но этот отступать не собирался, а на помощь со стороны жалобно всхлипывавшего за пределами видимости пацана рассчитывать не приходилось.

— Темка, — крикнул Глеб, не отводя глаз от изрубленного «червяка», раскачивающегося перед ним, как кобра перед индийским факиром. — Бери меч. Да хоть что-нибудь сделай! Мужик ты или нет?!

Тема ничего не ответил — не определился что ли… Зато за спиной Глеба что-то глухо хлопнуло, и в один из глазков твари вонзился вполне реальный арбалетный болт. В ране тотчас же забурлила желтовато-бурая пена, «червяк» с диким воем заметался, ударяясь о стволы деревьев, и, наконец, растянулся на земле. По жирно блестящему телу пробежала волна судорог, и все стихло.

Глава 2. Добро пожаловать в Сибирь!

Глеб шумно перевел дыхание и обернулся в поисках неведомого помощника. Здесь «гладиаторца» ожидал очередной сюрприз, не последний, но, пожалуй, единственно приятный за весь сумасшедший день. Позади него, опустив разряженный арбалет, стояла высокая, крепко сложенная беловолосая девушка. Странная девушка — даже с точки зрения реконструктора, давно переставшего удивляться оригинальным личностям. Лицо незнакомки отдаленно походило на кошачью мордочку: узкий, выдающийся вперед подбородок, резко расширяющиеся скулы и огромные, раза в два крупнее человеческих, светло-сиреневые глаза. Большие остроконечные уши с вызовом торчали из спутанной белой гривы, а смуглая кожа девушки имела легкий зеленоватый оттенок. «Эльф, что ли?» — растерянно подумал Глеб. Мысль была безумной, но ничего другого в голову просто не приходило. То, что он видел перед собой, оставляло впечатление чего-то потустороннего, сказочного, но только не потусторонней, сказочной красоты. Красивой девушку назвать не поворачивался язык — слишком уж непривычен был ее облик для человеческого глаза. Одета незнакомка оказалась в банальный выцветший камуфляж. В расстегнутом вороте поношенной куртки тускло поблескивала серебряная бляха. Девушка имела при себе два меча: один она носила за спиной, второй — на поясе, на простенькой кожаной перевязи. Вороненые гарды и яблоки мечей неведомый искусный оружейник украсил серебряной всечкой, рукояти были из полированной кости. На перевязи так же висели карабин для арбалета, колчан с болтами и ножны с кинжалом. Глеб переступил с ноги на ногу, чувствуя себя полнейшим идиотом, — и физиономия у него, наверное, была соответствующей.

— Ну, спасибо, — сдавленно выговорил он, все ожидая, что незваная помощница с минуты на минуту растворится, как мираж. Ведь на самом-то деле эльфов не существует.

— Пожалуйста, — как ни в чем не бывало, отозвалась девушка, даже и не думавшая никуда улетучиваться. — Впрочем, ты и сам неплохо справлялся.

Она резко двинулась вперед, одновременно вешая на пояс арбалет, бесшумной тенью проскользнула мимо «гладиаторца» и опустилась на колени около Темы. Парнишка все еще сидел на земле, скорчившись и зажимая окровавленными пальцами повисшую плетью руку — кажется, «червяк» все же успел его цапнуть.

— Покажи рану, — не терпящим возражений тоном приказала девушка. Голос «эльфийки» был слегка хрипловатым, и к тому же говорила она со странным акцентом: то шипя, то присвистывая.

Растерявшийся Тема даже перестал всхлипывать. Он покорно разжал ладонь, демонстрируя располосованное предплечье. Зубы «червяка» вырвали с внутренней стороны руки пацана приличный клок мяса. Кровь из раны текла, не переставая, ровной темной струйкой. Значит, вена задета. Плохо, даже можно сказать чертовски плохо.

«Эльфийка», которой увиденное, по-видимому, тоже не понравилось, неодобрительно покачала головой и осторожно коснулась кончиками пальцев открытой раны. А потом произошло то, чего Глеб увидеть совсем не ожидал. С пальцев незнакомки на Темино предплечье потекли золотистые искорки, кровавый ручеек поредел и иссяк, а рана начала зарастать прямо на глазах. Примерно минуту спустя от нее осталась только ровная бурая корка, затем и та рассосалась, обнажив чистую кожу, на которой не было даже крохотного шрамика. Глеб растерянно хмыкнул, не веря в реальность происшедшего. Из собственного опыта он знал, что раны не могут исчезать бесследно! Но эта же исчезла…

Артем, похоже, точно так же не доверявший глазам, сантиметр за сантиметром прощупывал предплечье.

— Не беспокойся, ее больше нет, — коротко усмехнулась девушка. — Пошевели-ка пальцами. Повинуются?

— С трудом, — жалобно сказал Тема, пару раз сжав и разжав кулак.

— Ничего, через часок окончательно разработаются. Сухожилия были задеты…

«Эльфийка» похлопала пацана по плечу и переключила свое внимание на Глеба. От пристального взгляда широко расставленных сиреневых глаз «гладиаторцу» стало как-то не по себе.

— Неплохо сработано, — сказал он небрежно, чтобы скрыть смущение.

— Не стоит благодарностей, — столь же небрежно отозвалась девушка. — Это всего лишь банальное целительство. А теперь мне хотелось бы послушать, как вас занесло на Сумеречные земли почти без оружия? Ночью вас здесь еще не было, потому что такую шумную компанию я бы заметила. Зачем вы пришли? Что ищете?

— Да ничего мы не ищем, — отмахнулся Глеб. — Тьфу, то есть, ищем, конечно. Например, дорогу приличную и трактор в придачу, чтобы до этой дороги нашу «Газель» дотащить. А то мы так хорошо посреди полянки завязли, что водитель подвывать начал с тоски.

— «Газель»?! Ребята, только не говорите, что вы сюда на машине приехали. Все равно не поверю.

— Это еще почему?

— Да потому, что, во-первых, вокруг, — «эльфийка» широким жестом обвела заросли, — километров на сорок нет ни единой дороги, даже грунтовой. Одни только овраги с болотами. Ближайшая грунтовка во-о-он там, — она указала на запад, — от Тугреневки к Свиточу идет. Ну, и дальше кое-какие дороги начинают попадаться. В остальных же направлениях вообще глухомань. Туда я бы вам ходить не советовала. В Чернолесье людям и с нормальным-то оружием опасно заглядывать, не то, что с вашими ломиками. А во-вторых, даже если бы дорога поблизости была, машины на Сумеречной земле все равно не заводятся. Поэтому к Бирючине никто не ездит. К Бирючине ходят пешком, и то редко.

Тема издал невнятный звук.

— Да ладно, хорош прикалываться, — неуверенно сказал он.

Глеб задумчиво пригладил усы и бородку. Положение вещей ему нравилось все меньше и меньше.

— Так, — подытожил он. — Значит, дорог здесь нет…

— Совершенно верно, — спокойно подтвердила собеседница.

— Но мы-то досюда как-то доехали! Если не веришь, так за оврагом на поляне наша «Газель» стоит, и остальные пассажиры рядом сидят. Не на руках же мы ее эти самые километры тащили.

— Если и вправду стоит, то навряд ли, — согласилась девушка. — Проверять не буду. Но и доехать вы своим ходом не могли. Вот с тем, что вас сюда забросило, я еще хоть как-то соглашусь. Вы-то сами перед тем, как на поляне очутиться, ничего странного не заметили?

— Да, в общем-то, все как раз перед этим мирно спали, — пожал плечами Глеб. — Только одному приятелю то ли приснилось, то ли и вправду он видел — какой-то туман на дороге.

— Плотный такой, серебристый, — услужливо подсказала «эльфийка». — Природной Дверью называемый. С чем вас и поздравляю. Добро пожаловать в Сумеречные земли, господа!

— Нет, все, конечно, замечательно, — встрял Артем, начинавший потихоньку отходить от шока, — но объясните-ка тупому школяру, который окончил девять классов и теперь пытается не вылететь из техникума: Сумеречные земли в плане географии — ЭТО ГДЕ?!

— Кстати, дельный вопрос, — поддержал его Глеб. — Я что-то тоже такого не припомню на картах.

— Естественно не припомните, — отозвалась их собеседница. — Сумеречная земля, так же, как Чернолесье и Светлая земля, это не география. Это просто степень опасности места. А если уж вас интересует география, то находитесь вы на востоке Тюменской области, неподалеку от деревни Тугреневки, которая стоит на речке Вогре.

— Где????? — взвыл Тема. — Слушай, я пока еще не совсем спятил. Двадцать минут назад… ну, ладно, может, час… мы подъезжали к Рязани. Да за это время мы и на самолете бы долететь не успели!..

— А зачем мне вам врать? — резонно поинтересовалась «эльфийка». — Ты вот лучше скажи, у вас в Рязани много ослизней водится?

И она кивнула на истекающего слизью червяка. Тема сморщил нос и промолчал. Весомых аргументов у него не нашлось

— Честно говоря, ни одного не встречал, — признался Глеб. — Вот только мы не из Рязани, а из Тулы.

— Из Тулы, значит, из Тулы, — легко согласилась девушка. — Я все равно слабо представляю, где это. Кажется, пара тысяч километров в ту сторону, — она указала пальцем за плечо Глеба и, насколько мог судить «гладиаторец», почти угадала. Погрешность составила всего какие-то градусов десять. — Так что принимайте, как факт — от дома вас закинуло далеко, и не в самое безопасное место.

Глеб вздохнул и плюхнулся на траву рядышком с Артемом. У него уже начинали затекать ноги, а от переизбытка информации, которую мозг тщетно пытался свести к единому знаменателю, трещала голова. «Гладиаторец» никогда прежде не верил в пространственные и временные дыры, но беда в том, что была одна вещь, которую версия о внезапном перемещении из Тульской области в Тюменскую четко и ясно объясняла. А именно, странное поведение солнца. Если Глеб правильно помнил, разница во времени между Тулой и Тюменью составляла примерно два часа, а по географическим меридианам и вовсе три часовых пояса, то есть на самом деле сейчас было что-то около девяти или десяти часов утра. Все это настолько походило на правду, что становилось не по себе. «Гладиаторец» исподлобья посмотрел на собеседницу.

— Извини, я позволю себе небольшое лирическое отступление. Как тебя звать-то? Просто обращаться к собеседнице «Эй, ты!» как-то невежливо, а «Девушка, скажите, пожалуйста!» слишком избито.

— Да ну? Хорошо, мое имя — Инари.

— Очень приятно, Инари. Я — Глеб, а этого раздолбая зовут Артем, но все называют его просто Темой. А теперь давай-ка еще раз все по порядку. Мне хочется убедиться, что я правильно тебя понял.

— Да, пожалуйста, — девушка уселась поудобнее, по-турецки скрестив ноги. — Повторить-то несложно. Вы находитесь в Тюменской области, в месте, где Сумеречная земля граничит с Чернолесьем. Ближайший населенный пункт примерно в сорока километрах к юго-западу, но напрямик здесь только птицы летают, а если идти пешком, получится куда дольше. Ближайшая проезжая дорога там же. На пути к деревне лежит большое болото, а в лесу можно встретить не особо приятных зверей в скверном настроении. Вот, кажется, и все.

— Изумительно, — подытожил Артем. — Сегодня случайно не пятница и не тринадцатое число? А то весьма похоже…

— Инари, а у тебя часиков не найдется? — брякнул Глеб. — Чтобы уж наверняка удостовериться.

— Часиков?!?

— Ага. Таких маленьких, дамских. Наручных.

— А зачем они мне?

— Не знаю, — признался Глеб. — А вот нам пригодились бы твою версию проверить.

— Это не версия. Это прискорбный факт. Да и много ли прока было бы от часов? Говорить-то они все равно не умеют.

— Это смотря как вопросы задавать… Спорю на мою саблю, я бы их разговорил.

— Нет, нету.

— Жаль.

— И все равно не верится, — растерянно сказал притихший Тема. — То есть, не верится до тех пор, пока я вон туда не смотрю, — он кивнул на бурую тушу ослизня. — А если подумать, я ведь уже кое-что видел там, подальше. Может, она все-таки права?

— Я тоже кое-что видел, — мрачно отозвался «гладиаторец», — да еще и слышал в придачу. Инари, что у вас тут за звери водятся, которые лают, как собаки, и хохочут, как люди? Лапы у них примерно такого размера, — парень распрямил ладонь, — пятипалые, когти тупые, тоже на собачьи похожие.

Девушка со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы:

— Хоулер! Я за ним второй день уже гоняюсь, с тех пор, как он из Чернолесья выбрался. Где ты его повстречал?

— Вон там, в овраге.

— Ну-ка, пошли, — Инари молниеносно вскочила на ноги. — И держитесь лучше поближе, если до вечера дожить хотите. Это вам не шутки с червяками шутить!

Она чуть ли не бегом бросилась в указанную Глебом сторону. «Гладиаторец» недоуменно переглянулся с Артемом, пожал плечами, и парни поспешили за новой знакомой. Догнать ее им удалось только около оврага. Вместо того чтобы изучать следы, девушка, закинув голову, внимательно рассматривала кроны деревьев. Глеб проследил за ее взглядом, и по коже у него пробежали мурашки. За то недолгое время, что ребята отсутствовали, в овраге произошли радикальные изменения. Все ветки деревьев теперь густо опутывала толстая зеленовато-бурая паутина, дрожащие, пульсирующие жгуты перекидывались с дерева на дерево, образуя плотный полог.

— Что это за дрянь? — прошептал Глеб. Заговорить в полный голос он не решился.

— Слизли, — брезгливо поморщилась Инари. — Обычные паразиты. Только слишком уж их много. Для Чернолесья все было бы нормально, но здесь это дурной признак. Не иначе, как ждут кого-то сильного. Уходить вам нужно, и чем быстрее, тем лучше.

Она посмотрела на истоптанную траву, потом на Глеба.

— Ты был по ту сторону оврага, когда вы столкнулись, да?

— Совершенно верно.

— Тебе чертовски повезло. Не окажись между вами этого ручья, ты бы здесь уже, наверное, не стоял.

— Велика преграда, — фыркнул Глеб. — Там в самом глубоком месте по колено.

— И, тем не менее, это была текущая вода, через которую не перемахнешь одним прыжком. Он не стал рисковать — должно быть, был не слишком голоден.

— А что, был какой-то риск? — поинтересовался Тема.

— Был. Например, обжечь лапы.

— Почему?!?

— Да потому же, почему зомби боятся серебра.

— Какие еще зомби? — поперхнулся Тема.

— Обыкновенные. В Чернолесье их иногда из Склепа выкидывает.

— И они боятся серебра? — осведомился Глеб, не совсем понимая, шутит ли Инари или говорит серьезно.

— Еще как. Серебро жжет их не хуже раскаленного железа. А если хоулер попадет в текущую воду, его обварит, как кислотой.

— Откуда тебе все это известно?

— Издержки профессии.

— Профессии?!?

— Угу. Я ведьмачка, — в устах девушки это звучало, как что-то само собой разумеющееся. Куда обыденнее, чем если бы она сказала: «я — секретарша», или «я — менеджер». Глеб молча покивал. Кто такие ведьмаки, он не представлял даже отдаленно, но удивляться уже устал. То, что перед ними не девчушка из ролевой тусовки, и так понятно с первого взгляда. Держится она уверенно, к оружию, по-видимому, привычна: вон как быстро разобралась с ослизнем. Раз уж так ей хочется, пускай будет не эльфийкой, а ведьмачкой. Он не возражал.

— Подался восвояси, значит… — Инари между тем в раздумье смотрела на узкую полосу примятой травы, уводящую прочь. — Надо догонять его, пока дел не натворил. А вам даю добрый совет: не сидите у машины и не ждите, когда Дверь откроется обратно. Этого почти никогда не происходит. Уходите прочь, и чем быстрее, тем лучше. Над Бирючиной сгущается тьма, и ничего хорошего это не предвещает.

— Но куда нам идти? — тоскливо спросил Глеб. — Ты же сама сказала, что люди здесь только в Тугреневке, по ту сторону болот. Никто из нас не знает дороги.

— И что дальше?

— Я смотрю, ты неплохо ориентируешься в здешних местах…

— Возможно…

— Тогда не могла бы ты нас проводить?

Ведьмачка слегка склонила голову набок, разглядывая Глеба. Холодные светло-сиреневые глаза надежно прятали мысли девушки.

— Пожалуйста, — тихо добавил «гладиаторец». — Если весь вопрос в цене, то, думаю, его можно решить.

— В цене? Да оставьте свои деньги при себе, — вдруг фыркнула Инари. — Если действительно надумаете идти, тогда собирайте вещи — и в путь.

— Так ты…

— Я, конечно, сейчас занята, но до деревни вас как-нибудь доведу. Только поторопитесь. Лично я не имею ни малейшего желания очутиться перед нарождающейся Дверью. Лучше потом вернусь и погляжу на результат.

— Лады, — облегченно вздохнул Глеб. — Только для начала все равно придется доложить Ване обстановку. Решение-то окончательное будет принимать он.

Возражений со стороны Темы, кажется, уже сытого Сумеречной землей по горло, не последовало, а потому, перебравшись через ручей, разведчики отправились назад. Инари шла за парнями по пятам и при этом, несмотря на громоздкую амуницию — все навешанное на нее оружие и небольшой вещмешок за плечами — ухитрялась двигаться совершенно бесшумно. Глеб даже пару раз оглянулся: не отстала ли от них новая знакомая. Но отставать ведьмачка и не думала.

До поляны им, разнообразия ради, удалось добраться без происшествий.

— Ну, ты глянь, — во весь голос возмутился Тема, вылезая из кустов. — Нас чуть не сожрали, а они преспокойно завтракают! И где, спрашивается, справедливость на белом свете?

Он не ошибся, «гладиаторцы» в ожидании возвращения приятелей времени зря не теряли. Разложив на щитах прихваченные из Тулы тормозки, они мирно перекусывали, а Иван, одной рукой сжимая бутерброд, другой терзал мобильник. Впрочем, все его усилия, похоже, были тщетными. Едва ли роуминг МТС распространялся на сибирские просторы, удаленные от более-менее крупных городов.

Появление нашей троицы произвело на поляне настоящий фурор. Сотрудница «Куликова поля» ойкнула. Кустов поперхнулся газировкой. Иван забыл про мобильник. Степаныч перестал жевать. Хладнокровнее всего на прибавление в развеселой компании отреагировал водитель «Газели». Приметив арбалет и мечи, он спросил, кивнув в сторону ведьмачки.

— Это одна из ваших?

— Нет, — отозвался Иван. — ЭТО не наше.

— Знакомьтесь, — бодро сказал Тема. — Это Инари. Она ведьмачка, можно сказать, коренная местная жительница, как и заказывали. Случайно проходила мимо, когда на нас напал ослизень, и решила вмешаться — забить зверушку сразу, чтобы долго не мучилась. С местоположением нашим мы определились. Находимся мы в Тюменской области, в самом центре Сумеречной земли, до ближайшего населенного пункта топать километров сорок, если напрямик, через болота. Дорог поблизости нет, и не предвидится. Вопросы будут?

— Еще раз, и помедленнее, — попросил Иван, тщетно пытающийся сообразить, не разыгрывают ли его ребята. — Где мы находимся?

— В Сибири, если уж совсем вкратце, — пояснил Глеб.

— Чего?! — взвился Кустов. — Нет уж, парни, пошутили, и хватит. Сибирь — это, конечно, хорошо: «славное море, священный Байкал», Шамбала, Тунгусский метеорит и все такое прочее. Да только об одном не забывайте — из Тулы мы выехали сегодня на рассвете и уж никак не в сторону аэропорта Домодедово.

— Не знаю, что такое Домодедово, — подала голос Инари. — А вас сюда забросило. Предполагаю, что на дороге возникла Дверь, и машина проскочила сквозь нее на полном ходу. Тот, кто не спал, должен был это заметить. Сначала легкий серебристый туман, потом он сгущается, затем наступает темнота, а потом — бац, и вы уже совсем в другом месте.

— Был туман, — внезапно севшим голосом сказал Шурик. — Я же вам говорил, а вы не поверили.

— Был, — подтвердил притихший водитель. — Я тоже видел.

Он обвел молчаливый лес затравленным взглядом. Кустов мотал головой, не желая ни слушать, ни верить. Иван ожесточенно тер переносицу: руководитель «гладиаторцев» еще не решил, как он относится к свалившимся на них, как снег за шиворот, новостям.

— Есть одно очень хорошее доказательство, — заговорил Глеб, уловив колебания Князя и остальных членов их компании. — Оно, конечно, не поможет определить точно: под Тюменью ли мы находимся, в Омске или около Екатеринбурга. Но то, что мы уже не в Туле, я вам доказать могу. Посмотрите-ка на часы, сейчас семь утра. А вокруг вы ничего странного не замечаете?

— Солнце! — удивился Князь и, прищурившись, взглянул в ярко синее небо, словно только сейчас заметив несоответствие. — Слишком уж оно высоко. Ну, а если часы просто встали, а потом снова пошли? С нашей отечественной продукцией еще не то бывает.

— У всех сразу? И на наручных, и на мобильнике? Честно говоря, даже не смешно. Даю тебе еще одну попытку — придумай что-нибудь пооригинальнее.

— А ты сам как это объясняешь? — не захотел гадать Иван.

— Разницей во времени, — отрубил Глеб. — Все довольно просто. Припомните школьный курс географии: существует двадцать четыре часовых пояса. Отсчет ведется от Гринвичского меридиана, с запада на восток. Попросту говоря, чем дальше на восток мы двигаемся, тем больше и больше будут отставать наши часы. Что мы и наблюдаем. Судя по солнцу, сейчас около девяти, а то и десяти часов утра. Судя по часам — семь, то есть разница составляет два или три часовых пояса. Можете примерно представить себе, какое это расстояние? Так вот, Тюмень как раз находится на расстоянии двух часовых поясов от Тулы, а три — это уже Новосибирск и Кемерово.

«Гладиаторец» осознанно ограничился административным делением на часовые пояса, не вдаваясь в географические подробности. Слишком уж долго это было бы. Умолкнув, он обвел взглядом столпившуюся вокруг него компанию. В глазах тех, кто оставался у «Газели» и не видел ни паутины, ни червяка-переростка, ни возникающих из пустоты следов, читалось недоверие.

— Ну, даже если это так, — медленно сказал Кустов. — Допустим… с большим натягом, хотя я все равно не верю, что мы оказались где-то там близ Тюмени. А дальше что? Вы, ребята, уходите в лес, тащите оттуда какое-то существо, которое и на человека-то мало походит, и утверждаете, что до ближайшего города километров сорок. И почему мы должны верить всему этому на слово? Не знаю, как остальным, но мне нужны более серьезные доказательства.

— Придется мне вас немного разочаровать, — с легким холодком сказала ведьмачка, пропустившая мимо остроконечных ушек язвительный выпад насчет «существа», — в сорока километрах отсюда находится не город, а деревня, и называется она Тугреневкой. Карт я, к сожалению, в кармане не таскаю, а потому придется уж вам поверить просто так, без вещественных доказательств: других поселений поблизости нет.

— Во, тем более, деревня, — возмутился Степаныч. — Кто-нибудь объяснит мне, зачем нам всем топать за сорок километров через леса и болота? Почему нельзя заслать пару человек, чтобы они пригнали сюда тот же самый трактор или вездеход и вытянули машину на открытое пространство?

— Потому, — спокойно ответила Инари, — что в Тугреневке нет тракторов. Там вообще нет машин. А если бы и были, через болото они все равно не пройдут.

— А что там есть? — поинтересовался Иван.

— Крепкие стены, которые служат куда лучшей защитой, чем эта жестянка, — ведьмачка ткнула пальцем в сторону дверцы «Газели».

— И от кого же нам надо защищаться?

— От тех, кто ходит по округе. Здесь можно повстречать весьма странных существ.

— Это я уже заметил, — пробурчал себе под нос Кустов.

Ведьмачка, казалось, не услышала его и продолжала ровно говорить:

— …Если не верите мне, спросите ваших спутников. Тех, кто уже был в лесу.

— Это правда, Вань, — сказал Артем. — Мы, пока по окрестностям лазали, на такую дрянь наткнулись… Прямо супер-червяк. Представь себе зубастое бревно длиной метров пять и толщиной с вон тот ствол.

— Нехило, — прищурился Иван, заставив работать воображение. — Правда, слабо верится. Может, уменьшишь его длину на порядок? С пятидесятисантиметровым червяком я еще хоть как-то смирюсь.

Глеб вздохнул, мысленно призывая себя к терпению. Весь сыр-бор уже начинал ему надоедать.

— Значит, доказательства вам нужны? — осведомился он.

— Не помешали бы, — признался Иван.

— Отлично. Сейчас организуем. Пошли!

— Куда?

— Не за сорок километров, не волнуйтесь. И даже не за четыре. Это здесь, совсем близко.

— И что там будет?

— Я же сказал: доказательство. Только сюда мы с Темкой его не потащим — в этой милашке, наверное, с полтонны весу. Ну, кто хочет посмотреть?

— И просто так оставить машину с грузом? — возмутился Князь. Для него сама мысль бросить без присмотра доспехи была кощунством. — Нет уж, иду я и Сергей Анатольевич, если он пожелает. Остальные приглядывают за «Газелью».

— Не возражаю, — кивнул Кустов. — Только навряд ли там будет что-то действительно впечатляющее.

— Сами посмотрите и сами решите, — ответил ему Глеб. — Мужайтесь, ребята, мы надолго не задержимся.

— Ладно уж, Сусанин, веди, — со страдальческой миной пробурчал Иван, и вот Глеб опять шел по уже проторенной дорожке к оврагу, за которым оставался лежать труп почти безвинно убиенного ослизня. Ведьмачка увязалась за экскурсией — как она сама сказала, на всякий случай.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что слизли времени зря не теряли. Пока «гладиаторцы» препирались у «Газели», зеленовато-бурая дрянь медленно, но верно расползалась по лесу, опутывая все новые и новые деревья. Заму директора было попроще, а рослые «гладиаторцы» при ходьбе едва не задевали головами влажную, жирно поблескивающую бахрому провисающих жгутов. Во второй раз это зрелище не так шокировало, но те, кому еще не довелось побывать у оврага, были в полнейшей растерянности. У Князя отвисла челюсть. Кустов позеленел, как молодая травка.

— Это паутина, что ли? — пробормотал он. — Ни хрена себе! Тогда какие же здесь пауки водятся?

— Нет тут пауков, — отозвалась ведьмачка. — Это слизли, они сами по себе растут.

— А они не… того?

— Нет, не опасны. Правда, отмывается их жир плохо, так что без надобности лучше не впутываться в сети.

— Эй, эй, Сусанин-бек, — забеспокоился Иван, обращаясь к Глебу, уже нырнувшему в овраг. — А ты уверен, что нам дальше ходить надо?

Один вид колышущегося над головой многоярусного полога, сотканного из слизлей, похоже, убедил дотоле сомневающееся руководство в том, что вокруг и вправду творится неладное.

— Надо, — твердо заявил Глеб. — Я же обещал доказательство, а это так, ерунда. Не хочу, чтобы потом начинались всяческие претензии.

«Гладиаторец» перебрался на противоположный берег и зашагал восвояси. Иван и Кустов, нервно озираясь, тащились следом за ним. Кажется, единственное, чего им сейчас хотелось, это вернуться назад к машине в целости и сохранности.

Ослизень никуда не делся, его бурая туша по-прежнему влажным валуном выступала из травы и источала такую вонь, что зам директора закашлялся, прижимая платок к лицу. Глеб брезгливо повел носом — от червяка-переростка смердело, словно он неделю провалялся на солнцепеке.

— Разлагается, — подтвердила его мысли ведьмачка. — У них это быстро происходит. Да еще наговоренный наконечник помог.

— Матерь Божья! — пробулькал Кустов. — Это… что это такое?

— Одна из самых мирных зверушек в этом лесу. Была.

Инари легонько подтолкнула носком сапога голову ослизня. Бурая кожа от толчка расползлась, из разрыва потекла мутная жижа. Кустов издал невнятный звук и опрометью бросился прочь. Правда, далеко убежать ему не удалось — за ближайшим же кустиком зама директора стошнило. Глеб отвернулся от полуразложившегося червяка, тщательно вымарывая из памяти отвратительную картину, и переключил внимание на Князя. Смуглое лицо Ивана приобрело легкий зеленоватый оттенок — прямо как у ведьмачки, пальцы сами тянулись к спрятанной в кармане пачке сигарет, чтобы успокоить нервы.

— Ну, и как? Еще не пропало желание сидеть у машины и ждать тягача?

— Я так думаю… — начал было Иван, но что он думал, Глеб не узнал, потому что откуда-то издали, обрывая слова Князя, послышался тонкий тоскливый вой. Он прокатился над лесом, отчетливо слышимый в разом воцарившейся гробовой тишине, стих, и почти тотчас же куда ближе раздались ответные завывания. Иван зло чертыхнулся, кроша в ладони сигарету.

— Уходим! Прямо сейчас. Не знаю, к какому черту на кулички нас закинуло, но выбираться отсюда надо как можно быстрее.

Князь скорым шагом поспешил обратно к поляне, догоняя взахлеб кашляющего Кустова. Глеб переглянулся с ведьмачкой.

— Хорошая была идея, — с уважением признала девушка.

— А оно всегда так получается. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать… Кстати, насчет «услышать» — кто рулады-то выводит?

— Воют хоулеры. Стая. Паниковать, конечно, не стоит: они пока слишком далеко для серьезных беспокойств, но и слишком близко, чтобы можно было расслабляться. Хоулеры — зверушки шустрые. А отвечал им тот, с которым вы недавно пересеклись. Теперь про то, что в лесу появились люди, знают все.

— А это плохо?

— Смотря для кого. Для вас — паршиво, а для хоулеров, можно сказать, подарок свыше. Примерное направление они знают, след ваш отыщут и так просто не отстанут.

— Они, что, человечиной промышляют, или здесь есть больше нечего?

— Еды тут хватает. Да только когда рядом имеются люди, на остальное хоулеры даже смотреть не станут. Есть у них свои слабости, и человеческое мясо и кровь — одна из них. Хочешь — верь, а хочешь — проверь. Хотя, проверять не советую, лучше бежать, пока представилась такая возможность. Хорошо то, что вас от них отделит ручей. Хоулеров он окончательно не остановит, но, чтобы отыскать переправу, им придется сделать приличный крюк, так что время вы выиграете. Возможно, его даже хватит, чтобы добраться до деревни. А сейчас полезнее будет не стоять здесь, а вернуться к машине, собрать вещи и уходить. Предлагаю именно этим и заняться.

Когда «гладиаторец» с ведьмачкой вышли на поляну, там уже вовсю кипели сборы. Половина сумок была вытащена на траву, посреди художественного беспорядка стоял взъерошенный Иван, остальные парни ворочали доспехи.

— Что за фигня была? — храбрясь, неестественно громко спросил Пашка у подошедшей девушки. — Волки, что ли?

— Не совсем. Это хоулеры. Они куда опаснее волков. Поймите вы, наконец, вся беда даже не в том, что вас забросило в Сибирь. Вся беда в том, что вас забросило на Сумеречную землю, и в том, что здесь, действительно, опасно.

— И что же нам теперь делать? — жалобно спросила женщина из музея.

— Идти прочь, — просто ответила Инари. — Я проведу вас до Тугреневки, но сумки придется оставить здесь. Не навьючивайте слишком много, с грузом по лесу вы далеко не уйдете.

— Нет, так не пойдет, — сразу же среагировал Иван. — Это слишком ценные вещи, чтобы бросать их без присмотра.

— Что же там такого ценного, чтобы нельзя было на время оставить? — заинтересовалась ведьмачка.

— Наш реквизит. Доспехи, оружие, костюмы…

О сумках с товарами, которыми «гладиаторцы» намеревались торговать на фестивале, Князь благоразумно умолчал ввиду присутствия в пределах досягаемости Кустова. Он не желал посвящать музей в дополнительные источники дохода «Гладиатора» и, возможно, правильно делал.

— Оружие? — оживилась Инари. Чувствовалось, что затронута близкая и интересная ей тема. Девушка заглянула в распахнутую настежь дверцу «Газели» и разочарованно протянула. — Так они у вас все не боевые!.. Зачем нужен меч, которым и не рубанешь-то толком? Кино вы, что ли, снимаете?

— Вообще-то мы реконструкторы, — ответил Иван, — хотя фильмами тоже занимаемся время от времени.

— Понятно, — отозвалась ведьмачка с таким видом, что всем сразу стало ясно: ничего ей не понятно. О военно-исторической реконструкции она, по-видимому, никогда не слышала. — Я вам так скажу: все это можете смело оставлять в машине. Тех, кто ходит по лесу, мертвое железо не интересует. В Тугреневке можно будет раздобыть пару-тройку лошадей, на них и вернетесь за грузом, если он вам так нужен. Сейчас же берите самое необходимое.

Иван тоскливо вздохнул и, признавая справедливость слов ведьмачки, приказал:

— Ладно, парни. Перетряхивайте сумки и закидывайте железо обратно в машину. С собой берем спальники, трапики и еду. Темка, да оставь ты в покое эти наручи!

— Мечи разбирайте, — посоветовал Глеб. — Они, хоть и тупые, а все лучше, чем совсем без оружия.

Никогда прежде его предложение не воспринималось окружающими с таким энтузиазмом. «Гладиаторцы» развешали по поясам оружие и слегка повеселели. Во всяком случае, мечи давали призрачное ощущение защищенности. Ведьмачка только скептически покачала головой: в боевые качества турнирного вооружения она, похоже, не верила.

Цивильных вещей в общей сложности набралось на две спортивные сумки, и Иван честно бросил жребий, кому из ребят тащить основной груз в первую очередь. Прочим везунчикам доставались тючки со спальниками и скатки трапиков.

— Да здравствует равенство и братство, — мрачно сказал Степаныч, когда одна из сумок выпала ему.

Никто его шутки не оценил, и Пашка демонстративно закряхтел, взваливая ношу на плечо.

— Вот и отлично, — подытожил Князь. — Ну, что ж… Как говорится, в добрый путь, господа!

Инари первой вступила под своды леса. За ней последовали прочие члены маленького отряда. На полянке под яркими лучами утреннего солнца осталась стоять только брошенная «Газель».

Глава 3. Таежный марш-бросок

Спустя всего полчаса после начала похода «гладиаторцы» по достоинству оценили свою проводницу. Те из парней, кто мало-мальски представлял себе, что такое лес, понимали: дорога будет нелегкой. Дикая, нехоженая чащоба — это далеко не пригородный лесочек, вдоль и поперек истоптанный тропками грибников и семейных парочек, ищущих единения с природой вдали от цивилизации. Здесь словно сама земля восстает против людей, создавая непроходимые буреломы, топи и овраги. Однако девушка, по всей видимости, и вправду знавшая местность превосходно, уверенно вела своих подопечных сквозь заросли. Двигались медленно, подстраиваясь под возможности самых неприспособленных членов группы: музейной сотрудницы, которую, как наконец-то выяснилось, звали Натальей, и пятидесятилетнего водителя, так что время поглазеть по сторонам у Глеба было. В принципе, ничего особенного в лесу не оказалось, за исключением нескольких неизвестных «гладиаторцу» пород деревьев, да антуражного не то мха, не то лишайника, длинными седыми бородами свисавшего с веток, расположенных в запредельной высоте, почти до самой земли. Зато местами в пределах видимости мелькали такие кладбища мертвых деревьев и рытвины в земле, что становилось жутковато. Штурмовать их без альпинистского снаряжения было бы дохлым номером. Глеб все ждал, когда что-нибудь подобное возникнет у них на пути, однако то ли благодаря таланту ведьмачки, то ли из-за дьявольского везения ни единой непроходимой преграды им не попадалось.

Первый привал был объявлен примерно через три часа, когда впереди промеж деревьев замаячил очередной прогал.

— Перекур, — объявил Иван, роняя мешок со спальником в мягкую траву у корней рослой тюменской березы, на вид ну ничем не отличающейся от родной тульской.

За последними деревьями виднелось неширокое пространство, свободное от леса. Мелкий продолговатый овражек, возможно, когда-то был руслом ручейка — наподобие того, что, по словам ведьмачки, спас Глебу жизнь. Теперь же, если судить по обильно растущим на дне оврага осоке и рогозу, ручеек обмелел и заболотился.

«Гладиаторцы» с радостью растянулись в теньке. Вслух никто, конечно, признаться не осмелился, но абсолютное большинство путников уже начало выдыхаться и было радо небольшой передышке. Только до неприличия бодрая ведьмачка вместо того, чтобы трупом упасть в травку, полезла в овраг — ее заинтересовало что-то, чего с такого расстояния невооруженным глазом и рассмотреть было невозможно. Иван, подбоченившись и зажав в зубах сигарету, смотрел сверху вниз на раскрасневшихся и запыхавшихся подчиненных.

— Дожились, господа! — заявил он. — Смотрю вот и не знаю, смеяться мне или плакать. Девушки уже крепче вас в полевых условиях оказываются. Зато теперь я, кажется, понял, почему у нас в последнее время ни одного первого места на турнирах не было! Как только вернемся в Тулу, сразу же отправлю Миху пересматривать программу тренировок. А то вообще черт-те что получается: и десяти километров пройти не успели, а уже язык на плечо повесили…

— Да на фига они нужны, эти тренировки? — пробурчал Степаныч, возвращаясь к своей излюбленной теме заездов по ушам.

Пашка твердо считал, и переубедить его не представлялось возможным, что упорные многочасовые занятия в военно-историческом фехтовании дело абсолютно не нужное и неблагодарное. Он в открытую заявлял, что ему для поддержания формы достаточно раз в неделю выйти в доспехе на ристалище и побиться. Правда, чаще всего Степаныч вспоминал об этом, когда ему бывало скучно и срочно хотелось довести кого-нибудь до белого каления, а под боком оказывался Миха, ответственный за тренировки «гладиаторских» бойцов. Сейчас Михи поблизости не было, зато был Иван, находившийся во встрепанных чувствах.

— Степаныч, дорогой, — на повышенных тонах начал Князь. — Если у тебя нет ни малейшего желания заниматься боевым направлением, так прямо и скажи. Никто рыдать с горя не станет, уж поверь мне! Будешь сидеть себе в мастерской и стучать по железкам, как дятел!

— Вань, да не кипятись ты так, — примирительно сказал Шурик. — Тренировки нужны, тут никакого базара даже быть не может. А что выдохлись… ну, есть, конечно, немного. Зато смотри: четверть пути мы уже сделали. Сейчас чуток передохнем, и еще четвертак отмахаем, а там на убыль пойдет!

— Зря надеешься, — приоткрыл один глаз Глеб, выплывая из полудремы. — Это не пригородное Хомяково, где вышел на дорогу и топай по холодку до автобусной остановки. Тут немного другие мерки. Если тебе интересно, в нужном направлении мы продвинулись километров на пять-шесть, не больше. Дай бог, полпути за сегодня осилим.

— Да быть такого не может, — оторопел Шурик.

— Еще как может. Если мне не веришь, спроси у проводницы. Инари!

— Чего надо? — поинтересовалась ведьмачка, в два прыжка взбираясь по склону.

— Тут народ не верит, что до Тугреневки мы сегодня не доберемся.

— А… — девушка присела на траву, поигрывая мелкими черными камушками. — Не доберетесь. К вечеру подойдем к болотам, но впотьмах я вас через трясину не потащу. Так что ночевать придется в лесу. В принципе, здесь не так уж плохо: ночи сейчас теплые, подстилки у вас есть, комары в большинстве своем Сумеречных земель шарахаются — только в самом сердце топей какой-то местный вид водится, крупный и злой, как черт. Ну, да в лес они не залетают, так что спать можно будет спокойно.

Нельзя сказать, что слова ведьмачки сильно подбодрили путников, хотя рассчитаны они были именно на это. Иван и Василий Петрович, к которому «гладиаторцы» с первых минут тесного общения стали обращаться попросту «Петрович», совсем приуныли, кислая физиономия Кустова веселее тоже не стала. Зама директора после визита к ослизню вообще будто подменили. Уверенности в Сергее Анатольевиче разом поубавилось, он все больше молчал и старался держаться поближе к основному отряду.

Шурик прилег у корней березы, недовольно морщась и теребя травинку. Похоже, он был не в состоянии смириться с мыслью, что даже в эпоху космических скоростей остаются на земле места, где приходится двигаться такими вот черепашьими темпами. Пашка, заложив руки за голову, сонно смотрел на кружащиеся в столбе пробившегося сквозь кроны деревьев света пылинки. Внезапно он хлопнул себя по лбу и завопил во весь голос:

— Забыли!!! Елы-палы, забыли же!

Все подпрыгнули, ведьмачка невольно схватилась за меч.

— Что забыли? — испуганно спросил Иван. Судя по волнению Степаныча, речь шла о чем-то важном.

— Зеленого Зайца, — жалобно ответил парень. — Он в «Газели» остался сидеть!

Тема со стоном откинулся обратно на траву.

— Я когда-нибудь его убью, — сообщил он просвечивающемуся среди веток клочку неба. — Стоило ради такой ерунды людей будить…

— Боюсь, — ответил, пряча улыбку, Иван, — что Косому придется самому выкручиваться, если мимо будет пробегать плюшевый волк. Больше на него вряд ли кто позарится, а на организацию спасательных экспедиций у нас нет времени. Заберем, когда за железом вернемся.

Сникший Степаныч что-то пробурчал насчет жестокости отдельных личностей в банданах и снова уставился на пылинки.

— Что такое «Зеленый Заяц»? — улучив момент, тихонько спросила Инари у Глеба.

— А, не обращай внимания, — махнул рукой тот. — Всего лишь очередной Пашкин бзик. Он просто помешан на зеленом цвете: сшил себе зеленую коту на доспех, меч назвал Зеленой Яростью, шлем — Башней Зелебобы. А Зеленый Заяц — это просто плюшевая игрушка, кстати, действительно подходящего цвета. Пашка утвердил его в качестве своего талисмана и даже собирался нарисовать на щите, как герб, да только руки не дошли.

— Тогда он прав, что так беспокоится. Амулетами и оберегами не стоит разбрасываться.

— Сомневаюсь, чтобы Степаныч верил в амулеты, — зевнув, ответил Глеб. — По-моему, он вообще ни во что не верит, кроме денег. А что это за камни, если не секрет? Четки, что ли?

— Которые? А эти-то… — ведьмачка разжала ладонь, демонстрируя россыпь продолговатых предметов. — Нет, собственно говоря, это вообще не камни. Это зубы. Там дальше по распадку дохлый кожан валяется. Ему они точно уже не понадобятся, а мне лишними не будут.

— Зачем? — удивился «гладиаторец». — Бусы, что ли, делать?

— Сдались больно эти бусы, — поморщилась не заметившая шутки девушка. — Была бы хоть какая польза… А так их крошкой раны хорошо прижигать, чтобы не воспалялись.

— Зачем? Ведь ты, вроде, и так лечить умеешь…

— Умею. А зубы лишними все равно не будут.

Инари ссыпала трофеи в поясную сумку и, кажется, сочла тему закрытой, а Глеб, с которого сонливость слетела окончательно, переключил внимание на военный арсенал ведьмачки. Ему изначально бросились в глаза элегантные рукояти мечей, однако даже при более детальном и близком рассмотрении эффект не терялся. Отделка и мечей, и арбалета ведьмачки была сработана вручную, но с той ювелирной точностью и аккуратностью, которая превращает холодное оружие в произведения искусства.

— Что-то интересное обнаружил? — от ведьмачки не укрылось повышенное внимание, проявляемое к ее амуниции.

— Странноватое у тебя снаряжение для охотника, — признался «гладиаторец».

— И чем же оно странное?

— Ну, хотя бы тем, что отстало от прогресса лет на четыреста-пятьсот. Я понимаю, конечно, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но не легче ли было заиметь обычную двустволку? У нее и убойная сила побольше, чем у арбалета, и стреляет она подальше.

— Легче, — согласилась Инари. — В любом месте вашего мира. Но только не на Сумеречной земле и не в Чернолесье.

— Почему? — удивился Иван, краем уха прислушивавшийся к их разговору.

— Объяснять слишком долго. Но, если у кого-нибудь найдутся спички, можно продемонстрировать наглядно.

— Спички? А зажигалка не подойдет?

Инари задумчиво посмотрела по сторонам.

— Пожалуй, нет. Для нее пока еще приемлемо.

Иван, привстав с травы, похлопал себя по карманам.

— Кажется, такого раритета у меня не найдется, — признался он и едва успел поймать летящий со стороны Степаныча коробок.

— Надо же, еще не растерял реакции, — удивился Пашка.

— Предупреждать надо, — возмутился Иван. — И что с ними делать?

— Зажечь.

Князь вытащил спичку и чиркнул ей по коричневому боку коробка. Безрезультатно. Он повторил попытку, но тщетно. Достал другую спичку — дохлый номер.

— Отсырели, что ли?

— Когда было успеть? — встал на защиту собственности Степаныч. — Я ими еще сегодня ночью шнуры подпаливал на монгольской кирасе.

— Значит, все нормальные успел истратить, остались только бракованные.

Иван пощелкал зажигалкой: крохотный язычок пламени появился только с четвертой попытки, — и сунул непокорную спичку в огонь. Она занялась не сразу и нехотя, как горит обычная деревяшка. Ни привычного шипения, ни яркой вспышки не было.

— Странно, — высказал свое мнение Глеб. — Я бы даже сказал, очень странно.

— Ничего особенного, — хмыкнула ведьмачка. — Просто один из сюрпризов Сумеречья. И называется он могильным туманом. Эта вещь здесь повсюду, только где-то погуще, а где-то пореже. В Чернолесье, например, она уплотняется настолько, что даже человеческому глазу заметна и дышать мешает. И еще могильный туман может сгущаться там, где появляется что-то сильное из тьмы. Там, где есть могильный туман, даже самый слабенький, не зажигаются спички. Если сгустится чуть посильнее, то перестает взрываться порох. Если же туман продолжает сгущаться, то гаснет любой огонь: не горят дрова, не воспламеняется бензин…

— А динамит? — уточнил в очередной раз проснувшийся Тема.

— Динамит? Что это такое?

— Да такая вещь… ее используют, чтобы горную породу взрывать.

— Или дома, — добавил Степаныч. — Или рыбу глушить. Кому что больше нравится.

— Кажется, поняла, что вы имеете в виду. Не знаю, такое даже попробовать никто не додумался.

— А зря. Хорошая штука.

— Возможно. Но в любом случае ваше огнестрельное оружие здесь у нас можно использовать только как дубинку, и в этом отношении хороший меч и арбалет оказываются куда полезнее.

— Весело, — подытожил Тема, переворачиваясь на другой бок. — Впрочем, нам-то что по этому поводу париться? У нас все равно ни ружей, ни мечей нормальных, ни арбалетов. Одни ломики. Короче, вы как хотите, а я с горя попробую еще немного всхрапнуть.

В общей сложности на отдых им выделили минут сорок, после чего Иван чуть ли не пинками стал поднимать на ноги разомлевших от тепла, недосыпа и усталости «гладиаторцев». С той троицей, что не входила в число его подчиненных, Князь обошелся чуть повежливее, но не намного. В конце концов, ему удалось привести весь отряд в вертикальное положение, невзирая на хором высказываемое возмущение. Глеб прекрасно понимал, что Ваню сейчас подгоняют сразу два фактора: и заманчивая перспектива оказаться подальше от разгуливающих по Сумеречной земле чудовищ, и воспоминание об оставленном без присмотра посреди леса товаре. Более того, для практического склада ума Князя вторая беда была, пожалуй, самой крупной из всех, случившихся за сегодняшний день.

Потягиваясь и зевая, недовольные путники пересекли овраг, дно которого и вправду оказалось топким, и вновь углубились в лес: даже с некоторой радостью, потому что на открытом месте солнце палило просто нещадно. Радость, правда, оказалась недолговечной. После полудня по местному времени под сводами леса стало не прохладно, а душно, а похожие друг на друга стволы деревьев вскоре надоели до тошноты. «Гладиаторцы», понуро опустив головы, гуськом плелись за ведьмачкой, то и дело спотыкаясь о незамеченные среди травы упавшие ветки. Скорость передвижения снизилась едва ли не вдвое.

Следующий привал сделали где-то во втором часу дня для того, чтобы пообедать. Иван на правах главнокомандующего произвел ревизию продуктов и разделил их на пять равных частей с учетом того, что и завтра им весь день предстоит провести в пути, а магазины поблизости едва ли имеются. Одна пятая часть съестного, оказавшаяся не такой уж и большой, была честно поделена между всеми членами отряда. Инари в расчет тоже взяли, но ведьмачка принюхалась к острому специфическому запаху вареной колбасы и от бутербродов вежливо отказалась. Вместо этого она выудила из вещмешка узкую, длиной с ладонь, полоску чего-то бурого и сжевала ее, запивая из обтянутой кожей фляги.

После обеда Князь, уже наученный горьким опытом, сразу же начал теребить остальных, не давая им расслабиться, и опять поползли мимо деревья, деревья, деревья… Местность была настолько однообразной, что невольно возникала дрянная мыслишка: а не водят ли их по кругу? Вот мимо этой полузасохшей осины, хищно раскинувшей кривые ветки, словно тощие лапы, они проходили, кажется, раз десять… Однако вскоре в пейзаж влился новый элемент, напрочь разогнавший все сомнения. Случилось то, чего Глеб смутно опасался с самого утра — путь им преградил овраг. Да не овраг, а самая настоящая пропасть с крутыми осыпающимися склонами, тянущаяся в обе стороны насколько хватало глаз. Поперек оврага наподобие моста лежало здоровенное поваленное дерево. Ведьмачка с ловкостью белки перебежала на противоположную сторону. «Гладиаторцы» последовали за ней, ради страховки все же придерживаясь за ветки. Кустов и Петрович переползали импровизированный мост чуть ли не на карачках. Наталья идти отказалась наотрез. Уговаривали ее долго и безрезультатно. В конце концов, ведьмачка, которой, похоже, все изрядно поднадоело, вернулась, схватила уже начавшую истерически всхлипывать женщину за руку и бесцеремонно потащила за собой, не обращая внимания на протестующие крики. Скоростная переправа прошла успешно, несмотря на то, что отчаянно сопротивляющаяся Наталья пару раз чуть не потеряла равновесие. Оказавшись на твердой земле, она уткнулась в плечо Кустова и разрыдалась в полный голос. Зам директора музея «Куликовские древности» уничтожающе посмотрел на Инари.

— А что, надо было ее там бросать? — хладнокровно пожала плечами ведьмачка и отправилась восвояси, опять занимая место во главе отряда.

Больше за остаток дня ничего серьезного не произошло, только местность потихоньку стала меняться. Близость болот ощущалась все явственнее. Деревья истончились, на них все чаще встречались засохшие ветки. Земля становилась сырее, вместо травки-муравки на ней теперь вовсю рос пышный папоротник, перемежающийся бледно-зелеными елочками хвоща. Часам к шести вечера, когда под сводами леса стало смеркаться, Инари вывела отряд на плоскую, достаточно сухую возвышенность. Когда-то росший на ней исполинский вяз выворотила из земли неведомая сила. Выпростанные корни мертвого гиганта, до которых Глеб, поднявшись на цыпочки, едва доставал рукой, образовывали стену, под ее защитой вполне можно было разводить костер.

— Все. Сегодня дальше не пойдем, — сказала ведьмачка, снимая вещмешок.

— Ну, мы и дали, мужики, — пропыхтел Петрович, падая наземь. — Да я такого марш-броска с самой армии не припомню!

— А может, стоит сделать еще пару километров? — предложил посеревший от усталости, но пока держащийся молодцом Иван, не обращая внимания на испепеляющие взгляды прочих «гладиаторцев». — Пока не совсем стемнело. Все на завтра меньше останется…

— Не стоит, — покачала головой Инари. — Ближе к болотам нет хороших мест для стоянки, могильный туман там гуще, сна хорошего не будет, и к тому же по ночам из-под плавней вылезает всякая дрянь. Не надо искушать судьбу.

Вдохновленная перспективой предстоящего отдыха и грозным взором Князя «гладиаторская» молодежь отправилась собирать по округе хворост для костра. К ним, сжалившись, присоединились Глеб и Инари. Иван с Пашкой стали раскладывать кострище из подносимого материала, и к тому моменту, когда тьма окончательно сгустилась, под защитой корней вяза весело заполыхало пламя, разом ограничивая мир пределами освещенного круга. Скудно поужинав, путешественники расселись у костра. Усталость прошедшего дня давила на плечи неподъемным грузом, но расползаться по спальникам никто не спешил. Организм не успел свыкнуться с двухчасовой разницей во времени и полагал, что отправляться на боковую в девять часов вечера рановато. Кроме того, засыпать посреди темного зловещего леса было попросту жутко, поэтому люди неосознанно жались к костру, ища в нем защиты. Разговоры стихали, едва зародившись. Слушать на ночь глядя обстоятельные рассказы ведьмачки о местном зверье и его повадках не хотелось, хотя, может, и стоило бы. Иван начал было повествовать, как во время одного из туристических походов его знакомая девчонка прихватила с собой щипцы для волос, рассчитывая нагревать их на костре и делать укладку, но тоже смолк на половине истории, задавленный вязкой тишиной.

— Эх, сюда бы Змея с гитарой, — шепотом размечтался Артем.

Змей был клубным «гладиаторским» менестрелем и руководителем тульской рок-группы «Аркона». Он писал неплохие бардовские песни, но на дружеских попойках исполнял их неохотно, а потому широким кругам был больше известен по таким шедеврам, как «Там вам не здесь, здесь вам не тут» и «О, сасибо, сасибо!» — песенкам веселым, но несколько фривольного содержания.

— Да нет, это нам бы сейчас туда, где Змей и гитара, — поправил его Степаныч.

— А это где? — заинтересовалась ведьмачка, удобно устроившаяся на поваленном стволе вяза над основной стоянкой.

— В Туле.

— О, ну тогда точно не получится…

Вновь воцарилось унылое молчание, потом издалека, кажется, с южного направления, донеслось пронзительное верещание, а вслед за ним уханье.

— Это еще что за филин? — просипел Кустов.

— Кикимора охотится, — пояснила Инари. — Не переживайте, она не выбирается на сушу. Поухает, поймает какую-нибудь утку и успокоится. Ложитесь-ка лучше спать: завтра будет тяжелая дорога.

Доброму совету последовали не сразу, но постепенно природа взяла свое. Отчаянно зевая и потирая слипающиеся глаза, люди разбрелись по местам. Иван хотел было назначить почасовое дежурство, но ведьмачка только зафырчала в ответ на его предложение.

— Я лучше сама покараулю. Мне, знаешь ли, и виднее, и слышнее.

Князь возражать не стал. Глеб забрался в спальник и отрубился прежде, чем успел потуже затянуть шнуровку. Ему приснилось нечто невообразимое — целый вихрь красочных событий, причем сам он принимал в них весьма активное участие, то лазая по полуразрушенным мостам и заброшенным деревням, то гарцуя по лесам на странных мохнатых животных, то оказываясь с остро отточенной саблей и в монгольском доспехе кираса-корсет за рулем «УАЗа». Но самой четкой и жуткой стала последняя сцена. «Гладиаторец» стоял с саблей наголо посреди сумрачного зала. В стены помещения, насколько мог различить Глеб, была встроена вереница огромных витрин-аквариумов. За запыленными стеклами виднелись причудливые, непривычные человеческому глазу силуэты неведомых существ. Слева от него, слегка пригнувшись, застыл Геннадий Васильев в запыленном камуфляже. В руке у «герцога» был изысканный длинный меч: вороненое лезвие рассыпало алые искры, вороненые гарда и яблоко были покрыты серебряными узорами, а рукоять выточена из кости. Знакомый меч… Где-то Глеб уже видел что-то подобное, но определенно не в Генкиной коллекции. По правую руку от «гладиаторца» оказался его одноклубник — Шурик Кот. Еще кто-то прикрывал ему спину, но того, четвертого, Глеб разглядеть не мог. А вокруг, вне досягаемости рассеянного света, падающего откуда-то сверху, бесшумно скользили тени огромных зверей; их было слишком много. Вот одна из тварей выступила вперед, и Глеб содрогнулся от отвращения. Такого ему видеть еще не доводилось, и упаси боже увидеть подобное вживую! Монстр походил на безглазую свинью, с которой содрали кожу, взамен утыкали иглами дикобразов, а напоследок поставили на исполинские куриные ноги. Передние лапы твари, мощные как у гориллы, были снабжены такими когтями, что вызывали в памяти светлый образ Фредди Крюгера. Тварь дико взвыла, мотая головой, прыгнула на людей и тотчас же рухнула на пол с размозженным коротким и мощным ударом сэра Чайника черепом. Но ее бросок послужил сигналом для остальных. Звери кинулись на крошечный отряд одновременно со всех сторон, и под напором превосходящей силы бойцы вынуждены были расступиться, оставаясь каждый сам по себе.

Это был бой не на жизнь, а насмерть. Глеб отчаянно рубил саблей направо и налево, прекрасно понимая, что выбраться им, скорее всего, не удастся. Но, как ни странно, сам он не получил ни единого ранения — словно кто-то невидимый сводил в сторону все удары когтистых лап монстров. Генке — единственному, кого Глеб сумел заметить в водовороте визжащих туш, — повезло куда меньше. На тот момент, когда «гладиаторец» и Чайник оказались в относительной близи друг от друга, камуфляжная куртка последнего уже превратилась в набухшие кровью лохмотья. Парень с натугой вытаскивал меч из мертвого зверя, а на него наседало еще штуки четыре тварей. Что случилось с Котом и последним, так и не увиденным им бойцом, Глеб узнать не успел. Взрыва он не слышал и не заметил, откуда взялось белое пламя, лавиной прокатившееся по залу, в мгновение ока захлестнув и людей, и отчаянно завизжавших зверей. В ноздри шибанул отвратительный запах паленой кожи.

«Мы все сгорим здесь!» — в ужасе подумал Глеб, шарахнулся в сторону… и сел, путаясь в спальнике и задыхаясь от подступившего к горлу крика.

Как же хорошо, как прохладно и тихо может быть в ночном лесу! В этот момент Глеб готов был полюбить Сумеречные земли за избавление от кошмара. «Гладиаторец» вздохнул поглубже и провел рукой по лицу, обтирая выступивший пот. Кричал ли он на самом деле? Навряд ли, иначе все были бы уже на ногах. Еще темно… Время?.. Если верить фосфоресцирующим стрелкам его наручных часов, сейчас было полдвенадцатого, а по-здешнему, значит, полвторого ночи. Спать бы еще и спать, но только сон не шел. Стоило закрыть глаза, как из темноты услужливо выплывала окровавленная свиная харя с пустыми провалами глазниц и длинными иглами, вставшими дыбом на загривке. Промаявшись минут пять, Глеб сдался, встал и подсел к костру. Инари, зачищавшая от веточек длинный шест непонятного предназначения, ненадолго оторвалась от своего занятия и посмотрела на «гладиаторца».

— Не спится?

— Угу, — кивнул парень, машинально проведя ладонью по виску и затылку.

На голове творился полнейший ералаш. Распустив волосы, Глеб начал перевязывать растрепавшийся хвост. Ведьмачка вернулась к шесту, украдкой поблескивая на парня зелеными огоньками расширенных зрачков.

— А ты сама как? — спросил Глеб. — Небось, вымоталась не меньше нас. Может, ляжешь, поспишь? Я покараулю вместо тебя.

— Не стоит. Я почти не устала. А отосплюсь завтра в Тугреневке.

— Ну, тебе виднее. Кстати, как поживает кикимора? Что-то ее больше не слышно.

— Скорее всего, наелась и опустилась на дно баиньки.

— Ты так спокойно относишься ко всему происходящему. Неужели, совсем не боишься?

— А чего бояться-то? Звери как звери. Ну, попадаются уродцы, и что теперь каждый раз по этому поводу в обморок падать?

— Странные рассуждения для представительницы прекрасного пола. Сколько же ты здесь живешь, чтобы так о зверях рассуждать?

— Я здесь вообще не живу. В основном я обитаю в Чернолесье, а в Сумеречные земли только заглядываю время от времени. Ну, — ведьмачка задумалась, — не так уж и долго. Наверное, только в последние лет двадцать я этим местом заинтересовалась.

— Всего лишь? — хмыкнул Глеб. У него в голове не укладывалась та легкость, с которой Инари говорила о годах, словно о месяцах или неделях. — Кое для кого это целая вечность. Хотя… Ты ведь эльф, верно?

Ведьмачка опять оставила в покое шест и принялась изучать «гладиаторца», не торопясь с ответом.

— Ладно, извини. Может, я что не то спросил, — первым нарушил тягостное молчание Глеб. — Не отвечай, если не хочешь.

— Да нет здесь никакой особой тайны, — невесело усмехнулась девушка, — по физиономии-то все равно все понятно с одного взгляда. Я полукровка. Мой отец был ведьмаком, а мать дроу, ночным эльфом. От нее я унаследовала внешность, а от отца скверный характер.

— Да? Странно, потому что я в твоем характере пока ничего скверного не заметил.

— Угу. Это ты просто мало со мной общался.

— Если так, то жаль — не хотелось бы разочаровываться. А может, это ты слишком мало общалась с другими людьми, чтобы сравнивать характеры?

— Может, и так. Хотя, кажется, за свою жизнь я столько на вас насмотрелась, что порой возникает желание вообще никогда больше человеческого лица не видеть. Да только вот не получается.

— Не любишь людей? Чем же мы тебя так обидели?

— Вы? Ничем. Меня вообще трудно обидеть. Разозлить куда проще.

— Злость и обида ходят рядом. Одно без другого бывает редко.

— Возможно.

Ведьмачка отложила в сторону очередной облагороженный шест и взялась за последний.

— Зачем они тебе? — поинтересовался Глеб, хотя ответ он, кажется, уже знал.

— Это не мне. Это вам на завтра палочки-выручалочки. Не смейся раньше времени — на болоте они о-го-го как помогают. Дорогу, например, нащупать можно. А если вдруг равновесие потерял и понимаешь, что затягивает, тогда бросай поперек двух кочек и дополнительная опора будет, пока снова твердое дно не отыщешь.

Глеб кивнул и поворошил рассыпающиеся искорками поленья в костре. Инари сосредоточенно срубала с шеста посторонние веточки. Нож у нее был знатный, под стать мечам: большой, с кривым обоюдоострым лезвием и глубокими долами. «Гладиаторец» с завистью вздохнул: явно не для нарезки колбасы предназначался такой ножик. Надо бы потом, когда настроение у собеседницы улучшится, спросить, где и почем такое оружие раздобыть можно. У гномов, небось, или кто там еще хорошими оружейниками считался? Эх, вот вам и превратности судьбы. Кто бы мог предположить еще вчера ночью, что сутки спустя он будет сидеть у костра в сибирской глуши рядом с существом, вышедшим прямиком из фэнтезийного романа, и слушать завывания кикимор? Кстати, о фэнтезийных романах…

— А эльфы здесь вообще часто встречаются? — озвучил «гладиаторец» вопрос, так и крутившийся у него на языке.

— Никак, — ответила ведьмачка. — Эль-ганин, настоящих эльфов, я не видала ни разу. Дроу вижу только тогда, когда в зеркало смотрюсь. Ну, пикси и сильфы еще иногда попадаются. Но это так, не эльфы, а одно издевательство.

— Погоди, какие еще пикси и эти эль-как их там? Разве они разные бывают?

— Тяжелый случай, — усмехнулась Инари. — Это кто же тебе так про эльфов рассказывал, что ты от них одно название знаешь?

— Да есть у нас в клубе несколько сдвинутых по фазе. Они собрание сочинений Толкиена чуть ли не наизусть знают, вплоть до биографий его героев.

— Кто такой Толкиен?

— Писатель. Он придумал мир, в котором рядом с людьми жили эльфы, орки, тролли и куча других странных существ.

— Ну, тогда ясно. И как же он представлял себе эльфов?

— Прекрасные, мудрые, справедливые, могущественные и бессмертные. Правда, в чем заключалось их могущество, я так и не понял. Вроде бы, им была подвластна светлая магия. Но из всех магических эльфийских прибамбасов мне смогли назвать только волшебные кольца, которые сковал их кузнец давным-давно, в самом начале времен, водяное зеркало, в котором отражалось не то прошлое, не то будущее, не то все вместе, и стеклянную чашу, в которую поймали звездный свет.

— Зачем было так извращаться? — удивилась ведьмачка.

— Эта чаша стала королевским подарком и очень пригодилась при прогулке по подземным тоннелям. Своеобразный прототип современного фонарика.

— А… Кажется, я поняла, что ваш Толкиен попытался описать. Скажу только одно: для такого фокуса больших магических способностей не требуется. Смотри сюда…

Инари сложила ладони лодочкой и, секунду спустя, в них затеплилось мягкое серебристое сияние. У Глеба глаза полезли на лоб. Заметив изумление парня, ведьмачка довольно заулыбалась и развела руки. Сгусток белого света размерами с теннисный мячик выплыл из ее ладоней и неторопливо поднимался все выше и выше, пока не завис над головами собеседников.

— Вот и все дела. Это обычный люмен. Чашки у меня, к сожалению, нету, а то можно было бы его туда загнать. — Девушка, не глядя, ткнула пальцем в сторону сгустка, и тот рассыпался серебряной пылью.

— Здорово! — признался восхищенный Глеб. — Так ты колдовать умеешь?

— Пытаюсь что-то изобразить. А люмен, на самом деле, сплошная ерунда. Он удобен только во время привала для освещения лагеря, если из-за могильного тумана костер запалить не удается, или для того, чтобы закинуть куда-нибудь в темное помещение и взорвать там, ослепляя противника. Как походный фонарь использовать не советую. Свет в ночи видно далеко. Тебя разглядит любой, кому не лень, ты же сам ничего не увидишь дальше трех-пяти метров. А с эльфами вашего писателя все понятно. По описанию они точь-в-точь похожи на эль-ганин, какими тех в свитках изображают. Вживую их на моей памяти никто не встречал, так что я думаю, что они давно вымерли. Как мамонты.

— Бессмертный, мудрый народ просто взял и вымер? Оригинально.

— Во-первых, эльфы не бессмертны. Живут они, конечно, намного дольше людей, но точно так же могут умирать и от ран, и от болезней. Чаще всего даже не состарившись. А насчет мудрости и могущества эль-ганин… сомневаюсь, хотя за глаза судить трудно. По ведьмацким свиткам выходит, что они были обычным мирным народом, и магия у них была мирной, светлой. Призвать дождь, или наоборот ясную, солнечную погоду. Обеспечить хороший урожай, или удачную охоту. Оберег какой-нибудь от болезней нашептать. Знали-то эль-ганин, может, и много, да только такие знания не всегда помогают. Порой лучше уметь сражаться, чем выращивать травки.

— А дроу? — припомнил Глеб еще одно незнакомое слово, проскользнувшее в монологе ведьмачки. — Они кто такие?

— Дроу — это ночные, темные эльфы. Судя по самой себе и по рассказам отца, могу с уверенностью сказать — эти ни прекрасными, ни мудрыми, ни справедливыми никогда не были. Просто другие существа, внешне не похожие на людей. Бессмертия у них тоже не замечено, а вот по части магических способностей эль-ганин они переплюнули. Хотя, здесь я сужу со своей колокольни: меня всегда больше интересовала боевая магия, чем всякие там формулы Плодородия. Заклинания дроу способны только разрушать, создавать что-либо доброе и вечное они не могут.

— А исцеление ран? Разве это не созидание? Я же видел, как ты Темку лечила.

— Лечила. Но целительство дроу — обратная сторона того же самого разрушения. Я не придумываю ничего нового, только подлатываю то, что было, по памяти тела. Проще говоря, я могу залечить свежую рану. Но если она успела зажить, то пытаться разгладить шрам или выправить неровно сросшуюся кость бесполезно. А вот эль-ганин, по легендам, это удавалось. Однако не будем о грустном… Кто там еще остался? Пикси и сильфы… ну, это стихийная нежить с крылышками. Колдовать они умеют плохо и ограничиваются мелкими пакостями в отношении тех, кто забредает на земли, где они кормятся. Вот, пожалуй, и все, что касается эльфов.

— То есть, выходит, что ты сама темная? — подытожил Глеб.

— Серо-буро-козявчатая. В крапинку. Похоже?

— Не очень.

— Вот и мне так кажется. Расскажи-ка лучше, кто вы такие? Давненько я не видала, чтобы обычные люди, пришедшие со Светлой земли, имели при себе оружие да в придачу еще и умели с ним обращаться.

— Мы — реконструкторы. Если уж совсем в двух словах, то мы воссоздаем средневековые доспехи и проводим вполне реальные бои. Поэтому и мечи у нас затупленные, чтобы соперника ненароком не убить.

— Ну, и как? Получается?

— Более-менее. Во всяком случае, с нашей, человеческой, точки зрения.

— Это тебе на боях, значит, руку порубили?

Глеб удивленно хмыкнул. И когда она углядеть успела?

— Эту, что ли? — он приблизил правую ладонь тыльной стороной вверх к свету. На большом, указательном и среднем пальцах, как на подбор, белели тонкие шрамы, а на первых двух ко всему прочему еще и суставы были непропорционально утолщенными. Неплохо им досталось в свое время. По первости, когда раны были свежими, пальцы и вовсе не сгибались, но потом, вроде, разработались.

— Да, на боях. Правда, не на турнирных, а на показательных выступлениях, когда нужно создавать общий фон на каком-нибудь празднике. Это куда большее зло. Если про турнир точно знаешь, что без латных перчаток туда идти — смерти подобно, то когда едешь на выступление, сразу начинаешь думать: а, вроде все свои, работать будем вполсилы, бить только по мечам и по щитам, и зачем с собой лишнее железо тащить, если можно в обычной кожаной перчатке выйти? И выходишь. Иногда везет, а иногда вот и нет.

— Знакомо, — заулыбалась ведьмачка. — У нас тоже так случается. Самые серьезные последствия почему-то бывают от простых дел, где ничего кроме элементарной осторожности не требуется.

— Закон жизни, — предположил Глеб.

— Возможно… — Инари потерла шею и сменила тему разговора. — А ты, смотрю, к лесу попривычнее остальных. Часто охотишься?

— Нет, пару раз за всю жизнь доводилось. Предпочитаю просто бродить, что называется, для души. За зверем по нашим тульским лесам гоняться — занятие неблагодарное. Там охотников встречаешь чаще, чем дичь.

— Неужто у вас там столько народу?

— Куда больше, чем хотелось бы. Такова беда всех крупных городов.

— Наверное, ты прав… Хотя, не мне об этом судить.

— Почему? Ты, что, ни разу не бывала в городе?

— Да нет, была, конечно. Если Свиточ, Рудное или какой-нибудь там Каменск можно считать за город. В более оживленные места меня, честно говоря, совсем не тянет. В глуши попроще. Здесь людей меньше волнует, как ты выглядишь, и куда больше — из того ли места у тебя растут руки и в нужную ли сторону работает голова. Как ни странно, нелюдя здесь порой сильнее уважают, чем нормального человека, так что жить тут полегче. Хотя, иной раз и отсюда хочется бежать со всех ног.

Последний шест тоже был готов. Положив его на колени, Инари, почти не мигая, смотрела в пляшущий по поленьям огонь и говорила ровно. Слишком уж ровно и невыразительно для таких горьких слов. Глеб не сразу нашелся, что и ответить. Резкие перемены в настроении ведьмачки озадачивали его. Только что Инари, вроде развеселившись и позабыв свое скверное настроение, посмеивалась и шутила, и вдруг в один миг лукавый огонек в глазах погас, и лицо эльфийки как будто закаменело. Может, он что не то ляпнул? Да нет, вроде, вопрос был вполне безобидным и не предполагал такой реакции.

— Я, конечно, не знаю всех ваших местных нравов, — честно признался «гладиаторец», — но, по-моему, ты зря себя накручиваешь. Зачем так сразу ставить штамп: нелюдь, и все тут? Если хочешь знать мое мнение, ты куда больше похожа на нормального человека, чем городские девицы, с которых штукатурка слоями сыпется.

— Даже так? — невесело усмехнулась ведьмачка. — Красиво говоришь… А скажи-ка, Глеб, сколько по-твоему мне лет?

«Гладиаторец» почесал затылок: вопрос был не из легких. И у обычных девушек определить возраст порой оказывалось непросто, чего уж говорить о полуэльфийке?

— Шестнадцать, — высказал парень свое мнение, — возможно, восемнадцать. Догадываюсь, конечно, что это не так, но старше ты не выглядишь. Ну, и намного я ошибся?

— Точно не скажу, — пожала плечами слегка повеселевшая Инари. — Но примерно — раз в двенадцать.

— В двенадцать?! — Глеб произвел в уме несложные расчеты и восхищенно присвистнул. — Это ты еще ссыльных декабристов застала? Здорово! Ну, и как, многих вживую видела?

— Ни единого. Больно надо мне было по всему лесу бегать за каторжниками и просить у них автографа. А на самом деле, ну откуда мне было по младости лет знать, что «во глубине сибирских руд» какие-то там герои-декабристы томятся? Мне об их существовании вообще только недавно рассказали. На здешних землях и с существом, о котором точно знаешь, где оно находится, разминуться несложно. Чего уж об остальных говорить?

— Да не оправдывайся, я просто пошутил. Но уж Тунгусский метеорит-то ты должна помнить? Хотя, вряд ли. Слишком уж далеко отсюда он падал.

— Да я, вообще-то, тоже не всю жизнь на одном месте просидела, — вдруг широко улыбнулась Инари. Дурное настроение у нее опять как рукой сняло. — Или думаешь, если я ваши города стороной обхожу, то и совсем нигде не бываю? Так вот, Тунгусское плато я в свое время вдоль и поперек облазала.

— Зачем? Экстремальным туризмом, что ли, увлекалась?

— Что? Нет, конечно. Но повод был. Имелась у нас такая легенда, что где-то там, среди тайги и болот, скрывается древнее урочище Игли-Корун, то бишь, Драконья Нора. Ее-то мы с еще одним ведьмаком, Велегодой, и искали. А кто ищет, тот, как известно, всегда найдет. Зато сколько эта вулканическая бестия нам нервов попортила, прежде чем мы ее догнали…

— Вулканическая бестия?

— Дракон. Что еще может с воем летать по небу и гореть?

— И это дракон потом так взорвался, что ученые до сих пор за голову хватаются? — уточнил Глеб. У «гладиаторца» возникло смутное подозрение, что ему вешают лапшу на уши.

— Нет, дракон тихо-смирно скончался от полученных ран, как и три его собрата, не успевших сбежать из Игли-Корун. А взорвался, точнее, самоуничтожился рехтир, который они охраняли. Манор эт Игли, Сердце Дракона! Эх, редкостной красоты оказался камень, и к тому же единственный способ открыть Ворота в сокровищницу Нэкведола — отца всех драконов. Говорят, зажиточный и домовитый был старичок… Но единственный путь к золоту улетучился прямо из-под носа. Да уж, до сих пор, как вспомню, обидно становится.

— Представляю, — фыркнул «гладиаторец». — Деньги терять всегда обидно, даже если они еще не твои.

— Да о деньгах мы тогда, если честно, думал в последнюю очередь. Подхлестывал скорее азарт — хотелось сделать то, чего еще никто не делал. Ну, и сделали… Четырех драконов вдвоем до нас, по-моему, никто не валил. А о «метеорите», как погляжу, люди до сих пор вспоминают.

Инари потянулась до хруста в суставах и, закинув голову, посмотрела на слабо мерцающие в разрывах крон звезды.

— Однако ночь перевалила за половину. Если ты спать совсем раздумал, то, может, и вправду покараулишь немного? Я бы пробежалась по округе, попробовала подстрелить кого-нибудь съедобного. То, что вы жуете, на еду не похоже ни по количеству, ни по запаху.

— Ну, насчет запаха ты, конечно, преувеличиваешь. А по количеству… так мы и не рассчитывали двое суток только своими запасами питаться. Куда больше на придорожные кафе надеялись.

— И, как выяснилось, зря, — закончила за Глеба ведьмачка. — Поблизости, вроде, все тихо. До утра ничего произойти не должно, но если вдруг начнется что-то неладное, в первую очередь палите костер посильнее. Огня все здешнее зверье панически боится. Я скоро вернусь.

Дроу вскочила на ноги и бесшумно растворилась в темноте. Некоторое время Глеб посидел у огня, уговаривая себя, что пристальный невидимый взгляд, сантиметр за сантиметром прощупывающий обтянутую толстовкой спину, ему только чудится. Потом, не выдержав, развернулся в сторону плотной стены черного леса. Вынув из ножен саблю, «гладиаторец» положил ее на колени, настороженно оглядываясь по сторонам. Бесполезно. Он ничего не видел и не слышал, зато неизвестный наблюдатель будто бы молниеносно сместился вслед за ним и снова уставился в спину «гладиаторца». Может, и вправду глюк?

Глава 4. Первые потери

Глеб не выпускал из рук оружия до самого рассвета. Ведьмачка вернулась только когда уже рассвело, таща на плечах упитанную тушку бурого парнокопытного зверя, похожего на косулю. Несла легко, словно плюшевую игрушку, чем опять, в который уже раз удивила «гладиаторца». В косуле было никак не меньше пятидесяти килограммов — такую ношу и мужчине долго держать было бы затруднительно, не то, что хрупкой девушке. Впрочем, за недолгое время знакомства Глеб успел убедиться: уж какой-никакой, а хрупкой и беспомощной ведьмачку назвать было нельзя.

— Вот это улов, я понимаю! — восхитился парень, когда Инари сбросила свою добычу у гаснущего костра. — Где ты ее отыскала?

— Пришлось слегка прогуляться, — гордо ухмыльнулась немного запыхавшаяся дроу. — Но зато результат впечатляет, верно?

— Еще как впечатляет. Честно говоря, я не верил, что ты вообще по такой тьме хоть что-то отыскать сможешь. Тем более, так быстро.

— Ну, темнота мне никогда не мешала. А как здесь? Все было тихо?

— Абсолютно.

О невидимом взгляде Глеб умолчал. Уж очень ему не хотелось выглядеть в глазах ведьмачки параноиком.

— Вот и отлично. И еще одно. Надеюсь, у кого-нибудь из вас имеются навыки мясника?

— Если и нет, то скоро появятся, — заверил ведьмачку Глеб и, движимый чувством справедливости, вытряхнул из спального мешка отчаянно зевающего Тему. Вдвоем они взялись за разделку туши, но их возня почти сразу разбудила Наталью. Немного поохав для приличия, женщина включилась в процесс, и дело пошло быстрее. Инари же вернулась на полюбившийся ей ствол вяза и, по-кошачьи растянувшись на нем, кажется, все-таки задремала.

Вскоре косуля превратилась в крупно нарубленные куски мяса, клочки шкуры и горку костей и внутренностей.

— Сковородку бы сюда… — вздохнула Наталья, окинув взглядом залитый кровью пятачок земли, на котором на настеленных плотным слоем ветках, оставшихся от зачистки шестов, лежало парное мясо. — Да только где же ее взять?

— Раз нет сковородки, будем делать шашлыки, — решил Глеб.

— Это как? — удивился Тема. — У тебя шампура, что ли, с собой есть?

— Сейчас будут. Раздувай пока угли, только слишком большое пламя не делай.

В то время как Артем усердно пыхтел над тлеющими головешками, «гладиаторец» задумчиво изучал росшие неподалеку кусты. Вроде, не волчье лыко. Хотя черт его знает, на самом-то деле. Не будить же Инари, чтобы проконсультироваться у нее по ботаническим вопросам. В конце концов, Глеб нашел идеальное решение: он нарубил нужные ему прутья не с кустов, а с дерева. Уж о ядовитых деревьях, растущих в средней полосе, он точно не слышал.

— Зачищаешь, — пояснил парень Теме, наглядно демонстрируя весь процесс, — нанизываешь не особо большие кусочки мяса и втыкаешь в землю у костра под достаточным углом.

— А эти деревяшки не сгорят? — засомневался тот.

— Не сгорят. Для того чтобы сгореть, они слишком сырые. Одно плохо: соли-то у нас нет, ну, да как-нибудь обойдемся.

— Это кто тебе сказал, что ее нет? Уно моменто, сеньоре!

Лукаво подмигнув товарищу, Артем полез в наружный карман чехла из-под спальника и выудил оттуда спичечный коробок соли и… баночку восточной приправы.

— Спаситель ты наш! — восхитилась Наталья.

— Ну, нам же обещали солдатскую кухню на фестивале, — смущенно пожал плечами Артем. — А у меня к походной еде устойчивое недоверие еще со времен летних лагерей выработалось. Вот я и решил подстраховаться.

— И правильно сделал!

Спустя минут десять над лагерем начал расплываться аппетитный запах жарящегося мяса. Почуявшие его «гладиаторцы» завозились в спальниках. Петрович, привстав с места, недоверчиво повел носом.

— Вот это сервис! — обрадовался приятно удивленный Иван. — Объявляю всем благодарность с занесением в личное дело. А что у нас на завтрак, если не секрет?

— Шашлык по-сибирски! — торжественно объявил Тема, беря на себя роль шеф-повара. — Кто за водой на чай идет? Чур, не я! Я еду готовил!

Заслуги Артема перед обществом были учтены, и к обнаруженному накануне вечером при сборе хвороста ручейку отправили Шурика, нагрузив его пустыми полуторалитровыми бутылками из-под газировки. Тем временем Наталья начала оделять голодных спутников дымящимся мясом, а Тема нанизывал на шампуры вторую порцию шашлыков. Идея пережарить весь запас провизии пришла в голову Кустову. А когда Иван поинтересовался — зачем? — зам директора задал ему встречный вопрос: как парни рассчитывают тащить с собой сырое мясо? Или у них в рюкзаках столько продуктов, что до косули никто снисходить не собирается, а все, что не съедят, оставят на месте стоянки?

Конечно же, Иван ничего оставлять не намеревался, поэтому Теме сразу же прибавилось работы. То ли уже проснувшаяся, то ли все-таки не засыпавшая ведьмачка приподняла голову, наблюдая за начавшейся в лагере суетой. Глеб протянул Инари два шампура с мясом, щедро сдобренным приправой, но ведьмачка поморщилась.

— Спасибо, мне лучше чистого мяса, без добавок.

— Ты уверена? — уточнил «гладиаторец». — Со специями куда вкуснее, честное слово.

— Верю. Да только эти ваши смеси нюх отбивают напрочь. Так что мне, пожалуйста, просто мяса.

Глеб не стал спорить и, прихватизировав еще пару шампуров, отдал их Инари. Пока шло распределение порций, вернулся Шурик с водой и новостями. На мелководье у самого берега ручья, на размокшем земляном дне, парнишка приметил вереницу следов перепончатых лапок, которой вчера там, кажется, не было.

— Они, конечно, мелкие совсем, — Шурик развел пальцы, показывая примерный размер, — но что это такое я не знаю.

— Водяной черт, небось, — отозвалась ведьмачка, оторвавшись от завтрака.

Заметив недоуменные взгляды «гладиаторцев», дроу пожала плечами, как бы удивляясь: что, вы даже черта не знаете?

— Зверек это такой. Скользкий, чешуйчатый. Живет в воде, ловит лягушек и мелкую рыбу. Если на берег выбирается, то может еще жука мимо пробегающего прихватить. А так он трусливый до невозможности. Наверняка, от тебя и улепетывал, когда следы оставил.

— И правильно делал, — буркнул Шурик, — иначе заработал бы ботинком по физиономии. Я вообще-то человек спокойный, но когда мне в спину постоянно пялятся, поневоле нервишки шалить начинают.

— Кого-нибудь успел заметить? — подался вперед Иван.

— Ничего я не заметил. Только пустой лес и взгляды сразу отовсюду. Серьезно: куда не повернешься — никого нет, но в спину все равно кто-то смотрит.

Глеб фыркнул — Шурик описывал точь-в-точь его ночные ощущения.

— Не забивайте себе голову, — посоветовала Инари. — Это всего лишь деревья. Поначалу, конечно, жутковато, а потом привыкнете.

— Деревья?

— Деревья. Вы же пришли на их землю, вот они и пытаются понять, чего им ждать — хорошего или плохого. А в ваших лесах не так, что ли?

— Да что-то ни разу ничего подобного не замечал, — Степаныч подозрительно покосился на осину, у корней которой он так хорошо устроился. Та мирно шелестела листвой и никаких признаков разума не проявляла.

— Странно, — теперь уже настал черед ведьмачки удивляться. — Они, что, у вас совсем мертвые?

— Да нет, вроде. Растут, цветут и все такое прочее.

— Ну, так расти и цвести любое дерево будет, если оно на корню не засохло, как этот бедняга, — Инари похлопала по отслаивающейся коре вяза. — Цветочки и ягодки не показатель.

— А тогда что значит «живое» дерево? — язвительно поинтересовался Кустов. — Может, оно ходить должно, ветками размахивать или завывать?

— Куда ему ходить, если у него корни в землю вросли? — ведьмачка посмотрела на сорокалетнего мужчину, как на малого ребенка. — Оно, конечно, может мелкую неприятность подстроить: ветку на голову уронить, сучком оцарапать или одежду порвать, корень посреди дороги выпростать и подножку подставить, но не более того. Другое дело, что «живые» деревья все видят и слышат, сплетнями делятся быстро и могли бы рассказать много интересного о происходящем в округе. Могли бы, да только вряд ли когда уже расскажут.

— Почему? — спросил необычно тихий и задумчивый Петрович.

— Потому, что последний из тех, кто умел говорить с деревьями, умер четырнадцать зим тому назад. Теперь это искусство потеряно, и думаю, что навсегда.

Инари глубоко вздохнула, помотала головой, по-видимому, отгоняя набежавшие невеселые мысли, «гладиаторцам» неизвестные, и на дальнейшие расспросы о «живых» деревьях только отшучивалась. Об окружающей местности и животных, здесь обитающих, она говорила несколько охотнее. За время завтрака ее спутники узнали много нового и интересного для себя. Например, что василиски — исполинские лягушки с птичьими головами — предпочитают жить среди сухостоя лесных болот, что взглядом они не убивают и огнем не дышат. Огнем вообще плюются только драконы — и то не все, да химеры. Зато «Васи» очень любят полуразложившееся мясо с личинками мух, а потому к их логову неподготовленному человеку без противогаза лучше не подходить. У Натальи изобилующий подробностями рассказ отчего-то полностью отбил аппетит, Кустов с Петровичем начали вяло ковыряться в тарелках, зато «гладиаторцы» наворачивали еду за обе щеки, согласно кивая и вставляя глубокомысленные комментарии.

То ли лесной воздух так подействовал, то ли косуля и вправду оказалась очень вкусной, несмотря на то, что родственница козлам… Во всяком случае, за беседой парни незаметно для себя умяли по второй порции, запивая мясо из принесенных Шуриком бутылок прохладной водичкой. О чае можно было только мечтать — котелка-то ни у кого с собой не оказалось. А потому пришлось поверить словам ведьмачки, что от воды из ручьев Сумеречной земли еще ни с кем ничего плохого не происходило. Оставшееся мясо, как было, крупными кусками обмыли, повертели над огнем, чтобы слегка схватилось, и сложили в пакеты. Иван высказал надежду, что до вечера оно не протухнет, и василискам уподобляться им не придется.

— Ну, надейтесь, надейтесь, — только и сказал Кустов с кислым видом.

«Гладиаторцы» разметали костер, потяжелевшие сумки перекочевали с плеч Пашки и Шурика к Глебу и Теме, загадочным образом миновав Ивана. Путники разобрали заранее заготовленные ведьмачкой шесты и отправились восвояси. В начале дороги кое-кто еще морщился и прихрамывал — давала о себе знать нагрузка вчерашнего дня, но постепенно щадящий темп, выбранный Инари, разогнал по жилам людей кровь, и дела пошли на поправку.

Часам к десяти утра — время теперь измерялось «гладиаторцами» исключительно по-тюменски — они достигли края болота и остановились передохнуть. К этому моменту все толстовки и ветровки, в которых путники уходили из лагеря по утренней свежести, давно перекочевали в заплечные мешки; вспотевшие парни повесили языки на плечо, а на Наталью вообще жалко было смотреть. На последней паре километров лес сильно поредел и стал перемежаться сырыми лугами с высокой спутанной травой. И вот он закончился совсем. Перед «гладиаторцами» лежала плоская равнина, заросшая осокой, камышом и еще какой-то остролистной травой, ребятам незнакомой. Среди травы местами тускло поблескивали ржавые лужицы. По равнине были раскиданы в хаотичном порядке редкие чахлые деревца, куда чаще встречались серые палки сухостоя. Разогретый воздух дрожал, искажая очертания предметов. От болота тянуло гнилью и затхлой, застоявшейся водой. «Гладиаторцы» притихли и приуныли.

— Насколько оно широкое? — подавленно спросил Иван. Равнина уходила за горизонт и казалась бесконечной.

— Километров двенадцать, — прикинула в уме Инари. — Но здесь самое узкое место. Мы подошли с севера к перешейку, а так еще шире и постоянно разрастается.

Ведьмачка стояла немного в стороне от основной компании, пристально изучая развернувшееся перед ними пространство. Кажется, жара, наконец, допекла и ее: дроу сбросила куртку, оставшись в старой хлопчатобумажной футболке. Судя по местами сохранившимся едва заметным разводам, та когда-то тоже имела камуфляжную расцветку, но от долгой носки и многочисленных стирок выцвела и приобрела слабый песочный оттенок. Впрочем, Инари это ничуть не смущало, как не смущали ведьмачку и белые шрамы, исчертившие ее крупные мускулистые руки. Еще один шрам, раньше прикрывавшийся воротом куртки, шел по шее от самых корней неровно обрезанных волос и скрывался под тканью футболки, по-видимому, продолжаясь на спине. Вздутая красноватая полоса напоминала проложенную под кожей тонкую веревку, на которой через неравные промежутки завязали узелки, и выглядела жутковато. Глеб зябко поежился и подумал, что не хотел бы близко знакомиться с существом, оставляющим подобные отметины. Грудная клетка ведьмачки была слишком широкой для представительницы прекрасного пола, бедра — слишком узкими. И ни малейшего намека на те аппетитные округлости, которыми вовсю щеголяли облаченные в шелковые лоскуты и кожаные ленточки воительницы из фэнтезийных кинолент. Что ж, вот найдено и еще одно отличие между образом амазонки, созданным объединенным воображением человечества, и настоящим бывалым бойцом — отличие, может, и не основное, но весьма существенное. Кроме того, словно в противовес амазонкам, ведьмачка не носила побрякушек, так согревающих женские сердца: ни браслетов, ни серег, ни цепочек. Серебряная бляха с непонятной вязью, висящая у нее на шее на кожаном шнурке, скорее напоминала амулет или опознавательный знак, а единственным человеческим украшением, до которого снизошла Инари, оказался серебряный перстень с винно-красным камнем на указательном пальце левой руки.

Словно почуяв пристальный взгляд, Инари вдруг обернулась к «гладиаторцу» и вопросительно приподняла бровь: чего надо?

— Одним видом вгоняет в депрессию, верно? — Глеб кивнул в сторону топей.

— Болото как болото. Ничего особенного. Хотя в одном я с тобой соглашусь: с того берега, когда будете оглядываться назад, оно получше смотреться станет. Отдышались? Тогда поднимайтесь на ноги.

— Нам, что, обязательно туда соваться?!? Неужели по краю обойти нельзя? — Кустов тоскливо изучал свои остроносые ботинки. За время прогулки по лесу они уже успели прийти в непотребный вид, а что произойдет с дорогой обувью зам директора после переправы через болота, оставалось только догадываться.

— Можно все, — ответила ему ведьмачка. — Да только это лишние дней пять ходьбы плюс две реки на пути.

— Долгой дороги, что ли боишься?

— Не боюсь ни одной, ни другой из них. Решать вам, но я советую идти напрямик. Лучше бы нам не задерживаться в лесах.

— Что-то не так? — насторожился Иван, уловив странные нотки в голосе ведьмачки.

— Пока все тихо. Но тишина эта зловещая. Носом чую, нас ищут. Скорее всего, та самая стая хоулеров, которую мы вчера утром слышали. Если так, то сегодня ночью они нас догонят, и ничего хорошего тогда точно не произойдет.

— Да как они вообще выглядят-то, эти хоулеры? — не выдержал Петрович. — Может, нам и беспокоиться не о чем? Нас семь мужиков, да ты еще. Ну, Наташу я в расчет не беру. Что мы свору шавок не разгоним?

— Этих не разгоните. А хоулеры… как вам объяснить-то? Могильщиков вы себе все равно не представляете. Нечто наподобие волка примерно такого размера, — Инари провела ладонью на уровне груди. — Мохнатые, передние лапы длиннее задних, поэтому хоулеры горбятся и, когда ходят медленно, ковыляют вроде бы неуклюже. Зато бегают быстро, так что особо радоваться не стоит. Лицом они на людей смахивают, только ничего человеческого в них нет, кроме сообразительности. В стае хоулеров обычно штук пятнадцать, а то и побольше. От такой кучи отбиться будет чертовски затруднительно. Конечно, если ничего другого не останется, я приму бой и сделаю все, что смогу, но сама на рожон не полезу. А вам, ребята, даже и пытаться не стоит против хоулеров выстоять. Если нас и вправду догонят до того, как мы в Тугреневку попадем, забирайтесь сразу на деревья, молитесь оттуда за упокой зверушек и не путайтесь под ногами. Всем все понятно?

— Понятно. Но зачем им тащиться за нами два дня подряд? Неужели, ближе никакой добычи не найдется?

— Добычи здесь хватает, да только не той, которая нужна хоулерам сейчас. Вы когда-нибудь видели, как кошки к валериане сбегаются?

— Насчет травки не знаю, — хмыкнул Степаныч, — но от настойки они без ума. Сам проверял.

Князь наградил Пашку мрачным взглядом. Он прекрасно понял, что имеет в виду его подопечный. Дело в том, что упомянутая проверка проводилась на клубной кошке Муське, которой добрый Степаныч в один прекрасный вечер налил в блюдечко полпузырька одуряющее пахнущей жидкости. Эффект оказался сногсшибательным в прямом смысле слова. Муська визжала, каталась по полу, сметала инструмент с верстаков, срывала занавески и сдирала обои со стен швейной комнаты, пытаясь забраться на потолок, а под конец с диким кличем сиганула из окна и отправилась на помойку — бить морды соседским котам.

— Хоулеров точно так же сводит с ума запах человека, — сказала ведьмачка. — Нет, они не упыри. Они не погибают только оттого, что не выпьют вовремя глоток человеческой крови или не съедят кусок мяса. Если людей рядом нет, они прекрасно обходятся обычной добычей. Но если хоулер почуял в лесу пешего человека, тот обречен. Его будут преследовать до тех пор, пока не догонят и не разорвут в клочья.

Инари смолкла, остальные тоже подавленно молчали, невольно ежась. Каждому в этот момент нарисовалась в уме жуткая картина: огромные уродливые звери мчатся по лесу, ведомые тоненькой ниточкой едва уловимого запаха, нагоняют и окружают слабо вооруженный отряд. Если они и вправду такие здоровые, как показала Инари, глупо даже надеяться, что одна девчонка с ними справится.

— Но они же далеко были! — Петрович готов был ухватиться за любую соломинку. — Неужто с такого расстояния нас смогли почуять?

— Те не почуяли, но им подсказали. Один из хоулеров бродил поблизости от вас, в лесу по другую сторону ручья. Перебраться он не смог, однако людей заметил.

— Так почему ты не убила его?!?

Этот вопрос сорвался с губ Ивана с пугающей легкостью. Похоже, Князь начинал втягиваться в лесную жизнь Сумеречных земель.

— Когда я встретила Глеба и Артема, хоулер уже успел отправиться на поиски переправы. Я бы его, конечно, отыскала, но это означало бы несколько потерянных часов. А вокруг вашей поляны чертовски быстро сгущалась тьма, и промедление могло оказаться подобно смерти. К тому же он все равно успел сообщить основному отряду все, что требовалось. Иметь на хвосте на одного хоулера больше или меньше — разница невелика.

— Да уж, — тоскливо сказал Шурик. — Умеешь ты настроение поднять…

— Я не запугиваю вас, — отрезала ведьмачка. — Я говорю только то, что есть на самом деле. «Предупрежден, значит вооружен». Это ваши, человеческие слова, а не моя выдумка.

— Убедила, ничего не попишешь, — вздохнул Иван. — Короче, подвожу итог дискуссии: идем через болото, и чем быстрее, тем лучше. А теперь, вперед! Значит, так. За Инари идите вы, Сергей Анатольевич, потом Петрович и Наташа. Дальше пойду я. Потом Артем и Шурик. Следом Пашка и Глеб. Вам, парни, особое задание. Следите, чтобы молодежь нигде по дороге не булькнула.

— Идите след в след, — добавила Инари перед тем, как отряд вступил в траву, кое-где превышающую человеческий рост. — Никаких шагов вправо или влево, даже если видите там твердую землю. И про шесты не забывайте — они вам не для лишнего веса даны. Если сомневаетесь, куда ногу поставить, лучше сначала шестом прощупайте.

С этими словами ведьмачка решительно двинулась вперед, приминая осоку. Остальные последовали за ней в установленном Иваном порядке, перебираясь с одной выпуклой травяной кочки на другую. Рациональность совета Инари по поводу шестов «гладиаторцы» оценили едва ли не с первых минут, проведенных на болоте. Стоило слегка оступиться, как нога проваливалась в жидкое месиво из воды, свободно плавающих корешков и полусгнивших бурых стеблей. Вскоре все путники промочили обувь насквозь, но, движимые чувством самосохранения, в итоге наловчились прыгать по кочкам не хуже лягушек.

Солнце жарило нещадно: на открытом пространстве это ощущалось особо болезненно. И, что самое обидное, ни малейшего тенька в обозримых пределах не предвиделось. Радовало только то, что пропитавший все вокруг запах гнили постепенно перестал чувствоваться — к нему просто придышались. А вот привыкнуть к заливающему глаза едкому поту оказалось куда сложнее. Глеб то и дело обтирал лицо, но с нулевым результатом — горячие струйки, сбегающие по щекам и шее, не редели. Пашкина спина в мокрой от пота черной майке настолько примелькалась «гладиаторцу», что продолжала маячить впереди даже тогда, когда Глеб ненадолго зажмуривался. Однообразие отупляло, тело уже начинало работать на автомате, само решая, как далеко надо прыгнуть, чтобы еще раз не окунуться по самое не балуй, и, как правило, не ошибаясь. Мозг, отстраненный от дела, ударился в философские размышления, сонно удивляясь — откуда берется призрачная серая кисея, все гуще и гуще застилающая окрестности, если на небе нет ни облачка? Когда движение впереди временно застопорилось, Глеб поинтересовался мнением Степаныча по этому поводу. Но Пашка ничего странного не видел.

Спустя еще неполный час мучений отряд выбрался на сухой островок, длинной и узкой косой врезающийся в самое настоящее озеро с мутной темно-бурой водой.

— Мы, что, с дороги сбились? — оторопел Степаныч, когда Тема со вздохом облегчения осел наземь, представляя Пашке возможность оглядеться по сторонам.

— Нет, все правильно, — ответила ведьмачка. — Мы идем как раз туда, куда надо.

— А дальше тогда как? Поплывем, что ли?

Заросли болотной травы колыхались от слабого ветерка далеко впереди — до них было никак не меньше сотни метров маслянисто поблескивающей озерной глади, и еще не факт, что та трава росла на мелководье.

— Нет, вброд пойдем. Здесь гать проложена, — Инари указала на торчащую над водой едва приметную тростиночку, — будет по щиколотку, не больше.

— Изумительно! — вдруг взорвался до сих пор угрюмо молчавший Кустов. — Нет, вы только послушайте! Мало того, что нас вообще потащили на эти болота, так теперь еще и по колено в грязи лазать придется!

— Если у вас есть другой вариант, — ледяным голосом отозвалась ведьмачка, — предложите. Я послушаю.

— Был вариант — обойти топь посуху.

— Отпадает. Это слишком долго и намного опаснее.

— Черта с два опаснее! — чуть ли не визжал Кустов. — Хоулеры, хоулеры… А кто-нибудь раньше видел этих хоулеров в глаза? Никто! Кто-нибудь может наверняка сказать, куда ты нас волочешь? Никто!!! Кто-нибудь вообще когда-нибудь об этой треклятой Тугреневке слышал?..

— Все, — трагично сказал Артем. — Понеслась душа в рай и хвостиком завиляла. По-моему, у зама истерика.

— Может, ему по морде дать, чтобы успокоился? — вполголоса предложил Пашка.

Глеб возвел глаза к небу. Иван с Натальей пытались урезонить разбушевавшегося Кустова. Насупившаяся ведьмачка судорожно сжимала и разжимала кулаки: кажется, у нее уже чесались руки осуществить Пашкино предложение. Петрович нервно топтался на месте, что-то высматривая у противоположного берега озера.

— Тихо! — вдруг завопил он. — Да заткнитесь же!!! Вы, что, ничего не слышите?

Но еще прежде, чем он договорил, Инари крутанулась на месте, выхватывая меч.

— Проклятье! — зашипела она вполголоса. — Только ее нам не хватало! Все к центру, подальше от воды, и ведите себя потише.

«Гладиаторцы» шарахнулись от берега. Кустов смолк на половине очередной обличающей тирады. В воцарившейся зловещей тишине все без исключения услышали бульканье и плеск воды. На водной глади возникла рябь, постепенно смещающаяся от ближайшего затона в сторону островка. Что-то крупное пересекало озеро, не показываясь на поверхности.

— Что происходит? — нервно сглотнув, просипел Тема.

— Кикимора проснулась, — зло ответила ведьмачка, бросив короткий взгляд на свой перстень. — Даже две, как минимум. Ты из арбалета стрелять умеешь?

Вопрос был адресован Глебу.

— Умею, — кивнул «гладиаторец» и честно добавил, — более-менее.

Еще до перехода в «Гладиатор» года три назад парень время от времени баловался подобными игрушками с натягом до двадцати килограммов. Не то, чтобы точность попадания была стопроцентной, но, во всяком случае, болты у него летали в нужную сторону.

— Бери, заряжай, — не выпуская из поля зрения приближающуюся рябь, ведьмачка сняла с пояса арбалет и сунула его Глебу, затем добавила штук пять болтов. — Старайся целиться в голову.

Над островком снова воцарилась тишина. Рябь исчезла метрах в двадцати от низкого берега. Глеб перевел дыхание — неужто пронесло?

— Ушла, что ли? — дрожащим голосом с надеждой спросил Шурик.

— Нет. Она все еще здесь. Не вздумайте дергаться.

Инари, единственная из отряда, кто сохранял спокойствие, медленно поворачивалась, оглядывая пустынную поверхность озера. Насмерть перепуганная Наталья беззвучно всхлипывала. Петрович что-то шептал: похоже, молился. И то правда — вмешательство свыше сейчас оказалось бы не лишним. «Гладиаторцы» сбились поплотнее, крепко сжимая во вспотевших ладонях обмотанные кожей рукояти турнирных мечей. В этот момент каждый из них жалел, что его оружие не имеет боевой заточки.

Первым сдали нервы у Кустова. Оттолкнув в сторону оказавшегося у него на дороге Шурика, зам директора опрометью бросился назад, туда, откуда путники пришли.

— Стой! — вскрикнула ведьмачка. — Не…

В воздух взлетел фонтан грязных брызг, словно у самого бережка взорвалась граната. Выметнувшиеся вслед за ним рыжевато-бурые щупальца захлестнули мужчину, сбили с ног и сдернули в воду. Отчаянный вопль КУстова сменился бульканьем. Наталья завизжала во весь голос. Инари, что-то выкрикнув на неизвестном языке, прыгнула в клокочущую воду, где из глубины всплывала исполинская, обросшая тиной, туша.

— ААААААААААААА….. - этого голоса, раздавшегося за спиной, Глеб не узнал. Слишком высоким и пронзительным он был. «Гладиаторца» окатило пахнущей тухлятиной жижей. Парень обернулся и, взвыв от ужаса, навскидку выстрелил в надвигающуюся на него харю, щелкающую зазубренными жвалами. С такого расстояния промахнуться было нереально. Болт засел промеж жвал кикиморы. Тварь забилась и заверещала, а Глеба отшвырнуло прочь мощнейшим ударом. Наполовину оглушенный парень покатился по земле: перед глазами заплясали черные точки, в ушах зашумело. Чем его приложило, Глеб так и не понял, но сквозь туман разглядел, как тянутся к нему не то тонкие лапы, не то толстые щупальца, вооруженные острыми когтями. «Хана!», еще успел подумать «гладиаторец» прежде чем вороненое лезвие ведьмацкого меча прочертило воздух, оставляя за собой серебристый след. Обрубленные щупальца посыпались наземь, визг кикиморы был едва слышен, словно в уши парню вложили ватные затычки, а затем визг и вовсе оборвался. Кто-то волоком тащил его прочь. Глеб извернулся и стряхнул с себя руки: как выяснилось, Темины.

— Отвали. Я пока живой.

Он кое-как поднялся на ноги. Земля под сапогами ходила ходуном, и Глеб не сразу сообразил, что с землей-то все в порядке — это его настолько шатает. Правая рука слушаться не желала, спина горела огнем. Парень обвел поле боя мутным взглядом. Кажется, все закончилось. Оперативно, ничего не попишешь. Мокрая, разом порыжевшая ведьмачка, стоя по пояс в воде, вытаскивала меч из слабо подергивающейся туши кикиморы. Кустов, с которого ручьями стекала жидкая грязь, на четвереньках выползал на берег, кашляя и отплевываясь. За его спиной в бочажке желтоватым брюхом кверху плавала еще одна дохлая кикимора. Размеры твари не укладывались в голове: в раздутом, покрытом мохнатыми щитками туловище было метров пять длины, да еще щупальца… А на почерневшей траве, хрипя и задыхаясь, в судорогах корчился Шурик, попавший под прямой удар монстра. Грудная клетка парня превратилась в кровоточащее месиво, из которого торчали белые обломки ребер. Над раненым с серыми лицами склонялись Пашка и Иван.

— Что?.. — прохрипел Глеб.

— Ничего, — со слезами в голосе ответил Князь. — Крышка пацану.

— Инари!!!

Но ведьмачка и без того уже торопливо выбиралась на берег. Растолкав в стороны Степаныча и Тему, дроу упала на колени рядом с раненым и, молниеносно сориентировавшись, прижала ладонь к разорванной груди паренька. Короткая вспышка ослепительно белого света… Тело Шурика выгнулось дугой, как от удара током, затем парень обмяк и начал дышать — еле-еле, прерывисто всхлипывая.

— Назад, — приказала ведьмачка. — Дайте больше места.

Золотые искорки с ее пальцев текли нескончаемым потоком. Иван оглянулся, будто не понимая, где находится. При виде грязного, взъерошенного зам директора музея в глазах Князя вспыхнул недобрый огонек. Разминая кулаки, Иван тяжело поднялся на ноги.

— Ты что задумал? — Глеб, почуяв неладное, заступил ему дорогу.

— Сгинь, — ровным голосом распорядился Иван.

— Ваня, Ваня, остынь, — Петрович встал рядом с «гладиаторцем».

— Пустите! Я этого козла сейчас собственноручно утоплю. Сашка, значит, здесь гнить останется, а он, падла, жить будет? Не бывать этому!

— Вань, послушай доброго совета, — взмолился Глеб, — не марай руки. Он того не стоит. А Шурика Инари сейчас откачает. Да ты сам глянь — жить ему еще долго и счастливо.

Князь недоверчиво обернулся и застал уже последний этап исцеления, когда растворялась оставшаяся на месте жуткой раны черная корка. Инари облегченно вздохнула и убрала ладони с груди Шурика.

— Вот и все. Не так страшно, как на первый взгляд казалось. Встать сам сможешь? Если нет, то полежи немного, передохни.

— Сейчас… попробую.

Шурик завозился, перекатываясь набок. Артем кинулся ему помогать. Князь сделал пару неуверенных шагов в сторону ведьмачки.

— И правда живой, зараза, — растерянно сказал он. — Так ты лечить можешь?

— Могу, — коротко подтвердила Инари.

Ведьмачка выглядела осунувшейся и чертовски уставшей — видать, исцеление отнимало куда больше сил, чем беготня по лесам и болотам. Шурик уселся на земле, его все еще колотило от пережитого страха. Затем парень приподнялся на колени и вдруг согнулся в три погибели. Его вырвало кровью.

— Что с ним такое? — перепугался Тема.

— Все нормально, — просипел парень. — Правда. Это я просто наглотался… Инари, я твой должник.

— Запомню и учту, — отозвалась ведьмачка и переключилась на Глеба. — Давай, руку посмотрю.

«Гладиаторец» присел рядом с дроу. Та осторожно сжала его плечо.

— По-моему, ничего страшного там нет, — сказал Глеб. — Обычный ушиб.

— Ага, а так же разорванные связки и трещина в лопатке. Сейчас, потерпи немного.

Руку вдруг начало выкручивать — не то, чтобы больно, просто неприятно. По плечу разливалось тепло, и жжение постепенно прекращалось. Кустов между тем дико озирался по сторонам.

— Где Наташа? — спросил он дрожащим голосом. — Куда Наташу дели?

«Гладиаторцы» и Петрович переглянулись. Они только теперь заметили, что в их рядах поубавилось народа. Натальи и вправду на островке не было, причем никто даже отдаленно не представлял, куда подевалась женщина. Никто в суматохе и не заметил, в какой момент она пропала. Помнили только, что Наталья кричала, когда Сергей Анатольевич ушел под воду. Инари приподнялась с места, проглядывая спокойную озерную гладь.

— Не знаю, — растерянно сказала она. — Здесь ничего не было, кроме кикимор, а те ее не трогали, это точно.

— Ты вообще молчи, чучело, — зло зыркнул на ведьмачку зам директора. — Это ты во всем виновата! Ты одна!

Тут уж не выдержал даже Глеб.

— А ну-ка извиняйся, — приказал он, вставая с земли. — Немедленно.

— И не подумаю. Кто нас на болота потащил?

— На болота мы сами пошли, — четко и ясно сказал Князь. — А кикиморы из-за Вас напали. — Вымученная вежливость Ивана угадывалась за версту. Чувствовалось, что еще немного, и он снова взорвется. — Это Вы их спровоцировали. А у меня чуть человек не погиб.

— Да что мне за дело до твоих сопляков? — снова заорал Кустов. — Знаешь, где я их видел?..

Вот тогда-то Иван и вмазал ему кулаком по физиономии. Зам директора рухнул наземь, как подкошенный. Иван поднял его за шиворот, поставил на ноги и повторил процедуру. Вновь свалившийся Кустов пополз прочь, закрывая руками разбитое лицо.

— Ублюдок, — невнятно пробубнил он. — Дай, только в Тулу вернемся! Я тебе все припомню! Дорогу в музей можешь забыть и в оргкомитет Куликовского фестиваля тоже. Считайте, что вас уже нет.

Князь набрал в грудь побольше воздуха и заговорил. Он неторопливо, во всех подробностях, разрисовал Кустову что и в каких позах он, Иван Есипов, делал и с музеем, и с оргкомитетом, и куда Сергей Анатольевич может себе эти самые музей и оргкомитет засунуть. От услышанного уши начали сворачиваться в трубочку даже у привыкших ко всему «гладиаторцев», у Петровича же при виде того, как обращаются с его начальством, и вовсе челюсть отпала.

— …И благодари Инари, что Шурик жив остался, — под конец сказал Иван ошалело глядевшему на него снизу вверх мужчине. — Иначе ты бы сейчас не на травке лежал, а грязь жрал вон в той луже. А теперь поднимайся и вперед. Если еще хоть что-то вякнешь, останешься здесь один. И тогда посмотрим, далеко ли ты дойдешь!

Кустов, втянув голову в плечи, споро вскочил на ноги. Спесь с него сразу сняло.

— Ну, мужики, — чуть слышно прошептал Петрович, — теперь я понимаю, почему вы его в боссы выбрали. Да за такого шефа, который за своих постоять может, зубами, руками и ногами держаться надо. Это я вам по собственному опыту говорю.

Глеб поднял арбалет и собрал оставшиеся неиспользованными болты. Один оказался сломан — видать, кто-то прошелся по нему, остальные три целы и невредимы.

— Спасибо, — «гладиаторец» вернул оружие ведьмачке. — Он все-таки успел побывать в бою.

— Да, я видела. Ты держался молодцом.

Инари взъерошила слегка подсохшую и начинающую распушаться гриву волос, вытряхивая из нее клочки тины. Над бровью ведьмачки багровела крупная ссадина. Прорванная на плече футболка пропиталась кровью.

— Ну вот, всех исцелила, а свои раны что не лечишь?

— Не могу при всем желании. Да не обращай внимания — каких-то пара царапин. Скоро затянутся.

Иван между тем упорно щелкал зажигалкой, пытаясь раскурить сигарету, но у него ничего не получалось.

— Чтоб тебя…

Иван потряс зажигалку.

— Не выйдет, — сказала заметившая его манипуляции ведьмачка. — Здесь она просто не зажжется.

— Из-за тумана, что ли?

— Угадал.

— Изумительно! Еще пару дней тут проживем, и я курить брошу, — Иван раздраженно сунул обратно в карман зажигалку и сигарету и оглядел притихших подчиненных. — Если после всего случившегося кто-нибудь хочет пообедать, доставайте еду. Если нет, пошли дальше. До ночи мы — кровь из носа — должны попасть в деревню.

— А как же Наташа? — спросил Петрович.

— Ее здесь нет. Вы же сами видите. Не знаю, что случилось, но если Наталью затянуло в озеро, то со дна мы ее уже не достанем. Попробуйте покричать — может, она все-таки просто убежала и спряталась? Если не отзовется… что ж, очень жаль, правда.

Петрович и Тема кричали долго и безрезультатно. Наконец, оба сдались и затихли. «Гладиаторцы» разделили остатки мяса, прожаренного, но недоеденного утром, и сжевали их без малейшего аппетита. Сразу после обеда они двинулись в путь, слегка перестроив ряды. Теперь за ведьмачкой шел Петрович, и уже следом за ним поникший Кустов под неусыпным надзором Ивана.

Гать перевела их через озеро, и опять начались лягушачьи прыжки: с кочки на кочку, с кочки на кочку. Часам к четырем дня у самого горизонта в легкой дымке замаячили невысокие холмы, и «гладиаторцы» невольно прибавили шаг. Всем хотелось поскорее оставить за спиной проклятую трясину, однако осуществить это желание удалось только ближе к семи вечера. К тому времени над бочагами стал подниматься туман, и болота начали постепенно оживать. Что-то тяжело ворочалось среди зарослей рогоза и утробно булькало в затянутых ряской затонах, а пару раз с противоположной стороны топей доносился тонкий тоскливый вой, от которого по коже пробирал мороз. Похоже, Инари не ошиблась — хоулеры или не хоулеры, но кто-то за ними шел однозначно.

Вновь вступив на твердую почву, по уши грязные путники облегченно вздохнули и какое-то время смотрели друг на друга с блаженными улыбками. Все-таки они это сделали! Но Иван не дал отряду расслабиться, он снова гнал парней вперед, понимая, что надо торопиться, что до темноты они уже не успевают оказаться под защитой стен.

Краем уха слушая, как Князь за что-то распекает Тему, Глеб обернулся и бросил последний взгляд на коварное болото. Туман над обманчиво спокойной равниной уже успел сгуститься, сквозь него то здесь, то там маняще поблескивали синие огоньки. Зрелище завораживало, на него хотелось любоваться бесконечно… или подойти поближе. Глеб даже сделал пару шагов, прежде чем кто-то осторожно похлопал «гладиаторца» по плечу. Парень вздрогнул — у него было такое чувство, что его разбудили от крепкого глубокого сна. Черт его знает, сколько на самом деле прошло времени, но рядом с «гладиаторцем» осталась только ведьмачка, остальные уже успели куда-то деться.

— Это мертвые огни, — сказала Инари. — Лучше с ними не связываться: заманят в самое сердце трясины и вытянут все тепло. Так и будешь бродить среди них, пока стоит мир.

— Да ладно, — улыбнулся Глеб. Предупреждение ведьмачки при всем желании трудно было воспринимать всерьез. — Обычный болотный газ, не более того. При разложении органических остатков выделяется метан, вырывается на поверхность и воспламеняется. Курс химии средней школы.

— Как знаешь. Метан, значит, метан, — согласилась дроу, с трудом выговорив, кажется, незнакомое ей слово. — Но все равно не стоит туда ходить. Нам в другую сторону. Если ты налюбовался, то пора бы уже и в путь.

Глеб кивнул, поправил на плече сумку и зашагал следом за Инари по едва приметной стежке, взбирающейся на холм.

Глава 5. Тугреневка

Основной отряд «гладиаторец» и ведьмачка догнали только метров через пятьсот. Стараниями Ивана спотыкающимся и раздраженно ворчащим путникам удавалось поддерживать более-менее бодрый темп ходьбы. Инари вновь заняла свое законное место во главе процессии, а Глеб, которому за день уже поднадоело служить арьергардом, хотел слегка потеснить Петровича. Однако его попытки были пресечены Князем на корню, и парень опять поплелся в хвост отряда — пасти молодых.

Теперь их путь лежал по открытой местности. Слабохолмистая равнина заросла высокой густой травой, по которой за этот год еще ни разу не проходилась коса сельского жителя. Деревья почти не встречались — так, отдельные кучки по три-пять калек. Их не то, что рощицами, лесопосадками назвать язык не поворачивался. Сгущались сумерки, и сгущались куда быстрее, чем хотелось бы путешественникам. Справа над самым горизонтом догорали последние отблески заката, слева наползала ночь, зажигая на небе первые звезды. По дальним лугам тянулись призрачные белесоватые полосы — садилась роса, забирая из воздуха дневное тепло. Окрестные просторы, не несущие на себе ни малейших признаков цивилизации, навевали жутчайшую депрессию и ощущение собственной ничтожности и затерянности в бескрайнем враждебном мире. В довершение всего за спиной опять завыли хоулеры, куда ближе, чем раньше. Дрожащий вой то почти стихал, то вновь усиливался, перемежаясь злым визгливым лаем. Инари, помнится, советовала в случае чего лезть на деревья… А что, интересно, делать, если их догонят сейчас, посреди чистого поля?

Словно уловив невеселые мысли Глеба, топающий впереди на расстоянии вытянутой руки от него Степаныч вдруг обернулся и на полном серьезе сказал:

— Передай дальше: все в порядке, осталось недолго.

— Кому? — не понял прикола парень. Он был завершающим в цепочке, позади — только примятая трава. Хоулерам, что ли, ему покричать?

— Без понятия. Мне сказали передать дальше, ну, я и передаю.

«Недолго» в понимании Инари — Глеб отчего-то ни капли не сомневался, что это она попыталась подбодрить остальных, — растянулось аж на полтора часа. Небо на западе погасло окончательно, взошла луна, бывшая в третьей четверти. Таким огромным и ярким «гладиаторец» ночное светило еще ни разу не видел. Луна сияла не хуже прожектора, от путников по траве тотчас же протянулись угольно-черные тени, плоскую вершину закрывающего им обзор холма словно залило молоком.

Путешественники взобрались на холм: ведьмачка крупными мягкими прыжками, остальные — спотыкаясь и путаясь в мокрой от росы траве. Там Инари остановилась, поджидая замешкавшихся людей. Далеко внизу, у подножия холма, рыбьей чешуей серебрилась в лунном свете спокойная речушка, рассеченная надвое горбатым мостом, а на противоположном берегу чернели низкие дома и длинная лента забора, опоясывающего деревню.

— Тугреневка, — коротко сказала ведьмачка, для особо непонятливых ткнув пальцем в нужную сторону.

— А почему так темно? — встрял неугомонный Пашка. — У них, что, отбой в десять вечера?

По всей деревне и вправду не было заметно ни единого огонька: ни освещенных окон — но это хотя бы можно было списать на позднее время, — ни фонарей около домов.

— Нет, — в голосе ведьмачки проскользнула растерянность. — Не знаю…

Она, прищурившись, посмотрела на крыши домов, потом на свой перстень, потом снова на дома.

— Вроде, все тихо… Мертвая тишина, только эхо гуляет. Обычно здесь себя шумнее ведут. Ладно, не торчать же, как дуракам, у всех на виду. Пошли, поближе посмотрим.

Инари, поправив перевязь, заскользила вниз по склону, направляясь к мосту. «Гладиаторцы» последовали ее примеру. Кустов, запнувшись обо что-то, потерял равновесие и катился бы кубарем до самого берега Вогры, если бы Шурик не затормозил пролетавшего мимо него по своим делам зам директора. Благодарности от Кустова никто так и не услышал, зато Сергей Анатольевич долго обиженно сопел и отряхивался.

Тугреневский мост стал бы настоящей находкой для археологов, поскольку, если судить по состоянию, он вполне мог застать покорение Ермаком Сибири. Ремонтировали мост неоднократно, но, похоже, без особого энтузиазма: только прикрывая хаотично набитыми досками крупные дыры между иструхлявевшими, изъеденными червями бревнами. Все сооружение опасно покачивалось и поскрипывало под ногами проходивших по нему парней, грозя обрушиться в любой момент. Однако, несмотря на высказываемые вслух мрачные пророчества Степаныча, переправа прошла успешно.

Под аккомпанемент протяжных завываний «гладиаторцы» пересекли заливной луг, дальше им встретилась утоптанная тропинка, уводящая налево. Метров через двести тропа круто пошла в горку, по маковке которой тянулся забор, замеченный путниками еще с противоположного берега Вогры. Заборчик оказался нехилым: настоящий частокол из грубо отесанных кольев высотой метра в три. До сих пор подобные ограды парням доводилось видеть только в фильмах на исторические и псевдоисторические темы, но уж никак не в современных деревнях. По всей видимости, в Тугреневке не слишком доверяли всему, что находится за околицей. И после встречи с кикиморами и ослизнем, слушая рулады повисших у отряда на хвосте хоулеров, Глеб был солидарен с местными жителями. Пыхтя и отдуваясь, путники лезли на пригорок, подбадриваемые мыслью о скором окончании сегодняшних приключений, однако, как выяснилось, приключения пока только начинались.

Забор в Тугреневке был знатный, спору нет, но при ближайшем рассмотрении выявилась в нем одна незавершенность: на том месте, где по логике должны были бы находиться ворота, зияла здоровенная дыра. Ближайшие к дыре колья опасно покосились, некоторые из них были переломлены, как тростинки. Ведьмачка, зашипев, как разъяренная кошка, кинулась к полуразрушенному частоколу.

— Ничего себе… — охнул Петрович. — Кажется, кому-то очень хотелось выйти…

— Войти, — поправил его хриплый голос.

«Гладиаторцы» подпрыгнули от неожиданности — никто и не приметил в тени по ту сторону забора долговязую фигуру. Ну, может быть, кроме Инари, поскольку она единственная не проявила удивления, куда больше внимания уделив сломанным бревнам, чем первому разумному существу, встреченному ими за полтора дня. Зато очень удивились все остальные — если это и было упомянутое ведьмачкой «эхо», вид его впечатлял и вызывал уважение.

— Ну, ты глянь, — сдавленным шепотом произнес Тема. — Петр Первый отдыхает.

И то верно — роста незнакомец был выдающегося: Пашка свободно поместился бы у него под мышкой. Глеб был по плечо. Два метра десять сантиметров, навскидку определил «гладиаторец», а может, и все двадцать…

Незнакомец спокойно ожидал путников, опустив длинный меч с темным лезвием. На Сумеречной земле, кажется, любили вороненый металл. Инари провела пальцами по расщепленному надвое бревну, еле слышно чертыхнулась, потом что-то решила для себя и направилась к молча следившему за притихшей компанией неизвестному. Теперь нарушенный строй уже никого не волновал, а потому Глеб пошел следом за эльфийкой, ненароком положив ладонь на рукоять сабли. Мало ли что можно ожидать от вооруженного человека, встреченного в подобной глуши. Но, слава богу, обошлось без эксцессов.

— Здравствуй, Энар, — склонил голову незнакомец.

— Здравствуй, Хорт, — холодно отозвалась Инари. — Ты здесь сам по себе или с ликвидаторами?

— С отрядом.

— Насколько я знаю Михалыча, он просто так по окрестным деревням не гуляет. Что тут произошло?

— Гнолы, — коротко ответил собеседник.

— Гнолы?! — недоверчиво переспросила ведьмачка. — Только не рассказывай, что это они вынесли ворота.

— Нет. Нас встретили именно они. Приличная стая. Но до них здесь успел побывать кто-то еще, а гнолы уже пировали на объедках.

— Так кто ворота-то штурмовал? Или вы так увлеклись, что даже осмотреться не удосужились?

— Удосужились. По всей деревне полуразрушенные дома, выпотрошенные трупы и несколько раздавленных шакалов, попавшихся под лапу своему же хозяину. Я бы сказал, что получается какой-то из дьяволов. Вживую мы его, правда, не застали. Успел убраться восвояси.

— Невозможно, — отрезала ведьмачка. — Нэгин не покидают подземелий, если их не призывают. Вряд ли здесь кто-то настолько спятил, чтобы заняться вызовами.

— Один, похоже, покинул.

— Кто-нибудь из местных выжил?

— Нет.

Инари пробормотала что-то непонятное, но в голосе, каким это было сказано, угадывалась злость.

— Где остальные?

— В доме, — Хорт кивнул куда-то в темноту. — Те, кто еще жив. Прочих можно попробовать собрать по деревне по клочкам. Я думаю, людям не стоит находиться снаружи — всякое может приключиться. А там кое-кому пригодятся твои умения.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и, чуть прихрамывая, зашагал прочь, показывая дорогу.

— Пошли уж, — вздохнула ведьмачка, пожав плечами.

— Ты уверена? — засомневался Иван.

— Уверена. Под защитой стен ночевать лучше, чем на улице. А ликвидаторы — нормальные люди, несмотря на оригинальный внешний вид. Может, и к лучшему, что они поблизости оказались…

— Да ликвидаторы меня волнуют меньше всего, — признался Иван.

— А в чем тогда проблема?

— Во всем этом, — Иван обвел рукой чернеющие развалины домов и сараев.

— Понимаю. Мне жаль, что так произошло, правда. Тугреневка всегда была Светлой землей, мне и в голову не приходило, что что-то подобное может случиться. Но другого выхода нет, до утра вам все равно дальше дороги не будет, да и отдохнуть не мешало бы. А уж когда рассветет, тогда и решать будете, что делать.

— Если мы еще доживем до этого самого утра, — подал признаки жизни Кустов.

— Доживете, — заверила его Инари.

— А если хоулеры все-таки придут? — спросил Пашка. — Что тогда?

— Тогда их встретим мы с Хортом и ликвидаторы, которые тоже кое-что в охоте на зверя соображают. Так что не стоит унывать.

Дроу смолкла и махнула рукой, приглашая путников следовать за собой.

Стараясь держаться покучнее, отряд быстро — насколько позволяла разбитая сельская дорога с минимумом освещения — шел мимо осевших построек с провалившимися крышами. По сторонам старались не смотреть, чтобы не давать лишнюю пищу воображению, и без того уже в каждом кустике и деревце начинал мерещиться притаившийся в засаде плотоядный монстр. Внезапно Инари резко свернула к низкому длинному дому, пострадавшему несколько меньше своих соседей. Как она в кромешной тьме определила, что это именно то, что им нужно, осталось непонятным, но когда путники, спотыкаясь и поминая всех святых и богоматерей, перебрались через поваленный забор, Хорт уже поджидал их на ступеньках. Когда «гладиаторцы» подошли, мужчина три раза коротко стукнул в дверь. В темной и с виду нежилой пристройке к основному зданию с крохотными, как амбразуры, окнами послышалась возня, приглушенный матюгальник, затем тяжелая дверь распахнулась… и Тема с детской непосредственностью сказал: «Ой!», потому что прямо ему в грудь уставился неприветливый арбалет с положенным на тетиву болтом.

— Эй, ребята, вы полегче, — приподнимаясь на цыпочках и выглядывая из-за плеча Хорта, попросила ведьмачка. — Здесь народ мирный собрался.

— Санек, да это же амазоночка! — восторженным шепотом воскликнула темнота. — Вот кого, действительно, рад видеть этой ночью! А кто с вами?

— Люди. Неужто не видно?

— Да видно, конечно, что не вампиры и не зомби. А прикольно было бы — в компании двух ведьмаков-то… Ладно, заваливайте, парни!

Арбалет исчез. Хорт посторонился, пропуская «гладиаторцев» внутрь. Из темноты раздалось сдержанное приветствие — судя по всему, это вышеозначенный Санек подал-таки голос. Оставшийся не представленным владелец арбалета, как ни в чем не бывало, продолжал болтать.

— Вы уж тут поаккуратнее, а то без ноги остаться можно запросто. У здешних хозяев, я смотрю, сени использовались примерно, как наши балконы: все ненужное в них сваливалось. Делаете два шага вперед, и дверь будет по правую руку от вас.

— Давно здесь сидите? — поинтересовалась ведьмачка.

— Да часа три-четыре, наверное. Сначала, пока светло было, эти уроды мохнатые все вокруг шастали и принюхивались. Потом, вроде, исчезли, но к тому времени успело стемнеть, а улепетывать по темноте, таща за собой на хвосте стаю гнолов… неблагодарное это занятие, честное слово. Так что шеф решил куковать тут до утра, а Хорта отправил выяснять обстановку.

— Понятно…

Между тем Иван нащупал наконец-то дверную ручку, потянул ее на себя, потом, осознав тщетность усилий, толкнул. Тяжелая, разбухшая дверь с трудом подалась.

— Заходить будете, голову пригибайте, — лениво посоветовал каким-то образом сумевший различить его пасы Санек. — Косяки здесь не по нашим меркам делались.

Со второго толчка дверь распахнулась, из нее хлынул дрожащий свет, после кромешной тьмы показавшийся ослепительно ярким. Иван, щурясь, притемнил рукой глаза и оторопело застыл на пороге. Тема, не успевший вовремя среагировать, ткнулся носом в спину Князя.

— Входите, входите, ребята, — послышалось из-за двери. — Не надо привлекать лишнее внимание. Свет — он ночью далеко виден.

Взяв себя в руки, Иван все-таки зашел внутрь, за ним в узкий дверной проем торопливо просочились остальные путники. Вот тогда-то Глеб понял смысл слов ведьмачки об оригинальности ликвидаторов и причину замешательства Князя. Они попали в крохотное помещение с белеными известью стенами. Источником света здесь служили две восковые свечи, поставленные на массивный стол, застеленный скатертью с неровными краями. Воздух в помещении был тяжелым, в нем смешался запах пота и крови. Из темного угла на пришельцев с укором взирал Спас в тусклом бронзовом окладе. Вплотную к столу — ни к селу, ни к городу — стоял старинный пузатый комод. Глеб уже потом сообразил, что его туда передвинули специально, чтобы загородить единственное окно. Никак не меньше полкухни занимал привет от прадедов — натуральная русская печь. Справа виднелась задрапированная тряпьем дверь. В комнатке находилось четверо человек — все крепко сбитые мужики от тридцати и старше при камуфляже и банданах. На первый взгляд ликвидаторы походили на представителей отечественного спецназа, но только на первый. Потому что уже со второго взгляда камуфляж отступал на задний план, а в глаза начинали бросаться самодельные обрезы, арбалеты, кустарные мечи и целая куча амулетов, мелких шкурок и чешуйчатых кож, которыми ликвидаторы были обвешаны с ног до головы.

— Все, завязываю с алкоголем, — нервно хихикнул Пашка. Правда, не слишком громко: а то мало ли, еще обидятся…

Коротко стриженный, седой, как лунь, мужчина внимательно рассматривал вошедших людей.

— Семеро, — сказал он. — И все незнакомые лица. Значит, не местные. Ну, малыш, я в твоих талантах никогда не сомневался, но где ты ухитрилась по нынешним временам туристов отыскать? На Сумеречной земле или в Чернолесье?

— Около Бирючины, — пояснила ведьмачка, — загорающими возле «Газели». Их машину затянуло в блуждающую Дверь, и вот результат.

— Понятно. Сочувствую. И откуда же вы, господа?

— Объединение «Гладиатор», город Тула, — официально представился Иван.

— Тула? Знаем, бывали. Да, далековато вас закинуло. Не повезло. Хотя, это еще как сказать… Чтобы на просторах Сумеречной земли пересечься с ведьмаком, надо быть дьявольским везунчиком. Ну, добро пожаловать в Тугреневку, хотя, честно говоря, сегодняшняя ночь — не лучшее время, чтобы знакомиться с местными достопримечательностями. Меня звать Владимиром, но вы не особо радуйтесь, поскольку того медведя, что справа от вас сидит, тоже Володькой кличут. А потому, чтобы не путаться, я по статусу своему буду Михалычем, а он просто Вован. Если же налево посмотрите, то прямо перед вами будет Игорек, а за шкафом в засаде сидит Ленька — он у нас сама скромность, интеллигент до мозга костей, в чем мы сегодня на практике убедились…

Коренастый «интеллигент» с жидкими, выгоревшими до рыжины волосами и землистого цвета физиономией, по виду больше смахивающий на основательно побитого жизнью гопника, только фыркнул.

— Можешь сколько угодно издеваться, — просипел он, — но трех гнолов я завалить успел до того, как меня подрали…

— Не спорю, а перед этим прочитал им целый трактат о правилах этикета и о том, что каннибализм — это плохо, — невозмутимо отвечал ему Михалыч.

— Да вы присаживались бы, мужики, где место найдете, — не обращая внимания на зарождающуюся между шефом и Ленькой перепалку, предложил Вован. — Михалычу только волю дай, он хоть всю ночь по ушам ездить будет. По началу это, конечно, поднимает настроение, но в итоге надоедает до смерти. Вы вот лучше скажите: когда там снаружи ходили, нигде помеси гориллы и гиены не видели?

— Мы там вообще никого, кроме Хорта, не видали, — отозвалась ведьмачка, с видимым блаженством устраиваясь на вытертом паласе.

— А… Нет, это немного не то, хотя отдаленное сходство прослеживается. Что ж, отсутствие новостей порой само по себе хорошая новость.

— Рано радуетесь. Одну плохую новость мы вам можем подкинуть.

— Ну-ка, ну-ка? — насторожился Михалыч, разом забыв про вредное влияние интеллигенции на подрастающее поколение.

— У нас на хвосте со вчерашнего дня повисла стая хоулеров. Если они не потеряют следа на болотах, то еще до утра окажутся в деревне.

Вован хлопнул себя по колену.

— Вот! Я же знал, что не к добру у меня бок ныть начал. И не говорите потом, что шестого чувства не бывает.

— Сначала гнолы, а теперь еще и хоулеры… — задумался Игорек, отскребая запекшуюся на щеке кровь. — Кто в статистике шарит? Какие у нас шансы продержаться до рассвета?

— Шансы-то нормальные, — ответил ему Михалыч. — Только хоулеры тебе не мертвяки ходячие, чтобы дневного света бояться. Сами не разбегутся, придется бить. А там уже все зависеть будет от их численности. Ладно, чего сейчас гадать… может, они и вправду где-нибудь свернут по дороге? Вот вернется Хорт, послушаем, что он скажет. А сейчас лучше отдохнуть, пока возможность есть.

Тема была закрыта. Иван по требованию шефа ликвидаторов начал представление своей команды, стараясь не отстать от Михалыча в остроумии. Инари вытащила интеллигента-гопника из темного угла поближе к источнику света и силком заставила его снять превратившуюся в лоскуты рубаху. Ленька заворчал, но повиновался.

— Неужто так, как есть, нельзя было подлатать? — жалобно спросил он, с трудом двигая левым плечом.

— Можно, — согласилась ведьмачка. — Только с одним условием: вросшие в раны тряпочки вырезать будешь сам и без местного наркоза.

— Эй, ну зачем сразу так кардинально? Нет, значит, нет. Я же не спорю…

Ленька кое-как справился с лохмотьями, под которыми оказались грубые самодельные бинты, насквозь пропитавшиеся кровью. Так вот куда подевалась половина скатерти со стола… Инари только покачала головой и начала снимать повязки.

— Матерь Божья, ну, тебя и потрепало, батя, — охнул Петрович при виде того, что скрывалось под бинтами.

— Да ладно, — равнодушно отозвался ликвидатор, терпеливо ожидавший окончания неприятной процедуры. — Могло быть и хуже.

С тем, что могло быть, никто спорить не стал, но даже в нынешнем состоянии Ленька представлял собой зрелище не для слабонервных. На груди и боках ликвидатора чернели глубокие раны, левая ключица из выпуклой стала вогнутой, с самого же плеча кожу словно содрали вместе с клочьями мяса, а на обоих предплечьях остались борозды от клыков. Позеленевший Шурик уставился на потрескавшуюся известку ближайшей к нему стены — только бы не видеть ран. По-видимому, пацану снова вспомнился островок с кикиморами. Тема сочувственно вздыхал — после ослизня он тоже считал себя ветераном Сумеречной земли.

— Ты в рукопашную, что ли, с ними схватился? — удивилась Инари.

— А что делать оставалось? — последовал закономерный вопрос. — Обрез стрелять не желает, поскольку вокруг такой могильный туман плавает, что хоть топор вешай. Меч сломался. Кол, из забора выдранный, тоже долго не прожил. Пришлось за нож браться… Хорошо Хорт подоспел, а то снаружи было бы на один наш труп больше.

— Сколько же ваших заели?

— Двоих. Макса и Темрика. Жалко парней, но с другой стороны если посмотреть, мы еще легко отделались.

Глеб зябко поежился. Ленька с Инари обыденно рассуждали о таких вещах, которые у нормального человека просто не укладывались в голове. С высоты своего восьмилетнего бойцовского опыта «гладиаторец» все равно не мог представить, как можно наяву, а не во сне, выйти против стаи зверей даже с мечом в руках, а уж тем более с ножом. Если только совсем пути к отступлению не остается, как у них на болоте получилось…

Между тем Вован давно уже с интересом косился на саблю, висевшую на поясе Глеба.

— Можно глянуть? — дозрел он наконец.

— Конечно.

Глеб вынул оружие из ножен и передал ликвидатору. Тот взвесил клинок в руке, проверил на прямизну, осмотрел елмань и с завистью вздохнул:

— Хороша… Сама в дело просится. Ее бы только заточить и ведьмакам отдать, чтобы заклинания он-морате начитали. С Кавказа привезена?

— Нет, — усмехнулся Глеб. — Сам делал.

— Да ладно мозги пудрить, — не поверил ликвидатор. — Или ты оружейник?

— Пришлось стать. Заготовку, конечно, у кузнеца заказывал, но в божеский вид лично приводил. Лезвие сводил, рукоять с гардой и яблоком сажал. Зато получилось боевое оружие. По рельсе бить можно — не ломается и зарубок не остается.

— Ну, насчет боевого не знаю… Кого ей убить можно? Если только прицельно по голове стучать, и то с первого раза не получится.

— Так мы же не на зверя ходим. Сражаемся мы с людьми, и противника у нас убивать и калечить как раз не полагается.

— А… так вы из этих… ну, как их… забыл, — Вован наморщил лоб. — Есть такие маньяки, которые в старых костюмах, кольчугах там, шлемах разгуливают и мечами машут. Они, что ли?

— Ага, — на полном серьезе подтвердил Пашка. — Мы — именно те самые маньяки. Кольчуги, правда, на болоте остались ржаветь, но мечи мы спасти успели.

И парень любовно погладил по гарде Зеленую Ярость.

— Я видал подобное один раз, — ударился в воспоминания ликвидатор. — Сам-то я из Питера. У нас неподалеку есть замок настоящий, еще из тех времен. В него даже специально приезжают фильмы снимать! А сейчас там каждое лето рыцарский турнир устраивают. Ну, во всяком случае, три года назад еще устраивали. Знаете, небось.

— Выборгский Замок, — обрадовался Глеб. — Конечно, знаем такой. В прошлом году мы туда ездили. И в этом году собираемся, если гром с неба не грянет.

— Стоит, значит, еще… А я там был как раз перед тем, как нас в эту дыру отправили. Отпуск отгуливал. Ну, мы с братом взяли с собой его домашних: жену и дочку, только тещу оставили квартиру сторожить, и махнули в Выборг на неделю. Там и в самом городе есть на что посмотреть, и в крепость ходили. Мне больше всего массовая свалка понравилась, когда на узких улицах куча ваших стенка на стенку сходится. Только одного не пойму: каким же психом нужно быть, чтобы в такое месиво полезть?

— А что тут особенного? — удивился Глеб.

— Как что? А если по голове огреют, или руку сломают? Чего смеешься-то?

— Слушай, не обижайся, конечно. Но вы тут с такими монстрами общаетесь, что не о сломанных бы руках волноваться. У нас-то хоть голову не отгрызут, а здесь запросто могут.

— Не преувеличивай, — отмахнулся Вован. — Сумеречная земля не так страшна как на первый взгляд кажется. Гнолы не каждый день стадами ходят, да и хоулеры раз в год по обещанию появляются. Обычно если и бывают проблемы, то мелкие: навок из заброшенного дома выкурить, серебрянку потравить или зомби перестрелять. А опасности — ее и в большом городе хватает. Можно дорогу на красный свет перебегать и под колеса угодить, можно на машине в аварию попасть, а можно с оравой оглоедов повстречаться, которым глубоко пофигу, кто ты такой: русский, еврей или хачик. Даже наоборот, к хачику эти скинхеды доморощенные не полезут, потому что за его спиной сила. А русских бить можно: их редко кто прикрывает. Нет, порой я даже благодарен начальству за то, что меня сюда заслали. И воздух свежий, и нервы покрепче стали…

Он вернул саблю Глебу.

— А у вас с оружием напряженка, я смотрю, — посочувствовал тот.

— С мечами-то? Да нет, сейчас не так сильно ощущается. Поначалу, конечно, сюрприз был, когда мы закинулись сюда по всем правилам: с автоматами, винтовками, гранатами, рациями и «Уралом», на котором должны были передвигаться по местности, и к вечеру того же дня выявляется нонсенс, в который там, наверху, до сих пор не врубились. Могильным туманом он называется. Во, по глазам вижу — знаешь, что это за дрянь.

— Знаю. От него ни спички, ни зажигалки не срабатывают.

— Да, если бы только они, жизнь была бы прекрасна. Хуже то, что при определенной густоте могильного тумана порох перестает взрываться и просто превращается в серу. Кроме шуток, сам видел! Держу щепотку пороха, а он из серого становится желтеньким и пахнуть начинает соответственно. Чем становится соляра, не знаю — не проверял. Но моторы машин здесь работают с перебоями, а временами совсем сдыхают. Так что спустя неделю мучений мы загнали наш транспорт в гараж, где он и ржавеет до сих пор, автоматы с винтовками развешали по стенам, а сами начали привыкать к прелестям средневековой жизни и налаживать контакты с местным населением. Они-то нам и помогли освоиться. Народ здесь к местным чудесам природы оказался привычен, самострелы делать и мечи ковать не впервой — заодно и нас обучили. А наши штабные до сих пор, когда вспоминают, шлют сюда патроны коробками и соляру для «Урала». Ну, соляре-то мы применение быстро нашли: ей серебрянку хорошо опрыскивать. Дохнет моментально. А с патронами хуже. Ими у нас уже полкладовки забито, так что время от времени приходится устраивать субботники по уменьшению запаса винтовочных патронов путем их потрошения и увеличению посредством этого запасов пороха.

— Так зачем вам порох-то, если все равно ничего не стреляет? — удивился Тема.

— Ну, почему так сразу «ничего»? Обрезы видите? Они, конечно, не первостепенное значение имеют, но иногда ими не воспользоваться грех. Чаще всего против кожанов или ослизней. Эти слабенькие, достаточного количества могильного тумана притянуть не могут.

— Дробью валите или пулями серебряными? — встрял Степаныч.

— Солью. Она их разъедает просто обалденно…

Пока основная часть «гладиаторцев», а вместе с ними Петрович и насупленный Кустов выслушивали лекцию Вована на тему «Особенности жизни обособленных групп населения в условиях Сумеречной земли», Инари подлатала Леньку и принялась за припухшие багровые полосы на физиономии Игорька. На протяжении неторопливого процесса исцеления, ликвидатор все разглядывал перепачканную мордочку эльфийки, и в особенности подсохшую уже ссадину.

— Это ты на болоте так окунулась? — поинтересовался он, наконец. — По самые уши учухалась.

— А то, — усмехнулась ведьмачка. — Шли днем, было жарко, а из воды поблизости одна ржавая лужа. И что мне делать оставалось?

— Да я все понимаю. Но зачем же было об корягу прикладываться? Можно и поаккуратнее нырять…

— Учту на будущее.

— А если серьезно, что случилось-то?

— Две мучимые бессонницей кикиморы проплывали мимо.

— Среди бела дня? — удивился Ленька.

Сам факт существования кикимор, насколько мог судить Глеб, здесь никого не поражал.

— Среди бела дня, — подтвердила Инари. Она уже оставила Игорька в покое и теперь занималась кровоподтеком на виске Михалыча. Шеф ликвидаторов жмурился, как пригревшийся на солнцепеке кот.

— Малыш, кажется, я понял, как удостоиться твоего внимания, — засмеялся он. — Отныне буду спотыкаться и падать почаще.

— Как знаешь, Михалыч. Ты только о грабли не спотыкайся и на вилы не падай, а то ведь я могу и не успеть из Чернолесья вернуться…

— А Хорт тоже пару царапин получил, — как бы невзначай сказал Вован.

Ведьмачка на мгновение оторвалась от своего занятия и посмотрела на ликвидатора, сидевшего с видом невинного младенца.

— Смертельных? — уточнила она.

— Нет, вроде бы.

— Тогда переживет. У тебя самого как дела со шкурой? Цела?

— Обошлось. Тьфу-тьфу, — Вован поплевал через плечо и постучал себя по лбу.

— Вот и замечательно, — порадовалась дроу, возвращаясь на свое место неподалеку от Глеба.

— Ну, и как тебе здешняя компания? — тихонько спросила она у «гладиаторца».

— Впечатляет, — признался тот. — И впечатление остается благоприятное.

— Я же говорила, ликвидаторы неплохи для людей, на них можно положиться в случае необходимости.

— Слушай, а этот… Хорт, которого мы снаружи встретили, кто он такой? Тоже из ликвидаторов? Я бы сказал, что здесь он самая оригинальная личность, а остальным до него расти и расти.

— Нет, — наморщила нос Инари. — Хорт не ликвидатор. Он — ведьмак. Последний из Каер Морхен… ну, во всяком случае, я так думаю, что последний. Все остальные, кого я знала, уже мертвы.

— Каер Морхен?

— Ага. Это… В общем, это такое место, где обучали ведьмаков. Замок… Школа… монастырь… Не знаю, никогда не думала, как его лучше назвать по-вашему. Для нас «Каер Морхен» говорило само за себя.

— Понятно. То есть, ничего, конечно, не понятно, но это уже не важно.

— И все-таки странно, — не мог успокоиться Ленька. — Со вчерашнего утра все наперекосяк пошло. Кикиморы днем шастать стали, гнолы стаями бродят, дьяволы на Светлую землю лезут без приглашения. Я так думаю, неспроста все это! И тень та тоже неспроста была…

— Что за тень? — заинтересовался Шурик.

— Если б я еще знал. Часов в восемь утра… У нас с Максом как раз дежурство заканчивалось, когда базу что-то накрыло. Как будто туча пролетела по небу, хотя ни облаков, ни ветра тогда не было. На деревьях за забором и листика не шевельнулось, только ни с того, ни с сего похолодало ненадолго. А теперь самое интересное: помнишь, Инари, тот кусок горного хрусталя, что у нас на столе пылился?

— Как же не помнить, — отозвалась ведьмачка. — Я же сама вам его притащила по слезной просьбе Михалыча, которому он так и не понадобился.

— Так вот, этот хрусталь просто взял и растаял.

— В смысле, растаял? — не стерпел Кустов. — Улетучился, что ли?

— Нет, растекся лужей, как льдинка.

— Что?!? — подалась вперед Инари.

— Серьезно говорю, растаял, а лужица сразу затвердела. От стола ее еле отколупнули.

— Анорра ильмен… значит, это не только в Бирючине было?

Ведьмачка запустила пальцы в спутанную гриву волос и уставилась на вытертый половичок, сквозь ворс которого белели нити основы.

— Что «это»? — поинтересовался Игорек. — Ты, вообще, о чем?

— О том, что как раз часов в восемь, перед тем, как я на них, — Инари кивнула на «гладиаторцев», — наткнулась, в Бирючине всколыхнулась тьма. Да еще как всколыхнулась — словно огромная волна прокатилась и ушла дальше на восток. Собственно говоря, она-то и притянула к себе Дверь. Вскоре после этого по лесу расползлись слизли, а затем дали о себе знать хоулеры. Хотя, они могут быть просто совпадением, потому что, как минимум один выбрался из Чернолесья безо всяких магических причин и второй день шлялся по округе. Но получается, что волна и вас задела… С какой стороны шла тень? Не успели заметить?

Ленька насупился. На его физиономии отразился тяжелый мыслительный процесс.

— С запада, — уверенно сказал он в итоге. — Так ты думаешь, все дело во тьме?

— Пока даже думать не буду. Для начала дождусь утра и получше осмотрю окрестности.

Инари обхватила руками колени и затихла. В кухоньке раздавалось только мерное жужжание Степаныча, травившего Вовану, Петровичу и «гладиаторской» молодежи очередную байку из своего неистощимого запаса. Иван с Михалычем о чем-то приглушенно беседовали. Слов разобрать было невозможно, но Глеб ни капли не удивился бы, узнав, что Князь заключает с шефом ликвидаторов договор на поставку партии булатных мечей или облегченных доспехов по чертежам заказчика. Ленька забился обратно в угол между комодом и столом и, похоже, задремал. Игорек чистил ногти острием ножа и молча посмеивался, краем уха тоже слушая Степаныча.

Глава 6. О пользе своевременных идей

Окружающая атмосфера начинала клонить Глеба ко сну, и он уже стал подумывать: не последовать ли ему примеру Леньки и не завалиться ли спать на голодный желудок? Тем более что усталость сегодняшнего дня давала о себе знать все явственнее. Сидевшая по соседству с «гладиаторцем» Инари тоже клевала носом, но вдруг резко вскинула голову, прислушалась, а затем бесшумно вскочила на ноги и скрылась за завешанной тряпьем дверью. Глеб даже удивиться не успел внезапному исчезновению ведьмачки, как из сеней в кухоньку протиснулся Хорт. Возможно, это оказалось лишь совпадением, но складывалось впечатление, что дроу в открытую избегает общения с ведьмаком, словно была между ними какая-то застарелая неприязнь…

— А вот и последние известия пришли, — разом оживился Михалыч. — Ну, что там снаружи делается?

Хорт, не торопясь с ответом, опустился на пол и только после этого смог как следует распрямить спину. Трепещущее пламя свечей давало не так уж много света, но все же у Глеба появилась возможность получше рассмотреть ведьмака.

Мужчина был облачен в потрепанную куртку неопределенного цвета, заляпанную подозрительными пятнами и местами грубо заштопанную, выцветшие штаны и высокие сапоги, за плечом виднелась круглая цуба меча наподобие катаны, на поясе — еще один меч меньшего размера и кинжал. Арбалета он в отличие от Инари при себе не имел. В вороте куртки тускло поблескивал серебряный амулет, на указательном пальце левой руки Хорт носил серебряный перстень с уже знакомым «гладиаторцу» винно-красным камнем. Для своего исполинского роста мужчина казался очень худым и двигался с поистине звериной ловкостью. Возраст его определить было затруднительно: ведьмаку с равной вероятностью могло оказаться и сорок лет, и шестьдесят. Длинные волосы, когда-то, кажется, темно-русые, теперь были обильно тронуты сединой. Обветренная, дочерна загоревшая кожа туго обтягивала худое лицо, через всю левую половину которого шли пять глубоких борозд шрамов. Разорванная верхняя губа срослась неровно и навсегда застыла в кривой усмешке, а нос ведьмака был свернут направо — вполне возможно, тем же самым ударом, который разукрасил его левую щеку. Расширенные зрачки Хорта в полумраке полыхали зеленым фосфорическим светом.

— Деревня пуста, — спокойно сказал мужчина. — Туман развеялся почти окончательно. Гнолы подались восвояси. Осталась, может быть, пара навок в каком-нибудь сарае, или жевун в подполе, но это несерьезно. Зато приближаются хоулеры. Идут с севера, со стороны болот и прямой наводкой сюда.

— Все-таки по нашим следам, — растерянно ахнул Тема, озвучив мысли остальных «гладиаторцев». — Не сбились.

— А что, должны были? — угрюмо поинтересовался Хорт.

— Не знаю… И что же нам теперь делать?

— Вам — сидеть и не высовываться, — отрезал Михалыч. — Делать что-то придется нам. Значит, топи они уже пересекли?

— Да.

— Плохо. Теперь им дороги осталось на час, а может, и поменьше. Чувствую, спать нам этой ночью не придется. Чертовски плохо, я бы даже сказал.

— Если они идут от болот, — подал голос разом проснувшийся Глеб, припомнив вчерашний рассказ Инари, — значит, пока еще находятся по ту сторону реки?

— И что из этого? — Хорт с внезапным интересом посмотрел на «гладиаторца».

— Если я правильно помню, текущую воду они на дух не переносят…

— Помнишь правильно, да только здесь мост совсем неподалеку. Они переберутся и даже лап не обожгут.

— Если тут один мост на всю округу, то мы как раз через него шли. Это чудо архитектуры на ладан дышит. Чтобы его разметать, много времени не понадобится. Если мы отгородимся от хоулеров рекой, то наверняка выиграем время, пока они будут искать переправу. А может, на нас вообще плюнут и куда-нибудь восвояси подадутся.

В кухоньке воцарилось задумчивое молчание.

— А ведь это мысль, — сказал вдруг Вован. — Мостов-то здесь и вправду больше нет. В паре километров выше имеется еще брод, но в нем глубина по колено, к тому же река там довольно широко разливается. Вряд ли хоулеры через него полезут. Конечно, эти гады могут какое-нибудь поваленное дерево отыскать, о котором мы не знаем… А могут и не отыскать.

— Хорошо, — медленно проговорил Михалыч — Во всяком случае, попытаться стоит. Володь, назначаю тебя бригадиром. Возьмешь с собой Игорька и Никиту. Хорт, прикроешь их. Вань, сможешь дать из своих пару парней для ускорения процесса? Не хочется мне бойцов полностью отсюда отсылать. Мало ли что…

Князь окинул оценивающим взглядом ряды подопечных.

— Пашка, Глеб! Пойдете с ними.

— А чего сразу я-то? — возмутился Степаныч.

— Приказы не обсуждаются, — рыкнул Иван.

Пашка сник и что-то недовольно забурчал под нос.

— Вот и ладушки, — вступая в командирскую должность, заявил Вован. — Подымаемся, ребята. Рассиживаться некогда.

Он приоткрыл дверь в сени и гаркнул:

— Никита!

— Чего тебе? — заглянул в кухню круглолицый парень с разрисованной черными сажевыми полосками физиономией и знакомым арбалетом в руках. Вот и еще один персонаж прояснился — и по облику, и по имени.

— У тебя веревка есть?

— Нету. У Санька есть моток.

— Бери.

— Зачем?

— Можешь повеситься, если хочешь. А нам она пригодится балки сдергивать, чтобы затора на реке не было. Не хочу я хоулерам жизнь облегчать.

— Какие балки?

— Мост через Вогру знаешь?

— Эту развалюху-то? Знаю.

— Ну, так мы сейчас идем его ломать.

— Бог в помощь.

— Рано радуешься. Вы с Хортом у нас в прикрытии на всякий случай. Там в сенях нигде гвоздодеров не видно?

— А хрен его знает. Пойду гляну…

Никита опять исчез в темноте, послышался грохот, треск и сопение, затем парень заорал:

— Нету. Два топора есть, косы, тяпки и кувалда.

— Сено косить будем? — деловито поинтересовался Степаныч. — Или картошку окучивать?

— Вряд ли, — отозвался, поднимаясь на ноги, Игорек. — А вот топоры и молоток прихватим. Это нам точно пригодится.

— Ну, пошли, — приказал Вован «гладиаторцам». — Разбирайте инструмент и айда на улицу.

Снаружи было свежо, после духоты тесной кухоньки это ощущалось особенно остро. Луна плыла по угольно-черному небу, ни малость не потускнев. Хоулеры молчали. Хорт отошел в сторону и замер, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь, то ли приглядываясь.

— Может, они передумали? — предположил Глеб, поигрывая топором, который впотьмах сеней сунул ему Никита.

— Нет. Идут сюда.

— Откуда ты знаешь? Ничего же не слышно.

— Загривком чую, — мрачно ответил ведьмак, не расположенный к долгим беседам.

Вован в последний раз проверил степень готовности к действиям вверенного ему отряда и распорядился о выдвижении на позиции. Темнота ли подшучивала над ними, или же сказалось то, что «гладиаторцы» возвращались назад по уже известной дороге, только Глебу почудилось, что до полуразрушенного частокола они добрались очень быстро: куда быстрее, чем когда шли от околицы к временному пристанищу ликвидаторов. Со скользкого бугра отряд съезжал, как на салазках.

— Э-э-эй, поберегись! — благим матом завопил Никита, с разгона летя вниз, прямиком на Игорька.

Тот едва успел отпрыгнуть в сторону. Никита кубарем прокатился мимо и мягко вскочил на ноги. Как ни странно, его арбалет ни капельки не пострадал во время экстремального спуска.

— Вау! — восторженно выдохнул парень. — Вот это я понимаю…

— А я так понимаю, что ты совсем сбрендил после сегодняшней стычки, — огрызнулся Игорек.

— Ну, что нам теперь и расслабиться нельзя? Ходить степенно с каменными лицами и повторять: гнолы-хоулеры-гнолы-хоулеры? Тогда я точно повешусь, если веревка уцелеет.

— Если не уцелеет, ради тебя я еще одну отыщу, — пообещал Вован. — И даже мыло раздобуду. Душистое. Какой-нибудь «Аромат сирени» или «Майскую незабудку».

— Спасибо, Вовочка, дружище! Я знал, что на тебя всегда можно положиться!

Никита без умолку болтал до самого берега Вогры и замолчал только тогда, когда на него прицыкнул Хорт. Ведьмака он, похоже, уважал куда больше, чем остальных.

Никита и Хорт остались на тугреневском берегу, а Вован с Игорьком перебрались по мосту на противоположную сторону. Глеб сунулся было к ним, но глава отряда помотал головой.

— Не лезь. Троим здесь делать нечего. Будете бревна оттаскивать.

И работа закипела. На поверку мост оказался даже в худшем состоянии, чем казалось поначалу. Проржавевшие гвозди вылетали из трухлявого дерева по большей части с одного несильного удара, только жалобный треск стоял над рекой. Первые звенья Вован с Игорьком снимали, будучи на берегу, затем перекочевали на мост. Здесь развернуться оказалось куда сложнее, а потому разрушительной деятельностью продолжал заниматься Вован, а остальные — Пашка, Игорек и Глеб образовали живой конвейер по переброске оторванных досок и кусков дерева в единую кучу мусора.

Треть моста канула в небытие на одном дыхании, от нее остались только узкие балки, одним краем приколоченные к столбикам, врытым в берег, а другим — к сваям, вбитым в дно реки. Тут-то и пригодилась веревка. Чтобы не нырять за балками в воду, их поочередно обвязывали, и уже потом сбивали кувалдой.

— Местные нас убили бы, если б видели, — утираясь рукавом куртки, проворчал запыхавшийся Игорек. — Они ж на этот мост молились…

— Не то слово, — фыркнул Вован, обстукивая очередную доску.

— А вот и гости пожаловали, — вдруг сказал Хорт.

Глеб поначалу подумал, что он шутит, потому что никто ничего странного не слышал и не видел. Но совершенно серьезный ведьмак молча указал на плоскую вершину холма. Там в лунном свете серела крупная сгорбленная фигура. Хоулер медленно поводил головой из стороны в сторону, словно оценивая обстановку, а потом он захохотал. Безумный визгливый смех морозом пробирал по коже. Глеб попятился, не в силах совладать с нахлынувшим на него безотчетным страхом. Права оказалась Инари — это не червяк, с которым можно повальсировать среди деревьев. Хоулер оказался куда больше, чем «гладиаторец» его себе представлял, и, наверняка, сильнее и опаснее. Идти на такого с затупленным турнирным мечом было бы безумием.

— Без паники, — буркнул над ухом Хорт, безошибочно прочитав мысли «гладиаторца». — Они не полезут в воду.

Хоулер начал спускаться с холма, неуклюже подпрыгивая и приволакивая лапы, и на время растворился в кромешной тьме. А на вершине бесшумно возникали новые и новые тени…

— Ты, что, заснул? — раздраженно окликнул Глеба Игорек.

Парень вздрогнул и отвел глаза от пробирающихся к берегу зверей. Ликвидатор сунул «гладиаторцу» сразу охапку досок: он в отличие от остальных времени зря не терял и по сторонам не зевал. Глеб, не задерживаясь, перекинул подарочек Степанычу и потянулся за следующей партией, когда на плечо ему опустилась тяжелая рука. Бесцеремонно отодвинув парня в сторону, вперед бесшумно проскользнул Хорт, а Вован уже пятился от края моста. Игорек тоже отступал назад. Причина общего беспокойства заключалась в том, что первый хоулер достиг воды. Кажется, они не успели…

— Черт, ну и дрянь, — простонал за спиной Глеба Пашка. — Я-то, наивный человек, думал, что такое только в белой горячке увидеть можно!

— Не дергайся, — свистящим шепотом отозвался Никита. — Все под контролем.

«Лицом они на людей смахивают, — прошелестело в мозгу у Глеба, — только ничего человеческого в них нет, кроме сообразительности…» Описывая зверей, Инари кратко и четко подметила их особенности. Хоулера трудно было соотнести с чем-то знакомым, но очень отдаленно он походил на исполинского волка, которому смеха ради кто-то приставил старческую голову. Жидкие седые волосы свисали слипшимися прядями на мощную мохнатую грудь, запавшие глаза монстра были наполовину прикрыты бельмами. Хоулер разглядывал оказавшуюся соблазнительно близко добычу, склоняя голову то на один бок, то на другой, и зло щерил тонкогубый рот, демонстрируя слишком крупные и острые зубы. Потом он обнюхал оставшиеся на берегу столбики с погнутыми ржавыми гвоздями, поцарапал их когтистой лапой и, словно решившись, с визгом сиганул на остатки моста. У него были все шансы допрыгнуть, но на пути у зверя, загораживая людей, стоял Хорт. Меч ведьмака, казалось, сам вылетел из ножен, описал в воздухе плавную дугу и замер у правого сапога владельца. Хоулер с разрубленным надвое черепом рухнул в воду, от которой тотчас же повалил отвратительно пахнущий дым. Стая, успевшая собраться на противоположном берегу, разноголосо взвыла, но повторить попытку первопроходца никто не рискнул. Страх перед текущей водой и острым ведьмацким мечом оказался сильнее голода.

— Снимайте звенья, — приказал Хорт, опять отступив назад.

Глеб, стряхнув оцепенение, подхватил брошенные было бревна и потащил их прочь с моста. Парой секунд позднее в процесс включился Степаныч. Вован и Игорек засуетились, отдирая набитые в хаотичном порядке доски. Никита держал на прицеле снующих взад-вперед на грани видимости зверей.

— Дострелю, не дострелю? — терзался он сомнениями.

— Навряд ли, — на полном серьезе ответил Хорт. — Но можешь попробовать. В случае удачи у нас будет на одну проблему меньше.

— Эх, была — не была, — Никита нажал на спусковой крючок.

Глухо хлопнула тетива, противоположный берег залаял, захохотал…

— По-моему, промахнулся, — разочарованно сказал ликвидатор, перезаряжая арбалет. — Серый Брат, может, попробуешь? Ты же в темноте лучше видишь.

— Что толку, если даже вижу? — отозвался ведьмак. — Я с этими тягомотинами никогда не дружил, а сейчас начинать не время.

— Н-да, надо было с собой еще Инари позвать, — вздохнул Никита. — Вот была бы артподдержка!

Хорт только поджал губы и никак не прокомментировал высказывание ликвидатора. Хоулеры потоптались по травке и, видимо решив, что здесь им ничего не светит, подались прочь. На берегу остались только два зверя. Они внимательно наблюдали за работой людей, прогуливаясь вдоль кромки воды, но стоило Никите снова вскинуть арбалет, как хоулеры нырнули подальше от берега, в спасительную темноту.

— Ну, скоты, — восхитился Вован. — Пошли окрестности осматривать, а надзирателей оставили на всякий случай. Порой я начинаю их уважать за организованность и отсутствие раздолбайства.

— Вот сейчас заодно и узнаем, есть ли где поблизости переправа или нет, — мрачно пошутил Игорек.

Никто его юмора не оценил, зато темп работы резко увеличился. Вован, ворча, как разбуженный медведь, отдирал доски целыми секциями, конвейер работал бесперебойно, а гора мусора все росла и росла. Хоулеры не давали о себе знать вплоть до того момента, когда были сняты последние балки и сбиты торчавшие из воды, как гнилые зубы, сваи. Только когда завершивший работу отряд, нервно озираясь, заторопился назад к деревне, с противоположного берега раздались кашель и захлебывающиеся подвывания.

— Сообщают остальным, что халява уходит, — предположил Пашка.

— Похоже на то, — согласился Никита.

Временная штаб-квартира ликвидаторов встретила измотанных «диверсантов» аппетитным шкворчанием. Артем и Шурик, малость оправившиеся от тягот пути, решили, что военное положение не повод отказываться от ужина. Проведя краткую разведку местности, они где-то отыскали жаровню, каким-то чудом растопили печку и теперь занимались тем, что приводили оставшееся в сумках мясо в более-менее съедобный вид. За день, проведенный на жаре, дичь приобрела легкий специфический запашок, но этот факт никого не смутил. «Гладиаторцы» и изголодавшиеся ликвидаторы, с которыми наши герои, отвечая на гостеприимство, по-братски поделились запасами продовольствия, растаскивали пропеченные куски мяса из эмалированной миски прежде, чем оно успевало хоть немного поостыть. Вернувшийся отряд живо подсел к общему столу.

— Что так шумно было? — прошамкал Михалыч с набитым ртом. — Успели с кем-то схлестнуться?

— Чуть было не дошло до драки, — отвечал Вован, не отставая от шефа. — Эти козлы подоспели как раз тогда, когда мы с дюжину звеньев сняли. Допрыгнуть еще можно было, ну, один и попытался…

— И что?

— Хорт его разделал по-свойски. После этого остальные поняли, что на мост лучше не соваться.

— Много их там?

— Нам хватит. А поштучно не считал — слишком темно на улице.

— Двадцать один, — подал голос ведьмак.

— Это с тем, который сейчас в реке купается? — уточнил

Никита.

— С тем было двадцать два.

Михалыч задумчиво уставился в засиженный мухами дощатый потолок.

— Двадцать один, говоришь? Крупная стая. А нас восемь, да еще Инари девятая… Это по два-три зверька на душу приходится? Ну, если они найдут-таки переправу и подойдут днем, я бы сказал, что все не так страшно, как поначалу кажется.

— Только и остается надеяться, — хмыкнул Ленька. — Потому что если они окажутся здесь до рассвета, против них можно будет выставить только двух ведьмаков. Остальным лезть в драку в кромешной тьме равносильно самоубийству.

— А зачем выбираться наружу ночью, если можно подождать до утра? — удивился Иван.

— Незачем, — отозвался Игорек. — Если хоулеры сами внутрь не полезут. А они могут, они — ребята настырные и быстро кумекают, где что плохо прикрыто.

Дверь, завешанная тряпьем, распахнулась. Глеб ожидал увидеть ведьмачку, но вместо нее на стертом пороге возник еще один из ликвидаторов.

— Опаньки, — возмутился он. — Хаваете здесь, понимаешь ли, а про нас и не вспоминаете! Требую материальной компенсации.

— Подваливай, — благодушно махнул рукой Петрович и пододвинулся в сторону, освобождая место.

— Инари там? — спросил Глеб у ликвидатора.

— Угу, — кивнул тот, внимательно посмотрев на парня.

«Гладиаторец» тихонько покинул остальную компанию и проскользнул в комнату, притворив за собой дверь. Внутри было темно. Глаза не сразу привыкли к колеблющемуся сумраку, потом вокруг темными силуэтами начала проступать скудная обстановка: старенький гардероб, две кровати — по одной у ближней и дальней стены, стол, вокруг него табуреты, на стене по левую руку — зеркало, тоже отчего-то завешенное тряпкой, еще какие-то занавески… Ведьмачка сидела на ближней кровати, забившись в угол, под киотку с шитыми гладью рушниками.

— Дремлешь?

— Уже нет.

— Там ужин в полном разгаре. Не хочешь поесть?

— Нет. У меня и своих запасов хватает. Ходили мост разбирать?

— Угу. Слышала, да?

— А как же. Такого грохота, треска и воя только глухой не услышал бы. Я так думаю, на хоулеров вы успели полюбоваться. Понимаете теперь, отчего я вас в деревню торопила?

— Понимаем, — согласился Глеб, оседлав один из табуретов. — Во всяком случае, мы с Пашкой это прочувствовали. Как остальные, не знаю…

«Гладиаторец» примолк, но ведьмачка тоже молчала, не собираясь поддерживать разговора. Кажется, ее настроение опять оставляло желать лучшего.

— Инари… или ты все-таки Энар? Как тебя звать-то на самом деле?

— Без разницы. Это одно и тоже имя. Просто Энар — полный мужской вариант.

— А Инари — женский?

— Нет, это дружеское обращение. Женское имя было бы Инорэль, но только, умоляю, не надо ломать язык. Тем более что я эту версию все равно терпеть не могу. Я была Энар с самого начала, и это меня вполне устраивает. А если тебя беспокоит, как меня называть, лучше все-таки остановимся на Инари. Надеюсь, что врагами нам стать не суждено. Ну, кажется, я тебя совсем поставила в тупик, — в голосе ведьмачки вдруг промелькнула улыбка. — Что-то меня потянуло на уроки эльфийского языка. Извиняюсь.

— Ничего страшного, — заверил ее Глеб. — Как-нибудь переживу. Знаешь, Инари, о чем я спросить хотел? Все эти чудища, на которых мы здесь насмотреться успели: ослизни, кикиморы, хоулеры… Что они такое? Откуда взялись? Ведь раньше-то никто ни о чем подобном не слышал.

— А почему ты думаешь, что о них не слышали? Другое дело, тот, кто про них знал, не бежал повествовать об этом на каждом углу. Местное население, например, прекрасно знает, что творится в окрестных лесах, куда и когда можно ходить, а куда и когда нельзя. Вован же вам только что рассказывал, как их здесь обучали пользоваться мечами и самострелами.

— То есть, ты хочешь сказать, что это зверье уже давно известно?

— Очень давно, можешь мне…

Инари осеклась, потому что дверь резко толкнули, и в комнатку с кухни ввалился Иван.

— Надеюсь, я не помешал интиму? — поерничал он, приметив две тени в углу.

— Ничуть, — хмыкнула ведьмачка. — Присоединяйся, третьим будешь.

— У нас тут как раз семинар начинается, — пояснил Глеб, — по поводу тех монстрил, что снаружи разгуливают.

— Во, у дураков и мысли одинаковые! — обрадовался Иван, опускаясь на край кровати. — Я же как раз за тем сюда и отправился. Пашке, я погляжу, и в той компании хорошо. Молодежь расползлась по углам и тихо дрыхнет. Кустов дуется на всех сразу и каждого в отдельности, так что его я даже приглашать не стал. Но лично мне, пока стоит затишье, хочется малость подразобраться в том, что вокруг происходит.

— Похвальное желание, — согласился Глеб. — А вот насчет Кустова я тебе одно скажу: зря ты, наверное, ему морду начистил. Хоть и было за что. Он же теперь этого так не оставит…

— Не сомневаюсь. Но пока и думать о нем не хочу. Если вернемся домой, буду прикидывать, как выкрутиться.

— Ты, наверное, хотел сказать «когда вернемся»?

— «Когда» слишком категорично. А на настоящий момент мне в наш возврат верится с большим трудом. Поэтому давайте не будем загадывать на далекое будущее. Я с куда большим интересом послушаю правдоподобное объяснение того, что здесь творится.

— Да ничего особенного не творится, — ответила Инари. — Повседневная жизнь глухих деревень.

— Ничего себе повседневная…

— Кому как. Договоримся, пожалуй, следующим образом: я сначала быстро обрисую ситуацию, а потом будете спрашивать, что непонятно. Идет?

«Гладиаторцы» согласились.

— Замечательно. Что ж, начнем с того, что обычный мир, который вы видите каждый день, не единственный на свете. Помимо него есть другие, их много. Сколько именно, никто не знает, потому что никто никогда не ставил себе цели побывать в них во всех. Эти миры мы, ведьмаки, называем Пограничными. Пограничные миры соприкасаются между собой и с нашим миром при помощи так называемых Дверей, или разрывов мирового полотна. Двери бывают природными и рукотворными, которые идущий создает сам. Природные Двери возникают чаще всего там, где скапливается тьма, гнилая, мертвая энергия. Таким местом может стать лесная чаща, болото, кладбище, заброшенный дом, а то и обычная свалка. Сквозь открывшиеся Двери, привлекаемые тьмой, и приходят к нам обитатели Пограничных миров. Кое-кто из них здесь не задерживается, однако большая часть чувствует себя прекрасно и, если им не мешать, плодится и размножается не хуже, чем у себя на родине. Вот вкратце, пожалуй, и все.

— Нет, не все, — возразил Иван. — Насколько я понял, эти чудики лезут сюда из параллельных миров?..

— Параллельных, перпендикулярных, косых… Как их проверить-то? Одним словом, не ваше это зверье изначально было, не местное. Но постепенно прижилось, тем более что пищи хватает, а конкуренции по минимуму.

— И ты считаешь всех их обычными зверями?

— По большей части самыми обычными. В меру сообразительными и в меру опасными. Выглядят они, конечно, странновато для непривычного глаза. Но Пограничные миры вообще странное место, а эти существа — их порождение. По повадкам же они мало чем отличаются от нормального зверья: охотятся для того, чтобы утолить голод, а не с целью изничтожения рода человеческого, как почему-то частенько считают, строят жилье, защищают свою территорию… Различие только в том, что им уютнее там, где есть тьма, а ваши, земные, звери тьмы наоборот шарахаются. Ну, а у некоторых есть еще и свои задвигоны. Те же самые хоулеры — яркий пример.

— Но, если они обычные, — встрял Глеб, — то почему им по боку нормальное оружие, а то, от чего обычный зверь и не почешется, оказывается губительным? Я сам видел, как хоулера жгло водой, а Вован еще говорил про какую-то серебрянку, которую соляркой сбрызгивают…

— Серебрянка — это нечто наподобие паутины, только куда более противное, а для мелкой добычи смертельно опасное. Под «нормальным» оружием ты понимаешь огнестрельное? Ну, об этом уже рассказывали все, кому не лень. Здесь дело не в зверях. Я думаю, что если в любого из них выпалить из охотничьего ружья, долго он не протянет, если даже сразу не скопытится. Другое дело, что выстрелить ты просто не сможешь. Я ведь вам уже говорила о могильном тумане. Он такой же паразит, как слизли и эльфийские лампадки. Могильный туман сползается туда, где есть тьма. Тьма подпитывает его, а еще он может подкармливаться той силой, что излучают звери. Поэтому чем крупнее и сильнее зверь, тем больше тумана вокруг него и его логова скапливается, и тем меньше шансов применить «нормальное» оружие. Приходится обходиться мечами, самострелами и подручными средствами: вода, солярка, наговоры. Вот насчет них я ничего определенного сказать не могу. Почему они так действуют, никто толком не знает и определяется это путем накапливания опыта. Зато действуют же, и это главное!

— Наверное, ты права, — неуверенно согласился Иван. — Тогда еще один вопрос: все эти Двери, тьма, туманы… они, что, только в ваших местах встречаются? Почему ничего подобного никогда не происходило у нас под носом?

— Точно не скажу, — пожала плечами ведьмачка. — Могу только передать то, что слышала от других. Старые города закладывались на Светлой земле, там, где перегородка между мирами крепче. В таких местах и пробить-то Дверь гораздо сложнее, а чтобы она возникла сама по себе, вообще должно произойти что-то сверхъестественное. Потом люди начали вырубать леса, осушать болота. Даже старые кладбища, и те сводят с лица земли. Естественно, для тьмы остается все меньше и меньше пространства, она отступает все дальше и дальше. Возможно, когда-нибудь она исчезнет совсем, хотя пока что, по-моему, до этого далеко.

— После всего сказанного я точно понял одно, — подвел итог Глеб. — Мне чертовски хочется попасть домой, в нормальный, светлый мир.

— Попадете, попадете, куда вы денетесь, — обнадежила его ведьмачка.

— Да, кое-кто уже делся, — вздохнул Иван.

— Ты о Наталье? Я даже отдаленно не представляю, что случилось. На болоте были только кикиморы, а тем было не до нее. Мне очень жаль, что так произошло.

— Что толку жалеть? Теперь куда важнее, чтобы ничего подобного не повторилось.

— Поживем — увидим, — философски отозвалась Инари. — Еще вопросы имеются? Если нет, тогда лучше поспите, пока есть такая возможность.

Ведьмачка слезла с кровати, поежилась и пододвинула еще один табурет к столу. Иван бесцеремонно завалился на освободившееся место.

— Вопрос у меня остается лишь один и по существу, — зевнув, сказал он. — Как мы выбираться будем к цивилизации?

— Предполагаю, что своим ходом, — ответила Инари. — Навряд ли в деревне сохранилось что-то из живности. Можно, конечно, еще у Михалыча транспорт попросить. Полагаю, что он не откажет. Приглянулись вы ему чем-то…

— У Михалыча? — удивился Глеб. — А разве они не пешочком передвигаются? «Урал»-то здесь не заводится.

— Не заводится. Но кое-что про запас у ребят есть. Насовсем, конечно, не отдадут, но на время одолжат. Ложись-ка тоже спать, а то потом разморит в самый неподходящий момент.

Глеб рухнул на свободную кровать и, помнится, еще подумал, что ведьмачке говорить легко, а ему после хоулеров едва ли удастся уснуть. А потом просто зажмурился. Совсем на чуть-чуть.

Глава 7. Непрошенные гости

Но, должно быть, Глеб все-таки задремал, потому что когда он снова, кажется, всего секунду спустя, открыл глаза, в наполненной клубящимся предрассветным сумраком комнате уже произошли существенные изменения. Ивана заметно не было. Ведьмачка не сидела на табурете около стола, а стояла у окна, пригнувшись и высматривая что-то сквозь стекло. Рядом с ней в таком же согбенном положении застыл Михалыч.

— Пришли, заразы, — приглушенно сказал мужчина. — Черт возьми, а Хорт уверен, что их там всего двадцать один? По мне, так у дворняги меньше блох бывает, чем этих тварюг сейчас на улице.

— Стая как стая, — коротко ответила Инари. — Просто снуют туда-сюда, поэтому и сосчитать трудно. Но штук двадцать наберется… Может, двадцать пять…

Михалыч невесело засмеялся.

— Что мне в тебе нравится, девочка, так это твой оптимизм. Как ты думаешь, дадут нам спокойно дожить до светлого времени суток?

— Навряд ли. Если они знают, что мы здесь, то наверняка попытаются нас выкурить.

В помещении воцарилась тоскливая тишина, а потом снаружи раздался звук, от которого у Глеба мурашки побежали по коже. Безумное хихиканье, действовавшее ему на нервы хуже, чем скрип пенопласта по стеклу.

— Хоулеры, что ли? — поежившись, спросил «гладиаторец».

Михалыч вздрогнул.

— А, это ты, парниша… — с облегчением пробормотал он. — Проснулся-таки. Все верно, хоулеры пришли. Идея с мостом была хорошая, но, видать, переправу они все же отыскали. И что? Есть какие-нибудь мысли?

Глеб пробрался к окну, едва не перевернув спросонок табурет. Странно, а он только сейчас заметил, что в проем по ту сторону стекол вбита железная решетка… Что ж, это к лучшему. Полумрак за окном кишел тенями. Достоверно можно было разглядеть только одного хоулера, который в наглую сидел метрах в трех от порога дома и остервенело чесал задней лапой за ухом, гоняя не то блох, не то вшей — чего у них там водится. Но в реальности зверей было куда больше. Вот еще двое появились в пределах видимости, посмотрели по сторонам и снова скрылись за углом. И вдруг прямо в окно сунулась оскаленная уродливая морда. Глеб охнул и отшатнулся назад от неожиданности. Один из хоулеров, похоже, шастал вдоль стены дома — а «гладиаторец»-то удивлялся, что это за «шурх-шурх» такое слышится. Зверь плотоядно оскалился, заметив по ту сторону окна людей, и пару раз сильно саданул лапой по решетке. Инари вскинула руку, ее пальцы выгнулись не хуже кошачьих когтей. Ведьмачка не произнесла ни слова, но прутья решетки вдруг брызнули синеватыми искрами. Хоулер дико взвыл и отпрянул назад.

— Неплохо, — восхитился парень.

— Может быть. Только это не выход. Я не смогу держать «запрет» на всех окнах и дверях сразу.

— И что делать будем? — спросил Михалыч.

— А чего гадать? — ведьмачка отвернулась от окна и поправила перевязь, на которой крепился меч за спиной. — Нам с Хортом предстоит небольшая партизанская вылазка. Там, снаружи, куда больше места для того, чтобы развернуться. А вот если эти гады полезут внутрь, начнется мясорубка. Что я смешного сказала?

Вопрос ее был адресован вдруг заулыбавшемуся шефу ликвидаторов.

— Да ничего. Просто меня удивляет схожесть вашего ведьмацкого мышления. Хорт мне только что доказывал то же самое, вот только тебя он в напарники брать не собирался.

— Не сомневаюсь, но придется взять, — ведьмачка вызывающе сверкнула зеленоватыми огоньками глаз. — Потому что одно дело пробиться сквозь окружение, и совсем другое — произвести полную зачистку окрестностей. В одиночку он этого не сделает. Пойду-ка, подпорчу ему настроение.

С этими словами Инари отодвинула в сторону Глеба и чуть ли не с пинка распахнула ни в чем не повинную дверь.

— Ну, понеслось! — покачал головой Михалыч.

— Что «понеслось»? — удивился парень. — Какая муха ее ужалила?

— А черт их разберет. Сейчас сам все увидишь и услышишь. Да, не приведи господь никому… Я Инари знаю три года, с самого нашего здесь появления. Хорта чуть поменьше. И все равно до сих пор диву даюсь, и, если кто мне утверждать станет, что проклятий не существует, в жизни не поверю. Пример — вот он, у меня перед глазами. Эта парочка друг друга на дух не переносит, а их будто кто цепью сковал. Дальше предельной длины не отойдешь, а рванешься, чтобы освободиться, — отбросит назад, да еще и столкнет посильнее и побольнее.

Михалыч осекся и махнул рукой.

— Ладно, — уже другим тоном добавил он. — Чего зря кости мыть? Зато настрой у нее сейчас боевой. А если еще и Хорт заведется, тогда зверям точно не поздоровится. Это же все равно, что между молотом и наковальней оказаться.

В комнату пулей влетел Тема. Вид у парня был слегка ошалелый.

— Слушайте, по-моему, они сейчас подерутся, — сообщил он.

— Кто?

— Да ведьмаки наши.

Глеб выглянул в кухню. Артем не сильно приукрасил ситуацию. До драки-то дело, конечно, не дошло, однако обстановка была напряженной, в наэлектризованном воздухе вполне ощутимо проскакивали искры, хоть и не такие явственные, как на оконной решетке. Свечи уже не горели, что неудивительно, если вспомнить, сколько зверей болталось вокруг дома. Могильный туман, наверное, можно было пригоршнями вычерпывать из воздуха. Однако народ не растерялся. Кто из ведьмаков постарался, было неясно, но под потолком кухоньки водили хоровод три люмена приличных размеров. Освещенность была приемлемой, при ней даже можно было бы читать, окажись у кого-нибудь из присутствующих книга. Ссутулившийся Хорт стоял спиной к двери в сени, загораживая выход. Инари — напротив него. Ликвидаторы с интересом наблюдали за происходящим, но не вмешивались. Похоже, им подобное зрелище было не впервой.

— Пусти! — мрачно сказала ведьмачка.

— Тебе нечего там делать. Сиди, лечи свое плечо.

— Мне эта царапина меч держать не мешает. А тебя она вообще беспокоить не должна.

— Она меня и не беспокоит. Меня волнует тот труп, что добавится снаружи.

— Вот он там точно прибавится, если ты выйдешь против хоулеров в одиночку.

— С ними я как-нибудь и без тебя разберусь.

— Значит, не пустишь? — поинтересовалась ведьмачка.

— Нет.

— Великолепно. Так попробуй остановить.

Инари засмеялась и отступила назад. В кухне вдруг резко похолодало, люмены сбились в кучку. А потом — Глеб не поверил глазам — воздух за спиной ведьмачки расступился. Там, в прорыве привычного мира, царила непроглядная тьма. Жалобно звякнула кружка, которую Кустов от неожиданности выпустил из рук. Петрович привстал с места. Пашка в кои-то веки не нашелся, что сказать. Что бы это ни было, выглядело оно пугающе.

— До встречи снаружи, — с вызовом заявила дроу.

— Прекрати эти фокусы, дура, — Хорт попытался поймать Инари за руку, но схватил только пустоту. Ведьмачка уже шагнула во тьму с мечом наголо, а края прорыва сомкнулись за ней. Дико взвыли во дворе хоулеры.

— Чертова гордячка! — почти выплюнул Хорт и выскочил в сени.

Степаныч с Шуриком переглянулись и бросились в комнату. Глеб — следом за ними. Михалыч и Артем уже приникли к окну. По ту сторону решетки творилось нечто невообразимое. Вой, лай, шипение, предсмертный визг… Хоулеры метались по двору, как угорелые. Ведьмачки видно не было, только в отдалении вспыхивали и таяли хвосты серебристых искр от ее меча. Судя по частоте и амплитуде вспышек, там шел нешуточный бой. А вот Хорту даже от крыльца отойти не дали. Огромный зверь молча бросился на ведьмака со стороны ближних кустов. Правда, как выяснилось, хоулер переоценил свои возможности, попытавшись напасть в одиночку. Будь у него поддержка со стороны сородичей, все могло бы сложиться иначе. Сейчас же на глазах у «гладиаторцев» ведьмак плавно шагнул вперед и в сторону и рубанул по хребту пролетевшего мимо зверя. Хоулер в судорогах забился на земле, отчаянно царапая притоптанную траву. Ведьмак даже добивать противника не стал: некогда было, потому что от поваленного забора на него уже катилась подвывающая мохнатая свора. Зрители с замиранием сердца ждали кровавого рубилова, однако Хорт, не собираясь ввязываться в бой с превосходящим его по силе противником, легко вспрыгнул на спинку врытой у стены дома скамьи, и оттуда на крышу. Первый из подоспевших зверей сиганул за ним с разбегу, но лишь заскрежетал когтями по шиферу и свалился обратно. Другой — то ли половчее, то ли поудачливее — высоту взял и скрылся из вида. Прочие бросились в обход дома. Все, кроме одного, того, что рухнул с крыши. Этот обнюхал еще вздрагивавшего собрата, дико взвыл и бросился на входную дверь. Даже через стекло слышно было, как затрещали доски.

— Гад вшивый! — выдохнул Михалыч, срывая с карабина арбалет. — Внутрь, значит, захотел! Щас ты у меня пойдешь…

Старые, перекосившиеся рамы открываться не хотели ни в какую. Михалыч не стал их упрашивать. Он просто приложился к стеклу табуретом — только осколки посыпались на подоконник и на пол. Хоулер обернулся, привлеченный звоном, и, завидев целящегося в него из арбалета человека, рванул в сторону как раз в тот момент, когда шеф ликвидаторов спустил курок. Болт разлетелся вдребезги, ударившись о кирпичную стену. Зверь же, не дожидаясь, пока Михалыч перезарядит оружие, набросился на решетку, решив, наверное, что она будет послабее входной двери. Возможно, он был прав — уж слишком жалобный хруст раздался при первом же его ударе по сваренным прутьям. Михалыч выстрелил навскидку, но хоулер уже исчез из оконного проема, а в следующий миг затрещала под тяжелым ударом решетка соседнего окна. Ликвидатор, поминая всех чертей, бросился туда, однако отвратительная морда зверя снова возникла в окне, около которого сгрудились «гладиаторцы». Новый удар. Тема, жалобно пискнув, попятился назад, расталкивая одноклубников, и распахнул дверь в кухню. Его тотчас же накрыли отборным матом. Судя по рычанию и треску, там тоже ничего хорошего не происходило.

— Сиди, где сидишь, и не высовывайся! — проревел кто-то. Кажется, Ленька.

Артем живо захлопнул дверь и забился в угол под зеркало. Глеб выхватил саблю. Ему почудилось, что решетка начинает шататься. Судя по тому, что во второе окно продолжали ломиться, к их гостю подоспела подмога. Самое время, чтобы проснуться в холодном поту и понять — все происходящее не более чем ночной кошмар…

— Какого хрена вы на него любуетесь? — заорал Михалыч. — Шугайте, пока не поздно! Оружие у вас на что?

Сам шеф ликвидаторов уже отбросил арбалет и взялся за меч, орудуя им, как шпагой. Руководствуясь его примером, Глеб сделал резкий колющий выпад. Клинок сабли прошел между прутьев, чуть-чуть не задев вовремя отпрыгнувшего хоулера. Зверь тряхнул головой, зашипел и снова атаковал неприступную решетку. По потолку топотали тяжелые лапы, из щелей между досками вниз сыпалась пыль и древесная труха — должно быть, кто-то из зверей пробрался на чердак. Потом хруст, лязг и торжествующий рев раздались за спинами «гладиаторцев».

— Что?..

— Третье окно! — почти простонал Михалыч. — Господи, я и забыл про него!

— Какое третье? — Глеб видел только два.

— Слева за занавесками еще комнатушка. Крохотная. Вроде чу…

Занавески видели все, но на них и внимание никто не обратил, порешив, что это глухая кладовка, как в городских квартирах. И, получается, ошиблись. А договорить Михалыч не успел. Сквозь распахнувшиеся занавеси в комнату, как вихрь, ворвалось что-то огромное и черное, сшибло с ног отчаянно вскрикнувшего Пашку и с рычанием покатилось по полу, опрокидывая табуреты. Ликвидатор бросился на выручку, но обо что-то запнулся и растянулся на паласе. Выскочивший из-за занавесок второй хоулер споткнулся уже об него. Это было какое-то безумие… Хоулеры выли. Артем и Шурик визжали. Пашка истошно орал — значит, пока был жив. В суматохе разглядеть что-либо, кроме темной массы, корчащейся под ногами, было невозможно, и Глеб, наплевав на зверей по ту сторону решетки, с размаху опустил саблю на горбящуюся тушу, искренне надеясь, что это все же хоулер, а не Степаныч. Жалобный визг подтвердил его предположения, и Глеб приложился еще пару раз прежде, чем зверь опомнился и кинулся на нового противника. Удары только разозлили его, словно «гладиаторец» бил хоулера не увесистой полосой металла, а легкой хворостинкой. Увернуться от него в узком пространстве между кроватью и столом было нереально, да и времени бы не хватило. Глеб, скорее инстинктивно, чем осознанно, сунул в сторону зверя саблей. Тупой клинок соскользнул по мохнатой грудине, причинив нападающему боль, но не затормозив атаки, и «гладиаторец» вместе с повисшим на нем хоулером рухнули на край кровати, а оттуда скатились на пол. Глебу повезло в том, что он сумел упереться свободной рукой и гардой сабли в основание шеи зверя, не давая ему добраться до горла. Хоулер шипел и щелкал зубами в опасной близи от лица человека, рвал когтями плечи и бока. Совсем рядом кто-то с натугой хрипел и стонал. Наверное, Пашка. А может, сам Глеб…

Издалека донесся высокий тонкий вой, закончившийся хрипом и бульканьем, а затем в поле зрения «гладиаторца» возникла смутная шатающаяся фигура. Человеческая, а не звериная.

— Не кувыркайся, — просипела фигура голосом шефа ликвидаторов.

Из окна с треском вывалилась решетка, уставшая сопротивляться напору снаружи, а вместе с ней куски кирпича. Добившийся своего хоулер сунул внутрь морду, заерзал, протискивая плечи. Михалыч, не обращая на него внимания, занес меч, но не ударил, а попросту рухнул на терзающего Глеба зверя сверху, всей тяжестью налегая на клинок. Кованое железо с хрустом вошло в тело твари, и та жалобно заскулила, бессмысленно задергалась. По щеке и шее «гладиаторца» потекло что-то горячее — не то слюна, не то кровь. Потом зверь затих и обмяк, придавив парня. На то, чтобы сбросить его, сил уже не оставалось. В ушах шумело, перед глазами зыбко колебались расплывчатые черные силуэты. Хоулер из окна, цепляясь лапами за батареи, ловко вползал в узкий проем. На кухне по-прежнему выли и орали. Глеб со вздохом покорился судьбе в ожидании скорой развязки, но время тянулось, как резина, а ничего не происходило. Михалыч не поднимался. Хоулер по-прежнему торчал в оконном проеме, визжал и стучал лапами по батарее. «Гладиаторец» сморгнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и, наконец, понял, что торчит зверь там не по своей воле. Кто-то просто не давал ему попасть внутрь и, более того, медленно, но верно вытаскивал обратно.

Кто именно это был, Глеб так и не узнал, потому что на него все же нахлынула густая, душная темнота. Последним, что он услышал, были хлюпающие удары и резко оборвавшийся визг, а когда снова открыл глаза, вокруг было светло и тихо. Парень лежал не на полу под кучей безжизненных тел, а на ближайшей к двери кровати поверх покрывал. Над ним склонялась встревоженная ведьмачка. Выглядела она осунувшейся и вымотанной до предела. Серое, разом похудевшее лицо Инари было покрыто мелкими царапинками — словно иссеченное осколками стекла или ледяной крошкой. Где это ее так?.. На хоулеров не похоже…

— Жить будет, — вынесла вердикт дроу и отступила в сторону, поближе к выбитому окну, а на ее месте сгрудилась целая толпа. Князь, Петрович, Никита, Вован… Артем и Шурик, подозрительно пошмыгивающие носами, тоже были здесь. Значит, живы остались, черти.

— Как самочувствие? — отрывисто спросил Иван. — Нормальное? Ну, и напугали же вы нас!

Глеб слабо поморщился — дескать, все в порядке. Руки-ноги, правда, были, как ватные, но в целом вроде ничего.

— Пашка где? — язык плохо его слушался.

— Там, — Иван махнул рукой в сторону противоположной стены. — Отлеживается. Он легче отделался. Повезло, наверное…

— Наверное, — согласился Глеб, не желая вдаваться в подробности. Даже при воспоминании о происшедшем его начинало трясти. — Михалыч как? В порядке? Без него мне бы каюк настал.

«Гладиаторцы» опустили глаза, Никита насупился. За всех ответил Вован.

— Шеф чуток не дождался помощи… Помер он.

Глеб болезненно зажмурился и застонал.

— Проклятье!

— Отдыхай, — распорядился Иван. — И вообще все сейчас ложатся и отсыпаются. Часов шесть — больше дать не могу. Потом уходим.

— Куда пойдем-то?

— Пойдете вы к нам на базу, — сказал вместо Князя Вован. — Она тут недалеко. И нам проще — не придется потом еще за семь трупов отчитываться, и вам спокойнее. Посидите там, позагораете, пока мы с Большой Землей свяжемся и решим, куда и как непредвиденных гостей отправлять. Своим ходом домой добираться вам будет ох как проблемно…

Глеб не собирался больше спать — и без того, наверное, часа четыре провалялся в отключке, но организм все решил за него. Веки наливались свинцовой тяжестью, и «гладиаторец» даже не заметил, как снова провалился в черную пропасть беспамятства.

А разбудил его запах гари…

Проснувшись, парень не сразу смог понять, где он находится, и что вообще происходит. Первой мыслью было: «Горим! Проводку замкнуло!» В незнакомой, скудно обставленной комнатке сильно пахло дымом. Но самого дыма заметно не было, а когда «гладиаторец» приподнялся на локте, недоуменно оглядываясь, и приметил искореженную выломанную решетку, кем-то поднятую с пола и поставленную в угол, и залитый кровью старый коврик у кровати, все встало на свои места. Он не в «Княжеграде» и не на выезде. Он в Тугреневке, во временном штабе ликвидаторов, и бардак вокруг — последствия ночной атаки хоулеров. Вот только с дымом не совсем понятно. Тянет им, похоже, из окна. Но что горит-то?

Слабость еще не прошла окончательно, однако двигаться уже было возможно. Глеб кое-как встал на ноги и выглянул наружу. Горел сарай, стоявший по ту сторону проселочной дороги. Горел жарко: столб черного дыма, поднимающийся строго вверх, видно было, наверное, издалека. На крыльце дома сидел Иван в позе роденовского мыслителя и задумчиво смотрел на пожар. Артем, Петрович и Шурик ошивались у поваленного забора, светлая шевелюра Степаныча мелькала среди ликвидаторских бандан. Кустов был там же и что-то доказывал Вовану, усиленно жестикулируя. Ведьмаков в поле зрения не наблюдалось.

— Проснулся наконец-то? — спросил Князь, переключив внимание на «гладиаторца». — Хорошо. Значит, надо собираться и рвать отсюда когти.

— Угу. А это что? Акт вандализма?

— Скорее погребальный костер. Там, внутри, Михалыч, Игорек, Василь и Темрик с Максом. Во всяком случае, Вован утверждал, что этими кусками мяса были именно они.

— Что, и Игорь тоже? — охнул Глеб. — А Василь кто такой?

— Тот, последний, которого даже представить не успели.

— Черт, значит, троих загрызли? Или еще кого зацепили?

— Ты лучше спроси, кого не зацепили. Легче всего отделались мы с Петровичем и Кустов, потому что нас запихнули в сени и сказали: сидите и не рыпайтесь. Дотуда хоулеры прорваться не смогли. Но зато и мы там повеселились на славу. Темнота, не видно ни черта, кругом рычание, доски трещат, кто-то кричит, визжит, лает… Я за эти полчаса лет на десять постарел и все молитвы вспомнил, даже те, которые не знал. Зато теперь получил огромнейший опыт, как комнату страха оборудовать.

— Ну, а потом?

— А потом дверь все же высадили. Правда, не хоулеры, а Хорт. С ноги, насколько я понял. К тому времени как раз и на кухне все стихло, парни только-только начали потери подсчитывать. Хорт же прямиком в комнату полез. Вот там был, конечно, шок лично для меня. Кругом все перевернуто вверх дном, имеются два пацана в полубезумном состоянии и куча трупов. Во всяком случае, так показалось на первый взгляд. Потом, правда, выяснилось, что два «трупа» еще дышат. А тут и Инари подоспела. Пока она вас откачивала, мы устроили небольшую уборку. Как тебе курганчик?

Иван кивнул куда-то в сторону. Глеб высунулся в окно посильнее, фактически улегшись на подоконнике на живот, и увидел, что имел в виду Князь. Изрядно порубленные трупы хоулеров стащили в одно место. Куча и вправду получилась внушительной. Из нее во все стороны торчали окостеневшие скрюченные лапы, ощеренные морщинистые морды…

— Жуть какая. Оказывается, при свете они еще отвратнее выглядят.

— Не то слово. Я вот потихоньку начинаю поражаться на человеческую природу. Анализирую свои ощущения и думаю, что после всего происшедшего должен был реально слететь с катушек. А между тем эта вонючая гора трупов уже воспринимается, как что-то обыденное. Неужели человек ко всему привыкает, даже к опасности и смерти?

— Наверное, у каждого свое восприятие жизни. Отчего на войне кто-то сходит с ума, а кто-то живет, как будто ничего и не произошло? Для нас адреналин в крови — это норма, может, оттого и освоиться оказывается проще. Хотя… сегодняшней ночью я ни фига бы с этим не согласился.

— А сейчас?

— Сейчас? — Глеб задумался. — Сейчас все это отошло на уровень страшного сна и начинается оценка — где мы ошиблись, что надо было делать по-другому. Злополучное третье окно проверить… Жердей из забора надергать и отесать поострее… Ведь время-то было.

— Было. Знаешь, что я в первую очередь сделаю, когда до ликвидаторской базы доберусь?

— Напрашивается куча версий…

— И все непотребные? Немного ошибаешься. У них там есть такая замечательная вещь, как точило. Первым делом я наведу на своем мече заточку под бритву.

— Ты, что, рехнулся? И кто это дня два назад заявлял, что даже с затупленным клинком от милиции меня отмазывать не будет? За колюще-режущее оружие тем более по головке не погладят.

— До милиции еще дожить надо. А оттого, что здесь меня с тупым мечом загрызут, как добропорядочного гражданина, легче не становится.

— Понятно все с тобой. Ведьмаки куда запропастились?

— Инари отправилась изучать окрестности сразу после вашего исцеления, а Хорт где-то здесь шляется. Оригинальный тип… Ладно, раз уж ты все равно на ногах, выходи наружу. Если решишь переодеться, что я бы настоятельно рекомендовал, в маленькой комнатке в стенку вбиты гвозди, а на них висят какие-то шмотки. На кухне в жаровне — то съедобное, что еще осталось в этом доме. Все остальные уже готовы и ждут только тебя… ну, и еще Вована с соляркой.

Глеб сполз с подоконника, посмотрел на свою изодранную в лоскуты толстовку, на продырявленные, залитые кровью джинсы и последовал Княжескому совету. Из приличного вида вещей, оставшихся от прежних хозяев дома, ему подошла только рубаха в синюю клеточку да безразмерный свитер — старые, но чистые. Не фонтан, конечно, однако лучше, чем ничего. Окровавленную футболку Глеб выбросил без малейших сожалений, с «гладиаторской» толстовкой немного помялся, но все же отправил следом. Восстановлению она уже не подлежала. Проще будет по возвращению в Тулу заказать новую.

— Отлично, — одобрительно сказал Иван, когда Глеб, вновь перепоясанный монгольской перевязью, показался на пороге.

— Урааааа! — завопил Пашка, куривший на пару с Вованом на углу дома. — Наш герой снова с нами!

— Да шел бы ты… — беззлобно ответил Глеб.

Сарай догорал. Его крыша уже провалилась, почерневшие балки, как обглоданные ребра, торчали в синем небе. Ленька с Никитой щедро поливали кучу хоулеровских трупов мутной жидкостью из канистр. Судя по штыну, это, действительно, была солярка.

— Тоже запаливать будете? — спросил «гладиаторец».

— Естественно, — на него посмотрели так, будто он сморозил величайшую глупость. — Не оставлять же гнить? От них одна зараза по округе пойдет.

— А знаете, чего сейчас учудила ваша шишка? — поинтересовался новоиспеченный глава ликвидаторов, ткнув сигаретным окурком в ту сторону, где вдалеке виднелся Кустов.

— Понятия не имею, — честно ответил Иван.

— Он требовал с меня письменное свидетельство того, что, действительно, заброшен в Тюменскую область, в самую чащу леса, откуда на машине выехать нереально.

— Ну, и как? Ты ему его дал?

— Нет. У меня же под рукой ни бланков фирменных, ни печати, ни нотариуса, чтобы заверить расписку. Он у вас часом не рехнулся?

— Вроде, нет. Кстати, после нынешней ночи он наоборот успокоился и больше не наезжает по поводу нелюдей, болот и чьей-то там вины. Представил, наверное, что было бы, догони эта стая нас в лесу на длинном пути. А справка ему нужна, чтобы от начальства отмахиваться. Прикинь сам — если мы еще хоть как-то можем выбраться к цивилизации, «Газель» из Бирючины забрать не получится. Ущерб весь, как пить дать, на него повесят. Недоглядел, недодумал, недоделал…

Вован почесал в затылке.

— Не завидую ему, — признался он под конец.

— Я тоже. Да и вещами, пожалуй, придется пожертвовать, — печально вздохнул Иван.

— Решил все же их бросить? — спросил Глеб. Монгольскую ламилляру, оставшуюся по ту сторону болот, ему, честно говоря, было даже жалко.

— Вынужденная мера. Нет, если ты хочешь после всего случившегося опять тащиться в Бирючину…

— Не хочу.

— То-то и оно. Я тоже не хочу. Павел Алексеич?

— Ваня… ты даже не представляешь, — с чувством сказал Пашка. — Я прямо спал и видел, как снова топаю назад через эту лужу на болотах. По Зайцу я, конечно, буду скорбеть, но даже ради него второй раз туда не пойду.

— Понятно. А Темку и Шурика я попросту не пошлю. Даже в сопровождении ведьмаков. Ну его… Железо — дело наживное.

— Опаньки, — удовлетворенно вздохнул Никита, распрямляя спину и встряхивая опорожненную канистру. — Вроде все. Запаливаем?

— Запаливаем, — коротко ответил Вован. — Ну, что, мужики? Выдвигаемся? А то сейчас здесь будет жарковато.

— Выдвигаемся, — согласился Иван, поднимаясь с крыльца. — Степаныч, свистни там молодежь. Пускай берут сумки. Вам, как инвалидам, сегодня поблажка.

— А как же Инари? — забеспокоился Глеб. — Ее мы ждать не будем?

— А смысл ждать? — удивился Ленька. — Нужды в дополнительной охране нам сейчас нет. Если же ты за нее волнуешься так она, не в пример прочим бабам, за себя постоять умеет, а места здешние еще получше нас знает. Никуда не денется. Раз пообещала вернуться и рассказать, что в округе происходит, значит, вернется. Либо по пути догонит, либо на базу придет. В любом случае здесь сидеть нам никакого резона.

Выуженные с дороги Тема и Шурик без пререканий подобрали сумки, уже стоявшие наготове у забора. Вован помялся и вдруг отвесил короткий поклон опустевшему дому.

— Спасибо этим стенам, — смущенно сказал он. — Не подвели. Могло-то быть куда хуже.

«Гладиаторцы» и ликвидаторы вышли со двора. Никита задержался и, запалив пропитанную соляркой тряпицу, швырнул ее в зловещую кучу тел. Погребальный костер хоулеров весело заполыхал, а ликвидатор с арбалетом наперевес пошел под горку, где уже ждали его остальные.

Точно, конечно, утверждать невозможно. Но примерно в этот же момент в шести километрах северо-западнее Тугреневки на опушке леса, который можно было бы даже увидеть на горизонте, если бы не деревенский забор, толстый мохнатый мотылек присел на ствол дерева, а взлететь уже не успел. Метко брошенный нож пригвоздил насекомое к коре. Инари с усилием выдернула на четверть лезвия вошедший в ствол Клык, стряхнула на траву еще копошащуюся тварь и припечатала мотылька сапогом, обрывая его мучения. Не было в нем никакой опасности для мира. Насекомому просто не повезло. Оно попалось под руку ведьмачке как раз в тот момент, когда та была не в духе. Инари обтерла перепачканное слизью лезвие пучком травы, вернула оружие в ножны и поймала себя на том, что снова смотрит в сторону затянутой синей дымкой Тугреневки. На таком расстоянии даже с острым эльфийским зрением нельзя было различить мелких подробностей. Черный дым от догорающего сарая все еще поднимался к небу. Но оставались ли в деревне люди или уже отправились восвояси?

Солнце близилось к зениту. Прошло часов пять с тех пор, как ведьмачка, вскользь осмотрев Тугреневку и не найдя там ничего подозрительного, пересекла вброд Вогру, отправившись на север.

Логика ее размышлений была проста. Само по себе в этом мире ничего не происходит. Что-то должно было вызвать вспышку тьмы. Что-то, происшедшее во вполне определенном месте. Оставалось только его найти и узнать, что там случилось. К Бирючине волна тьмы подошла с запада: это Инари знала точно. Если Ленька ничего не напутал со сторонами света, то через базу ликвидаторов, находящуюся от Тугреневки к юго-востоку, волна тоже прошла с запада на восток. Ну, может с северо-запада… В самой деревне единственной странностью был обнаруженный ведьмачкой след от Двери, через которую, не иначе, и прибыл злой и голодный нэга со свитой. И все, и ничего больше. Получается, тьма шла не из Тугреневки, а скорее, задела ее мимолетом, в точности как Бирючину. Теперь дроу занималась тем, что методично прочесывала окрестности, приглядываясь и прислушиваясь. Она искала что угодно — более густой могильный туман, расплодившийся кельтский мох или слизлей, любые следы постороннего присутствия… Но до сих пор так ничего и не нашла. Хватит, привал!

Инари с маху швырнула вещмешок в траву под одинокую березу и уселась под тонкими ветвями, создающими ажурную полутень. Обхватив руками колени, ведьмачка закусила сорванную по соседству былинку, борясь с желанием откинуться на ствол. Не стоило этого делать. Во всяком случае, не сейчас. То ли сказался вчерашний день, проведенный на солнцепеке, то ли просто подошло время… Как бы то ни было, у нее вновь, в очередной раз воспалились раны. Нет, не те царапины, что оставили на плече ведьмачки когти кикиморы. Эта ерунда заживет быстро и даже следа не оставит. Бывает хуже. Намного хуже. Инари это знала не понаслышке.

Ей было тогда всего семнадцать, и она только-только приняла отцовские боевые мечи. Она возвращалась с восточных плоскогорий в более знакомые ей топкие, низменные равнины, сразу за которыми начиналось родное Чернолесье. И, конечно, не могла предположить, выбирая дорогу, что узкий перешеек, зажатый с двух сторон глубокими котлованами, по которому они с отцом прежде беспрепятственно проходили, сокращая путь, окажется полностью перекрытым буреломом. Возвращаться назад и искать другую дорогу не хотелось, и Инари решила брать завал штурмом, тем более что с ловкостью юной ведьмачки, выросшей в глухих лесах, это было не слишком сложно. Проверить бурелом кровавиком она, конечно, забыла, а зря. Поначалу ничего необычного не произошло, и только когда дроу преодолела больше половины пути, очередной ствол вдруг неожиданно и без предупреждений ушел у нее из-под ног. Точнее, ствол-то остался на месте. Это ведьмачку с него сдернули и подняли в воздух. За считанные секунды Инари оказалась спутана по рукам и ногам прочными, тугими петлями щупальцев: не пошевельнуться, не дотянуться ни до меча, ни до ножа. Ее ударило о ближайшее дерево, взметнуло вверх и потащило туда, где среди поваленных стволов пучилась трепещущая зеленовато-бурая туша. Все было настолько нереально, что казалось кошмарным сном. Плоть щупальцев расползалась, открывая розовые язвы. Из язв вылетали узловатые нити жгутов, увенчанных острыми иглами, и, разрывая одежду, врастали под кожу. Боль была почти невыносимой. Ведьмачка, задыхаясь и хрипя, тщетно пыталась вырваться из смертельных объятий. Прямо под ней с хлюпаньем распахнулась исполинская глотка, и щупальца нырнули туда вместе с добычей…

Инари спасло эске анорра ильмен — заклинание лунного света. За исключением целительства, это было единственное серьезное заклятие, которое она тогда умела творить. Ведьмачка почти не верила, что оно поможет, но, прежде чем пасть чудовища сомкнулась, гася последние отблески солнечных лучей, Инари успела прохрипеть формулу, вложив в нее все свои силы. И чудо свершилось! Дальнейшее дроу помнила смутно: был ослепительно белый свет, визг и бульканье, идущие одновременно со всех сторон, колышущаяся вокруг бахрома, щупальца стискивали ее все сильнее — так, что уже начинали трещать ребра, а потом… потом она уткнулась лицом в прохладную зеленую траву. Позади билось в агонии, дымясь и растекаясь слизью, огромное, как холм, бугорчатое туловище неведомого существа. Инари, не чувствуя ног, отползала подальше, пока ее и умирающую тварь не разделили кусты. На большее ведьмачки не хватило. Теряя сознание, она подумала, что так нельзя, что надо сперва обработать раны, иначе заражения не миновать… Но было уже поздно.

Хуже всего оказалось в первые два дня. Инари то знобило, то бросало в жар. Из тела, казалось, разом вынули все кости. Глубокие ямы забытья сменялись редкими моментами просветления, когда перед глазами плавали смазанные силуэты стволов, а все звуки в ушах сливались в единый монотонный шум. Только на рассвете третьего дня Инари удалось-таки настолько задержаться в реальном мире, чтобы дотянуться до фляги, негнущимися пальцами открутить крышку и сделать пару глотков воды. Сразу же после этого ее стошнило зеленой слизью с примесью черных сгустков, но в голове малость прояснилось. К полудню ведьмачка уже смогла кое-как подняться на ноги и побрести на поиски ручья. Еще два часа спустя она уже сидела у разведенного костра, рядом, на ветке дерева, сушилась выполосканная рубаха, сама же Инари, тихо шипя от злости и боли, вытягивала из-под кожи оставшиеся там обрывки жгутов. Часть ей удалось извлечь просто так, кое-где пришлось надрезать кожу. А часть обрывков — в основном на спине, где она сама дотянуться не могла, — так и осталась в ранах. Их уже потом, намного позже, по ее просьбе вырезал Военега. Он и сказал, как называлась встреченная тварь. Дьявольские силки. Два слова, которые ведьмачка запомнила на всю оставшуюся жизнь. Но все это было потом, а тогда очередное прояснение сознания закончилось пугающе быстро, и еще целый день Инари пролежала пластом, лишь пару раз подползая к воде, чтобы смочить пересыхающее горло.

Молодость взяла свое, и ведьмачка выкарабкалась. Надрезы от ножа зажили, однако багровые полосы от жгутов никуда не делись. Словно рыбацкая сеть, наброшенная на тело — от бедер и выше, до плеч и шеи. В обычном состоянии они, хоть и выглядели паршиво, почти не мешали хозяйке, но в нередкие дни воспалений ведьмачка едва не лезла на стенку. Унять жжение было невозможно, а от трения одежды о раны становилось еще хуже. Единственным способом хоть как-то облегчить положение была вода. А потому, как только тело начинало гореть огнем, Инари ныряла в речку или озеро, если такие оказывались поблизости, и сидела там до тех пор, пока приступ не проходил. Странно, что плавники и жабры до сих пор не выросли… Однако сегодня она не могла себе позволить даже этого — не было времени. Все, что Инари смогла, лишь слегка окунуться в Вогре и отполоскать одежду от рыжей болотной грязи.

Ведьмачка вздохнула, выплюнула измочаленную травинку и потянулась за новой. Нет, кажется, пора сдаваться и признать, как факт: здешние земли пострадали от всплеска тьмы, но порождать они его не порождали. Эпицентр был где-то дальше, на западе, и искать его сейчас нет необходимости. Надо исполнять обещание — отправляться на базу ликвидаторов и порадовать их отсутствием новостей. Едва ли парни надолго задержались в Тугреневке, а коль так, даже черепашьим шагом должны были уже добраться до места…

Вован не покривил душой, когда говорил, что до базы рукой подать. Рукой не рукой, но через полтора часа неторопливой ходьбы — торопливую бы сегодня мало кто выдержал — по разбитой проселочной дороге впереди показались несколько бревенчатых сооружений, обнесенных общим забором. Забор базы ликвидаторов явно уступал в габаритах Тугреневскому чуду архитектуры, однако осаду хоулеров за ним вполне можно было держать. У «гладиаторцев» все опасности Сумеречной земли теперь измерялись в «хоулерах», поскольку ничего более серьезного им не успело попасться на пути, и, слава богу.

— Ну, вот и наша вотчина, — с облегчением вздохнул новый шеф ликвидаторов. — Чувствуйте себя как дома, парни.

Окрестности Вовановской «вотчины» привели бы в восторг любого ценителя пасторальных пейзажей. Только пастушков с ягнятами не хватало. А все остальное имелось: пологие холмы, расцвеченные яркими пятнами местных цветочков, затянутые синей дымкой дали, Вогра, тоненькой ниточкой змеящаяся по низине, темно-зеленая стена леса примерно в километре от массивных ворот базы. От леса по направлению к путникам размашистой рысью двигались две вороные… лошади? Поначалу Глеб и вправду принял их за неоседланных лошадей без всадников. Но по мере приближения в «лошадях» все явственнее проявлялась повышенная мохнатость и странные, непривычные глазу пропорции тела. А уж когда заметившие путников непонятные звери радостно взвыли совсем не по-лошадиному и резвым галопом пошли на сближение, обеспокоенные «гладиаторцы», как по команде повыдергивали из ножен мечи. Как ни странно, сами ликвидаторы даже ухом не повели. Никита же и вовсе, испустив страшный вопль: «Волчок! Волчок, сукин ты сын, учуял-таки!» бросился навстречу мохнатым монстрам. Те завертелись вокруг него юлой, как очень крупные собаки, то припадая к земле, то подпрыгивая, то и вовсе кувыркаясь по травке, и при этом увлеченно виляя длинными пушистыми хвостами. Только, в отличие от собак, на человека они все-таки не напрыгивали, будто понимая, что своим весом придавят его, как нечего делать.

— Это еще что такое? — слабым голосом спросил Иван.

— Это? — Санек, до сих пор по большей части отмалчивавшийся, с гордостью посмотрел на неизвестных зверей. — Знакомьтесь, ребята. Это — наши рысачки.

— …Ведьмаки называют их кельпи, — неторопливо рассказывал Вован, пока путники шли к воротам базы. — Слышали, наверное, про таких? Вот интеллигент наш, в смысле Ленька, говорит, что это в кельтских мифах были такие кровожадные водные духи. Сидели они на бережку, замаскировавшись под камень, а потом хватали проходящего мимо путника и в воду утаскивали, а по облику походили на мохнатых лошадей, только обязательно вороных. Ну, да они и вправду другой расцветки почему-то не встречаются. А вот по нраву наши кельпи куда более мирные, хоть и хищники: людей признают за хозяев безоговорочно, так что с ними, как с собаками — на помощь и взаимовыручку можно рассчитывать всегда и во всем.

— А под седлом они у вас ходят? — сразу перешел к делу Глеб. Вопрос возник у «гладиаторца» при виде того, как Никита, не мудрствуя лукаво, вскочил верхом на одного из кельпи и поскакал восвояси.

— Ходят, хотя мы им редко пользуемся. Необходимости особой не возникает.

— А почему все-таки не лошади, а такая экзотика?

— По куче причин. Во-первых, в отличие от лошадей эти ребята, — Вован похлопал по загривку степенно ступавшего бок о бок с ним зверя, — находятся на полном самообеспечении. Мы их, конечно, балуем время от времени, но при необходимости они и сами в любой момент, что зимой, что летом, могут отыскать себе пропитание. Во-вторых, в плане проходимости они тоже лошадей превосходят, особенно если надо через болота пробираться. У кельпи потрясающий нюх на верную дорогу. Могильного тумана и тьмы они не боятся, поскольку сами оттуда, да и у большинства прочего местного зверья, ежели оно почует наших скакунов, не возникает устойчивого желания догнать их и попробовать на зуб. Так что, куда ни глянь, одни плюсы получаются. Женек, да открывай, наконец, чтоб тебя!..

Глава 8. Плохие новости

Последняя фраза Вована относилась к плотно запертым воротам. После нескольких сильных ударов по ту сторону преграды появились признаки жизни: шорохи, возня… Потом поверх заостренных кольев возникла человеческая голова в застиранной бандане, а затем через забор перевесился очередной ликвидатор в грязно-серой майке.

— Это вы, мужики? — крикнул он.

— А кто же еще? — удивился Ленька. — Открывай, чего за проверка на вшивость такая?

— Я имею в виду — это на самом деле вы? Цепочку покажи-ка!

— Цепочку? Ты за мертвяков нас, что ли, держишь? Да смотри, не жалко!

Ленька сдернул зияющий прорехами рукав повыше к локтю и продемонстрировал массивную серебряную цепь, охватывавшую его запястье.

— Успокоился? Тогда слезай с насеста.

— Ребята, ну вы не обижайтесь, — подал голос ликвидатор, исчезая из вида. — Приказ есть приказ, сами же понимаете.

— Что еще за приказ? — разом насторожился Вован. — Чей?

— С Большой Земли вчера вечером отстукали, — пояснил Женек, отворяя створки ворот. — Объявили всем подразделениям готовность номер один.

— К чему готовность не сказали?

— Пытались. Правда связь была отвратная. Единственное, что я понял, — случилось что-то серьезное, и не на нашем уровне, а повыше. В общем, по их мнению, нам пока надо окопаться, не высовываться и ждать дальнейших указаний. А у нас тут зомби нарисовались. Вон, если принюхаетесь, запах до сих пор не выветрился.

— Давно?

— Аккурат перед полуночью. Мракометр наш, как хамелеон, пятнами разноцветными покрылся. Ну, не могу я никак к его реакции привыкнуть — впору каталог рядом класть, какое пятно что означает. Ясно только, что означает оно неприятности. Во двор вышел и понять не могу — скребется кто-то в ворота и все. Кельпи? Те бы вой подняли, вы тоже возмущаться начинаете. А эти втихарца шебаршатся. Выглянул — вот они, голубчики, ползают, как тараканы. Мы с Костиком приготовились держать оборону, но они походили, поскреблись, посипели и слиняли перед рассветом. Небось, сегодня опять вернутся.

— И много их было?

— Да как сказать. Штук тридцать. На двоих бы нам хватило с лихвой. А с вашей помощью и поддержкой — уже нормально.

— Тридцать? — озадаченно переспросил Вован. — Ничего себе! Из Склепа сюда Ворота, что ли, окончательно открыли?

— Если бы из Склепа… Свежачок бродил, только-только остывший. Я, конечно, впотьмах хреново вижу, но несколько рож все равно узнал. Тех, кто получше сохранился.

— Ну, и?..

— Чего «и»? Тугреневские это были ребята. Я уже начал побаиваться, как бы вас среди них не обнаружить — вы же к ним туда отправлялись.

Вован издал невнятный звук и взялся за голову.

— А со свежаком проблем будет побольше, — почесал в затылке Ленька. — Мышцы еще все на месте… Конечно, по такой жаре разложение пройдет быстро, но не за день и даже не за два.

— Надо будет — справимся, — буркнул Вован. — А так и сами сгниют, как миленькие. Я другого понять не могу: что вообще случилось? Весь мир будто с катушек слетел. Здесь же еще позавчера навку запаршивленную найти было проблемой, а теперь все тридцать три удовольствия сразу: и гнолы, и дьяволы, и зомби…

— И хоулеры… — добавил Ленька.

— И кикиморы, — вздохнул Шурик.

— Какие такие гнолы и хоулеры? — навострил уши Женек. — Что в деревне-то было? Где вы шефа самого оставили? И пополнение у нас откуда взялось? Я, конечно, человек нелюбопытный, но хотелось бы быть в курсе.

— Шеф в Тугреневке, — угрюмо ответил Вован. — Игорек там же, Васька, Тема и Макс. Мертвы они, Жень. Мы, когда до деревни только добрались, сразу на стаю гнолов напоролись. Кое-как отбиться сумели и в одном из домов засели. А ночью свора хоулеров подоспела… Короче, половину людей мы положили. А пополнение… Эти ребята здесь по несчастью оказались: их через Дверь в северные болота закинуло. Хорошо, амазоночка как раз в тех краях была и их приметила. Так что это скорее не помощники, а пострадавшие, которых надо бы по возможности на Большую Землю переправить.

— Понимаю, — вздохнул Женек. — Что делать будем? Ты же теперь начальник, так ведь?

— Так и есть. Первым делом раппорт надо отослать, что все хреново. Может, подкрепление дадут. Или хотя бы скажут, когда вертолет снабженческий ждать, чтобы парней с ними отсюда отправить… Эй, у кого мобильник играет?

Странное гудение, сопровождавшее последний монолог Вована, слышали все, но что это был за звук, стало понятно только тогда, когда Князь начал лихорадочно хлопать себя по карманам, а над двориком зазвучала до боли знакомая реконструкторам «Шапка-невидимка», модифицированный и подстроенный под суровую прозу жизни вариант мелодии «В гостях у сказки». Телефон Ивана нашел-таки сеть и ожил.

— Кот звонит, — Князь даже растерялся, недоверчиво глядя на загоревшийся экран. Он уже успел отвыкнуть от благ цивилизации.

Шурик Никитин, в просторечье именуемый Котом, был оставлен на время отъезда Ивана Есипова администратором клуба.

— Так отвечай, чего спишь?!? — хором взвыли «гладиаторцы».

— Да, Саш, — сказал Иван, поднося трубку к уху.

Кот орал так, что слышно было не только Ивану, но и всем вокруг.

— Ваня! Живой! Вы сейчас где? Я тебя уже два дня разыскать пытаюсь!

— Кот, ты не поверишь, мы сидим в Сибири, близ Тюмени.

— Какого хрена вы там забыли?

— Ничего мы не забывали. Короче, это долгая история. Потом объясню.

— Забито плотно. А вообще закругляйтесь со своей Тюменью и двигайте назад в Тулу. Здесь черт-те что творится, сумасшедший дом какой-то.

— Что стряслось? Пожар, что ли?

— Какой, на хрен, пожар? Тут полгорода с лица земли стерло, а вместо него лес вырос. У нас за забором, где раньше стоянка была, теперь грибы собирать можно. А какие-то уроды в камуфляже клубы шмонают по поводу холодного оружия. Мы свое пока на чердаке под заготовками заныкали, но чую это не надолго. Нам самим без него труба настанет.

— Погоди, постой, — оборвал захлебывающийся монолог подчиненного встревоженный Иван. — Давай-ка поподробнее. Что случилось-то?

— Чертов конец света случился, — уже спокойнее отвечал Кот. — В четверг, вскоре после вашего отъезда. Мы же с Кипелычем дежурить оставались. Ну, так вот, часов в шесть утра все вдруг затряслось, как будто поезд товарный где-то рядом прошел. Кипелыч еще посмеялся — мол, до землетрясения дожили. А минут через десять выхожу на крыльцо покурить и понять не могу, куда меня занесло — воздух свежий, птички от меня врассыпную полетели… Деревья из-за забора виднеются, и просвета среди них не заметно. Бредня какая-то. Я поначалу глазам не поверил, Кипелыча позвал, но глюк оказался коллективным.

— А дома куда подевались?

— Не знаю. В лесу их точно нет. Вань, Христом Богом прошу: приезжайте! Чем быстрее, тем лучше, потому что дело дрянь. Озеленение-то спонтанное — хрен бы с ним, хотя на нервы давит. Тут другая фигня пошла. В тот же самый четверг, ближе к вечеру, заявляется к нам чувак при погонах и начинает бумажкой размахивать: мол, вы, волки тряпочные, нарушаете законы, холодное оружие храните… Короче, вот вам ордер на обыск. Хорошо хоть попал на Алекса. Тот пока ему и его лейтенантикам по мозгам ездил, мы все, что могли, попрятали. Остались только ломы варенные-переваренные, на которые даже ролевики не скинутся. Так эти козлы и их выгребли подчистую, да еще с такими радостными лицами, будто кла…

Голос Кота вдруг оборвался, послышались короткие гудки.

— Да чтоб тебя… — со злостью зарычал Иван, ища в списке звонков Сашкин номер. — Как всегда, в самый подходящий момент…

— Ребята, вы слышали? — прошептал Тема. — И почему мне все это так не нравится?

— Не знаю, — покачал головой Глеб. — Но я с тобой солидарен.

А между тем в телефонной трубке вместо желаемых длинных гудков стоял только противный писк. После третьей попытки Иван, сдавшись, начал набирать какой-то номер вручную.

— Кому звонить будешь?

— На городской номер базы.

Теперь в трубке воцарилось молчание. Оно длилось долго, а завершилось каким-то сухим щелчком. Иван посмотрел на экран и устало выругался.

— Зарядка сдохла?

— Нет. Сеть ушла окончательно. Черт бы их побрал…

Князь сунул мобильник обратно в карман и начал растирать переносицу.

— Все паршиво? — с участием спросил Вован.

— По-моему, еще хуже, — потерянно отвечал Князь. — В Тулу нам надо. Как скоро этот ваш вертолет здесь будет?

— Навскидку не скажу. Это там, на Земле, узнавать надо. Сейчас, как буду с ними связываться, спрошу.

— Было бы великолепно. Тогда мы пока амуницией займемся. Где у вас точило?

— Вон в том сарае, что ближе к забору. Там мастерская оборудована. Генератор персональный, сейчас запущу. Если будет глохнуть — не пугайтесь, с ним такое часто бывает. Ну, пользуйтесь на здоровье, а я пойду донесение сочинять. Нелегкая работенка…

Точил в мастерской оказалось аж два. Одно сразу занял Глеб, а за второе — вот уж зрелище, какого никто из старого состава «гладиаторцев» давненько не видел, а молодежь даже не предполагала — встал сам Иван, обмотав голову найденной здесь же в мастерской старой тряпкой и разом приобретя сходство с кочевником-бедуином. И работа закипела, посыпались искры, полетела мелкая абразивная пыль…

Правда, работа закипела для двоих, а остальным «гладиаторцам» ввиду отсутствия инструмента оставалось только сидеть на бревнышках и предаваться унылому созерцанию. Настроение было упадочническое. По сути, Кот не сообщил ничего особенного, кроме, разве что, упоминания милицейского рейда. Но у каждого из парней, успевших постигнуть суть Сумеречья, было неспокойно на сердце. Слишком уж выросший в одночасье под стенами «Княжеграда» лес напоминал те чудеса, что творились с ними самими примерно в то самое время.

Минут через двадцать в мастерскую мрачнее грозовой тучи вернулся новоявленный шеф ликвидаторов, остановился посреди помещения и оглянулся по сторонам.

— Так, мужики, вам какую новость сначала? Плохую? Или еще хуже?

Иван отключил станок и отложил меч.

— В хронологическом порядке, — сказал он. — Ты меня уже ничем не удивишь.

— А попробую. Итак, первая аксиома: дела у нас — прямо таки гасите свет!

— Надо же? Я бы ни за что не догадался.

— Нет, Ваня, ты не понял. Если я говорю, что дело — ДРЯНЬ, значит, оно действительно ДРЯНЬ. Директива о полной боевой готовности — это не нашего руководства выдумка оказалась. Приказ пришел из Москвы и адресовался всем подразделениям.

— Погоди… то есть…

— То есть, кавардак сейчас творится по всей нашей широкой и необъятной родной стране. Не знаю уж, кто смог заварить кашу в таких масштабах, да теперь, наверное, и не важно. Во-вторых, с подкреплением мы обломались. Большая Земля показала нам большую фигу и посоветовала, если уж совсем припечет, набирать ополчение из местного населения. Впрочем, вас-то эта беда не касается. Это наше, личное. А в-третьих, вертолета не будет еще долго. Могильный туман у них там, видите ли, слишком густой — нет условий для полета, и никаких распоряжений по поводу воздушной техники не поступало. Так что, кажется, вы здесь застряли основательно.

Князь сдернул с лица повязку, швырнул ее на пол и в сердцах выдал длинную, красочную, изобилующую подробностями фразу, не поддающуюся воспроизведению.

— Ну, ты силен, — с уважением посмотрел на него Вован.

— Раз нет вертолета, будем своим ходом выбираться, — немного успокоившись, заявил Князь.

— Ты это всерьез говоришь, или все-таки шутишь? Вы же на здешние места уже понасмотрелись — так прикинь, далеко ли своим ходом уйдете? Проще у нас немного посидеть, переждать. А там, глядишь, туман схлынет, технику запустят…

— Ага, через недельку, месяц, а то и годик… У меня в Туле жена осталась, понимаешь? Родичи остались, люди, которые на меня рассчитывают. Остальные будут решать за себя сами, но я здесь торчать не собираюсь. Какие тут дороги поблизости имеются?

— Автомобильная дорога есть, — Вован смотрел на Князя, как на смертника. — Проходит всего в пяти километрах юго-западнее, аккурат за тем перелеском. Только пользы от нее вам будет мало. Здесь не ездит почти никто, да и навряд ли кто из дальнобойщиков такую компанию с собой возьмет. А чтобы с цивилизацией встретиться, по ней надо еще километров семьдесят отмахать до Свиточа. Свиточ — поясняю для неместных сразу — не какой-нибудь мегаполис, а захудалый городишко чуть побольше села в размерах. Есть еще железная дорога. Ближайшая станция — в Рудном. Но до него вам, ребята, добираться надо будет дня полтора, если напрямки и с проводником, знающим короткие пути. Мы верхами на кельпи, в полный галоп, и то больше половины дня тратили.

— У нас ведь все равно другого выхода нет.

— Добрый совет хотите? — Вован подозрительно оглянулся, но рядом не было никого, кроме «гладиаторцев». — Ведьмачку дождитесь.

— Зачем? Как проводницу?

— Мужики, учтите, я вам ничего не говорил. Все помнят, какой фокус она в Тугреневке выкинула с исчезновением?

— Может, и помним… — осторожно сказал Иван, пытающийся понять, куда клонит ликвидатор.

— Так вот, если кого интересует, это была Дверь. Рукотворная Дверь.

— Дверь?!? Вроде той, через которую мы сюда попали? То есть, получается, она тоже может их делать? Чего же ради мы тогда два дня тащились через леса и болота?

— Остынь, Ваня, не заводись. Раз шли пешком, значит, была на то причина. Зазря амазоночка ничего не делает. Но на ус намотай. Может статься, сумеешь убедить ее помочь. Понимаешь?

— Понимаю, — угрюмо сказал Иван. — Подождем. Тем более, нам все равно еще с оружием возиться и возиться…

Когда Вован ушел, Князь окинул подчиненных мрачным взглядом.

— Ну, что? Все все слышали. Кто-нибудь имеет желание сидеть здесь и ждать у моря погоды? Если да, поднимайте руки — я всего лишь хочу оценить расстановку сил.

Никакого движения со стороны аудитории не последовало. Как ни странно, даже Кустов, вечный оппонент, на этот раз не проголосовал «за».

— Хорошо. Я правильно понимаю, все согласны идти со мной?

— Нет уж, погоди, — встрял Пашка. — Не совсем так. Все согласны, что сидеть за забором и ждать, когда прилетит волшебник в голубом вертолете, и глупо, и стремно. Но ты для начала определись, какой путь выбираешь. Потому что, если надумаешь топать до дома пешочком, лично я лучше погощу у ликвидаторов, а потом, через месяц-другой поеду в Тулу и еще раньше тебя доберусь.

— Я, что, на дурака похож? — Иван обиделся по-настоящему. — О том, чтобы пешком идти, тут даже речи не заходило. У меня на данный момент только два варианта развития событий — либо мы сейчас уламываем Инари открыть Дверь и оказываемся дома в мгновение ока, либо отправляемся к железной дороге. Правда, где набрать денег на билеты, я пока еще не придумал. Если ко мне вопросов больше нет, начинаем хором ждать ведьмачку…

Но еще прежде, чем хоть кто-то смог сформулировать свой вопрос, Иван снова закрыл лицо тряпкой и склонился над точилом, отрешаясь от всего окружающего мира. Меч для него был сейчас куда интереснее. А вскоре всех сильно удивил Кустов, заочно и безоговорочно списанный «гладиаторцами» со счетов. Сразу после разговора с Вованом он впервые за все время, начиная с инцидента на болотах, отделился от коллектива, о чем-то пошушукался с ликвидаторами и исчез, прихватив с собой Петровича. Вернулся зам директора музея «Куликовские древности» уже тогда, когда Иван и Глеб выводили первую партию мечей набело. Да вернулся не пустым, а принес с собой… два лука! При виде ошарашенных лиц парней он вдруг ухмыльнулся, как не улыбался последние три дня.

— Ничего себе! — восхищенно выдохнул Шурик. — Где… где вы их взяли?

— Сынок, я по лукам степняков Юго-Восточной Европы диссертацию писал, когда ты еще пешком под стол ходил. Эти, конечно, не сложносоставные, но должны послужить верой и правдой.

Луки, действительно, были простенькими, с двумя самостоятельными ореховыми плечами, соединенными воедино долбленым ясеневым ложем, обмотанным бечевкой. И, тем не менее, натяг у них оказался очень даже неплохим — это оценили все.

— Отлично, — сказал Иван. — Но к ним нужны стрелы.

— И где же их взять?

— Сейчас разберемся. Дайте только лезвие довести.

Несколько финальных прикосновений к вращающемуся точильному камню, и клинок был готов. Князь сделал пару пробных взмахов — зауженное лезвие рассекало воздух с непривычно тонким свистом.

— Простой засечный удар пока помнишь, — прокомментировал Пашка. — Молодец. Хвалю. А что-нибудь более серьезное слабо? Слабо? Я так и знал… Вот до чего доводит сытая, спокойная семейная жизнь!

— Спокойная? Придумаешь тоже. Наружу пошли: тут места маловато.

Отойдя на безопасное расстояние от стены мастерской, Князь остановился и начал работу с мечом — медленно, даже как-то задумчиво. Вначале шли простые и четкие удары азбуки военно-исторического фехтования: засечные, подплужные, поземки, исполняемые попеременно левой и правой рукой. Но постепенно темп ускорялся, добавлялись новые элементы, финты, сдвойки и стройки, а под конец Иван и вовсе уже не рубил невидимого противника, а жонглировал клинком — то просто, то с подкруткой, то перебрасывая меч за спиной. У молодых, пока еще смутно представлявших, что такое показательные выступления, и у Петровича, совсем этого не представлявшего, отвисли челюсти. Даже ликвидаторы сбежались посмотреть на бесплатное шоу. В завершение Иван подбросил меч, тот завертелся в воздухе серебристым колесом и, точно притянутый магнитом, лег рукоятью в подставленную ладонь.

— Вроде, не забыл еще бурные юношеские годы и «крепостные» тренировки, — констатировал Князь, переводя дыхание. — А клинок легким стал, зараза… Чуть потяжелее зареченских «линеек». Хотя, если вспомнить, сколько металла с него сняли, так ничего удивительного.

— Ну, ты… ну, ты… ну, прямо Дункан Маклауд, — только и смог сказать восхищенный Женек, по-видимому, считая это высшей похвалой.

— Да не приведи Господь, — на полном серьезе ответил Иван.

— Где же ты с ним так играться научился? — в голосе Вована уважения прибавилось на порядок.

— Было время, и учителя были. Короче, кино кончилось, господа. Степаныч, точило свободно, принимайся за Зеленую Ярость. Глеб, на тебе клинки молодежи. Тема, Шурик, ищите, где хотите, но чтобы штук сто заготовок на древки стрел по девяносто сантиметров длиной через час здесь лежало. Володь, мне бы с тобой поговорить надо с глазу на глаз.

Раздав указания, Князь увел Вована в сторону, долго беседовал с ним, затем они вместе удалились, а вернулся Иван уже в одиночестве и с тяжелым мешочком в руках.

— Что это? — насторожился Кустов. — Неужели?..

— Они самые. Все-таки афера удалась.

Развязав мешочек, Иван вытряхнул на ладонь несколько игольчатых наконечников стрел. Сделаны те были кустарно, наспех, из обычного стального прута, обработанного все на том же точиле.

— А здоровы, здоровы, — удивился Петрович. Каждый наконечник был длиной с мизинец и заточен в форме конуса. — Такими и слона завалить можно.

— Это еще мелкие, — ответил Кустов. — Арбалетные. И не охотничьи, а на пробивание брони рассчитанные.

— Ладно вам придираться. Скажите спасибо за то, что есть.

Из ведьмаков первым на базе появился Хорт, равнодушно глянул на суетящихся «гладиаторцев», как на пустое место, поднялся по крыльцу и скрылся в доме. Инари показалась только спустя полчаса. Выглядела она смертельно уставшей и какой-то выцветшей, словно все прожитые годы разом легли тенью на лицо эльфийки. Глядя, как дроу понуро, нетвердой поступью бредет через двор, Глеб ощутил невольную тревогу. Что-то было не так. Не может быть, чтобы причина крылась только в усталости.

— А вы уже полностью в работе? — безуспешно попыталась улыбнуться ведьмачка, поравнявшись с честной компанией, дружно обстругивавшей нащипанные Темой и Шуриком деревяшки. Ясеневую колоду, послужившую исходным материалом, молодежь после непродолжительных, но оживленных торгов позаимствовала здесь же, у ликвидаторов.

— Инари, разъясни мне одну вещь, — в лоб спросил Иван, не удосужившись ответить. — Это правда, что ты можешь открывать Двери?

— Какие двери?

— Рукотворные, как ты их называешь. Если да, почему ты не сделала это еще у «Газели», когда мы только встретились? Почему мы два дня топали по лесу, рискуя жизнью, если могли оказаться в деревне в считанные секунды? Это, что, было так необходимо?

— Та-а-ак, — ведьмачка исподлобья глянула на Князя. — И кто же вам мои таланты расписал? Хорт, что ли?

— Никто не расписывал, — покривил душой Иван. — Я лично видел, как ты в Тугреневке во двор выходила, и рассказ твой слышал. И сложить два и два я пока могу.

— Можешь, только получается в итоге не то три, не то пять, — буркнула в ответ Инари, хотела, кажется, еще что-то добавить, но в итоге резко развернулась и молча направилась обратно к воротам.

— Куда это она подалась? — Князь даже опешил от неожиданности.

— По-моему, наша подруга обиделась, — предположил Пашка.

— На что? Я же просто задал вопрос!

— Ничего себе «просто», — фыркнул Петрович. — Да таким тоном только прокуроры в суде обвинения зачитывают. И это вместо благодарности за спасение.

— Благодарность я буду высказывать, когда в Туле окажусь. А с ее обидчивостью мы, я чую, тут еще с неделю куковать будем. Надо выправлять положение. Глеб? — елейным голосом позвал Князь.

— Ваня, учти, мне не нравится твой тон, — предупредил его «гладиаторец».

— Нравится… не нравится… спи, моя красавица. Ты с ней начинал шашни крутить, а не я. Думаешь, со стороны не заметно?

— Ничего я не…

— Ладно, не отмазывайся. Даже если я не прав, домой, полагаю, тебе хочется не меньше, чем остальным. А потому, вот вам, дорогой товарищ, задание от коллектива: догоняйте нашу красотку, пока она в лесах не исчезла, и проявляйте всю благовоспитанность, интеллигентность, настырность или что вы там обычно проявляете, чтобы девушек очаровать… Короче, мне интересен результат: ясный и внятный ответ, может она нам помочь или не может. Цель понятна?

— Козел ты, Ваня.

— Я в курсе.

Инари не успела скрыться из вида. Она направлялась к лесу, но шла медленно, и Глебу не составило большого труда догнать ее у самой опушки.

— Что-то забыл? — ровно спросила ведьмачка.

— Извиниться, — пояснил Глеб. — Не обращай на Ваню внимание. Он сам не свой от тех новостей, что в последние дни со всех сторон сыплются.

— Да я и не обращаю. Я к человеческой благодарности уже привыкла. А что, еще какие-то новости были?

— Куча. И все плохие. Но ты лучше скажи — с тобой-то что происходит? Ты сама не своя. Может, стоит на все забить и отоспаться? В конце концов, мы — люди взрослые, денек без твоей помощи как-нибудь протянем.

— Тут отдых не поможет. Это ведь не от усталости… просто старые раны беспокоят.

— Понятно…

— Сомневаюсь… Ты не будешь возражать, если мы где-нибудь здесь в теньке присядем? От движения только хуже становится.

— Нет, конечно, не буду.

Инари, тяжело опираясь на ствол дерева, опустилась в густую траву, стараясь держать спину прямо. Глеб расположился рядышком, поймал на себе тусклый взгляд ведьмачки и ободряюще улыбнулся. Ему вспомнились последние слова Ивана… Нет, про шашни Князь загнул. Для того чтобы начинать крутить любовь, нужна вполне определенная заинтересованность. А Инари… Она — хороший, умный собеседник, на нее можно положиться в моменты опасности, и, скорее всего, она окажется надежным другом. Но женской привлекательности в эльфийке нет. Сказывается, наверное, чужая кровь странного существа из странного мира. Она и сама будто чувствует это, и, хотя и ведет себя с Глебом свободнее, чем с остальными людьми, дистанция все же соблюдается. Да не просто дистанция, а целая пропасть проложена — неширокая, но бездонная.

— Где же ты так расцарапалась? — спросил «гладиаторец» вслух. — Или это секрет?

— Это не секрет. Это расплата за скорость.

— Что?

Инари вздохнула и потерла щеку.

— Не важно. Так что там насчет плохих новостей?

— Еще как важно, — парировал Глеб. — Так что там насчет царапин? Я ведь первый спросил.

Сочувствие сочувствием, но и обмолвка ведьмачки насчет скорости сильно заинтересовала «гладиаторца». Похоже, царапины были как-то связаны с той Дверью, что открывала Инари в Тугреневке.

— Слушай, какая тебе разница? Оставь меня в покое. Я хочу отдохнуть.

Ага, а только что не хотела…

— Раз спрашиваю, значит, наверное, разница есть. Странное ты существо, Энар. Сама людей отталкиваешь подальше, насколько возможно, а потом обижаешься — вот, мол, относятся, как непонятно к кому…

— Я предупреждала, что у меня скверный характер.

— Начинаю верить. Но неужели, это такая вещь, которой следует гордиться и выставлять напоказ?

Глаза ведьмачки яростно блеснули, однако уже ожидаемой Глебом вспышки неоправданной злости не последовало. Вместо этого дроу опустила голову и сдавленно ответила:

— Может, и не следует… Только по-другому не получается. Извини… этот приступ меня совсем вымотал, вот и рычу на всех, кто под руку попадется.

— Нет уж, дудки, — решительно заявил Глеб, руководствуясь каким-то шестым чувством, которое редко его подводило. — Слова здесь не помогут. Раскаяние надо доказать на деле.

— Что?!?

— Ты нас столько раз уже выручала, что я со счета сбился. Так прими теперь помощь от людей.

Инари скептически приподняла бровь.

— И чем же вы можете мне помочь? Ценным советом?

— Ты вот говоришь «старые раны». Воспаление, я правильно понимаю? А лекарства принимать ты пробовала?

Это было наитием, смутной, только начавшей оформляться идеей.

— Лекарства?

— Именно лекарства. Таблетки, мази… Да или нет? Только давай по-честному, без обманов.

— А толку? — Инари насупилась. — Они все равно не помогут. Я — нелюдь. Забываешь?

— Не забываю. То есть, даже не пыталась, получается?

— Нет, не пыталась! Доволен ответом? Где мне было их взять? Здесь, в лесу, ваши лекарства под кустами не валяются.

— Опять злиться начинаешь? Что я такого сверхъестественного сказал?

— Ничего.

— И то радует. А вообще-то мы сильно отклонились от темы. У нас в аптечке есть небольшой запас лекарств. Сильное обезболивающее там вряд ли найдется. Но даже таблетка обычного анальгина уймет боль часа на два, а то и на три. Принести? Попробуешь?

— Принеси, — сказала, сдаваясь, ведьмачка после долгого молчания.

— Вот и хорошо. Я сейчас. Только не уходи никуда.

Когда Глеб пулей влетел во двор базы, у остальных «гладиаторцев» вид был немного ошарашенный.

— Ну и спешка, — удивился Степаныч. — Неужели она тебя укусить захотела?

— Что у нас есть противовоспалительного? — спросил Глеб Князя, отмахиваясь от приятеля, как от назойливой мухи.

Иван на выездах заведовал походной аптечкой и лучше других бывал осведомлен о ее содержимом.

— Противовоспалительного? — Князь нахмурился, соображая. — Ничего серьезнее ампициллина. Если обеззараживающее нужно, то еще стрептоцида порошок имеется. А что случилось?

— Просто налаживаю контакт, как и заказывали. Дай мне ампициллин весь, что есть, и анальгин в довесок.

Иван порылся в сумке и отдал Глебу пузырьки с таблетками.

— Колись, у кого травма? — переспросил он. — У Инари, что ли?

— Какая разница? Ты же говорил, что тебе результат важен? Вот, стараюсь обеспечить.

Оставив озадаченных ребят вопросительно смотреть ему вслед, «гладиаторец» поспешил вернуться на опушку леса. Ведьмачка послушно ждала его там, нахохлившись и обхватив руками колени.

— Держи, — парень протянул ей пузырьки. — Из этих выпьешь сейчас одну штуку, она боль сбивает. Потом можно будет повторить, но только сильно не увлекайся. А эти — снимают воспаление. Их надо принимать по две три раза в день. Вообще, желательно, чтобы курс продлился не меньше недели, но у нас такого количества пилюль с собой нет. Этой коробочки должно хватить дня на три.

— Да у меня приступы дольше и не бывают…

— Они с приступами не связаны. Даже если будет казаться, что все прошло, допей их до конца. Кроме пользы ничего не будет.

— Понятно.

Инари ссыпала указанные ей таблетки в пригоршню, закинула в рот, захрустела, разжевывая, и поморщилась.

— На вкус не особо приятные, — согласился Глеб. — Поэтому проще их запивать водой и глотать.

— Учту на будущее, — ведьмачка сделала приличный глоток из фляжки. По окрестностям поплыл горьковатый травяной запах. — И быстро они начинают действовать?

— Все зависит от серьезности положения, но не сразу, конечно. Потерпи еще немного.

— Что ж, посмотрим…

— Не веришь?

— Честно сказать? Не очень. Мне кажется, с этим уже ничего поделать нельзя.

Еще пять минут они просто молчали, глядя на залитые солнцем луга с более темными пятнами теней от плывущих по небу облаков.

— Инари?

— Что?

— Можно мне задать тебе один интересный вопрос?

— Смотря о чем…

— Кто такие ведьмаки? Я имею в виду, кто они вообще такие? Понимаешь, я успел немного присмотреться к тому же самому Хорту. Вроде бы, он — обычный человек и по поведению, и по виду, и все равно ощущается в нем что-то странное, чужое…

Инари шумно вздохнула.

— Чужое, говоришь… Анорра ильмен, неужели и в самом деле со стороны так заметно?

— Заметно. Только не могу понять, что именно.

— Черный корень, что ж еще. Снадобье. Только это слишком длинная и скучная история. Давай лучше поговорим о плохих новостях.

— Тебе неприятны разговоры о ведьмаках? — «Гладиаторцу» вспомнилось, что в прошлый раз, в Тугреневке, эльфийка тоже постаралась замять эту тему.

— Мне они глубоко безразличны. Если пожелаешь вздремнуть, я могу рассказать тебе ее поближе к ночи. Да только сейчас тебя совсем не ведьмаки интересуют. Зачем кругами ходить?

— С чего ты взяла? — Глеб против воли начал заливаться краской.

— По голосу слышу. И вожак ваш сам не свой. Говори, что такого серьезного успело случиться в мое отсутствие?

— Тебе это, правда, интересно?

— Раз спрашиваю, значит, да.

— Хорошо, — вздохнул, смирившись с неизбежностью, Глеб. — Во-первых, вчера вечером, когда мы топали к Тугреневке, а ликвидаторы отсиживались в деревне, пережидая нашествие гнолов, сюда, на базу, было скинуто распоряжение привести весь состав в «готовность номер один». Во-вторых, тугреневские жители превратились в зомби. Хотя об этом куда подробнее может Женька поведать. Он с ними лично прошлой ночью общался. В-третьих, уже сегодня, вскоре после того, как мы на базу прибыли, Ивану дозвонился из Тулы наш одноклубник. По его словам, там творится что-то непонятное. Примерно в то же время, когда нас начало швырять по Дверям, — то есть, часов в шесть утра — у них раздался грохот, все затряслось, а потом выяснилось, что на месте домов, прямо за нашим забором, вырос лес. А позже…

— Какой лес? — прервала Глеба встревоженная ведьмачка.

— Лиственный. Густой. Больше ничего о нем не знаю, кроме того, что развалин от зданий в нем нет. Так это и вправду что-то серьезное означает?

— Это означает, что я тебя внимательно слушаю. Продолжай. Или новости закончились?

— Нет, конечно. Сашка еще успел добавить, что там, в Туле, идут какие-то странные обыски клубов на предмет холодного оружия, а потом связь оборвалась. Иван после всего услышанного сильно обеспокоился. Он и до того был настроен домой как можно быстрее возвращаться, а теперь и вовсе заторопился. Вован, еще будучи в Тугреневке, планировал переправить нас на Большую Землю с тем вертолетом, который им продовольствие привозит. Но, — и это, пожалуй, четвертая новость, — когда он связался со штабом, оттуда заявили, что никаких рейсов пока не будет, поскольку у них там сильный могильный туман, и шепотом добавили, что вчерашний приказ пришел из Москвы и предназначался не только для Тюмени, а вообще всем подразделениям. По всей стране, понимаешь?

— Понимаю. Продолжай, не нервничай.

— Да это, собственно говоря, все. В общем, мы сидим теперь, как у разбитого корыта. Дома что-то серьезное крутится само по себе, а нас заперли в Сибири. И, похоже, наглухо.

— И тут-то один добряк подсказал вашему Князю, что самым дешевым и быстрым способом выбраться из глухомани будет ведьмацкая Дверь, — подытожила Инари. — Ведь так и было, верно?

— Да никто…

— Лучше не ври, если не умеешь. Я даже отношения выяснять не пойду, честное слово. Мне просто интересно, кто таким умником оказался?

— Никто, — твердо произнес «гладиаторец», не намеренный закладывать Вована. — Иван сам додумался.

— В таком случае он у вас очень догадливый, — хмыкнула Инари, передернув плечами. — Знаешь что, Глеб? Спасибо за лекарства. Они хоть и не до конца помогают, но все равно уже намного лучше.

— Да всегда пожалуйста, — озадаченно пробормотал парень вслед ведьмачке, вдруг ни с того, ни с сего вскочившей на ноги и резво направившейся обратно, к видневшимся вдали строениям.

Глава 9. И снова к «Газели»

Кажется, таблетки и в самом деле благотворно повлияли на эльфийский организм, потому что прыти у ведьмачки прибавилось основательно. К тому моменту, как Глеб снова, в который раз за сегодняшний день, переступил порог ликвидаторской базы, Инари уже успела куда-то подеваться.

— Ну, и?.. — с надеждой спросил Иван, вбивавший наконечники в облагороженные древки стрел.

— Не знаю пока ничего. Весть о лесе ее обеспокоила, но предложений о помощи не последовало. И еще… Инари очень интересует, кто это нам про Дверь сказал.

— И ты признался?

— Нет. Заверил, что ты сам такой догадливый. Прими к сведению.

— Да я вообще собой горжусь все больше и больше, — Князь отряхнул со штанин мелкие стружки и глянул ввысь. — Господа, а вам не кажется, что облака густеют как-то торопливо? Или это я становлюсь таким подозрительным?..

Небо действительно начинали затягивать серые, низко плывущие тучи, и процесс шел быстро. Ненормально быстро для тихой, почти безветренной погоды.

— Кажется, дождик собирается, — взял на себя функции метеобюро Шурик. — Может, нам лучше в мастерскую перебазироваться? Там хоть места мало, зато крыша над головой есть. Эти щепки и без того непросохшие, вряд ли дополнительная порция водички их улучшит.

— Согласен, переезжайте, — кивнул Князь, явно думая о чем-то своем.

— Что-то не так?

— Смутное плохое предчувствие. Хотелось бы мне знать, о чем сейчас ведьмаки с ликвидаторами беседуют.

— А они беседуют?

— Я полагаю. Ведьмачка только-только пролетела через двор и в дом забежала, а все остальные уже там были

— Так может, она совсем не на беседу торопилась? — с невинным видом предположил Степаныч. — Может, там, в доме, единственный на всю округу санузел?

— Пашка, окстись, зачем санузел в сельской местности? Здесь вышел в лес и выбирай любой кустик, какой по душе придется.

— Так хочется же иногда почувствовать свою причастность к цивилизации!

Философский спор, достойный поручика Ржевского, имел все шансы получить дальнейшее развитие, но входная дверь дома, где заседали ликвидаторы, с грохотом распахнулась. На пороге показались ведьмаки. Они опять ругались: похоже, для них повышенный тон был единственно приемлемым способом общения.

— …И с чего ты взяла, что это повторяется? — рычал Хорт.

— Не прикидывайся дураком! Ты сам все слышал!

— Я слышал про пару чахлых деревьев посреди какого-то там города. Мало ли что где вырастет?!?

— За четверть часа? Это же сбой в кастовании, и невероятно сильный, раз округу трясло. Вспомни «Низам Поторо аглак», если ты его, конечно, хоть раз открывал!

— Чушь собачья! Бродничество обычное, и все.

— На Светлых землях? Даже не смешно! Говорю же, все началось там, а до нас докатились лишь отголоски!

— Какая уверенность! А про расстояния ты вспомнить не желаешь? Да если всех Зовущих в одну кучу согнать, и то ничего не выйдет. А из этих, — Хорт с нескрываемым презрением ткнул пальцем в сторону «гладиаторцев», возможно подразумевая под ними абстрактное человечество, — вообще никто на кастование не способен.

— КАКАЯ УВЕРЕННОСТЬ! — такого сарказма в голосе ведьмачки тулякам слышать еще не доводилось. — Не стоит по себе о чужих способностях судить.

— Я сужу о них по тому, что вокруг вижу. И с чего это ты вдруг воспылала горячей любовью к людям? В Вороньей долине Анга эт Иглин, помнится, даже ведьмакам на помощь прийти не пожелала! Человеческие забавы ее, видите ли, не касались…

— ЛОЖЬ!!! — Инари кричала в полный голос, а в небе, точно вторя ведьмачке, сонно ворочался гром. — Я пришла, как только смогла пробиться!!!

— Разумеется! Когда в долине остались лишь трупы, когда Старейшины подорвали себя вместе с Полуночными Воротами, а могильщики сползлись из нор жрать еще не остывшую мертвечину! Вот кто оказался настоящим победителем!

— Победил Каер Морхен. Трое ведь тогда уцелели!

— ДВОЕ!!! — рявкнул Хорт. — Кречет был уже обречен. Сама знаешь, что за дрянь эта слюна фаморов. Зорька не смогла ему помочь. А ты еще могла, если бы соизволила появиться!

— И помогла бы, если бы ТЫ не уволок его в Алагирь!

Вспышка молнии разорвала тучи аккурат над ликвидаторской базой. От грома содрогнулась земля. Гроза такой силы непременно должна была сопровождаться проливным дождем и шквалистым ветром, но ни того, ни другого не было в помине. Ладони ведьмачки начинали светиться, сиреневые глаза заливала молочная белизна. В сгустившемся сумраке это было особенно заметно.

— Мама мия, — Иван попятился, оттесняя прочь Тему, так и застывшего на пороге мастерской с охапкой недоделанных стрел, — я-то думал, что у моей Ольки вспыльчивый характер! Да она настоящий ангел по сравнению с этой кошкой! Слушайте, если ее сейчас не успокоить, нас всех здесь поджарит, как нечего делать!

Новый всполох над головами окончательно убедил «гладиаторцев» искать убежища под крышей сарая. Единственным, кого никоим образом не взволновало происходящее, оказался полуседой ведьмак.

— Ага, значит, я должен был бросить его там, или сидеть рядом и смотреть, как он загинается? В отличие от тебя я хоть что-то попытался сделать… нелюдь!

Инари резко отшатнулась назад, будто ей дали пощечину.

— Зато ты… — она даже задохнулась от злости. — Можно подумать, что ты все еще ЧЕЛОВЕК!..

— Конечно. Ты сама меня так назвала. Забыла? Короткая у тебя память, Энар. Короче людской. А может, это от старости? Тогда вешай мечи на стенку и ступай в Каер Морхен, греться у камина, а не путайся под ногами!

— От старости, говоришь? Ну, полюбуйся-ка на эту старость! ГАРХА ЭДО!!!

Пальцы ведьмачки засияли совсем уж нестерпимым блеском, и как знать, чем закончилась бы ссора, если бы не выскочивший на крыльцо Вован.

— Хватит!!! — рявкнул он, вклиниваясь между ведьмаками. — Хорош, я сказал. Никаких поединков в пределах этого двора! Если окончательно решили поубивать друг друга, то флаг вам в руки и энное количество гектаров земли по ту сторону забора. А мне здесь не нужны ни порубленные перила, ни обуглившиеся стены, ни лужи крови на земле. Все ясно?

Хорт утвердительно склонил голову. Ведьмачка что-то пробормотала.

— Не слышу!

— ПОНЯТНО!!! И все равно, это был прорыв, и его надо убирать, пока он не начал использоваться по назначению. Если еще не начал использоваться…

— Не верю, — огрызнулся Хорт. — Но даже если так, со своими подопечными разбирайся сама. Забавы дроу меня не касаются.

Он отвернулся и пошел прочь, не торопясь и не оглядываясь.

— Скотина, — сквозь зубы процедила Инари, прерывисто всхлипнула и закинула голову кверху.

У ведьмачки шла носом кровь.

— Совсем с ума посходили, — буркнул Вован, ушел в дом, вернулся и вынес смоченный водой носовой платок. — На, приложи. От жары, что ли, беситесь?

— Нет… — мрачно ответила Инари, усевшись на нижней ступеньке крыльца.

— Тогда чего вам в этой жизни не хватает? Он тебе ни вчера, ни сегодня дорогу не перебегал. Ты ему, вроде, тоже. А если что раньше было, так оно давно прошло. Что теперь толку былое ворошить? У нас вот более серьезные проблемы назревают, неужели они не достаточная причина, чтобы заключить перемирие?

— Лучше не вмешивайся, — вскинулась ведьмачка. — Это не вашего ума дело.

— Конечно. Куда уж нам, детишкам, постичь серьезность проблемы?!?

— Вот видишь? Ты и сам все понимаешь.

— Я понимаю, что тебе для полного счастья еще с кем-нибудь поругаться надо, и ты лихорадочно подыскиваешь кандидатуру.

— Ни с кем я ругаться не собираюсь.

— Точно? Вот и замечательно. Значит, разрядилась и успокоилась. Может, повторишь сейчас по-нормальному, не повышая голоса, то, что пыталась сказать минут десять назад?

— Повторю. Только пускай люди из Тулы сюда подойдут…

Пока туляки все еще с некоторой опаской рассаживались вокруг крыльца, а Вован вызывал на сходку ликвидаторов, погода с неуловимой быстротой начала улучшаться. Тучи редели и истончались, проглянуло солнышко.

— Смотри-ка, — шепнул Петрович Глебу. — Успокоилась девочка, и на улице разгулялось…

— Вы думаете, это она грозу вызвала? — не поверил «гладиаторец». Он, конечно, видел уже реальное применение магии дроу, но в том, что ведьмачка может управлять погодой, сильно сомневался. Да она и сама не далее, как два дня назад, утверждала, что бытовая магия темным эльфам не доступна.

— Как знать… как знать… — протянул Петрович.

— Есть одно житейское правило, — заявила Инари, когда все заняли свои места. — Ему в Каер Морхен начинали учить раньше, чем формулам заклятий. Оно гласит: «Заклинания часто не удаются. А особенно часто они не удаются, если кастующий не соразмеряет свои желания и возможности».

— Это мы заметили, — с серьезной миной кивнул Пашка прежде, чем Иван успел двинуть его локтем под ребра, предлагая помолчать.

— Этого вы не могли заметить, — холодно сверкнула глазами ведьмачка, — поскольку ни одного серьезного заклинания еще не видели. А если ты имеешь в виду эту тряпочку, — она потрясла разукрашенный темно-бурыми пятнами платок, — то чертовски ошибаешься. Здесь совсем другая история, вас не касающаяся. А надо вам знать вот что. Если заклятие не удается — я сейчас говорю о сильных заклятиях — то, в лучшем случае, кастующего размазывает по стенке, а в худшем то место, где он находится, попросту выворачивает наизнанку.

— Это как? — удивился Вован, которому услышанное, кажется, тоже было в новинку.

— Происходит замещение. Кусок вашего мира с центром в месте нахождения колдуна выбрасывает в один из Пограничных миров, притягивая взамен кусок того мира. Окрестности при этом трясет в прямом и переносном смысле слова, тьма разбегается, как круги от брошенного в воду камня, а в самых слабых местах мирового полотна, затронутого тьмой, образуются прорывы. Ничего не напоминает описание?

— Рассказ Кота, — растерянно пробормотал Глеб. — Точь-в-точь. И взрыв был, и лес, черт знает откуда появившийся. Ведь есть же лесные миры?

— Есть. Леса во многих мирах есть. В том же самом Чернолесье, или в Закатных Холмах… Хотя, если прорыв все-таки произошел и если он произошел в Чернолесье, то с человеческой точки зрения я вашим друзьям не завидую.

— А что, такое страшное место? — спросил Князь.

— Кому как. Мне, например, дом родной. А люди — те, кто знает, — его сторонятся всеми силами. Даже из ведьмаков туда мало кто по своей воле ходил.

— И еще меньше возвращались, — подсказал Ленька.

— Возвращались. Еще как возвращались. Ты, если уж Хорта слушаешь, напоминай ему время от времени, что рассказывать лучше о том, что сам видел, а не о том, что слышал за кружкой вина.

— Отвлекаешься от темы, — терпеливо напомнил Вован.

— Отвлекаюсь, — согласилась ведьмачка на редкость мирно. — Чернолесье — дикий мир, и плохо, если оно появляется вблизи человеческого жилья. Ведь прорыв не зарастает сам собой, миры так и остаются соединенными.

— То есть, по-твоему, мы, когда домой вернемся, сможем с этими чернолесцами друг к другу в гости ходить? — подытожил Пашка.

— Сможете. Хотя не уверена, что там вам будут рады.

— Звучит фантастически, — признался Иван.

— Сказать по-честному? Я бы предпочла, чтобы для вас все это так и осталось фантастикой. Только слишком уж много совпадений получается. У меня мысль о сбое в заклинании еще при встрече с волной тьмы возникла. Правда, я-то думала, что он где-то здесь, у нас случился. А чтобы волна за несколько тысяч километров прокатилась… Даже представить не могу, что должно было произойти. Но уж точно ничего хорошего.

— Изумительно! — Иван все-таки добрался до сигареты и закурил. Степаныч и пара ликвидаторов последовали его примеру. — То, что все плохо, мы сегодня слышали уже два раза. Ты говоришь это в третий. Верить, конечно, чертовски не хочется, но, кажется, придется…

— Но тогда нам тем более надо торопиться, — забеспокоился Шурик. — Чего же мы здесь прохлаждаемся?

— А что, по-твоему, надо делать? — прищурился Иван, выдохнув тонкую струйку дыма.

— Брать сумки в зубы и двигать в это Каменное, Угольное, или как его там. К железной дороге, короче!

— В Рудное, что ли? — сообразила ведьмачка. — Ох, и не скоро же вы дотуда доберетесь.

— Почему не скоро? Полтора дня, и на месте.

— Если напрямик, то да. Только сейчас к Рудному нет прямой дороги. В ту сторону через трясину вообще нет пути, только с поздней осени, когда подмораживает, и до весенней распутицы. Сейчас же придется делать огромный крюк — выходить на автомобильную трассу, по ней подниматься к Свиточу. Оттуда, не доходя до города, сворачивать на грунтовую дорогу. Она в конце концов к рельсам выведет, но по ним до станции еще километров шестьдесят идти придется. Рассчитывайте дня на четыре, не меньше.

— На четыре? — Шурик с подозрением обернулся к Вовану. — А как же за полдня? На кельпи?

— Так вот, кто вас просвещал?

— Ну, было немного… — смущенный ликвидатор скреб в затылке. — Но я же только правду рассказывал.

— Правду, не спорю. А не помнишь, когда мы туда ездили?

— Почему? Помню, конечно. В ноябре прошлого года. Так я-то думал, что эта тропка круглый год открыта…

— Как видишь, не круглый.

— Четыре дня одной дороги, — между тем считал Иван вслух. — С сегодняшним — пять. Плюс неизвестно, как там поезда ходят…

— Если их вообще не застопорили, пока все не утрясется, — добавил Женек, сплюнув через перила.

— Допустим, день ожидания. Шесть. Плюс дня два ехать до Москвы, и еще оттуда полдня до дома… Почти девять… Даже при удачном раскладе больше недели получается. Черт, это сколько всего произойти успеет?!?

— Много. И рассчитывай сразу по полторы-две тысячи с носа за билеты. Ты такие деньги с собой возишь?

— Нет… — Иван совсем сник. — И что же нам тогда делать?

— Вам — доделывать стрелы, раз уж взялись, — ответила ведьмачка, — а мне — немного подумать.

«Немного» по эльфийским меркам, кажется, слегка отличалось от «немного» по меркам человеческим. Спустя час Инари по-прежнему сидела на крыльце, уткнувшись подбородком в скрещенные на коленях руки и изучая утоптанную землю двора. О существовании «гладиаторцев» она словно забыла. Князь, обуреваемый желанием в деликатной форме напомнить о себе, нарезал вокруг ведьмачки круги до тех пор, пока не получил совет не мельтешить перед глазами.

— Я все больше и больше поражаюсь на нашу спутницу, — раздраженно заявил он, вернувшись к остальным. — Мало того, что у нее склонность к истерикам вдруг проявилась, так теперь еще и понты в разговоре проскальзывать начинают. И вообще, о чем можно так долго размышлять? Я бы за это время трехтомный трактат по философии успел накатать!

Между тем, Инари снова, в который раз, прокручивала в мыслях восстановленную по рассказам людей и ее собственным наблюдениям хронологию событий. И с каждым повтором то объяснение, что она предложила ликвидаторам, самой ведьмачке нравилось все меньше и меньше. Да, неудачное кастование вполне могло все расставить по своим местам, и, тем не менее, что-то не состыковывалось ни в какую. Но, что именно, Инари понять не могла, хотя нутром чуяла неладное. А больше всего ей были не по душе огромные размеры охваченной переменами земли. Хорт, хоть он и сволочь последняя, все-таки прав: ни один колдун на такое не способен. Это только в сказках чародеи по легкому мановению руки перемещают горы и крадут с неба звезды.

А если не кастование, тогда что? Ничего другого ей в голову пока не приходило, однако запросто могло оказаться, что там, в эпицентре, произошло еще что-то, чего люди не заметили или сочли не важным. Выяснить это можно только на месте… Так что же ей делать? Бросаться, очертя голову, в мир, где, как говорят, людей больше, чем муравьев в муравейнике? Весьма опрометчивое решение с учетом того, что Хорт поторопился умыть руки. Стало быть, рассчитывать ведьмачке придется только на свои силы. Хватит ли их, чтобы залатать прорыв, если он и вправду там имеется? Должно хватить, если подойти к делу с умом. Уж кому-кому, а дроу для уничтожения Дверей и Ворот вовсе не обязательно героически кончать жизнь самоубийством. Да и ведьмакам не обязательно. Инари так и не смогла понять, что побудило Старейшин в Вороньей долине, мягко говоря, нерационально распорядиться Силой, зато она прекрасно понимала, отчего ее не поставили в известность о проводящейся кампании. ДА ВЫ ЧТО!!! Как можно раскрывать свои планы созданию тьмы?!? Ведь сказано в «Своде честных словес» Драгомила Ксара, первого и истинного главы Каер Морхен: «Свет — есть добро. Тьма — есть зло. И все, что приходит из тьмы, есть зло изначальное и беспросветное. Ибо, как мышь рождает мышь, а лев рождает льва, так и тьма порождает только тьму, но не свет». А потом еще страниц сто пятьдесят рассуждений на ту же тему. Разумеется, любой из Верховного Совета ведьмацкой школы тоже знал увесистое творение Ксара наизусть и, в отличие от Инари, свято верил каждому слову. А то, что вышеупомянутое создание может и, более того, желает выступить на стороне света, в убеленные благородными сединами головы Старейшин так и не уложилось.

Навряд ли Хорт был подробно осведомлен о сути непростых отношений эльфийки и Верховного Совета. Его тоже не слишком-то жаловали в святая святых Каер Морхен: во-первых, из-за происхождения — он, в отличие от абсолютного большинства собратьев по оружию, до Посвящения действительно был человеком и по отцу, и по матери, — а во-вторых, из-за потрясающего упрямства, достойного скорее отдельных особей из отряда непарнокопытных, чем представителя благородной ведьмацкой профессии. Чего стоило хотя бы спонтанное, произошедшее на два года раньше срока, Посвящение, о котором Инари многократно слышала от Велегоды? Ее старый друг до конца своих дней, вспоминая об этом событии, ошалело качал головой. Мыслимо ли — какой-то мальчишка, к магии не способный вообще и даже элементарный хал-кост сотворить не умеющий, и вот так с ходу-налету, не иначе, как кулаками и лбом проламывает себе путь в ведьмаки! А потом заявляет во всеуслышание, что повторять заученные слова присяги перед лицом Совета не намерен, поскольку уже принес клятву верности в Залах Посвящения, а кому — их не касается. После чего разворачивается и преспокойно покидает стены ведьмацкой обители, оставив Старейшин переваривать услышанное…

Однако нелюбовь нелюбовью, а в Воронью долину Хорта призвали. В отличие от Инари, которая узнала о том, что что-то вообще происходит, только когда поднялась черная буря. Для человеческого глаза буря выглядела, как обычный ураган, но этот ураган пронизывал все миры, перемешивая их обитателей, словно карточную колоду, проминая или же наоборот вспучивая землю, превращая скалы в груды мелкого щебня, а деревья в изувеченный сухостой. И не нужно было быть магом, чтобы расслышать в вое ветра многоголосый рев, крики и стоны. Не на шутку встревоженная ведьмачка первым делом попыталась окликнуть Велегоду, чтобы не соваться в пекло в одиночку. И какова же была ее растерянность, когда он отозвался как раз оттуда, из этой дьявольской круговерти. Велегода был уже там. Они все были там. Все, кто смог ответить, и их голоса звучали все тише, не то отдаляясь, не то ослабевая.

И тогда Инари, не думая о последствиях своего поступка, бросилась на помощь, даже не проламывая, а процарапывая себе дорогу туда, где еще слышались знакомые звуки. Ее выбросило на восточном склоне Вороньей долины, кишащей фаморами и навями, ровно за две секунды до того, как Велегода рухнул наземь под ударами когтистых лап. Времени на размышления не оставалось, и ведьмачка поступила так, как подсказал ей инстинкт. Взрыв люмена заставил привыкших к кромешной тьме бледнокожих тварей шарахнуться прочь в секундном замешательстве. Этой секунды вполне хватило Инари, чтобы сгрести в охапку истекающего кровью ведьмака и утянуть его за собой в Чернолесье. Ни Старейшин, ни Ворот она тогда не видела. Дверь едва успела закрыться за ними, когда мир встряхнуло до основания, и все затихло. Буря улеглась, и эльфийка осталась посреди знакомого ей и оттого почти безопасного леса с тяжело раненым другом на руках. Больше получаса ушло у нее на то, чтобы хоть как-то подлатать Велегоду. Раны ведьмака сами по себе вызывали опасение, но куда хуже было то, что в них попала слизь фаморов — смертельная отрава для всего живого. А этот упрямец, едва-едва придя в сознание, вместо того, чтобы сказать спасибо за своевременную помощь, заявил, что возвращается назад. Пытаться переубедить Велегоду было равноценно попытке остановить быка, увидавшего вдали красную тряпку. Прекрасно зная это, ведьмачка не стала тратить время и нервы на бесполезные споры — только плюнула в сердцах и последовала за своим старым приятелем. Не могла же она бросить его на произвол судьбы после всего случившегося!

Воронья долина встретила их зловещей тишиной и запахом горелого мяса. В грудах обуглившихся тел почти невозможно было отличить ведьмаков от нежити, только нави безошибочно определялись по чернеющим остовам крыльев. Способность к полету их не спасла. В тот проклятый день перестал существовать Каер Морхен. Из более чем полусотни бойцов, пришедших в Воронью долину, уцелели лишь Велегода и, как выяснилось намного позже, Хорт, которого долг перед Верховным Советом никогда не тяготил. В то время, пока Инари отбивала приятеля у стаи фаморов, Хорт уже тащил в урочище Алагирь к ведунье Зарине, которую он упорно называл Зорькой, находящегося при последнем издыхании Кречета. Поэтому в момент, когда в Вороньей долине что-то произошло, ведьмак тоже оказался на безопасном расстоянии. Кстати, идею о взрыве Старейшинами Полуночных Ворот высказал Велегода, и, скорее всего от него это перенял Хорт, точно так же не бывший непосредственным свидетелем случившегося. Инари не была бы столь категорична. Она хорошо помнила то, что предстало перед их глазами в долине. Смерть, смерть и еще раз смерть. Слабое угасающее эхо витало в воздухе, но было ли это следом уничтоженных Ворот или остатком сильного заклинания никто тогда не проверял, а по внешнему виду все куда больше походило на качественно исполненный огненный шторм. Вот только кто мог такое сотворить, ведьмачка не представляла даже отдаленно.

Хорт по устоявшейся привычке во всех случившихся бедах обвинял «проклятую нелюдь». Кто бы сомневался! Порой Инари казалось, что даже удержать ведьмака в этом мире смогла лишь их обоюдная ненависть — именно что удержать, на самой грани, потому что больше на памяти ведьмачки ни одному существу не удавалось перебороть попавший в кровь яд фаморов…

Порой она надеялась, что заблуждается. В конце концов, вся ее вина заключалась только в непреднамеренном опоздании, и еще неизвестно, смогло бы присутствие дроу как-то повлиять на ход событий или же нет. Спорить до хрипоты можно, сколько заблагорассудится, да только поправить что-либо уже нельзя. Можно лишь постараться не повторять прошлых ошибок. Вот сейчас, например, чутье подсказывает Инари, что надвигаются неприятности. Добро, если оно обманывает. Ну, а если нет?

Если нет, значит, ей как можно скорее надо туда, в город, о котором она до сих пор знала лишь понаслышке, в Тулу. Больше ведь некому. Каер Морхен давно не существует, а другие ведьмацкие школы ни разу не встречались эльфийке за ее долгую жизнь. Вполне возможно, что их вообще никогда не было. И даже Велегоду с собой не позвать: четырнадцатая зима уже миновала с тех пор, как он умер. Не от ран, не от болезни, а от старости. Старость — вот злейший враг из всех, какие есть на свете, ни людям, ни ведьмакам еще не удавалось ее победить. Говорят, что эльфы тоже, в конце концов, старятся… если успевают дожить. Что ж, Велегоды нет… Хорт слышать не хочет о том, что происходит в обжитом человеческом мире… Да черт бы с ним! Куда надежнее пускаться в дальний путь в одиночку, чем с таким спутником. Она прекрасно справится сама, если же в Туле и вправду не окажется ничего интересного, уйти в Чернолесье можно в любой момент, просто пробив Дверь. А для того, чтобы знать, куда именно отправляться, ей весьма пригодятся «гладиаторцы», жаждущие вернуться домой. Кажется, все-таки не зря судьба свела их в Бирючине.

Подведя под своими размышлениями жирную черту, Инари вскинула голову… и встретилась взглядом с Иваном. Оказывается, тот опять покинул подчиненных и теперь сидел напротив эльфийки и смотрел на нее добрыми, преданными глазами.

— Ну, скажи хоть что-нибудь, — попросил он.

— Так сколько, говоришь, придется добираться до Тулы вашими, человеческими способами?

Лицо Ивана вытянулось. Видать, не такой реплики он ждал.

— Восемь-девять дней при условии, что поезда все еще ходят по железной дороге. Если же их остановили, то это вообще гиблое дело.

— Восемь дней? Долговато…

— Долговато?!? Я бы сказал охрененно долго, в нынешней-то ситуации. К тому же билеты таких денег стоят, от которых у нас и третьей части не наберется. Ну, не рассчитывали мы на тур по Сибири.

— И было бы очень кстати, чтобы какая-нибудь добрая чародейка, взмахнув волшебной палочкой, за секунду перенесла вас назад, в родные стены. Я правильно улавливаю ход мыслей?

— А почему бы и нет? — прямо спросил Иван. — Раз уж ты все равно можешь это делать.

— Да потому, что как раз этого я делать не могу!

— То есть как?.. — опешил Князь, окончательно сбитый с толку.

— Очень просто. Вы, люди, любите делать выводы, не разобравшись, что к чему. Только перед тем, как бросаться обвинениями, нелишне было бы узнать, в чем отличие природных Дверей от тех, которые делают ведьмаки.

— В способе возникновения?

— Не только. Природная Дверь — это клочок земли, не важно, какого размера, по которому за время существования Двери может пройти некоторое количество людей, животных, или даже проедут машины, как в вашем случае. Больше их будет, или меньше, природной Двери от этого не холодно и не жарко. Она не заметит различия. Рукотворная ведьмацкая Дверь — это прорыв в пространстве, который чертовски трудно удержать и который так и норовит затянуться. Сквозь него может протиснуться только его создатель. Далее, если природная Дверь связывает два места почти напрямую и идущий сквозь нее успевает заметить только туман и легкий холодок, то ведьмацкая Дверь открывается в Междумирье — очень неуютное место, а там весь процесс пробивания Двери повторяется, на сей раз в ту точку, которая тебе нужна. Как видишь, пассажиры здесь не предполагаются. И последнее, для того, чтобы пробить Дверь, ведьмак должен четко представлять, куда он хочет попасть. В данном же случае я про вашу Тулу знаю только то, что она вообще существует.

— Но тогда надо всего-навсего найти подходящую природную Дверь, — не сдавался Иван.

— Жизнь была бы намного проще, если бы возле каждой из них стояла табличка с указанием маршрута. Да только ни один ведьмак и ни один Зовущий не возьмется предсказать, куда ведет та или иная Дверь. Результат может быть самым неожиданным.

— Ну, а та Дверь, через которую мы сюда попали? Она была неподалеку от Венева. Оттуда до Тулы добраться куда проще.

— Иван, мне кажется, ты меня вообще не слушаешь! Эта Дверь захлопнулась вскорости после вашего перемещения в Бирючину. Во всяком случае, к тому моменту, как на поляну вышла я, ее уже не было. Конечно, по остаточному эху я, скорее всего, смогу ее восстановить, но опять-таки это будет рукотворная Дверь только для меня одной.

Движимая вполне понятным благоразумием, Инари предпочла подстраховаться, подчеркивая, что сквозь рукотворные Двери может проходить только их хозяин. Будь все именно так, Воронью долину покинуло бы не четверо, а двое ведьмаков. В самом же деле, в случае крайней необходимости и при наличии некоторого опыта сквозь Междумирье можно было протащить за собой одного-двух спутников. Это означало лишнюю затрату сил, однако порой бывало необходимо. Но только не сейчас.

— Да неужели нет способа открыть эту самую Дверь пошире, чтобы все пролезли? — Князь никак не мог расстаться с пришедшейся ему по душе мыслью.

— Я уже сказала: «НЕТ!!!» Все, забудь об этом. Я хочу предложить кое-что другое. Но это потребует вашей помощи.

— Для начала скажи, что ты собираешься сделать, — насторожился Иван.

— Рехтир.

— Что???

— Рехтир, — терпеливо повторила ведьмачка. — Артефакт, по-вашему. Придется, конечно, повозиться, но штука удобная. Для него потребуется какая-нибудь вещь, сохранившая память о том месте, куда вы желаете отправиться. После соответствующей обработки она даже при слабом приложении Силы открывает крепкие Ворота, которых вполне должно хватить на восьмерых. А самое важное, при этом ведьмак не обязан хорошо знать, как выглядит та местность, куда его выведет рехтир.

— Ты сказала «восьмерых», — запоздало дошло до Ивана. — Но нас же только семеро…

— Семеро. Однако мне интересно своими глазами взглянуть, что у вас там делается. Поэтому я пойду с вами, хотите вы того или нет. Тем более что без меня рехтир все равно не заработает.

— Да разве я возражаю? — спохватился Иван, справедливо рассудив, что торговаться сейчас не в их интересах. — Напротив, милости просим. Мы будем очень рады видеть тебя у нас в «Княжеграде»!

— Вот и замечательно. Тогда ступайте, ищите что-то, что хранит твердую память о вашем… короче, о том, куда вы вернуться хотите. Что делать дальше, я потом объясню.

— Но что конкретно это может быть?

— Да что угодно. Камень, кусок доски, горсть земли, какая-нибудь другая вещь, являющаяся его частью.

— Понятно… Вот только ни кирпичей, ни досок мы с собой как-то не захватили.

Остальной отряд с интересом ожидал возвращения Ивана Есипова под стенами мастерской.

— И что она сказала? — нетерпеливо спросил Кустов. — Когда отправляемся?

— Пошли внутрь, — распорядился Князь. — Объявляю открытие «круглого стола».

Правда, круглого стола в сарае не обнаружилось, и его пришлось заменить обычным прямоугольным. Когда все присутствующие заняли места на табуретах и чурбанах, Иван вкратце пересказал свою беседу с ведьмачкой и тот способ, который она предложила.

— Вопросы будут? — поинтересовался он напоследок.

— А она гарантирует безопасность путешествия? — подал голос Петрович. — Или хотя бы того, что после ее рех-как-его-там мы точно окажемся в Туле, а не где-нибудь в дебрях Амазонки.

— Всегда хотел побывать на Амазонке, — размечтался Шурик. — Джунгли, райские птички, колибри всякие…

— Аллигаторы, пираньи, — подхватил скептически настроенный Артем.

— Пираньи-то ладно, — вмешался Пашка. — Есть там такая рыбка-паразит — кандиру называется. Представь себе — купаешься ты в речке на диком пляже без плавок, а она тихонько подплывает…

— Хватит, хватит, уважаемый, — оборвал его Иван. — Я и без того знаю, что ты просвещенный человек. Вынужден разочаровать тех, кто собрался на каникулы. Раз наша общая подруга собирается отправиться вместе с нами, значит, приложит все усилия, чтобы оказаться именно в Туле, а не у черта на куличках. Вопросы исчерпаны? Тогда спрашиваю я: у кого-нибудь есть наметки, что именно следует назначить рехтиром. Что-нибудь, что было бы частью нашей базы.

В мастерской воцарилась тишина. «Гладиаторцы» уныло подперев кулаками щеки, смотрели друг на друга.

— Меч? — с надеждой предположил Артем. — Мы же оружие на базе храним. Можно сказать, что оно — часть «Княжеграда».

— Ага. Заказываем на стороне и таскаем с собой по всем выездам. Не то.

— Доспехи или костюмы?

— Не то. С равным успехом можно сказать, что Степаныч — часть «Княжеграда». Он, когда над заказом работает, по неделе в мастерских обитает.

— А что? — приосанился Пашка. — Может, я и есть тот самый артефакт-хрен-выговоришь?

— Будь на твоем месте Алекс, я бы не сомневался, — отозвался Иван. — Тот может и не артефакт, но на роль живого ископаемого точно сошел бы. А вам, Павел Алексеич, еще расти и расти.

— Отвлекаетесь от темы, — напомнил Глеб. — Шевелите мозгами, что мы еще такого могли с собой прихватить? Что-нибудь, что сохраняло бы память.

— Да ничего, — вздохнул Шурик. — Ничего у нас больше нет.

Артем замялся, разом приобретя виноватый вид.

— А если вот так подумать… — неуверенно начал он. — Я просто хотел сказать… Что может сохранить память о месте лучше, чем его фотография?

Иван звезданул кулаком по столу.

— Точно! Первая светлая мысль за сегодняшний день! Темка, обещаю: когда вернемся, приму тебя в дружинники без испытательного срока!

— А пользы от этой светлой мысли? — проворчал Пашка. — Фоток у нас все равно нет.

— Здесь нет. Но в «Газели» лежит сумка с товаром. А там, среди прочего, каталог нашей продукции и каскадерских выступлений. Я же брал его с собой в расчете новые контакты на фестивале завязывать. Кто бы мог подумать, что он еще на что-нибудь пригодится.

— То бишь, нам все-таки двигать обратно к «Газели»?

— Получается, что так. Я попробую договориться с ликвидаторами насчет кельпи, верхом будет намного быстрее.

— На протяжении последних двух дней, — задумчиво глядя в быстро удаляющуюся спину Князя, сказал Кустов, — меня мучает один и тот же вопрос: в какое дерьмо мы влипаем все глубже и глубже?

— Не знаю, — честно признался Глеб. — Но, судя по новостям из дома, к нам оно имеет самое непосредственное отношение.

Иван отсутствовал около четверти часа и объявился как раз тогда, когда на его поиски собирались отправить кого-нибудь из молодых.

— Комолов Глеб Константинович, — торжественно провозгласил он с порога. — Не будете ли вы так любезны подойти ко мне для небольшой беседы?

— Чего надо? — подозрительно спросил «гладиаторец». Несвойственная Князю в обыденной жизни галантность внушала невольные подозрения.

— Подойди, тогда скажу, — не купился на провокацию Иван.

Глеб вздохнул и выбрался из-за стола.

— Ну и?.. — спросил он, выходя наружу.

— Как ты смотришь на то, чтобы провести денек на лоне природы с глазу на глаз с очаровательной девушкой? — лукаво спросил Иван. — Только представь себе: вы и дикий первозданный лес, и никаких надоедливых гомо сапиенс вокруг.

— Ага, только толпы диких первозданных монстриков. Короче говоря, ты хочешь, чтобы мы с Инари съездили за фотографией? Вдвоем?

— Ты читаешь мои мысли.

— Нет, я просто разгадываю твои шарады. Разве мы не всей толпой должны были туда отправиться? Что толку бегать взад-вперед?

— Как выяснилось, не всей. Я так понял, что дело завязано не на одном только снимке. Нужно несколько компонентов и обряд, который наш ангел-хранитель не намерена проводить в походных условиях.

— А Инари о твоем гениальном плане уже знает?

— Конечно. Она сама мне заявила, что ей в сопровождающие нужен всего один разумный человек, который был бы в курсе, что и где в «Газели» лежит.

— Между прочим, где лежит твой каталог, я не в курсе.

— Да чего там знать? Он в сумке с товаром сбоку засунут. Найдете без проблем. К тому же ты среди нас единственный, кто умеет действительно ездить верхом, а не издеваться над лошадью.

— Весомый аргумент, ничего не попишешь.

— Хочешь, назову другие? Ты — опытный, хладнокровный боец…

— Угу…

— …отлично зарекомендовал себя в предыдущих стычках с местными обитателями…

— Угу…

— …имеешь огромный опыт работы в полевых условиях…

— Угу…

— …по возвращении получишь почет и всеобщую благодарность…

— Угу. Или похороны за твой счет. И учти, если зажмешь, не поленюсь — с того света приду и стребую.

— Я так понимаю, ты согласен?

— А ты полагал, я откажусь? При огромной куче минусов у твоей затеи имеется один весомый плюс: что бы ни случилось во время поездки, это будет чертовски интересно.

— Вот и отлично, — обрадовался Иван. — Отправляетесь завтра на рассвете. Остальные распоряжения получишь у Инари. Можешь заняться этим хоть сейчас — она была в доме.

— Посмотрим…

Жилое помещение ликвидаторской базы оказалось под стать хозяевам. Напротив входной двери, приветствуя посетителей оскалом невероятно крупных желтоватых клыков, висела иссохшая голова очередной неизвестной твари. На полу была расстелена мохнатая рыжая шкура с черной полосой вдоль хребта — может, ее же, может, нет — но, во всяком случае, точно не медвежья. Из импровизированного холла в обе стороны шло по коридору. Глеб наугад заглянул направо. Коридор окончился комнаткой без окон с большим количеством разного рода аппаратуры, из которой «гладиаторцу» по призывным временам была знакома только рация. Посреди комнаты на отдельном столе, застеленном черной ворсистой тканью типа бархата, лежал… огромный хрустальный шар. Около него с мрачными-премрачными лицами сидели Ленька и Женек. Рядом с шаром валялся исписанный блокнот.

— Еще одна пятой величины… — бурчал Ленька. — Уже ближе. Слушай, как-то часто они повторяются. Не к добру. По-моему, этот черт нас обхаживает и примеривается. Надо Вовке сказать. Две с половиной по периметру. Где-то в районе Лисьей Старицы… Ну, это навки или чимпиль. Не страшно. На северо-востоке… — Ленька осекся, заметив посетителя. — Кого-то ищешь?

— Гадаете?

— Ага. И по всем приметам выходит, что премии нам в этом месяце не видать. Знакомься — сие есть мракометр. Чудо-вещь, если, конечно, правильно им пользоваться.

Глеб подошел поближе и заглянул в шар. Странно… Издали хрусталь выглядел почти прозрачным, вблизи же было заметно, что внутри шара висит плотное серебристо-белое облако, в котором то здесь, то там возникают разноцветные пятна, вспышки, завихрения, абсолютно бессмысленные и хаотичные.

— Мама мия, как вы тут разбираетесь? Лично я вижу только цветомузыку.

— Все приходит с опытом, — с гордостью сказал Женек. — Главное, что в отличие от прочей лабуды, эта работает и покуда без ошибок.

— Где Инари, не знаете?

— Поищи или на кухне, или в курилке. Она с Вовкой хотела что-то обсудить. Это, как выйдешь в прихожую, в другую сторону по коридору. Мимо не пройдешь.

Мимо действительно пройти было трудно, хотя бы оттого, что коридор как раз кухней и заканчивался. Кухня была проходной, из нее куда-то дальше вели еще две двери. Ведьмачка сидела за столом, задумчиво ковыряя ножом прозрачную, твердую лужицу на столешнице. Вован курил, устроившись на подоконнике.

— А вообще странно, — выпустив тонкую струйку дыма, сказал шеф ликвидаторов. — Если расплавило этот кусок, тогда почему мракометр не пострадал?

— Он крупнее раз в десять. Видимо, на него энергии не хватило. И, вообще, давно бы пора переключиться на что-нибудь постабильнее. Возьмите тот же самый кровавик… Он куда меньше места занимает, — ведьмачка повернула на пальце перстень, — хрустальный шар вы так с собой не потаскаете.

— Почему? Потаскать-то можно, но для использования его ведь еще устанавливать надо. В условиях, когда нужна быстрая реакция, неудобно, спору нет. А про перстни я уже думал. Было бы неплохо, только где их взять на всю ораву?

— Толпа у вас, конечно, большая, чтобы так беспокоиться…

— Шесть человек осталось, — Вован помрачнел. — Будем надеяться, что бзик у штаба пройдет быстро, и кого-нибудь нам все же подкинут в плане усиления. Иначе туго придется. А вопрос с перстнями надо проработать. Поможешь, если что?

— Без вопросов, как только освобожусь. Хотя не уверена, что это произойдет скоро. Что там еще случилось?

Последний вопрос относился к Глебу.

— Да ничего. Я пришел за распоряжениями.

— За какими… А, так ты и есть тот самый доброволец?

— По всей видимости, да.

— Меня постепенно начинает интересовать — а остальные у вас хоть что-то делают?

— Разумеется. Иван руководит, молодежь выполняет приказы, Пашка переводит стрелки, Кустов и Петрович живут сами по себе…

— Зашибись, — хмыкнул Вован. — А как в эту стройную схему вписываешься ты?

— Никак. Просто по устоявшейся привычке ввязываюсь во все, что обещает быть более-менее интересным. К тому же молодежь я бы в лес все равно не пустил — слишком опасно.

— А сам не боишься еще раз со зверьем схлестнуться? — прищурилась Инари.

— Зато будет, что вспомнить, если время останется.

— То есть, предыдущих встреч тебе для воспоминаний не достаточно?

Глеб пожал плечами.

— Все равно ведь кто-то должен туда отправиться. И потом, может, я всю жизнь мечтал проскакать на мохнатой собаколошади по кишащему монстрами лесу!

— Это вряд ли, — заулыбалась Инари. — Хотя, как знать… Монстров не обещаю, а вот лес точно будет. На ночь глядя, выезжать нет смысла, поэтому отправимся завтра с утра, а сегодня советую отдохнуть и не попадаться на глаза Ивану: он у вас, смотрю, любит придумывать работу для всех, кто под рукой окажется.

— Постараюсь, — заверил ведьмачку Глеб. — Только один нескромный вопрос — а спальные места здесь имеются, или сеновал, на крайний случай, чтобы не пришлось под забором отдыхать?

— Сейчас найдем. Пошли за мной…

Вован слез с подоконника и вперевалку направился к дальней двери. За ней оказался еще один коридор, узкий и длинный. Шеф ликвидаторов прошел мимо трех или четырех дверей, около следующей остановился.

— Вот… — за дверью скрывалась небольшая комнатка без окон, основную часть площади которой занимали четыре кровати. — Выбирай любую. Я бы тебе посоветовал проснуться к ужину, а там — как знаешь.

— А во сколько здесь ужин?

— Часика через два будем соображать. В общем, обстраивайся по собственному разумению.

Высказав такое напутствие, Вован покинул «гладиаторца». Глеб плюхнулся на первую попавшуюся кровать, про себя отметив: пружинная. Такие раритеты теперь сохранялись разве что в больницах, да самых захудалых ночлежках и имели обыкновение душераздирающе скрипеть. Эта, как ни странно, молчит. И слава богу! Интересно все-таки, откуда их раздобыли ликвидаторы? И что было раньше на месте их базы? Навряд ли они самостоятельно себе такие хоромы отгрохали. На жилую застройку не похоже. Какой-нибудь военный объект, запрятанный посреди глухих сибирских лесов? Полигон, или еще что в том же роде? Разве теперь узнаешь?

Глеб зевнул и откинулся на подушку, заснув еще в полете. Сон был крепким, и не о каком перерыве на ужин не зашло и речи. «Гладиаторец» не заметил, как пролетела вся ночь. Проснулся он от неприятного ощущения постороннего присутствия, хотя разглядеть что-либо в кромешной тьме не представлялось возможным. По соседству слышался храп: должно быть, в комнате расквартировался еще кто-то кроме него. Да и странно было бы ожидать отдельные апартаменты.

— Вставать пора, — сказала темнота приглушенным голосом ведьмачки. — Снаружи светает.

— Встать-то я встану, только здесь же не видно ни черта. Можешь свет включить?

— Могу…

Люмен мягко засиял, всплывая к невысокому потолку.

— Спасибо. Хотя я просил всего-навсего щелкнуть выключателем.

— Щелкать можно долго и упорно. Генератор опять сдох наравне с фонарями. Могильный туман слишком густой.

— Понятно, — вздохнул Глеб, садясь на кровати. — Кажется, тут это в порядке вещей.

— Совершенно верно. Поднимайся. Пойдем.

— Ну, пошли, пошли. Не отстанешь ведь!

— Хватит ныть. Сам вызвался в сопровождающие, я тебя не заставляла.

— Кто сказал, что я ною? Просто констатирую факт.

Глеб натянул брошенный с вечера в изголовье кровати свитер, перекинул через плечо перевязь и, отчаянно зевая, поплелся следом за ведьмачкой. Люмен бодро порхал вокруг так близко, что его можно было достать рукой. В пустынной кухне посреди стола стояла кружка, рядом лежал ломоть хлеба, а на нем горка узких темных полосок.

— Завтрак, — коротко пояснила Инари. — Не надо смотреть с таким подозрением. Обычное вяленое мясо.

— Тут все в единичном экземпляре. А как же ты?

— Я уже позавтракала. Это твое.

Глеб плюхнулся на скамью и вытянул из горки одну из полосок. Выглядела она не слишком-то впечатляюще и сильно смахивала на засушенного червяка. Однако, как верно подмечено, аппетит приходит во время еды, к тому же дал о себе знать полуголодный вчерашний день. «Гладиаторец» умял и мясо, и хлеб с рекордной скоростью и не отказался бы от добавки, но просить провиант у ведьмачки было как-то неловко. Горячий, крепкий травяной напиток, обнаружившийся в кружке, прогнал сон не хуже натурального кофе.

— Ну, пошли, что ли… — сказал Глеб, с легким сожалением смахивая крошки с опустевшего стола.

Инари спрыгнула с подоконника, на котором уже успела уютно устроиться, выглядывая что-то в размытых предрассветным сумраком кронах деревьев по ту сторону забора.

— Пошли. Рысаки, наверное, заждались.

Несмотря на ранний час, все ликвидаторы, как один, были на ногах и торчали во дворе. Из «гладиаторцев» присутствовал только Князь. Три кельпи нетерпеливо топтались посреди двора, время от времени недовольно скребя лапами затертую узду-намордник. Двое из них были в полной упряжи с притороченными к седлу скатками тонкого бурого войлока, на третьем — только уздечка. Глеб недоуменно посмотрел на Инари. Арифметика слегка не сходилась.

— А кто с нами еще едет?

— Вроде никого, — пожала плечами ведьмачка. — Полагаю, меня бы поставили в известность.

— Вот, держи, — подошедший Иван сунул «гладиаторцу» один из вчерашних луков и грубо, на скорую руку сделанный колчан, полный стрел. — Сергей Анатольевич выделил. Сказал, что сегодня еще пару сообразит. А то сабля, конечно, хорошо, но оружие дальнего боя тоже лишним не будет.

— Вот спасибо, добрая фея…

Глеб проверил натяжение тетивы, про себя отметив — явно больше разрешенных законом двадцати килограммов, — и сделал пробный выстрел, целя в светлую доску, выделявшуюся в заборе на противоположном конце двора. Стрела пошла ровно, без вихляний, как раз туда, куда заказывали. Следующие две легли кучно вокруг нее.

— Ого! — восхитился Ленька. — Чувствуется рука профессионала.

Инари одобрительно кивнула.

— Смотрю, это для тебя попривычнее арбалета, — заметила она.

— Да… с луками как-то чаще доводилось общаться.

«Гладиаторец» вернул стрелы в колчан.

— Вот и замечательно, — подытожил Иван. — Раз всех все устраивает, можно отправляться в путь.

— Меня не устраивает лишнее транспортное средство, — сразу же среагировал Глеб.

— Где? А это… нет, я просто подумал — раз вы все равно к «Газели» возвращаетесь, прихватите часть шмоток: в первую очередь товар, ну, и остальное, что поместится.

— Как все просто, оказывается, — удивился парень. — Ты, что, успел подзабыть дорогу? И как, по-твоему, мы будем лезть через болото с сумками, набитыми железом?

— Так железо-то будет не на вас, а на кельпи. И вообще, можно подумать, что ты не собирался забирать оттуда свой монгольский комплекс…

Глеб почесал в затылке.

— Пожалуй, взял бы, — признался он, — раз возможность представилась. Только тут небольшая разница имеется — кожа-то легче металла.

— Да я и не настаиваю, чтобы всю «Газель» дочиста опустошать — хоть что-нибудь возьмите. Все не так обидно будет.

«Гладиаторец» вопросительно посмотрел на ведьмачку. Та поморщилась.

— Нам сейчас важна скорость, а ваши сумки только замедлят передвижение. Никакого багажа мы брать не будем.

— То есть как? — Иван даже подпрыгнул от неожиданности. — Ты же сама говорила, когда от «Газели» уходили: потом вернетесь на лошадях и все заберете. Вот мы и забираем.

— Говорила. Но лично тащить ваши вещи я не вызывалась.

— Тащить их будет мохнатый друг человека, — Ивану оставалось только рухнуть на колени и молитвенно сложить руки. — Ну, что ты, в самом-то деле?

— Ладно, — наморщив нос, сжалилась ведьмачка. — Посмотрим, что можно будет сделать. Только потребуется веревка. Хороший моток крепкой веревки.

— Зачем? — последовал гениальный вопрос.

— Затем, что кельпи сумки в зубах не потащат. Как, по-твоему, их вьючить?

— Об этом я не подумал, — чистосердечно признался Иван. — Спроси у Вована. У них-то наверняка есть.

— Еще чего. Железо нужно тебе, так ты и спрашивай. И поторопись, мы уже уезжаем.

Ивана точно ветром сдуло.

— Ну вот, так куда лучше, — подытожила Инари, легко запрыгивая в седло.

— Ты, что, и вправду не собираешься ждать? — немного растерялся Глеб. Кидать Князя ему было несподручно.

— Зачем же? Подождем, раз такое дело. Но вашему шефу пора прочувствовать, что в Сумеречье он не настолько важная персона, чтобы перед ним все на цыпочках бегали и в рот заглядывали, ожидая распоряжений.

— Сильно не любишь, когда тобой командуют?

— Предпочитаю быть сама по себе. Так, знаешь ли, проще и для здоровья полезнее.

Напуганный перспективой не получить назад ничего из оставленных у Бирючины вещей, Иван ухитрился раздобыть даже не один, а два здоровенных мотка толстой бечевки. Ведьмачка с серьезным видом приняла их, проверила на прочность и привесила к седлу.

— Сойдет… А теперь поехали, мы и так уже задерживаемся.

— Ну, удачи, — вздохнул Вован. — Скатертью дорожка, что называется.

— Спасибо на добром слове. Не скучайте, скоро вернемся.

Глеб потянул за поводья третьего, грузового кельпи. Тот ткнулся носом в колено новоявленного хозяина и вильнул хвостом — точь-в-точь здоровый пес.

— В первую очередь товар забери, — на прощание напутствовал «гладиаторца» Князь. — Доспехи — ладно, переживем как-нибудь. Да, и еще Степаныч просил замолвить словечко за его Зайца.

— Слушай, Вань, — Глеб озвучил-таки интересовавший его вопрос. — А как ты так быстро с Вованом общий язык нашел. Или у них хобби: своих рысаков направо и налево раздавать?

— Скажешь тоже хобби. Баш на баш. Им тут как раз надо было забор починить, да крышу на сарае подлатать. Вот я и подумал — чего нашей молодежи без дела сидеть? Труд сделал из обезьяны человека, так пускай дальше прогрессируют…

Глава 10. О лесных драконах и праве собственности

База ликвидаторов давно уже осталась за спиной, а Глеб, догоняя пустившую своего кельпи в галоп Инари, все еще хохотал. Казалось бы, за годы знакомства он успел превосходно изучить Ивана Есипова, и пора было перестать удивляться, но, тем не менее, предприимчивость Князя и его способность выкручиваться из любой ситуации поражали «гладиаторца» вновь и вновь.

Солнце постепенно всплывало над горизонтом, разгоняя рассветную свежесть. Поначалу оно находилось ровно за спиной путников, но постепенно смещалось, покуда не оказалось по левую руку — ведьмачка все увереннее заворачивала на юг. Глеб долго молчал, но под конец, когда Инари, остановив кельпи, свесилась с седла, изучая мирно растущий посреди луга сиреневый цветок, не выдержал.

— Я, конечно, не возражаю, но, по-моему, от болот и от Бирючины мы удаляемся все дальше и дальше. Это нормально, или как?

— Не торопись, успеешь еще по кочкам напрыгаться, — отозвалась ведьмачка.

Тронув пятками бока кельпи, она направила его к виднеющимся впереди лиловым зарослям. Глеб, чувствуя все большую растерянность, последовал за дроу.

— Что ты там пытаешься высмотреть? Цикорий как цикорий.

— Это точно. Ни единого альми. Надо повыше забираться: на Красном Яре он точно растет.

— А зачем нам альми, если мы за фотографией отправлялись? — вопросил Глеб, но ответа не получил. Инари уже во весь опор скакала прочь.

Теперь они двигались на юго-запад, напрямик, через некошеные луга. Ни единой дороги, даже проселочной стежки, в обозримых пределах «гладиаторец» не заметил. Только один раз ведьмачка сделала крюк, обогнув раскинувшуюся на пути балку. Постепенно местность повышалась, трава становилась ниже и реже, между жесткими куртинками проглядывала рыжая земля. Кельпи размашистой рысью взобрались на очередной пологий холм. Глеб, настроившийся на дальнюю поездку с непонятной целью, размахнулся было продолжать путь, но Инари придержала его рысака за повод.

— Вот они, голубчики… — ведьмачка с довольным видом кивнула в сторону ничем не примечательной, пожухлой от постоянного солнца и недостатка влаги растительности.

— Цикорий… — констатировал Глеб. — Ну, и чем тебя тот, который мы полчаса назад повстречали, не устроил? Он даже повеселее выглядел, чем здешний гербарий.

— Там был цикорий, а здесь и альми попадаются, — терпеливо объяснила ведьмачка.

— Если честно, не вижу ни малейшего отличия.

Инари только махнула рукой: мол, что с вас, людей, возьмешь, — и спешилась.

— Травку собирать будем? — поинтересовался «гладиаторец».

— Да. Штук десять, пожалуй, хватит.

— И зачем они тебе так срочно понадобились?

— Для вашего же рехтира. Альми — одна из его составных частей.

— Обычная трава?

— Не совсем обычная.

Вынув нож, ведьмачка направилась прицельно к росшему в отдалении растеньицу, миновав по пути как раз с десяток точно таких же. Отчаявшись понять логику существа из иного мира, Глеб взялся за первую попавшуюся под руку былинку, намереваясь выдернуть ее из рыхлой, с примесью песка, земли вместе с изрядной долей корней.

— Этого не трогай. Это не альми. Вон того бери, — заметившая его манипуляции Инари ткнула ножом в сторону точно такого же чахлого кустика.

— Да какая разница-то?

— Большая.

— Ну, ладно, уговорила… — Глеб подошел к указанному растению и мрачно посмотрел на него сверху вниз. Альми, не альми — один черт разберет. Может, у ведьмачки и вправду такой специфический юмор, а он развесил уши? — Что собираем? Вершки или корешки?

— То, что в земле.

— То бишь, корни.

— Можно и так сказать… — Инари вынула из поясной сумки тряпицу неопределенного цвета и расстелила ее на земле. — Складывай сюда, и копай поаккуратнее, чтобы не оторвался.

Подавая пример, ведьмачка начала рыхлить землю и отгребать ее от стебля. Чувствуя себя полным идиотом, Глеб извлек из кармана нож и начал заниматься тем же, искренне недоумевая, почему цикорий нельзя просто надергать, как морковь с грядки. Земля мягкая, проблем возникнуть не должно. Ну, оборвется корневище — не беда. Этого добра тут полно, можно взять не качеством, а количеством. Однако, изъяв из ямки пару горстей земли, «гладиаторец» почувствовал неладное. Тонкого корневища а-ля хрен или одуванчик не было и в помине. Стебель «цикория» заканчивался бесформенным утолщением с множеством наростов наподобие бородавок. Ненароком коснувшись утолщения, Глеб отдернул руку. Теплоту «корня» можно было еще как-то списать на прогревшуюся землю, влажность — на воду, содержащуюся в почве, но упругую податливость и дрожь, пробежавшую по нему от прикосновения человеческой руки, можно было объяснить только единственным образом…

— Инари! Тут… тут что-то живое!

— Альми, — флегматично отозвалась ведьмачка, даже не подняв головы. — Если откопал, то вынимай, только осторожно. Не волнуйся, они не кусаются.

Не то, чтобы Глеб не доверял ведьмачке, но прежде, чем приступить к серьезным действиям, он пару раз легонько ткнул альми пальцем, но ничего, более осмысленного, чем подрагивание, не дождался. Тогда осмелевший «гладиаторец» потянул странное существо за пучок стеблей, рассчитывая без особых проблем извлечь его на свет божий. Однако не тут то было. Стебли, сочно хрупнув, обломились, и разом оживший альми, завертевшись волчком, исчез из вида, осыпав растерявшегося от неожиданности парня рыхлой землей.

— Упустил, — хмыкнула ведьмачка, укладывая свою добычу на тряпку. — Теперь не выкопаешь, так что берись лучше за другого, только поаккуратнее.

— Постараюсь. Черт, не думал, что они такие шустрые…

— Внешность бывает обманчива.

Следующий кустик, указанный Инари, Глеб обхаживал куда более осторожно. Сделал глубокий подкоп и, переборов легкую брезгливость, запустил в ямку пальцы, выковыривая альми из земли вместо того, чтобы тянуть его, как репку. Смена тактики не замедлила сказаться, и добытый им трофей занял место рядом с уже двумя ведьмацкими. С последующими было проще, и вскоре десять толстеньких влажных клубеньков улеглись на лоскуте ткани. Ведьмачка, не взирая на трепыхания жертв, тотчас оборвала с них лишнюю растительность и повалилась в траву, заявив:

— Пускай слегка обсохнут.

Глеб для подстраховки проверил, нет ли поблизости муравейников, и уселся рядом.

— Вообще-то Князь вчера говорил про однодневную поездку, — признался он, — но, судя по тому, что мы не торопимся, а также по заготовленным трапикам, одним днем все не обойдется. Я угадал?

— По каким тряпкам? — не разобрала незнакомое слово Инари. — По кошмам, что ли?

— Не «тряпки», а «трапики». Подстилки походные.

— Понятно. Надо бы запомнить. Ну, а то, что мы с четверть часа позагораем, не означает отсутствие спешки. Если я сейчас сложу в сумку сырых альми, они задохнутся, протухнут на жаре, нам все равно придется возвращаться за второй порцией, и времени уйдет куда больше. Что же касается однодневной поездки, то это даже не смешно. Кельпи — они все-таки кельпи, а не крылатые кони из сказочек. По лесу и по полю бегут быстро, но от болот нам все равно никуда не деться. Будь земля промороженной, еще можно было попробовать вернуться тем же днем за полночь. Однако на дворе лето, поэтому сегодня мы только-только успеем добраться до машины и возвратиться к болотам, на ту стоянку, где ночевали в прошлый раз. А уж базу мы увидим только завтра.

— Ваня об этом знает?

— Конечно, — зевнула ведьмачка, — я ему сразу сказала, когда весь разговор только начинался.

— А со мной он по-другому говорил… Зараза.

— Начинаешь жалеть, что вызвался?

— Ни капли. Чем те же два дня заниматься ремонтными работами на благо ликвидаторов, лучше уж по болоту лазать. И все равно немного неожиданно.

Несмотря на отсутствие измерительных приборов, время Инари определялось четко — на обсыхание альми было выделено ровно четверть часа, и ни минутой больше. Потом, взобравшись на недовольно ворчащих кельпи, «гладиаторец» с ведьмачкой снова двинулись в путь — на сей раз прямиком на север — и вскоре выбрались к Вогре, по прикидкам Глеба где-то посредине между Тугреневкой и ликвидаторской базой. Здесь река разливалась широко, но была мелкой, через нее удалось перебраться, не спешиваясь. Должно быть, именно об этом броде и вспоминал Вован ночью в Тугреневке. Еще чуть больше получаса быстрой езды, и впереди в легкой дымке замаячила знакомая болотистая равнина. Судя по кучке шестов на вытоптанной траве, к болотам они выехали в том же месте, где переправлялись в прошлый раз. Ведьмачка перекинула один из шестов Глебу.

— Держи. Отдых пока не требуется?

— Если только нашим четвероногим друзьям. Я до холмика с кикиморами как-нибудь доживу.

— Они тоже доживут, — Инари потрепала своего кельпи по загривку. — Об этом можешь не беспокоиться.

Некоторое время они продолжали ехать верхом, пустив рысаков шагом, но, когда под лапами кельпи начало отчетливо хлюпать, пришлось все же спешиться и снова вживаться в роль лягушек. Кельпи с подвязанными к луке седла поводьями оказались предоставлены сами себе, но прекрасно поняли, чего от них ждут и, не проявляя излишней самодеятельности, топали по пятам за хозяевами, аккуратно переступая с кочки на кочку. То ли Глебу так показалось, то ли сыграло роль отсутствие в отряде неподготовленных людей, под которых приходилось подстраиваться в прошлый раз, но сегодняшнее передвижение по болоту шло куда быстрее. «Гладиаторец» не успел даже толком запыхаться, а Инари уже выбиралась на сухой пригорок, где они так неудачно отдохнули два дня назад.

— Смотри-ка, а кикимор кто-то подтибрил, — удивился Глеб, оглядев окрестности.

— Съесть успели, — ведьмачка сбросила с плеч вещмешок. — Здесь такое добро не пропадает. Привал.

Кельпи — даром говорят, что звери не понимают человеческой речи — тотчас же растянулись на травке, свесив языки. Пожалуй, передвижение по солнцепеку труднее всего давалось именно им из-за мохнатых шуб, сбросить которые не получилось бы при всем желании. Глеб потянулся.

— Если мы и дальше не сбавим темп, — прикинул он в уме, — то есть реальные шансы вернуться назад еще сегодня.

— Не горячись, — усмехнулась Инари. — Я посмотрю, что ты на обратном пути скажешь. К тому же лезть через трясину впотьмах — не самое лучшее решение. Успел забыть про позавчерашних гостей?

— Нет, конечно. Но навряд ли их здесь так много.

— Как минимум парочка еще найдется. Ну, если даже не они, а топняки повстречаются? Тебе от этого легче станет?

— А что такое топняк?

— Головастик размером с крысу, с лапами, острыми зубами, и очень голодный.

— И что может быть опасного в головастике, даже очень большом и голодном?

— Количество. Топняки бродят исключительно стаями, и когда они охотятся, от них даже полозы бегством спасаются.

— Полозы. Это такие маленькие, скользкие и безобидные?

— Нет. Такие большие, в чешуйчатой броне и с ядовитыми клыками. Держи… — ведьмачка протянула Глебу флягу. — Обед, не обессудь, будет по ту сторону болот.

— Ничего страшного. Я и проголодаться-то еще не успел, — покривил душой «гладиаторец».

Во фляге оказался травяной отвар, схожий с тем, который парень пил за завтраком. Пары глотков вполне хватило, чтобы утолить жажду и, как ни странно, даже несколько притупить чувство голода. Долго расслабляться спутнику ведьмачка не дала, вскоре они уже опять пробирались через примятую осоку. Помня прошлый переход, «гладиаторец» все подспудно ожидал каких-нибудь неприятностей, но ничего сверхъестественного так и не произошло. Солнце уже начало клониться к западу, когда они снова оказались на твердой земле, и Глеб подумал, что ведьмачка совершенно права — на обратный переход, даже если останутся силы, не будет времени. Значит, предстоит еще одна ночевка в лесу. В принципе, ничего страшного, если не пойдет дождь.

А насчет обеда Инари обещание сдержала. В теньке первого же дерева был устроен привал. Рацион, правда, разнообразием не баловал — хлеб, мясо и еще что-то растительное, не то мелкие фрукты, не то крупные ягоды. Заинтересованный меню человеческого стола, грузовой кельпи ненавязчиво ткнулся мордой в плечо «гладиаторца». Тот уже готов был поделиться с четвероногим другом немудреной пищей, но ведьмачка махнула рукой.

— Не надо. У них своего провианта хватает. Они-то солонину съедят, а вот ты сырое мясо вряд ли будешь.

— Пожарить можно, — предложил Глеб.

— Не сейчас. Этим займемся вечером.

Инари сняла с седла приличных размеров кожаный мешок и выудила оттуда три куска мяса — по одному на душу четвероногих членов отряда. Довольное урчание кельпи возвестило о том, что их такой расклад вполне устраивает.

— Если есть желание, можешь подремать часок, — предложила ведьмачка.

«Гладиаторец» пожал плечами.

— Сейчас особой охоты нет. А если засну, наоборот не захочется просыпаться, так что, наверное, не надо.

— Ну, как знаешь.

Пожеланий кельпи никто спрашивать не стал, поэтому путешествие возобновилось сразу же по окончании трапезы. Снова ехали верхом: благо местность позволяла, — в основном рысью, изредка переходя на шаг, когда приходилось продираться через особенно густые заросли, и все равно намного быстрее, чем, если бы шли пешком. Глеб втихую гадал, как же их рысаки будут форсировать овраг с поваленным деревом, но по всей видимости ведьмачка предпочла не испытывать судьбу и сделала приличный крюк, потому что ничего похожего по пути им не встретилось.

До «Газели» путники добрались, когда солнце уже повисло над макушками деревьев. Инари придержала кельпи на краю поляны и начала изучать перстень.

— Что-то не так?

— На машину посмотри, — посоветовала эльфийка.

— Ого, — присвистнул Глеб. За время их отсутствия «Газель» превратилась в приятный зеленый кустик, сквозь который едва угадывались прежние, техногенные очертания автомобиля. — Как здесь быстро все растет. Прямо по волшебству.

— Это не выросло. Видишь, зелень увядшая? Машину ветками укрыли.

— Кто? Чуешь что-нибудь?

— Очень слабые проблески. Давненько я таких не видела. Похоже… Да нет, ерунда. Ничего серьезного, какая-то мелочь поблизости крутится. Может, вельпа заблудившаяся. Просто поглядывай по сторонам, на всякий случай.

— А кто же тогда машину прятал?

— Откуда мне знать? Кто бы это ни был, сейчас его здесь нет. Может, по следам что-то более определенно сказать получиться.

Спешившись и соблюдая все меры предосторожности, они подобрались к замаскированной «Газели». Вокруг по-прежнему было тихо и спокойно. Дверь в салон машины оказалась распахнута настежь, хотя «гладиаторец» готов был поклясться, что, уходя, они плотно прикрыли ее. В темнеющем проеме не наблюдалось никакого движения. Инари пошла вокруг импровизированного кустика — изучать следы, а Глеб, держа ладонь на рукояти сабли, заглянул в «Газель». На первый взгляд, здесь ничего не поменялось: все сумки валялись именно там, где их оставляли. И все-таки что-то было не так. Только со второго взгляда «гладиаторец» понял, в чем дело. На одиночном сидении, среди вороха лоскутков белого синтепона и зеленого плюша, свернувшись клубком, мирно дрыхла крупная зеленовато-бурая ящерица.

— Это еще что…

Разбуженная посторонним шумом ящерица подняла увенчанную тремя рожками голову на непропорционально длинной шее и сонно уставилась на пришельца. Из ее пасти свисал обрывок красного вельвета, сильно смахивающий на фрагмент штанишек Зеленого Зайца.

— Инари, ну, ты глянь…

— Что у тебя там? — отозвалась ведьмачка с противоположной стороны «Газели».

— Варанчик какой-то.

В этот самый момент до ящерицы запоздало дошло, что виднеющаяся в дверном проеме смуглая бородатая физиономия ничего хорошего не предвещает. Жалобно пискнув, зверюга спрыгнула с сидения, намереваясь убраться восвояси, но завязла лапами в путанице кожаных ремешков, вывалившихся из Ивановой товарной сумки. Глеб не стал галантно предоставлять противнику фору, тем более что трофей так и просился в руки. Накинув на ящерицу чью-то рубаху, кажется, Шурикову, парень извлек из салона отчаянно верещащую и сопротивляющуюся добычу.

— Поймал! — довольно сообщил он подоспевшей Инари.

Высунув морду из складок ткани, ящерица воинственно захлопала пастью, стараясь напугать врагов. На загривке у нее вздыбился огненно-рыжий гребешок.

— Вот так улов! — засмеялась ведьмачка. — Значит, это все-таки был дракон! Столько лет прошло, я уже и забывать начала, как они в кровавике отражаются.

— Дракон? — Глеб с сомнением глянул на сердито шипящую чешуйчатую зверушку. — А я думал, они покрупнее бывают. Это вы таких, что ли, по Тунгуске гоняли?

— Нет, вулканические бестии крупнее: метров по пять-шесть в холке, да и шея у них подлиннее. Есть еще песчаные вурмы. А есть лесные драконы. Они большими не вырастают: так, метра два высотой. Этот из лесных, и еще совсем маленький, даже огнем плеваться пока не может. Всего год назад, наверное, вылупился. Видать понравилась ему ваша машина, гнездо себе решил в ней устроить. Ну, и что ты с ним будешь делать?

— Что делать? Не на волю отпускать, это точно. Драконы не каждый день на пути встречаются. К тому же он слопал Зеленого Зайца. Пускай теперь сам перед Пашкой отчитывается. Подержи его, а я пока груз подготовлю.

Глеб передал плененного дракончика ведьмачке, сам же начал доставать из «Газели» сумки, намереваясь перетряхнуть их на дневном свете. При виде того, как незваный двуногий гость вытаскивает из его гнезда его сокровища, дракончик снова жалобно запищал и затрепыхался.

— Просит хоть что-нибудь оставить, — ухмыльнулась Инари.

— Молчал бы лучше, — буркнул «гладиаторец» не отрываясь от дела. — Мелочь пузатая, а уже чувство собственности имеет. Мы, значит, горбатились, вкалывали, а он пришел на все готовое и еще возмущаться будет! Кстати, драконы, что, и правда разумные?

— Трудно сказать. Про лесных я мало что знаю. А бестии… У них есть что-то вроде рангов — кого-то больше уважают, кого-то меньше. Они устраивают богатые сокровищницы. Говорят, что они и магией владеют, хотя я сама кроме Манор эт Игли никакой драконьей магии не встречала, а он был чертовски древним. И я ни разу не видела и не слышала, чтобы хоть одна бестия сделала что-то осмысленное, кроме добычи пищи или охраны логова. Может, когда-то они и были разумными, но только очень давно.

— Понятно…

Глеб извлек из «Газели» заветную Иванову сумку с товаром, заглянул в нее и почесал затылок. Каталога, а точнее, фотоальбома на двести фотографий, который, по уверению Князя, должен был быть «сбоку засунут», на месте не оказалось.

— Тэкс… Почему-то именно этого я и ожидал.

— Что случилось?

— Ничего особенного. Просто небольшие проблемы.

Глеб с подозрением посмотрел на дракончика, гадая, не мог ли тот случайно поужинать или позавтракать каталогом, но их пленник никоим образом не походил на существо, способное переварить синтетику и фотобумагу. А раз так, следовало предположить, что фотоальбом находится где-то еще. «Гладиаторец» снова полез в тесный салон и методично обшарил все оставшиеся там сумки. Безрезультатно. Был еще один вариант, очень плохой вариант о том, что у Ивана Есипова развился обширный склероз, и он преспокойно оставил каталог в своем кабинете, в Туле на улице Свободы. И Глеб все больше склонялся в его пользу. Уже напоследок, скорее от отчаяния, чем в надежде что-либо обнаружить, «гладиаторец» заглянул в кабину водителя. И не утверждайте после этого, что чудес на свете не бывает. Ну, как, каким образом фотоальбом Князя мог оказаться в бардачке у Петровича?!? И, тем не менее, он лежал именно там.

— Ваня… — только и смог сказать Глеб, швыряя каталог поверх сумок. — Когда-нибудь я его все-таки убью. «Чего там искать?», значит? Ладно, слава богу, что он вообще эту хреновину захватил.

Покрыв спину кельпи кошмой, «гладиаторец» начал навьючивать на зверя отобранные сумки. Взять получилось немногое: товар Князя, Темкин юшман и бутурлыки, Пашкину кирасу и железные ноги, и монгольский шлем с личиной, а также сумку с костюмами. Ржавую клубную кольчугу, в которой рассчитывал выходить на бои Шурик, парень сразу же вычеркнул из списка. Легче будет сплести новую, чем тащить эту гадость. Отдельным тючком поверх прочих сумок легли поддоспешники.

— Слушай, а я не переборщил? — засомневался Глеб, взглянув на свое творение со стороны. — Жутковато смотрится.

— Если там больше объему, чем весу, то ничего страшного, — отозвалась ведьмачка. — Но можно и немного переиграть. Ты возьмешь себе телогрейки, я — еще какую-нибудь из сумок. Все полегче будет.

— Ладно, только дай переоденусь. Там еще один доспех.

— Еще один? Да сколько же их у вас?!?

— Много. Честное слово, много.

«Гладиаторец» разложил на траве составные части монгольского «кираса-корсета» и начал одеваться. Процесс был привычен и шел быстро, тем более что ни наручей, ни поножей Глеб брать не стал. Сначала надевалась непосредственная защита тела — сплетенный из кожаных чешуек корсет с подвязанными к нему «плечами», прикрывавшими руки до локтя. Поверх корсета надевались «ноги» — два прямоугольных полотна, составленных из тех же самых чешуек, и по длине опускавшихся чуть ниже колена. На поясе полотна удерживались при помощи отдельного ремня. Завершающим штрихом было оплечье из дубленой бычьей кожи, толщиной почти в сантиметр.

— Вот и все, — «гладиаторец» подпоясался перевязью и закинул за спину щит-калган. — Я готов.

Инари смотрела на парня так, словно первый раз видела его. Чувствовалось, что подобного поворота событий она не ожидала.

— Что это такое?

— Монгольский доспех легкого конного воина.

— А двигаться он не мешает?

Глеб стряхнул с плеча щит и прыгнул вперед. Сгруппировавшись в полете, кубарем прокатился по земле, подхватив оставленную им на траве саблю, и вскочил на ноги. Во время театральных постановок такой трюк использовался при уходе от идущего по ногам удара. Но и без партнера он тоже смотрелся красиво.

— Вроде, не мешает.

— Да, теперь вижу, — невольно усмехнулась ведьмачка. — Ловко сделано. Ладно, если уж все готово, поехали отсюда, чего ждать?

Под сводами леса темнело быстро, куда быстрее, чем на открытом пространстве, а темп передвижения отряда снизился. Глеб вел под уздцы нагруженного кельпи, Инари везла спеленатого рубахой дракончика. Тот угрюмо молчал, видимо, окончательно смирившись со своей участью. Когда стало трудно различить что-либо на расстоянии вытянутой руки, а движение все продолжалось, «гладиаторец» слегка забеспокоился. То, что дроу темнота не мешает, он уже понял. Кельпи она тоже не напрягала, однако «гладиаторцу» хотелось бы все же знать, куда они направляются, а не полагаться полностью на разум зверей. Парень попытался сказать об этом Инари, на что та ответила:

— Ты полагаешь, я тебя где-нибудь здесь оставлю?

— Нет, но…

— Все в порядке. Просто не дергай поводья. Кельпи сам знает, куда ему идти.

Путь через темноту продолжался, кажется, целую вечность. Наконец зверь встал, как вкопанный. Вспыхнул люмен, освещая укромную площадку под защитой корней вяза.

— Приехали… — ведьмачка спешилась.

— Надо же, — не удержавшись, съязвил Глеб. — А я-то думал, мы всю ночь кататься будем. Невелика беда, что ничего не видно, зато сколько адреналина!

— Хватит злиться, — разом насупилась Инари. — Я не виновата, что у вас, людей, ночного зрения нет. А до стоянки добираться все равно бы пришлось.

— Можно же было хоть какую-то подсветку устроить?

— Конечно, а еще покричать и посвистеть, чтобы нас наверняка заметили. Лес — не то место, где требуется иллюминация. Уж ты должен понимать, если когда-то по лесам ходил!

Ведьмачка отвернулась и начала расседлывать кельпи, давая понять, что разговор окончен. Ее недовольство ощущалось за версту.

— Ладно, извини, — сдался Глеб. — Просто я все больше начинаю чувствовать себя марионеткой, которую дергают за ниточки. Туда иди. Сюда не ходи. Здесь мы и сами дорогу найдем, просто топай по пятам и не задавай лишних вопросов. Это бери. Это не трогай. И все без малейших объяснений.

— Я никого никуда не дергаю. Если желаешь свободы… — Инари широким жестом обвела чернеющие заросли, — пожалуйста. Там ее более чем достаточно. Удачи.

— Ты, что, прогоняешь меня?

— Нет. Больно нужно. Это ведь тебе хочется собственных решений, вот и решай.

— Пожалуй, я все-таки решу остаться.

— Принято. Только субординацию тебе в таком случае соблюдать придется. Снимай поклажу с рысака, а то он, бедный, совсем измаялся.

Возражения не принимались. Глеб начал разгружать сумки, попутно размышляя о том, что характер у ведьмачки, кажется, в самом деле скверный, как она и предупреждала. Конечно, правой в споре была она, но не стоило же так взвиваться на дыбы из-за попытки высказать собственное мнение со стороны спутника?!?

Освобожденные от сбруи кельпи затрусили восвояси.

— Куда это они подались?

Инари на секунду отвлеклась от раскладки костра и посмотрела вслед зверям.

— Пускай. Им тоже поохотиться надо. К утру вернутся.

— Мне чем-нибудь помочь?

— Шашлыками. В прошлый раз они у тебя неплохо получились.

— Ладно. Шашлыки, значит, шашлыки…

Глеб снял доспех, убрал его в сумку, чтобы не мок от росы, и занялся превращением сырого, приобретшего уже слабый запашок мяса во что-нибудь более-менее съедобное. Вскоре шашлык был готов, правда, о специях и соли приходилось только мечтать. Ничего такого у ведьмачки с собой, конечно же, не оказалось, но после дня, проведенного в дороге, даже пресная пища шла на ура. Часть ужина скормили дракончику. Тот с жадностью навернул халявное угощение, пискнул что-то типа «Куирр», зарылся в рубаху и заснул. Убегать это дикое вольное животное, по всей видимости, раздумало.

— По-моему, ему понравилось наше общество, — предположил Глеб, пережевывая очередной кусок.

— А чего же не понравиться? Пока ни в чем не обидели, да к тому же накормили до отвала. В Бирючине, чтобы отыскать такой деликатес, ему бы пришлось все лапы сбить. Вот посмотришь, когда прогонять будете, он еще и уходить не захочет.

— Зачем нам его гнать?

— А зачем вам дракон, пускай даже маленький?

— Чтобы было. Сделаем клубным талисманом — пускай удачу приносит. Конкуренты обзавидуются.

Ведьмачка только головой покачала.

— Я-то думала, я людей досконально изучила, но, чем больше к вашей компании приглядываюсь, тем больше удивляюсь. Всему применение найдете. Никогда бы не поверила, что кто-то со стороны вот так сразу на Сумеречной земле, как у себя дома обоснуется.

— Ну, пока еще не совсем, как дома. Иван не успел наладить добычу трофеев и шкур на продажу. Хотя, как знать, что нас ждет по возвращении…

— Он и вправду может это сделать?

— Ваня? Да запросто. Главное, чтобы поступил точный заказ, кого надо бить, а кого не надо, — Глеб зевнул и с тайной надеждой спросил. — А кто у нас сегодня дежурит?

— Я. Можешь отправляться на боковую.

— Так точно, товарищ старшина! Только мне становится все интереснее — дроу хоть когда-нибудь спят?

— Спят. В полдневную жару, как все обитатели леса. А ведьмаки — когда время выдастся. И, поскольку я себя в большей мере отношу к ведьмакам, сна мне сегодня не предвидится. Ложись, отдыхай.

— Давай хоть посменное дежурство устроим.

— Сказано же — не надо. Не обижайся, но ты все равно ни в темноте не видишь, ни в звуках местных не разберешься. И какой смысл будет в твоем сидении у костра, если ты даже зомби обнаружишь, только когда он вплотную подойдет?

— У тебя вроде волшебный перстень есть. Устроишь краткий экскурс, и все будет в порядке.

— Краткий экскурс? — Инари расхохоталась. — В Каер Морхен учеников месяцами натаскивали на использование кровавика, и то не всегда все шло гладко. А ты хочешь за десять минут научиться?

— Экспромт — великая вещь…

— Ладно, я расскажу, как работать с камнем, если тебе на самом деле интересно, но не сейчас. Сегодня ты его оживить не сможешь, для этого тренировка нужна. Так что ложись все-таки спать: завтра ведь еще полдня по болотам прыгать.

— Ладно, ладно, уговорила, — проворчал Глеб, заворачиваясь в пропахшую псиной кошму. — Спокойной ночи тогда… и приятного дежурства.

— Спокойной ночи, — после недолгой паузы ответила ведьмачка.

Крепко заснуть удалось не сразу. Какое-то время сквозь дрему «гладиаторец» продолжал слышать потрескивание огня и вздохи ветра в кронах деревьев. И то ли ветром навеяло, то ли место это было заколдованным… Когда сон все-таки пришел, он вновь оказался странным и до жути правдоподобным. Во сне Глеб бродил по музею: назвать иначе это место не поворачивался язык. Огромные безлюдные помещения были освещены очень слабо, в матовых витринах виднелись причудливые, непривычные человеческому глазу силуэты неведомых существ. Впрочем, того Глеба, из сна, экспонаты витрин не удивляли. Последним в цепи помещений оказался уже знакомый ему зал — тот самый, где они с Котом и Генкой отбивали атаку слепых тварей. Только на сей раз, он казался куда менее заброшенным: ни разбитых стекол, ни перевернутых стендов. Словно бы персонал покинул его ненадолго и с минуты на минуту вернется. Глеб шел вперед, почти не глядя по сторонам, парня неудержимо тянуло в самый дальний угол зала. Там, чуть в стороне от массивных дверей, темнела сгорбленная исполинская туша, обнесенная канатами. Остановившись около чучела, Глеб присвистнул. Мохнатая тварь имела просто невероятные размеры: при своем немаленьком росте «гладиаторец» доставал ей только до пояса. Широкая сморщенная морда существа навсегда застыла в хищной гримасе, длинные, с кисточками, как у рыси, уши были прижаты к черепу, на мощных лапах тускло поблескивали острые, как бритва, когти.

— Да кто же ты такой, дружище? — с невольным уважением пробормотал Глеб. — Кинг Конг, что ли?

Он присел около канатов, в надежде отыскать хоть какую-нибудь табличку — если это музей, то должны в нем, в конце-то концов, быть указатели! Таблички не оказалось, а когда Глеб снова выпрямился и взглянул на морду твари, у него пошел мороз по коже. Как он сразу не заметил? Или это только сейчас проявилось? Глаза зверя совсем не походили на мертвые стекляшки, которыми укомплектовываются набитые ватой трупики. Они были настоящими, налитыми кровью, все понимающими. Перед ним было не чучело. Перед ним был хищник, который чучелом лишь притворялся! Но разве так может быть? В голове раздался странный щелчок, все вокруг поплыло, словно после хорошей дозы алкоголя. Сам не зная зачем, Глеб протянул руку, намереваясь коснуться мохнатой лапы.

— Не надо, не буди ее, — знакомый хрипловатый голос раздался над самым ухом.

Глеб вздрогнул, вновь обретая способность контролировать свои поступки, и обернулся. Рядом с ним — когда только подойти успела? — стояла Инари в буром от засохшей крови камуфляже. В холодном взгляде сиреневых глаз, скользнувшем по лицу «гладиаторца», не было ни малейшего проблеска узнавания.

— Не буди. Пускай спит. Так безопаснее для всех вас.

Ведьмачка отвернулась и, отворив двери, скрылась за ними.

— Погоди, — опомнился Глеб. — Постой!

Он бросился к дверям, с трудом отжал закрывающуюся створку — а Инари сделала это играючи! — и, протиснувшись в образовавшуюся щель… оказался в родной Туле на засыпанной снегом старой улочке, ведущей к Кремлю. Безлюдную улицу заливал желтый свет фонарей. Выдыхая клубы белого пара, Глеб огляделся, пытаясь сообразить, в какую сторону подалась его собеседница. По левую руку от него, совсем рядышком, была Советская улица с оживленным даже в позднее время движением, но пушистый, свежевыпавший снег, лежавший и на тротуаре, и на проезжей части, был чист и нетронут. В ту сторону никто не проходил. Зато в сторону противоположную, как раз к Тульскому Кремлю, тянулась одна-единственная цепочка следов. Глеб заспешил по ней, не переставая удивляться происходящему. Дело в том, что следы с каждым шагом неуловимо менялись, постепенно расплываясь и увеличиваясь в размерах. Внезапно, не доходя полуразрушенной кирпичной стены, они решительно повернули влево, пересекли дорогу и скрылись в темной подворотне.

Глеб, не задумываясь, шагнул следом. В жизни бы он, конечно, так напролом не лез, но сон диктовал свои правила. Когда глаза привыкли к темноте, он разглядел ведьмачку — та сидела посреди дворика прямо на снегу, подобрав под себя ноги и сгорбившись так, что волосы полностью скрывали ее лицо. Опять приступ? Или, хуже того, ранение? Иначе откуда у нее кровь на одежде? Глеб подошел и присел рядом на корточки.

— Что ты делаешь? Замерзнешь же!

Сам он, как ни странно, холода не чувствовал, хотя был всего лишь в черной «гладиаторской» толстовке.

— Оставь, — мягко сказала Инари, не поднимая головы. — Не вмешивайся, пожалуйста. Это не для людей.

— Пойдем отсюда, — предложил Глеб, пропуская мимо ушей туманное предупреждение. — Что толку мерзнуть на улице? Переночуешь у меня, я здесь неподалеку живу.

— Не надо… — ведьмачка говорила так тихо и с таким акцентом, что приходилось напрягать слух, чтобы хоть как-то разобрать слова. — Не играй с огнем. Я уже потеряла одного друга. Я не хочу терять остальных.

— Ты ранена? Сильно?

— Ран больше нет. Это его кровь. Он думал, так будет лучше для нас всех… только я не хочу воскресать на чужих костях. Остаться последней — это страшно. Уходи…

Морозную ночную тишину разорвал топот множества ног и хриплые крики. Глеб вскочил и обернулся. По проулку бежала целая толпа пацанов: человек пятнадцать.

— Вот она! — сорванным голосом крикнул первый, поравнявшись с подворотней и каким-то образом ухитрившись разглядеть, что происходит внутри.

Оставив ведьмачку за спиной, Глеб шагнул навстречу пацану, вынимая из кармана нож.

— Не так быстро, — громко, чтобы услышала и остальная, еще не подоспевшая кодла, сказал «гладиаторец».

Пацан, не ответив и не сбавляя хода, бросился на заслонившего ему дорогу человека. Глеб свел в сторону летящую на него руку с кастетом и двинул ножом снизу вверх, вкладываясь в удар всем весом. Узкое, остро отточенное лезвие с отчетливым хрустом вошло под ребра нападавшему. Пацан коротко охнул. Глеб выдернул нож из раны и толкнул обмякающее тело назад — под ноги его дружкам. Кто-то споткнулся о растянувшегося на снегу раненого, кто-то перепрыгнул. На Глеба почти одновременно бросилось трое юнцов, другие проскакивали мимо, за спину «гладиаторцу», но в драку почему-то не вступали. Схватка была короткой и яростной. Глеб, сам удивляясь неизвестно откуда взявшейся ловкости, увертывался от большинства предназначенных ему ударов. Сам же он почти ни разу не промахнулся и в итоге отделался достаточно легко — распоротой на плече толстовкой и небольшой царапиной на боку.

Вот последний из троицы распластался на ноздреватом, темно-красном снегу, и в подворотне наступила странная тишина. Крепко сжимая окровавленный нож, Глеб обернулся. Он точно знал, что расслабляться рано: во дворе должен был остаться кто-то еще. И, действительно, остался. Помимо него здесь все еще находилась Инари. Она уже не сидела на снегу, она стояла позади «гладиаторца», вытирая тыльной стороной ладони лоснящийся, перепачканный кровью подбородок, а вокруг в неестественных позах лежали тела нападавших: одни с развороченной грудной клеткой, другие с разорванным горлом, ближайший к Глебу был изогнут так, будто ему перешибли позвоночник.

Только теперь, созерцая результаты побоища в подворотне, «гладиаторец» перепугался по-настоящему, потому что ни один человек на свете не мог сделать такого. И ведьмак бы не смог. Перед ним лежали жертвы зверя, огромного, разъяренного и невероятно опасного, но куда подевался сам зверь? Неужели…

— Инари… это… это все ты?..

— Я не хотела перерождаться, — устало сказала ведьмачка. — Почему люди так любят принимать решения за других? А, Глеб? Зачем вы все решили за меня?

— О чем ты говоришь? Нет, Инари, не делай этого! Не надо!

Ведьмачка шагнула к «гладиаторцу», и тот шарахнулся назад, лишь бы оказаться подальше от ее исказившегося лица, от горящих голодным блеском глаз. Мягкое, податливое тело только что убитого им человека попалось под ноги совершенно не вовремя. Запнувшись о труп, Глеб рухнул навзничь на утоптанный снег. При падении он выронил нож и, лихорадочно шаря вокруг в его поисках, наткнулся на что-то холодное и шершавое. Парень стиснул находку в руке, пытаясь понять, что же это такое и можно ли его использовать, как оружие.

— Уирр! Уирр! — отчаянно взвыло нечто, а Инари, хрипло зарычав, прыгнула на «гладиаторца». Глеб с криком шарахнулся прочь, лихорадочно отбиваясь от навалившейся на него тяжелой, мохнатой… кошмы.

Светало. Окрестный лес был окутан легкой призрачной дымкой. В воздухе пахло мокрой травой и дымом. Ведьмачка сидела у прогоревшего костра, внимательно изучая взъерошенного и растерянного «гладиаторца».

— Если ты всегда так беспокойно спишь, я не завидую твоей жене.

— Нет у меня жены, — буркнул парень быстрее, чем следовало бы. Спонтанная, по влюбленности, принятой за настоящее чувство, женитьба была не самым лучшим воспоминанием в его жизни. Слава богу, это давно закончилось, как заканчиваются все дурные сны.

— В таком случае ей повезло.

— Уирр! — согласно пискнули под боком.

Глеб подскочил от неожиданности.

— А ты как здесь оказался?!?

На него, расправляя помятые крылья, мрачно смотрел дракончик.

— Он перебрался к тебе перед рассветом. Сообразил, что под одеялом теплее. Только кто же знал, что ты спросонок начнешь хватать все, что под руку попадется? — ведьмачка фыркнула, видимо, вспомнив эту картину. — Так что же я не должна была делать? Давай, признавайся.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что среди сонного бормотания очень хорошо различалось: «Инари, не надо… пожалуйста…», ну, и далее по тексту. Это, что, было так страшно?

— Да… то есть, нет. Не обращай внимания, просто ерунда…

От скептической усмешки ведьмачки Глеба бросило в краску. Ладно, пускай думает, что хочет. Не мог же он сказать Инари, что там во сне, прямо у него на глазах, она стала превращаться в уменьшенную копию мохнатой твари из музея?

Завтрак прошел скомкано. Искать дрова и разводить костер путники не стали, поэтому есть пришлось холодное мясо, оставшееся с ужина. Правда, насколько помнил Глеб, вчера вечером провианта у них оставалось куда меньше, чем оказалось сейчас. Не исключено, что ведьмачка во время ночного бдения пережарила остаток своих запасов и правильно сделала — второго дня на солнцепеке они бы не пережили. Дракончик окончательно освоился в новой компании и нагло требовал доли с общего стола, царапая лапками яловый сапог в упорной попытке забраться «гладиаторцу» на колени. Летать он, по всей видимости, пока не мог. Глеб молча двигал челюстями, все еще находясь под впечатлением от засевшего в памяти кошмара. Ведьмачка тоже отмалчивалась, не горя желанием развлекать спутника. Только под конец она спросила:

— Ты хорошо запомнил дорогу от базы до болот?

— Да. Сначала на запад, потом на север до брода, потом опять на север с уклоном к востоку. Мимо не проедешь.

— Значит, сможешь вернуться самостоятельно?

— Самостоятельно? Ну, наверное, смогу. А ты разве на базу не собираешься?

— Собираюсь, но позже. Мне надо бы поспеть еще в одно место, чтобы не делать крюк и не терять времени. Значит, по ту сторону болот расходимся и встречаемся у ликвидаторов.

— Договорились. А где наш транспорт?

Транспорт обнаружился неподалеку мирно спящим, сбившись в кучку.

— Ну, что, подъем? — Глеб почесал за ухом грузового кельпи, которого уже начинал отличать среди прочих по небольшой пряди более светлой шерсти на загривке. Кельпи широко зевнул, демонстрируя розовый язык и приличных размеров клыки.

— Подъем-подъем, отдыхать будем вечером.

Зверь грустно заскулил в ответ и без особого энтузиазма поплелся за «гладиаторцем» к груде разгруженной вчера поклажи. Ведьмачка принялась расталкивать ездовых животных. Дракончик вел себя подозрительно тихо и под ногами не путался, не то, что во время завтрака. Только когда Глеб начал прицельно высматривать его, гадая, не надумала ли чудо-рептилия все-таки сбежать под шумок, он обнаружил, чем занимается подлец. Каким-то образом дракончику удалось стянуть из товарной сумки связку кожаных шнурков, и теперь он весело кувыркался с этой связкой по золе, оставшейся от костра.

— Ты что же делаешь-то, зараза?

— Ки-и, — пискнул дракончик и принялся теребить перепутавшиеся шнурки, стараясь сделать их попышнее.

— Ну-ка дай сюда!

Глеб попытался отнять у маленького воришки не принадлежащую ему вещь, но не тут-то было. Обрадованный тем, что в игру включаются новые персонажи, дракончик начал нарезать круги по поляне. Изловить его на открытом месте оказалось совсем не просто. Инари насмешливо следила за погоней, не вмешиваясь, и только когда потерявший бдительность дракончик пробежал совсем рядом с ней, быстро наступила на волочащиеся по земле шнурки. Не ожидавший такой подлости со стороны двуногого существа, дракончик не успел выпустить добычу и шлепнулся на траву. Подоспевший Глеб подхватил его на руки.

— Вот подлец! Когда только подобраться успел?

— Уирр! — гордо заявил запыхавшийся дракончик.

— Не знаю, «уирр» или не «уирр», но без присмотра я тебя теперь и на минуту не оставлю. Это не дракон, а какая-то машина для разрушений!

— Да ладно, он же не со зла, — заступилась ведьмачка. — Просто играл.

— Верю. Только Ваня за такие игры по голове не погладит, — Глеб сунул возвращенные шнурки в первую попавшуюся сумку и посадил дракончика на спину ездового кельпи, а сам отправился одевать доспех. — Ну, отсюда ты никуда деться не должен.

Как бы не так. Дракончика сразу заинтересовало, что это за металлические штуки такие позвякивают по бокам от седла? Пытаясь получше рассмотреть стремена, он потерял равновесие и отчаянно замахал крыльями — непропорционально маленькими по отношению к телу. Инари поймала беднягу уже в падении.

— Вот юла, — засмеялась она. — И минуты спокойно не просидит. Да уж, те, взрослые, совсем другими были.

— Теперь я понимаю, почему драконы редко встречаются, — пропыхтел Глеб, застегивая пояс с «ногами». — Чтобы такому чудику до совершеннолетия дожить, нужно немалое везение иметь. Ума не приложу, как он первый-то год протянуть ухитрился? Ну, что, в путь?

И в третий раз за последние пять дней они шлепали по ставшей уже поперек горла рыжей болотной жиже. «Гладиаторец» нес дракончика, грузовой кельпи уныло тащился за ним след в след, ездовые чуть поотстали, но тоже шли. Инари была единственным существом, умудрявшимся сохранять прежний скоростной темп, хотя только она совсем не отдыхала прошлой ночью. Выносливость ведьмачки удивляла и вызывала невольное восхищение. На твердую землю они вступили лишь в шестом часу вечера.

— Вот и хорошо, — порадовалась Инари. — Можно сказать, что дело сделано. Осталась самая малость — свести все воедино.

Она потянулась и слегка поморщилась, прикрыв глаза.

— Что такое? — насторожился Глеб. — Опять раны беспокоят?

— Нет. Это их нормальное состояние. Уже прошло.

— Давно они у тебя?

Ведьмачка вздохнула, но ответила честно.

— С семнадцати лет…

— С семнадцати?.. И до сих пор ничего не удалось сделать?

— Я ведь говорила — это не вылечить. То, что могло зажить, давно зажило. К остальному пришлось привыкать.

— Все равно не понимаю, что толку мучиться? Само по себе воспаление не пройдет. Надо заново вскрывать рану, удалять гной и антисептиком обработать.

— Антисептиком, говоришь? Взгляни-ка сюда…

Ведьмачка немного оттянула ворот футболки. На что уж у «гладиаторца» были крепкие нервы, но даже ему стало не по себе от открывшегося зрелища. Вся кожа Инари от ключицы и ниже была исполосована вздутыми темно-красными шрамами сродни тому, который был у нее на шее. Словно вросшая в тело сеть. Как ни старался Глеб сделать вид, что все в порядке, что-то, видать, на его лице все же отразилось. Инари невесело засмеялась, поправляя одежду.

— Согласна, — спокойно сказала она, — до сих пор зрелище не из приятных, а ведь они затянулись почитай две сотни лет назад. Понимаешь, я на своем веку достаточно ран повидала. Я знаю, как они выглядят, когда в них попадает зараза, и когда зараза остается в них после заживления. Здесь ее нет. Здесь нет ничего, кроме шрамов, и, тем не менее, они воспаляются. Никто не может объяснить, почему. Ни один целитель не знает, как лечить раны от дьявольских силков. Если собираешься часто гостить на Сумеречных землях или в Черном лесу, послушай доброго совета — в первую очередь верь не глазам и не ушам, а камню… и никогда не пытайся пробраться через бурелом напрямик, не поленись обойти. Мало ли что может скрываться под сушняком.

— Я это запомню, — пообещал Глеб.

— Вот и хорошо. Вот, возьми, — ведьмачка протянула «гладиаторцу» небольшой сверток. — Здесь оставшиеся припасы. Перекусишь по дороге. Ну, удачи, и особо не переживай. Если не вернешься на базу до моего появления, постараемся тебя отыскать как можно скорее.

— Вот спасибо на добром слове! Приложу все усилия, чтобы не заблудиться. Без нормального запаса провизии это будет не смешно.

— Да уж, лучше приложи…

Ведьмачка пустила кельпи сначала в рысь, а затем в галоп, и скрылась за ближайшим пригорком. Разом нахлынувшее чувство одиночества оказалось не самым приятным, хотя теперь Глеб имел при себе не только оружие, но и доспех. Вокруг не наблюдалось ничего подозрительного, но тревожило само осознание того, что он находится посреди Сумеречных земель. «Гладиаторец» даже мимолетно пожалел о том, что согласился на предложение ведьмачки: рядом с ней было поспокойнее. Утешаясь мыслью о том, что Инари не стала бы бросать человека одного, если бы поблизости имелся хоть малейший намек на опасность, Глеб похлопал своего кельпи по боку, предлагая двинуться в дорогу.

Глава 11. Зеленый Змий и артефакт «Kodak Photo Print»

Задача была несложной, если не ставить себе целью повторить вчерашний маршрут с точностью до километра, а этим заниматься «гладиаторец» не собирался. Сначала он держался строго южного направления, потом, завидев впереди русло Вогры, повернул на запад в поисках брода, а, переправившись на противоположную сторону, свернул обратно на восток, не теряя из вида берега реки. Расчет был прост — речку было прекрасно видно от забора ликвидаторской базы, значит, и от реки можно будет заметить забор. И расчет оправдался. Солнце едва коснулось горизонта за спиной всадника, окрашивая проявившиеся на небе перистые облака в розовый цвет, когда Глеб постучал в щеголявшие свежеструганными досками ворота. Как пить дать работа молодых.

— Эгей! Есть кто живой?

Над головой переливчато свистнули. Верхом на заборе сидел Никита с неразлучным арбалетом и рассматривал гостя.

— Кто такой? Куда идешь?

— Да свой я, свой. Открой дверь.

— Погоди, не все сразу. Амазоночку где оставил? И что это на тебе за барахло такое?

— Это не барахло. Это доспех. А Инари задержалась. Сказала, что есть еще пара дел и что она вернется позже.

— Как я узнаю, что это правда?

— С кем ты опять треплешься? — проворчали по ту сторону забора. По голосу было похоже на Леньку.

— Не знаю. Вроде, с тем туляком, который с Инари уезжал.

— Тогда впускай, чего мурыжить человека?

— А если это опять перевертыш?

— С перевертышем ты бы не побеседовал, — загремел засов, и ворота со скрипом распахнулись. Ленька отступил в сторону. — Ну, ты и примоднился. На себя не похож стал. С возвращением, что ли?

— Спасибо, — Глеб въехал на двор. — Что здесь еще случилось? Откуда такой фэйс-контроль?

— Да было кое-что. Но это тебе лучше твои приятели пускай расскажут. Я только итог застал, а они все с самого начала видели. Погоди, а это что за цуцик? — опешил Ленька, приметив странного спутника «гладиаторца».

— Так, маленький сюрприз для Пашки.

Глеб спешился. Дракончик, заинтересованный сменившейся обстановкой, тоненько попискивая, завертел головой.

— Я сейчас, — пообещал «гладиаторец» мрачно поглядывавшим на него кельпи и отправился в жилое здание в поисках хоть кого-то из клубных. Клубные с сигаретами в зубах в полном составе обнаружились за столом на кухне. Несмотря на открытые окна, дым стоял такой, что впору было вешать топор. Дракончик чихнул и уткнулся мордой в рукав «гладиаторца». Все-таки, что бы ни говорила Инари, для ящерицы он был слишком сообразительный.

— Монголы атакуют, — глубокомысленно сказал Шурик, оглядев Глеба с ног до головы.

— А русские, как всегда, раздолбайничают, — не остался в долгу тот, подходя и усаживая рептилию на стол. — Вот, получите подарок из знойных степей Монголии.

В кухне воцарилась тишина. Зверушка смотрела на людей, люди на зверушку.

— Ки-ир, — проворковал наконец дракончик, очевидно решив, что соплеменники Глеба ничего плохого ему не сделают, и уверенно потянулся к лежащему у Теминого локтя недоеденному куску хлеба с колбасой.

— Дракон… — слабым голосом сказал парнишка. — Он, что, настоящий?

— Нет, наверное, я поймал под забором ящерицу и пришил ей крылья. А ты как думаешь?

— Не знаю… Кажется, ему понравился мой бутерброд.

— По мне, так ему нравится все, что можно прожевать.

Колбаса и хлеб исчезли с рекордно короткой скоростью. Дракончик облизнулся, высунув тонкий раздвоенный язык, и принялся оглядываться в поисках еще чего-нибудь съедобного.

— Где ты это взял? — только и спросил Иван.

— В «Газели». Это порешило Зеленого Зайца и почивало на его останках.

— Чего? — оторопел Степаныч. — Ну-ка, повтори еще раз. Что он сделал с Зайцем?

— Разделал на лоскутки, свил из них гнездышко и мирно дрых.

— Ах ты… вандал!

— Уирр, — пискнул дракончик, почуяв повышенное внимание к своей персоне, просеменил по столу к Степанычу и поскреб лапками рукав его толстовки.

Пашка несильно щелкнул рептилию по носу.

— Ну и что мне с тобой за это сотворить, зараза?

— Чучело, — предложил Шурик. — В качестве компенсации за моральный ущерб.

— Какое чучело!!! — вскинулся возмущенный Иван. — В кои-то веки живой дракон встретился, и почему у людей первой возникает мысль о том, как снять с него шкуру?

— Ну, я просто предложил, — пошел на попятную Шурик. — А у тебя есть другие варианты?

— Есть. Не делать из него чучела.

— Гениально, — с восхищением сказал Тема.

Иван бросил на парня уничтожающий взгляд и развернулся к не встревавшему в дискуссию Глебу.

— Ты не в курсе? Он таким мелким и останется?

— Не знаю. Инари, вообще, сказала, что это детеныш, а так они по два метра в холке.

— Отлично! Это ж такая перспектива наклевывается, что все конкуренты с зависти помрут. Выдрессируем, и будем использовать на показательных выступлениях.

Степаныч закашлялся.

— Слушайте, пока вы там не все еще распланировали, хочу заметить, что поскольку эта зверюга съела моего Зайца, то мне и решать, что с ней делать. По-моему, так будет справедливо.

— Справедливо, — неохотно согласился Иван. — Ну, и что ты надумал? Чучело? Или все-таки ручной дракон?

Степаныч задумчиво посмотрел на притихшего дракончика и почесал ему загривок.

— А на фига мне чучело? Это ж наш мужик! Зеленый! Зеленый Змий! Вот это тема! Так и назовем, а по праздникам для поддержания формы будем пивом поить.

Свежеокрещенный Змий блаженно пискнул и повалился набок, подставляя покрытое мелкой желтой чешуей брюшко.

— Только особо спаиванием не увлекайтесь, — не удержался Князь. — Мне надо, чтобы он еще и работал.

— А это уж как дело пойдет!

— Вот и замечательно, — порадовался Глеб. — Раз с драконом и Зайцем проблема улажена, ставлю следующую. Во дворе стоят два навьюченных кельпи. Надо бы разгрузить.

— А ты разве этого не сделал? — весьма натурально удивился Иван.

— Нет. И в одиночестве делать не собираюсь. Мне твои тюки еще на болоте поперек горла стали. Сколько можно их туда-сюда кидать? Скажи спасибо, что вообще довез.

— Спасибо, — мрачно сказал Князь. — Значит, так. Молодежь поднимается со скамей и шустро идет во двор разгружать вещи. Степаныч назначается ответственным за процесс. Всем все ясно? Тогда вперед.

— Эй, я не могу, — заартачился Пашка. — С кем я Зеленого Змия оставлю? За ним же присмотр нужен.

— С кем хочешь, с тем и оставляй, но вещи через полчаса должны быть разгружены и убраны под навес.

Пашка помялся, посопел обижено и ушел, посадив дракончика на плечо. Глеб собирался было отправиться следом.

— А тебя я туда не посылал, — остановил его Иван. — Давай, рассупонивайся, ужинай и отдыхай. А заодно скажи, когда отправляемся?

— Не знаю, — честно признался «гладиаторец». — Фотоальбом я привез, но Инари после болот куда-то уехала. Сказала, что еще не все дела закончила.

— Черт… И как долго она будет их заканчивать?

— Это надо спрашивать не у меня, а у ведьмачки.

— Да понимаю, но ее-то под рукой нет…

— А здесь что случилось? Почему все ликвидаторы на ушах и про каких-то перевертышей болтают?

Иван болезненно скривился.

— Наталья вернулась, — коротко ответил он.

— Наталья? Это же отлично! Но где она была… и как она смогла нас найти?

— Понимаешь… Это оказалась не совсем Наталья. Вчера, уже в сумерках в ворота начали стучаться. Хорт после ссоры с нашей подругой так на базе и не появлялся, ликвидаторов тоже во дворе не оказалось, так что двери открывать пошел Тема. Он, надо отметить, неладное сразу заподозрил. Потому что, когда видишь по ту сторону забора человека, исчезнувшего на болотах два дня назад, мокрого до нитки, с белой, как мел, кожей и черными кругами вокруг глаз, ничего хорошего на ум не приходит. Особенно если учесть, что местности этот человек не знал и о ликвидаторской базе даже не подозревал. Но Тема Темой, а для Кустова нашего такие размышления оказались слишком сложными. Он сразу же распахнул ворота настежь и полез к своей коллеге обниматься.

— И как отреагировала коллега?

— Коллега сбросила кожу и превратилась во что-то типа огромного кузнечика. Ты бы слышал вопли Сергея Анатольевича… В общем, наши заточенные мечи получили боевое крещение. Пока ликвидаторы добежали, кузнечик был уже изрублен в капусту. Вован сказал, что это перевертыш, они, мол, любят мертвыми телами пользоваться, чтобы к добыче подобраться. Только, как и почему этот перевертыш от болота досюда дотопал, он объяснить так и не смог.

— А что Кустов?

— Отлеживается. Инари лучше будет, конечно, глянуть, когда она объявится, но, по-моему, у него самый обычный шок. И вообще, почему в самый ответственный момент у всех сразу возникают неотложные дела? Может, наша красавица просто решила позагорать напоследок, а?

Иван ошибался. Загорать ведьмачка и не думала. Расставшись с Глебом, она направила кельпи на север, туда, где вплотную к болотам подступал чахлый лес. Спустя пару часов кружения среди поваленных и еще только готовящихся упасть засохших стволов кельпи выбрался к заросшему бурьяном оврагу и недовольно заворчал, когда ведьмачка спешилась.

— Тихо, тихо, — Инари ободряюще потрепала зверя по загривку. — Все в порядке. Сиди и жди.

Кельпи беспокоился зря. Разлитый в воздухе горьковатый запах не означал беды, он всего лишь подсказывал, что где-то поблизости находится одна из дамэтери, обильно разбросанных по лесам и болотам Сумеречных земель и Чернолесья гранитных чаш-творцов. В то время, когда Каер Морхен еще существовал, их частенько использовали для изготовления в походных условиях особенных зелий и зарядки предметов, при которых обычный котелок оказывался бессилен. Сейчас был как раз один из таких случаев.

Крутые стены оврага образовывали своего рода коридор, заканчивавшийся тупиком. Тот, кто не знал, что дамэтери находится именно здесь, конечно, все равно мог бы обнаружить ее: ничего невозможного на свете нет. Но только в том случае, если бы ему взбрело в голову зачем-то лезть сквозь перевитый жгучей чернолесской повиликой бурьян к обомшелому дереву, в незапамятные времена росшему на краю оврага, а потом рухнувшему вниз. Оно так и застыло в нелепой позе, разостлавшись иссохшей кроной по земле, а уцелевшей частью корней цепляясь за глинистую рыжую почву отвесного обрыва. Поросший мхом ствол точь-в-точь прикрывал вход в пещеру дамэтери: то ли само так удачно упало, то ли уронили так хорошо.

Пещера была небольшая, округлой формы; в центре на постаменте возвышалась чаша-творец. И ничего больше — только голые стены и голый пол. Не глинозем, как следовало бы ожидать, а все тот же серый гранит. И все-таки интересно, откуда в глухом лесу близ болот взялось столько камня?

Инари подошла к постаменту и коснулась чаши ладонями. Холодный камень ощутимо впитывал тепло рук ведьмачки, и по ободу чаши постепенно разгоралась алая вязь эльфийских рун. В переводе на человеческий язык она означала: «Я — хранитель сути». Никакой сути в чаше, разумеется, не хранилось. Надпись, скорее всего, была традицией и восходила к легенде о Сосуде Истины, будто бы где-то когда-то существовавшем. Когда буквы проявились полностью, Инари отпустила чашу. Алые отпечатки ладоней еще некоторое время продолжали светиться на сером камне, но постепенно они погасли. Дамэтери был готов.

Насвистывая под нос незатейливую мелодию, ведьмачка извлекла из поясной сумки небольшую флягу, открутила колпачок и вылила в чашу мутную желтоватую жидкость. По пещере поплыл тошнотворный запах глусса — непременного и незаменимого компонента рехтира во все времена. Правда, если прежде его сцеживали с трупа ослизня, то совсем недавно ведьмачка обнаружила более легкий и менее противный способ. Порох, извлеченный ликвидаторами из патронов, побыв денек-другой под воздействием могильного тумана, превращался в тот же самый глусс. Дешево и сердито, как любят говорить люди.

Затем настал черед бережно завернутых в тряпицу альми. За полтора дня путешествия клубеньки окончательно подсохли и теперь легко крошились под пальцами в труху. Размяв их получше, ведьмачка высыпала полученное крошево в чашу. Глусс задымился, забурлил, меняя цвет на темно-бурый. Перекатывая в ладонях продолговатый кристалл кварца, Инари дождалась, когда жидкость в чаше успокоится, и опустила камень в дамэтери. Теперь оставалось только запастись терпением…

Сначала, вроде бы, ничего не произошло. Но когда из маслянисто поблескивающей жидкости показалась боковинка камня, стало ясно, что количество глусса уменьшается. Кварц постепенно впитывал темно-бурую жидкость, изменяясь на глазах. Его поверхность становилась рыхлой и волокнистой, словно бы это и не камень был, а спрессованная сухая трава. Люди непременно сказали бы, что это невозможно, что глусс по непонятным причинам просто испаряется. Люди многому не верили до тех пор, пока не сталкивались с предметом своего неверия лицом к лицу…

Вскоре в чаше и вовсе не осталось жидкости. Рехтир был готов. Инари довольно кивнула и замерла. Серебряный амулет у нее на груди забился, словно живой. Волосы на затылке поднялись дыбом от неприятного ощущения чужого присутствия. Шрамы, оставленные дьявольскими силками, разом заныли, хотя, казалось бы, человеческие таблетки окончательно утихомирили боль… Впрочем, сейчас причина была не в очередном приступе. За спиной эльфийки стоял Хорт. Вот те раз! Это у нее что-то стало со слухом, или ведьмак научился-таки под старость лет передвигаться совсем бесшумно? Инари даже не заметила, когда он появился.

— Значит, уходишь… — еле слышно сказал Хорт.

— Ухожу, — подтвердила Инари, пряча рехтир в сумку.

— С кем из них? С этим черным?

— А тебе что за дело? — огрызнулась эльфийка, обернувшись.

Собственно говоря, «черных», то бишь, темноволосых среди «гладиаторцев» было двое — Глеб и Иван, но Инари догадывалась, кого именно подразумевал Хорт. Предположение забавное и необоснованное, однако отчитываться перед ведьмаком она не собиралась. Пускай бесится, сколько влезет. Хорт взглянул на эльфийку с нескрываемой ненавистью. Изуродованное лицо было сплошь покрыто черными ссадинами. Инари хмыкнула, теперь ей стало понятно, откуда взялся эффект внезапности. Ведьмак пришел сквозь Дверь, а с его магическими способностями, точнее, почти полным их отсутствием, путь через Междумирье давался еще труднее, чем эльфийке. Отсюда и дополнительное украшение на физиономии.

— Мне все равно, — буркнул ведьмак после долгого молчания. — Просто смешно видеть, как Гроза Драконов носится с этими сопляками, точно курица с яйцами.

— Открою маленький секрет — у курицы не бывает яиц. Яйца — принадлежность самцов. В Туле же меня интересуют не люди, а открытый прорыв.

— Конечно… — Хорт шагнул вперед, принуждая эльфийку отступить к стене. — А солнце вчера взошло на западе. Полагаю, вы прекрасно провели время в Бирючине?

— Лучше, чем ты можешь себе представить, — сквозь зубы процедила Инари. Дальше отходить было некуда, дальше был только камень.

— У меня хорошее воображение. Тебе ли этого не знать… малышка.

— Мое имя ЭНАР!!! Э, эн, а, эр! Что, так сложно запомнить четыре буквы? И если ты сейчас сделаешь еще шаг, пеняй на себя!

Хорт, проигнорировав предупреждение, шагнул к эльфийке и сорвавшийся с выставленной вперед ладони Инари веер синевато-белых молний ударил его в грудь, отбрасывая прочь. При падении ведьмак сильно приложился головой о постамент чаши — глухой удар был отчетливо слышен. Эльфийка тихонько выругалась и подошла к распростертому на земле мужчине. Тот, вроде, был жив и даже ухмылялся, глядя на соперницу снизу вверх. Кровь из рассеченного виска бежала бодрой струйкой.

— Теряешь хватку. Шторм должен убивать.

— Еще чего. Зачем лишать удовольствия какую-нибудь из местных зверушек? Они прекрасно справятся сами.

Инари присела рядом и коснулась пальцами виска ведьмака, заживляя ссадину, потом подсушила царапины на лице и зажмурилась, оценивая состояние тела. В Тугреневке она больше пугала Леньку, обещая вросшие в раны лоскуты ткани. Исцеление шло слишком медленно и аккуратно, чтобы такое могло произойти. Просто самой эльфийке бывало легче работать, если она видела то, что требуется залечить — разумеется, если речь шла не о переломах, а об открытых ранах. Но трепать нервы и вновь ругаться с Хортом, заставляя его раздеваться, она не собиралась. Сквозь прикрытые веки, включившимся внутренним зрением Инари видела то, что невозможно было различить открытыми глазами. Алым светом полыхала спина мужчины в районе лопаток и предплечья, на боку и на бедре в красноватое сияние вкраплялись зеленые отсветы — начиналось воспаление. Ничего, дело поправимое. Вот золотистые ручейки темной магии дроу неторопливо стекаются к поврежденному месту, и начинается кропотливый процесс восстановления. Хорт молча ожидал конца ритуала, однако, когда эльфийка уже хотела встать и уйти, вдруг перехватил ее руку и крепко стиснул.

— Пусти… — в глазах Инари опять всколыхнулась белая пелена, пока только предупреждая о готовности к действиям.

Хорт оскалился и разжал пальцы.

— Забавно. Годы идут, а ты не меняешься. Как была стервой, так ей и осталась.

— Разумеется. Это мне от отца досталось. В наследство вместе с мечами.

— А тогда, в Каер Морхен, ты по-другому говорила…

— Я врала. Для стерв это нормальное явление. Да, кстати, сделай маленькое одолжение: в оставшиеся до отправления часы не путайся у меня под ногами!!!

Инари пулей выскочила из пещеры, взбежала по склону, пару раз чуть не оступившись, одним махом взлетела в седло и ударила кельпи пятками в бока. Зверь коротко рявкнул, возмущенный подобным невежливым обращением со стороны седока, но помчался крупными мягкими прыжками в ту сторону, куда направляла его узда, а вслед несся не то отчаянный крик, не то рычание: «Энааааааааааааааарррррррррррррр!!!» Эльфийка не обернулась, и лишь гнала кельпи все быстрее, вжавшись щекой в мохнатую шерсть загривка, чтобы укрыться от проносящихся над головой веток. Путь до опушки леса показался ей дурным сном. В глазах стоял туман, а голос ведьмака продолжал звучать в ушах…

Чушь! Хорт остался близ дамэтери, и можно понадеяться, что у него хватит ума не появляться на базе ликвидаторов хотя бы до полуночи. А к тому времени Ворота уже будут созданы и использованы.

Выбравшись из-под сводов леса, Инари сжалилась над тяжело посапывающим кельпи, пустила его шагом и машинально провела рукой по губам, гадая, откуда вдруг взялся солоноватый привкус на языке. Слезы? Ерунда, она давно уже разучилась плакать! Скорее всего, причина была куда более банальна. Алое пятнышко на тыльной стороне ладони подтвердило ее догадку. Дроу досадливо поморщилась. Это ж надо было ухитриться — прикусить губу, и даже не заметить! И все из-за какого-то ведьмака-недоучки! Тьфу!

Когда ведьмачка добралась до базы, уже почти стемнело. Дежуривший на воротах Никита распахнул перед ней двери и долго расшаркивался, как перед дорогим гостем.

— Глеб вернулся? — с беспокойством спросила Инари паясничающего ликвидатора.

— Ага. Еще часа два назад. И попробуй угадать, кого он с собой притащил?!? Настоящего живого дракона! Молодец мужик, ничего не скажешь! Таким палец в рот не клади! Эй, ты чего не удивляешься?

— А того, что я этого зверя еще вчера видела. И через болота мы его вместе тащили. Так что ты меня вряд ли чем-то ошарашишь.

Инари спустилась на землю и только тогда поняла, насколько она все-таки устала за последние дни. Разумеется, сейчас, когда все готово, отправление в Тулу откладывать не стоит. Но когда они окажутся на той стороне… если дело будет не совсем труба, то прорыв немного подождет. Сначала она хорошенько выспится.

Ведьмачка начала снимать с кельпи седло.

— Не парься, — окликнул ее Никита, затворяя ворота. — Я сейчас рассупоню. Сходи лучше к тулякам. Ваня все глаза проглядел в твоих поисках — прямо как красна девица из темницы в ожидании спасителя!

— Тебе бы сказки сочинять, — проворчала Инари. — Уж дюже хорошо получается!

— Стараюсь… — осклабился парень.

Оставив кельпи на попечение ликвидатора, ведьмачка заглянула в дом, и тотчас же наткнулась на Князя.

— Ну, наконец-то! — обрадовался Иван. — Все в порядке? Когда отправляемся?

— Если вы подобрали то, о чем я вас просила, то хоть сейчас.

— Э-э-э… — Иван замялся, и Инари поняла, что никто еще ничего не подбирал. — В принципе, фотоальбом сейчас лежит на кухне, так что все обустроим в один момент.

Помимо фотоальбома на кухне обнаружились также Степаныч и дракончик, который уже успел освоиться в новой компании и теперь деловито разлегся на плечах у Пашки чешуйчатым воротником.

— Знакомься, — гордо сказал парень. — Это — Зеленый Змий.

— Вы ему уже имя придумать успели? Быстро, ничего не попишешь.

— Долго ли умеючи…

Иван торопливо перелистал пластиковые страницы альбома, добрался до конца, пошел по второму кругу, и, наконец, положил на столешницу два снимка.

— Вот. Либо этот, либо этот. Какой лучше, не знаю.

В принципе, на обоих снимках изображалось одно и то же место — двор, обнесенный забором из горбыля, и деревянный дом в два этажа. Немного подумав, ведьмачка отобрала тот, на котором не присутствовали люди — так было надежнее. Меньше шансов улететь в какой-нибудь медвежий угол, куда запросто мог уехать один из попавших в кадр ребят.

— Отлично, — сказала она. — Пакуйте вещи. Подготовка рехтира много времени не займет.

Иван хлопнул себя по лбу.

— Погоди. Есть еще один момент… — он вкратце пересказал события вчерашнего вечера и добавил. — Сергей Анатольевич до сих пор на ноги не встает. Сделай одолжение, глянь, что там с ним. Вдруг что серьезное?

По уши укутанный в одеяло Кустов лежал в постели с мокрой тряпкой на лбу. Под глазами у зама директора были черные круги, и вообще выглядел он так, что, казалось, вот-вот отойдет в мир иной. Инари зажмурилась, оценивая ситуацию в целом, и… ничего не обнаружила.

— Знаешь, — сказала она, обращаясь к Ивану, — пожалуй, здесь я ничем помочь не смогу. Он здоров.

— Я здоров? — возмутился Кустов, приоткрывая один глаз. — Да я в этом проклятом месте полжизни потерял. Сначала слизли, потом дохлый полуразложившийся червяк размером с бревно, потом кикиморы, потом хоулеры, а теперь еще новая тварюга! Так и свихнуться недолго. Слушайте, а может, мы вправду сидим сейчас где-нибудь в психдиспансере, и вся эта прелесть нам просто мерещится?

— Могу уверить вас в одном, — ответила Инари. — Я в психдиспансере не сижу и мерещиться вам тоже не мерещусь. И сумасшествие лечить не умею, так что если вы и вправду по фазе сдвинулись, примите мое сочувствие.

— Не нужно мне ничье сочувствие! Мне бы только убраться отсюда в нормальный мир, где не придется лазать пешком по лесам и в каждой луже высматривать притаившегося монстра.

— Я не могу утверждать, что ваш мир остался нормальным, но если вы способны встать на ноги, то мы сейчас отправляемся именно туда.

— Что?!? — разом оживший Кустов, отбросив тряпку, уселся на кровати. — Так бы сразу и сказали. Давно пора!

— Ну, вот, — философски заметила Инари, обращаясь к Князю, — эта проблема решена. Собирайте вещи и выходите во двор. Я буду там.

По пути ведьмачка прихватила с кухни пепельницу. На улице уже стемнело, в небе загорались первые звезды. На крыльце сидел Вован со светодиодным фонариком во лбу и что-то вычерчивал на планшете.

— Привыкаешь к походным условиям?

— Угу…

Вован отключил фонарь и сунул карандаш за ухо.

— Отправляетесь прямо сейчас? До утра подождать невмоготу?

— А какой смысл? — пожала плечами ведьмачка. — Что здесь ночевать, что там. Иван вот считает, что своим присутствием в Туле спасет мир. Ты не будешь возражать, если я Ворота у вас посреди двора открою, чтоб далеко не ходить?

— Взрывов никаких не будет? Или аномальных зон с последующими исчезновениями и появлениями?

— Нет.

— Тогда открывай, я не против.

Инари засветила люмен и, выйдя на середину двора, вычертила ножом на земле малый круг. В этот круг встала предварительно очищенная от окурков пепельница. Вокруг нее ведьмачка нарисовала окружность с радиусом, превышающим предыдущий примерно на ладонь. А затем еще одну, отстоящую от предыдущих примерно на два шага — по прикидкам ведьмачки этого места для «гладиаторцев» вместе со всеми их сумками должно было хватить с лихвой. По внешней окантовке окружностей были выписаны сориентированные по сторонам света названия Ворот — Полуночные, Полуденные, Рассветные и Закатные. Над каждыми из Ворот Инари вычертила знак замка, поскольку перемещаться отряд должен был в пределах нынешнего мира. И напоследок положила в пепельницу созданный в дамэтери рехтир.

— Вау! — восторженно завопил вышедший во двор Тема. — Да здравствует некромантия! А где пентаграмма?!? Без нее же демона не вызовешь!

— Демонов не будет, — коротко ответила ведьмачка. — Где ваши вещи?

— В сарае. Куда их складывать хоть? А то Иван ничего конкретного не сказал.

— В круг. Видишь знаки на земле? Желательно на них не наступать. Не поленись перешагнуть.

Тем временем во дворе уже собрались остальные «гладиаторцы», да и ликвидаторы вышли, чтобы проводить гостей.

— А это что? — глазастый Пашка углядел в пепельнице рехтир. — Конопля?

— Не совсем.

— Ваня, ей богу, я наконец-то понял техпроцесс! Сейчас сюда выносится кальян, мы по очереди прикуриваем, глядим на фотку и представляем, что мы дома! Все гениальное просто!

— Можешь и покурить, — буркнула ведьмачка, — если желаешь прямиком отправиться на Серые равнины.

— Куда? — не понял Степаныч.

— Не важно…

Серыми равнинами у ведьмаков назывался мир смерти, единственный мир, из которого не было возврата — ни через Двери, ни через Ворота. Мир, в который ведьмачка совсем не торопилась попасть, хоть там и была уже большая часть ее друзей.

— Готово, — отрапортовал слегка запыхавшийся Тема, для верности указав на высящуюся посреди двора гору сумок. — Вещи на месте. Что теперь?

— Теперь можно отправляться, — просто ответила Инари.

— Ну, — с внезапной тоской вздохнул Вован, — видать, пора прощаться? Легкой вам дорожки, парни.

Он пожал руку Ивану, похлопал Глеба по плечу и обернулся к ведьмачке.

— Удачного пути, девочка. Я что-то так подумал — плохо нам теперь будет… Не думай, я не удерживаю…

— Не унывай, шеф, — через силу улыбнулась Инари. — Я ведь не насовсем ухожу. А один охранник у вас все равно остается. Зато представь, какая здесь тишина наступит: ни вечной ругани, ни перил обуглившихся. И забор придется реже ремонтировать… Не жизнь, а сказка!

— Да не об охране я беспокоюсь, — покачал головой Вован. — С этим-то мы и сами, дай бог, справляемся. Скучно тут станет. Или ты и вправду веришь, что Хорт без тебя у нас надолго задержится?

— Это его личное дело, — фыркнула ведьмачка. — Но я так думаю, что задержится. Светлые земли его не слишком интересуют. А в вашем лице он хоть какой-то смысл в жизни отыскал, кроме беготни по лесам. Ладно, нам все-таки пора. Удачи вам, ребята, и до скорой встречи!

Она обернулась к «гладиаторцам».

— Значит, так. Все становятся в круг. За пределы без моей команды не выходить. А лучше всего еще и держитесь друг за друга для контроля. Особенно дракона держите. Если сбежит, искать его по Междумирью я не буду, предупреждаю сразу. Ничему не удивляться и не паниковать. Всем все понятно? Тогда занимайте места.

Глава 12. Дорога домой

«Гладиаторцы» не заставили просить себя дважды, плотной толпой сгрудившись вокруг пепельницы. Ведьмачка стала в круг последней, удостоверившись, что никто из ее подопечных не заступает за прочерченную на земле линию.

— Игни, — коротко сказала она, указав на пепельницу. Сорвавшаяся с пальца ведьмачки искра ударила в рехтир, и тот занялся веселыми язычками пламени.

— Ну, я же говорил!!! — не удержался Пашка.

— Сделай одолжение, хоть сейчас помолчи, — прошипел ему на ухо Иван.

Ведьмачка бросила в пепельницу фотографию, но та, вопреки всем законам физики, не запорхала бабочкой, а зависла в воздухе, а из пепельницы повалил белый дым, застилая все вокруг. Дым не имел запаха, и его было куда больше, чем могло образоваться от тлеющего кусочка спрессованной травы. Если уж быть совсем точным, дым походил на туман. Глеб судорожно сглотнул, чувствуя, как дыбом встают на затылке волосы. За других «гладиаторец» не стал бы ручаться, но ему стало не по себе.

— Держитесь крепче, — раздался из тумана спокойный голос ведьмачки. — Путешествие начинается.

Кожу начало покалывать — непонятно от чего, а потом туман вдруг исчез, на них разом нахлынула темнота, и стало холодно. Отчаянно заверещал Зеленый Змий.

— Тихо, тихо, — уговаривал его где-то по соседству Степаныч. — Это просто электрики балуются.

Глеб оглянулся и затаил дыхание. Мир, в котором они теперь находились, никогда не знал света, в нем не существовало ни верха, ни низа, только клубящаяся кромешная тьма и ледяное дыхание ветра, налетающего одновременно со всех сторон. Окаймленный руническими надписями круг, в котором они стояли, полыхал алым огнем.

— Междумирье, — сказала почти неразличимая в мешанине отблесков огня и колеблющихся черных теней ведьмачка. — Считайте, что полпути уже сделано.

Она еще не успела договорить, как кромешную тьму пронзила вспышка света, не разогнавшая мрак, а наоборот сгустившая его. Нечто искрящееся — молнии не молнии, лучи не лучи — протянулось, насколько мог различить Глеб, от запястий ведьмачки в темноту, к смутно вырисовывающейся в угольно-черном воздухе фигуре. Кто это был, определить не представлялось возможным. Да мало ли что за твари могли обитать в никогда не знавшем солнечного света мире? На память отчего-то сразу пришли дементоры — облаченные в изодранные плащи безликие пожиратели душ из нескончаемого эпоса про Гарри Поттера. Фигура не подавала ни малейших признаков жизни, но это безмолвие и бездействие пугало куда больше, чем дикие завывания, сопровождаемые плясками а-ля племя Тумба-Юмба.

Внезапно вязкую тишину разорвал голос ведьмачки.

— Проваливай!!! — со злостью прорычала она. — Уж тебя-то я не звала!!! Убирайся!!!

Фигура вдруг шевельнулась, разом увеличиваясь в размерах, и черт его знает, чем бы все закончилось, если бы вдруг не засиял ослепительно яркий свет. То есть, свет-то был совсем не ярким — полупрозрачное марево, какое летом еще долго держится в воздухе после захода солнца, но в сравнении с тьмой Междумирья оно ощутимо резало по глазам. Сразу потеплело.

— Не двигаться, — рявкнула ведьмачка. — Оставаться на местах!

Щуря слезящиеся глаза, Глеб ухитрился разглядеть, как Инари нарисовала в воздухе какой-то непонятный символ. Тот начал пульсировать алым светом, окаймленный руническими надписями круг пульсировал ему в такт, постепенно угасая и, наконец, сияние потухло совсем, оставляя после себя почерневшую мучку. Покоробившаяся и потемневшая, словно от воздействия высокой температуры, фотография с шорохом упала наземь.

— Все, — устало сказала ведьмачка, опуская руки. — Ворота закрыты… Можете идти…

«Гладиаторцы» ошалело оглядывались, не веря до конца своим глазам.

— Получилось! — слабым голосом сказал Петрович. — И вправду получилось!

— Какой конкретный приход, — восхитился Пашка. — А я-то думал, что в Сибири только беспонтовая конопля растет!

Да, путешествие прошло удачно. Это и вправду был их милый, родной «Княжеград», правда, немного не такой, каким он остался в памяти «гладиаторцев». Когда они покидали его почти пять дней назад, здесь еще не было ни плюща, буйно увивавшего стены дома и доски забора, ни пышных крон деревьев, покачивающихся по ту сторону ограды, ни накрытой брезентом кучи бревен посреди двора. А в остальном все, казалось бы, осталось по-старому. Деревянные скамьи и стол в одном углу двора, тренировочное чучело в другом, сколоченная из досок сцена… На скамье у забора сидел Кот, держа на коленях клубный тренировочный меч.

— Все-таки ты это сделала! — восхищенно воскликнул Глеб. — Инари, черт возьми, да ты настоящая волшебница!

— Да… я это сделала… — голос ведьмачки был каким-то незнакомым.

«Гладиаторец» обернулся… для того, чтобы успеть заметить, как по щекам Инари катятся слезы.

— Что с тобой? — встревожено спросил Глеб. — Почему ты плачешь?

— Не говори ерунды, — ведьмачка со злостью встряхнула головой. — Дроу плакать не умеют. Просто пыль в глаза попала. Все. Уже прошло. Значит, это и есть ваша Тула? Странно, по-моему, она мало чем отличается от Тугреневки.

— Еще как отличается. Просто здесь старая застройка, да и мы сами добавили антуражу. А за воротами совсем другой город. Я тебе обязательно устрою экскурсию, честное слово, там есть, на что глянуть.

Между тем Кот во все глаза смотрел на возникший из пустоты отряд, и на его круглой, покрытой пятидневной щетиной физиономии вырисовывалось все большее изумление.

— Мужики, это вы? — слабым голосом переспросил он. — Или мне уже мерещится?

— Мерещится, — заверил его Степаныч. — Вся жизнь есть один сплошной мираж, от начала и до самого своего окончания.

— Дудки, — расплылся в ухмылке Кот. — Миражи так лапшу на уши вешать не умеют. Дай-ка поближе пощупать…

Он вскочил на ноги и бросился к Пашке.

— Уйди от меня, глюк кумарный, — шутливо отмахнулся тот.

— Сам ты глюк! Сначала возникает из воздуха, а потом еще и не признает! А на плече у тебя что за хрень сидит? Только не рассказывай, что попугай.

— Уирр, — пискнул Зеленый Змий, поднимая рыжий гребешок и расправляя крылья. Вряд ли он обиделся на «хрень», скорее ему не понравился тон человека.

— Едреный корень, да он еще и с крыльями?!?

— Дракон это, дракон. Только мечом не тыкай, — забеспокоился Иван. — Вы их тут случаем не заточили?

— Нет еще, хотя у Алекса была такая идея. Черт, и вправду настоящие…

— Конечно, настоящие. А теперь колись, Котяра, что вы тут успели натворить в наше отсутствие?

— Ничего особенного. Все как-то само, помимо нас, крутится. Гости вот пару раз наведывались, но мы их живо отвадили.

— Милиция?

— Нет, эти, из леса… А менты к нам после прошлого визита, про который я тебе рассказывал, дорогу забыли. Видать, кроме оружия им ничего не надо было. И безопасность граждан хрен кого интересует, иначе давно бы всех эвакуировали. Я за эти пять дней ни единого патруля на нашей улице не видел, хотя по проспекту, говорят, шлындают взад-вперед. Вань, я тут немного самодеятельностью занялся — не суди строго. Послушаешь пару ночей завывания, тоже со мной согласишься…

— Короче, Склифосовский, — не утерпел Иван. — О чем базар-то?

— Короче, взял я денег из клубной кассы и закупил десяток кубов бревнышек. Вон, видишь, мы с мужиками начали ограду заменять. Колья — они как-то понадежнее наших горбылин смотрятся. Правда, ведь?

Кот с беспокойством посмотрел на Князя в поисках одобрения. Возмещать несанкционированные расходы из своей заработной платы ему не хотелось. Иван, прищурившись, окинул взглядом обновленную часть забора. Заостренные колья двух с половиной метров в высоту, для прочности скрученные между собой проволокой, выглядели внушительно. За такими можно было держать осаду.

— Пойдет, — вынес он вердикт. — Только до ума надо будет довести.

— Без вопросов, — Кот разом повеселел. — Доведем. Дело только во времени. А еще мы вход в подвал окончательно заколотили. Понимаешь, оттуда какая-то гадость лезет — то ли мыши мутировавшие, то ли еще кто. В общем, досок мы набили, но они все равно где-то щелку находят и просачиваются.

— Ну, по поводу разной гадости животного происхождения все вопросы к ней, — Иван указал на ведьмачку. — Инари, посмотришь, что там с подвалом нашим, ладно?

— Когда это надо сделать? — только и спросила та.

— Думаю, до завтрашнего утра подождет. Кстати, какие у тебя планы на ближайшее время?

— Сначала выспаться, а потом начать разбираться, что к чему. Могильного тумана здесь не особо много, только над лесом он поплотнее. Но есть еще что-то… похоже на… — Инари смолкла и махнула рукой.

Она чуть было не сказала: «Похоже на Воронью долину», но это было бы полной ерундой. Что за заклинание могло оставить после себя эхо, не рассеявшееся за пять дней, здесь, в мире, где чародеев видят только в кино? Или причина все-таки и прежде была не в заклинаниях? Нет, решать головоломки она будет завтра с утра, хорошенько отдохнув.

— Отлично, — обрадовался Иван, не заметивший заминки. — Тем более что для отдыха у нас есть замечательная гостевая кладовка. Парни тебе ее сейчас покажут.

Кот кашлянул.

— Слушай, Вань, а там Антоха прописался…

— Обойдется, — отмахнулся Князь. — Я ему вид на жительство не давал. Инари, я вот такой вариант развития событий хотел предложить: ты завтра до моего появления на базе никуда особо не ходи, ладно? Нет, насчет леса никаких претензий — это твоя вотчина, тебе и решать. Я имел в виду людные места. Просто у нас в городах тоже свои правила имеются, и если тебя застукают с холодным оружием, ничего хорошего не произойдет, честное слово.

— Поняла, — криво усмехнулась Инари. — Извечная проблема ведьмаков — не попадаться милиции на глаза.

— Схватываешь на лету! Молодец!

— Ну, что ж, — Кустов потер руки, — раз все так благополучно разрешилось… Я, пожалуй, скажу огромное спасибо нашей помощнице и откланяюсь. Жду не дождусь, как окажусь дома и приму горячую ванну, забыв обо всех лесах и болотах.

— Сергей Анатольевич, — вдруг невпопад спросил Кот, — у вас паспорт с собой?

— А что? — удивился мужчина.

— Э, я забыл сказать. У нас же теперь комендантский час после девяти вечера начинается. Так что лучше его при себе держать. А еще лучше вообще на ночь глядя за ворота нос не высовывать. Мало ли что там помимо патруля встретится.

— Замечательно… — Кустов опять сник.

— Знаете, Сергей Анатольевич, — решительно сказал Иван. — Я все равно домой собирался. Так что, если машина моя среди всего этого тумана сейчас заведется, я вас и Василия Петровича с собой прихвачу. Ребята, вы как?

— Я на базе остаюсь, — ответил Глеб, которому было без особой разницы, где ночевать. От ванны с горячей водой он тоже не отказался бы, но она могла подождать и до завтрашнего дня. Если горячая вода после всех пертурбаций вообще текла из крана.

— Я тоже, — поддержал его Пашка. — Надо срочно показать Змию его новое место жительства!

— А мы с Шуриком, наверное, по домам, — вздохнул Тема. — Мать, небось, беспокоится…

— Хорошо, пятеро в машину влезут без проблем. Тогда поехали, — Иван снял ножны с мечом и отдал их Коту. — Положи ко мне в кабинет, ладно? Господа, давайте-ка тоже разоружаться. Понимаю, мечи — это круто, но иметь из-за вас разговор с милицией я не хочу.

— А если что из зверья попадется? — спросил Глеб. — Как тогда?

Иван ухмыльнулся.

— У меня в машине лежит старая добрая монтировка. Стаю хоулеров на пути мы вряд ли встретим. А кого-нибудь типа перевертыша или зомби я и монтировкой отделаю так, что мало не покажется.

— Я могу с вами поехать, — предложила ведьмачка, — а назад пешком вернусь. Дорогу я запомню, не волнуйся.

— Не надо, — отмахнулся Князь. — Спасибо за заботу, но здесь мы и сами разберемся. Отдыхай.

«Ауди», терпеливо поджидавшая возвращения хозяина во дворе «Княжеграда», хоть и не с первого раза, но завелась. Закрыв за Иваном ворота, Кот обернулся к оставшимся во дворе «гладиаторцам» и растерянно почесал затылок.

— Слушайте, я, наверное, чего-то не усек. О каких еще туманах, хоулерах и зомби Ваня говорил? Где вы вообще были и как посреди двора очутились?

— Это долгая история, — вздохнул Глеб. — Кстати, насколько я понял, официального знакомства так и не состоялось… Надо выправлять ситуацию. Инари, это — Кот. Отличный парень. Во время отсутствия Ивана руководит клубом.

— Скорее, слежу, чтобы его по бревнышкам не раскатали, — скромно поправил Кот.

— Кот, это — Инари. Ведьмачка, великолепный боец и настоящая чародейка. Если бы не она, мы бы до сих пор в Сибири куковали.

— Ведьмачка? — Кот окинул Инари оценивающим взглядом. — Здорово. Я и не знал, что Сапковского тоже кто-то реконструирует. Между прочим, вполне рульно. Слушай, а, по-моему, у них в прикиде были кожаные куртки с серебряными наклепками? Или я чего путаю?

— Кто такой Сапковский? — настороженно спросила Инари.

— Как кто? Анджей Сапковский. Ну, тот, который «Ведьмака» написал. Читала?

— Нет.

— То есть, как нет? По фильму, что ли, амуницию делала?

— Кот, ты не путай, — вклинился в беседу Глеб. — Я Сапковского тоже не читал, честно признаюсь, но она никого не реконструирует. Она — настоящая ведьмачка.

— Да ладно гнать. Какая настоящая? Их же в природе не существует.

— Угу, конечно, — Инари фыркнула. — Не существует. Зато у вас тут все по полочкам разложено. По эльфам дока Толкиен, по ведьмакам этот, как его там, Санковский. Откуда только что узнали, если на самом деле никого нет?

— Сапковский, — машинально поправил Кот.

— Да какая разница? Ладно, проехали. Иван, помнится, что-то насчет гостевой кладовки говорил… Или мне, как несуществующему персонажу, в лесу себе место подыскивать?

— В каком еще лесу? — возмутился Кот. — Не дури. Делать тебе там нечего, особенно ночью. Пошли, обрадуем Антоху. Вряд ли он уже спит, ну, а если спит, придется из-под одеяла вытащить.

— А кто здесь еще имеется? — спросил Глеб, пока вся компания поднималась по узкой лестнице на второй этаж.

— Кроме Антохи? Сейчас: Ленка моя и Кипелыч. Антоха — он как сменный дежурный, Кипелыч — все пять дней со мной зависает, а Ленку я домой отправлять не рискую, пускай лучше под присмотром будет. Так спокойнее. А днем соберутся все, кого я смог вызвонить. И наши, и из «Серебряного грифона» ребята.

— Из «Серебряного грифона»?

— Угу. Майкла знаешь? Ну, должен знать, ты же, вроде, когда-то с ними был.

Глеб кивнул. Где он только не был, прежде чем осесть в «Гладиаторе». «Серебряный грифон»… «Железная роза»… «Император»… «Стальной сокол»… если, конечно, работу в мастерских на заказы Чайника стоило считать за членство в клубе. Глеб, честно говоря, никогда не считал.

— Майкла знаю. Только раньше там всем Джонни заправлял.

— Джонни? — Кот наморщил лоб. — Нет, никакого Джонни точно не было. Может, у них власть успела смениться? В общем, Майкл вышел на меня почти сразу после того, как нас на предмет оружия шмонали, и предложил сотрудничать. Я не стал возражать. Иван, помнится, хотел видеть «грифонов» под своим крылышком. Кстати, надо ему завтра прямо с утречка об этом сказать, чтобы сюрпризом не стало. Да, и еще… — Кот задержался на площадке перед тремя дверьми и расплылся в ухмылке. — Амазонки наши полуфабрикатные тоже здесь крутятся. Я их сегодня пинками выгонял перед самым комендантским часом. Только-только узнали, с какой стороны за меч держаться, а уже дежурство им подавай. А одна все вздыхала: «Где же мой монгольский герой? Все ли в порядке с моим Глебчиком?»

Глеб скривился, припомнив крашеную в черный цвет девицу, которой ему угораздило дать пару уроков фехтования.

— Лариска, что ли?

— Угадал.

— Во-первых, я не «Глебчик», а во-вторых, не ее. Пора было бы уже понять.

— Кажется, она имеет собственное мнение на этот счет. Это я так, просто предупредил…

— Ну, спасибо…

Кот распахнул крайнюю слева металлическую дверь и во все горло заорал:

— Смотрите, кто пришел!

Сидевший за столом в крохотной прихожей лысоватый парень с приплюснутым носом поперхнулся чаем.

— Котейка, ты бы потише кричал, — с укоризной сказал он. — Так ведь и напугать недолго.

— Извиняй, Кипелыч, но у нас сегодня такие гости…

— О, пропавшие души объявились, — обрадовался парень. — Антоха, выглянь в окошко! Наши вернулись! А где Ивана потеряли?

Дверь по левую сторону от входа приоткрылась.

— Ой… — послышалось из-за нее. — Миша, помоги, я на стуле до вас не допрыгаю!

Кипелыч придержал дверь ногой в открытом состоянии. По ту сторону двери оказалась ярко освещенная комната, оклеенная светлыми обоями с имитацией тканых узоров. Сидевшая на стуле напротив входа коротко стриженая девушка весело помахала пришедшим рукой.

— Привет, мальчики. Извините, что не выхожу поздороваться. Сашка вот привязал меня здесь и сказал, что не выпустит, пока десять метров тесьмы не будут готовы.

— Врет она все, — заулыбался Кот. — Разве я похож на садюгу? Девять метров меня вполне устроит…

— Ленуська! — завопил Степаныч, протискиваясь вперед и поднимая кверху дракончика. — Смотри, кого я привез! Его звать Зеленым Змием! Иван уже все распланировал. Сделаем новую показуху: тебя от него будут спасать рыцари на белых конях. Коней, правда, пока нет, но ничего, где-нибудь раздобудем!

— Слушай, Паш, он как-то мелковат для этой роли, — засомневался Кипелыч. — По-моему, его самого надо будет от рыцарей спасать…

— Хорошо, — тут же согласился Степаныч. — Предлагаю другой вариант. Ленка будет спасать дракона от рыцарей на белых конях!

— А что, я не против, — засмеялась девушка. — Мне он очень даже нравится. А где, в самом деле, Иван?

— Ваня поехал домой отсыпаться, чтобы завтра с новыми силами устроить разбор полетов, — пояснил Глеб.

— А к-кого р-раз-б-бирать-то б-буд-дут? — из приоткрытой Кипелычем двери высунулась курчавая физиономия с легкой щетиной на щеках. — П-п-привет!

— И что это ты там, собственно говоря, делаешь? — возмутился Кот.

— Киса, не фырчи. Он просто скрашивает мое серое существование всякими интересными историями.

— С его заиканием истории будут интересными, только если рассказывать их жестами. Вот так, стоит мужу лишь ненадолго отлучиться… — Кот хозяйским жестом обнял девушку за плечи. — Ну, да ладно, на сегодня прощаю. Антоха, мне Иван перед отъездом дал распоряжение потеснить тебя из кладовой комнаты, освободив место в пользу нашей гостьи. Расклад ясен?

— А п-почему им-менно меня? — возмутился Антон.

— Потому что именно ты собирался там сегодня ночевать, — терпеливо объяснил Кот. — Не могу же я при таком условии потеснить оттуда Кипелыча или Глеба?

— Ну, л-ладно, — великодушно согласился парень. — В-вон там, у окна д-д-дверь. Ес-сли свет пон-надоб-бится, то внут-т-три есть в-выключ-чатель. А ес-сли захоч-чешь почитать перед сном, на полке леж-жит Ник П-перумов. Спок-койной ночи.

— Спасибо, — коротко ответила ведьмачка.

Комнатка оказалась крошечной. В узком проеме между стеллажами и стеной с окном, плотно прикрытым ставнями, помещались только две скамьи с подушкой и одеялами. Когда ведьмачка притворила дверь, в комнатке стало темно, лишь сквозь щели в досках пробивалось чуть-чуть света. Но для ночного зрения дроу тьма не была помехой. Инари сняла перевязи и положила их на полку рядом с книгой, про которую, вероятно, и говорил Антон, скинула сапоги и растянулась на скамьях прямо поверх одеял.

С ее точки зрения, отдельная комната, даже такая маленькая, была роскошью. Через притворенную дверь слышался приглушенный разговор людей — Глеб пересказывал друзьям подробности приключений на Сумеречной земле. В другое время это бы ей не помешало, но сейчас вызывало глухое раздражение. Ничего, это от перенапряжения… от усталости, накопившейся за последние пять дней. И слезы перед захлопнувшимися Воротами, которые так некстати успел заметить Глеб, тоже от усталости. Никаких других причин для них быть просто не могло…

Наконец свет по ту сторону двери погас, и голоса стали еще тише — видимо, Лена переместилась к остальным за стол. Ведьмачка зевнула и перевернулась на бок, с головой окунувшись в накатывающую волнами дремоту. За окном тихо прошелестела крыльями навка, которой самое место было бы в Чернолесье, а не посреди человеческого города. В подполе скреблись не то мыши, не то жевуны. Потом издалека донесся заунывный рыдающий крик вельпы, которую людские легенды зачем-то превратили в предвещающую смерть баньши. Слабо дернулся на шнурке серебряный амулет — где-то там, то ли за две с лишним тысячи километров, то ли и вовсе в Пограничном мире, о ведьмачке вспоминал Хорт — но этого движения Инари не почувствовала.

Завтра должен был наступить новый день, принеся с собой вопросы, на которые она пока еще не знала ответа, а быть может, и работу для ведьмацких клинков, однако все это принадлежало завтрашнему дню. А сейчас ведьмачка спала.

Чужая война

Не обманешь судьбу и не купишь любовь

Ни за жизнь, ни за смерть, ни за горсть серебра,

И холодная сталь ляжет под ноги вновь

Равновесием зла и добра.

Тэм «Ведьмак»

Глава 1. Крепкий орешек

Низкие свинцово-серые тучи лениво ползли на юг, цепляясь набрякшим брюхом за покрытые темным кедрачом гребни Орлиных скал и оставляя на них клочья тумана. Дальние отроги основного хребта затягивала серая дымка — там уже шел дождь. Закутавшись в шкурник и глубоко надвинув капюшон, Инари сидела на валуне над обрывом на склоне одной из самых высоких гор хребта, именуемой Вершиной Мира, смотрела на открывающуюся перед ней унылую картину и думала о том, что пора просыпаться. Ожившие воспоминания тридцатилетней давности не стоили того, чтобы тратить на них выкроенные для отдыха ночные часы. Даже если это воспоминания о тех временах, когда кто-то еще верил в высшее предназначение. Многие верили, если уж на то пошло. И многие еще были живы… Да, следовало просыпаться, но предательская память все так же кропотливо нанизывала на нить сновидений бусины-события. Чертова эльфийская память. Восхищаться ею мог только тот, кто никогда не пробовал жить одновременно в двух мирах, зная, что один из них заведомо мертв. Пора просыпаться…

Витающая в воздухе мга оседала на камнях и траве, редкими каплями скатывалась с разлапистых кедровых ветвей. Шкурник давно уже отсырел и казался тяжелее обычного. Устало нахохлившись, ведьмачка смотрела на открывающуюся перед ней унылую картину и думала о том…

…что давненько уже на середину августа не выпадала такая отвратительная погода, и о том, как же сильно все-таки изменились окрестности. Впрочем, последнему как раз удивляться не стоило. Шестьдесят лет — более чем достаточный срок для того, чтобы ветры, дожди и пожары сделали свое дело, стерев старые ориентиры и до неузнаваемости поменяв облик гор. За шестьдесят с лишним лет, прошедшие с побоища в Игли-Корун, кривая ведьмацкая дорожка ни разу еще не заводила Инари обратно в Орлиные скалы. И вот теперь какой-то черт понес ее гулять по местам былых сражений.

Нет, собственно говоря, понес ее совсем не черт. Причиной внезапно нахлынувшей ностальгии стали люди. Их вдруг оказалось слишком много в амурских лесах, по которым как раз скиталась Инари. Люди, смеющиеся, шумные, все шли и шли на новые места, не задаваясь вопросом — добрыми ли будут поселения, что они закладывают. Они ничего не знали о Светлых землях, Сумеречных землях и Чернолесье, да и знать не хотели. Над таежными лесами денно и нощно гудели самосвалы, бульдозеры, рычали буры и отбойные молотки, стрекотали вертолеты. Кого-то звезды хранили, отводя прочь рыщущих по чащобам зверей. Кто-то пропадал, оставляя после себя мертвые лагеря с ржавой техникой. А ведьмаки зачастую даже и не знали, что где-то в лесах находятся люди. Жить становилось беспокойно. И Инари, никогда не обещавшая служить ангелом-хранителем для самоубийц, подалась на северо-запад, в заболоченные леса. В тех краях лежало Игли-Корун, и ведьмачка зачем-то сделала приличный крюк по топям, заглянув в урочище. Зрелище оказалось печальным. От драконов не осталось даже костяков, а на месте взрыва Манор эт Игли разрослось болото. Инари не стала испытывать судьбу и не полезла в сердце трясины. Вместо этого она отправилась на запад и вышла к Орлиным скалам, через которые они с Велегодой когда-то долго и упорно искали проход, попутно выспрашивая у растущих на скалах сосен, не видели ли те пролетавшего мимо дракона. Точнее, выспрашивал в основном Велегода. Инари язык деревьев знала плохо и предпочитала отмалчиваться, высматривая драконьи следы на местности.

Горы изменились до неузнаваемости. Того перевала, который они все же отыскали после долгих трудов и споров, больше не существовало. Но, сидя под промозглым дождем на краю обрыва в самом сердце гор, Инари вдруг поняла, что чертовски соскучилась по старому другу, которого не видела уже года три, с тех пор, как Велегода ненадолго выбирался из своей берлоги в Родницу. Поняла… и, недолго думая, шагнула в Каер Морхен, совершенно не представляя, к чему это может привести.

Поначалу ничего особенного не произошло. Велегода тоже был рад ее видеть, хотя вслух бы в этом ни за что не признался. Впрочем, вслух и не требовалось. За долгое время знакомства Инари научилась безошибочно распознавать настроение и чувства ведьмака, а потому фраза: «А, это опять ты?» для нее звучала примерно так: «Привет, сестренка. Жива и здорова? Вот и отлично!» Жизнь в ведьмацком замке текла своим чередом. Старейшины упорно делали вид, что не замечают гостьи, а Инари отвечала им тем же. Причина давней неприязни Высшего Круга Совета была ей прекрасно известна. Как первому его составу, так и всем последующим за полтора с лишним века не давал покоя тот факт, что ведьмацкие мечи смог взять нелюдь, не прошедший должной подготовки, Посвящения и Клятвы, да в придачу женского пола! Кощунство и только! Однако вслух никто ничего сказать не осмеливался, ведь мечи-то признали новую хозяйку.

Да, все было как всегда. Однако на третий день пребывания ведьмачки в Каер Морхен произошел незначительный эпизод, волею судьбы повлекший за собой целую цепочку неожиданных событий. В третьем часу дня на дальней тренировочной площадке замка двое мальчишек восьмого года обучения заключили пари. Споривших звали Сыч и Хорт, свидетелями выступали их закадычные приятели — Векша и Кречет, а спор касался одного весьма и весьма странного существа…

— Вон она, эта эльфийка, с Велегодой разговаривает, — свою наводку Кречет сопроводил сильным тычком под ребра Хорту.

Сделал он это зря. Рослый парень, не промедлив ни минуты, развернулся и отвесил приятелю увесистую затрещину. Бил жалеючи, вполсилы, но оглушенный Кречет еще долго тряс головой, пытаясь собрать мозги в кучку. Только восстановив справедливость, Хорт позволил себе переключить внимание на спутника их старого учителя. Бок о бок с ведьмаком по вымощенной булыжником дорожке, огибающей тренировочную площадку, заложив руки за спину, шло самое странное существо из всех виденных им прежде. Какой-то долговязый подросток: не то худющий пацан, не то крепко сложенная девчонка, причем явный нелюдь, о существовании которых в Каер Морхен ходили легенды. Таким легендам Хорт не верил, но сейчас одна из них преспокойно разгуливала по двору замка под ясными лучами солнышка. У существа были серебристо-белые волосы — густые, жесткие и неровно обстриженные, смуглая кожа с зеленоватым отливом и крупные остроконечные уши. Оно носило мужскую одежду и имело при себе полную бойцовскую амуницию: два меча, нож и арбалет. Странно вдвойне, хотя бы оттого, что на вид подростку было не больше шестнадцати. В таком юном возрасте к Клятве не допустят, какие бы успехи в учебе ты не проявлял.

— А с чего ты взял, что это вообще баба? — поинтересовался Хорт. — Мужик как мужик, только тощий.

— Ну, не знаю. Сам я к ней в штаны не заглядывал. Но Лиска говорила, что позапрошлой ночью, когда возвращалась в Каер Анагуа, видела, как это чучело купалось в реке. Вроде как у нее все тело в шрамах — с одного взгляда тошнить начинает, но ничего мужского там точно не было.

— Лиске твоей больше верь, — хмыкнул Векша. — Она нам дня два назад во всех подробностях рассказывала, как ее лешак домогался.

— И что?

— И ничего. Не домогнулся. С твоей Лиски, где сядешь, там и слезешь.

— Не спорю, — заулыбался Кречет. — Зато, если уж сел, так погарцевать можно, что долго не забудешь.

— Ну, так что, Хорт? — не мог успокоиться Сыч. — Как оцениваешь свои шансы? Я бы сказал, что здесь тебе ничего не светит. На мой взгляд, эта малышка из тех, которые девочками интересуются.

— Это только означает, что ей до сих пор настоящего мужика не попадалось.

— То есть, считаешь, что справишься?

Хорт, не торопясь с ответом, изучал бредущую по дорожке парочку. Велегода что-то оживленно рассказывал. Эльфийка внимательно его слушала, затем расхохоталась, откинув назад голову. Но веселость ее прошла быстро. Почуяв пристальный взгляд, она резко обернулась, разом посуровев. Векша сдавленно прыснул, прячась за спины приятелей. У эльфийки было треугольное лицо с узким подбородком и широкими скулами и огромные глазищи: раза в два крупнее, чем у Надежи — на что уж ту природа снабдила томными коровьими очами. Вот только в глазах эльфийки ничего томного не было. Светло-сиреневые льдинки спрашивали четко и ясно: «Кто ты такой и что тебе нужно? Просто любопытно? Тогда иди-ка лучше и любуйся на какую-нибудь цветастую юбку!»

Монолог нелюди Хорт, конечно, придумал сам, но готов был поспорить на что угодно — ход ее мыслей он угадал.

— Ой, мамочки, — хихикнул Сыч. — Интересно, какой болван придумал сказку о том, что эльфы смазливые? Да если такое ночью в лесу увидишь, перепугаешься насмерть.

— Вот и нечего ночью по лесам шляться, — отозвался Векша. — А под одеялом все равно не заметно. Верно я говорю, Хорт?

— Верно.

— И за сколько берешься ее раскрутить?

— Две недели.

— У-у-у… — у Кречета вытянулось лицо. — Долговато будет. Теряешь хватку.

— Да ладно, — усмехнулся Сыч. — Ставлю свой нож на то, что за две недели наш Казанова от этой нелюди только кукиш с маслом получит.

— Принято.

Можно сколько угодно восхвалять ведьмацкое чутье, но порой даже оно оказывается бессильным. Инари точно помнила, что не почуяла в тот день ни малейшего подвоха. Она увидела перед собой просто четверых мальчишек на тренировочной площадке, один из которых отчего-то заинтересовался ею сильнее остальных…

— А, приметила олухов царя небесного? — ухмыльнулся Велегода, проследив за взглядом эльфийки.

— Угу. Подрастающее поколение?

— Совершенно верно. Этим до Посвящения осталось по два года, а в голове один ветер. Их куда больше интересуют женские юбки, чем ведьмацкий путь. Тьфу, и куда мы катимся?

— Насколько я помню, кое-кого женские юбки интересовали и спустя много времени после Клятвы и Посвящения. Вспомни, как ты в доме терпимости в Симбирске влип.

— А ты откуда знаешь? Тебя же там не было!

— Радегаст с Туром рассказывали. Что? Скажешь, соврали?

— Да нет, отчего же. Отрицать не буду. Но про основную цель я никогда не забывал.

— Так может, и эти не забудут. Что ж ты сразу их со счетов списываешь? Пускай для начала покажут себя, тогда все и решится.

— Ладно, ладно. Не защищай ты их так, с пеной у рта. Я же просто смеюсь. Помню прекрасно, какими дураками мы сами были. Еще малолетками засады по ночам в коридорах устраивали: хотели Хранителя подстеречь, а в результате на Военегу наткнулись. Ох, и задал же он нам трепки за прогулки после отбоя. А Тур как-то о заклад побился, что заберется вон на ту башню, где черепицы не хватает. И забрался. Правда, слезть не смог. Его потом оттуда Ярослав с Хорем снимали. Как они его крыли… даже с земли было слышно.

— Представляю. Кстати, этот здоровый, кто такой?

— Здоровый-то? Хе-хе, а у тебя губа не дура, — лукаво прищурился Велегода. — Уже успела глаз положить?

— Нет, только заметила, что со своим ростом в толпе он не затеряется.

— Что верно, то верно. Хортом его звать.

— И чей же он?

— Ничейный.

— Это как?

— Будь Славур жив, назвал бы его приемышем. А так — сын полка получается, — Велегода помолчал, о чем-то раздумывая, но все-таки продолжил. — Славур подобрал его в одной из деревушек на Северских болотах. Гнилое место… Не знаю, зачем уж люди за него так цеплялись. Может, ждали чего. И дождались — то ли полоз проснулся, то ли топняки нагрянули… Но к тому моменту, как подоспели ведьмаки, там только куски зачервивевшего мяса оставались.

Инари кивнула — она знала, как это бывает. Сколько ветшает заброшенных поселений по лесам и болотам, никто не брался считать. Откуда-то люди уехали в большие города в поисках лучшей доли, а где-то просто исчезли без следа. Такова жизнь на Сумеречных землях…

— …диву даюсь, как этому уцелеть удалось, — продолжал старый ведьмак. — Видать, что-то иное ему на роду написано. Славур наткнулся на него в одном из сараев и чуть не зарубил сгоряча — за перевертыша принял. Хорошо, вовремя спохватился, в кровавик глянул. Да уж, до сих пор помню, как его сюда привезли: маленький, тощий, чумазый, глазищи в пол-лица, как у совенка… Зато теперь экий лось вымахал! Как люди говорить любят, в коня корм пошел. Мда… а ведь почитай пятнадцать лет с тех пор прошло! Когда время пролетело?

— Не знаю, Бык. Мне вот кажется, что мы с тобой только вчера по болотам в поисках Игли-Корун шлепали. А задумаюсь, и жутко становится, как давно это было. Жаль все-таки, что годы нельзя открутить назад.

— Тебе ли об этом горевать, Нара? Ты же еще дите по вашим-то меркам. Рановато пока годы считать.

— Что это ты вдруг за «ваши» мерки припомнил, а, Бык? Эльфийские, что ли? Да на кой они ляд в НАШЕМ мире? Я здесь друзей теряю прежде, чем успеваю оглянуться.

— Так оно заведено, сестренка. Теряешь одних — на смену им приходят другие, ничуть не хуже, а может даже и получше. А там, глядишь, и новое поколение подрастет… Помнишь еще наши вечные споры о людях? Я вот тут малость во мнении переменился…

— С чего бы это? Встретил-таки человека, от которого был хоть какой-то прок?

— Верно. Вон он как раз на полянке стоит. Эх, погляжу на него, и зависть глодать начинает: силы хватает, реакция замечательная, выносливость — у меня такой в лучшие годы не было. А что еще воину для счастья надобно? Уроки меча на лету схватывает… С магией, конечно, беда полная — видать, не людское это дело — но для ведьмака заклинания не главное. Правильно я говорю?

— Ну, не скажи, — не согласилась Инари. — Иногда они весьма полезными оказываются.

— Ага, — хмыкнул Велегода. — Особенно пара ведер холодной воды с ясного неба. Помню, помню твой любимый фокус. Но, о чем я начинал? В общем, юнцу этому голову остудить не мешало бы — слишком уж она у него горячая. Если с годами поумнеет, цены ему не будет, как бойцу. Да только кажется мне, бабы его куда раньше сгубят. Зло одно от этих баб…

— И не говори, — поддакнула ведьмачка.

— Не принимай на свой счет, сестренка. Ты-то бабой никогда не была. Ты — боец, наша кровь.

— Рада слышать, Бык. В кои-то веки дождалась от тебя комплимента…

Уже поздно вечером, растянувшись на застеленном шкурником топчане в своей комнатке на третьем этаже западного, нежилого крыла Каер Морхен, Инари вдруг ни с того, ни с сего вспомнила прошедший день, залитую солнцем лужайку и темноволосого юнца, не отведшего в сторону глаз. При первой встрече это редко у кого получалось.

«Хорт? — сонно подумала ведьмачка. — Волк, значит… Крупноват, конечно, для настоящего волка. Не иначе, сумеречный. Те побольше… А так ничего… Может, и вправду толк выйдет».

Проснулась Инари перед рассветом, чуть раньше обычного, и — что с ведьмачкой бывало крайне редко — в отличном настроении. Безоблачное небо предвещало ясный, теплый день. Отличное время для прогулок куда-нибудь подальше от мрачных косых взглядов Старейшин. Велегода, по уши погрузившийся в процесс воспитания молодежи, составить ей компанию не мог. Так что к Сунгуру — расположенному близ замка родниковому озеру — ведьмачка отправилась в одиночестве. Конечной целью ее похода служил северный берег озера, гарантировано безлюдный, поскольку он, равно как и начинающаяся за ним чащоба, являлись запретным местом для воспитанников школы. Конечно, самые отчаянные головы все равно ходили туда прежде — Велегода, если верить его словам, в свое время был в их числе, и сейчас, наверняка, тоже находились такие смельчаки. Но даже смельчаки, как доводилось слышать ведьмачке, предпочитали не испытывать судьбу и не удалялись слишком далеко от опушки затянутого вечной паутиной, туманом и наполненного неприятными шорохами леса.

В Каер Морхен частенько говорили, что Запретная чащоба как две капли воды похожа на Черный Лес. Инари презрительно фыркала каждый раз, когда слышала эту чушь. По сравнению с ее родными краями здешний лесочек казался земным раем, но в одном она была согласна с ведьмаками — ученикам с их обычными, не заговоренными ножами и тренировочными мечами даже в земном раю делать было нечего. Для самой же Инари Запретная чащоба была самым любимым местом в Каер Морхен. Разумеется, после кресла у натопленного камина в комнате Велегоды…

Впрочем, сегодняшнее настроение ведьмачки было слишком благодушным для прогулок по затянутым туманом оврагам и пригоркам. Немного пройдясь вдоль берега Сунгура, Инари подыскала симпатичное бревнышко близ самой воды и удобно устроилась на нем, занявшись свиванием из высушенных жил запасной тетивы для арбалета. Там-то и догнал ее Хорт, решивший не откладывать в долгий ящик выполнение условий пари.

Эльфийку парень приметил чудом, случайно выглянув в окно, когда они с Векшей начали собираться на утреннюю тренировку. Сыч еще дрых. Только под утро вернувшийся от Лиски Кречет героически пытался принять вертикальное положение, но подушка притягивала его к себе, словно магнит.

— Ну, ты глянь! Чуть свет, а ее уже куда-то понесло! — хмыкнул Хорт, а про себя подумал, что эльфийка-то одна, а значит, представляется неплохая возможность для знакомства. — Мужики, я исчезну на время…

— А что Старику сказать, если он спрашивать начнет? — приоткрыв один глаз, страдальчески вопросил Кречет.

— Как всегда. Не видели, не слышали, не знаем. Чего же еще?

— Еще можно рассказать, — ухмыльнулся Векша, — как ночью в ореоле света явился Хранитель Каер Морхен, заявил, что уходит на пенсию, и предложил тебе свою должность. Такая версия пойдет?

— Пойдет, — буркнул Хорт, перемахивая через подоконник. На достойный ответ времени не оставалось — эльфийка уже скрывалась из виду.

— Черт, и как у него так ловко получается? — с невольной завистью вздохнул Векша, провожая глазами быстро удаляющуюся фигуру приятеля. — Хоть бы когда оступился. А я один раз попробовал, так потом целую неделю хромал…

— Неправильное тебе имя предки дали, — сонно проворчал Сыч. — Хомячок куда больше подошло бы…

Векша по иронии судьбы был единственным из всей компании, для кого четыре метра, отделявшие окно их комнаты от земли, являлись непреодолимой преградой. Он вообще не выказывал особых успехов во всех видах занятий, которые требовали бы приложения физической силы или ловкости, и, по всей видимости, после Посвящения ему предстояло прописаться в библиотеках Каер Морхен, кропотливо фиксируя на бумаге те вести, что будут приносить из подлунного мира его бывшие однокашники. Впрочем, самого Векшу такая перспектива ничуть не огорчала.

Обнаружив, что эльфийка целенаправленно обходит Сунгур, не иначе как, держа путь прямиком к Запретной чащобе, Хорт малость удивился и даже замедлил шаг, гадая, что могло понадобиться нелюди в поганом лесу, и знает ли она вообще, куда идет, или ее лучше просветить на этот счет, пока не поздно? Впрочем, сомнения разрешились сами собой, когда предмет его пристального интереса свернул в сторону от самой опушки и неторопливо побрел по берегу к наполовину лежащей в воде поваленной березе. Усевшись на ствол верхом, эльфийка извлекла из поясной сумки какие-то нити и занялась плетением. Кажется, подходящий момент для знакомства настал. Решив так, Хорт подошел и присел рядом.

— Привет, малышка, — сказал он с улыбкой.

Эльфийка на мгновение отвлеклась от своего занятия и пристально глянула на парня. Хорт уже успел насмотреться на нее вчера, так что особого шока не было, но по спине все равно прошел озноб от огромных сиреневых глазищ нелюди. Тьфу ты, и каких только чудес земля не рождает…

— Я не помешал?

— В этом деле трудно помешать, — голос у нее тоже был странным: то шипящий, то свистящий, и при этом с отчетливой хрипотцой. — Вот если бы я заклинания начитывала, ты оказался бы совсем некстати.

— А ты хорошо в заклинаниях разбираешься?

— Меня устраивает.

— Ты, наверное, новенькая в Каер Анагуа? Не может быть, чтобы я прежде не замечал такую красавицу.

— Красавицу, говоришь? — криво усмехнулась эльфийка. — Ну-ну… Интересные у тебя представления о красоте, юноша. Весьма интересные… Вот только я не из монастыря для малолетних ведьмочек. Зато ты там, похоже, частый гость, раз судишь с такой уверенностью. Я теряюсь в догадках: кусты ли стали гуще, ночи темнее или настоятельницы меньше следят за порядком?

— Ничего подобного, — возмутился Хорт.

— Ага, значит, настоятельницы по-прежнему зорки! И что же тогда? Веревочная лестница, спущенная из окна, или, может, потайная дверца, о которой никто из старшего поколения не знает?

— Да я там у них вообще ни разу не был!

В принципе, Хорт сказал правду. Со своей нынешней пассией — Марьяшкой, равно как и со всеми предыдущими, он предпочитал встречаться на нейтральной территории. Лазать в чужие окна, а потом прятаться от ночных обходов настоятельниц по шкафам или под кроватями было глупо, а с его ростом еще и неудобно.

Эльфийка взглянула на него с сочувствием.

— Странно… А выглядишь вполне развитым парнем. В твоем возрасте пора было бы уже начать интересоваться, что и как у женщин устроено. Ну-ну, не смущайся, когда-нибудь это обязательно произойдет!

Она тихонько фыркнула и, оттолкнувшись ладонью от ствола, словно взлетела в воздух, в следующий миг встав на бревне в полный рост. Хорт посмотрел на нее снизу вверх вдвойне ошалело. Во-первых, из-за умозаключения, которого он никак не ожидал, а во-вторых, из-за неожиданной ловкости эльфийки.

— Я, что, похож на идиота, который ни разу в жизни с бабой не был? — выдал он первое, что пришло ему в голову.

Нелюдь прищурилась по-кошачьи, в холодных светло-сиреневых глазах сверкнули искорки смеха.

— Вот теперь похож… Шел бы лучше на тренировку. Велегода, небось, уже заметил потери в рядах бойцов.

Она мягко спрыгнула с бревна и, не торопясь, пошла прочь.

— Слушай, а ты всегда такая корявая? — крикнул ей вслед Хорт.

Эльфийка замедлила шаг и широко ухмыльнулась.

— Нет. Сегодня я добрая и пушистая. И не приведи тебе небо встретиться со мной, когда я буду действительно корявой.

Хорт тоскливо посмотрел ей вслед, потом на затянутый голубой дымкой замок. Крепкий орешек… Что-то начинало ему подсказывать, что заполучить сычевский нож будет не так-то просто. Но останавливаться в самом начале пути парень тоже не привык. Догнав эльфийку, он пошел с ней рядом. Во всяком случае, против этого нелюдь возражать не стала. Уже плюс.

— А меня Хортом звать…

— Я знаю.

— Откуда? — удивился было парень, но потом припомнил вчерашний день. — А, небось, Старик сказал?

— Кто?

— Ну, Велегода.

— Значит, для вас он уже стариком кажется? Хотя… так, наверное, оно и есть. К сожалению.

— А твое имя как? Дай, попробую угадать. Ежик? Или Крапива?

— Энар, — холодно сказала эльфийка.

— Энар? Это ночь, значит? Симпатично. Никогда не думал, что ночь может быть такой очаровательной.

— Не ночь, а мрак. Чернолесский мрак, который даже солнце не разгоняет. Подучи эльфийский на досуге. И вообще, сделай одолжение, исчезни сейчас с моих глаз. Сходи, что ли, в Каер Анагуа, раз уж тренироваться не хочешь. Лицом тебя природа не обделила, так что ведьмочки там, поверь, в очередь выстроятся, лишь бы покувыркаться с тобой по травке.

— Это, что, комплимент?

— Нет, это предложение убраться подобру-поздорову.

— Как скажешь, красавица. Можно только один вопрос напоследок?

— Валяй.

— Что ты сегодня вечером делаешь?

Эльфийка остановилась, как вкопанная, и исподлобья глянула на парня.

— Тихо и мирно сплю, если конечно в окрестностях не объявятся орды нежити, с которыми без меня справиться не смогут.

— Да ладно, — ухмыльнулся Хорт, не принявший ее слова всерьез. — Такого здесь никогда не бывает.

— Ты полагаешь?

Последний раз такое было лет двадцать назад. Сама Инари не была свидетельницей происшествия, но со слов Тура знала, что тогда в самый разгар зимы в Запретной чащобе вдруг объявилась стая снежных дуоргов, а заградительный барьер, проложенный по опушке, почему-то дал слабину. В первый же визит зверей в Каер Морхен погибло несколько учеников, а во время облавы был серьезно покалечен Кринша. Интересно, отчего этого не знают нынешние воспитанники школы?

— Конечно, — с уверенностью заявил Хорт. — Если на свете и есть безопасное место, то оно в этом замке. Я вот так подумал, ты у нас недавно и, наверное, не успела до конца осмотреться. Если хочешь, приходи сегодня вечером к южным воротам — это те, у которых каменная плита на валуне лежит. Прогуляемся по окрестностям, я расскажу тебе, что здесь к чему.

— Ты полагаешь, что сможешь показать мне что-то, чего я еще не видела?

— Думаю, что смогу. Придешь?

— Нет.

Крепкий орешек… Хорт тяжело вздохнул.

— Ну, ладно, не хочешь — не надо. Но если вдруг передумаешь, после захода солнца я буду тебя там ждать. До встречи, малышка.

— Счастливо оставаться, — равнодушно отозвалась ведьмачка, постояла, посмотрела вслед парню, чтобы удостовериться, что тот и в самом деле ушел, и все-таки направилась в Запретную чащобу.

По лесу Инари пробродила до самого вечера, зарубив между делом пару навок, некстати попавшихся ей на пути. В Каер Морхен она вернулась уже в сумерках, заглянула к Велегоде и, заспорив с ним о том, можно ли разделаться с полозом, имея при себе только нож, просидела у ведьмака далеко за полночь. А, зайдя к себе в комнату, долго терла глаза, пока не убедилась, что увиденное ей не мираж. На подоконнике распахнутого настежь окна — Инари никогда его не закрывала, даже в зимние посещения Каер Морхен — лежал слегка повядший букет полевых цветов.

— Вот зараза, — с невольным уважением сказала Инари, подошла к окну и выглянула, чтобы удостовериться, что внизу никто не валяется со свернутой шеей.

Земля десятью метрами ниже ее подоконника была чиста. Ни одна из тонких веточек росшего близ стены замка конского каштана не была ни сломана, ни даже помята. Никаких следов чьего-то визита, кроме букета цветов. Ведьмачка фыркнула, покачала головой и уселась на лавку.

— Потихоньку начинаю верить, что Бык прав… — сказала она вслух. — Этот далеко пойдет. Интересно, а как он вычислил, в какое окно веник швырять?

Вычислить было несложно. Хорт уже знал, что эльфийка обитает в западном крыле, и еще накануне высмотрел, что единственное окно, в котором теплился свет, находилось на третьем этаже, а рядом росло очень удобное, раскидистое деревце. Так что с доставкой букета до адресата проблем тоже не возникло.

С утра парень с интересом ждал развития событий, хотя что-то подсказывало ему, что никакого развития не будет. Скорее всего, если эльфийка вообще ему встретится, то пройдет мимо с задранным носом, ничем не дав понять, что обнаружила подарок. И, для достижения результата, процедуру придется повторить еще пару раз.

Но эльфийка опять пошла наперекор всем правилам флирта.

— Эй, ты! — хрипловатый голос нелюди заставил Хорта вздрогнуть.

Засмотревшись, как Векша пытается увернуться от истукана, вооруженного тремя мечами сразу, он не заметил, когда эльфийка успела подойти. Хорт обернулся, заранее заготовив улыбку.

— С добрым утром, малышка.

— И тебе того же, — Энар насмешливо изучала парня. — Это твое художество?

В руках у нее был вчерашний букет. Но в каком виде! Теперь он был щедро оплетен многослойной паутиной и украшен парочкой дохлых мух.

— Что это такое? — Хорт растерялся. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

— Если твое, — как ни в чем не бывало, продолжала эльфийка, — то спасибо тебе огромное, добрый человек. Я как раз гадала, где бы мне раздобыть веник, чтобы мусор повымести. А тут он сам ко мне в окно прилетел! Если подкинешь сегодня еще один, я возражать не буду. Там еще два угла не обметенных остались.

Она развернулась и пошла прочь, лениво помахивая букетом. Хорт проводил ее взглядом, и, видать, на лице у него было написано такое, что Сыч сочувственно похлопал друга по плечу.

— Не горюй. Во всяком случае, спасибо она уже сказала. И у тебя еще в запасе двенадцать с половиной дней, считая нынешний.

— Крепкий орешек, — пробормотал себе под нос Хорт. Кажется, эти два слова уже становились его присказкой.

День выдался неудачным. Работа на истукане только укрепила Хорта в этой мысли — обычно он проходил испытание без помарок, сегодня же ухитрился пропустить такие удары, которые отбил бы и третьегодок. После обеда у них обычно бывало свободное время, но вчерашнее исчезновение Хорта переполнило чашу терпения Велегоды, а Кречет в роли спящей красавицы еще подлил масла в огонь. В результате старый ведьмак припомнил ученикам все пропущенные и проспанные тренировки и отправил их отрабатывать прогулы на цепы. Полоса препятствий длиной всего каких-то шагов тридцать считалась среди восьмилеток заколдованным местом: миновать ее без штрафных очков до сих пор не удавалось никому. Сами по себе условия были просты: требовалось пройти эти самые тридцать шагов по доске двух ладоней в ширину, — но все осложнялось жердями, вращающимися вокруг доски в разных плоскостях и с разной скоростью. От жердей нужно было не только увернуться, но и успеть нанести ответный удар. В сумерках Велегода, наконец, сжалился и отпустил вымотанных до предела учеников, у которых теперь было лишь одно желание — поскорее добраться до подушки. Наверное, единственным, кто не отправился этим вечером прямиком в отведенные им комнаты, был Хорт. Парень вымотался не меньше остальных, но ему не давала покоя мысль о том, что время, выделенное на исполнение условий пари, постепенно тает, а дело с мертвой точки так и не двигается. Поэтому, когда стемнело, он снова был под стеной западного крыла Каер Морхен. В окне на третьем этаже не виднелось ни малейшего проблеска света — то ли Энар, как и вчера, где-то шлялась, то ли уже дрыхла без задних ног. В принципе, без разницы. Ни то, ни другое ему не помешает. Но, забравшись на дерево, Хорт понял, что оба его предположения не верны. Эльфийка была на месте, и она не спала. Она сидела за столом, подперев щеку рукой, и смотрела на балансирующего за окном на тонких ветвях дерева парня.

— Опять ты, — без малейшего удивления сказала Энар. — Вот привязался…

— Опять я, — подтвердил Хорт. — А ты чего не спишь?

— Бессонница. У тебя, как погляжу, тоже.

— Верно. Не мог заснуть, не пожелав тебе спокойной ночи.

— Ну, пожелал. Спасибо. Можешь теперь отправляться баиньки.

— Это опять предложение убраться подобру-поздорову?

— Нет. Это совет не испытывать на прочность ветки. Мертвецов я воскрешать не умею, а Велегода, боюсь, сильно огорчится, если ты ненароком кони кинешь. Так что определяйся побыстрее — либо вниз слезай, либо уж внутрь забирайся. Если и вправду бессонницей страдаешь, гостем будешь.

— Ты уверена? — Хорт не поверил ушам. Где-то должен был крыться подвох. — И не будет никаких выбрасываний из окна? Метаний ножа в живые мишени? Фехтования на табуретках?

— Попридержи воображение, — эльфийка невесело усмехнулась. — Я, что, похожа на такую сволочь, которая может руку на детеныша поднять? Ничего тебе здесь не грозит.

— Ох, прости, бабуля, — не удержавшись, съязвил Хорт, перебираясь на подоконник. — Не признал в тебе сразу ветерана Дарницких мшар.

— Дарницкие мшары? — задумчиво повторила эльфийка. — Не слышала, чтобы там в последнее время что-нибудь серьезное случалось. А если ты про ту мелкую стычку с да-олами вспоминаешь, то я в ней не участвовала.

Конечно, не участвовала. Хорт в этом и не сомневался. Тридцать восемь лет назад, в черный год, когда из топей близ Дарницы без малейших предупреждений вдруг поднялись орды невиданных доселе тварей, ее и на свете-то еще не было.

— Больно надо мне было отдуваться за старых козлов, — между тем продолжала эльфийка. — Они же ни единого слова благодарного не сказали никому из тех, кто на болотах побывал. Мол, это долг и прямая обязанность бойцов. Обязанность-то, может, и прямая, только к тому времени вашим старикам без малого полгода талдычили, что не все в порядке в верховьях Кети. Что маятник близ болот с ума сходит безо всякой причины. Что не мешало бы оторвать ненадолго намозоленные задницы от кресел, спуститься в нижний зал к Зоркому и проверить, как там дела десятью метрами ниже поверхности. Нет, проще оказалось дождаться, когда вся эта гадость полезет наружу от недостатка жратвы, и отправить ведьмаков бултыхаться в грязи.

— Тебя послушаешь, так можно подумать, что ты все это своими глазами видела.

— Не видела. Я тогда была в Черном Лесу. Потому что как раз перед этим Бранвин, чтоб его еще разок радикулит скрутил и больше не отпускал, открытым текстом послал меня куда подальше. И все оттого, что я из благих побуждений решила снова напомнить ему про Дарницу. Стоило бы учесть, что благие побуждения мне всегда боком выходят — да вот что-то позабылось в самый нужный момент.

Эльфийка со вздохом уронила голову на скрещенные руки и проворчала:

— Ну, что ты на меня так выставился? Вроде, не в первый раз видишь… Пора было бы попривыкнуть.

— Сколько же тебе лет, на самом-то деле?

— Сколько есть, все мои, — туманно ответила эльфийка. — И не надо снова рассказывать сказочки про то, как принял меня за малолетку из Каер Анагуа.

— Да я и не принимал, — признался Хорт. — Я точно знаю, что там таких нет и не было. И все равно, по виду тебе больше пятнадцати или шестнадцати ни за что не дашь.

— Значит, шестнадцать и есть. Не стоит ломать свою светлую голову над этим темным вопросом. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

— Так вот отчего у тебя бессонница!

— Нет. Моя — не от этого. А что, если не секрет, ты столь упорно прячешь за спиной?

— Ничего особенного… — Хорт пожал плечами и продемонстрировал Энар связку березовых прутьев, нарезанных им по дороге. — Ты же утром сказала, что тебе веников не хватает. А этим пыль сметать будет сподручнее, чем охапкой травы. Вот, можешь считать подарком.

— Спасибо, — эльфийка и бровью не повела, словно не поняв шутки. — Ставь в угол и садись за стол, нечего жаться к подоконнику. Вчера утром ты таким пугливым не был.

— Да я и сегодня вечером не особо пугливый.

Хорт с радостью избавился от начавшего надоедать ему веника и уселся на скамью напротив эльфийки. Энар исподлобья глянула на парня. В сумраке ее огромные глаза отливали зеленым светом, как у кошки.

— А теперь, может, расскажешь сразу и честно, что тебе от меня понадобилось? Или будешь продолжать мозги пудрить?

— Я все сказал еще вчера. Ты мне очень нравишься, и я по-прежнему надеюсь, что это чувство окажется взаимным.

— Врешь. Или просто меня не понимаешь. Повторяю еще раз, четко и ясно: ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО?

— Не веришь в любовь с первого взгляда?

— Отчего же? Верю. Только вы, люди, про нее вспоминаете, когда, высунув язык, бежите за очередной смазливой мордашкой. Себя я к таким не отношу и не верю, что на белом свете отыщется дурак, которого угораздит втюриться в нелюдь. Хоть с первого взгляда, хоть со второго, хоть с десятого. К тому же, — помолчав, добавила Энар, — ты все равно не в моем вкусе.

— Тогда скажи, какой он, твой идеал. Я приложу все усилия, чтобы быть на него похожим.

— Хромой старик. Одноглазый, беззубый и со сломанным носом, — эльфийка насмешливо прищурилась. — Ну, когда начнешь перевоплощаться? Интересно будет взглянуть на процесс.

— Лет этак через пятьдесят. Если не веришь, давай вместе подождем и удостоверимся.

— Больно надо. Пятьдесят лет — срок не велик, но тратить понапрасну время все равно не хочется. Лучше скажи, где это тебе лицо разукрасили? Еще утром, помнится, все в порядке было.

Хорт поморщился и потер щеку. Там багровело напоминание о Хвосте дракона — самом увесистом бревне из всех, что имелись на цепах.

— Что, сильно заметно?

— Пока не особо, но отекать уже начало. Пододвинься-ка поближе…

Эльфийка протянула руку и коснулась щеки парня. Ее пальцы были холодными, как лед, но прежде, чем Хорт успел удивиться этому, холод исчез, и по телу начало разливаться тепло, прогоняя прочь ноющую боль от заработанных за сегодняшний день ушибов. Странное действо продолжалось меньше минуты, потом Энар убрала руку.

— Вот так гораздо лучше, — усмехнулась она. — Полагаю, твои подружки из Каер Анагуа не будут в обиде.

— Нет у меня там подружек.

— Точно? Значит, ты сам пользуешься благовонными маслами? Это уже интересно.

— Какими еще маслами?

— Теми, которыми пропах насквозь. Роза и сандаловое дерево, насколько я понимаю.

— Хватит придумывать, — возмутился Хорт, а про себя подумал — ну и язва. И угораздило же его связаться! Да и Маришка тоже хороша. Не иначе, льет на себя по полчашки духов за раз.

— Я не придумываю. От тебя за версту ими несет. Узнаю творение Зарины — ее адские смеси меня с закономерным постоянством с ног сшибают.

— Неужели ты всегда так издеваешься над собеседниками? Если да, то не удивляюсь, что тебя Бранвин невзлюбил.

— Нет, — эльфийка весело осклабилась. — Не всегда, а только тогда, когда мне дают к этому повод, начиная нести всякую чушь. Бранвин же, как и весь остальной Совет Старейшин, ненавидит «чернолесскую тварь» всеми фибрами души независимо от того, говорит она или скромно молчит. Поэтому не стоит их сюда приплетать.

— О чем же тогда ты хочешь говорить, чтобы это не было чушью?

Энар окинула парня задумчивым взглядом.

— Сколько раз через цепы без помарок пройдешь? — вдруг спросила она ни с того, ни с сего. — Хотя бы на самой малой скорости?

— Сколько раз? — недоверчиво переспросил Хорт, гадая, смеяться ему или лучше не стоит. — Да через них вообще нельзя пройти. По-моему, они здесь просто ради издевательства стоят.

— Иными словами, ни разу? Но ведь ты, если мне память не изменяет, восьмого года обучения будешь. Чем же Велегода все это время с вами занимался? На солнышке загорал?

— Он учил нас сражаться.

— Сражаться, говоришь? — эльфийка зевнула, как-то сразу потеряв к разговору интерес. — Замечательно. Надо будет пожелать ему успеха в этом нелегком деле. А теперь все-таки ступай отсюда. Моя бессонница закончилась, и я собираюсь подремать до рассвета.

Ничего не попишешь, это был откровенный разворот на сто восемьдесят градусов, и никаких возражений не предполагалось. Хорт выдавил из себя вымученную улыбку и зарекся когда-либо снова идти на поводу у Сыча.

— Тогда спокойной ночи, малышка. Мы ведь увидимся завтра, верно?

— Надеюсь, что нет, — честно призналась Инари. — Но и тебе тоже спокойной ночи… Волк, — добавила она после недолгого молчания, чувствуя, как начинает медленно выплывать из мира сновидений, вытягиваемая неким посторонним шумом в крохотную каморку, совсем не похожую на скудно обставленные, но просторные комнаты ведьмацкого замка.

Глава 2. Азы ведьмацкого мастерства

За хлипкой, на скорую руку сколоченной деревянной дверью каморки шел жаркий, хоть и приглушенный спор.

— Пустите! — шипел незнакомый девичий голос. — Там, что, и вправду эльф? Врете вы все! Дай хоть одним глазком глянуть!

Ну, начинается снова-здорова… Инари, поморщившись, подняла взгляд к дощатому потолку, пытаясь сообразить, где она вообще находится и кем могут быть разбудившие ее спорщики, которым, впрочем, ведьмачка была отчасти благодарна за избавление от совершенно ненужных воспоминаний. Обзор окрестностей никаких результатов не дал. Крохотная комнатушка, в которой между стеной и стеллажом с инструментом только и хватало места для импровизированного топчана, составленного из двух скамей, была ей незнакома.

— Алинка, прекрати, — еще один женский голос. А вот его она, кажется, где-то уже слышала, причем не так давно. — Дай человеку отдохнуть с дороги.

— Так ты же только что сказала, что она не человек!

— Все равно, дай отдохнуть!

— Но скажи честно, она на самом деле…

Инари, которой все уже стало изрядно надоедать, распахнула дверь.

— Эльф, — мрачно сказала она, выглядывая наружу. — Темный. Еще вопросы есть?

Пожалуй, это движение следовало сделать сразу вместо того, чтобы без толку гадать. Одного взгляда на оклеенную светлыми, похожими на узорную ткань обоями и заваленную кучами тряпья комнату хватило ведьмачке, чтобы выстроить в единую логическую цепь весь ворох произошедших за последнюю неделю событий. Начиная с волны тьмы, заставшей ее в Бирючине на второй день тропления выбравшегося из Чернолесья хоулера аккурат перед самой встречей с людьми из Тулы, и заканчивая Воротами, открытыми накануне вечером посреди двора ликвидаторской базы для возвращения туляков в родной город. Она и сама сейчас в Туле, в доме, принадлежащем реконструкторам (вот так словечко, чего только не придумают), и пришла она сюда вовсе не для того, чтобы валяться на одеялах, глядя в потолок. А рьяно защищала покой гостьи Лена, Котовская жена, поэтому и голос таким знакомым оказался.

В комнате со светлыми обоями со вчерашнего вечера мало что изменилось. Лена все так же сидела на стуле напротив входа, а от ее пояса к дальней опоре заваленного обрезками ткани стеллажа тянулась цветная кудель шерстяных нитей. На входе в комнату мыкались две девчонки лет шестнадцати, не старше. Одна из них, завидев Инари, испустила такой вопль, что вельпа позеленела бы от зависти.

— Она настоящая! Я знала! Я всегда знала, что они существуют!

Протиснувшись мимо Лены, она подскочила к ведьмачке и вцепилась ей в рукав.

— Выйди на свет, пожалуйста! Черт, и почему я сегодня с собой фотоаппарат не взяла? Ну, ничего, на мобильник сфотографирую! Выйди, а!

— Руку убери… — даже не подумав встать со скамьи, сказала ведьмачка. Она не собиралась терпеть фамильярность совершенно незнакомых ей людей.

— Ох, прости, — девчонка попятилась. — Я ведь даже не поздоровалась… — Она приложила руку ко лбу и торжественно произнесла:

— Элен сила луменн оментиэлво!

— Чего надо сделать с люменом? — не поняла ведьмачка. — Тут у вас и без него света хватает.

Лицо девчонки вытянулось.

— Ты не понимаешь по-эльфийски? — разочарованно протянула она. — Как же так может быть? Ты, наверное, воспитывалась среди людей?

— А это был эльфийский? Надо же, и как я сразу не догадалась…

Инари все-таки поднялась на ноги и начала натягивать сапоги.

— Извини, мы тебя разбудили, — сказала Лена.

— Да, и правильно сделали. Тебя, что, опять привязали? Если хочешь, давай я поговорю с Котом и объясню, что не стоит так обращаться с женой, раз он сам не догадывается.

— Не надо, — Лена засмеялась. — Никто меня никуда не привязывал. Просто так скандинавская тесьма плетется. Нужно, чтобы нити постоянно в натяжении были, вот и все.

— Но ведь ты эльф? — не сдавалась девчонка. — Не могла же я ошибиться?

— Ой, Алина, ну отстань ты от нее, — сказала ей подружка. — Сама видишь, что твой долгожданный эльф не горит желанием кидаться тебе на шею.

— Не горю, — сухо подтвердила Инари, подпоясываясь перевязями, и переключила внимание обратно на Лену. — Иван сегодня еще не появлялся?

— Кажется, нет, но точно утверждать не буду. Лучше выглянуть вниз на стоянку. Если нет машины, значит, и его нет. Пешком он не ходит.

— Точно не ходит? — хмыкнула ведьмачка, припомнив недавний марш-бросок от Бирючины до Тугреневки, во время которого Иван Есипов передвигался пешком едва ли не пободрее всех остальных. — Странно… Что ж, пойду, осмотрюсь по сторонам.

— Но хоть сфотографировать-то тебя можно? — с надеждой спросила Алина, нянча в руках серебристый телефон-раскладушку.

— Как хочешь, — буркнула Инари.

Алина хотела фотографировать, поэтому ведьмачке, скрепив сердце, пришлось дождаться, пока девушка в не балующем свободным пространством помещении подберет подходящий ракурс. Одного кадра Алине оказалось мало, но Инари, у которой настроение к тому моменту испортилось окончательно, наотрез отказалась от предложения вынуть оружие и встать в боевую позицию и ретировалась прежде, чем девушка успела придумать еще что-нибудь столь же гениальное.

Стук топоров и перебранку, которой у людей, кажется, сопровождалось вообще любое дело, ведьмачка услышала сразу, стоило ей только выйти на лестничную площадку. А, спустившись во двор, она разом вспомнила обещание Кота с утра собрать в «Княжеграде» большую компанию для переустановки забора. Шурик ни капли не преувеличивал. Сейчас во дворе трудилось человек двадцать, из которых Инари были знакомы только трое: Глеб, на пару с каким-то рыжеволосым парнем отесывавший бревна посреди двора, Кот, руководивший процессом установки бревен на место, и Степаныч, руководивший процессом снятия горбылевой части забора. Впрочем, нет, еще ей был знаком Зеленый Змий, которого на поводке выгуливала девица в полной боевой раскраске и с сигаретой в зубах, причем кардинальное ограничение свободы дракончика, кажется, ничуть не огорчало.

«И чего мне в Бирючине не сиделось?» — тоскливо подумала ведьмачка, оглядывая открывшуюся перед ней картину. После лесной тиши множество незнакомых лиц, увиденное за раз, не вызывало ничего, кроме легкого ужаса.

Разобравшись с очередным бревном, Глеб поднял голову и, заметив ведьмачку, отсалютовал ей топором.

— С добрым утром! — крикнул он. — Уже проснулась?

— Да. А тебе, как погляжу, опять занятие подыскали?

— Совершенно верно… Покой нам только снится.

Рыжеволосый напарник Глеба тоже забросил работу и, склонив голову набок, воззрился на Инари. Зеленоватые глаза его хитро поблескивали.

— Ха! Так у нас и вправду эльфы гостят? А я-то думал, что эта святая троица, сговорившись, всем лапшу на уши вешает. Что-то ты не похожа на нормальных, киношных, эльфов.

— Какая есть, — буркнула Инари. Настрой у нее сейчас был не самым подходящим для шуток, особенно тех, которых она не понимала. Хотелось просто взять и убежать прочь, насколько хватит сил, подальше от любопытных человеческих взглядов. Ведьмачка готова была поклясться, что все, кто был во дворе, разом оставили свои дела и теперь таращатся на нее. Анорра ильмен, она же знала, что так все и будет. Может, Хорт был прав, и не стоило лезть, куда не следует? И пускай бы туляки сами разбирались со своими проблемами?

Рыжий ухмыльнулся.

— Ну, и как? Многих орков уже забила?

— Ты будешь первым.

— Елы-палы, как сурово! Эй, Глеб, я бы на твоем месте был поосторожнее. Девица с мечом вообще страшное дело, а тем более, когда у нее такой серьезный настрой.

— Я не девица. Я — ведьмачка.

— Батюшки! Значит, эльфы тоже зачитываются Сапковским? Дай угадаю… Твой кумир — Белый Волк Геральт? Или все-таки Цирилла?

— Я знаю только одного Волка! Сумеречного! И имя у него совсем другое! А ваш Сапковский пусть хоть сквозь землю провалится со своими кожаными куртками, серебряными наклепками и прочей дребеденью!

Возможно, рыжий сказал что-то еще. Возможно, что-то сказал Глеб. Инари больше не слушала. У ворот, через которые вчера уезжал с базы Иван, было слишком много людей, а за отесанными кольями так маняще покачивались макушки деревьев в легкой призрачной дымке могильного тумана… Оставив за спиной изумленные человеческие восклицания, ведьмачка перемахнула через забор и бросилась в глубь леса, задыхаясь от подступившей вдруг к горлу беспричинной ненависти. Тихо! Тихо! Надо срочно успокаиваться, иначе беды не миновать! Но успокоиться не получалось.

Краски дня выцветали, оставляя вокруг лишь ослепительный свет и багровые тени. Кровавый мир, означающий пробуждение Силы. Силы?!? Проклятье, она же не призывала ее сейчас! Или призывала??? Поздно гадать! Раз на зов откликнулись, значит, надо действовать, потому что иначе будет лишь хуже.

— ЭДО ГРАШШШШ!!!!!! — прорычала ведьмачка, вскидывая руки.

Ее голос слился с оглушительным грохотом и шипением. Сорвавшаяся с ясного неба молния расколола напополам росший метрах в десяти от Инари тополь, только обуглившиеся ветки посыпались наземь. Бьющаяся в висках подобно ударам молота Сила схлынула, оставив взамен привычную пустоту. Инари медленно осела на землю, опершись ладонями о колени и низко наклонив голову. Ее начинало знобить — обычное дело. Темно-багровые кляксы, расползающиеся по траве, тоже не удивили ведьмачку. Вот она — плата за настоящее чародейство, а не за те мелкие фокусы, которыми баловалось большинство ведуний и ведьмаков. С Силой шутки плохи — все это знали, и редко кто желал с ней связываться, если только совсем не поджимало. И сейчас, глядя, как постепенно чернеет от крови трава, Инари тоже, в несчетный уже раз, давала клятву не колдовать без надобности. Клялась и прекрасно знала, что все равно нарушит зарок, когда придет время. Когда вернется ненависть.

Приближающихся шагов Инари не слышала, но кожей почуяла, что не одна. Подняла голову, подспудно ожидая снова увидеть Хорта… да только откуда ему было взяться здесь, за тысячи километров от Бирючины? Среди серых стволов стоял Глеб, и по глазам «гладиаторца» было ясно, что он видел все. Четверть минуты молчания показалась ведьмачке вечностью. Она была почти уверена, что парень сейчас так же молча развернется и уйдет прочь, подальше от нелюди. Если у него имелось хоть отдаленное подобие инстинкта самосохранения, иначе он поступить просто не мог.

— У тебя опять кровь из носа течет, — как ни в чем не бывало, сказал «гладиаторец».

— Ничего, пройдет, — буркнула Инари, снова опуская голову. Глеб подошел и уселся рядом.

— Добрый совет на будущее — Зверька редко когда стоит воспринимать всерьез. Если он не молчит, то обязательно несет какую-нибудь ерунду. Это нормальное явление.

— Какого зверька? — не поняла ведьмачка. Никаких зверей во дворе «Княжеграда», кроме Зеленого Змия, кажется, не было.

— Димку. Того, которого ты только что сильно озадачила. У нас его больше знают, как Зверька, поэтому лучше называть его именно так.

— Да ну? И чем же я его озадачила?

— Тем, как легко взяла высоту. Впрочем, этому удивился не только Зверек. Кот вообще в шоке. Он-то считал забор неприступным, а оказывается, что через него даже девушка может без проблем перебраться.

— Во-первых, — поморщилась ведьмачка, все еще не решаясь поднять голову, хотя кровотечение, вроде, уже сошло на нет, — неприступных заборов не существует в природе. Во-вторых, ваше сооружение даже к труднопреодолимым не относится. А, в-третьих, пора было бы уже понять, что я — отнюдь не ваша, человеческая, девица, так что нечего равнять.

— Все ясно, — вывел логическое умозаключение Глеб. — Обиделась, что девушкой назвали. Нет, все-таки ты и в самом деле странное существо: нелюдем назовут — плохо, человеком — опять не то. Кем же тебя считать прикажешь?

— Кем хотите, тем и считайте, — Инари шмыгнула носом и поднялась на ноги. — Хоть сумасшедшей. Такое тоже бывало. Ладно, к черту всех зверьков на свете.

— Вот это правильная постановка вопроса, — одобрил «гладиаторец». — Главное не забывать про нее и при личной встрече с Димкой. Ну, раз все в порядке, значит, можно и на базу возвращаться, наверное? Я, когда из ворот за тобой выскакивал, видел Княжескую машину на подъезде. А ты ему еще подвал с мышами посмотреть обещала. Помнишь?

— Угу. Помню.

— Тогда идем?

— Идем. Вот только не в ту сторону, — остановила ведьмачка взявшего изрядно левее прежних своих следов парня.

— Почему?

— Слишком долго гулять придется.

— Да ладно, не преувеличивай. Там, — Глеб махнул рукой в сторону своего движения, — дорога. Там, — еще один взмах, но только правее, — забор наш. Расстояние примерно одно и то же, куда ни иди.

— Ты уверен?

— Конечно. Мы ведь, как-никак, посреди города, и уж в нем-то я ориентируюсь.

— Не хочется тебя разочаровывать, — вздохнула ведьмачка, — но с чего ты взял, что мы все еще посреди города?

Глеб подозрительно посмотрел на Инари, потом по сторонам, потом снова на Инари…

— Опять что ли Дверь? — страдальчески спросил он. — Или ты наколдовала?

— Прорыв, как я и предполагала. Судя по окружающему пейзажу, выводит в Сумеречье, что не так страшно. Можно даже сказать, что вам крупно повезло. Соседи будут относительно мирные.

— Инари, солнышко ты мое ясное, сделай одолжение, объясни мне, дураку, наконец, как эти Двери замечать. А то, честное слово, сюрпризы начинают надоедать!

— Объяснить? — Инари усмехнулась. — Ну, что ж, попробовать можно, хотя не факт, что у тебя хоть что-то получится. Людям ведьмацкая наука вообще тяжело дается. Ладно, попытаем счастья. Вот, держи, — ведьмачка сдернула с пальца перстень и протянула его Глебу. — Самый простой способ поиска Дверей, а для человеческого глаза вообще единственный, если не брать в расчет хрустальные шары.

Перстень был холодным и невероятно тяжелым. Глеб взвесил его в ладони, пытаясь определить, что же это за металл. На вид — вылитое серебро, но серебро бы столько не весило.

— Надевай, — заметив его замешательство, распорядилась ведьмачка.

— А из чего он? Если не секрет?

— Ничего особенного. Лунный лед и кровавик.

— Лунный что?

— Лед. Замерзшая вода.

— Это лед?!? — Глеб недоверчиво посмотрел на скромно лежавший на ладони перстенек. — Точно? А почему тогда он не тает?

Инари фыркнула.

— Слишком много вопросов, тебе не кажется? Сейчас разговор идет не о льде, а о Дверях и кровавике. Ну, надевай же!

Перстень налез только на мизинец, и то с большим усилием.

— Что-нибудь чувствуешь?

Глеб нахмурился, пытаясь разобраться в ощущениях.

— Холод. Как будто его только что из морозилки вытащили. Странно, да?

— Нет, все правильно. Так и должно быть, поскольку для него ты чужой. Он тебя пока еще не знает.

— Я? Чужой? Для камня?

Ведьмачка кивнула, словно речь шла о чем-то естественном.

— Да. Что ж, его отношение к себе ты уже уловил, даже быстрее, чем следовало ожидать, теперь надо заставить кровавик работать.

— Как?

— Расслабься. Дыши ровно. Ни о чем не думай. Если будет трудно, попробуй закрыть глаза. Представь себе, что камень нагревается…

— А потом что?

— Не забегай слишком далеко. Просто попробуй согреть камень.

Глеб закрыл глаза и сконцентрировался на перстне, ощутимым грузом оттягивавшем его руку. Он попытался представить, как тает и улетучивается сгусток холода, но не тут-то было. Перстень, кажется, стал еще холоднее — даже палец начало покалывать.

— Не выходит, — признался «гладиаторец».

— Не спеши отчаиваться. Попробуй еще раз. Не приказывай ему согреться. Попробуй сделать это сам.

— Не совсем понял, но постараюсь.

Честно говоря, Глеб совершенно не представлял, что надо делать. Как можно согреть камень, не прикасаясь к нему? Если уж он не нагрелся от контакта с кожей, силой мысли этого и вовсе не сделаешь. В конце концов, почти не веря в положительный результат, «гладиаторец» припомнил совет ведьмачки, расслабился, выбрасывая из головы все мысли, и… вдруг увидел перстень, снова лежащий у него на ладони. Это было уже интересно… Глеб сфокусировался на картинке и по какому-то наитию представил, как он дышит на перстень, отогревая его, как отогревают зимой замерзшие руки. Сначала ничего не произошло, но постепенно холод, сковавший палец, стал исчезать. Более того, согревшийся перстень начал пульсировать, словно живой.

— Отлично, — с легким удивлением сказала ведьмачка. — Лучше, чем я надеялась. Можешь открывать глаза.

Глеб последовал ее совету… и вздрогнул. Такого он не ожидал. Цветная раскраска окружающих предметов куда-то исчезла, мир был наполнен различными оттенками серого, как в старых черно-белых фильмах. Впрочем, цвета все же присутствовали в этом новом мире. Расплывчатые фиолетовые пятна шныряли по траве, то ускоряясь, то сбавляя скорость. Синеватый ореол окружал пристально изучавшую «гладиаторца» Инари. Что-то светло-желтое просвечивало сквозь деревья.

— Впечатляет?

— Что это такое?!?

— Так выглядит мир, если смотреть на него сквозь кровавик.

— Сквозь кровавик? — Глеб поднял ладонь. Она тоже светилась синеватым светом, хотя и более тусклым, чем у ведьмачки. — Этот свет… откуда он?

— Это отпечаток тела. Все, что ты сейчас видишь, это отпечатки предметов в камне. Ведьмаки часто пользуются таким способом, если надо передвигаться впотьмах. Чтобы смотреть через кровавик, не нужен свет, поэтому по ночам, в подвалах и пещерах с ним куда удобнее, чем с любой подсветкой. Ну, для первого раза, думаю, хватит.

— Как его выключить?

— Зажмурься и хорошенько встряхни головой. Потом, если решишь завести собственный перстень, лучше будет научиться делать это мысленно, но пока сойдет и так.

Глеб несколько раз мотнул головой из стороны в сторону и заморгал, щуря слезящиеся глаза. После кровавика дневное солнце, даже пропущенное сквозь призму древесных крон, показалось ослепительно ярким.

— Отлично, — Инари одобрительно хлопнула «гладиаторца» по плечу. — В самом деле, отлично. Если один раз получилось, то дальше пойдет, как по маслу. Только глаза поначалу побаливать могут, пока не привыкнут.

— Там, в траве, было что-то фиолетовое. Это…

— Либо мыши, либо жуки. А может, и пара кротов затесалась.

— Кротов? — Глеб поперхнулся. — То есть как? Получается, с кровавиком можно видеть сквозь землю?

— Ну, сквозь землю вряд ли. А вот если кто к поверхности надумает приблизиться, тех заметишь точно. Кроме того живых существ ты сможешь видеть сквозь воду, сквозь деревья, а на ближнем расстоянии и сквозь стены. Разные оттенки цвета означают разных зверей, но это уже на пальцах не объяснишь. Это приходит с опытом.

— А Двери?

— Если Дверь будет где-нибудь поблизости, ты ее тоже заметишь, не волнуйся. Когда пойдем назад, как раз можешь проверить свои силы.

— Значит, в Тугреневке и в Бирючине ты кровавиком пользовалась? Теперь понятно, а то я все гадал, как ты так уверенно впотьмах ориентируешься.

— Не совсем. Я включала его только на болоте и при нападении хоулеров, когда надо было точно различать врагов. А так я им редко пользуюсь. Знаешь, большое преимущество дроу перед людьми в том, что мы — изначально ночные животные и можем видеть в темноте безо всяких дополнительных хитростей.

— Ах да, я и забыл… — Глеб умолк, потому что вдруг, впервые за время их знакомства, задался вопросом — а как, в самом деле, видит ведьмачка? Похож ли ее мир на человеческий? Спрашивать было неловко, хотя затянувшееся молчание тоже нельзя было назвать непринужденным.

Первой заговорила Инари.

— Пойдешь впереди, — буркнула она. — Твоя задача — отыскать прорыв.

— Хорошо…

Кровавик отозвался на зов невероятно быстро, даже, как ни странно это звучало в отношении камня, с радостью. Мир окутала серая дымка, подцвеченная мелкими пятнами, которые, судя по размерам, Дверьми и прорывами быть никак не могли. Но в стороне, изрядно правее их нынешнего местоположения, сквозь деревья просвечивало нечто алое, похожее на отблески костра.

Немного помедлив, Глеб направился к неопознанному объекту, ожидая хоть какой-то подсказки от Инари. Однако ведьмачка все так же молча шла вслед за ним, ни словом, ни жестом не давая понять, прав он или ошибается.

— Здесь, — неуверенно сказал Глеб, остановившись на гребне овражка, наполненного алым светом. Того овражка, через который он в погоне за ведьмачкой проскочил и даже не заметил.

— Здесь, — подтвердила Инари. — Красные цвета — цвета Дверей, Ворот, любых прорывов в пространстве. Переходи на ту сторону.

На дне оврага было холодно, как в подвале, и пахло застоявшейся водой, но никаких серебристых туманов, которыми сопровождалось перемещение через Двери и Ворота, Глеб не обнаружил. Или, может, в мире отпечатков их не предполагалось?

— А мы точно вернулись назад? — взобравшись по противоположному склону, Глеб обернулся в поисках ведьмачки. — Не вижу никакой разницы. Инари? Ну, куда ты опять подевалась?

Ведьмачки не было ни рядом, ни на противоположном склоне. Потом, прежде чем Глеб успел определиться, что именно ему предпринимать, Инари возникла из пустоты на дне оврага.

— Заметил, как это происходит? — спросила она.

— Откуда ты взялась?

— Оттуда же, откуда и ты. Из Сумеречья. Такая подлянка нечасто, но все-таки встречается, когда по обе стороны Двери, Ворот или прорыва мир выглядит почти одинаково. В таком случае ты можешь сразу и не понять, что вообще куда-то переместился, а когда поймешь, будет уже поздно. Поэтому, если есть хоть малейшее подозрение, что что-то неладно, лучше сначала проверить и только потом продолжать путь, иначе он может растянуться на куда большее время, чем ты рассчитываешь.

— Но ведь если что-то не устроит, всегда можно вернуться по своим следам, разве нет?

— Не всегда. У Дверей, в отличие от прорывов, есть одно нехорошее свойство — захлопываться в самый неподходящий момент. Поэтому, пока не научишься пробивать рукотворные Двери, с путешествиями лучше не экспериментировать.

— А это сложно?

— Да. К тому же сулит дополнительные украшения на физиономии.

— Научишь?

— Не знаю. Ты сначала с кровавиком освойся, а там как дело пойдет.

Глеб отключил камень только возле самой базы, когда за забором замаячила целая куча синих фигур, и понял, что имела в виду Инари, когда говорила, что с кровавиком надо освоиться. Он пробыл в мире отпечатков всего-то ничего, но глаза жгло, как от перенапряжения. Да, кажется, тренировка и в самом деле не помешает.

— Только не надо снова прыгать через забор, — попросил он, заметив, как ведьмачка приглядывается к кольям. — Второй раз такого зрелища Кот не вынесет. Здесь совсем рядом есть вполне замечательные ворота…

Оказавшись на территории «Княжеграда», они сразу же наткнулись на Ивана Есипова. Облокотившись на перила крыльца, с потухшей сигаретой в руках, Князь задумчиво изучал толпящийся на площадке народ. Причиной столпотворения служили Кот, Зверек и темноволосый сухощавый парень, которого ведьмачка до побега из «Княжеграда» не видела.

— … а я говорю, неправильно ты разгон берешь, — назидательным тоном доказывал последний. — Если с земли прыгать, значит, правая нога должна быть толчковой…

— Все равно не катит, — возражал Зверек. — Ухватиться за верхушки я и с левой ноги могу, но, чтобы тело перебросить, дополнительный упор нужен, иначе просто на колья сядешь.

— Что происходит? — поинтересовался Глеб, пожимая Князю руку.

— Я сам уже полчаса, с самого приезда на базу, пытаюсь понять, — признался Иван. — Складывается такое впечатление, что они пытаются перебраться через изгородь. Хотелось бы знать, кто подал им эту гениальную мысль?

— Понятия не имею.

Глеб отвернулся, пряча улыбку.

— Ужасно… — вздохнула ведьмачка, наблюдая, как Зверек, набирая скорость, подбегает к забору, прыгает и, ухватившись за верхушки кольев, пытается подтянуться. — Начнем с того, что руки ставить надо совсем по-другому. А так, если даже он не напорется на острия, то непременно зацепится либо одеждой, либо ремнями…

— Может, объяснишь, как правильно, — предложил Глеб, — пока никто не покалечился?

— Не вижу смысла. Чтобы покалечиться, сначала на забор запрыгнуть надо, а это им не светит. Когда выдохнутся, сами успокоятся. Где ваш подвал с чудо-мышами?

— Там без гвоздодера делать нечего, — Иван оценивающе посмотрел на недокуренную сигарету и швырнул ее в ящик с песком, стоявший возле крыльца. — Замок придется сбивать, потому что ключей от него я с самого нашего заезда в глаза не видел. Да и с приколачиванием досок Кот слегка переборщил. Прямо даже интересно становится, что за монстры оттуда лезли, что он от них так отгораживался? Если хоть одного встретите, покажите, ладно?

— Не знаю насчет гвоздодера, но топор у нас имеется, — Глеб перекинул увесистое орудие труда из руки в руку. — Ну, вперед? На охоту за мышами?

— После охоты загляните ко мне, — дал прощальное напутствие Иван. — Маленький разговор есть.

Спуск в подвал располагался во второй части здания, куда вел отдельный вход. По импровизированной лестнице, составленной из опасно покачивающихся тополевых чурбанов, можно было добраться до крашеной в черный цвет металлической двери, снабженной символом пиратов и электриков — черепом со скрещенными костями. За дверью обнаружилась комната, сплошь заставленная причудливой аппаратурой с множеством проводов, рукояток настройки и кнопок.

— Что это? — ведьмачка удивленно оглянулась по сторонам. — Радиосвязь?

— Нет. Это все для звукозаписи. У нас тут музыканты знакомые помещение снимают.

Глеб отворил неприметную, заклеенную плакатами наравне с окружающими стенами дверь. За дверью скрывался крохотный коридор — скорее даже пятачок размером метр на метр.

— Вот, — «гладиаторец» постучал каблуком по хаотично набитым доскам. — Собственно говоря, это и есть вход в подвал.

— И каков ведьмацкий вердикт?

— Ты у меня спрашиваешь?

— А что, тут еще кто-то имеется?

Глеб прищурился, снова включая кровавик.

— Дверь есть, — уверенно сказал он. — Чуть в глубине, шагах в трех от входа. Ни мышей, ни другой живности не видно.

— Отлично. Вполне согласна. А если присмотришься повнимательнее, то заметишь, что Дверь высвечивается не так, как прорыв. Она намного темнее.

— Инари… — до Глеба вдруг дошло. — У тебя же теперь нет перстня. Ты, что, все равно все это видишь?

— Нет, но Дверь чую, а мышей слышу. То есть, наоборот, не слышу. Следовательно, они там отсутствуют.

— Ясненько… — «гладиаторец», уже переставший удивляться разнообразным ведьмацким талантам, какими бы сверхъестественными они ни казались, только кивнул. — И какие будут планы?

— Закрывать Дверь. Соседство с мышами — не самое страшное, что случается в жизни, но по ту сторону может оказаться кое-кто похуже.

— Как это происходит?

— Ну, для начала к ней надо подойти…

— Намек ясен, — Глеб хмыкнул. — Чуток посторонись, ладно?

Он начал отдирать доски, которых на крышку люка действительно было набито куда больше, чем требовалось: по-видимому, Кот в борьбе с хвостатыми противниками решил взять если не качеством, то хотя бы количеством. Проржавевший замок доставил намного меньше хлопот, чем щедро нашпигованные гвоздями пиломатериалы. Наконец, крышка люка была освобождена и впервые как минимум за последние шесть лет открыта.

Шаткая деревянная лестница сплошь заросла пыльной паутиной. Не рискнув ею воспользоваться, Глеб предпочел спуститься методом свободного падения, благо, лететь было недалеко — стоя внизу, до потолка подвала можно было свободно достать пальцами поднятой руки. Ведьмачка последовала его примеру. Оказавшись на дне, «гладиаторец» оглянулся по сторонам и поморщился, стараясь дышать неглубоко. В реальности вокруг наверняка царила кромешная тьма, потому что слабого света, проникавшего через открытый люк, могло хватить только на освещение лестницы и пятачка земли под ней. Однако в мире отпечатков все помещение прекрасно просматривалось, включая груды хлама, оставленного предыдущими хозяевами. И что-то из хлама явно было органического происхождения, поскольку в царящий в подвале затхлый запах вплеталась ярко выраженная нота тухлятины. Если бы не кровавик, четко показывавший, что ничего необычного, кроме Двери, поблизости нет, впору было и забеспокоиться: не гуляет ли где по соседству зомби.

— Кажется, тут кто-то сдох, — предположил Глеб.

— Очень может быть, — отозвалась ведьмачка. — Один-два крысиных трупа — нормальное явление для любой ямы.

Она повела носом из стороны в сторону и уверенно подошла к Двери.

— Ну, как? Хочешь глянуть, что по ту сторону находится?

Глеб задумчиво посмотрел на пульсирующий столб багрового света, припомнил Бирючину, Тугреневку, ослизня, кикимор с хоулерами и… решительно кивнул.

— Да. Или ты думаешь, я откажусь от первой возможности прогуляться по Пограничному миру?

— От второй, — поправила его ведьмачка. — Из первого мы только что вернулись. Сумеречье — тоже Пограничный мир. Если не отказываешься, тогда вперед, только топорик на всякий случай держи наготове.

Глеб шагнул следом за Инари в багровое сияние, наверное, впервые за всю неделю готовый к перемещению между мирами и сопряженным с ним сюрпризам. Правда, сюрпризов особых не было. Только вместо подвала они оказались посреди голой равнины, где из живности в обозримых пределах высвечивался лишь фиолетовый силуэт кружащей вдали птицы. Пользуясь случаем, Глеб временно отключил кровавик, потому что глаза снова начинало жечь, и получил возможность насладиться Пограничным миром во всей его красе. Ярый фанат пустыни Гоби, наверное, пришел бы в восторг от открывшихся перед ним картин, но в целом мир выглядел чертовски неуютным. Растрескавшаяся каменистая земля лишь изредка оживлялась чахлыми кустиками сухой травы. Затянутое низкими тучами небо имело желтоватый оттенок. Время года было непонятным — лето не лето, осень не осень, а гулявший по равнине ветер пронизывал до костей. Картину всеобщего запустения органично дополнял белесый череп с шишковатыми наростами и тремя глазницами, мирно лежавший неподалеку.

— Иссохшие пустоши, — прокомментировала Инари. — Родные места хоулеров. Значит, за мышей приняли чи-улов? Забавно. И чертовски удачно, что Дверь не обнаружила какая-нибудь более крупная мышка.

— Начинаю сочувствовать беднягам, — признался Глеб, подталкивая носком сапога череп, чтобы получше рассмотреть. — Чем же они здесь питаются? Святым духом или манной небесной?

— Вполне земной добычей. Ты как раз на остаток одной из них любуешься. Пустоши — унылое место во время зимних засух, как сейчас, зато в период дождей на них бывает довольно неплохо, а возле рек и озер мир и вовсе выглядит иначе. Сюда стоит заглянуть через месяц-другой. Готова поспорить, ты не узнаешь это место.

— Да уж, что может быть приятнее, чем любоваться красотами весенней природы, попутно отмахиваясь от всех хоулеров в округе? Или у себя на родине они к человеческому мясу не тяготеют?

— Тяготеют, и еще как. Но мне показалось, что ты любишь авантюры.

— Люблю, — признался Глеб, — когда для них есть хоть какой-то повод. А то, что ты сейчас предлагаешь, по-нашему называется «лезть на рожон». Не ты ли сама аккурат перед самыми тугреневскими болотами говорила, что ничем таким заниматься не будешь?

— Сохраняешь трезвость мышления? — усмехнулась ведьмачка. — Это хорошо. Нет, конечно, на рожон никто никому лезть не предлагает, и, если честно, даже в разгар весны делать на Иссохших пустошах нечего, разве только устраивать грандиозные побоища. Ну, что? Пойдем назад, или еще поглядишь по сторонам, чтобы получше запомнить место?

Глеб пожал плечами.

— А что тут запоминать? Пустыня как пустыня, — он поднял череп и стряхнул с него мелкую пыль. — Возьму в качестве подарка для Вани. Это ведь не хоулеровский, насколько я понимаю?

— Кагения, — пояснила ведьмачка. — Она не хищник. Питается только травой.

— Тогда ей здесь, наверное, тяжело приходится.

— Не тяжелее, чем нашим зверям. Ладно, если и вправду возвращаемся, то ты идешь первым.

Как ни странно это звучит, но отнюдь не Иссохшие пустоши, а затхлый подвал «Княжеграда» после недолгого пребывания в Пограничном мире показался Глебу чем-то чуждым, далеким и почти не имеющим право на существование. И, наверное, именно в этот момент «гладиаторец» окончательно понял, что не хочет снова становиться частью обыденного мира, в котором для чудес, невероятных путешествий и приключений есть место только на дисках с фэнтезийными фильмами и RPG-играми.

— Инари… ты возьмешь меня в ученики?

— По-моему, я уже это сделала, тебе так не кажется? — на полном серьезе отозвалась ведьмачка. — А остальное зависит только от тебя самого.

Обернувшись к Двери, она что-то добавила на шипяще-свистящем языке, вырисовывая в воздухе алый знак. Полыхнуло белым светом и багровое сияние исчезло.

— Оперативно, ничего не попишешь, — восхитился Глеб.

— В просторечье способ именуется «закрывание с пинка», — пояснила Инари. — Так быстрее всего, только желательно соизмерять силы, а то может и неплохо срикошетить. Пожалуй, больше здесь делать нечего, так что можно и на выход отправляться.

— А Дверь точно не откроется повторно?

— Навряд ли. Хотя ради очистки совести стоит периодически поглядывать, как здесь дела.

В подвале они, вроде бы, пробыли недолго, но народ на площадке успел уже рассосаться. Один только Зверек, вспотевший и взъерошенный, сидел на брусьях, огораживающих сцену, и с ненавистью смотрел на забор.

— Ну, я же говорила? — флегматично заметила ведьмачка, спускаясь по лестнице. — Вот и сами успокоились. Безо всякой посторонней помощи.

Заслышав ее голос, парень обернулся.

— Эй, а вы тут откуда взялись? Вы же в лес отправились, я видел.

— Вернулись.

— А куда Иван подевался? — поинтересовался Глеб, заметив, что Князя на крыльце тоже больше не видать.

— Туда, — Зверек кивнул в сторону зарешеченного окна на втором этаже дома. — К нему «грифоны» пришли. Майкл с Амазонкой. Похоже, в нашем полку скоро прибудет.

— Приятная новость. «Грифоны» — неплохие ребята.

— «Грифоны» — ролевики. Не знаю, что Иван рассчитывает с них взять, кроме анализов?

— Ну, если так судить, тогда выходит, и я — ролевик, и Чайник тоже. Мы ведь с ним вместе в «Серебряном грифоне» начинали. И Алекс там довольно долго пробыл. Он, что, тоже ролевик? А Вульферд?..

— Ну, начинается демагогия, — состроив кислую мину, проворчал парень. — Ладно, спорить не буду, «грифоны» — супер-пупер. Хрен с ним, что железа нема, зато с текстолитовыми мечами всех рвут, как тузики грелку. И вообще, не стоит воспринимать это, как личное оскорбление. Я ведь не о том, что было, говорю, а о том, что сейчас есть. А бойцов у них сейчас, как раз, нет, если, конечно, Амазонку за бойца не считать.

Зверек спрыгнул с брусьев и потянулся, с хрустом разминая суставы.

— Слушай, где тебя так научили через заборы лазать? — спросил он у ведьмачки как бы невзначай. — Это же физически нереально.

— Поброди по лесам хотя бы лет десять, — посоветовала та. — Глядишь, тоже чему-нибудь научишься.

— Ничего себе мерочки! А если мне не нужно через десять лет? Если мне сейчас это нужно?

— Тогда могу только посочувствовать, — ухмыльнулась Инари. — Ты особо не расстраивайся, а лучше попрыгай еще часок-другой около забора: может, какой прок и выйдет. Желаю удачи. А нас, наверное, уже Иван заждался.

Как выяснилось, кабинет Князя был полностью обособлен от остальных помещений «Княжеграда». С лестничной площадки второго этажа в него вела отдельная, обитая деревянными планками дверь. За дверью был маленький тамбур, а уже за ним — кабинет Ивана, заполненный таким количеством вещей, которое разместить в одной комнате среднего размера можно только при наличии особого таланта. Стеллажи с книгами, неровные стопки папок, видеокассет и DVD-дисков, запыленные сувениры, привезенные с выездов, и статуэтки средневековых воинов, доверху набитые не то тряпьем, не то мехом сумки и разноцветные грамоты, заполнявшие всю свободную стену. Сам Князь сидел за массивным директорским столом, напротив него в одном из кресел расположился кряжистый, бритый налысо мужчина лет тридцати пяти-сорока в джинсовой куртке, а во втором — плотно сложенная девушка с русыми волосами, собранными на затылке в конский хвост.

— А вот и мы, — сообщил Глеб. — Не помешаем?

— О, знакомые лица, — обрадовался мужчина, вскакивая на ноги. — Сколько лет, сколько зим!

— Одна зима, — уточнил «гладиаторец», пожимая протянутую руку. — В последний раз мы с тобой на прошлой Куликовке виделись и даже вместе лагерем стояли, забыл, что ли? Привет, Оль.

— Ничего он не забыл, — расплылась в улыбке девушка, — просто притворяется. Здравствуй, Глеб. Ты тут, говорят, успел отличиться? Ну, после взрыва.

— Каким образом? — не понял «гладиаторец».

— Сибирскими похождениями, — пояснил Иван. — С легкой руки Кота о наших приключениях скоро будет знать вся Тула. Кстати, Майкл, это и есть Инари. Я тебе про нее только что рассказывал.

— Вот оно как? — мужчина, склонив голову набок, посмотрел на ведьмачку. — А я ее поначалу за одну из ваших новеньких принял… Хотя, если вблизи смотреть, то, конечно, сразу видно, что не ваша, — он протянул руку для приветствия. — Майкл, врио руководителя клуба «Серебряный грифон».

— Инари, ведьмачка, — вежливо ответила Инари. — А что такое «врио»?

— Временно исполняющий обязанности, — пояснила вместо Майкла девушка. — А я — Ольга.

— Почему «исполняющий обязанности»? — поинтересовался Глеб. — С Джонни что-то случилось?

— Ничего, — успокоил его Майкл. — Просто в свете нынешних пертурбаций он заявил, что ему все надоело, и отправился на заслуженную пенсию. И его можно понять. Знаешь, что у нас на Земле Грифонов творилось? Не слышал еще? Ладно, потом, когда время будет, расскажу поподробнее.

Он посмотрел на освободившееся кресло, потом на ведьмачку и сделал элегантный жест рукой:

— Уступаю девушке место.

— Не стоит, — отмахнулась Инари, усаживаясь на пол. — С оружием я там все равно не размещусь.

— Что в подвале было? — спросил Князь, сразу переходя к самому животрепещущему вопросу.

— Вот… — Глеб положил на стол череп кагении.

— Корова, что ли? — удивился Майкл, не разглядев с расстояния биологических особенностей покойной твари.

— Не совсем.

Иван оценивающе посмотрел на череп и продекламировал:

— Мой бедный Йорик… Мило, но кто его обглодать-то успел? Те самые мыши, от которых Кот спасался?

— Мышей в подвале не было, — отозвалась ведьмачка. — Зато была Дверь на Иссохшие пустоши. Череп мы подобрали именно там.

— «Была» или «есть»? — насторожился Иван. — Что за пустоши? Кого нам в гости ждать?

— Была. Мы ее закрыли. Так что можешь не волноваться, гостей не будет.

— Великолепно, — Князь снова откинулся на спинку кресла. — Неплохое начало. Кстати, третья дырка под глаз — это ваша придумка или как?

— Нет. У кагении их и в самом деле три.

— Очаровательная, наверное, зверушка была. Пускай здесь полежит, пока на стенку не повесим, — Иван водрузил череп на стопку папок и снова сконцентрировал внимание на Инари. — А по поводу леса что-нибудь скажешь? Как я понял, вы и там успели побывать.

Ведьмачка пожала плечами и вкратце разъяснила ситуацию. По ходу ее рассказа лицо Майкла приобретало все более изумленное выражение, а Ольга, приоткрыв рот, только успевала крутить головой, глядя то на Инари, то на внимательно слушавшего ее Ивана. Глеб, решив, что в ногах правды нет, тоже уселся на вытертый ковер, расстеленный на полу офиса. В принципе, все, что говорила Инари, он уже знал, но краем уха все равно прислушивался в надежде услышать что-то новое. Ничего нового в рассказе не оказалось.

— Прорыв, значит, — протянул Иван, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. — Закрывать надо, однако. Даже с мирным потусторонним миром жить по соседству не очень-то приятно.

— Какой ты быстрый, — хмыкнула ведьмачка. — Может, тогда сам сходишь и закроешь, чтобы не сквозило?

— Не верю ушам. Уж не хочешь ли ты сказать, что не сможешь это сделать?

— Смогу. Но не с лету. С пинка можно захлопнуть Дверь. Если очень постараться — Ворота. Чтобы закрыть прорыв, надо отыскать причину его возникновения. Только когда она будет устранена, прорыв перестанет существовать.

— Невеселый расклад получается, — проворчал Иван. — А в чем причина? Есть какие-нибудь догадки?

— Пока только одна: сбой чертовски мощного заклинания. Но для подтверждения надо отыскать место, где это произошло.

— По логике, там, где прорыв. Разве нет?

— Не согласна. Пропал целый кусок мира. Если это все-таки замещение, то колдовать могли в любом месте того лесочка, что теперь за забором шумит. А прорывы образуются всего лишь в самых темных местах накрытой взрывной волной территории.

— Но если вспомнить, что прямо после взрыва нам гостеприимно открыли Дверь около Венева… — задумался вслух Глеб. — И, как ты сама говорила, в Бирючине волна тоже ощущалась… Выходит, территория была затронута о-го-го какая.

— Я понял, к чему ты клонишь, — Иван потер переносицу. — К тому, что у нас под боком сейчас расположен не единичный экземпляр прорыва? Черт, давайте не будем усложнять ситуацию, а?

— Это не усложнение, — возразила Инари. — Я согласна с Глебом. Не думаю, что прорывов окажется особо много, если, конечно, ваша земля, в самом деле, прежде была светлой, но то, что он не один, это точно.

Майкл взялся за голову.

— Слушаю вас, ребята, и удивляюсь, — страдальчески сказал он. — Рассуждаете, как заправские охотники за привидениями. Вроде, по-русски говорите, а в лучшем случае одно слово из пяти разобрать можно. Какая такая светлая земля? Какие прорывы? Где? Ты, Вань, вроде, только-только приехал, а в ситуации уже лучше нас разбираешься.

— Успел слегка въехать, — сдержанно пояснил Князь. — Под ласковым тюменским солнышком, когда на хвосте у тебя висит целая свора голодных зверюг, знаешь, как хорошо въезжается?

— Представляю.

— А что в городе? — спросил Глеб.

— В городе менты, — коротко ответил Иван, подумал и добавил, — много ментов, а солдат еще больше. Правда, располагаются они странно: только на главных улицах, только кучками, и выглядят как-то стремно. Но есть и другой, куда более интересный момент. Я сегодня с утречка наведался в администрацию к Разуваеву, и он мне вкратце обрисовал положение дел. Видать, пол-ящика коньяка в свое время были потрачены не зря. Итак, в чем причина происшествия, он не знает. Рассказывает то же, что и остальные — ранним утром содрогнулась земля, прошла тень, и все прекратилось.

— Ну, это мы и без него знали, — проворчал Майкл. — Тоже мне Нострадамус. Да за такое откровение и одной бутылки коньяка многовато было бы, не то, что пол-ящика.

— А про то, что в Белом доме сейчас сидит чрезвычайная комиссия, приехавшая из стольного града в тот же самый четверг после обеда, ты знал? И про то, что вся администрация, милиция и военный гарнизон сейчас у них на подхвате? И про то, что в субботу прибыло еще два «ЗИЛа» с ликвидаторами, причем не такими раздолбаями, каких мы в Тугреневке видели, а с серьезными ребятами, тоже?

— Ого! — Глеб присвистнул. — Быстро сработано. И далеко серьезные ребята на своих «ЗИЛах» уехали по могильному туману?

— История об этом умалчивает.

— А с чего вдруг москали нами заинтересовались? — спросила Ольга. — Они же обычно в то, что за МКАДом творится, не вмешиваются, если только не попахивает вселенской катастрофой.

— Похоже, катастрофа уже случилась, — вздохнул Князь. — Может, не вселенского, но российского масштаба точно. Раз был взрыв, значит, должен быть кто-то, кто его спровоцировал. Нарочно или нечаянно — это уже другой вопрос. Москвичи среагировали оперативно и адекватно, и означает это, по-моему, лишь одно — там, в отличие от нас, сразу поняли, что именно произошло.

— Думаешь, они сами все и заварили?

Иван пожал плечами.

— А в городе в эти дни что именно происходило? — спросила ведьмачка. — Кроме появления леса, что-нибудь еще подозрительное было?

— Были перебои со светом и связью, впрочем, это до сих пор не прекратилось. Мы с Олькой вчерашний вечер при свечах коротали. Не знаю, как тут у вас…

— Тоже отключался, — кивнул Глеб.

— Значит, по всему городу одно и то же. Так же появлялись странные огни и странные звери. Какие именно, не знаю. Сказано было просто «странные». Зафиксированы случаи нападения на людей. Большая часть жертв распределена по больницам, но были и смертельные исходы. Да, чуть не забыл, если верить Разуваеву, периодически на улицах возникают ходячие трупы.

Инари хмыкнула.

— Трупы, говоришь? Значит, как минимум, одна Дверь в Склеп здесь все же имеется.

— А, может, они с кладбища ползут? — предположил Майкл.

Ведьмачка помотала головой.

— Навряд ли. Зомби не в состоянии выбраться из-под земли, если только могильщик их не откопает в поисках пропитания. Поднимаются и ходят либо не похороненные трупы, либо те, что вышли из Склепа.

— Склеп — это тоже Пограничный мир? — сразу же поинтересовался Иван.

— Угадал.

— И чем это для нас чревато?

— Сами зомби ничем особенным. Они, конечно, вещь неприятная, однако, тот, кто имеет при себе оружие, с ходячим трупом всегда сможет справиться. С могильщиками тоже особых проблем возникнуть не должно: эти хоть и выглядят грозно, но специализируются больше по падали, и их при желании даже палкой отогнать можно. Однако в Склепе есть более серьезные жильцы. Взять тех же нетопырей или слепышей…

— Нетопыри? Это такие маленькие? С крылышками? — Майкл помахал растопыренными пятернями, изображая, по-видимому, перепончатые крылья летучей мыши.

— Нет. Такие большие, облезлые и чертовски заразные. Про упырей когда-нибудь слышали?

— А как же, — отозвался Иван. — У нас каждый пятый фильм ужасов про вампирчиков, вурдалаков, упырей и прочих живых мертвецов рассказывает.

— Да при чем тут мертвецы? Ты с зомбями не путай. Упыри — это люди. Те, которые выжили после нападения нетопыря. Только чем такая жизнь, лучше сразу камушек на шею и в ближайший пруд прыгать. Тот, кто перерождается в упыря, уже не может дальше существовать без человеческой крови. И если ему не удается раздобыть кровь, когда подходит очередной срок, он развоплощается, а за развоплощением следует смерть.

— Ни фига себе расклад… — немного ошалело пробормотала Ольга.

— Что-то не нравятся мне наклевывающиеся перспективы, — признался Князь после довольно долгого молчания. — Особенно в отношении нетопырей. Никогда не чувствовал в себе желания становиться охотником на вампиров. Ну, а если Дверь и вправду есть и они все-таки вылезут в город, какими могут быть наши действия?

— Выслеживать, — пожала плечами ведьмачка, — и убивать. Какими еще? Не вам, конечно, но кому-то это делать все равно придется. Иван, я скажу сразу, и это будет касаться всех твоих людей. С любой раной, нанесенной любым зверем, пусть сейчас же идут ко мне. Из свежей раны я еще могу вытянуть заразу, хотя попотеть придется. Но если она начнет подживать и запомнится, я уже ничем не смогу помочь.

Князь кивнул.

— Слышишь, Майкл? К твоим, я думаю, это тоже относится.

— Учту, — согласился мужчина. — Глядишь, может целебные настоечки и наговоры, в самом деле, понадежнее современной медицины окажутся.

— Ну, не совсем настоечки и не совсем наговоры, но то, что они реально круче того, что творят наши медики, это я сразу скажу.

Майкл глянул на часы.

— Ладно, мы, наверное, откланяемся. В общем, договорились, я своим официально подтверждаю новое место сборов. Завтра вечером ждите на тренировку первых ласточек. Заодно и посмотришь на ребят. Хотя не уверен я, что кто-то из них тоже решит завязаться с охотой на нетопырей и прочую дрянь.

— А ты сам как? — в лоб спросил Князь.

— Если будешь трубить сбор, приду.

— На меня тоже можешь рассчитывать, — добавила Ольга.

— Понял. Буду иметь вас в виду.

— Что ты задумал?!? — вскинулась ведьмачка сразу, как только за «грифонами» закрылась дверь. — Иван, ты, что, в самом деле, собираешься отправлять людей на охоту за нежитью? Людей?!? Ладно, я не удивляюсь тому, что они согласны. Они здесь, может, ничего еще толком и не видели. Но ведь ты был в Тугреневке, ты-то должен понимать, что такое звери из Пограничных миров.

— Не горячись, — спокойно сказал Иван. — Я пока никого никуда не отправляю, если ты не заметила. Я всего лишь хотел узнать, какой настрой у «грифонов». Оказалось, боевой. Это хорошо. Тренировка завтра будет самая обычная — они регулярно проводятся, и я не вижу причин прекращать их при нынешних обстоятельствах. В случае очередного чрезвычайного происшествия парни должны быть в состоянии полной готовности. А что касается обстановки по городу в целом, то ни во что происходящее вмешиваться я не собираюсь. Это чужая война, и нас она не касается.

— Когда война оказывается у порога, она перестает быть чужой, — заметил Глеб.

— Пока у нашего порога я вижу только один относительно мирный по вашим же собственным утверждениям лесочек, — отрезал Князь. — И все еще надеюсь, что выписанные из Москвы ликвидаторы хоть что-нибудь да ликвидируют. Не зря же их так назвали? Гм, судя по скептическому качанию головой, ты в этом сомневаешься? — последняя фраза была адресована ведьмачке.

— Не знаю, — честно призналась та. — Про тех, кто находится здесь, у вас, я ничего не знаю. Но одно могу сказать точно: Михалыч со своими ликвидаторами до встречи с нами о зверях хоть слабенькое представление, но имел, а вот о Дверях и прорывах вовсе не подозревал. Они все поначалу твердили о каких-то… анормальных, кажется… зонах…

— Аномальных?

— Ну да, наверное. Но даже их найти не могли.

— Изумительно! — Иван вздохнул. — Нет, в самом деле, умеешь ты успокоить собеседника и настроение поднять. Ладно, эту тему пока закрываем. Будем надеяться на лучшее. Теперь вопрос второй, плавно вытекающий из первого. Ты, я так понимаю, в отличие от Михалыча и компании, Двери находить можешь?

— Могу.

— Каким образом? Я не требую подробного описания техпроцесса. Скажи хотя бы в двух словах.

— Я их чую. А если Глеб вернет мне кровавик, то буду еще и видеть.

— На каком расстоянии?

Инари призадумалась.

— Ну, если в лесу, то метров за пятьсот-шестьсот Дверь от прорыва отличу. В городе, среди домов, будет посложнее. Не столько с отличием, сколько с определением точного местонахождения.

— И, тем не менее, надо попробовать, — Иван вскочил на ноги. — Поехали. Глеб, ты с нами.

— Куда поехали? — не понял «гладиаторец».

— Устроим нашей гостье экскурсию по городу, а заодно и глянем, что к чему. Вот, — Князь перекинул Глебу потрепанную книжицу, на поверку оказавшуюся подробной картой Тулы, и ручку. — Будешь фиксировать наличие аномальных зон. Постараемся слегка прояснить ситуацию, хотя бы по поводу прорывов.

Глеб посмотрел на часы. Было около трех пополудни.

— И ты полагаешь, мы до комендантского часа успеем весь город объехать?

— Сколько получится. Только оружие на случай встречи с милицией лучше будет оставить, — сразу предупредил Иван ведьмачку. — Можешь его прямо здесь и положить. Я кабинет при отъезде запираю, никто не тронет.

Инари вздохнула, но начала безоговорочно снимать перевязи.

— А что насчет документов? — спросил Глеб. — На случай встречи с той же милицией. Мало ли, что им в голову взбредет? У меня паспорт с собой так с поездки и остался. У тебя, думаю, тоже. Инари, а у тебя паспорт вообще есть? Или хотя бы свидетельство о рождении? Ведьмакам их вообще выдают?

— Какое свидетельство?

— Так… понятно.

— Не волнуйся, — ухмыльнулся Иван, жестом волшебника извлекая из кармана темно-синие корочки со слегка облезшей с тисненых букв позолотой. — Все продумано. Я Олькины документы прихватил. Она сегодня все равно никуда не собиралась, так что пропажу обнаружить не должна.

Он оценивающе глянул на ведьмачку, потом на длинноволосую девушку с наклеенной в паспорте фотографии…

— Не совсем, конечно, копия, но здесь редко кто получается на себя, один в один, похож. Будем надеяться, прокатит. Держи, — Князь торжественно вручил документ Инари. — В случае чего будешь моей женой, только постарайся не потерять.

— Постараюсь, — пообещала ведьмачка, пряча паспорт в нагрудный карман камуфляжа.

Глава 3. Разведка местности

Начало поездки оказалось спокойным до зевоты. Иван методично прочесывал улицу за улицей, направляясь от Кафедрального собора всея святых, взятого в качестве ориентира, к южной окраине города. Инари, разместившаяся на пассажирском сидении рядом с Князем, подозрительно косилась на проплывавшие мимо многоэтажные дома, но помалкивала. Глеб откровенно заскучал и, отложив карту, глазел по сторонам в тщетной попытке высмотреть хоть что-то подозрительное. Улицы были пусты: ни зверей, ни людей. Единственное, что привлекало внимание, — маячащие в небе птицы, видовая принадлежность которых не идентифицировалась. Для ворон или голубей они выглядели слишком крупными, к тому же ни у тех, ни у других раньше не наблюдалось привычки парить широкими кругами. Однако ведьмачка никак не комментировала присутствие пернатой живности, по всей видимости, считая ее безопасной и не заслуживающей внимания, и Глеб в очередной раз пожалел об отсутствии кровавика, перед началом поездки вернувшегося на палец хозяйки. Нормальное человеческое зрение теперь казалось «гладиаторцу» немного ущербным.

Сюрпризы начались спустя неполный час поездки, когда Иван вывернул из Городского переулка на Рязанскую улицу, ограничивающую Тулу с юго-востока. Застройки, конечно, продолжались намного дальше, но все, что было за пределами Рязанки, хоть и входило в состав города, считалось уже поселками. Мотор машины начал покашливать еще в переулке, свидетельствуя о присутствии могильного тумана, а прямо за поворотом они наткнулись на кордон.

— Интересный расклад, — задумчиво сказал Иван, выжимая тормоз.

Меньше чем в ста метрах от поворота Рязанка была полностью перегорожена на скорую руку сколоченными деревянными щитами. Около щитов стояли трое мужчин в камуфляже, с автоматами наперевес и дубинками на поясе. Еще один прогуливался вдоль улицы и, заметив остановившуюся машину, сразу направился к ней. Иван нервно забарабанил пальцами по рулю, гадая, что будет лучше: уезжать, пока не возникло лишних проблем, или послушать-таки охранника — не промелькнет ли в разговоре чего интересного? Инари, не обращая на военных ни малейшего внимания, подалась вперед, что-то высматривая за щитами.

— Там прорыв, — сказала она. — Здоровенный.

— Далеко? — Глеб с готовностью схватился за ручку.

Ведьмачка неопределенно пожала плечами.

— При таких размерах он может на большое расстояние отражаться. Лучше бы поближе посмотреть.

— Что-то мне кажется, поближе не выйдет, — осадил их Иван. — Во всяком случае, не отсюда. Наружу не вздумайте вылезать.

— Ребята, ну вы, что, заснули? — спросил охранник, наклоняясь и заглядывая в салон машины. — Не видите: дорога закрыта.

— Извиняй, шеф, — отозвался Иван таким наивным голосом, что даже Глеб почти поверил. — Мы просто угол срезать хотели, а тут заслон… Надолго перекрыли-то?

Охранник озадаченно посмотрел на Князя.

— Какой еще угол? Вы с Луны свалились, или как? Этот район уже пятый день в оцеплении. Давайте, катите восвояси, пока все тихо.

— О'кей, без базара…

Иван сдал назад и резко вывернул руль влево, разворачивая машину в прямо противоположную от кордона сторону.

— Сдаемся? — поинтересовался Глеб, когда от охранника их отделило приличное расстояние.

— Русские так просто не сдаются, забыл что ли? Если мне память не изменяет, за таксопарком раньше был съезд. Дорога вела к 26-му училищу и дальше на гаражи. Для начала проверим ее. Если и там перекрыто, как запасной вариант можно попробовать через Новомосковское шоссе, а оттуда на Гостеевку.

— А чего тогда здесь, напрямик, не поехал, если все равно через гаражи пробираться?

— Не хочется лишний раз провоцировать служителей правопорядка. Пусть лучше думают, что мы слиняли.

Съезд, конечно, никуда не делся, хотя дорога была в отвратном состоянии, да и уехать по ней далеко не удалось. Когда на горизонте замаячили фигуры в камуфляже, Иван не стал испытывать судьбу и сразу повернул назад.

— Ладно, — сказал он, выезжая обратно на Рязанку, — попытка номер три. Мне уже самому интересно становится… хоть и попахивает задержанием до выяснения личности.

На Новомосковское шоссе проще всего было попасть с авторазвязки Рязанского путепровода, где оно, собственно говоря, и начиналось, в пределах города превращаясь в улицу Оборонную, но Иван, как истинный русский, легких путей не искал и еще на половине дороги свернул на очередную разбитую грунтовку. Немного пропетляв среди гаражей, дорога действительно вывела их на пустынное шоссе.

— Пока никого… — сказала ведьмачка, оглянувшись по сторонам и, похоже, воспользовавшись кровавиком.

— Сомневаюсь, что они эту дорогу станут перекрывать, — отозвался Иван. — Если, как ты говоришь, прорыв был на уровне Рязанки, то она отсюда уже довольно далеко проходит. Другое дело — насколько близко мы подъехать сумеем? До Гостеевки кордона, может, и не будет, а вот как потом не знаю. Если они путь от училища перекрыли, то могли и поворот на деревню заметить.

— А ты машину где-нибудь здесь останови, — предложила Инари, — я дальше пешком попробую. Дорогу-то они, может, и просматривают, но на все дворы и заборы глаз у них точно не хватит.

— Погоди, не горячись, — отмахнулся Иван. — Отсюда пешком ты долго идти будешь, посиди пока — машины для того и придумывали, чтобы ногами меньше работать.

Сразу после поворота на Гостеевку по левую руку далеко, но в пределах видимости, потянулись кресты и ограды городского кладбища. Глеб все поглядывал в ту сторону, пытаясь различить какую-нибудь праздношатающуюся фигуру типа зомби: если верить фильмам ужасов, то на кладбище им было бы самое место, но так никого и не заметил. Зато ведьмачку совершенно не заинтересовали ни кресты, ни надгробные плиты. Подавшись вперед, она всматривалась в приближающиеся крыши домов и мрачнела на глазах.

— Нави, — отрывисто сказала она. — Одиннадцать штук.

— Это много или мало?

— Прилично. Останови здесь, лучше их не будоражить раньше времени.

Князь выжал тормоза — в таком вопросе, пожалуй, надежнее было полагаться на ведьмацкий нюх.

— А людей видишь?

— Нет. Во всяком случае… — Инари осеклась и вдруг зашипела. — Анорра ильмен!!! Они, что, ослепли и оглохли за раз? Куда они идут?!?

— Нави??? — недоуменно переспросил Глеб, озадаченный такой внезапной заботой о неизвестных существах.

— Трупы, — сквозь зубы выплюнула ведьмачка, распахивая дверцу машины. — Будущие.

В тот же миг откуда-то из-за домов раздались хаотичные автоматные очереди, почти сразу захлебнувшиеся. Что-то серое, похожее на стаю летучих мышей взвилось над крышами — даже с такого расстояния «мыши» казалось огромным, и Глебу не слишком-то хотелось проверять, какими они окажутся вблизи. Иван мертвой хваткой вцепился в плечо ведьмачки, не выпуская ее наружу.

— Ты, что, спятила? Не встревай: себе дороже будет!

Инари обернулась, и… никто из «гладиаторцев» толком не понял, что произошло в следующий момент, и почему Ивана вдруг швырнуло на руль. «Ауди» отозвалась на такое самоуправство протестующим гудением.

— Не выходите из машины, я сейчас… — крикнула Инари и бросилась к ближайшим домам, на бегу сдергивая с пояса арбалет. Да, каким-то непонятным образом она снова оказалась при оружии.

— Ч-черт! — Иван ошалело посмотрел вслед ведьмачке, потирая ребра. — Это не баба, а настоящий паровой каток.

Он сунул руку под джинсовую куртку и жестом волшебника извлек на свет Божий пневматический «Макаров».

— Инари сказала внутри сидеть, — напомнил Глеб.

— Ну и сиди, — разрешил Иван, покидая машину, — я тебя, по-моему, никуда не звал. Заодно посторожишь.

Однако оставаться не у дел Глеб не собирался. Конечно, сам, в одиночку, он бы в пекло не полез, но теперь вопрос уже стоял иначе. Проблема заключалась только в том, что ничего из оружия дальнего боя: ни пистолетов, ни арбалетов, ни даже монгольского лука у него не было, поэтому пришлось довольствоваться малым — спрятанной у Ивана под водительским сидением бейсбольной битой. Взвешивая ее в руке, Глеб с тоской вспомнил оставленную в клубе саблю — вот что теперь бы точно не помешало, но времени на сожаления не оставалось. Инари исчезла из вида, зато в поле зрения имелся Иван, на которого как раз пикировала одна из «летучих мышей», скорее подходившая под определение «летучей обезьяны» — здоровенная, облезлая и с миленькими кривыми когтями на чешуйчатых задних лапах. Князь хладнокровно, словно мишень в тире, держал тварюгу на прицеле, но почему-то медлил.

Только когда до цели оставалось немногим более десяти метров, Иван дважды спустил курок и шарахнулся в сторону. Промахнувшаяся навь с визгом пролетела мимо, вместо того, чтобы снова набрать высоту, тяжело плюхнулась на траву, несколько раз перекувырнулась и неуклюже запрыгала к Князю, таща за собой обвисшее правое крыло. Глеб одобрительно хмыкнул. Он по собственному опыту знал, что для того, чтобы так удачно попасть в сустав, помимо навыков стрельбы нужно иметь еще и дьявольское везение. Но везение везением, а раз противник оказался на земле, не грех было и битой поработать…

Воспользовавшись тем, что внимание нави сконцентрировалось на основном обидчике, Глеб налетел сбоку и сплеча саданул битой по второму, здоровому крылу, а на обратном замахе досталось и уродливой приплюснутой морде — только кости хрустнули. Тварь снова завизжала от боли и дернулась к новому врагу, но Глеб не стал надолго задерживаться на короткой дистанции, подстраховавшись на случай, если у крылатых зверушек имеется вредная привычка кенгуру бить в прыжке задними лапами. Следующий хлопок пистолета заставил навь ужом завертеться на примятой траве.

— Хорошо хоть не белка, — подытожил Иван, изучая кровоточащую дыру, багровеющую на месте одного из глаз нави. — Кстати, а откуда ты вообще про биту знаешь?

— Да про нее весь клуб знает с тех пор, как вы с Котом ночью на заправке от нариков отмахивались.

— Мда, стоило догадаться: единственная на свете вещь, которую не умеет делать Котяра, так это держать язык за зубами. Интересно, а где остальные бабочки? Их, вроде, тут одиннадцать штук обещали… Ну-ка, контрольный выстрел… — Вторая пуля с хлюпаньем вошла в глазницу затихшей нави, но никакой реакции не последовало. — Ладно, вроде на самом деле сдохла, пошли еще кого-нибудь поищем.

Иван извлек из пистолета магазин и добавил в обойму четыре пули.

— Никогда бы не подумал, что пневматика — настолько убойная штука, — задумчиво сказал Глеб.

— Это как постараться, — Князь любовно погладил вороненый ствол. — Я про нее сразу вспомнил, когда речь о могильных туманах и порохе зашла, все жалел, что с собой в поездку не прихватил — глядишь, пригодилась бы где…

Прочих навей долго искать не пришлось. Первая обнаружилась почти возле самого въезда в деревню повисшей на заборе с арбалетным болтом, торчащим из морщинистой шеи. Еще две лежали немного дальше по дороге — одна без головы, вторая разрубленная почти напополам. То, что осталось от остальных семерых, было хаотично разбросано в районе перекрестка, где вероятно и произошло основное сражение. Ведьмачка тоже была здесь. Она сидела на земле, склонившись над окровавленным телом в камуфляже.

— Нет, — еле слышно пробормотал Иван, — кажется, я немного ошибся. Это не паровой каток, это кое-что похлеще.

Уловив посторонние звуки, Инари вскинула голову, и Глеб вздрогнул — сейчас ведьмачка до жути походила на своего двойника из ночного кошмара: вся забрызганная кровью, с потемневшими слипшимися волосами, глаза полыхают неестественным белым светом, как тогда, в Тугреневке…

— Что вы тут делаете? — последовал раздраженный вопрос. — Я же сказала оставаться в машине. Еще вас для полного счастья латать не хватало.

— Вот насчет этого можешь не париться, — в тон ведьмачке ответил Иван. — Нас латать не придется, и вообще мы просто хотели малость помочь.

— Правда, что ли? Тогда сделайте одолжение и не лезьте под руку. И без того проблем хватает.

Утеряв интерес к «гладиаторцам», Инари снова сконцентрировалась на распростертом теле, не подававшем признаков жизни. С ладоней ведьмачки ворохом сыпались и растекались по влажному камуфляжу золотые искры. Постепенно развороченное когтями крылатой нежити лицо солдата восстанавливало свой прежний вид. Кажется, это был тот самый патрульный, который развернул их с Рязанки, хотя достоверно судить было пока рано. Глеб оглянулся: на земле среди трупов навей валялось как минимум три автомата Калашникова и два меча, но никаких других признаков наличия представителей вида гомо сапиенс не наблюдалось.

— А куда остальные делись?

— Не знаю, — буркнула ведьмачка. — В кровавике отражались четверо, но в деревне я их уже не застала ни живых, ни мертвых.

— Странно…

Глеб присел на корточки, чтобы получше рассмотреть ближний из мечей.

— Что скажешь? — поинтересовался Иван, доверявший наметанному глазу мастера.

— Не штамповка, это точно. Похоже на Игнатьевскую работу — он обычно такую чеканку по гарде пускает как свою подпись — либо чья-то хорошая копия.

Подняв оружие, Глеб попробовал уравновесить его на ребре ладони. Центр тяжести оказался смещен к рукояти на полтора пальца от расчетного места.

— Нет, — окончательно решил «гладиаторец», — не Игнатьевский. Тот баланс лучше ловит.

За спиной послышался тихий хрип. Раненый — теперь уже было точно понятно, что на Рязанке они видели не его — приходил в сознание. Открыв глаза, он обвел окрестности мутным взглядом, а когда все-таки сумел разглядеть ведьмачку, чертыхнулся и попробовал привстать. Инари бесцеремонно толкнула его в плечо, возвращая в исходное положение.

— Лежи и не дергайся, — приказала она. — Осталось немного. Или тебе сильно в лазарет хочется?

— Т-ты кто?

— Привидение. Сейчас очнешься, и никого не будет, — ведьмачка нахмурила брови, приглядываясь или прислушиваясь, и сказала, уже обращаясь к спутникам. — Быстро возвращайтесь в машину и уезжайте — скоро сюда гости пожалуют.

— Снова твари? — поинтересовался Иван, взвешивая в руке «Макарова».

— Люди. Солдаты.

— Ого, тогда действительно пора линять!

Глеб покачал головой: бросать ведьмачку одну посреди чужого ей города да еще в такой щекотливой ситуации он не собирался.

— Ты езжай, — сказал он Ивану, — машину все равно надо отсюда убирать, а я Инари подожду.

— Даже не вздумай, — отрезала ведьмачка. — У меня здесь еще пара дел есть, и в них спутники ни к чему. Обратную дорогу я отыщу, так что уезжайте сейчас же, оба!

— Она права, — вдруг заторопился Иван. — Пошли, быстро.

Глеб нехотя последовал за Князем: внезапная мысль о том, что Инари, по всей видимости, воспринимает их скорее как обузу, чем как товарищей по оружию, не прибавила ему энтузиазма. Зато Иван по этому поводу совершенно не переживал.

— Терминатор, — только и хмыкнул он, садясь в машину. — Чем больше я ее узнаю, тем сильнее сомневаюсь, как поступать: то ли бояться, то ли восхищаться. И, что самое забавное, ей это, кажется, абсолютно безразлично.

Глеб пожал плечами: что тут было говорить? Он обернулся назад, к Гостеевке, и среди стремительно удаляющихся домов — Иван выжал из машины все, что можно было выжать на разбитой дороге — ему почудилось какое-то движение. Была ли это Инари или еще кто-то различить уже не представлялось возможным.

— Интересно, на что она рассчитывает оставшись? В конце концов, это не Тугреневка…

— Сомневаюсь я, чтобы она там надолго задержалась, — отозвался Иван. — По-моему, наша амазонка просто куда-то намылилась и не захотела никого впутывать. Меня сейчас другое волнует, даже две вещи: во-первых, про прорыв мы так ничего и не выяснили, и, во-вторых, этот «зеленый» в деревне определенно успел нас разглядеть. Не пойму, зачем Инари вообще с ним возиться стала? Альтруизм до добра не доводит, как бы теперь проблем не возникло.

Дальнейшая разведка местности без ведьмачки и без кровавика теряла всяческий смысл, если только не заниматься выявлением патрулей и перекрытых улиц, поэтому было решено не расходовать понапрасну бензин и возвращаться на базу. На обратном пути Глеб заскочил домой и сменил привезенное из Тугреневки тряпье на более приличествующую городу одежду. Заходя в подъезд, он на всякий случай прихватил из машины отлично зарекомендовавшую себя в Гостеевке бейсбольную биту, но ничего серьезного кроме обросших странным серым мхом растрескавшихся стен внутри не обнаружилось, а в квартире и вовсе все было спокойно.

Зато неприятный сюрприз поджидал «гладиаторца» в «Княжеграде», причем обнаружился он только тогда, когда Иван уже въехал на территорию. На крыльце, перед входной дверью базы, Кота осаждали сразу три девушки.

— Нет, — терпеливо повторял Шурик, похоже, не в первый раз. — Я ведь ясно сказал: нет. Сегодня дежурят Зверек и Антон, и дополнительной компании они себе не просили.

— Мы будем тихо сидеть, — обещала пухленькая гидропирированная блондинка.

— И какой с вас в случае чего прок, если вы собираетесь «сидеть тихо»?

— Киса, ну, ты же знаешь: мы умеем фехтовать!

— Пару раз мечом махнуть в нужном направлении вы можете, это я знаю. Только здесь как раз не отмашки нужны. Напомните-ка мне, кто из вас истерику закатил, когда Михе на съемках ненароком бровь рассекли?

— Так ведь там столько кровищи было… — поежилась вторая блондинка, выглядевшая чуть понатуральнее первой.

Кот страдальчески вздохнул, поднимая глаза к небу. Кажется, последний довод его окончательно добил, однако посылать девушек матом, если только они вдруг не начинали ломаться в двух шагах от постели, Шурик никогда не умел.

— Ну, и что здесь происходит? — решил все-таки вмешаться Иван. — О чем идет базар?

Девицы, как по команде, обернулись на звук его голоса и расплылись в улыбках.

— Ой, ребята, вы уже вернулись? А мы и не знали… Киса, ну, что же ты молчал?

— Сюрприз хотел сделать, — мрачно отозвался Кот.

Третья, черноволосая девушка с четырьмя косами и как минимум пятью нитями бус на шее замахала рукой, расталкивая в стороны подружек.

— Привет, Глебчик! Как жизнь молодая?

— Здравствуй, Ларис, — без малейшего воодушевления отозвался «гладиаторец», начиная прикидывать пути к отступлению. Надежнее всего было бы прибегнуть к ведьмацкому методу, сбежать в Сумеречье и отсидеться там до ночи, вот только искать потом выход без кровавика будет трудновато…

— Базу сторожить хотят, — между тем пожаловался Кот. — Сил моих больше нет…

— Никаких ночных дежурств, — сразу отрезал Князь. — Если хоть кого-то увижу здесь после наступления комендантского часа, с клубом можете попрощаться.

— Но мы тоже хотим полезными быть, — жалобно протянула первая блондинка.

— Вы будете очень полезными, если сейчас пойдете и подметете мастерские или на кухне приберетесь. Почему-то на эту работу никогда добровольцев не бывает. А дежурство оставьте мужчинам. Надеюсь, я понятно выразился?

Кажется, девушкам все равно что-то было непонятно, но выслушивать дальнейшие возражения Иван не стал.

— Глеб, возьми ключи от костюмерной, подготовь луки и стрелы, — распорядился он. — Кот, Миха здесь?

— Наверху, в мастерских.

— Скажи, чтобы сейчас же зашел ко мне, и предупреди остальных. Начиная с сегодняшнего дня, ежедневно будет проводиться часовая тренировка по стрельбе из лука. В особенности это касается дежурных, но лучше, если будут участвовать все.

— А мы? — тотчас спросила Лариса.

— По желанию, — коротко буркнул Иван, не тешивший себя иллюзиями по поводу боевых качеств женской части клуба. — Глеб, когда Инари вернется, заскочите ко мне еще разок, ладно?

Вместе с привезенными из Тугреневки, луков в «Княжеграде» теперь насчитывалось шесть штук и около полутора сотен стрел — запас неплохой, но если расчет Ивана оправдается, и тренировки действительно будут ежедневными, надолго его, конечно, не хватит. Глеб все еще возился в костюмерной, сортируя клубные стрелы по степени изношенности и стараясь особо не прислушиваться к неумолчному жужжанию увязавшейся за ним Ларисы, когда из Княжеского кабинета вышел Миха.

— Тренировка начинается прямо сейчас, — сообщил он, сгребая в охапку сразу две мишени. — Мы, что, готовимся к войне?

— Сомневаюсь, — отозвался Глеб, как ему показалось, примерно уловивший ход мыслей Ивана Есипова. — Скорее профилактические меры на случай угрозы с воздуха.

— Тогда я чего-то недопонял, — признался Миха, задержавшись на пороге. — Если речь только про то, чтобы клуб ночами лучше охранялся, при чем здесь вообще Чепушканов?

— А при чем здесь он? — удивился Глеб.

На заре военно-исторической реконструкции туляк Дмитрий Чепушканов считался одним из лучших бойцов Российской Федерации, но с тех пор прошло уже немало времени, а последние семь лет, насколько было известно «гладиаторцу», Чепушканов не только не выходил на ристалище из-за серьезной травмы, но и вовсе не тренировался.

— Ваня хочет пригласить его к нам вести боевые тренировки, если он согласится, — пояснил Миха немного обижено.

Глеб чуть было не сказал, что это здорово, однако решил не огорчать бессменного клубного тренера еще больше.

— Ну, если согласится, заодно и посмотрим, так ли он хорош, как рассказывают, — заявил «гладиаторец» вслух.

На тренировку вышли все, кто задержался на базе после установки забора, так что луков не хватило — к каждому выстроилась очередь по три-четыре человека, а под мишени приспособили даже щиты для метания сулиц и топоров. Лариса и компания завладели отдельным луком и заодно собирались завладеть Глебом в качестве личного тренера, но тот вовремя успел обменяться местами с Михой и оказался с другой стороны площадки. Первый круг стрельбы радостных результатов не принес. Нет, в мишени-то попали все, кроме девушек: те, кажется, решили, что самое главное в процессе, это спустить тетиву, а куда полетит стрела, уже не так важно — подход, приемлемый для поисков невесты, а в данном случае, скорее, жениха, но никак не для стрельбы по цели. Зато не всем удалось попасть даже в красную окружность, а про яблочко и говорить нечего. Глеб был редким исключением, даже Миха и тот уложил в черное пятно только две стрелы из четырех. Собирая стрелы, «гладиаторец» подумал, что Иван десять раз прав: дальний бой в подготовке клуба, пожалуй, самое слабое место.

Вторая попытка особых изменений не дала, третья тоже, на четвертой в «Княжеград» наконец вернулась Инари — крайне довольная, еще не до конца обсохшая, зато полностью отмывшаяся от крови, очевидно воспользовавшись каким-то из гостеевских прудов.

— Все в порядке? — спросил Глеб у ведьмачки.

— Ага. Все отлично, и есть пара новостей. Иван здесь?

— Да. И он просил нас зайти, когда ты появишься…

— В таком случае пошли, чего ждать?

Торжественно вручив лук «грифоновскому» Ежику, после установки забора задержавшемуся в мастерских и потому попавшему на тренировку несколько раньше, чем рассчитывал Майкл, Глеб отправился в Княжеский кабинет, а Инари последовала за ним. И, как выяснилось почти сразу, не только Инари.

— Прорыв открывается в Серые Пески, — едва переступив порог кабинета, объявила ведьмачка. — В принципе, по навям можно было и догадаться. Тоже не самый худший вариант… если, конечно, кто-нибудь из вдов не пробудится. Около входа ни одного кокона не видно, но дальше я не ходила, поэтому точно сказать не могу. Тут другое забавно…

— Стоп, стоп, стоп! — Иван вскинул руки. — Погоди. Присядь, отдышись, и давай все по порядку. Ларис, а тебя я попрошу первый и последний раз: выйди отсюда немедленно!

— Но почему??? — оскорблено донеслось из тамбура. — Почему ЕЙ здесь быть можно, а мне нельзя?

— Потому что она участвует в совещании, а ты нет, — ледяным голосом сказал Князь. — Закрой дверь с обратной стороны!

— Тоже мне важные персоны нашлись, — презрительно фыркнула Лариса, выскакивая из кабинета и демонстративно хлопая дверью.

Иван покачал головой, рассеяно погладил череп кагении, весело скалившийся со стопки папок, и задумчиво сказал:

— Пора начинать очередные репрессии, а то женская часть коллектива совсем от лап отбилась. Ладно, этим я еще займусь, а сейчас ближе к теме. Солдаты тебя не видели?

— Нет, конечно, — казалось, ведьмачку сильно позабавило это предположение. — Не видели, не слышали, и ничего они про нас не знают, можешь успокоиться.

— А тот, которого ты лечила?

— А… ну да, они его спрашивали. Он сказал, что не понимает, как все произошло. Мол, сначала была куча крылатых тварей, потом темнота, а потом, когда очнулся — хлоп, они мертвые, и никого рядом нет.

— Точно???

— Угу. Я сама слышала.

— Но ведь он же нас видел, во всяком случае, тебя… или это очередное колдовство?

— Нет. Думаю, он просто дал нам побольше времени, чтобы уйти… В качестве благодарности, или как это еще назвать. Остальные не сразу разобрались, что к чему, но потом все равно поняли, что в деревне побывали посторонние… — Инари ухмыльнулась, что-то припомнив. — А последнюю навь, оказывается, вы прикончили? Молодцы. Я-то думала, она улететь успела.

— От девушки, зарубившей весь прочий десяток, похвала особенно дорога, — с притворной досадой проворчал Иван. — Я польщен. Ладно, с Гостеевкой разобрались — давай дальше.

— Разобрались, да не совсем, — возразила ведьмачка. — Я ведь говорю, было еще кое-что интересное. Знаете, куда делись остальные трое из тех, кто пришел в деревню? Сбежали.

— В каком смысле?

— В прямом. Сразу, едва только стая переполошилась, они побросали все, что у них при себе имелось, и пустились наутек.

— А что? Разумный подход, — подумав, одобрил Иван. — Не самый героический, зато у тебя клиентов оказалось меньше.

— Может подход и разумный, но оставлять табельное оружие на поле боя… — Глеб нахмурился. — Это ведь не по уставу, за такое и дисбат схлопотать недолго. Инари, а ты уверена?..

— Уверена. Я слышала рассказ солдата и в придачу кое-что видела. Нави были мертвы, деревня была чистой, и даже могильный туман растаял. В пустую деревню вошли люди, готовые сражаться. Очень скоро они нашли трупы зверей и того, кто не сбежал и остался в живых. Осмотр и расспросы длились недолго, но за это время многие успели забеспокоиться, они стали хвататься за оружие и оглядываться, словно кого-то ожидали: я еще подумала, что они высматривают нас. Потом поступил приказ обыскать деревню, и стало совсем странно. Они, конечно, пошли, но, анорра ильмен, таких перепуганных людей мне в жизни не доводилось встречать. По-моему, с каждым последующим шагом они боялись все больше и больше. Хорошо, что в деревне не осталось даже кошек. Думаю, если бы им навстречу попался хоть кто-то, началась бы паника.

— Погоди-ка! — Иван подался вперед. — Я тебя правильно понял? Они все, что, просто испугались? Безо всякой причины?

Ведьмачка развела руками.

— Никакой причины не было. Но испугались не все. Тот солдат, который уже был в деревне, оставался спокойным, и я не уверена насчет командира. Либо он смог так хорошо притвориться, либо на него тоже не подействовало.

— Фантастика какая-то… И что это значит?

— Понятия не имею. Никогда раньше такого не видела и даже не слышала.

— Инфразвуковые волны, — предположил Глеб, вспомнив старую-престарую статью из какого-то научного журнала. — При определенных частотах вызывают смутное беспокойство и беспричинный страх — весьма похоже.

— Но у них не избирательное действие, — возразил Иван. — Тогда бы действовало на всех. Мы ведь тоже в Гостеевке были. Я ничего не почувствовал, а ты?

— Вроде нет…

— Да и потом, какой дурак потащит инфразвуковой излучатель в такую глухомань, а главное, зачем? Действительно непонятно получается. А дальше что было?

— Что было дальше в деревне, не знаю — не стала дожидаться. Прорыв там неподалеку, никем не охраняется, но вокруг поставлена оградка. Думаю, каким-то образом они его все-таки нашли.

— Скорее всего, кто-нибудь влетел внутрь, — хмыкнул Князь. — Наиболее вероятный вариант.

— Возможно.

— Какие планы на завтра? Займемся второй частью города?

— Не вижу надобности. Вблизи от вас других прорывов кроме Сумеречного нет — это уже ясно, так что не стоит беспокоиться.

— Но ведь люди не только в этом районе живут.

— Люди вообще живут по всему миру. И что мне теперь разорваться?

— Нет, но…

— Вот и я так думаю. Причина где-то там, — ведьмачка ткнула пальцем в сторону окна, за которым темнели верхушки деревьев. — И чем быстрее мы ее найдем, тем быстрее все уляжется. Завтра с утра я иду в лес. Глеб, ты как?

— В смысле? — не понял «гладиаторец».

— В смысле, если отправляешься со мной, то сейчас живо отдыхать. Оружие твое я пока возьму — по городу, как понимаю, с ним все равно ходить запрещено.

— Только паспорт уж тогда верни, ладно? — ненавязчиво напомнил Иван. — В лесу он тебе точно не нужен будет.

— Да, я и забыла, — ведьмачка передала Князю документ. — Спасибо.

— Пожалуйста. И еще один момент, пока вы окончательно в лесах не исчезли — как ты уже слышала, завтра вечером у нас будет тренировка, и я бы хотел, чтобы ты на ней поприсутствовала.

— Зачем? Тебе, что, своего народа мало?

— Не в том дело. Я хочу, чтобы ты посмотрела на бойцов и сказала, кого из них могла бы потренировать ты. Так, чтобы оно того стоило.

— Это я тебе и безо всяких присутствий скажу. Никого.

— Почему? — удивился Иван.

Ведьмачка подалась вперед, опершись ладонями о край Княжеского стола.

— Потому что не вижу в этом смысла. Потому что не намерена таскать за собою по Пограничным мирам целую ораву. Потому что в Каер Морхен ведьмакам по десять лет кряду ежедневно, а то и еженощно в придачу вдалбливали все то, что они должны знать и уметь. А ты намерен вот так просто, с лету, взять и начать лепить бойцов пачками? Если уж соображаешь туго, так вспомни еще раз Тугреневку. Именно это и бывает, когда против зверья выходят люди, пусть даже и неплохо подготовленные.

— Не пойму, что ты так уперлась рогом насчет беспомощности людей? — пожал плечами Иван, начиная потихоньку заводиться. — Если уж на то пошло, Хорт ведь тоже не ведьмак…

— Неужели??? — поинтересовалась Инари, приподнимая брови. — А откуда такая уверенность?

— У него глаза нормальные.

— Да ты что! А какими должны быть, если не секрет?

— Не притворяйся дурочкой. Ведь их же обязательно мутировали, чтобы видеть в темноте и против солнца.

— Очередная чушь из разряда серебряных наклепок, — фыркнула ведьмачка. — Давайте, чего там еще? Может, они должны летать уметь? Или в драконов превращаться? Нет? Ну, это они зря… Такие перспективы упускать!

— Хватит ерничать!

— Я не ерничаю. Просто здесь кругом, куда ни плюнь, одни специалисты по ведьмакам и эльфам. Видеть в жизни не видели, зато столько всего интересного знают, что прям аж зависть берет.

— Я так понимаю, ты просто не хочешь задаром париться? Сколько возьмешь за тренировку?

— Чего? — ведьмачка не сразу поняла, куда клонит Князь, но постепенно до нее дошло. — Не мели чепухи. Мне не нужны деньги. И мне также не нужна обуза и не нужны человеческие трупы. А с твоими гениальными идеями они точно появятся.

— Но ведь Глеба-то ты за собой таскаешь, — прибегнул к последнему аргументу Иван. — Чем, интересно, он лучше остальных оказался? Тем, что язык хорошо подвешен?

Готовый провалиться сквозь вытертый коврик прямиком на первый этаж «гладиаторец» ненавязчиво кашлянул, напоминая о своем присутствии, но на него никто не обратил внимания.

— Тем, что голову на плечах имеет, — отрубила ведьмачка.

— А что, у других здесь голов нет?

— Из всех, кого я до сих пор видела, этот предмет имеется только у одного человека, да и то ему не мешало бы резко поменять взгляды на жизнь.

— Это кто же такой? — разом насторожился Иван.

— Ты. Только ты все равно не станешь ничем подобным заниматься. Тебе проще отдать приказ, чем что-то сделать самому.

— Пожалуй, действительно так. А что насчет остальных? Неужели, все совсем бесперспективно? Ну, хотя бы посмотри — за погляд-то денег не берут.

Инари тяжело вздохнула, смиряясь с неизбежностью.

— Ладно. Если успеем вернуться, посмотрю. Но свое мнение я уже сказала, и сильно сомневаюсь, что его что-то сможет изменить. Еще вопросы есть?

Других вопросов у Ивана не было.

Когда ведьмачка, а вслед за нею и Глеб покинули Княжеский кабинет, выяснилось, что выставленная Иваном Лариса ушла недалеко, а именно до площадки второго этажа, где сейчас и сидела на перилах с видом оскорбленной добродетели. Завидев парня, она хотела что-то сказать.

— Ларис, мне некогда, честное слово, — предупредил «гладиаторец».

— Да тебе всегда некогда, — со злостью фыркнула девушка. — Только на эту мордатую почему-то время нашлось!

— Это мое личное дело, тебе не кажется?

Ведьмачка, еще не до конца успокоившаяся после разговора с Иваном, смерила Ларису ледяным взглядом.

— Твоя подружка? — даже не подумав понизить голос, спросила она у Глеба.

— Нет.

— Тогда нечего отвлекаться. Бери кровавик и пойдем.

Приняв от Инари перстень, «гладиаторец» снова надел его на мизинец, а спускаясь по лестнице буквально ощутил, как буравит ему спину взгляд Ларисы.

— Иногда мне кажется, что у нее не все дома, — вполголоса признался парень ведьмачке, когда за ними захлопнулась входная дверь базы.

— Да у вас тут третья часть таких, как я погляжу, — мрачно отозвалась Инари.

— Опять злишься?

— За что? На дураков не обижаются… Это я не про тебя, не волнуйся.

— И на том спасибо, добрая фея. Хотя… вот лично мне после Гостеевки показалось, что ты нас ко всему этому делу с прорывами и замещениями подключать не собираешься. Или я ошибся?

— С чего ты решил? С того, что я вас из деревни отправила? Так ведь там действительно все на волоске висело. Если бы что не так пошло, пришлось бы нырять по Пограничным мирам, а в одиночку это делать проще, чем целой компанией. К тому же — для прояснения ситуации — всех ваших подключать я не намерена и сейчас, поскольку проку с этого все равно не вижу. Ты — другое дело, сам напросился в ученики, так что теперь отлынивать не получится, даже не надейся.

— А я и не собирался, — притворно обиделся Глеб. — Только последний вопрос: а еще один такой перстень заиметь — это сложно?

— Уже надумал?

— Да. Меня потихоньку угрызения совести начинают мучить, как бы вся твоя амуниция ко мне не перекочевала. Это же неправильно будет?

— Неправильно. Вся не перекочует, потому что мечи я тебе точно не отдам. А перстень сделать не сложно. Четыре дня потерпи, потом получишь.

— Почему четыре? Тест на выживание?

— Нет, потому что луна растет. Через четыре дня наступает полнолуние, в это время лед качественнее получается. Тогда и сделаю, а пока походи с моим.

— Ладно…

— Да, и постарайся завтра пораньше появиться, иначе ждать не буду. Восемь часов — предельный срок.

— Уговорила, буду в полвосьмого.

Уход Глеба словно послужил сигналом. Вскоре начали расходиться и те немногие, кто еще задержался на базе. Иван покинул «Княжеград» последним, предварительно выпроводив Ларису, которая пыталась отсидеться где-то в мастерских. Выскочившая во двор девушка, завидев Инари, гордо задрала нос и что-то презрительно профырчала. Ведьмачка, занятая изучением тренировочного чучела, не сильно прислушивалась — что-то ей подсказывало, что ничего содержательного в посланиях Ларисы обнаружить все равно не удастся.

Медленно вползавшая на территорию «Княжеграда» ночь принесла с собой низкие слоистые облака, затянувшие небо. К утру вполне мог начаться дождь, но пока было сухо, хотя в воздухе уже веяло свежестью. Инари сидела на крыльце, смотрела на желтоватое пятно, отбрасываемое на мучку наружным фонарем, укрепленным на стене дома, и думала. Думала о том, с чего начинать завтрашние поиски, о том, что надо бы начитать он-морате на саблю, но заниматься этим пока люди не утихомирились — дохлый номер, о том, что и в самом деле не мешало бы подучить этого туляка, потому что такие природные задатки не у каждого ведьмака встречаются… а взгляд ее против воли обращался на восток. Без толку конечно, слишком велико расстояние — даже не будь вокруг этих уродливых домов, все одно ничего не разглядишь. Да и что там разглядывать?.. Деревья и болота, а к столбовому камню Чернолесья и отсюда всегда шагнуть можно…

За стеной послышались шаги, скрипнули лестничные ступени, распахнулась дверь, и на пороге появился Зверек с сигаретой в зубах. Инари поморщилась, даже не стараясь скрыть недовольной гримасы. Опять дым, ну никуда от него не деться. Ликвидаторы, и те, кажется, курили меньше.

— О, а ты еще здесь, оказывается? — удивился Зверек, заметив ведьмачку.

— Здесь, — буркнула Инари. — А что, нельзя?

— Ладно, не бухти. Я просто думал, ты с Глебом ушла.

— С какой это стати?

— Ну, Степаныч сказал, что у вас в Сибири что-то там закрутилось, и ты поэтому за ним сюда отправилась.

Инари раздраженно фыркнула.

— Неужели? У вашего Степаныча слишком длинный язык, и очень скоро он вообще без него останется.

— А закраснелась-то, закраснелась, — расплылся в ухмылке Зверек. — Значит, в точку попали!

Ведьмачка открыла было рот, собираясь выдать что-нибудь нелицеприятное, но потом вспомнила утреннее предупреждение Глеба, свою недавнюю фразу «На дураков не обижаются», сказанную, правда, немного по другому поводу, и промолчала. В надежде, что, не получив ответной реакции, Зверек отправится портить жизнь кому-нибудь еще — например, Антону, сидевшему на втором этаже, или Зеленому Змию, которого Пашка тоже оставил ночевать на базе. Однако парень никуда уходить не собирался. Поудобнее облокотившись о перила, он насмешливо рассматривал ведьмачку. Инари, насупившись, демонстративно уставилась на свежевозведенный забор, чувствуя, что еще немного и утренний подвиг по преодолению препятствий повторится. Молчание постепенно перерастало в гробовое, а потом воцарившуюся тишину нарушил легкий шорох. Раздутое, покрытое шишковатыми наростами нечто быстро пересекло пятно фонарного света и скрылось в тени забора, волоча за собой длинный хвост.

— Во, мышка радиоактивная побежала! — углядел Зверек.

— Во-первых, не мышка, а чи-ул, — нехотя отозвалась ведьмачка. — Небось, один из ваших подвальных. А, во-вторых, у тебя к нему какие-то претензии?

— Нет, пожалуй.

— Тогда пускай дальше бежит.

— А он не того…?

— Если не будешь ему босиком на хвост наступать, то не того. В противном случае не гарантирую. Может ведь обидеться и укусить, а они такую дрянь жрут, что любую заразу подхватишь, как нечего делать.

— Халтуришь, однако, — хмыкнул Зверек. — Ты же вроде по сути профессии должна защищать человечество от всяких там монстриков. А вместо этого они у тебя под носом разгуливают табунами.

— Если сюда забредет нетопырь или какая-нибудь другая гадость, — сообщила Инари, — я еще подумаю, стоит ли защищать от них «человечество» в твоем лице. А за крысами ночью по кустам гоняйся сам.

Парень презрительно фыркнул, сплюнул через перила, щелчком послал окурок в ящик с песком и вразвалочку спустился с крыльца. Порывшись под лавкой, он достал пару обгоревших факелов.

— Ладно, пойду крыс ловить.

— Желаю удачи, — буркнула ведьмачка, сильно сомневаясь, что наконец-то избавится от Зверьковского общества. И была права. Зверек отошел от крыльца всего шагов на пять и, выйдя на посыпанный мучкой плац, начал выписывать факелами красивые, но не имеющие ни малейшего практического смысла финты. Инари поглядела на это действо секунд тридцать и, так и не увидев ничего для себя интересного, вернулась к созерцанию забора, прикидывая, не отправиться ли ей на ночевку в Сумеречье. В теплую летнюю ночь мягкая лесная трава подошла бы для сна куда лучше, чем «княжеградская» кладовка. К тому же в Сумеречье можно было спокойно наговорить клинок, малость поохотиться, а заодно избавиться-таки от вездесущего табачного дыма. Она уже почти склонилась к этому варианту, как вдруг в ночи возник новый звук, разом вернувший Инари интерес к жизни. Тяжелая поступь и сопение донеслись из-за угла дома, со стороны запертых ворот, которые во время перестройки забора по неподдающейся логическому объяснению причине не тронули и которые теперь составляли в ограде самое слабое звено. Судя по тому, как замер на полувзмахе, изменившись в лице, Зверек, он тоже почуял неладное.

— Слышала?

— Чего я должна слышать?

— По-моему, там какая-то хрень лазает, — парень ткнул факелом в сторону ворот и отступил на пару шагов.

— Угадал, — согласилась Инари. — С одной маленькой поправкой: не «хрень», а могильщик. Нет, все-таки зря вы ворота не стали укреплять. Если захочет внутрь попасть, разнесет ведь, как нечего делать.

По двору, постепенно усиливаясь, расползался отвратительный запах гнилого мяса и влажной шерсти. Зверек облизнул губы и торопливо глянул в сторону ворот, потом на входную дверь «Княжеграда»… То ли ведьмачке показалось, то ли он вдруг побледнел.

— Ты же его еще не видела. Откуда такая уверенность?

— Обижаешь. Я зверей ночью с закрытыми глазами различить смогу. И для этого мне совсем не требуется их видеть или щупать.

— Он… здоровый?

— Не особо. Примерно с теленка размером.

— Ни фига себе «не особо»! Что же тогда «здоровый» в твоем понятии означает?

— Будем надеяться, что со здоровыми вы не встретитесь… Мда, кстати, вот примерно про это я и говорила, — добавила ведьмачка, когда от ворот послышались глухие удары. Затрещали доски, заскрежетал металл, потом послышались скребущие звуки.

Зверек шарахнулся прочь, как ужаленный, и, обо что-то запнувшись, с размаху сел на мучку. Инари посмотрела на его перепуганное лицо, вздохнула и мысленно поставила на парне большой и жирный черный крест. Ничего кроме гонора. Можно было бы конечно еще посидеть и подождать развития событий, но, скорее всего, все закончится сломанными воротами и бегством Зверька — при условии, если он сумеет подняться на ноги — в дом, а выгонять могильщика с территории куда труднее, чем не пускать его внутрь.

Ведьмачка лениво встала и вразвалочку направилась к воротам. Сквозь щели в досках угадывалась копошащаяся по ту сторону забора крупная черная туша. Между нижней частью ворот и наплывом асфальта, заходившим с тротуара на «княжеградскую» территорию, оставался узкий проем, и в этот проем тщетно пыталась протиснуться крупная косматая морда могильщика. Правда, ограниченность пространства давала о себе знать, поэтому в настоящий момент из-под ворот виднелся только черный морщинистый нос и часть массивной пасти зверя.

Нос активно сопел, изучая новые, непривычные запахи.

— Ну, и кто ты после этого? — укоризненно спросила ведьмачка, подойдя к воротам вплотную. — Ломаешь чужое имущество, людей перепугал чуть ли не насмерть, мне спокойно подумать не даешь. И кто ты после этого, я спрашиваю?

Пасть пару раз щелкнула впустую, потом исчезла, а вместо нее показалась широченная лапа с тупыми граблевидными когтями и заскребла асфальт в надежде увеличить подкоп. Наконец, осознав тщетность своих попыток, могильщик снова просунул в щель морду.

— Ну, это уже верх наглости, — вздохнула Инари и от всей души съездила сапогом по носу зверя.

Могильщик с оскорбленным визгом выдернул морду из щели, но от попыток взлома не отказался, только сменил тактику. Под напором массивной туши ворота затрещали и начали подаваться.

— А ну, пошел отсюда! — рявкнула ведьмачка, теряя терпение, и сопроводила совет разрядом бича, для которого доски не были помехой.

Запахло паленой шерстью, жалобный визг зверя сменился быстро удаляющимся воем. Вой еще не успел стихнуть вдали, когда входная дверь «Княжеграда» с грохотом распахнулась, и на пороге возник Антон, сжимающий в руке такой меч-кладенец, что при одном взгляде на него становилось не по себе.

— Ч-что с-случилось? — спросил парень, ошарашено глядя то на Зверька, все еще сидевшего на мучке, то на стоящую у ворот ведьмачку.

— Уже ничего, — отозвалась Инари. — В этом доме молоток и гвозди имеются? Надо хотя бы засов на воротах укрепить, а лучше, к черту, их вообще сменить на что-нибудь нормальное. Дверь, которая открывается от того что на нее плюнули, это не дверь.

Антон топтался на пороге довольно долго, и ведьмачка, решив, что он чего-то недопонял, уже собиралась повторить совет, но как раз в этот момент парень развернулся и скрылся за дверью. Забрав прислоненную к крыльцу саблю, Инари переместилась на лавку, мимоходом подумав, что все-таки и в самом деле надо отправляться в Сумеречье. Что-то ей подсказывало, что «гладиаторская» база нынче ночью будет не лучшим местом для чтения заклятий.

У Зверька наконец-то получилось подняться на ноги. Ошалело тряхнув головой, он оглянулся, словно спросонок, и нетвердой поступью направился к крыльцу. Инари почти надеялась, что Димка сразу уйдет в дом, но у перил он задержался.

— Я бы не сбежал, — тихо сказал парень, не глядя на собеседницу.

После увиденного Инари не поверила бы его заявлению даже в том случае, если бы Зверьку удалось-таки справиться с бодро отбивающими дробь зубами.

— Можешь не оправдываться, — ответила ведьмачка вслух. — Мне все равно.

Зверек, кажется, хотел еще что-то добавить, но тут вернулся Антон, и Димка, забрав у него инструмент, поплелся латать ворота, видимо решив хоть чем-то компенсировать свою оплошность. Инари еще пару минут посидела, послушала стук молотка и все-таки отправилась к прорыву, только на сей раз не через забор, а через калитку.

Глава 4. Дом в лесу

Вернувшись на базу утром, прекрасно выспавшаяся и отдохнувшая ведьмачка нашла на территории Глеба в полной боевой готовности.

— Как видишь, успел, — сообщил «гладиаторец».

— Я и не сомневалась, — отозвалась Инари, протягивая парню саблю. — Держи.

— Что это с ней? — Глеб слегка опешил при виде почерневшего клинка.

— Он-морате. Наговор когтя. Меч не тупится и не ломается. Призывать, правда, не получится: это только с ведьмацкими клинками проходит, а в остальном вполне похоже. Ну, что ж, раз все готово, тогда вперед — в лес.

— Вперед, — согласился «гладиаторец», — хотя… нет, погоди. — Он порылся в карманах и достал пару пузырьков с таблетками — результат раннего визита в круглосуточную аптеку, — вот, бери, а то потом могу и забыть. Конечно, лучше бы они не пригодились, но на всякий случай пусть будут.

— Спасибо, — немного изменившимся голосом сказала ведьмачка, увидев на этикетках знакомые названия. — Только зачем было тратиться? Они, наверное, дорогие.

— Нет. Но даже если бы были — раны это не то, на чем следует экономить.

— Даже чужие?

— Даже чужие, — твердо сказал Глеб, активируя перстень.

Кровавик отозвался почти сразу, и впереди тут же замаячили алые отсветы прорыва.

— Снова в Сумеречье?

— Нет, остаемся в пределах этого мира. Нам надо оценить положение в целом. Насколько тянется лес, и какую его часть больше затронуло кастование.

— Понятно… А что именно искать?

— Да что угодно, лишь бы это было не нормально для вашего мира.

Чтобы добраться до противоположного края леса, занявшего, похоже, всю северо-западную часть города, им понадобилось примерно два часа. Деревья доходили почти до самых Белых Ворот, частично затрагивая район Малые Гончары. Северо-восточная часть района уцелела, но никого живого среди домов даже с помощью кровавика Глеб обнаружить не смог. На предложение проверить поближе ведьмачка только помотала головой.

— То, что серьезных зверей там нет, я и отсюда скажу. А прочее оставь вашему городскому начальству. Должно же оно хоть чем-то заниматься?

— Администрация? Ну, да, наверное, должна. Только она сама не всегда об этом знает…

А еще им на пути встретилась река, которую Глеб после некоторых раздумий идентифицировал как Упу, хотя обмен местности, похоже, сказался и на ней. Речушка, и раньше не баловавшая широтой разлива, теперь вообще превратилась в нечто обмелевшее и заилившееся. Сонно текущая темно-бурая вода при переправе в самом глубоком месте поднималась чуть выше лодыжки.

На обратной дороге ведьмачка сильно забрала вправо и, как вскоре выяснилось, правильно сделала. Через пару километров Глеб заметил в стороне крупное скопление пятен неопределенной формы.

— Инари, там что-то есть!

— Цвет?

— Желто-зеленый.

— Какие-то паразиты. Много?

— Целая куча.

— Ладно, давай-ка глянем поближе…

Сделав около полутора десятков шагов в нужную сторону, ведьмачка задержалась и принюхалась.

— Кельтский мох, — безапелляционно сказала она. — Поосторожнее с ним, эта зараза жжется так, что мало не покажется.

Еще метров через пятьдесят и сам Глеб ощутил разлитый в воздухе странный запах, напоминающий запах озона, а вскоре увидел и то, что этот запах источало. Больше всего кельтский мох походил на ту странную растительность, что «гладиаторец» уже встречал по пути из Бирючины в Тугреневку. Длинные спутанные космы спускались почти до самой земли и лениво шевелились, хотя вокруг не было заметно ни малейшего дуновения ветерка. Кое-где мох был пореже, а местами деревья настолько густо обросли им, что буквально превратились в копны сена. А сквозь деревья виднелось…

— Интересно, — задумчиво сказала ведьмачка, останавливаясь.

Сквозь деревья виднелось здание из красного кирпича. Девятиэтажное здание с безжизненными черными провалами окон и перекосившимися дверями.

— Выходит, замещение было не полным? — тихо спросил Глеб. — Не из Пограничного же мира его притянуло?

— Навряд ли. Никогда не видела там домов, разве только некрополи в Склепе. Но этот точно не из некрополя. Идем. Осторожнее со мхом.

Аккуратно подныривая под живущую своей жизнью поросль, они пробирались ко входу в здание, и по мере продвижения Глеб чувствовал себя все более неуютно, хотя причину беспокойства определить не мог. Если верить кровавику, вокруг не было ничего подозрительного, кроме зарослей мха, и, тем не менее, тревога оставалась. Абсолютно беспричинная тревога. Сначала Глеб хотел сказать ведьмачке о своих странных ощущениях, но, поразмыслив, решил, что признаваться во внезапном приступе паранойи слишком уж зазорно.

— Здесь что-то есть, — словно уловив его мысли, сказала Инари.

— Никого не вижу.

— И не увидишь. Я не про зверей. Здесь что-то похожее на эхо от заклинания. Оно даже от вашей базы ощущалось, только гораздо слабее, а тут им все буквально пропитано.

— Тогда понятно. А я думал, у меня уже глюки пошли…

— Тоже чувствуешь? — ведьмачка быстро взглянула на «гладиаторца».

— Угу. Волосы на затылке дыбом встают. В буквальном смысле слова.

— Ведьмаков в роду не было?

— Что???

— Я серьезно. Какой-нибудь дед или прадед, пропавшие без вести или рано погибшие? Ничего такого не слышал?

— Не припоминаю.

— Ладно, не важно… хотя это объяснило бы и то, как быстро ты с кровавиком поладил, и все остальное…

При ближайшем рассмотрении здание выглядело еще более заброшенным, чем с расстояния. Становились заметны трещины в стенах, по которым уже ткали зеленые кружева ползучие растения а-ля плющ, плиты широкого крыльца парадного входа деформировались, часть облицовочной плитки отсутствовала. Над входом, опасно покосившись, висели большие выцветшие грязно-серые буквы: НИИ ПВС.

— Что бы это значило? — вслух задумался Глеб.

— Я то же самое у тебя хотела спросить, — отозвалась ведьмачка. — Ты родной город хорошо знал? Ничего не вспоминается?

— Пытаюсь сообразить… Про такую развалюху я даже не слышал. Она ведь, кажись, уже лет десять пустует. У нас если что-то многоэтажное и бросают без дела, то только долгострои, потому что финансировать некому бывает, а это явно уже использовалось. С местом бы поточнее определиться… Если тот ручеек считать Упой, то мы сейчас где-то около Московского вокзала находимся. Там пустых зданий вообще не могло существовать в принципе, потому что район престижный. Если только… а ведь и в самом деле похоже…

— На что?

— Помнится, на Красноармейском проспекте, как раз рядом с вокзалом, действительно какой-то НИИ был. Весьма схожей архитектуры. Только когда я в последний раз мимо него проезжал, он выглядел поновее и назывался подлиннее. Букв десять было в названии, не меньше.

— А что такое вообще «НИИ»?

— Научно-исследовательский институт.

— А… понятно.

— Внутрь пойдем?

— Конечно. Мы ведь за этим и отправлялись, верно?

Поднявшись на крыльцо, Глеб получил еще одно — косвенное — подтверждение того, что здание являлось продуктом деятельности человека: навряд ли кто-то в Пограничных мирах мог так тяготеть к пластиковым дверям. За дверями обнаружился турникет, никелированные трубы которого сплошь усыпали черные коррозийные пятна, и, по-видимому, коррозия не ограничилась трубами, затронув и сам механизм, потому что провернуть его у Глеба так и не получилось. Инари, не мудрствуя лукаво, просто перемахнула через преграду. «Гладиаторец» после нескольких безуспешных попыток пройти цивилизованным путем последовал ее примеру.

Просторный холл здания был изрядно замусорен. Под ногами что-то хрустело. Перевернутые кресла, опрокинутые кадки с искусственными деревцами, обломки подвесного потолка — все покрывал приличной толщины слой слежавшейся пыли. По обеим сторонам помещения виднелись лестницы, ведущие на второй этаж, но только одна из них была в действующем состоянии, от другой оставались только две верхние ступеньки и выгнувшиеся перила. В дальнем конце холла чернели полураздвинутые створки лифта. Стеклянные двери — точнее, то, что когда-то было стеклянными дверями — вели в глубь первого этажа.

— Ничего себе обстановочка, — присвистнул Глеб, инстинктивно понижая голос. — Такое впечатление, что его штурмом брали.

— Больше похоже на обычный погром, — спокойно отозвалась ведьмачка, осматриваясь. — Хотя…

Она шагнула к одной из груд мусора и поворошила носком сапога то, что изначально показалось Глебу простой грудой тряпья. Под полусгнившей, утратившей природный цвет тканью желтели кости. Человеческие.

— Пожалуй, ты прав. Кто-то здесь хорошо прошелся.

— Черт… А может, он сам…

— Сомневаюсь.

Ведьмачка подняла один из шейных позвонков скелета и указала на глубокие трещины.

— Перекушен.

Глеб оглянулся. Скорее всего, это было самовнушением, но ему вдруг почудился витающий по зданию запашок тления, которого он сначала не заметил. Подробности проступали постепенно, как бывает на картинках-ребусах. Вот в углу под лестницей лежат еще две темные бесформенные тряпки, похожие на лабораторные халаты, — что может обнаружиться под ними «гладиаторец» уже догадывался. Вот возле вахтенной стойки раскрытая тетрадь, скорее всего, вахтенный журнал, разворот которого сплошь заляпан чем-то бурым. Глеб поднял тетрадь, отряхивая ее от мусора, и перелистнул несколько заскорузлых страниц. В журнале не обнаружилось никаких посланий будущим поколениям, только фамилии, даты и часы прибытия и убытия. И, насколько можно было судить по выцветшим чернилам, датировка заканчивалась четвергом прошлой недели. Днем, когда случилась катастрофа.

— Ничего не понимаю. Журнал совсем свежий. Когда же все успело в такую разруху прийти? Ладно мусор… но трупы? Разве они могут за неделю истлеть?

Инари пожала плечами, внимательно рассматривая рухнувшую лестницу. Осторожно перешагивая через груды хлама, Глеб добрался до лифта, по пути обнаружив еще один человеческий череп, скалящийся из-под перевернутых кресел полным набором металло-пластиковых коронок. Со второго раза это уже не шокировало.

За полураскрытыми створками никакой кабины лифта не было, только темная шахта, уходящая вниз, насколько хватало глаз.

— Похоже, здесь и подземные этажи имеются.

— Возможно. Только прежде, чем еще куда-то лезть, давай хотя бы этот уровень проверим.

В коридорах первого этажа следы погрома были менее заметны, хотя мусора тоже хватало, а пластиковая обшивка стен покоробилась, словно от воздействия высокой температуры. Время от времени попадались двери — безо всяких табличек, только с номерами. Ведьмачка наугад толкнула двадцать пятую.

— Там паразиты, — предупредил Глеб, заметивший сквозь дверь желто-зеленое пятно.

— Знаю. Серебрянка.

Дверь оказалась забаррикадирована изнутри. С третьей попытки приваленный к ней стол удалось немного сдвинуть с места так, чтобы в образовавшуюся щель можно было протиснуться. Комнатка была небольшой, сплошь заставленной аппаратурой. На полу, скорчившись подобно эмбриону, лежал иссохший труп, сплошь затянутый тускло поблескивающей паутиной. Той самой, что отсвечивала в кровавике.

— Мда… похоже, баррикада ему не очень помогла, — пробормотал Глеб.

— Похоже. Серебрянки не касайся.

Ведьмачка быстро осмотрела комнату, поворошила бумаги на столе…

— Пошли.

— Что ты хоть ищешь-то?

— Пока не знаю, но там этого точно нет.

— Ты думаешь, все здесь и началось?

— Я пока ничего не думаю.

Коридор уводил все дальше вглубь здания. Очевидно, он был основным, несколько раз по пути попадались более узкие ответвления, но Инари ограничивалась тем, что мимоходом заглядывала в них, никуда не сворачивая. А коридор все не кончался.

— Странно, — наконец дозрел Глеб. — По-моему, мы уже больше километра отмахали. Снаружи этот домик как-то поменьше выглядел.

— Да.

Впереди сквозь стены замаячила желто-зеленая бахрома, а вскоре «гладиаторец» ощутил и запах озона.

— Кельтский мох!

— Совершенно верно.

Направо уходил очередной невзрачный коридор, отличавшийся от предыдущих тем, что в нем под потолком были проложены ничем не задекорированные трубы, которые как раз и облюбовал для себя в качестве плацдарма мох. Инари задержалась, прислушалась к чему-то и, пригнувшись, чтобы не задеть лениво шевелящуюся растительность, нырнула в коридор. Глеб последовал за ней.

— Чувствуешь?

— Что именно?

Ведьмачка указала на стену. Приложив ладонь к покрытой облезающей краской поверхности, Глеб ощутил мелкую дрожь, словно где-то по соседству работал гигантский механизм.

— Снизу идет, — коротко сказала Инари. — Надо искать спуск.

Коридор оказался совсем даже не коридором, а аппендиксом непонятного предназначения, поэтому вскоре пришлось возвращаться на основной путь. Теперь в поисках чего-нибудь похожего на лестничный пролет заглядывали в каждую попадающуюся по пути дверь. Спуска пока не встретилось, но зато, вдоволь налюбовавшись на перевернутые кверху дном кабинеты, «гладиаторец» заметил одну очень странную вещь.

— Инари, тебе ничего необычного в глаза не бросается?

— Тут много всего необычного. Что именно ты имеешь в виду?

— Окна. Когда мы смотрели снаружи, их было полно. А изнутри я пока что-то ни одного не встретил.

— Да, — после некоторого молчания сказала ведьмачка. — Ты прав. Хотя, признаюсь, на это я как раз не обратила внимания.

— Но ведь это не нормально, верно?

— Возможно. А возможно, мы просто не добрались до комнат, прилегающих к внешним стенам.

— Да ведь так не строят. Ладно, еще в цехах, я соглашусь. Но здесь-то вроде обычные рабочие офисы, ни одна комиссия по охране труда не пропустила бы.

— Честно говоря, в этом я не разбираюсь, так что поверю на слово. Причину можешь объяснить?

— Нет.

— Жаль. А у меня вот один вариант есть…

— И какой же?

— Мы не в том здании, в которое входили.

Глеб не сразу нашелся, что ответить. Предположение звучало просто фантастически неправдоподобно.

— Погоди, но ведь ничего не было: ни Дверей, ни Ворот, ни прорывов. Мы вошли именно туда, куда собирались. Разве нет?

— Есть еще один способ перемещения… я всегда считала его сказкой, выдумкой… Но не исключено, что он на самом деле существует. Правду говорят — век живи, век учись.

Заколдованный коридор наконец закончился железной дверью, выводившей на лестничную площадку. Лестница была в отвратительном состоянии, ступени раскрошились, местами куски бетона держались на честном слове и одной насквозь проржавевшей арматурине, но при желании пройти по ней представлялось возможным. Инари оценивающе глянула вверх, потом вниз…

— Так что же это за способ такой? — спросил Глеб, видя, что ведьмачка не горит желанием пускаться в подробные разъяснения.

— Блудничество.

— Что?

— Обернись и глянь, — посоветовала Инари. — Как раз увидишь его в действии.

Глеб развернулся и оторопел. Обшитый пластиком офисный коридор куда-то подевался, вместо него, насколько хватало глаз, тянулись унылые, покрытые пылью и паутиной бетонные стены. Картину запустения разнообразили только проблескивающие то здесь, то там холодные зеленоватые искорки.

— Мы не отсюда пришли, — заметил «гладиаторец».

— Да, — подтвердила ведьмачка.

— И как это понимать?

— Я же сказала, блудничество. Михалыч говорил, что по-вашему это искривление пространства называется. Когда, идя одним и тем же путем, попадаешь в разные места.

— Я догадываюсь, что значит «искривление пространства». Научную фантастику читать доводилось. Ты лучше скажи, а как нам теперь обратно выбираться со всеми этими искривлениями?

— Не волнуйся, дорогу найдем. Только далеко не отходи, чтобы не пришлось потом друг друга по закоулкам разыскивать. Вот, возьми на всякий случай…

Инари сняла с шеи шнурок с серебряной бляхой и отдала «гладиаторцу».

— Надевай.

— Что это?

— Онтар, определитель. Защищать он ни от чего не защищает, зато позволяет узнать местонахождение обладателя и при необходимости вызвать подмогу. Наговорен он, правда, на мое имя, но это не важно. Если вдруг отбросит куда в сторону, просто оставайся на месте. Я тебя сама найду. Понятно?

— Да. А тебе он разве не нужен?

— Нет, — по лицу ведьмачки скользнула горькая усмешка. — Ношу скорее по привычке. Звать-то теперь все равно некого…

— А… — начал Глеб и запнулся. Он хотел было спросить «а Хорт?», но, припомнив события в Тугреневке и на базе ликвидаторов, передумал.

— Вот тебе и «а». Ладно, давай-ка поглядим, что здесь еще есть, кроме эльфийских лампадок.

Правда, поглядеть толком не удалось. На сей раз не заметить действия блудничества было невозможно, потому что всего через три шага бетонные катакомбы улетучились, оставляя взамен огромный темный зал со встроенными в стены витринами-аквариумами и перевернутыми разгромленными стендами. Хорошо знакомый «гладиаторцу» зал…

— Чем дальше, тем интереснее, — хладнокровно сказала ведьмачка, оглядываясь по сторонам. — Похоже на какое-то хранилище.

— Скорее на музей… — поправил Глеб, чувствуя, что голос не полностью повинуется ему.

От Инари эта перемена не укрылась.

— В чем дело? На тебе лица нет.

— Ты не будешь смеяться, если я скажу?..

— Скорее всего, не буду. Так что случилось?

— Я уже видел это место раньше.

— Ну, и что тут смешного? То, что ты был в музее?

— Нет. Я тут не был. Точнее, был, но во сне. Причем целых два раза.

— Во сне?!? — Инари рассматривала «гладиаторца» так внимательно, словно он сам являлся главным экспонатом музея.

— Да, — Глеб поморщился. Даже сейчас вспоминать ночные кошмары было неприятно. — Там была целая куча здоровых слепых тварей, против нас четверых. Завязался бой… Потом откуда-то нахлынуло белое пламя, и… и я проснулся. Ничего больше не помню.

— И это все? Точно?

— Да, вроде бы все…

— Пламя было белым?

— Да, белым… и, глупо конечно, но, по-моему, оно к тому же было холодным. Во всяком случае, я жара не ощутил. Хотя, судя по запаху гари, кого-то там все-таки поджарило.

— Эске анорра ильмен.

— Что?

— А то, что, похоже, это было эске анорра ильмен — заклятие лунного света, про которое ты, разумеется, знать не мог, — ведьмачка присела рядом с перевернутым стендом, перебирая высыпавшиеся оттуда экспонаты — какие-то мелкие черепа с привешенными бирками, засушенных жуков и еще что-то длинное и щетинистое. — Так чем, говоришь, бой закончился?

— Понятия не имею, я вовремя проснулся.

— Жаль. Значит, результат узнаем только тогда, когда сон сбудется.

— Когда… сбудется?!? — поперхнулся Глеб.

— Угу. Уж больно он смахивает на спонтанное прорицание. Эх, чтоб нам с тобой лет на пятнадцать-двадцать пораньше встретиться! Хороший ведьмак ведь мог получиться… А впрочем, и сейчас еще не все потеряно.

— Да ладно, придумаешь тоже, — немного смущенно пробормотал «гладиаторец».

— Не веришь?

— Ну, скорее, глядя на вас, реально оцениваю свои способности… Взять хотя бы тех же… тех же…

Глеб осекся. Его внимание привлек подозрительно знакомый силуэт, темнеющий за стеклом в одной из уцелевших витрин. Не доверяя глазам, парень подошел поближе. Красовавшаяся на латунной табличке рядом с витриной надпись «Пустынный гиеноморф Рауфмана» могла обмануть кого угодно, но только не побывавшего в Тугреневке «гладиаторца».

— Инари! Здесь… здесь хоулер! То есть, чучело хоулера!

— А здесь чернолесские сколопендры, жевуны, ткачи, чертовы лошадки, и даже одна навка затесалась, — отозвалась ведьмачка. — Только обозваны все как-то не по-человечески. Ничего не попишешь, интересные экспонаты у вас в музеях хранятся.

— Не то слово. И где только они их раздобыть ухитрились?

— Либо на Сумеречных землях, либо в Чернолесье. Может, конечно, и прямиком в Пограничных мирах, но что-то слабо верится. Откуда было людям…

Приглушенный гул накатился, казалось, со всех сторон разом. Пол начал дрожать — сначала мелко, потом все сильнее и сильнее. Ведьмачка, чертыхнувшись, вскочила на ноги.

— Землетрясение? — недоверчиво хмыкнул Глеб. — В наших-то краях?

— Хуже. Черная буря начинается, и мы как раз в ее центре. На середину зала, быстро!

— А может, лучше в дверной проем?

Витрина «гиеноморфа» лопнула, осыпая их дождем осколков.

— А может, сразу в гроб? Я тебе что сказала? На середину!

Схватив «гладиаторца» за руку, Инари потащила его за собой с такой силой, какой даже Глеб от ведьмачки не ожидал. Плиты пола дыбились, змеясь паутинками трещин. Впереди взорвалось еще несколько витрин. Краем глаза Глеб заметил, как на них летит что-то черное и мохнатое и, уже шарахаясь в сторону, запоздало сообразил, что это «что-то» не отражается в кровавике. По полу, оставляя след из опилок, покатилась оторванная голова чучела — судя по ощеренным клыкам, какого-то хищника. Еще одно чучело, на сей раз двуногое и чешуйчатое, пролетев через весь зал, смачно шмякнулось о противоположную стену. Над «гладиаторцем» с воем пронеслась здоровенная и определенно живая навь, перекувырнулась в воздухе и бесследно растаяла. Невесть откуда взявшийся двугорбый зверек охристого оттенка бросился наутек прямо из-под ног ведьмачки. Мир вокруг менялся, словно картинки в калейдоскопе. На угрюмые стены зала накладывались десятки разных пейзажей: леса и равнины, скалы и пески, озера и болота с сухостоем. Инари застыла посреди всего этого беспредела, крепко сжимая руку Глеба, закрыв глаза и, кажется, совершенно не интересуясь происходящим. А сквозь дальнюю стену зала просвечивало что-то черно-бурое, имеющее не поддающуюся определению форму и очень быстро увеличивающееся в размерах.

— По-моему, у нас сейчас будут гости, — не выдержал Глеб, когда пятно начало занимать примерно треть стены в высоту и чуть поменьше в ширину.

— Тысячеглазое, — сонно отозвалась ведьмачка. — Очень милая зверушка родом из Склепа. Не дергайся. Времени в запасе немного, а мне надо найти источник.

Выполнить совет оказалось не просто, тем более что пятно продолжало расти все теми же стахановскими темпами. Глеб понемногу начинал жалеть, что при всех своих достоинствах кровавик не показывает еще и расстояние до объекта. Инари вышла из состояния медитации только тогда, когда по помещению начал расползаться приторный запах гнили.

— Черт, — фыркнула ведьмачка, — все равно не успела, но дальше ждать уже нельзя. Сейчас посмотришь, что такое рукотворная Дверь. Глаза береги.

Проваливаясь в кромешную тьму, наполненную ледяным ветром, Глеб заметил, как в зал с грацией осьминога влилось нечто бесформенное… и огромное. Настолько огромное, что размеры его не сразу уложились в голове у «гладиаторца». А потом ему стало уже не до Тысячеглазого.

Те секунды, что «гладиаторец» с ведьмачкой пробыли в Междумирье, показались Глебу вечностью. Ветер нес с собой то ли снежную крупу, то ли ледяное крошево. Во всяком случае, что бы это ни было, оно секло кожу, вызывая на глазах слезы. Движимый инстинктом самосохранения, Глеб пытался угнуться и прикрыть лицо, но никакого положительного результата своих усилий не заметил. Наконец, спустя тысячелетия, ветер стих, и сразу потеплело. Парень перевел дыхание. Они стояли в лесу с внешней стороны «княжеградского» забора. Судя по часам, было уже полпятого, хотя значительная часть прошедшего дня никак не отложилась в памяти «гладиаторца», и теперь он тщетно пытался сообразить — блудничество ли искажает не только пространство, но и время, или они и в самом деле так долго пробродили по таинственному зданию.

— Ни капельки не похоже на мирные уютные Ворота, верно? — с насмешкой спросила Инари, потирая исцарапанную щеку.

— Не то слово… просто рай для мазохиста.

— Это еще легко отделались. Зачастую Дверь приходится пробивать куда дольше.

— Лучше не рассказывай. Не хочется даже представлять.

— И, тем не менее, тебе придется научиться тому же самому. В противном случае долго не проживешь.

— Не думаю, что у меня хоть когда-нибудь получится.

— Зато я думаю, — отрезала ведьмачка.

— А это Тысячеглазое, оно за нами не полезет?

— Сильно сомневаюсь. Умения пробивать Двери у них до сих пор не наблюдалось, наша уже закрыта, а чтобы добраться до настоящего выхода, ему придется сильно попотеть.

— Но для верности… можно же было его прикончить? Я успел на эту прелесть глянуть. Если такая зверушка все-таки вылезет в наш мир, мало не покажется, ведь так?

— Можно все, — после довольно долгого молчания сказала ведьмачка. — Вопрос только в том, в какую цену это выльется. Тебя бы подставлять я в любом случае не стала. А на будущее давай не будем загадывать. Если вылезет, значит, придется схлестнуться. А если нет, то пускай гуляет по мертвому зданию сколько влезет. Там он никому не помешает, разве только мне, когда вернусь.

— Снова туда собираешься?

— Да, но не сейчас. Понадобится кое-какая подготовка.

— Значит, все и в самом деле там началось?

— До сих пор точно не уверена, но место интересное. Один музей чего стоит. И буря… в первый раз вижу, чтобы она не от заклинания зарождалась. Правда, возвращаться придется не сегодня и, скорее всего, даже не завтра. Забыла у Ивана спросить — во сколько у вас обычно тренировки начинаются?

— Около шести вечера.

— Значит, где-то полтора часа осталось… — ведьмачка прикинула в уме. — Маловато, чтобы что-то предпринимать. Ладно, пока свободен. Если Ваня будет спрашивать, скажи, что к шести я появлюсь.

— А мне что делать?

— Не забывать про кровавик, а в остальном на твой выбор. Можешь в Сумеречье сходить, можешь здесь чем-нибудь заняться. Главное, не суйся в одиночку в лесной дом — ты мне еще живым понадобишься.

Проводив взглядом исчезнувшую среди деревьев ведьмачку, Глеб призадумался, на что бы ему и в самом деле потратить свободное время. Результатом размышлений стал поход в ближайшую продуктовую лавку за съестными припасами, и только на обратном пути «гладиаторец» сообразил, что забыл оставить на базе оружие. Продавцам-то было до лампочки, за время соседства с военно-историческим клубом все торговые точки в радиусе полукилометра успели привыкнуть к периодически возникающим странным личностям. А Степаныч как-то в порыве вдохновения даже забрел в монгольском доспехе в книжный магазин с вопросом: какие книги по истории ему посоветуют почитать, а то уж очень интересно, что после Куликовской битвы было… Да, окрестные продавцы уже привыкли ко всему, и смутить их привешенной на пояс саблей, даже заточенной, было трудно. С милицией дела бы обстояли иначе, но к счастью никого из служителей закона Глебу по дороге не встретилось. По-видимому, Кот и Иван были правы, утверждая, что до улицы Свободы патрули не доходят.

А вот пообедать спокойно ему не дали. «Гладиаторец» только-только успел потеснить Кипелыча, Антона и Тему, мирно попивавших чай на втором этаже, откупорить «Снежок» и откусить первый кусок от булки, как в комнату пулей влетел Иван.

— Вернулись? А где ведьмачка?

— Где-то там, — Глеб кивнул в сторону входной двери, подразумевая примерное направление. — Сказала, к тренировке будет.

— Черт… Ну, ладно. В лесу что-нибудь интересное нашли?

Глеб призадумался. Найти-то они нашли, вот только ему не поступало никаких указаний по поводу того, как вести себя с информацией о находке.

— Кое-что было, но это ты лучше у Инари спроси. Думаю, она подробнее объяснить сможет.

— Чего финтишь-то? Что-нибудь плохое?

Глеб пожал плечами. Он бы с удовольствием сказал, если бы сам знал.

— Ладно. Зайди ко мне, парой слов надо перекинуться в приватной обстановке.

— Доесть-то сначала можно?

— Доедай, только не особо затягивай.

Князь снова исчез с такой скоростью, словно научился пробивать Двери не хуже ведьмачки.

— Какая муха его ужалила? — поинтересовался Глеб.

— Понятия не имею, — признался Кипелыч. — Наверное, еще от ментовского визита не отошел.

— А что, опять были?

— Угу. Только что именно было, мы так и не поняли.

— В смысле?

— В том смысле, что либо произошло чудо, — пояснил Артем, — либо Ваня изобрел фумигатор для ментов, что, в принципе, тоже относится к разряду чудес.

— Утром, — перехватил инициативу Кипелыч, — часов в десять — я только-только до базы добрался — заваливает к нам во двор шишка при погонах. Майор, ей богу не вру, и с ним еще четверо зелененьких. Двое, значит, во дворе остались, а двое вместе с начальством наверх к Ивану. Не знаю, то ли боялись, что Ваня на их шишку с кулаками кинется, то ли еще чего… Я на всякий случай тоже в кабинет зарулил по срочно придуманному вопросу, но Ваня меня почти открытым текстом выставил. Видать решил, что сам справится. Ну, тогда мы со Зверьком стали обрабатывать тех, кто внизу остался. Мужики оказались без особых задвигонов, как вскоре выяснилось не московские, а местные, из двенадцатой оперативной дивизии. Причина визита — какая-то резня, произошедшая вчера в районе Гостеевки. Вроде как считают, что там кто-то из наших замешан оказался.

— А с чего такая уверенность? — спросил Глеб, когда наконец смог откашляться. — Доказательства что ли есть?

Кипелыч развел руками.

— Я так мыслю, кто-то из ихнего начальства просто проснулся с утра и безо всяких доказательств подумал — а почему бы нет? Или на понт берут, потому что, имейся на самом деле уверенность, разговор бы совсем другой был, с АКм наперевес и кулаком в рыло. Знаем мы эту технику. Прикол в другом — пока мы ребят на предмет информации раскручивали, времени прошло минут двадцать, наверное, не больше. Смотрю — забеспокоились соколики, нервно оглядываться начали, кобуру проверять…

— А причина была? — Глебу сразу вспомнился рассказ ведьмачки о событиях в Гостеевке. Детали подозрительно совпадали.

— Не заметил, если только небритого Зверька за причину не считать. А если серьезно, то еще минут через пять слышим по лестнице топот, и на крыльцо выкатывается этот самый майор, трясущийся, но пытающийся сохранить товарный вид. За ним его свита, а за свитой Иван с явно написанным на лице вопросом: «Какого хрена?» И тут… — Кипелыч расплылся в ухмылке, — тут какая-то нелегкая выносит из-под скамейки одну из наших радиоактивных мышек…

— Чи-ула, что ли? — уточнил Глеб.

— Кого? Мышку, говорю, из числа тех, которые из подвала лезли, чуток поменьше Муськи размером. Не знаю, чего она под скамейкой делала, но время для променада, определенно, выбрала неудачное. Двенадцатая оперативная дивизия во главе с майором устроила настоящее ковбойское шоу по стрельбе от бедра в движущуюся мишень. Ума не приложу, как мышка после всего этого выжила, но мозги у нее явно набекрень съехали, потому что вместо того, чтобы обратно под лавку или под забор нырнуть, она поперла прямиком на противника. В результате ошарашенный таким поворотом событий противник вскочил в припаркованный по соседству «УАЗ», и только мы его и видели.

— Неужели сбежали? Из-за мыши?

— Вот тебе и «неужели». У Ивана даже один из их табельных ПМ-ов на память остался. Майорский, по-моему. Так что мы теперь делаем ставки, как скоро ребята оклемаются и про брошенное оружие вспомнят.

— Я уж-ж-же п-п-проиг-гр-р-ал, — со скорбным видом сообщил Антон.

— Да, — подтвердил Кипелыч. — Через полчаса никто не пришел. И через час тоже.

— Черт… — Глеб отложил булку. После таких новостей ему даже есть расхотелось. Мозг тщетно пытался проанализировать все услышанное и свести к единому знаменателю. Опять на поверхность выползает страх, беспричинный, избирательный и настолько сильный, что заставляет жертву забыть обо всем. Но ведь страх не возникает на пустом месте, что-то его должно спровоцировать. Пускай для остальных это «что-то» будет казаться незначительным, но присутствовать-то оно все равно обязано? Так почему же это осталось никем не замеченным? Бесполезно, слишком мало информации, чтобы гадать. Ну, а если попробовать подойти с другой стороны? Вспышка страха в Гостеевке, вспышка страха на базе. Что общего есть у двух мест, разделенных как минимум пятью километрами? Правильно, расположенные поблизости прорывы… Что особенного в прорывах, кроме самого факта их существования? Если верить Инари, то, что они возникают в самых темных местах накрытой взрывом территории. Что еще отличает темные места? Очевидно, повышенная концентрация могильного тумана… Стоп! А не могла ли это быть реакция на туман? С непривычки, и так далее, и тому подобное? Нет, навряд ли. Инари, наверное, знала бы про такую возможность, как-никак ведьмацкий стаж у нее побольше. К тому же, раз оружие прекрасно стреляло и в Гостеевке и на базе, значит, сильного тумана поблизости не было. И вдобавок никакие туманы все равно не объясняют главной загадки — выборочного действия страха. А если не туман, тогда что? Что еще может быть связано с прорывами?

Окончательно запутавшись и чувствуя, что начинает ходить по кругу, «гладиаторец» решил, что с философскими рассуждениями пора временно завязывать, хотя его и не оставляло ощущение, что избранные предпосылки были правильными. Презентовав остаток «Снежка» Зеленому Змию, уже подбиравшемуся к картонной коробочке, Глеб отправился к Князю.

Иван сидел за столом, опершись подбородком о сплетенные пальцы рук, и задумчиво следил за извивающейся на черном дисплее ноутбука лентой микрософтовского «вечного двигателя». К громоздившимся на столе стопкам папок теперь прибавились не меньшие по размерам стопки книг. Вскользь пробежавшись взглядом по названиям, Глеб озадаченно хмыкнул. Смесь трудов по философии, психологии и психиатрии, слегка разбавленная мифами народов мира, одним своим видом навевала зевоту.

— Ты чего? Решил второе высшее образование получать?

— А? — Князь перевел отрешенный взгляд на одноклубника. — Нет. Просто размышляю о происхождении термина «панический страх».

— Что-то греческое, если не ошибаюсь?

— Да. Производное от имени божка стихийных природных сил. Мужик он, если верить мифам, был веселый и погулять любил, но имел одну плохую черту — периодически попугивал забредающих не туда куда надо путников, наводя на них беспричинный на первый взгляд страх. Отсюда название и пошло. Ничего не напоминает?

— Дай угадаю — массовое бегство людей в погонах с места происшествия?

— Угу, значит, уже сообщили. Ну, и как?

— Признаться честно? Кажется притянутым за уши. Каким боком древнегреческий божок вообще состыковывается с современной Россией? Тогда — чего уж мелочиться — давай все сразу на инопланетян валить. Прилетели, мол, всех напугали и улетели обратно.

— Я не верю в инопланетян, — сообщил Князь. — Впрочем, и в богов тоже не особо. Но я вполне готов поверить в попытку объяснить с божественной помощью реально подмеченное явление.

— Какое явление?

— Пока не знаю. Одно могу сказать точно — это не чисто греческая выдумка. У нас, к примеру, чем-то подобным баловались лешие… Даже целая система была разработана, чтобы от них уберечься. Весьма оригинальная, кстати.

— Угу. «Шел, нашел, потерял», или что-то типа того. А что с двенадцатой оперативной дивизией? — быстро перевел разговор Глеб, никогда особо не интересовавшийся славянской, да и любой другой мифологией.

— А что с ней? Пока никто не возвращался, но если вернутся… — Князь загадочно ухмыльнулся, — буду надеяться, что это окажется уже знакомый майор Сергеенко, потому что у меня к нему заготовлен один разговор. Весьма и весьма многообещающий.

— Для кого, интересно знать?

— Для обеих сторон, разумеется. Чтобы далеко за примером не ходить, возьмем тебя. Сколько ты уже по железу не работал? Вторая неделя идет, а кушать-то в следующем месяце хотеться будет не меньше, чем в этом. И не ты один такой. А с чего зарплату брать? С потолка?

— И что ты предлагаешь? — напрямую спросил Глеб, будучи не в настроении разгадывать ребусы.

— Я пока ничего не предлагаю, просто выстраиваю логическую цепочку.

— Что-то не наблюдаю никакой логической связи между моей зарплатой и забытым на базе оружием.

— А это как суслик в поле, — хитро прищурился Иван. — Ты его не видишь, а он там есть.

— Ну, и как выглядит этот суслик?

— Пока маленьким и дохленьким, — сообщил Князь, — но в перспективе обещает вырасти. Тут все зависит от правильно выбранной тактики.

— А поподробнее можно?

— Нельзя. Скажу только одно — про работу в мастерских можешь пока забыть. Это даже не разрешение, а приказ. Лучше повнимательнее слушай нашу ведьмачку и побольше запоминай. К тебе, смотрю, в отличие от остальных она прикипела, и это есть хорошо. А о трудозатратах не беспокойся — компенсирую.

Глеб исподлобья посмотрел на Ивана. Последние несколько фраз, несмотря на внешнюю безобидность, ему совсем не понравились. Если грандиозные сусличьи планы Князя как-то связаны с Инари…

— Я никого не буду подставлять, — на всякий случай сообщил «гладиаторец» в пространство.

— А никто и не просит, — оскорбился Иван, вроде бы даже не притворяясь. — Все, что требуется, это чтобы ты был в курсе происходящего с ведьмацкой точки зрения. Мне нужно иметь перед собой полную картину событий, и больше всего шансов ее заполучить как раз у тебя. А с остальным я сам разберусь, по возможности наиболее мирным способом.

— Мирным? И ты сам-то в это веришь после того, как нас спалили в Гостеевке?

Князь пренебрежительно отмахнулся, едва не отправив на пол одну из стопок научной литературы.

— Не бери в голову. Никого они не спалили и ни в чем не уверены, просто прощупывают народ. Я ради интереса отзвонился Майклу, Лукичу и Вадюхе — по всем ним тоже с визитом прошлись, видать ждут, не сорвется ли кто с перепуга. Мыслят, конечно, логично, что встрял кто-то, кто знает, с какой стороны к мечу подходить, но дальше этого их логика не идет, так что все нормально.

Глеб тяжело вздохнул, ему бы сейчас тоже не помешала Княжеская уверенность, чтобы избавиться от устойчивого предчувствия грядущих неприятностей… С Гостеевки мысли «гладиаторца» плавно перекинулись обратно на визит оперативников, оттуда — на их бегство, а оттуда на его собственные недавние размышления. Интересно, что по этому поводу скажет Иван?

— А знаешь, что я тут подумал?.. — и Глеб на одном дыхании выложил всю выстроенную им логическую раскладку. — Ну, как?

— Сомневаюсь, — сказал Князь после довольно долгого молчания. — Мысль интересная, здравый смысл в ней есть, с одним «но», которое ты подметил совершенно правильно — могильный туман слишком часто встречается, чтобы ведьмаки не знали про его действие. Но если предположить, что иногда — крайне редко — возникает что-то еще, что притягивается к прорывам или — по принципу могильного тумана — к темным местам и крупным зверям из Пограничных миров… Черт, а ведь и в самом деле правдоподобно выходит!

— Мне тоже поначалу так показалось, — признался Глеб, — только все снова упирается в избирательное действие. Замкнутый круг получается, как эту фигню ни называй — хоть туманом, хоть не туманом.

Иван посмотрел на часы.

— Скоро тренировка, — немного невпопад сказал он. — Народ, наверное, уже начал собираться, надо бы пойти, глянуть что к чему. Теперь все зависит исключительно от того, постоянно ли действие этой загадочной фигни, которую до уточнения терминологии предлагаю по древнерусской традиции переименовать в «лешачьи проказы», или волнообразно. Если постоянно и если все пойдет так, как я думаю, значит, мне удалось угадать причину привередливости нашего «лешего».

Глава 5. Проказы «княжеградского» лешего

Народу во дворе и правда набралось уже прилично. «Гладиатор» был почти в полном комплекте, по поводу нынешнего состава «Серебряного грифона» Глеб мало что мог сказать, но от них присутствующих тоже хватало. Парень оглянулся по сторонам, машинально отвечая на приветствия. На территории «Княжеграда» не доставало всего одной личности, которую «гладиаторец» рассчитывал увидеть, а точнее, двух. Во-первых, ведьмачки, а во-вторых…

— А Миха вчера правду говорил насчет того, что теперь тренировки Чепушканов вести будет?

— В принципе, правду, — отозвался Иван, озираясь с не меньшим интересом. — Но, скорее всего, это начнется только со следующей недели, а может, даже и с послеследующей. Прежде чем приглашать, надо определиться, из каких источников будем его труды компенсировать. Пока я таковых не вижу.

— Понятно… — Глеб осекся.

Что-то легонько коснулось его виска — словно невидимые пальцы скользнули по волосам. «Гладиаторец» тряхнул головой, пытаясь избавиться от странного ощущения, но не тут-то было. Снова призрачное прикосновение… Нет, это определенно не иллюзия. Глеб обернулся к дому и только тогда заметил удобно устроившуюся на козырьке крыши ведьмачку. Поймав его взгляд, Инари одобрительно кивнула, значит, «пальцы» были ее рук делом. И что это должно было означать? Только сам факт присутствия? Домыслить Глебу не дал врезавшийся под ребра локоть.

— Гляди, — негромко сказал Князь. — Вот и первая ласточка, — а вслух окликнул. — Здорово, Лёх, что-то тебя давно видно не было. Совсем семейная жизнь довела?

Тот, к кому он обращался, вздрогнул, словно от удара, и нетвердым голосом промямлил.

— А… п-привет, мужики…

Глеб недоверчиво смотрел на старого знакомого — Лёха Карташов уже два года, как завязал с реконструкцией, но время от времени все равно забегал в клуб и даже подрабатывал сапожником. Не появлялся на горизонте он действительно уже месяца полтора и в последнюю встречу определенно выглядел лучше, чем сейчас. Вот только вряд ли семейные неурядицы, даже если они существовали в реальности, а не в воображении Ивана, могли стать причиной сотрясавшего Карташова нервного тика, мертвецкой бледности и повышенного потоотделения.

— Лёшка, ты чего? Приболел? — задал «гладиаторец» закономерный вопрос, беря инициативу на себя, поскольку Князь поддерживать конструктивный диалог, по-видимому, не собирался.

— Нет, — неуверенно ответил парень, нервно оглянувшись. — Все… все нормально… это здесь…

— Что «здесь»?

— Да хрен его знает. Не притворяйтесь, мужики, ведь сами же все слышите!?!

Глеб тоже оглянулся, потом прислушался. На территории «Княжеграда» не наблюдалось ровным счетом ничего подозрительного.

— Лёх, я тебя не понимаю, честное слово. Здесь полно народа, все треплются, согласен. А что еще тут можно услышать?

Карташов мотнул головой.

— Шорохи, — сообщил он, — ну, не прикалывайтесь, ведь слышите же? Вот, опять побежало! И перекликаются, шепчутся…

— Кто?

— Н-не знаю, — Леха судорожно сглотнул, выстукивая зубами чечетку. — Слишком быстро бегают, не могу рассмотреть. Краем глаза движение вижу, а оборачиваюсь — никого уже нет. Черт, ну, почему остальные не замечают? Они же прямо под ногами крутятся!

На смену тику пришла крупная дрожь. Глеб вдруг отчетливо, словно по чьей-то сторонней подсказке, понял, что еще немного, и парень сорвется. И никакой провокации в виде чи-улов ему не понадобится. Огнестрельное оружие у Лёхи вряд ли найдется, но даже простая истерика сейчас будет совершенно ни к чему. Иван, по-видимому, тоже мыслил сходным образом.

— Знаешь, дружище, — сказал он самым обыденным тоном, кладя руку на плечо парню и ненавязчиво подталкивая Карташова к выходу, — по-моему, у тебя температура. Нигде не простывал? Нет? А говорят, сейчас как раз инфекция ходит. Ты на тренировку приехал?

— Н-нет, мы с Майклом договаривались встретиться насчет его заказа на сапоги.

— Ну, Майкл пока отсутствует, и я даже не уверен, что он вообще сегодня появится. Если хочешь, я передам ему все, что нужно, а ты езжай, отдохни, отлежись. А с теми, кто здесь бегает, мы сами разберемся.

— Ты меня за психа считаешь, да? — плаксиво протянул парень.

— Нет, не считаю. Ты прав, дело, действительно, в месте. Все эти шорохи, голоса, тени — они только здесь. Мы как всегда удачно попали. В городе их нет, сейчас отойдешь метров на двести, и все закончится. Честное слово, на собственной шкуре проверено.

— Так ты тоже ИХ видишь?!? — взгляд Лёхи немного прояснился.

— Да, — не моргнув, соврал Князь.

Лёха неуверенно улыбнулся, повел глазами в сторону, и вдруг лицо его снова перекосилось от страха.

— Он там! — просипел парень, вытягивая дрожащую руку и указывая куда-то наверх. — Он там! Смотрит!

Глеб глянул в указанном Карташовым направлении. С крыши дома за разворачивающейся внизу сценой внимательно наблюдала ведьмачка.

— Лёха, не паникуй, это свои…

Но парень не слышал. Ужом вывернувшись из рук Ивана, он опрометью бросился в сторону перекрестка улиц Свободы и Первомайской.

— Спугнула, — то ли в шутку, то ли всерьез сообщил Князь Инари.

— Вижу, — хладнокровно отозвалась та, перевешиваясь через край. — Как погляжу, это из деревни уже и досюда добралось?

— Не исключаю такой вариант, что оно никуда не добиралось, а было здесь, начиная с момента взрыва. Просто раньше ему не на ком было проявляться. Итак, номер первый выбыл… Леху я, правда, здесь встретить не рассчитывал, но в схему это вполне укладывается. Во всяком случае, уже ясно, что «леший» не дремлет. Значит, и остальные скоро дозреют. Вот тогда посмотрим, насколько я ошибся…

— Так что с ним все-таки стряслось? — поинтересовался Глеб. — Чертовщина какая-то.

— Скорее галлюцинации. Похоже «леший» ухитряется воздействовать на центральную нервную систему, отсюда и берутся все несуществующие звуки, образы, запахи, а может быть, даже и осязательные ощущения… Это для нас страх беспричинен, а для тех, кто попал под действие «проказ», он вполне реален.

— Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что знаешь, что тут у вас происходит? — ведьмачка свесилась еще ниже, удерживаясь на крыше не иначе как каким-нибудь чудом или при помощи заклятия.

— Что тут происходит, видно любому дураку, — отозвался Иван. — Почему это происходит, я не знаю и все еще надеюсь, что ты мне объяснишь. А с кем это происходит и почему именно с ними, я, кажется, и в самом деле понял.

— Ну, и почему же?

Ответить Князь, даже если он и собирался это сделать, не успел. Резкие, отрывистые команды Михи, выстраивавшего народ на плацу, перекрыл пронзительный женский визг.

— Еще кого-то пробрало, — отметил Глеб.

— Да, похоже начинается. Пошли, надо удалить пострадавших с территории, пока остальные не начали глубокомысленных вопросов задавать. Так, а тебя никто не звал, задание остается прежним, — остановил Иван ведьмачку.

— Да ну? Что-то не припомню, чтобы я подряжалась на какое-нибудь задание!

— Не нравится слово «подряд» — называй, как хочешь, но твое дело наблюдать за тренировкой. Полагаю, свое обещание ты еще помнишь?

— А ты полагаешь, что тренировка все еще будет? — скептически поинтересовалась Инари, глядя, как столпившиеся на плацу люди пытаются успокоить бьющуюся в истерике светловолосую девушку.

— Будет, — безапелляционно заявил Князь.

Ведьмачка пожала плечами и нехотя вернулась на облюбованное ею место. Сверху было хорошо видно, как Иван, протолкавшись сквозь толпу, отдает приказ, как девушку уводят, точнее, почти уносят, потому что самостоятельно идти она не может, насильно усаживают в Иванову машину, а парень, который вчера принимал участие в штурме забора наравне с Котом и Зверьком, и имени которого ведьмачка до сих пор не знала, сев за руль, увозит ее из «Княжеграда». Было слышно, как Миха раздраженно кричит: «Хватит, шоу закончилось! Кто не окажется в строю на счет „пять“, может сразу занимать упор лежа! Тридцать отжиманий каждому! Один! Два!..»

Угроза возымела действие: еще прежде чем Миха успел сказать «три», все его подопечные были выстроены в линеечку. Глеб с Князем прошлись вдоль ряда, каждый со своей стороны, время от времени останавливаясь и обращаясь к очередному «счастливчику». Иногда разговор был совсем коротким, иногда немного длиннее, но каждый раз выбранный ими человек покидал строй и плелся к воротам. По окончании отбора произошла еще одна, на сей раз общая беседа на тротуаре за пределами «Княжеграда». Иван говорил тихо, а зычный голос отдающего команды Михи перекрыл бы и куда более громкие звуки, поэтому ведьмачка даже не пыталась разобрать подробностей разговора. На территорию базы Князь вернулся мрачный, как грозовая туча, а на вопросительный взгляд Глеба с кривой усмешкой пояснил:

— Ну, теперь ждем новой волны сплетен о моих зверствах, тиранстве и неоправданных репрессиях.

— С чего вдруг?

— С того, что очень трудно донести до человека то, чего он принципиально не хочет слышать и понимать. Пришлось давить авторитетом…

— То есть, ты их выгнал, что ли?

— Что-то вроде того. В принципе, как и предполагалось, отделались малой кровью — без Карташова шестеро наших, из которых, честно говоря, жалеть буду только о Тигре. Остальные бы все равно отсеялись.

— Странно как-то… Выходит, что подействовало только на новичков? Ну, если Лёху в расчет не брать…

— Тут не в стаже дело, — помотал головой Иван, — а в естественном отборе. Мда, и «грифоновских» семеро. Черт, надо бы Майклу позвонить, пока до него околицей сведения не дошли… Обидится ведь такому произволу.

— Собираешься рассказать?

— Да.

— Думаешь, поверит?

— Надеюсь, — признался Князь, закуривая. — Очень надеюсь, честное слово.

Тренировка, не взирая на потери в рядах бойцов, шла своим чередом. Убийственно вялая с точки зрения ведьмачки разминка через четверть часа сменилась не менее вялой боевой частью. Сначала Инари еще пыталась с вымученным ехидством представить, что было бы, если бы эту разномастную ораву хотя бы часика два погонять по лесам и оврагам или, на худой конец, просто по бездорожью под ясным летним солнышком, но под конец, плюнув на все, мысленно возвратилась в НИИ ПВС, заново прокручивая в голове подробности их с Глебом дневного путешествия и гадая, не упустила ли она все-таки по дороге чего-нибудь важного.

— Ну, и что скажешь?

Донесшийся со стороны крыльца вопрос вывел ведьмачку из задумчивости. Судя по тому, что никого больше рядом не было, Иван все-таки обращался к ней.

— Скажу, что мне по-прежнему хочется узнать, что ты надумал о причинах страха.

— Для начала я хочу узнать что-нибудь по поводу тренировки, хотя бы в двух словах.

Ведьмачка развела руками. Если в двух словах, то созерцание смазанных ударов палками в скучных и стопроцентно предсказуемых комбинациях, за которые в Каер Морхен ученику даже на первом году обучения влетело бы по шее, было самым бесполезным времяпрепровождением, какое только можно себе представить. Инари понадобилось меньше десяти минут, чтобы отметить для себя пятерых человек, включая Миху и Кота, которые по человеческим меркам хоть что-то могли, еще человек десять, включая Степаныча и Антона, которые что-то могли бы, если бы захотели, остальных же списать со счетов окончательно и бесповоротно. Больше на этой «тренировке» ей делать было нечего.

— Против зверей, если ты все-таки на это рассчитываешь, здесь в нынешнем состоянии выставлять некого, — сказала Инари вслух. — В бойцы годятся чуть меньше половины от присутствующих, остальных — по желанию — можете либо сразу взашей гнать, либо попытаться хоть на что-то натаскать. Говорят, если захотеть, даже медведя можно заставить танцевать. Вот такой расклад, пожалуй.

— Значит, как и решила, берешь только Глеба?

— Да. От меня еще что-нибудь нужно, или все-таки ответишь на мой вопрос и я, наконец, смогу спокойно заняться вашим прорывом?

— Всего один момент. Что вы такого страшного нашли в лесу, о чем Комолов предпочитает молчать, как рыба?

— Страшного? Ничего. А вот интересного много. Кстати, убедительная просьба — предупреди людей, что в лес без меня или Глеба в качестве сопровождающего лучше вообще не ходить. А если все-таки пойдут, пусть держатся подальше от мха на деревьях и ни в коем случае не заходят в дом.

— В какой дом? — Князь быстро взглянул на ведьмачку.

— Есть там один. Здоровый, «НИИ ПВС» называющийся.

— И что это значит?

— А почему все у меня это пытаются узнать? Мне почему-то казалось, здесь раньше вы жили, а не я. Что означает, не знаю, но внутри там ничего хорошего точно нет, кроме путаницы пространств и как минимум одной здоровой твари из Склепа.

— Нетопыря? — с подозрением переспросил Иван, по-видимому, не забывший вчерашнего разговора.

— Хуже.

— А разве еще хуже возможно?

— Угу. Но пока она там, а вы здесь, все не так страшно.

— «Не так» не значит «совсем». Слушай, может я, конечно, не в свое дело лезу, но почему нельзя ее было сразу при обнаружении прихлопнуть для профилактики?

Инари тяжело вздохнула. Можно было начать объяснять Ивану, что Тысячеглазое не таракан и само лапки не сложит, что бьется эта тварюга исключительно при помощи сильных магических формул, что результат этого действа весьма и весьма непредсказуем, и что присутствия неподготовленных личностей — как в случае с НИИ ПВС — оно не предполагает… Можно, но стоило ли?

— Сделай одолжение, не учи меня жить. Я сама разберусь, что и в каком порядке следует делать. Считай ведьмацким чутьем, предсказанием или чем угодно: сюда эта зверюга не вылезет. А теперь — где ответ на МОЙ вопрос?

— Ладно, только успокойся. Для начала скажи, что ты думаешь по поводу леших?

— Их не существует. Просто очередная дурацкая придумка.

— Гм… Ничего не попишешь — коротко и ясно. Тогда вопрос следующий — как от них избавляться, ты, наверное, все равно слышала?

— Переодеться шиворот-навыворот и во все горло вопить: «Овечий дух, овечья шерсть», — фыркнула ведьмачка. — Чушь полная.

— В классической трактовке да. Но если предположить, что под лешим подразумевается нечто нематериальное, вроде того же могильного тумана, только очень редкое и воздействующее не на технику, а на людей, то становится уже интереснее. Погоди, не перебивай. Далее можно предположить, что воздействие оказывается не на всех, что как раз было подмечено и довольно наивно объяснено. Если же мыслить немного более абстрактно, то «перевернувший одежду» человек переворачивает в первую очередь не вещи, а собственное мировоззрение, весь привычный мир с ног на голову, отказывается от сложившихся в обществе стереотипов мышления и как бы вступает одной ногой в мир лешего, становится там «своим». А своих, как известно, не трогают.

Ведьмачка хмыкнула. Кое-что из Ивановых высказываний она не поняла, а понятое вызывало большое желание сказать: «Чушь собачья», если бы не смутное ощущение того, что какой-то смысл в этих рассуждениях все-таки содержится.

— У нас, — между тем продолжал Иван, — всех подпадающих под вышеуказанные приметы обычно называют одним коротким и емким словом «раздолбай». «Грифоновских» я в расчет брать не буду, но по поводу своих могу сказать с полной уверенностью — вон там, на плацу, ты сейчас наблюдаешь одну большую ораву раздолбаев.

— Это ты решил только потому, что они «лешего» не испугались?

— Отнюдь. Не путай причину со следствием. Сей факт проверен и подтвержден давно. Во всех известных мне клубах — где-то в большей, где-то в меньшей степени — действует нечто навроде естественного отбора, причины которого пока никем не изучены. Те, кто свято чтит правила и верит в классическую ерунду типа «сделать карьеру — хорошо, заработать кучу денег — хорошо, получить топором по шлему — плохо» в реконструкции надолго не задерживается, так что «правильное» мировоззрение здесь не в моде. В обычное время — это лишний повод для головной боли, но сейчас не может не радовать, поскольку, как я предполагаю, «леший», чем бы он ни был, все еще здесь, а значит, те, кто остался, обладают против него иммунитетом. Ну, вот, в общем-то, и все. Что скажешь?

Инари задумчиво смотрела на плац, гадая, что мешает ей коротко и ясно заявить: «Бредятина»? Ну, не может существовать в природе никакого неизвестного ведьмакам эфирного паразита. Невозможно за шесть с лишним сотен лет, в течение которых, как говорят, существовал Каер Морхен и велся кропотливый сбор сведений обо всех и всем, не узнать, что в воздухе кроме могильного тумана может болтаться что-то еще. Смехотворно пытаться разграничить действие паразита по указанным Иваном признакам.

А над двором так же как и в прошлые два дня витало эхо заклинания, даже не думая ослабевать, хотя пора уже было. Не может оно держаться вторую неделю. То же самое эхо, только куда более ощутимое, вилось вокруг и внутри лесного дома… и то же самое эхо ощущалось в Гостеевке. Тогда, сгоряча, она не обратила внимания на такую мелочь, потом вылетело из головы, зато вот сейчас почему-то вспомнилось. А если подумать совсем уж хорошенько, то ей было известно еще одно место, где остаточное эхо загадочного заклинания, если это было вообще оно, совместилось с необъяснимым поведением людей… точнее, не совсем людей. Не могла ли Воронья долина действительно стать местом первого и последнего знакомства ведьмаков с «лешим»?

Инари нахмурилась, пытаясь припомнить все, что знала о том происшествии, хотя знала она, честно признаться, немного. Что-то случилось в долине реки Вороньи хребта Тэме-Гвингьир. Предположительно открылись Полуночные Ворота. Хотя с другой стороны, Инари никогда не слышала, чтобы Ворота или любой другой прорыв пространства мог порождать черную бурю. Фаморам и навям, которых ведьмачка мельком видела в долине, это тоже было не под силу. Значит, сквозь Ворота прошел кто-то еще? Возможно, более сильный и, возможно, Старейшины заранее предполагали встречу с ним, потому что другой причины собирать в долине ВСЕХ, включая тех трех учеников, что еще оставались в школе, не было. Но если предполагали, то должны были и подготовиться соответствующим образом. Бранвина ведьмачка откровенно не любила, однако следовало признать, что в вопросах обеспечения безопасности он всегда проявлял педантичность. К тому же пятеро Старейшин и столько же Зовущих составляли силу, которой вполне хватало, чтобы разметать в пух и прах стаю ор-нэгин вместе со всеми призванными шакалами, не говоря уже о чем-нибудь более мелком. И, тем не менее, что-то пошло не так, а заклинания обратились против самих создателей. Конечно, глупо предполагать, что кто-то из Совета творил заклятие, находясь под влиянием вызванных «лешим» галлюцинаций, хотя… это действительно могло бы многое объяснить. Беда только в том, что идея запоздала на без малого двадцать четыре года, так что проверить ее теперь уже невозможно.

— Ну, так что? Или ты решила там до ночи просидеть? Понравилось?

— Что? — ведьмачка не сразу поняла, где она находится. Похоже, времени прошло уже прилично. Тренировка, очевидно, закончилась, потому что народ вместо того, чтобы вяло размахивать палками, снова болтал, собравшись в изрядно поредевшие кучки.

— Заснула? — насмешливо поинтересовался с крыльца Иван.

— Нет, задумалась. Давно не слышала таких бредовых рассуждений на трезвую голову. Получается, куча ведьмаков за шесть с хвостиком столетий эту заразу обнаружить не смогла, а потом пришел ты и за два дня все по полочкам разложил? Так, что ли?

— Если у тебя есть более правдоподобное объяснение тому, что ты только что видела собственными глазами, — совершенно спокойно отозвался Князь, — пожалуйста, я готов выслушать.

— Нет, — нехотя признала ведьмачка. — У меня объяснений нет, ни правдоподобных, ни фантастических. Ладно, если сумеешь по своим выкладкам отыскать еще одно место, где буянит «леший», я тебе, наверное, даже поверю.

— А зачем еще одно? Двух мало, что ли?

— Нет, просто теперь уже мне хочется проверить мое предположение. Если оно подтвердится, значит, я знаю, как выглядит ваш «леший».

— Как скажешь, — Иван глянул на часы, потом на небо. — Раз надо, найдем. Только, наверное, уже завтра.

— Можешь особо не торопиться. Завтра меня здесь не будет, да и послезавтра, наверное, тоже, потому что, сидя на заднице, прорыв не закроешь. Пора и к делу приступать.

— Плохо, — нахмурился Князь, что-то прикидывая в уме. — Ну, а как быть, если какое-нибудь ЧП произойдет?

— Так же как в Тугреневке — окопаться и не высовываться. Иногда это бывает наилучшей тактикой.

Глеба Инари перехватила уже на выходе с базы. «Гладиаторец» почему-то решил, что свобода предоставлена ему до завтрашнего утра, и как раз собирался слинять на ночевку домой.

— Тебя там сегодня ждут? — поинтересовалась ведьмачка.

— Если только четвероногий друг — кровать.

— Ну, она может и подождать. Идем, у нас еще полно дел.

Их путь снова лежал в лес, с легкой руки Кота и Зверька уже окрещенный Бредней. Под путаницей ветвей царил сумрак, так что вскоре Глеб в очередной раз по достоинству оценил кровавик — при выбранном ведьмачкой темпе ходьбы без перстня «гладиаторец» давно бы начал спотыкаться.

— А куда мы идем-то? Ты так ничего толком и не сказала.

— Сейчас увидишь.

— Ладно. Намек ясен…

Глеб замолк, пытаясь самостоятельно угадать намерения спутницы. Нет, направлялись они определенно не в сторону заброшенного «института», да ведьмачка, помнится, и не собиралась туда в ближайшее время. Прорыв тоже остался в стороне. Значит, все-таки куда-то в пределах этого мира? Но ведь Инари здесь ничего не знает… или за полтора часа отсутствия она еще что-то успела обнаружить?

Ощущение ползущих по коже мурашек и встающих дыбом волос — точь-в-точь как возле НИИ ПВС — нахлынуло внезапно, заставив Глеба схватиться за саблю. Лес выглядел на редкость мирно: ни единого паразита не высвечивалось в обозримых пределах, не говоря уже о чем-нибудь более крупном. И тем не менее, вокруг была магия. Много магии. Что-то мягко толкнуло его в грудь, заставляя замедлить шаг. Чей-то внимательный взгляд скользнул по нему, заглянул внутрь, в такие глуби сознания, о существовании которых не подозревал и сам «гладиаторец», и исчез также внезапно, как возник. Невидимая преграда растаяла. Парень перевел дыхание. Происшедшее можно было расценить только одним образом: его пропускали. Вот только куда? Этого он пока понять не мог.

— Чего ты там застрял?

Ведьмачка поджидала его, стоя на перекинутом через овраг бревне. Глеб сморгнул — он готов был поспорить на что угодно, что минуту назад никакого оврага поблизости не было.

— Н-ничего.

— Тогда пошли.

Инари легко переметнулась на противоположную сторону. Глеб немного отстал, исключительно из-за того, что на полпути глянул вниз и оценил расстояние, которое придется пролететь в случае неудачного шага вправо-влево. За оврагом обнаружилась изрядно заросшая тропинка, которой если и пользовались в последнее время, то крайне редко. А метров через пятьсот деревья расступились, уступая место полосе разнотравья, резко обрывающейся в затянутую легкой туманной дымкой пустоту. Тропинка уходила вбок, лепясь по самому краю обрыва, а далеко внизу в окружении пологих холмов, кое-где разбавленных выходами на поверхность скальных пород, словно в оправе лежала просторная долина. Справа живой ртутью серебрилась гладь крупного озера, очертаниями напомнившего «гладиаторцу» наконечник стрелы. За озером темнел густой лес, простиравшийся до самого горизонта. Слева, среди лугов, перелесков и крошечных озерец, виднелось скопление каких-то построек. А посреди всей этой идиллии унылым серым монолитом дыбился… настоящий средневековый замок.

— Вот, — сказала Инари, обводя широким жестом открывшуюся картину. — Если тебя все еще интересует наша цель, то это она и есть.

— Я так понимаю, мы опять не в Туле? — констатировал очевидный факт «гладиаторец». — Что это за место? Очередное блудничество? Двери не было, я проверял.

— Блудничество ни при чем и Двери тоже. Мы в Каер Морхен. Сюда не ведет ни одна Дверь, потому что Двери связывают миры, а он не относится ни к одному из миров. Он сам по себе, всюду и нигде одновременно.

— Не совсем понимаю…

— А что тут непонятного? В Каер Морхен можно шагнуть из любого места любого мира, а вот вернуться только туда, откуда уходил. Никаких Дверей, никаких Ворот ни отсюда, ни сюда пробить нельзя. Иногда это неудобно, но иногда оказывается весьма полезным. Большое озеро называется Сунгуром. В лес, что за ним, ходить не советую, во всяком случае, пока. По опушке проложен охранный барьер, через него редко кому из зверья пробраться удается, а вот в чаще могут случиться очень неприятные встречи, так что лучше не испытывать судьбу.

— А там, — Глеб кивнул налево, — что?

— В принципе, ничего особенного, просто часть тренировочных сооружений. Думаю, туда мы не пойдем, во всяком случае, сегодня. Мне нужно в библиотеку, она находится здесь, в жилом здании.

Некоторое время поплутав по склонам, тропка вывела их на мощеную серым булыжником дорогу, которая по прикидкам Глеба шла как раз в направлении дальних сооружений. Инари повернула в прямо противоположную сторону, и скоро они достигли потемневших от времени деревянных ворот. Одна из створок была распахнута настежь, другая чуть приоткрыта. За воротами виднелся широкий двор, выложенный все тем же булыжником. Печать запустения проглядывала во всем: в обветшалой перекошенной коновязи, в осыпавшейся с примостившегося в уголке колодца гранитной облицовке, в обильно растущей сквозь щели между камнями траве.

— А много народу здесь живет? — спросил Глеб, заранее прикидывая к чему стоит готовиться.

— Нет. Замок пуст, может быть только Хорт время от времени заглядывает. Не знаю… не интересовалась. Мне кажется, я уже говорила, что кроме него ведьмаков больше не осталось.

— Да, что-то припоминаю…

— Значит, так… — Инари остановилась посреди двора. — Мне надо поворошить старые записи, времени уйдет много. Не уверена даже, что вообще за сегодня уложусь. Попробуем придумать занятие для тебя, чтобы не сильно скучалось.

— Может, я тоже записи поворошу? — предложил Глеб.

— А ты кертар понимаешь?

— Кого?

— Тогда не имеет смысла, все равно не разберешься. У меня есть мысль получше.

Инари вытянула вперед руку, воздух на расстоянии пары метров от ведьмачки задрожал, начал сгущаться, и под конец из колеблющегося марева возникла крупная сгорбленная фигура. Глеб невольно отступил на шаг, покрепче сжимая рукоять сабли внезапно вспотевшей ладонью. Повстречать на территории Каер Морхен хоулера он ну никак не ожидал.

— Это хал-кост, — пояснила ведьмачка. — Погоди хвататься за оружие — он пока на цепи и ничего тебе не сделает. Лучше слушай внимательнее. Хал-кост — это иллюзия, использовавшаяся ведьмаками при тренировках. Иллюзия зверя или оружия, но особенная. Зверь поведет себя так же, как его настоящие сородичи, и сможет нанести тебе рану, если зазеваешься. Оружием ты можешь поранить противника, и крови будет столько же, сколько из обычной раны, и боль та же. С одной только разницей — хал-косты не убивают, любая рана лишь указывает на ошибку и вскоре затягивается бесследно. Время заживления зависит от количества участников — если кто-то еще на ногах и продолжает бой, иллюзия будет держаться до тех пор, пока хал-кост не уничтожен или же пока не выведен из строя последний из участников. Поскольку ты сейчас один, долго ждать не придется. Общий смысл понятен?

— Да.

— В таком случае, вперед. Твоя задача — разобраться с этой милашкой.

Инари поднялась по ступеням и скрылась в доме. Хоулер встряхнулся, оживая, и обвел двор не предвещающим ничего хорошего взглядом. При виде человека в его запавших глазах вспыхнули красные искорки.

— Разобраться, говоришь… — пробормотал Глеб, вскидывая саблю. — Ладно, попробуем…

Хоулер с шипением бросился на «гладиаторца». Глеб рубанул по оскаленной морде прямой засекой, но то ли поспешил, то ли зверь ухитрился уклониться — в любом случае удар цели не достиг, а второй попытки ему никто не дал. Мохнатая туша легко сшибла парня с ног. Нахлынула горячая боль, сопровождаемая противным хрустом. Глеб отчаянно взвыл, царапая ногтями морщинистую морду зверя. Все предупреждения ведьмачки напрочь вылетели из головы — это не могло, просто не имело права быть миражом. Душная темнота расколола реальность на тысячу мгновенно истаявших осколков, и Глеб не мог точно сказать, сколько она длилась — может быть, всего одно мгновение, а может быть, и несколько сотен лет. Потом снова вспыхнул свет, перед глазами вначале размывчато, а затем все более четко начала проявляться залитая кровью брусчатка, вернулось ощущение собственного тела. «Гладиаторец» судорожно перевел дыхание и попробовал шевельнуться — руки-ноги слушались, боли не было. Черт, неужели и в самом деле иллюзия?!? Кровь задымилась, испаряясь и оставляя после себя совершенно чистый камень. Ладно… не стоит ломать голову над заведомо неразрешимым вопросом. В человеческом мире все происходящее было бы невозможно, но от понятий человеческого мира он отказался еще вчера, напросившись к Инари в ученики, так что, наверное, пора было начинать мыслить другими критериями. Глеб приподнялся и оглянулся в поисках зверя. Хоулер сидел на том же самом месте, с которого началась его первая атака, и лениво выкусывал блоху из свалянной шерсти на боку. На «гладиаторца» он вроде бы не обращал внимания, но стоило тому осторожно подняться на ноги, как все переменилось. На этот раз зверь не бросился в лобовую атаку, а начал обходить противника, предупреждающе порыкивая. Глеб тоже разворачивался, не спуская с хоулера глаз. Вместе с осознанием того, что задача будет непростой, пришла и легкая обида на ведьмачку, бросившую его на произвол судьбы, хотя, с другой стороны, парень понимал, что случись подобная встреча в лесу, винить кроме самого себя было бы некого. А потом стало уже не до размышлений. Хоулер, видимо, решивший, что достаточно отвлек внимание противника, без предупреждений бросился на человека. Глеб отпрыгнул назад, выставляя перед собой саблю, и уже через секунду, лежа на спине, видя, как наплывает на него ощеренная пасть, полная острых желтых зубов, и слыша, как хрустят перемалываемые кости руки, инстинктивно выставленной для защиты, понял, что идея была не самой лучшей.

«Воскрешение» опять прошло быстро, но на этот раз Глеб не торопился вставать, пытаясь выработать хоть какой-то план боя. Ничего хорошего в голову не шло, за исключением одной мысли — этого зверя силой не возьмешь. Однако, с идеями или без них, а подниматься было надо — не лежать же на брусчатке до ночи. Глеб встал, втихую порадовавшись, что при выходе из дома в расчете на продолжительную лесную прогулку надел камуфляж. Хал-кост хал-костом, может, он и исчезает бесследно, но вполне реального кувыркания по земле городская одежда бы точно не выдержала. На этот раз хоулер не стал терять время на кружение по двору и ринулся прямиком на противника. Глеб, уже наученный горьким опытом, не пытался встретить его. Вместо этого «гладиаторец» ушел вправо, делая вертушку и с разворота посылая удар вслед промахнувшемуся зверю. В боях с людьми это проходило, прошло и сейчас, хотя удар получился не таким сильным, как хотелось бы. Тем не менее, Глеб с почти садистским удовлетворением увидел, как за пролетевшим мимо зверем по мостовой потянулась багровая россыпь капель. Увидел он и еще кое-что: хоулер очень быстро набирал скорость, а вот затормозить и развернуться у него получалось куда хуже. Это давало хоть какой-то шанс. Вывернувшийся хоулер, раззадоренный полученной раной, снова бросился на «гладиаторца», и Глеб повторил маневр с точностью до наоборот, уходя на этот раз влево. И, как выяснилось, был прав, сменив направление, потому что зверь, тоже учившийся на ошибках, сделал резкий выпад в сторону, не иначе как рассчитывая перехватить увертливого человека. Ничего у него не вышло, однако и Глебу на этот раз удалось достать хоулера только самым кончиком сабли. Порез получился длинным, но не представляющим никакой опасности для жизни, если только не продолжать танцевать по двору, ожидая, когда же противник истечет кровью. Реально оценивая свои способности, Глеб сильно сомневался, что у него получится удерживать заданный темп хотя бы пять минут. Нужно было что-то срочно и кардинально менять.

Идея пришла внезапно при виде брошенной вблизи коновязи жерди. На более подробную ее разработку времени не было, потому что хоулер снова шел в атаку. Глеб опять ушел в сторону, на этот раз глубже и безо всяких извращений. Успевший заметить его движение зверь сделал выпад, на излете задев «гладиаторца» лапой. Когти с легкостью разорвали и ткань, и кожу под ней. Глеб сквозь зубы зашипел. Радовало только то, что с инерцией хоулер по-прежнему не мог совладать. Пока зверь разворачивался, Глеб успел подхватить приглянувшуюся жердь, и на долю секунды «гладиаторцу» показалось, что кто-то отмотал годы назад, и что сейчас он, только-только ушедший из «Серебряного грифона» вслед за Алексом, снова отрабатывает в «Железной розе» прием, который тогда казался исключительно показушным. Пущенная в поземку жердь заставила хоулера во избежание удара прыгнуть на противника раньше времени. Прыжок был знатный, однако Глеб, отбросивший ненужную деревяшку, уже падал под противника. Сообразивший в чем дело зверь извернулся, пытаясь сменить траекторию полета, но слишком поздно. Клинок сабли, поставленной Глебом в жесткий упор, как по маслу вошел в грудину хоулеру, насевшему на него всей тяжестью туши. Зверь тонко взвизгнул, задергался, бессмысленно суча лапами и заваливаясь набок. Глеб, не дожидаясь конца агонии, за время которой у него вполне могло прибавиться ссадин и помятых ребер, вывернулся из-под корчащейся туши и, вскочив на ноги, снова схватился за жердь, однако дополнительного применения силы не потребовалось. Хоулер дергался довольно долго, но наконец затих, свесив вывалившийся из оскаленной пасти язык.

— В общем, примерно вот так, — подытожил Глеб, словно завершая разговор с невидимым собеседником.

Странно, что вполне нормальной для ситуации гордости от победы он не ощущал, словно никак иначе этот бой просто не имел права закончиться. Да и полюбоваться трупом хоулера удалось недолго, он улетучился примерно через минуту после того, как зверь затих, а вместе с ним исчезли и нанесенные зверем раны. «Гладиаторец» подхватил упавшую саблю и крутанулся на месте в ожидании нового гостя, но, по-видимому, хал-кост не предполагал воскрешения противника. Двор был пуст. Глеб пожал плечами, ради приличия еще немного подождал и пошел в дом искать ведьмачку.

Глава 6. Призраки замка Каер Морхен

Кровавик, отключенный по выходу из леса, пришлось заново активировать сразу, как только за спиной «гладиаторца» захлопнулись входные двери. Может, когда-то в ведьмацкой обители предполагалось искусственное освещение, а может, считалось, что ведьмакам с перстнями оно вообще не нужно — как бы то ни было, окон в просторном холле, в котором очутился парень, не предусматривалось архитектурой постройки. Впрочем, теперь такие проблемы Глеба волновали мало.

Холл был обставлен скудно, и, возможно, именно поэтому на нем не столь заметно сказалось разрушительное действие времени. Казалось, хозяева всего лишь ненадолго покинули дом и вот-вот вернутся, снова вспыхнут факела, зазвучат голоса… Глеб потряс головой, разгоняя морок — настолько отчетливо встала перед глазами никогда прежде не виденная им картина. Факела исчезли, остался серый мир отпечатков, беспощадно открывавший суровую реальность давно опустелого здания. «Гладиаторец» оглянулся. Инари в пределах зоны действия кровавика не высвечивалось, никаких других крупных объектов тоже заметно не было. Несколько мелких, шустро двигающихся фиолетовых пятен, скорее всего, следовало идентифицировать как крыс. В холле имелось пять дверей — две по левой стене, две — по правой и одна прямо перед «гладиаторцем». По обеим сторонам от последней — лестницы, ведущие наверх. Глеб пересек холл и попробовал приоткрыть дверь под лестницами, но она была заперта. Тогда парень поднялся на второй этаж. Коридор уходил в обе стороны, а прямо перед «гладиаторцем» была широкая арка, за которой угадывалось довольно большое помещение. Помещение, кажется, было проходным, во всяком случае, два дверных проема в противоположном его конце различались вполне отчетливо. Глеб призадумался, куда бы ему все-таки податься в поисках ведьмачки, потому что кричать на весь замок, пусть даже и пустой, не хотелось, как вдруг краем глаза уловил в помещении за аркой смазанное движение. Когда он развернулся, никого уже не было, но Глеб готов был поклясться, что ему не причудилась высокая фигура, скрывшаяся в правом из проемов. В том, что это была Инари, «гладиаторец» сильно сомневался, на Хорта фигура не походила по комплекции и к тому же — эта мысль пришла с некоторым запозданием — никак не отражалась в кровавике. Просто темный силуэт, и все. Если люди, ведьмаки и звери имели отражения в мире отпечатков, то кто же тогда оставался? Привидение? Но в призраков Глеб принципиально не верил, даже после всего, что с ним уже произошло. Очередной хал-кост?

«Гладиаторец» вступил под арку, на всякий случай держа наготове саблю. Помещение оказалось просторнее, чем он предполагал, и в отличие от холла здесь имелись-таки окна, хотя все как одно были плотно закрыты ставнями. По обеим сторонам зала располагались огромные камины, пол был засыпан сеном, интерьер дополняли расставленные вдоль стен деревянные скамьи, а возле каминов… Глеб подошел поближе, чтобы проверить — не обман ли это зрения. Оказалось, не обман. Возле каминов были расстелены здоровенные волчьи шкуры, много шкур, образующих мохнатый ковер, на котором, наверное, неплохо было бы посидеть вечерком в дружеской компании с пивом, или чем там обычно баловались ведьмаки после тяжелого трудового дня. Опустившись на колени, Глеб с легкой завистью провел ладонью по грубоватой волчьей шерсти. Уклад жизни в Каер Морхен постепенно начинал ему нравиться. Единственное, что удивляло, так это превосходная сохранность вещей, в особенности если вспомнить утверждение Инари о том, что добрых полтора десятка лет здесь никто не обитает. «Гладаторец» по собственному опыту знал, что даже хорошо выделанные шкуры старятся куда быстрее — кожа сохнет, становится хрупкой. Этим сохранившим превосходную эластичность меховушкам было не больше года отроду.

— Ну, и что ты здесь делаешь??? Почему не на тренировке?

Глеб вздрогнул: он не заметил, когда Инари успела подойти. Сено сыграло дурную шутку, полностью заглушив ее шаги.

— Хоулер помер, — сообщил «гладиаторец». — Тренироваться не на ком.

— То есть как помер? — подозрительно переспросила ведьмачка.

— Обыкновенно. А труп улетучился.

— Ну-ка, пошли во двор.

— На слово не веришь?

— Просто хочу убедиться, что он не от смеха скончался.

— Интересно как ты проверишь? Трупа-то больше нет.

— Это моя проблема. Скажи лучше, зачем тебя в Каминный Зал понесло?

— Так я же не знал, где у вас библиотека находится, вот и начал поиски с первого попавшегося помещения.

— Удачно начал, ничего не скажешь, — буркнула ведьмачка.

— Согласен. Слушай, а ты уверена, что здесь никого больше нет? Я, когда только-только на второй этаж поднялся, видел в этой комнате человека… ну, или ведьмака… Только он почему-то в кровавике не отразился.

— Вот как? — Глебу показалось, что ведьмачка немного насторожилась. — И как же он выглядел?

— Не знаю. Я мельком его видел, только фигуру. Он вон в ту дверь вышел. Но, кажется, довольно высокий, хотя пониже Хорта, конечно, будет.

— Значит, не Хорт, — равнодушно пожала плечами Инари, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к собеседнику. — Впрочем, появись он в Каер Морхен, я бы и так почуяла. А больше некому. Ведьмаков нет, людям сюда не попасть. Успокойся и забудь. Если не светился, значит, беспокоиться не о чем.

— Но кто это мог быть? Чтобы хоть знать, о ком не беспокоиться?

— Понятия не имею. Разве только Хранитель Каер Морхен?

— Кто?

— Хранитель. Чего удивляешься? Если уж в домах домовые живут, так почему бы и в замке кому-нибудь не поселиться? В свое время среди учеников про него много всяких страшилок ходило. Вот, наверное, одна из этих сказочек и гуляет теперь… пережив сочинителя.

Глеб покосился на Инари, гадая, серьезно ли она говорит или все-таки шутит, но определить что-либо по лицу ведьмачки было затруднительно, разве только то, что она очень задумчиво смотрит на ковер из шкур.

— Ладно, пошли уж. Просто поверь на слово и запомни на будущее, если доведется здесь бывать, — этот зал в замке не самое лучшее место, особенно для ночлега.

Потом Глеб не мог точно сказать, что именно заставило его, уже выйдя за арку, в последний раз оглянуться на Каминный Зал. Зато он точно знал, что именно заставило его чертыхнуться и схватить ведьмачку за руку.

— Смотри!

На шкурах перед правым камином, скорчившись, лежал беловолосый мужчина.

— Видишь?

— Вижу, — бесцветным голосом отозвалась Инари. — И не в первый раз. Не обращай внимания. Идем.

— Но ему же плохо! Надо помочь!

— Ты ему ничем не поможешь, он давно мертв. Лет четырнадцать, а, может, даже и больше… я точно не знаю.

— Так ты знаешь, кто это?

— Да, — еле слышно ответила ведьмачка.

Пораженный переменой в ее голосе, Глеб всего на пару секунд отвел глаза от скрюченного тела, а когда снова заглянул в зал, шкуры были пусты.

— Это Велегода, — немного спокойнее сказала Инари.

Имя показалось «гладиаторцу» знакомым, а потом он припомнил рассказ у костра.

— Тот самый, с которым вы в Игли-Корун были?

— Да.

Ведьмачка умолкла, отвернувшись. «Не спрошу», — подумал Глеб, — «потому что это будет очень невежливый вопрос…» Но Инари продолжила говорить сама, уже безо всяких эмоций, словно речь шла о каком-то пустяке.

— После Вороньей долины он жил в Каер Морхен безвылазно. Я заходила время от времени — мне казалось, что часто, хотя по человеческим меркам, наверное, это случалось очень редко. А когда пришла в очередной раз, всего года через три после нашей последней встречи, нашла его здесь, в зале. Думаю, он умер в какую-то из зим, иначе бы тело разложилось, а так оно просто иссохло, как мумия. Умер, а я даже и не почувствовала, хотя раньше всегда ощущала все, что с ним происходит… несмотря на расстояния. Разумеется, он давно похоронен, но, как видишь, периодически о себе напоминает. Проще всего не обращать на это внимания, и легче всего это делать, если не заходишь в зал. Еще вопросы есть?

— Нет.

— Вот и хорошо. А вообще, мы сильно отклонились от хоулеровской темы. В данный момент меня куда больше интересует, от чего скончался мой хал-кост. Поэтому давай-ка живо наружу.

Судя по тому, как решительно Инари направилась к лестнице, тема Каминного Зала была закрыта окончательно и бесповоротно. Делать было нечего, «гладиаторец» отправился следом, попутно размышляя: стоит ли считать только что увиденную картину окончательным доказательством существования привидений или все-таки подождать чего-нибудь более весомого?

Выйдя из замка, ведьмачка остановилась на последней ступени крыльца и, прищурившись, обвела взглядом двор, ненадолго задерживаясь на одной ей заметных деталях. Потом еще раз, и еще. Потом недоверчиво хмыкнула и потерла подбородок.

— Надо же… — Глебу показалось, что уважения в ее голосе ощутимо прибавилось. — С третьего раза… Честно сказать, не ожидала. А не окажись жерди под рукой, что тогда?

— Откуда ты узнала про жердь?!?

— Оттуда. Тот, кто создал хал-кост, разумеется, и увидеть его может, даже после уничтожения. А посмотреть есть на что, — ведьмачка глянула на «гладиаторца» и одобрительно кивнула. — Только одно интересно: ну, а если бы вместо иллюзии настоящий зверь был? Тоже полез бы… как это там говорится… на танк с гранатой?

— Если бы ничего другого не оставалось, полез бы, — отозвался парень. — Помирать — так с музыкой.

— Это точно. Извечный закон природы. Все героизмы почему-то всегда происходят именно от безысходности ситуации. Ладно, чтобы отметить победу, придется организовывать ужин, иначе спокойное чтение мне, чувствую, не светит.

— Да, было бы неплохо, — признался «гладиаторец», только сейчас осознавший, что поесть с самого утра у него так толком и не получилось. Да и назвать полноценной едой десяток пельменей из бог весть с каких пор завалявшихся в холодильнике запасов, тоже язык не поворачивался. — А где здесь кухня?

Кухня оказалась в конце коридора, скрывавшегося за дверью под лестницами, той самой, что была заперта. Точнее, когда дверь толкнула ведьмачка, показывая дорогу, выяснилось, что она все-таки открыта. Помещение оказалось не слишком большим, да и утварь разнообразием не баловала. Весь скудный интерьер ведьмацкой кухни составляли несколько колченогих столов, три массивных шкафа с рассохшимися перекошенными дверцами и два открытых очага, над которыми, если Глеб правильно угадал предназначение сваленных в углу железок, могли устанавливаться либо распорки для котла, либо решетки для жаровен.

— Итак, с тебя вода и дрова, — сказала Инари, запуская под потолок помещения пару люменов. — Вот ведра, вот чан, где озеро — ты видел, сушняк, думаю, тоже найдешь. Топор на стене возле двери. Только запомни еще раз: пока ты один, дальше опушки в лес ни ногой.

— А чем колодец плох? — поинтересовался Глеб, прикинув расстояние, которое надо будет проделать с полными ведрами от ближайшего — большого — озера, причем, судя по размерам чана, не один раз.

— Кроме того, что давно высох? Ничем. Кстати, если сумеешь развести огонь, ставь сразу котелок воды кипятиться, а лучше два. А я попробую что-нибудь съедобное раздобыть.

В принципе, Сунгур оказался ближе, чем ожидал Глеб, ориентировавшийся на увиденную с обрыва картину. Низкие берега его обильно заросли кипреем, кое-где разбавленным осокой и рогозом. Местами заросли расступались, открывая свободный подход к прозрачной и — как сразу выяснил решивший умыться «гладиаторец» — холодной воде. В длину озеро на глаз составляло около полукилометра, в поперечнике — в наиболее широкой части — метров двести. Глеб набрал полные ведра и, слегка поразмыслив, нарвал кипрея, сотворив из стеблей некое подобие папуасской цветочной гирлянды, тут же водруженное на шею. По-другому транспортировать траву с учетом занятых рук было невозможно, лишний раз идти за ней не хотелось, а какое-то шестое чувство подсказывало «гладиаторцу», что чайная заварка в Каер Морхен вряд ли найдется. По возвращении в замок парень первым делом наполнил котелки, подвесив их над очагом, а остаток воды слил в чан, после чего пошел на второй заход, и на третий. Потом совершил рейд на облюбованный по дороге лужок, разнообразив собранный гербарий охапкой ромашки и зверобоя.

Затем настал черед дров. Уныло взвесив в руке топор, Глеб в деталях представил себе уже выученный путь до озера и обратно, только не с ведрами воды, а с вязанками хвороста. Прилива энтузиазма эта картина не вызвала, зато породила весьма интересную идею… Выйдя на крыльцо, Глеб обвел двор критическим взглядом. Первым попавшимся ему на глаза деревянным сооружением, не считая ворот, которые еще могли пригодиться, была уже знакомая коновязь. И зачем, скажите на милость, коновязь в замке, где нет ни людей, ни лошадей? Правильно, для того, чтобы за дровами далеко ходить не пришлось.

— Ну, не серчай, батюшка Хранитель, — поплевав на ладони, заявил «гладиаторец». — Я тут, пожалуй, немного похозяйничаю.

Дряхлое сооружение, наглядно подтверждая высказывание о том, что ломать — не строить, сдалось быстро, всего через каких-то полчаса превратившись в сложенную в углу кухни приличную груду обломков. На вечер этого запаса должно было хватить, но Глеб на всякий случай произвел краткую разведку местности и удостоверился в наличии на территории замка еще парочки совершенно ненужных на его взгляд архитектурных сооружений, смахивающих на пустые сеновалы, и одной конюшни, тоже пустой, а также разжился несколькими досками, уже отвалившимися от вышеуказанных сооружений без его помощи. С огнем дела обстояли хуже — ни зажигалки, ни спичек у «гладиаторца» при себе не было, а воспламеняться от люмена щепки ни в какую не хотели. Вариант с добычей огня при помощи трения Глеб отбросил сразу, как несостоятельный, и решил в этом вопросе полностью положиться на Инари. Теперь оставалось только придумать, чем заняться до ее возвращения, потому что просто сидеть в пустой кухне и смотреть на люмены было как-то неправильно.

Логическая цепочка выстроилась сама собой при взгляде на пустой стол. В любом уважающем себя замке, согласно устоявшейся традиции, должны быть подвалы и кладовки. В любом уважающем себя подвале или кладовке должны храниться съестные припасы. Любой уважающий себя повар должен сверх того иметь в заначке хотя бы приправы, если уж не что-то большее. А если волчьи шкуры в Каминном Зале превосходно сохранились, невзирая на прошедшие годы, то почему бы не уцелеть и остальному? Придя к такому выводу, «гладиаторец» приступил к исследованию окрестностей, начав, чтобы далеко не ходить, с кухонных шкафов.

Между тем, снаружи уже темнело. В паре километров от опушки Запретной чащобы с топкого берега Аргилы — не то большого ручья, не то крохотной речушки, по выходу из леса впадающей в Сунгур — ведьмачка следила за тем, как выводок крапников, бойко работая лапами, плывет вверх по течению, держась в тени низко нависающих деревьев. Будь у Инари немного больше времени, она бы попривередничала, однако перспектива пролазать всю ночь по лесу в поисках чего-нибудь более приличного ее не радовала. Первый болт, сорвавшийся с тетивы, заставил возглавлявшую выводок самку забиться, вспенивая воду. Прочие птицы метнулись врассыпную, шумно поднимаясь на крыло, но ведьмачка, быстро перезарядив арбалет, успела достать еще одну из тех, что выглядели покрупнее. Выловив покачивающиеся на воде увесистые пестрые тушки, Инари решила, что на ужин этого должно хватить, а при некоторой экономии останется даже на завтрак, и направилась обратно к замку, задержавшись только на берегу Сунгура, чтобы надергать имбирника, луковицами которого проще всего было перебить слабый рыбный привкус мяса водоплавающей птицы.

По возвращении в Каер Морхен ее ожидал сюрприз. Кухня, несмотря на отсутствие огня, приобрела куда более обжитой вид. Один из столов был отодвинут от стены ближе к центру и сплошь заставлен мисками, горшочками и кувшинами, причем кувшины количественно преобладали. Возле стола стояли два кресла, в одном из которых уютно расположился Глеб с глиняной кружкой в руках. Причем, судя по витающему по кухне запаху, в кружке определенно была не вода.

— Где ты нашел вино? — озадаченно спросила ведьмачка.

— Ну что я, по-твоему, вина не найду? — притворно обиделся Глеб. — Места знать надо.

— Вот мне и интересно, как ты, не зная мест, смог его отыскать.

— Природное чутье проснулось, причем не только на спиртное. Здесь вот мед, правда в состоянии близком к окаменелости, но в чай вместо сахара добавить можно. Здесь что-то из травок, во всяком случае, пахнет приятно. И, что больше всего радует, в этом доме все-таки оказалась соль, а вот никакой крупы отыскать не смог, так что, увы, похлебку организовать не удастся.

Глеб с сожалением развел руками и добавил:

— Но дрова я все-таки раздобыл.

— Вижу, — кивнула Инари и, повнимательнее присмотревшись к громоздящейся в углу куче обломков, хмыкнула. То-то ей показалось, что во дворе чего-то не хватает. — До леса, как погляжу, ты вообще не добрался. Ну и как теперь без подручных деревяшек со следующим хоулером разбираться будешь?

— Пока не знаю. А что, еще один намечается?

— Не собиралась, но все может перемениться…

— Злишься, — констатировал Глеб, заглянув в кружку. — За вино или за коновязь?

— Не злюсь, — ведьмачка кинула добычу на свободный стол и взяла один из кувшинов, отхлебывая прямо из горлышка. — Эта рухлядь на дворе действительно не к месту была, я еще Велегоде говорила, что убрать надо, да все руки не доходили. Ладно, побереги вино — как-никак, весь ужин впереди.

— Там в подвале еще полно осталось.

— Догадываюсь. Но это не значит, что все надо пытаться выпить именно сегодня.

Удалив из очага половину щедро насыпанных туда Глебом щепок, Инари переложила оставшиеся по-своему, потом выпрямилась и молча указала пальцем на костерок. Полыхнуло алым светом, и дрова занялись веселыми язычками пламени.

— Да, хорошо все-таки уметь колдовать, — вздохнул следивший за ее манипуляциями парень. — Ни от спичек, ни от зажигалок не зависишь.

— Угу. Если еще стоишь на ногах, поищи вертела.

Вскоре лишившиеся перьев, голов, лап и прочих ненужных уже атрибутов крапники заняли отведенное им место над огнем. Инари сгребла отходы в ведро и принялась чистить имбирник. По кухне поплыл сладковато-пряный запах.

— Закуска? — Глеб критически повертел в руках одну из луковиц.

— Да. К мясу.

— Пахнет здорово.

— На вкус тоже ничего. Вертела вращать не забывай, если, конечно, не любишь угольки грызть.

Покончив с имбирником, ведьмачка ушла, прихватив с собой ведро. Глеб, следуя указаниям шеф-повара продолжил вращать вертел. Тушки местами начинали приобретать золотистый цвет, но чувствовалось, что до полной готовности с учетом размера птичек придется ждать еще долго. Когда вернулась Инари, «гладиаторец» как раз размышлял над вопросом — не поступить ли по принципу изготовителей шаурмы и не начать ли срезать мясо с вертела по мере подрумянивания?

— В принципе, не возражаю, — сказала ведьмачка, выслушав конструктивное предложение. — Так быстрее будет, а остаток потом дожарится.

Глеб переместил вертел поближе к огню, и минут через двадцать глубокая глиняная миска была полна тонкими обрезками мяса, а изрядно похудевшие крапники возвращены на прежнее место — доходить до полной готовности.

Может быть, так сказался полуголодный день, но дичь сомнительной степени прожарки, заедаемая ломтиками пряных луковиц имбирника и запиваемая трофейным ведьмацким вином, показалась Глебу вкуснее изысканных ресторанных блюд. Инари в ответ на восторженный отзыв «гладиаторца» только пожала плечами и равнодушно заметила:

— Все лучше, чем сырое. Остальное можешь с вертела не снимать — до утра не испортится.

— А крысы? Я тут видел уже несколько штук.

— Поставь в угол миску с обрезками, ничего больше они не тронут.

— Точно? Какие воспитанные зверушки…

— Какие есть, — ведьмачка то ли не поняла шутку, то ли даже не попыталась понять. — В общем, свободен. Можешь располагаться на ночлег.

— А где?

— Да где хочешь, — казалось, Инари удивила постановка вопроса. — Замок большой, места много. Единственно Каминный Зал не советую, а в остальном на твой выбор.

— Гм… — Глебу вдруг ни к селу, ни к городу вспомнилась съежившаяся фигура, лежащая на шкурах. Обыскивая кладовые комнаты и подвал Каер Морхен, парень даже не задумался о возможности встречи с призраком, но сейчас, осознав необходимость ночевки в огромном пустом замке, понял, что ему становится немного не по себе. — Можно один нескромный вопрос: а где будешь ночевать ты?

— В библиотеке. За читальным стендом. Мне еще кучу бумаг пересмотреть надо.

— Ну, тогда, наверное, и я там же. Не возражаешь?

— Я ведь уже сказала, что в твоем присутствии необходимости нет. Ты все равно ничем помочь не сможешь. Лучше отсыпайся.

— Да я сейчас не о помощи говорю…

— А о чем тогда? — упорно не хотела понимать ведьмачка.

— Неуютно здесь как-то, — признался «гладиаторец». — Тишина на нервы давит. Прямо рай для привидений.

Он уже заранее предчувствовал скептическую усмешку, презрительную отмашку или совет не распускать нюни, однако Инари вдруг кивнула.

— Мне иногда тоже так кажется, — призналась она, — хотя привидений здесь, конечно, нет… Каминный Зал в расчет брать не стоит, это исключение из правила. Ладно, я не возражаю против такого соседства, но только с одним условием — не храпеть, а то уж очень сильно отвлекает. Пошли что ли…

Люмены выплыли из кухни вслед за ними. Выйдя в холл, ведьмачка сразу свернула направо в ближнюю из дверей. После короткого широкого коридора и небольшого подъема в пять ступенек снова был поворот направо, на винтовую лестницу. Библиотека располагалась на третьем этаже, как раз над холлом.

— Ого! — уважительно протянул Глеб при виде уходящих к высокому потолку стеллажей, доверху набитых томами разной толщины и степени истрепанности. — Сразу видно — кладезь знаний.

— Ага. В общем, выбирай себе уголок по вкусу, а я сейчас вернусь.

Инари снова исчезла, однако люмены — то ли по ее молчаливому указанию, то ли по собственному разумению — предпочли остаться в обществе Глеба. Прикинув шансы удачно выспаться на голом каменном полу, и решив, что они минимальны, «гладиаторец» в сопровождении магической подсветки отправился исследовать прочие имеющиеся на этаже комнаты. Те, что располагались в коридоре, шедшем от лестницы, похоже когда-то были жилыми, и еще хранили следы пребывания хозяев. Конечно, никаких забытых завтраков и кипящих чайников, как в легендах о кораблях-призраках, не имелось. Но оставленная на столе книга или небрежно брошенный в изголовье кровати плащ создавали эффект присутствия ничуть не хуже. Созерцая молчаливую череду пустынных темных помещений, Глеб отчетливо понял две вещи: во-первых, обитатели покидали замок в спешке и рассчитывали вскоре вернуться, и во-вторых, с момента их ухода никто больше в комнаты не заходил, а если и заходил, то старался как и «гладиаторец» ничем не нарушать застывшего на годы порядка вещей. И еще здесь так же как и в Каминном Зале наблюдалась поразительная сохранность предметов: сено на полу свежее, растянутая на стене шкура какого-то пятнистого зверя не побита молью и слегка поблескивает, отражая жестким ворсом свет люменов, в углах ни малейших следов паутины, даже пыли и той почти нет. Продолжать исследования ведьмацкого быта можно было до бесконечности, однако осознание того, что на дворе давно уже ночь, бодрости не прибавляло. В конце концов, поступившись принципами, Глеб натаскал из ближайших комнат сена, организовав у свободного от стеллажей и столов кусочка стены небольшой стожок. Возвратившаяся Инари принесла несколько волчьих шкур — не иначе тех самых, из Каминного Зала.

— А может, не надо? — совершил робкую попытку бунта «гладиаторец». — Я и на сене нормально высплюсь, честное слово.

— Прекрати ныть, — отозвалась ведьмачка тоном, не предполагающим возражений. — Там этого добра полно — сам видел. Никто за похищенным имуществом не явится, можешь успокоиться. А угрызениями совести ты бы лучше терзался, когда вино из подвалов таскал. Давай, обстраивайся и спокойной ночи.

Она подошла к столу, на котором громоздились обтянутые темно-бурой кожей фолианты. Люмены метнулись следом и услужливо зависли над той из книг, которая была раскрыта. Ведьмачка перелистнула пару страниц, поморщилась и добавила в хоровод огоньков еще один светящийся шар. Предоставленный самому себе Глеб расстелил шкуры поверх сена, оставив две покрупнее на роль одеяла, и растянулся на мохнатой подстилке, пытаясь доказать сомневающейся части сознания, что исходящий от шерсти затхлый запах ему только чудится. Возможно, кстати, это и правда было самовнушением, потому что вскоре запах бесследно улетучился. А вот вопрос, возникший при прогулке по жилым комнатам, улетучиваться не желал ни в какую.

— Инари, можно тебе еще малость помешать?

— Чем именно? — ведьмачка с некоторым неудовольствием оторвалась от изучения очередной пожелтелой страницы.

— А что все-таки с прочими ведьмаками случилось?

— Не знаю, — буркнула Инари, но, немного помолчав, вздохнула и добавила. — Точнее, что случилось, и ежу понятно — погибли. Почему это случилось, я тоже догадываюсь — или взрыв, или какая-то из сильных формул Огня. А вот зачем кому-то пришло в голову ее применить, не представляю даже отдаленно. Кроме Старейшин и еще нескольких Зовущих с таким заклятием никто бы не справился, а среди тех не было ни дураков, ни самоубийц… Если только гениальная Княжеская теория не сработала.

— Какая… А, насчет «лешего» и галлюцинаций?

— Угу…

— Так ты в нее веришь?

— Пока не до конца, но она хотя бы что-то объясняет. Если будет еще один случай, поверю окончательно.

— Лишь бы только без взрывов, — сонно пробормотал «гладиаторец», — и без них головной боли хватает. И чего этому чертяке так наша база понравилась?

Вопрос был чисто риторическим, но воспоминания о «лешем» и едва не сорванной тренировке напомнили Глебу еще один произошедший сегодня, а точнее, наверное, уже вчера загадочный эпизод.

— А совсем-совсем последний вопрос можно?

— Ну, давай, не отстанешь ведь. Чего надо?

— Твое сегодняшнее колдовство перед тренировкой что должно было означать?

— Ничего особенного, только лишнее подтверждение того, что на тебя стоит тратить время.

— И каким образом ты это поняла?

— Да примерно вот так.

Ощущение прикосновения повторилось, хотя смотревшая на парня ведьмачка даже не шевельнула бровью.

— Опять.

— Верно. Это называется Зовом, и это наиболее верный знак того, что в предках у тебя не только люди затесались.

— ???

— Человек бы ничего не услышал, — пояснила Инари обыденным тоном.

— Ты… уверена?

— Вполне. Это давно проверенная истина. А если истинам ты не доверяешь, то напряги память. Прежде чем взяться за тебя я проверяла Ивана — были у меня на его счет небольшие сомнения. После выхода во двор ничего странного в его поведении не заметил?

— Нет.

— Я тоже. К сожалению, он всего лишь человек, хотя и весьма необычный. А вот в тебе какая-то крупица ведьмацкого дара имеется. Главное, использовать ее с умом.

Засыпая, Глеб все пытался решить, как отнестись к свалившейся на него новости. С одной стороны, верилось слабо, хотя, с другой, а почему бы и нет? Насколько он успел понять, ведьмаки мало чем отличались от людей, разве только по части боевых способностей и то в лучшую сторону, так что принадлежать к их числу было, наверное, даже почетно.

Отдохнул «гладиаторец» отлично, а поутру, открыв глаза, обнаружил, что в библиотеке, в отличие от замкового холла, кое-какое естественное освещение все-таки имеется. Наклонные столбы рассеянного света падали из узких щелей, проделанных в наружной стене почти под самым потолком. Для чтения условия все равно были не подходящими, но, наверное, на это никто и не рассчитывал.

Ведьмачка все еще сидела за столом, сгорбившись и уткнувшись лбом в скрещенные руки, и, похоже, спала, хотя Глеб никогда бы не поверил, что в таком положении можно заснуть. Одинокий люмен неприкаянно блуждал по комнате.

— Иди сюда, — поманил «гладиаторец» пролетавший мимо шар. Тот остановился, словно в раздумье.

— Сюда иди, говорю.

Никакой реакции.

— Цып-цып-цып, кис-кис, или как там тебя еще…

— Ты чего делаешь?

Разбуженная Инари подняла голову, сонно щурясь.

— Дурью маюсь, — сообщил Глеб. — Управлять им как-то можно? Или это только у создателя получается?

— Так же как кровавиком. Мысленно. Чем дурачиться, лучше завтраком займись, раз все равно проснулся.

— Займусь, и с удовольствием. Но сначала огонь развести не помешало бы. Вряд ли вчерашние угольки раздуть получится.

— Сомневаюсь, — ведьмачка зевнула. — Черт, придется все-таки спускаться… Кстати, вот тебе и задание на ближайшее время — научиться хотя бы пару искр самостоятельно выколдовывать.

— Шутишь?

— Нет. Только не уверена, что ты без посторонней помощи формулу освоишь. Потому что для начала ее хотя бы правильно сложить надо.

Глеб ждал, что за столь неутешительным прогнозом последует что-нибудь более информативное — как минимум, пояснение, что такое «формула», где ее искать и как использовать, но этим утром Инари не была настроена давать уроки.

— Ты, помнится, вчера хотел по окрестностям пробежаться, — сказала она по завершении завтрака. — Вот и возможность выдалась. Вперед.

— Что-то не припомню за собой такого желания, — признался парень. — Я бы с куда большим удовольствием про то, как складывать формулы, послушал.

— Ты бы, может, и послушал, но мне пока не до рассказов. Если к вечеру время свободное выдастся, узнаешь. А сейчас займись тем, для чего не требуется советчик. Например, бег по пресеченной местности как раз подойдет. Только учти сразу — если увижу идущим пешком, пеняй исключительно на себя.

— Ну, ладно, уговорила, — вздохнул «гладиаторец», смиряясь с неизбежностью. — А на сколько хоть рассчитывать?

— Понятия не имею. Бранвин так хорошо манускрипт запрятал, как будто лично для меня старался… хрыч старый. Если еще не забыл, что такое Зов, ориентируйся на него. Когда зазвучит, пора возвращаться. Если не зазвучит до сумерек, все равно пора возвращаться. А если по дороге что-нибудь съедобное встретится, лови и тащи в замок. Ясно?

— Так точно, товарищ сержант!

Глеб приложил два пальца к воображаемому козырьку и пулей вылетел за дверь прежде, чем Инари успела еще хоть что-нибудь добавить. Пробежку по окрестностям замка он начал с визит к Сунгуру. Вода в озере за ночь теплее не стала, поэтому искупаться «гладиаторец» не рискнул, только прошелся по берегу до опушки леса, глянул на кривые обомшелые стволы деревьев, вспомнил вчерашнее предупреждение Инари и, решив не испытывать судьбу, повернул к югу. Спустя километров восемь лугов, пригорков и оврагов ему встретилась знакомая тропа, ведущая от лесочка над обрывом к мощеной дороге на Каер Морхен, и Глеб свернул на нее. В лесочке не обнаружилось ничего интересного, кроме оврага с бревном-мостом и не то блудничества, не то еще какой-то подобной закольцованности пространства, потому что овраг появлялся на пути вне зависимости от того, в какую сторону «гладиаторец» направлялся. В конце концов, Глеб сдался, воспользовался услугами тропинки, которая, похоже, была единственной прямой дорогой среди «трех сосен», и теперь, снова стоя на краю обрыва и созерцая живописные окрестности, размышлял, в какую бы сторону податься, потому что, судя по отсутствию Зова, в замке его пока никто не ждал. Наконец, взгляд его остановился на дальних строениях. А почему бы, кстати, и нет? Раз уж никакого определенного задания ему не дали, вполне можно глянуть поближе, на чем все-таки тренировались ведьмаки.

Довольно обширный комплекс сооружений оказался обнесен общим забором. Чего там только не было: бревна различной толщины, расположенные в одиночку и группами на различной высоте и под разными углами, какие-то зубчатые колеса, истуканы, снабженные таким количеством «рук», какого у гуманоидного существа не могло быть чисто физически, стенды для стрельб и для метания ножей, топоров, копий и прочих вещей, ложащихся в руку и обладающих достаточной балансировкой. Глеба в особенности заинтриговал лес жердей, подвешенных на рядах параллельно расположенных балок так близко друг к другу, что принадлежность их одному тренировочному комплексу не вызывала сомнений. А стоило «гладиаторцу» немного приблизиться, чтобы рассмотреть странное сооружение, как жерди пришли в хаотичное движение безо всяких видимых причин. Парень отшатнулся. Жерди еще какое-то время раскачивались, постепенно затихая, и, наконец, полностью замерли, но всего один шаг вперед спровоцировал новое оживление.

— Интересно… — пробормотал Глеб, пытаясь высмотреть механизм, приводящий комплекс в движение. Беда заключалась в том, что никакого механизма не наблюдалось, а спрятать его среди тонких балок было негде. Что же касается смысла, то, как показалось «гладиаторцу», его он как раз уловил. Это было испытание на ловкость и координацию движений, и, скорее всего, сквозь движущиеся жерди нужно было проскочить без штрафных очков. Нечто подобное только в упрощенном варианте «гладиаторцу» уже доводилось видеть раньше. Те полосы Глеб одолевал на ура. С этой полной уверенности в успехе не было, но парень решил попробовать. Сквозь первые четыре ряда пройти удалось без проблем, на пятом его задела-таки жердь, несильно, но этого хватило, чтобы сбиться с ритма, и на следующую он уже налетел сам, инстинктивно попытавшись блокировать удар саблей. Удержать набравшую скорость деревяшку, естественно, не удалось, и Глеба по инерции отбросило на седьмой ряд, где он, наконец, совершил единственно благоразумное в данной ситуации действие — повалился на землю, благо сантиметров шестьдесят свободного пространства под тренажером оставалось.

Выкатившись из-под продолжающих движение палок, Глеб потер ушибленное плечо и пробормотал сквозь зубы пару весьма неласковых слов.

— Лопухнулся, — насмешливо констатировал звонкий голос, определенно принадлежавший не ведьмачке. «Гладиаторец» обернулся. Перевесившись через забор, за ним наблюдал мальчишка лет десяти-одиннадцати.

— Нельзя так парировать удар, — авторитетно заявил он, — все равно не удержишь. Надо уходить в свилю и бить вскользь с оттяжкой.

— А ты-то почем знаешь? — поинтересовался Глеб, тщетно пытаясь сообразить, откуда в Каер Морхен вообще мог взяться ребенок.

— А вот знаю!

Мальчишка ловко перемахнул через ограду, мягко приземлился на полусогнутые ноги и выпрямился. Для своего возраста он оказался довольно высоким и крепко сложенным. Темно-русые волосы были картинно взлохмачены, из-под давно не стриженой челки хитро поблескивали светло-серые глаза. Одет мальчуган был в старомодную потертую куртчонку, немного коротковатую и основательно выцветшую, не менее выцветшие штаны и разношенные сапоги, что абсолютно не мешало ему держаться с видом наследного принца. Грудь пацана перетягивала кожаная перевязь, на которой за спиной крепились ножны с мечом, — как уже начал понимать Глеб, такой способ ношения оружия был типично ведьмацким.

— Это же маятники, — деловито пояснил мальчишка. — Тут не только уворачиваться надо — так любой дурак сумеет, нужно еще и отвечать на удары. Ты ведь противника бить должен, а не танцевать с ним! Смотри!

Он выдернул из ножен меч, оказавшийся хорошо выполненной деревянной копией боевого оружия, и шмыгнул к тренажеру.

— Ты куда? А ну-ка стой! — вскинулся Глеб, но пацан успел нырнуть в лес движущихся жердей и завертелся волчком, раздавая удары направо и налево. Движения меча были четкими, хотя и немного не такими, к каким привык Глеб в турнирном фехтовании. Здесь присутствовало куда больше финтов, подкруток, перехватов и режущих ударов. И еще «гладиаторец» заметил, что по мере прохождения препятствия скорость движения жердей увеличивается… Результат — на взгляд парня — оказался закономерен.

— Уй!

— Лопухнулся, — не остался в долгу Глеб, глядя, как мальчишка выбирается из-под жердей тем же путем, что и незадолго до него «гладиаторец». — Не лезь, зашибет ведь.

— Еще чего!

Мальчишка вскочил на ноги, встряхнулся и пошел на вторую попытку. На этот раз ему каким-то чудом удалось добраться до финиша.

— Вот так! — гордо заявил пацан, даже не запыхавшись. — Спорим, не повторишь?

— Поглядим…

Спорить Глеб не собирался, но преодолеть полосу теперь было делом чести. И прежде всего на основе увиденного следовало немного изменить тактику. «Гладиаторец» плавно шагнул в тренажер, уже не пытаясь уследить за каждой конкретной жердью в отдельности, все равно это было бы невозможно. Расслабленно глядя в пустоту, он улавливал движение вокруг боковым зрением, а тело работало на автомате, как во время поединка, когда бывает не до размышлений. Дойти удалось до половины полосы, после чего Глеб повалился на землю сам, чувствуя, что его снова начинает закручивать.

— Ну, еще лет пять в том же духе, — невозмутимо сказал мальчишка, — и ты его пройдешь. Наверное.

Пропустив мимо ушей явный подкол, «гладиаторец» пару секунд передохнул и снова двинулся в атаку на маятники, потом еще и еще… Потом он уже сбился со счета, и не смог бы точно сказать, на какой раз — десятый, двадцатый или тридцать пятый — у него все-таки получилось форсировать преграду.

— Ну, вот. Кажется, уложился быстрее, чем в пять лет…

— Ха, да ты даже по половине целей не попал!

— Подумаешь, не все же сразу. Ты-то, небось, тоже не за один день научился?

Мальчишка глубоко задумался над, казалось бы, простым вопросом.

— Наверное, нет… — признался он наконец, — не помню.

— Не помнишь? Это, что, так давно было?

— Сказал же: не помню! Чем всякие глупые вещи спрашивать, лучше бы еще раз пройти попробовал, или боишься?

— Это ты мне? Ох, смотри, дошутишься!

Сделав притворно-грозное лицо Глеб шагнул к мальчишке. Тот хихикнул и, проскочив через маятники наискосок, состроил забавную рожицу.

— А вот и не догонишь!

— Сейчас проверим. Но, если догоню, твои уши об этом пожалеют, честное слово.

Глеб нырнул в маятники. На этот раз, без работы саблей, все показалось куда проще. Задеть его, кажется, ни разу не задело, но и пацана достать не удалось. Когда Глеб пересек полосу препятствий и оглянулся в поисках нахала, тот, усердно корчащий рожицы, снова обнаружился на противоположной стороне. И когда только проскочить успел? Вошедший в раж «гладиаторец» собирался снова двинуть за мальчишкой, как вдруг услышал довольно резкий оклик.

— Эй! Так увлекся, что ни на что не реагируешь?

— А?

Глеб оглянулся. Неподалеку, скрестив руки на груди, стояла ведьмачка.

— Я тебя и не заметил…

— Неудивительно, с твоим-то энтузиазмом. Признайся, где ты узнал, как именно надо с маятниками работать? Шел почти без изъянов.

— Да вот он объяснил, — Глеб кивнул туда, где только что маячил пацан, и с удивлением обнаружил, что по ту сторону маятников уже никого нет.

— Кто «он»? — поинтересовалась ведьмачка.

— Мальчонка лет десяти. Не понимаю, куда он подевался — только что ведь здесь был.

— Тут не было никого кроме тебя, — уверенно сказала Инари. — Во всяком случае, когда я подошла. Ты проскочил через маятники, потом развернулся, немного постоял и отправился снова, уже наискось. И ты был один.

— Но я его видел! И не только видел, я с ним еще и говорил!

— Глеб, этот замок пуст, здесь неоткуда взяться детенышам.

— Но… — «гладиаторец» замолк, он сам не знал, что именно «но», и предпочел сменить тему. Мальчишка был, точно был, только как теперь это докажешь? — Ты нашла то, что искала?

— Да, — ведьмачка похлопала себя по карману.

— И что же это, если не секрет?

— Наговор маятника. Не такого, конечно, — ухмыльнулась она, заметив косой взгляд, брошенный Глебом на деревянную композицию. — Я сейчас про обычный ведьмацкий маятник говорю. Про тот, с помощью которого источник заклинаний определяют, если своими силами не получается. Ведьмаки его часто использовали.

— А что определять будем?

— Дом в лесу. Я его так и не смогла прощупать, что-то там уж очень хорошо гасит магию. Может, в спокойной обстановке и при наличии времени пробилась бы, но ты сам видел, что времени не было. Не исключено, что и в следующий визит его окажется не больше. Поэтому пусть лучше будет маятник, а не воспользоваться им всегда можно. Итак, я свои дела в Каер Морхен завершила, во всяком случае, пока. Ты еще тренироваться будешь?

Глеб прислушался к своим ощущениям. На него постепенно наползала усталость — похоже, маятники выматывали куда сильнее, чем боевые «гладиаторские» тренировки, или были рассчитаны на другие группы мышц.

— Вообще, не мешало бы и передохнуть, — признался парень.

— Как знаешь. Тогда пошли, передохнешь по дороге. Время, конечно уже к обеду, но ничего. Пообедаем в Алагири… или поужинаем, это уж как получится.

— Э… А мы разве не на базу возвращаемся?

— Нет. На что я там маятник начитывать буду? На пригоршню песка? Или у тебя срочные дела?

— Нет, — твердо сказал «гладиаторец», представив Ивана, поглядывающего то на часы, то на календарь. Ну, и ладно. Князь сам виноват — надо думать прежде чем отдавать приказы.

Уже с обрыва Глеб в последний раз оглянулся на залитый солнцем ведьмацкий мирок и вдруг осознал, что будет скучать по Каер Морхен, несмотря на все его странности. А вслед за этой мыслью пришла невесть откуда взявшаяся уверенность, что он еще сюда вернется — может, не сейчас, а когда-нибудь потом, но обязательно вернется — и замок будет ждать его, как ждал и до сих пор ждет прочих своих обитателей.

Глава 7. Ночь над Алагирью

Цивилизованный мир встретил их унылой серостью, холодом и мелким моросящим дождем, который, судя по раскисшей земле, шел уже довольно долго. Причем каждое дуновение ветерка добавляло к сыплющейся с неба влаге холодный душ с крон деревьев. Ведьмачка фыркнула, по-кошачьи встряхнулась и глубокомысленно заметила:

— Надо было все-таки шкурник с собой захватить…

— Может, вернемся, пока не поздно? — предложил Глеб.

— Куда? Он в Бирючине остался. Туда я сейчас ни за какие коврижки не отправлюсь. Лучше под дождем мокнуть, чем на такое расстояние без зацепки Дверь пробивать.

— В замке я тоже плащи видел. Вполне сгодились бы.

Инари помотала головой.

— Бесполезно. Ты ничего оттуда не заберешь, кроме того, что принес с собой или сделал уже в Каер Морхен.

— А как же схема маятника? — напомнил Глеб. — Мы ее никуда не приносили, но теперь-то она у тебя в кармане, если я не ошибаюсь.

— Наблюдательности тебе не занимать. Молодец. Только вся разгадка в том, что я ее переписала с оригинала на первый попавшийся лист. Готов? Тогда вперед.

Знакомые тьма и холод Междумирья на сей раз длились не долго, правда, по выходу из него света прибавилось, прямо скажем, ненамного. А всего одного взгляда по сторонам хватило Глебу, чтобы понять, что, хотя против Пограничных миров в целом он ничего не имеет, Алагирь (если это, конечно, была она) как мир ему совсем не нравится.

Они стояли рядом с покосившейся, сплошь испещренной рунами каменной стелой на небольшом пятачке голой, словно утоптанной земли, а вокруг, надежно скрывая многослойным переплетением ветвей небо, высились вековые деревья. Промеж узловатых стволов клубился туман — обычный, хотя могильного, наверное, тоже хватало. Вязкий воздух с трудом вползал в легкие. В общем, даже если отвлечься от подозрительных шорохов, доносящихся из чащи, место было более чем неуютным.

— Пошли, — коротко сказала ведьмачка, которую подобные мелочи, похоже, не смущали. — До Зарины еще часа три дороги, а ночевать в лесу, когда рядом есть приличный дом, глупо. Кстати, если не умеешь двигаться бесшумно, сейчас самое время поучиться, потому что лишний шум здесь до добра не доводит.

— А кто такая эта Зарина?

— Ведьма.

— Ведьма? — Глеб хмыкнул, потому что воображение тут же с готовностью нарисовало классическую сгорбленную старушенцию с бородавками на крючковатом носу, обитающую в избушке на курьих ножках. Местность, кстати, вполне подходила… — И чем нашей беде может помочь ведьма? Подсказать, где меч-кладенец найти?

— Нет, — Инари, кажется, даже не заметила попытки «гладиаторца» пошутить. — Одолжить кусок горного хрусталя, если он у нее где-нибудь завалялся, что вполне вероятно.

— Всего-то? И стоило так далеко лезть из-за такой мелочи. Я и в Туле пару магазинов, где он продается, с ходу назвать могу.

— Неужели? И каверны там, наверное, тоже на каждом шагу попадаются?

— А это еще что такое?

— Камни с полостями внутри. Ну, так что? Попадаются?

— Не знаю даже. Никогда про такие не слышал.

— Вот то-то и оно…

Соблюдать совет ведьмачки по поводу бесшумного передвижения оказалось вдвойне непросто еще и потому, что перемещаться по лесу размеренным шагом она, кажется, принципиально не собиралась.

— Я больше не могу, — признался Глеб после сорокаминутного бега по таким зарослям, через которые и по-пластунски пробраться было бы затруднительно.

Ведьмачка окинула спутника оценивающим взглядом.

— Ладно, — вынесла она вердикт, — для роздыха можно и пешком пройтись, но недолго. Привыкай.

«Роздых» продолжался минут десять, потом снова был бег, еще передышка — столь же короткая, и завершающий марш-бросок. Когда далеко впереди забрезжил-таки пробивающийся сквозь неплотно прикрытые ставни огонек, «гладиаторец» не поверил своему счастью, но, как оказалось, глаза его не подвели. Никаких курьих ножек у стоящей на укромной лесной полянке бревенчатой избушки не было, не было так же и приличного забора — невысокая плетеная изгородь не смогла бы остановить даже вознамерившегося проникнуть на территорию зайца, если тут таковые водились. Однако, уже на подходе к изгороди, начинало ощущаться неприятное покалывание кожи, свидетельствующее о наличии поблизости магии. Похоже, избушка вместе с ее обитателями не была такой легкой добычей, как казалось на первый взгляд.

Войдя во двор, ведьмачка переливчато свистнула. Поначалу из домика не последовало никакой реакции, затем дверь отворилась, и из помещения наружу хлынул трепещущий свет живого огня, прокладывая длинную золотую дорожку, ведущую прямиком к крыльцу. Вместо горбатой крючконосой бабульки на пороге стояла невысокая худенькая женщина средних лет с небрежно переброшенной через плечо пышной золотисто-русой косой. Правда, иллюзия по поводу возраста Зарины длилась недолго, а точнее, до тех пор, пока Глеб, подойдя поближе, не встретился с ведьмой взглядом. Проницательные зеленовато-карие глаза, несмотря на сохранившуюся ясность, неуместно смотрелись на гладком, без морщинок, лице и куда больше подошли бы глубокой старухе. Наверное, Зарина все-таки была помоложе ведьмачки, однако, поскольку никаких примесей эльфийских кровей у нее, во всяком случае внешне, не наблюдалось, прожитые годы сказались на ней куда сильнее, чем на Инари.

— Инорэль? — с удивлением переспросила ведьма. — Вот так встреча! Не думала, что ты в ближайшие лет пять вспомнишь про наше захолустье. И все же добро пожаловать. Нежданные гости — они всегда приятнее.

— Здравствуй, Зарина, — немного напряженно отозвалась Инари. — И прекрати свое любимое сюсюканье, сколько уже просить можно, в самом-то деле? Знакомься: это — Глеб, мой… ученик.

— Вот как? — ведьма снова взглянула на «гладиаторца», на сей раз как-то лукаво. — Интересно, а я и не знала, что в Каер Морхен еще остался кто-то, кого можно учить.

— Как видишь, остался. Ну, что, так и будем на пороге стоять, или все-таки внутрь пригласишь… если у тебя там, конечно, других гостей нет?

По лицу Зарины скользнула понимающая улыбка.

— Да откуда им сейчас взяться, другим-то? Вдвоем мы здесь — я и Тамия.

Комната, в которую провела «гладиаторца» с ведьмачкой хозяйка, была жарко протоплена. Возле камина, вальяжно развалившись на камышовом коврике, дремала здоровенная черная кошка. Лениво приоткрыв золотистый глаз, зверюга глянула на новоприбывших, сладко зевнула и снова вернулась в мир грез.

— Красавица, — восхищенно сказал Глеб.

— Тамия! — гордо произнесла Зарина и, присев на коврик рядом с питомицей, почесала ее за ухом.

Кошка блаженно заурчала, расправляя… покрытое мехом огромное крыло, которое до сих пор было плотно прижато к боку, придавая и без того упитанной зверюге дополнительный объем.

— Она — семаргл, — обыденным тоном сообщила в пространство ведьмачка, предугадавшая вопрос спутника. — Зарина, мы не надолго. Мне нужен хрусталь. Каверна. Есть такой?

— Возможно, и есть, — задумчиво сказала ведьма, — так не припомню, взглянуть надо. Да и какой бы спешка не была, без ужина вы, надеюсь, все равно не уйдете? Тем более что в ночь по болотам бежать… тебе-то не привыкать, соколица, но хоть ученика своего пожалей.

— Жалеть, не жалеть — это мне виднее, — фыркнула Инари. — За него не бойся, не замучаю. До утра мы все одно никуда не пойдем, так что времени на отдых хватит. И говори уж сразу, чтобы не тянуть, сколько я за каверну должна буду?

— Ну, куда ты так торопишься, соколица? Найдется камень — тогда и поторгуемся, пока лучше на стол помоги собрать, а ты набирайся сил, ученик.

Зарина на пару с ведьмачкой куда-то исчезли. Чувствуя себя немного не у дел, Глеб притулился на скамье возле окна. Сил у него вопреки опасениям хозяйки еще вполне хватало — видать, организм, собравшись с мыслями, начинал-таки привыкать к задаваемому Инари темпу, но на «нет» и суда нет. Раз не просили помочь, значит, наверное, и сами справятся.

Вышедшая из дремотного состояния Тамия оценивающе зыркнула на человека золотыми угольками глаз, встала, потянулась и взобралась на колени к «гладиаторцу» с нахальством, отличающим всех представителей семейства Кошачьих вне зависимости от размера. Глеб мысленно охнул — семаргл была увесистой.

— Ты ей понравился, — сообщила Зарина, расставляя на столе шеренгу мисок и горшочков, источающих аппетитные запахи. — Тамия редко когда чужих привечает.

— Я несказанно горжусь оказанным мне доверием, — «гладиаторец» почесал вытянувшуюся в струнку семаргл под нижней челюстью. Тамия утробно мурлыкнула и несильно толкнула парня лапой в бок — мол, чего остановился, продолжай.

Закончив с расстановкой приборов и блюд, ведьма уселась за стол напротив «гладиаторца», молча и очень внимательно изучая его, а когда Инари принесла блюдо, на котором горкой высились мелкие зажаренные птицы невыясненной видовой принадлежности, Зарина жестом волшебницы извлекла откуда-то из пустоты пузатую бутыль, в которой плескалась янтарная жидкость.

— Даже так? — скептически сказала ведьмачка при виде сего завершающего штриха. — Видать, что-то тебе уж очень сильно нужно, дорогая подруга… Только не пытайся мне доказать, что ты от нечего делать исключительно для своей кошки каждый вечер пир устраиваешь, а мы так — просто под руку подвернулись.

— Ну, что за манера у тебя, соколица, в каждом поступке видеть подвох? — притворно возмутилась Зарина. — Разве я не имею права достойно приветить желанных гостей?

— Имеешь, — согласилась Инари, — только никогда им не пользуешься без особой надобности. И вывод отсюда следует только один, а какой именно — подскажи сама, не охота мне нынешним вечером в гадания играть.

Ведьма фыркнула не хуже кошки, но почти сразу взяла себя в руки и снова заулыбалась.

— Каверны у меня нет, я проверила, — сказала она, резко меняя тему. — Впрочем, этой беде нетрудно помочь. Я знаю одно место, где она точно должна иметься.

— И где же? — подозрительно переспросила ведьмачка.

— В башне Вельмины, — с абсолютно невинным видом произнесла Зарина.

— В башне? А что, разве эта развалюха еще не нырнула окончательно в трясину? И почему ты так уверена, что ученицы оттуда не все выгребли перед уходом?

— Уверена. Например, потому, что оттуда после смерти Вельмины никто не уходил, а значит, и выгребать было некому.

— Что-то новенькое. Не ты ли сама еще лет десять назад говорила мне, что башня пустует?

— Говорила, но одно другому, на мой взгляд, не мешает.

— Похоже, что так, — ведьмачка задумчиво прищурилась. — И в чем тогда подвох с этой башней?

— Не поняла твоего вопроса, соколица.

— А что тут понимать? Если уж башня нетронута, так почему ты сама за прошедшее время не удосужилась почистить там закрома? У Вельмины, наверняка, много чего полезного отыскать можно.

— Да как-то все не до того было, — виновато развела руками ведьма.

— А, может, хватит врать? — проникновенно сказала Инари. — Что с башней, Зарина?

— Откуда мне знать? Я же не была там ни разу. По ночам болота вокруг светятся, а днем, вроде, тишина. Если так хочешь, могу попробовать еще что-нибудь разведать. Ну, не смотри на меня так, соколица. Ведь все лучше, чем в каменоломни лезть?

— Что-то ничего «лучшего» на болотах я пока не вижу. Но разведку проведи — вдруг да чудо произойдет?

Забрав у «гладиаторца» разомлевшую Тамию, Зарина что-то шепнула на ухо недовольно зашипевшей семаргл и, отворив окно, швырнула ее в темноту. Захлопав крыльями, Тамия скрылась в ночи.

— Бедная зверушка, — вздохнул Глеб, — жила, никого не трогала, а ее взяли — и взашей из дому…

— Судьба у нее такая, — невозмутимо отозвалась Зарина, пододвигая лавки к столу и разливая по кружкам янтарную жидкость. — Пускай оглядится по сторонам… Нас же пока дела другие ждут. Бери ложку, а то ведь ничего не останется.

На протяжении всего ужина Глеб тщетно пытался сообразить, чем же все-таки Зарина их поит? Название «полуночница» ему ни о чем не говорило, для вина напиток был крепковат, однако пился куда легче самого лучшего коньяка и совершенно не шибал в голову. С остальными частями тела, правда, оказалось похуже. Попытавшись по окончании трапезы встать, «гладиаторец» обнаружил, что сделать это не так просто. Пол гулял под ногами не хуже корабельной палубы в девятибалльный шторм.

— Отправляйся на боковую, — посоветовала заметившая его слабые попытки сохранить равновесие до неприличия трезвая ведьмачка.

— Я в порядке.

— Я знаю. И все равно отправляйся. Завтра с утра поблажки закончатся, обещаю. Пошли, до постели доведу.

— Как хорошо, когда рядом есть крепкое женское плечо, на которое всегда можно опереться, — пробормотал «гладиаторец», покорно следуя за ведьмачкой в отгороженную занавесями крохотную комнатку, где уместилась всего одна кровать и сундук в изголовье. То ли ему показалось, то ли фраза все-таки вызвала у насупленной Инари мимолетную улыбку.

— Все, ложись, хватит колобродничать.

— А ты? — упавший поверх мохнатого покрывала Глеб потянул к себе ведьмачку. — Здесь для двоих вполне места хватает…

— Довольно! — Инари резко рванулась, высвобождаясь из объятий парня. — По-моему, я обещала тебе только плечо для опоры, и ничего больше. По всем остальным вопросам обращайся к вашим бабам. У вас на базе, смотрю, их хватает — на любой вкус и цвет подобрать можно.

— Как скажешь, обращусь… Только не злись, солнышко.

— Я и не злюсь, — после довольно долгого молчания сказала ведьмачка. — Пока еще не злюсь. Спокойной ночи, Глеб.

Прежде чем «гладиаторец» успел ответить, она ушла, рванув занавески.

— Спокойной ночи, — пожелал Глеб колышущейся ткани и перевернулся на бок, зарываясь в подушки с твердым намерением и в самом деле побыстрее заснуть. Что-то ему подсказывало, что обещание ведьмачки насчет завтрашнего утра шуткой не было. Однако сон как назло не шел. Ни в какую.

— Ну, и что скажешь насчет гостя? — тихий голос ведьмачки, прозвучавший спустя целую вечность по ту сторону занавески, окончательно отогнал примеривавшуюся к посадке фею грез.

— Он действительно ведьмак, — это уже была Зарина.

— Нашла, чем удивить. Это я и так знаю. По чьей линии крови?

— Не могу определить. Слишком сильно разбавлена. А тебе это так важно?

— Нет, просто интересно. Понадеюсь, что не Бранвин. Впрочем, чтобы он даже по младости пошел гулять куда-то на сторону… слабо верится. А в остальном, без разницы.

— Не узнаю тебя, соколица. Мне всегда казалось, что чистота крови для тебя — самое главное, а без разницы, как раз, все остальное.

— С чего ты взяла? — голос ведьмачки вдруг порезчал.

— Сама не знаю, просто показалось — и все. А вот пить тебе, пожалуй, и вправду хватит.

— Не говори ерунды, Зарина. Сама знаешь, что на дроу спирт не действует, сколько ни впихивай его в свои зелья.

— Знаю, Инорель.

— ЗАРИНА!!!

— Ладно-ладно, молчу. Значит, ты и вправду из-за НЕГО к людям пошла?

— Откуда такие выводы?!? А, понимаю. Никак Хорт уже успел в подол поплакаться?

— Никто никуда не плакался. Я спросила про тебя — он ответил, вот и все.

— Понимаю. Ну, так в следующий раз ответь — «нет». Мне он не поверил, так может тебе повезет больше? Впрочем, лучше скажи так — «нет, потому что более серьезная причина была, а когда бы не было, пошла бы и из-за него». Запомнила?

— Запомнила. И все же зря ты с ним так, соколица. Хорт — он… не такой уж плохой человек.

— Знаю, только вся беда в том, что для меня эта забава закончилась еще лет тридцать тому назад. Если кто-то не хочет поверить — то это уже его личные проблемы.

— А кареса? Разве она не доказательство?

— Кареса? — ведьмачка презрительно фыркнула. — Кареса — это оберег, уж кому, как ни тебе, это знать наверняка? Пусть даже и с примесью эльфийской крови — велика ли разница? Свои функции он выполняет, но когда ему пытаются приписывать что-то еще… остается только посмеяться.

— Да, пожалуй, ты права, — голос Зарины понизился почти до шепота. — Поводов для смеха здесь предостаточно, в особенности после Вороньей долины. Во-первых, Кречет. Он умер от ран уже здесь, у меня. Забавно, правда? Хорт сам едва держался на ногах, но его дотащил-таки. Правда, время Кречета все равно ушло: яд проник слишком глубоко, а я не умею творить чудес, как ты. Все, что в моих силах — это отвары и целебные повязки. Во-вторых, сам Хорт. Этот оказался покрепче, хотя, признаюсь, я не верила, что он выживет. И на лице, и на теле живого места не было: все раны воспалились, а яд разъедал их все глубже. Он почти все время бредил — разговаривал с тобой, а когда приходил в сознание, умолял не снимать с него каресы. Сохранность амулета беспокоила Хорта куда больше собственной судьбы. Странно, с чего бы это он был ему так дорог…

— Действительно странно. Хотя одно логическое решение загадки я тебе подсказать могу. Кто-то ведь оградил его от действия фаморского яда. Если уж не ты, которой это было не под силу, так, может, все-таки кареса? В таком случае снимать камень было равносильно самоубийству, а Волк — не дурак, хоть и пытается упорно доказать обратное. Впрочем, это мое личное мнение, которое, конечно, не имеет ни малейшего веса. Гораздо проще все списать на вмешательство чуда. Желаю удачи в поиске дальнейших аргументов…

— Инари!

— Оставь, Зарина. Мне просто срочно нужен глоток свежего воздуха.

Вслед за последней фразой воцарилась тишина. Напрасно Глеб ждал продолжения диалога — его не было. Свет погас: должно быть, Зарина задула свечи. Скрипнули половицы под легкими шагами ведьмы, и все снова стихло. «Гладиаторец» переключился на кровавик, чувствуя, что сон этой ночью твердо вознамерился обойти его стороной. Из невольно подслушанного разговора он мало что понял, кроме того, о чем и так уже подозревал: между Инари и Хортом раньше что-то было, и об этом «чем-то» ведьмачка хранила не самые лучшие воспоминания.

Расчесывающая волосы Зарина высветилась за ближней правой стенкой. Блеклая фигура ведьмачки маячила в отдалении: то ли на крыльце, то ли на лужайке, но определенно уже за пределами дома. Дождавшись, когда Зарина займет горизонтальное положение и перестанет ворочаться, Глеб осторожно встал на ноги, попутно отметив, что шторм начинает утихать. Очевидно, действие ведьмовской настойки было бурным, но кратковременным, что не могло не радовать. Стараясь не шуметь, парень добрался до сеней.

— Я думала, ты давно дрыхнешь без задних ног, — проворчала сидевшая на крыльце Инари, когда «гладиаторец» отворил входную дверь. — Видать, мало я тебя сегодня погоняла. Ну, ничего, утром исправлю ошибку.

— Вообще-то я мирно спал, — соврал Глеб. — Просыпаюсь — смотрю, а ты еще колобродишь. Ну, и решил присоединиться. Вдвоем не так скучно ночь коротать.

— Как знаешь… — ведьмачка вернулась к созерцанию плетеной загородки. «Гладиаторец» уселся рядом. Ничего интересного в загородке не было — плетень как плетень.

— Кто такая эта Вельмина, ну, та, которой башня принадлежит?

— Ведьма, как ты, наверное, и сам догадался.

— А если поподробнее? Или это секрет?

— Никакого секрета. Пока Каер Анагуа не развалился, она возглавляла Высший Совет, потом ушла с несколькими ученицами и обосновалась на болотах в Алагири. Почему в таком экзотическом месте — понятия не имею. Несколько лет назад погибла при очередном магическом эксперименте. Вот, пожалуй, и все ее жизнеописание.

— Каер Анагуа — это тоже какая-то школа? — наугад предположил Глеб, руководствуясь схожестью нового названия с одним уже ему знакомым.

— Верно. Школа, только ведьмовская. Располагалась недалеко от Каер Морхен… — ведьмачка чему-то невесело усмехнулась. — Я бы даже сказала, чересчур близко. В свое время между ними хорошая тропка была натоптана.

— В каком смысле?

— В самом что ни на есть прямом. Ученики по ночам так туда-обратно и шастали. Наставницы героически хранили вид, что ничего не замечают, а ведьмаки только ухмылялись. А что еще делать оставалось? Не на поводок же молодежь сажать? Хотя трепки за опоздания на занятия все равно устраивались для профилактики, чтобы совсем уж не наглели.

— Интересный уклад жизни.

— Скорее реалистичный к ней подход, — поправила «гладиаторца» Инари. — Чем запрещать то, чего все равно не запретишь, лучше требовать выполнения того, что можно выполнить.

— Мудро сказано, — констатировал Глеб. — Хотя полностью философию этой мысли надо оценивать исключительно с утра на свежую голову.

Никакой реакции — даже пожатия плечами — в ответ на свою витиеватую фразу он не дождался и решил зайти с другой стороны.

— А вообще странно получается. Ты говоришь, что замки рядом расположены. Почему же тогда я, когда по окрестностям ходил, никаких других построек не заметил?

— Потому что дорогу знать надо, — рассеянно отозвалась Инари, к чему-то прислушиваясь. — Впрочем, можешь не переживать — любвеобильных ведьмочек сейчас там все равно не осталось.

— Я уже догадался. Только одного не пойму — что у тебя за привычка все разговоры непременно переводить на женские юбки? Мне всегда казалось, что это чисто мужская привилегия. А версия о том, что мне просто любопытно взглянуть на этот замок, тебе в голову не приходила?

— Нет. Там особо не на что смотреть — развалины как развалины, сохранились куда хуже, чем Каер Морхен. Зарина как-то в шутку сказала, что Вельмина, мол, уходя, забрала Хранителя Каер Анагуа с собой. Глупо, конечно, но разваливаться он, действительно, начал сразу после ее ухода. К тому же…

Что «к тому же» узнать «гладиаторцу» так и не довелось. Ведьмачка осеклась и резко подалась вперед.

— Что случилось?

— Тихо!

Глеб замолчал и почти тут же сам услышал тот звук, который, похоже, насторожил Инари — подозрительно быстро приближающийся гул.

— Что это? Ветер?

Предположение, конечно, было нелепым хотя бы оттого, что вокруг не наблюдалось ни малейшего движения воздуха, но никаких других разумных объяснений в голову не приходило.

— Нет, — сквозь зубы процедила ведьмачка, вскакивая с крыльца. — Похоже, защитный барьер сработал. Только светятся по ночам, значит… ну, Зарина! А ты чего стоишь? В дом, живо! Этот вал сейчас ограду сомнет в два счета!

Гул нахлынул, казалось, одновременно со всех сторон. Ветра по-прежнему не было, но деревья за оградой вдруг начали раскачиваться, все больше увеличивая амплитуду, словно под штормовыми порывами. Что-то черное перемахнуло через плетень и крупными прыжками бросилось к «гладиаторцу».

— Тамия?

Да, это была семаргл в самом что ни на есть жалком виде. С обвисшим крылом, вся всклоченная и дрожащая, зверюга с мяуканьем прижалась к ногам Глеба.

— Анорра ильмен! — рявкнула Инари уже с середины двора. — Да прячься же! Тебе, что, на тот свет не терпится попасть?

Глеб уже метнулся к дому, когда увиденное заставило его остановиться. По лесу катилась невидимая волна, ломая деревья, словно спички. И хижина Зарины как раз оказывалась на пути этой волны разрушений. И, что самое паршивое, Инари все еще стояла посреди двора, ничего не пытаясь предпринять. На принятие решения «гладиаторцу» потребовалось куда меньше секунды тянущегося, словно резина, времени. В два прыжка «гладиаторец» оказался около ведьмачки и сгреб ее в охапку, намереваясь утащить под относительно надежную защиту стен. Не тут-то было.

— Ашшас к'хиа! — зашипев не хуже кошки, Инари вывернулась из объятий Глеба, а в следующее мгновение мир совершил вокруг него полный оборот, а притоптанная трава дворика прыгнула навстречу. Жалобно затрещала сминаемая изгородь, и в тот же миг «гладиаторца» вдавило в землю мягкой, но непреодолимой силой. Парень стиснул зубы, борясь с желанием взвыть во весь голос. Где-то рядом отчаянно выругалась ведьмачка.

— Кай'ха! Черт, да не дергайся!

Полыхнуло ослепительно белым светом, тяжесть исчезла так же быстро, как возникла. Инари подхватила не успевшего отдышаться «гладиаторца» под мышки и поволокла прочь, что-то бормоча себе под нос на жутчайшей смеси двух языков. Причем, судя по проскальзывающим в монологе ведьмачки колоритным русским словечкам, это была отнюдь не благодарность за попытку помощи.

Впрочем, далеко уйти им не удалось. Новый невидимый вал снова сшиб попытавшегося встать «гладиаторца» с ног. Инари, на которую все эти пертурбации похоже не действовали, в очередной раз выругалась и повалилась на парня, сильнее прижимая его к земле. Отстранившимся от всего происходящего краешком сознания Глеб отметил странный травянисто-дымный запах, исходящий от волос ведьмачки, и даже сумел удивиться этому факту.

— Кай'ха!

Смысл выдохнутого в самое ухо приказа был яснее ясного, но и без того пошевельнуться у Глеба не получилось бы, даже пожелай он это сделать. Воздух затрещал. Голубоватая паутинка разрядов, отдаленно напоминающих электрические, — сначала полупрозрачная, а затем разгорающаяся все ярче и ярче, развернула над «гладиаторцем» и ведьмачкой ажурную полусферу. Красивая и одновременно пугающая картина, однако свою цель полусфера, похоже, выполнила — тяжесть полностью исчезла. Вал прокатывался еще несколько раз: Глеб определял его приближение по изменению свечения паутинки и по нарастающему гулу. Наконец, кажется, спустя целую вечность, все окончательно стихло. Паутинка тут же погасла.

Ведьмачка резко отстранилась от парня, встала, отошла, пошатываясь, на несколько шагов в сторону и снова опустилась на траву, сгорбившись и опершись ладонями о колени.

— Инари…

— В следующий раз скажи заранее, что тебе жить надоело, — хрипло сказала ведьмачка. — Я уж так и быть, сделаю одолжение, сама тебя прикончу, чтобы долго не мучился…

— Инари!

— Или ты человеческий язык позабыл напрочь? Сказано же было — беги, дурень. Если по-другому не получается, буду тумаками вколачивать привычку подчиняться приказам.

— Инари!

— Ну, чего заладил, как дятел? Здесь я, если сам не видишь.

— Что с тобой? Я ведь просто помочь хотел — за тебя перепугался. Откуда мне знать было, что все так выйдет?

— Отвечаю по порядку, — Инари, наконец, подняла голову. Ее глаза полыхали белым пламенем, из носа и из прокушенной губы сочилась кровь. — Со мной все замечательно, как и всегда. Что может статься с клинком, на который начитали он-морате? Не тупится, не ломается, и даже в огне его не нагреешь, как ни старайся. Поэтому беспокоиться надо не за клинок, а за собственную шкуру, в которой прочности куда меньше. А откуда знать… Если сам не знаешь, так хоть к советам более опытных прислушивайся. Я ж тебя не от нечего делать, наверное, в дом спровадить пыталась?

— Наверное… Ну, прости, что ли… в следующий раз буду честно убегать в соответствии с приказом, — переместившись поближе к Инари, Глеб хотел коснуться ее плеча. Ведьмачка отпрянула.

— Не прикасайся! Пока, во всяком случае, — нехотя добавила она после паузы. — Сила не развеялась. Шарахнет так, что мало не покажется, а ты мне еще живым пригодишься.

— Зачем? Никогда не слышал, чтобы клинкам, пусть даже магическим, требовалось чье-то общество.

— Даже клинкам иногда надо на кого-то позлиться… — ведьмачка глубоко вздохнула, — или с кем-то поговорить. С другой стороны, может и хорошо, что ты не сбежал — значит, уже не боишься. В ведьмацком деле это большое достижение. Страх заставляет делать ошибки. Тот, кто боится, долго не живет, запомни это хорошенько.

— Зря ты так думаешь, — признался Глеб, решив быть честным до конца. — На самом деле я ведь сдрейфил, когда волна давить начала.

— Ничего, как раз это было позволительно, — Инари еле заметно улыбнулась, успокаиваясь. Ее глаза постепенно приобретали свой нормальный цвет сиреневого льда. — Со временем пройдет. Обвыкнется. Рано или поздно все привыкают.

Входная дверь дома скрипнула. Зарина со свечой в руках, в кафтанчике, наброшенном поверх ночной рубашки, обвела двор сонным недоуменным взглядом. Слишком уж сонным и слишком недоуменным, как показалось «гладиаторцу».

— Я слышала какой-то шум. Что случилось?

— Ничего особенного, — ледяным голосом отозвалась ведьмачка, разом выходя из благостного настроения. — Кроме разве что активации магического барьера, спровоцированной твоей летучей кошкой. Надеюсь, она успела внутрь прошмыгнуть? Или ее теперь еще от крыльца отскребать придется?

— Тамия в сенях. Бедняжка… Крыло сломано — наверное, с навью столкнулась.

— Не иначе. Действительно, что за жизнь пошла? Нави по ночам над магическими барьерами стаями летают, семарглам проходу не дают… Кстати, не желаешь составить мне завтра компанию при прогулке к башне? Тебе же наверняка не терпится глянуть, что там внутри.

Зарина с сожалением развела руками.

— С удовольствием бы, соколица, да только, боюсь, не получится…

— Еще бы… — еле слышно пробормотала ведьмачка.

— Два дня до полнолуния, — между тем продолжала говорить ведьма, как ни в чем не бывало, — сама понимаешь — дел невпроворот. Я как раз поставила куиррен варить, а за ним присмотр постоянный нужен. Так что, наверное, как-нибудь в другой раз.

— Пожалуй, ты права, Зарина. В другой раз. Тем более что в этот мы все равно пойдем в каменоломни.

— Ты уверена, соколица?

— Уверена.

— Странно. Ах, да… Я, кажется, забыла сказать… ходят слухи, что в каменоломнях не так давно обосновались черные ткачи.

— А про розовых слонов в этих слухах ничего не говорится? — приподняв бровь, поинтересовалась Инари. — Очень жаль — всегда мечтала увидеть.

— Не веришь? А зря.

— Я уже давно поняла, что тому, что ты говоришь, вообще верить не стоит, а уж если это сказано спросонок — тем более. Так что лучше ступай дальше спать, я и сама, пожалуй, до рассвета еще вздремну.

— Тебя знобит, как погляжу, — Зарина не двинулась с места. — Давай маральего корня налью.

— Не надо, — мотнула головой ведьмачка. — Просто отстань, и все.

— Ты же сейчас встать не сможешь.

— Ты так полагаешь?

Оттолкнувшись от земли, Инари одним махом вскочила на ноги и с вызовом вскинула голову. Зарина пожала плечами и скрылась в доме. Ведьмачка прерывисто вздохнула и сразу как-то ссутулилась, оттирая с лица шелушащуюся кровь.

— Ты не далее как пару часов назад что-то говорил про плечо для опоры, — тихо сказала она, не оборачиваясь к «гладиаторцу». — Полагаю, эта услуга взаимная?

— Конечно… — осторожно отозвался Глеб.

— Тогда иди сюда, помоги на крыльцо подняться.

Только когда ведьмачка оперлась на подставленную руку, Глеб ощутил, какая сильная дрожь бьет Инари, хотя внешне этого не замечалось.

— Это от заклинания, да?

— Угу… — Инари невесело усмехнулась. — Повезло. Я уже подумала, что не смогу столько времени щит удерживать и что пора прощаться со своим учеником. Оказывается, смогла. Ладно, сейчас отдыхаем, а на рассвете надо уходить… только еще знать бы, куда.

— А разве не ты только что говорила про каменоломни?

— Говорила… но при всех недостатках Зарины стоит признать, что она умеет реально оценивать уровень угрозы. И уж если она говорит, что на болотах безопаснее, несмотря на всю ее личную заинтересованность, скорее всего так оно и есть.

— А ты полагаешь, что она заинтересована в том, чтобы мы пошли на болота?

— Да тут и полагать нечего, — ведьмачка хмыкнула. — Звание Главы Совета не за красивые глазки дается. Вельмина была сильной ведьмой, и в записях ее наверняка много чего интересного можно найти. Только записи в башне. А башня окружена барьером, который Зарине с ее куцым ведовством ну никак не вскрыть. И тут по счастливому стечению обстоятельств в Алагирь забредаем мы… Обидно не воспользоваться подобной удачей.

— Значит, каверны в башне может и не быть?

— Может и не быть, — устало отозвалась ведьмачка. — А может и быть. В чем я почти точно уверена, так это в том, что камень преспокойно лежит у Зарины в каком-нибудь заветном сундучке, а моя дорогая подруга просто решила подбросить мне дополнительную причину для прогулки по болотам. Но переворачивать вверх дном всю ее избушку будет, наверное, не вежливо. Ладно, утро вечера мудренее, а сейчас спать…

Тяжело опираясь на плечо Глеба, Инари добрела-таки до той же самой небольшой комнаты, куда не так давно лично отводила «гладиаторца», и, забившись в самый уголок кровати, заснула, кажется, еще до того, как коснулась головой подушки. Глеб устроился рядом. Кровати, как он и предполагал, вполне хватило на двоих, хотя в итоге ведьмачке все-таки понадобилась большая часть, потому что сон ее был сегодня неспокоен. Инари почти непрестанно ворочалась, время от времени что-то бормоча на шипяще-свистящем языке. Напрасно, глядя в темноту, «гладиаторец» пытался уловить хоть одно знакомое слово — ушедшая бродить по тропам воспоминаний Инари говорила на кертаре, ведьмацком диалекте эльфийского наречия, и мало кто из ныне живущих смог бы ее понять. В Каер Морхен тридцатилетней давности таких было куда больше.

Глава 8. Большая охота

Первым, что увидел Хорт, проснувшись поутру, было озадаченное лицо Векши, разглядывавшего его так, словно никогда раньше не видел.

— Чего случилось? — сонно спросил парень.

— Признайся, где ты заклятие лечения откопал? Я раза два библиотеку лопатил, но ничего даже близко похожего не нашел.

— Ты, что, на этот раз вниз головой из окна спрыгнул? Какое еще заклятие?

— Да ладно, не прибедняйся, — встрял Кречет. — Мы ведь тоже не слепые: у тебя вчера после цепов полфизиономии стесано было, а теперь как новенький. Ну, будь другом, поделись рецептом!

Хорт уселся на кровати и потер щеку — под пальцами была только ровная кожа. Ни подсохших ссадин, ни отека, ни болезненных ощущений от прикосновения, которые обязательно бывают после того, как тебе заедут бревном по лицу. Потом ему вспомнилось касание пальцев эльфийки, ледяных и в то же время излучающих тепло. Вчера ночью сгоряча он решил, что это было что-нибудь из обезболивающих заклинаний наподобие тех, которыми постоянно пичкал их Неждан, но, похоже, Энар пользовалась чем-то более серьезным. На руках синяки тоже поредели, остались только старые, начинающие уже желтеть… Ничего удивительного, что Векша заинтересовался — в Каер Морхен, кажется, такому вовсе не учили.

— Нету никаких рецептов, — буркнул Хорт вслух. — Само зажило.

Никто ему, конечно, не поверил, но дальше допытываться не стали, тем более что пора было уже собираться на тренировку. Велегода тоже подозрительно косился на него всю первую половину дня, но вопросов не задавал, только пару раз буркнул что-то себе в бороду.

А после обеда их старый учитель как всегда без предупреждения организовал то, что сам он громко именовал Большой Охотой. Название точно отражало суть действа. Старик мыслил исключительно крупными масштабами, и любая тварь, имевшая несчастье по размерам быть меньше химеры, участвовать в «забаве» считалась недостойной. Кроме того, размеры зверя служили точнейшим показателем настроения Велегоды, так что химеры, выворотни, вдовы и иже с ними были еще не самыми худшими вариантами. На памяти Хорта на тренировочной площадке уже как минимум полсотни раз оказывался дракон, и тогда охота превращалась в сплошное издевательство над учениками. И сегодня как раз выдался очередной случай.

Без Энар тоже не обошлось. Первую половину дня ее не было видно, зато сейчас эльфийка, нахохлившись, сидела на бревнышке около Старика и выглядела такой усталой, словно не спала всю ночь. Хорт отметил это машинально, и подумал еще, что надо бы после тренировки подойти и поблагодарить ее за лечение, а потом думать уже стало некогда. Дракон — даром что хал-кост — был шустр, как кузнечик…

Инари мрачно наблюдала за суетящимися словно муравьи учениками. Настроение у ведьмачки было — хуже некуда. Основной причиной, как и в абсолютном большинстве случаев, послужили в очередной раз разнывшиеся вчерашним вечером раны. К рассвету боль унялась, но заснуть Инари так и не удалось. Плюс к тому ее комната насквозь пропиталась запахами розы и сандала, и выветриваться это амбре не собиралось, несмотря на распахнутые настежь окно и дверь. Не зная, что еще можно предпринять, Инари на всякий случай выкинула оставленный Хортом веник, но положение дел от этого не улучшилось. Велегода перехватил ведьмачку уже тогда, когда она со шкурником в охапке направлялась в сторону Запретной чащобы, намереваясь провести следующие пару дней на свежем воздухе, подальше от разумных существ. Тогда-то и поступило предложение взглянуть на послеобеденную тренировку, и теперь Инари угрюмо гадала, зачем Велегоде на самом деле понадобилось ее присутствие? Смотреть на тренировке было не на что: битые полчаса торчащий на площадке хал-кост песчаного вурма ведьмачку интересовал весьма слабо.

Драконий хвост в очередной раз со свистом рассек воздух. Очень вяло. Инари знала, что даже песчаный задохлик, как пренебрежительно называли вурма ведьмаки, способен при желании двигаться намного быстрее. Скорее всего, дракону, как и зрителям, все просто осточертело, но даже такая черепашья скорость кое для кого оказалась чрезмерной. Хорт успел увернуться, а вот другой, полноватый паренек, которого ведьмачка после первого же оценочного взгляда списала со счетов, замешкался и отлетел прочь, как тряпичная кукла.

— Мертв, — буркнула Инари. — Впрочем, в реальности они все были бы уже мертвы.

— Душещипательное зрелище, верно? — ухмыльнулся Велегода.

— Я не понимаю смысла подобных издевательств. Когда эти бедолаги покинут школу, их шансы встретиться с драконом будут примерно равны вероятности отыскать упавшую с неба луну. Почему бы не натаскивать их на что-нибудь более правдоподобное? Или хотя бы объяснить правильную тактику боя?

— А нам ее кто-нибудь объяснял? Я вот, что такое настоящий дракон и с чем его едят, узнал исключительно тогда, когда мы с тобой на первую бестию на подходе к Игли-Корун напоролись. И от того, что нам рассказывал Яровит, это отличалось, как хрен от морковки. Так что пускай своим умом доходят или на крайний случай в библиотеке покопаются. У ведьмака на плечах должна быть голова, а не трухлявая колода, да и проигрывать в случае чего он тоже должен уметь достойно.

— Уж чего-чего, а проигрывать они, кажется, уже умеют.

— Это точно. Эх, ну что за народец пошел? Даже с каким-то червяком разобраться не в состоянии. Не хочешь показать им, как работают мастера своего дела?

— Ни малейшего желания не имею. Эй, Бык, ты меня вообще слышишь? Не дури!

Но было уже поздно. Хал-кост песчаного вурма дико взвыл, выгибаясь дугой, как потягивающаяся кошка, и увеличиваясь в размерах раза в два. Золотом вспыхнула чешуя на брюхе, алым — спина. Вдоль всего хребта протянулся угольно-черный костяной гребень, голову увенчали исполинские рога, острые, как пики. Костяной нарост на кончике хвоста ощетинился иглами. Народившаяся вулканическая бестия пронзительно завизжала и выдохнула клубы дыма. Обступившие площадку ведьмаки попятились. Новому дракону отведенного места определенно было маловато.

— Эй, Велегода, тебе учительствовать надоело? — со смехом крикнул кто-то из рядов. — Решил сразу отмучиться и опять в леса податься?

— А ежели и так, Кринша, — нараспев ответил старый ведьмак, — тебе что за беда? Боишься соскучиться?

— Скотина ты, Бык, — еле слышно прошипела Инари, вскакивая с бревна.

Едва ли ведьмак расслышал ее сквозь рев и визг исполинской твари. С момента преображения хал-коста минуло не более пяти секунд, но этого времени вулканической бестии хватило с лихвой. Дракон разметал мальчишек, словно игрушечных солдатиков. Кречет с проломленной грудью и разорванным горлом покатился по траве, орошая ее кровью. Удар исполинской драконьей лапы смял Сыча и на излете задел Хорта, сбивая с ног.

Падая навзничь, парень увидел сквозь кровавую пелену, как медленно наплывает на него раззявленная драконья пасть с желтыми зазубренными кинжалами клыков, как она захлопывается впустую и, как драконья голова, постепенно ускоряясь, вздымается кверху, демонстрируя засевшую в чешуйчатой шее сулицу. Рык бестии был похож на раскат грома. Будучи в полубессознательном состоянии, Хорт все-таки успел сдвинуться в сторону, прежде чем на то место, где он только что находился, опустилась когтистая перепончатая лапа. Не то, чтобы дракон ставил себе задачей раздавить выведенного из строя противника. Он уже успел забыть про него, обнаружив поблизости нового врага. Посреди тренировочной площадки стояла беловолосая эльфийка, поигрывая второй сулицей и исподлобья глядя на гигантского зверя. Дракон с шипением прыгнул вперед и фактически сам напоролся на брошенное копье. Рассвирепев от ран, он яростно заревел, припадая грудью к земле. Струя пламени, с гулом вырвавшаяся из разверстой пасти, заставила воздух дрожать. От драконьего огня не спасал даже щит Каф — эта истина была давно проверена учениками на собственной шкуре, но сохранявшей ледяное спокойствие эльфийке щит и не потребовался. Она вскинула руки, и серебристый водяной вихрь взметнулся перед ней, обращая огонь в пар. Ослепленный паром дракон наугад защелкал зубами, однако Энар, каким-то чудом увернувшись от смертоносной драконьей пасти, успела ухватиться за отростки рогов. Словно подброшенная невидимыми руками, эльфийка взлетела на загривок вулканической бестии, по самую рукоять вонзила вороненый нож в покрытую мелкими мягкими чешуйками кожу под челюстью дракона и с оттяжкой выдернула. Вулканическая бестия волчком завертелась на месте и повалилась на спину. Ее исполненный боли визг перешел в сипение, когда из раны густой струей брызнула кипящая драконья кровь. Ведьмаки, как по команде, отступили еще назад, тесня затаивших дыхание малолеток, а дракон с воем катался по земле, извиваясь, мотая головой и разрывая воздух когтистыми лапами в тщетной попытке сбросить седока. Но эльфийка крепко держалась за рога бестии, и эти же рога мешали дракону вплотную прижать голову к земле. Хорт видел, как Энар еще как минимум дважды била ножом в уже открытую рану, углубляя ее. По мере того, как слабела струя крови, движения дракона становились все более вялыми, и, наконец, он затих, слабо подрагивая. Над тренировочной площадкой воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле слышным сипом издыхающего зверя. Эльфийка спрыгнула на землю и вернула в ножны окровавленный нож. Ухмыляющийся Велегода товарищески хлопнул ее по плечу.

— Отлично сработано, сестренка. Не теряешь хватки.

Энар, так и не произнесшая ни слова, со злостью стряхнула его руку и пошла прочь, не оглядываясь.

Действие хал-коста заканчивалось, и уже становилось возможным снова двигаться. Воспользовавшись этим, Хорт уселся на траве, потирая лоб. В голове царил полнейший сумбур, в котором четче прочих выделялось два чувства: злость на Старика за идиотскую шутку и невольное уважение к Энар за то, чего, казалось бы, невозможно было сделать. Досрочно воскресший Сыч стоял с таким видом, словно только что проснулся, и смотрел то на горой высящийся посреди лужайки труп бестии, то на удаляющуюся спину нелюди. Кречет все еще кашлял, сплевывая тающие на глазах сгустки крови.

Где-то позади одноглазый Тур, видать только-только подошедший, допытывался у окружающих:

— Что стряслось? Чего шумели-то?

— Ничего… — ответил ему все тот же Кринша. — Просто Анга эт Иглин развлекалась.

— Энар? Это она бестию разделала? Проклятье, а я все ждал, когда Грозе Драконов надоест перебрасываться мрачными взглядами со Старейшинами, и она выкинет очередной фортель! И надо же было все профукать!

— Попроси повторить на бис. Там, в самом деле, было на что взглянуть.

— Гроза Драконов?!? — благоговейно пролепетал Векша, плюхаясь на землю возле Хорта. — Так это не просто сказки Пардуса? Значит, она действительно существует?

— Что такое «Гроза Драконов»? — словосочетание было похоже на название меча, навевало какие-то смутные воспоминания, но ничего определенного не вырисовывалось, кроме одного — происшедшее на тренировочной площадке удивило только учеников. Остальные ничего другого и не ожидали.

Векша не успел ответить. Подошедший Велегода сурово глянул на мальчишек сверху вниз.

— На сегодня свободны. Буду надеяться, что увиденное вас хоть чему-то научило.

— Учитель, — окликнул его Векша. — А это… это правда была Анга эт Иглин?

— Правда, — коротко ответил старый ведьмак.

— Что такое «Гроза Драконов»? — повторил Хорт, когда Велегода отошел на достаточное расстояние.

— Пардус рассказывал про нее, помнишь?

— Нет. Этого трепача только ты один, развесив уши, слушаешь.

— Анга эт Иглин — дочь Рарога Чернолесского и темной эльфийки, дроу, как они сами себя называют, — заторопился Векша. — Она — ведьмак, и, если хотя бы половина того, что говорил Пардус, правда, то она — один из лучших ведьмаков. Может быть, даже вообще лучший из нынешних. Только Совет Старейшин не желает слышать о ней ни слова, а она ни слова не желает слышать о Совете и установленных им порядках. Весь этот сыр-бор тянется от самого начала, когда она только взяла мечи, и доныне разрешаться не собирается.

— Почему? — поинтересовался Кречет.

— Потому что она сама темная, — Векша, казалось, удивился наивному вопросу приятеля. — Как может тьма сражаться против тьмы во имя света?

— Оставь свои философские размышления при себе, — буркнул Хорт, разом припомнивший слова эльфийки насчет Совета и «чернолесской твари». — А что еще о ней говорил Пардус?

— Да много разного. Вот всего один пример. Про каракумских навей помните?

— Шестой том «Истории Каер Морхен»? — прищурился Сыч. — Глава, посвященная Радомиру Серому? Что-то не припомню я там никаких гроз, ни драконьих, ни чьих-то еще.

— Правильно, потому что в книге ничего такого и не написано, — с жаром вскинулся Векша и взахлеб начал рассказывать про то, как, по словам все того же Пардуса, в реальности обстояли дела. Про дружбу Радомира с Грозой Драконов, которая тогда еще правда Грозой Драконов не была. Про то, как тогдашний Совет Старейшин отправил его в Каракумы на поиски навей, которые вроде как жили где-то там среди песков и промышляли воровством скота у местных жителей. И про холмик навьих голов, найденный Радомиром на месте гнездовья тварей после двухнедельного скитания по пустыне.

— …и у каждой на лбу была вырезана шестилучевая звезда Рарога! Ее знак! Представляете? Анга эт Иглин в одиночку справилась со здоровенной стаей! Такое не всякому мужику под силу!

— Нет, ты все-таки заливаешь… — неуверенно сказал Кречет. — Во-первых, откуда кто мог знать, что она была одна? Может, там отряд из десятка бойцов, включая самого Радомира, работал. А, во-вторых, получается малюсенькая несостыковка во времени. Если речь шла о Рароге, который Глаз Индрика раздобыл, так ведь он помер лет сто тридцать назад. Сколько ж тогда его дочери быть должно? По-моему, это ушастое чудо, которое сейчас по Каер Морхен ходит, на такой древний возраст не тянет. И вообще не похоже оно что-то на потомственную ведьмачку.

— Не сто тридцать, а сто шестьдесят, — серьезно возразил Векша. — Примерно. Никто точно не знает, когда именно Рарог умер. И о Грозе Драконов ты зря так судишь. Она наполовину дроу. Откуда тебе знать, сколько такие могут жить?

— Я одного не пойму, Хомячок, — мрачно буркнул Сыч. — Если ты с самого начала сообразил, кто она, то чего сразу не сказал?

— А я и не сообразил. До тех пор, пока Кринша имени не назвал. Я ее совсем другой представлял… Не смейтесь, ребята… Я же не знал, что дроу такие. Мне… — Векша запнулся и покраснел. — Мне казалось, что Гроза Драконов должна быть похожа на Марьяну, только еще красивее. И опаснее.

— Да уж… Красота неописуемая. Слушай, Серый Брат, ну его к черту это пари, а? Давай разойдемся полюбовно. Предположим, что ты раскрутил ее за две недели и один день…

— В чем дело, Птенчик? — осклабился Хорт. — Жаба душит? Нож жалко стало?

— Нож тут ни при чем, — Сыч был как никогда серьезен. — Смейся, сколько влезет, но у меня дурное предчувствие. Она ведь и вправду боец… Это все равно что со Стариком шутки шутить — потом пожалеешь, что вообще связался.

— Поживем — увидим. Зато теперь я понял, о чем этот подарок судьбы точно захочет говорить. Кто-нибудь успел заметить, она повернула в замок или к озеру?

— К Сунгуру, — уверенно сказал Кречет.

— Отлично, — Хорт вскочил на ноги. — Тогда пожелайте мне удачи.

Сыч только махнул рукой с обреченным видом.

Возле озера эльфийки не оказалось. Хорт осмотрелся по сторонам, прикидывая, не могла ли Энар все-таки куда-то свернуть по дороге. Навряд ли. На открытой местности он бы сразу заметил любое движение, хоть даже и у самого горизонта. Оставался еще один вариант: Запретная чащоба. В день их знакомства — Хорт это точно видел — эльфийка туда все-таки ходила, а значит, могла пойти и сейчас. Зачем и как далеко, это уже другой вопрос.

— Сомневаюсь, что она вглубь полезет, — сказал парень вслух, глядя на подступающую к воде стену деревьев, — сколько б там драконов у нее на счету не было. Голова-то на плечах все равно должна иметься.

Немного помедлив в надежде, что Энар ненароком покажется на опушке, но ничего не дождавшись, Хорт решительно направился к лесу. Далеко в чащу забираться он не рассчитывал, просто хотел глянуть, что к чему. Узкая полоса свежепримятой травы уводила в зеленый полумрак, дальше среди разлапистого папоротника тропа становились менее четкой, а потом и вовсе пропала. Понимая, что окончательно потерял след, Хорт оглянулся, пытаясь сориентироваться, и выяснил, что забрел он все-таки дальше, чем собирался. Опушка леса уже скрылась из вида. По сторонам, куда ни плюнь, теснились обросшие лишайниками деревья. Было тихо, только на самой грани слышимости монотонно отсчитывала чей-то век кукушка. Парень фыркнул, отчего-то вдруг представив, что будет, если вопрос «сколько жить?» птичке задаст дроу. Картина вырисовывалась забавная, хотя таким суевериям Хорт не слишком-то доверял. Кречет вот тоже как-то от нечего делать поинтересовался своим долголетием. Кукушка нехотя вякнула раз семь не то восемь — здесь слушатели не сошлись во мнениях — и замолкла, видать, будучи не в настроении. Да и много ли возьмешь с глупой птицы? Ей не пророчествами заниматься надо, а гнезда вить — вот эта работа в самый раз по ней.

При дневном свете лес выглядел вполне мирно. Впрочем, и ночью там ничего особо страшного тоже не имелось, во всяком случае, на опушке. Хорту уже доводилось бывать в Запретной чащобе на спор, и на местности он примерно ориентировался. Если податься на запад, то попадешь к оврагу с родником. На восток дорога идет в гору и выводит к россыпи валунов, самый здоровый из которых называется Конским камнем, будто бы из-за того, что похож на лошадиную голову. Тут Хорт мало что мог сказать, потому что этих зверюг видел только на рисунках. По всем приметам выходило что-то похожее на кельпи, только не такое мохнатое и с копытами вместо лап.

Обычно Конский камень и служил конечной целью вылазок учеников. Провести около него ночь считалось особой бравадой, потому что согласно упорно кочующим по Каер Морхен поверьям в темноте этот камень оживал, превращаясь в настоящую голову огромного животного, старающегося выбраться из-под земли. Чушь, конечно, полная, пригодная лишь для того, чтобы малолеток пугать. Днем и ночью, в полнолуние и при нарождающемся месяце камень, как был, так и оставался камнем. Разве что эльфийских лампадок вокруг него крутилось больше, чем в прочих местах, да тумана собиралось прилично. И, если захотеть, в тумане этом можно было увидеть что угодно, а звуки… их в ночном лесу всегда хватает.

Сейчас Хорт от камня был далеко, и, по-хорошему, ему вообще следовало бы развернуться и отправиться назад к замку, подождав возвращения эльфийки под окном ее комнаты. Ведь должна же она когда-то вернуться? Размышления парня оборвал тихий смех. Брошенный желудь, которым явно целились в него, пролетел мимо и с шорохом упал в траву. Хорт обернулся. Он бы ни за какие шиши не поверил, что это Энар начала так дурачиться, но кто еще кроме нее мог забрести в чащобу?

Из-за ствола дерева на него, хитро поблескивая большущими глазами, смотрела девчонка в сером платье. Невысокая, худенькая, с нормальными маленькими ушами и разметавшимися по плечам золотистыми волосами. Короче, никаким боком не разыскиваемая им эльфийка.

— Ты что здесь делаешь? — сурово спросил Хорт, тщетно перебирая в памяти всех обитательниц Каер Анагуа. Такой он там точно не видел. Наверное, кто-то из новеньких.

Девчонка снова хихикнула, показывая мелкие белые зубы, и, стремглав сорвавшись с места, помчалась в глубь леса. Ко всему прочему она, оказывается, была еще и босой.

— А ну стой! Туда нельзя!

Хорт, не сильно раздумывая, бросился следом за беглянкой. Девчонку надо было возвращать, пока не поздно. Тут уже не важно, больная ли она на голову, или просто порядков не знает, в любом случае в Запретной чащобе ее ничего хорошего не ждало. Правда, для того, чтобы вернуть, девчонку надо было сначала догнать, а это оказалось не так-то просто. Незнакомка мчалась быстро и бесшумно, как привидение. Стоило Хорту немного замешкаться, и серое платьице, мелькнув пару раз среди деревьев, скрылось в очередном овраге, а на противоположном склоне так и не появилось. Ну вот, ногу подвернула, дуреха, если не чего похуже.

Секунд через пять на краю оврага оказался и Хорт, ожидавший увидеть на дне что угодно, начиная от хнычущей девчонки и заканчивая трупом со свернутой шеей. Овраг был пуст. То есть, не то, чтобы совсем пуст — колючие заросли малины и несколько бурых лужиц застоявшейся воды там имелись, но никаких обладательниц серых платьев не было и в помине. В прятки, что ли, поиграть надумала?

Хорт медленно спустился по склону, настороженно прислушиваясь. Ни единый звук не выдавал постороннего присутствия, словно бы девчонки никогда и не существовало. Да нет, причудиться ему не могло, не бывает таких наваждений. Как пить дать спряталась куда-то.

— Ну, поиграли и хватит, — громко сказал парень. — Вылезай давай. Тебе разве настоятельницы не говорили, что к ведьмакам вообще соваться нельзя, а к Сунгуру тем более? Смотри, узнают — всыплют по первое число. Если только раньше кто-нибудь не съест.

Тихий смешок донесся из самой сердцевины колючих зарослей. Легкий шорох травы под босыми ногами… так, понятно. Кому-то, значит, весело.

— В общем, как знаешь, мое дело предупредить. Только учти — я за тобой больше бегать не собираюсь. Желаю удачи.

Хорт развернулся и демонстративно, не таясь, направился вдоль по оврагу туда, где склон становился более пологим, облегчая подъем. Он почти не сомневался в том, что девчонка последует за ним, лишь бы только не остаться в лесу одной. Так оно всегда бывает. Но в звуках, вдруг возникших за спиной, что-то ему очень не понравилось. Топот… прыжок… Хорт шарахнулся в сторону с ножом наголо, потому что встреча источника неизвестного шума с оружием в руках была тем правилом, которое в Каер Морхен ученикам вдалбливалось в первую очередь. И только потом, когда мозгу выпала пара секунд на размышления, оторопел. То, что сейчас летело на него, растопырив жилистые лапищи с обломанными грязными ногтями, еще сохранило некоторые карикатурно искаженные черты золотоволосой девчонки, однако черты эти таяли на глазах. Хорт отпрянул, и на какой-то момент ему показалось, что он успевает увернуться, но тварь, в очередной раз оттолкнувшись от земли, резко сменила траекторию движения и с налету ударила парня, валя наземь. Хорт наугад полоснул ножом по надвигающейся ощеренной морде. Что-то липкое и вонючее брызнуло ему в лицо. Тварь завизжала от боли и отпрыгнула, мотая головой и угрожающе щелкая клиновидными зубами. Хорт вскочил на ноги и попятился, выставив перед собою нож.

Нежить выметнула длинный раздвоенный язык, по-змеиному пробуя воздух на вкус, с вибрирующим воем снова бросилась на парня и опять отскочила, ловко уходя от удара ножа. Хорт отступил, отирая сползающую по щеке струйку не то пота, не то той дряни, которой облила его тварь. Каким образом выбираться из оврага, он не представлял даже отдаленно, потому что тварь весьма удачно перекрыла единственный пологий подъем. И уж тем более не представлял, каким образом, даже совершив такое чудо, добраться до опушки леса.

— КАЙ'ХА!!!

Смысл отрывистого приказа Хорт скорее угадал, чем понял. Весь кертар, познания в котором и раньше-то не были особо сильными, теперь вообще вылетел у него из головы, но это слово, кажется, означало «замри». Белоснежная молния с шипением пронеслась у него над плечом и ударила тварь, отбрасывая прочь. Нежить, пронзительно взвизгнув, отлетела метров на пять, повалилась на землю, взбрыкнула голенастыми лапами и кузнечиком скакнула обратно. Вывернувшаяся откуда-то сбоку эльфийка поймала ее на острие клинка, крутанувшись, полоснула с разворота и плавным завершающим движением ушла в сторону, прежде чем из-под вспоротой шкуры твари брызнула слизь. Подкашивающиеся ноги помешали Хорту точно повторить грациозный пируэт Энар, так что часть брызг на него все-таки попала. Впрочем, теперь это не имело особого значения — так и так после объятий твари придется отполаскиваться долго и упорно. Агонизирующая нежить еще сучила лапами, сдирая клочья дерна и разматывая по земле пульсирующие набухающие клубы внутренностей, но эльфийка уже потеряла к ней всяческий интерес, зато ее внимания удостоился Хорт. Схватив парня за плечо, эльфийка развернула его к себе и хорошенько встряхнула. Хорту хватило всего одного взгляда на перекошенное от злости лицо Энар, чтобы шарахнуться прочь, вырываясь из стальной хватки Грозы Драконов. Нет, сама эльфийка, даже в ярости, его бы не напугала, но он увидел кое-что похуже. Такое, что и в кошмарном сне не приснится. У Энар были белые глаза… точнее, глаз совсем не было, только провалы глазниц, заполненные белым пламенем. И этот факт ей, похоже, совершенно не мешал. Не в силах отвести взгляд от жуткого, и в то же время завораживающего зрелища, парень попятился и, поскользнувшись, с размаху уселся на залитую слизью траву. Взяв Хорта за шиворот, Энар рывком подняла его, поставила на ноги и встряхнула еще раз.

— Нэ Каер Анагуа аэстэлле там'инн?!? — сквозь зубы прошипела она.

— Н-не понимаю… — пролепетал Хорт.

— Сейчас поймешь, да так, что мало не покажется! — эльфийка перешла на нормальный язык, но с таким акцентом, что слова все равно воспринимались с превеликим трудом. — Тебе, что, баб из Каер Анагуа не хватает, что ты уже к водяницам полез?!?

— Так это водяница была?

— А что, не заметно?

— Нет. В манускриптах они совсем другие.

— Значит, не те манускрипты вам показывали.

Белое пламя в глазах Энар погасло, и колючие сиреневые льдинки снова вернулись на место. Разжав руку, эльфийка брезгливо отряхнула пальцы и буркнула:

— Иди, умывайся, а то без слез не взглянешь. Да не в этой дряни. Там, дальше, нормальный ручей будет.

— А мне-то откуда знать? — огрызнулся парень, начавший приходить в себя. — Я здесь вообще в первый раз оказался.

— Тем более нечего было соваться. Ладно, пошли. Покажу.

— И после вот этой дряни ты предлагаешь еще глубже в лес сунуться? — уточнил Хорт. — Туда же нельзя.

— Маленькая поправка, — холодно отозвалась эльфийка. — Туда нельзя тебе. А если пойдешь со мной, то будет можно, в особенности, если забудешь рассказать про это Велегоде, что, в общем-то, в твоих интересах. А впрочем, решай сам. Если тебя забавляют прогулки в таком виде по замку, то не буду мешать. Счастливо оставаться. Полагаю, дорогу к опушке ты и сам найдешь.

Энар развернулась, намереваясь уйти.

— Погоди, — вскинулся Хорт. Не то чтобы ему был так нужен этот лесной ручей — в Сунгуре, несмотря на невысокую температуру воды, умыться можно ничуть не хуже, но отказываться от общества эльфийки, когда она в кои-то веки сама его предлагает, было бы непростительной ошибкой.

— Что, уже передумал?

— Угу. Проводишь?

Ручей оказался ближе, чем ожидал Хорт. Метров через пятьсот с северо-западного направления стал слышен плеск воды на перекатах, еще шагов через триста повеяло влагой, и наконец они вышли на галечный берег. Как раз вовремя, потому что подсыхающая слизь начинала ощутимо жечь кожу. По дороге Хорт пытался вспомнить все, что слышал и читал про водяниц, хотя сведений, конечно, было немного. Живут близ болот или заболачивающихся озер, способны к оборотничеству, хищники. Про то, что они ядовиты, нигде, кажется, не говорилось. Энар, все еще бывшая не в духе, то есть в своем нормальном состоянии, в ответ на заданный вопрос фыркнула:

— Не волнуйся, не отравишься.

Оставалось надеяться, что она не ошибалась.

Ручей был неглубоким и настолько прозрачным, что легко различались все камни на дне, вплоть до самых мелких. Сбросив заляпанную слизью одежду, Хорт полез в воду. Энар расположилась неподалеку от кромки воды, привалившись спиной к крупному валуну, с таким расчетом, чтобы не выпускать из вида заросли на противоположном берегу ручья. В сторону парня она даже не покосилась. Хорту только и оставалось, что гадать — настоящее ли это безразличие или притворное.

— Так зачем ты в лес сунулся? — спросила эльфийка, внимательно изучая корягу, дыбящуюся из воды шагах в двадцати вниз по течению ручья.

— Тебя искал, — ответил Хорт, решив, что вопрос адресован все-таки не коряге, а ему.

— Правда, что ли? Тогда ты выбрал для поисков весьма интересный способ.

— Ну, выбрал, и что? Так и будешь теперь шпынять?

— Пожалуй, временно подожду. Продолжим. И зачем же ты меня искал?

— Чтобы сказать спасибо.

— За избавление от дракона, что ли? — криво усмехнулась эльфийка. — Пожалуйста. Только в следующий раз лучше рассчитывайте на свои силы. Больше вмешиваться в учебную деятельность Велегоды я не собираюсь, даже если он целую ораву ор-нэгин с шакалами вызовет.

— А зачем тогда в этот раз вмешалась?

— Сама задаюсь тем же самым вопросом. Не иначе как от скуки, потому что никакой другой причины я не вижу.

— Может, просто не там смотришь?

— Может и не там. А где надо?

— Немного правее, — подсказал Хорт.

Энар хмыкнула и пожала плечами.

— Правее нет ничего кроме тебя, воды и камней. И что из этого набора должно меня заинтересовать?

— Сказать? Или сама догадаешься?

— Я догадываюсь, что ты снова начинаешь забывать, с кем разговариваешь, — отрезала Энар, но все-таки обернулась, скользнула по парню равнодушным взглядом и вдруг привстала, нахмурившись.

— Ну-ка, выпрямись, — приказала она тоном, не терпящим возражений. Хорт распрямился в полный рост и вопросительно взглянул на эльфийку, удивляясь, чем вызван такой внезапный интерес. Вряд ли причиной послужила совершенно безобидная перепалка. Энар пристально оглядела его с ног до головы без малейшего смущения, но и без особого любопытства, словно ища признаки чего-то конкретного. Потом, подойдя, прощупала ключицы, запястья, плечевые суставы парня.

— Зубы покажи.

— Зачем?

— Раз прошу, значит, надо.

Для просьбы выбранный ею тон подходил весьма и весьма слабо, но Хорт не стал спорить, послушно оскалившись. Взяв парня за подбородок, Энар повернула его голову сначала в одну, затем в другую сторону и мимолетно поморщилась.

— Вот сволочи, — пробормотала эльфийка еле слышно. — Хотя по выцветшим радужкам следовало сразу догадаться… — И спросила уже громче:

— Веретеном поили?

— Чем?

— Веретеном. Оно же ибница, оно же черный корень.

— Не знаю. А что это за гадость?

— Гадость и есть, и при том порядочная. Значит, не докладывались… А вообще какие-нибудь отвары давали, помимо тех, которые в трапезной пьют?

— Давали, — буркнул Хорт. — Неждан своей бражкой всех, кого к нему в лазарет загоняют, пичкает, только волю дай. Говорит, что для нашей пользы старается. Ну, может и правда старается — ноги пока, вроде, никто не протянул.

— Даже так? — Энар покачала головой. — Действительно прогресс. И что, он всем одно и то же снадобье дает?

— А я почем знаю? Если так интересно, сходи и сама у него спроси.

— Обязательно спрошу, и не только у него, — эльфийка как-то не по-доброму прищурилась.

В том, что она спросит, Хорт не сомневался. Он только сомневался, что старикан-лекарь захочет ей хоть что-то ответить. Он сам как-то раз, получив очередную пиалу, полную темно-бурой жижи, от которой потом заведомо мутило по полдня, поинтересовался, что это все-таки за ерунда. Неждан тогда хмуро сообщил, что в состав зелья обязательно входит вода, а остальное ему знать не требуется. Хотя, возможно Энар окажется удачливее.

— Суставы не беспокоят? — между тем продолжала допытываться та. — От перемены погоды или просто без причин боли не бывает?

— Да вроде нет.

— Подвигай рукой, — потребовала эльфийка, крепко сжав пальцами плечо парня.

Хорт совершил полный взмах и в довершение накрыл ладонью ладонь Энар. Губы эльфийки искривились, в глазах снова вспыхнуло пламя.

— Если сейчас же не уберешь, — ледяным голосом сказала она, — сломаю. И Неждан своими припарками будет ее долго лечить, поверь.

— А тебе к лицу, — сообщил парень, на всякий случай все-таки отводя руку. — Красиво.

— Что именно?

— Белые глаза.

Энар поморщилась, отступая на шаг.

— Ненависть никогда и никому не бывает к лицу, — буркнула она. — Запомни это раз и навсегда. Отполаскивай одежду и пошли на выход. Смеркается уже, а таскать тебя по ночному лесу у меня ни малейшего желания нет.

— Опасно? Или просто лень?

— Да на кой ляд ты мне сдался? Другое дело из чащобы вывести — если этого не сделаю, Велегода меня, боюсь, не простит. А на большее можешь не рассчитывать.

— Может, и не могу, — ухмыльнулся решивший, что пора идти в лобовую атаку, Хорт, — но попробую. Возьми меня в ученики.

— Чего?

— В ученики, говорю, возьми. Здорово ты драконов бьешь: я тоже так хочу.

— Размечтался, — фыркнула эльфийка. — А с чего ты решил, что у тебя хоть что-то получится?

— С того самого. Я быстро учусь.

— Конечно. Вчера вечером у тебя на лице это было особенно четко написано.

— Все шутишь? А я ведь серьезно. Ну, что мне сделать, чтобы ты передумала?

— Прежде всего, надеть штаны, — отозвалась Энар, — потому что их отсутствие на бойцовские качества никакого положительного влияния не оказывает. Это во-первых. А во-вторых, научиться все-таки проходить через цепы, потому что без нормальной реакции и ориентации в пространстве ведьмаку можно сразу складывать лапки и закапываться под могильный камень. Сомневаюсь, что у тебя хоть что-то получится, но если чудо все-таки произойдет, тогда я получше подумаю над твоей просьбой.

— Обещаешь?

— Обещаю, — со скептической усмешкой сказала эльфийка. — Нетрудно пообещать то, чего потом все равно не придется выполнять.

Хорт вскинул голову. Слова эльфийки показались ему вызовом, на который невозможно было не ответить, даже если тот исходил от Грозы Драконов.

— Ты так уверена? Отлично, я пройду через цепы. Сколько раз тебя устроит?

Энар призадумалась.

— Пожалуй, двух будет достаточно, — решила она. — Один раз и случайно можно проскочить, но при повторе случайность обретает черты закономерности.

— На слово поверишь или пойдешь проверять?

— Пожалуй, поверю, хотя и не стоило бы. Впрочем, если соврешь, все равно ведь узнаю. Да и сидеть полгода в качестве надзирателя на тренировочной площадке мне не охота. С этим и Велегода вполне неплохо справляется.

— Можешь не волноваться, — сквозь зубы процедил парень, — полгода ожидать тебе ну уж никак не придется.

Ему не поверили, это точно. Хорт хоть и с трудом, но постепенно начинал различать, какие эмоции прячутся за ледяным взглядом и насмешливо-безразличным выражением лица эльфийки. Сейчас, например, там имелась приличная доза неверия. Ну что ж, посмотрим…

До самой опушки леса Энар не произнесла больше ни слова и даже не оборачивалась, чтобы проверить, идет ли за ней спутник, так что Хорту представилась возможность вдоволь налюбоваться напряженной спиной эльфийки. Что-то беспокоило его спутницу, причем настолько сильно, что она при всем старании не могла этого скрыть. Остановилась Энар только возле Сунгура, от которого уже расползался белый туман.

— Все. Дальше, полагаю, ты и сам дорогу найдешь, — холодно сказала она.

— Найду, — подтвердил Хорт, помолчал и добавил. — Спасибо.

— Чем благодарить, — голос эльфийки окончательно заледенел, — лучше держись от чащобы подальше. В следующий раз вмешиваться не буду, даже если и услышу.

— Врешь ведь.

— Ты уверен? Не советую проверять, — с этими словами Энар развернулась и растаяла в тумане. Хорт немного постоял, глядя ей вслед, но рассмотреть что-либо в белесом колышущемся мареве было невозможно, словно бы Грозы Драконов никогда и не существовало. Тогда парень направился обратно к замку, не торопясь, почему-то надеясь, что эльфийка передумает и догонит его, но, похоже, у той были другие планы. В Каер Морхен давно уже пробили отбой, поэтому окрестности были пусты, как и западная тренировочная площадка, до которой, в конце концов, добрался Хорт. Именно на ней располагались злополучные цепы.

— Значит, полгода, думаешь… — пробормотал Хорт, глядя на треклятое сооружение.

Между тем, Инари, сделав приличный крюк и убедившись, что парень и в самом деле направился к цепам, а не обратно в лес, тоже оказалась в Каер Морхен, где ее главным образом интересовала комната Велегоды.

— Так, говоришь, в коня корм пошел? — спросила Инари у сидевшего возле камина ведьмака, едва успев переступить порог. — Оно и заметно. Чья была идея насчет веретена?

— Какого веретена? — весьма натурально удивился тот. — Господь с тобой, Нара. Ты же знаешь, что у нас и прях-то никогда не имелось. За такою вещью к Зарине лучше обратиться. Там у них вполне могло что-то заваляться.

— Сделай одолжение, не притворяйся дураком, — отрубила ведьмачка, захлопывая дверь. — И из меня дуру делать тоже не надо. Для особо непонятливых повторяю вопрос: кому пришла в голову гениальная мысль поить человека черным корнем?

— Значит, заметила-таки, — мрачно констатировал Велегода.

— Трудно не заметить, — Инари начала загибать пальцы перед носом ведьмака. — Выцветшие глаза — раз, начинающаяся деформация суставов — два, искривление ребер и ключиц — три. Плюс к тому собачьи клыки ни у людей, ни у ведьмаков за здорово живешь не вырастают. Рост, я так понимаю, тоже результат снадобья?

— Откуда мне знать? — огрызнулся старый ведьмак. — Может, он-то как раз природный.

— Природа здесь и не валялась. Бык, ну что вам мальчонка плохого сделал, что вы его угробить решили?

— Ничего, — Велегода понурился, избегая взгляда ведьмачки. — Мы же не со зла. Нара, ну пойми, Бранвин его никак по-другому не хотел оставлять. Только если бойцом. А человек бы не выдюжил, сама знаешь. Хорошо хоть Неждан про ибницу вспомнил.

— Для кого хорошо, интересно знать? Если уж хотели милосердие проявить, тогда лучше бы сразу камень на шею вешали и в озеро.

— Типун тебе на язык, Нара. Скажешь тоже.

— Говорю, что знаю. Бык, ты никогда не видел побочных эффектов веретена?

— У ибницы нет побочных эффектов, — в голосе ведьмака прозвучала такая уверенность, что Инари даже удивилась.

— Какой идиот это сказал? Если Неждан, то, похоже, он совсем из ума выжил.

— Это в любом трактате по алхимии написано.

— Неужели? И ты их сам читал? Ты же вроде алхимией никогда не увлекался.

— Нет, — признался Велегода. — Но Неждан…

— Понятно, — ведьмачка махнула рукой. — Можешь не продолжать. Еще один Тристам нашелся.

— А при чем здесь Плешивый, если ты про него, конечно? — еще натуральнее удивился Велегода. Впрочем, на сей раз Инари была склонна ему поверить. В свое время предшественник нынешнего ведьмацкого целителя получил одобрение Высшего Совета на попытку улучшения боевых качеств ведьмаков при помощи снадобий на основе ибницы, по его твердому убеждению полезной и совершенно безопасной. Когда просчет Тристама стал виден даже невооруженным глазом, в Совете озаботились тем, чтобы прервать неудавшийся эксперимент и подчистить все его результаты, так что мало кому вообще довелось эти результаты увидеть. Инари видела исключительно потому, что Тристам, сообразивший, что ситуация вышла из-под контроля, обратился к ней в обход Совета с просьбой помочь. Правда, магия дроу уже ничего не могла противопоставить влиянию Тристамовых эликсиров, зато Инари вдоволь насмотрелась на обтянутые темно-бурой кожей скелеты существ, растерявших последнее сходство с ведьмаками.

— Так чего ты про Плешивого вспомнила? — снова поинтересовался Велегода, возвращая ведьмачку к реальности.

— Да того, что он тоже долго и упорно считал ибницу безвредной, и сильно удивился, когда оказалось, что это не так. Вот только тем, кого он успел угостить снадобьями, его удивление не очень-то помогло.

— Накрылись, что ли? — немного изменившимся голосом спросил ведьмак.

— А как ты догадался?

— Не выдумываешь?

— Это не те вещи, которые можно выдумывать, — отрезала Инари, вздохнула и все-таки уселась в кресло напротив Велегоды. В комнате воцарилось молчание.

— А может, на людей она по-другому действует? — наконец спросил ведьмак, упорно глядя в огонь. — Мы ж его почитай десять лет уже поим. Если бы что-то серьезное было, оно бы уже давно проявилось, верно?

— Десять лет??? — Инари присвистнула. Ведьмак кивнул.

— Ведь проявилось бы?

— Десять лет… — повторила Инари, качая головой. — Это невозможно, Бык. После черного корня никто еще больше полугода не протянул. Да и не похоже… анорра ильмен, я думала, вы его только начали этой дрянью пичкать.

Велегода развел руками.

— Десять лет, Нара, я не вру. Ну, и что мне теперь делать?

— Сказать Неждану, что пора прекращать самодеятельность. Меня он не послушает, но тебя должен. В конце концов, Хорт же твой воспитанник, значит, ты за него в ответе. Все, что ибница могла ему дать, она давно уже дала. Теперь вы его только травите.

— Пожалуй, ты права, — невесело согласился Велегода. — Я поговорю с Нежданом. Ну, откуда мне было знать…

— Можешь не оправдываться. Просто пообещай, что прекратишь это, пока не поздно. Надеюсь, что еще не поздно.

— Обещаю. Будь уверена, Нара, не ты одна за мальца переживаешь.

— Я ни за кого не переживаю, — фыркнула Инари. — Я всего лишь не хочу, чтобы повторилась история Тристама. Весьма и весьма неприятная история.

Велегода ей, кажется, не поверил, но в принципе это не имело особого значения. Ведьмачка вернулась к себе, мимоходом подумав, что Хорт-то, наверное, давно уже дрыхнет без задних ног, если только не отправился с очередным визитом в Каер Анагуа… и сама удивилась — какая ей-то разница, чем бы он ни занимался. В приказном порядке выбросив из головы всех обитателей обоих замков, Инари повалилась на застеленный шкурником топчан и крепко заснула. А перед самым рассветом ее разбудил легкий шорох веток. Ведьмачка вскочила, инстинктивно хватаясь за нож, и, разобравшись в чем дело, от всей души выругалась.

— Если тебе так понравилось это дерево, можешь свить там гнездо, — сквозь зубы процедила она. — Дай только мне минут пять, чтобы в другую комнату переселиться, и обстраивайся на здоровье.

— Очень смешно, — буркнул из-за окна Хорт. — Войти можно?

— Залетай, птичка.

Парень перебрался через подоконник, двигаясь непривычно неловко.

— Я прошел через цепы… — коротко сказал он.

— И что? Нельзя было до утра подождать с этой счастливой новостью? — огрызнулась ведьмачка.

— Я подумал, что тебе будет интересно сразу узнать.

— Интересно до жути, — Инари демонстративно зевнула, но, повнимательнее присмотревшись к парню, насторожилась. — А ну-ка подойди поближе!

Хорт шагнул вперед. Нет, Инари не причудились глубокие ссадины у него на лице, а судя по скованности движений, полученные травмы не ограничивались одним только лицом.

— Ты, что, напролом через них лез? — задала ведьмачка закономерный вопрос.

— А тебе есть какая-то разница?

— Абсолютно никакой, — мрачно отозвалась Инари и, вздохнув, добавила:

— Ну, и что мне с тобой делать?

Хотя, что делать и так было понятно — выполнять обещание.

Глава 9. Башня на болотах

Когда ведьмачка встала, Глеб не слышал. Казалось, только-только было темно, Инари спала у него под боком, что-то неразборчиво шепча сквозь сон, и вот в узенькое оконце уже пробивается серый утренний свет, а постель рядом пуста. «Гладиаторец» зевнул и потянулся, гадая, пора ли уже вставать и почему его не разбудили раньше. Это движение привлекло чье-то внимание в горнице по ту сторону занавески.

— Подъем, — распорядилась, заглядывая в комнату, ведьмачка. — Нас ждут великие дела.

— А завтрак? — поинтересовался Глеб.

— Тоже ждет, но дела важнее.

— Ну, кому как, — проворчал «гладиаторец» себе под нос, неохотно покидая теплую постель.

Зарины в горнице не обнаружилось. Глеб застал ее во дворе, когда вышел умыться. Ведьма деловито накладывала шину на сломанное крыло Тамии и на пожелание доброго утра ответила весьма сдержано.

— Может, ей помочь? — спросил Глеб, вернувшись в дом.

— Сама справится, не впервой, — отозвалась ведьмачка. — В следующий раз будет думать, прежде чем незащищенного зверя посылать к магическим барьерам.

— Но Тамия-то ни в чем не виновата. Я вот подумал, ведь ты же, наверное, не только у людей раны лечить можешь?

— Не только… — нехотя подтвердила Инари.

— Тогда вылечи ее, пожалуйста.

— И далась тебе эта летучая кошка, — раздраженно проворчала ведьмачка, однако все-таки встала и вышла из горницы. Сути приглушенного разговора, состоявшегося во дворе, Глеб не разобрал, но вскоре Тамия безо всяких шин, веселая и довольная жизнью, пулей влетела в окно и с разгона запрыгнула «гладиаторцу» на колени. Глеб почесал урчащую семаргл за ухом и украдкой скормил ей одну из оставшихся с вечера птичьих тушек, решив, что остальным присутствующим от этого не убудет. Утробно заворчав, семаргл утащила неожиданный подарок под стол, где, судя по громкому чавканью, незамедлительно приступила к трапезе. Почти сразу же на пороге комнаты снова возникла ведьмачка.

— Готов?

— Секундочку, — Глеб напоследок откусил приличный кусок от краюхи хлеба, сунул остаток в карман — про запас, сделал глоток на сей раз предусмотрительно разбавленной водой полуночницы и вскочил из-за стола. — Теперь готов.

Зарина, доигрывая роль гостеприимной хозяйки, проводила их до околицы и даже пожелала счастливого пути, только что платочком не помахала вослед.

— Так куда все-таки отправляемся? — спросил «гладиаторец», когда дом ведьмы скрылся из вида. Впрочем, по видневшемуся впереди бурелому парень и так догадывался об ответе.

— На болота, — вздохнула Инари. — Место опасное, поэтому сразу прошу… нет, требую, чтобы ты, как и подобает ведьмаку, был все время настороже, смотрел в оба и в случае чего не лез на рожон. Ясно?

— Яснее не бывает.

— Вот и хорошо. Идем.

Вскоре стало ясно, что потревоженный ночью Тамией магический барьер поработал на славу. Лес был полностью завален буреломом, направленным верхушками в сторону дома Зарины. Преодолеть этот заградительный вал было непросто, а местами и вовсе невозможно, так что в поисках дороги приходилось закладывать широкие петли. Потом, спустя пару-тройку часов мучений, стал отчетливо ощущаться подъем местности и лес начал постепенно редеть. На смену высоким кряжистым стволам пришли тощие деревца высотой три-четыре метра, искривленные и болезненные на вид, но куда менее пострадавшие от ночных пертурбаций. Время от времени на пути встречались каменные россыпи, каждую из которых ведьмачка тщательно обследовала, но искомого, похоже, так и не нашла. Зато кое-чем интересным смог разжиться Глеб.

— На кой ляд тебе сдался лишний груз? — поинтересовалась Инари, заметив, как парень подбирает с земли мелкие камушки.

— Да просто так… — «гладиаторец» разжал ладонь, демонстрируя несколько полупрозрачных кристаллов — дымчатых, фиолетовых, розоватых с отливом в синеву. — Красиво же, правда?

— Зато проку никакого.

— Почему никакого? Памятка останется об этом мире, — возразил Глеб. Инари в ответ только задумчиво пожала плечами, видимо, не найдя контраргументов.

Постепенно подъем местности сошел на нет. Лес закончился еще раньше, и теперь с гребня холма, на котором они оказались, местность отлично просматривалась в обе стороны. Позади, словно грубые ости звериной шерсти, угрюмо темнели островерхие деревья. Высмотреть среди них дом Зарины «гладиаторцу» не удалось. Долина впереди была покрыта сухостоем, среди которого проблескивали, отражая небо, небольшие озера. Глеб насчитал их никак не меньше десятка. Похоже, как раз там и начинались болота, но никаких строений на них так же заметно не было.

— А где обещанная башня?

— Дальше, — придирчиво осматривавшая окрестности ведьмачка махнула в сторону горизонта.

— Что-то не так?

— Слишком тихо. Не нравится мне эта тишина. И ветер, как назло, с нашей стороны дует…

— По кровавику, вроде, все нормально, — проверил Глеб.

— Верю. Но для него здесь слишком далеко. Даже с перстнем ты не увидишь дальше, чем простым глазом. Среди деревьев зверя и за пару-то километров заметить сложно, если только по следам или запаху не тропить, а тут куда больше. Думаю, вниз пока спускаться не стоит, лучше просто убраться из-под ветра. Гряда все равно вглубь болот идет, чем дальше мы по ней пройдем, тем меньше придется мочить ноги.

Итак, они двинулись в обход. По голому склону идти было несравненно легче, чем ломиться сквозь заросли или прыгать по кочкам, и уже одним этим компенсировался тот крюк, который им приходилось сделать. Склон местами сильно отдавал в крутизну, поэтому смотреть больше приходилось под ноги, чем на красоты природы, и, тем не менее, «гладиаторец» не забывал время от времени поглядывать в сторону сереющих далеко внизу мертвых деревьев, среди которых ему навязчиво мерещилось какое-то шевеление.

Около полудня среди нагромождения валунов, дающих хоть какое-то укрытие от посторонних глаз, если таковые поблизости имелись, состоялся привал. Пока Глеб доедал слегка раскрошившиеся в кармане остатки хлеба, ведьмачка отправилась вниз к лесу на разведку и вскоре вернулась в состоянии глубокой задумчивости. Ничего способного послужить причиной для беспокойства поблизости обнаружить не удалось, и, тем не менее, тревога ее не отпускала. Постепенно смутное беспокойство передалось и Глебу.

— Может, не стоит туда соваться? — предложил «гладиаторец».

— А какой смысл тогда идти к болотам, если на них не соваться? По воздуху до башни мы все равно не долетим, поэтому вариантов немного — либо спускаться здесь, либо попробовать дальше по хребту пройти. Но там он еще больше в сторону сдает, да и ветер сменился, так что, думаю, все-таки вниз. Вспоминай приобретенный в Бирючине опыт и вперед.

Тюменские воспоминания были еще живы в памяти Глеба, правда помогли они не сильно — слишком уж бирючинские топи отличались от болот Алагири. Скорее, это были даже не болота, а мари — начавший заболачиваться, загнивающий на корню лес. Здесь не было осоки, зато вдоволь имелось мха, без разбора покрывавшего толстым слоем землю, камни, валежник. Нога по щиколотку утопала в этой влажной пружинящей подстилке, выдавливая наружу рыжеватую болотную грязь, а местами среди мха проблескивали янтарные искорки морошки. Пользуясь оказией, Глеб сорвал по дороге несколько ягод. Морошка успела вызреть и буквально таяла во рту. Ободренный удачей, «гладиаторец» начал прицельно высматривать янтарные пятнышки и спохватился только тогда, когда ведьмачка схватила его за плечо.

— Я так понимаю, про кровавик ты опять благополучно забыл? Когда же ты, наконец, поймешь, что мы не на прогулку отправились?

— Эээ… — оправдываться уже не имело смысла. — А что случилось?

— Вон туда глянь.

Бросив взгляд в указанном Инари направлении, Глеб тихонько присвистнул. Через лес медленно двигалось нечто крупное, больше всего похожее на обросший мхом пень, вдруг отрастивший себе тонкие паучьи ножки.

— Что это?

— Моховик. Можешь не хвататься за саблю, он не опасный. Но, окажись на его месте кто-то другой, был бы весьма неприятный сюрприз.

— Ну, сюрприза бы в любом случае не было. Ведь ты же рядом.

— Пока да. А если меня поблизости не будет, что тогда будешь делать?

— Давай лучше не будем гадать, — Глеб все-таки включил кровавик. Моховик сразу же приобрел мирный фиолетовый оттенок, а в отдалении высветилось еще несколько схожих фигур. — Кстати, он тут не один.

— Разумеется, — казалось, ведьмачку не сильно удивила сообщенная «гладиаторцем» новость. — Их тут самая малость поменьше, чем лягушек.

Моховик сделал еще несколько шагов, пошатнулся и осел, врастая в болотную землю и становясь внешне ничем не отличимым от обычной коряги. Ведьмачка спокойно направилась к замершему «пню».

— Смотри вокруг повнимательнее и запоминай, — сказала она, обращаясь к Глебу. — Это все же не ваши болота. Здесь свои обитатели.

Проходя мимо моховика, Глеб осторожно коснулся его ладонью и ощутил совершенно не растительную пульсацию, как и в случае с альми. Моховик жил, и жил он активной, совсем не растительной жизнью. Постепенно даже без подсказок Инари «гладиаторец» начинал вникать в суть окружающего мира живых пней и мертвых деревьев. Пока что все, встреченное ими на пути, и то, с чем их дорожки разошлись, было настроено относительно мирно, но вряд ли так могло продолжаться бесконечно. Глеб твердо решил быть наготове к любым последующим происшествиям, и, скорее всего, именно поэтому постепенное усиление магии по мере их продвижения вперед он ощутил еще до того, как ведьмачка сказала:

— Похоже, приближаемся к барьеру.

— И как будем его форсировать?

— Молча.

— В каком смысле?

— В прямом, — Инари задумчиво оглянулась. — Судя по ночным событиям, барьер срабатывает на всех, кому недостает Силы, и ориентировалась при его установке Вельмина, скорее всего, на себя. Кажется, я начинаю понимать намеки Зарины на то, что никто с момента взрыва башню не покидал… При таком раскладе ученицам этого было попросту не сделать.

— Думаешь, они все еще там?

— Не уверена. Опять же Зарина говорит, что башня пуста, а она, как мне что-то подсказывает, озаботилась тем, чтобы собрать по возможности максимум информации об этом месте.

— А куда же тогда все подевались?

— Ну, например они могли погибнуть вместе с наставницей. Такой вариант тебе в голову не приходил? Это, правда, лишь одна из возможностей, а подробнее выясним на месте, если получится. А вот, похоже, и заплот…

Глебу даже не понадобилось спрашивать, где именно. Широкая полоса неестественно голой земли, покрытой странными рытвинами, заполненными темной маслянисто поблескивающей жидкостью, и усыпанной торчащими, как гнилые зубы, желтовато-бурыми камнями, одним своим видом навевала безотчетный страх, а несколько полуразложившихся тушек мелких животных, видневшихся в обозримых пределах, только усиливали впечатление. Спокойствие ведьмачки прошибить оказалось куда сложнее.

— Стой, где стоишь, — распорядилась она, выходя на оголенное место. «Гладиаторец» невольно затаил дыхание, ожидая реакции барьера на такую откровенную провокацию, но ничего не произошло. Инари прошлась по голой земле взад-вперед, бегло осмотрела несколько гниющих тушек и вернулась назад.

— У тебя будет секунд десять на то, чтобы проскочить, — сказала она, кивнув на заградительную полосу. — Успеешь?

— Постараюсь. Стометровку за одиннадцать секунд бегаю, а здесь явно меньше.

— Надо не постараться. Надо сделать. На меня не оглядывайся. Беги сразу, как только я дам сигнал. Ясно?

— Да.

Ведьмачка крепко сжала плечо Глеба, и «гладиаторец» даже сквозь плотную ткань камуфляжной куртки ощутил исходящий от ее ладони могильный холод. Холод вползал в тело, сопровождаясь покалыванием в подушечках пальцев, пульсацией в висках и почему-то ломотой в зубах. И еще переменой в окружающем мире, цвета которого быстро тускнели, замещаясь различными оттенками багрового. Эффект был схож с воздействием кровавика, но тот еще ни разу не давал подобной гаммы.

— Что это? — собственный голос донесся до Глеба откуда-то издалека.

— Объяснениями потом займемся, а сейчас — вперед!

Помня о договоренности, «гладиаторец» не заставил просить себя повторно и рванулся сквозь кровавый туман, через полосу рыхлой, податливой земли. Воздух в пределах защитного барьера был холоден, словно зимой. Казалось, дыхни — и изо рта повалит пар. И без того продрогшего от совершенного ведьмачкой непонятного действа парня начал бить озноб, и тут, уже на самой границе заградительной полосы, случилось нечто странное — казалось, ничего вокруг не изменилось, но на Глеба вдруг пахнуло теплом полуденного солнцепека. Удивленный «гладиаторец» на долю секунды замер на месте, торопясь хоть немного согреться.

— Даже не вздумай! — крикнула, догоняя его, Инари. — Не вздумай брать Силу дополнительно! Ты с ней не справишься!

— Я ничего не беру, — хотел ответить Глеб, но из внезапно сведенного судорогой горла не вырвалось ни звука, а обманчивое тепло не согревало, а напротив лишь усиливало озноб. Ведьмачка насильно вытащила застывшего «гладиаторца» за пределы барьера, едва не ломая не желающие сгибаться пальцы, заставила сложить какой-то знак и развернула в сторону болотистой равнины.

— Бей, — крикнула она парню. — Чем угодно — огнем, водой, ветром, молнией — только бей.

— Я не знаю, как, — с трудом выговорил Глеб.

— Как Силу брать, так знает, а как расходовать… анорра ильмен! Так же, как с кровавиком поступаешь. Представь то, что собираешься вызывать. Можешь вслух его назвать, можешь про себя. Только в обморок не падай! Ну, быстрее!

Чудом удерживаясь на грани беспамятства, «гладиаторец» попытался вообразить лавину огня, обрушивающуюся с небес на плоскую, как блюдце равнину… только для того, чтобы Инари отстала, ведь все равно же ничего не получится. Картина вышла весьма реалистичная, но долго наслаждаться воображаемым Апокалипсисом у Глеба не получилось — несмотря на все попытки сопротивления, сознание он все-таки потерял, а когда снова очнулся, уже смеркалось. По небу ползли низкие серые тучи, что из занятой «гладиаторцем» позиции навзничь на чем-то упругом и колючем особенно хорошо просматривалось. Инари сидела рядом, привалившись к стволу дерева и закрыв глаза. Не желая ее тревожить, Глеб снова вернулся к созерцанию хмурого неба, пытаясь сообразить, отчего у него так болит голова и любая мысль отдается гулко, как эхо в пустом помещении.

— И почему у тебя вечно все не как у ведьмаков? — не открывая глаз, спросила Инари. — То с кровавиком за час ладишь, то маятники без тренировок проходишь, то Силу из источников черпаешь, хотя еще даже чувствовать ее не должен… Начинаю постепенно недоумевать — везение у тебя такое, наследственность или, может, все-таки талант?

— Не знаю, — честно признался Глеб. — Оно как-то само получается.

— Вот это меня и настораживает. Другие к таким результатам годами шли, а у тебя все играючи на раз-два выходит, — ведьмачка мимолетно усмехнулась. — Но сегодняшнее светопреставление, признаюсь, перекрыло все твои предыдущие успехи. Поздравляю с боевым магическим крещением.

— А что случилось-то?

— Что случилось? Вон туда глянь… — Инари махнула рукой куда-то в сторону. Следуя совету, Глеб приподнялся на локте, посмотрел и обомлел. На первый взгляд впечатление было таким, словно по болотам совсем недавно прокатился пожар. Обугленные деревья как горелые спички высились среди выжженной травы…

— А что тут успело случиться без меня?

— Без тебя? Ничего. Все происходило при тебе и при твоем непосредственном участии.

— При моем? То есть, ты хочешь сказать, что это все я сделал?

— А кто же еще? Или ты полагаешь, что я сама здесь все спалила?

Глеб недоуменно смотрел на почерневшую равнину. По словам ведьмачки, выходило, что это он только что выжег добрый гектар земли, но в голове сей момент никак не желал укладываться. Ладно, кровавик — он уже казался чем-то нормальным и обыденным. Но магия? Как можно что-то наколдовать, если даже приблизительного понятия не имеешь, как это делается?

— Я не хотел, честное слово…

— Можешь не оправдываться, — ведьмачка наморщила нос, и до Глеба, наконец, дошло, что она с трудом сдерживает смех. — Такой феерией, что здесь сейчас была, скорее гордиться надо. Я лишь понадеюсь, что Зарина не послала свою только что вылеченную кошку шпионить за нами, иначе от нее вполне могли остаться одни угольки. Кстати ты встать-то сможешь? Не хотелось бы на болотах ночевать.

— Попробую, — отозвался «гладиаторец», честно попробовал и даже ухитрился принять вертикальное положение.

— Хорошо, — решила Инари. — Значит, идем дальше. Убедительная просьба — если по дороге где-нибудь почувствуешь источник Силы, не бери ни капли. Сейчас тебя от нее наизнанку вывернуть может. Отойди сначала от первой попытки.

— Да я и в прошлый раз не брал. Она сама…

— Сами только кошки плодятся, — глубокомысленно сообщила ведьмачка. — А все остальное подвержено причинно-следственной взаимосвязи. На пути оказался источник Силы, ты ее почуял и зачерпнул больше, чем следовало. Результат налицо, так что не надо рассказывать сказки. Идем.

Они торопливо пересекли полосу выжженной земли под аккомпанемент хруста опаленной травы и углубились в болота. Еще не раз и не два по дороге Глеб ощущал обманчивое тепло, но теперь, наученный горьким опытом, шарахался от него, как черт от ладана, хотя поселившаяся внутри «гладиаторца» после пересечения магического барьера пустота настойчиво требовала, чтобы ее хоть чем-то заполнили. Постепенно из-за вершин мертвых деревьев начали вырастать гротескные очертания сложенной из грубо отесанных валунов башни, покосившейся на манер Пизанской. И тут началось нечто странное. Поначалу Глеб пытался убедить себя, что доносящиеся издали голоса ему только чудятся, потому что людям в пределах защитного барьера было бы попросту неоткуда взяться, но по мере того, как голоса приближались, уверенность «гладиаторца» в своей правоте слабела. Язык был Глебу незнаком, но то, что голоса женские, не вызывало сомнения. Кто-то смеялся, кто-то причитал и плакал навзрыд, кто-то монотонно выл.

— Слышишь? — шепотом переспросил Глеб у Инари.

— Слышу… — мрачная, как грозовая туча, ведьмачка проверила, легко ли вынимаются мечи из ножен.

— Что это? По кровавику никого не видно.

— Сейчас проверим. Возможно, мы как раз и отыскали тех, кто, по мнению Зарины, не покидал башни.

— А разве ведьмы в перстне не отражаются?

— А разве я говорила, что это ведьмы?

Правда, кто именно, если не ведьмы, может подавать голос, Инари так и не сказала. По мере того, как сгущались сумерки, болота начинали светиться призрачным зеленоватым светом. Свет источал туман, волокнами поднимающийся от земли. Поначалу жутковатая полупрозрачная пелена держалась над самой землей, затем как-то незаметно поднялась и заволокла все вокруг, превращая окрестности в подобие аквариума, наполненного светящейся зеленой водой. Инари плавным движением вытащила меч.

— Держи оружие наготове, — распорядилась она.

Глеб схватился за саблю, пытаясь предугадать, с какой стороны придет опасность. Краем глаза он уловил, как мимо метнулась неясная серая тень, и тут же по ушам резанул безумный смешок. «Гладиаторец» отскочил и обернулся, но рядом никого не было.

— Без паники, — посоветовала ведьмачка, настороженно оглядываясь. — Идем. Нам нужно попасть внутрь.

— Я только что кого-то видел!

— Это блудни. Бродячие духи. Тут их, похоже, достаточно.

— Души ведьм? — сделал вывод Глеб, припомнив все виденные им фильмы ужасов.

— Ну что ты так привязался к этим ведьмам? Не говори ерунды. Не души, а духи. Вроде болотных огоньков. Души их, думаю, давно уже на Серых равнинах.

— А эти духи, они разумные?

— С чего ты взял?

— Ну, хотя бы с того, что они разговаривают.

— Разговаривают они примерно так же, как ученые вороны — что слышали, то и повторяют. Поначалу, конечно, странно кажется, но потом привыкаешь. Мне вот куда сильнее интересует, что их могло сюда привлечь в таком количестве? Неужели просто гибель нескольких ведьм?

Неестественность сочетания слов «просто» и «гибель» далеко не сразу бросилась в глаза «гладиаторцу» — может быть, оттого, что опасность и смерть в новом окружающем Глеба мире действительно начинали становиться чем-то обыденным и повседневным. А вот к доносящимся со всех сторон вздохам и шепоту привыкнуть оказалось куда сложнее. Давящие на нервы звуки и тени сопровождали путешественников до самого входа в башню, зато потом мгновенно, словно по чьей-то команде, стихли. Ведьмачка толкнула отсыревшую, покрытую зеленоватой плесенью дверь, и та нехотя отворилась, открывая взгляду мрачный, затянутый паутиной холл. Уже с порога становилось ясно, что в башне Вельмины царит полнейшая разруха.

— Что-то мне это напоминает… — задумчиво сказал Глеб, переступая через перевернутую скамью.

— Бардак как бардак, — пожала плечами Инари.

— На институт из Бредни сильно похоже.

— Разрушенные дома — они всегда похожи, хотя причины разрушения могут быть совершенно разными. Ну что ж, раз мы все-таки здесь, займемся тем, ради чего мы сюда шли.

— Если ты про поиски камушка, то найти его среди этого хлама будет не так-то просто, — вздохнул «гладиаторец», окинув окрестности оценивающим взглядом.

— И все-таки попробуем, — оптимистично отозвалась ведьмачка, но вместо того, чтобы приступить к активным поискам, застыла на месте, закрыв глаза. Глеб подождал несколько секунд, однако за это время ничего не поменялось. Придя к выводу, что поиск каверны мало чем отличается от поиска злополучного источника черной бури, кроме разве что отсутствия поблизости Тысячеглазого, парень занялся изучением содержимого единственного оставшегося в вертикальном положении шкафчика. Первым, на что он наткнулся, открыв дверцу, была мумифицировавшаяся крыса, причем, судя по сложенным на полках грудам слегка погрызенных книг, сдох зверек не от голода, а от переизбытка знаний.

Отправив мученика науки на пол, Глеб наугад открыл один из наиболее увесистых томов. Фолиант был исполнен в лучших традициях средневековья — написан вручную причудливой вязью, напоминающей арабское письмо, и, насколько мог судить «гладиаторец», на пергаменте. Из любопытства парень пролистнул несколько изрядно подпорченных плесенью страниц, но единственным, что ему было хоть немного понятно, оказались картинки, изображающие, кажется, процесс приготовления какого-то снадобья. Тема была не самой интересной, поэтому Глеб отложил книгу и переключил свое внимание на выдвижные ящики шкафа, под завязку забитые вещами, предназначение которых было еще более туманно, чем смысл только что обнаруженного труда.

— Зря стараешься, — подала голос ведьмачка. — Камней здесь нет.

— Может быть. Зато есть много всего другого… — парень извлек из очередного ящика связку побитых молью пестрых перьев. — Вот это, кажется, когда-то был ястреб.

— Тетеревятник, — уточнила Инари. — Ладно, смотри, раз так интересно, не возражаю, только наружу не выходи. Пойду-ка я еще в верхних кельях поищу — может, что-то его гасит? Не может быть, чтобы у Вельмины совсем не было хрусталя.

С этими словами ведьмачка скрылась в одном из темных коридоров, а Глеб остался в холле. Нет, собственно говоря, совету ведьмачки он последовал и наружу не выходил. Зато ничто не помешало зайти внутрь тому, что, по-видимому, все это время находилось снаружи. Началось все достаточно безобидно — просто в открытую дверь потихонечку, змеящимися полосами, начал вползать светящийся зеленоватый туман. Увлеченный раскопками, Глеб не сразу заметил это странное явление, а, заметив, еще несколько секунд смотрел на него, пытаясь найти происходящему логическое объяснение. Объяснений не находилось, а тем временем помещение начало понемногу остужаться — по ощущениям это сразу напомнило Глебу пересечение мертвой полосы магического барьера. Туман медленно заполнял помещение, ощупывая извивающимися языками попадающиеся на пути предметы, словно… словно был если не живым, то по крайней мере разумным. Разумным? Последняя мысль «гладиаторцу» совсем уж не понравилась. Осторожно, по стеночке, он стал продвигаться в сторону коридора, в котором скрылась Инари. Позвать ведьмачку вслух парень не решился, опасаясь привлечь внимание «тумана». Правда, его движение и без того не осталось незамеченным. Полупрозрачный зеленоватый язык выметнулся вперед, и на «гладиаторца» дохнуло совсем уж могильным холодом.

— ИНАРИ!!! — взвыл Глеб, теряя самообладание, и попытался в два прыжка одолеть остававшееся до спасительного коридора расстояние. Не тут-то было. Его резко отдернуло назад, и, потеряв равновесие, парень рухнул на пол. Сразу нахлынула ватная тишина, и вместе с ней на «гладиаторца» навалилась знакомая ему уже по прошлой ночи мягкая непреодолимая тяжесть. Только на сей раз рядом не было ведьмачки, которая могла бы сотворить защитное заклинание. Задыхаясь, Глеб отчаянно пытался сообразить, как выкрутиться из казалось бы безвыходной ситуации. «Сила», — вспомнилось ему. — «Барьер реагирует на тех, у кого недостаточно Силы. И здесь, наверное, то же самое…» Значит, ему снова нужна Сила. Только откуда ее здесь взять, кроме как из самого тумана? Терять было нечего, и «гладиаторец» зажмурился, судорожно пытаясь нащупать поблизости хоть маломальский источник тепла. Наконец это удалось, хотя повышение температуры было таким незначительным, что его обнаружение уже само по себе являлось чудом. Теперь еще оставалось решить, что делать с находкой, вот только времени на размышления у Глеба почти не оставалось. Поэтому парень замер, по аналогии повторяя то, что уже делал внутри барьера, впитывая скупое тепло всей поверхностью кожи, и постепенно пустота внутри начала заполняться, возвращая ощущение слабой наэлектризованности тела.

— Свой… свой… свой… — прошелестело над ухом у «гладиаторца», и тяжесть исчезла, словно рукой сняли, однако зеленоватый туман никуда не делся. Более того, теперь он заволок все, кажется изрядно поновевшее помещение. И в этом тумане смутно виднелась скорчившаяся у стены фигура, не ведьмачкина однозначно.

— Зарина? — неуверенно переспросил Глеб и почти сразу понял свою ошибку. Кем бы ни была сидящая в тумане женщина, но уж не Зариной это точно. К тому же она была намного старше, почти старуха — живые мощи, туго обтянутые побурелой кожей.

— Ведьмак… — проскрипела старуха, подслеповато щуря воспаленные глаза. — А говорили, будто вас не осталось. Зачем ты пришел, Последний? Уж не за мною ли?

— А Вы, собственно говоря, кто? — поинтересовался Глеб, смирившись с тем, что в нем теперь даже те, кого он видит в первый раз в жизни, опознают ведьмака. На лбу у него, что ли, это написано? — И почему я должен прийти именно за Вами?

— Кто я? — старуха сипло захихикала. — Я — хозяйка этого места. Была ею с момента его основания и буду еще ох как долго. А почему именно за мной? Да что еще может потребоваться ведьмаку в старых развалинах, кроме неупокоенного духа?

— Ну, вообще-то нам была нужна всего лишь каверна, — признался Глеб.

— Каверна? — недоверчиво переспросила старуха. — Значит, ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты шел на болота, пробивался через мой барьер — и все ради какого-то куска хрусталя?

— А что поделать, если это и вправду так? — задал встречный вопрос Глеб.

— Глупо, — вынесла вердикт старуха. — Просто глупо. Так рисковать из-за какого-то куска горного стекла. Скажи еще спасибо, что барьер тебя распознал — не всякому вашему собрату удалось бы с ним и один-то раз поладить, а ты дважды пересек.

— Спасибо. А что до риска, то как иначе, если она нам срочно понадобилась?

— Срочно? Ты удивляешь меня, ведьмак. Что же такого страшного должно было произойти в мире, чтобы каверны стали цениться дороже жизни?

Глеб вздохнул и начал рассказывать о своих злоключениях, решив, что смысла скрывать что-либо от собеседницы все равно нет. Такого внимательного слушателя ему давно не попадалось. Старуха не произнесла ни слова до тех пор, пока «гладиаторец» не замолк, и даже после этого заговорила не сразу.

— Странный рассказ, — сказала она, наконец, — и странные дела, его породившие. Я всегда говорила, что люди с их вечным желанием знать то, что им не полагается, однажды доиграются… Иди за мной, милок… — С трудом поднявшись на ноги, она целеустремленно зашаркала к выходу в коридор, что-то бормоча себе под нос.

— …забыли, — доносились до Глеба обрывки фраз. — Вишь, как все вышло… Если уж ведьмаки сладить не смогли, то куда людям пытаться?

— Вы о чем? — не сдержался «гладиаторец», догоняя старуху. — При чем здесь ведьмаки? С чем они не смогли сладить?

— А то не знаешь? — старуха испытывающее взглянула на парня исподлобья.

— Лешачьи проказы? Да, Инари с Иваном уже предполагали… Но с ними-то как раз люди вполне сладить могут. Они не на всех действуют, мы проверяли.

— Проказы они проказы и есть, — старуха свернула в какой-то неприметный коридорчик и оказалась в тесной каморке. Закряхтев, она тяжело опустилась на колени перед большим сундуком. Откинутая крышка скрыла от глаз «гладиаторца» его странную спутницу, слышно было только ворчание. — С проказ-то что возьмешь? А ты пойди, отыщи того, кто так проказничает.

— Кого отыскать? — недоуменно переспросил Глеб. — Разве они не как могильный туман? Не сами по себе?

— Знать не сами, раз говорю, — донеслось из-за сундука. — Одна морока с этими людьми, все знают лучше других. Вот и взялись будить того, кого не следовало бы.

Последняя фраза навевала смутные воспоминания. Глеб нахмурился, пытаясь уловить за хвост ускользающую мысль: кажется, совсем недавно он слышал нечто подобное. Кто-то говорил ему, что не стоит кого-то будить… Когда? Кто? Вспомнить так и не удалось.

Крышка сундука с грохотом опустилась.

— Ну, что встал-то? — отряхивая цветастую цыганскую юбку, ворчливо спросила у «гладиаторца» медно-рыжая веснушчатая девчонка. — Руку давай.

— А… а где бабушка? — выдавил Глеб первое, что пришло в голову.

Девчонка звонко расхохоталась.

— Неужто она привычнее была? Ну, глянь, раз так хочется… — ее лицо неуловимо быстро потемнело и покрылось глубокими морщинами, а волосы приобрели грязновато-белый цвет. — Руку давай, говорю, — прошамкала уже та самая старуха, с которой Глеб имел честь познакомиться в холле башни.

Словно во сне «гладиаторец» вытянул вперед руку. Старуха торопливо вложила ему в ладонь что-то холодное и тяжелое и заставила сжать кулак.

— Ты только сразу уходи, — сказала она, снова меняясь и превращаясь в женщину средних лет с льняными, перехваченными кожаным ремешком волосами. — Не трогай башню, пусть остается такой, какая есть. Обещаешь?

— Вы… Вельмина? — осторожно высказал Глеб пришедшее ему в голову предположение.

Женщина засмеялась, но как-то невесело.

— Куда уж там… Вельмина, Лесь, Надежа… другие… все прошли тенями, все ушли. А я была до них и осталась после. Но будут и другие, теперь точно знаю. Раз ведьмаки смогли вернуться, значит и они смогут. Буду дальше ждать, а ты иди… только берегись тех, кто бродит в каменных коридорах.

— Кого-кого? — недоуменно переспросил Глеб, но женщина уже отпрянула, мгновенно растворяясь в невесть откуда снова нахлынувшем светящемся тумане. Глеб шагнул было за ней, но его кто-то схватил за плечи, рывком отдернул и хорошенько встряхнул, а потом почти сразу же на «гладиаторца» обрушился холодный душ. Глеб отскочил, отфыркиваясь и тряся головой. Постепенно в глазах прояснилось, и первым, что парень увидел, была встревоженная и злая ведьмачка.

— Ты что делаешь? — стуча зубами, выговорил «гладиаторец».

— Встречный вопрос, — прошипела Инари. — Я тебя, кажется, просила не брать пока дополнительно Силу и сидеть на месте. И что толку? Стоило только отвернуться, как тебя уже куда-то понесло в полубредовом состоянии. Там на болотах хоть родник был, а где ты здесь-то среди голых камней ухитрился источник отыскать? Анорра ильмен, впервые в жизни вижу ведьмака, который так упорно лезет на тот свет!

— Никуда я не лезу, — возмутился Глеб. — Наоборот даже… Я ведь тебя звал… ты разве не слышала? Если бы пришла, ничего бы и не потребовалось, наверное.

— Звал? — ведьмачка нахмурилась. — Когда?

— Сразу, как только туман начал прибывать.

— Какой еще туман?

— Такой же, через какой мы к башне шли. Зеленый, светящийся…

Инари чертыхнулась.

— А вот с этого места давай-ка поподробнее, — приказала она.

— Хорошо… — Глеб поежился. Может, это сказывался только что принятый с легкой руки ведьмачки душ, но ему показалось, что вокруг опять начинает расползаться могильный холод. — Только давай сначала уйдем отсюда, ладно? Она просила, чтобы мы не задерживались.

— Кто «она»? — напряженно переспросила Инари.

— Старуха из тумана… Или нет… Понимаешь, сначала она была старухой, потом превратилась в девчонку, совсем молоденькую, потом…

— А потом у тебя пошли окончательно бредовые видения от переизбытка Силы, — оборвала «гладиаторца» ведьмачка, прикладывая ладонь ему ко лбу. — Жара вроде нет, и то хорошо.

— Это не бред, — тоже начиная злиться, возразил Глеб. — Почему ты не веришь? Она говорила о лешачьих проказах. Сказала, что это не просто так, что их должен кто-то вызывать. Кто-то, кого люди разбудили, хотя делать этого не следовало, и что мы должны его найти. И еще… — Глеб спохватился, обнаружив, что до сих пор что-то сжимает в кулаке. — Еще она дала мне вот это…

Он разжал ладонь, в ней оказался продолговатый многогранный камень, прозрачный, хорошо отполированный, но с маленьким дефектом в виде грозди пузырьков внутри.

— Каверна, — спокойно сказала ведьмачка. — Великолепно. Так где, говоришь, ты ее нашел?

— Я ее не находил! Мне ее дали!

— Ладно, как скажешь, — отмахнулась Инари, видимо, решив не спорить. — Дали, значит дали. В любом случае, то, что требовалось найти, мы нашли. Теперь пора и уходить. Воспользуемся советом твоей таинственной туманной старушки.

— Через Дверь пойдем? — немного успокаиваясь, спросил Глеб.

Ведьмачка мимолетно поморщилась.

— Алагирь — паршивое место для пробивания Дверей, если только совсем не крайняя необходимость. У нас она пока еще не крайняя, так что, полагаю, лучше будет пробежаться пешочком до столбового камня, и уже оттуда по проторенной дорожке на базу. Время позднее, попадем мы туда в любом случае завтра, так что ночевать придется здесь. Однако что-то мне подсказывает, что место для ночлега надежнее выбирать за пределами охранного барьера. Спокойнее будет.

Снаружи уже полностью стемнело, но ни для эльфийских глаз ведьмачки, ни для скорректированного кровавиком зрения Глеба это проблемы не составляло даже с учетом тумана, который сгустился настолько, что без перстня в зеленоватом мареве невозможно было что-либо толком различить на расстоянии пары метров. Туман странно искажал звуки — завывания блудней в нем звучали как-то особенно тоскливо и пронзительно, но вскоре к ним примкнул и совсем посторонний звук, похожий на низкое утробное урчание. Инари первой различила его и тихонько выругалась.

— А вот и пастух блудных духов проснулся, — еле слышно пробормотала она. — Не успели немножко… Дьявольщина!

— Что это такое?

— Держи кровавик наготове!

— Я его и так не отключаю.

— Ничего не видно?

— Пока нет. А что искать?

— Что-нибудь большое, черно-коричневое. Ну, Вельмина… а ведь расчет верен — чтобы избежать непрошенных гостей, надобно посадить возле дома на цепь собачку, да побольше и позлее. Теперь понятно и количество блудней поблизости, и то, почему Зарина нос сюда не рискнула сунуть. Но если она рассчитывает, что мы будем расчищать для нее дорогу, то чертовски ошибается.

— Она просила ничего не трогать, — сообщил Глеб.

— Кто? — удивилась ведьмачка. — Зарина? Что-то не припомню такой просьбы от своей любимой подруги.

— Не Зарина. Старуха, которая дала мне каверну.

— А что, мудрая мысль, хоть и навеяна галлюцинацией. А вот Дверью нам, похоже, все-таки придется воспользоваться, поскольку ситуация резко перерастает в критическую.

Дополнительных объяснений Глебу не потребовалось, поскольку сам процесс перерастания вполне наглядно разворачивался у него перед глазами. Что-то катилось по болотам в их сторону, что-то, что имело, конечно, более скромные размеры, чем Тысячеглазое, но все же внушало уважение. Более подробно рассматривать гостя ведьмачка, по-видимому, не собиралась, потому что, не дожидаясь его приближения, резко подтянула «гладиаторца» к себе вплотную, и их укрыла тьма Междумирья, наполненная воем ледяного ветра, а вслед эхом донеслось разочарованное ворчание гигантского зверя.

Глава 10. О сусликах и форс-мажоре

Глебу показалось, что в Междумирье они пробыли целую вечность. Ураганный ветер налетал, казалось, одновременно со всех сторон, больно сек открытое лицо и руки не то ледяной крошкой, не то снежной крупой. Стиснув зубы, Глеб терпел. Спрашивать, когда, наконец, все закончится, было, наверное, бесполезно — едва ли ведьмачка по собственной воле стала бы задерживаться в этом отвратительном месте. Внезапно ветер прекратился, и по глазам резанул яркий солнечный свет. Однако не успел Глеб порадоваться окончанию путешествия и удивиться тому, что в Туле, оказывается, еще (или уже?) светло, как удивляться пришлось совершенно иным обстоятельствам. Ведьмачка открыла Дверь не за пределами «Княжеграда», а посреди двора, и все бы ничего… но во дворе вместо знакомых «гладиаторских» физиономий присутствовало избыточное количество военных. Взаимное недоумение продлилось не больше пары секунд — именно столько времени потребовалось Инари, чтобы оценить ситуацию и нырнуть обратно в Междумирье, таща за собой Глеба.

— Стоять, гады! — донеслось откуда-то сзади. — Стоять, кому сказано!!! Держите их!

Кто-то, то ли излишне ретивый, то ли оказавшийся ближе остальных, прыгнул следом за «гладиаторцем» и ведьмачкой. Глеб с разворота двинул кулаком в челюсть торопыге, и тот отлетел прочь, в темноту, поскольку пробитая Инари Дверь уже захлопнулась. Что именно произошло, солдат, по-видимому, так толком и не понял.

— Стоять! — завопил он, отплевываясь, ошалело озираясь и наугад тыча в пространство выхваченным из кобуры пистолетом. — Включить свет! Оружие на пол! Руки за голову! Стреляю без предупреждения!

— Сам бросай оружие, дурень! — перекрикивая вой ветра, рявкнула в ответ ведьмачка. — Иначе так тут и останешься!

Сделала она это зря. Не утруждаясь длительными размышлениями, солдат развернулся и три раза подряд спустил курок, ориентируясь на голос. Шансы попасть у него были минимальными, но все же были, поэтому Глеб, едва увидев направленное в их сторону дуло пистолета, инстинктивно прыгнул вперед, закрывая Инари от пуль. Правда, особого геройства не получилось. Зашипевшая не хуже кошки, ведьмачка обхватила парня за плечи и бросилась наземь, увлекая его за собой. Тотчас же тьма исчезла, и они кубарем влетели в заросли крапивы и лопуха, в которых кроме вышеуказанной растительности так же имелась приличная куча битого кирпича, о чем Глебу незамедлительно сообщили его ребра. «Гладиаторец» охнул от неожиданности.

— Ты цел? — хрипло выкрикнула Инари.

— Вот теперь я понимаю, что значит «форс-мажор», — сообщил парень покачивающимся над ним стеблям крапивы. — Где это мы?

— ТЫ ЦЕЛ?

— Кажется, да.

— И то хорошо… — разом потерявшая весь запал Инари со вздохом повалилась в траву рядом, совершенно не обращая внимание на жгучие сорняки. Глеб только сейчас заметил, как посерело у ведьмачки лицо.

— Что с тобой?!? Задели?

— Нет, — Инари слабо махнула рукой. — Дьявольщина… все же до чего паршиво проламывать четыре Двери подряд. Старею, наверное… Ты зачем вперед полез? Что бы я делала, если бы тебя подстрелили?

— То же, что и всегда, — отшутился «гладиаторец», стараясь скрыть дрожь, которая только сейчас запоздало начинала его бить. — Лечила бы. Ты же это умеешь. А вот что бы я делал, если бы тебя там подстрелили, это вопрос куда более интересный, так что как раз тебя следовало спасать в первую очередь и любой ценой.

— Насчет любой цены, если это не для красного словца было сказано, лучше забудь сразу, — оборвала «гладиаторца» ведьмачка. — Оно того не стоит. Но все равно спасибо, — она потерла лоб и задумчиво добавила:

— Однако мне очень хотелось бы знать, что все-таки только что произошло. Не нравятся мне подобные сюрпризы.

— Сомневаюсь, чтобы они вообще хоть кому-нибудь нравились, — вздохнул Глеб. — А что касается нового населения «Княжеграда», то, как мне что-то подсказывает, вкратце случившееся можно охарактеризовать следующим образом: Ванин суслик накрылся медным тазом.

— Какой еще суслик? — недоуменно переспросила ведьмачка.

— Маленький и дохленький, но в перспективе обещавший вырасти. Если говорить нормальным языком, Иван собирался что-то провернуть, используя тех военных, что уже приходили на базу, но, похоже, задумка не удалась. Хотелось бы мне знать, что с ним самим случилось? Надеюсь, что ничего серьезнее КПЗ. А вообще, интересно… не подумал. В «Княжеграде» же лешачьи проказы. Как это военные с ними ухитрились ужиться, или уже успели иммунитет выработать?

— Сомневаюсь. Причина, по-моему, куда проще: сейчас там не было лешачьих проказ… во всяком случае, если они ощущаются именно так, как я предполагаю.

— Значит, они не постоянное явление?

— Похоже на то.

— Плохо. А все-таки, где мы находимся? Ты так и не сказала.

— Один из заброшенных домов в той деревне, где мы навей били. Я здесь пряталась, когда за патрулем следила… самое ближнее из относительно безопасных мест, какое мне в голову пришло.

— Ну, насчет безопасности можно еще поспорить, — уточнил Глеб, глядя на зеленоватую подрагивающую массу, лениво шевелящуюся за облупленной стеной ближайшего дома. — Но все лучше, чем снова под дулами автоматов оказаться.

— Это жевун, — сообщила ведьмачка, перевернувшись набок и проследив за направлением взгляда «гладиаторца». — Ему до нас нет ни малейшего дела, так что здесь все-таки безопаснее.

— А как быть с тем «зеленым», который за нами полез? Он же, получается, так в Междумирье и застрял теперь?

— Да никак, — Инари со злостью фыркнула. — Пожелать ему удачи — пускай сам выкручивается. Если повезет, на какую-нибудь природную Дверь он все-таки наткнется, а если очень повезет, это даже окажется Дверь в наш мир. Но специально возвращаться за ним я не намерена. Не знаю, как тебе, а мне и старых дырок в шкуре хватает, не хочется к ним новых добавлять.

— Да мне вроде как тоже лишних не требуется, но надо все-таки выяснять, что с ребятами случилось.

— Не вижу взаимосвязи.

— Взаимосвязь элементарная. Этот товарищ конечно не из начальников, но о происходящем хоть какое-то представление должен иметь по причине участия. Главное задавать правильные вопросы.

— При этом не забывая увертываться от пуль? Нет уж, спасибо. Я этого делать не собираюсь и тебе не позволю. Не имею ни малейшего желания проверять — сумею ли я восстановить размозженный череп.

— Всего пять раз.

— Что «пять раз»?

— Пять раз увернуться надо будет. У него пистолет Макарова, там в обойме либо шесть, либо восемь пуль бывает. Даже если считать по максимуму, три раза он уже выстрелил, значит, остается еще пять.

— Тебе и одного хватит, если удачно попадут.

— Может и не попадут, особенно впотьмах-то. Ну что, ты действительно собираешься все на самотек пустить? Тогда хотя бы Дверь открой, я один пойду.

— Никуда ты не пойдешь. Во всяком случае, в одиночку точно, — ведьмачка тяжело вздохнула и потерла виски. — Неужели и вправду думаешь, что я тебя брошу? Сейчас еще немного передохну и отправимся. И советую запомнить — я была против.

— Инари, я тебя обожаю!

— Прекрати нести чушь. Готов? Тогда вперед.

В Междумирье царило подозрительное затишье. Даже ветер и тот окончательно улегся. Прочих звуков не наблюдалось тем более.

— А ведь здесь никого нет, — заметил Глеб, оглядывая плоскую как стол равнину, на которой укрыться было попросту невозможно.

— Похоже, ему все-таки повезло, — мрачно отозвалась Инари, — а вот насколько сильно, сейчас выясним.

Она создала люмен и пригнулась, что-то высматривая на каменистой бесплодной земле, выглаженной частыми ветрами и переносимой ими ледяной крупой не хуже, чем мелким абразивом. Глеб ничего особенного там не видел, но ведьмачка, кажется, что-то заметила, потому что уверенно, почти бегом, направилась вглубь равнины. «Гладиаторец» едва поспевал за Инари, несколько раз резко менявшей направление.

— Ты, что, следы запутываешь? — наконец поинтересовался он, не выдержав.

— Почти угадал. Только вообще-то мы идем по следам, а не оставляем их.

— Ну, тогда ему только зайцем быть.

— Хотелось бы мне посмотреть, какие петли ты бы сам в полной темноте закладывал? Это сейчас с перстнем легко говорить, а что раньше было бы?

Глеб предпочел не отвечать на провокационный вопрос. Он весьма отдаленно представлял, что было бы, попади он в подобный переплет всего каким-нибудь месяцем раньше, без кровавика на пальце и без ведьмачки под боком, и с человеческой точки зрения «зеленому» не завидовал. Между тем в Междумирье выявился странный эффект гашения отражений — во всяком случае, багровое свечение природной Двери Глеб заметил только тогда, когда вслед за ведьмачкой приблизился к ней почти вплотную.

— Здесь Дверь!

— Чую… — Инари осмотрелась. — Похоже, именно сюда он и влетел. Действительно везунчик — на таком пространстве отыскать хоть какой-то завалящий выход. Интересно, куда его выбросило?

— Проверять будем?

— А как же иначе мы про Ивана узнаем? Придется. Держи оружие наготове и пошли.

Что находится за Дверью, толком рассмотреть им не дали. Кажется, это был просторный каменный подвал со сводчатым потолком, наполненный тошнотворным запахом гниющей плоти. Правда, наличие запаха Глеб отметил чисто машинально, поскольку куда больше его взволновала целеустремленно заковылявшая в его сторону раздутая безголовая фигура, сплошь покрытая язвами. Проверять намерения неизвестной, но определенно человекоподобной твари «гладиаторец» не стал, предпочтя сразу встретить гостя семьюдесятью сантиметрами отточенной, заговоренной на он-морате стали. Под хлестким секущим ударом ключица твари хрустнула и просела, одна из лап повисла плетью, но движение монстра от этого не замедлилось. Глеб едва успел увернуться от второй лапы с обломанными грязными ногтями, жадно тянущейся к нему.

— Позвоночник ломай, по-другому не выйдет, — крикнула подскочившая откуда-то сбоку ведьмачка, первым ударом подсекла твари сухожилия на ногах, а вторым с развороту рубанула ее, уже оседающую наземь, поперек спины. Послышался отчетливый треск, тварь нелепо дернулась и сложилась напополам, бессильно скребя здоровой лапой по полу.

— Это что за дрянь? — с трудом выговорил Глеб, борясь с подступающей тошнотой, поскольку запах протухшего мяса еще больше усилился, хотя казалось, что сильнее уже некуда.

— Мертвяки ходячие, — отозвалась Инари, запоздало гася люмен. — А что не похоже?

— Похоже, и еще как. Боюсь даже предположить, что это за гостеприимное местечко такое?

— Склеп. Анорра ильмен, кажется, я поторопилась называть этого типа везунчиком… Это ж надо было так ухитриться… Боюсь, что здесь про Ваню мы уже не узнаем ничего. Как люди в кровавике отражаются, помнишь? Попытайся отыскать что-нибудь подобное. Может, еще не поздно… хотя слишком уж тихо, чтобы надеяться.

Глеб оглянулся, прищурившись и пытаясь, если это было возможно, проникнуть взглядом сквозь стены как можно дальше. Помимо вяло копошащегося у него под ногами живого мертвеца в подвале обнаружились еще двое, с которыми, похоже, тихо и быстро разобралась сама ведьмачка прежде чем прийти к «гладиаторцу» на помощь. В остальном помещение, в которое они попали было пусто, если не считать наваленных на полу бесформенных куч непонятного происхождения, никак не отражающихся в кровавике. В подвале было сыро. Крупные капли воды периодически срывались с потолка и падали на пол, при ударе рождая эхо, тотчас же отправляющееся гулять по помещению. В дальнем конце помещения чернел не то проход, не то пролом в стене, сквозь стены просвечивали скопления густо-фиолетовых пятен, но больше ничего особенного пока различить не удавалось. Хотя нет… по левую сторону от прохода-пролома, далеко, на самой грани видимости Глеб сумел-таки разглядеть блеклую синеватую фигуру.

— Он там, — «гладиаторец» указал направление, — и, кажется, живой, раз еще светится. Других ведь людей здесь быть не должно?

— Не должно, — пробормотала Инари. — Вот черт! Ему сегодня определенно везет. Веди по кровавику, я за тобой пойду.

— А ты сама-то как? — запоздало спохватился Глеб. — Без перстня, да теперь в придачу еще и без света. Здесь же, наверное, темно. Сумеешь сориентироваться?

— Если ты решишь вернуться к нормальному зрению, — сообщила ведьмачка, — то обнаружишь на камнях светящуюся плесень. Не уличные фонари, конечно, но мне хватит за глаза. Вот только с видением сквозь стены небольшая проблема получается. Так что лучше не отвлекайся по пустякам, а указывай дорогу, иначе предмет наших поисков кто-нибудь найдет раньше нас.

То, что быть проводником в темных каменных коридорах одного из самых неприглядных Пограничных миров, не слишком-то уютно, Глебу довелось почувствовать сполна. Под ногами что-то постоянно хлюпало, а предательское эхо доносило из соседних коридоров отдаленные шаркающие шаги. К счастью, кровавик давал гарантию хотя бы в том, что за очередным поворотом ты не столкнешься нос к носу с очередным мертвецом, а то и кем-нибудь похуже. Наконец стены резко раздались вширь и ввысь, и «гладиаторец» замер, как вкопанный.

— Что еще случилось? — настороженно спросила ведьмачка.

— Смотри!

То, что с расстояния выглядело сплошной густо-фиолетовой массой, вблизи оказалось сплетением толстых червеобразных тел. Полупрозрачные, источающие слизь «червяки» корчились, сплетаясь в жирно блестящие клубы, пучили животы, демонстрируя проглядывающие сквозь кожу пульсирующие внутренности, слепо таращились на пришельцев затянутыми бельмами глазами, по-старчески шамкали беззубыми ртами… Да, вопреки всем законам биологии ярко выраженные головы с набором всех необходимых, хотя и уродливо искаженных атрибутов «червяки» имели. Глеб попятился, чувствуя, как снова подступает к горлу тошнота, но далеко отойти не удалось. В спину ему жестко уперлась, останавливая продвижение, ладонь ведьмачки.

— Прекрати панику, — приказала Инари. — Здесь ничего особенного нет.

— Ничего? А ЭТО?

— Это могильные черви. Они тебя не тронут. Их только жижа из трупов интересует, живые им не нужны. Если уж ты ходячих мертвяков не испугался, то это и вовсе ерунда. Иди за мной, только без истерик, договорились?

Не дожидаясь ответа, Инари зашагала через копошащиеся груды склизких тварей, пинками отбрасывая тех, кто все-таки решался проявить к ней интерес. Судорожно сглотнув, Глеб поплелся за ведьмачкой, втихую радуясь тому, что поесть толком с сегодняшнего (а может, уже и не сегодняшнего) утра у них не получилось. Во всяком случае, спазматически сокращающемуся желудку не от чего было избавляться.

— Ну что, успокоился? — внезапно спросила Инари, оборачиваясь. — Вроде выглядишь получше. Я же говорю — они не кусаются.

«Гладиаторец» с отвращением взглянул на «червяков», тычущихся ему в берцы с упорством слепых щенков, и, все-таки не сдержавшись, согнулся в сухом позыве к рвоте.

— Тихо, тихо… — ведьмачка обхватила его за плечи. — Все нормально. Пошли отсюда.

Глеб весьма смутно помнил, как они проскочили пещеру с червями и нырнули в какой-то из узких боковых проходов с резким уклоном вверх. Здесь «гладиаторец» осел наземь, привалившись к холодной влажной стене и пытаясь откашляться. Инари осталась стоять, внимательно прислушиваясь к доносящимся из прохода звукам.

— Я сейчас… — просипел парень. — Сейчас…

— Жду, — отозвалась ведьмачка. — Только давай побыстрее, пока никто шумом не заинтересовался. Да, слабоватые у тебя все-таки нервы оказались. Это ничего, привыкнешь. Меня, помнится, первые пару раз, когда здесь довелось ходить, тоже чуть не наизнанку выворачивало, а потом притерпелось.

— В жизни не поверю, что к этому можно привыкнуть…

— Можно, и еще как, — обнадежила «гладиаторца» Инари. — Кстати, если тебя это утешит, то напомню, что погоня за «зеленым» с целью выяснения обстоятельств, была все-таки твоей идеей. Так что винить особо некого.

— Я никого и не виню, — Глебу наконец удалось перевести дыхание. — Просто обычная реакция организма. Больше этого не повторится… наверное. Пошли.

— Назад к червякам? — с усмешкой уточнила Инари.

— Вперед к «зеленому», — буркнул «гладиаторец».

Кровавик хоть и указывал примерное нахождение человека, но наиболее короткий путь к нему, к сожалению, показать не мог, а путаница ходов Склепа к тому же вносила в продвижение свои коррективы, потому что вели они куда угодно, но только не туда, куда нужно. Время от времени по пути попадались еще черви, но уже в единичных экземплярах. Поэтому, а возможно и по причине ожидания чего-то подобного, они не воспринимались так бурно, как те, первые. Имевших несчастье оказаться чересчур близко Глеб даже пару раз с мстительным удовлетворением отправил в полет добротным ударом тяжелого ботинка.

Возле очередной развилки «гладиаторец» ненадолго задержался, пытаясь решить, какой из двух путей выбрать, поскольку оба прохода вели примерно в одном и том же направлении, как вдруг из глубин темных коридоров до них донесся отчаянный вопль. Синеватая фигура, вот уже некоторое время крутившаяся на месте, резко бросилась влево, а вслед за ней помчалось что-то коричневато-бурое и определенно четвероногое. Откуда так внезапно взялось это четвероногое, Глеб уследить не успел, но то, что ему не составляет особого труда бодро перемещаться по потолку и стенам, отражение в кровавике демонстрировало вполне наглядно.

— Похоже, везение закончилось, — флегматично констатировала ведьмачка, повертев головой из стороны в сторону. — Это справа доносится, и довольно близко. Можно еще попробовать успеть. Не отставай!

С мечом наголо она нырнула в правый проход. Глеб едва успевал за спутницей, которой, чтобы угадывать нужное направление, перстень, похоже, уже не требовался. Синеватая фигура сломя голову летела им навстречу, теперь гулкий топот, усиленный эхом пустых коридоров, слышал и сам Глеб. Ведьмачка остановилась в небольшой пещерке, в которую выходили сразу три прохода.

— Перехватывай человека, — распорядилась она, прижимаясь к стенке, — а я займусь зверем.

Глеб встал по другую сторону от выхода. Вскоре на камнях запрыгал отблеск фонарика — в темноте коридоров Склепа он, наверное, казался ярким, но в мире отпечатков был блеклым и еле различимым. Дождавшись, когда бегущий человек приблизится на достаточное расстояние, а размытое пятно фонарика метнется вперед, высвечивая пещеру, «гладиаторец» аккуратно выставил поперек прохода ногу, делая подсечку. Запнувшийся о препятствие солдат взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и, все же падая, сгруппировался, откатываясь в сторону. Глеб прыгнул вслед за ним, заламывая «зеленому» за спину руку с пистолетом. Проверять, достаточно ли в Склепе могильного тумана для того, чтобы не воспламенялся порох, парень не стремился, хотя здравый смысл подсказывал, что, если бы оружие было исправно, последние выстрелы были бы потрачены на преследователя. Визг за спиной свидетельствовал о том, что ведьмачка тоже не дремала, но, что именно там происходит, выяснять было некогда. «Гладиаторцу» удалось уклониться от направленного ему в лицо удара головой, одновременно каблук солдатского ботинка ощутимо врезался парню в колено. Глеб скрипнул зубами. Хватки он вроде не ослаблял, но солдату каким-то образом удалось вывернуться. Дальше оставаться на близкой дистанции было чревато последствиями: в том, что при рукопашной схватке победа останется за ним, Глеб вовсе не был уверен, поэтому сразу же после потери контроля над противником отскочил подальше, хватаясь за саблю. Однако она не понадобилась. Сноп белоснежных молний ударил «зеленого» в грудь. От удара солдат отлетел прочь и, хорошенько приложившись к стенке, сполз на пол, выронив пистолет. Воспользовавшись моментом, Глеб подхватил с пола оружие и, поставив на предохранитель, сунул за пояс.

Мрачная, как грозовая туча, ведьмачка пристально следила за солдатом, обтирая меч о лоснящуюся черную шкуру крупного зверя, отдаленно похожего на летучую мышь. Оглушенный «зеленый» судорожно кашлял, согнувшись в три погибели и привалившись к стене пещеры. Инари вернула отчищенный меч в ножны и неторопливо приблизилась к человеку.

— А ну тихо! — рявкнула она. — Иначе еще один подарочек схлопочешь!

Заслышав ее голос, «зеленый» поднял голову и шарахнулся прочь, выставив перед собой руку в инстинктивном жесте защиты. Слегка пригнувшаяся Инари тоже вытянула руку вперед. Между изогнутыми не хуже кошачьих когтей пальцами ведьмачки проскакивали голубоватые дуги электрических разрядов, а глаза, как всегда в минуты злости, полыхали белым светом. В полутьме, которую свет откатившегося в сторону фонарика едва развеивал, для неподготовленного человека это было, наверное, то еще зрелище.

— Только убивать его не торопись, — обеспокоено попросил «гладиаторец». — Он на вопросы должен успеть ответить.

— Какие на хрен вопросы? — взвыл «зеленый», похоже, не до конца потерявший присутствие духа. — Ты хоть знаешь, что тебе светит за нападение на правоохранительные органы?

Новый разряд молнии, на сей раз ударивший в стенку рядом с его виском, заставил солдата судорожно дернуться, еще сильнее вжимаясь в камень.

— Не знаю, и знать не хочу, — прошипела ведьмачка. — Зато прекрасно знаю, что светит тебе, если сейчас не замолчишь, и не будешь говорить, когда тебя спросят. Или забыл, как только что от нетопыря улепетывал? Перед ним ты что-то храбриться не спешил. И если думаешь, что он тут один такой был, зря надеешься. А если рассчитываешь сбежать, то об этом можешь забыть сразу. Из Склепа для людей нет выхода, так что на вопросы отвечать в твоих же интересах. Если повезет, и ответы нас устроят, то, возможно, шанс выбраться у тебя появится. Итак, я слушаю. Как вы оказались на базе? Где предыдущие хозяева?

«Зеленый» молчал, исподлобья глядя на ведьмачку.

— Что вы сделали с хозяевами дома? — ровно продолжила Инари, нарастающую злость которой пока выдавало только усиливающееся свечение кончиков пальцев. — Где они?

— В Караганде, — угрюмо буркнул «зеленый».

— Сомневаюсь, — прошипела ведьмачка и быстро глянула в сторону. Из темноты, слегка постукивая по полу невтяжными когтями, вышел крупный хоулер, которому в Склепе было, мягко говоря, не место. Глеб не удивился — он-то видел, как под прикрытием каменных стен узкого коридора из пустоты возник не отражающийся в кровавике хал-кост, а вот солдат этого не видел и вряд ли даже предполагал такую возможность. По лицу «зеленого» пробежала судорога, когда шумно дышащий зверь развернулся в его сторону и оскалился в плотоядной ухмылке.

— Вторая попытка, — сообщила в пространство ведьмачка. — Что случилось с людьми, которые находились на базе?

— Не знаю! — выкрикнул солдат, когда хоулер с рычанием прыгнул к нему. — Не знаю! — и закрылся руками от зверя, который, будто посаженный на невидимый поводок, извивался, сипел, клацал зубами и скреб лапами по полу, не в силах преодолеть последние полметра, отделяющие его от вожделенной добычи.

— Неправильный ответ, — холодно сказала Инари, и хоулер радостно взвыл, обретая свободу действий. Глеб отвернулся, сосредоточенно рассматривая узоры, образуемые на стене пещеры наростами фосфоресцирующей плесени, и стараясь не обращать внимания на крики, переходящие в хрип. Жалости к человеку, не так давно пытавшемуся их подстрелить, «гладиаторец» не испытывал, но чувствовал какое-то смутное, постепенно нарастающее беспокойство. Наконец хрипы стихли. Бившееся в корчах тело солдата еще пару раз дернулось и обмякло. Блаженно слизывающий разбрызганную по камням кровь хоулер растаял в воздухе, чтобы тут же материализоваться на том месте, откуда началась его атака.

Инари молча наблюдала за кровавым пиршеством зверя вплоть до самого его окончания, за все время ни разу не отведя взгляда и даже не поморщившись. Глядя на закаменевшее лицо ведьмачки, Глеб невольно удивился ее самообладанию. Он бы, наверное, так не смог даже при всем стремлении узнать правду. А правда, как что-то ему подсказывало, должна была оказаться паршивой.

— Ты полагаешь, что они их всех… — «гладиаторец» запнулся, не решившись озвучить конец фразы. Мешала непонятно откуда взявшаяся уверенность, что если он выскажет свою догадку вслух, она тотчас станет незыблемой реальностью.

— Я не хочу ничего полагать, — угрюмо отозвалась Инари. — Я хочу знать наверняка.

Кровь, дымясь, исчезала с каменного пола. Солдат судорожно всхлипнул, несколько раз прерывисто вздохнул и открыл глаза. Пару секунд он недоуменно смотрел в темный потолок, потом перекатился на бок и, едва не уткнувшись лицом в морду хоулера, снова голодного и снова упорно скребущегося в тщетных попытках сорваться с невидимой цепи, одним прыжком вскочил на ноги. Хоулер иступлено заметался вдоль невидимой преграды, не желающей подпускать его к вожделенной добыче.

— Третья попытка, — ледяным голосом произнесла ведьмачка. — Что случилось с людьми, которые находились на базе?

— Да хрен их знает! — рявкнул «зеленый», безрезультатно стараясь отодвинуться подальше от истекающего слюной зверя. — Русский язык понимаешь, курва? Не знаю я про них ничего! Убери этого урода!

Инари едва заметно нахмурилась. С завидным упорством штурмующий невидимую преграду хоулер резко продвинулся вперед сантиметров на тридцать, вынуждая солдата окончательно распластаться по стене.

— Советую подумать получше, — предложила ведьмачка. — Считаю до десяти. Один… два…

Испытываемое Глебом смутное беспокойство все нарастало. «Гладиаторец» обтер ладонью лицо, пытаясь отогнать странную картину, тускло наслаивающуюся на мрачные стены Склепа. Однако видение не желало пропадать, а наоборот становилось все явственнее. Глеб видел двор «Княжеграда» и застывших в ожидании солдат. Вот входная дверь дома с грохотом распахивается, из нее выходит угрюмый мужчина в военной форме — судя по звездочкам на плечах, майор, бормоча под нос ругательства, спускается по лестнице и отвешивает увесистый пинок подвернувшемуся под ноги тополевому чурбану…

«Глухо», — сообщает он. — «Здесь никого нет. Все-таки успели уйти, сволочи».

— Они никого не застали, — громко сказал «гладиаторец» с невесть откуда взявшейся уверенностью в том, что именно так все и было. — Когда они пришли, на базе уже никого не было. Майор очень разочаровался.

Неподдельное изумление и растерянность, отразившиеся во взгляде «зеленого», разом забывшего про хоулера, полностью подтвердили догадку «гладиаторца» о правильности своего видения. Инари оборвала подходивший к концу размеренный счет и с интересом взглянула на Глеба.

— Ты это видишь или только что придумал? — уточнила она.

— Вижу, — признался парень и добавил. — Честное слово.

— А куда тогда Иван делся?

— Понятия не имею. Вижу только солдат на опустевшей базе, и все.

Ведьмачка вздохнула, задумчиво окинула взглядом «зеленого», видимо прикидывая, не спросить ли у того еще что-нибудь, но в итоге, похоже, отказалась от этой идеи.

— Пойдешь впереди, — приказала она, забирая фонарик. — И чтоб без фокусов!

Как бы в подтверждение серьезности намерений Инари на пальцах ее свободной руки снова вспыхнули голубоватые искорки электрических разрядов.

— Куда? — не двинувшись с места, спросил «зеленый».

— Не твое дело. Дойдем — узнаешь, а сейчас вперед, живо!

— Фонарь дай — не видно ни хрена.

— Обойдешься. Здесь и так светло. Не хватало еще по пути половину местного населения перебудоражить.

Ведьмачка спрятала выключенный фонарик в карман и ткнула пальцем в сторону, откуда они с Глебом пришли.

— Туда.

Судя по тому, что солдат поплелся в правильном направлении, что-то ему все-таки было видно. Инари пошла вслед за ним, а уже за ведьмачкой — Глеб. Вплоть до «червячной» пещеры никаких особых проблем не было, да и в ней самой их тоже не возникло. «Гладиаторец», собрав всю волю в кулак, старался не смотреть по сторонам, а попытавшемуся замешкаться на входе «зеленому» хватило одного несильного разряда в спину, полученного от ведьмачки, чтобы не войти, а влететь внутрь и затем уже продолжать путь, тяжело и прерывисто дыша. На всем протяжение пути Глеб удивлялся только одному — как уверенно Инари находит обратную дорогу — и это в незнакомом дотоле месте в условиях скудной освещенности. В подвале, где их так гостеприимно встречали ходячие мертвяки, было тихо. Порубленные трупы утихомирились, над дальним из них суетилось несколько уродливых облезлых зверьков, при приближении людей пустившихся наутек. Провожая их взглядом, Глеб подумал, что крысы, похоже, водятся во всех мирах. Пускай внешне они и не похожи друг на друга, но суть от этого не меняется.

Не обратившая на зверей ни малейшего внимания Инари настороженно повела носом, сделала пару шагов в одну сторону, потом в другую и уверенно развернулась к Двери.

— Пойдешь первым, — приказала ведьмачка Глебу.

Меньше всего «гладиаторцу» сейчас хотелось оставлять Инари наедине с «зеленым», но, вспомнив данное в Алагири обещание, он решил не возражать и безоговорочно шагнул в Дверь. Недолгое затишье в Междумирье, похоже, успело закончиться — над плоской унылой равниной опять поднимался ветер, после пропитанного тлением воздуха Склепа кажущийся не столько пронизывающим, сколько освежающим. Подставляя лицо ветру, «гладиаторец» невольно вздохнул с облегчением — как-никак очередное внеплановое приключение все-таки подходило к концу. Отодвинувшись чуть в сторону, чтобы не мешать выходу остальных, Глеб развернулся к Двери вполоборота, что, вкупе с темнотой, и выручило его в итоге. Возникший в багровом сиянии Двери «зеленый» ошалело оглянулся и повел вокруг рукой. Задев плечо Глеба, солдат со скоростью, которую «гладиаторец» от него никак не ожидал, развернулся и ударил, целя снизу вверх, зажатым во второй руке ножом. «Гладиаторец» еще успел заметить это движение на излете, но увернуться не успел. Спасла его, как уже было сказано, темнота, не позволившая солдату точно рассчитать направление удара. Нож распорол камуфляжную куртку Глеба и соскользнул по ребрам. Зашипев от боли и злости, парень перехватил вскинутую для повторного удара руку и ударил солдата лбом в лицо.

«Зеленый» сдавленно выругался, откидывая назад голову, и дернулся вбок, увлекая за собой «гладиаторца». Потеряв равновесие, Глеб, тем не менее, не выпустил противника и так и повалился наземь с ним в обнимку, причем солдат оказался сверху, используя свой вес, чтобы преодолеть сопротивление «гладиаторца», удерживающего нож на безопасном расстоянии. Что произошло дальше, Глеб помнил весьма смутно — вроде бы вспыхнул люмен, что-то неразборчиво крикнула ведьмачка, но главное было не в этом. В какой-то момент серая равнина Междумирья вдруг окрасилась в багровые тона, а испытываемая парнем ярость превратилась в горячий пульсирующий чуть повыше переносицы сгусток, почти сразу же взорвавшийся, залив окрестности ослепительным белым светом. Впрочем, свет тут же погас, сменившись кровавым маревом, которое рассеивалось куда менее охотно. «Зеленый» вдруг обмяк, всей тяжестью наваливаясь на «гладиаторца», а в воздухе начал расползаться запах горелого мяса. Потом тяжесть исчезла, парень почувствовал, как его куда-то тащат, и дернулся, пытаясь высвободиться.

— Тихо, тихо, — проворчала над ухом Инари. — Сначала в себя приди, а потом уже вставать пытайся. И вообще лучше пока лежи — дай твою царапину глянуть.

— У него нож!

— Вижу, только воспользоваться им ему уже не придется. Конечно, хорошо, что ты быстро сориентировался, но на будущее постарайся держать себя в руках. Все-таки назначение ведьмаков не в том, чтобы людей бить направо и налево.

— Я никого не бил. Он сам напал.

— Я так и поняла…

Жжение в боку начало утихать и постепенно унялось совсем, одновременно с этим к Глебу вернулась и способность видеть.

— Давай, попробуй встать, — распорядилась ведьмачка. — Если, конечно, на ногах удержаться сумеешь.

«Гладиаторец» привстал и тут же ухватился за плечо Инари — так резко его повело в сторону. Голова кружилась, нос закладывало, как при насморке. Почувствовав на губах солоноватый привкус, парень машинально обтер рот и усы тыльной стороной ладони. На коже остались следы крови.

— Опусти голову, — посоветовала ведьмачка. — Сейчас само уймется. Это я вылечить не могу.

— Ничего, — отмахнулся Глеб. — Как-нибудь переживу.

Он оглянулся, пытаясь сообразить, куда все-таки подевался «зеленый». Оказалось, что никуда. Солдат лежал неподалеку, скорчившись и не подавая ни малейших признаков жизни. Его тело не давало никакого отражения в кровавике, а это могло означать только одно…

— Он, что, мертв?

— Да.

— Но как?..

— Обыкновенно. Примерно так же, как ты болота спалил. Полный сброс Силы называется — цели не позавидуешь.

— Полный сброс? — «гладиаторец» расширенными глазами смотрел на труп. Мысль о том, что он только что убил человека, казалась дикой, а то спокойствие, с которым об этом говорила ведьмачка, еще более диким. — И что теперь делать?

— Да ничего. Все, что было можно, ты уже сделал. Теперь остается только тело убрать, чтобы не портило вид. Давай, помоги-ка мне… — Ведьмачка подошла к трупу и приподняла его, подхватив в подмышках. — Бери за ноги. В Склепе ему самое место будет, там мертвецам живо применение находят.

— Не могу.

— Почему?

— Это же человек.

— В данный момент это груда горелого мяса, которая при жизни пыталась тебя убить. Или ты полагаешь, он от избытка дружеских чувств тебе нож под ребра засадить пытался? Хорошо еще, что промахнулся, иначе здесь вместо одного два трупа было бы.

— Почему два? — машинально спросил Глеб.

Инари серьезно посмотрела на него.

— А ты и вправду думаешь, что я бы ему простила твою смерть? Конечно, назначение ведьмаков заключается в том, чтобы защищать людей, но не тогда, когда человек становится убийцей. И уж точно не тогда, когда он убивает твоего друга.

— Но ведь я теперь тоже… — Глеб не смог договорить, однако ведьмачка его прекрасно поняла.

— Ты защищался, — веско сказала она. — Он нападал. Защиту своей жизни никто и никогда не называет убийством. Просто считай, что это был дикий зверь или ходячий мертвец — так будет легче, поверь.

— Постараюсь, — вздохнул «гладиаторец», глядя, как ведьмачка подтаскивает обгорелый труп к Двери и заталкивает внутрь.

Под правым локтем что-то упорно мешалось. Глеб на ощупь провел рукой по поясу и наткнулся на рукоять конфискованного у солдата пистолета, про который уже успел напрочь забыть. Парень достал оружие и взвесил на ладони.

— Это тебе еще зачем? — отряхивая руки, поинтересовалась Инари.

— Пока не знаю. Я вот думаю — оставить его или лучше не стоит?

— Смотри сам, конечно, но от оружия, взятого против воли хозяина, обычно пользы не бывает. А уж от огнестрельного да при могильном тумане ее тем более не дождешься.

Глеб задумчиво провел пальцами по вороненому металлу. Соблазн оставить пистолет себе был велик, но здравый смысл в итоге все же одержал верх. Огнестрельное оружие было слишком заметной вещью, чтобы сохранить его появление в тайне, а явное использование действительно обещало больше неприятностей, чем пользы.

— Нет, — с некоторым сожалением решил «гладиаторец». — Думаю, оставлять его не стоит.

— Тогда выбрасывай. Незачем с собой лишний хлам таскать — тем более, такой.

Парень еще раз взвесил пистолет на ладони, вздохнул и запустил в Дверь, в которой только что скрылся солдат. Пистолет беззвучно исчез из вида.

— Вот и хорошо, — одобрительно сказала ведьмачка. — Ладно, пойдем отсюда, а то как бы опять в бурю не попасть. Нам и без того уже долгое затишье дали, не стоит дальше судьбу испытывать.

Она крепко сжала плечо Глеба, и унылый пейзаж Междумирья исчез, заместившись уже знакомым заброшенным домом из Гостеевки. В свете полуденного солнца он казался таким мирным и уютным, что у «гладиаторца» защемило сердце. В этот момент парень был по горло сыт всеми Пограничными мирами, какие только есть на свете. Хотелось только одного — просто сидеть на груде битого кирпича и смотреть, как колышется под ветром густая трава, выбросив из головы и уродливых обитателей Склепа, и обгорелый труп. Хотелось, да только никак не получалось. Ведьмачка тяжело опустилась на землю. Глеб уселся рядом.

— Наверное, ты была права, — сказал он, снова мысленно возвращаясь к недавним событиям. — Не стоило за ним вообще лезть. Все равно узнать ничего не узнали, а только лишние проблемы заработали.

— Это мы сейчас знаем, что не стоило — устало сказала Инари, зажмурившись. — А если бы не полезли, так до сих пор и гадали бы. Хотя к ответу на вопрос, куда делись Иван и остальные, это нас не приблизило. А проблемы… по-моему, они остались на том же уровне, на каком и были.

— Что будем дальше делать?

— Пока не знаю… Надо думать, а для начала подыскать какое-нибудь тихое место, где можно было бы передохнуть.

— Есть у меня одно такое на примете. Идем?

— Куда?

— Ко мне домой. Я тут живу неподалеку. То есть, отсюда, конечно, уже далековато, но явно поближе базы, тем более что туда нам все равно сейчас нельзя. Так что придется в квартире отсиживаться.

При упоминании о квартире Инари скривилась, но потом, подумав, махнула рукой.

— Ладно, показывай дорогу. Только чтобы поменьше с оружием светиться. Хватит с меня на сегодня пробивания Дверей, так что лучше не доводить дело до необходимости срочного побега. Получится?

— Постараемся, — пообещал Глеб. В этом вопросе он был полностью согласен с Инари, а потому сразу начал прикидывать маршрут, позволяющий минимизировать количество любопытных взглядов на дороге, ведущей к дому.

Глава 11. Своя чужая война

Спустя примерно полтора часа блужданий среди разросшихся, давно не стриженых кустов и изрисованных граффити заборов, они заскочили в подъезд кирпичного пятиэтажного дома по улице Николая Руднева. Скорее всего, добраться можно было бы и быстрее, но тут уже «гладиаторец» предпочел перестраховаться, выбирая обходные пути. За время, проведенное в дороге, он немного успокоился и, раз пять проанализировав сложившуюся ситуацию, пришел к выводу, что по-другому решить ее все равно не получилось бы, так что эмоции временно отошли на задний план, оставив после себя только неприятный осадок. Поднявшись на второй этаж, Глеб открыл входную дверь и посторонился, пропуская вперед ведьмачку. Та вошла, настороженно оглядываясь. Было видно, что в узком коридоре однокомнатной «хрущевки» она чувствует себя не в своей тарелке.

— Ну, не замок, конечно, — развел руками парень, — но на роль берлоги для ночевок подходит.

— Вполне, — отозвалась Инари, заглянула в комнату и одобрительно хмыкнула при виде наброшенной на спинку дивана волчьей шкуры. — Где это ты ее раздобыл? Ведь сам, помнится, говорил, что в ваших лесах ничего, кроме охотников, не водится.

— Через знакомых ребят у сибиряков купил, — пояснил «гладиаторец». — В общем, располагайся, чувствуй себя, как дома. Сейчас организую что-нибудь перекусить.

Оставив ведьмачку присматриваться к волку, Глеб отправился на кухню, по дороге забросив в стиральную машину пропитанные кровью камуфляжную куртку и футболку. Краткая ревизия холодильника оказалась неутешительной: по скудности запасов тот превосходил даже кладовые заброшенного Каер Морхен. Все, что «гладиаторцу» удалось найти, это неприкосновенный запас из нескольких пачек пельменей в морозильной камере и нераспечатанный пакет молока. Поскольку особого выбора все равно не было, Глеб поставил на огонь кастрюлю с водой и возвратился в комнату. Инари была занята тем, что внимательно изучала надписи на корешках книг по истории, которыми были забита подвешенная на стене двухъярусная полка.

— Если что-то заинтересовало, возьми, почитай, — предложил парень.

Ведьмачка отстраненно кивнула, наугад вытащила с полки одну из книг и раскрыла ее на первой попавшейся странице. Сам Глеб тем временем проверил сообщения, оставленные за время его отсутствия на автоответчике телефона. Слабая надежда, что Иван или кто-нибудь еще из клубных пытался с ним связаться, улетучивалась по мере прослушивания записей. На автоответчике обнаружилось четыре сообщения от матери с вопросами о самочувствии и просьбами перезвонить, одно от бывшей жены и с десяток от Ларисы — все с теми же просьбами. Все записи «гладиаторец» удалил без особого сожаления, после чего попробовал набрать номер Ивана. Приятный женский голос, чередуя русские и английские фразы, вежливо сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. С телефоном Кота была та же история. Глеб задумчиво посмотрел в потолок, решая, стоит ли звонить Ларисе и может ли она хоть что-то знать о происходящем. Ни малейшего желания общаться с ней у «гладиаторца» сейчас не было, и в результате раздумий Глеб пошел на компромисс и набрал номер матери, которой, по-видимому, требовалось очередное подтверждение того, что ее непутевый младший сын жив и здоров. В отличие от предыдущих попыток здесь «гладиаторца» ожидала удача — после пары гудков трубку сняли.

— Привет, мам. Звонила?

— Господи, ну, звонила, конечно, — ответила трубка. — Ведь и сам видел, зачем спрашивать? Лучше скажи, где ты был? Я всю валерьянку дома выпила. Тут такие страсти творятся, а ты не отвечаешь.

— Я из города уезжал, — решив не вдаваться в подробности, ответил Глеб. — А что за страсти-то?

— Куда уезжал? — тут же вопросила трубка инквизиторским тоном.

— Какая разница? Ты все равно этого места не знаешь.

— Значит, снова на фестиваль, — вздохнула трубка. — А ведь только-только вернуться успел. Все никак в игрушки не наиграетесь… Когда ж ты наконец остепенишься?

Глеб беззвучно застонал, запоздало жалея, что решил позвонить именно сейчас. Остепенение и подведение под общую гребенку было излюбленной темой для нотаций у его матери. Нотации обычно быстро не заканчивались, а на кухне, наверное, уже закипала вода под пельмени…

— Скорее всего, никогда, — торопливо сказал он, зная, что если не успеет вставить в краткую паузу хоть что-то, то рискует в очередной раз услышать биографию своего старшего, степенного, по мнению матери, брата с мельчайшими подробностями, включая те последние дни, что «гладиаторец» не выходил на связь. — Ты у меня только это спросить хотела?

— Не только, но когда же ты поймешь, что надо и о будущем задумываться? Ладно, сейчас у тебя сил полно, ну а потом что будет? Лет через десять или двадцать? Ты об этом никогда не думал? А посмотри вот на Сережу…

— Я все знаю про Сережу, я его даже видел недавно… не помню уже когда. И чему завидовать? Двое детей, работа почти без выходных, а по вечерам пиво и ругань с женой, потому что больше делать нечего. Давай сразу перейдем к следующему пункту, а? Что там еще?

— Мне Катя звонила, — укоризненно сообщила трубка. — Про тебя спрашивала.

Глеб поморщился.

— Мне, вроде бы, тоже. И чего ей было надо?

— Не знаю. Может, помириться?

— Лучше пускай своего нынешнего муженька разыскивает в Германии, в Москве, на соседней улице, или куда он там слинял, и с ним мирится. Может, заодно и деньги обратно получит.

В последний раз Глеб общался с Катькой примерно месяц назад, и тогда целью звонка экс-супруги было отнюдь не примирение, а попытка занять денег на выплату процентов по кредиту. Кредит Катька взяла по совету и на нужды своей очередной — десятой или одиннадцатой за последние два года — любви до гроба, разумеется как и все предыдущие совсем не похожей на «этого идиота, у которого только одни железки в голове, и который даже жену толком обеспечить не может». Потом «любовь до гроба» заявила, что уезжает в Германию к двоюродной сестре, откуда сразу по прибытии пришлет приглашение для своей гражданской жены, и с тех пор Катька не видела ни его, ни денег, оставшись с одним только обязательством на возврат кредита на руках. И, если прикинуть временной промежуток между звонками, сейчас как раз подходил срок для очередного платежа.

— Мне все-таки кажется, ты к ней несправедлив. Каждый может ошибиться, а Катя — неплохая девочка. Может, стоит еще раз встретиться, посидеть, поговорить по душам?

Глеб возвел очи горе. Пожалуй, одно достоинство у Катьки все же было — она умела производить внешний эффект. И этот призрак, это эфемерное творение в былое время сумело так расположить к себе свекровь, что даже сейчас она все еще по привычке занимала сторону бывшей невестки. Глебу же доводилось видеть и обратную сторону медали. Когда, приходя домой после целого дня работы в мастерских, он не обнаруживал в квартире ни жены, ни хотя бы отдаленного подобия ужина, ни даже продуктов, из которых этот ужин можно было бы соорудить. Когда Катька, выкрашенная в очередной кислотный цвет, возвращаясь посреди ночи и расточая запах пива и мужской туалетной воды, с порога заявляла, что ей нужны деньги, потому что она «заняла у подруги на прическу и маникюр». Когда на завтрак рассчитывать не приходилось, потому что с вечера супруга «сильно уставала, неужели не видно?», а утром ей некогда было готовить, ведь еще «надо успеть накраситься». Когда грязное белье лежало в ванной до тех пор, пока у Глеба не доходили руки забросить его в стиральную машину. Когда…

В общем, исход брака был закономерен, ожидаем и стал сюрпризом исключительно для Катьки, по-видимому, считавшей себя подарком свыше дикарю, только и способному, что размахивать мечом на потеху толпе, да для матери Глеба, которую ежедневные трения между сыном и невесткой как-то обошли стороной.

— Мам, давай договоримся в очередной и последний раз — ты устраивай свою жизнь, а я со своей как-нибудь сам разберусь. С Катькой мы уже все давно друг другу сказали, и повторять еще раз я не намерен. Если других новостей нет, то давай закругляться. У меня там пельмени варятся, а я со вчерашнего дня не ел, так что голоден, как волк. Пойду лучше обедать.

— И в кого ты только такой корявый пошел? — вздохнула мать.

— Не знаю, наверное, в деда Антипа, — машинально ляпнул Глеб то, что обычно отвечал на подобные не блещущие оригинальностью вопросы, и застыл с трубкой в руках.

А ведь мысль… И как ему не пришло это в голову сразу после расспросов ведьмачки? Разве только потому, что осталось где-то на уровне смутных детских воспоминаний? Мать, воспользовавшись тем, что ей никто не препятствует, что-то продолжала говорить, кажется, и в самом деле проводя параллель между ним и шебутным предком, но Глеб не слушал. Он пытался вспомнить кое-что другое.

Собственно говоря, Антип приходился ему вовсе не дедом, а прапрадедом, дедом его бабки по материнской линии. Именно от бабушки, со времен еще школьных каникул, проведенных на окраине городка Кимовска, что к юго-востоку от Тулы, и остались у Глеба скудные сведения о загадочном Антипе, тогда казавшиеся по большей части выдумкой. Но теперь, с ведьмацкой точки зрения, они вполне могли обрести под собой почву. «Здоров, сказывают, был, — снова слышал он неторопливый говорок. — Быка с ног кулаком мог свалить. А глаз дурной — как зыркнет на кого, поперек дороги вставшего, так у того сразу ноги отнимаются. Впотьмах видел, что твой кот, и через стены, сказывают, тож… Часто пропадал, надолго. Куда? Про то не сказывал. А однажды так и насовсем запропал… Только памятка вишь осталась». И как кульминацию рассказа бабушка обычно извлекала на свет божий подвеску из бордового камня на серебристой цепочке, прибавляя заговорщицким шепотом, что наказывал, дескать, Антип, уходя, передать ее сыну, а родилась-то дочь, так с тех пор и лежит камень без дел. Глеба еще всегда удивляло, зачем было пытаться передать сыну девчачье украшение, какое ни один уважающий себя мужик не наденет? Однако после знакомства с онтаром и кровавиком, он бы не был так категоричен…

— Ты меня, вообще, слушаешь? — спросила трубка.

Только тут до Глеба дошло, что он все еще говорит по телефону.

— Нет, конечно, — честно признался он. — Мам, я тороплюсь, давай как-нибудь в другой раз побеседуем, ладно? Кстати, спасибо за хорошую идею.

— Значит, ты все-таки поговоришь с Катей?!?

— Нет, но, может быть, я все-таки доеду до бабушки, и, может быть, даже не один. Уж очень хочется поподробнее про деда Антипа узнать. Все, мам, пока.

Глеб торопливо отключил телефон и с облегчением вздохнул.

— Куда это ты так спешно ехать собрался? — поинтересовалась Инари, отвлекаясь от книги, в которой, судя по выражению лица, понимала не больше, чем «гладиаторец» в манускриптах, найденных им в развалинах башни Вельмины. Впрочем, это было неудивительно, особенно если учесть, что ведьмачка просматривала сборник археологических статей по культуре евразийских степей второй половины первого тысячелетия нашей эры. Глеб и сам-то разбирал в нем в лучшем случае одно слово из трех, больше интересуясь рисунками найденных предметов и местами раскопок.

— Да не то, чтобы очень спешно, — отозвался парень. — Просто надо проверить одно пришедшее на ум предположение. Помнишь, ты меня спрашивала о предках?

Ведьмачка кивнула, окончательно забывая про книгу.

— Что-то вспомнил?

— Скажем так, помогли вспомнить. Пошли на кухню. Я там пытаюсь что-нибудь съедобное сообразить, заодно и расскажу.

Инари не заставила просить себя дважды. Глядя, как кувыркаются в кипящей воде пельмени, Глеб рассказывал устроившейся на табуретке в углу ведьмачке о деде Антипе и его загадочном наследстве все, что помнил. Не очень многое, на самом деле. Та слушала очень внимательно и только, когда «гладиаторец» умолк, сказала:

— Камень, говоришь? Мне нужно взглянуть на него. Он еще цел?

— Надеюсь… Не знаю, на самом деле. Я давно уже к бабушке не заглядывал, но раньше она его хранила, как зеницу ока.

— Ты можешь меня к ней проводить?

— Могу, конечно, но не сейчас же? Она ведь в другом городе, довольно далеко.

— Сколько километров?

— Около восьмидесяти… — Глеб запнулся, вспомнив тугреневский марш-бросок, посмотрел на ухмыльнувшуюся ведьмачку и подумал, что пугать ее такими расстояниями — бесполезная затея.

— А если вспомнить, что у вас тут дороги на каждом шагу, — словно подтверждая его мысли, сказала Инари, — то и вовсе выходит, что не далеко, а рукой подать.

— Ладно, рукой — так рукой, не буду спорить. Но ведь сегодня мы туда не помчимся, надеюсь?

— Нет. Сегодня мы отдыхаем, как и решили. С утра, как и решили, продолжаем искать Ивана. Но, когда его найдем, если выдастся время, ты мне этот камень все-таки покажешь. Договорились?

— Постараюсь. Значит, он и вправду что-то значит? Скажи хотя бы в двух словах — я угадал или нет?

— В двух словах — я не хочу радоваться раньше времени, чтобы потом не разочаровываться. Кстати, твое «что-нибудь съедобное» там еще не переварилось?

Спохватившись, «гладиаторец» выловил из кастрюли начавшие расползаться пельмени и, пока те остывали, поставил на соседнюю конфорку ковшик с водой для кофе. Инари настороженно повела носом, принюхиваясь к исходящему от пельменей запаху, но потом все же взяла положенную перед ней вилку.

— Ну, уж не обессудьте, — пожал плечами Глеб, угадав причину колебаний гостьи. — Чем богаты — тем и рады.

— Не переживай, — утешила его ведьмачка. — Сейчас все пойдет только так. — А, прожевав первый пельмень, уже задумчиво добавила:

— Есть можно… В принципе.

Сам Глеб вкуса еды почти не почувствовал. На свежем воздухе у него еще получалось бодриться, но в давно не проветриваемом помещении усталость накатила на парня словно лавина, а силы воли хватило только чтобы не упасть лицом в тарелку. Сделав над собой неимоверное усилие, он даже героически заварил две чашки крепкого кофе, хотя Инари получившийся в итоге напиток, похоже, не вдохновил, после чего добрел до разложенного дивана и повалился на него навзничь. О горячем душе, который парень планировал принять после обеда, оставалось только мечтать. Впрочем, даже помечтать и то долго не удалось. Спустя пару минут «гладиаторец» провалился в глубокий сон, наполненный размытыми тенями, и уже не слышал, как ведьмачка пробралась мимо него к стенке и улеглась там поверх одеяла. Инари же на то, чтобы заснуть понадобилось куда больше времени. Сначала ведьмачка долго и очень задумчиво рассматривала спящего парня, словно пытаясь найти в его виде что-то еще ей не известное или сравнить с кем-то другим. Потом она глубоко вздохнула, встряхнула головой, как будто отгоняя некую назойливую мысль, и отвернулась к стене, закрывая глаза. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только дыханием спящих и жужжанием запутавшейся в оконных занавесках мухи…

Когда Глеб проснулся, то не сразу понял, где находится. Было темно и душно, «гладиаторца» прошибал пот, от которого намокли и простыня, и пододеяльник, а в последних воспоминаниях отложилась черная, обугленная, как головешка, фигура, надвигающаяся на него шаркающей походкой. Глеб точно помнил, что неоднократно пытался зарубить преследователя способом, показанным ведьмачкой, но ничего не получалось — мертвец все так же упорно тащился за ним по пятам, сверкая белизной закатившихся глазных яблок. Но это было во сне, а что наяву? Уловив рядом какое-то движение, «гладиаторец» повернул голову и шарахнулся прочь, когда во мраке фосфорическим зеленоватым светом полыхнули огромные глаза.

— Ты чего? — с недоумением спросила ведьмачка.

— Да так… — смущенно соврал парень, начиная припоминать, где они и что происходит. — Всякая ерунда снится. Не знаешь, который час?

— Ночь, — сообщила Инари как что-то само собой разумеющееся.

— Да, действительно, и как я сразу не догадался?

— Кто-то в дверь стучал.

— Когда?

— Только что. Вот, опять.

Теперь уже и сам Глеб услышал, как настойчиво скребутся во входную дверь.

— Кого это там принесло? — недоуменно проворчал парень, встал, включил кровавик и вышел в коридор, на всякий случай прихватив с собой саблю.

За дверью отражалась всего одна фигура. Человеческая.

— Кто там? — поинтересовался «гладиаторец», не слишком заботясь о вежливости тона.

— Это я, — просипел из-за двери Кот. — Открывай, не боись, хвоста не привел.

— Ты чего колобродишь? — поинтересовался Глеб, отпирая замок. — И что вообще случилось? На базе военные кишмя кишат — в свое время там тараканов столько не было.

— А ты уже успел к ним наведаться? — Кот как будто напрягся.

— Мы успели, — уточнил «гладиаторец». — На пару с Инари. Прием был такой радушный, что еле удалось ноги унести.

— А… — Шурик немного успокоился. — Слушай, а чего вы полуночничаете? Может, свет включишь? Не видно ни хрена.

— Да? Извини, забыл… — Глеб щелкнул выключателем. Кот сощурился и оглянулся.

— Здорово, — кивнул он, увидев стоящую на пороге комнаты ведьмачку. — В общем, в двух словах ситуация такая — Иван передает вам привет и говорит, что вы ему срочно нужны. Извиняюсь, что разбудил, но приказ есть приказ. Ну что, поехали?

— Так срочно, что прямо сейчас? — уточнил Глеб.

— Именно, — с серьезным видом кивнул Шурик. — Еще раз извиняюсь, что днем не заскочили, но были небольшие проблемы.

— И хорошо, что не заскочили, — буркнул «гладиаторец», снимая с батареи наполовину высохший камуфляж и про себя отметив с досадой, что зашить его так и не удалось. — Все равно бы никого не застали. — Он ополоснул лицо холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и обреченно махнул рукой. — Ладно, едем.

При выходе из подъезда Глебу пришлось в очередной раз удивиться. Он был морально готов увидеть какой угодно транспорт, начиная от мотоцикла с коляской и заканчивая зеленым в цветочек «Запорожцем», который когда-то шутки ради подарили на день рождения Степанычу, — с Кота бы сталось, но такого поворота событий не ожидал даже видавший виды «гладиаторец». Перед подъездом с выключенными фарами мирно стоял камуфлированный армейский «УАЗик», а за рулем «УАЗика» столь же мирно сидел Миха.

— Где это вы такого зверя раскопали? — поинтересовался Глеб, зябко ежась. Во влажной одежде ночная свежесть ощущалась особо явственно.

— На дороге валялся, — уклончиво ответил Миха, пожимая приятелю руку. — Шли, наткнулись, подумали — чего добру пропадать? — и забрали.

— Если мне память не изменяет, статью за тайное хищение чужого имущества в уголовном кодексе еще не отменяли. Не боитесь?

— А… — отмахнулся Кот. — Статьей больше, статьей меньше — чего теперь терять?

— Ты это о чем? — насторожился Глеб.

— Да так, о своем, о девичьем. Выдвигаемся, пока никакой патруль не завалил на огонек.

Миха дождался, когда Шурик запрыгнет на переднее сидение, а Глеб и Инари разместятся на заднем, и плавно выжал газ. Несмотря на все петли, закладываемые водителем по дворам и проулкам, Глебу вскоре удалось вычислить направление их движения, которое у него стойко ассоциировалось с одним объектом.

— На Землю Грифонов едем?

— Угу, — кивнул Миха, не отрывая взгляд от дороги. Разбитая в хлам, она и днем представляла собой полосу препятствий, преодолеть которую было не так-то просто, а ночью задача к тому же усложнялась минимумом освещения. Впрочем, «УАЗ» такие мелочи не останавливали. Аккуратно огибая рытвины, он упрямо пробирался сквозь ночь, все чаще покашливая под влиянием уплотняющегося могильного тумана. Наконец, Миха свернул в придорожный овраг и заглушил мотор.

— Все, — сказал Кот, — выгружаемся. Дальше только пешком. Машине не проехать — глохнет, собака.

Он выбрался первым и трижды моргнул фонариком. Среди кустов, где Глеб прекрасно различал две человеческие фигуры, вспыхнул ответный свет, а потом произошло что-то странное. Амулет на шее «гладиаторца» вдруг слабо дернулся. Ведьмачка, тоже успевшая покинуть машину, молниеносно вскинула голову, словно к чему-то прислушиваясь.

— Что это было? — тихо спросил ее парень.

— Ты о чем?

— Онтар зашевелился. Да ты ведь и сама что-то почуяла, разве не так?

— Зашевелился? — пробормотала Инари. — Анорра ильмен… Значит, не показалось? Да не может этого быть! Откуда?.. — она осеклась, не договорив фразу.

— Ну, пошли, что ли? — Кот махнул рукой, приглашая следовать за собой, и начал карабкаться вверх по склону.

— Что «не показалось»? — тихо переспросил Глеб у ведьмачки.

— Не важно, — мотнула головой та. — Сейчас посмотрим…

Видя, что больше о произошедшем говорить она не расположена, «гладиаторец» оставил Инари в покое и догнал, а затем и обогнал Шурика, озабоченно высматривающего в траве слабо протоптанную тропинку. Глебу в этом отношении было проще — на Земле Грифонов ему доводилось бывать часто, поэтому с ориентацией проблем не возникло. Собственно говоря, Земля представляла собой кусочек чудом уцелевшего в пределах городской черты природного лесостепного ландшафта, зажатого с севера и запада постройками Криволученского и Советского районов, с востока — территорией завода «Чермет», а с юга речкой Упой. Именно здесь на заре движения военно-исторической реконструкции молодежный клуб «Серебряный грифон» взял в аренду на двадцать лет пять гектаров земли. Глеб, чье увлечение реконструкцией как раз с «грифонов» и начиналось, отлично помнил этот эпизод, равно как и связанные с ним надежды. На Земле планировали построить реконструкцию древнерусского поселения, а по Упе запустить в плавание драккар. Почему именно драккар, а не ладью, хотя поселение предполагалось русским, а не викинговским, никто, кстати, объяснить так и не смог, да и дальше мечтаний дело в итоге не пошло. Потом «Серебряный грифон» в результате внутренних распрей распался на несколько клубов меньших размеров, один из которых сохранил за собой прежнее название, прежнего руководителя и территорию, однако былого влияния достичь уже не смог. А на Земле в память о старых временах и великих начинаниях остались вагончик-бытовка, плетень, огораживающий то, что некогда предполагалось превратить в огород, причал на Упе и низкий колодезный сруб на месте родника. Впрочем, еще там имелся большой деревянный крест, к планируемому поселению отношения не имеющий, но служивший хорошим ориентиром, поскольку был поставлен на холме. Под крестом предполагалось посвящать в рыцари достойных, по мнению руководства, членов клуба, однако по назначению, да и то сомнительному, за все время он был использован только один раз.

Сейчас крест был Глебу виден прекрасно — на него он и взял примерное направление.

— Ваня в вагончике засел? — уточнил «гладиаторец». — Или где отдельно прячется?

— Когда мы уезжали, в бытовке сидел, — пропыхтел Кот, догоняя приятеля. — Нарушение субординации, однако, выходит.

— В каком месте?

— Ну, по погонялу, это я вроде как должен впотьмах не плутать, а на деле наоборот получается.

— Ты по погонялу, — отозвался Глеб, — а я по профессии. Ты, главное, не отставай.

— По какой профессии? — заинтересовался Кот. — Разве теперь электриков персональной подсветкой снабжают?

— Можно и так сказать.

Онтар больше не подавал никаких сигналов, однако Глеб чувствовал, как идущая рядом Инари напрягается все сильнее, как кошка выгибает спину, чуя приближение собаки. А вскоре он увидел и причину этого беспокойства. Возле далекого пока еще вагончика высвечивалось несколько фигур, и одна из них резко отличалась от остальных и по спектру отражения, более близкому к расцветке ведьмачки, и по габаритам.

— Кот, скажи по секрету, а откуда у нас тут взялся посторонний? — ненавязчиво поинтересовался Глеб.

— Какой посторонний? — не понял Шурик.

— Ну, такой здоровый, со сломанным носом и мечом типа катаны за спиной. Если соизволил представиться по имени, то зовут Хортом.

— А ты откуда его знаешь?

— Да было время познакомиться.

Кот пожал плечами.

— Он появился дня три назад, когда мы еще на базе были. Откуда — не знаю. Я домой ездил, а когда вернулся, он уже там был. Остальное лучше у Ивана спрашивай — Ваня, по-моему, единственный, с кем этот крендель считает нужным хоть как-то общаться. Кстати, а как ты вообще узнал, что он тут?

— Шестое чувство сработало, — коротко отозвался «гладиаторец».

— Да, познакомиться с ним ты и вправду успел, — сделал вывод Кот. — Манера разговора один в один совпадает.

Глеб не стал уточнять, чем именно Шурику не понравилась его манера разговора. За это время они уже успели на достаточное расстояние приблизиться к вагончику, укрытому от посторонних глаз в небольшом ложке. Возле вагончика были поставлены две туристические палатки, и большая часть замеченного «гладиаторцем» народа находилась именно в них. Хорт сидел на ступенях, ведущих в вагончик, и исподлобья следил за приближающимися, правда, весьма избирательно. На Кота ведьмак глянул лишь мимоходом, Глеба рассматривал куда дольше и пристальнее, но основного его внимания удостоилась Инари.

— Ай хи'авент, — угрюмо сказал Хорт, когда ведьмачка приблизилась почти что вплотную. — Нэ то харган ии, вэн то лаэт ин кеай'хен.

— Нэ то аска'ир эн лаэнна фо Ивен, — столь же неприветливым тоном буркнула та в ответ. — Ии эста хи'скеато. — И уже нормальным русским языком добавила. — Дай дорогу. Мы к Ивану идем.

Хорт медленно, словно нехотя, встал и отодвинулся в сторону, освобождая проход. Глеб поднялся по ступеням первым и толкнул незапертую дверь вагончика. Представшая взгляду «гладиаторца» картина была достойна того, чтобы ее запечатлели в холсте. Пространство внутри бытовки было изрядно ограничено. Все, что там помещалось, это продавленный диван, пара старых кресел, тумба и дряхлый письменный стол, да еще сваленная в углу груда полиэтиленовых сумок с вещами и доспехами, принадлежавшими, видимо, кому-то из «грифонов». В том же углу поверх прочих вещей лежала связка ненатянутых луков, приглядевшись к которым, Глеб одобрительно присвистнул. Похоже, «грифоны» изрядно приподнялись с тех пор, как он последний раз с ними общался — таких сложносоставных луков рассчитанных на приличный натяг, обеспечивающий более чем приличную дальнобойность, не было и в «Гладиаторе». На диване, свернувшись клубочком, спал Зеленый Змий. На столе, тускло освещая груду книг, пару пластиковых папок с файлами, забитыми документами, тетрадь, исписанную торопливым почерком, и закрытый ноутбук, догорала оплавленная свеча. За столом сидел нахохлившийся Иван — ни дать, ни взять Александр Меншиков в Березовской ссылке, только трех девиц для довершения сходства не хватало. Рядом с ним, так, чтобы можно было дотянуться, не вставая, стоял прислоненный к стенке меч. Тот самый, который Князь собственноручно затачивал на базе ликвидаторов.

— Что-то вы не слишком торопились, — вместо приветствия сказал Иван, разворачиваясь в сторону входа.

— Вернулись, как только смогли, — отозвался Глеб. — А если бы вы остались в «Княжеграде», смогли бы и раньше.

— Как видишь, не вышло…

Князь болезненно поморщился, словно «гладиаторец» задел его больную тему.

— Что случилось? — тут же спросила ведьмачка. — И откуда вообще он, — Инари кивнула в сторону входной двери, — здесь взялся?

— На второй вопрос ответ предельно прост: сам не до конца понимаю. Просто возник посреди бела дня на том же самом месте, где ты Ворота открывала, как будто так и надо, и спросил, нужен ли мне ведьмак в отряд. Я подумал, вспомнил Тугреневку и решил, что не помешает. Правда, теперь третий день не сплю и гадаю, что за подвох кроется в этом подарке судьбы. Ну, не верю я в благородные порывы, даже если, извини уж, они исходят от ведьмаков.

— И правильно делаешь, что не веришь. За всеми порывами кроются либо жизненные убеждения, либо тонкий расчет. Впрочем, насчет подвоха тоже можешь не беспокоиться, его, скорее всего, просто нет.

— Откуда такая уверенность?

— Шестое чувство подсказывает, — голос ведьмачки окончательно заледенел, давая понять, что тема закрыта. — Так что случилось с вашей базой?

— А что с «лешачьими проказами»? — задал встречный вопрос Иван. — Вы разобрались в их причине.

— Для того чтобы разобраться, нужны были как минимум спокойные полчаса, а нам выпала всего пара секунд, пока ваши гости соображали, кто и откуда перед ними появился. Я все-таки не волшебница, чтобы за это время что-то успеть.

В ответ на последнее заявление Князь скептически хмыкнул, но вслух высказывать возражения не стал.

— А что же вы тогда почти четыре дня делали? — только и спросил он.

— Подготавливались, — отрезала Инари. — А теперь третья попытка — что стряслось здесь за время нашего отсутствия?

— А что, не заметно? — Иван снова скривился, как будто у него резко разболелся зуб. — Игра ва-банк обернулась небольшими проблемами.

— Небольшими — это еще мягко сказано, — прокомментировал Глеб, не к месту вспомнив Склеп и мертвого солдата. — Я так понимаю, майор Сергеенко не пошел на компромисс? Что ты вообще хотел от него в обмен на возврат оружия?

— Уже не важно. Тем более что это, как выяснилось, вообще не в его компетенции, в отличие от облав на преступные группировки.

— И одна из группировок по странной случайности оказалась расквартирована на территории нашей базы? — Глеб, кажется, начал улавливать общую нить происходящего.

— А где ж ей еще быть, как не там? — Иван саркастически улыбнулся и жадно закурил. — Кстати, пока не забыл, хочу сказать спасибо Инари. Что бы мы без тебя делали, золотце?

— За что, интересно знать, такая внезапная благодарность? — настороженно переспросила ведьмачка.

— Помнишь того «зеленого» из Гостеевки, которого ты от навей отбила?

Инари кивнула.

— Так вот, в тот же день, когда объявился Хорт, только ближе к вечеру, он завалил к нам на базу и, едва войдя за ворота, начал спрашивать беловолосую девушку с большими ушами и яркими глазами. Ну, поскольку под описание никто кроме тебя не подходил, а ты уже сутки, как отсутствовала, я решил его немного разочаровать. И тут-то он, за неимением лучшего, решил огорошить своими известиями меня…

— Какими еще известиями?

— Например, насчет планируемой зачистки «Княжеграда», — задумчиво рассматривая клубы дыма, сообщил Иван.

— То есть, как? — удивился Глеб. — Хочешь сказать, что он просто взял и заложил своих?

— Похоже на то. Но, во всяком случае, это дало нам время, чтобы убраться.

— Погоди. А как он вообще вычислил, что мы это мы?

— Мне тоже интересно стало, и я спросил. Оказывается, человеческая память очень странная штука. Он нас по какому-то турниру запомнил — то ли по «Тульским баталиям», то ли по «Кубку „Гладиатора“. Название точно не помнит, зато прекрасно помнит, как ты его учил из лука стрелять на аттракционе. И в Гостеевке сразу узнал, как только увидел, так что с вычислением адреса особых проблем не возникло.

— Даже так? — смущенно пробормотал Глеб, подумав про себя, что он бы точно не смог опознать никого из толпы безликих посетителей лучного аттракциона даже через час после его окончания, не говоря уже про временной промежуток в год и более, поскольку в этом году никаких турниров клубом „Гладиатор“ еще не организовывалось. — Ничего не скажешь, повезло.

— Не то слово, — не поймешь, в шутку или всерьез согласился Иван и добавил, обращаясь уже к ведьмачке. — Так что мой тебе совет — спасай людей почаще.

— Я учту твое желание, — мрачно отозвалась ведьмачка, и Глеб ее прекрасно понимал — после нападения в Междумирье он сам десять раз подумал бы, прежде чем еще кого-нибудь спасать.

— И что ты намерен делать? — поинтересовался „гладиаторец“. — Так и отсиживаться здесь?

— Я как раз размышляю над этим вопросом, — отозвался Иван и тут же резко сменил тему. — Инари, скажи мне, как профессионал дилетанту: ты в существование чупакабры веришь?

В вагончике воцарилось недоуменное молчание. Даже Глеб, отдаленно представлявший, что это за чудо, не нашелся, что ответить, и лихорадочно соображал, с какого нервного потрясения Князь вдруг резко перекинулся из области мифологии и психологии в область криптозоологии?

— А что это такое? — наконец, спросила ведьмачка.

— Понятно… — реакция на заданный вопрос Ивана, кажется, не удивила. Князь тут же извлек из папки пачку фотографий и протянул Инари. — Тогда посмотри и скажи, что это может быть на твой взгляд?

Ведьмачка уселась на диван, бесцеремонно отодвинув в сторону Змия, который возмущенно пискнул, выразив свое негодование подобным обращением, и снова спрятал голову под крыло. Глеб присел рядом, разглядывая неторопливо переворачиваемые Инари снимки. Часть из них — почти все, на которых были изображены мертвые, частично обглоданные животные — ведьмачка откладывала в сторону. На некоторых присутствовали люди, хотя о том, что это все-таки были они, догадываться приходилось исключительно по уцелевшим местами фрагментам одежды, поскольку все остальное больше походило на окровавленный кусок мяса. Добравшись до фотографии, на которой были запечатлены отчетливо видимые следы трехпалых лап с длинными когтями и перепонками между пальцами, ведьмачка тихонько выругалась. Глеб не знал, что именно в снимке обеспокоило ее, его же самого больше всего поразил размер следов. Рядом для масштаба была положена рабочая хлопчатобумажная перчатка, и отпечаток следа по длине превышал ее как минимум в три раза.

— Где ты это взял?!? — Инари перекинула фотографию обратно Ивану.

— Там же, где и все остальные. Добрые люди поделились. Они же и про чупакабру заговорили — сказали, что по следам похоже. Впрочем, лично мне все равно, как его обзывать, хоть горшком, — важен сам факт наличия.

— А добрые люди не догадались сказать, где и когда они эти следы отыскали?

— Все фотографии делались в Туле и окрестностях города. Конкретно эта, если не ошибаюсь, в районе Осиновой Горы.

Глеб присвистнул. Поселок Осиновая Гора и одноименное кладбище располагались всего в каких-то трех-четырех километрах от Земли Грифонов, по ту сторону излучины Упы.

— Так это же рядом! Рукой подать!

Иван мрачно кивнул.

— Рядом? — встрепенулась ведьмачка. — Анорра ильмен! Если ты это знаешь, тогда чего ради потащил сюда ребят? Для острых ощущений?

— Во-первых, когда я их сюда тащил, то про фотографии еще не знал. Во-вторых, особого выбора все равно не было. А в-третьих, ведьмак в отряде вроде как и предназначен на случай подобных эксцессов, или я не прав? Но, судя по бурной реакции, ты знаешь, что это такое? И второй вопрос вдогонку — как это отловить или прихлопнуть?

— А разве имеющийся в отряде ведьмак на твои вопросы не смог ответить? — саркастично поинтересовалась Инари, кивнув в сторону входной двери.

— Ну, если почти откровенный посыл на три буквы и заявление, что, если мне так хочется на тот свет, то для этого существуют более быстрые и простые способы, можно считать ответом, то смог.

— В кои-то веки я с ним полностью согласна.

— Так что это все-таки такое?

— Это, — ведьмачка передала Ивану отложенные фотографии, — либо бродячие собаки поработали, либо еще кто-то из мелких хищников. Ничего серьезного. А чтобы насчет этого точно решать, — она махнула в воздухе оставшейся стопкой, — надо видеть сами трупы, а не их картинки. Мог и в самом деле хозяин следов потрудиться, а мог и еще кто-то, потому что мангуирин обычно столько мяса на туше не бросают. Мангуири добычу скорее на куски бы разорвал и проглотил по частям, так что с трупами еще вопрос. Но следы точно его.

— Великолепно, — мягко сказал Иван. — С хозяином следов мы определились, теперь плавно переходим ко второму вопросу. Что и как можно сделать с этим мангуири?

— Твоим людям с их боевыми способностями — ничего.

— Это окончательный вердикт?

— Да.

— Хорошо, тогда формулирую вопрос по-другому: ведьмаки могут что-нибудь сделать с этим мангуири?

— Если очень постараться, то, скорее всего, да.

— Звучит как-то неопределенно.

— А какой определенности ты от меня хочешь? Случайность — она всегда в работе ведьмака присутствует, и даже стычку с самым безобидным зверем может изрядно усложнить не вовремя упавший на голову кирпич.

— Здесь в окрестностях кирпичам падать неоткуда, а по небу они пока еще летать не научились.

— Не придирайся к словам. Я всего лишь привела пример непредвиденных обстоятельств. Я так понимаю, ты знаешь, где находится эта Осиновая Гора? — последний вопрос ведьмачки относился к Глебу.

— Знаю, — подтвердил тот. — Днем ее отсюда даже видно, если на холм подняться.

— После рассвета покажешь.

— Там ничего интересного нет, — подал голос Иван. — Во всяком случае, в самом поселке.

— Уже проверяли, что ли?

— Еще вчера. Ребята в сопровождении Хорта ходили. Поселок пуст, как и Гостеевка. Единственное, что мы там нашли, это „УАЗик“ с удачно забытыми в замке зажигания ключами. Его, я думаю, вы уже видели.

— Видели, — отозвался Глеб. — Но ведь для того, чтобы машина появилась, кто-то по какой-то причине должен был ее там оставить. Просто так, от нечего делать, транспорт ведь не бросают.

— Просто так, от нечего делать, не бросают и оружие, — резонно возразил Иван. — А я подобное видал уже дважды — и в Гостеевке, и в „Княжеграде“. Не факт, что на Осиновой Горе точно так же не сработали обычные „лешачьи проказы“, тем более что от нее до Гостеевки, как ты любишь выражаться, тоже рукой подать.

— Обычные или не обычные — с утра разберемся, — буркнула ведьмачка. — Значит, говоришь, Хорт туда уже ходил? И что он сказал?

— Ничего, кроме того, что мне следует поискать более простой способ самоубийства.

— Понятно. Кстати, а чего ради лично тебе так понадобился мангуири? Только не надо рассказывать про благородные порывы, в которые, как я только что слышала, ты сам не веришь.

— Ну, как минимум три причины я могу назвать с ходу, — сказал Иван. — Во-первых, это то, что мои люди оказались под угрозой, а отводить их мне пока некуда. Во-вторых, голова этого твоего мангуири сама по себе может послужить весомым аргументом в обретении места для отступления или возврата. Ну, а в-третьих, если по здешним поселкам еще остался хоть кто-то из местных жителей, думаю, они тоже не будут возражать, если их избавят от лишней проблемы. Этих аргументов хватит или еще что-нибудь придумать?

Инари долго разглядывала Князя, а потом сказала.

— Хватит. Хотя сам ты не веришь ни в один из них, кроме разве что второго, да и в тот не полностью. Не знаю, зачем тебе на самом деле понадобился этот зверь, но добыть его мы попробуем. Хотя бы для того, чтобы угрозу для людей убрать. Глеб, что касается тебя, до рассвета ты свободен, потом пойдем в деревню.

С этими словами ведьмачка покинула вагончик. Иван посмотрел ей вслед и с силой растер прогоревшую до фильтра сигарету о край заполненной окурками пепельницы.

— Если мне память не изменяет, — задумчиво сказал Глеб, — не так давно ты говорил, что не намерен вмешиваться в чужую войну. А все, что сейчас происходит, откровенно попахивает самым что ни на есть прямым вмешательством. Что такого сверхъестественного произошло за время нашего отсутствия, чтобы участие стало необходимым? Я пока не вижу такой причины. Может, я чего недопонимаю?

— Как ты хорошо сформулировал примерно в то же самое время, — отозвался Князь, — война перестает быть чужой, как только оказывается у порога. Сейчас она этот порог уже переступила, а значит, стала своей.

— Но ты ведь сам ее туда пригласил, верно?

Иван не ответил, только вытряхнул из полупустой пачки очередную сигарету и снова закурил. Глеб смотрел на осунувшееся лицо Князя и молчал. Наверное, стоило бы спросить, какие перспективы и шансы имеются у клуба в объявленной Иваном „своей“ войне, есть ли они вообще и для чего Ивану на самом деле понадобилась эта война, но „гладиаторец“ не был уверен, что хочет знать правду, и еще меньше он был уверен, что Князь эту правду скажет.

— Не ходи с ней, — вдруг отчетливо произнес Иван Есипов как раз тогда, когда Глеб собрался покинуть вагончик.

— Что?

— Не ходи с Инари на охоту. Дорогу указать можешь, но сам не ходи.

— Это еще с какого перепуга?

— С того, что я не хочу рисковать одним из своих лучших людей, — Князь почти умоляюще посмотрел на Глеба. — Я же все-таки не слепой, и сложившуюся ситуацию могу и видеть, и оценить. Чупакабра или нет, но это, действительно, серьезная зверюга. Куда серьезнее хоулеров, а что они натворили в Тугреневке, ты, думаю, еще помнишь. Не ходи. Если тебе нужно, чтобы был приказ, то это приказ.

„Гладиаторец“ посмотрел на осунувшееся лицо Князя и тяжело вздохнул, мысленно спрашивая себя — неужели Иван и вправду верит, что он отпустит ведьмачку на охоту одну, тем более, если зверь так силен, как они предполагают?

— Извини, конечно, Вань, — сказал он вслух, — но ты сам приказал мне постигать ведьмацкое мастерство. Вот я и постигаю, а пока постигаю, приказы мне отдает только мой учитель. Вот если она прикажет, чтобы я оставался, тогда останусь, а так… я дал ей обещание, что не буду отлынивать от ведьмацких дел. А обещания надо выполнять, ты не находишь?

Иван промолчал, а Глеб не стал дожидаться ответа. Выйдя из вагончика, он отправился на поиски Инари, уже успевшей куда-то исчезнуть.

Глава 12. Исполненные обещания

Ведьмачка ушла не так уж и далеко. Покинув бытовку, она поднялась на соседний холм к потемневшему от времени и непогоды деревянному кресту, где и сидела сейчас, обхватив руками колени и глядя в темноту. Спать ей не хотелось — сказывалась выкроенная для отдыха дневка, хотя именно сейчас Инари больше всего на свете желала сбежать куда угодно, в том числе и в мир сновидений, лишь бы только избавиться от ощущения близкого присутствия Хорта. Ведьмак остался у вагончика, его не было отсюда даже видно, но на восприятие это никак не влияло. В висках Инари, пульсируя в такт биению сердца, эхом отдавалась смесь глухой злости и ревности, разбавленных тупой болью. Впрочем, других эмоций у ведьмака в последнее время Инари не помнила, давно уже не помнила, если честно. Расстояние помогло бы немного ослабить воздействие, и, будь Инари в Бирючине или в любом из Пограничных миров, она бы непременно сбежала. А куда деваться здесь? Ведьмачка тихонько чертыхнулась, растирая виски. Казалось бы, пора было и свыкнуться за столько-то лет, а не получалось. С Радомиром — пожалуйста, с Велегодой — запросто, а с ним — нет. Инари уже давно перестала считать, сколько раз она кляла себя за то, что тогда, в Каер Морхен, повинуясь черт его знает откуда взявшемуся внезапному порыву, решила вмешаться в ход событий и остановить Неждана в его зашедшем чересчур далеко эксперименте. Ведь изначально она всего лишь собиралась выполнить опрометчиво данное обещание, чтобы отвязаться от приставшего, как банный лист, мальчишки, и не более того, а в итоге все, как всегда, вышло наперекосяк.

Инари вздохнула, глядя на тускло поблескивающие в ночном небе колючие звезды, и отчего-то вдруг подумала, что в Каер Морхен они были совсем другими. Там вообще все было другим, более близким и более понятным, даже не взирая на вечные конфликты с Бранвином и прочей компанией. Ностальгия, словно только того и ждала, услужливо протянула руку, приглашая следовать за собой в трясину воспоминаний, и ведьмачка не стала сопротивляться, с облегчением уходя из реального мира…

…Да, изначально она всего лишь собиралась выполнить опрометчиво данное Хорту обещание, хотя и без малейшего энтузиазма. Наставничество означало, прежде всего, лишние хлопоты, которых Инари обычно старалась избегать. Впрочем, в глубине души у ведьмачки теплилась надежда, что наставничество продлится недолго.

"Сам сбежит, — решила про себя Инари, исподлобья глядя на стоящего перед ней парня. — Сбежит, как миленький. Уж это-то обеспечить нетрудно".

— Иди сюда, — сказала она вслух и, уже залечивая оставленные цепами ссадины Хорта, подумала, что эта процедура, кажется, начинает входить у нее в привычку. — Завтра, точнее, уже сегодня, в шесть утра жду тебя на северном берегу Сунгура. Если опоздаешь хоть на четверть часа, о тренировках можешь забыть. Все ясно?

Хорт кивнул.

— Вот и прекрасно. А теперь исчезни с моих глаз. Велегоде не говори — я сама скажу.

Парень не стал спорить и даже не попытался пожелать спокойной ночи — просто ретировался тем же путем, каким пришел. После его ухода ведьмачка честно попробовала заснуть, поскольку подозревала, что еще одна бессонная ночь определенно будет лишней, однако ничего из ее затеи не получилось. В конце концов, Инари сдалась, встала с топчана и отправилась в замковый подвал за вином, а потом вплоть до самого рассвета просидела на подоконнике, нянча в руках наполненную глиняную кружку и задумчиво глядя, как постепенно светлеет небо, а по дальним лугам расползаются полосы тумана. Причина бессонницы заключалась вовсе не в ранах, которые вели себя подозрительно спокойно. Редкие покалывания, к которым ведьмачка давно привыкла и на которые уже не обращала внимания, были не в счет, а иного повода для отсутствия сна, вроде бы, не имелось. К тому времени, когда начало светать, ведьмачка как раз успела уговорить весь кувшин хмельного напитка, а, покончив с ним, решила, что пришло время сообщить Велегоде радостную новость о временном уменьшении количества его учеников.

Какое-то шестое чувство, правда, подсказывало Инари, что Бык не будет в восторге от ее идеи, и, как вскоре выяснилось, оно не ошибалось.

— Нара… — укоризненно сказал старый ведьмак, качая головой. — На кой ляд тебе это понадобилось?

Дело происходило на рассвете в каморке Велегоды, куда ведьмачка заявилась с первыми проблесками зари, наплевав на приличия. Впрочем, за долгое время их с Велегодой знакомства приличия давно уже отошли на задний план.

Устроившись в кресле, ведьмачка следила за тем, как Велегода одевается.

— Ну, чего интересного нашла? — так и не дождавшись ответа, буркнул старый ведьмак, одергивая рубаху. Сизые рубцы на боку и груди — не такие, конечно, эффектные, как у Инари, но тоже вызывающие уважение — скрылись из вида. Памятка от скалистого демона. В свое время Быку очень повезло, что тот демон бродил по Орлиным скалам в полном одиночестве. Обычно крылатые тварюги гнездились стаями, а что оставляет после себя стая, Инари доводилось видеть. Зрелище не для слабонервных. А вот в том, что Инари в момент ранения друга оказалась в Чернолесье, Велегоде не повезло, как и — много позже — Хорту. Чернолесский могильный туман, густой, слежавшийся, гасил Зов, а к тому времени, когда ведьмачка заподозрила, что что-то не так, было уже поздно. Раны запомнились, и предпринимать что-либо было бесполезно.

— Понятия не имею, — сказала Инари вслух. — А насчет своего любимчика можешь не беспокоиться. Ничего я с ним не сделаю, просто ты его недавно так нахваливал, что мне даже интересно стало, что же он на самом деле умеет.

— Начинаю жалеть, что вообще о нем словом обмолвился.

— Да ладно, Бык, что ты взъерепенился-то? Ничего же страшного не происходит. Нет, если хочешь, можешь, конечно, попробовать запретить ему со мной общаться, и так далее…

— Непременно попробовал бы, когда бы был уверен, что это даст хоть какой-то результат. Беда только в том, что я слишком хорошо тебя знаю, да и его представляю неплохо. Ты лучше Бранвину на глаза лишний раз не попадайся — не думаю, что его порадует такое прибавление среди учителей.

— Договорились. А сейчас извиняй, Бык, мне бежать пора.

Когда за ведьмачкой захлопнулась входная дверь, Велегода тяжело вздохнул и скептически покачал головой. Он, действительно, достаточно хорошо изучил свою старую подругу, чтобы разглядеть то, в чем сама Инари упорно не желала признаться даже себе. То, что интерес Грозы Драконов к восемнадцатилетнему пацану кроет в себе нечто большее, чем просто интерес учителя к ученику.

Визит к Велегоде занял куда больше времени, чем рассчитывала Инари, а потому, чтобы успеть попасть к Сунгуру в назначенный срок, ей пришлось изрядно поторопиться. На месте она оказалась примерно без четверти шесть и с неудовольствием обнаружила, что Хорт успел ее опередить и мирно дремлет, устроившись на поваленном березовом стволе, возле которого и началось их официальное знакомство. Глядя на мальчишку, беспечно спящего в какой-то сотне метров от заградительного барьера Каер Морхен, вроде бы надежного, но с завидной регулярностью дающего сбои, ведьмачка невесело вздохнула. Подспудно она надеялась, что после бурно проведенного вчерашнего дня и как минимум половины ночи парень проспит и опоздает, избавив ее от дальнейшей необходимости тесного контакта. Однако Хорт, похоже, тоже предвидел проблемы с ранним подъемом и пошел ва-банк, вместо Каер Морхен заночевав прямо у Сунгура, причем заснул так крепко, что на приближение Инари даже не отреагировал. И это без двух лет ведьмак… Некоторое время ведьмачка молча смотрела на спящего парня, а потом рявкнула:

— Подъем!

Хорт вскочил с бревна одним прыжком, нащупывая на поясе нож. Этот момент Инари отметила с особым удовлетворением — жизненно необходимая привычка у мальчишки, по-видимому, успела уже перейти на подсознательный уровень.

— Я не опоздал, — сообщил Хорт, сообразив, кто стоит перед ним.

— Зато ухитрился проспать.

— А про сон в договоренности ничего не было!

Ведьмачка хмыкнула — что ж, в принципе, если придираться к словам, это утверждение верно, а спорить с кем-либо после двух бессонных ночей подряд у нее не было ни малейшего желания. "Сам сбежит, — мысленно утешилась она. — Сбежит, как миленький".

— Идем, — распорядилась она вслух.

— Куда? — опешил Хорт, видя, что Инари разворачивается в сторону Запретной чащобы.

— В лес. А ты куда собирался?

— Ну, я думал, на тренажеры…

— По тренажерам вас тут, как я поняла, уже девятый год гоняют. Только особых результатов что-то не видно. К тому же, тренажеры учат только реакции. Научить убивать на них невозможно, поэтому хватит пустой болтовни. Либо иди, куда веду, либо разворачивайся, и вперед — под крылышко Велегоды.

С этими словами ведьмачка скрылась под сводами леса. После недолгого раздумья Хорт решил, что обратно, в Каер Морхен, ему сейчас определенно не хочется, и последовал за Энар. Эльфийка шла быстро, но, несмотря на это, Хорту не составило большого труда поспевать за ней. Правда, по мере углубления в чащобу смутная тревога охватывала парня все сильнее — уж очень ему не нравилось это место, особенно после вчерашних событий. Справедливости ради следовало отметить, что ни водяниц, ни каких-либо других тварей поблизости пока не наблюдалось, однако легче от этого не становилось. Внезапно эльфийка встала, как вкопанная.

— Что случилось? — на всякий случай понизив голос, спросил Хорт.

Энар загадочно усмехнулась и покачала головой, а потом вдруг сняла поясную перевязь и протянула парню. Опешивший Хорт не сразу понял, что ему дают настоящий ведьмацкий меч.

— Бери, дурень, — проворчала эльфийка. От растерянности даже пропустив мимо ушей нелестный эпитет, парень забрал перевязь, почему-то твердо уверенный, что это наваждение сейчас бесследно растает. Но таять наваждение не собиралось. Пропахший костровым дымом кожаный ремень с ножнами ощутимо оттягивал руку. Эльфийка фыркнула.

— Да надевай ты ее, наконец, — распорядилась она, — а то, право слово, смотришь так, словно первый раз в жизни оружие увидел.

Хорт торопливо — пока Энар не передумала — перепоясался перевязью и извлек меч из ножен, а тот, словно только этого и ждал, так удобно лег рукоятью из полированной кости в ладонь парню, что, казалось, именно под него и был сделан. Затаив дыхание, Хорт повел взглядом вдоль вороненого, без единой щербинки лезвия и подумал, что Сыч с Кречетом лопнут от зависти, когда узнают… если, конечно, поверят. Какой уж там нож, какие тренировочные мечи! Ведьмацкий клинок, легкий и великолепно сбалансированный, казался естественным продолжением руки. Хорт ощутил это сразу, как только сделал пробный взмах. Вплоть до самого Посвящения ученики только в блаженных снах могли мечтать о подобных клинках — ведьмаки в Каер Морхен и надевали-то оружие редко, а уж чтобы позволить к нему прикоснуться кому-нибудь из мальчишек — скорее бы солнце взошло на западе, чем такое случилось. Впрочем, Энар подобные правила, равно как и другие, установленные в ведьмацкой школе, похоже, не сильно тяготили.

— Если налюбовался, — проворчала она, — то убирай и в дорогу. В этих перелесках доброй охоты не будет, если не собираешься за навками или кожанами гоняться.

Хорт поначалу хотел спросить, на кого же тогда предполагается охотиться, но решил промолчать. Он уже понял, что задавать Энар вопросы, на которые она не желает отвечать, бесполезно. А сейчас, как ему подсказывал внутренний голос, отвечать она не собиралась. Поэтому парень просто молча вернул меч в ножны и последовал за эльфийкой. Энар уверенно шла все глубже и глубже в чащу леса, ни разу не замедлив шаг, чтобы оглядеться. Потом лес внезапно закончился, и они вышли на довольно обширное открытое пространство — плоскую, как стол низменность, со всех сторон окруженную, словно забором, вековыми деревьями.

— Сойдет, — удовлетворенно сказала Энар.

— Для чего?

— Для того, для чего мы сюда шли.

Хорт мог бы выдать целую кучу версий о причинах их блуждания по чащобе, но предпочел промолчать.

— Я правильно поняла, что песчаного вурма вы не валили ни разу? — деловито спросила эльфийка.

— Правильно.

— Значит, с него и начнем, — эльфийка слегка нахмурилась, и посреди поляны возник довольно-таки крупный хал-кост песчаного дракона. — Итак, слушаю. Как будешь бить?

— Мечом, — буркнул Хорт, ожидавший немного другого, хотя чего конкретно, он и сам не мог бы сказать.

— Догадываюсь, что не кулаками. Какой будет тактика?

— Ну, обойти сбоку…

— И попасть под удар хвостом? Замечательно, пробуй.

— А что не так то?

— Я же сказала, пробуй. Будет результат — посмотрим.

Видя, что ничего более конкретного от эльфийки ему не добиться, парень вышел на поляну. Заметив противника, вурм угрожающе зашипел, раздувая горло и демонстрируя мелкие острые зубы, расположенные на челюстях в три ряда. Обнажив меч, Хорт медленно двинулся вправо, пытаясь обойти вурма сбоку, дракон же разворачивался вслед за ним. Потом ящеру это надоело, и он прыгнул на противника. От ощеренной пасти зверя парню удалось увернуться. С хлещущим подобно кнуту хвостом оказалось сложнее. Первый раз дракон промахнулся-таки, но уже на второй достиг цели. Хорт упал наземь, откатился в сторону и, перевернувшись на спину, сразу ударил коротким колющим выпадом вверх, поскольку по предыдущему опыту уже знал, что за этим должно следовать. Клинок со скрипом соскользнул по нижней челюсти вурма, вспарывая чешуйчатую кожу. Дракон с визгом отпрыгнул. Хорт вскочил на ноги, правда, недостаточно быстро для того, чтобы парировать или уклониться от следующей атаки зверя…

— Ну, во всяком случае, это выглядело лучше, чем вчера, — хладнокровно сказала эльфийка, изничтожая вурма. — Но все равно с крупным зверьем тебе связываться еще рано. Сначала на ком-нибудь помельче тактику отработать стоит.

Сидя на примятой траве, Хорт смотрел, как, дымясь, исчезает лужа крови, и гадал, что же все-таки здесь можно было сделать?

— Ты совсем не пользуешься заклинаниями, — продолжала говорить Энар. — Почему?

— Не получается.

— Что, вообще ни одного, что ли? — эльфийка внимательно взглянула на парня.

— Ну, когда с кровавиком учили обращаться, вроде что-то вышло. А больше ничего.

— Понятно. Бык, конечно, говорил, только я не думала, что все настолько серьезно. Ну, что ж, значит, придется рассчитывать только на силу и ловкость. У тебя и того, и другого в достатке, так что, думаю, проблемы это не составит. И все же начинать лучше с мелочи. Готов? Тогда приступим.

Мелочью в понимании эльфийки оказался могильщик, правда, ему понадобилось быть вызванным всего один раз. Ровно через четверть минуты, глядя на слабо подергивающуюся тушу хал-коста, Энар одобрительно кивнула и сказала:

— А теперь попробуем кого-нибудь посерьезнее…

Сначала "посерьезнее" был похожий на запаршивевшего волка альт, потом количество этих вертлявых шавок постепенно увеличилось до пяти, потом в ход пошли гнолы. Теперь эльфийка, в отличие от боя с вурмом, не занималась благостным созерцанием, а активно вмешивалась в процесс поединка, подсказывая наиболее удачные комбинации ударов, и под конец Хорту стало казаться, что Энар знает его возможности куда лучше, чем он сам.

Наконец, уже в сумерках, эльфийка сжалилась и отпустила ученика, предварительно отконвоировав к опушке.

— Завтра снова в шесть, — сказала она на прощание.

Хорт кивнул и опрометью бросился в замок. Он спешил, как мог, и как раз успел влететь в трапезную вовремя для того, чтобы схватить последнюю миску с похлебкой, которую Кринша уже собирался убрать со стола. Ведьмак неодобрительно покачал головой, но промолчал.

— Тебя где носило? — шепотом напустился на приятеля Сыч. — Старик сегодня был зол, как десяток драконов. В жизни его таким не видел.

— Потом расскажу, — мотнул головой Хорт, торопливо глотая густой, хотя и уже поостывший суп. — Не поверишь!

— Я-то ладно. Главное, чтобы Старик поверил.

— Не знаю. Мне, вообще, говорили, что его предупредят…

— Кто говорил?

— Энар.

— Гр… так ты с ней, что ли, был?

— Угу, — кивнул Хорт и уткнулся взглядом в почти опустевшую тарелку. От входных дверей в сторону учеников направлялся мрачный, как грозовая туча, Велегода.

— Марш к Неждану, — хмуро сказал он, задержавшись напротив парня, но даже не взглянув в его сторону. — Живо!

Хорт молча выбрался из-за стола и поплелся в лазарет. У него совершенно вылетело из головы, что сегодня — день очередного осмотра. Но, во всяком случае, Велегода ничего не сказал и не спросил по поводу его отсутствия, а значит, Энар и в самом деле предупредила ведьмака, как и обещала.

В этот раз старый целитель осматривал его особенно тщательно, едва не залезая в рот с увеличительным стеклом. Потом, хмурясь, сунул в руки обязательную пиалу с отваром.

— Пей.

— Что это? — переспросил парень. — Черный корень?

От невинного, в общем-то, вопроса целителя аж передернуло.

— Тебе-то что за дело? — почти прорычал он. — Пей, кому сказано, для твоей же пользы.

— Не буду!

— Пей, говорю!

— Не буду! — Хорт демонстративно поставил чашу обратно на стол. — Пока не скажешь, что это за дрянь, не буду!

Неждан что-то буркнул себе под нос и, не раздумывая, ткнул скрюченным пальцем в сторону двери.

— Тогда проваливай! Пускай Велегода сам с последствиями разбирается!

Хорт не заставил просить себя дважды. На брюзжание старика он не обратил ни малейшего внимания, но советом было грех не воспользоваться. Время для ужина оказалось безвозвратно упущено, так что парень отправился прямиком в отведенное ученикам крыло замка. Сыч встретил его на пороге комнаты.

— Ффух! Живой! Я думал, он тебя прибьет прямо на месте.

— Как видишь, не прибил, — буркнул Хорт.

— Так где ты все-таки был? Давай, рассказывай!

— Погоди, — парень оглянулся в поисках Векши. Тот корпел в уголке над очередной книжкой. — Эй, Хомячок, вопрос на засыпку — что такое "черный корень"?

— "Черный корень"? — Векша недоуменно посмотрел на приятеля. — А тебя что именно интересует — снадобье или растение?

— Полагаю, что снадобье.

— Добрый совет — не связывайся с ним. Себе дороже будет.

— Это мне уже сказали. Выкладывай подробности, если, конечно, знаешь.

— Не знаю. Я про него вообще только один раз упоминание встречал — в трактате, который мне Неждан давал. Помнишь?

— Не помню. И что там было сказано?

— Всего пара строк. Лет пятьдесят назад Тристам — он до Неждана целителем был — пытался создать снадобье, способное улучшить способности ведьмаков. Пробный вариант получил название "веретено" или "черный корень", по основному его компоненту. Попытка оказалась неудачной и, кажется, ему запретили продолжать исследования. Вот и все… Больше нигде ни слова не попадалось.

Векша задумался, а затем добавил:

— Я еще удивлялся, как до такого вообще можно было додуматься — использовать черный корень. Ведь это ж ибница, смертельный яд. Ничего удивительного, что Старейшины не стали рисковать.

— Все ясно, — угрюмо сказал Хорт.

— А зачем он тебе вообще понадобился?

— Ни за чем. Просто интересно стало.

— Да ладно вам, — Сыч сгорал от нетерпения. — Заладили тоже — корень, корень. Лучше расскажи, что там у тебя с Грозой Драконов было?

Хорт вкратце пересказал события прошедшего дня.

— Ух-ты! — выдохнул Векша, жадно ловивший каждое слово скудного повествования. — Ты, что, правда, сражался ведьмацким мечом? ЕЕ мечом?

— А, по-твоему, чьим еще, если там никого больше не было?

— Если бы это рассказывал Кречет, — вынес вердикт Сыч, — я бы ему не поверил, но тебе, пожалуй, верю, особенно глядя на Старика. Он же даже слова против решения Анги эт Иглин молвить не решился. Нет, здорово все-таки ты ей голову вскружил. А кроме мечей она тебе случайно ничего не дала?

— Нет… — только после вопроса приятеля Хорт с удивлением осознал, что за последние пару дней истинные причины его знакомства с эльфийкой успели отойти на второй план. С Энар, несмотря на всю ее вспыльчивость и резкость суждений, было просто интересно находиться рядом, в отличие от прочих представительниц женского пола, с которыми парню доводилось знакомиться до настоящего момента.

— И никакими вскруженными головами там даже не пахнет, — сразу же добавил он.

— А, по-моему, не пахнет, а просто благоухает, — не остался в долгу Сыч. — Лови момент, дружище — когда еще такой шанс выдастся?

— Вот только тебя спросить забыли!

— Какой-то ты нервный стал. Чего я не так сказал-то?

— Ничего, — огрызнулся Хорт. — Просто не лезь, куда не просят.

— Как скажешь, дорогой. Я так понимаю, пари можно считать отмененным?

— Еще чего! — умом парень понимал, что, пожалуй, и вправду следовало отказываться от спора, но упрямство в очередной раз взяло верх над голосом разума. — И вообще, кто как, а я на боковую. У меня завтра подъем ранний.

— Если мне память не изменяет, на тренировки со Стариком ты так не торопился, — съязвил Сыч, ловко уклоняясь от запущенной в него подушки. — Ладно, давайте и в самом деле баиньки. Надеюсь, Велегода за ночь успокоится, иначе завтра будет веселый денек. Интересно, Кречет еще долго шляться по бабам намерен?

— А тебе, что, жалко?

— Нет, но если проспит подъем, отговариваться за него я не собираюсь.

— Угу, — сонно проворчал Хорт из-под одеяла. Сыч же на его восклицание уже и вовсе не ответил, поскольку заснул едва ли не прежде, чем коснулся головой подушки.

Правда, спокойный сон Хорта продлился недолго. Среди ночи парень проснулся от усиливающихся спазмов в области желудка и некоторое время лежал, сжавшись в комок и стараясь дышать ровно. Похожие, только более слабые приступы изредка случались с ним и прежде, после потребления Неждановых снадобий, и обычно быстро проходили — главное было пригреться и не двигаться. Но сегодняшний, похоже, проходить не собирался. Напротив, спазм постепенно распространился на всю грудную клетку, затрудняя дыхание до черных точек перед глазами и шума в ушах. Весь взмокший от выступившего холодного пота, Хорт кое-как поднялся с кровати. Он понимал, что нужно что-то сделать — разбудить друзей, попытаться дойти до кого-нибудь из целителей — Неждана, а лучше Энар, но все, что у него получилось, это мешком свалиться на спящего на соседней кровати ничего не подозревающего Векшу. Поднятой проснувшимися ребятами суматохи он уже не слышал, с головой окунувшись в холодные свинцово-серые воды беспамятства.

Сначала вокруг была только всепоглощающая тишина, затем пришли голоса, искажаемые отделяющей его от поверхности толщей воды почти до неузнаваемости.

— …А ну убери эту отраву, чтоб я ее больше не видела!

— Уйди с дороги. Не видишь? Он теперь без нее не может.

— Убери склянку, кому сказано, иначе руки отрублю! Тебе мало того, что ты уже сделал? Окончательно его заморить хочешь?

— Нара, ну что ты, в самом деле…

— А ты вообще не вмешивайся, Бык. Я ведь тебя предупреждала!

— Так это он с твоей подачи от зелья отказываться стал? Ну, радуйся теперь — чего хотела, того добилась.

— Я хотела, чтобы он не загнулся через пару лет от твоих экспериментов. И я этого добьюсь, будь уверен.

— Правильно. Теперь он загнется прямо здесь и сейчас. Велегода, уйми, наконец, эту бабу, мне его лечить надо, пока не поздно!

— Ты кого назвал бабой, сморчок трухлявый? А ну, назад! Я тебе к нему больше пальцем прикоснуться не дам! Бык, уведи его отсюда, иначе я за себя не отвечаю!

— Нара, он ведь помочь хочет…

— Чем помочь? Очередной порцией отравы? Ты хоть думай иногда, что говоришь.

— А ты можешь что-то другое предложить? От ибницы нет противоядия, можно только клин клином выбивать.

— Представь себе, могу.

— Ну, так сделай хоть что-нибудь, пожалуйста.

— Сделаю. А сейчас исчезните отсюда! Оба!

Голоса слились в монотонный гул, а затем наступила тишина. Как долго она длилась, Хорт не мог сказать. Потом его грудь пронзила вспышка ледяной боли, и тяжелые душные воды озера беспамятства снова сомкнулись над головой парня. На сей раз, кажется, он пробыл без сознания целую вечность, но на исходе этой вечности туман постепенно начал редеть, и сквозь него стали проступать очертания каменных стен. В открытое настежь окно вползал серый рассвет. Хорт лежал на топчане в лазарете, а на пододвинутой к топчану скамье сидела Энар и мрачно смотрела на парня. Кожу продолжало жечь, но теперь Хорт не мог понять, что именно он все-таки ощущает — холод, или жар, или и то, и другое вместе взятое. С трудом подняв руку, парень нащупал на груди какой-то небольшой округлый предмет — то ли полированный камень, то ли металлический медальон — от прикосновения к которому пальцы начало покалывать. Заметившая движение Энар ударила его по руке.

— Не трогай пока! Дай ей время свыкнуться.

— Больно.

— Врешь. Здесь болеть нечему. Сейчас все пройдет.

— Что это такое?

— Кареса, — усмехнулась эльфийка. — Вытягивает яды лучше любых отваров Неждана. Помогает залечивать раны. Говорят, что даже иногда отводит их, хотя бессмертным от этого ты все равно не станешь, можешь не надеяться. Как самочувствие? Лучше?

Хорт кивнул.

— Я отказался принимать черный корень, — сообщил он.

— Знаю, — отозвалась Энар. — И правильно сделал. Все полезное, что могла тебе дать эта отрава, она уже дала. Дальше ничего кроме вреда не будет, впрочем, вред и сейчас уже есть, и немалый. Камень не вздумай снимать — без него опять начнутся приступы. Понятно?

— Да.

— Выполнишь?

— Постараюсь.

— Хорошо.

Эльфийка тяжело поднялась на ноги и отошла к окну, где на подоконнике бурел глиняный кувшин. Пока она вставала, Хорт успел заметить, что левое предплечье Энар туго замотано узкой полосой серой тряпки, сквозь которую проступает кровавое пятно. Странно… когда они расставались, никакой раны у нее вроде не было и в помине. Значит, где-то успела осаднить за прошедшее время? Хотя, долго ли, умеючи. А сколько, кстати, времени прошло?

— Какой сегодня день? — спросил парень вслух.

— Следующий, — отозвалась Энар, делая большой глоток прямо из горлышка кувшина. — Приступ был прошлой ночью, еще день и ночь ты пролежал в отключке. Ладно, раз все в порядке, значит, я здесь больше не нужна. Пойду, пожалуй, а то Неждан от возмущения уже тропку под дверью протоптал. В общем, на сегодня даю тебе роздых, но завтра в шесть часов утра у Сунгура, как штык. Ясно?

Хорт кивнул и, кажется, хотел что-то сказать, но ведьмачка не стала дожидаться, когда он соберется с мыслями. Забрав кувшин, она вышла из лазарета. Неждан тотчас метнулся внутрь, занимая территорию, с которой его накануне Инари с помощью Велегоды так безапелляционно выпроводили. Глядя, как захлопывается перед ее носом дверь, ведьмачка сонно подумала — не доложился ли целитель о происшествии Старейшинам? А потом, уже бредя по темным коридорам нежилого крыла замка в сторону своей комнаты, решила, что вряд ли. Не в его интересах это было, тем более, если бы доложился, то лишняя компания нетерпеливых ожидающих во главе с Бранвином была бы обеспечена. А раз никого лишнего поблизости не наблюдалось, значит, скорее всего, Неждан предпочел промолчать об его в первую очередь просчете.

Добравшись до своей каморки, Инари устало опустилась на застеленный шкурником топчан, залпом допила остававшееся в кувшине вино и, мрачно взглянув на опустевшую посудину, с размаху запустила ее об стену — только осколки брызнули. Она чувствовала себя паршиво — так паршиво, как только можно чувствовать себя при отравлении. Кареса работала, как ей и положено, вытягивая разлитый по крови владельца яд, а состояние владельца, как и положено на первых порах, эхом отражалось на создателе оберега. Потом станет немного полегче, но связь все равно останется — никуда от нее не деться. Радомир в свое время назвал это побочным эффектом. Ощущение эмоций, почти безошибочное определение местонахождения… казалось бы, не чтение мыслей, а вполне безобидные вещи, но когда они повторяются изо дня в день и из года в год, то становится уже не до шуток. После первой каресы, сделанной для Радомира, ведьмачка зареклась когда-либо снова связываться с оберегами, и до сих пор свою клятву нарушила только один раз, для Велегоды. Та кареса была второй, и вот теперь появилась еще и третья… Не многовато ли для нее одной? Правда, кареса Радомира давно замолкла вместе со смертью ведьмака, но две действующие и расположенные так близко, как это только было возможно, молчать не собирались, ухудшая и без того отвратительное состояние ведьмачки. На угрюмое беспокойство Велегоды накладывались усталость и раздражение Хорта, за которого теперь, похоже, основательно взялся Неждан, и все это разбавлялось постепенно ослабевающими спазмами от черного корня. Инари тяжело откинулась на топчан, глядя в покрытый мелкими трещинами потолок. Теперь она начинала задаваться вопросом — а стоило ли вообще вмешиваться в происходящее, в особенности если учесть, что мальчишка не был ей ни другом, ни даже хорошим знакомым? Для чего она вообще решила вмешаться? Ради Велегоды? Как Инари ни старалась, она не могла найти ответа, который бы ее устроил. Но, как бы то ни было, сделанного вспять уже не повернуть, а значит, теперь ей предстояло свыкаться с постоянным призрачным присутствием уже не одного, а двух ведьмаков в течение времени, которое по эльфийским меркам, скорее всего, было непродолжительным, но по ведьмацким составляли целую жизнь.

Глава 13. Чупакабра по-русски

Небо на востоке начинало светлеть, медленно, но неуклонно прогоняя прочь ночные миражи. С вершины холма от креста было хорошо видно протянувшуюся по горизонту прозрачно-зеленоватую полоску, медленно расширяющуюся и по мере расширения окрашивающуюся снизу в розоватый оттенок. Над Землей Грифонов занимался рассвет. Ведьмачка сидела под крестом, обхватив руками колени, и задумчиво смотрела, как постепенно проясняются дали. Она все пыталась угадать, где именно находится поселок Осиновая Гора, в котором, если верить фотографиям, успел оставить следы своего присутствия мангуири. Как там окрестил его Иван? Чупакабра? До чего же глупое название. Ведьмачке всегда казалось, что за те две сотни лет, что она общается с людьми, ей удалось выучить их язык в совершенстве и даже приспособиться к постоянным его изменениям. Но этого слова она не понимала. Имя любого зверя всегда должно что-то обозначать, а именно это имя не значило ровным счетом ничего. То ли дело "мангуири" — "не оставляющий костей"! Для тех, кто знает кертар, все касательно привычек зверя сразу становится понятно. А тут…

Приближающийся шорох шагов отвлек Инари от дальнейших размышлений на тему языкознания. Кто-то поднимался на холм, приминая намокшую от росы траву. Ведьмачке даже не потребовалось оборачиваться, чтобы вычислить личность гостя. Во всей Туле она пока что знала только одного человека, имеющего такую скользящую поступь охотника.

"Ведьмака, — тут же поправила она себя мысленно. — Ведьмака".

— Я уж думал, ты куда-то сбежала, — сказал Глеб, останавливаясь рядом.

— Чего ради? — удивилась Инари.

— Не знаю. Мне показалось, ты обиделась на Ивана.

— Ерунда. Хотя он многого не договаривает. Ему самому зачем-то нужен мангуири — только не могу понять, зачем.

— Может, чтобы в виде чучела в кабинете поставить? — предположил Глеб, чтобы разрядить обстановку.

— Чучела? — ведьмачка пренебрежительно фыркнула. — В "Княжеград" это чучело сможет влезть только если вы разберете полы второго этажа.

— Неужели такое здоровое?

— Ты следы видел?

— Да.

— А чего тогда спрашиваешь?

— Ну, может у него просто лапы большие? Шестидесятый размер, и так далее…

— Нет. Все остальное тоже не маленькое. Кстати, где поселок, который, как ты обещал, с холма виден?

— Вон там, — Глеб указал на юго-восток, в сторону виднеющейся за двумя изгибами реки лесопосадки. — Его деревья прикрывают. За ними как раз дома начинаются.

— Отлично. Значит, туда нам и надо, — Инари вскочила на ноги. — Пошли.

— А завтрак? — возмущенно спросил Глеб.

— Какой завтрак?

— Обычный. Мы, что, завтракать не будем? Нет, я не спорю, ведьмаки — народ выносливый. Но я пока только учусь и два дня на одной тарелке пельменей просуществовать не смогу.

— Какие два дня? — удивилась ведьмачка. — Еще ведь даже сутки не прошли. Ладно. В таком случае, пошли завтракать, но после еды чтобы сразу в деревню.

Правда, как выяснилось, завтрак еще требовалось приготовить. Инари скептически посмотрела на немытый с вечера котелок с остатками пригоревшей гречневой каши, взяла топор и пошла колоть щепы на костер, предоставив кулинарные хлопоты Глебу. Прикинув, сколько по времени будет вариться каша, и сделав поправку на то, что котелок сначала еще надо отдраить от остатков ужина, "гладиаторец" решил оставить это удовольствие для кого-нибудь из мирно спящих в палатках одноклубников и, раздув огонь, вскрыл две банки тушенки. Потом, немного подумав, добавил третью — для Хорта, застывшего на ступенях вагончика подобно каменному стражу. Ивану парень решил не напоминать лишний раз о своем присутствии, а потому в расчет раннего завтрака его брать не стал. Пока разогревалась тушенка, Глеб нарезал на ломти буханку черного хлеба.

— Это еще что? — мрачно спросил ведьмак, когда "гладиаторец" передал ему жестяную банку и несколько ломтей хлеба.

— Свинина.

Хорт посмотрел на довольного жизнью розового поросенка, взирающего на мир с закопченной этикетки, потом на изрядно разбавленное бульоном содержимое банки.

— Что-то не похоже, — буркнул он, но взять все-таки взял.

Вернувшаяся к костру Инари искоса посмотрела сначала на ведьмака, потом на "гладиаторца", но вслух ничего не сказала, с деланным аппетитом сосредоточившись на еде. Тушенка закончилась быстрее, чем хотелось бы. Глеб кинул пустую банку в костер, наученный опытом Алагири, сунул в карман пару кусочков хлеба про запас и поднялся на ноги.

— Ну, что, пошли? — спросил он у ведьмачки, тоже давно справившейся со своей порцией. Та кивнула и исчезла в сумраке с такой скоростью, с какой бы, наверное, не убегала и от сотни хоулеров. Идя вслед за Инари, Глеб буквально чувствовал, как буравит ему спину тяжелый взгляд Хорта.

Если мерить по карте без учета рельефа и водных препятствий, от Земли Грифонов до Осиновой Горы было чуть меньше четырех километров, но по факту получилось, конечно, больше. Когда "гладиаторец" и ведьмачка добрались до посадки, словно стеной отгораживающей скопление одноэтажных домов от шумного города, уже окончательно рассвело. Неизвестный эстет, давший в незапамятные времена название поселку, определенно был тайным ценителем японского языка. В нем, как всем должно быть известно, горы именуются "ямами". А на благодатной российской почве эта языковая традиция явно получила свое логическое развитие, потому что, если с отсутствием осин еще как-то можно было смириться, списав на климатические изменения, то никак иначе объяснить тот факт, что низину, в которой приютился поселок, назвали Горой, не получалось.

Как и предсказывал Иван, поселение пустовало. Напрасно Глеб высматривал сквозь кровавик хоть что-то подозрительное — ни среди домов, ни в прилегающем лесочке ничего ему увидеть так и не удалось. Ведьмачке, судя по озабоченному виду, тоже. Зато когда они добрались до поселкового кладбища, картина в корне поменялась. Если в самой Осиновой Горе царило сонное затишье, абсолютно нормальное для покинутого человеческого жилья, то по погосту, казалось, прошелся ураган со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ограды и кресты были вывернуты из земли, надгробья — там, где они имелись — разбросаны, словно костяшки домино. Местами в грунте зияли глубокие ямы, на дне которых виднелись царапины, оставленные гигантскими когтями.

— Ого… — только и сказал Глеб.

— Мангуири, — произнесла ведьмачка, как что-то само собой разумеющееся. — Кости искал.

Она заглянула в одну из ям, пощупала землю и поморщилась.

— Значит, он где-то рядом? — "гладиаторец" настороженно оглянулся. Единственное, что радовало в сложившейся ситуации, это то, что такое большое существо, которое, по уверению ведьмачки, сможет поместиться только в комнате двухэтажной высоты, трудно будет не заметить.

— Рядом, но не здесь, это точно, — Инари выпрямилась. — Во-первых, раскоп старый — дней пять давности, а во-вторых, ты кого-нибудь видишь?

— Нет.

— Вот то-то и оно. Навскидку не помнишь — здесь еще какие-нибудь кладбища поблизости есть?

— А чего тут помнить? Три километра к юго-западу и извольте, городское кладбище, Мыльная Гора. Ты его, кстати, уже видела. Это возле Гостеевки.

— Неужели настолько близко?

— Да.

— Тогда понятно.

— Что понятно?

— Откуда он взялся. Мангуири из Серых Песков, а гостеевский прорыв как раз туда и открывается. Значит, через тот прорыв он к вам и забрел. Давай-ка, действительно, гостеевские захоронения глянем. А почему, кстати, Мыльная?

— Там на пригорках глина на поверхность выходит, — пояснил Глеб. — В дождь скользишь, как по намыленному. Отсюда название и пошло.

— Понятно.

На Мыльной Горе ситуация оказалась схожей — разве что из-за размеров кладбища масштабы погрома не так остро ощущались, но, по словам ведьмачки, следы были свежее. "Гладиаторцу" пришлось поверить спутнице, поскольку сам он никакой разницы не наблюдал, зато, после небольшой прогулки заметил кое-что другое. К востоку от кладбища высвечивалась огромное коричневое пятно неопределенной формы.

— Я, конечно, не уверен, — сказал парень вслух, — но, по-моему, я его нашел.

— Тогда указывай дорогу, — как ни в чем не бывало, отозвалась Инари.

— Гм… а ты полагаешь это хорошей идеей?

— Не стоит беспокоиться — днем он отлеживается в убежище, до заката не выходит, так что никаких неожиданных нападений не будет, если только ты ему на голову не свалишься.

— Да уж как-нибудь постараюсь, — заверил ведьмачку Глеб.

По мере приближения с пятном происходило что-то странное — оно постепенно опускалось все ниже и ниже.

— Он, что, под землей?

— Вполне вероятно. Норы устраивать они любят.

Наконец, кровавик вывел охотников на обрывистый край обширного песчаного карьера, до противоположного края которого было по примерным прикидкам метров сто пятьдесят-двести — брошенный экскаватор с такого расстояния, да в придачу с высоты пятнадцати-двадцати метров, разделяющих край обрыва и дно, казался игрушечным. Около одной из стен исполинской ямы, нарушая природный узор образовавшихся под влиянием дождевой влаги песчаных потеков, высилась груда рыжего грунта, сильно напоминающая обвал. Пятно накладывалось как раз на него.

— Кажется, нашего мангуири завалило, — поделился впечатлением Глеб.

— Скорее, он сам себя завалил, чтобы спать не мешали. Ну, что ж. Найти мы его нашли, и то хорошо. Теперь остается только ждать.

— А что, раскапывать не будем?

— Зачем? Здесь работы на полдня, плюс риск не успеть убраться из-под лапы обиженного хозяина норы. А так сам вылезет, лишь только солнце закатится. Дай-ка лучше дно осмотреть.

Ведьмачка пошла в обход карьера, туда, где серела сперва укатанная, а затем и разбитая в пыль колесами многотонных машин дорога, ведущая вниз. "Гладиаторцу" ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Дно карьера было влажным, местами топким, а местами под лучами летнего солнца смесь песка и глины затвердела, причудливо растрескавшись и превратившись в подобие фантастического паркета, по которому можно было спокойно ходить. В природных углублениях, как в небольших озерцах, скапливалась мутная, насыщенная растворенным мелом вода, которую впрочем, уже успели облюбовать в качестве летней резиденции лягушки, при приближении странных двуногих существ торопливо ныряющие вглубь водоема и снова появляющиеся на поверхности уже на безопасном расстоянии.

— Красота… — Инари уселась на вывороченный валун у самой кромки воды. — Здесь и подождем.

— Ну, — осторожно заметил Глеб, — тебе, конечно, виднее, но, по-моему, это не самое удачное место для стычки.

— А кто сказал, что его бить именно здесь нужно? — резонно поинтересовалась ведьмачка. — Я всего-навсего сказала "подождем". Кстати, пока есть время, скажи мне все-таки, что такое эта "чупакабра", про которую Иван говорил?

"Гладиаторец" вздохнул, собрался с мыслями и попытался в двух словах обрисовать суть феномена "козьего вампира", волнующего мир на протяжении последних двадцати с лишним лет, а в последнее время перекинувшегося и на российскую глубинку.

— Чушь какая-то, — сказала Инари, дослушав сбивчивое объяснение. — По-моему, тут собрали воедино все, что только можно. Кур и прочую птицу может и хорь душить, кроликов — кто угодно от лисы до росомахи, росомаха и клетку вскроет только так, может и овцу или козу задрать. Да что там — хочешь верь, хочешь нет, а я не раз и не два видела лосей, росомахой заваленных.

— Это как это? — недоверчиво переспросил Глеб, попытавшись сопоставить размеры охотника и добычи. Пропорции что-то не сходились.

— Обыкновенно. Прыгнула из засады на спину и прокусила артерию. Все — больше и делать ничего не надо, только ждать. Точно так же что овец, что коз могли и волки зарезать. Например, молодняк учили охотиться. Да и вообще, если есть возможность, они сразу по нескольку животных режут. Про запас, так сказать.

— А кто из вышеперечисленных зверей имеет склонность прыгать на задних лапах?

— А отчего ты уверен, что кто-то там вообще на задних лапах прыгал? Я так понимаю, что самого процесса охоты никто не застал?

— Ну, люди же говорили…

— Люди? — Инари усмехнулась. — Как люди видят ночью, ты как раз должен представлять весьма хорошо. Еще не достаточно прошло времени, чтобы забыть напрочь. А уж когда люди точно знают, что именно они хотят увидеть, то увидят обязательно, даже если это будет розовый в полосочку слон. Возможно, даже прыгающий на задних лапах. Может, конечно, пару раз и забредал какой гость из Пограничных миров, но, как видишь, здесь и без него все хорошо объясняется.

— Да, наверное, так и есть, — пробормотал Глеб. Спорить с ведьмачкой ему не хотелось, да и было бы из-за чего. Если бы он сам видел эту чупакабру, другое дело, но все, что можно было отыскать в Интернете, походило либо на полуразложившиеся собачьи трупы, либо на фотошоп. Так что, скорее всего Инари, исходящая из своего немалого опыта, была права.

Разговор как-то сам собой затих, но ведьмачка тут же нашла другую тему.

— Итак, — сказала она, — пока у нас имеется свободное время, предлагаю заняться изучением формул, поскольку спонтанное кастование — это, конечно, хорошо, но слишком уж разрушительно. Как ты на это смотришь?

— Давно пора, — обрадовано отозвался "гладиаторец". — Я уж думал, что ты совсем забыла про свое обещание.

— Как видишь, не совсем. Ну, во-первых, следовало бы, конечно, начать с поиска мест Силы и способов ее добычи, но это ты уже освоил и без меня, причем в совершенстве. Поэтому сразу переходим ко второму пункту.

Инари соединила вместе ладони и сплела пальцы в причудливом знаке.

— Каф, — сказала она. — Означает "щит". Позволяет создать временную преграду. Действует против непосредственных атак зверя, но все виды стихий пропускает, поэтому, например, против драконов к использованию не рекомендуется.

Вокруг ведьмачки сначала нечетко, а затем все ярче начала проступать паутинка, сплетенная из голубоватых электрических разрядов. Очень хорошо знакомая Глебу паутинка. Инари развернулась в сторону "гладиаторца", и парень почувствовал, как его мягко, но настойчиво начинает отталкивать назад.

— А в Алагири ты знаком не пользовалась, — заметил он.

Ведьмачка усмехнулась, гася щит.

— Когда у тебя за плечами окажется сотни две лет опыта в использовании магии, сможешь поступать так, как тебе удобнее, а пока соизволь делать то, что тебе говорят. Все ведьмаки неизменно начинали со знаков. Потом кому-то они переставали требоваться, ну а кто-то так и пользовался ими всю оставшуюся жизнь. Ну-ка, повтори знак. Силу пока не бери.

Глеб сплел пальцы, про себя отметив, что у ведьмачки это получилось куда быстрее и изящнее.

— Не так, — покачала головой Инари, поправляя положение средних и указательных пальцев обеих рук "гладиаторца". — Еще раз.

Глеб попробовал еще раз, а потом еще, и еще, и так продолжалось часа два. Наконец, полученный результат более-менее удовлетворил ведьмачку.

— Теперь возьми Силу, — распорядилась она. — Только немного.

"Гладиаторец" послушно окунулся в тепло, исходящее от водной поверхности, но долго задерживаться в нем не стал, а мысленно отступил сразу, как только в кончиках пальцев начало покалывать.

— Теперь снова Каф. Не на меня, а вон туда, в сторону склона. Хорошо. Теперь начинай сбрасывать Силу. Только потихоньку, не всю сразу.

Потихоньку не получилось. Сложенные в знак пальцы свело судорогой, а как только Глеб попытался расслабиться, в воздухе полыхнули ярко-голубые разряды, и одновременно с их угасанием нахлынула пустота.

— Еще раз то же самое, — невозмутимо сказала Инари. — Постарайся не торопиться.

Впрочем, спешка была ни при чем, и Глеб в этом вскоре убедился окончательно. Причина неудачи заключалась в том, что после сложения знака Сила сама стремилась вырваться наружу. Удержать ее казалось попросту нереальным. "Гладиаторец" безуспешно пытался проделать это снова и снова, постепенно приходя в отчаяние. Еще пару дней назад яркие вспышки, возникающие из ниоткуда при его непосредственном участии, привели бы парня в восторг: еще бы, ведь это же была самая настоящая магия, — но сейчас они не вызывали ничего, кроме постепенно накапливающегося разочарования.

— Не могу, — наконец, признался Глеб, опуская руки. — Не получается.

— И не получится, если не будешь пробовать, — отозвалась ведьмачка. — Продолжай отработку. Постарайся чувствовать движение Силы. Только так ты сможешь ею полностью управлять, по-другому не выйдет.

— И как долго надо тренироваться?

— Столько, сколько потребуется для получения результата. Не переживай — заклятия еще ни у кого с первого раза не ладились.

— Даже у тебя?

— Даже у меня. Ну, хватит болтать. Продолжай тренировку.

Глеб честно продолжал до тех пор, пока в ушах не начало стучать, а в глазах двоиться.

— Хватит, — наконец, остановила его ведьмачка. — Передохни, дай организму восстановиться, а то потом будешь ползать, как сонная муха. При охоте на зверей скорость может иметь большое значение.

"Гладиаторец" с облегчением уронил ноющие руки. Солнце как раз клонилось к закату и успело скрыться за обрывистой стеной котлована. До заката оставалось уже немного времени, а значит, приближалась пора пробуждения мангуири. Мысль об этом резко вернула Глеба к насущным проблемам.

— А что мы с нашей зверушкой вообще будем делать? — поинтересовался парень. — Надо хоть какой-нибудь план действий выработать.

— Ты возьмешь арбалет и постараешься не светиться раньше времени, — ответила Инари. — Когда зверь будет занят, можешь стрелять, только целься получше. Мне что-то совсем не хочется схлопотать болт в спину.

— А ты?

— А я сама разберусь, что мне делать, — ведьмачка, прищурившись, оглядела склон, в котором обустроил себе нору мангуири. — Пожалуй, вон тот уступ вполне подойдет…

"Вон тот уступ" на деле оказался крошечным глинистым выступом, расположенным на высоте примерно шести метров в стене, состоящей в основном из рыхлого песчаника, и каким образом Инари в итоге удалось до него добраться, не сорвавшись, для Глеба так и осталось загадкой. Сам "гладиаторец" в обнимку с полученным арбалетом залег в засаде за отвалами грунта левее озерца в расчете, что этим тупиком проснувшийся мангуири не заинтересуется. Сумерки сгущались медленно. Чтобы хоть как-то скоротать время, парень сделал еще несколько попыток поставить щит, про себя отметив, что какой-то прогресс все же наблюдается. Теперь, на доли секунды перед тем, как Сила вспыхивала, срываясь с пальцев, вокруг "гладиаторца" разворачивалась призрачная голубоватая сфера. Пускай на ничтожно короткое время, не достаточное для реальной защиты, но и это уже было весомой победой.

Наконец, когда в карьере уже основательно стемнело, хотя на открытом месте видимость, скорее всего, все еще оставалась приличной, мангуири зашевелился. Глеб сильнее вжался в рыхлую почву. Инари с такого расстояния было не предупредить, но парень надеялся, что она и сама почует движение зверя. Холм песка начал проседать, осыпаясь тонкими струйками, а потом песок и вовсе взлетел фонтаном. Из образовавшейся дыры высунулась затупленная, словно обрубок бревна, морда зверя и заворочалась из стороны в сторону, оглядывая окрестности. Убедившись, что ничего подозрительного поблизости нет, мангуири начал выбираться на поверхность. Он и в самом деле был огромен, по самым скромным прикидкам достигая в холке трех метров, и больше всего походил на гигантскую ящерицу, вместо чешуи покрытую редкой шерстью. Ведьмачка в своем укрытии резко подалась вперед, опасно перевешиваясь через край выступа и лишь каким-то чудом сохраняя равновесие. Выбравшийся на свободу зверь встряхнулся, отряхивая налипший на шкуру песок, и яростно зашипел, когда Инари, совершив по-кошачьему ловкий прыжок, оказалась у него на хребте. Далее началось настоящее родео. В попытках сбросить непрошенного седока мангуири метался из стороны в сторону, прыгал и припадал к земле, только что не кувыркаясь по сырому песку. Глеб все подспудно удивлялся, каким образом Инари так долго удается удержаться на его спине, где и хвататься то, в общем, не за что, кроме как за воздух, да и не просто удержаться, а при этом еще несколько раз ударить ножом, целясь в шею. Наконец, везение вполне ожидаемо закончилось, и ведьмачка слетела-таки со спины зверя, каким-то хитрым образом извернувшись в воздухе и приземлившись на полусогнутые ноги, после чего тотчас, не гася инерцию, припала на колено, одной рукой коснувшись песка, а вторую вскинув над головой. Слабо мерцающий щит развернулся над Инари, и сокрушительный удар лапы разъяренного мангуири соскользнул по нему, не причинив ведьмачке ни малейшего вреда. Затем щит исчез, и в оскаленную морду зверя ударил сноп белых молний. Ослепленный и обожженный мангуири шарахнулся прочь. Инари, воспользовавшись моментом, тоже отскочила и тут же, выхватив мечи, перегородила дорогу пытающемуся ускользнуть зверю, короткими режущими ударами заставляя его отступить обратно вглубь карьера. Под шквалом сыплющихся на него ударов мангуири начал пятиться, огрызаясь и пытаясь достать противника лапой, однако ведьмачке пока что удавалось увертываться от хаотичных контратак. Опасная игра начинала затягиваться. Глядя на почерневшую от хлещущей крови шею зверя, Глеб гадал, когда же наконец начнет действовать росомашья тактика, потому что в любой момент случайно совершенная Инари ошибка могла стать первой и последней. Потом "гладиаторец" не мог сказать точно, как долго он оставался пассивным наблюдателем разворачивающегося перед ним действа, но в конце концов, когда мангуири приблизился к озерцу на достаточное расстояние, парень вспомнил про полученный от ведьмачки арбалет. Совсем промахнуться по такой огромной цели было попросту нереально, хотя, целясь в шею, "гладиаторец" все же исхитрился вместо этого попасть зверю в бок. Мангуири взвыл, разворачиваясь к новому источнику опасности, и даже не реагируя на очередной разряд электричества, полученный в зад. Торопливо перезаряжая арбалет, Глеб понял, что, похоже, наступил момент срочно осваивать либо прыжки на пятнадцать метров вверх, либо пробивание Дверей, поскольку других способов проскочить мимо зверя, перегородившего единственный выход из тупика, он не видел. Внезапно откуда-то — не то сверху, не то сбоку — раздался переливчатый свист, и на мангуири обрушился град стрел. Зверь снова завыл и волчком завертелся на месте, щелкая пастью в попытке ухватить неведомого врага. Про "гладиаторца" он благополучно забыл. Подавшись ближе к стенке, чтобы не попасть случайно под лапу мечущегося мангуири, Глеб быстро переключился на кровавик и обнаружил вдоль краев карьера не менее десятка синеватых фигур. Люди? Но откуда тут взяться людям?

За первым залпом неизвестных, но пришедшихся весьма кстати лучников последовал второй, а за ним и третий. Пускай стрелы и не причиняли серьезного вреда столь огромной туше, но, во всяком случае, они изматывали зверя. Ощетинившийся оперенными древками, словно дикобраз иголками, мангуири двигался все медленнее. Ведьмачка, отступив немного в сторону, внимательно следила за зверем и, выбрав момент, когда тот, приблизившись вплотную к стене карьера, временно исчез из поля зрения стрелков, снова бросилась в атаку. Легко увернувшись от вяло щелкающей пасти твари, Инари с разворота нанесла секущий удар по шее мангуири и снова отскочила назад, на этот раз уходя далеко за пределы досягаемости противника. Клинок оставил глубокий разрез, явно задевший кровеносные сосуды, однако ожидаемого фонтана крови не последовало — видимо, фонтанировать уже было особо нечему. Зверь протяжно, почти жалобно завыл и поплелся, шатаясь, в сторону оставленной норы. Ведьмачка не стала ему мешать, спокойно наблюдая с расстояния за происходящим, и, как выяснилось, правильно сделала. До норы мангуири так и не добрался, тяжело осев на землю и вытянув слабо подрагивающие лапы. Инари со стуком вдвинула мечи в ножны.

— К зверю пока не подходи, — сказала она, обращаясь к Глебу. — Он еще жив.

— Наверху полно народу, — предупредил "гладиаторец".

— Это я уже поняла. И к кое-кому из них у меня будет очень серьезный разговор.

— Так ты уже знаешь, кто это?

— А ты, что, еще не догадался?

— Эгей, все живы? — крикнул, перегибаясь через край обрыва, Кот.

Ведьмачка мрачно посмотрела вверх и ничего не ответила.

— Как видишь, почти все, — громко отозвался Глеб.

Да, пожалуй, Инари была права — о личностях помощников следовало догадаться сразу. Ну, кому еще в Туле могло придти в голову выйти с луками против монстра, которого, если бы не могильный туман, валить стоило как минимум из ручного гранатомета? Себя с ведьмачкой Глеб в расчет заведомо не брал, так что оставались только прочие "гладиаторцы", которые как раз и спускались сейчас в карьер, чтобы поближе глянуть на результаты своих трудов. Помимо Кота в группе поддержки оказались Миха с Кипелычем, Антон и Костик с Пашкой, а из "грифоновских" — Ольга, Ежик и Рустам, знакомый Глебу по прошлогоднему фестивалю "Куликово поле", причем все без исключения косились на ведьмачку с опаской, хотя и изрядная доля уважения тоже присутствовала.

Впрочем, Инари эти косые взгляды, кажется, не сильно беспокоили.

— К зверю не подходить! — еще раз громко и для всех повторила она. — Ждете с четверть часа, а потом можете забирать свою чупошвабру и делать с ней, что хотите. Глеб, останься пока здесь и проследи за ситуацией. Когда погаснет окончательно, можешь подпускать остальных.

— Хорошо, — кивнул "гладиаторец".

Оставив людей любоваться трофеем, ведьмачка решительно направилась к дороге, выводящей из карьера. Ее сейчас куда больше интересовали те, кто остался наверху, хотя одного из них она уже упустила. Во время боя Инари вполне четко ощущала присутствие поблизости Хорта — единственного, кто мог вывести "гладиаторцев" на след, но сейчас ведьмак предпочел весьма благоразумно исчезнуть. Зато двое других преспокойно остались стоять на месте.

— Ну, и какого черта вы их всех сюда притащили? — угрюмо спросила Инари, переводя взгляд с Ивана Есипова на Майкла и обратно. — Срочно понадобилась пара лишних трупов?

— Нет, — спокойно отозвался Князь. — Просто решили, что посильная помощь в любом случае будет на пользу. Да и ребят заодно в деле проверили.

— Посильная помощь? — ведьмачка фыркнула, скривившись. — Сделай одолжение, не смеши меня. И что бы твоя посильная помощь делала, если бы он все-таки выбрался из ямы? Разбежалась, чтобы не попасть под лапу?

— Во-первых, мы рассчитывали именно на дистанционный бой, — хладнокровно пояснил Иван. — Можешь не утруждаться и не разъяснять мне дополнительно, что никто из людей, в том числе и твой любимчик, в ближнем бое с ведьмаком не сравнится. Это я и так понимаю. Во-вторых, на случай, если эта очаровашка все-таки решит погулять по окрестностям, единственный выход из ямы перекрывал Хорт — ты ведь не будешь утверждать, что твой ман-как-его-там способен прыгать на двадцать метров вверх, чтобы искать другие пути? Если бы мог, то, наверное, сразу бы слинял, верно? А, в-третьих, у нас в авангарде имелся отличный боец, который, как я понял, не собирался никуда отпускать трофей. Так что все было продумано до мелочей.

Инари поморщилась. Ненавязчивая лесть Ивана вряд ли подействовала на нее даже в спокойной обстановке, а уж сейчас тем более. Однако потихоньку успокаиваться ведьмачка все-таки начала.

— Если бы здесь не было ваших людей, оказавшихся совершенно не к месту, — хмуро сказала она, — то трофей бы я как раз отпустила. Пускай побегает, пока кровь не сойдет. Все равно бы далеко не ушел, а работы меньше. А Глеба не трожь. Через какой-нибудь годик посмотришь, чего он может, а чего нет, тогда и говорить будем.

— Ладно, ладно, — проворчал Иван. — Я уже понял, что Комолов — неприкосновенная тема. Не возражаю, пусть так и будет. Так что ты сейчас, немного поостыв, об огневой поддержке скажешь? Ведь не лишняя была, а?

Инари фыркнула, сдаваясь. Ну, что тут было говорить? Она прекрасно знала, что справилась бы и без помощи людей и, скорее всего, это было бы сделать куда проще, поскольку не пришлось бы удерживать мангуири в пределах замкнутого пространства. Но, с другой стороны, она ведь вообще не рассчитывала, что кто-то придет… рискнет придти. А эти рискнули, да и для людей сработали, прямо скажем, неплохо.

— Не лишняя, — сказала ведьмачка вслух. — Во всяком случае, нас не пристрелили, и то хорошо. Только в следующий раз, сделайте одолжение, предупреждайте о подобных сюрпризах.

— Если предупредим, — шутливо отозвался Майкл, — то сюрпризом это уже не будет.

— И не надо, потому что большинство таких сюрпризов оборачивается потом дополнительной работой по зализыванию ран.

Из-за отвала породы, отгораживающего спускающуюся в карьер дорогу, послышался шорох осыпающегося песка, и почти сразу на открытое место выбрался Глеб.

— Сдох, — сообщил он. — Окончательно.

— Хорошо, — кивнула Инари, про себя подумав — а с чего это вдруг Князь записал "гладиаторца" к ней в любимчики? Самые что ни на есть нормальные отношения учителя и ученика, а проявись в Туле еще у кого-нибудь ведьмацкие таланты, она бы и к нему точно таким же образом относилась. Наверное.

Между тем Иван озабоченно изучал темнеющий на дне карьера труп зверя.

— Есть предложение, — наконец, протянул он, — пока окончательно не стемнело, открутить трофею голову. По примерным прикидкам пропорций на багажник машины она должна поместиться.

— А зачем тебе его голова? — поинтересовался Глеб, отметив, что с чучелом он, кажется, почти угадал.

— Мне не зачем, — прищурился Иван, — но кое для кого она послужит хорошим доказательством проделанной работы. Так что готовьтесь, господа!

— К чему готовиться? — Глеб посмотрел на невозмутимого Ивана, потом на упорно пытающегося сохранить загадочное выражение лица Майкла. — Ребята, давайте по серьезному. Мне уже надоело играть в загадки.

— Все вопросы к нему, — Майкл указал на Князя.

Ведьмачка выжидающе посмотрела на Ивана Есипова.

— Так что еще ты задумал? — вкрадчиво спросила она. — Пытаешься откормить очередного суслика?

— Какого суслика? — не понял Князь.

— Маленького и дохленького. Взамен прежнего, накрывшегося медным тазом, как мне здесь уже пояснили, — Инари покосилась на "гладиаторца".

— А… Нет, скорее реинкарнирую того, старого.

— И успешно? — поинтересовался Глеб.

— Определенно да, — Иван выразительно глянул на дно карьера. — Ладно, в узком кругу приближенных лиц, так и быть, раскрою карты. Самое главное, что нам требуется в нынешних условиях для успешного выживания — это получить разрешение на ношение оружия. Тут, я думаю, никто спорить не будет?

— Не будет, — согласился Глеб. — Только кто же тебе его даст?

— Поначалу я рассчитывал на майора Сергеенко, — признался Иван, — но данный экспонат оказался крайне неуживчивым и невоспитанным, поэтому пришлось искать обходные пути. Думаю, еще никто не успел забыть новость о прибытии в город московских ликвидаторов?

— Не успели, — отозвалась Инари. — Только как это связано с нашим оружием?

— Элементарно. Конечно, первому попавшемуся они заточенное оружие в руки не дадут, а вот своему внештатному отряду или добровольческой дружине — кому какое название больше по душе — уже вполне. Главное, доказать нашу профпригодность. А доказательство — вот оно лежит, как миленькое.

— Иными словами, — потихоньку начало доходить до Глеба, — мангуири тебе заказали ликвидаторы? А что, сами справиться они не смогли?

— Как видишь, не смогли. Что, собственно говоря, весьма повышает нашу ценность в их глазах.

— Бред какой-то, — призналась ведьмачка.

— Не бред, а осознанная необходимость, — возразил Иван. — Пора начинать ставить свои условия ведения войны.

— И как ты себе это представляешь? Ведь, я так понимаю, что деятельность добровольческой дружины не ограничится одной проведенной охотой на мангуири. Ведь будут наверняка и другие задания?

— Ну и что? А у нас в дружине будут два ведьмака, точнее, уже два с половиной. Неужто не справимся?

— И как ты собираешься представлять ликвидаторам ведьмаков? — поинтересовался Глеб. — Ведь для получения корочек на оружие наверняка какое-нибудь удостоверение личности потребуется.

— Разберемся, — отмахнулся Иван. — И вообще, давайте решать проблемы по мере их возникновения.

Высказав эту мудрую мысль, Князь отправился вниз руководить разделкой туши. Оставшиеся наверху задумчиво посмотрели друг на друга.

— А здорово ты все-таки с этой громадиной расправилась, — признал Майкл. — Не ожидал, честно говоря, такого от девушки. Раз-раз, и все, я даже моргнуть не успел.

— Это ты просто медленно моргаешь, — мрачно отозвалась ведьмачка. — Бой длился минут семь, не меньше.

— И тем не менее…

— И, тем не менее, ничего особенного, обычная стычка. Можешь не утруждаться сочинением комплиментов.

Оставив людей на краю обрыва, Инари побрела по намокшей уже от росы траве, куда глаза глядят, и ноги сами вынесли ее к полуразоренному городскому кладбищу. Усевшись на уцелевшую оградку, ведьмачка отстегнула отчего-то кажущиеся сегодня тяжелыми перевязи, перекинула их через металлические трубы заграждения, и какое-то время просто смотрела на наплывающую с востока густую синеву летней ночи и гадала, откуда берется непонятная, давящая на сердце усталость. Гадала до тех пор, пока ее не отыскал Глеб, но так и не смогла придумать логичной причины.

— Майкл просил передать, что ты, во-первых, настоящая амазонка, а, во-вторых, настоящая фурия, — сообщил "гладиаторец", присаживаясь рядом. — Не знаю, что из этого считать комплиментом, поэтому передаю все, как есть.

— У него же, вроде, уже имеется одна амазонка, — проворчала Инари. — Зачем ему вторая сдалась?

— Не знаю, потому и предпочитаю считать это высказывание ни к чему не обязывающим комплиментом.

— Если это и комплимент, то глупый.

— Как скажешь. А сражалась ты, действительно, здорово.

— Чушь. Самый обычный бой, ничего, кроме внимания, не требовавший. Через полгода тренировок и ты так сможешь.

— Ты думаешь?

— Уверена.

Довольно долгое время они просто молчали. От карьера доносились приглушенные расстоянием голоса — "гладиаторцы" под четким руководством Ивана закончили разделку мангуири и, прихватив с собой завернутую в брезент голову зверя, направлялись, похоже, обратно Землю Грифонов.

— А у тебя дома еще остались пельмени? — вдруг спросила Инари.

— Остались. А что?

— Да так… Примешь меня на повторную ночевку?

— Конечно. В чем вопрос? Идем?

И они пошли. Ведьмак, только начинающий постигать азы мастерства, и ведьмачка, отмерившая уже не одну сотню лет жизни и не одну тысячу километров дорог. Еще пару недель назад они и не подозревали о существовании друг друга, но теперь их судьбы были крепко переплетены в причудливый узел войной, которую объявил кто-то, пока им неизвестный, и которая уже успела стать для них своей. Война всегда становится своей, когда подступает к границам мира, который тебе дорог.

Принцип вмешательства

Но если однажды, идя через поле,

вы повстречаете человека в странной одежде,

с длинными волосами и ломиком в руке,

знайте, что это — реконструктор.

И не приведи вас Господь перепутать его с хиппи!!!

Наставления старого скинхеда молодым (Устное народное творчество)

Глава 1. Ведьмин камень

Ясные, жаркие, солнечные дни, по мнению Глеба Комолова, никак не подходили для визитов в официальные учреждения, и еще меньше — для ожидания начала этих визитов в салоне оставленной Князем на солнцепеке машины, в которой к тому же отсутствовал кондиционер. И, по закону подлости, нынешний день, конечно же, выдался именно таким. Обливаясь потом, «гладиаторец» нервно поерзал по заднему сидению Княжеской «Ауди» и с надеждой посмотрел на закрытые пластиковые двери бюро пропусков, за которыми битых полчаса назад скрылся Иван Есипов с паспортами. Гадать, как долго тот намерен выписывать три несчастные бумажки, было бесполезным делом — в бюрократической системе администрации города Тулы и Тульской области этот процесс смело мог затянуться еще на полдня, оставалось только ждать и пытаться не свариться при этом заживо. Распахнутые настежь дверцы машины, мягко говоря, не сильно увеличивали вентиляцию в салоне, а, жестко говоря, не влияли на нее вообще никак. Выходить наружу тоже было бесполезно — никаких источников тени поблизости не наблюдалось, а бросить автомобиль на попечение с трудом втиснувшегося на переднее пассажирское сидение ведьмака Глеб все никак не решался.

Тяжело вздохнув, «гладиаторец» покрутил на пальце перстень с кровавиком — уже не тот, который одалживала ему Инари, а другой, более подходящий по размеру и находящийся в его безраздельной собственности. Прошлой ночью, видимо, немного отдохнув от пертурбаций предыдущих дней, ведьмачка вспомнила-таки о своем обещании раздобыть для ученика отдельную бижутерию и взялась за дело. Сидя на кухне, тускло освещенной единственным люменом, Глеб зачарованно следил за тем, как, повинуясь жестам ведьмачки, налитая в тарелку вода поднимается в воздух и с неторопливой пластичностью влажной глины меняет форму, образуя ажурные переплетения рун, в оправе которых предстояло покоиться камню. Безмолвное действо завораживало, в чувство парня привела только внезапная резкая боль, когда Инари сделала неглубокий надрез на его ладони. Из надреза выступили несколько густо-красных капель, потом, словно под действием невесомости, капли медленно оторвались от кожи и слились воедино, кристаллизуясь и на глазах превращаясь в причудливо ограненный камень. Камень врос в оправу, и готовый перстень, холодный, словно кусочек льда, упал в подставленную ладонь «гладиаторца».

— Ну, вот, теперь я знаю, к кому в случае необходимости обращаться по поводу ювелирки, — пошутил парень, вертя в руках обновку и тщетно пытаясь отыскать признаки того, что тускло поблескивающий камень имеет органическое происхождение.

— Обойдешься, — как-то устало отозвалась ведьмачка. — И учти: потеряешь — переделывать не буду.

Глеб кивнул. Он, конечно, сомневался, что в случае чего Инари выполнит угрозу и оставит ученика без помощи, но проверять не хотел. Кровавик был ему слишком нужен, тем более что личный камень повиновался владельцу куда охотнее временно одолженного. Теперь, когда «гладиаторцу» появилось, с чем сравнивать, это стало очевидно. Процесс творения, похоже, вытянул из ведьмачки все остававшиеся после стычки с мангуири силы, потому что она даже не стала дожидаться, когда Глеб закончит проверку работоспособности перстня, а сразу побрела в комнату. В мире отпечатков «гладиаторец» видел, как Инари швырнула перевязи на кресло и трупом повалилась на диван. А спустя менее чем пять минут, когда до дивана добрался и сам Глеб, ведьмачка уже спала мертвецким сном и не подавала признаков жизни вплоть до самого утра. Утром же их почтил визитом сам Иван, тоже ночевавший где-то вне Земли Грифонов, и вкратце изложил план действий на ближайшие полдня. В итоге Инари была доставлена и оставлена в «гладиаторском» лагере с просьбой непременно дождаться возвращения Ивана, а Князь с Глебом, прихватив с собой Хорта, отправились реализовывать великие княжеские планы. И вот как раз сейчас процесс реализации был в самом разгаре.

На блекло-голубом, словно выгоревшем небе не наблюдалось ни единого облачка. Время близилось к полудню, и машина раскалилась до предела. Сквозь хлопковые камуфляжные брюки отчетливо ощущался исходящий от разогретого сидения жар. Снова вздохнув, «гладиаторец» бросил тоскливый взгляд в окно и в очередной раз задался вопросом, зачем Князю понадобилось, чтобы при его встрече с руководителем московских ликвидаторов непременно присутствовали и Глеб, и Хорт? В качестве рабочей силы для транспортировки увесистого доказательства проделанной работы? Тогда что-то не сходилась арифметика. Для переноса служившей доказательством головы забитого накануне мангуири Ивану вполне сгодился бы один Хорт — Глеб своими глазами видел, как ведьмак без особых усилий ворочает весящий больше центнера брезентовый сверток одной рукой. Или, как вариант менее действенный, но более спокойный для нервов, для тех же целей Князю вполне сгодились бы двое «гладиаторцев», причем преимущество второго расклада заключалось в том, что, в отличие от ведьмака, у княжеских подчиненных хотя бы были в порядке все документы. Хорт же сейчас по гениальному замыслу Ивана Есипова должен был попасть в здание администрации города Тулы и Тульской области, в обиходе обыкновенно именуемое Белым домом, по паспорту бывшего руководителя «Серебряного грифона» Евгения Заугольского.

Поначалу Глеб принял эту идею за неудачную шутку, но, когда Князь помахал у «гладиаторца» перед носом документами Джонни, парень начал понимать, что шутками здесь и не пахнет. Причем самое странное заключалось в отношении к авантюре самого Ивана Есипова — такого легкомыслия Глеб за ним отродясь не помнил. Чего стоила одна фраза: «Может, не обратят внимания?», выданная им в ответ на вопрос о том, каким образом охране будут объяснены такие мелкие расхождения между паспортной фотографией и обликом ведьмака, как фактически полное отсутствие половины лица. Опешивший Глеб даже не нашелся, что ответить, и в итоге решил просто не лезть не в свое дело, хотя на его непредвзятый взгляд спутать Хорта и Джонни — на что уж паршивыми бывали фотографии в паспортах — мог только совсем слепой охранник. Ничего общего, кроме примерно одинакового возраста у этой парочки не было.

Наконец, чудо свершилось — из недр бюро пропусков выбрался Иван и направился прямиком к машине.

— Что, не пускают? — поинтересовался Глеб у подошедшего Князя.

— С чего ты взял? — удивился тот, не распознав иронии или притворившись, что не распознал ее. — Все в порядке. Выдвигаемся.

Выдвинуться-то они выдвинулись, вот только проблемы, как «гладиаторец» и предчувствовал, начались сразу, стоило только подойти к посту ведомственной охраны. Сидевший за барьером вахтер долго изучал паспорт Джонни, потом не менее долго разглядывал стоящего перед ним ведьмака, после чего задал вполне предсказуемый вопрос:

— Что с лицом случилось?

— А что, не заметно? — угрюмо поинтересовался Хорт прежде, чем успел вмешаться Иван. — Котенок поцарапал.

— Знатные у вас котята водятся, — на полном серьезе сказал охранник, откладывая паспорт в сторону. — Извините, но по таким документам пропустить не могу.

— Почему? — наивно спросил Князь.

— Потому что несоответствие внешности получается. Откуда мне знать, кто тут у вас на фотографии заснят?

— Да он и заснят. Кто ж еще? Ну, не успел человек документы после травмы сменить, так ведь после такого не о ксивах в первую очередь думается, знаете ли. Может, все-таки пропустите в порядке исключения, а? У нас с Мареевым встреча назначена.

— Сказано же, нельзя, — раздражение в голосе охранника начало нарастать в геометрической прогрессии. — Свалили б вы по-хорошему, ребята. То есть, вы-то двое можете идти, а вот он, — охранник кивнул на Хорта, — пускай пока снаружи покурит, свежим воздухом подышит. Ему же лучше будет, честное слово.

Очевидно прочувствовав, что еще немного, и ему самому наравне с Глебом придется участвовать в дальнейшей доставке свертка к клиенту, Иван Есипов набрал в грудь побольше воздуха, намереваясь вступить в длительную дискуссию с вахтером, но тут в спор вмешалась третья сторона.

— Погоди, Саш, — от стойки, отгораживающей пустующую гардеробную, отделился неброский мужчина в сером пиджаке. Настолько неброский, что о его присутствии забывалось сразу, стоило только отвести взгляд. — Ребята, вы к Станиславу Олеговичу?

— Совершенно верно, — отозвался Князь.

— Фамилию напомните.

— Есипов, Комолов, Заугольский.

— Есипов… — мужчина кивнул, словно именно это и ожидал услышать. — Что-то принесли?

Иван молча указал на брезентовый сверток.

— Не бомба, надеюсь? — поинтересовался вахтер.

— Покажите, — попросил «серый».

Хорт взглянул на Ивана, и только после утвердительного жеста последнего начал разворачивать плотную ткань. При виде содержимого свертка вахтер негромко, но с чувством выругался, брезгливо морщась, хотя голова мангуири выглядела еще вполне неплохо. Легкий запашок тухлятины, приобретенный трофеем за прошедшую, не самую прохладную, ночь и часы, проведенные в багажнике оставленного на солнцепеке автомобиля, в расчет не шел. «Серый» одобрительно прищелкнул языком.

— Впечатляет, — вынес он вердикт. — Можете проходить. Все трое.

— Но… — попытался возразить вахтер.

— Я сказал, ВСЕ, — с нажимом повторил «серый». — Отметь их. А вы, парни, на будущее добычу получше упаковывайте — здешние уборщицы почему-то считают, что им платят не за то, чтобы они кровь с линолеума отмывали. Дорогу знаете?

Иван кивнул. Охранник, отмечавший пропуска в толстой потрепанной тетради, что-то пробубнил себе под нос о том, что Белый дом постепенно превращается в проходной двор, и возвратил паспорта с вложенными в них маленькими листками желтой бумаги.

— В пропусках проставите отметки о посещении и вернете при выходе, — дал он прощальное напутствие.

Немного поблуждав по узким коридорам и лестницам, Иван, наконец, остановился перед деревянной дверью, не отмеченной ни номером, ни табличкой с указанием владельца кабинета. Впрочем, Князя отсутствие опознавательных знаков никоим образом не смутило. Коротко постучав, он отворил дверь и вошел, а вслед за ним вошли и спутники. Внутри кабинет был столь же безлик, как и снаружи, а Станислав Мареев, не взирая на генеральское звание, куда больше походил на сферического в вакууме чиновника среднего звена. Глядя на гладко выбритого лощеного типа лет этак пятидесяти с небольшим хвостиком, вальяжно расположившегося в глубоком директорском кресле, Глеб подумал, что, если судить о подчиненных по начальству, то московские ликвидаторы нравятся ему куда меньше тугреневских. Может, из-за этой спонтанно возникшей неприязни, а может, и в силу объективных причин атмосфера в кабинете сразу же показалась парню гнетущей, напомнив ощущения, испытанные им в окрестностях дома из Бредни. То же постепенно нарастающее смутное беспокойство, то же ощущение наэлектризованности воздуха, от которого волосы встают дыбом на затылке… Нет, все-таки это не из-за неприязни, это здесь что-то не ладно. Глеб оглянулся в поисках источника тревоги, но ничего подозрительного в кабинете не наблюдалось. Единственным, что вообще привлекло внимание парня, был настольный канцелярский набор господина Мареева, а конкретно, явно выбивающийся из общего стиля пресс для бумаг. Пресс представлял собой друзу из нескольких кристаллов кофейно-черного цвета с тусклым стеклянным отблеском, и чем дольше Глеб смотрел на друзу, гадая, что же это за минерал, тем больше ему казалось, что камень пульсирует, едва заметно меняясь в цвете и размере. А когда «гладиаторец» краем глаза заметил, что и Хорт пристально смотрит в ту же сторону, он понял, что не одинок в своих суждениях. И еще… От друзы несло Силой, словно жаром от раскаленного асфальта. Глеб как бы невзначай сделал шаг вперед, поближе к столу, и тут же снова отшатнулся. Может, это и обман чувств, но шедшее от загадочного камня излучение буквально обжигало, и долго находиться рядом с ним было невозможно.

Между тем Иван, как ни в чем не бывало, поздоровался с ликвидатором, который даже снизошел до того, чтобы встать из кресла и пожать протянутую руку.

— Итак, каковы результаты? — прямолинейно поинтересовался Мареев, не тратя время попусту. — Я так слышал, что вполне удачны?

По жесту Князя Хорт в очередной раз распаковал ценный груз и поднял за загривок. Мареев с видом знатока осмотрел зависшее на уровне его лица доказательство и кивнул.

— Неплохо, — сказал он и, нажав на телефоне кнопку громкой связи, произнес, четко выговаривая слова:

— Александра, пришлите, пожалуйста, ко мне кого-нибудь из ребят. Нужно экспонат забрать… — после чего еще раз смерил голову оценивающим взглядом и добавил:

— Лучше двух человек.

«Ребята» не заставили себя долго ждать. Почти сразу после звонка Мареева в кабинет вошли двое сухощавых мужчин в серо-зеленой униформе с шевронами на рукавах. Шевроны представляли собой нечто весьма и весьма странное. Глеб одно время интересовался опознавательными знаками разных родов войск, но таких встречать ему однозначно не доводилось. Скрещенные мечи делили поле шеврона на четыре сектора, в двух из которых были изображены пятиконечные звезды, а еще в двух песочные часы. А над эфесами мечей располагалась аббревиатура: СБ ПВСиП. Глядя на подозрительно знакомое сочетание букв, «гладиаторец» задумался о том, насколько вероятно в нынешних условиях случайное совпадение в названиях того, что имелось на территории эпицентра взрыва, и тех, кто собирался последствия этого взрыва ликвидировать? Если честно, то в случайность не верилось вообще никак.

Тем временем один из ликвидаторов, введенный в заблуждение легкостью, с которой Хорт обращался с трофеем, попытался забрать у ведьмака голову зверя и, крякнув, просел под неожиданной тяжестью груза. Второй тут же подоспел ему на помощь, и уже вдвоем они унесли «экспонат» прочь.

— Что ж, действительно, неплохая работа, — подытожил Мареев. — А главное, оперативная. После такой не грех и поговорить о продолжении плодотворного сотрудничества…

Ликвидатор бросил выразительный взгляд на Глеба и Хорта.

— Подождите меня снаружи, оба, — мгновенно среагировал Иван, всем своим видом давая понять, что возражения не принимаются.

— Ты камень у этого типа на столе видел? — спросил «гладиаторец» у ведьмака сразу, как только за ними захлопнулась дверь.

— Да, — нехотя ответил Хорт.

— Как думаешь, что это такое?

— Понятия не имею.

— Он как будто дышит, а в кабинете полно Силы — по-моему, как раз от него.

Хорт в ответ лишь неопределенно пожал плечами, и Глеб решил все-таки отстать от ни в какую не идущего на контакт ведьмака, поскольку спрашивать его мнение про надписи на шевронах тем более было бесполезно. И все-таки что бы это могло значить? СБ… ну, тут на ум первым делом приходила «служба безопасности», хотя, возможно, были и другие варианты. А вот насчет остального вариантов не было. Вообще никаких. Глеб тяжело вздохнул и подумал, что лучше бы Иван вместо Хорта захватил с собой Инари. Во всяком случае, в ее компании было бы веселее ожидать конца совещания. А так только и оставалось, что пугать секретарш, которые время от времени пробегали мимо в обнимку с папкой документов и настороженно косились то на блуждающего по коридору подобно тени отца Гамлета «гладиаторца», то на неподвижно сидящего на корточках ведьмака. Глеб как раз успел сосчитать все виньетки лепнины на потолке и все дефекты жидких обоев на стенах, когда Иван, наконец, покинул кабинет.

— Пошли, — оглянувшись по сторонам, распорядился Князь.

— А пояснить ты ничего не хочешь? — поинтересовался Глеб.

— Хочу, но не здесь. Позже поговорим.

«Позже» по-княжески наступило тогда, когда, сдав на вахте пропуска с заковыристой подписью главы ликвидаторов, они вернулись к оставленной на стоянке машине.

— Итак, каково мнение присутствовавших на встрече ведьмаков о Марееве? — спросил Иван, усаживаясь за руль.

— Это ты под присутствием понимаешь те пять минут, в течение которых мы сдавали голову? — уточнил Глеб.

— А тебе их не хватило, чтобы составить мнение?

— Хватило с лихвой, и скажу сразу — Михалыча, царствие ему небесное, я бы в этом кабинете с куда большим удовольствием встретил.

— Я тоже, — неожиданно признался Иван. — Но выбирать партнеров нам не приходится, так что придется приспосабливаться к тем, которые есть в наличии. И это все? Других замечаний не будет? А вот лично мне шестое чувство подсказывает, что что-то там с ними неладно. Или ошибается?

— Так ты тоже заметил? — удивился Глеб. По поведению Ивана в кабинете Мареева он бы ничего подобного не сказал.

— Скажем так, чувство сохранения собственной задницы шепчет мне, что к этим ребятам следует получше присмотреться, — уточнил Князь. — Именно для этого я вас туда и потащил.

— А чего тогда заранее не предупредил?

— Потому что хотелось получить непредвзятое мнение. Ну, так что скажете? Я все еще слушаю.

— Что у этого козла пятизубый морион на столе лежит, словно так и положено, — хмуро сказал Хорт.

— Что еще за морион? — насторожился Иван.

— Камень.

— Догадываюсь, что не клетка с канарейкой. И что такого особенного в этом камне?

— Для человека — ничего.

— А для нечеловека? — сбить с толку Князя было не так-то просто.

— Какая разница? Вам это все равно не грозит.

Глебу показалось, что в голосе Хорта проскользнула насмешка. Иван, по-видимому, тоже почувствовал что-то подобное, потому что тон его мгновенно порезчал.

— Что нам грозит, а что нет, мы сами как-нибудь разберемся. Мне сейчас нужна общая оценка, и я именно ее от тебя жду!

— Это ведьмин камень для ясновидения, — после довольно долгого молчания буркнул Хорт. — Ничего больше.

То, что ведьмак соврал, Глеб знал точно. Достаточно было вспомнить разлитую по кабинету Мареева Силу и то, как смотрел на камень сам Хорт. Однако «гладиаторец» промолчал, решив не заводить дискуссию, пока не расспросит подробнее про загадочный морион у Инари.

— А еще надписи, — сказал он вслух.

— Какие надписи? — не понял Иван.

— На рукавах у этой парочки, что за головой пришла. Не обратил внимание?

— Нет. А что там?

— Там среди всего прочего то же самое сокращение ПВС, что и на доме в лесу. Ты не знаешь, как у Мареева полное название организации звучит?

— Понятия не имею. Надо бы попробовать пробить…

Князь глубоко задумался, и больше уже ни о чем не спрашивал, так что до бивака они добирались в глубоком молчании.

Издали «гладиаторский» лагерь на Земле Грифонов мало чем отличался от обыкновенного туристического кемпинга — россыпь разноцветных палаток, окружающих облупившийся от времени и непогод вагончик-бытовку, выглядела более чем мирно. И только вблизи становилось заметно, что внутри лагеря кипит деятельность, отнюдь не присущая обычным туристам. Большая часть собравшихся на Земле «гладиаторских» и «грифоновских» бойцов под четким руководством Кота и Михи отрабатывали навыки стрельбы из лука на изготовленных на скорую руку мишенях. Меньшая занималась заготовками на стрелы. Котовская Ленка и «грифоновские» Алина и Марья, на самом деле бывшая просто Машей, но предпочитавшая, чтобы ее называли полным именем на старорусский манер, были заняты плетением тетивы из синтетических нитей. Единственным существом, которого Глебу не удалось заметить при подъезде к биваку, была ведьмачка.

— Все, пока свободны, — буркнул спутникам Иван, загнав машину в расположенный чуть поодаль овражек, ввиду почти полного отсутствия могильного тумана приспособленный «гладиаторцами» под автостоянку.

Хорт сразу куда-то исчез, хотя Глеб все равно успел увидеть, как занимают надлежащие места в его экипировке нагрудная и поясная перевязи с мечами, которые ведьмаку перед отъездом пришлось оставить в Княжеском вагончике с клятвенным обещанием открутить голову любому, кто попробует до них дотронуться. Ничего не попишешь, быстро и удобно. «Гладиаторец» тоже не отказался бы научиться призывать в нужные моменты свою саблю, но вся беда заключалась в том, что по утверждению Инари призыву подлежало только ведьмацкое оружие. А о таком Глебу оставалось лишь мечтать.

Иван пешком направился к лагерю, кого-то озабоченно высматривая среди мельтешащего народа. Глеб последовал за Князем в расчете отыскать Инари и решить, что делать дальше. С утра ведьмачка в разговоре упомянула, что пора отправляться в Бредню, после чего всю дорогу до Земли Грифонов Иван пытался убедить ее пока не лезть в гости к майору Сергеенко. Вроде бы даже успешно, если за успех можно считать сказанное с кислым выражением лица «ладно».

Однако по мере приближения скопления палаток все яснее становилось, что изначально зрение Глеба не подвело — ведьмачки в лагере не было.

— Майкл, а куда Инари подевалась, не знаешь? — спросил «гладиаторец» у вышедшего навстречу приезжим временного руководителя «Серебряного грифона».

— Так она, вроде, уехала. Разве нет? — искренне удивился тот.

— Куда??? — взвыл Иван, подпрыгнув на месте.

— Откуда ж мне знать? Она передо мной не отчитывалась. Примерно через час после вашего отъезда уехали и они с Мишанькой. Потом он вернулся, но уже один.

— Так… — в обращенном к ничего не подозревающему Михе взоре Князя зажегся недобрый огонек. — И что бы это могло означать? Михаил Алексеевич, будь так добр, подойди-ка сюда!

Видя, куда поворачивается дело, Майкл предпочел потихоньку ретироваться, предоставив Ивану полную свободу слов и действий. Глеб как раз собирался последовать его примеру, но был остановлен Князем. Путем краткого разговора на повышенных тонах выяснилось, что Инари, по-видимому, все же отправилась в Бредню, причем в гордом одиночестве. Во всяком случае, именно там, в месте, где улица Каминского упиралась прямиком в заросли невесть откуда взявшегося леса, Миха ее высадил.

— С оружием? — умирающим голосом уточнил Князь.

— Ну, с мечами, — подтвердил абсолютно не понимающий, в чем заключается его вина, «гладиаторский» тренер. — А что?

— Да ничего, можешь идти, — слабо отмахнулся Иван, а когда Миха отошел на достаточное расстояние, сплюнул и пробормотал что-то невнятное.

— Ты чего? — удивился Глеб.

— Совсем спятила, говорю. Ну, неужто нельзя было подождать пару дней? Мареев должен был как раз все решить с Сергеенко мирным путем. Вернулись бы на базу — и гуляй, где заблагорассудится.

— Так она же не к Сергеенко пошла. Миха такой крюк заложил, что он, сидя у нас за забором, вообще не поймет, что кто-то рядом побывал.

— А почем ты знаешь уровень его понимания? Этот козел под нас копает, как крот, и только провокаций сейчас не хватало для полного счастья.

— Откуда дровишки?

— Из леса, то бишь, от Мареева. Видать, майору сильно вставило в одно место — пашет не хуже папы Карло. А из-за чего, ума не приложу. Долбанный пистолет, им же и потерянный, таких усилий не стоил. Ладно, если бы мы его отобрали…

— Может, мне сгонять, Инари поискать? — предложил «гладиаторец», которому постепенно начало передаваться беспокойство Князя. — Как бы и вправду не случилось чего.

— Даже не вздумай, — мотнул головой Иван. — Из лагеря ни ногой. Не хватало мне, чтобы еще ты куда-нибудь влип.

— Но…

— Никаких «но». Сама кашу заварила, сама пускай и выкручивается, — Князь вздохнул и с надеждой добавил, — лишь бы догадалась по-тихому это сделать…

В том, что Инари при необходимости сумеет выкрутиться, у Глеба сомнений почти не было, зато была неслабая досада оттого, что ведьмачка не сочла нужным взять его с собой в очередную вылазку, как будто он был всего лишь обузой. И эта переросшая в глухое раздражение досада не давала «гладиаторцу» спокойно оставаться на месте, побуждая хоть к какому-либо действию. Наплевать на приказ Князя и отправиться к Бредне парень все же не рискнул, поэтому его жажда деятельности вылилась в более мирные формы. Наткнувшись во время бесцельных блужданий по лагерю на собирающегося за дровами Кота, Глеб с радостью к нему присоединился. Заручившись благословением Князя, парни прихватили «УАЗик» в качестве средства передвижения, а также пару топоров в качестве орудий труда и отправились в граничащую с Осиновой Горой лесопосадку, где накануне во время осмотра поселка Глеб видел приличное количество сушняка. И тут жизнь, как это обычно водится, начала вносить в планы «гладиаторцев» изрядные коррективы.

Одна из таковых корректив, к примеру, выглядела как мирно высящееся посреди поселка девятиэтажное кирпичное здание с черными провалами окон. Глядя на медленно приближающегося урбанистического монстра, Глеб потихоньку гадал — начались ли у него галлюцинации, или все-таки сработал принцип горы, идущей к Магомету. Он же только-только вспоминал о НИИ ПВС, и вот оно, собственной персоной, прямо под носом. Еще бы Инари встретить, и будет вообще замечательно.

— Ни фига себе кто-то дачку отгрохал, — нервно пошутил Кот, высовываясь в окно, чтобы лучше рассмотреть достопримечательность. — У нас тут случаем не Абрамович прописался?

— Сомневаюсь, — признался «гладиаторец», тревожно прислушиваясь к усиливающемуся кашлю мотора. Могильный туман вокруг крепчал на глазах. — Стой. Останови здесь.

— Ты уверен?

— Еще как. Если этот драндулет заглохнет, выталкивать задолбаемся. И вообще, лучше бы его подальше куда отогнать от греха.

— Так нам и нужно было изначально подальше. Вон туда, к деревьям. А ты куда намылился?

— Хочу вблизи на это произведение архитектуры глянуть.

— Да что на него глядеть? — тоном знатока заявил Кот. — Стиль урбанус-вульгарис, к тому же изрядно покоцаное. А то можно подумать, ты развалюх в жизни не видел? И вообще, по-моему, это глюк. А если не глюк, значит, какая-нибудь засада. Здесь же раньше ничего не было. Гадом буду, если не так.

— Не будешь, — успокоил Шурика Глеб. — Я знаю, что его тут не было. И даже знаю, где именно оно было тогда, когда не было здесь. Ты присмотри за машиной, а я сейчас догоню.

— Эй, погоди, — встрепенулся Кот, когда понял, что его одноклубник и вправду собирается вылезти из «УАЗика», имея вполне конкретные виды на непонятную девятиэтажку. — А если там по поселку какая-нибудь хрень лазает? Что я потом Ивану буду говорить?

— Ничего, — отмахнулся «гладиаторец». — Я сам скажу, если вопросы будут. А за поселок можешь не беспокоиться — он пустой.

Кровавик на этот счет высказывался с железобетонной уверенностью — никого, кроме паразитов, в пределах его поля зрения не отражалось.

— Ладно, — Шурик не стал спорить. — Тогда я тебя вон с того конца посадки подожду. Ты только особо долго не валандайся. Что-то мне не светит в одиночку лесозаготовкой заниматься.

— Договорились, — пообещал Глеб.

Кот подался прочь, а Глеб, поудобнее взявшись за прихваченный из «УАЗика» топор, отправился исследовать изменения, произошедшие в топографии поселка Осиновая Гора.

При ближайшем рассмотрении малейшие сомнения в принадлежности здания отпадали окончательно — это был тот самый лесной институт, а не какой-нибудь двойник, ненароком затесавшийся в неподобающее ему место. Облезлое крыльцо за пять прошедших дней не поновело, и шесть выцветших букв названия все так же косо висели над входом, грозясь в ближайшем будущем свалиться окончательно. Бродячий институт стоял посреди небольшой площади, которой Глеб раньше в поселке не помнил: походило скорее на то, что какая-то неведомая сила просто взяла и удалила часть одноэтажных построек, освободив место для блудного гиганта. Окрестные дома, изгороди, кусты, деревья были покрыты кельтским мхом различной степени густоты, но передвигаться все равно было проще, чем в завешанном этим же самым мхом лесу.

Остановившись на почтительном расстоянии от отличающегося поистине неприличной свободой перемещения здания, «гладиаторец» начал прикидывать, стоит ли попробовать заглянуть внутрь. С одной стороны, Инари еще в «Княжеграде» категорически запретила ему это делать, с другой — она же сама где-то там, может, как раз и встретиться удастся. О том, каким образом отправившаяся в Бредню ведьмачка ухитрится оказаться в находящемся в Осиновой Горе институте, если только он не расположен одновременно в двух местах, Глеб как-то не подумал. Впрочем, в свете последних событий такого рода мистика его уже мало удивляла. Здравый смысл всячески напоминал хозяину про присущее зданию блудничество, свидетелем которого Глеб уже был и противопоставить которому ничего не мог, а любопытство и уязвленная гордость хором возражали, что, может быть, на входе вся эта аномалия никак не проявляется. В прошлый-то раз она сработала только когда они уже вглубь полезли… В итоге смысл, понимая, что оказался в проигрыше, махнул на все рукой и удалился, предоставив парню полную свободу действий.

«Просто гляну, что там делается», — решил «гладиаторец», осторожно пробираясь к входу. — «Просто гляну, и сразу обратно. Все равно разведку проводить надо…»

Возможно, если бы Глеб твердо знал, что Инари в здании института нет, он бы еще пару раз взвесил «за» и «против» прежде чем принимать решения, но «гладиаторец» этого не знал. А между тем, как раз в настоящий момент ведьмачка, которую он рассчитывал застать внутри, изучающей обитателей и экспонаты института, стояла посреди Бредни, задумчиво разглядывая деревья, мирно растущие на том самом месте, где по всем признакам прежде располагался девятиэтажный дом.

Ошибиться было невозможно — Инари никогда не плутала в лесах, а уж в рощице, притулившейся за «княжеградским» забором, не заблудился бы и слепой котенок. Поначалу, когда Миха только высадил ее у опушки Бредни и спешно уехал восвояси, пожелав напоследок удачи и даже не поинтересовавшись необходимостью помощи, ведьмачка сделала небольшой крюк и под прикрытием деревьев добралась до «Княжеграда». Количество людей на территории в сравнении с их прошлым визитом сильно уменьшилось, но все же они там имелись. Ведьмачка не стала проверять, были ли это люди Сергеенко или еще чьи-то, достаточно было того, что все они имели при себе огнестрельное оружие, а значит, не принадлежали к «гладиаторцам». Развернувшись, Инари бесшумно скрылась в лесу, направляясь уже непосредственно к НИИ ПВС. Найти дорогу не составило особого труда — мелкие ориентиры, по привычке отложившиеся в памяти ведьмачки, надежно указывали путь. А вот дальше началось непредвиденное. На том самом месте, где должно было располагаться огромное здание, виднелись только тающие в зеленоватом полумраке древесные стволы. Даже кельтский мох куда-то улетучился, оставив после себя лишь едкий запах, прочно впитавшийся в кору.

Инари раздраженно зашипела — такого расклада она не ожидала. Похоже, замещение за время их отсутствия решило все-таки завершиться. Что ж, придется идти другим путем. Ведьмачка извлекла из нагрудного кармана камуфляжа маятник, на наговор которого сегодня перед отправкой в Бредню потратила почти час. Изначально-то он рассчитывался на несколько иные цели и теперь после использования придется дожидаться, пока камень перезарядится, но что делать, если по-другому не выходит: для того чтобы определить что-то внутри дома, сначала не мешало бы определить местонахождение самого дома. Инари зажала между ладоней оплетенную тонкой серебристой паутинкой каверну и закрыла глаза, передавая камню малую толику Силы в качестве катализатора. Разбуженная каверна, нагревшись, заерзала в ладонях подобно стрелке компаса и крутилась долго, пока, наконец, не нащупала местоположение дома — похоже, где-то в пределах этого мира. Зацепившись за нестойкий ориентир, ведьмачка торопливо пробила к нему Дверь, уже по дороге выхватывая меч. Это было, конечно, рискованно, но каверна слишком быстро слабела, и времени на более точное определение координат и поиск безопасных подходов не оставалось.

Первым, что Инари увидела, вынырнув из ледяного мрака Междумирья, была удивленная физиономия Глеба.

— Привет, — как ни в чем не бывало, сказал «гладиаторец». — Ты опять от кого-то сбежала?

— Где дом? — мрачно спросила Инари, опустив оружие и оглянувшись. Ничего похожего на злополучный институт в окрестностях не наблюдалось. Лишь низенькие одноэтажные постройки в окружении блеклой зелени и вездесущий запах кельтского мха. Ей даже не потребовалось уточнять, какой именно дом она ищет, Глеб и так все понял.

— Только что тут был, потом резко и без предупреждения улетучился, и сразу ты появилась. Спугнула, наверное.

В другое время ведьмачка, возможно, и оценила бы попытку пошутить, но сейчас у нее было не то настроение.

— А ты, вообще, что здесь делаешь? — напустилась она на парня. — Я же тебе четко и ясно сказала держаться подальше от этого места.

— Не от этого… — уточнил Глеб.

— Хорошо, не от этого, а от дома в целом. Он здесь был?

— Был.

— Так какого черта ты к нему полез? В лагере не сиделось?

— Вообще-то мы за дровами поехали. Откуда мне было знать, что этот поселок придется по душе всяким бродячим институтам?

— А с каких это пор дрова растут в поселках?

— Дрова, — хмуро сказал «гладиаторец», — растут везде. Главное уметь их находить. Если не веришь, могу доказать.

— Можешь, можешь, — вздохнула Инари, идя на попятную, поскольку что-то ей подсказывало, что ругань с учеником положения вещей в лучшую сторону не изменит. — После коновязи Каер Морхен я в этом, в общем-то, не сомневаюсь.

— То-то и оно. Кстати, пока ты не вообразила всяческие картины разрушения, тут рядом имеется вполне неплохая лесопосадка. Так что поселковые изгороди и сараи пока еще поживут.

Ведьмачка глянула на погасшую безжизненную каверну, которой теперь требовалось не меньше часа, чтобы вернуться в нормальное рабочее состояние, от души выругалась, понимая, что институт на данный момент она упустила окончательно и бесповоротно, и махнула рукой, смиряясь с проигрышем:

— Ну, так пошли в эту твою лесопосадку. Мне тоже немного развеяться надо.

Кот не терял зря времени. Пока Глеб отсутствовал, он уже взялся разделывать невысокую сухарину. Покосившись на молчащую ведьмачку, «гладиаторец» стал помогать одноклубнику. Шурик даже не поинтересовался, откуда у них вдруг появилось подкрепление, словно так и полагалось, а Инари постояла, посмотрела и все так же молча начала перетаскивать нарубленные куски сухого дерева к «УАЗику».

— Злишься? — улучив момент, спросил Глеб.

— Не на тебя.

— Это радует. А на кого тогда?

— Ни на кого.

— Что-то не похоже… — В ответ только молчание. — Значит, в институте ты так и не побывала?

— Нет. Как ваша поездка прошла?

— По большей части скучно, за исключением одного момента, — воспользовавшись переменой темы, «гладиаторец» решил сразу расставить все точки над «и». — Вопрос на засыпку — что такое «морион»?

— Морион?

— Да. Пятизубый.

— Где это ты его откопал?

— Посреди стола в кабинете у одной ликвидаторской шишки.

Глеб вкратце пересказал основные эпизоды визита к Марееву, при этом к его удивлению стычка с вахтером заинтересовала ведьмачку куда больше, чем сообщение о загадочном камне.

— А Иван и вправду думал, что будет иначе? — фыркнула она, забирая очередную охапку дров, подброшенных добрым Котом. — Тогда это предсказуемо глупо. Нельзя же считать окружающих законченными идиотами. Странно, что вас после этого вообще пропустили.

— А что с морионом?

— А что с ним? Камень как камень.

— То есть, ничего особенного? — переспросил Глеб, чувствуя себя немного обманутым. То, что Хорт и в самом деле мог говорить правду, как-то не пришло ему в голову.

— Ничего. Обычный ведьмин камень для ясновидения тем, у кого к этому дар имеется, и для подпитки Силой, когда приличных источников рядом нет, всем прочим. А для человека — просто забавная побрякушка. Остальное — не более чем сказки.

— Какие сказки?

— Глупые, — отрезала ведьмачка, хотела еще что-то добавить, но не успела. Со стороны Гостеевки раздался вибрирующий, больно режущий уши вой.

Глава 2. В деревню, в глушь, в Кимовск!

Вой становился то громче, то тише, временами и вовсе переходя в плаксивые всхлипы, но эти всхлипы издавало явно не человеческое горло. Инари швырнула дрова наземь и схватилась за меч.

— Сирена, что ли? — удивился Кот. — Ни фига себе орет!

— Не похоже, — засомневался Глеб, пытаясь рассмотреть вдали очертания поселка, хотя сделать это из низины было проблемно. — Скорее на что-то живое смахивает.

— И еще какое живое, — согласилась ведьмачка. — На открытое место не выходить!

— Почему? — не понял Шурик.

— По бубну! — рявкнула Инари. — Сиди на месте, кому сказано! Не высовывайся!

Впрочем, парень уже и сам сообразил, что происходит неладное. Трудно было не сообразить, видя, как по небу, вдруг померкшему и затянувшемуся призрачной серой дымкой, прямо в их сторону мчится крылатая чешуйчатая тварь. Виртуозно выругавшись, Кот нырнул в кусты со скоростью, которой позавидовал бы любой его четырехлапый тезка. Вроде бы парня даже не заметили. Крылатая тварюга спикировала на оставленный на открытом месте «УАЗик», проскрежетала когтями по крыше, содрав краску, и, видимо убедившись в несъедобности цели, снова взмыла в небо. Выскочив из-под защиты деревьев, ведьмачка проводила ее взглядом.

— Лишь бы не к лагерю, — еле слышно пробормотала она.

Однако лагерь «гладиаторцев», похоже, не входил в список первоочередных целей летающего монстра. Заложив в воздухе крутой вираж, тот направился в сторону города и вскоре скрылся из вида.

— И что это было? — поинтересовался Глеб, когда нежданный визитер превратился в слабо различимую точку на горизонте. — Дракончик?

— Скалистый демон, — пояснила Инари, все еще глядя вслед твари.

— Да ну? — ядовито заметил Кот, вылезая из кустов. — Правда, что ли? А я, наивный, всегда полагал, что демоны — это те, которые с рогами и копытами.

— Это черти, — машинально поправил его Глеб. — А демоны — они разные.

— Да ладно, — не поверил Кот. — Рога-то все равно должны быть. Какой может быть демон без рогов?

— Безрогий, какой же еще. И вообще, рога — дело наживное, главное, чтобы было, кому и куда наставить. Вот копыта…

— В лагерь поехали, — выданная ведьмачкой короткая фраза разом обрубила зарождающуюся было дискуссию о комплектности иномирных зверушек.

— А может, лучше за этой тварюгой? — предложил Глеб. — Для верности. Вряд ли она просто размять крылышки полетела.

— И как ты это себе представляешь? — поинтересовалась Инари. — Можешь точно сказать, куда именно он направился?

— Нет, — честно признался «гладиаторец».

— Вот и я не знаю. А город у вас большой.

— А, может, как-то можно…

— Нельзя!

Кот был полностью согласен с Инари по поводу дальнейшего плана действий, так что Глебу ничего не оставалось, кроме как принять политику большинства. Правда, возникла одна небольшая проблема: «УАЗик» ни в какую не хотел заводиться. Напрасно Шурик крутил ключ в замке зажигания и выжимал педаль газа. Мотор коротко недовольно урчал и снова затихал.

— Да что тебе еще надо, дорогуша? — Кот с откровенной ненавистью посмотрел на приборную доску автомобиля.

— Могильный туман, — вдруг сказала ведьмачка. — Сильный. Сейчас ты его не заведешь.

— Зашибись. И что делать?

— Пешком идти, — Инари посмотрела на парня так, словно сомневалась в его умственных способностях.

— А машину здесь бросить?

— Если так хочется, можешь попробовать на руках дотащить, но тут мы тебе не помощники.

Пробовать Кот не захотел, так что в итоге неудавшиеся лесорубы возвратились к биваку и без дров, и без автомобиля. Лагерь вовсю готовился к противовоздушной обороне. Девушек спровадили в вагончик, а остальные были заняты тем, что правили луки. Как ни странно, ни единого вопроса к ведьмачке по поводу неизвестного летуна не последовало: вероятно, Хорт уже успел всем прояснить все, что нужно. И Глеб, честно говоря, не возражал бы, чтобы ему тоже кто-нибудь что-нибудь объяснил, поскольку пока он знал только название почтившей их мир своим присутствием твари и то, что Инари не намерена гоняться за ней по всему городу. Скудная информация, если честно.

— Ну, вот, мы в лагере, — попробовал закинуть удочку «гладиаторец». — И что дальше?

— Ждать, — ответила ведьмачка, демонстративно усаживаясь на лежащее у погасшего костра бревнышко, подумала и добавила, — а тебе еще и щит отрабатывать. Против нападения с воздуха он очень даже хорошо подходит.

— Правильно! Все будут бой вести, а я под щитом отсиживаться. Гениально! Может, лучше что-нибудь атакующее покажешь?

— Сначала с защитным сладь, — переубеждать Инари было бесполезно. — А потом и о нападении поговорим.

Тяжело вздохнув, Глеб поплелся за вагончик, чтобы не светиться со своими магическими экспериментами перед всем лагерем, да и поближе к роднику все удобнее было брать Силу. Там-то Иван его и отыскал.

— Куда машину заиграли? — спросил он сходу, не обратив особого внимания, на периодически возникающие над «гладиаторцем» вспышки.

— У поселка оставили. Она ехать ни в какую не хотела. Могильный туман накатил, вот и пришлось оставить.

— Нет, ну вы издеваетесь?

— Даже и не думали. А что?

— А то, что так просрать транспорт, это иметь талант надо! Я, конечно, в ваших способностях никогда не сомневался, но чтобы настолько откровенно…

— Да никто ничего не просирал. Кот по интеллекту предыдущих хозяев машины переплюнул, ключи забрал — как туман схлынет, пригоним обратно.

— Вот только попробуйте не пригнать, — не предвещающим ничего доброго тоном пообещал Князь, помолчал и спросил. — А вы точно в Осиновой Горе были?

— Точнее не бывает.

— А как тогда вам ведьмачка на хвост села? Она же, вроде, в Бредню отправлялась.

— Понятия не имею. Если так интересно, у нее спроси.

С досады Глеб даже ухитрился развернуть полноценный Каф, правда, радости при этом никакой не испытал.

— Развелось, понимаешь, Копперфилдов, — проворчал Иван, глядя на отделенного от него частой сетью разрядов подчиненного. — Хоть бы чего полезного наколдовали.

— А чего тебе не хватает? Манны небесной?

— Вот без лишайника я как-нибудь обойдусь, спасибо. Лучше уж банки с консервами и главное, чтобы не на голову падали.

— Ну, у тебя и запросы, — удивился Глеб.

— Это я еще до неприличия скромен, — потупился Князь.

— Оно заметно. И что делать будем?

— С консервами?

— С птахой перепончатокрылой.

— Ждать, — коротко ответил Иван, как будто нарочно сговорился с Инари.

— Чего? У моря погоды?

— В том числе и ее, — серьезно согласился руководитель.

В итоге, правда, выяснилось, что ведьмачка и Князь ждали несколько разных событий. Солнце уже клонилось к закату, когда птаха, как про себя окрестил демона Глеб, протянулась обратным курсом в сторону Гостеевки, таща в лапах что-то издали похожее на крупную собаку. Инари проводила низко летящую зверюгу заинтересованным взглядом.

— К гнездовью возвращается, — решила она. — Это хорошо. Идем!

Последнее относилось к Глебу.

— Куда? — тут же насторожился Иван.

— В Гостеевку.

— А туда еще зачем? Ну, что тебя сегодня на приключения тянет?

— У него там гнездо, — внятно, словно для маленького ребенка, повторила Инари. — Либо в деревне, либо в окрестностях. Либо, в худшем случае, по ту сторону прорыва. Вот это и надо сейчас попытаться выяснить.

— Только выяснить?

— А потом уже решать, что делать, — отчеканила ведьмачка. — Брать на гнезде или устраивать засаду.

— А может, пока не делать ничего? — с надеждой поинтересовался Князь.

— Почему?

— Тут Мареев со своими орлами прямо рвался в бой, вот и пускай вкалывают, раз такое желание имеется. Зачем отнимать у человека любимую работу?

— Это про любимую он тебе сам сказал?

— Конечно, — возмутился Князь, покосившись на Глеба, усиленно делающего вид, что его вообще нет поблизости. — А кто же еще? Вот Комолов подтвердит — я у него в кабинете полчаса просидел и, не поверишь, большую часть этого времени он мне рассказывал про то, как любит свою работу и не хочет, чтобы ему мешали ее выполнять.

— Не поверю, — призналась Инари, равнодушно выслушав прочувствованный монолог Ивана, и, обращаясь к Глебу, повторила:

— Идем.

— Погоди, — Князь перегородил ведьмачке дорогу. — Ты, что, и вправду собралась ликвидировать эту милую зверушку?

— Собралась. А у тебя есть другое предложение?

— Не трогай ее пока, — почти умоляюще попросил Иван. — Она еще живой пригодится.

— На кой ляд?

— А вот это уже мое личное дело. Сказано же — нужна.

— А мне нужно ее упокоить, пока проблемы не начались. Причем у вас же, — Инари обошла Князя и двинулась дальше. — Голову приносить или не надо?

— Ну, что за подход? — возмутился Иван, снова обгоняя ведьмачку. — Чуть что, сразу упокоить. Гринписа на тебя нет.

— Нет, — согласилась Инари, хотя Глеб не был уверен, что она вообще знает, что такое Гринпис. А интересно, кстати, с чего бы это Князь вдруг начал так рьяно защищать обосновавшуюся по соседству зверюгу?

— Ну, хоть до утра это может подождать? — не успокаивался Иван.

— До утра? — ведьмачка задумалась. — До утра, пожалуй, может.

— Вот и отлично. Комолов, будь добр, задержись на пару минут, потом догонишь.

Князь и Глеб проводили взглядами удаляющуюся спину ведьмачки.

— Вся надежда на тебя, — сказал Иван, когда Инари отошла на достаточное расстояние. — Убери ее отсюда. Куда угодно. Хотя бы на день. Она же мне весь бизнес попортит со своим альтруизмом.

— Какой еще бизнес? Зачем тебе скалистый демон понадобился в живом виде?

— В качестве дополнительного стимула для Мареева, — пояснил Иван таким тоном, словно «гладиаторец» спрашивал у него некие прописные истины. — Если этот дятел сам с ним расправится, то флаг ему в руки, если же нет, будет повод поторопиться с оформлением наших удостоверений.

— А ты не думаешь, что этот дятел может заинтересоваться, с какого перепугу мы справляемся с ликвидаторской работой лучше самих ликвидаторов? — поинтересовался Глеб.

— Думаю, — отрубил Князь, — но это уже не твои проблемы. В общем, настоятельно прошу вас временно исчезнуть из города.

— Куда?

— Не знаю, но желательно куда-нибудь подальше.

Глеб задумался.

— Кимовск подойдет? — уточнил он осторожно.

— А что в Кимовске?

— Бабушка моя живет. Сто лет уже у нее не был, а сейчас к тому же пара вопросов появилась, так что есть повод навестить. Мы все равно туда собирались, когда все устаканится.

— Точно! — вскинулся Иван. — В такие времена, как сейчас, бабушек без присмотра оставлять нельзя, особенно в Кимовске. Сам знаешь — люди старые, сердце слабое… Езжайте, непременно езжайте, и чем быстрее, тем лучше.

— Машину дашь? — поинтересовался «гладиаторец», живо представив себе все прелести поездки в междугороднем транспорте, если тот сейчас вообще ходил.

— Конечно! — от переизбытка чувств Иван был готов на любые жертвы. — «УАЗик» берите.

— Так ведь он того… не заводится.

— Так тебе же еще ведьмачку надо убедить уехать. Глядишь, как раз туман подразвеется.

— А что насчет водителя? — совсем уже принаглел Глеб. Но по-другому не выходило — права у «гладиаторца» имелись только категории «А», «УАЗ» к мотоциклам не относился никаким боком, а трепать стоящую в гараже «Хонду» по кимовским дорогам, которые не ремонтировались со времен Второй мировой войны, чтобы не облегчать жизнь потенциальному неприятелю, ни малейшего желания не было. Тем более, кто его знает, какой там в Кимовском районе туман.

— Кота бери, — не слишком долго задумывался над поставленной проблемой Иван. — Скажешь, я разрешил. Если заартачится, тогда Миху, но лучше все-таки убедить Кота. Миха мне тут нужнее будет. Еще вопросы есть?

Глеб помотал головой и бросился догонять Инари, попутно размышляя, как аргументировать внезапную и срочную необходимость поездки в Кимовск и при этом не слишком соврать.

— Чего еще ему от тебя понадобилось? — мрачно спросила ведьмачка у «гладиаторца», когда тот, догнав-таки ее почти на полпути к Гостеевке, пошел рядом.

— Да понимаешь, тут такое дело… — на парня снизошло нечто, весьма похожее на вдохновение. — Помнишь, я тебе про свою бабушку рассказывал? Ту самую, у которой камень деда Антипа хранится?

— Помню. И что?

— А то, что она в Кимовске живет, помнишь? Так вот, сегодня Ивану звонили знакомые ребята как раз таки из Кимовска и проговорились, что что-то там неладное происходит. Гул какой-то стоит и звери странные по городу крутятся.

— И что в этом такого таинственного, что при мне нельзя было сказать?

— Ничего особенного, просто, возможно, Иван не счел это такой уж серьезной новостью. По его-то меркам Кимовск далеко, так что на наше положение влиять не должен.

— Далеко? — ведьмачка хмыкнула. — Ну-ну. Для того же демона чуть больше полутора часов лету. Это называется не далеко, это называется рукой подать.

— Ну, тому же демону еще надо знать, в какую сторону лететь, чтобы дотуда от Тулы добраться, — возразил «гладиаторец». — Вряд ли у него под лапой имеется подробная карта области.

— Порой в жизни бывают такие совпадения, что порой просто диву даешься. Так какие именно звери крутятся, не уточняли?

— Информация, конечно, получена как минимум из вторых рук, а, скорее всего, даже и из третьих, — бодро начал «гладиаторец», торопливо припоминая подробности тугреневского ночного кошмара, — но по примерному описанию складывается такая картина: звери внешне похожи на слепых ободранных свиней, утыканных иголками и разгуливающих на курьих ножках. Ничего не напоминает?

Ведьмачка развернулась так резко, что Глеб едва успел затормозить.

— Ты уверен?

— Насчет чего?

— Насчет описания. Ничего не напутал?

— Вроде нет… — «гладиаторец» вдруг подумал, что, возможно, выбрал не совсем верный способ. Уж слишком встревоженной казалась Инари. С одной стороны это, конечно, хорошо — больше шансов увезти ее прочь из города, как того хочет Иван. А с другой… не переборщил ли он? Интересно, что за зверюги такие ему пригрезились? Помнится, не так давно ведьмачку стая хоулеров волновала куда меньше.

— Скольких зверей видели? — продолжала допытываться Инари. — Давно? Попытки нападения были?

— Эээ… Не знаю, — честно признался Глеб.

Инари задумчиво обернулась к Гостеевке, немного постояла и сказала:

— Ладно, посмотрим, какое сегодня везение у нашего демона. Если додумался не оставаться в деревне, значит, молодец, жить будет… пока.

— Так ты его все-таки не собираешься бить?

— Собираюсь. Но на данный момент, если выбирать между демоном и слепышами, то слепыши важнее. К тому же ты ведь, помнится, все равно собирался в Кимовске побывать?

— Ну, да… — пробормотал парень.

При ближайшем рассмотрении в Гостеевке никаких признаков демона не обнаружилось. Впрочем, точно так же там не обнаружилось признаков человеческого присутствия.

— Все-таки повезло, — констатировала Инари, облазав все поселковые закоулки. — Еще денек-другой у него будет, чтобы одуматься и сбежать домой.

— Интересно, а куда люди подевались? — вслух задумался Глеб.

— Скорее всего, туда же, куда и обычно при лешачьих проказах, — отозвалась ведьмачка. — Как можно дальше от места их действия.

— Ты думаешь, тут опять они?

— Похоже на то, хотя сравнивать пока не с чем — Иван про свое обещание отыскать еще одно место, кажется, забыл окончательно.

— А как ты вообще эти проказы определяешь? Ничего же нет.

— Ты уверен? А если оглянуться повнимательнее?

Следуя совету, Глеб оглянулся, но ничего вокруг не поменялось, хоть смотри, хоть не смотри. Единственной примечательной вещью в пустом поселке была наэлектризованность воздуха, сильно напоминающая ощущения, которые «гладиаторец» испытывал в Бредне. Тогда ведьмачка, помнится, назвала это эхом от заклинания. Интересно, а кто мог оставить такое эхо здесь?

— Ну, так что? Ничего не чувствуешь?

— Эхо, как в Бредне. А больше ничего.

— А больше ничего и не надо. Это они и есть.

— Ты думаешь?

— Я почти уверена.

— И что мы с этим будем делать?

— Да ничего пока. Сначала посмотрим, что такое этот ваш Кимовск, и много ли там слепышей водится.

— Прямо сейчас?

— А что?

— Ничего. Просто Иван нам только «УАЗ» дает, а он, если туман у Осиновой Горы еще не схлынул, как бы не на ходу. К тому же ехать, на ночь глядя…

— А когда это ты успел транспорт выпросить? — удивилась ведьмачка.

— Да вот, решил сразу уточнить. На всякий случай, — замялся «гладиаторец», понимая, что поторопился с сообщением об автомобиле. Впрочем, Инари не стала заострять эту тему.

— Туман вполне мог и поредеть, — сказала она. — Времени уже достаточно прошло. Один раз транспорт забрать получилось, значит, удастся и во второй раз. Во всяком случае, попробовать надо.

— Ладно. Осталось только Кота, как главного водителя, подвигнуть на подвиг.

Кота долго подвигать не пришлось.

— А что в Кимовске? — только и задал он риторический вопрос.

— По официальной версии — звери, — ответил Глеб, — а на самом деле — хрен его знает, никакой информации нет. Ты только Инари об этом не говори. Иван просил временно исчезнуть с ней из города, вот и пришлось рассказывать, что в Кимовске нелады.

— Ясно. Тогда, раз ничего серьезного, я с собой Ленку прихвачу. Пускай развеется, а то что-то совсем загрустила. Не возражаешь?

— Может, лучше не надо? Неправдоподобно получится — едем, вроде, в самое пекло, а собираемся, как на пикник.

— Так ведь ты сам сказал, что там ничего серьезного!

— Небольшая поправка — я не говорил, что ничего серьезного нету. Я говорил, что не знаю, что там вообще, а это разные вещи. В том числе там может оказаться целый зоопарк, который только нас и ждет.

— Ладно, — Кот с явной неохотой отказался от своей идеи. — Значит, едем втроем. И надолго?

— Как минимум с ночевкой, а там как выйдет. Ваня вообще сказал, что, чем дольше мы будем отсутствовать, тем лучше.

— Короче, можно сушить сухари, — Шурик вздохнул. — Машину выталкивать тоже втроем будем, как я понимаю?

— Если придется выталкивать, то, по-видимому, да. Но, может, еще и не придется. Выяснять надо на месте.

На месте выяснилось, что могильный туман все-таки решил проявить совесть и временно потесниться, дав возможность «гладиаторцам» забрать транспорт. Дрова в лагерь завозить Кот не стал.

— Ваня обойдется, — только и сказал он.

— А нам-то они на кой? — удивился Глеб.

— А может, шашлыки придется жарить. Вон, Инари кого-нибудь подстрелит…

Ведьмачка на заднем сидении сделала вид, что пропустила исполненные надеждой предположения Шурика мимо ушей.

— Так тогда уголь, а не дрова понадобятся, если настоящие шашлыки делать, — пояснил «гладиаторец».

— А у нас будут по-сибирски, — блеснул Кот знанием подробностей тюменских похождений одноклубников.

— Нда, рецепт пошел в массы, — пробормотал себе под нос Глеб, глядя в окно и запоздало размышляя, что делать, если их на трофейной машине остановит какой-нибудь пост ГАИ. Права-то у Шурика были точно, а вот насчет документов на автомобиль — уже сомнительнее.

— Конечно нету, — даже удивился Кот в ответ на заданный вопрос. — Откуда мне их взять?

— Кто ж тебя знает? Может, из воздуха?

— Не. Из воздуха это вам по статусу положено, а я в этом деле пас, — после некоторого раздумья решил Кот.

— Нам это тоже не светит.

— Тогда не парься и будь счастлив. Будем надеяться, что в связи со взрывом дежурства гаишников отменили.

Частично надежды Кота, конечно, оправдались — разъездных постов ГАИ путешественникам по дороге не встретилось ни одного, а вот стационарные никуда не делись. Шурик, несмотря на им же данный совет не париться, испытывать благосклонность судьбы не собирался, а потому, пользуясь повышенной проходимостью «УАЗа», объезжал скопления подозрительных построек чигирями и огородами как минимум за версту. В итоге изрядно удлинившийся маршрут автомобиля один в один напоминал след выползшей на прогулку пьяной змеи, зато непредвиденных встреч и нежелательных вопросов удалось избежать.

Попутно Кот развлекал спутников рассказами о событиях, произошедших за время их отсутствия. Глеб, которого из всего вороха сплетен интересовали лишь отношения Ивана с Мареевым, о которых Шурик ничего толком сказать не мог, слушал монолог приятеля вполуха и насторожился только когда среди мешанины фактов и домыслов всплыла фамилия Кустова. Оказалось, что так хорошо зарекомендовавшие себя вчера луки были очередным подгоном от замдиректора музея «Куликовские древности». Сделать их он за такой ограниченный промежуток времени определенно не мог, так что, скорее всего, раскулачил какие-то запасники. «С чего бы это мы вдруг оказались в такой милости у музейных?» — терзался сомнениями Кот.

Глеб пожал плечами. Он, конечно, предполагал примерную причину конкретно кустовской милости, а точнее, благодарности, но кто его знает, как там, в действительности, дело обстоит. Ведь недаром же говорят, что чужая душа потемки? Пускай Князь сам разбирается в причинах и следствиях всяких щедрых жестов.

— Кстати, а как он вообще поживает? — поинтересовался «гладиаторец» вслух. — От пропавшей «Газели» сумел отбрыкаться?

Вообще-то Глеб сомневался, что Кот будет в курсе таких подробностей, но, как оказалось, ошибся.

— А ему и отбрыкиваться-то пока что не пришлось, — с широкой ухмылкой сообщил Шурик. — У них там сейчас такой сыр-бор, что не до «Газели». У них там, оказывается, даже директор пропал.

— Это как?

— Обыкновенно. Жил в районе Московского вокзала и улетучился вместе с остальным районом. Так что Кустов теперь исполняющий обязанности директора. Вот так вот карьеры и делаются. Учись.

— Сам учись. Это ты у нас, вроде как зам, а я просто мимо проходил. А про Наталью, кстати, он как объяснил? Это ж не машина все-таки была, а сотрудник. Или про нее тоже после директора забыли?

— Наталья — это та, которая у вас на болоте испарилась?

— Она самая.

— Тогда не забыли. Но по удачному стечению обстоятельств ее квартира располагалась все на том же пропавшем участке застроек. Так что Кустов долго заморачиваться не стал — сказал, что она с вами и не уезжала вообще, что, дескать, вечером накануне отзвонилась ему, и сказала, что приболела. В итоге, вуаля, ищите сотрудницу там же, где и директора!

— И что, неужели Петрович подтвердил?

— Ну, это уже не ко мне вопросы. Я им при допросе свечку не держал. Хотя… — Кот ненадолго задумался, — я бы на его месте подтвердил. И на твоем тоже.

— Это еще почему?

— А потому, что мне точно были бы не нужны лишние проблемы. А они, как правило, возникают, когда ты пытаешься объяснить милиции, как твоя спутница таинственным образом исчезла на болотах, расположенных за две тысячи километров отсюда, во время разборок с кикиморами.

— А ты часто этим занимаешься?

— Нет, но у меня богатое воображение.

— Вот в это верю, — признался Глеб.

Шурик посмеялся и снова завел старую пластинку о том, кто что вчера сказал и кто что вчера сделал с едва ли не посекундным хронометражем событий.

На закате «УАЗ» въехал в пределы Кимовска. На взгляд Глеба городок не сильно изменился по сравнению со своим довзрывным состоянием. Только на тополях, начавших сбрасывать жухлую листву, теперь красовались роскошные бороды кельтского мха, но аномальной растительностью такого плана «гладиаторца» удивить было уже затруднительно. Что же касается самих улиц, то они и раньше не баловали взор многолюдьем. Схожий как две капли воды с декорациями к фильму про город-призрак, затерянный в пространстве и во времени, Кимовск медленно умирал, повторяя судьбу множества других шахтерских городков, основанных в 20-е-30-е годы в рамках реализации плана ГОЭЛРО и брошенных на произвол судьбы по выяснении странного факта, что экономика должна быть экономной, а ввозить из других регионов природный газ и мазут выгоднее, чем добывать низкосортный бурый уголь из вечно подтапливаемых пластов. Большая часть трудоспособного населения городка давно уже предпочитала искать заработка в Москве, меньшая — в Туле. В самом Кимовске оставались только закоренелые экстремалы, бюджетные служащие, которым кусок хлеба с маслом гарантировало государство, и старики, которым все то же государство гарантировало хоть какую-то пенсию, доставляемую фактически на дом, так что переезжать куда-то уже не имело смысла. А поскольку экстремалы и служащие размножались все-таки медленнее, чем вымирало старое поколение, население города естественным образом, неторопливо, но верно, шло на убыль, а сам город тихо дряхлел. Признаки упадка были заметны во всем — в увеличившемся числе ям на разбитом асфальте, в окончательно осыпавшейся с низких трехэтажных домов штукатурке, в разросшихся кустах, — и это еще при том, что Глеб, занятый выпавшей на его долю ролью проводника, не слишком пристально глазел по сторонам. Глазеть было попросту некогда. Коту, как тот скромно и главное вовремя признался, прежде доводилось бывать в Кимовске всего пару раз и то проездом. В результате ни о какой ориентации на местности речи даже не шло. Нет, Глеб, конечно, тоже не мог похвастаться точным знанием названий всех улиц и переулков города, но ему этого и не требовалось. Чтобы спокойно изъясняться с местными по поводу выбора направлений, достаточно было запомнить расположение ключевых точек города. Правда, это правило касалось только местных. Для Кота же фразы вроде «к стадиону» или «до дома культуры» не значили ровным счетом ничего, так что после недолгих экспериментов выяснилось, что в данном случае куда эффективнее оказывается резкий тычок пальцем в нужном направлении, для верности сопровождаемый пояснением: «Вон за тот угол».

А военные патрули в Кимовске все-таки встречались. «Гладиаторец» четко это понял, когда за очередным поворотом они как раз на один из таких и наткнулись. «Кажись, попали…» — только и успела оформиться в голове у Глеба вредная мыслишка. О чем, подумал Кот, сказать трудно, но самообладания ему хватило для того, чтобы, сделав физиономию кирпичом, не сбавляя и не прибавляя скорость, гордо проехать мимо патруля. Трое пацанов — как пить дать срочники — лениво проводили взглядами автомобиль, словно так и было надо. Вопрос, кого это понесло болтаться по городу аккурат перед самым началом комендантского часа, их, по-видимому, не заинтересовал.

— Раздолбаи, — вздохнул Глеб. — А если бы мы были вражескими шпионами, что тогда? Конец родной стране? Вот так подумаешь, и страшно становится — кто нас защищает? Им же самим в случае чего защита нужна будет.

— Не, это не раздолбаи, — задумчиво сказал Кот, наблюдая в боковое зеркало, как скрывается вдали горе-патруль. — Раздолбаи — они хоть что-то делают. По-своему, через пень-колоду, но делают. А это салаги и олени по совместительству. Тут и гадать-то не надо — все и так с первого взгляда видно. Эх, дедов на них нету…

— Ну, не скажи, — не согласился Глеб. — Ничего хорошего в дедовщине нет и быть не может по определению. Это все равно, что у нас взять и начать трепать молодёжь — доспех за себя и за старших в порядок приведи, это принеси, то перетащи, на тренировке выложись — и все это без малейших объяснений, просто потому, что дядя сказал «надо», и потому, что за неисполнение по шее схлопотать можно. Как думаешь, многие после такой постановки вопроса захотят остаться? А если к этому добавить еще и невозможность куда-либо уйти, тогда что получится?

— Началось сравнение теплого с мягким, — проворчал Кот. — Ты, братишка, не путай. Это ж совсем разные вещи. Во-первых, мы все-таки, что бы там Ваня не говорил, банальный клуб по интересам, участие в котором — дело сугубо добровольное. Ну, или было таковым до сих пор… Теперь-то не буду даже загадывать, как оно дальше получится. Во-вторых, что, собственно говоря, из первого и проистекает, к нам приходят люди, уже примерно представляющие, чего они хотят и что их ждет. Хотя разочарований, конечно, все равно хватает. А, в-третьих, с чего ты взял, что у нас нет дедовщины? Нет, такой, чтобы просто поиздеваться над кем-то и в морду дать, такого, конечно, нету, ну, так она и в армии изначально не для того предназначалась. Сам посуди — когда на одного сержанта сваливается целая толпа оленей, тупо желающих кто обратно домой к маме, а кто наоборот исключительно в круиз по бабам, каким Юлием Цезарем надо быть, чтобы за ними за всеми уследить и донести до сознания правильную политику партии? Да тут и Цезарь повесился бы. Вот тут то и должно вступать в игру старшее поколение, на пальцах, собственном примере, а, если словами не доходит, то и посредством тумаков разъясняя, что надо делать, а чего не стоит. Вот сие и есть дедовщина в ее классическом варианте, и у нас то же самое. Или ты хочешь сказать, что видел, как Ваня бегает и лично объясняет каждому новобранцу, с какой стороны браться за меч и почему нельзя оставлять кольчугу на ночь на траве?

— Не видел, — признался Глеб. — Но до тумаков-то у нас, во всяком случае, не доходит.

— Исключительно от того, — торжествующе заявил Шурик, — что к нам пока, тьфу-тьфу, не загоняют огулом всех, кого ни попадя. А если начнут, вот ты, к примеру, сможешь спокойно смотреть, как какой-нибудь умник оставляет меч ржаветь в луже?

— Пожалуй, нет.

— Вот то-то и оно. А если этот гений в придачу русского языка не понимает? Как ты будешь ему объяснять, что он не прав? Так что, как ни крутись, а без волшебного пенделя тут не обойтись. Во блин, ты глянь, уже стихами заговорил! Еще немного, и поэмы писать начну.

— Ага, ты главное нужный поворот не проскочи… Пушкин.

— Слушай, а чего этот город вдруг так вырос? — наконец дошло до Кота. — Вроде, когда мы через него на автобусе проезжали, он быстрее заканчивался. Очередная аномалия или какая-нибудь хитрая диагональ?

— Это не аномалия, это ты уже третий круг по частному сектору нарезаешь, — утешил приятеля Глеб.

— Правда что ли? А я думал, это у них такая типовая застройка, что все дома друг на друга похожи. Чего ж ты раньше-то молчал, Сусанин?

— Да просто хотелось дослушать лекцию о пользе дедовщины. Вот здесь сверни направо, и четвертый дом будет наш.

— Кстати, а твоя бабушка вообще знает, что к ней должны гости нагрянуть?

— Пока нет, но скоро узнает, — стараясь, чтобы это звучало как можно оптимистичнее, ответил Глеб.

Нет, в принципе, «гладиаторец» никогда не сомневался в гостеприимстве своих родственников, тем более что важную часть этого гостеприимства — запас продуктов — гости сейчас везли с собой, затарившись в придорожном магазинчике. Хотя, с другой стороны, предупредить бабушку о визите, наверное, все-таки стоило. Правда эта идея уже изрядно запоздала. Кот как раз остановил «УАЗ» напротив указанного ему дома.

Собрав пакеты с продуктами в охапку, Глеб выбрался из автомобиля. Низенький одноэтажный дом, крытый шифером и, словно изгородью, отгороженный от дороги раскидистыми сливовыми и вишневыми деревьями, ничуть не изменился за прошедшее с последнего приезда «гладиаторца» время. Только с погреба заливисто лаяла, оповещая округу о прибытии посторонних, уже не Белка, а какая-то рыжая собака. Лаяла до тех пор, пока к ограде не подошла ведьмачка. Сразу наступила тишина, собака поджала хвост, прижала уши и, пятясь задом, скрылась в конуре. Входная дверь дома открылась, и на крыльцо выглянула старушка в поношенном цветастом фартуке.

— Что там такое, Лапа? — подслеповато щурясь, спросила она, потом заметила стоящих у ворот людей и всплеснула руками. — Глеб? Батюшки, да ты ли это?

— Здравствуй, ба, — немного смущенно сказал «гладиаторец», поднимаясь по тропинке к дому. — Мы вот тут мимо проезжали, решили заскочить, тебя навестить. Как ты тут жива-здорова?

— Да уж помаленьку скрипим, слава богу, — отмахнулась старушка. — Намеднись вот думала доехать, вас с матерью навестить, да сказали, что автобусы, мол, сейчас не ходят. Чрезвычайное положение объявлено, — с гордостью произнесла она официальную фразу.

— Есть немного, — согласился Глеб. — И у нас тоже. А вообще у вас тут как? Тихо?

— А кто ж его знает? Вроде как всегда все. А что по-другому быть должно, нам-то и вовсе не сказали. Да что ж это мы все на пороге и на пороге, а друзья твои и вовсе застеснялись? Зови-ка их в дом.

Глеб обернулся. Остальные, действительно, не торопились подходить. Ведьмачка, преодолев половину подъема, изучала окрестности, не обращая ни малейшего внимания на угрожающе ворчащую из конуры Лапу. Шурик вообще мыкался возле машины.

— Инари, Кот! Да идите же сюда.

Шурик мотнул головой.

— Вы ступайте, а я за автомобилем пригляжу, — сказал он.

— Нет, так не пойдет, — моментально среагировал Глеб. — Ехали-то мы вместе, значит, и в гости вместе пойдем. Давай-ка сюда — никто здесь машину не тронет.

Судя по тому, с какой тщательностью Кот проверил замок на двери «УАЗика» прежде чем отойти, в последнее утверждение он не верил. Притихшая в конуре, словно мышь под веником, Лапа пропустила ведьмачку мимо и только потом снова разразилась надрывистым лаем.

— Да что с тобой сегодня? — замахнувшись, прикрикнула бабушка. — Ты не бойся, доча, она не кусается.

— Постараюсь не бояться, — с ухмылкой пообещала Инари, смерив собаку взглядом, от которого та снова затихла, смолкнув на половине рулады.

— Что это с ней, в самом деле? — тихо спросил Глеб. — Надрывается, как будто зверя чует.

— Да не обращай внимания, — мотнула головой ведьмачка. — Они меня всегда так встречают. Не любят эльфью кровь, и всего-то. Ну, что? Будем в дом заходить, или так снаружи стоять и останемся?

— Проходите, проходите, конечно, — заторопилась бабушка, настежь распахивая входную дверь. — Глеб, внучек, ты бы хоть друзей-то своих представил…

— Ах, да, — спохватился «гладиаторец». — Знакомьтесь. Бабушка, это Шурик и Инари. Ребята, это моя бабушка Вера.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Инари, а Кот ограничился тем, что просто кивнул.

Раскладывая на кухонном столе привезенные продукты, Глеб слышал, как бабушка, задержавшись на терраске, то ли о чем-то оживленно расспрашивает ведьмачку, то ли что-то не менее оживленно рассказывает ей, и при этом называет Инной, по-своему переиначив непонятное имя. Начальной тематики разговора «гладиаторец» так и не уловил по причине приглушенности голосов, но когда Инари вслед за бабушкой Верой вошла на кухню, разговор их уже успел перекинуться на времена деда Антипа.

— Вот такие вот раньше люди жили, — говорила бабушка, завершая какой-то, видимо весьма поучительный, монолог. — Это нынче молодежь пошла, что ветром дунь — колышутся. А тогда народ покрепче сбивали.

— Это точно, — не поймешь, в шутку или всерьез согласилась ведьмачка, окинув оценивающим взглядом сначала Глеба, а затем и задвинувшегося в уголок Кота. — А Антип, он каким был?

— Дед-то? — оживилась бабушка. — Чудным был дед, правду говорю. Да ты садись, милок, что стоишь-то? Нету в ногах правды, за свой век еще успеешь настояться.

— Успею, успею, — кивнула на редкость покладистая ведьмачка и, пододвинув колченогий стул, уселась на него верхом, обняв руками спинку. — Так что такого чудного в вашем деде было?

Видимо, именно этого вопроса бабушка и ждала, потому что рассказ был начат тут же, без малейшей запинки, да такой подробный, что Глебу оставалось только диву даваться. Ему, в свое время, помнится, выдавали куда более скудную информацию, а тут было и про быков, и про медведей, и про бревна, тягаемые дедом в одиночку, причем, судя по описанию бревен, возраст деревьев, из которых они были изготовлены, зашкаливал далеко за сотню лет. Здравомыслящий Кот попытался было вклиниться с возражением, что и сейчас находятся извращенцы, которые таскают за собой на упряжи самолеты, но услышан не был. Впрочем, Инари такие подробности, похоже, не сильно впечатлили, во всяком случае, внешне интерес она проявила только тогда, когда речь зашла о видении сквозь стену. Но самый убойный с ее точки зрения факт бабушка заготовила напоследок.

— …И два палаша при себе носил постоянно. Здоровые такие, черные.

— Что еще за палаши? — настороженно переспросила ведьмачка.

— Оружие, — пояснил Глеб, видя, что термин Инари не знаком. — Наподобие сабли, но только с прямым лезвием.

— Сабли… — пробормотала Инари, подавшись вперед и сжимая руки до хруста в костяшках пальцев. — Черные, значит… Ну-ну. А выглядел он как? Вы его помните?

— Нет, милок, — покачала головой бабушка. — Да откуда? Его и мать-то моя не застала, фотографий тогда не было, а парсунами только дворяне да помещики обзаводились. Давно ушел дед, бабка еще на сносях была. Куда ушел, зачем, про то не говорила. Только на камень глядела и плакала. Даж я помню, как плакала, а столько лет уже прошло. Антип-то, когда уходил, камень с шеи снял да бабке оставил — мол, если не вернется, сыну отдать. Родилась-то, вишь, дочь, а он так и не вернулся. А бабка его ведь до последнего ждала, камень при себе держала, только когда помирала мне для памяти передала.

— Значит, он сейчас у вас находится? — Инари тряхнула головой, словно просыпаясь от глубокого сна. — А взглянуть на него можно?

— А то, милок! Конечно же, можно, — бабушка шустро засеменила вон из кухни и почти тут же вернулась с коробкой, перетянутой черной резинкой. — Вот, возьми, глянь. Я-то по молодости, когда еще девкой была, пробовала его надевать — все ж какое-никакое украшение, с ними-то тогда туго было. Только не по мне он пришелся. Так-то, когда в руках держишь, не замечаешь, а когда на шею наденешь, сразу тянуть к низу начинает, словно жернов, и холод от него ледяной.

— Все верно, — отстраненно произнесла ведьмачка, глядя на то, что лежало в коробке. — Не знал ваш Антип, что каресу прежде чем кому-то передать перечитывать на нового владельца надо. Не предупредила я его… Только откуда ж мне было знать, что он ее по наследству оставлять надумает?

Инари осторожно вынула из коробки подвеску с винно-красным камнем, и Глеб поразился изменениям, произошедшим с амулетом. В его воспоминаниях это был просто обычный камень, в меру прозрачный, с золотистой искрой внутри. Теперь же — то ли сказалось прикосновение ведьмачки, то ли собственный взгляд парня так изменился — камень излучал мягкий золотистый свет.

— Радомир… — еле слышно произнесла Инари, зачарованно следя за мерно покачивающимся камнем.

Глава 3. Вопросы наследственности

— Радомир, — повторила ведьмачка, и камень вспыхнул ярче, словно отзываясь на имя. — Значит, вот куда его занесла нелегкая… а я и не знала.

Глеб смущенно кашлянул, ощущая неловкость, словно он присутствовал при зрелище, не предназначенном для посторонних. Такого тепла во взгляде Инари «гладиаторцу» видеть еще не доводилось.

— Ты ее узнаешь?

— Еще бы не узнать. Ведь я сама ее делала, в знак дружбы. Кареса. Эльфийский кровавик. Первая из трех. Одна — Радомиру, другая — Велегоде…

Ведьмачка умолкла.

— А третья? — спросил Глеб, удивленный паузой. Но Инари уже вынырнула из волн памяти, и в глазах ведьмачки вновь заискрился светло-сиреневый лед.

— Не важно. Во всяком случае, эта точно радомирова, поскольку остальные две сосчитаны. Почетные у тебя родственники, оказывается, были. Теперь, хочешь — не хочешь, а планку держать придется. Вы разрешите вашему внуку забрать камень? — спросила Инари, обращаясь к бабушке Вере.

— Конечно, — удивленно ответила та, — если Глеб захочет, пускай берет. Все памятка будет. Только уж тогда не выкидывайте, все ж старинная вещь-то, семейная…

— Выкидывать? — ведьмачка усмехнулась. — Поверьте, эта вещь не из тех, которые выкидывают по доброй воле. Многие, напротив, дорого отдали бы, чтобы такой камушек заиметь, да только мало у кого получалось его заслужить.

Инари вернула камень в коробку, закрыла крышкой, перетянула резинкой и отдала Глебу.

— Держи. Надевать не вздумай, рано еще.

— Не заслужил? — иронично поинтересовался «гладиаторец».

— Пока не решила, на досуге подумаю. В любом случае, на тебя он сейчас не настроен, и ничего хорошего из экспериментов не выйдет, честное слово. Это не перстень, который приручить можно.

Впрочем, Глеб и сам уже успел почувствовать разницу. От коробки несло ледяным холодом… нет, скорее могильной стынью, такой, какую «гладиаторцу» не доводилось встречать даже в Междумирье. Жутковатое ощущение медленного вытягивания жизненных сил заставило парня торопливо положить упакованный камень на стол и незаметно потереть задубевшие ладони. Сверток тут же взял посмотреть Кот, и напрасно Глеб ждал от него схожей реакции — Шурик не проявлял ни малейших признаков беспокойства. Похоже, на людей кареса либо не действовала, либо действовала, но очень слабо.

— Ну, что ж, с Антипом разобрались, — между тем сказала Инари. — Теперь дело за зверями осталось.

— После ужина, — сразу же предложил Глеб. — Если они тут и вправду есть и не разбежались за прошедшее время, то еще часок-другой подождут.

— Что значит «если и вправду есть»? Ты же сам говорил…

— Я говорил то, что мне передали, — тут же выкрутился «гладиаторец», которому что-то подсказывало, что объяснять ведьмачке ситуацию еще рано, да и для окрестностей не безопасно. — А там кто его знает? Может, ребята что с чем перепутали в потемках?

— Хотелось бы мне знать, с чем здесь можно перепутать слепышей, — мрачно пробормотала Инари.

— Со свиньями-лунатиками? — предположил Глеб. Судя по равнодушному пожатию плечами, последовавшему со стороны ведьмачки, шутка не удалась.

— Свиньи лунатизмом не страдают, — на полном серьезе сказала Инари и вышла во двор.

— Какие свиньи? — поинтересовался у одноклубника Кот.

— Обыкновенные, — вздохнул «гладиаторец». — Те самые, которые вроде бы по округе бегают. На задних лапах и без кожи, зато в иголках.

Шурик глубоко задумался.

— А еще что-то про мое воображение говорили, — с уважением сказал он, наконец. — Снимаю шляпу и готов перекупить недокуренный косячок.

— Лучше помоги на стол собрать.

— Ладно, ладно, уговорил, — Кот нехотя отложил коробку и взялся за нож для нарезки хлеба, быстро настрогал буханку на тонкие ломти, сложил в хлебницу и потащил в зал на сервируемый стол.

— Инна — это твоя новая девочка? — тихо спросила бабушка у Глеба, улучив момент, когда они остались на кухне вдвоем.

— Придумаешь тоже, ба, — поперхнулся «гладиаторец», надеясь, что ведьмачка успела уйти достаточно далеко, чтобы не слышать предположений. — Просто хороший друг, и все.

— Вот и ладно, — вроде бы немного успокоилась бабушка. — Корявая она, внучек, попомни мои слова. Не будет с такой жизни. Если уж в нынешнем возрасте корявая, то что дальше станется? Да и мала для тебя, совсем еще ребенок. Таким только с ровесниками по танцам бегать, а не хозяйством заниматься. Тебе-то уже оседать надо, семьей обзаводиться, а с такой жены чего возьмешь? Одни гулянки на уме будут.

— Я учту, — пообещал Глеб, не зная, плакать ему или смеяться. Это ж надо было такое придумать, и, что забавнее всего, буквально из пустого места. — Честное слово, учту. Вот только в одном ты ошибаешься точно. Она взрослее, чем кажется. Намного взрослее.

— Скажешь тоже, — не поверила бабушка, очевидно пропустившая комментарии ведьмачки насчет каресы и Антипа мимо ушей, либо, что еще вероятнее, ничего в них не понявшая.

— Скажу, — подтвердил Глеб. — Не стоит так за нас беспокоиться. Не маленькие, сами разберемся, что к чему.

Нарезка сырокопченой колбасы заняла свое законное место на столе, туда же перекочевал сыр и овощной салат, а бабушка добавила початую бутылку перцовки и две стопки. Поглядев на такой расклад, Глеб вздохнул, покачал головой и достал третью. Он, конечно, догадывался, кого именно забыла посчитать бабушка, но сейчас такая забывчивость была явно не к месту. Теперь дело оставалось только за картошкой, которую поставили вариться прямиком в мундирах. На кухне становилось жарковато, и Глеб ретировался на улицу, откуда уже веяло приятной вечерней прохладой. Ведьмачка сидела на крыльце, сонно глядя в прозрачное небо.

— Ну, так что, не светит нам с тобой счастливая семейная жизнь? — насмешливо спросила она, когда «гладиаторец» притворил за собой дверь. — А жаль… жаль…

— Ты все слышала?

— Если я скажу «нет», ты поверишь?

— Вряд ли, — признался парень, прикинув толщину двери. Весьма хлипкой двери.

— Довольно таки забавное предположение, — задумчиво продолжила Инари, все так же глядя в небо. — Хотя… будь на твоем месте Радомир, я бы, возможно, даже подумала. Особенно случись это лет сто двадцать тому назад.

— Да не принимай близко к сердцу, — немного нервно посоветовал парень, пытаясь определить укрытое за ироничным спокойствием истинное настроение ведьмачки. Либо злится, либо наоборот забавляется — третьего не дано, но вот что именно из двух вариантов? — Это ж все не всерьез: сама знаешь, чего только старики не придумают. И при этом будут в твердой уверенности, что действуют исключительно для пользы окружающих. Мнение самих окружающих, разумеется, в расчет не берется.

— Знаю, — Инари вздохнула, после чего в сердцах добавила, — а Радомир все-таки сумел отличиться напоследок. Это ж надо было додуматься: снять охранный амулет! Дурень!

— Откуда нам знать? — встал на защиту предка «гладиаторец». — Может, ему тогда по-другому и нельзя было?

— Оттуда, что я его, вообще-то, лучше, чем ты, знала, — отрезала ведьмачка. — И, поскольку склонности к самоубийству я за ним не припоминаю, есть только два возможных варианта. Во-первых, он мог оставить амулет, если, реально оценивая опасность, был точно уверен, что возвратиться не получится при любом раскладе. Хотя тогда он и мечи мог бы смело оставлять в наследство. Тебе бы они не помешали. И, во-вторых, если, недооценив опасность, он был уверен, что точно вернется и ничего с ним не случится. Но в этом случае он также должен был быть уверен, что вернется уже после рождения именно сына, и что в этот промежуток времени сына надо будет от чего-то оберегать. А родилась, как мы уже знаем, дочь и тихо-мирно прожила всю отведенную ей жизнь. В общем, ни так, ни этак не складывается.

— А каким он вообще был? Раз уж ты его так хорошо знала…

— На тебя весьма похожим, — прищурилась ведьмачка, оторвавшись от созерцания неба и переключив-таки внимание на «гладиаторца». — И внешне, и по характеру. Такой же… непредсказуемый. И точно так же вечно во что-то влипал, так что скучать с ним не приходилось.

В окно ненавязчиво поскреблись.

— Народ, — сообщил в форточку Шурик, — дико извиняюсь, что нарушаю романтическое уединение, но здесь как бы все уже готово и стыть начинает. Давайте за стол, по-русски говоря.

Ужин проходил в молчании, изредка прерываемом парой-тройкой оброненных фраз. Бабушка неодобрительно косилась на стоящую перед ведьмачкой рюмку, видимо усиленно размышляя об особенностях воспитания современной молодежи, но Инари эти косые взгляды мало беспокоили. Первый глоток перцовки она, правда, делала с опаской, но уже затем, удостоверившись в качестве продукта, осушила наполненную в края рюмку залпом. Кот при виде такого зрелища одобрительно хмыкнул, а бабушка основательно посмурнела. Ведьмачка же блаженно зажмурилась и сообщила Глебу:

— Не полуночница, конечно, но пойдет.

Заручившись своеобразным одобрением, в следующий заход «гладиаторец» с чистой совестью налил ведьмачке порцию «с горкой», а себе с не менее чистой совестью уменьшил ровно в половину. Стойкость Инари к алкоголю была уже доказана опытным путем, а вот самому Глебу на предстоящей ночной прогулке очень не хотелось в случае чего изображать главного героя анекдота про четыре ружейных ствола и небо в попугаях. Впрочем, от третьей рюмки ведьмачка тоже отказалась, сказав, что иначе все местное зверье, даже находясь с наветренной стороны, передохнет от запаха алкоголя раньше, чем его удастся обнаружить. Вдохновленный сложным логическим построением Кот всерьез задумался над тем, а не пойти ли «гладиаторцам» на следующую организованную Иваном охоту (в том, что она будет, Шурик не сомневался) пьяными. Исключительно для профилактики. Ведьмачка предложила усилить профилактику еще двумя пунктами — голодные и небритые, заверив, что победы в честном бою гарантировать не может, но распугать зверей в таком случае удастся точно. Кот, окинув Инари задумчивым взглядом, парировал, что насчет небритости не уверен, зато все остальное персонально для нее организовать можно. На что ведьмачка скромно призналась, что алкогольное опьянение ей тоже не светит. Движимый здоровым скептицизмом Шурик решил проверить столь смелое утверждение, но Глеб предложил отложить проверку до возвращения в Тулу, если желание у Кота еще не иссякнет и ведьмачка будет не против. Судя по пожатию плечами, выданному Инари, ей было вообще все равно.

— А почему не здесь? — спросила она, когда за ней и Глебом закрылась дверь дома, и послышался скрип задвигаемой щеколды. — Разницы никакой. Насчет зверей — это вообще-то шутка была. А Кот к утру проспится, за руль сесть сможет спокойно.

— Ну, во-первых, я сомневаюсь, что у бабушки есть в запасе столько водки или самогонки, чтобы вас споить, а, во-вторых, пожалей ее нервы хоть немного. Она на тебя так смотрела, что просто сердце кровью обливается. Пожилой человек… старой закалки… надо же скидку делать на ее мировоззрение.

— Она раза в три моложе меня, — что-то прикинув в уме, сообщила ведьмачка.

— И что?

— Да ничего. Просто факт.

— Она все-таки человек, а ты почти эльф.

— Ну, если наполовину, по-твоему, означает почти, то да, — проворчала Инари. — Ладно, будем считать, что мы ее все-таки пожалели. Так в каком именно месте видели зверей?

— Точно не уверен… — Глебу даже не понадобилось делать вид, что он задумался. Вот только причина для размышлений была немного другой — «гладиаторец» срочно соображал, куда можно отвести ведьмачку, чтобы место хотя бы выглядело подозрительным. — Но, если я правильно понял объяснения Ивана, где-то в районе стадиона.

— Ну, тогда показывай, раз понял.

Приятной особенностью кимовского стадиона, непропорционально большого для такого крохотного городка и некогда благоустроенного, было наличие окружающего его лесопарка. Точнее, скорее леса, чем парка, поскольку под парком все же подразумевалось нечто благоустроенное специально для пребывания в нем человека, а благоустраивать попавший в ее ведение клочок первозданной природы администрация города явно не намеревалась, равно как и вывозить скапливающийся там мусор. В результате к настоящему моменту прилегающий к стадиону клочок природы больше всего напоминал свалку. Пнув пустую пластиковую бутылку, Глеб подумал, что, в общем-то, расчет оказался верен — Инари когда-то говорила, что зверей влечет тьма, а тьма скапливается на кладбищах и свалках, так что здесь ей было бы самое место. А значит, и звери, если кто-нибудь из них и в самом деле ненароком заглянул в Кимовск, вполне могли здесь отметиться.

— Очаровательно, — с нескрываемым сарказмом прокомментировала ведьмачка открывшуюся ее взору картину.

— Вот такие вот мы, люди, свиньи, — развел руками Глеб. — Хлебом не корми, только дай нагадить в родном доме.

«Интересно, — подумал он попутно, — а что сталось с самим стадионом? И остался ли он вообще, или уже разобран по кирпичику? Впрочем, там, кажется, были бетонные блоки… А с другой стороны, разве такие трудности нас остановят? В хозяйстве ведь и пулемет пригодится, если на халяву-то…»

Инари промолчала насчет того, что думает по поводу людей она сама, и погрузилась в изучение окрестных мусорных куч. Глянув, как бесшумно скользит между чахлых деревьев настороженная ведьмачка, время от времени припадая к земле, и что-то то ли вынюхивая, то ли более пристально выглядывая, Глеб задался вопросом — удается ли ей так удачно маскировать свое отвращение, или это отвращение просто уже давно и окончательно заглохло, смирившись с издержками профессии? Если вспомнить недавнюю прогулку по Склепу, то «гладиаторец» скорее склонялся ко второму варианту. Здесь, конечно, был не Склеп, но все же не намного приятнее.

Огибая особо крупные кучи мусора, «гладиаторец» двинулся к стадиону. То, что ни зверей, ни Дверей, ни прорывов в обозримых пределах в настоящий момент не имеется, было уже ясно, а вот имелись ли они здесь прежде, наверное, могла определить только Инари, и путаться у нее под ногами парню было не резон. Если что-нибудь найдет, сама скажет.

Стадион был окружен бетонным забором высотой метра в полтора, имевшим скорее номинальное, чем практическое значение. Часть секций уже завалилась, причем, судя по укрывающему их толстому слою перегнившей листвы, сквозь который лишь местами проглядывал родной грязно-серый цвет блоков, произошло это давно. Одним из таких импровизированных проходов Глеб и воспользовался, оказавшись на крутом склоне, в который, чуть ниже, удачно используя естественный рельеф местности, были врезаны трибуны. Конечно, можно было пойти в обход и войти на территорию, как и положено цивилизованным людям, через ворота… «Но, поскольку мы не цивилизованные и, в общем-то, уже не люди даже, — решил Глеб, — закоулки и черные ходы — это как раз для нас». Кроме того, он совершенно не был уверен, что цивилизованный вход не перекрыт цивилизованными железными воротами с цивилизованным навесным замком. Хотя, судя по состоянию самого стадиона, прекрасно обозревавшегося с высоты, на которой находился «гладиаторец», если таковая конструкция здесь когда-то и имелась, скорее всего, ее уже давно срезали и сдали в металлолом. Рынок, господа, а вы чего ожидали?

— Итак, подведем итоги, — послышался за спиной веющий легким ноябрьским холодком голос ведьмачки. — Зверей здесь нет и никогда не было. Только человеческие следы и с десяток дворняг, рывшихся в отбросах. Ты уверен, что те, кто звонил Ивану, точно говорили про стадион?

— Не уверен, — честно признался Глеб. — И потом, разве дворняги это уже не звери?

На последний логический выверт Инари даже не обратила внимания.

— Хорошо, — отчеканила она. — Тогда спрошу по-другому. Ты уверен, что ему вообще звонили?

В воздухе повисло тяжелое молчание. «Интересно, какой из ответов сулит меньше шишек?» — всерьез задумался Глеб. Видимо, размышления отразились на лице, потому что ведьмачка тут же добавила:

— Можешь не врать. У тебя это все равно плохо получается. Наследственность, как ни крути…

— Ты будешь очень злиться?

— Возможно. Ведь никаких звонков ни от кого не было, верно? Так какого черта ты меня сюда потащил?

— А кареса не повод?

— Этот повод мог бы спокойно подождать полгода как минимум. Какой еще будет вариант? Советую подумать получше.

— Да что там думать? — вздохнул Глеб, смиряясь с неизбежностью. — Ивану был нужен живым скалистый демон, поэтому он и попросил организовать наше временное исчезновение.

— Зачем ему нужен демон? — в голосе Инари прорезались незнакомые шипящие нотки. «Гладиаторец» с опаской покосился на ведьмачку, но, несмотря на мрачное выражение лица, глаза у нее все еще оставались нормальными, не белыми. Значит, если и злится, то пока в пределах разумного. Впрочем, ему и разумного может хватить с лихвой…

— Он считает, что это будет хорошим аргументом для Мареева ускорить выдачу нам удостоверений на ношение оружия в случае, если тот сам не справится. А если справится, то, тем более, зачем напрягаться? Ведь нам-то эта зверюга пока не угрожает.

— Совсем с ума посходили! — Инари, кажется, боролась с настойчивым желанием отвесить ученику оплеуху, но в итоге ограничилась тем, что пинком раскидала кучу прелой листвы. — Или уверены, что после мангуири всех будете направо и налево штабелями класть на раз-два? О, да пожалуйста! В следующий раз — все в ваших руках будет! Охотнички!

Последнее слово, сказанное с непередаваемыми акцентом и интонацией, в исполнении ведьмачки больше походило на ругательство.

— Да ведь никто ни на кого охотиться не собирался, — слабо возразил Глеб. — Задумка-то совсем обратная была.

И тут же съежился под колючим взглядом ведьмачки, понимая, что лучше было промолчать.

— Порой мне кажется, что человеческая кровь, текущая в жилах, означает полное отсутствие мозга, — сказала Инари, обращаясь скорее к себе, чем к Глебу. — Все, с меня довольно этой свалки. Вытряхивай из постели Кота и возвращаемся в Тулу.

— Прямо сейчас?

— Ты абсолютно правильно все понял.

— А может, все-таки утра дождемся?

— Ты можешь дожидаться чего угодно, в том числе и того момента, когда рак на горе свистнет, — отрезала ведьмачка. — Но в таком случае я ухожу сейчас, и договор об обучении считается расторгнутым. Желаю удачи.

Она и вправду развернулась и пошла прочь. С любой другой представительницей женского пола Глеб предпочел бы выждать, пока схлынет пар, но тут было небольшое различие. Всех остальных представительниц женского пола он хотя бы примерно представлял, где потом искать, поскольку их перемещения, как ни крути, были ограничены одним миром и финансовыми возможностями. Где среди кучи Пограничных миров спустя хотя бы четверть часа искать ведьмачку, он не представлял даже отдаленно, а если бы даже и представлял, добраться бы туда все равно пока не смог.

— Если ты не уберешь руку, я ее сломаю, — не соизволив обернуться, произнесла Инари, когда «гладиаторец» догнал ее и схватил за рукав. Это было сказано без малейшего выражения, и, возможно, именно поэтому Глеб сразу поверил.

— Прости, — сказал он, выпуская из пальцев грубую ткань. — Я дурак.

— Это какое-то великое открытие?

— Ну, а что мне было делать? Иван требовал, чтобы мы временно исчезли, оставив демона в покое.

— Что делать? — задумчиво протянула Инари, словно пробуя слова на вкус. — Может, попробовать все честно рассказать? Такой вариант тебе в голову не приходил?

— Нет…

— Что ж, во всяком случае, на сей раз все по-честному и прямо в глаза, — подытожила ведьмачка.

— Ладно, извини, я не прав. Но ты была так решительно настроена, что не факт, что честный разговор подействовал бы.

Инари не ответила.

— Признаю свою ошибку, сознаю свою вину… Короче, согласен на любую отработку. В разумных пределах, конечно, — торопливо добавил «гладиаторец» на всякий случай.

— Отработка будет, можешь не сомневаться, — обнадежила его ведьмачка тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Только до нее еще дожить надо. А пока замолчи и послушай.

Глеб замолк, как и было указано, ожидая неизбежных нравоучений, однако Инари не произнесла ни слова, и внезапно до «гладиаторца» дошло, на что именно ему предлагали обратить внимание. В ночной тишине был четко слышен звук приближающегося мотора.

— Кажется, кто-то решил прогуляться?

Инари молча кивнула, а когда по растрескавшемуся асфальту дорожек с давно уже стершейся разлиновкой скользнул слабый отсвет фар, с силой надавила на плечо Глеба, заставляя пригнуться. Впрочем, парень уже и сам понял, что привлекать внимание ночных визитеров будет не самым благоразумным решением. Конечно, разглядеть в темноте посторонних визитеры могли бы только при наличии у них кровавиков либо приборов ночного видения, что, в общем-то, было равнозначно маловероятно, но рисковать все равно не стоило. Припав на колено, «гладиаторец» с недоумением следил за тем, как крытый брезентом «Урал» въезжает на территорию стадиона и останавливается посреди футбольного поля, а выгружающиеся из кузова автомобиля вооруженные люди рассредоточиваются по территории, подсвечивая местность фонариками. С каким-то странным хладнокровием Глеб отметил, что если кому-нибудь из проверяющих придет в голову слазить на трибуны, то придется бежать. Очень быстро. Потому что объяснять патрулю — «гладиаторец» почему-то был уверен, что это именно ночной патруль, — что они забыли в комендантский час на окраине города без удостоверяющих личность документов, зато с наточенным оружием, ему лично не хотелось. Инари, скорее всего, тоже.

Опасения однако оказались напрасными — проверяющие ограничились непосредственной территорией стадиона, то ли не зная о дополнительном «входе», то ли полагая, что с той стороны ничего подозрительного прийти не может. А зря… Наконец, основная часть визитеров передислоцировалась в подтрибунные помещения, расположенные практически напротив импровизированного наблюдательного пункта «гладиаторца» и ведьмачки. В былые времена в помещениях располагался тренажерный зал, ныне там, похоже, не располагалось ничего кроме особо крупной свалки мусора.

Патруль вошел внутрь помещений, недолгое время постоял там плотной кучкой и… исчез. Хватка ведьмачки на плече Глеба усилилась настолько, что казалось — еще немного, и кости не выдержат, дав трещины, однако «гладиаторец» почти не ощущал боли. Раз за разом он тер глаза в слабой надежде проснуться. Куда там. Кровавик с издевательской четкостью показывал два — ДВА!!! — человеческих силуэта. Один — за рулем «Урала», второй — в злополучном тренажерном зале.

— Ты это видела?

— Да.

— Но как…

— Понятия не имею, — честно призналась ведьмачка, после чего уже приказным тоном добавила:

— Сиди здесь. Слышишь? Ни шагу вправо, влево и во все остальные стороны. Чтобы, когда я вернусь, ты был вот на этом самом месте. Понял?

— А ты что делать собираешься? — не требовалось особых умственных усилий, чтобы понять — раз Инари пытается свести его самодеятельность на нет, значит, что-то замышляется.

— Не слышу ответа!

— Понял, понял, не маленький. Так что ТЫ задумала?

— Поживешь — увидишь… — в глазах Инари мелькнул хищный зеленоватый огонек.

— В том, что увижу, я даже не сомневаюсь. Ты только поосторожнее там, ладно?

Ведьмачка фыркнула и бесшумно скользнула вниз по склону — сначала по траве, а дальше по широким бетонным ступеням, на которых некогда прежде стояли скамьи для зрителей. Или их в итоге под веянием моды заменили-таки на пластиковые сидения? Глеб уже точно не помнил. Как бы то ни было, полосу препятствий Инари преодолела быстро и без последствий. Припав к земле у колес «Урала», ведьмачка выждала пару секунд, видимо проверяя, прошел ли ее маневр незамеченным. Похоже, прошел. А вот дальше было интереснее. «Урал» был развернут в сторону входа в подтрибунные помещения, и включенные фары освещали чернеющий провал входа. С дневным освещение бы, конечно, не сравнилось, но даже при таком проскочить внутрь и остаться незамеченным было нереально, если только водитель не ухитрился заснуть за рулем. В последнее, правда, верилось слабовато, и не только Глебу. Ужом проскользнув под брюхом машины, Инари выбралась на пассажирскую сторону «Урала» и быстро прильнула к капоту. Что произошло в следующий момент, «гладиаторец» толком не разобрал, но мотор автомобиля вдруг взвыл фальцетом и замолк. Одновременно с наступившей тишиной погасли и фары. Ведьмачка метнулась в сторону и почти у самых трибун резко упала ничком, буквально сливаясь с землей. Хлопнула дверца — это водитель вышел проверить, что же так внезапно случилось с транспортом. Подняв капот, мужчина немного покопался в двигателе, подсвечивая себе фонариком, потом оглянулся на вход под трибуны и озадаченно почесал в затылке. Воцарившаяся тишина, по-видимому, заинтересовала и второго, остававшегося в помещении гостя, поскольку он вскоре тоже выбрался наружу. После короткого разговора под капот заглядывали уже два озадаченных лица вместо одного. Пользуясь тем, что внимание неизвестных отвлечено, ведьмачка тихонько проскользнула внутрь бывшего тренажерного зала, секунд на пять задержалась на том месте, где только что исчезла толпа народа, торопливо наклонилась, то ли поднимая что-то с пола, то ли наоборот что-то туда положив, и двинулась дальше по помещению, а Глеб, пока еще помнивший обещание оставаться на месте, терзался вопросом — что только что произошло у него на глазах? Поначалу он подумал о внезапно повысившейся концентрации могильного тумана, но Инари вряд ли смогла бы это обеспечить, а связь между ее действиями и вышедшей из строя техникой явно прослеживалась. Так и не придя ни к какому выводу, «гладиаторец» начал медленно смещаться в сторону. Ему хотелось зайти в бок «Уралу», потому что, когда тот, только-только въехав на поле, разворачивался, «гладиаторцу» почудилась нарисованная на дверце автомобиля определенно не заводская пиктограмма. Выполняя хитрые маневры, он окончательно упустил из вида ведьмачку.

— Ну, и куда ты собрался? — вдруг вкрадчиво поинтересовались у него над ухом.

От неожиданности Глеб подпрыгнул едва ли не на полметра и выдернул из ножен саблю.

— Тихо ты, дурень, — тут же прошипела Инари. — Гостей спугнешь. На землю, быстро.

Распластываясь по сырой и холодной траве, «гладиаторец» мысленно обругал и себя за сдавшие нервы, и ведьмачку за идиотскую манеру подкрадываться со спины. Вслух высказываться было некогда: копавшиеся в двигателе «гости» заслышали шум и теперь шарили фонариками вокруг себя. Затем, убедившись в бесполезности данного действа, слава богу, не отправились на разведку, как это обычно любят изображать в приключенческо-фантастических фильмах, а грамотно отступили ко входу под трибуны, держа оружие на изготовку.

— Сматываемся отсюда, быстро, — еле слышным шепотом распорядилась ведьмачка, подумала и добавила, очевидно, персонально для Глеба, — и тихо.

— Ты как вообще оттуда выбралась так, что даже я не заметил? — напустился на Инари парень, когда и стадион, и парк остались далеко позади, а сами они засели передохнуть в чьем-то саду под не обихоженными сливовыми, кажется, деревцами. Может, впрочем, и вишневыми. Плодов на них не было, а Глеб был не настолько силен в ботанике, чтобы посреди ночи по листьям разбираться, что есть что. — Дверь пробила?

— Еще чего! — ведьмачка фыркнула. — Там в смежной комнате пролом в задней стене. Грех было не воспользоваться. Если бы знала заранее, не пришлось бы дурью маяться и на автомобили Бичи кидать.

— Кого?

Ведьмачка наглядно продемонстрировала короткий электрический разряд.

— Так ты его молнией шибанула? — удивился Глеб и заочно пожалел не вовремя попавшихся под руку визитеров. — Кардинально, ничего не попишешь. Еще повезло, что водителя не задело.

— Ничего, пережил бы. Там всего-то пару проводов должно было оплавить. Думаю, разберутся без проблем.

— Ты уверена?

— Вполне. Михалыч, доброго ему пути по Серым равнинам, в свое время был так увлечен идеей магических диверсий, что мы на их многострадальном «Урале» много чего опробовали. Кто же знал, что когда-нибудь это даже пригодится на деле…

— А внутри что? Куда все подевались?

— Ты не поверишь. Впрочем, я бы тоже не поверила, если бы своими глазами не видела, поэтому заранее прощаю.

— Что прощаешь?

— Там, аккурат на том самом месте, где все испарились, висит след от Двери. Рукотворной.

— То есть, их, что, затянуло в Дверь? Всех и сразу?

— То есть, я бы сказала, что они СОЗДАЛИ Дверь и вошли в нее, все и сразу.

Ведьмачка подумала и добавила:

— Хотя звучит это, как полнейший бред. Сколько их там было? Пятеро? Даже Старейшинам было бы трудно пропихнуть в рукотворную Дверь такое количество народа за раз, а я бы, честно сказать, вообще за подобный фокус не взялась. Чего уж про людей говорить? А на полу, точь-в-точь на том же самом месте, лежало вот это, — Инари вытащила из-за пазухи друзу из пяти кристаллов черного минерала. — Ничего не напоминает?

— Морион, — сказал Глеб, немного ошалело глядя на находку. Друза была явно меньше той, которую он видел в кабинете у Мареева, но по форме точно повторяла предыдущую. Странно, а говорят, что природа не терпит идеальных повторов. Но, если уж на то пошло, принадлежность ночных гостей теперь окончательно прояснялась. Осталось только одно небольшое подтверждение.

— Инари, а ты, когда автомобиль обихаживала, не обратила внимание, чем его двери разрисованы?

— Обратила. Мечи скрещенные, звезды и еще какая-то чушь.

Насчет чуши Глеб даже не стал уточнять. И так было ясно, что этой ночью на кимовский стадион принесло кого-то из ликвидаторов. А вот куда их понесло дальше и каким образом, это уже вопрос.

— А ты не пробовала в Дверь заглянуть? Куда она ведет?

Ведьмачка задумчиво посмотрела на «гладиаторца», то ли удивляясь перемене темы, то ли сомневаясь в его умственных способностях.

— Нет. Повторно вскрыть ее, конечно, можно, но я еще не настолько спятила, чтобы лезть к черту на рога лишь для того, чтобы напороться там на вооруженных чужаков.

— А жаль, — вздохнул Глеб и тут же поправился. — В смысле, не того, что не спятила, а того, что не посмотрела.

— Я так и поняла, — хмыкнула ведьмачка, — впрочем, от этого ничего не меняется. Можешь жалеть и дальше, все равно я туда не полезу. Во всяком случае, не сейчас.

— А когда? — тут же среагировал на оговорку «гладиаторец», уже почти поверивший, что Инари намерена пустить ситуацию на самотек.

— Утром посмотрим по обстоятельствам.

— Значит, в Тулу мы уже не возвращаемся?

— Нет. А зачем? Если Ивану так хочется погеройствовать, флаг ему в руки. И охапку чернолесского горецвета лично от меня, если геройство удастся, в чем, правда, я сильно сомневаюсь.

— Это что за несправедливость такая? — возмутился Глеб. — Как по шее получать за княжеские идеи, так мне, а как цветы дарить — так ему? Нечестно же!

— Судьба у тебя такая, — философски заметила ведьмачка, — оказываться не в то время и не в том месте, так что привыкай. А если так цветов хочется, могу хоть сейчас в Черный Лес закинуть. Заодно посплю немного, пока ты их по оврагам отлавливать будешь. Все-таки, что ни говори, в лесу на траве спится куда лучше, чем в этих кирпичных коробках.

— Нет уж, спасибо, без цветов я как-нибудь обойдусь. Раз ты сегодня такая добрая, мне бы лучше амуницию ведьмацкую самопризывающуюся.

— Ну у тебя и запросы, — присвистнула Инари. — А больше ничего не хочешь? Может, там, половину королевства какого-нибудь завалящего?

— Да зачем мне королевство? — удивился «гладиаторец». — Тем более половина? Если уж так вопрос поставлен, тогда лучше коня. А еще лучше кельпи.

Конечно, сказано это было скорее для поддержания разговора, и никакой кельпи был «гладиаторцу» даром не нужен, тем более здесь, в населенной местности. Вот в Сибири или в каком-нибудь из более-менее гостеприимных Пограничных миров — другое дело, но туда еще попасть надо. Впрочем, ведьмачка и не горела желанием преподносить ученику запрошенное на блюдечке с голубой каемочкой.

— Кельпи сам поймаешь, — сказала она. — После того, как научишься Двери пробивать. Если, конечно, не передумаешь к тому моменту.

— Ты это серьезно?

— Насчет чего?

— Насчет поимки. Их, что, еще и ловить надо?

Инари озадаченно посмотрела на «гладиаторца», видимо, не сразу уловив смысл вопроса, а потом расплылась в ухмылке.

— Конечно. А ты думал, они из воздуха берутся?

— Нет, но… Это как же такую дуру сцапать можно?

— Щенком, — сказала ведьмачка, как что-то само собой разумеющееся. — Потому что от взрослого единственная польза — это шкурка на меховое одеяло. Приручить ты его не приручишь. Впрочем, все это дело весьма далекого будущего, так что пока можешь не забивать свою светлую голову столь темными вопросами. Пошли лучше спать, пока ночь не закончилась. Только ты, чур, будешь проводником — в этом вашем частном секторе все дома на одно лицо.

Глава 4. Тульский феномен

Командующий ликвидационным подразделением Центрального федерального округа службы обеспечения безопасности пространственно-временных связей и перемещений проекта «Альфа», генерал-майор Станислав Мареев яростно грыз недокуренную сигариллу, почти не ощущая аромата кубинского листового табака. Тут не до ароматов было, тут бы хоть часть нервных клеток сохранить. Несмотря на специфику рода занятий, а может, как раз наоборот благодаря этой специфике, Мареев не любил сюрпризы, поскольку уже неоднократно убеждался на собственном опыте, что ничего кроме неприятностей они не предвещают. И все бы ничего, но в последнее время сюрпризы обрушились на стриженную под бокс голову генерал-майора подобно проливному дождю.

Начало сему стихийному бедствию было положено почти две недели назад, в четверг шестнадцатого июля, когда в четверть седьмого утра по московскому времени Мареев внезапно проснулся, словно кто-то рукой отвел от него сон. В пустой квартире стояла гулкая тишина. В голову пришла странная мысль, что никогда прежде он не слышал такой тишины, во всяком случае, здесь, в не знающей покоя ни днем, ни ночью Москве. Да, тройной стеклопакет окон фильтровал доносящиеся с улицы звуки, но не настолько же. Тишина вызывала смутное беспокойство. Тут, по-видимому, следовало бы сослаться на предчувствие уже случившейся, но официально еще не зарегистрированной беды, однако потом, тщательно перебирая в уме события того злосчастного утра, Мареев пришел к выводу, что никаких предчувствий у него не было. А что было? Нечто сродни назойливому ощущению, что ты что-то забыл, но даже не можешь толком вспомнить, что именно. Стоило ли относить это к области мистики?

Мареев не отнес. Убедившись, что пытаться повторно заснуть уже бесполезно, поскольку время подъема неотвратимо близится, мужчина встал, взял из оставленной на столе возле ноутбука золотистой пачки Партагас пахнущую влажной древесной корой и костровым дымом сигариллу, подошел к окну и закурил. С тех пор, как Надя съехала от него, забрав с собой Веруньку, в квартире можно было курить, где угодно, и никаких аллергий, никаких «от твоего никотина не только лошади, от него уже цветы дохнут». В воцарившемся покое заключалось, пожалуй, одно из главных преимуществ отсутствия жены.

За окном в прозрачном утреннем свете мягко поблескивал крышами свежевымытых машин Новый Арбат, деловитый, как спешащий на работу топ-менеджер, и лишь одно вносило крохотный диссонанс в эту умиротворяющую картину обыденной мирской суеты. Наметанный глаз Мареева выхватил из общего нагромождения деталей размытый силуэт птицы, широкими кругами парящей в бледно-голубом небе. Пернатые из подсемейства орлиных здесь были ни при чем. Мареев слишком хорошо знал нелепый вытянутый силуэт и приводящую весь научный сектор проекта в истерику манеру резко сбрасывать и столь же резко набирать высоту без единого движения крыльев. Этим утром над Новым Арбатом летала баньши. Собственно, по последним исследованиям тезка белой плакальщицы из ирландской мифологии была практически безобидна, человеком не интересовалась ни с гастрономической, ни со всех прочих точек зрения, а грозное имя получила исключительно за душераздирающие рулады, услышав которые настоящая баньши скончалась бы от зависти. Однако, несмотря на всю безобидность птахи из мира, занесенного в каталог «Альфа» под номером семь, а среди ликвидаторов именуемого Пущей, чаще всего с ехидным добавлением Беловежская, в Москве ей делать было нечего. Медленно выдыхая струйку дыма, Мареев отметил про себя, что пора устраивать очередную профилактическую головомойку Кеше Федосеенко, на чьем взводе лежали обязанности контроля воздушно-наземно-подземного пространства Центрального района столицы. Бывают, конечно, в жизни вещи, на которые можно и нужно закрывать глаза, а периодически проскакивающие в желтой прессе статейки о мутантах в канализации, подземных реках и метрополитене сам бог повелел списывать на байки диггеров и больную фантазию журналистов, но когда гости из иномирья начинают крутиться под окнами начальства, это уже, извините, перебор.

От размышлений Мареева оторвало пронзительное верещание будильника. Оставив недокуренную сигариллу в пепельнице и прихлопнув ладонью одно из страшнейших изобретений инквизиции, нагло маскирующееся под нужную в хозяйстве вещь, генерал-майор побрел в душ. Начинался очередной рабочий день, наполненный решением проблем, о которых, как на тот момент полагал Мареев, никто из жителей Земли, за исключением сотрудников проекта, не имел ясного и четкого представления. А спустя полтора часа, переступив порог рабочего кабинета, расположенного на пятом этаже того самого бледно-желтого здания на Лубянской площади, которое в свое время так печально ее прославило, он узнает о сигнале тревоги, поступившем из Тульского исследовательского корпуса, и о том, что прикомандированное к корпусу отделение майора Чернова не выходит на связь…

По технике безопасности проекта происшествие подобного рода априори предполагало выход ситуации на объекте из-под контроля и требовало оперативного вмешательства, хотя Мареев, досыта уже насмотревшийся на схожие ЧП, сильно сомневался в необходимости во что-либо там вмешиваться. Иное дело, если бы сигнал пришел из Смоленской или Костромской области — эти территории вечно были его головной болью. Здесь же примерную картину он себе уже представлял — перегоревшие в результате неправильного расчета поданной энергии предохранители, сработавшая аварийная сигнализация, виноватые физиономии яйцеголовых и лепет на тему «ну, вы же понимаете — неисследованная область мироздания, непредсказуемые физические и химические процессы, ошибки неизбежны…». Представлял, но группу оперативного реагирования все-таки выслал. Для соблюдения субординации. Парням понадобилось три часа, чтобы добраться до места, после чего последовал звонок от возглавлявшего группу полковника Шебанова.

— Шеф… — непривычное смущение в голосе ликвидатора не сглаживалось даже отвратительной связью. — А тут ничего, кроме леса. Какие наши дальнейшие действия?

— Какого леса? — машинально переспросил Мареев. Первой его мыслью было — ошиблись адресом, поскольку больше всего сообщение походило на идиотскую шутку, а такие Шебанову были не свойственны, так что этот вариант отпадал сразу.

— Осинового с примесью березняка. Иногда дубы попадаются.

— А что в лесу?

— Грибы. В основном сыроежки.

— Отставить грибы, — приказал Мареев, все еще цепляясь за логическое объяснение ситуации. — Вы куда вообще заехали?

— Туда, куда и отправляли. В Тулу.

— Так какого черта вы по лесам шляетесь, когда вам в центр надо?

— А мы и торчим в самом что ни на есть центре, — сообщил Шебанов. — Вокруг дома стоят, а вместо объекта деревья, ну и еще, похоже, что кроме него несколько кварталов прихватило. Аборигены на контакт идут плохо, что-то бормочут про взрыв и названивают в МЧС, местному мэру и в приемную Президента.

Мареев беззвучно выругался. Упоминание последнего адресата его совсем не порадовало. Конечно, даже если жалобу и зарегистрируют, она все равно будет спущена для разбора на службу безопасности проекта — в Кремле отлично знали, откуда растут ноги, уши и прочие части тела подобных феноменов, но лишний раз напоминать о себе в негативном ключе тоже было не лучшей политикой. И так каждый год норовят уменьшить финансирование проекта, упирая на то, что основную свою функцию он выполнил. Ну да, конечно. Подходящее место для эвакуации правящей верхушки с чадами и домочадцами на случай третьей мировой войны подыскано, а что может быть важнее? Хорошо хоть с Президентами пока везет. Прошлый, прагматик, при виде положенной ему на стол карты сравнительного анализа текущих земных и альтернативных иномирных месторождений нефти и природного газа, а также золотых и алмазных жил безоговорочно подписал бюджет проекта на пять лет вперед. Нынешнему, новатору, для убеждения в необходимости дальнейших исследований хватило подарков в виде чучела гиеноморфа и двух шкур алмазного барса, каждая размерами четыре на четыре с половиной метра, считая хвост. Вот уж воистину верно утверждение, что цену определяет не столько товар, сколько покупатель…

— Что делать-то, товарищ генерал-майор? — между тем гнул свою линию Шебанов.

— Пока сидите и не высовывайтесь, — принял, наконец, решение Мареев. — Разберемся.

Не успел он положить трубку, как запищал зуммер внутренней связи.

— Станислав Олегович, вас Гнацко просил зайти, — деловито сообщила секретарь.

— Спасибо, Настя, — вздохнул Мареев. Неприятности шли своим чередом.

В кабинете заместителя руководителя проекта «Альфа» по обеспечению безопасности Евгения Гнацко уже сидел Николай Вахлюев, курирующий объекты Тульской области от научного сектора, судя по лабораторному халату, небритости и раздражению, выдернутый с какого-то эксперимента, длящегося как минимум со вчерашнего дня.

— Вот, ознакомьтесь, — вместо приветствия бросил Гнацко, протягивая Марееву портянку факсовой бумаги.

Генерал-майор вкратце пробежался взглядом по документу. В принципе, ничего нового там не было — телефонограммы сообщений от жильцов таких-то домов таких-то улиц города Тулы. Взрыв, землетрясение, бесследное исчезновение части города, невесть откуда взявшийся лес, просьба разобраться в ситуации.

— Что скажете? — поинтересовался Гнацко, когда Мареев отложил факс.

— Что исчезновение действительно имеет место быть. У меня там в настоящий момент оперативная группа находится, так что информация подтверждается из первых рук.

— Каков был повод для отправки группы?

— Сигнал бедствия, поступивший с объекта, и потеря дальнейшей связи. Сигнал был принят в четверть седьмого, предположительно именно тогда, когда произошел взрыв.

— Да не могло там быть никакого взрыва, — вспылил Вахлюев. — Это же не Чернобыль, в конце-то концов!

— Тогда как вы объясняете случившееся? — вкрадчиво поинтересовался Гнацко.

— Не знаю.

— Вот и выясняйте. Вы, Станислав Олегович, назначаетесь председателем чрезвычайной комиссии. Через полчаса у меня на столе должен лежать предварительный список ее членов. Участие господина Вахлюева обязательно, остальных определяйте на свое усмотрение. Все, больше я вас не задерживаю.

Оказавшись за дверью кабинета Гнацко, Вахлюев громко и виртуозно выругался.

— Сколько сотрудников будешь с собою брать? — дождавшись, когда ученый спустит пар, спросил Мареев.

— А я почем знаю, сколько их там понадобится?

— Значит, пока планирую двух ассистентов. У тебя четверть часа на то, чтобы решить по фамилиям.

Оставив Вахлюева размышлять над вопросами комплектации исследовательской группы, Мареев заглянул к секретарю и распорядился отыскать в Туле какую-нибудь гостиницу и забронировать девять мест, а также связаться с Шебановым и сообщить, что его отряд, раз уж они все равно на месте, включается в состав чрезвычайной комиссии.

С оформлением документов Гнацко медлить не стал, и сразу после обеда генерал-майору с сопровождающими пришлось выдвигаться на место происшествия, а точнее изначально в администрацию города Тулы и Тульской области, которую уже успели предупредить о визитерах из столицы. Город встретил москвичей усиленными нарядами милиции, концентрирующимися в основном вокруг здания администрации, и очередным звонком от Шебанова.

— Товарищ генерал-майор, — совершенно серьезным тоном начал ликвидатор, — разрешите поинтересоваться, каковы наши полномочия в составе чрезвычайной комиссии?

«Проснулись…» — мрачно подумал Мареев, а вслух спросил:

— А какие вам полномочия требуются, товарищ полковник?

— Наблюдаем зомби класса разложения «А», — все так же невозмутимо продолжал Шебанов, — и милицейский патруль, пытающийся проверить у него документы. Ребята хотят знать, должны ли мы вмешиваться или продолжать не высовываться?

— Какой, к черту, зомби? — взорвался Мареев, забыв про сидевших рядом с ним ученых. — Откуда тут зомби взялся? Где вы вообще находитесь?

— Откуда взялся, не знаем, — прошибить спокойствие Шебанова было не так-то просто. — А мы, следуя Вашим инструкциям, для того, чтобы не привлекать внимания, устроили наблюдательный пункт в летнем кафе на расстоянии прямой видимости от зоны объекта и теперь ждем дальнейших распоряжений.

Марееву потребовалось не так уж много времени для того, чтобы взвесить все «за» и «против» досрочного раскрытия оперативной группой инкогнито, и на текущий момент минусов у этой идеи было определенно больше. Генерал-майор не мог точно знать, как на их присутствие отреагируют власти города, зато отлично представлял реакцию местных правоохранительных органов. Эти еще нигде и никогда не сносили покорно вмешательства в их деятельность, даже если вмешательство было исключительно благотворным. Так что игра пока не стоила свеч, тем более что никакой угрозы кроме шанса подцепить какое-нибудь инфекционное заболевание зомби для патруля не представлял.

— Не мешайте людям выполнять свою работу, — наконец, решил Мареев, отмахиваясь от настойчиво дергающего его за рукав Вахлюева. — Вплоть до дополнительного приказа активные действия дозволяются только в случае непосредственной угрозы личному составу.

— Все ясно, — рассудительно сказал ликвидатор, после чего стало слышно, как он кому-то сообщает: «Продолжаем смотреть спектакль. Прихвати и на мою долю кружку», и связь оборвалась.

— Так тут даже зомби водятся? — обрадовано завопил Вахлюев, стоило Марееву только отнять от уха телефон.

— Как видишь, водятся. А ты ехать не хотел, — подколол генерал-майор ученого скорее для галочки — о патологическом интересе Вахлюева к живым мертвецам знал едва ли не весь проект, так что грех было не воспользоваться случаем.

— Стас, ну, может все-таки дать ребятам отмашку, чтобы его скрутили? — жалобно спросил ученый. — Какая там стадия не сказали?

— Успокойся, — посоветовал Мареев. — Никуда твой зомби не денется. В крайнем случае, в КПЗ посидит. У меня сейчас более важные дела есть.

Дальнейшее ворчание обидевшегося на весь мир Вахлюева генерал-майор уже слушал краем уха, сконцентрировавшись на первоочередной задаче, а именно — контакте с городскими властями. Не сказать, что в администрации гостей встретили с распростертыми объятиями, но чуть позже, ознакомившись с перечнем делегированных комиссии, судя по подписи на распоряжении, лично Президентом полномочий, с видимым облегчением спихнули на них решение вопроса, приличия ради добавив нескольких сотрудников для консультаций и обеспечения взаимодействия с региональными управленческими институтами, а, говоря по-русски, попросту для надзора. Посему дальнейшее перемещение чрезвычайной комиссии по Туле происходило уже при непосредственном участии представителей администрации. Вежливо отказавшись от попытки туляков первым делом отправить комиссию в снятые номера отдохнуть с дороги, Мареев попросил сопроводить его и Вахлюева к месту проявления феномена.

Широколиственный лесочек, занявший окрестности исследовательского корпуса, выглядел достаточно скромно и по первым прикидкам представлял собою рощицу радиусом полтора-два километра.

— Это вы удачно озеленением занялись, — хмуро сказал Мареев, обращаясь к сидевшей рядом с ним мэру города — отчаянно молодящейся даме предпенсионного возраста. Та элегантно позеленела — перемена цвета была заметна даже сквозь толстый слой грима на лице — и прощебетала, что администрация города никакого отношения к случившемуся не имеет и находится в глубочайшем недоумении по поводу происшествия. В этом Мареев, в общем-то, не сомневался и со своей стороны точно так же не понимал, какое отношение к происшествию может иметь их исследовательский институт. По дороге к лесу ему успели еще раз пересказать версию о случившемся нынешним утром землетрясении. Или взрыве, но практически беззвучном, что само по себе уже странно. Последствия взрывов и землетрясений Марееву доводилось видеть, и не раз. В худшем случае эти последствия имели вид куч обломков, некогда бывших зданиями, но никогда обломки не ухитрялись обрастать деревьями в такой короткий срок. Так что, имея перед глазами результаты происшествия, генерал-майор скорее склонялся к мнению Вахлюева — никаким взрывом здесь и не пахло.

— Что скажешь? — поинтересовался Мареев у буквально прилипшего к ветровому стеклу ученого.

— Единственное, что я в данный момент могу сказать, — мрачно отозвался тот, — при дамах обычно вслух не произносится. Так что пока лучше отстань и дай глянуть поближе.

«Поближе» в данном контексте означало «надо тащиться в лес». Мэр сопровождать их отказалась наотрез, сославшись на плохое самочувствие и модельные туфли на высоком каблуке, и Мареева такой расклад вполне устроил. Он еще не знал, что именно обнаружится за плотной стеной теснящегося на опушке кустарника, и предпочел бы пока обойтись без посторонних. И по той же самой причине он отказался от щедрого предложения мэра по предоставлению членам комиссии сопровождения из числа обеспечивающих безопасность поездки ведомственных охранников и убедил рвущегося в бой Вахлюева не лезть на рожон и дождаться прибытия группы Шебанова для предотвращения сюрпризов. Впрочем, долго ждать не пришлось. Судя по времени, прошедшему от звонка до момента, когда из-за ближайшего поворота вырулил полковничий «УАЗ», парни отсиживались где-то совсем уж неподалеку. С поддержкой в виде четырех автоматных стволов Мареев сразу почувствовал себя увереннее. Теперь можно было и к осмотру приступить.

В лесу не оказалось ничего лишнего — в наличии были деревья, кусты, трава, в подтверждение утренних слов Шебанова затесалось даже несколько сыроежек вполне земного вида, и никаких следов цивилизации, словно ее детищ никогда и не присутствовало на этом клочке земли. Складывалось впечатление, что кто-то аккуратно вырезал кусок города и вставил на его место подходящий по размеру кусок леса. Предположение было бредовым, оно противоречило основополагающим принципам, на которых базировалась разработанная проектом технология передвижения между мирами и согласно которым недвижимые объекты были жестко привязаны к системе координат родного мира и перемещению не подлежали. И, тем не менее, это предположение хоть как-то объясняло то, что сейчас видел перед собой генерал-майор.

— Невозможно, — упорно зудел над ухом Вахлюев. — Дерн многолетний¸ никаких повреждений. На этом месте не было построек по крайней мере последние лет двести. Стас, такого же просто быть не может!

— Лесу об этом расскажи, — устало посоветовал Мареев. — Если сумеешь его убедить, что он не существует, я самолично выбью из Гнацко премию для тебя в десятикратном размере оклада. А пока будешь упражняться в красноречии, поразмысли на тему — что если исключения из третьего принципа Теслы все-таки случаются?

Вахлюев недоуменно посмотрел на генерал-майора.

— Но ведь… — начал он.

— Да, я знаю, что постоянство геосферы миров это аксиома, потому и говорю — поразмысли. Позже поговорим. Если ты тут еще не закончил, сядешь парням на хвост. Я в штабе буду.

Отдав Шебанову распоряжение точно определиться с границами леса, наложить их на план города и выяснить, как обстоят дела конкретно на месте нахождения исследовательского корпуса, Мареев поспешил вернуться к автомобилю. Определенно обрадованная его скорым появлением мэр в очередной — уже пятый или шестой раз — предложила оттранспортировать уважаемого председателя комиссии в гостиничный номер. Желание хоть ненадолго отложить решение выходящих за грани человеческого понимания проблем так и читалось в ее глазах. Мареев снова отказался. Некое шестое чувство подсказывало ему, что разобраться с Тульским феноменом, как он окрестил про себя происшествие, за один день не удастся, но генерал-майор был твердо настроен по возможности ускорить процесс. Задерживаться в Туле надолго не хотелось. Город, может быть, был и старинным — на целый год старше Москвы — но не в его вкусе. Мареев предпочитал мегаполисы.

Уже по дороге к зданию администрации города и области, где их группе было выделено несколько помещений, генерал-майору пришла в голову здравая мысль.

— Анна Игоревна, скажите, у вас здесь, полагаю, есть некие общественные организации, способные осуществлять слаженные действия?

В глазах мэра промелькнуло недоумение.

— Да, конечно, — осторожно ответила она. — Но… я правильно понимаю, что вы хотите привлечь ко всему этому, — мэр обвела широким жестом салон автомобиля, очевидно подразумевая под ним положение дел в целом, — общественность? Мне кажется, решение будет не самым удачным. Согласна, мнение населения нужно формировать как можно скорее и направлять в нужное русло, но, полагаю, для этого достаточно будет журналистов и телевидения. Мы уже дали им первые ориентиры и взяли на себя смелость оповестить о планируемой пресс-конференции. Осталось только определить удобное для вас время…

— Нет, вы меня поняли не правильно, — честно сообщил Мареев. — Конечно, решение принимать вам, но я подразумевал следующее: при наличии упорядоченных организаций целесообразно было бы сделать их представителям небольшой намек о пользе невмешательства, поскольку пикеты под окнами штаба не нужны мне, и предполагаю, что в еще большей мере они не нужны вам с губернатором. Что касается формы и степени намеков, надеюсь, вы сможете определиться с ними самостоятельно.

— Конечно! — взгляд мэра прояснился, и она затихла, видимо, уже прикидывая, на кого и каким именно образом следует надавить.

Мареев удовлетворенно откинулся на спинку сидения. Счет был «один-один», а скорее даже «полтора — ноль целых пять десятых» в его пользу, потому что, если туляки рассчитывали полностью спихнуть на него прелести общения с прессой, то жестоко ошиблись. Десять с изрядным хвостом лет, проведенные в руководящем кресле, выработали у Мареева иммунитет к представителям администраций всех уровней. В конечном счете всем им было нужно одно и то же — загрести жар чужими руками, потратившись при этом по минимуму. Сам Мареев, если когда и прибегал к подобному методу, то всегда считал, что работа наемников, кем бы они ни были, должна быть соответственно оплачена. От администраций ждать подобных широких жестов заведомо не следовало, если ситуация позволяла, то вопрос об оплате они предпочитали вообще заминать. Мареев же со своей стороны без дополнительной оплаты предпочитал делать только то, что заложено в его должностной инструкции, а ответы на журналистские вопросы в этот перечень не входили.

Д обравшись до своего временного кабинета — весьма неплохого, явно не секретаршу выселили с рабочего места — Мареев первым делом составил предварительный отчет для Гнацко и дополнительно послал запрос по поводу сферы деятельности Тульского исследовательского корпуса. Что-то ему подсказывало, что на местности отыскать сведения не получится, а Вахлюев вряд ли держит подобную информацию в памяти. Спустя час с электронного адреса Насти пришел краткий перечень опытов, проведенных в Тульском НИИ за последние полтора года, на девяноста листах. Пока Мареев, распечатав послание, листал отчет, пытаясь хоть что-то разобрать в китайской грамоте научных терминов, из новоявленного тульского лесочка подтянулись Шебанов и Вахлюев с полным полиэтиленовым пакетом лисичек и сообщением о том, что на месте предполагаемой и теоретически вычисленной диспозиции исследовательского корпуса не найдено ничего кроме леса.

Сообщение Мареева, в общем-то, не удивило. Нечто подобное он и предполагал с того самого момента, как увидел деревья. Вручив Вахлюеву стопку листов отчета, он попросил к завтрашнему утру перевести это на русский язык, на вопрос, куда девать собранные грибы, посоветовал, если получится, презентовать их местному мэру и с чувством исполненного долга отправился в гостиницу. В итоге до мэра, кажется, никто не дошел, а вся добыча осела на вахте администрации. Во всяком случае, назавтра именно охранники баловались аппетитно пахнущей картошечкой с грибами, а ликвидаторы на все вопросы отвечали загадочными ухмылками, которым позавидовала бы сама Джоконда.

Гостиница, найденная Настей через сайт в Интернете, находилась ближе к южной окраине города, неподалеку от автовокзала и, несмотря на всю претенциозность интерьера, рассчитывалась явно не на столичных гостей. Глядя, как неохотно при виде посетителей отрывается от полировки ногтей сидящая на ресепшене девушка, Мареев с ходу поставил заведению слабенькую четверочку. Немногим позже, осмотрев предоставленный ему номер изнутри и поужинав в ресторане, генерал-майор перевел четверку в разряд твердых, но добавить к ней плюс помешали ночь напролет раздававшиеся под окном рулады, словно все местные бродячие коты собрались поприветствовать гостей. Часов в пять утра, выглянув в окно, Мареев даже успел увидеть одного из «котов». Темно-серая зверюга телосложения действительно схожего с кошачьим, но по размерам напоминающая скорее матерого дога, с чувством собственного достоинства продефилировала наискосок по улице и скрылась где-то во дворах. Немного позже, после деликатного стука в приоткрывшуюся дверь номера заглянул небритый, не выспавшийся и от этого особо мрачный Шебанов, поинтересовавшись, сильно ли будет товарищ генерал-майор возражать, если его подчиненные нарушат запрет на применение огнестрельного оружия в жилой зоне и организуют сафари на парочку четвероногих засранцев, устроивших брачные игры не в том месте и не в то время. В ответ на вопрос, видели ли они, на кого придется охотиться, поступило уверение, что видели и запомнили не только облик, но и все использованные позы кошачьей Кама-Сутры. А если товарищ генерал-майор про размеры, так это даже лучше — отличные накидки на сидения служебного автомобиля получатся. Правда, говорят, что кошачий мех быстро истирается, но ничего, сколько-нибудь да послужат. Прикинув последствия встречи с «котами» кого-либо из местного населения, Мареев временно снял запрет, и ликвидаторы, прихватив мракометр, отправились на охоту. В итоге к восьми часам утра в активе полковника Шебанова были два кота-переростка дымчатой расцветки, один шакал и одно столкновение с милицейским патрулем, которому четверо вооруженных людей, грузящих в багажник камуфлированного «УАЗа» завернутое в брезент нечто, почему-то показались подозрительными.

Немного позже, когда Мареев, скомкано позавтракав, добрался до штаба и запросил всю имеющуюся информацию о зафиксированных по состоянию на восемь часов утра сегодняшнего дня происшествиях, начала вырисовываться стоимость первой ночи в городе, подвергшемся воздействию феномена. Двадцать шесть трупов из числа любителей ночной жизни с явными признаками нападения хищных животных, двенадцать брошенных посреди проезжей части автомобилей, владельцы которых пока не обнаружены, тридцать четыре телефонных обращения на дежурные номера МЧС и районных отделений милиции о странных существах, иногда просто блуждающих по улицам, а иногда и заглядывающих в окна верхних этажей высоток. Последней каплей в чашу терпения Мареева стало обнаружение в КПЗ отделения милиции Центрального района уже не одного, а двух живых мертвецов средней степени разложения, неудачно наткнувшихся на оцепление администрации города и области, принятых за бомжей и арестованных до выяснения обстоятельств. Впрочем, это было меньшим из зол. Отправив за мертвецами группу Шебанова, Мареев ненавязчиво поинтересовался, не желает ли госпожа мэр в связи со сложностью ситуации объявить если уж не чрезвычайное положение, так хотя бы комендантский час, а так же распределить военные патрули по всей территории города вместо того, чтобы устраивать тройное оцепление вокруг управленческих зданий?

Ответом генерал-майору был такой взгляд, словно он только что предложил госпоже мэру что-то неприличное — например, пройтись голышом по центральному проспекту города. Впрочем, подумать она все-таки обещала. За время беседы Мареева с мэром в штабе объявился отчаянно зевающий Вахлюев, воспринявший вчерашнюю просьбу председателя комиссии всерьез и всю ночь штудировавший отчет. Судя по предварительным выкладкам ученого, ничем предосудительным в Тульском корпусе не занимались, основной задачей было составление, систематизация и изучение коллекции биологических объектов, в основном доставляемых экспедициями иногородних подразделений. Реестр поступлений образцов к отчету не прилагался, но Вахлюев утверждал, что время прибытия партий с точностью до суток отлично читается между строк. Проводившиеся параллельно основному направлению работы собственные изыскания были направлены на исследование давно выявленной, но до сих пор толком не изученной обратной зависимости между обжитостью места, выбранного для создания червоточины между мирами, и затратами энергии и времени на этот процесс. На взгляд Мареева, направление было абсолютно бесперспективным. Закономерность существовала, знать о ней все знали, но объяснить, почему с кладбища, пустыря или какой-нибудь свалки червоточины открываются только так, а из церкви, скажем, сделать это практически невозможно, без привлечения мистики пока еще никто не смог. Ликвидаторы в таких случаях обычно отшучивались насчет сильного колдунства, с которым лучше в святое место не соваться. Ученые пожимали плечами, но ничего умнее тоже сказать не могли.

Если верить Вахлюеву, последние исследования сотрудниками корпуса проводились в заброшенных шахтовых выработках, по-видимому, признанными наиболее необжитыми местами.

— Странный выбор, на самом деле, — ученый шмякнул на стол где-то раздобытую карту области. — Если судить по отчетам, последний раз они были вот здесь… — Он ткнул пальцем в точку, изрядно отстоящую от областного центра. Какое-то поселение там, конечно имелось, но по сравнению с Тулой оно выглядело более чем скромно.

— Это что? — поинтересовался Мареев.

— Кимовск. Один из районных центров. Раньше, если верить путеводителю, был шахтерским городом, теперь тихо и мирно загибается. Шахты, соответственно, там есть по определению. С другой стороны, здесь, — Вахлюев снова указал на карту, но уже левее и раза в четыре ближе к Туле, — тоже шахты и тоже заброшенные.

— Тогда какого хрена они к черту на кулички поперлись? — поинтересовался генерал-майор, будучи не в настроении решать ребусы. — Там же километров шестьдесят, не меньше.

— Восемьдесят, — поправил Вахлюев, — против двадцати километров второго варианта. Похоже, что ближние шахты их не удовлетворили по каким-то параметрам, поскольку, судя по отчетам, первые исследования были именно здесь, и лишь потом их перенесли на дальнюю базу. И именно там на дальней они, в конце концов, что-то обнаружили!

Ученый торжествующе замолчал.

— Что именно ты понимаешь под словом «что-то»?

— Понятия не имею, но это было что-то здоровое. Вот, смотри, — Вахлюев положил на стол развернутый отчет и показал на столбцы цифр. — Обычно затраты энергии при уходе и возвращении бывают примерно равны, но в этот раз возврат им обошелся раза в два дороже. В исследовательской группе было четверо человек, значит, то, что они тащили с собой обратно, было примерно эквивалентно весу четырех взрослых мужиков.

— Триста килограмм минимум, — прикинул Мареев. — Впечатляет. И что это могло быть?

Вахлюев развел руками.

— Не представляю даже отдаленно, — признался он. — В отчете никакой информации. Полный вакуум, который я объяснить никак не могу. Должна же быть приложена хоть какая-то расшифровка такого скачка затрат, поскольку он бросается в глаза первым делом, и вместо этого гробовое молчание. Происшествие подозрительно и само по себе, а оттого, что выпало на последнюю перед аварией вылазку, становится вдвойне подозрительным.

— Сколько времени, получается, прошло?

— До взрыва? Считай неделя. В шахтах они были в прошлую пятницу.

— Что ж, — вздохнул Мареев. — Зацепка, конечно, слабенькая, но все-таки. Сможешь рассчитать по их данным координаты входа и выхода для ближних и дальних шахт? Попробуем на месте определить, что они там искали.

— Смочь-то смогу, — демонстративно зевнул Вахлюев, — но мне, знаешь ли, иногда и спать не мешало бы. Иначе я тебе такое насчитаю, что отправитесь вы прямиком в некрополь. Причем по частям.

— Ассистентов подключи к расчетам.

— Обойдутся. Малы еще. Пускай лучше фоновое d-излучение вокруг леса замеряют. Когда закончат, попробую составить общую картину.

— Ты их, что, вдвоем на замеры отправил? — забеспокоился генерал-майор, вспомнив о «котах», зомби, шакалах и прочих пока еще не выявленных прелестях города.

— Зачем вдвоем? Нам сопровождение выделили из местных стражей порядка.

— Лучше бы ты Шебанова подрядил. Надежнее было бы.

— Надежнее, — не стал отрицать Вахлюев, — только ты его раньше заграбастать успел. Кстати, может, нам под это дело усиления попросить? Что скажешь?

— Что ты, никак, собственной армией обзавестись решил. Вас всего-то трое. Сколько ж вам охранников на душу населения надо?

— Чем больше, тем лучше, — сгребая листы отчета в охапку, заявил Вахлюев. — Ладно, Станислав Олегович, вашу щедрость я вам еще припомню, а пока пойду лучше расчетами заниматься. Через пару часиков загляни — разбудишь.

— Будильник поставь, — посоветовал Мареев. — У него память понадежнее моей.

Впрочем, нарушать мирную дремоту ученого пришлось гораздо раньше указанного им срока. А именно тогда, когда в штаб примчались взмыленные вахлюевские ассистенты без ожидаемых результатов, зато с клятвенным заверением, что в лес они больше не сунутся даже под угрозой расстрела. Причем о том, что именно произошло в лесу, толком не могли рассказать ни они сами, ни выглядевшее самую малость получше сопровождение.

Путем перекрестного допроса вахлюевских подчиненных, Мареев выяснил три вещи: сначала в лесу было просто страшно, потом стало очень страшно, а под конец — ОФИГИТЕЛЬНО СТРАШНО. Закономерный вопрос «почему?» так и остался открытым. Ассистенты бормотали что-то невнятное насчет теней и звуков, описать которые затруднялись. Вахлюев недоуменно развел руками и предложил съездить и проверить. Мареев предложение отклонил, посоветовав ученому не отвлекаться от обещанных расчетов. Самому генерал-майору тоже было пока не до леса. За полдня обмозговавшая таки предложение мэр вкупе с начальником УВД по Тульской области и начальником отделения вневедомственной охраны при УВД по Тульской области горели желанием обсудить с уважаемым председателем комиссии состав и место дислокации патрулей, а попутно прозрачно намекали на необходимость срочного проведения пресс-конференции. Посланный на ликвидацию сидящих в КПЗ зомби Шебанов отзвонился и сообщил, что возникли небольшие проблемы в лице нанятого для зомби в порядке гаранта Конституции бесплатного адвоката, который теперь требует проведения медицинского обследования для официального признания подзащитных усопшими. Мареев, плюнув на кодекс ликвидаторов, распорядился пожелать адвокату удачи и возвращаться в штаб. Сообщения о столкновениях с неизведанным и так нарастали подобно снежному кому. На севере области видели ангелов. На юге — чертей. В пределах города была зафиксирована ящерица размерами с фуру, занимающаяся разграблением могил на городском кладбище. Гигантские черви на свалке, ходячие трупы и крысы-переростки на улицах города, какая-то крылатая гадость в частном секторе, слизистая дрянь в подвалах… Мареев методично складировал поступающую информацию во все увеличивающуюся стопку. Когда Шебанов вернулся, ему тут же был вручен список объектов, подлежащих предварительной проверке.

— Оформляем недельную командировку? — деловито спросил ликвидатор, измерив на глаз длину списка.

— Результаты жду к вечеру, — сообщил Мареев, не отреагировав на прозрачный намек.

Шебанов тяжело вздохнул и исчез, а генерал-майор вернулся к систематизации и анализу полученных сообщений. После обеда состоялась-таки пресс-конференция, о необходимости которой мэр напоминала с завидным постоянством вплоть до последней минуты, видимо опасаясь, что Мареев передумает и откажется. Правда, от Тульской области конференцию своим присутствием почтили не губернатор и не мэр, а всего лишь пресс-секретарь. Девушка оказалась смышленой, хотя и недостаточно владеющей информацией, но этот недостаток с лихвой компенсировался хорошо подвешенным языком. В итоге жаждавшие информации журналисты покинули конференцию, твердо уверенные в том, что ситуация под контролем и не требует усиленного освещения, а администрация города и области делает все необходимое для решения проблемы. От Мареева почти ничего не потребовалось — только сидеть рядом и деловым видом олицетворять действия администрации.

— Лихо вы их, — признался генерал-майор, когда зал опустел.

— О, ничего особенного, поверьте, всего лишь бонусы профессии — скромно ответила пресс-секретарь, рассматривая акриловые ногти, и, вдруг спохватившись, блеснула белозубой улыбкой. — Позвольте представиться — Александра. Ведь мы с вами теперь, как понимаю, надолго в одной упряжке?

— Боюсь, что да, — ответил Мареев, осторожно сжимая протянутую для приветствия руку. А зря — пожатие у пресс-секретаря оказалось крепким и не по-женски сильным. — То есть, я хотел сказать, приятно познакомиться, — тут же поправился он. — Станислав. — Несмотря на ощутимую разницу в возрасте, применение отчества в общении с Александрой вдруг показалось ему жутко неестественным. — И какая же профессия позволяет так расправляться с противниками?

— Полагаю, вы сразу подумали о психологе? Нет, по образованию я всего лишь юрист.

— В таком случае, вы, должно быть, очень хороший юрист, — предположил Мареев. — Тогда что же вы делаете здесь? Для очень хороших юристов лучшим выбором бывает построение карьеры, а не переквалификация в смежные профессии.

— А мы, как завещал Владимир Ильич, идем другим путем, — снова заразительно улыбнулась Александра. — Прошу меня простить, товарищ генерал-майор, но работа не волк, убежит — не поймаешь!

Подтверждая эту несколько искаженную прописную истину, она сбежала сама — только густая, от природы вьющаяся и удачно проколорированная шевелюра рыжим язычком пламени мелькнула в серой толпе. Мареев тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. «Ведьма, — уважительно подумал он. — К зеленым глазам еще и рыжие волосы в придачу. Точно ведьма». Конечно, вместо классического ведьмовства здесь присутствовало удачное манипулирование эмоциями собеседника, но от этого легче не становилось. В руках пресс-секретаря было опасное оружие, и этим оружием она осознанно, а главное, без малейшего зазрения совести, пользовалась. Впору было начать изображать святую инквизицию…

Апофеозом же сумасшествия сегодняшнего дня стал звонок Гнацко, не к ночи будет помянут.

— Ну, и что они там все-таки натворили? — с ходу поинтересовался заместитель руководителя по обеспечению безопасности.

— А что, разве кто-то что-то натворил? — встречным вопросом ответил Мареев, подумав, что может хоть кто-то, наконец, разъяснит ему сложившуюся ситуацию, и все станет просто и понятно. Вот это надо говорить, вот это делать, а это непременно обходить молчанием…

— Только прикидываться умственно отсталыми не надо, — попросил Гнацко. — У меня на столе растет стопка рапортов из близлежащих подразделений, и если задаться целью и составить пространственно-временную модель событий, то получается постепенно расширяющаяся окружность с центром где-то в Тульской области. Поэтому я и спрашиваю, что там такого случилось, что встряхнуло чуть ли не полстраны? Только не говори, что тебе не хватило суток, чтобы разобраться.

— Не хватило, — честно признался Мареев. — Над проблемой работаем, — тут же добавил он, предвосхищая вопрос собеседника. — Нам подкрепление нужно. Ребята не способны быть в десяти местах одновременно.

— Думаешь, ты один такой умный? — проворчал Гнацко. — У меня штук пятнадцать требований о передислокации на рассмотрении лежит. Люди сейчас всем нужны.

— У нас тут на самом деле жарко.

— Всюду жарко. Местных военнослужащих подключай — там же должен кто-то расквартирован быть, если мне память не изменяет. Полномочия тебе на какой хрен давались, если ты ими не пользуешься?

— То есть, не дашь? — уточнил Мареев.

— У тебя пятнадцать минут на написание запроса, — после краткого раздумья решил Гнацко. — Дольше ждать не буду и точно обещать тоже, но попробовать — попробую. И разбирайтесь с этим делом побыстрее. Хотя бы с причинами — выводы уже потом делать будем.

— Что, все настолько хреново?

— Ну, как тебе сказать? У нас тут на каждом углу новоявленные пророки кричат об Апокалипсисе и Судном дне. У вас еще нет? Повезло.

Короткие гудки возвестили о том, что зам руководителя бросил трубку. Мареев посмотрел на телефонный аппарат, устало подумал «К черту…» составил заявку на выделение чрезвычайной комиссии дополнительных шестидесяти человек для обеспечения безопасности в проблемном регионе, оторвав секретаршу в приемной от болтовни по мобильному телефону, попросил ее скинуть заявку на факс Гнацко и взялся наводить справки об Александре. Свой человек в администрации ликвидаторам бы не помешал, а у рыжей пресс-секретарши, по первому впечатлению Мареева, помимо весьма неплохих внешних данных имелась и изрядная доля здравого смысла. Спустя час генерал-майор уже знал, что Александре Звонаревой двадцать семь лет, что она не замужем — во всяком случае, официально — и в сопровождении спутника ее никто из коллег тоже не видел, равно как и не слышал про такого — последний факт, похоже, всех удивлял больше всего. На работу приезжает на личном автомобиле. Исполнительна, ответственна, инициативна — между строк так и читалось «амбициозна», что окончательно убедило Мареева в правильности выбора кандидатуры. Доехав до цветочного магазина, генерал-майор купил самый дорогой из имевшихся букетов и отправился организовывать более близкие контакты с рыжеволосой ведьмочкой.

Контакты, правда, получились несколько сумбурными. С Александрой Мареев столкнулся в коридоре, на полпути к ее рабочему месту, располагающемуся этажом выше в другом крыле здания.

— Заблудились? — осведомилась девушка с едва уловимой улыбкой.

— Отнюдь, — Мареев протянул пресс-секретарю букет роз цвета шампанского. — Я именно там, куда и собирался попасть. Это вам, в благодарность за помощь на конференции и в надежде на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

Александра перевела взгляд с генерал-майора на цветы, и легкое удивление, нарисовавшееся на лице девушки, сменилось восхищением.

— Какая прелесть, — с чувством произнесла она, принимая букет. — Это очень мило с вашей стороны. Я тоже надеюсь, что наше с вами сотрудничество будет успешным, ведь от этого, как я понимаю, зависит судьба всего города.

— Я бы даже сказал, всей области, — уточнил Мареев. — Кстати, коллега, разрешите осведомиться, что вы делаете сегодня вечером?

Александра загадочно улыбнулась.

— Обычно свободные от вселенских катастроф и прочих авралов вечера пятниц у меня зарезервированы под страйкбол, но я всегда готова рассмотреть неожиданно возникающие альтернативные варианты.

— Вы увлекаетесь страйкболом? — удивился Мареев.

— А что в этом странного?

— Да нет, ничего, — поторопился ответить генерал-майор, хотя представить в холеных руках пресс-секретаря макет огнестрельного оружия у него все равно не получилось. — Просто я хотел пригласить вас на деловой ужин, но если вы заняты…

— Нет-нет, я, знаете ли, считаю, что работа должна быть прежде всего, поэтому пропускать деловую встречу ради нескольких расстрелянных противников не в моих правилах. Поэтому, если вы еще не передумали, то в пять минут седьмого я буду готова составить вам компанию с тем только условием, что выбор ресторана останется за мной.

— Договорились, — подытожил Мареев и, уже уходя, задался вопросом — а кто все-таки сейчас кого пригласил? Слишком уж ловко у Александры получилось незаметно и ненавязчиво оставить последнее слово за собой.

Выбранный девушкой ресторан имел скромное название «Остап», на его вывеске и выставленном у входа штендере красовался Остап Бендер, и находился он в семи минутах ходьбы от Белого дома — на машине, разумеется, получилось еще быстрее. Хотя, как вскоре убедился генерал-майор, Александра при выборе руководствовалась не только и не столько территориальной доступностью заведения. Возможно, здесь имела место быть легкая ирония со стороны раскусившей намерения Мареева пресс-секретаря, но и кухня, откровенно говоря, оказалась весьма неплохой. Ресторан на первом этаже гостиницы «Тула» «Остапу» не годился и в подметки. Находившийся буквально в пяти шагах от Белого дома «Респект», в котором Мареев обедал последние два дня, тоже уступал конкуренту, хоть и не так ощутимо.

Разговор за ужином в основном велся на отвлеченные темы. Генерал-майор осторожно прощупывал собеседницу, пытаясь составить личное мнение об ее характере и сфере интересов, и никак не мог отделаться от мысли, что смотревшая на него непроницаемыми зелеными глазами и непринужденно поддерживающая беседу девушка точно так же прощупывает его самого. Мареев не мог точно предсказать, за кем останется победа в этой скрытой дуэли, но рассчитывал хотя бы на ничью.

— А все-таки, — вдруг сказала Александра, рассматривая генерал-майора поверх бокала с темно-рубиновым «Кьянти», — мне бы хотелось примерно знать, каким именно вы представляете себе наше дальнейшее сотрудничество. Не думаю, что вы решили потратить время и деньги только ради того, чтобы подробнее узнать о страйкболе.

— Мне нравится ваша деловая хватка, — с уважением отметил Мареев.

— Она многим нравится. А теперь я слушаю…

Решение пришло внезапно, и вполне возможно, что катализатором его послужил промелькнувший в памяти Мареева образ выделенной ему секретарши с мобильным телефоном в руке и отсутствующим взглядом.

— Не хотите ли временно поработать у нас в штабе? — спросил он у девушки, хотя изначально всего лишь собирался предложить ей одностороннюю поставку информации.

— Возможно, что хочу, — ответила Александра, — но для начала неплохо было бы немного узнать о своих обязанностях.

— Ничего сверхъестественного в них не будет, — заверил пресс-секретаря Мареев. — И уж, во всяком случае, браться за оружие вас точно никто не заставит. От вас будет требоваться поддерживать связь с вашими региональными средствами массовой информации, а так же с теми из административных и правовых организаций, с которыми мы сотрудничаем. Плюс, — добавил он, вспомнив накопившуюся у него на столе кипу бумаг, в которой в свете нынешней ситуации было не так уж много секретного, но доверить работу с которой имеющейся секретарше он так и не рискнул, — возможно, к ним еще добавится систематизация некой получаемой информации.

— На первый взгляд звучит не так уж страшно, — задумчиво произнесла Александра. — И все-таки, конечно, жаль…

— О чем именно вы жалеете?

Девушка снова наградила спутника непроницаемым взглядом.

— О том, что мне не придется браться за оружие, — не поймешь, в шутку или всерьез сказала она.

— Но вы, тем не менее, согласны?

— Разумеется, коллега, — ослепительно улыбнулась пресс-секретарь. — Только вы точно уверены, что сейчас озвучили весь круг моих обязанностей? Как мне показалось, изначально вы хотели поставить еще какое-то условие.

«Ведьма», — уважительно подумал генерал-майор.

— Разумеется, есть и еще одно условие, — сказал он вслух, — но оно не представляет собой ничего специфического, свойственного только нашей службе. Это условие — ваша лояльность к новому работодателю.

— Какого рода лояльность имеется в виду? — не моргнув, уточнила Александра.

— Делового, разумеется, — тут поправился Мареев, поняв, что именно подразумевает под лояльностью пресс-секретарь. Это было бы уже чересчур. Во всяком случае, вот так сходу… — Я хотел бы надеяться, что, если вам станет известна какая-нибудь сторонняя информация, способная ускорить или же наоборот грозящая замедлить проводимое нами расследование, вы известите нас о ней.

— В простонародье это называется стукачеством, — с улыбкой заметила девушка.

— Мне никогда не нравился простонародный жаргон за его грубость и прямолинейность. Вас так беспокоит этот пункт нашей договоренности?

— Отнюдь. Я всего лишь озвучила его истинную суть, которая, в принципе, ничего не меняет. Надеюсь, я могу рассчитывать уже завтра перейти в вашу команду?

— А у вас разве завтра не выходной?

— Должен был быть, однако наше руководство придерживается мнения, что, когда отчизна в опасности, такое понятие, как «выходной день», отходит на задний план. В особенности для рядовых сотрудников. Так что завтра я с куда большим удовольствием начала бы осваиваться на новом рабочем месте.

— В таком случае, я постараюсь это организовать, — пообещал генерал-майор.

Людей Гнацко все-таки выделил, хотя и урезав количество на треть. На следующий день под начало Мареева прибыло сорок человек, правда, большую часть контингента составляли не ликвидаторы, а контрактники, за время пути вкратце введенные новоявленными коллегами в курс дела.

— Что ж, это еще не самый худший вариант, — философски сказал Шебанов, наблюдая, как подкрепление с шутками и матом выгружается из «ЗИЛов». — Могли ведь и срочников подкинуть…

Переход Александры в штаб ликвидаторов обошелся куда меньшей кровью, чем ожидал генерал-майор. Мэр, видимо, тоже решила, что разведчик во вражеском стане администрации не помешает, поэтому была и руками и ногами за кадровую перетасовку, хотя Мареев и сомневался, что тульская администрация реально хоть что-то от этого выиграет. Оказавшись на новом месте, пресс-секретарь с головой погрузилась в работу, и генерал-майор с удивлением обнаружил, что действительно рад новому сотруднику. Александра ничему не удивлялась, задавала минимум вопросов, но любая запрошенная генерал-майором информация оказывалась у него на изрядно опустевшем столе максимум через полчаса и, как правило, уже с первичным анализом ситуации. Даже скептически похмыкивающий поначалу Шебанов в конце концов сдался и признал полезность Мареевского новоприобретения.

Связь с двенадцатой оперативной дивизией, действительно стоявшей в Туле, хоть и со скрипом, но удалось наладить, однако идея организации совместных патрулей оказалась провальной, поскольку фактическое взаимодействие военных и ликвидаторов в группе стремилось к нулю. Единственным их совместным достижением оказалось обнаружение пространственной аномалии на южной окраине города, причем крупно повезло, что первым в аномалию влетел все-таки ликвидатор. Поэтому, когда вокруг вместо урбанистического пейзажа вдруг распростерлась пустыня, результатом вместо метания по местности стало грамотное и быстрое отступление по собственным следам в родной мир. Опытным путем определили границы аномалии, поставили заграждение. «Дивизионщики» связываться с чертовщиной и брать под охрану объект отказались наотрез. В итоге Мареев предпочел отозвать своих людей и сформировать из них отдельные группы для контроля особо подозрительной местности, в том числе и территории вокруг аномалии, хотя бойцов катастрофически не хватало даже для этих целей. А следом прибавились еще два повода для головной боли. В первых же стычках со зверьем выявился феномен, который раньше нигде не фиксировался — в определенный момент оружие просто переставало стрелять безо всяких на то причин. Даже не убиваемые кажется ничем автоматы Калашникова. Открытие это произошло одновременно с выяснением того, что кое-где траектории перемещения ликвидаторских и дивизионных патрулей пересекались, и обошлось в итоге в шесть трупов «дивизионщиков» и два ликвидаторских — прочим кое-как удалось отбиться подручными средствами от стаи мохнатых двуногих тварей, во время нападения которых этот феномен как раз и решил сработать. Вахлюев, с которого в приказном порядке потребовали объяснения ситуации, честно признался, что понятия не имеет, что к чему. Есть, конечно, предположение, что, как и параллельно выявленные бессистемные сбои в работе двигателей внутреннего сгорания, это приурочено к колебаниям d-излучения, но пока теория не подтверждена. К тому же, как обойти эту проблему, он все равно не знает, а потому единственное, что может посоветовать — это обзаводиться альтернативными видами вооружения, основанными не на воспламенении пороха.

— Возвращаемся в развитое средневековье? — мрачно поинтересовался Шебанов, услышав описанную Вахлюевым радужную перспективу. — Топоры, вилы, рогатины? Товарищ генерал-майор, это не к нам вопрос. Я, когда контракт подписывал, пункта о записи в белорусские партизаны там не видел.

— Ну, во-первых, никто тебя в партизаны и не записывает, — не очень уверенно сказал Мареев. — Это ж не основное вооружение, а альтернативное, на случай таких вот непредвиденных обстоятельств — все лучше, чем штакетник и приклады в ход пускать. А во-вторых, зачем сразу вилы? Есть же эти… мечи там всякие, сабли…

— И продаются они на каждом углу, — подхватил Шебанов. — В бутиках «Все для охоты и рыбалки». Станислав Олегович, ты же, вроде, до начала нынешнего дурдома нормальным мужиком был, здравомыслящим. Где я тебе сейчас мечи раздобуду, хоть бы они и лучше штакетника были? Патроны могу, гранаты могу, пулемет, в принципе, если сильно попотеть, тоже сумею, но мечи — это уже перебор.

— Оружейный музей, — подал голос Вахлюев и, заметив устремленные на него непонимающие взгляды, пояснил. — Здесь же оружейный музей есть, это точно. Наверняка там что-нибудь из холодного оружия найдется.

А ведь это была весьма здравая мысль…

— Пошли к мэру, — распорядился Мареев, вставая из кресла.

Правда, в кабинете мэра мысль перестала казаться Марееву такой уж здравой, в особенности когда вызванный туда же директор Тульского оружейного музея начал оперировать стоимостью экспонатов и размерами неустойки, которую придется заплатить при их повреждении. Выслушивая расчеты, не задерживавшиеся в голове по причине наличия в них астрономического количества нулей, генерал-майор угрюмо подумал, что, кажется, им будет дешевле похоронить еще нескольких ликвидаторов, а еще лучше и дешевле — похоронить самого директора-барыгу. Судя по перехваченному взгляду Шебанова, мысли полковника развивались аналогично. Положение неожиданно спасла мэр.

— Станислав Олегович, — с поистине детской непосредственностью спросила она, — а вам непременно нужны старинные экспонаты? Может быть, подойдут современные аналоги?

— А у вас, Анна Игоревна, есть современные аналоги? — уточнил Мареев, подавляя желание выругаться. Нервы становились совсем ни к черту.

— Наверное, есть, если их еще не выбросили, — мэр смутилась. — Об этом лучше Виктора Васильевича спросить. Понимаете, мы реализовали ваше предложение о воздействии на общественные организации. В том числе среди прочих у нас имеются несколько военно-исторических центров, и у них для предотвращения эксцессов было изъято вооружение. Думаю, вам стоит взглянуть на конфискат, если он еще сохранился.

— Думаю, стоит, — согласился Мареев. — Надеюсь, вы организуете нам встречу с достопочтенным Виктором Васильевичем?

Глава 5. О пользе мозгов, а временами и их отсутствия

Загадочный Виктор Васильевич оказался уже знакомым Марееву начальником Управления внутренних дел по Тульской области. Что же касается конфиската, то после долгих поисков выяснилось, что каким-то чудом он все-таки уцелел. Глядя на кучу сваленного в самом дальнем углу подсобного помещения железа, уже тронутого ржавчиной, Мареев подумал о том, что либо в тульских военных центрах действительно состоят такие звери, что их боятся даже с подобными вот ломиками в руках, либо, что куда вероятнее, мэр и компания малость перестарались.

Шебанов порылся в куче и отобрал то, что выглядело более-менее прилично.

— Все равно мало, — подытожил он, окидывая оценивающим взглядом разложенное на брезенте оружие. — На шестнадцать человек, ладно, хоть что-то будет. А остальным?

— Лиха беда начало, — отозвался Мареев. У него уже полдня в голове крутились какие-то ассоциации, вызванные упоминанием тульским мэром военных центров, и, наконец, все встало на свои места. — Сдашь ребятам, пускай облагораживают и затачивают, а сам бери Марата за шкирку и завтра с утра дуйте обратно в Москву, на ВДНХ.

— Это еще зачем?

— Где-то с полгода назад я там видел магазинчики, где такая же ерунда продавалась. Если повезет, может, удастся чем-нибудь разжиться.

— А финансы на закупку выделишь? — деловито поинтересовался Шебанов.

— Выделю. Ты, главное, товарные чеки взять не забудь.

В итоге вылазка прошла удачно. Шебанов, по его собственному утверждению не только смел все, что было на прилавках — а было не так уж много, — но и, когда офонаревшие продавцы даже под дулом автоматов отказались выдать адрес мастерской, где оружие производилось, опустошил соседние отделы, скупив там весь садовый инвентарь, по накладным проходивший как топоры АО в сборке, производства Ижсталь.

— На кой ляд тебе топоры сдались? — поинтересовался Мареев, изучая предоставленные ему для отчета документы. — Сам же говорил, что в средневековье возвращаться не собираешься.

— Ну… — начал Шебанов, — я вот так подумал — дороговато они, эти твои сабли, обходятся. Топоры вон насколько дешевле получаются. А по эффекту ничуть не хуже.

— Ты уверен?

— Еще бы. Мне на даче дрова колоть приходилось, а тут то же самое. Берешь и бьешь.

Сраженный весомостью аргумента, генерал-майор предпочел не разводить дальнейшие споры по уже свершившемуся факту, решив, что Шебанову, как практику, польза от приобретенного инвентаря виднее. Оставалось только решить, что со всем этим добром делать. Примечательно, что теперь настроения в комиссии поменялись на прямо противоположные. Если Мареев был настроен скептически, то Шебанов наоборот пребывал в благостном настроении, по-прежнему утверждая, что для того, чтобы обращаться с пережитками средневековья, особого таланта не нужно. Справедливости ради следует отметить, что первый же проведенный в полевых, а точнее, городских условиях, эксперимент показал, что не все так просто. «Легче пристрелить» — таков был вердикт ликвидаторов, минут пять рубивших в гуляш никак не желавшего упокаиваться живого мертвеца.

— Легче, — философски заметил Мареев, выслушивая в своем кабинете сетования Шебанова, снова переметнувшегося в лагерь скептиков, — но, как уже замечено, не всегда реализуемо. Так что осваивайте: это же просто — берешь и бьешь.

Шебанов ликвидировался из кабинета, напоследок пообещав в порядке освоения вооружения прихлопнуть одного генерала, считающего себя гением черного юмора.

В этот и последующий дни жизнь, как ни странно это звучит, начала входить в накатанную колею. Вахлюев определился-таки с координатами перемещений тульских экспедиционных групп и выехал на ближние шахты. Гнацко с пугающей пунктуальностью звонил ежедневно по два раза — ровно в десять утра и в четыре вечера. Построенные по схеме «вопрос-ответ» диалоги настолько походили один на другой, что Мареев начал всерьез подумывать — не передоверить ли миссию общения с высшим руководством Александре, поскольку никакой новой информации генерал-майор все равно сообщить пока не мог. Мечи, топоры и прочие колюще-режуще-рубящие предметы были в приказном порядке назначены альтернативным вооружением ликвидаторских патрулей. Рецепт пошел в массы, и сразу же вслед за ними заткнутыми за пояс топориками стали щеголять представители правоохранительных органов и патрульные из оперативной дивизии. Освоение новых видов оружия шло ни шатко, ни валко на сооруженных на скорую руку манекенах и подвижных объектах типа зомби и шакалов. Эти, отдаленно похожие на тощих запаршивевших псов, твари в последнее время что-то слишком активно стали распространяться по городу. Согласие на их отлов Мареев давал с опаской, поскольку еще по прошлым разам помнил, что на этом этапе в развитие событий любят активно включаться общества защиты животных, которым, как правило, бывает глубоко фиолетово, что защищаемое ими животное само представляет опасность для общества. Однако то ли в Туле таких обществ не имелось, то ли они предпочли благоразумно промолчать в тряпочку, предоставляя ликвидаторам полную свободу действий. В общем, на протяжении упомянутых двух дней обстановка была слишком уж спокойной, и Мареев не мог отделаться от ощущения, что все это есть не более чем затишье перед бурей.

Ситуация резко изменилась во вторник. К тому времени «дивизионщики», вроде, убедились, что близость «гостеевской плеши», как окрестили пространственную аномалию по поселку, возле которого она расположилась, угрозы для здоровья не представляет, и несколько переменили трассы патрулирования, заглядывая теперь и в соседствующий с «плешью» поселок. Что они там рассчитывали найти, трудно было даже предположить. Ликвидаторы досконально изучили опустелое поселение еще в первый день обнаружения аномалии. Брошено оно, похоже, было недавно, возможно, что как раз после взрыва. Большая часть вещей оставалась в домах, следов мародерства не наблюдалось. Поиски сбежавших жильцов для обеспечения содействия в эвакуации оставленного имущества результатов не дали. Население двух десятков домов сельского типа словно сквозь землю провалилось.

С точки зрения ликвидаторов поселок угрозы не представлял. С аномалией было несколько хуже. Активности она не проявляла, расширяться, как это иногда бывало, не торопилась, зато по ту сторону «плеши» затаился неприветливый мир номер три — пустыня, границ которой до сих пор не было обнаружено. С точки зрения теории вероятности шанс того, что кто-то из странных тварей, населяющих эту иноземную пустыню, сумеет обнаружить крохотный пятачок аномалии и переместиться через него в наш мир, стремился к нулю, и, тем не менее, нуля не достигал. Из предыдущего опыта было точно известно, что иногда это происходит. Если честно, происходит куда чаще, чем хотелось бы, словно возникающие между мирами червоточины осознанно притягивают к себе зверей… Поэтому Мареев особо настоял на том, чтобы взятая в ограждение аномалия находилась под постоянным наблюдением. Позже возглавлявший прибывшее ликвидаторское подкрепление майор Пименов, на которого были возложены обязанности по организации городских патрулей, клялся и божился, что наблюдение за аномалией действительно велось денно и нощно, что никаких эксцессов не было, и, возможно, даже не привирал. Зато эксцесс резко возник, когда вошедшая в поселок патрульная группа «дивизионщиков» спугнула невесть откуда там взявшуюся стаю летучих обезьян. Дальнейшее развитие событий можно было реконструировать только приблизительно. Трое из патруля, видимо, быстрее сориентировавшиеся, сбежали с места происшествия, побросав оружие. Четвертый остался в поселке и был заочно списан в расход поднятыми по тревоге ликвидаторами. Собственно говоря, зная о наличии в поселке крылатых хищников, иной исход мог предположить только закоренелый оптимист, да и то вряд ли. Каково же было удивление выдвинувшейся на боевую разведку группы, когда они обнаружили в Гостеевке полную противоположность своих ожиданий, а именно — изрядно потрепанного, залитого кровью, но определенно живого «дивизионщика» в количестве одной штуки и трупы летучих обезьян в количестве десяти штук. Предположений о том, что расправу над тварями следует приписать чудом уцелевшему патрульному, ни у кого даже не возникло — все наличествующие трупы имели ярко выраженные резанные и колотые раны, из одного к тому же извлекли арбалетный болт. Изобразить такое при помощи топора не представлялось возможным. Скомканный допрос потенциального свидетеля выявил полную кратковременную амнезию, сильно смахивающую на результат микроинсульта или осознанное и упорное замалчивание информации, впрочем, и без того было уже ясно — в поселке успел побывать кто-то еще. И весьма удачно побывать.

— Одиннадцать обезьян замочить! — никак не мог успокоиться Шебанов, когда уже поздно вечером, неимоверно усталые, они с Мареевым и только-только возвернувшимся из очередного шахтного рейда Вахлюевым собрались в гостиничном номере, чтобы подвести итоги дня. — Без применения огнестрельного оружия! Это ж фантастика какая-то.

— Десять, — поправил Мареев.

— Одиннадцать. Парни нашли еще одну за пределами поселка. Причем от всех прочих последняя находка кардинально отличается.

— И чем же?

— Те, первые, зарублены, а эта застрелена из пневматики, причем предварительно хорошенько избита чем-то тупым.

— А разве из пневматики можно кого-то застрелить?

— Раз застрелили, значит, по-видимому, можно. В глаз попали, причем удачно так…

— Судя по разнообразию оружия, охотников все-таки было несколько, — сделал вывод генерал-майор.

— Надо думать, — взорвался Шебанов. — То, что один там не справился бы, это и ежу понятно. Там и четверым-то с огнестрелом пришлось бы попотеть. Можно подумать, ты не знаешь, что такое эти обезьяны.

Мареев знал — еще бы не знать, когда на спине у него до сих пор бурели кривые шрамы, оставшиеся на память об одном не очень удачном путешествии по пустыне. Генерал-майор зябко поежился, отгоняя неприятные воспоминания. В конце концов, это было давно и уже почти неправда.

— А какие-нибудь следы найдены? — вмешался Вахлюев. — Кроме трупов?

— Найдены… — Шебанов вытряхнул из смятой пачки Dunhill сигарету, посмотрел на нее, помял в пальцах и все-таки закурил. — С восточной стороны, от шоссе, к поселку подъезжал автомобиль. Легковой. Останавливался аккурат рядом с тем местом, где последнюю обезьяну нашли, потом развернулся и уехал. Все. То есть, не совсем все. Было еще кое-что, чего я так и не понял, может оттого, что информация через вторые-третьи руки дошла. Нашу группу там вел Чех — хоть и контрактник, но мужик с головой. Когда стало ясно, что без посторонних не обошлось, он отправил ребят осмотреть поселок, а сам решил еще малость потрепать этого склеротика — глядишь, чего вспомнит. Так вот, если ему верить, меньше чем через десять минут парни прикатились обратно в полукоматозном состоянии. Толком ничего объяснить не могли, только твердили что-то насчет тишины — мол, в ней кто-то есть, ждет в засаде и все время держится за спиной.

— Звучит как бред, — признался Мареев.

— Даже спорить не буду, у самого такая же мысль возникла, и не только у меня, кстати. Чех поступил по-умному — отобрал двоих, кто получше выглядел, — Никиту и Марата — и повторно загнал в поселок, уже под своим личным наблюдением.

— И что? — заинтересованный Вахлюев так сильно подался вперед, что едва не перевернул кресло, странная конструкция которого делала предмет мебели весьма неустойчивым.

— А то, что, по его словам, самым жутким зрелищем во всей картине маслом оказались сами парни. Говорит, ничего подобного даже в Чечне не видел, на что уж там обстановочка к оптимизму не располагала, а тут вообще из пустого места столько переживаний.

— А что в поселке?

— Да ничего. Дома, пустые улицы, тишина самая, что ни на есть обычная — все, как в любом другом заброшенном населенном пункте. Да что там, в других порой и хуже бывает. Взять те же лет семь назад, когда нас в Припять засылали — вот где действительно пустота на нервы давит, и то ведь ни разу никого не пробило ни на какую истерику.

— А что потом было? — Припять Вахлюева интересовала мало, зато в свежую информацию от Шебанова он вцепился словно клещ. — Как долго продлилось воздействие?

— До выхода из поселка. За его пределами все вошло в норму, правда, добровольно возвращаться за трупами все равно никто не захотел. Пришлось из-под палки, короткими перебежками, ну и так далее.

— Изумительно, — Вахлюев в предвкушении потер руки. — Это же локальное воздействие на мозг получается, причем избирательное, или… — ученый оценивающе посмотрел на неторопливо докуривающего сигарету полковника, — или на тех, у кого такой орган вообще имеется.

— В таком случае тебе там точно ничего не грозит, — не остался в долгу Шебанов. — Можешь прямиком с утречка выдвигаться на исследования. Глядишь, хоть какую-нибудь пользу отечеству принесешь. А заодно определись, что это вообще такое и чем его нейтрализовывать. Мне нужно, чтобы мои ребята работали, а не тряслись как кисельные барышни от любого шороха. Позор, да и только.

— Он займется, — оборвал излияния Шебанова Мареев, — а ты выясняй, кто в поселке побывал. Люди, которые максимум впятером, считай, что в рукопашную, смогли сладить со стаей летунов, заслуживают внимания.

— Попробую что-нибудь разузнать, — пообещал полковник, переключаясь на новый предмет размышлений. — У меня сложилось такое впечатление, что «дивизионщики» тоже не прочь разобраться, что к чему, — слишком уж их постороннее вмешательство заело, и, по-моему, у них есть какие-то наметки.

Вполне возможно, что наметки у представителей двенадцатой оперативной дивизии и вправду были, но делиться ими с посторонними они не собирались. Единственной какими-то окольными путями с дневным запозданием дошедшей до Шебанова информацией было сообщение о том, что майор Сергеенко с группой поддержки в лице четырех рядовых осчастливил своим визитом военно-исторические клубы города.

— И что эти бедняги им так полюбились? — задался риторическим вопросом Мареев, живо вспомнив, кому они сами обязаны частью имеющегося вооружения. — То обыски, теперь допросы…

— Понятия не имею, — признался Шебанов. — На мой взгляд, с тем же успехом у каких-нибудь студентов-физкультурников можно спрашивать алиби на вторую половину позавчерашнего дня. А что? Физическая подготовка имеется, ломиком в случае чего орудовать смогут — все приметы налицо. Кстати, если верить слухам, в одном из клубов у товарища майора произошло нечто непредвиденное.

— Неужели кто-то все-таки решился выставить его за дверь?

— Не совсем, хотя результат оказался схожим. Судя по расплывчатому описанию, ситуация примерно та же, что в Гостеевке — спонтанный неконтролируемый страх, причем подействовало только на «дивизионщиков», студентам — хоть бы хны. К тому же, но это уже вообще из разряда фантастики, говорят, будто у них по территории свободно разгуливают какие-то четвероногие уродцы — судя по описанию, явно наши клиенты.

— Вот это уже интереснее, — насторожился Мареев. — И где же такие студенты обретаются?

— Ты не поверишь. Если бы я верил в удачные совпадения, то назвал бы это совпадение особо удачным. Их клуб располагается в здании, которое граничит с лесом.

— С тем самым?

— А что, еще какой-то есть? То, что здесь называют парком, в расчет не беру, конечно. Заслал бы ты, что ли, туда Вахлюева с его оглоедами для сравнительного анализа, может, хоть там чего отыскать получится? Кстати, ведь в самом лесу, помнится, тоже какие-то глюки случались… Нет, зуб даю, ни черта это не совпадение.

— Зашлю непременно, только попозже — пускай пока с одним объектом толком разберутся. А студенты никуда не денутся.

— Если, конечно, лес не надумает дальше двинуться, — выдал мрачный прогноз Шебанов.

— Лес уже неделю на месте стоит. Если бы что-то должно было произойти, давно бы случилось, так что еще денек, думаю, потерпит. А пока… ты знаешь точно, где это здание расположено?

— Знаю. Со стороны, прямо противоположной той, через которую мы заходили.

— Отправь-ка туда кого-нибудь из тех, кто сейчас посвободнее и кто ситуацию оценить сможет. Пускай пока снаружи поглядят, что к чему.

Шебанов ненадолго задумался.

— Лучше, наверное, Чеха, — решил он, наконец. — Во-первых, они там все равно неподалеку крутятся. Во-вторых, если что, симптомы этой чертовщины он уже видел, отличить сумеет. А в-третьих, на него самого она, похоже, никак не подействовала, что тоже плюс. Вот пускай-ка они с Маратом и полюбуются на наших загадочных студентов.

Спустя примерно полчаса два ликвидатора прошли по обочине того, что осталось от улицы Свободы, миновали проморенные дощатые ворота, над которыми виднелась сделанная в старинном стиле вывеска «Военно-исторический клуб „Гладиатор“», спустились на два дома ниже по улице, перемахнули через покосившийся забор и, вернувшись дворами обратно, залегли в бурьяне. Через редкий штакетник, отгораживающий от дороги обветшалый дом, чей палисадник послужил им укрытием, объект слежки отлично просматривался. Вертлявый Марат, не способный, кажется, и секунды спокойно усидеть на месте, тут же подполз поближе, почти уткнувшись носом в покрытые шелушащейся синей краской перекладины.

— А неплохо пацаны устроились, — признал он, смерив взглядом частокол, огораживающий территорию клуба. — Целую крепость отгрохали. Забор свежий совсем, как бы не после взрыва и поставленный. И ставили с умом — для дела, а не для красоты.

— Не, — лениво сказал Чех, пренебрежительно глянув на двухэтажный деревянный дом, — это не крепость. Крепости — они каменные и вообще хрен возьмешь. А это так, развалюшка. Хотя забор, да, душевный.

В отличие от прочих зданий на улице Свободы, так невысоко оцененный контрактником дом не производил впечатления брошенного — из распахнутого настежь окна второго этажа доносились гудение электрических точил, жужжание дрелей и звон бьющих по железу молотков. А вскоре появились и другие признаки жизни. Через подоконник все того же расположенного на втором этаже окна перемахнул невысокий рыжеволосый парень в затертой, неопределенного серо-зеленого цвета одежде. Как тут же выяснилось, потенциальный клиент ближайшего травматологического отделения вовсе не пытался покончить жизнь самоубийством, что при падении с такой высоты вообще трудно было бы сделать. Вместо этого он ловко проскользнул по идущему вдоль всей стены карнизу шириной не больше ладони, перебрался на покатую крышу полутораэтажной пристройки и уже оттуда что-то неразборчиво крикнул, обращаясь к кому-то, кто находился во дворе. После чего, видимо получив ответ, тем же путем вернулся обратно.

— Охренеть, — кратко и емко высказался Марат. — Чего только не сделаешь, лишь бы по лестницам не бегать. Я бы своего брательника за такие фокусы прибил на месте, если бы отец меня не опередил. Сразу видно — без царя в голове ребята.

— Угу, — согласился Чех, осматривая окрестности и прикидывая, куда бы переместиться для обустройства более долгосрочного и комфортного наблюдательного пункта. — Я так кумекаю, мы здесь надолго зависнем. Надо бы… — он осекся, настороженно вскидываясь. Черт, что за разгильдяйство! Только сейчас, да и то совершенно случайно, в очередной раз окидывая взглядом заостренные колья забора, контрактник заметил, что за ними наблюдают. На крохотном пятачке свободной земли, остававшемся между деревьями и частоколом, припав на колено и настороженно сгорбившись, застыл человек. Чех не мог сказать, в какой именно момент он там появился — одно точно, когда ликвидаторы шли по дороге, его еще не было. Никакой особой маскировки у незнакомца, вроде, не имелось, и, тем не менее, каким-то образом он ухитрялся почти раствориться среди пятен света и тени, создаваемых просачивающимися сквозь древесные кроны лучами клонящегося к закату солнца. Стоило хоть немного расфокусировать взгляд, и наблюдатель исчезал, словно бы его никогда и не существовало. И этот странный постовой слишком уж пристально смотрел в сторону засевших в бурьяне ликвидаторов.

Внезапно Чех почувствовал себя очень неуютно. Он отлично понимал, что замаскирован куда лучше чужака, но, несмотря на это, контрактника не оставляло ощущение, что наблюдатель превосходно их видит.

— Глянь-ка лучше сюда, камрад, — невольно приглушая голос, сказал Чех, двинув Марата в бок локтем. — Между забором и ближайшим деревом. Как по-твоему, это тоже студент?

Однако стоило только ликвидатору обернуться, как незнакомец, подтверждая подозрения о том, что любое движение противников было ему превосходно видно, одним прыжком вскочил на ноги, оказавшись неимоверно высокого роста, и скрылся среди деревьев.

— Дьявольщина! — выдохнул Марат, запоздало хватаясь за пистолет. — А я и не заметил! Вот это маскировка!

— Меньше о заборах размышлять надо, — буркнул Чех, злясь больше на себя, чем на напарника — это ж надо было так прохлопать ушами, чтобы в каких-то десяти метрах на ровном месте человека не заметить, — и внимательнее по сторонам смотреть.

— У него мечи были, или мне приглючилось?

— Были. А еще морда рассажена по самое не балуй.

— Блин… — Марат хотел еще что-то добавить, но не успел. В воротах клуба «Гладиатор» отворилась небольшая калитка, выпуская наружу человека в камуфляже военного образца. Очень хорошо знакомого ликвидаторам человека. Страдающий провалами в памяти четвертый патрульный из Гостеевки оглянулся и торопливо направился в сторону ближайшего перекрестка.

— Так, а вот это уже верх наглости, — с каким-то зловещим удовлетворением прокомментировал Чех, радуясь появлению цели, на которой можно выместить нарастающее раздражение. — Амнезия, значит, закончилась?

— Слушай, нам же вроде было распоряжение не палиться, — торопливо напомнил Марат.

— Палево не палево, но этого склеротичного я так просто не отпущу. Ты за ним, я в обход. Быстро!

Марат выскочил на асфальт, а Чех ломанулся уже знакомыми дворами, рассчитывая перехватить патрульного на перекрестке. Результат превзошел ожидания контрактника. Перемахивая через последний забор, Чех едва не врезался в как раз завернувшего за угол солдата.

— Ты, что, совсем спятил, олень? — заорал тот, шарахнувшись назад и наткнувшись на подоспевшего Марата. — Куда прешь? Глаза разуй!

— Полегче на поворотах, рядовой Петрашов, — вкрадчиво сказал контрактник, отряхивая репьи со штанов. Те, кто хоть немного знал сержанта Алексея Чеха, заслышав такой тон, предпочитали сразу искать укрытие подальше и покрепче, поскольку ничего хорошего он не сулил. — Смотрю, вас теперь решили поодиночке на патрулирование засылать? Для экономии, не иначе?

— Никак нет, товарищ сержант, — вытянулся в струнку спавший с лица солдат. — И прошу прощения — обознался.

— Прощаю, — тут же согласился буквально лучащийся добротой Чех. — Человека с оленем перепутать — действительно, с кем не бывает. Ну, что? Поговорим о склерозах и методах их лечения?

— Не могу, товарищ сержант, мне на дежурство заступать надо.

— А может, мне лучше Сергеенко попросить тебя на гауптвахту посадить? — задумчиво продолжил Чех. — До выяснения обстоятельств?

— За что? — рядовому Петрашову почти удалось изобразить удивление.

— А вот за дачу ложных показаний, например.

Во взгляде солдата промелькнуло сомнение.

— Думаешь, не послушает? Очень может быть. Но вот нашего генерала послушает точно, можешь не сомневаться. Что в «Гладиаторе» делал?

— К знакомым заходил. В гости.

— А в поселке, значит, они к тебе на огонек заглядывали? Не ври, все равно уже все знаем. Почему сразу не сказал?

Солдат молчал, переминаясь с ноги на ногу. Чех вздохнул, борясь с горячим желанием начистить рядовому физиономию для укрепления субординации. Нет, все-таки с предполагаемым противником общаться бывает на порядок проще — зуб там надфилем подпилить или карандаш в ухо… Такие экспресс-допросы всегда удавались Чеху лучше воспитательных бесед, и тем не менее беседовать почему-то приходилось чаще, особенно в последнее время. Контрактник сплюнул и вытащил из нагрудного кармана рацию.

— Ладно. Пойдем другим путем, — сообщил он в пространство.

Шебанов вышел на связь почти сразу, выслушал отчет, буркнул что-то вроде: «Ждите, сейчас буду» и отключил рацию. Спустя менее десяти минут камуфлированный «УАЗ» свернул с проспекта Ленина на ту улицу, где ликвидаторы сторожили неудачливого патрульного. Вот эта оперативность и легкость на подъем в новом начальстве Чеху весьма нравились. Другого хрен вытащишь из кабинета, неси ему туда все на блюдечке да еще через десятые руки, потому как самого к нему на пушечный выстрел не подпустят, а с этим и заговорить можно, и на место происшествия ему не в падлу выехать. Нормальный, в общем, мужик. Свой для своих.

Вышедший из «УАЗа» Шебанов смерил оценивающим взглядом жмущегося к забору и как-то сразу поникшего солдата.

— Ну, и что мы здесь имеем? — задал он скорее риторический вопрос.

— Рядовой Петрашов, — доложил Марат, указывая на патрульного. — Тот самый, последний оставшийся в живых.

— Тот самый, значит? — протянул Шебанов, прищурившись. — Ну, садись в машину, последний оставшийся. Поедем к Сергеенко, поговорим по душам.

— Не надо к Сергеенко, товарищ полковник, — еле слышно проговорил солдат.

— Не надо, говоришь? А назови-ка хотя бы одну причину, почему мне этого не делать?

— Я и так все скажу, честное слово.

— Ну, тогда рассказывай, — распорядился Шебанов, опираясь о капот автомобиля и закуривая. — Все. С самого начала и как на духу. И учти, чтобы я переменил свое мнение, информация должна быть стоящей.

Петрашов опасливо покосился на ликвидаторов, снова уткнулся взглядом в асфальт и медленно, словно для каждого слова ему требовалось неимоверное усилие, заговорил.

Слушая изрядно смахивающий на фантастику рассказ четвертого патрульного, Чех машинально посматривал в сторону улицы Свободы и леса, небольшой кусок которого был еще доступен обзору. Лес выглядел мирно, а вот на улице царило какое-то подозрительное оживление. Если до сих пор она пустовала, то за время не такого уж длинного повествования по ней одна за другой проскочили три машины — сначала черная «Волга», потом, кажется, «КИА», тоже черная, сразу вслед за ней вишневая «Ауди», а в довершение всего мимо ликвидаторов гордо протарахтел зеленый в цветочек «Запорожец». При виде этого произведения авангардистского искусства замолчал даже рядовой Петрашов. Четверо мужчин проводили чудо советского автопрома задумчивыми взглядами — ликвидаторы с примесью изрядного удивления, солдат — с изрядной долей облегчения.

— Черт, и кто-то ведь еще на таком ездит, — с благоговейным ужасом произнес Марат, когда «Запорожец» скрылся из вида.

— Пенсионер какой-нибудь, — отозвался Шебанов. — Так что было дальше, рядовой Петрашов? Не отвлекайтесь от важной миссии заезда по ушам.

— А это все… — развел руками Петрашов. — Я зашел сказать ребятам спасибо, потом вышел, а тут они вот из кустов…

— А в поселке сказать, значит, не успел? — уточнил Шебанов.

— Нет, — честно признался солдат. — Вы же сами и помешали.

— Ладно, уговорили, — проворчал полковник. — Сержант Чех, возьмите на заметку в следующий раз на помощь к рядовому Петрашову не торопиться.

— Есть взять на заметку, — отчеканил Чех.

Шебанов внимательно осмотрел прокуренную до самого фильтра сигарету и щелчком послал ее в кусты, после чего спросил у патрульного:

— Ну, и что мне с тобой делать?

Тот пожал плечами и угнулся еще ниже.

— Расстрелять за измену Родине, — предложил добрый Марат.

— Предложение, конечно, интересное, — задумчиво сказал Шебанов. — Только это, к сожалению, будет слишком гуманно. Пускай лучше живет и мучается памятью о содеянном. Ступайте, рядовой Петрашов, на дежурство, на которое вы так торопились, и начальству о нашем разговоре помалкивайте.

— То есть, вы ему ничего не скажете? — недоверчиво переспросил солдат.

— Рядовой Петрашов, какая оценка у вас была по русскому языку в школе?

— Т-три…

— Оно и видно. В таком случае перевожу на народный разговорный. Берите ноги в руки и валите отсюда, пока я добрый.

В третий раз просить себя солдат не заставил.

— Да уж, — задумчиво сказал Марат, глядя вслед улепетывающему патрульному. — Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Теперь еще каких-то эльфов приплели…

— Скорее тупых папиных дочек, — поправил Чех. — Этих эльфов тебе в любой клинике пластической хирургии на раз-два наштампуют. Одна операция на уши, вторая на глаза, и всего делов-то, а дур, у которых башня напрочь сорвана и денег девать некуда, сейчас хватает. Кто-то ботоксом и силиконом колется, а кто-то вон уши растит.

— А магия? — не согласился Марат. — Она ж его точняк лечила, тут я даже спорить не собираюсь. Когда мы этого героя нашли, на него смотреть было страшно — одежда разорвана, все в кровище, а на самом ни царапинки. Не бывает так.

— Дуракам везет. Некоторые с седьмого этажа падают и живы остаются. Скажешь, тоже не бывает?

— Отставить трепотню, — распорядился Шебанов. — Показывайте лучше, где эти «студенты» с «эльфами» окопались.

Сопровождаемые полковником ликвидаторы возвратились обратно к объекту. За краткое время их отсутствия дом неуловимо изменился. Казалось, всего-то — закрылось окно, и стихли доносившиеся из него звуки, но теперь здание выглядело таким же нежилым, как и прочие уцелевшие. Калитка оказалась заперта изнутри. Ничего похожего на звонок поблизости не наблюдалось.

— Проклятье! — Чех раздосадовано саданул кулаком по доскам ворот. — Ведь каких-то десять-пятнадцать минут всего прошло. Куда они деться успели?

— Раз засов задвинут с той стороны, значит, кто-то там есть, — сделал глубокомысленный вывод Марат.

— И что, предлагаешь взять и постучать? — осведомился Шебанов. — Ну, постучи.

— А на фиг? — Чех смерил взглядом высоту ворот. — Можем и сами открыть, если вы, шеф, не против. Не похоже, чтобы у них там какая-нибудь сторожевая живность была.

Контрактник выжидающе посмотрел на Шебанова. Тот кивнул. Чех оживился.

— Марат, подсоби-ка.

Ликвидатор подставил сцепленные в замок руки, и Чех, получив дополнительную опору, легко перемахнул через ворота. Через тридцать секунд калитка была открыта, что, впрочем, не сильно помогло делу. Двор пустовал, входная дверь дома тоже была заперта. Здесь Марат все-таки исполнил свое заветное желание и постучался, но на стук никто не отреагировал.

— Все-таки слиняли, — признал ликвидатор. — Как же они отсюда выбирались?

— Тем же путем, каким мы сюда попадали, — отозвался Шебанов, изучая приколоченный над выкрашенным в красно-черный цвет уличным туалетом коровий череп. — Навряд ли здесь имеется подземный ход. Хотя место, конечно, оригинальное.

— Точняк, — подтвердил Чех, присмотревшись к воротам, — изнутри даже удобнее. На брус засова опереться можно. Вон, на нем как раз следы остались.

— Что ж, значит, визит вежливости откладывается до завтрашнего дня, — решил Шебанов. — Закрывайте обратно.

Можно, конечно, было отдать приказ о вскрытии двери, однако полковнику не хотелось раньше времени вступать в конфликт с неуловимыми обитателями дома, чем-то смахивающего на средневековую крепость. Люди, способные втроем справиться со стаей летучих обезьян, заслуживали того, чтобы к ним присмотреться, и, возможно, даже извлечь из них некоторую пользу. Оставив Чеха и Марата приглядывать за домом, чтобы не пропустить момент возврата хозяев, Шебанов вернулся в штаб.

Утро не принесло радостных новостей. Вышедший на связь в начале десятого Марат сообщил, что вместо ожидаемых студентов на улице Свободы объявился Сергеенко с отрядом вооруженных бойцов и расположился на территории клуба, похоже, так же желая пообщаться с его представителями. Чувствуя, что ситуация начинает выходить из-под контроля, Шебанов обрисовал положение дел Марееву, и тот лично выехал к дому с частоколом. Конечно, встречи с распростертыми объятиями никто не ожидал, но сегодня Сергеенко находился в особо встрепанных чувствах и нес какую-то околесицу насчет преступных группировок, с трудом вспоминая про субординацию. Впрочем, с первых же слов майора становилось ясно — никаких преступных группировок в природе не существует, зато имеется какая-то сильная претензия лично от Сергеенко в адрес обитателей данной территории, из-за которой тот и решил устроить им веселую жизнь, но, похоже, просчитался. Послушав майора, Мареев окончательно убедился в том, что студентов здесь сегодня ждать бесполезно, и что вчерашний визит к ним подчиненного Сергеенко действительно носил дружественный характер, но едва ли обошелся простым «спасибо».

Поскольку помещение все равно было вскрыто, ликвидаторы настояли на обыске. Единственным обнаруженным при осмотре здания стоящим трофеем стал трехглазый череп какого-то крупного животного, лежащий на столе в одной из комнат. Всю обратную дорогу Шебанов вертел в руках приглянувшуюся находку.

— Мутант какой-то, — высказался он, наконец.

— Убери его куда-нибудь, а? — попросил Мареев, у которого три глазницы черепа вызывали неприятные ощущения. Казалось, кость неотступно следит за ним. Пару раз, когда генерал-майор резко поворачивался в сторону спутника, ему даже показалось, что он успел заметить, как гаснут в черных провалах глазниц алые огоньки.

Шебанов недоуменно пожал плечами и положил череп рядом с собой на сидение. В салоне автомобиля воцарилось напряженное молчание.

— Это как же нужно было перебежать дорогу этому хмырю, чтобы он так настропалился, — вдруг сказал полковник, словно продолжая прерванный разговор, когда впереди уже замаячило здание администрации. Кто и кому, уточнять не потребовалось — Мареев и так все прекрасно понял.

— Не знаю, но они мне нужны, — категорично сказал он. — Хоть из-под земли доставайте.

— Зачем? — резонно поинтересовался Шебанов.

Генерал-майор пожал плечами и немного невпопад ответил:

— Вот это я и собираюсь узнать.

Собственно говоря, по большей части интерес Мареева к обитателям улицы Свободы объяснялся осознанием их возможной полезности в сложившейся ситуации, но была еще и меньшая часть, сформулировать которую затруднялся и сам генерал-майор. На первый взгляд, впрочем, равно как и на второй, она походила на обыкновенное человеческое любопытство, удовлетворить которое, как на тот момент полагал генерал-майор, будет несложно.

Насколько сильно Мареев ошибался, стало ясно уже к вечеру. Несмотря на полученную от комитета по делам молодежи при администрации города Тулы полную информацию о клубе «Гладиатор» и его официально зарегистрированном руководстве, отыскать хоть кого-либо из любезно представленного списка не удалось. Мобильные телефоны у тех, у кого они были указаны, не отвечали. По домашним адресам без тени беспокойства заверяли, что не видели мужей\детей от трех дней до недели. В музее «Куликовские древности», который, как вспомнили в комитете, тесно сотрудничал с клубом, его представителей вообще не видели с прошлой осени… впрочем, нет, кажется нынешний исполняющий обязанности директора как раз с кем-то из них в Самару ездил… Исполняющий обязанности, честно глядя в глаза, подтверждал — да, ездили, вернулись, расстались. Куда делись? А кто его знает. Наверное, на базу отправились — она у них тут неподалеку, на улице Свободы расположена. Нет? Ну, тогда ничем не можем помочь…

В общем, казалось, что клуб в полном составе провалился под землю. Мареев уже почти склонился к этой бредовой версии, когда ему перезвонил руководитель комитета по делам молодежи и спросил, может ли генерал-майор уделить минутку своего времени человеку, у которого есть для него некое предложение.

— Что за человек? — уточнил Мареев, настороженный уже самой формулировкой вопроса.

— Из военно-исторического клуба. Вы ими как раз интересовались, и я подумал…

— Из «Гладиатора»? — оборвал генерал-майор скомканные объяснения комитетчика.

— Да, — обрадовано подтвердил тот.

— Присылайте. И продиктуйте имя-фамилию. Я распоряжусь на вахте, чтобы пропустили, — Мареев вдруг ощутил азарт охотника. Некое шестое чувство подсказывало ему, что на ликвидаторов решил выйти настоящий руководитель клуба. Возможно, этакий серый кардинал, поскольку никто из официально перечисленных в списке людей, по большому счету мальчишек, по мнению генерал-майора не мог быть вхож в кулуары администрации и уж тем более не стал бы добиваться встречи с председателем чрезвычайной комиссии, да и не смог бы этого сделать. Впрочем, похоже было, что шестое чувство Мареева взяло отпуск на ближайшую неделю. Жуткое разочарование ждало генерал-майора, когда председатель комитета по делам молодежи, то ли Разуваев, то ли Раздеваев, начал диктовать фамилию, возглавлявшую лежавший перед Мареевым список.

— …Иван Владимирович, — закончил он за председателя, утешая себя, что, возможно, это не более чем подставное лицо. — Присылайте, жду.

Долго ждать, впрочем, не пришлось. Спустя двадцать минут в кабинет к Марееву уверенно вошел парень, с некоторой натяжкой сгодившийся бы ему в сыновья, и, без тени смущения расположившись в кресле, предложил собеседнику сотрудничество. Ивану Есипову было известно о затруднениях, возникающих у ликвидаторов при использовании по отношению к иномирным существам средневековых методов, а поскольку у его людей эти методы как раз таки были отработаны в совершенстве, он готов был предложить свои услуги.

«И во сколько же они обойдутся?» — вертелось на языке у Мареева.

— И что же вы рассчитываете получить взамен? — спросил он вслух.

«Гладиатор», оказывается, желал не так уж и многого. Во-первых, получить разрешение на ношение холодного оружия, а во-вторых, решить вопрос с майором Сергеенко, беспричинно аннексировавшим территорию клуба. «Прав был Шебанов, — машинально отметил Мареев. — Что-то они не поделили. Только и всего…» В-третьих, все вышеперечисленное было залогом успешного сотрудничества, однако за сами услуги оплата предполагалась поштучно в соответствии с прейскурантом, который будет утвержден позднее. Но если Станиславу Олеговичу срочно надо, то проект можно составить хоть сейчас — клуб с удовольствием примет его к рассмотрению.

— Надеюсь, вы понимаете, что мы не готовы сотрудничать с кем попало?

О, этот момент Иван Есипов прекрасно понимал и готов был развеять малейшие сомнения, взявшись за любое испытательное задание. Вообще-то генерал-майор рассчитывал, что, желая показать свою профессиональную пригодность, собеседник раскроет карты и проговорится о Гостеевке, но такой вариант его тоже вполне устраивал. В итоге Мареев сбагрил руководителю «Гладиатора» проблему, которая уже четвертый день висела под знаком вопроса. Получившая кодовое название «Чупакабра» из-за неуловимости цели проблема заключалась в гигантской ящерице, которая, как разоряла могилы прежде, не брезгуя, впрочем, и живой добычей в виде богомольных старушек, так и продолжала этим заниматься, невзирая на многочисленные патрули и даже попытки выследить ее при помощи мракометра. Перепоручая задание «гладиаторцам», Мареев предполагал, что не увидит их, по крайней мере, в течение ближайшего месяца. Каково же было его удивление, когда всего двое суток спустя в его кабинете снова появился Иван Есипов, да не один, а с сопровождением, имеющим при себе подтверждение удачной охоты на «чупакабру». Странное это было сопровождение. Чего стоил один верзила ростом в два с приличным гаком метра с изуродованным лицом, державший исполинскую голову ящерицы за загривок с такой легкостью, словно это была плюшевая игрушка. На его фоне второй сопровождающий, чернявый, поджарого телосложения парень с длинными, забранными в хвост волосами, несколько терялся, и в тот момент генерал-майор не счел нужным обратить на него особого внимания. Единственное, что он отметил, так это наличие на руке парня массивного перстня с темно-красным камнем, абсолютно не вяжущегося с походным стилем одежды, и тот нескрываемый интерес, который парень проявил к установленной на столе Мареева друзе мориона. Впрочем, интерес проявлял не только он. Иван Есипов вел себя так же, как прежде, а вот второй сопровождающий тоже косился в сторону друзы с таким видом, как будто и вправду что-то в этом понимал. Генерал-майор запоздало пожалел, что вообще выставил камень на всеобщее обозрение.

Собственно говоря, это было единственное изменение, которое он вообще совершил в вызывающем зубную боль своей нудностью кабинете. Переставлять мебель и загромождать помещение инвентарем казалось невежливым, а камень на столе вроде бы и не очень бросался в глаза, создавая при этом привычную атмосферу. Мареев вообще любил морионы. Друза окрашенного за счет примесей в черный цвет кварца была непременным атрибутом его рабочего кабинета, такая же, только поменьше, стояла дома на компьютерном столе, маленький кристалл всегда находился во внутреннем кармане пиджака. Вахлюев постоянно ворчал по этому поводу, намекая, что, пока неизвестны результаты длительного воздействия на организм аккумулируемой камнем положительной d-энергии, рисковать не стоит, но Мареев ничего не мог с собой поделать. Кофейная чернота мориона успокаивала, а иногда генерал-майору даже казалось, что он ощущает исходящее от камня тепло, хотя, конечно, это было всего лишь самовнушением. Как бы то ни было, черный минерал постепенно стал для него непременной частью интерьера, и Мареев испытал что-то отдаленно похожее на ревность, обнаружив, что кто-то еще может им так неподдельно интересоваться. Пожалуй, именно это ощущение и было главной причиной, по которой он постарался побыстрее спровадить из кабинета странную парочку «гладиаторцев», не попытавшись разузнать о них подробнее. Хотя, с другой стороны, что сверхъестественного он мог узнать здесь и сейчас? Паспортные данные посетителей были скрупулезно зафиксированы на вахте — вот от них и следовало начинать разматывать клубок, именно этим он и займется, уладив формальности с Иваном Есиповым. Черт его знает, каким именно образом руководителю «Гладиатора» удавалось так быстро решать поставленные вопросы, но ведь удавалось же едва ли не на уровне оперативной группы Шебанова. А вторая оперативная группа Марееву бы не помешала.

Уладить формальности, однако, оказалось не так просто. Парень на компромиссы не шел, упорно требуя в качестве залога дальнейшего сотрудничества решение проблем с Сергеенко и разрешение на ношение оружия, и тот факт, что больной на голову майор, в общем-то, не в подчинении у собеседника, его волновал мало. Зато сильно волновала незаконность дальнейшего участия в охоте на выходцев из иных миров. Воззвания к патриотизму и чувству гражданского долга на Ивана Есипова не действовали. Тонкие намеки на повышение расценок за вредные условия труда тоже. Нет, против повышения расценок как такового руководитель «Гладиатора» ничего не имел, но только в дополнение к разрешению на ношение оружия. К концу беседы генерал-майор даже начал опасливо вглядываться в сидящего напротив парня в поисках еврейских черт — слишком уж профессионально тот торговался.

— А в Гостеевке вам отсутствие разрешений не помешало, — раздосадовано выдал он под конец, когда все здравые аргументы уже закончились.

— А что случилось в Гостеевке? — уточнил Иван Есипов, глядя на собеседника таким невинным взглядом, что впору было выдвигать на «Оскар» в номинации «лучшая мужская роль».

В общем, разговор не сложился, а по уходу визитеров Мареев обнаружил, что у него заканчивается запас сигарилл… Жизнь совсем как мир в небезызвестной песне «Умы Турман» дала трещину, и дна у этой трещины не наблюдалось.

Пока генерал-майор, забрав с вахты данные посетителей, давал поручение Александре подготовить запросы по инстанциям, в штабе объявился стандартно взъерошенный Вахлюев. Сдав отчет и устно сообщив, что берет суточный тайм-аут касательно гостеевского феномена по причине возникновения свежей идеи насчет шахт, ученый уехал на кимовский разрез. Утром Марееву доложили, что связь с группой исследователей потеряна, а оставленный в точке отправления в качестве бакена морион исчез, причем вместо шахт бакен почему-то ставили на заброшенном стадионе. В итоге стадион остался, транспорт остался, двое ликвидаторов, оставленных на точке входа при бакене, остались, а самого бакена, равно как и переместившейся по нему группы, словно никогда и не существовало. И никаких следов постороннего присутствия.

— На стадион-то их как занесло? Болельщики хреновы! — в сердцах спрашивал Шебанов, поднимая по тревоге группу оперативного реагирования. К сожалению, вопрос был риторическим. Ответить на него мог только сам Вахлюев, а того для начала еще следовало отыскать.

Глава 6. Духи Черного Леса

Глеб проснулся оттого, что по лицу его назойливо шнырял солнечный зайчик. Поморщившись, «гладиаторец» перевернулся набок и с головой накрылся одеялом, намереваясь еще подремать. Время было раннее — часов восемь утра, день ясный, и взбирающееся по небосклону солнце упоенно светило в восточное окно, на котором Глеб, вернувшись с ночной вылазки, весьма удачно забыл задвинуть занавески. На придвинутом к противоположной стене диване посапывал Кот, с кухни, приглушенное затворенной дверью, доносилось громыхание посуды, свидетельствующее о том, что бабушка уже проснулась. Легкое призрачное прикосновение к виску парня показывало, что ведьмачка тоже скорее бодрствует, чем спит. Глеб сонно отмахнулся, как будто это его движение могло чем-то помочь. Не помогло. Прикосновение повторилось, уже настойчивее, потом буквально заплясал на шнурке онтар… Смиряясь с фактом, что вдоволь поспать сегодня ему не дадут, Глеб откинул одеяло и, отчаянно зевая, сполз на пол.

Ведьмачки в доме, похоже, не было. Бабушка в ответ на вопрос неодобрительно кивнула в сторону входной двери. Наскоро умывшись и дав обещание позавтракать немного позже, «гладиаторец» отправился на поиски Инари. Найти ее удалось только при помощи кровавика — настолько укромно оказалось выбранное ведьмачкой место на крыше амбара. Смерив на глаз расстояние от земли до покатого ската кровли, Глеб подумал, что приставная лестница ему не помешала бы, да только где ж ее взять? Инари-то с ее уже продемонстрированной прыгучестью наверняка было проще, а вот «гладиаторцу» пришлось вспоминать детство и изыскивать обходные пути. Сначала на забор, оттуда на черемуху, и уже с черемухи на крышу. Свернувшаяся калачиком, словно пригревшаяся на солнцепеке кошка, ведьмачка не обратила, казалось, ни малейшего внимания на появление ученика. Сонно щурясь, она рассматривала трофейный морион.

— Ты чего опять сбежала? — поинтересовался «гладиаторец», усаживаясь рядом.

Несмотря на раннее утро, солнце уже успело нагреть шифер — не до состояния раскаленного камня, но до приятной теплоты. Как раз то, что надо.

— Откуда сбежала? — отстраненно переспросила Инари.

— Из дома, откуда ж еще?

— А… я не сбегала, просто решила последовать твоему совету и не напрягать лишний раз старого человека, с утра вставшего не в том настроении. К тому же, здесь все равно лучше.

При желании с последним утверждением можно было поспорить, в особенности глядя на усеивающих крышу червячков сухого птичьего помета и куртинки мха, притулившегося во впадинах шифера, но желания у Глеба не было. Ведьмачка протянула парню морион.

— Что про него скажешь?

— Что это, очевидно, ведьмин камень, — с умным видом ответил «гладиаторец».

— Ведьмин, — согласилась Инари, не оценив юмора. — Вчерашнего рассказа, вижу, ты не забыл. И то хорошо. А больше ничего? Получше посмотри. Или, может, это мне уже мерещиться начинает?

«Гладиаторец» повертел в руках камень, не совсем понимая, что от него хотят услышать. Спрашивать было бесполезно — раз уж ведьмачка решила сравнить свое мнение с посторонним, подсказок давать она точно не станет. Еще неплохо было бы знать, что для мориона считается нормальным, а что нет. Глеб видел минерал второй раз за всю свою сознательную жизнь, а потому судить было трудновато. Вроде, камень как камень. От того, кабинетного, почти не отличается, только размеры поменьше, да Сила от него исходит, во-первых, слабее, а, во-вторых, неравномерно как-то, то почти затухая, то вспыхивая чуть-чуть пожарче.

— Он как будто разряжен, — высказался, наконец, Глеб. — Такое может быть?

— Значит, не показалось, — констатировала Инари. — Может, но только в том случае, если кто-то тянет из него Силу, причем постоянно. Камень пытается восстановиться и не успевает.

— Кто тянет?

— Вот это мне тоже хотелось бы знать. Не я однозначно, и не ты тоже. А больше, вроде, некому.

— Тех, кто его оставил, ты в расчет не берешь?

— А что они могут? — ведьмачка пренебрежительно передернула плечами. — Это же просто люди были.

— Ну, как тебе сказать? Переместиться куда-то, например, смогли…

— Возможно, что это вообще просто совпадение.

— Возможно вообще много чего, — возразил «гладиаторец». — Даже то, что стулья, когда от них отворачиваешься, превращаются в кенгуру. Проблема только в том, что такой бред не проверишь, в отличие от авторства Двери.

— А его ты как проверить собираешься? Пойдешь и спросишь?

Глеб живо представил себе, как он снова заходит в выхолощенный кабинет Мареева и нахально интересуется: «Скажите, Станислав Олегович, это ваши люди пробили Дверь на стадионе в Кимовске? А не подскажете, куда?» Картина однозначно была бы достойна запечатления на холсте…

— Ну, зачем сразу я? — поежившись, спросил «гладиаторец». — Можно Ивана заслать — он куда лучше умеет общий язык с чиновниками находить. А вообще, мне кажется, что на это даже растрачивать усилия не стоит — и так понятно, что они либо сами ее открывали, либо знали, что она там будет.

— С чего ты так решил?

— Сама суди. Если те, кто оказался внутри, еще могли влететь по незнанию и не успеть или не сообразить вернуться, то двое оставшихся снаружи — они-то почему не забеспокоились? Тем более что один фактически наблюдал, как его сослуживцы исчезают. Нет, думаю, если бы это оказалось непредвиденной случайностью, тревогу подняли бы сразу.

— Может и так, — без особого энтузиазма согласилась ведьмачка.

— И, продолжая мысль, если это было неслучайно, то вряд ли они будут сиднем сидеть у Двери…

— По-моему, я догадываюсь, куда ты клонишь.

— В таком случае, когда пойдем? Интересно взглянуть, что в Пограничных мирах так заинтересовало господина Мареева и иже с ним.

— Да хоть сейчас, — предложила ведьмачка. — Только оружие прихвати.

— Стоп, погоди, — спохватился Глеб. — Во-первых, под «когда» я имел в виду сразу после завтрака или через какое-то время после него. Ты вообще завтракала?

Инари пожала плечами.

— Какая разница? Не завтракала, так пообедаю или поужинаю.

— Ну, нет, так не пойдет. Завтрак будет, хотя бы в виде бутербродов с кофе. Это раз. А во-вторых, Кимовск — это все-таки город, пусть и маленький. Светиться посреди него днем с оружием, думаю, пока будет ни к чему. Тем более что в случае необходимости ты свои мечи все равно призвать сможешь. Верно?

Он был почти уверен, что Инари воспротивится против такого самоуправства, но ведьмачка только кивнула.

— Смогу, конечно.

— Вот и отлично. Значит, дело за малым. Пошли, проверим, чем у нас сегодня поживиться можно.

— Твоя бабушка не сильно обрадуется.

— Тебя это так беспокоит? — поинтересовался «гладиаторец».

— А тебя? — вопросом на вопрос ответила ведьмачка. — Вроде это твоя родственница, а не моя. Меня это беспокоит не больше, чем отсутствие еды.

— Еда меня беспокоит куда больше, — после некоторого раздумья признался Глеб. — К тому же, раз по официальной версии ты вроде как моя новая пассия, значит, имеешь полное право быть там же, где я. И, прежде чем я в очередной раз получу по шее, прошу заметить — это не моя выдумка. Короче, пошли.

— Пошли, — с кривой усмешкой согласилась ведьмачка.

Пророчество Глеба насчет бутербродов сбылось, поскольку завтрак, как выяснилось, был еще на раннем этапе приготовления. Пока варилось кофе и нарезались хлеб и колбаса с сыром, на кухне появился заспанный Кот и присоединился к процессу уничтожения бутербродов.

— Когда назад отправляемся? — украдкой зевая, поинтересовался он.

— Не сейчас, это точно, — отозвалась Инари. — Нам еще здесь дел хватает.

— Что-то нашли вчера?

— Что-то нашли.

Видя, что ведьмачка не намерена распространяться на эту тему, Кот замолчал, но ненадолго.

— Слушайте, если это не супер секретно, — сказал он, изучая налитый в кружку кофе, — может, мне вам компанию составить, а? На город заодно поглядим. А то второй порции лекций о том, как хорошо жилось лет этак сорок-пятьдесят назад и как хреново сейчас, я не переживу, и кто вас тогда обратно повезет?

Глеб вопросительно взглянул на ведьмачку. Та пожала плечами и сначала, кажется, хотела отказать, но последняя жалобная фраза Кота ее добила.

— Ладно, посмотрим, что из этого получится. Только учти — в случае чего держишься позади и на рожон не лезешь.

— Заметано, — заверил Шурик, разом повеселев.

— В таком случае пошли, — Инари решительно отодвинула опустевшую кружку.

Улицы Кимовска не отличались многолюдьем даже днем. За то время, которое понадобилось «гладиаторцам» и ведьмачке, чтобы добраться до стадиона, им встретилось всего несколько старушек, спешащих по своим делам. И никаких патрулей. На самом стадионе мало что изменилось. Машина стояла на том же самом месте, где остановилась ночью, а водитель и второй ликвидатор бродили по территории стадиона, что-то высматривая на земле.

— Это еще что за фигня? — удивился Кот.

— А ты как думаешь? — поинтересовался Глеб. — Могу предложить на выбор три варианта: клоуны, галлюцинация, мареевские ликвидаторы. Тебе какой больше нравится?

— Черт, что за люди. Вам тульских неприятностей мало? Решили и здесь кому-нибудь дорожку перебежать?

— Ну, почему сразу «решили»? Мы, вроде как, уже… — Глеб покосился на ведьмачку, молча показавшую ему кулак.

— Когда? Мы же только вчера приехали.

— Если тебя что-то не устраивает, можешь разворачиваться и возвращаться обратно, — предложила Инари.

— Не-не, — сразу пошел на попятную Кот. — Это был просто банальный интерес, так что не бери в голову.

— Вот и договорились. В таком случае выбирай место, какое тебе больше по душе, и присмотри за этой парочкой. В случае чего — ты здесь просто гуляешь, природой любуешься.

— Точно, — приглушенно пробормотал Шурик, вытаскивая из кармана пачку сигарет. — Место для любования природой самое подходящее. Хотя, нет, еще можно было на свалку отправиться. Вот уж где природа так природа.

— Если хочешь, могу показать дорогу, — предложил Глеб.

— А ну, тихо! — прицыкнула ведьмачка, к чему-то прислушиваясь. — Кот, ты просьбу понял?

— Угу. Гулять по окрестностям, наслаждаться красотами природы и любоваться дохлыми птичками, а заодно приглядывать вон за теми любителями спорта.

Ведьмачка кивнула и бросила Глебу:

— Пошли. Надо бы побыстрее обернуться — не нравится мне это затишье. Как перед грозой. Скоро что-то будет.

— В обход? — предложил «гладиаторец», вспомнив ночное заявление ведьмачки о проломленной стене.

— А ты хочешь напрямик попробовать? — поинтересовалась Инари.

Сочтя вопрос риторическим, парень не стал отвечать. Осторожно, стараясь не попасться на глаза рыскающим по стадионному полю ликвидаторам, они обогнули комплекс сооружений и, перебравшись через забор, находившийся в чуть лучшем состоянии, чем примыкающая к парку его часть, протиснулись в узкий пролом, бог весть каким образом возникший в задней стене подтрибунного комплекса. Внутренние помещения оказались примерно в том же состоянии, что и парк. Полнейшее ощущение разрухи, на полу кучи слежавшегося мусора, на стенах непритязательные граффити, по большей части представляющие из себя фаллические изображения с крылышками и без.

Когда-то раньше подсобные комнаты стадиона, подобно любым нормальным помещениям, имели двери, а двери имели замки. Но теперь от первых остались только проржавевшие петли, вторых же, соответственно, не было и в помине, так что единственное, что замедляло продвижение, это опасение поднять лишний шум, поскольку в почти пустых бетонных коробках эхом, кажется, сопровождалось даже дыхание. Конечно, единственные способные услышать посторонний шум личности в настоящий момент находились снаружи, но рисковать все же не стоило. Наконец, ведьмачка остановилась и выдохнула:

— Здесь.

Помещение внешне ничем не отличалось от прочих, и никаких следов Двери Глеб не заметил до тех пор, пока Инари не вскинула руку. Зато сразу после этого в комнате полыхнул багровая вспышка, и столб алого света взвился почти до потолка. Ведьмачка смерила открывшуюся Дверь оценивающим взглядом.

— Ладно, оружие, если что, там призову, — пробормотала она себе под нос и вступила в столб света, потянув за собой спутника.

Всего один шаг, и в лицо Глебу ударил порыв затхлого воздуха — ветром его назвать не поворачивался язык, поскольку ветер по определению должен нести свежесть, а здесь ею и не пахло — очередного Пограничного мира, на первый взгляд сильно напоминающего уже знакомую «гладиаторцу» Алагирь или, скорее, ее уродливо искаженную копию. Этот же первый взгляд показал, что в логические выкладки Глеба насчет действий таинственного ликвидаторского десанта вкралась одна весьма значительная ошибка. Ликвидаторы (во всяком случае, их часть) отнюдь не занимались никакими темными делишками. Чуть в стороне от Двери, между корней уродливого с шишковатыми наростами и бесформенными наплывами дерева, серела зола прогоревшего костра. У костра вполоборота к вновь прибывшим, положив на колени автомат, сидел человек в серо-зеленой ликвидаторской форме. Наученная горьким опытом общения с Сергеенко, Инари не стала дожидаться, когда ликвидатор сообразит, что именно только что попало в поле его периферийного зрения, и отшатнулась прочь, утягивая за собой «гладиаторца». Глеб успел увидеть, как ликвидатор начал оборачиваться, но не смог бы точно сказать, разглядел ли тот хоть что-то или просто уловил некое смазанное движение, на которое автоматически среагировал.

В отличие от шага через восстановленную ликвидаторскую Дверь, в этот раз их путь явно пролегал через Междумирье, хотя задержались они там ненадолго. Почти сразу холодная тьма снова сменилась тусклым, имеющим болезненный красноватый оттенок светом. Мир явно остался тем же самым, хотя на второй взгляд сходство с Алагирью даже усилилось. Схожая каменная стела, кажется, даже кренящаяся под точно таким же углом, схожая лишенная малейших признаков растительности площадка, ее окружающая. Деревья… туман… влажный и густой, словно кисель, воздух… Ведьмачка оглянулась и скривилась, поправляя призванные перевязи с оружием.

— Просто прелестно, — с нескрываемым сарказмом произнесла она. — И какого дьявола, интересно знать, они тут забыли?

— Это Алагирь? — неуверенно поинтересовался Глеб. — Или все-таки не она?

— Это Черный Лес. Добро пожаловать, чувствуй себя, как дома.

— Говоришь так, будто в гости приглашаешь, — «гладиаторец» против воли понизил голос до шепота. Атмосфера в «доме» была крайне неуютной, по коже парня бежали мурашки от пристальных взглядов, идущих со всех сторон одновременно, но скрещивающихся неизменно в той точке, где он находится. Куда ни отступи, взгляды тотчас же перемещаются следом.

— Можно и так сказать, — рассеяно отозвалась Инари, осматриваясь и что-то прикидывая в уме, — хотя гостей тут, смотрю, и без тебя хватает. Лучше будь хозяином, как и подобает настоящему ведьмаку. Радомиру в этом мире, кстати, весьма нравилось.

— Вполне верю. Только я все-таки не он, и мне здесь не нравится. Вылитый второй Склеп, только травка вместо камней.

— Каждому свое, — сделала вывод ведьмачка, — хотя, конечно, жаль. А нам сейчас вон туда. До их лагеря должно быть недалеко — километра два напрямик, не больше, и один из пяти, как мы уже выяснили, жив. Осталось с остальной четверкой определиться.

Глеб посмотрел в указанном Инари направлении и не заметил никаких особых отличий от любого другого, произвольно выбранного. Разве что небольшой уклон местности ощущался, да деревья росли чуть пореже, а местами и вовсе расступались, оставляя для обзора приличный кус неба. Абсолютно чужого, неуютного неба, по которому, то и дело образовывая странные воронковидные завихрения, катились низкие тяжелые тучи с расцветкой, варьирующей от свинцово-серой до почти черной. В изредка возникающих прорывах проблескивало что-то багровое. Молнии? Закат? Правда, в только что покинутом Кимовске было утро, но, как подсказывало Глебу шестое чувство, возможно, сохранившееся еще от деда Антипа, невесть за что полюбившего это жутковатое место, для Черного Леса время иных миров не было указом.

— А все-таки интересно, — начал размышлять «гладиаторец» вслух, пока они с ведьмачкой пробирались по склону небольшого распадка, — зачем им понадобилось охрану у Двери оставлять что с одной, что с другой стороны? Неужели и в самом деле боялись, что за ними кто-нибудь полезет?

— Вряд ли, — отозвалась Инари. — Во всяком случае, тот, который по эту сторону находится, не Дверь сторожит. Или Дверь, но не тех, кто через нее пройти должен. Ты же сам видел — его скорее окрестности интересовали, потому нас и прозевал. А зачем вообще оставили… ну, не знаю. Может, боятся, что не найдут потом? Хотя что тут искать? Как они ходят — там все следы, словно на ладони, ночью и то не заблудишься.

Некоторое время они шли молча, а Глеб все чаще поглядывал вверх, а не под ноги. Плотный облачный покров над головами путников жил своей собственной жутковатой жизнью — кипел, бурлил, закручивал водовороты, затягивающие того, кто рискнет подольше задержать на них взгляд, в такие неведомые глубины, что от одного их осознания становится не по себе.

— А что здесь с небом? — как бы невзначай задал парень беспокоящий его вопрос. — От одного вида мороз по коже.

— Какое небо? — удивилась ведьмачка. — Это ж хмарь одна, сквозь нее ничего и не видно толком. Ветер сейчас с запада, он обычно ясную погоду приносит. Если мы тут задержимся настолько, чтобы тучи успели разойтись, посмотришь. Тогда и удивляться будешь.

— То есть, хочешь сказать, что там еще похуже зрелище будет?

— Обыкновенное зрелище. Небо как небо, только красное, хотя именно это поначалу почему-то всех беспокоит.

— Красное? — засомневался «гладиаторец». — Да ладно. Разве так бывает?

— Бывает, и еще как. Я вот первые восемь лет жизни, помнится, наоборот не верила, когда отец говорил, что небо может быть синим. А оказалось, вполне может.

— Так ты раньше здесь жила?

— Жила и до сих пор время от времени забредаю. А что в этом удивительного? Все где-то живут. Более или менее долго.

Инари пригнулась, пристально вглядываясь в жесткую и колючую, как сено, траву, и уже приглушенно забормотала:

— А ведь они здесь были. Натоптано — словно табун лошадей к водопою ломился. Интересно, далеко ли смогли уйти?

— Что-то ты дюже пессимистично настроена, — заметил «гладиаторец».

Ведьмачка посмотрела на него так, словно он сморозил великую глупость.

— Это Черный Лес, — сказала она так, будто разъясняла некую прописную истину. — Здесь могильный туман повсюду, причем такой, какого в том, вашем, мире в самой глухой и насквозь прогнившей чащобе не всегда встретишь. Зверей тут тоже хватает, в том числе таких, которых без кровавика сразу и не заметишь. Что имели при себе люди, когда шли через Дверь?

— Много чего, — уклончиво ответил Глеб, зондируя почву в попытке определить, что именно желает от него услышать Инари. — Штаны, рубахи, ботинки, кучу железа…

— Да ты что, правда? Ни за что бы не догадалась. Хорошо, тогда ставлю вопрос по-другому: что люди при себе имели из оружия, когда проходили через Дверь?

— Автоматы, — вспомнил «гладиаторец». — Хотя, с учетом могильного тумана, их смело можно переименовывать в железные дубинки. И еще, кажется, я пару топоров у кого-то на поясе видел. Топоры в бою… мда… Интересно, они ими пользоваться-то умеют?

— Скоро выясним, — пообещала ведьмачка, к чему-то настороженно прислушиваясь. «Гладиаторец» последовал ее примеру, и постепенно слух вычленил из симфонии лесных звуков тонкую ниточку доносящегося издалека воя.

— Хоулеры? — шепотом спросил парень, заранее готовясь к неприятностям.

— Нет. Дуорги. Неужели не слышишь разницу? Голоса не такие хриплые и, как будто, стонущие. Их за это еще духами Черного Леса называют.

— А дуорги это как? Лучше или хуже хоулеров?

— Если количество равное, то разницы почти никакой. Разве что в обличье, но для тебя, скажем, есть какая-нибудь разница, будет ли зверье, с которым ты схлестнешься, о двух или о четырех конечностях?

— Конечно есть, — твердо сказал «гладиаторец». — В нашем ведьмацком деле все должно быть эстетично. В том числе шкура зверя непременно должна подходить по цвету к одежде ведьмака, а длина лап соотноситься с длиной клинка используемого оружия в пропорции один к полутора.

Инари засмеялась, как ни странно, вполне искренне.

— Ну, тогда не знаю, кого тебе и посоветовать, чтобы с такими короткими лапками был… — и, посерьезнев, добавила, — шаг прибавь. Надо этих героев отыскать, если еще не поздно.

— Думаешь, удастся? У них вся ночь в запасе была, и после рассвета сколько времени.

— Была. Только из этого не следует, что они все время куда-то ломились без передыху и напрямик. Посчитай сам — через Дверь прошло пятеро, здесь, в распадке, тоже следы пятерых, но одного мы только что встретили у Двери. Что это должно означать?

— То, что шестой уже был здесь? — предположил Глеб.

— А я бы сказала, скорее то, что они возвращались к Двери, где один и остался, в то время как остальные двинулись куда-то дальше. Такое разделение долгих расставаний не предполагает. Они где-то поблизости, — ведьмачка поднырнула под низко растущую ветку, остановилась и вскинула руку. — Туда.

Если бы не указание Инари, Глеб, наверное, еще не скоро обратил бы внимание на крохотное синее пятнышко, просвечивающее сквозь деревья. Но теперь он ясно видел и его, и двигающееся в его сторону рыжевато-бурой расцветки пятнышко покрупнее, бывшее пока далеко, но целеустремленно сокращавшее расстояние. «Гладиаторцу» весьма кстати вспомнилось, что вой раздавался как раз с этого направления. Поскольку никаких других признаков жизни поблизости не наблюдалось, вывод следовал только один.

— Дуорги?

— Они самые, — Инари сняла с пояса арбалет и короб с болтами и передала их Глебу. — Надо перехватывать стаю, пока они до людей не добрались. Когда дойдет до стычки, в ближний бой лезть не вздумай. Делай все то же, что и при мангуири.

— Правда? Вот жалость-то, — поерничал «гладиаторец», — а мне так хотелось кого-нибудь ножиком прирезать, раз уж сабли под рукой нету…

— Еще успеешь, — на полном серьезе отозвалась ведьмачка. — А пока хоть стрелять по зверю научись. Вперед. И держись подальше от рытвин в земле.

В том, что предупреждение основано не на пустом месте, Глеб вскоре убедился. Первый же встреченный по дороге ров — глубокий, конечно, но на вид совершенно безобидный — в кровавике сплошь отсвечивал темно-бурым, хотя глаз упорно не видел ничего подозрительного. Трава, кусты, молодые деревца, кучи наваленных веток — наверняка последствия какой-нибудь бури — и все. Или не все?

— Там на дне что-то есть, — сообщил «гладиаторец», догоняя Инари.

— Разумеется, — отозвалась та, не сбавляя скорости. — К краям не подходи — осыпаются. А то, что на дне, это дьявольские силки. Они в последнее время по всему лесу расползлись. Раньше, бывало, днем с огнем не сыщешь, а теперь, куда ни плюнь, всюду ловчие ямы.

— Ловчие, говоришь? И кого они тут ловят?

— Кто зазевается, того и ловят. В еде они не привередливы и размерами добычи тоже особо не смущаются.

Первая встреченная яма-засада силков не была единственной. Лес оказался буквально нашпигован ими, причем некоторые, как прикинул на глаз «гладиаторец», достигали в диаметре нескольких десятков метров. На дне таких котлованов размещались целые кладбища мертвых деревьев. Утешало только то, что расстояние между котлованами сохранялось приличное, позволяющее передвигаться без особых затруднений. Впрочем, затруднения вскоре пришли с совершенно иной стороны.

После первой подачи голоса дуорги затихли, но времени зря не теряли. Рыжевато-коричневое пятно, видимо взяв отчетливый след, двигалось вперед и только вперед, руководствуясь принципом «вижу цель — не вижу препятствий». Ведьмачка чертыхнулась сквозь зубы и перешла на бег, ухитряясь при этом передвигаться абсолютно беззвучно. Глеб таким умением похвастаться пока не мог, но все же старался свести шум от передвижения к минимуму.

Изменение темпа перемещения не замедлило принести свои плоды. Обогнув очередную яму силков, изрядно подтопленную стоялой, источающей запах тины и гнилого дерева водой, «гладиаторец» с ведьмачкой оказались на узком перешейке сухой и более-менее пригодной для передвижения земли, отсекая стаю дуоргов от ликвидаторов. Дальше начинался сплошной бурелом, причем, судя по устойчивому болотному амбре, пропитавшему все окрестности, тоже затопленный.

— Неплохое место, — заявила Инари, проверяя, легко ли вынимаются из ножен мечи. — Значит, так… выбирай себе дерево по душе и марш на макушку.

— Зачем?

— Чтобы не съели ненароком. Иначе кто же тогда будет влипать во все неприятности подряд и мне байки про слепышей в городе рассказывать? — заметив помрачневшее лицо «гладиаторца», ведьмачка добавила. — В бурелом дуорга не загонишь, значит, звери пойдут либо здесь, либо по той стороне ямы. Там пространство слишком широко, чтобы арбалетчик смог перекрыть. Здесь — в самый раз, значит, заманивать их придется сюда. Стрелять лучше с высоты, так что выбирай дерево, садись в засаду и отстреливай всех, кого увидишь. Справишься?

— Постараюсь, — коротко ответил Глеб, понимая, что в сущности Инари права. Хотя выглядело это все равно так, словно она пытается убрать его подальше от опасности. — Ты там поосторожнее, ладно?

— Как получится, — отозвалась ведьмачка таким тоном, что сразу стало ясно — никаких «поосторожнее» даже не предполагается.

— А они по деревьям точно не лазают?

Инари пожала плечами.

— Ни разу не видела дуорга на дереве, разве только на поваленном. Заодно и проверишь, потом расскажешь. Давай, удачи.

— Удачи, — эхом отозвался «гладиаторец» вслед исчезающей среди зарослей ведьмачке и пошел искать подходящее снайперское укрытие, но в итоге все-таки залег на земле, выбрав в качестве прикрытия растущий на краю затопленной ямы вяз. Причудливые капы, словно раковые опухоли, сплошь облепляли кособокий ствол на нижнем, лишенном настоящих веток участке протяженностью три-четыре метра, и это должно было облегчить подъем в случае, если потребуется срочное отступление. Единственным недостатком вяза было то, что он изрядно кренился, опасно нависая надо рвом, хотя на вид выглядел крепким и падать, вроде, пока не собирался. Тем не менее, для себя Глеб решил, что на дерево полезет только в случае совсем уж крайней необходимости. То, что говорила Инари насчет стрельбы с высоты, было справедливо для открытой местности, но неприемлемо для леса, где кустарник и невысокие молодые деревца подлеска создавали серьезную проблему, как для точного прицела, так и для полета болта, тем более выпущенного из арбалета с несильным натягом.

Имея в запасе немного времени, Глеб занялся обустройством своей позиции. Насторожив арбалет, он достал из короба десяток запасных болтов и воткнул их рядком в землю, чтобы сэкономить время при перезарядке, после чего начал обрезать мешающие обзору местности ветви кустарника, не выпуская при этом из вида рыжеватое пятно, которое по мере приближения начало распадаться на отдельные фигуры. А вот ведьмачка из поля зрения «гладиаторца» совершенно выпала, поэтому в один из моментов, когда Глеб, воюя с очередной веткой, случайно обернулся, он весьма удивился, обнаружив в непосредственной близости от Инари три явно человеческие фигуры. Сама прижавшаяся к земле ведьмачка как-то поблекла и едва различалась даже через кровавик, трое же выделялись четко, стояли в полный рост, настороженно оглядывались и, судя по позам, держали в руках огнестрельное оружие. Арбалет, впрочем, под эту позу тоже подошел бы, но Глеб почему-то не сомневался, что арбалетами там и не пахнет. Кого еще понесло шляться по Черному Лесу? Очередной десант ликвидаторов?

Впрочем, сейчас был не самый подходящий момент, чтобы это выяснять. Быстро приближающийся треск кустов возвестил о том, что пора приступать к работе. Дуорги шли клином и при ближайшем рассмотрении больше всего напомнили «гладиаторцу» мохнатых кенгуру, снабженных массивными головами хищников. Прильнув щекой к ложу арбалета, Глеб поймал в прицел силуэт ближнего из зверей и, сделав поправку на движение цели, нажал на спусковой рычаг. Попасть-то он попал, правда, немного не туда, куда рассчитывал, и не в того, в кого целился. Вместо бока вожака стаи болт угодил в ляжку шедшего предпоследним дуорга. Тот тонко взвизгнул и волчком завертелся на месте, пытаясь отгрызть торчащую наружу часть древка. Большая часть стаи проскочила мимо, даже не заметив потери в своих рядах, так что в итоге «гладиаторцем» заинтересовались только два зверя — подранок и тот, который следовал за ним — хотя и этого «только» Глебу хватило с лихвой.

— Уй, е… — было единственным, что он смог сказать, когда, торопливо перезаряжая арбалет, обнаружил, что сквозь кусты на него, плотоядно ощерившись, взирает уродливая морда со скошенным набекрень черепом и огромными немигающими глазами рептилии.

Позже «гладиаторец» не мог толком объяснить, каким именно образом уже в следующий момент он оказался на макушке вяза с арбалетом в обнимку и с запасными болтами в зубах. Дуорг озадаченно посмотрел вслед парню, коротко рявкнул… и тоже полез на дерево.

Проявление разносторонних талантов зверя не то чтобы оказалось для «гладиаторца» совсем уж сюрпризом — наличие какой-нибудь подлянки он предполагал заранее, но и приятным открытием назвать этот факт было трудно. Попытка довершить перезарядку арбалета в условиях наличия дефицита времени и отсутствия твердой опоры для равновесия привела только к двум упущенным болтам, а дуорг тем временем подбирался все ближе. Видя, что другого выхода нет, Глеб перехватил арбалет на манер дубинки и, искренне надеясь, что заклятие он-морате распространяется не только на ведьмацкие мечи, но и на прочую амуницию, сделал резкий выпад, наотмашь саданув по ощеренной морде зверя в расчете, что стальное плечо самострела сыграет роль клевца. Эффект от удара превзошел все ожидания. Сам по себе тот не был смертельным и не причинил дуоргу даже серьезной травмы, лишь разодрав кожу и соскользнув по сплющенному черепу, зато резкий перенос веса при выпаде «гладиаторца» стал последней каплей в чаше терпения балансировавшего на краю обрыва дерева, которое, жалобно застонав, тут же ощутимо просело. Глеб, распластавшись по ветвям и цепляясь за них руками, ногами и зубами, смог-таки удержаться на месте. Дуорг, не удержавшись, съехал со ствола и повис над ямой, отчаянно извиваясь в тщетной попытке взобраться обратно. Быстро сориентировавшись в ситуации, «гладиаторец» не дал ему шанса. Подползя поближе, он несколько раз ударил арбалетом по скребущим отслаивающуюся кору передним лапам. Хрустнули кости, и зверь, заверещав, рухнул вниз, с головой окунувшись в мутную воду. По затянутой ряской поверхности пошли вялые волны, но только часть из них зародилась там, где барахтался отфыркивающийся зверь. Было еще несколько очагов волнения, и сверху «гладиаторцу» было хорошо видно, как из каждого такого очага нечто, скрытое под ядовито-зеленой поверхностью воды, сначала медленно, а потом все быстрее двигается в направлении дуорга. Почуявший неладное зверь торопливо поплыл к дальней стене котлована, где выход из жуткого озерца казался более пологим. Не намеренный отпускать противника без дополнительного гостинца, Глеб уже положил в желоб арбалета очередной болт, когда пронзительное верещание сообщило ему, что спешить некуда. То, что скрывалось в глубине озерца, решило вступить в игру. Извивающийся дуорг грациозно взмыл в воздух, подхваченный почти невидимыми с такого расстояния, но, похоже, чертовски прочными жгутами.

— Это еще что за дрянь? — изумленно пробормотал «гладиаторец», глядя, как из-под заплесневелых коряг, словно расстоявшаяся квашня, выпячивается бесформенное зеленовато-бурое туловище, в сравнении с которым кикимора из тугреневских болот показалась бы мальком. Туловище с хлюпаньем разорвалось посередине, корчащегося и истошно подвывающего дуорга рывком затянуло в дыру, и края разрыва тотчас сомкнулись, не оставляя на жирно поблескивающей поверхности ни следа. Захватившая добычу тварь — «гладиаторец» решил, что это все-таки были дьявольские силки — начала медленно оседать, снова прячась в свое логово под корягами и ряской.

— Финито ля комедиа, — подытожил Глеб, борясь с подступающей тошнотой.

Пожалуй, следовало попытаться убедить себя, что увиденная картина является всего лишь примером суровой борьбы за существование в мире дикой природы Черного Леса, но пока что-то не удавалось. К тому же оставалась маленькая, но актуальная проблема — вернуться на грешную землю, не составив при этом компанию скорее всего уже покойному дуоргу. Был и еще один вопрос по поводу второго, раненого Глебом зверя, который не последовал за стаей и сейчас маячил рыжим пятном в некотором отдалении, но с ним «гладиаторец» все же предпочел бы разбираться, чувствуя под ногами твердую почву, а не ходящий ходуном ствол. Поэтому парень начал осторожно спускаться с ветки на ветку, стараясь избегать резких движений.

Задача оказалась не из легких, тем более что дерево при каждом движении «гладиаторца» начинало нехорошо потрескивать, как бы намекая, что еще не определилось, стоит ли ему окончательно падать или нет. На последних трех метрах спуска треск вроде бы прекратился за счет исчезновения весового рычага, но зато закончились и ветви. Сползая по капам, Глеб ободрал ладони, вспотел так, словно проделал пятикилометровый марш-бросок, и пришел к выводу, что вверх, да еще с приличным выбросом адреналина в кровь, лезть было куда проще.

В лесу царила тишина. Ни ведьмачки, ни ликвидаторов, ни стаи дуоргов в обозримых пределах не присутствовало. Не доверяя слишком уж мирной картине, Глеб медленно повернулся вокруг своей оси, пристально осматривая заросли, и оказался прав. Коричневато-рыжая фигура подраненного духа Черного Леса, по-пластунски разостлавшись по земле, ползла в его сторону, очевидно полностью полагаясь на защиту кустов.

— Ну, иди сюда, радость моя, — пробормотал себе под нос «гладиаторец», ловя в прицел крадущегося дуорга, и выстрелил сразу, как только увидел, что зверь вскидывается для атаки. Болт, со свистом пробив листву, впился в шею зверя. Вопреки ожиданиям дуорг не свалился замертво, да и вообще никак не свалился. Вместо этого он рявкнул, вскочил и напролом сквозь кусты бросился на противника, сильно припадая на левую лапу, что несколько облегчило «гладиаторцу» жизнь, в особенности после знакомства со здоровым хал-костом хоулера. Глеб ушел с траектории движения зверя, жалея лишь о том, что не может придать ему дополнительного ускорения ударом чего-нибудь увесистого. Разогнавшийся дуорг по инерции подлетел слишком близко к краю ямы, отчаянно заскреб лапами, пытаясь затормозить и развернуться, и скрылся из вида, съехав на дно котлована вместе с изрядным пластом земли, расширившим и без того просторное жилище дьявольских силков. Не спуская глаз с края ямы, Глеб снова перезарядил арбалет и осторожно приблизился на пару шагов, держа наготове оружие на случай если дуоргу удастся-таки выбраться на поверхность.

В мире отпечатков было хорошо видно, как зверь мечется по узкой полосе мелководья вдоль отвесного края ямы, высота которого не позволяла преодолеть препятствие в один скачок, а рыхлая осыпающаяся земля мешала найти промежуточную опору для второго прыжка. Затем, по-видимому, что-то услышав или почуяв, он припустил вдоль по периметру котлована, потом, нелепо взбрыкнув, повалился навзничь.

— Два — ноль в пользу охотников из засады, — сообщил «гладиаторец» в пространство, удостоверившись, что собственная расцветка дуорга начинает постепенно замещаться темно-бурой, присущей ловчим жгутам дьявольских силков, и отвернулся. Повторно наблюдать развязку драмы ему не хотелось, и без того по коже продирал мороз от почти человеческих стонов зверя.

Дуорг замолк далеко не сразу. Глеб успел сделать с десяток шагов по следу из примятой травы, прежде чем за спиной что-то смачно хлюпнуло и отчаянный визг, наконец, оборвался.

— Аминь, — пробормотал «гладиаторец» и отправился на поиски Инари.

Глава 7. Близкие контакты без рода и степени

Захолустный городишко, выбранный туляками, а вслед за ними и Вахлюевым для экспериментов по перемещению в иномирье, с первого взгляда вызвал у Шебанова антипатию. Этакая провинциальная дыра, в которой, согласно житейскому опыту полковника, как в знаменитом омуте из пословицы, под лоском внешнего благополучия должны были водиться черти. Не исключено, кстати, что кто-то из вышеупомянутых условно-мифических персонажей как раз и порезвился, организовывая ту патовую ситуацию, в которой к настоящему моменту оказались ликвидаторы, поскольку, по утверждению парочки уцелевших раззяв, ни один человек проникнуть в помещение через постоянно находившийся под наблюдением вход и выкрасть бакен не мог. Правда, после обнаружения альтернативного входа в виде приличной по размерам дырки в стене, в поле обзора оставленных охранников не попадавшей, уверенности в голосе ликвидаторов поубавилось, но Шебанову от этого легче не стало. А тут еще и мракометр — последняя модификация, по заверениям научного сектора идеальная для работы в полевых условиях — начал нести откровенную чушь. В отличие от предыдущих вариантов этот хитрый прибор работал в разных диапазонах d-излучения и вроде как должен был быть способен улавливать не только текущее присутствие иномирных объектов, но и следы их пребывания в недалеком прошлом. И вот это самое чудо научно-технического прогресса без зазрения совести уверяло, что в недалеком прошлом на стадионе побывало нечто не идентифицируемое. Когда полковнику доложили о подобном своеволии прибора, тот поначалу не поверил глазам и ушам. Конечно, неоправданной смелостью было утверждать, что за время существования проекта «Альфа» команде исследователей удалось выявить и впихнуть в стройную схему всех обитателей иных миров, но существовала общая шкала угрозы, в которую прекрасно вписывались, как давно известные представители флоры и фауны, так и недавно открытые. Точнее, прекрасно они туда вписывались до сегодняшнего дня. В настоящий же момент стрелка как бешеная металась от минимума к максимуму, не в силах определиться, имеется ли опасность в наличии вообще, или же она зашкаливает за все допустимые пределы. Шебанов на всякий случай потряс прибор, но ситуация от этого не улучшилась. Если верить мракометру, неопределяемое нечто побывало возле ликвидаторского автомобиля, вошло в подтрибунные помещения через находившийся под наблюдением вход, изрядно потопталось на месте, где, согласно утверждениям ликвидаторов, экспедиционная группа активировала червоточину, и вышло через несанкционированный выход в виде той самой дыры в стене. Не исключено так же, что траектория движения была строго противоположна описываемой, однако сути дела это не меняло. Исходивший от автомобиля фон четко свидетельствовал о том, что нечто с ним контактировало, а значит, перемещалось по стадиону во время присутствия там ликвидаторов и, тем не менее, ухитрилось остаться незамеченным. По ту сторону дыры следы раздваивались. Одна дорожка вела в обход стадиона, другая по его территории, но обе направлялись в одну и ту же сторону — к городскому парку, больше похожему на заросшую деревьями свалку. На входе в парк чувствительность мракометра приходилось снижать, поскольку стрелка выписывала такие вензеля, что оставалось только удивляться, каким образом она до сих пор удерживается на циферблате. Казалось, что загадочное нечто находится совсем рядом, однако дальше следы терялись.

Когда ликвидаторы во второй раз безрезультатно прочесали ограниченную территорию парка, Шебанов распорядился прекратить бесплодные занятия. Сейчас следовало решать куда более важную и насущную проблему — как и где искать группу Вахлюева, не ориентированную на долгое автономное пребывание в иномирье. Такого рода эксцесс на памяти полковника происходил впервые. Чего уж кривить, бывало всякое — сбивался частотный резонанс в оставленных морионах, отказывали приборы, но чтобы бакен исчез вообще… Всю дорогу Шебанов еще надеялся, что произошла ошибка или недоразумение. Как выяснилось, черта с два, а это значило, что шансы Вахлюева выбраться самостоятельно стремились к минимуму. Надо было как-то вытаскивать горе-исследователя в родной мир, и на данный момент единственной версией того, как это сделать, была отправка вслед за ним еще одной группы. Казалось бы, логичное и оправданное решение? Шебанов сказал бы точно так же, не имей он перед глазами выписки из докладной записки Вахлюева, оставленной тем перед отъездом в штабе. Шифровать записи ученый не иначе как учился у самого основоположника концепции межпространственных перемещений Николы Теслы — для кимовских шахт в докладной было указано ровно пять вариантов координат, для щекинских еще больше, но те, слава богу, сейчас полковника не интересовали. Оставалось только решить, какой из пяти вариантов Вахлюев решил испробовать на стадионе. Спрашивать у ликвидаторов, чем ученому не понравились шахты, было бесполезно. Единственным, чего от них смог добиться Шебанов, было подтверждение, что, да, в шахтах были, куда-то ходили. Вахлюев вернулся быстро, выглядел разочарованным, сказал, что будут пробовать в другом месте. Следуя его указаниям, ликвидаторы долго петляли сначала по сельской местности, потом по городу, пока, наконец, не достигли надгробного мемориала советского спорта. Здесь Вахлюев опять оживился и, забрав большую часть группы, куда-то отправился через червоточину. Вскоре после его ухода на автомобиле закоротило проводку. Пока ликвидаторы разбирались с возникшей неполадкой в твердой уверенности, что единственный вход находится в паре-тройке метров за их спинами и незамеченным туда все равно никто не проскочит, с направления северо-северо-запад, то бишь, если верить компасу, парк-парк-парк, донеслись звуки, свидетельствовавшие о постороннем присутствии. Следуя инструкции, ликвидаторы произвели грамотное отступление на заранее подготовленные позиции, расположенные в потрибунных помещениях, где и обнаружили отсутствие бакена.

— Чего же сразу-то не сообщили? — мрачно поинтересовался на этом этапе повествования Шебанов. Ответом ему было синхронное пожатие плечами. А вот не сообразили, а вот думали, что так и надо, потому как хрен чего угадаешь с этими учеными. Впрочем, в последнем пункте полковник был полностью согласен с ликвидаторами.

Отобрав из своей группы пару людей понадежнее, Шебанов отдал им распоряжение взять под контроль территорию объекта в целом и подход со стороны парка в частности. Теперь оставалась самая малость — определиться, с какого варианта координат начинать поиски. Еще раз просмотрев оставленный Вахлюевым список в поисках какой-нибудь пропущенной подсказки, полковник решил выверять записи в порядке очередности.

Первая же комбинация занесла ликвидаторов на болота.

— Пуща? — предположил Дэн, с сомнением оглядывая ютящуюся на топкой почве чахлую искривленную растительность, почерневшую, словно от недавнего пожара — если на болотах пожары вообще возможны. — Что-то сегодня она на себя не похожа.

— А не все ли тебе равно? — отозвался Шебанов. — Не отвлекаемся. Что там по приборам?

Дэн схватился за рацию. Леха включил мракометр и начал описывать постепенно расширяющиеся круги вокруг места перехода в расчете найти оставленные предыдущей группой метки из осколков мориона.

— Овод вызывает Знатока, — монотонно повторял Дэн в рацию. — Прием. Овод вызывает Знатока. Прием. Как слышите?..

— Тихо, как в могиле, — доложил он спустя минут пять. — Не похоже, чтобы кто-то был поблизости.

— У меня тоже полный пролет, — отозвался Леха. — По-моему, их тут даже не пробегало.

— Возвращаемся, — распорядился Шебанов.

Вторая цепочка координат вела в холодную каменистую Пустошь, и по закону подлости червоточина открылась прямо под носом у исследовавшего выбеленный скелет какой-то крупной твари одинокого гиеноморфа. Вряд ли хищник успел порадоваться такому неожиданному пополнению своего рациона. Три короткие автоматные очереди, зазвучавшие практически в унисон, скосили его, словно макет на полигоне.

— Ну и дура, — удивился Леха, разглядывая ребра, белеющие на высоте, превышающей человеческий рост. Слабо подергивающийся гиеноморф ликвидатора уже не интересовал. — Прямо Годзилла какой-то. Шеф, ты таких раньше видал?

— Видал, — ответил Шебанов. — В музее.

— Да ладно, — не сразу понял ликвидатор. — В нашем музее такого точно нет.

— В нашем нет, а в палеонтологическом есть. Шире на жизнь надо смотреть, старший лейтенант Иванов.

— Думаешь, это динозавр?

— Вряд ли, но тоже симпатично. Понадеюсь, что Вахлюев его не видел, иначе мы по расходам еще и туляков переплюнем. Он ведь не успокоится, пока это чудо к себе не перетащит. Что с метками?

— По мракометру отражается исключительно индейское национальное жилище, — сообщил Леха. — Фигвам называется.

— Эфир?

В эфире было то же самое жилище.

— Ладно, — подытожил Шебанов, помечая во второй строке списка каталожный номер мира. — Выходим на третий заход.

— Может, песика с собой прихватим? — предложил Дэн. — Зря что ли отстреливали?

— На кой ляд он тебе сдался? Можно подумать, в первый раз видишь. А чучело все равно сделать не разрешу.

— Ну, на нет и суда нет. Дайте тогда минутку, я сейчас.

Закинув за спину автомат, Дэн полез выбивать гиеноморфу клыки.

— Вот же юный таксидермист, блин, — вздохнул Шебанов. — У тебя, что, до сих пор их еще покупают?

— Если бы просто покупали, — хмыкнул ликвидатор. — С руками отрывают.

— То-то я смотрю, в последнее время руки у тебя не оттуда расти начали. Видать, неправильно пришили. И что, неужели так и не спрашивают, где ты таких волков-переростков находишь?

— Главное правильный подход. Я сразу намекнул, что если будут вопросы, канал прикроется. А кому же охота деньги терять. Вот и весь интерес сразу исчез, — деловито пояснил Дэн.

— Доиграешься ты когда-нибудь, барыга, — спрогнозировал Шебанов, глядя, как ликвидатор заворачивает в тряпку окровавленные клыки. — Мареев, если узнает, прибьет.

— Все там будем рано или поздно, — философски ответил ликвидатор. — К тому же ему еще узнать надо.

Собственно говоря, Шебанов ворчал больше для проформы. К слабости сибиряка Дэна, чьи внедренные на генном уровне инстинкты десятка поколений предков-хакасов, подкрепленные собственным шестилетним охотничьим опытом, заставляли с маниакальным упорством страдающего клептоманией хомяка грести под себя все, что более-менее походит на трофей, в отряде относились с пониманием. Понимание подкреплялось еще и тем, что предприимчивый Дэн, сплавляя добычу по одному ему известным каналам, честно делился с коллегами наваром, достаточным для того, чтобы прочие оперативники не только закрывали глаза на уход трофеев налево, но и сами периодически подбрасывали их в общую копилку. Как-никак экзотические шкуры, когти, клыки и прочая-прочая в последнее время были в цене.

Следующие координаты выбросили оперативную группу на крохотную прогалину посреди глухого леса. На первый взгляд, если не брать в расчет странного красноватого освещения, это снова была Пуща. А вот на второй…

— Охренеть, — кратко и емко высказался Дэн, случайно взглянув на небо. — Это еще что за постапокалиптика? Куда нас вообще занесло?

Ему никто не ответил. Шебанов с пока еще невнятным, но постепенно нарастающим дурным предчувствием смотрел на сереющую под одним из ближайших деревьев кучку золы от костра. Уже безо всяких меток было ясно, что на сей раз мир они угадали, поскольку разбивать бивак на поляне кроме вахлюевской группы было некому. Зола успела остыть, но костер явно разводили сегодня. Ликвидаторы были на поляне после того, как прошли все сроки их возвращения, и определенно не могли не иметь хотя бы общего представления о возникших проблемах. Что в таком случае могло заставить их уйти от червоточины — единственного места, откуда способна была прийти помощь, Шебанов не представлял даже отдаленно.

Пока полковник осматривал костер, Леха с не меньшим вниманием изучал шкалу мракометра.

— Шеф, здесь та же самая хрень, — не слишком уверенно сказал он наконец.

— Что еще за хрень?

— Та, которая на стадионе была.

Шебанов вполголоса выругался. Ему не нравились подобные совпадения. Точнее говоря, в подобные совпадения он вообще не верил. Преследование феноменом ликвидаторов должно было иметь какой-то смысл. Внезапно полковнику пришло в голову, что он, в общем-то, не удивился бы, узнав, что к феномену успел приложить свои шаловливые ручки Вахлюев. Нет, в повседневной жизни ученый не был склонен к авантюризму, но стоило ему уловить хоть малейший намек на нечто неизвестное науке, и тормоза рвало напрочь. Здесь же неизвестного хватало. Сам мир был новым, не включенным еще в каталоги проекта, и на фоне этого открытия даже феномен казался менее существенной деталью, хотя списывать его со счетов не стоило.

— Куда она ведет?

Леха описал мракометром три круга с постепенно увеличивающимся радиусом.

— Никуда. Похоже на точечное проявление.

— Замечательно, — вполне искренне порадовался Шебанов. Во всяком случае, одной головной болью в этом мире стало меньше. Оставалась самая малость — разобраться с Вахлюевым. — Младший лейтенант Майоров, отставить глазеть на небо. Лучше под ноги смотри. Что тебе твой разрекламированный охотничий опыт подсказывает?

Спохватившийся Дэн уставился в землю и забубнил, комментируя нечто, видимое ему одному:

— Вся прогалина вытоптана. Были здесь все и довольно долго, потом ушли. Кто-то один остался поддерживать костер… а вот это уже интересно… — ликвидатор замолчал, оглянулся и, пригнувшись, начал медленно обходить прогалину по периметру.

— К черту интересности. Куда они отправились, можешь сказать? — теряя терпение, переспросил Шебанов.

— Я так мыслю, туда, — Дэн указал на восток. — Это единственное направление, которое не перекрывается обратными следами. Плюс туда же потом очень торопился тот, который около костра был.

— Выдвигаемся, — распорядился Шебанов, поудобнее перехватывая автомат. — Соблюдать порядок передвижения по зоне повышенного риска. Майоров, с тебя общее направление. Иванов, прикрываешь тылы. И про показания прибора не забывать.

— Есть не забывать про показания прибора, — отозвался Леха, снова сосредотачивая внимание на шкале мракометра.

Дэн вел маленький отряд по лесу с целеустремленностью и азартом взявшего след охотничьего пса. В такие моменты Шебанов переставал узнавать своего починенного, над которым, казалось, окончательно брали верх инстинкты, более древние, чем вся история цивилизации, и мог только удивляться, каким образом тому удается что-то различить среди вытоптанной травы, или голых камней, или ржавой болотной жижи, не говоря уже о голом асфальте. Так ведь различал же и почти всегда безошибочно. Вот и сейчас Дэн застыл на месте еще до того, как Леха сообщил почему-то сдавленным шепотом:

— Снова феномен…

— Где? — буквально взревел Шебанов.

Мракометр в руках Лехи качнулся вправо-влево, как стрелка компаса, и замер, указывая направление на отдаленные кусты. Полковник жестом приказал группе разделиться. Дэн с оружием наизготовку начал крадучись обходить скопление кустарника с одной стороны, хотя скрытность теперь, пожалуй, была уже бесполезна — если феномен представлял собой нечто живое, он и так был осведомлен об их присутствии. Леха с зеркальной точностью скопировал действия товарища, двигаясь по другую сторону от кустов. Сам Шебанов оказался по центру. Таким образом, они как бы зажимали заросли в клещи с трех сторон, четвертая же оставалась не перекрытой. Именно ей и воспользовался для отступления феномен.

— Стой, мать твою разэтак! — выкрикнул оказавшийся ближе остальных Дэн, когда незамеченная ликвидаторами поначалу среди мешанины веток высокая фигура в камуфляже типа «лес» совершенно бесшумно бросилась прочь. — Оружие на землю, руки за голову, иначе стрелять буду!

Беглец никак не отреагировал, словно не хуже Дэна знал, что по человеку без причины стрелять тот не рискнет. Задержался он только на грани видимости, уже почти растворившись среди пятен тени и еще более глубокого сумрака, для того, чтобы оглянуться на ликвидаторов. Однако это проявление любопытства позволило и ликвидаторам рассмотреть потенциального противника. Сказать, что Шебанов удивился, означало не сказать вообще ничего. Полковник прекрасно отдавал себе отчет в том, что именно он видит, но в голове увиденное укладываться не желало, поскольку увиденного вообще не должно было быть в этом мире кипящего неба и кровавого света.

Беглец оказался молодой женщиной, точнее девчонкой лет пятнадцати-шестнадцати, не старше. У девчонки была поджарая спортивная фигура, белые волосы, казалось, светившиеся в полумраке, и странное, имеющее мало общего с человеческим, лицо. Впрочем, Дэна этот факт не смутил.

— Стой, дуреха, — крикнул он, опуская оружие. — Куда ломишься? Сюда иди, не обидим.

Девчонка широко ухмыльнулась, словно ей только что предложили нечто весьма забавное.

— Да сами вы идите, — отозвалась она хрипловатым, обладающим странным акцентом голосом и в мгновение ока окончательно скрылась из вида.

— Оставаться на местах! — рявкнул Шебанов, когда Дэн дернулся было вперед, намереваясь последовать за незнакомкой.

— Шеф, она ж того… — попытался возразить ликвидатор.

— От этого «того» так и несет провокацией. Никаких спонтанных действий. Иванов, что дает мракометр? — спрашивая, полковник уже почти наверняка знал ответ.

— Это она фонила, — подтвердил его подозрения Леха.

— Но как?.. — недоуменно переспросил Дэн.

— Молча, — буркнул Шебанов, пытаясь проанализировать случившееся. Как будто мало было наличия феномена на стадионе означавшего, что только что встреченная незнакомка успела побывать и там, каким-то образом ухитрившись переместиться между мирами. Полковник знал еще одно место, где успела отметиться она или кто-то очень на нее похожий. Поселок Гостеевка, где по показаниям рядового Петрашова трое «студентов» устроили кровавую баню стае летучих обезьян. «А ведь поселок никто мракометром не проверял», — с запоздалым сожалением подумал Шебанов. Теперь-то было ясно, что аномалия, скорее всего, проявилась бы и там, и вопрос о ней встал бы гораздо раньше, но что не сделано, того уже не наверстаешь. В пользу отечественного, а не иномирного происхождения беловолосой свидетельствовало и только что продемонстрированное ею знание русского языка. Шебанов, конечно, был патриотом, но не настолько, чтобы верить будто «великий и могучий», не сумевший приобрести статус международного даже в пределах родного мира, получил бы признание и широкое распространение по ту сторону червоточин, даже если бы там нашелся кто-то, способный воспроизводить звуки осмысленной речи, что до сегодняшнего дня вообще считалось невозможным. Хотя в разносортной фэнтезийной литературе, которой были сплошь и рядом заставлены полки книжных магазинов, параллельные, перпендикулярные, косые и прочие миры были густо заселены представителями самых разнообразных разумных рас, начиная с остроухих гламурных красавчиков, некогда созданных воображением одного английского профессора, и заканчивая такой экзотикой, как вампиры-вегетарианцы и добрые Темные властелины, реальность была куда проще и суровей. Ни одного мало-мальски разумного существа за годы исследований обнаружено не было, поэтому априори считалось, что в настоящее время цивилизация в мирах проекта «Альфа» отсутствует. Были признаки ее присутствия в прошлом — строения в некрополях, стелы с пока не поддающимися расшифровке руническими надписями, в хаотичном порядке разбросанные по всем известным мирам, но не более того. Во всяком случае, до сегодняшнего дня. Теперь же…

Что будет теперь, Шебанов домыслить не успел. Вязкая, угрюмая тишина леса вдруг взорвалась звуками яростной грызни каких-то крупных зверей, доносящимися с того самого направления, в котором отправилась беловолосая девица. В этом странном лесу звуки не порождали эхо, а потому место нахождения их источника можно было определить с весьма незначительной погрешностью. Ликвидаторы переглянулись.

— Кажется, девочка вляпалась в неприятности, — озвучил общее мнение Дэн. — Будем вмешиваться?

— Придется, — сквозь зубы процедил Шебанов. — Если не вмешаемся, боюсь, Марееву некого будет про Гостеевку расспрашивать. Вперед!

В процессе передвижения выяснилась еще одна особенность распространения звука в местной атмосфере. Казалось, что шум раздается совсем рядом, однако на деле до источника звука оказалось не менее трех сотен метров. За то время, которое оперативникам потребовалось для преодоления этого расстояния, шум, казалось, достиг своего апогея. Проламываясь сквозь кусты, ликвидаторы готовы были увидеть картины кровавой бойни, однако реальность превзошла все ожидания.

Никакой беловолосой незнакомки вблизи источника шума не оказалось и в помине. Зато раскидистое дерево, выделяющееся толщиной ствола даже среди своих вековых собратьев, словно новогодняя елка шарами, было украшено бойцами из вахлюевской группы, а вокруг импровизированной елки, дополняя картину празднества, водила хоровод свора мохнатых тварей кенгуроидного вида. Время от времени какая-нибудь из тварей делала попытку запрыгнуть на нижние ветви, и тогда ликвидаторы начинали отмахиваться от особо назойливого зверя, используя автоматы наподобие дубинок, после чего тварь спрыгивала на землю, и весь процесс повторялся заново.

— Замечательно, — с нескрываемым сарказмом произнес полковник. — Вот и пропажа нашлась.

— Уберите их отсюда! — донесся с макушки дерева срывающийся на фальцет голос Вахлюева, заметившего прибавление среди участников трагикомедии. — Христом Богом прошу — уберите!

Вряд ли твари понимали человеческий голос. Скорее один из осаждавших дерево уродцев просто не вовремя обернулся, так же обнаружив присутствие на поляне посторонних существ, на первый взгляд представлявших собой куда более доступную добычу, чем те, кто сидел на дереве. Зверь попятился, собираясь в комок для прыжка и тихо рыча. Остальные последовали его примеру.

— Кажется, придется и вправду убирать, — тяжело вздохнув, прокомментировал Шебанов. — По моей команде огонь на поражение. Готовьсь! Целься! Пли!

Ликвидаторы синхронно полоснули автоматными очередями по уродливым тварям как раз в тот момент, когда звери решили перейти в атаку, но вместо привычного для слуха треска выстрелов услышали лишь сухой щелчок срабатывающего вхолостую механизма. В лесу присутствовала аномалия аналогичная той, с которой ликвидаторы уже сталкивались прежде в Туле, аномалия, превращавшая в практически бесполезную железку огнестрельное оружие, проверить работоспособность которого заранее никому почему-то и в голову не пришло. Драгоценные секунды ушли на то, чтобы, побросав автоматы, выдернуть из-за пояса топоры. Кенгуроиды же за это время как раз успели преодолеть отделявшее их от противника расстояние.

Семеро зверей на троих. При наличии огневой поддержки это было бы полнейшей ерундой, однако поддержка приказала долго жить, и выполнить ее приказ в сложившейся ситуации было ох как не просто. Ни о какой стратегии и тактике в короткой, но яростной схватке речи даже не шло, об организации круговой обороны — тем более. Оперативники рассыпались по поляне, завязываясь в индивидуальные схватки с теми из зверей, что пришлись на долю каждого. Четверо вахлюевских ликвидаторов, похоже, не испытывали ни малейшего желания покидать убежище и вмешиваться в происходящее. Времени на то, чтобы глядеть по сторонам, особо не было, однако Шебанов сумел-таки заметить, что Леха подался назад, уводя за собой двух зверей, видимо в расчете обеспечить тыловое прикрытие каким-нибудь стволом потолще, и что кто-то из парней успел уравнять счет, поскольку на Дэна тоже наседают двое кенгуроидов, а тушка седьмого холмиком выступает из травы ближе к центру прогалины. И еще за краткое время боя Шебанову довелось окончательно осознать, что для упокоения зверей, подвижностью превышающих зомби и размерами шакалов, в отличие от колки дров, закупленные им топоры годятся плохо. Массивное клинообразное лезвие сосредотачивало в себе основной вес оружия, что усиливало удар, но одновременно и повышало инерцию при промахе, замедляя общую скорость атаки или же обороны. Вкупе с вертлявостью противника этот факт играл против ликвидаторов, и Шебанов в первый раз искренне пожалел, что, затариваясь оружием, не потратил дополнительно немного времени на поиски нормального туристического магазина и не прикупил вместо топоров ледорубы, которые, пожалуй, были бы посноровистее.

Однако сейчас приходилось выкручиваться тем, что есть. Одному нападавшему кенгуроиду полковник успел раскроить череп, после чего глубоко вошедшее в плоть зверя клинообразное лезвие завязло, а выдернуть оружие Шебанов уже не смог. Острая боль обожгла ему бедро, потом полковника ударили в бок, сшибая с ног, а сверху навалилась воняющая мокрой шерстью и тухлым мясом тварь, извиваясь и щелкая зубами. Шебанов мертвой хваткой вцепился в челюсти зверя, в кровь раздирая пальцы о зазубренные, как зубья пилы, и такие же острые клыки, не давая им сомкнуться на горле. Тварь зашипела и резко мотнула головой, пытаясь высвободиться.

Дальнейшее, пожалуй, следовало списать на бред, хотя и весьма правдоподобный. Сумрак леса разорвала вспышка ослепительно белого света. Раздался душераздирающий визг, запахло горелым мясом. Краем глаза Шебанов заметил метнувшуюся к нему темную фигуру — вроде бы человеческую, а не кенгуроидную — и тотчас же перед его лицом промелькнуло узкое вороненое лезвие меча, оставляющее за собой след из серебристых искр, и играючи скользнуло по шее хрипящего зверя, каким-то чудом ухитрившись не задеть вскинутых вверх рук полковника. В первую секунду казалось, что прикосновение не причинило никакого вреда и твари, но затем из перерезанной артерии брызнул темный фонтанчик, заливая Шебанова липкой, вонючей жидкостью. Зверь засипел, завертелся ужом, забыв про попытку нападения и отчаянно пытаясь высвободиться. Шебанов оттолкнул его прочь, едва успел прикрыться рукавом, когда задняя лапа кенгуроида, вооруженная тупыми когтями, проехалась ему по лицу, оставляя глубокие царапины, и перекатился на бок, едва не взвыв от вспышки боли в ноге. Вслед за этим тело полковника скрутила судорога, какую мог бы вызвать слабый разряд электрического тока, однако ощущение это исчезло так же быстро, как и нахлынуло, не оставив следа, а даже наоборот вроде бы забрав с собою часть боли. За пределами видимости послышались тошнотворно-хлюпающие удары. Зверь завизжал особенно противно и замолк, мелко и часто скребя лапами по спине Шебанова, потом прекратилось и это движение.

Кто-то подхватил Шебанова подмышки, приподнимая и пытаясь куда-то оттащить.

— Шеф, вы как, живы? — просипел над ухом Леха.

Полковник мотнул головой не столько из отрицания, сколько пытаясь отогнать зависшую перед глазами серую пелену, и заскрипел зубами, когда поврежденная нога особенно неудачно шевельнулась. Вокруг по-прежнему было шумно, только теперь, в исполнении человеческих голосов, этот шум больше напоминал перебранку.

— Отпусти его, — ревел кто-то из вахлюевских ликвидаторов. — Отпусти, или хуже будет, слышишь, тварь?

— Ты, что, совсем спятил? — вклинивался в тираду сорванный до визга голос самого Вахлюева. — Не смей, это же Контакт, понимаешь? Отойди! Пропусти меня!

Шебанов снова тряхнул головой, собираясь с мыслями. Что бы там ни происходило, это явно требовало его вмешательства.

— А ну, тихо! — гаркнул он так громко, как только был способен в настоящий момент. И, припомнив, что чертов псих от науки требовал куда-то его пропустить, добавил. — Всем оставаться на местах!

Наступила тишина. Опираясь на подставленное плечо Лехи, Шебанов приподнялся и обвел мутным взглядом открывшуюся перед ним картину. Та была поистине достойна запечатления в масле с названием, варьирующим на тему «Приплыли». Среди трупов зверей, темными холмиками выступающих из жесткой травы, серела ликвидаторская форма. Над телом того, кому сегодня не повезло, сжавшись, словно приготовившаяся к прыжку кошка, сидела та самая беловолосая девица, с которой они уже имели честь сегодня повстречаться. Шебанов даже почти не удивился, увидев ее. Удивился он другому — ладонь девицы, положенная на грудь «трупа», сияла ярким золотистым светом, глаза полыхали белым огнем, а вокруг, накрывая и девицу, и распростертое тело, мягко мерцал сплетенный из изящных голубоватых паутинок купол. Вокруг купола в странных позах, будто по приказу ведущего из старой детской игры про волнующееся море, застыли четверо ликвидаторов из вахлюевского отряда и сам Вахлюев. Это означало, что недостает только Дэна. Шебанов сморщился, чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота — то ли от собственного отвратного самочувствия, то ли не только от этого.

Застывшая сцена сохраняла свою неизменность не более двух секунд. Шебанов не успел еще определиться, как поступать, когда все разрешилось само собой. Никаких внешних предпосылок к этому, казалось, не было, просто беловолосая внезапно одним прыжком вскочила на ноги и шарахнулась прочь, не выпуская из поля зрения ликвидаторов. То, что произошло дальше, было почти невозможно описать словами, а уж поверить в увиденное тем более. Воздух над примятой окровавленной травой внезапно расступился, открывая кромешную тьму — ни дать ни взять, та же червоточина, хотя ничего похожего на переходник в экипировке беловолосой не наблюдалось. Девица шмыгнула в темноту, и края реальности снова сомкнулись, как будто ничего сверхъестественного и не произошло. Одновременно с этим заочно списанный полковником в расход Дэн пошевельнулся и приподнялся с земли, обводя окруживших его ликвидаторов слегка ошалелым взглядом. Выглядел он паршиво, но на потенциального мертвеца пока не тянул, что почти сразу и подтвердил гениальнейшим вопросом:

— А вы чего боевые трофеи не собираете? Меня ждете?

— Вот же барыга чертов… — с облегчением пробормотал Леха.

— Майоров, что с самочувствием? — спросил Шебанов, кое-как дохромав до вяло отмахивающегося от приставаний Вахлюева Дэна.

— Вроде нормально, — неуверенно сказал тот, — только ради Бога уберите от меня этого маньяка, иначе я за себя не ручаюсь.

— Ну уж нет, голубчик, — с действительно маниакальным воодушевлением в голосе отозвался ученый, потроша армейскую аптечку. — От меня ты не избавишься до тех пор, пока я не буду уверен, что ты проживешь еще хотя бы сутки, поскольку цинковых гробов мы с собой не прихватили, а без них возить трупы по нынешней жаре весьма неудобно. Тебя это, кстати, тоже касается, — добавил Вахлюев, смерив Шебанова оценивающим взглядом.

— Вот со мной точно полный порядок, — раздраженно заявил полковник, — можешь успокоиться.

— Оно и заметно. Главное в обморок не упади, пока до тебя очередь дойдет.

Спорить было бесполезно, поскольку Вахлюев снова полностью сконцентрировался на Дэне, а лезть под руку во время оказания медицинской помощи Шебанов не стал бы ни при каких обстоятельствах. Хотя на тему того, кто падал в обморок и отсиживался на деревьях, а также вообще лез, куда не просят, создавая лишние проблемы, он бы охотно подискутировал. Но пока дискутировать было не с кем, а потому полковник оглянулся по сторонам, ища на ком бы выместить нарастающую злость. В поле зрения попали четверо вахлюевских сопровождающих, с которыми по прибытию в Тулу Шебанов собирался иметь серьезный разговор. А сейчас им не мешало бы и поработать — не все же на деревьях отсиживаться.

— Живо очистить поляну от падали! — рявкнул полковник. — Развели, понимаешь, бардак во временном лагере!

Ликвидаторы молча переглянулись и принялись оттаскивать прочь трупы зверей, а Шебанов, израсходовавший на крик последние силы, тяжело опустился на землю. В ноге пульсировала постепенно усиливающаяся боль, хотя и весьма странная, свойственная не свежей ране, а скорее уже подживающей. Вахлюев, аккуратно разрезавший мокрый от крови рукав Дэна, вдруг издал изумленный возглас.

— Халтурите, парниша, — недоуменно пробормотал он. — На тебе же ни царапины!

— А я вам что пытался сказать? — буркнул Дэн. — Может, наконец, отстанете?

Но отставать Вахлюев определенно не хотел. Вместо этого он принялся буквально обнюхивать рукав дэновой куртки.

— А чья тогда кровь? — с торжеством в голосе, словно улучив ликвидатора во вранье, спросил он, размахивая перепачканной ладонью. — Кровь чья?

— Отвали от него, в самом-то деле, — проворчал Шебанов. То, что подсыхающая на руках Вахлюева кровь принадлежит не зверям, было видно даже с того расстояния, на котором находился полковник. У кенгуроидов из ран текло что-то черное и отвратительно пахнущее — именно этой дрянью была густо заляпана форма Шебанова. То, что демонстрировал Вахлюев, имело нормальный цвет, присущий обычной крови. В том числе и человеческой.

И, кажется, полковник начинал догадываться о том, каким образом это можно соотнести с отсутствием ран у Дэна. Если вспомнить о том, что сделала беловолосая — если это и в самом деле была она же — в Гостеевке, не догадаться было трудно. Мысли Вахлюева, похоже, шли в том же направлении, потому что он вдруг переключился на ногу Шебанова. Здесь даже вспарывать ничего не пришлось. Штанина и так превратилась в лохмотья, а под лохмотьями была бурая корка запекшейся крови как минимум недельной давности.

— Поздравляю вас, батенька, — вынес вердикт Вахлюев, бегло осмотрев рану. — Вы — покойник, хотя и весьма активный.

— Ты чего гонишь? — со злостью переспросил Шебанов, менее всего сейчас предрасположенный к шуткам.

— У тебя повреждение бедренной артерии, — уже совершенно серьезно сказал ученый. — Без наложения жгута и оказания срочной медицинской помощи — смерть от потери крови в течение двух-трех с половиной минут. Ты однозначно уже прожил дольше, и, я думаю, всему научному сообществу интересно будет узнать, каким именно образом тебе удалось остановить кровотечение без помощи традиционных методов.

— Воздух здесь, видать, такой целебный, — угрюмо буркнул Шебанов.

— Это точно, — согласился Вахлюев, демонстративно скривившись, когда ликвидаторы протащили мимо обгорелый труп кенгуроида. — Воздух такой, что прямо хоть сейчас здравницу возводи. Болотом, правда, припахивает, но это уже мелочи. А вон тот бедняга не иначе как на высоковольтный провод напоролся. Что поделать, цивилизация уже и досюда добралась.

— Чья бы корова мычала, — пробормотал полковник, раздумывая над тем, стоит ли накладывать на рану повязку, или в нынешнем ее состоянии это уже бесполезно, — а вот ты бы лучше помолчал. Поскольку, если бы кучка идиотов вместо того, чтобы лезть, куда их не просят, осталась в Туле и занималась делом, ничего бы вообще не произошло.

— Если бы кучка, как ты говоришь, идиотов никуда не полезла, — с видом оскорбленного достоинства ответил Вахлюев, — не свершилось бы открытие века.

— Какое-такое открытие? Что ты псих и маньяк? Так это я тебе и так мог бы сказать, и не стоило для этого черт знает куда лазать.

— Псих? Не отрицаю, — Вахлюев был подозрительно добр. — А как тебе обнаружение иномирного разума? Дьявольщина! Ты, что, хочешь сказать, что не заметил даже ту беловолосую очаровашку, которая с тобой контактировала?

— Заметил. А ты бы заметил ее еще в Туле, если бы не ловил ворон, а делом занимался.

— Это когда? — недоуменно переспросил ученый.

— А вот поразмысли на досуге, — предложил Шебанов, придя к выводу, что без повязки все-таки можно обойтись, проследил, как проштрафившиеся ликвидаторы укладывают в кучку последнего кенгуроида, и скомандовал:

— Возвращаемся к точке перехода!

— То есть, как это «возвращаемся»? — спохватился ученый. — А как же исследование нового мира?

— У меня приказ привезти тебя к Марееву. Потом, если переживешь беседу, можешь заниматься, чем хочешь, хоть мир исследуй, хоть зайцев саперной лопатой гоняй. А сейчас следуешь за нами.

— А, может, можно…

— Нельзя!

Больше кардинальных возражений со стороны Вахлюева не поступало, однако он все же настоял на том, чтобы прихватить с собой одного из кенгуроидов. Соперничая по мрачности с жутковатым небом этого странного мира, ученый плелся в центре державшейся сплоченно группы ликвидаторов. Шебанов хромал следом, прикидывая, хватит ли оставшейся в переходнике энергии для перемещения восьмерых человек. Индикатор зарядки показывал примерно пятьдесят процентов от максимума. Расход энергии на перемещения, похоже, был больше расчетного… Чисто теоретически, должно было хватить впритык, но в свете последних сюрпризов лишний раз рисковать не хотелось, поэтому Шебанов предпочел остановиться на альтернативном варианте.

— Успокоился? — улучив момент, осведомился он у ученого. Тот в ответ что-то невнятно буркнул. — На вашем переходнике как с зарядами?

— Нормально.

Полковник протянул Вахлюеву свой прибор.

— Тогда синхронизируй резонаторы, возвращаться будем по нашему бакену.

— Если его тоже не сперли, — оптимистично добавил Дэн.

— Типун тебе на язык, пророк недоделанный, — проворчал Леха.

До поляны с червоточиной удалось добраться без происшествий. Правда, когда дошло дело до вскрытия прохода, Вахлюев попытался сделать финт и отправить первой возвратной партией оперативников.

— Нет уж, голубчик, — покачал головой полковник, раскусив расчет ученого. — Вперед пойдешь ты, а мы двинемся следом, иначе тебя еще лет сто ждать придется. Иванов, Майоров, отправляетесь с ним.

Испустив тягостный вздох, Вахлюев включил резонатор на своем переходнике. Спустя тридцать секунд воздух расступился, открывая черную червоточину.

— Ну, кажись, все в норме, — с облегчением заявил Дэн.

— Угу, — проворчал ученый. — Давайте уже вперед. Время — деньги.

Ликвидаторы вошли в червоточину с оружием наизготовку, за ними последовал Вахлюев, и щель между мирами закрылась. Шебанов засек время, давая первой партии возможность спокойно отойти на безопасное расстояние. Минуту спустя он запустил переходник. Вскрытие червоточины заняло немногим больше времени, чем только что понадобилось Вахлюеву, однако, несмотря на закономерные опасения полковника, обошлось без эксцессов. Четверо вахлюевских ликвидаторов, волоча за собой кенгуроида, шагнули в проход, за ними, последний, как капитан терпящего бедствие корабля, Черный Лес покинул полковник Шебанов.

Глава 8. Полнейший ильмен

Последний синеватый силуэт исчез, когда его изрядно прихрамывающий обладатель вступил в кромешную тьму рукотворной Двери — точь-в-точь такой же, какие создавала Инари, и края Двери сомкнулись. Укрывшемуся в кустах Глебу был отлично виден весь процесс, благо место в непосредственной близости от сцены «гладиаторец» успел занять заранее. Двигаясь напрямик через лес по кровавику, парень, сам того не ожидая, снова оказался на той поляне, куда они перенеслись изначально, вскрыв ликвидаторскую Дверь, только сейчас у погасшего костра уже не было сторожа. Зато к поляне как раз приближалась группа ликвидаторов. «Гладиаторец» галантно ушел с их пути, но все же из любопытства задержался поблизости и получил возможность понаблюдать за ликвидаторским способом открытия Дверей. Ведьмачка бесшумно возникла из красноватого сумрака и присоединилась к нему сразу после того, как Черный Лес покинула первая троица, так что уход последних пяти ликвидаторов они уже наблюдали вместе.

— Анорра ильмен! — только и сказала в сердцах Инари, когда алое сияние погасло.

— Полнейший ильмен, — согласился Глеб. — Однако наука с техникой не стоят на месте. Этак скоро сюда толпы туристов водить начнут. Из числа любителей экстрима.

— К черту туристов, — сквозь зубы процедила ведьмачка. — Пусть водят — может, хоть немного количество идиотов уменьшится. Возвращаемся!

Окунувшись в черноту Междумирья, парень едва не взвыл — все предыдущие перемещения, включая побег от Тысячеглазого, когда казалось, что хуже уже некуда, разом показались ему цветочками в сравнении с тем, что происходило сейчас. В кромешной тьме бушевала самая настоящая буря, черт его знает каким образом успевшая начаться за тот недолгий период времени, что они пробыли в Черном Лесу. Осколки льда, которые нес с собой налетающий штормовыми порывами ветер, резали лицо почище лезвия бритвы. Одно радовало — закончился этот ад быстро, хотя очутились они в итоге не возле стадиона, как предполагал «гладиаторец», а во дворе бабушкиного дома. К счастью, бабушки в этот эпохальный момент во дворе не оказалось, так что оценить эффектность появления внука из чистого воздуха ей не довелось. Зато фокус был сполна оценен Лапой, перед носом которой по стечению обстоятельств как раз и оказалась открыта Дверь. Врут или заблуждаются те, кто утверждает, что у животных скудная мимика. При виде появившихся из ниоткуда вчерашних гостей ее хозяйки, да еще и в весьма потрепанном виде, на морде собаки попеременно отразилось сначала глубочайшее изумление, потом растерянность, а вслед за ней и ужас. Истерически взвизгнув, Лапа ретировалась в убежище с такой скоростью, что Глеб едва успел заметить, как скрылись в недрах конуры ее упитанные окорочка и пушистый хвост.

На губах ощущался солоноватый привкус. Терзаемый весьма даже не смутными, а вполне определенными и нехорошими предчувствиями, «гладиаторец» провел ладонью по лицу и чертыхнулся, обнаружив, что пальцы окрасились в маслянисто-красный цвет.

— Все так паршиво, как я думаю? — поинтересовался Глеб, выжидающе глядя на ведьмачку — тоже исцарапанную, но вроде бы не особо сильно. — Или все-таки немного получше?

— Не знаю, как ты думаешь, — флегматично отозвалась Инари, — но жить будешь точно. Только ополоснуться бы тебе не помешало.

Вот в этом вопросе «гладиаторец» был согласен с ней на сто десять процентов из ста, потому и направился к ближайшей колонке. Появляться в нынешнем своем состоянии перед бабушкой он не рискнул.

— И все-таки главную задачу мы так и не выполнили, — задумчиво сказал парень, когда, умывшись, он уступил место у колонки ведьмачке. — Спасти спасли всех, кого только было можно, а вот чего ради они вообще туда полезли, так и не выяснили.

— Последние трое явно искали тех, кто прошел до них, — ответила Инари. — А вот с теми, предшествующими, все куда интереснее. Больше всего похоже на то, словно и они тоже кого-то искали.

— Кого?

— А я почем знаю? Анорра ильмен… поговорить бы с ними!

— Ты это серьезно? — осторожно осведомился Глеб, разом вспомнив Междумирье и солдата из группы Сергеенко. У того хотя бы был пистолет, а тут автоматы, причем много автоматов.

— Нет, — призналась ведьмачка, — хотя было бы замечательно, если бы это все-таки удалось сделать. Есть там, кажется, пара людей, с которыми можно спокойно завести беседу, не рискуя получить пулю в лоб, осталось только придумать, как остаться с ними один на один. Ладно, чем мечтать, пошли лучше Кота отыщем. Сомневаюсь, чтобы он что-то полезное высмотрел, пока нас не было, — ну, а вдруг?

Стадион в настоящий момент больше всего напоминал разворошенный муравейник. Глядя на скопление людей, высвечивающееся в подтрибунных помещениях, «гладиаторец» втихаря порадовался, что Инари перестраховалась и предпочла не возвращаться по своим следам. В противном случае результат бы, скорее всего, мало чем отличался от их прошлого появления посреди «княжеградского» двора. Что же касается Шурика, то его в парке не наблюдалось.

— Неужели влип? — высказал Глеб первое пришедшее в голову предположение.

— Скорее сбежал куда-нибудь, чтобы глаза не мозолить, — не согласилась скептически настроенная ведьмачка. — Раз к дому не вернулся, скорее всего, где-то поблизости отсиживается. Значит, так… Ты местность знаешь лучше, поэтому пробегись по окрестностям. Если получится встретить Кота, вдвоем ждите меня где-нибудь в безопасном месте.

— А как ты собираешься это место отыскать? — поинтересовался Глеб.

— Можешь не беспокоиться, уж тебя-то я найду где угодно.

— Звучит многообещающе.

— Хватит шутить, лучше принимайся за дело, — отрезала Инари. — И, кстати, верни-ка мне все-таки ведьмин камень. На всякий случай.

Расчет ведьмачки оказался верен в том плане, что «гладиаторец» не только неплохо знал окрестности, но и в придачу хорошо знал Кота, а потому, поразмыслив, отправился прочесывать все близлежащие летние и стационарные забегаловки кафешного типа. В одной из них пропажа и обнаружилась, причем уже в компании двух девиц и трех бутылок пива.

— Ну, ни на минуту нельзя оставить одного, — вздохнул Глеб, подходя к столику. — Здравствуйте, девушки.

Ответом ему были две синхронные улыбки, призванные походить на голливудские, но по причине отсутствия фарфоровых накладок на зубы, более похожие на обычный оскал.

— Ничего себе минута! — возмутился Кот. — А четыре часа не хочешь? И вообще, пока вы там неизвестно чем занимаетесь, я вот всеми силами контакты с местным населением навожу.

— Это-то как раз заметно, — «гладиаторец» кивнул в сторону входа. — Давай отойдем, мне тебе кое-что сказать надо.

— Девушки, вы уж нас извините — мужской разговор, — виновато развел руками Кот, украдкой бросив на друга испепеляющий взгляд. — Я ненадолго, честное слово.

— Тебя тут немного для другого оставили, — напомнил «гладиаторец», когда от столика их отделило приличное расстояние.

— Так было другое, было. А потом я встретил любовь всей своей жизни. Вон та, которая в платиновый цвет выкрашена.

— Да ты что, правда? Поздравляю. А Ленка, значит, уже по боку?

— Нет, ну, Ленка это Ленка, а это… Черт, да куда тебе понять… Ладно, о вкусах спорить не буду, но твоя-то пассия хотя бы всегда рядышком. Кстати, а куда ты ее сейчас задевал?

— Моя, как ты говоришь, пассия, это мое личное дело, — отрезал Глеб. — А об остальном не при свидетелях. А то твоя любовь до гроба, смотрю, уже соскучилась, — добавил он, вовремя заметив, как платиновая блондинка поднялась из-за столика и начала продвигаться в их сторону грациозной походкой скучающей пантеры или, по-русски говоря, еле передвигая ноги.

— Сашуль, ну ты скоро? — капризно спросила она, видя, что маневр раскрыт и подслушать ничего не удастся. — А то мы с Нинель в солярий опаздываем.

— А зачем солярий летом? — недоуменно переспросил Глеб.

Лицо у блондинки вытянулось так, словно собеседник только что сморозил какую-то чушь.

— Чтобы загорать, — томно хихикнув, ответила она. — В солярии ведь ЗАГОРАЮТ.

— На солнце тоже, — просветил ее «гладиаторец». — Вон его сколько на улице, и все бесплатное.

— Нет, — блондинка поджала пухлые губы, — на солнце загорать вредно. Это во всех ЖУРНАЛАХ пишут.

— Действительно, — вдруг поддержал свою «любовь» Кот. — Это ты, братишка, какую-то ерунду мелешь. В конце концов, все му… то есть, журналы разом не могут ошибаться. Ташенька, ты ступай, конечно. Такое важное дело нельзя откладывать. Я тебе перезвоню, хорошо?

— Замечательно! — с придыханием произнесла Ташенька. — Сашуль, ты просто прелесть. Так здорово, что мы с тобой познакомились. А сейчас чмоки-чмоки, мальчики, нам надо бежать…

Несмотря на множественное число в обращении, воздушный поцелуй она все-таки послала персонально Коту и удефилировала прочь, нарочито покачивая бедрами. А за ней, крепко сжимая в руках трофейные пивные бутылки, ретировалась и Нинель.

— Зараза, — раздосадовано сказал Шурик, проводив девиц взглядом. — Хоть бы пиво оставили в качестве компенсации, так ведь нет, уволокли. Крохоборки.

— В солярии допьют, — подколол друга Глеб. — С массажистом.

— И ты тоже хорош, — тут же переключился Кот. — Четыре часа где-то шлялись, мог бы и еще часок погулять для приличия. Все ведь так хорошо начиналось, а после твоей кислой физиономии им сразу солярий понадобился.

— Успокойся, здесь все равно кладовок в аренду не сдают, а кусты пострижены.

— А заднее сидение автомобиля на что?

— На то, чтобы на нем ездили, вообще-то.

— Господи, и где только такие наивные люди берутся? В общем, проехали. Ленке молчок, ладно? А то вдруг когда явочная квартира в Кимовске потребуется. Тебе-то жить проще, а вот у меня, к примеру, здесь бабушек нет. Кстати, а где ты и в самом деле амазонку потерял?

— На стадионе осталась.

— Черт! Там же…

— Знаем. Видели. Поэтому меня и послали отыскать тебя и отсиживаться в безопасном месте.

— Да уж, послали, так послали, — согласился Кот. — Ладно, первый пункт, будем считать, выполнен. Что же касается второго, то, по-моему, эта кафешка под описание вполне подходит. Единственная реальная угроза в ней это окончательный и бесповоротный спуск последних грошей, оставшихся от зарплаты, но что-то мне подсказывает, что под опасностью имелось в виду несколько другое. Ты как думаешь?

— Скорее всего, — кивнул Глеб, гадая, что же все-таки сейчас происходит на стадионе в целом, и чем занимается конкретно Инари в частности. Было у «гладиаторца» смутное подозрение, что она решила все же реализовать свою дурацкую идею и выйти на контакт с кем-нибудь из ликвидаторов. И еще было у него такое же смутное предчувствие, что ничем хорошим эта затея не кончится.

— Значит, остаемся здесь, — подытожил Шурик. — Пошли за стол, иначе последнее оставшееся пиво и то согреется.

— Как твоя экскурсия? Дала что-нибудь познавательное?

— Еще как. Дай только божественный напиток добью, чтобы не вскипел, и все расскажу.

С этими словами Кот плюхнулся обратно на место и начал сосредоточенно опустошать бутылку. Глеб замялся. Тратить деньги было жалко, а просто сидеть и смотреть, как Шурик пьет в одиночку, обидно. В итоге «гладиаторец» взял-таки себе бутылку нефильтрованного пива, стоившую раза в полтора дороже, чем в магазине, и пакетик соленого арахиса.

— Рассказывай, — напомнил он, усаживаясь напротив приятеля.

— Пять, — сказал Шурик.

— Чего пять?

— Дохлых птичек в кучах мусора на той свалке, которая косит под парк. И одна кошка. Хотя, не исключено, что я кого-то не заметил.

— Кот, не дури, а, — попросил Глеб, видя, что сквозь серьезное выражение Шурикова лица пытается пробиться ухмылка. — Мне птички как-то по боку, если это не отряд боевых дятлов, конечно. Что на стадионе было?

— Сначала только те два кадра, которых вы уже видели, а потом прибыли еще пятеро на внедорожнике. Выгрузили какой-то прибор навроде металлоискателя и прочесали с ним всю территорию. Особенно долго обнюхивали машину — ту, первую — потом полезли в подвалы. Оттуда выбрались, видать, через какой-то запасной выход, потому что я этот момент проглядел и спохватился уже тогда, когда они откуда-то из-за кустов вырулили и резко почапали в мою сторону. В общем, пришлось брать ноги в руки и линять, пока не спалили. На этом моя разведывательная деятельность закончилась.

Кот залпом допил остатки пива, с сожалением заглянул в бутылку и попросил у проходившей мимо официантки еще одну, потом посмотрел на стол и заинтересованно спросил:

— А это что за абстрактное искусство?

Задумавшийся над новой информацией Глеб обнаружил, что машинально выкладывает из ядрышек арахиса ликвидаторскую эмблему.

— Да так, ничего, — ответил он, изничтожая свое творение. — Просто медитирую.

— У ЭТИХ на двери машины такая же мандала была, — проявил наблюдательность Шурик.

— Знаю.

Похоже, Кот ждал объяснений, однако «гладиаторец» предпочел отмолчаться. Глядя в коричневатое стекло бутылки, он прикидывал так и этак, и при любом раскладе у него получался один и тот же итог. Похоже, прав был Иван, когда говорил, что здешние ликвидаторы будут посерьезнее тугреневских. В отличие от Михалыча и его отряда, людям Мареева, пускай и при помощи технических приспособлений, удавалось делать то, для чего ведьмакам требовались только природные способности. Они могли открывать Двери, хотя, судя по сегодняшнему происшествию, не свободно, где заблагорассудится, а по неким определенным условиям. И еще они каким-то образом сумели вычислить путь, которым вчера ночью двигалась ведьмачка. Тут не было ни малейших сомнений. Ликвидаторский поисковик в точности повторил все перемещения Инари по стадиону, и точно так же, как Инари застала врасплох «гладиаторца», он едва не озадачил Кота. С той только разницей, что Шурика выручило дневное время суток. И еще Глебу очень хотелось бы знать, распространяются ли эти поисковые способности ликвидаторов только на ведьмаков или эльфов, или же на все зверье разом. Если на все, то это уже получалось что-то наподобие кровавика, но, в отличие от кровавика, в придачу способное считывать следы. «И тут догнали, — с непонятно откуда взявшимся раздражением и чуть ли не ревностью подумал „гладиаторец“. — Хотя мангуири они даже со всеми этими наворотами не смогли выследить. Или не захотели? Может, просто проверка на вшивость была, а Иван уже обрадовался? Ну, тогда мы еще посмотрим, кто кого проверял. В конце концов, без своих железок они все равно полный ноль, а иногда, как уже выяснилось, и с ними тоже». Данный вывод немного успокоил парня, хотя, с учетом последней поступившей информации решение ведьмачки задержаться на стадионе беспокоило его все больше. Прошел час, за ним второй, а Инари не возвращалась…

Вопреки опасениям «гладиаторца» вступать с ликвидаторами в контакт ведьмачка не собиралась — ей вполне хватило общения, состоявшегося в Черном Лесу, где, если бы не щит Каф и не своевременное приказание ликвидаторского вожака, последствия этого самого общения могли бы быть весьма интересными. Однако не вступать в контакт вовсе не означало напрочь про них забыть. Напротив, оставаясь на стадионе, Инари намеревалась, по возможности оставаясь незамеченной, попробовать разобраться в планах, действиях и намерениях ликвидаторов. Ночью действовать было бы куда проще, но сейчас над стадионом на безоблачном небе все еще светило солнце, а потому приходилось подстраиваться под суровую прозу жизни. Оживленно, почти до ругани, спорящие о чем-то ликвидаторы находились возле так и не сдвинувшегося ни на сантиметр со вчерашней ночи автомобиля, и с такого расстояния разобрать что-либо из их разговора не представлялось возможным, даже имея острый слух дроу. Причем один из споривших держал в руках железку весьма похожую на ту, которую ведьмачка уже видела в их экипировке в Черном Лесу, и с помощью которой ликвидаторы весьма уверенно определили ее присутствие поблизости. Что бы это ни было, расстояние действия у него явно было меньше, чем у кровавика, однако Инари не была уверена, может ли оно оказаться настолько меньше, чтобы позволить ей подобраться к людям вплотную. Однако попробовать стоило. Ведьмачка двинулась в обход сооружения в сторону уже испытанной трещины. Она почти ожидала встретить там охрану, поскольку не заметить такого явственного входа ликвидаторы не могли, но, как ни странно, окрестности пролома пустовали. Возможно, потому, что подтрибунные помещения им больше не требовались? Инари беспрепятственно пробралась внутрь. Пустые комнаты с голыми бетонными стенами работали, как резонаторы, усиливая как звуки, произведенные внутри них, так и те, что попадали в них извне. Последние для человеческого уха, пожалуй, все равно оказались бы слишком слабыми, но Инари уже могла вполне отчетливо слышать голоса ликвидаторов, причем эти голоса приближались.

— …Ты меня вообще слушаешь? — раздраженно спросил Шебанов, глядя на то, как Вахлюев осматривает, ощупывает и чуть ли не обнюхивает трофейного кенгуроида, кажется, прямо сейчас собираясь приступить к вскрытию. С тем же успехом полковник мог обращаться к покойному кенгуроиду, причем не исключено даже, что от того удалось бы добиться большей реакции. Убедившись, что Вахлюев отвечать не намерен, Шебанов взял ученого за шиворот и отволок в сторону, ближе к трибунам.

— Пусти, не мешай, — попытался было отмахнуться тот.

— Погоди, — полковник хорошенько встряхнул собеседника, возвращая его к реальности. — Никуда твой кусок мяса не денется. Максимум — протухнет немного, так тебе его не на котлеты пускать.

— Ну, что еще надо? — раздраженно спросил Вахлюев, с сожалением отрывая взгляд от торчащих вверх голенастых лап зверя.

— Надо чтобы ты сейчас спокойно, без лишнего шума, сел в транспорт и поехал назад в Тулу, — отчеканил Шебанов. — Но для начала все-таки спрошу: это хоть не зря все было?

— Конечно не зря! — даже возмутился от возможности такого предположения ученый. — Мир новый нашли? Нашли. В контакт с разумной иномирной сущностью вступили? Вступили.

— К черту новый мир, — честно ответил Шебанов. — Их и так уже выше крыши. А с иномирными сущностями ты бы и в Туле смог поконтактировать, если бы ушами не хлопал. Про туляков что-нибудь смог выяснить? Где именно они шлялись?

Вахлюев с сожалением покачал головой.

— Ни в одном из пяти вариантов никаких следов, но у меня все-таки подозрение на последний. Шестое чувство, если можно так выразиться. Надо бы его поподробнее осмотреть.

— Не сейчас, — почти угрожающе оборвал собеседника Шебанов.

— Да кто бы сомневался, — вздохнул Вахлюев. — Я всегда знал, что с тобой каши не сваришь. И что, неужели даже не хочешь выяснить, чем разумная иномирная сущность поджарила нападающего зверя? На спрятанный в рукаве электрошокер это было, прямо скажем, не похоже, а ведь могло бы пригодиться в условиях отсутствия огнестрельного оружия…

— Тебе на кого не перевести стрелки, лишь бы самому проблему не решать, — буркнул полковник, отмечая какое-то странное оживление среди оставленных у «ЗИЛа» ликвидаторов.

— Ну, а чем плохо-то? — Вахлюева понесло так, что не остановишь. — Вот представь, что в следующий раз наваливается на вас такая же стая, а вы ее шаровыми молниями! Дешево и сердито!

Нет, пожалуй, Шебанову все-таки почудился скептический смешок, донесшийся из бетонного саркофага подтрибунных помещений. Возможно, он и сам бы посмеялся над буйной фантазией ученого, если бы обстановка располагала. Тем временем Дэн с Лехой посовещались, после чего Дэн с еще одним ликвидатором поспешили куда-то прочь, а Леха двинулся к полковнику, знаками предлагая ему и Вахлюеву помолчать. Шебанов вопросительно поднял брови. Ликвидатор показал ему шкалу мракометра, после чего кивнул в сторону трибун. Шебанов едва сдержал ругательство — прибор явно показывал присутствие разумной иномирной девицы здесь и сейчас. «Вот зараза, — со злостью и невольным уважением подумал он, — чтоб нам так мотаться».

К несчастью, показания мракометра так же увидел и Вахлюев, а уж сложить два и два он сумел. Прежде чем его успели остановить, ученый бросился внутрь бетонных катакомб. Соблюдать молчание дальше было бесполезно. Шебанов вкратце в образных выражениях разъяснил ближайшей стене, что он думает по поводу психов от науки, и последовал за одним из типичных представителей этого подкласса. Было слышно, как ученый взывает в полный голос:

— Пожалуйста, не бойтесь! Мы хотим мира!

Ответом ему была тишина, что Вахлюева отнюдь не смутило.

— Я сейчас войду, — сообщил он. — Надеюсь, вы не будете против? У меня нет оружия.

— Кретин, — вполголоса прокомментировал Шебанов, а ученый, не дождавшись никакой реакции, без особых раздумий скрылся в темных комнатах. Полковник, наплевав на междумирную дипломатию, бросился следом за ним. Замусоренное помещение пустовало. Вахлюев, очевидно не веря глазам, обошел его по периметру.

— Сбежала, — разочарованно доложил он.

— Надо думать, — отозвался полковник. — А ты и вправду верил, что она будет тебя дожидаться?

Судя по выражению лица ученого, именно на это он и рассчитывал. Бегло исследовавший комнату мракометром Леха не стал здесь задерживаться, а сразу двинулся дальше. Навстречу ему уже спешил Дэн.

— Упустили, — с ходу сообщил ликвидатор. — Чуть-чуть не успели. Такое чувство, будто она знала, что мы идем.

— Та же самая? — уточнил Шебанов.

— Ага. Эту нахальную мордаху трудно с кем-то спутать.

— Она ушла через червоточину или просто ушла? — перебил ликвидатора Вахлюев.

— Она ушла через кусты, — терпеливо сказал Дэн. — Причем ни одна веточка даже не шелохнулась. Чтоб я так жил…

— Даже не надейся, — отрубил Шебанов, заметив как на физиономии ученого начало формироваться хитрющее выражение.

— Не верю своим ушам, — голосом провокатора протянул Вахлюев. — Ты хочешь сказать, что позволишь ей вот так свободно разгуливать по городу?

— Нет, я всего лишь хочу сказать, что твои похождения на сегодня закончились. Сейчас ты усаживаешься на заднее сидение нашего «УАЗа» и там дожидаешься отправления назад в Тулу. Мне и без твоего участия головной боли хватит. Майоров, Иванов… и ты… — полковник указал на того из вахлюевских ликвидаторов, который казался ему посообразительнее. — Отследите маршрут гостьи. Если удастся, разрешаю выйти на контакт, но на рожон не лезть. Максимальное время, которое могу выделить, — три часа, затем в любом случае возвращаетесь сюда. Всем все ясно? Тогда свободны.

— А мне, что, так и сидеть под арестом? — тоскливо переспросил Вахлюев.

— Угадал, — раздраженно бросил полковник, дохромал до «УАЗа» и тяжело опустился на переднее сидение, осторожно вытянув поврежденную ногу, в которой снова усиливалась боль. В этот момент Шебанов отчаянно завидовал Дэну, по какой-то необъяснимой причине удостоившемуся куда большего внимания таинственной беловолосой целительницы.

Глава 9. Не время для массажистов

Близился к концу третий час отсутствия ведьмачки. Сидя за столом, уставленным штабелем пустых пивных бутылок, Глеб аккуратно выкладывал из разрезанного на тонкие полоски пакетика из-под арахиса большой вопросительный знак рядом с законченной таки ликвидаторской эмблемой. Кот, недолго грустивший после поспешного бегства своей платиновой любви до гроба, сконцентрировался на новой цели и в настоящий момент вовсю обхаживал симпатичную разговорчивую официантку. Оставшийся в полном одиночестве «гладиаторец» откровенно заскучал. А вместе со скукой на него постепенно начало накатывать ощущение сна наяву, схожее с тем, которое предшествовало видениям в Склепе во время допроса солдата. От нечего делать Глеб стал отстраненно наблюдать за процессом. Постепенно скудная обстановка летнего кафе растаяла, и сквозь нее проступила болотистая местность, отдаленно напоминающая окрестности башни Вельмины. По болотам пробирались четверо в серо-зеленой ликвидаторской форме. «Гладиаторец» заинтересованно подался вперед. Не столь важно, была ли разворачивающаяся перед ним сцена делом прошлого или будущего, она в любом случае заслуживала внимания.

Ликвидаторы шли неуверенно, часто сверяясь с картой, компасом, какой-то массивной штуковиной, сильно смахивающей на металлоискатель, — вероятно, аналогом того прибора, который Кот видел в действии на стадионе, и иногда резко меняя направление. Походило на то, что они и сами толком не представляли, в какую сторону им надо двигаться. В конце концов, зигзагообразный маршрут вывел их на пологую возвышенность, заросшую чахлым, болезненного вида, но густым лесом. За деревьями Глеб не сразу разглядел странное сооружение, смахивающее на врезанный в склон холма дольмен. Промеж грубо отесанных вертикальных камней, словно вход в преисподнюю, чернела дыра размера, достаточного для того, чтобы в нее мог протиснуться взрослый человек. Из дыры тянуло промозглой сыростью, и по мере того, как ликвидаторы приближались к входу, в душе «гладиаторца» нарастала безотчетная тревога. Что-то таилось за этой пародией на ворота, что-то такое, чего лучше не тревожить. Глеб попытался крикнуть, предупредить людей о надвигающейся опасности, но не смог издать ни звука. Более того, когда луч фонарика скользнул по влажным каменным стенам коридора, ведущего куда-то вглубь холма, «гладиаторец» почувствовал, как его мягко, но неотвратимо тянет назад, прочь от уходящих в темноту людей…

— Ты чего? — Кот, наконец, перестал трясти друга за плечи и встревожено пощелкал пальцами у него перед лицом. — Накрыло?

— Что? — недоуменно переспросил Глеб, оглядываясь по сторонам и с трудом соображая, где он находится. — Нет, все в порядке. Просто… просто задремал.

— Вот я и говорю — накрыло, — подытожил Кот. — Идти сможешь?

— Смогу даже бежать, если понадобится. Говорю же — в порядке все.

— Вот и отлично. Тогда пошли отсюда!

Вцепившись в рукав Глеба мертвой хваткой, Шурик потащил приятеля прочь с таким упорством, что сомнений не оставалось — пока «гладиаторец» был занят изучением событий не то прошлого, не то будущего, в настоящем что-то случилось.

— В чем дело-то? — поинтересовался парень, когда, удалившись от кафе на приличное расстояние, Кот замедлил-таки шаг.

Шурик обернулся, и лицо его исказилось неподдельным ужасом.

— Ты представляешь? Она на свадьбу намекать начала!

Кто эта загадочная «она», Глеб почему-то понял сразу.

— Ну, после такого порядочный человек, как правило, и в самом деле женится, — подколол он приятеля.

— Так я ж и сделать еще ничего не успел! — возмутился Кот. — Так, одна прелюдия. И вообще, — подумав, добавил он, — я бы, может, и женился… еще на ком-нибудь… так ведь эта чертова моногамия…

Шурик обреченно вздохнул, развел руками и уже нормальным, деловитым тоном спросил:

— Ну, и куда дальше, раз безопасное место теперь перестало быть таким?

— Кому как. Лично я и назад вернуться могу.

— Нет, не можешь. Она знает, что мы были вместе!

— Ну и что?

Такой, казалось бы, простейший вопрос вверг Кота в полную прострацию.

— Ну… э…

— Ладно, назад никто не пойдет, — сжалился Глеб над приятелем. — Предлагаю лучше вернуться к автомобилю. Там, вроде как, тоже не очень опасно было.

Альтернативное предложение было воспринято Котом с энтузиазмом, однако вернуться не получилось. Благодаря кровавику Глеб вовремя заметил подозрительное скопление людей вокруг бабушкиного дома и утянул Шурика в кусты.

— Ты чего? — попробовал было возмутиться тот, но, выглянув из кустов, осекся и смог только протянуть:

— А как ты узнал?

— Шестое чувство сработало, — расплывчато ответил «гладиаторец».

Сиротливо стоящий у забора «УАЗик» осматривали двое ликвидаторов. Еще один, поднявшись на крыльцо, в настоящий момент стучался в дверь дома.

— Кажись, мы основательно влипли, — высказал Кот то, что и так было очевидно.

— Не то слово, — отозвался Глеб. — У меня там оружие осталось. Если обнаружат…

Он замолчал и выразительно провел пальцем по шее, в очередной раз жалея, что его сабля в отличие от ведьмацкой амуниции не призывается. Скольких бы проблем можно было избежать. Нет, надо все-таки как-то менять вооружение… Ликвидатор тем временем все продолжал стучать, но пока безрезультатно. Похоже, что бабушка весьма удачно куда-то отлучилась.

— Что делать-то будем? — между тем не успокаивался Кот.

— Не знаю, — огрызнулся «гладиаторец». — Если хочешь, можешь подумать ради разнообразия. А мне и здесь неплохо.

Шурик и вправду глубоко задумался.

— Знаю! — внезапно сказал он с гордостью. — Можно отсидеться у Ташки.

— А это кто?

— Что значит «кто»? Та самая, платиновая.

— Так она же, вроде, в солярии.

— Ну и что? А, может, уже вернулась? Или вообще не ходила? — Кота сегодня явно тянуло на приключения, и спорить с ним было бесполезно. Глеб не стал даже пробовать, справедливо решив, что квартира блондинки в качестве места укрытия будет служить, во всяком случае, не хуже какого-нибудь соседского двора. Скромно отойдя в сторонку, Кот приступил к телефонным переговорам и вскоре вернулся, сияя, словно начищенный медный таз.

— Она дома, — торжественно сообщил он. — И не одна.

— С массажистом что ли? — машинально переспросил Глеб.

— Дался же тебе этот массажист, — возмутился Шурик. — Подружка у нее, подружка. А это значит, что хватит обоим. Главное не тормозить.

— Симпатичная хоть подружка-то? — уточнил Глеб, припомнив встреченную в кафе гламурную швабру. Общение с очередной подобной красоткой было весьма и весьма сомнительным удовольствием.

— Сейчас выясним, — оптимистично заявил Кот. — Слушай, у тебя после посиделок что-нибудь из наличности уцелело? Неудобно как-то с пустыми руками заявляться в гости, а у меня только заначка на заправку автомобиля осталась и что-то еще по мелочи.

На бутылку шампанского и коробку шоколадных конфет совместными усилиями денег наскрести удалось, и вскоре Шурик уже стучал с заговорщицким видом в деревянную дверь квартиры, расположенной на втором этаже двухэтажного дома, приютившегося в тупичке, которым заканчивалась улица Шахтерская. Таша открыла не сразу, выдержав регламентированный промежуток времени минут в пять минимум, а открыв, не смогла скрыть кислого выражения лица при виде Глеба.

— Ты, что, не предупредил ее, что не один будешь? — улучив момент, спросил «гладиаторец» у приятеля.

— Нет, а на фиг? — удивился тот. — Ей же поляну не накрывать, так какая разница — один или два гостя?

— Действительно, — согласился Глеб. — Разницы ну абсолютно никакой. Знаешь, пойду я лучше погуляю, гляну, что в городе поменялось, воздухом свежим подышу. За тобой через сколько зайти?

— Да что ты, в самом деле-то? — раздраженно зашипел Кот. — Заходи давай, хоть шампанское оприходуем — зря что ли покупали. А потом можешь гулять, где хочешь, если не передумаешь.

Глеб и так-то сомневался в том, что переменит решение, а когда выяснилось, что у Таши гостит та же самая подружка, которая сопровождала ее в кафе, желание «гладиаторца» куда-нибудь исчезнуть, не дожидаясь распития спиртного, только укрепилось. Кот, словно почувствовав настроение приятеля, тут же взял командование банкетом в свои руки, где-то раздобыл четыре фужера, хлопнул пробкой от бутылки и начал разливать пенистый напиток, ухитряясь одновременно подмигивать обеим девушкам. Выпить, правда, не получилось. Стоило Коту только предложить тост за удачное знакомство, как в дверь зазвонили. Долго. Настойчиво. Таша, переменившись в лице, метнулась в прихожую. Несмотря на открытую дверь и близкое расстояние, до находившихся на кухне долетали только обрывки торопливых фраз, сказанных девушкой.

— Опять что ли кобеля приволокла? — с ехидцей осведомился мужской голос.

Нинель сдавленно прыснула, прикрыв рот ладонью.

— Ой, мальчики, — восторженно сообщила она, — кажется, вы попали.

— А это что за явление Христа народу? — спокойно поинтересовался потягивающий шампанское Кот, кивнув в сторону прихожей.

— Это Фикса, — пояснила Нинель, — Ташкин бой-френд. Он за нее вечно конкурентам фейсы чистит. Если не сам, так с братвой.

— А, понятно, — зевнул Шурик. — Очередной Отелло.

Неизвестный Фикса между тем рвался на кухню, несмотря на истерические нотки, проскальзывающие в Ташином голосе. Глеб отставил фужер и как бы невзначай размял кулаки. Судя по звукам, братвы в настоящий момент в пределах данной квартиры не наблюдалось, а уж с одним оскорбленным бой-френдом они с Котом должны справиться. Может, даже мирно удастся разойтись, тем более что ничего предосудительного еще и произойти-то не успело.

Наконец, в дверях кухни возник тощий, как вяленая рыба, плюгавый парень с жидкими сальными волосами, сходство которого с таранью дополняли выпученные глаза. Картинно подбоченившись, Фикса обвел помещение хозяйским взглядом, однако рассчитываемого психологического эффекта не добился. Кот невозмутимо посмотрел на свежеприбывшего, как на пустое место. Глеб сделал вид, что неимоверно заинтересован эстетическими качествами фантика от конфеты. Что касается Нинели, то та и вовсе получала от происходящего какое-то садистское удовольствие.

— Что, — бросил Фикса через плечо, — одного уже мало? По двое таскать начала, шлюха?

— Расслабься, мужик, — добродушно посоветовал Кот. — Выпей, закуси. Или у тебя какие-то проблемы?

— Проблемы? — прошипела ходячая пародия на таранку. — Нет, это у тебя проблемы, козел. Да ты хоть знаешь, кто я такой?

— Массажист? — предположил Глеб.

Фикса приобрел шикарный бордовый оттенок и, вероятно в качестве бонуса, проблемы со слухом.

— Массажист? — снова переспросил он, переключая внимание на второго присутствующего «гладиаторца». — Ага, щас я тебе такой массаж устрою, что по гроб жизни из больнички не вылезешь.

— Зая, не надо, — взвизгнула Таша, повиснув на приятеле. — Перестань, пожалуйста! Они вообще с Нинкой пришли, я их даже не знаю.

Глеб вопросительно взглянул на Кота. Тот едва заметно кивнул.

— Отвали, курва, с тобой отдельный базар будет! — Фикса оттолкнул девушку и булькнул от неожиданности, когда Глеб выплеснул ему в лицо полный фужер шампанского. Воспользовавшись моментом, Кот коротко и резко ударил под дых слепо колотящего по воздуху руками ревнивца. Издав звук, схожий с тем, который обычно бывает, когда бьют по наполовину спущенному футбольному мячу, тот сложился вдвое. В довесок Шурик вмазал противнику кулаком по удачно подставленной шее и отступил на шаг назад, чтобы полюбоваться результатом. Нинель восхищенно зааплодировала, однако Таша ее восторгов не разделила. Набрав в грудь побольше воздуха, она снова завизжала, беря ноту на октаву выше, чем при обращении к Фиксе.

— Караул! Убивают! Милиция!

— Погромче кричи — глядишь, и услышат, — посоветовал Кот, доливая в свой бокал остатки шипучего напитка.

— И это вместо благодарности за прекращение оскорблений, — вздохнул Глеб, увернувшись от запущенной в него чашки.

— А, не парьтесь, — махнула рукой Нинель, пододвигая к себе непочатый Ташин бокал. — У нее банальная истерика. Скоро пройдет.

— Что-то мне расхотелось ожидать этого счастливого момента, — признался Кот.

— Пошли все-таки отсюда, а? — предложил Глеб. — Лучше экскурсию по городу устроим.

— Пошли. Только давай этот мешок с мусором с собой захватим, — Шурик толкнул носком ботинка в бок находящегося в отключке Фиксу.

— А он тебе на кой ляд сдался?

— Да ну… — Кот покосился на затихшую Ташу. — Сейчас оклемается, опять начнет права качать. Пускай лучше на свежем воздухе полежит — глядишь, мозги на место встанут, если есть чему вставать.

Вдвоем «гладиаторцы» вытащили Фиксу из квартиры, спустили по лестнице и уложили на газоне под сенью раскидистого каштана, а сами отправились восвояси. Восхищенно поглядывающая на Кота Нинель увязалась за ними, вызвавшись послужить бесплатным экскурсоводом. Фикса пришел в сознание примерно через четверть часа и, будучи в препоганом настроении и твердой уверенности, что неприятель все еще в доме, вызвал подкрепление для повторного штурма квартиры. Еще через четверть часа все к тому же злополучному дому подошла ведьмачка…

Настроение у Инари тоже, надо признать, было не самым лучшим. Услышанное на стадионе частично повеселило ее — это ж надо было так размечтаться, чтобы предположить, будто люди способны освоить заклинания — а частично и прояснила тот вопрос, на который ведьмачка не смогла найти ответ в Черном Лесу. Однако эта небольшая удача не могла перевесить усталость от вскрытия нескольких Дверей подряд, к которой примешивалось раздражение от только что выявившегося неприятного сюрприза. Что-то в городе глушило надетый на Глеба онтар, не позволяя обнаружить его текущее местоположение, поэтому оставалось только идти по следам. Ведьмачка уже успела побывать в летнем кафе и возле дома бабушки Веры, но ни там, ни там ни одного из «гладиаторцев» не оказалось. И вот теперь след вел в подъезд этого уродливого двухэтажного дома, причем на выходе раздваивался. Получалось, что Глеб либо возвращался в дом дважды, либо успел уйти уже и отсюда. О том, с какой стати его понесло шляться по городу, ведьмачка еще собиралась побеседовать с учеником, а пока следовало решить, какой из вариантов проверять сначала. Инари выбрала первый, казавшийся более быстрым.

Поднявшись на второй этаж, она остановилась перед деревянной дверью, за которую уводил след онтара. По ту сторону двери высвечивались четыре человеческие фигуры, доносились скомканные обрывки разговора, ведущегося на повышенных тонах. Ни один из голосов ведьмачке знаком не был. Потом раздался звук удара и короткий всхлип. Женский. Продолжения Инари ждать не стала. Не то, чтобы она собиралась вмешиваться в чужие дела, но окончательно убедиться в отсутствии в квартире Глеба все же следовало.

Ведьмачка пнула дверь ногой, рассчитывая постучать погромче, поскольку стука кулаком спорившие могли запросто не услышать, однако у той были свои планы. Словно только и ждавшая приложения силы, дверь с грохотом распахнулась. На шум в прихожую выглянул бритоголовый верзила габаритами примерно схожий со стоявшим здесь же в прихожей шкафом.

— Охренеть. Ты, вообще, кто? — ошарашено протянул он при виде ведьмачки.

— Я ищу человека, — сдержанно объяснила Инари. — Высокий, с темными волосами. Зовут Глебом. Он здесь был?

— Ну, заходи, раз ищешь, — хмыкнул верзила, сделав приглашающий жест.

Ведьмачка сделала несколько шагов вглубь квартиры, осматриваясь. Единственный след онтара вел на кухню, но уже из коридора было ясно, что Глеба в настоящий момент там нет, а значит, эту версию можно было отбрасывать окончательно и двигаться дальше. Инари тяжело вздохнула и обернулась. Верзила уже успел закрыть дверь и теперь загораживал выход, всем своим видом как бы спрашивая: ну, и что ты сделаешь? Демонстрировать человеку, что именно она может сделать, ведьмачке не хотелось.

— Зря ты нарываешься, — покачав головой, сказала Инари. — Отойди и не вмешивайся, а то ведь и под раздачу можешь попасть.

Явно не воспринявший ее слова всерьез верзила расплылся в ухмылке.

— Кроха, что у тебя там? — раздраженно донеслось из комнаты.

— Да овца какая-то, — отозвался верзила. — Похоже, из этих новомосковских психов. Одного из твоих приятелей ищет.

— Правда, что ли? — из комнаты, таща за собой за волосы заплаканную девушку, вышел тощий парень. За ним показался еще один, коротко стриженый и со сломанным носом. Мельком оценив прибавление в стане противника, Инари снова сконцентрировала внимание на Крохе, который в силу своих габаритов и близости к входной двери был все же первоочередной мишенью.

— А с чего ты решил, что я из Новомосковска? — поинтересовалась она.

— А откуда тебе еще взяться, такой красивой? — с издевкой переспросил тощий, недоуменно посмотрел на всхлипывающую у его ног девушку, словно гадая, откуда она вообще взялась, и пинком отпихнул ее прочь. — Кто еще будет с этим допотопным барахлом нянчиться?

Он ткнул пальцем в перевязи ведьмачки.

— Как знать… — вздохнула Инари. — А взялась я оттуда же, куда сейчас уйду. Если ты тут главный, убери этого дрессированного медведя с моей дороги.

— А если не уберу? — заинтересовался тощий. — Что тогда?

— Тогда на выбор — или сломанные руки, или выбитые зубы. Тебя что больше устраивает? Можно, впрочем, и все сразу организовать.

— Ути, какие мы суровые, — гоготнул Кроха, отлипая от двери и неторопливо надвигаясь на ведьмачку. — Фейс попроще сделай. Что-то ты дюже спокойная. Или все еще на помощь своих кобелей рассчитываешь?

— На помощь? — задумчиво переспросила Инари. — А зачем? С тремя щенками я и сама как-нибудь справлюсь.

— Ты кого щенками назвала, курва? — прошипел тощий.

— А разве здесь кроме вас кто-то еще есть?

— Значит, сейчас будешь извиняться, — обнадежил Кроха, подойдя вплотную и заставляя ведьмачку отступить к стене. Инари тяжело вздохнула, чувствуя, как поднимается внутри глухая злость. Не кровавый туман ярости, несущей разрушения всему, чему не посчастливится оказаться у ведьмачки на пути, но для людей и этого будет более чем достаточно. Ведьмачка еще раз вздохнула… и отпустила злость на свободу, как спускают с поводка бойцовского пса. Дальнейшее произошло почти одновременно. Ведьмачка единым неуловимо быстрым движением ускользнула от попытавшегося сгрести ее в охапку Крохи и перехватила его правую руку. Выворачиваемый сустав сочно хрустнул, и двухметровый качок рухнул на колени, визжа неестественно высоким голосом и мотая головой, а Инари с ноги съездила по лицу противника, окончательно валя плюющегося осколками зубов верзилу на пол. Забившаяся в угол девушка вторила Крохе пронзительным визгом. Сломанный нос, попытавшийся перехватить ведьмачку, отлетел к противоположной стене, отброшенный белоснежной молнией, сорвавшейся с выставленной в его сторону ладони. Сверху на тихо поскуливающего парня, словно крышка гроба, обрушилась вешалка с плащами, запахло паленой шерстью. Когда Инари обернулась к тощему, тот нервно икнул, попытавшись амебой расплыться по обоям. Получилось не очень удачно. Затянутые, словно бельмами, молочно-белой пеленой огромные глаза ведьмачки полыхали, как галогеновые лампы, что было особенно заметно в слабо освещенной прихожей.

— Не подходи, — просипел тощий, судорожно выхватывая из кармана выкидной нож. — Не подходи! Хуже будет!

— Тебе? Да, — согласилась ведьмачка, обнажая меч. — Оружие бросил! Иначе руку отрублю.

В реальности угрозы тощему даже не пришло в голову усомниться. Меч был настоящий, остро отточенный, а пример неповиновения как раз в данный момент шепеляво матерился на полу.

— Ты что? — торопливо заговорил тощий, отбросив нож, вскинув руки ладонями вверх и безуспешно пытаясь улыбнуться. — С дуба рухнула? Это ж шутка была, прикол такой…

— Хорошая шутка, — без тени улыбки подтвердила ведьмачка. Она не повышала голоса, и, тем не менее, тощий превосходно услышал ее сквозь визг и перемежающиеся матом стоны Крохи. — Удачная. А теперь забирай эту падаль и выметайтесь отсюда. Вперед! — Она кивнула в сторону входной двери.

Тощий не заставил просить себя дважды. Растолкав Сломанного носа, он с помощью приятеля выволок находящегося в прострации Кроху из квартиры. К этому времени девушка, кажется, уже сорвала голос и только прерывисто всхлипывала, забившись в угол и дрожа. От слез макияж размазался и основательно смылся, открывая собственный грязновато-желтый цвет кожи. Ведьмачка с отвращением посмотрела на сжавшееся в комочек существо, весьма и весьма отдаленно напоминающее человека, поморщилась и ни о чем не стала спрашивать.

С лестницы еще доносилось копошение выгнанной из квартиры троицы. Встречаться с ними повторно у Инари не было ни малейшего желания. Открыв окно на кухне, ведьмачка перемахнула через подоконник, повисла на вытянутых руках и спрыгнула вниз на газон. Обогнув дом, она взяла второй ответвляющийся от подъезда след и скрылась из поля зрения, прежде чем на крыльцо вывалились изрядно потрепанные Фикса с сотоварищами.

Спустя час у подъезда появились идущие по следу ведьмачки ликвидаторы.

— Слушай, Алексеич, а ты уверен, что эта иномирная малолетка над нами не издевается? — поинтересовался Дэн, разглядывая темные стекла выходящих во двор окон. — Сначала кафешка, потом домик в деревне. Теперь опять какая-то явочная квартира или чердак…

— Это ты у меня спрашиваешь? — мрачно отозвался Леха. — Ну, тогда отвечу: пока не войдем, не узнаем. И, как мне что-то подсказывает, о себе мы сейчас узнаем много нового и интересного. Выдвигаемся на позиции.

С оружием наизготовку ликвидаторы нырнули в подъезд и поднялись на второй этаж, встав по обе стороны от двери, на которую реагировал мракометр. По кивку Дэна третий ликвидатор — по дороге оперативники уже успели выяснить, что его зовут Юрием, и переименовать в Юрца — нажал на кнопку звонка. Трель за закрытой дверью была отчетливо слышна, но никакого ответа не последовало. Повторная попытка так же дала отрицательный результат.

— Кажись, хозяева в отлучке, — прокомментировал Леха, напоследок стукнув по двери кулаком. Та приоткрылась. Ликвидаторы переглянулись и снова вскинули автоматы.

— Грешно не воспользоваться гостеприимством, — приглушенно пробормотал Дэн. — Только смотрите в оба, ребята.

В прихожей царил умеренный разгром, в воздухе витал слабый запах паленого, на светло-бежевом линолеуме чернели пятна крови.

— Меняю свое мнение, — мрачно заметил Леха. — Кажись, хозяева никуда не отлучались. По ходу, их банально схарчили.

— Крови маловато, — засомневался Дэн, присев возле одного из пятен и подбирая с пола осколок зуба. — Скорее, тут кому-то не менее банально, но весьма основательно набили морду. Возможно, даже кому-то из хозяев. Может, это наша искомая гостья и сработала?

— Попридержи воображение, — буркнул Леха, оглядываясь. — Итак, что мы имеем? Вход через дверь. Выход… — он прошел на кухню, задумчиво осмотрел колышущиеся от сквозняка тюлевые занавески открытого настежь окна, и продолжил, — выход через окно второго этажа.

— Да ладно, — не поверил Дэн.

— Не нравится? Предложи другую версию, — Леха протянул напарнику мракометр.

Дэн походил по кухне и неуверенно сказал:

— Может, она просто в окно выглядывала?

— Хорошо так выглядывала, — подтвердил Леха. — Я бы даже сказал капитально. Аж стена снаружи фонит. Не иначе, увлеклась и выпала.

— И этот тип еще что-то про мое воображение говорил, — ни к кому конкретно не обращаясь, сообщил Дэн. — Слушай, если ты так живо все представляешь, придумай тогда, зачем она вообще сюда приходила? Чтобы из окна выпрыгнуть?

— Ну, может, встретиться с кем-то собиралась? — предположил Леха не менее неуверенно. — А потом возникли непредвиденные обстоятельства.

— Хорошие такие обстоятельства, — не удержавшись, парировал Дэн. — Я бы даже сказал капитальные.

— А чего ты от меня ждешь? — Леха начал злиться. — Решать задачи при стремящихся к нулю исходных данных я не подряжался. Одно ясно — от балды в третьем доме справа встречи не назначаются. Значит, хозяева должны были быть в курсе. Если получится что-нибудь разузнать о хозяевах, может, и остальное начнет проясняться.

— Кстати, о птичках. Похоже, что хозяева возвращаются, — заметил Юрец, выглянув в прихожую и прислушавшись. — Сейчас разузнаем. И о них, и о себе.

— В основном о них, — недобро прищурившись, заверил Дэн. — В основном о них.

Хозяева, правда, оказались довольно странными. Распахнув злополучную дверь пинком, в квартиру ввалилась разношерстная компания, вооруженная цепями и обрезками труб, но, завидев ликвидаторов, резко затормозила.

— Ну, и который из них твоя баба с мечами? — кинул один из авангарда куда-то назад. Сквозь толпу протолкался тощий долговязый парень с глазами навыкате.

— А вы еще кто такие? — зло спросил он у незваных гостей.

— Взаимный вопрос, молодой человек, — важно ответил Дэн, напуская на себя деловой вид. — Вы хозяин этого помещения?

— А тебе что за дело? Валите отсюда, пока не огребли.

— Заткнись, а, — миролюбиво посоветовал парню Дэн, переходя обратно на нормальный язык. — Если не можешь предъявить доказательства своего правообладания территорией, лучше сам исчезни на время.

Пучеглазый покраснел, как вареный рак.

— Щас увидишь, — пообещал он. — И права, и обладания, и кое-что еще. Мужики, у них страйкбольные пушки — зуб даю. Вали этих уродов.

— Не советую, ребята, — покачал головой Леха. — Не создавайте себе лишних проблем.

Обладатели цепей и обрезков труб переглянулись и сделали неправильный выбор. Вскоре им пришлось убедиться, что, во всяком случае, приклады у автоматов настоящие и что орудуют ими ликвидаторы умело.

— Ну, вот почему так всегда? — задался риторическим вопросом Дэн, оглядывая сложенные штабелем слабо матерящиеся тушки нападавших. — В Африке любой пацан может с «Калашом» ходить, а у наших твердая уверенность, что если без официальных регалий, значит, все, что крупнее пистолета, либо пневматика, либо страйкбол. Совсем народ расслабился.

— Не то слово, — подтвердил Леха, выудив из общей массы пучеглазого и поднимая его за шиворот. — Но нам от этого только лучше. Ну что, родное сердце, побеседуем о страйкбольных пушках и бабах с мечами?

— Да вы че, мужики? — торопливо загнусавил тот. — Ну, обознались мы — с кем не бывает? А вы вон сразу в драку.

— Мы-то ниче, — зловеще сказал Дэн, — а вот ты еще пацанам зуб задолжал. Это я так, на всякий случай напоминаю. Юрец, ты тут присмотри, чтобы все пучком было. Если кто дернется — гаси, не стесняясь. А мы маленько перетрем с этим героем. Пошел, живо!

Ликвидатор указал на открытую дверь комнаты. Пучеглазый попытался было еще что-то пролепетать, но, получив ощутимый тычок дулом автомата промеж лопаток, осознал свою неправоту, и дальнейших проблем с ним уже не возникало. Единственной проблемой, вставшей перед ликвидаторами, было поспеть за ходом мыслей допрашиваемого и отсечь ненужную информацию. Когда необходимые сведения закончились, буквально пылающий желанием помочь пучеглазый пошел повторять их по второму кругу. Повторил бы, наверное, и по третьему, если бы изрядно подуставшие оперативники не вышвырнули его из квартиры, дав пинка для ускорения, после чего тем же способом выпроводили и всю остальную компанию.

— Итак, что мы имеем теперь, после краткого допроса? — задумчиво вопросил Дэн, захлопнув дверь, и покосился на Леху.

— Что имеем, то и имеем, — проворчал тот. — Вынужден признать, насчет мордобития ты был прав, плюс визитная карточка в виде разряда молнии — точно наша гостья порезвилась. А вот с остальным проблемы. С другой стороны, теперь, зная о конфликте, понятно, почему она вышла через окно — решила, видимо, не проверять подъезд на наличие засады. Вот куда подалась дальше — это уже вопрос.

— Небось на дальнейшие поиски этого самого «человека Глеба», — Дэн перегнулся через подоконник. — Ну, что? Хоть какая-то зацепка появилась. А подготовка у нее хорошая. Для бабы так сигануть… В общем, здесь нам делать больше нечего.

— Возвращаемся? — с надеждой спросил Юрец.

— Куда? — удивился Дэн. — Мы еще ни с кем в контакт не вступили.

— Ну, если десятка идиотов тебе для контакта не хватило, — вздохнул Леха, — тогда вперед. Только что-то мне подсказывает, что твой контакт помотает нас по дворам еще пару часиков, после чего сядет на какой-нибудь автобус и покажет кукиш.

— Вот когда сядет, тогда и будет, о чем говорить, — парировал Дэн. — А пока — вперед.

— Я в окно не полезу, — категорично заявил Леха. — Предлагаю выйти нормальным человеческим способом. А след и на газоне можно взять, если только она не по воздуху улетела.

Притворив за собой дверь в очередной раз опустевшей квартиры, ликвидаторы спустились во двор. Выпровоженной гоп-компании видно не было, но из-за ближних кустов доносился приглушенный мат и звуки ударов. Давший опрометчивую клятву Фикса расплачивался за ошибку зубом, а возможно, и чем-то еще. Воистину, сегодня был неудачный день для массажистов.

— Кстати, — вдруг сказал Юрец, рассеяно прислушиваясь к долетающим из кустов звукам, — меня сейчас одна мысль посетила… Если вашему шефу верить, и эта девица на самом деле в Туле была, как она сюда-то попала?

— А чего тут гадать? — начал было Дэн. — Через черво…

Он осекся и очень глубоко задумался. По единственной известной ликвидаторам технологии, основанной на совмещении одинаковых координат двух миров, перемещение подобным способом в пределах одного мира не представлялось возможным.

— Червоточины действуют только между мирами, — не менее задумчиво заговорил Леха, ловя за хвост упорно ускользающую мысль. — Значит, внутри него она, как ни крути, добиралась своим ходом, а расстояние тут такое, что пешочком не пройдешь.

— На автобусе приехала? — уже не так уверенно предположил Дэн.

— Ты сам-то в это веришь?

Дэн пожал плечами, всем своим видом говоря, мол, чего не бывает в этой жизни?

— А я вот все про «УАЗик» встреченный думаю, — между тем продолжал Юрец. — Видели же, как там натоптано было? Считай, как на стадионе. Всюду, где она просто проходила, одна или две полосы, а там вся территория фонит, включая автомобиль. С чего бы это?

— Да хрен его знает, с чего, — буркнул Дэн. — Может, ей машина понравилась, вот и лапала.

— А крыльцо дома понравилось еще больше, — подхватил Юрец. — Прям так понравилось, что и уходить не хотела.

— А ведь что-то в этой мысли есть, — прищурился Леха. — Думаешь, она там окопалась?

— Чем черт не шутит? Все лучше, чем закладывать крюки похлеще бешеных собак. Если хозяева вернулись, расспросим. Если нет, так хоть засядем где-нибудь поблизости в кустиках, да посмотрим, что к чему. Вот нутром чую, неладно что-то с этой машиной.

Дэн тяжело вздохнул, глядя на пустынную улицу, вдоль по которой уводил след.

— Возвращаемся к автомобилю, — наконец решил ликвидатор. — Быстро.

Глава 10. Куда ведут русские дороги?

Сидя под деревом в скверике с видом на комплекс памятных сооружений над братской могилой времен Второй мировой войны, Глеб сонно щурился, глядя на золоченый купол миниатюрной часовенки, входящей в состав комплекса. Солнце, успевшее спрятаться за верхушками деревьев, не вызывало больше бликов на куполе, и рассеянное освещение придавало ему тусклый цвет настоящего древнего золота. Кот с Нинелью примерно четверть часа назад удалились осматривать какой-то особо приватный памятник старины, и, похоже, осмотр проходил успешно. Неподалеку в траве шуршала в поисках чего-нибудь съедобного спустившаяся с дерева белка — ненормально здоровая и упитанная.

— Ты наша или вражеская? — сурово спросил у зверька «гладиаторец».

Белка с презрением посмотрела на человека, только что не покрутив коготком у виска, и, гордо задрав пушистый хвост, снова вернулась к своему занятию. Вздохнув, Глеб заложил руки за голову и закрыл глаза, погружаясь в атмосферу тишины и покоя. Мемориал не пользовался у местных особой популярностью — то ли из-за того, что был расположен на окраине города, то ли из-за напряженной обстановки последних двух недель. Во всяком случае, никто кроме белки не рвался составить «гладиаторцу» компанию, и сейчас его подобный расклад вещей вполне устраивал. Вот сидеть бы так и сидеть, ни о чем не беспокоясь… но что-то подсказывало парню, что благословенные тишина и покой продлятся недолго. Справедливости ради следует отметить, что интуиция его не подвела. Тишина и покой закончились сразу же, как только эта мысль успела окончательно оформиться. Встревожено застрекотала и порскнула прочь белка.

— Хорошо сидится? — хмуро поинтересовался голос, который Глеб ожидал услышать еще несколько часов назад.

— Вполне, — отозвался парень, приоткрывая один глаз, чтобы оценить обстановку.

Ведьмачка стояла рядом, скрестив руки на груди, и исподлобья рассматривала «гладиаторца».

— Какого дьявола ты тут вообще делаешь? — невпопад спросила она. — И где Кот?

— Шурик где-то поблизости, — решил Глеб начать с ответа на второй вопрос. — Наводит знакомства с аборигенками. А касательно остального… так ты сама сказала отсиживаться в безопасном месте. Вот и отсиживаемся.

— А кусты возле дома твоей бабушки, трактир и квартира чья-то тоже безопасными местами побывать успели?

— Ну, в трактире я Кота отыскал, — уточнил «гладиаторец». — А квартира… Ты, что, и к Таше заглядывала?

— Заглядывала, — резче, чем следовало бы, ответила Инари. — А что, нельзя?

— Да нет, можно, наверное. Ну, и как?

— А что ты у меня-то спрашиваешь? Обыкновенно. Баба как баба. Если умыть и синяки свести, то, может, и посимпатичнее зомби будет.

— Какие синяки? Откуда?

— В следующий раз сам спросить можешь.

— Да не будет следующего раза. И вообще, это Котовская знакомая, я тут ни при чем. Просто предложили за компанию зайти.

— Не будет, значит, не будет. Ваше дело. Если никаких девиц в планах больше не стоит, уезжаем. Сейчас. Думаю, Ивану хватило времени, чтобы поиграть с демоном в бирюльки.

— А ликвидаторы? Ты что-нибудь выяснила?

— Они сами ничего толком не знают. Просто искали тех, кто побывал здесь раньше.

— Раньше вчерашних?

— Ага.

— И что всех так на зеленя вдруг потянуло? — удивился Глеб, припомнив жутковатый пейзаж Пограничного мира. — Вроде, для пикника поближе и поприятнее места найти можно.

— А там никого и не было, кроме того отряда, который мы встретили.

— Может, стоит им сказать, чтобы зря не мучились?

— Сказать? — усмехнулась ведьмачка. — Ну, попробуй, попробуй, а я посмотрю. Дай только место подберу, куда пули не долетят, а потом можешь приступать.

— Пули? — Глеб резко выпрямился. — Инари, что случилось-то? В тебя стреляли?

— Раз я здесь, значит, не случилось ничего. Ты с Котом говорил? Он успел что-нибудь увидеть?

— Еще как успел.

«Гладиаторец» вкратце пересказал Инари похождения Шурика и в конце добавил свои выводы.

— Знаешь, у меня такое подозрение, что они каким-то образом сумели взять твой след.

— А что тут подозревать, когда и так все ясно видно? Видать, и люди иногда на что-то годятся… Больше ничего не было?

— Вроде нет. Разве лишь… — Глеб замялся, вспомнив свое очередное видение.

— Давай, выкладывай, — распорядилась ведьмачка, заметив его колебания.

И Глеб выложил все вплоть до того момента, когда в видение вмешался торопившийся убраться из кафе Кот. Закончив рассказ, он взглянул на задумчиво молчавшую Инари.

— Как думаешь, что это может значить?

— Это может значить, да, собственно говоря, и значит, что ты уже начинаешь прорицать не только во сне, но и наяву. Быстрый прогресс, ничего не скажешь. В особенности если учесть, что тебя никто не обучал.

— А по поводу самого происшествия?

— А что, разве было какое-то происшествие? С ними же в твоем присутствии ничего не случилось. Возможно, что и после тоже. Вышли из гробницы и спокойно домой отправились. Сомневаюсь даже, что это вообще был Пограничный мир. Болот и здесь, у нас, хватает, а погребений даже побольше будет. Кроме Склепа, могильников я пока нигде еще не встречала, ну а уж Склеп, думаю, ты бы ни с каким другим миром не перепутал.

— Это точно, — вынужден был согласиться Глеб. — На Склеп он ну никак не тянул. Выходит, прорицание не должно обязательно что-то означать?

— Скорее, оно не обязательно должно означать что-то важное, — поправила Инари. — Далеко не всегда то, что ты увидишь, будет иметь к тебе хоть какое-то отношение.

— А можно это умение как-нибудь настроить на нужную волну? Ну, чтобы видеть по заказу, только то, что требуется?

— Понятия не имею, — призналась ведьмачка. — Я не умею прорицать. Вообще.

Она замолчала, наклонила голову, словно к чему-то прислушивалась, и с вновь нарастающим раздражением добавила:

— Надеюсь, Кот сам вернется? Или его за уши оттаскивать придется?

— Вернется, куда он денется, — заверил Глеб, заложив руки за голову и поудобнее откинувшись на ствол дерева. — Дай человеку хоть немного времени — пятнадцать минут в таком деле все же маловато.

— Зато чтобы комаров накормить, их вполне хватит, — отозвалась Инари, все еще заинтересованно прислушиваясь. — Вот и он, похоже, так же решил.

— Между прочим, подслушивать не есть хорошо, — заметил «гладиаторец».

— Пыхтеть надо потише, — без малейшего смущения отозвалась ведьмачка. — Тогда и подслушивать не будут.

Шурик вернулся спустя минут пять, довольный донельзя и в гордом одиночестве.

— А куда Нинель делась? — поинтересовался Глеб, глядя на сияющую физиономию приятеля.

— Ушла в сторону моря, — сообщил Кот. — Молодец девочка. Четко чувствует время, когда исчезнуть надо. С такой прямо даже приятно иметь дело. Кстати, мне тут Ваня звонил. Видать, что-то у него, наконец, склеилось, так что босс зовет всех обратно на баррикады.

Инари кивнула без малейшего удивления — возможно, что разговор она тоже успела услышать.

— Ну, все один к одному, — добавил Глеб. — Похоже, ты была права. Пора возвращаться.

— Ага, — согласился Кот. — Этот город на уши поставили, пора вплотную заняться Тулой.

— Так-таки весь город? — скептически переспросила ведьмачка. — Дюже быстро как-то.

— Ну, может и не весь, — гордо выпрямился Шурик, — но против одного местного авторитета мы успели восстать. И повергли его в прах.

— Вот насчет одного вполне верю. Кстати, а этот ваш авторитет случаем не такой тощий и пучеглазый был?

— Похоже на него, — согласился Глеб.

— Тогда понятно, чего он так плевался.

— А ты где с ним познакомиться успела? — насторожился Кот.

— Предполагаю, там же, где и вы. В квартире у одной девицы.

— Так Фикса опять к Таше вернулся? — переспросил Глеб, переглянувшись с Шуриком. — Как бы он ее все-таки не прибил.

— Ну, даже если и прибьет, — отозвался Кот. — Тебе, что, жалко? Пускай сами разбираются, им, я так понимаю, не впервой.

— Если вас это успокоит, — хладнокровно сказала ведьмачка, — то, когда я уходила, она еще была жива.

— А он? — уточнил Глеб, почуяв некую недосказанность.

— В принципе, тоже, и даже почти цел. Лучше скажи, мы отправляемся к машине, или так и будем здесь загорать?

— Не, — Кот озабоченно посмотрел на небо. — Загорать уже поздно — солнце садится. Ехать надо. И так уже опять на комендантский час попадаем, как бы не влипнуть.

— А ты после посиделок в кафе рискнешь за руль сесть? — уточнил Глеб.

— Не только рискну, но и сяду. Если нас остановят, то тест на алкоголь будет наименьшим из зол. Более того, в нынешнем нашем положении я бы о нем вообще не парился.

— Чисто теоретически, можно еще разок здесь заночевать, а возвращаться уже с утра, — предложил Глеб, однако ни у Шурика, ни у Инари этот вариант энтузиазма не вызвал.

— Вы как хотите, а я отправляюсь сейчас, — твердо сказала ведьмачка.

— Так никто и не спорит, — отозвался Кот. — Главное, чтобы эти ликвидаторские гаврики у автомобиля не додумались засаду оставить.

— А на кой ляд им ваш автомобиль сдался? — удивилась Инари.

— Он-то, может, и не на кой, а вот мы сами очень может быть, что и сдались. Иначе чего они вообще у дома делали?

— Ну, у меня найдется штук десять разных предположений, — задумчиво сказал Глеб. — Но, чем гадать, лучше, по-моему, взять и проверить. И чем быстрее мы это сделаем, тем больше шансов потихоньку слинять.

Никакой охраны возле автомобиля, вопреки опасениям «гладиаторцев», не оказалось. То ли ликвидаторы, несмотря на длительное выслеживание, все еще не поняли, кого они ищут, то ли решили добираться до цели иным путем, то ли просто на все плюнули с высокой колокольни. Глеб, по правде говоря, предпочел бы, чтобы к истине был ближе третий вариант. Заскочив домой, парень забрал саблю, отказался от ужина, но по какому-то наитию захватил с собою колбасу, сыр и хлеб на бутерброды и пообещал в скором времени наведаться в гости еще раз. Бабушка в порыве чувств даже посоветовала ему в следующий приезд «снова привозить с собой Инну», на что «гладиаторец» честно ответил:

— Это уж как получится.

Едва успев отъехать от дома, Кот глянул в зеркало заднего вида и присвистнул.

— Опаньки, — внезапно севшим голосом сказал он, — а ведь это мы вовремя успели…

Обернувшись, Глеб понял, что имеет в виду приятель. Троица ликвидаторов как раз на всех парах вывернула из ближайшего проулка и, немного не доходя бабушкиного дома, остановилась, провожая разочарованным взглядом удаляющийся автомобиль.

— Все, — решительно заявил Кот, прибавляя газу. — При таком раскладе я по главной дороге вообще ни под каким соусом не поеду ни километра. Вспоминай партизанские тропы, старожил.

— Думаешь, у них есть полномочия патрули ДПС подключать? — засомневался Глеб.

— Не знаю и не хочу проверять. А если даже не ДПС, а они сами на хвост сядут, тебе от этого легче станет?

— Если они сядут нам на хвост на партизанской тропе, легче не станет тем более.

— Ну, там нас еще найти надо будет по лесам и оврагам, — Коту его идея, определенно, нравилась все больше и больше. — Инари, а ты чего молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

— А что говорить-то? — осведомилась сохранявшая спокойствие ведьмачка. — В том, что с этими людьми лучше не встречаться, я полностью согласна. А каким путем от них уходить, решайте сами. Я местность еще хуже вас знаю.

— А чисто теоретически, если совсем прижмет, ты сможешь нас через Дверь протащить? — уточнил Глеб, взвешивая все варианты.

— Двоих смогу, но только в крайнем случае и только без машины.

— Нет, — помотал головой Кот, когда узнал примерную технологию. — Без машины не годится. Оставляем этот вариант как запасной на случай, если других уже не останется, а пока лучше бы попробовать без колдовства выкрутиться.

— Ладно, — вздохнул Глеб. — Уговорил. Сворачивай здесь, — он кивнул на узкую улочку с разбитым асфальтом, которую Шурик как раз собирался миновать. — Поищем заправку где-нибудь на окружной дороге, а потом по грунтовкам двинемся. Только предупреждаю сразу — я кимовские задворки тоже не самым лучшим образом знаю.

— Ладно, куда-нибудь все равно выедем, — оптимистично отозвался Шурик. — Любая дорога куда-то ведет. Может, и не в Рим, но главное, чтобы не в болота.

— Вот как раз этого гарантировать не могу, — осадил приятеля Глеб. — Поживем — увидим.

Вскоре, однако, стало ясно, что беспокойство «гладиаторца» было не напрасным, а Кот изрядно переоценил возможности, как проводника, так и наших родных дорог. Возможно, что у римлян, которым приписывалось авторство поговорки, они и в самом деле непременно куда-то выводили, хотя более вероятно, что практичные имперцы просто не торопились называть этим гордым словом любой более или менее уплотненный участок земли, по которому хотя бы раз кто-то прошел или проехал. Как бы то ни было, выбранная «гладиаторцами» грунтовка, проведя их через заросшие сорняками луговины, некогда бывшие совхозными полями, и изрядно поплутав по лесочку, закончилась абсолютно неожиданно, приведя после очередного поворота к лежащему аккурат поперек колеи стволу дерева.

— Кажись, приехали, — прокомментировал Глеб.

Кот чертыхнулся, озабоченно глянув вверх, туда, где среди крон проглядывали крохотные лоскутки наливающегося густой синевой неба.

— Как-то не вовремя сюрпризы начинаются, — заметил он.

— Действительно, — поддержал Глеб. — Рановато еще. Куда интереснее было бы, начнись они через пару часиков, ближе к полуночи.

— Не ерничай, а. И вообще, кто дорогу указывал?

— Так я честно предупреждал, что обходные пути плохо знаю, к тому же был здесь в последний раз черт знает когда. На тот момент все деревья еще тихо и мирно на своих местах стояли.

— Уговорил, — тяжело вздохнул Кот, — отмазка принимается. Придется еще кого-то крайним делать.

Он сдал «УАЗ» назад, вывернул руль, разворачивая машину, и от неожиданности упустил педаль сцепления. Мотор взревел вхолостую и смолк.

— Забавно, — заметила ведьмачка в навалившейся ватной тишине.

— Это еще что за хренотень? — Кот ошарашено смотрел на сереющий в сгущающемся сумраке частокол деревьев на месте узкой дороги, по которой они только что проехали.

— Блудничество? — неуверенно предположил Глеб.

— Нет, — отозвалась Инари, — нас ведь никуда не перенесло. Сработал самый обычный морок. Посмотри через кровавик и поймешь.

«Гладиаторец» активировал перстень и недоуменно хмыкнул. Невооруженному глазу только что казалось, что заступившие им обратный путь деревья растут так густо, что и идущему пешком человеку удастся протиснуться только с огромным трудом, зато в мире отпечатков грунтовая дорога спокойно уводила туда, куда и должна была вести — назад, к опушке леса. Глеб на всякий случай обернулся, но упавший ствол, по всей видимости, был настоящим, поскольку остался лежать на том же самом месте, где и лежал.

— То есть, вернуться мы все-таки можем спокойно, — уточнил парень.

— Верно мыслишь.

— Не знаю, как вы, — тоном, свидетельствующим о зарождающейся панике, ответил Кот, — но я уж точно спокойно не вернусь. Может, у вас там чего и видно, только мне-то откуда знать, какое дерево настоящее, а какое глюк?

— Сейчас все подскажем, — пообещал Глеб.

— Нет уж, чем подсказывать, садись-ка лучше сам за руль и езжай, куда считаешь нужным.

— Так у меня прав нет.

— Ну и что? Гаишников, чтобы их проверять, вроде, пока не наблюдается и дорожных знаков тоже. Только не рассказывай, что в трех педалях и одном рычаге запутаешься.

— Постараюсь не запутаться, — в конце концов, согласился Глеб, понимая, что это, пожалуй, и вправду будет лучшим выходом. В отличие от Шурика он хотя бы видит, куда следует ехать, а гонок по проселочной местности все равно не предполагается, так что проблем вроде бы возникнуть не должно. В итоге Кот занял пассажирское место, а Глеб сел за руль и осторожно тронулся с места. Спустя весьма небольшой промежуток времени Шурик пробормотал нечто сильно смахивавшее на «маньяки» и закрыл глаза — вероятно, по его представлению автомобиль как раз приближался к неприступной стене леса. Уверяя себя, что автомобиль отличается от мотоцикла только количеством колес и что учиться никогда не поздно, Глеб вел ставший вдруг неповоротливым «УАЗик» по разбитой колее. Получалось, вроде, неплохо.

— Ну, что? — спросил, наконец, Кот, не открывая глаз. — Лес закончился?

— Ага, — не то в шутку, не то всерьез отозвалась ведьмачка. — Теперь болото началось.

— Откуда он вообще взялся-то? — спросил Глеб, не отрывая взгляд от дороги. — Ведь его же навести кто-то должен, если я правильно понимаю, а здесь кругом ни одной живой души.

— Может, раньше навели, — предположила Инари, — а мы под раздачу попали. А может, само место такое. Не переживай, скоро все закончится. Они редко на большие расстояния действуют.

Морок, может, и должен был вскоре закончиться, а вот лес почему-то кончаться и не думал. То ли из-за снижения скорости, то ли из-за повышенного вследствие принятия на себя временной роли водителя внимания к окрестностям, Глебу вдруг показалось, что образованный деревьями тоннель искажается и вытягивается до бесконечности, словно в дурном сне. Навязчивое ощущение того, что пространство необъяснимым образом искривилось, замкнулось, и теперь они обречены вечно двигаться в никуда по узкой полосе свободной от растительности земли, прошло только тогда, когда впереди, наконец, замаячила вожделенная опушка леса. Глеб едва заметно перевел дыхание, переключился в нормальное зрение и, убедившись, что морок тоже благополучно сошел на нет, заглушил мотор и растолкал Кота.

— Принимай вахту.

Шурик пересел было за руль, но почти сразу стало ясно, что в темноте по незнакомой местности можно только блуждать, надеясь на удачу, а та, похоже, уже отправилась на боковую. Новая выбранная Котом дорога, шедшая, казалось бы, перпендикулярно первой и державшая направление в чистые поля, в итоге, хитро извернувшись, снова уперлась в лес. На сей раз перекрытый путь и наведенный морок не вызвал ничего, кроме раздражения.

— Интересно, это только у меня складывается такое впечатление, что там дальше кто-то что-то пытается спрятать? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Глеб.

— Не только, — ответила Инари, вглядываясь в темноту. — Один раз можно было бы считать простым совпадением, но когда есть и второй, то это уже явно нарочно сделано. А если еще и третий обнаружится…

— Все, никаких третьих, — запротестовал Кот. — Мы тут не компанию для выпивки ищем, а бензобак у меня не безразмерный. Дожидаемся утра на месте, а то вас вечно на приключения тянет. То к ликвидаторам куда-то полезли, теперь тут…

— Приятно слышать критику от человека, чуть было не наставившего рога массажисту, — парировал Глеб.

— Так ведь не наставил же. Наоборот, даже сшиб в итоге, и все же нормально обошлось…

— Ага, — фыркнула Инари. — Совершенно.

— А что, не так, что ли? — Кот помолчал, глядя сквозь лобовое стекло в обступающую автомобиль вязкую темноту, и сказал, словно уговаривая самого себя. — Ладно, во всем надо искать плюсы. Зато, если кто и пытался нам на хвост сесть, теперь им точно ничего не светит. С утра, наверное, можно будет и на трассу вырулить. Быстрее получится, да и искать нас к тому времени, небось, уже перестанут.

— Если вообще начинали, — добавил Глеб.

На какое-то время в салоне автомобиля воцарилась тишина, потом Кот глубоко вздохнул, согнулся в три погибели, пошарил под сидением и достал полную полуторалитровую бутылку пива.

— Ну, — сказал он, оценивающе поглядев на емкость, — не пьянства окаянного ради, а чтобы скрасить время до рассвета. Будете?

— Водку? Теплую? В подъезде? Из мыльницы? Будем! — решительно ответил Глеб. — Он еще спрашивает.

— Почему в подъезде? — заинтересовалась Инари. — И почему водку?

— Шутка это такая, — пояснил Шурик, вскрывая бутылку, тут же зашипевшую и начавшую плеваться пеной. — Блин, все-таки растряслась на колдобинах. Мыльницы нету, поэтому пьем по старинке, из горла.

Подавая пример, он сделал пару основательных глотков и скривился.

— Ну, вот. Теплое, как по заказу. Эх, хотел ведь на заправке прикупить чего-нибудь съедобного, но денег оставалось только на пачку «Орбита». Надо было все-таки поэкономнее в кафе быть. Только кто ж знал…

— Не знал ты — знали за тебя, — обнадежил приятеля Глеб, вытаскивая из пакета прихваченные от бабушки съестные припасы.

— О! — обрадовался Кот, увидев изрядно помятые ингредиенты для бутербродов. — Вот теперь жить точно будем.

Некоторое время неудачливые путешественники просто молча сидели, передавая по кругу пластиковую бутылку. Свет в салоне Кот включать не стал, и при отсутствии контраста в освещенности притерпевшиеся к темноте глаза людей все еще были способны различать смутные очертания окружающих деревьев и более светлые клочки неба, проглядывающие среди крон. Глеб, наплевав на перспективу близкого знакомства с местными комарами, опустил боковое стекло, и в салон, вытесняя смесь запахов бензина и автомобильного освежителя воздуха, начала заползать ночная свежесть. Где-то далеко, на самой грани слышимости, со стороны перекрытой дороги раздавалось монотонное стрекотание. Постепенно подозрительный шум усиливался, и становилось ясно, что в нем сплетаются несколько урчащих голосов.

— Лягушки, что ли? — приглушенно спросил Кот, тоже, видать, обративший внимание на жутковатый концерт. — Ничего себе разорались.

— Это полуночники, — отозвалась ведьмачка и, заметив недоуменные взгляды, пояснила. — Ну, еще их козодоями называют. Птицы такие.

— Прибил бы этих птиц, — признался Кот, подавшись вперед и пытаясь что-то высмотреть среди деревьев. — У меня от их верещания все нутро переворачивается.

— К утру замолчат, — обнадежила парня Инари. — Глеб, по твоим воспоминаниям, лес в ту сторону, — ведьмачка указала на перекрытую дорогу, — далеко продолжается?

— Понятия не имею, — честно сказал «гладиаторец». — А что?

— А то, что полуночники в дебри никогда не забираются, а эти где-то поблизости находятся. Значит, там должна быть довольно широкая прогалина.

— Ну, и что? — зевнул Кот. — Может, вырубка какая или поляна? Одно только странно — почему впереди они кричат, а сзади все тихо, хотя уж там-то места открытого полно.

— Вот и мне то же самое хотелось бы знать, — кивнула Инари и обернулась к Глебу. — Ну, что, прогуляемся?

— Куда вас опять понесло? — жалобно спросил Шурик. — Неужели нельзя хоть раз спокойно дождаться утра?

— Дожидайся, — разрешила ведьмачка, выбираясь из автомобиля. — Разве кто возражает? А мы пока глянем, что тут такого интересного прячут.

— Да глядите на здоровье, — буркнул Кот, переползая на заднее сидение. — Я вроде никого силком не держу. Охота колобродить всю ночь — флаг вам в руки. Разбудите, когда вернетесь, и сделайте заодно одолжение — если по дороге кого из этих певунов встретите, шуганите, чтобы впредь неповадно было.

Шурик демонстративно захлопнул все дверцы «УАЗика», поднял стекла и едва успел притвориться спящим, как вдруг, словно в ответ на его пожелание, заунывное верещание козодоев захлебнулось, сменившись встревоженным «фьюр-фьюр-фьюр», которое тоже почти сразу оборвалось. Разом насторожившаяся Инари, перехватив вопросительный взгляд Глеба, жестом приказала парню молчать и следовать за ней. С первых же шагов, сделанных по ночному лесу, на «гладиаторца» нахлынуло неприятное ощущение, уже знакомое ему по Бредне и частично по Осиновой Горе, — ощущение, неизменно сопровождающее блудное здание научно-исследовательского института.

— Я бы очень хотел ошибаться, — еле слышно сообщил Глеб спутнице, — но, кажется, где-то поблизости наш бредневский НИИ бродит.

— Я бы очень хотела, чтобы ты не ошибся, — в тон ему ответила Инари, — поскольку к домику у меня по-прежнему куча вопросов, но, по-моему, это все-таки не он. Ты слишком уж хорошего мнения об этой развалюхе, если веришь, что она, считай, за сотню километров переместиться может.

— Так до Осиновой Горы переместилась, — напомнил «гладиаторец». — И спокойно куда-то дальше отправилась.

— Переместилась, — вынуждена была признать ведьмачка. — Но то, что ощущается здесь, скорее похоже на эхо от морока.

Бегло осмотрев спил ствола поваленного дерева — именно спил, причем довольно свежий — Инари двинулась дальше вдоль обочины грунтовой дороги, держась под прикрытием деревьев. Глеб последовал примеру спутницы и занял вторую обочину. В скопившейся в колеях разбитой дороги стоялой воде копошилась какая-то многочисленная мелочь, придавая лужам, если смотреть на них через кровавик, элегантный сиреневый окрас. По пути «гладиаторцу» с ведьмачкой еще несколько раз попадались преграждающие дорогу завалы, но теперь уже не из поваленных деревьев, а из беспорядочно сваленных в кучу ветвей. Потом лес внезапно закончился, и довольно долгое время путники молча рассматривали то, что открылось их взгляду.

— Да, бывают в жизни и такие обломы, — наконец, сказал Глеб.

Инари не ошиблась — просека действительно была, она тянулась через лес, насколько хватало взгляда. А по центру просеки шла самая что ни на есть банальная земляная насыпь, уже поросшая травой и мелкими березками. Вид этой насыпи послужил для «гладиаторца» своеобразным катализатором воспоминаний. Теперь Глеб, кажется, начинал припоминать, что несколько лет назад слышал о новой ветке железной дороги, которую собирались тянуть к Кимовску. Большая часть выделенных на проект средств стандартно ушла куда-то на сторону, причем прокуратура их искала долго и упорно, но то ли не нашла, то ли не захотела найти. Во всяком случае, никакой ветки точно не появилось, и сейчас, похоже, «гладиаторец» с ведьмачкой смотрели на единственный результат проведенных работ, а перекрытые дороги были всего-навсего подъездными путями к строящемуся объекту, которые теперь уничтожались за ненадобностью.

— Вот зараза, — пробормотала Инари. — Действительно, порой тайны объясняются весьма банально.

— Это точно, — согласился Глеб. — Хотя… ведь морок все равно же ставили не суровые парни из ремонтно-строительного управления.

— Не они. И полуночников не они гоняли. Зато теперь ясно, что с местностью эти чудеса никак не связаны и ничего загадочного в ней нет.

— А морок…

— Дался тебе этот морок, — раздраженно начала ведьмачка и осеклась. Тишину ночи разорвал пронзительное гудение автомобильного сигнала. Особого разнообразия вариантов личностей, имеющихся поблизости и способных подавать сигналы, не наблюдалось. Глеб с Инари переглянулись и бросились назад к оставленному «УАЗику». Там уже вовсю горели фары, клином разбивая темноту и с головой выдавая присутствие в лесу посторонних. Если, конечно, здесь было кому этим присутствием заинтересоваться.

Возле автомобиля на первый взгляд, равно, впрочем, как и на второй и на третий, не наблюдалось ровным счетом ничего подозрительного, однако отпускать клаксон Кот, кажется, не собирался. Глеб подошел и постучал в окно, потом помахал рукой… Потом, когда реакции не последовало и после этого, сообразил, что Шурик его попросту не видит и ни черта не слышит в поднятом им самим шуме. Обойдя автомобиль, «гладиаторец» вступил в зону света от фар и снова замахал руками. Гудение прекратилось, дверь приоткрылась, но Кот наружу так и не выбрался.

— Ты чего? — с тревогой спросил Глеб, заглядывая внутрь. Шурик ошалело посмотрел на приятеля, вытянул вперед дрожащую руку и, отстукивая зубами морзянку, пробормотал:

— Т-там…

— Что там? И где это «там» находится? — в указанном Котом направлении не имелось ничего, кроме кустов, а, зная Шурика, Глеб мог с полной уверенностью сказать, что кустами его напугать невозможно.

— Л-люд-д-ди, — проклацал Кот, заикаясь не хуже Антона.

— Знаешь, после такого тарарама я бы не удивился, если бы они появились, но здесь никого нет. Гарантирую.

— Ж-живых нет, а эт-ти есть. П-прив-видения… Я ж не спятил? — жалобно взмолился Шурик.

— Ну, как тебе сказать? — Глеб озабоченно посмотрел на абсолютно пустое пространство перед капотом автомобиля, на которое упорно указывал Кот. Потом по какому-то наитию отключил кровавик и увидел…

— Офигеть, — ошарашено выдохнул «гладиаторец». — Инари, это что такое?

— А что там? — поинтересовалась ведьмачка.

— Отключи перстень и сама поймешь.

— Да я уже без него. Лес, как был лесом, так и остался. Даже морок, и тот улетучился.

— Правда, что ли? — Глеб неуверенно посмотрел на клинообразный столб света от фар, гадая заразно ли сумасшествие, или прав был папа дяди Федора, говоря, что с ума сходят поодиночке, и если он все-таки был прав, у кого тогда сейчас неполадки с головой? По обочине дороги и дальше среди деревьев, проходя сквозь стволы и кусты и даже не замечая этого, двигались слабо светящиеся фигуры, явно человеческие. Попадая в свет фар, они расплывались, почти совсем исчезая из вида, но, миновав его, снова обретали форму и объем. — Ты серьезно ничего не видишь?

— Такими вещами не шутят. Что я должна видеть?

— Мертвых людей, — зловеще ответил «гладиаторец», напряженно, до боли в глазах, всматриваясь в силуэты, которые замедлили свое движение, а потом и вовсе остановились и сбились в кучку, словно о чем-то совещаясь. — Ну, может, не совсем людей, но то, что не живых, это точно.

— Не дури, — с легким беспокойством в голосе сказала ведьмачка. — Здесь никого нет.

— Мне бы твою уверенность…

Чем дольше Глеб присматривался к светящимся фигурам, тем больше ему казалось, что разливающееся вокруг них сияние вырисовывает очертания совсем иной местности, ни капли не похожей на окрестный лес, однако стоило чуть поднапрячь зрение, и мираж расплывался. Возможно, пришло в голову парню, картинка обрела бы большую четкость, если убрать посторонний источник света.

— Выключи фары, — распорядился Глеб, обращаясь к Шурику.

— Это еще зачем? — подозрительно поинтересовался тот.

— Раз прошу, значит надо. Хочу наших привидений получше рассмотреть.

— Нечего там рассматривать, — замахал руками Кот. — А то еще накличешь…

— Чего накличу-то? — поинтересовался «гладиаторец».

— Да фиг его знает. Но в кино все неприятности обычно начинаются как раз после того, как кто-нибудь что-нибудь получше рассматривает. Ну их. Пускай идут, куда намылились.

— Меньше надо голливудские ужасники смотреть, — вздохнул Глеб. — Ладно, не хочешь — не выключай. Я и так разберусь.

Двинувшись в сторону загадочных призраков, которые, закончив совещание, снова куда-то целеустремленно зашагали, «гладиаторец» обнаружил, что ведьмачка последовала за ним.

— А ты-то зачем идешь? Ты же их не видишь.

— Не вижу, — согласилась Инари. — Но лучше побуду поблизости. На всякий случай.

Расчет «гладиаторца» оказался верен. По мере того, как свет от фар затухал, призрачная картина становилась все яснее, перекрывая собой окружающую реальность. Теперь Глеб куда отчетливее видел унылую болотистую местность, сильно схожую с той, которая являлась ему в предыдущем видении, и теперь он был окончательно уверен, что четверка призраков — это ликвидаторы. Ясность видения создавала дополнительные проблемы. В то время, как ликвидаторы передвигались по своему призрачному миру, не испытывая ни малейших затруднений, «гладиаторец» то и дело спотыкался и оступался, поскольку зачастую рельефы местности не совпадали — впадине в призрачном мире могла соответствовать возвышенность в реальном, и наоборот. Ведьмачка никак не комментировала его акробатические этюды, только поддержала пару раз, когда он совсем уже готов был упасть. Спустя некоторое время ликвидаторы снова замедлили шаг, и один из них указал на восток. Отыскав взглядом то, что так заинтересовало преследуемых призраков, Глеб, мягко говоря, слегка опешил.

— Инари, — осторожно начал он, — а ты очень удивишься, если я скажу, что они идут к башне Вельмины?

Глава 11. О блудных призраках, пропавших сержантах и найденных неприятностях

— Для начала скажи, кто эти загадочные «они», — рассудительно ответила ведьмачка. — А потом я подумаю, удивляться или нет.

— Ликвидаторы. Если не ошибаюсь, те же самые, которые в гробницу спускались. То-то смотрю, мне местность знакомой показалась.

— Не помню я в тамошних окрестностях ни гробниц, ни могильников, — проворчала Инари. — Это, во-первых. А, во-вторых, не могли люди через защитный барьер пройти, чтобы до башни добраться. От барьера же, сам помнишь, ничего увидеть просто невозможно.

— Пройти, наверное, не могли, — согласился «гладиаторец». — А что если они уже внутри барьера в Алагирь вышли?

— Тогда интересно было бы посмотреть, что было бы, выйди они туда ночью. Там нигде поблизости Стража не наблюдается?

— Вроде, нет, — картинка снова начинала расплываться, и Глебу приходилось все сильнее напрягать глаза, чтобы хоть что-то разглядеть.

— А жаль…

Покосившаяся старая башня призрачно замерцала и окончательно растворилась в сумраке ночи, прочий болотный пейзаж продержался немного дольше, но затем тоже последовал ее примеру.

— Все, — подытожил Глеб. — Похоже, больше кино не будет.

— Его и так оказалось больше, чем достаточно, — отозвалась Инари, хмурясь. — Свет, видать, клином сошелся на этой развалюхе. Десять лет простояла, никого не трогая, а теперь и Зарина ею вдруг сразу заинтересовалась, и люди полезли. С чего бы? А ты уверен, что это именно она была?

— Ну, если мне покажут еще несколько альтернативных построек в средневековом стиле, возведенных посреди болота, я, может, подумаю и повыбираю, а пока вариантов нет. Это точно она. А вообще, интерес действительно странный: там же ничего особенного нет, кроме привидения. Вряд ли всем так резко захотелось с призраком пообщаться.

— В присутствии призрака я тоже сильно сомневаюсь, — добавила ведьмачка. — Можешь даже не переубеждать. А вот то, что Зарина не обмолвилась о прогулке по Алагири посторонних, вдвойне странно. Обычно она про любого, кто в урочище появляется, сразу узнает. Неужто тут проглядела? Или ты будущее прорицал?

— Ну, уж не знаю, — развел руками «гладиаторец». — Дата там нигде не светилась. Можно, конечно, сходить и спросить, а заодно и гробницу поискать. Глядишь, удастся на местности сориентироваться, посмотрим, что там такого интересного искали или будут искать.

— Сходить стоит, — поразмыслив, сказала Инари, — но в порядке очередности. Гробница, если она действительно где-то возле башни есть, никуда уже не денется, а вот Иван деться вполне даже может. Так что с утра отправляемся в Тулу, как и решили, а там посмотрим.

«Гладиаторец» с ведьмачкой вернулись к «УАЗику», где Кот уже измаялся, ожидая их, но покинуть автомобиль так и не решился.

— Ну, что там? Как? — с беспокойством спросил Шурик, всматриваясь в лица пришедших, словно ожидал увидеть там как минимум признаки одержимости злым духом.

— Нормально, — пожал плечами Глеб. — Ребята оказались скромными. Звали мы их, звали посидеть в теплой компании у костерка — так нет, отказались.

— Издеваешься, — уверенно сказал Шурик, присмотревшись к приятелю.

— А как ты догадался?

— Легко и молча, — расплывчато ответил Кот. — Так что насчет привидений-то?

— Улетучились твои привидения. Сказали, что скучно им с такими, кто юмора ситуации не понимает, и улетучились. А ты чего ожидал?

Судя по нарисовавшемуся на Котовской физиономии облегчению, ожидал он именно чего-то подобного. Ну, может и не ожидал, но надеялся точно.

— То есть, они ушли? — уточнил он.

— Ага. Но обещали вернуться, — обнадежил приятеля Глеб. — Так что можешь пока тихо-мирно отправляться на боковую. Во всяком случае, я сейчас намерен вплотную заняться именно этим.

Остаток ночи прошел спокойно, за тем только исключением, что Кот, у которого увиденный феномен окончательно отогнал сон, то и дело беспокойно ерзал на сидении и всячески мешал пытавшемуся подремать Глебу, снова и снова сообщая о возвращении призраков, которые теперь мерещились ему в каждой тени. В конце концов, «гладиаторцу» все это окончательно надоело, и он последовал примеру ведьмачки, с самого начала расположившейся на ночлег на траве. Здесь оказалось сыровато, но зато гораздо спокойнее.

Утром, вопреки прогнозам Инари, морок не развеялся, но, поскольку метод борьбы с ним был уже известен, никого этот факт особо не обеспокоил. Глеб довел автомобиль до границы леса, а дальше за руль снова пересел Кот. К одиннадцати часам утра они уже подъезжали к Земле Грифонов. Подготовленный событиями последних дней к любым сюрпризам, Глеб подозрительно всматривался в скопление палаток, начиная с того момента, когда оно только показалось на горизонте, но лагерь никаких сюрпризов не преподнес. Там находились именно те, кто и должен был быть — «гладиаторцы» и «грифоны». И еще одно, самое продуманное на свете существо…

Меньше всего Глеб ожидал встретить на Земле именно Шурку из политехнического военно-исторического клуба «Император» и даже не сразу признал ее в холеной девице, прохаживающейся по лагерю и о чем-то беседующей с Иваном. Однако это была она — невероятно изменившаяся с момента их последней встречи два года назад на бугурте Куликова поля. От прежней рыжей сорвиголовы, рвавшейся с фальшионом в самую гущу сражения и валившей противника наравне с мужчинами, не осталось и следа, разве только где-то глубоко, под плотным слоем внешнего лоска — так, что сразу и не разглядишь.

— Ого! — одобрительно сказал Кот, оценив преимущества Шуркиной шифоновой туники, открывавшей взгляду все, что только можно, и тонко намекавшей на то, чего нельзя. — А Ваня и правда зря времени не терял. Где это у нас такие красавицы водятся, и почему я их раньше не видел?

— В «Императоре», — коротко пояснил Глеб. — Во всяком случае, прежде они водились именно там.

— О, это я многое упустил. Срочно дезертирую и перебегаю в лагерь конкурентов.

— Можешь не торопиться. Во-первых, раз она здесь — не исключено, что это она дезертировала. А во-вторых, когда я в последний раз ее видел, она весьма активно подбивала клинья к Чайнику. Хочешь рискнуть и составить конкуренцию?

Кот всерьез задумался, видимо прикидывая, стоит ли игра свеч. То, что перебегать дорогу руководителю «Стального сокола», ввиду отсутствия у Генки Васильева каких бы то ни было тормозов, было чревато приобретением кучи неприятностей, знали, пожалуй, все реконструкторы Тульской области, и даже кое-кто за ее пределами.

— И давно она этим подбиванием занималась? — уточнил он.

— В позапрошлом году точно, как потом — понятия не имею. Мне, веришь ли, ни о процессе, ни о результатах никто не докладывался.

— Тю! — Шурик разом повеселел. — А я-то уже перепугался. За два года знаешь, сколько всего случиться могло?

— Знаю, но мое дело, как говорится, предупредить, а дальше решай сам. Останови здесь — пойду отчитываться о прибытии.

Предоставив Коту возможность спокойно отогнать опустевший автомобиль на стоянку в овражек, Глеб поспешил вдогонку за Иваном, который как раз направлялся к торчащему на пригорке кресту. Ведьмачка последовала за ним.

— Опаздываете, — констатировал Князь, смерив оценивающим взглядом подошедших путников. — Я вас еще вчера ждал.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — пояснил Глеб. — Привет, Шур, что-то тебя давно не видно и не слышно.

— Привет, Комолов, — весело кивнула девушка. — Что поделать — мы пока не столь знамениты, как некоторые. Это только вы с Иваном способны так заинтересовать отдельные структуры, что на вас уже досье собирать начинают.

— Кто начинает? — опешив, спросил парень.

— Мареев, кто ж еще, — пояснил Иван, видя, что Шурка не намерена отвечать, пристально разглядывая ведьмачку. — Вполне ожидаемый поворот событий, кстати. Можешь говорить спокойно, Саш, здесь все в курсе.

— Да я уже вижу, — задумчиво протянула Шурка, — и теперь понимаю, кажется, из-за чего вчера вечером у Стаса такой сыр-бор поднялся. Ребята, а вы не хотите меня познакомить с вашей новой соратницей?

— Мое имя Энар, — сухо сказала ведьмачка. — Этого, думаю, более чем достаточно для знакомства. Иван, что насчет демона?

— Демон почти вызрел, — отозвался Князь. — Скоро можно будет и за него браться. А вообще, как сосед он мне очень даже нравится. Тихий, мирный и изрядную долю экзотики в серые будни вносит.

— Змия тебе для экзотики, значит, уже не достает? — уточнил Глеб.

— Ну, Змий — это так, хомячок домашний. А тут целый дракон.

— Не мели чушь, — со злостью сказала Инари. — Ничего хорошего в соседстве с ни с драконом, ни с демоном быть не может.

— Не может, — согласился Иван. — И, тем не менее, во всем надо искать положительные стороны. Даже в таком соседстве. Вот Шурочка, например, сейчас вовсю пытается найти положительные стороны в близком общении с человеком, который ей в отцы годится, верно?

На лице Шурки промелькнуло недовольство, тут же сменившееся загадочной улыбкой.

— А зачем их искать? — вкрадчиво промурлыкала девушка. — Они и так все на виду, надо только хорошенько приглядеться. Знаете, с вами приятно общаться, но пора мне, пожалуй, возвращаться на рабочее место. Что-то засиделась я у больной бабушки, как бы подозрения не начались. Да и папик, наверное, уже соскучился… хотя, надо отдать должное, вы ему скучать не даете… в общем, адьес, господа. Звонками прошу не беспокоить — если что срочное будет, сама на связь выйду.

Она резко развернулась, встряхнув хитро покрашенными в несколько оттенков рыжего цвета волосами, и быстро пошла прочь. Припозднившемуся Коту осталось только разочарованно проводить взглядом удаляющуюся девушку.

— Все-таки упустил, — раздосадовано сказал он. — Кто в курсе — она еще вернется?

— Вернется, никуда не денется, — многозначительно отозвался Князь, закуривая. — Но гормоны можешь попридержать. Шурка профессиональной хватки не потеряла — она сейчас на птицу более высокого полета замахивается.

— Это Чайник-то птица высокого полета? — опешил Кот. — Сделай одолжение, не смеши мои тапочки.

— Генка? — на сей раз удивляться пришлось Ивану. — А он тут с какого бока? Нет, я не о нем. Совсем не о нем. Значит так, судя по всему, лагерь скоро можно будет сворачивать. Саш, проследи, чтобы все вещи второстепенной надобности упаковали. Сниматься придется по первой отмашке, так что постараемся максимально сократить время на подготовку.

— Есть небольшие проблемы, господа, — изрядно понизив голос, продолжил Князь, когда Кот отправился выполнять его поручение. — После краткого курса демонотерапии проблему с удостоверениями, вроде, решить удалось. Во всяком случае, списки предполагаемых дружинников с меня взяли, теперь на очереди собеседование. Но! — он поднял указательный палец, подчеркивая важность момента. — Сложилась весьма странная ситуация с Сергеенко.

— Кто бы сомневался, — тяжело вздохнул Глеб.

— Кто? Ну, я например. Однако сомнения оказались напрасными, а шизофрения у товарища майора, по-моему, прогрессирует семимильными шагами. Если вкратце — он выдвинул Марееву встречное требование. Желает, чтобы мы вернули ему его человека.

— Какого человека? — терзаясь нехорошим предчувствием, спросил Глеб.

— Сержанта Вересаева Сергея Викторовича, если тебе это о чем-то говорит.

— Вряд ли. А откуда мы должны его вернуть?

— Оттуда, — внимательно изучая собеседников, проговорил Иван, — куда его похитили двое призраков в камуфляже белым днем, посреди нашего двора, прямо из-под носа у майора.

— А при чем здесь мы? — подала голос ведьмачка.

— А при том, что на данный момент у меня имеются только две кандидатуры тех, кто мог провернуть подобный фокус, причем одна из них постоянно находилась у меня на глазах. Значит, остается единственный вариант. Так куда сержант делся?

— Понятия не имею. В следующий раз тебе расскажут, что летающих по небу лосей видели. И что, опять с нас объяснения будешь спрашивать?

— Вы, что, уже и лося в полет отправить успели? — подозрительно прищурился Иван.

— Нет.

— В таком случае не уходи от темы. Вы оба можете поклясться, что пальцем не прикасались к этому черту?

— А с каких это пор я должна тебе в чем-то клясться? — в глазах ведьмачки начали разгораться не предвещающие ничего хорошего огоньки. — Мы не знаем, что с ним сейчас и где он сейчас находится. Этого достаточно.

— Кому-то, может, и достаточно, — отрезал Князь. — Мне нет.

— Значит, тебе не повезло. Но со своим невезением разбирайся сам. Не знаю, как Глеба, но меня оно точно не касается.

— Смею заверить, что оно касается всех нас, — вкрадчиво проговорил Иван, — поскольку является одним из гарантов дальнейшего успешного сотрудничества с гостями из Москвы и вообще беспроблемной жизни.

— Я ни с кем не сотрудничала и сотрудничать не собираюсь, — отрезала ведьмачка. — А со своим невезением, повторяю еще раз, разбирайся сам. Мне важнее людская безопасность, на которую тебе, смотрю, совершенно наплевать.

— Откуда такой интересный вывод?

— Оттуда, что если бы было иначе, демон давно бы уже был мертв. Весь город, как на пороховой бочке живет, а ты все пытаешься выгоду получить.

— Вот только давай без нравоучений, а? — фыркнул Иван. — Тебе-то проще — если что, уйдешь в лес лет на пятьдесят и дело с концом, а нам здесь еще жить придется, так что без прикрытия тылов я своим людям ни чего делать не позволю, пускай от нашего бездействия хоть потоп случится. Тебе, кстати, тоже, до тех пор, пока ты в нашей команде.

— В таком случае можешь меня вычеркивать из команды сразу, — сквозь зубы сказала Инари, — потому что спокойно смотреть, как гробят людей только из-за того, что тебе не дали каких-то бумажек, я не собираюсь.

С этими словами ведьмачка развернулась и решительно зашагала прочь.

— Ненавижу альтруистов, — констатировал Иван, глядя ей вслед. — Ну, и что мне с ней делать?

— Может, прислушаться к мнению профессионала? — предположил Глеб. — Мне, честно говоря, тоже не по душе эта выжидательная позиция.

— Ну, и в чем она профессионал? В разделывании тушек — да, спорить не буду. Вот только сейчас вопрос не в том, как очередную тушку разделать, а в том, чтобы нам за ее разделку не впаяли по первое число. А еще мне бы все-таки хотелось знать, что вы такое сделали с сержантом Вересаевым, что его даже ведьмачка не берется обратно вернуть?

— Ничего, — честно глядя в глаза Князю, ответил «гладиаторец».

— Совсем-совсем? Знаешь, я, конечно, не Станиславский, но так и тянет сказать: «Не верю». И жизнь этот факт отнюдь не облегчает.

— Сочувствую.

— К черту сочувствие, лучше иди и попробуй ее на что-нибудь более полезное для общества переориентировать. Пусть там икебану составит или вышивкой крестиком займется…

— Мне, знаешь ли, прошлой переориентировки за глаза хватило, — признался Глеб. — Второй раз испытывать судьбу как-то неохота.

— Переживешь, — обнадежил подчиненного Князь. — Куда ты денешься?

— Пока не знаю. Вот когда денусь, тогда и выясню, — пообещал «гладиаторец», исчезая с глаз раздраженного начальства.

Переориентировать ведьмачку, как и следовало ожидать, не удалось. Хотя, надо признать, Глеб не очень-то и старался, особенно когда выяснилось, что она снова собирается на поиски блуждающего НИИ. Однако и порадоваться парень тоже не успел.

— Остаешься в лагере и отрабатываешь Каф, — сказала ему не блещущая благодушием Инари. — Чтобы, когда вернусь, щит был доведен до совершенства. Ясно?

— Но… — попытался было возразить «гладиаторец» и замолчал, обнаружив, что обращается уже к пустому месту.

— Да, сегодня, похоже, у всех неудачный день, — философски заметил оказавшийся поблизости Миха. — Впрочем, вчера было не лучше.

— Это точно, — машинально согласился «гладиаторец» и спохватился. — А что было вчера?

— Сплошное невезение. Ване какой-то очередной разнос в администрации устроили, после которого он обозлился на весь белый свет, а мы со Степанычем вхолостую в Москву смотались, — судя по тону, каким это было сказано, за последний факт Миха явно переживал больше.

— А в чем здесь-то невезение? Съездили, развеялись — все не в лагере по хозяйству вкалывать. Или Иван из вредности отказался стоимость бензина возмещать?

— Да нет, с бензином-то все нормально, — мотнул головой Миха. — А вот с оружием хуже. Мы ж мотались клинки из лавки с ВДНХ забирать, а их, оказывается, уже все подчистую вымели. Еще и разузнать пытались, откуда поставки идут.

— А ты чего ждал? Это ж рынок — принцип «кто раньше встал, того и тапочки» работает безотказно. Наоборот радоваться надо, что кроме нас еще кто-то решил обороноспособность укреплять.

— Я бы радовался, — согласился Миха, — если бы только это укрепление не шло за наш счет. А так радость моя омрачается размышлениями на тему, где теперь брать нормальное железо.

Парень критически осмотрел свой меч, прошедший не один десяток турниров и вид имевший соответственный, тяжело вздохнул и со стуком вдвинул его обратно в ножны.

После ухода ведьмачки в лагере на некоторое время воцарилось затишье. Иван тоже куда-то исчез, предоставив свободным от дежурства «гладиаторцам» возможность спокойно заняться своими делами. Миха тут же подбил большую часть мужского населения Земли Грифонов на внеплановую лучную тренировку. Меньшая часть, где-то раздобыв пиво, занялась его планомерным изничтожением под аккомпанемент шестиструнной гитары. Глеб, которому второй вариант коротания времени осточертел еще со вчерашнего дня, да и первый не внушал энтузиазма, снова отправился на облюбованное им укромное местечко на берегу ручья, однако одиночество «гладиаторца» продлилось не долго. Минут через пятнадцать к ручью плавно переместился Зверек в компании Зеленого Змия, которого парень твердо вознамерился посредством колбасных обрезков научить ходить на задних лапах. Дракончик со своей стороны упорно не желал понимать, чего от него хотят, и безрезультатно пытался взлететь к маячащему в соблазнительной близости от его носа угощению. Точнее, пытался до тех пор, пока не увидел, чем занимается Глеб. После этого колбаса была забыта напрочь. Тоненько пискнув, Змий склонил голову набок и с любопытством уставился на варьирующие по продолжительности вспышки голубоватого света с таким видом, словно что-то в этом понимал.

— Вот же магическое животное, — раздосадовано проворчал Зверек после нескольких безуспешных попыток переключить на себя внимание. — Глеб, прекращай эти фокусы. Я из-за них перспективного ученика теряю.

— Ты его и так потеряешь, — обнадежил одноклубника Глеб, не отрываясь от постановки Кафа. — Это же дракон — гордая птица, а не цирковая лошадь, чтобы трюки выполнять.

— Правда? — Зверек с сомнением оглядел перепончатокрылую «птицу». — А как по мне, так больше на ящерицу смахивает.

— Ну, хорошо. Дракон — гордая ящерица, — не стал спорить Глеб. — Все равно суть дела не меняется. Ящерицы дрессировке тем более не поддаются.

— Ты слышал этого скептика? — потирая руки, осведомился Зверек у Змия. — Ну что, будем ломать стереотипы?

— Куирр, — отозвался дракончик без малейшего энтузиазма, встряхнулся, похлопал крыльями и цапнул обрезок колбасы, которым Димка, забывшись, размахивал прямо перед его мордой.

— Ах ты, зараза, — с чувством сказал парень, наблюдая, как довольный Змий торопливо уплетает добычу. — Я к тебе со всей душой, а ты…

— Уирр, — подтвердил дракончик, облизываясь и выжидающе посматривая на Зверька.

— Обойдешься, — помотал головой тот, поняв намек. — Кто не работает, тот не ест. Пора привыкать к суровой прозе жизни.

— Кииии, — просительно протянул дракончик, поцарапав лапой штанину Димкиных джинсов, и вдруг насторожился, глядя в сторону Гостеевки. — Иииир? Ирр!

— О, обратно воздушная тревога, — обыденным тоном констатировал Зверек, торопливо сгребая Змия в охапку. — Советую куда-нибудь убраться с открытого места. Сейчас демоны летать будут.

— Откуда такой пессимистичный прогноз? — поинтересовался Глеб.

— От штатной загоризонтной РЛС, — Димка несильно встряхнул поджавшего лапы Змия и, видя непонимание, нарисовавшееся на лице одноклубника, пояснил. — А, ну ты же не в курсе. Он тут начал предсказывать появление нашего соседа со стопроцентной до сих пор точностью. Видать, родственную душу чует, что весьма и весьма облегчает жизнь. Э нет, никакой колбасы. Вот если прогноз подтвердится, тогда получишь даже с процентами.

— Уже подтвердился, так что проценты можешь высчитывать, — сказал Глеб, глядя на чернеющую на горизонте точку. — Осталось только выяснить, куда этот сосед намылился.

— Если сильно хочется, выясняй, — разрешил Зверек. — На поминки мы тебе, так и быть, скинемся.

— Да можете хоть сейчас начинать, — крикнул Глеб вслед поспешившему в лагерь Димке. — Если что, закуска с меня.

Поднятый по тревоге лагерь моментально опустел. Девушек укрыли в вагончике, мужской состав расползся по палаткам. Глеб, несмотря на показную браваду, тоже не собирался испытывать судьбу, поэтому подыскал себе убежище под деревьями на берегу Упы. Оттуда было прекрасно видно, как скалистый демон сделал два широких круга над скоплением палаток и снова двинулся куда-то на юг. За то время, пока демон осматривал лагерь, Глебу представилась прекрасная возможность наконец-то рассмотреть демона, поскольку прошлая их встреча своей скоротечностью не способствовала долгим разглядываниям. На дракона тварь, по мнению «гладиаторца», совсем не была похожа, скорее на какое-нибудь хищное млекопитающее, вроде того же увеличенного примерно на порядок семаргла, не столь элегантное, зато впечатляющее размерами. И у Глеба почему-то не возникло ни малейших сомнений, что, как и семаргл, демон в случае необходимости очень резво способен перемещаться по земле. А вот с полетами у него как раз сейчас было не ахти — тварь передвигалась рывками, то теряя высоту, то снова ее набирая. Видать, за минувшие дни кто-то уже успел прилично потрепать крылатую зверушку.

— И это еще мы за тебя не брались, — выбравшись из укрытия, сообщил Глеб удаляющемуся демону. — Вот, если возьмемся, тогда…

Правда, что именно будет «тогда», «гладиаторец» и сам точно не представлял. Демона определенно надо было каким-то образом спускать на грешную землю, поскольку в воздушном бою у него имелось явное преимущество, но вот как это сделать… Пока что ничего определенного парню в голову не приходило. Решив, что, поскольку избиение демона все равно откладывается на неопределенный срок, время подумать у него еще будет, Глеб отправился вытряхивать одноклубников из убежищ.

Визит демона ознаменовал собой конец кратковременного периода затишья. Вскоре в лагерь вернулся мрачный, как грозовая туча, Иван.

— Собирайся, — приказал он Глебу.

— Куда? — поинтересовался «гладиаторец».

— Поедете с Михой солью закупаться. Килограммов сто должно хватить с запасом.

— Сколько? — недоверчиво переспросил «гладиаторец», думая, что ослышался. — Это ты решил кому-то хвост присыпать или мы запасы на зиму готовим?

— Это мы исправляем последствия вашего неведения об отдельно взятых личностях из группы майора Сергеенко, — хмуро сказал Князь. — Говорят, на свалке завелись здоровые червяки, вроде того, которого вы с Темкой по Бирючине гоняли. Придется теперь наводить близкие знакомства.

— Не вижу взаимосвязи, — чистосердечно признался Глеб, осмыслив полученную информацию.

— А зря, поскольку связь очевидна: мы не можем предоставить запрошенные от нас сведения, значит, приходится предоставлять нечто альтернативное, как компенсацию за решение проблемы. Ослизни, как раз, и выступают в качестве компенсации, и надо постараться, чтобы компенсация оказалась разовой. Уж очень не нравится мне реакция господина Мареева на складывающуюся ситуацию — как будто мы ему только на руку играем.

— Легко, — заверил «гладиаторец». — Провалим задание — второе уже точно никто не даст.

— Но-но, я вам провалю, — вскинулся Князь. — Чтобы никаких диверсий и форс-мажоров. С червяками должно быть покончено быстро и, желательно, без шума и пыли.

— Угу, — вздохнул Глеб. — Я так и понял. Везет мне в последнее время на прогулки по свалкам. А все-таки, причем тут вообще соль?

— Да вы что, сговорились все, что ли? — раздраженно спросил Иван. — У меня создается впечатление, что ликвидаторскую лекцию в Тугреневке я один слушал, а остальные просто массовость создавали. Так вот, если верить Михалычу и компании, а я им верить склонен, ослизни вполне неплохо валятся соляными зарядами.

— Валятся они, может, и неплохо, — не стал спорить Глеб. — Только из чего ты собираешься их валить? В особенности если там могильный туман?

— Об этом, — с достоинством ответил Князь, — я подумаю, пока вы будете ездить за покупками.

Как и следовало ожидать, закупка «гладиаторцами» сотни пачек поваренной соли произвела настоящий фурор в близлежащих магазинчиках, не рассчитанных на мелкооптовую торговлю. Продавщицы поначалу удивлялись запросу, потом начинали понимающе улыбаться и пытались попутно всучить странным покупателям годовой запас спичек, крупы и макарон. Но, в конце концов, в багажник машины была утрамбована последняя упаковка соли из третьей по счету торговой точки, и ребята с чувством исполненного долга вернулись на Землю Грифонов, где выяснилось, что иногда давать Ивану время на размышления бывает вредно. Окинув удовлетворенным взглядом разгруженный товар, Князь распорядился приступить к вымачиванию стрел в крепком соляном растворе.

— Думаешь, поможет? — скептически поинтересовался Глеб, представив себе сию картину. — Это ж не яд все-таки.

— Кому как, — коротко ответил Князь. — Вода вон тоже не кислота, но порой весьма удачно помогает. В общем, не попробуем — не выясним, так что за дело, господа.

— Можно еще заговорить, — предложил «гладиаторец», вспомнив прошлую стычку с ослизнем и эффектный результат вмешательства ведьмачки. — Как бы от воды их не повело. А то получим вместо дополнительной убойности черт-те что и сбоку бантик.

— Червякам будешь зубы заговаривать, когда встретитесь, а пока делай то, что просят, — отрезал Иван.

Глеб развел руками, показывая, что ему вообще все равно, и пошел выполнять Княжескую просьбу, больше походившую на приказ.

Спустя два часа Иван не выдержал сам.

— Ну, долго вы еще? — спросил он, останавливаясь возле «гладиаторцев», которые, сидя кружком, гипнотизировали взглядами корыто с тузлуком, таким крепким, что опущенная в него картофелина не просто всплывала, а пулей выскакивала на поверхность. Стрелы тоже стремились всплыть, но им было труднее по причине положенного сверху гнета.

— Вымачиваем, — деловито сказал Кот, кивнув на корыто.

— Их уже не только вымочить, их засолить десять раз можно было.

— О, а у тебя появились какие-то инструкции с нормами времени? — оживился Шурик. — Это же замечательно. Давай их сюда.

— Как только напишу, сразу же дам, — пообещал Князь. — Аж в трех экземплярах. А пока письменных распоряжений нет, действуйте согласно устным, которые выглядят следующим образом: хватит тянуть резину. Глеб, Кот, Миха, Антон — собирайтесь и выезжаем на охоту за червяками.

— Впятером? — подозрительно уточнил Глеб, чувствуя, что расклад ему как-то не нравится. В особенности с учетом того, что идти, похоже, предстоит без ведьмачки.

— Я, что, на дурака похож? — поинтересовался Иван, всем видом давая понять, что вопрос был чисто риторическим.

Глава 12. Особенности национального демоноборчества

— Не, что Ваня не дурак, это, конечно, понятно, — задумчиво сказал Кот, когда был оглашен список участников облавы. — А вот насчет остальных девятерых еще стоит подумать.

— Семерых, — поправил Глеб. — У нас с Хортом это прямая обязанность, так что тут все вопросы отпадают. Сам-то зачем согласился, если уж на то пошло?

— Понятия не имею, — честно признался Шурик. — Наверное, кошачий охотничий инстинкт проснулся после чупакабры.

Впрочем, похоже было, что инстинкт проснулся не у одного Кота. На охоту за ослизнем собирались практически все те, кто участвовал в добыче мангуири, хотя Глеб все равно удивился, обнаружив в составе команды Артема, настроенного решительно и, видимо, твердо намеренного взять у червяков реванш за Бирючину.

Сборы не были долгими — все что требовалось, это прихватить оружие и походную аптечку. Каждый втайне рассчитывал, что медикаменты ему не пригодятся, однако здравый рассудок подсказывал, что лучше перестраховаться. Последней, поверх всего прочего, Глеб положил в сумку с вещами пачку соли.

— А это еще зачем? — удивился заметивший поступок одноклубника Кот.

— Лучше пусть будет, — отозвался «гладиаторец». — Не доверяю я Ваниному методу подготовки боеприпасов.

— А ты какой вариант предлагаешь? Сверху их присаливать?

— Я бы вообще предложил дождаться возвращения Инари, потому что два ведьмака все-таки лучше одного, хоть и грызутся постоянно. Однако мое мнение сегодня, кажется, решили игнорировать, поэтому поступим проще. Иван пусть делает то, что считает нужным он, а я буду поступать так, как считаю нужным я. Во всяком случае, пока что мы друг другу не противоречим.

— Сурово, — констатировал Кот, закидывая сумку в багажник «УАЗа». — Знаешь, по-моему, на тебя как-то отрицательно влияет общение с твоей боевой подругой. Таким же корявым становишься.

— Жизнь заставляет, — философски заявил Глеб, забираясь на пассажирское сидение автомобиля. — И не таким станешь, когда только-только вылезаешь из леса, а тебя сразу за шкирку и на свалку за червяками отправляют.

— Это да, — как-то задумчиво согласился Шурик.

К объекту выдвинулись на трех машинах. Возглавлял процессию Иван на «Ауди». «УАЗ» вел Кот, а в хвосте пылила Михина «Волга». Ехать было недалеко — свалка начиналась практически сразу за городским кладбищем, уже начиная конкурировать за территорию с крайними могилами. Глеб не стал бы говорить за остальных, но ему самому по мере приближения все больше бросалось в глаза царившее на свалке неестественное затишье. Если раньше мусорные отвалы казались белыми от кормившихся на них чаек, в жизни не видевших речки крупнее Упы и вряд ли даже отдаленно представлявших себе, каково это — плавать и ловить рыбу, то сейчас, как «гладиаторец» ни старался, ему не удалось заметить ни одной птицы.

«Ауди» Ивана плавно свернула на грунтовую дорогу, проходившую по краю кладбища, пропылила по ней метров двести, опасно кренясь из стороны в сторону, и остановилась. Кот тоже затормозил, хотя «УАЗу» с его-то проходимостью можно было смело пытаться проехать и по самой свалке. Выбираясь наружу, Глеб ожидал худшего, но пропитавший окрестности запах у «гладиаторца» ассоциировался больше с затхлым подвалом, чем с огромной мусорной кучей. Да, запах гнили присутствовал, но не был определяющим, а уж после воспоминаний о прогулке по Склепу воздух и вовсе начал казаться парню чистым и свежим, хотя остальные его энтузиазма и не разделяли.

— Г-гадость какая, — пробормотал Антон и скривился, подозрительно принюхиваясь.

— А никто и не обещал французских духов, — хладнокровно ответил Иван, проверяя, легко ли вытаскивается из кобуры пистолет. — Значит, так. Разделяемся. Миха, Глеб, Кот, Еж, Артем — пойдете по левой стороне, мы обследуем правую. Червяков при встрече бить обязательно, остальных — по мере возможности.

— Бомжей тоже? — хмуро уточнил Миха.

— Сомневаюсь, что ты здесь хоть одного бомжа встретишь, — проворчал Иван, — так что хватит косить под дурачка. Если больше вопросов нет, тогда вперед. Раньше начнем — раньше закончим.

— А вот в этом как раз таки сильно сомневаюсь я, — буркнул Кот с таким расчетом, чтобы не быть услышанным Князем.

Спустя примерно полтора часа Глеб был готов признать, что прогноз Шурика сбывается. Вроде бы и площадь свалки была не такой большой, и кровавик работал, а вот ослизней, хоть ты тресни, не попадалось.

— Может, их тут вообще нету? — с тайной надеждой предположил Миха, пнув кучу шлака.

Глеб уже почти совсем готов был с ним согласиться, как вдруг, словно назло, увидел вдали — то ли за очередной мусорной кучей, то ли внутри нее — нечто огромное, червеобразное, имеющее зеленый со слабой примесью желтого цвет. По форме и размеру это нечто больше всего походило именно на искомого ослизня.

— Нам, кажись, туда, — сказал «гладиаторец», указывая на силуэт.

— Класс, — вздохнул Ежик, смерив взглядом гряду рукотворных холмов. — А вот мне еще интересно — если этот мутант-переросток под землей сидит, его выкапывать или как? И если выкапывать, то чем?

— Как вариант, можешь вежливо предложить выйти самому, — отозвался Кот, начиная взбираться на холм. — Если мне память не изменяет, здесь недавно мусор утрамбовывали, так что для того, чтобы закопаться под землю, червяк должен быть особенно суровым.

— Они такие и есть, — заверил Глеб, беря наизготовку лук.

Охотники вскарабкались на маковку мусорной кучи и остановились, обозревая окрестности, — ни дать, ни взять, богатыри в дозоре, только боевых коней не хватало. С занятой позиции было видно, как что-то шевелится среди мусорных отвалов в указанном «гладиаторцем» направлении, затем раздался уже знакомый Глебу и Артему по Бирючине крик, похожий на гудок паровоза, и движение исчезло, равно как и цветное отражение в кровавике.

— Попался, голубчик, — удовлетворенно заявил Ежик, больше всего, кажется, обрадовавшийся тому, что искомая тварь обнаружилась на поверхности.

— Вперед, на червяка, — скомандовал Миха, поправляя перевязь.

Остальная команда встретила лозунг с умеренным энтузиазмом.

— Какой тактикой будем валить? — уточнил Глеб.

— Интеллектом, — серьезным тоном ответил «гладиаторский» тренер. — Обходим с четырех сторон, чтобы никуда не делся, и расстреливаем — вот и вся тактика.

Артем скептически покачал головой, видимо припомнив прошлое свое общение с ослизнем, после которого простая Михина стратегия не выглядела такой уж простой. Прочим, не видевшим червяка в действии, было, конечно, легче. Глебу ситуация тоже не нравилась, но по иной причине. Он все вглядывался вдаль, пытаясь высмотреть, куда делся ослизень, но уже не находил никаких признаков червяка. Что самое интересное — некое неопределимое копошение продолжалось аккурат в том месте, где исчезла тварь, но то, что создавало иллюзию движения, по цвету почти не отличалось от мусорных куч, на фоне которых все это происходило. Как если бы оно само было неживым. А по мере приближения к холму, за которым скрылся ослизень, к движению, кажется, добавилось и звуковое сопровождение.

— Тихо! — предостерегающе вскинул руку парень и замедлил шаг. — Слышите?

Новоиспеченные охотники замолчали, и в наступившей тишине стало совершенно ясно, что слух Глеба не подвел. Из-за ближайшей кучи мусора — как раз оттуда, где «гладиаторцу» виделось движение, — доносилось не то урчание, не то поскуливание.

— Оно? — неуверенно спросил Кот.

Глеб покачал головой — вообразить скулящего ослизня он не мог при всем желании. Звуки явно издавал не червяк, а кто-то, кто имел, по крайней мере, голосовые связки. Теперь, с ближнего расстояния, парень мог различить серый со слабым коричневатым оттенком силуэт зверя, почти сливающийся с тусклым фоном мира отражений. Черты зверя в кровавике казались тусклыми и размытыми, но они даже отдаленно не походили на веретенообразную форму ослизня.

— Расходимся, — распорядился Миха, окончательно беря на себя командирские функции. — Берем его в клещи.

— Погоди, — невольно понижая голос, оборвал тренера Глеб. — А ты уверен, что это вообще тот, кто нам нужен?

— А кому тут еще быть? — неподдельно удивился Миха.

— Сейчас выясним… — парень пригнулся и крадучись, чуть ли не ползком, двинулся к верхушке холма. Остальные, немного помедлив, все-таки последовали за ним. Выбрав себе укрытие за тракторными шинами, наваленными беспорядочной кучей, «гладиаторец» приподнялся и осторожно огляделся.

Нет, все-таки они не совсем ошиблись — в зажатой между двумя мусорными отвалами глубокой яме, на дне которой маслянисто поблескивала лужа неизвестной жидкости, смотревшейся тошнотворно даже с такого расстояния, ослизень присутствовал. Вот только тратить силы на его избиение уже не требовалось, поскольку червяк и так был дохлее дохлого, и благодарить за это, похоже, следовало одно знакомое «гладиаторцам» существо. Над распотрошенной тушей ослизня, скорчившись и трясясь всем телом, сидел скалистый демон. Выглядела зверюга препаршиво — еще хуже, чем, когда Глеб видел ее несколькими часами раньше. Кожаная перепонка на обоих крыльях была подрана и висела лохмотьями, а сам демон пестрел подозрительными тускло-желтыми пятнами, сильно смахивающими на ту жижу, которой истекал ослизень. Как бы подтверждая догадку «гладиаторца», демон ткнулся мордой в зияющую в брюхе червяка дыру, вытянул оттуда скользкий ком внутренностей и проглотил его, по-птичьи дергая головой, после чего принялся кататься по натекшей лужице мутной жидкости.

— Вот засада, — с чувством прокомментировал Миха. — Этот гад съел нашего червяка!

— А ты эту дрянь сам хотел съесть? — осведомился Кот. — Ну, так там еще полно осталось. Можешь попросить поделиться.

— Чего делать-то будем? — поинтересовался тренер, сделав вид, что не заметил сарказма со стороны Шурика. — Иван, вроде бы, давал напутствие бить остальных по мере возможности…

— Я бы предложил, — сказал Глеб еще тише, потому что ему вдруг показалось, что демон насторожился и прислушивается, — слинять отсюда, пока помимо червяка не съели кого-нибудь еще. Это, во-первых. А, во-вторых, я вообще не уверен, что «остальные» в понимании Ивана распространялось на скалистых демонов. Он эту зверюгу от посягательств охраняет активнее, чем собственную жену, да и встретить ее на свалке вряд ли ожидал.

— Не знаю, кому как, — заявил Кот, с беспокойством поглядывая на замершего на дне ямы демона, — а мне предложение нравится. Раз уж мочить его мы все равно не собираемся, давайте хоть дразнить не будем.

Напряженный до мелкой дрожи Артем торопливо закивал головой, выказывая полное согласие с выдвинутой идеей.

— Тогда отступаем, — распорядился Миха, что было весьма своевременно. Демон вышел из ступора и, показывая, что о незваных визитерах ему прекрасно известно, рванул вверх по склону со скоростью, конечно, не дотягивающей до скорости пули, но тоже внушающей уважение.

— Твою мать! — только и успели синхронно прошипеть Кот и Ежик, так же синхронно метнувшись в разные стороны от несущейся на них твари. Артем, шмыгнув за насквозь проржавевший остов «Жигулей», зияющий дырами и приобретший равномерный рыжевато-бурый цвет, притворился шлангом. Миха выстрелил в замедлившегося на крутом подъеме демона и, обнаружив, что промахнулся, отбросил лук, с рычанием схватившись за меч. Выстрел Глеба оказался удачнее, но на демона вонзившаяся в основание шеи стрела видимого эффекта не оказала, кроме, разве что, смены приоритетности целей. Если изначально он выказывал явный интерес к «гладиаторскому» тренеру, то теперь резко развернулся в сторону Глеба, совершив во время очередного прыжка поистине акробатический трюк. Никакого желания становиться героем, в особенности посмертно, Глеб не испытывал, а потому без малейших колебаний вскинул ладони навстречу демону, переплетая пальцы в знаке Каф.

Что-то похожее на Щит у него получилось, но это слабое подобие защитного купола продержалось всего пару секунд, после чего взорвалось, отбрасывая зверя прочь. Демон кубарем скатился вниз по склону. Кот и Ежик выстрелили ему вслед, но промахнулись. Поминающий родню демона вплоть до седьмого колена Миха за шкирку выволок Артема из укрытия и даже успел отвесить пацану подзатыльник для приведения в чувство, после чего рявкнул:

— По цели залпом пли!

Три стрелы, одна за другой, с крайне небольшой разницей во времени взрыхлили грунт вокруг мечущейся по склону в поисках более пологого подъема тварь. Четвертая, пущенная Артемом, пролетев от силы метра три, с легким стуком упала на землю. Пятая — Михина — вонзилась зверю в правый бок чуть пониже лопатки. Демон яростно взвыл. Глеб почти надеялся, что, встретив отпор, тварь бросится прочь, спасая то, что еще уцелело от ее шкуры, однако либо на демонов вообще не распространялась общезвериная манера поведения, либо конкретно у этого индивида инстинкт самосохранения был напрочь снесен, как у бешеной собаки. Вместо отступления зверюга с удвоенной яростью бросилась на того, кто оказался к ней ближе всех. Ближе всех оказался Ежик.

— Ильмен твою разэтак, — только и охнул Глеб, наблюдая, словно в замедленной съемке, как истыканный стрелами, будто не до конца ощипанный цыпленок перьями, демон, распластавшись в прыжке, летит на замершего в ступоре «грифона».

Времени на раздумья не оставалось. Собрав воедино последние крохи энергии, Глеб прыгнул к Ежику, ставя Каф между ним и демоном, однако что-то пошло не так. Яркий, как вспышка молнии в темноте, имеющий привкус и запах разогретого железа, поток Силы пришел, казалось, одновременно извне и изнутри «гладиаторца», закрутив его в своем водовороте. Сквозь застившую глаза кровавую пелену Глеб сумел разглядеть вместо ожидаемого полотна синеватых молний языки белого пламени. В тот же миг время возобновило свой нормальный ход, Ежик растерянно охнул, а демон со всего маха влетел в самое сердце бушующего пламени и с воем завертелся на месте. Огонь прожил недолго, но зверю и этого хватило с лихвой. Жалобно и хрипло взвыв, демон пулей проскочил мимо Глеба и мгновенно скрылся среди мусорных куч.

— Ушел, зараза! — разочарованно выдохнул Миха, готовый, повинуясь охотничьему инстинкту, броситься вдогонку за потенциальной добычей, хотя бы даже и в одиночку.

— Далеко не уйдет, — устало отозвался Глеб, выпрямившись и наблюдая, как серо-коричневый силуэт демона, который ему удавалось не потерять из вида только до боли напрягая глаза, окружают пять синеватых фигур, причем, судя по росту, одна из них точно принадлежала Хорту. — Там его как раз Иван перехватил.

День у демона сегодня явно выдался неудачный — в его распоряжении была вся свалка и целая куча направлений для беспрепятственного отступления, и при этом он ухитрился выбрать тот единственный путь, на котором столкнулся с остальными пятью охотниками. Разговор был недолгим — менее чем через полминуты демон распростерся по земле бесформенной тушкой, а затем и вовсе погас. Пять синеватых фигур еще немного потоптались возле тушки, после чего четверо из них отправились дальше, уходя из поля зрения кровавика, а одна осталась — Глеб, кажется, догадывался, кто это был. Как пить дать, Князь поджидал несостоявшихся демоноборцев над трофеем с целью проведения основательной головомойки. Но и трофей, и негодующий Князь для ребят разом отошли на задний план, когда Ежик, кажется, до сих пор не осознавший, что все уже закончилось и закончилось благополучно, вдруг осел на землю в полубессознательном состоянии.

Откровенно говоря, Глеб и сам не возражал бы последовать примеру «грифона». Самочувствие его сейчас было даже хуже, чем после огненного смерча, организованного им на болотах Алагири. Перед глазами в белесом тумане плавали черные точки, в ушах шумело, а из тела словно разом вынули все кости. По шевелению губ стоявшего рядом Кота «гладиаторец» догадался, что тот что-то говорит, но не смог разобрать ни слова.

— Чего? — переспросил Глеб.

— Как ты это сделал? — Шурик неопределенно махнул руками, видимо, пытаясь изобразить магический жест.

— Не знаю, — чистосердечно признался парень.

— Зато было круто, — с уважением заметил Артем. — Прямо как в кино.

— Кино не кино, — отозвался Миха, пытавшийся привести Ежика в чувство, — но то, что доктор прописал, это точно. Молодца, виртуозно сработал.

Глеб покачал головой, не разделяя энтузиазма одноклубников. Вышедшее из-под контроля заклинание беспокоило его, а в особенности пугало ощущение постороннего вмешательства в процесс. Способность адекватного восприятия реальности постепенно возвращалась к нему, и одновременно с этим возникло неприятное ощущение жжения в области груди. Коснувшись пальцами камуфляжной ткани куртки, Глеб нащупал в нагрудном кармане нечто теплое и податливое. Вытащив из кармана остывающий бесформенный сгусток стекловидного вещества, «гладиаторец» долго смотрел на него, пытаясь сообразить, что это вообще такое. Подсказку дали два уцелевших кристалла из тех, что Глеб подбирал в Алагири, помутневшие и размягчившиеся, но еще сохранившие форму. Непонятная стекловидная масса была как раз тем, что осталось от остальных камней. Похоже, вызвавший их расплавление процесс был аналогичен тому, который происходил с хрусталем в Тугреневке, с той только разницей, что поднятые Глебом камни хрусталем точно не были. Переборов подсознательное отвращение, «гладиаторец» убрал сплавленный комок обратно в карман в расчете показать Инари и поинтересоваться ее мнением.

Тем временем Коту и Михе удалось-таки привести Ежика в вертикальное положение, хотя вид у парня по-прежнему был слегка ошалелым.

— Ну, что? Пошли получать благодарность? — тяжело вздохнув, предложил «гладиаторский» тренер.

— Лишь бы без занесения в грудную клетку была, — в тон ему ответил Шурик.

Прибыв на место, ребята обнаружили Князя, все еще сидевшего в скорбной позе над бренными останками крылатой твари.

— Ни на минуту нельзя оставить одних, — мрачно сказал Иван, оглядев выстроившуюся перед ним пятерку. — Нет, я даже не буду спрашивать, каким образом вы его здесь откопали… но какого черта вы его вообще трогали?

— Он первый начал, — совершенно по-детски ляпнул Артем.

— Я не спрашивал, кто чего начинал, — отрубил Иван. — Я спросил, какого черта ВЫ его трогали? Или хотите сказать, что это не вы только что пытались его в ежа превратить? — Князь кивнул на стрелы, все еще торчащие из боков твари.

Над свалкой воцарилось напряженное молчание.

— Знаешь, Вань, — наконец, сказал Миха, — я понятия не имею, на что ты рассчитывал, но если на то, что мы при встрече будем тупо подставляться под удар только из-за того, что эта хрень тебе еще зачем-то нужна живьем, то зря. Он и так чуть было Ежа не загрыз. Скажи спасибо, что Глеб его своими фокусами окучил, иначе точно кранты настали бы.

Во взгляде, которым Князь одарил Глеба, было все, что угодно, кроме благодарности. «Гладиаторец» постарался изобразить физиономию кирпичом, как будто ничего другого он и не ожидал. Насколько удачно получилось, судить было трудно.

— Вань, ну что ты в самом-то деле, а? — осторожно начал Кот. — Горюешь так, словно мы, как минимум, твою любовницу грохнули.

Реплика была несвоевременной. Судя по тому, что продолжения не последовало, Шурик и сам это понял.

— Любовницу? — с истерическими нотками в голосе переспросил Князь. — Если бы. Вы, господа, если вам, конечно, интересно, только что угробили один из наших главных козырей в партии, разыгрываемой с потенциальным работодателем.

Он хотел еще что-то добавить, но потом только бессильно махнул рукой и пробормотал:

— В общем, поздравляю нас всех… — после чего не то погрузился в размышления, не то просто впал в ступор.

— Между прочим, этот козырь и так еле живой был, — преувеличенно бодро зашел на вторую попытку Кот. — Не сегодня, так завтра сам бы сдох от здешней экологии, а точнее, ее отсутствия. Вон, мужики свидетели.

Слова «гладиаторца» вывели Ивана из состояния прострации. Князь обвел туманным взглядом свалку, словно пытаясь сообразить, как он вообще тут оказался, затем его внимание снова сфокусировалось на пятерке охотников и хладном трупе демона.

— Есть одна замечательная русская поговорка, — ледяным голосом сказал он, — которая гласит, что инициатива наказуема. И, по-хорошему, надо было б мне сейчас с вас стребовать живой экземпляр такого же зверька в качестве компенсации…

— Ты это серьезно? — с беспокойством поинтересовался Кот. — Если да, то погоди немного, я за ведром воды сгоняю — говорят, при перегревах помогает.

— Нет, — Иван понемногу начинал успокаиваться. — Хотя желание есть, и сильное, отрицать не буду. Но при том цейтноте, в котором мы сейчас находимся, это делу все равно не поможет, поэтому придется выкручиваться, как есть. Что там с ослизнями?

— Пока только один, — доложил Глеб. — В изрядно погрызенном состоянии.

— И у нас два, — подытожил Князь. — Итого три… Негусто как-то.

— Ничего себе негусто, — возмутился Миха. — Три такие дуры на два квадратных километра — если тут хоть столько наберется — по-моему, в самый раз. Это ж не дождевые червяки, чтобы по десять штук в каждой лопате обнаруживаться. Да и харчили они, как мне что-то подсказывает, не землю и не травку, так что больше вряд ли прокормиться могло.

— Чем гадать, — сказал Иван, ткнув в сторону «гладиаторского» тренера незажженной сигаретой, — лучше ступайте-ка и еще раз по местности прошвырнитесь. Если никого не встретите, будем считать, что территория зачищена.

— Вань, — очень ровным голосом сказал Миха, — я тебе очень советую: посмотри повнимательнее на Ежа и обдумай свое предложение еще раз.

В его тоне было что-то такое, что заставило Князя последовать совету.

— Хорошо, — поправился он, наконец, насмотревшись на вялого и смурного «грифона», все еще плавающего где-то вдали от реального мира, — уговорили. Еж остается здесь, со мной, а остальные отправляются на повторный осмотр местности. Сейчас же.

Продолжать спор «гладиаторцы» не стали, хотя, как они и предполагали, повторный поиск оказался безрезультатным для обоих отрядов. В итоге Князю, скрепив сердце, пришлось признать, что популяция ослизней на свалке ограничивалась тремя уже упокоенными особями. Объявив о завершении поисков, Иван педантично сфотографировал каждый из трупов с разных точек, поставив рядом для масштаба Кота, чтобы червяки казались побольше. Скалистого демона попытались утрамбовать в багажник «УАЗа», но в итоге под тушу пришлось пожертвовать и часть заднего сидения, обмотав демона двойным слоем брезента, чтобы не перепачкать салон кровью и жижей, пропитавшей шкуру зверя. Более-менее пришедший в себя Ежик, поглядев на все это дело и принюхавшись, наотрез отказался ютиться на одном сидении с тварью, пускай даже и упокоенной, и переместился в Михину «Волгу». Глеб тоже с удовольствием переместился бы куда-нибудь, но свободных мест больше не оставалось, поэтому пришлось составлять компанию Коту, до предела опустив боковые стекла, чтобы хоть как-то развеять шедший с заднего сидения запах.

В таком благоухающем состоянии они и вернулись на Землю Грифонов. Контролировавший выгрузку демона Иван, подозрительно пошмыгав носом, распорядился оттащить тушу подальше от лагеря.

— Тут есть два варианта, — пропыхтел Кот, когда они с Глебом и Михой волокли брезент к берегу Упы, в тень от раскидистых ив. — Или эта прелесть своим ароматом привлечет к нам кучу гостей, или наоборот всех распугает. Не знаю даже, что лучше.

— Мне больше второй вариант по душе, — признался Глеб. — Потому что, как что-то мне подсказывает, нам этим красавчиком еще отчитываться перед работодателем предстоит.

— Только, пожалуйста, без меня, — сразу заявил Кот. — Мне и одной поездки в его компании хватило.

— Не знаю, чем Ваня завтра отчитываться собирается, — поморщился Миха. — По такой погоде его к завтрашнему утру уже раздует. Одно дело с отрезанной головой возиться, и совсем другое с тушей, у которой кишки бродить начинают.

— Если хочешь, можешь выпотрошить, — предложил Кот.

— Не хочу, — честно ответил тренер, придавив край брезента камнем. — К тому же откуда я знаю: может, Иван специально кому подарочек готовит?

По возвращении в лагерь их поджидал сюрприз. Глеб все высматривал ведьмачку в надежде, что она уже вернулась — времени-то прошло более чем достаточно. Однако Инари видно не было, зато прямо на входе они столкнулись с Шуркой, сменившей шифоновую тунику на скромную хлопковую блузку в стиле сафари. При виде девушки Кот буквально расцвел, благо Ленки поблизости не было. Однако Шурка проигнорировала его включенное на полную катушку обаяние и обратилась к Глебу.

— Комолов, притормози, мне с тобой перекинуться парой словечек надо. С глазу на глаз, — добавила она, демонстративно покосившись на с готовностью остановившегося Шурика.

— Шур, а это обождать не может? — уточнил Глеб, с сожалением принюхиваясь к доносящемуся от костра запаху гречневой каши с тушенкой. — Непременно прямо сейчас надо?

— Непременно, — жестко отрезала девушка.

Кот, удаляясь, наградил приятеля взглядом, вполне способным на месте убить слона, окажись таковой в пределах досягаемости.

— Ну? — со вздохом спросил «гладиаторец», оборачиваясь к Шурке. — И что тебе так срочно понадобилось.

— Фу, Комолов, — наморщила нос та. — Не в обиду будет сказано, но от тебя сейчас так несет, что и бомж рядом встать постесняется.

— Ну, ты же стоишь, значит, не все еще потеряно…

— Так я не бомж, — абсолютно логично заметила девушка. — А помыться тебе все же не мешало бы. Такое впечатление, что ты по помойке лазал.

— Было немного, — признался Глеб. — Ты меня затормозила только для того, чтобы об этом сообщить?

— Не только. Тут говорят, что у вас очередная охота удачно прошла. Не хочешь похвастаться трофеем?

— Не хочу, — честно сознался «гладиаторец». — Шур, я сегодня считай, что целый день мотался по городской свалке, как ты правильно угадала, с утра ничего не ел и чертовски устал. Если тебе так хочется посмотреть на трофей, то либо сама сходи вон к тем кустам, либо попроси Кота, чтобы провел экскурсию. Думаю, он-то возражать не будет.

— Комолов, не дури, а! — в зеленых глазах Шурки зажглись опасные огоньки. — Если бы у меня было время и желание поиграть в соблазнение матерым мачо наивной секретарши, я бы уже начала игру. А мне сейчас с тобой поговорить надо, и как можно дальше от Ивана. Поэтому давай показывай, что вы там такое страшное прихлопнули.

— Ну, пошли тогда, только побыстрее, — сдался Глеб. Торопливо вернувшись к реке, он приподнял брезент, к которому уже начинали примериваться мухи.

— Так вот ты какая, белая горячка, — задумчиво сказала Шурка, без особой брезгливости разглядывая ощеренную пасть и затянутый белесой пленкой глаз демона, слепо таращащийся в пустоту. — Если нос меня не подводит, вы с ним по одной и той же свалке гуляли. Надо же, как просто решился вопрос… А Стас уже всерьез собирался снайперов из Москвы выписывать.

— Опасаюсь даже спросить — этот загадочный «Стас» случаем не…

— Мареев Станислав Олегович, — отчеканила Шурка, с насмешкой взглянув на парня. — Слышал про такого?

— Представь себе, даже видел, — отозвался Глеб, задумчиво изучая мутно-зеленую воду реки. — И не очень впечатлился, если честно. А ты-то как с ним ухитрилась пересечься?

— Поначалу по работе. А потом грех было не воспользоваться удобным случаем.

— По работе? — эти слова применительно к ликвидаторам вызывали у «гладиаторца» лишь одну ассоциацию. — Так «Император» тоже пытается к ним клинья подбить? И как успехи?

— А при чем тут вообще «Император»? — картинно приподняла брови Шурка. — Это мое личное сотрудничество и мой личный интерес. Кстати, можешь поздравить — перед тобой секретарь московской комиссии по чрезвычайным ситуациям, и этот секретарь исключительно из личной приязни желает предупредить, что сия чрезвычайная комиссия чрезвычайно активно копает твою подноготную.

— Только мою?

— Не только. Еще ее почему-то резко заинтересовал Джонни, правда, не наш, а какой-то другой, несмотря на полностью совпадающие паспортные данные. И еще… — Шурка ухмыльнулась. — Еще, насколько я знаю, они разослали официальные запросы во все клиники пластической хирургии в Туле и близлежащих регионах. Предмет интереса — эльф женского пола ориентировочного возраста от пятнадцати до двадцати одного года.

— Вот на последнем фронте им вряд ли что-то светит, — хмыкнул «гладиаторец».

— Ну да, — согласилась Шурка. — Они тоже пришли к такому выводу, когда из Кимовска группа вернулась с рассказами о ваших похождениях в городе и в иных мирах, поскольку никакая пластическая операция магических способностей все-таки добавить не в состоянии. В общем, Стас буквально жаждет поговорить с вами тремя и желательно в обход Ивана. Как он там выразился? Если уж вмешательства все равно не избежать, хотелось бы его хотя бы контролировать.

— А тебя он прислал на переговоры? — уточнил Глеб.

— Нет. Он вообще не в курсе, что я с кем-то из вас знакома. Так что тут я по собственной инициативе — мало ли, вдруг случилось чудо, и тебе Ивановский способ ведения дел наконец-то надоел? — Девушка внимательно взглянула на собеседника. — Слушай, Комолов, а если откровенно, как ты вообще до такой жизни докатился?

— Ну, наверное, примерно так же, как и ты до шпионажа в пользу Ивана, — предположил парень.

— Я? До шпионажа? — Шурка расхохоталась. — Не смеши мои кроссовки. Это правильнее было бы назвать сплавом побочного продукта. Не на мемуары же мне получаемую информацию копить? А так хоть какой-то дополнительный доход.

— Зачем же ты тогда с ликвидаторами связалась, если не из-за информации? — удивился Глеб.

— А вот это уже мое личное дело, — отрезала девушка. — В общем, основную мысль ты понял. Если передумаешь, звони — я тебе мобильник Стаса надиктую.

— Я подумаю, — пообещал Глеб, уже наверняка зная, что думать не будет. Связываться с ликвидаторами, в особенности через голову Князя, у него ни малейшего желания не было. — Шур, а среди той побочной информации, которой ты не хочешь засорять мемуары, не проскакивала мыслишка, разъяснившая бы, по какой конкретной причине вся эта каша заварилась?

— Они сами точно не знают, — пожала плечами Шурка. — Наверняка известно, что озеленяющий взрыв произошел в той шарашке, что на Красноармейском проспекте торчала. Шарашка относилась к тому же ведомству, что и Стас с компанией, но что именно могло рвануть, неизвестно. Единственная зацепка, которую они раскручивают, это информация о том, что незадолго до аварии их тульские коллеги приволокли из параллельного мира какую-то здоровую дуру, которую они предпочли не протоколировать в отчетах. Координаты мира они как раз и пытались выяснить в Кимовске.

— А зачем было в такую даль тащиться? — удивился Глеб.

— Это ты у меня спрашиваешь? Понятия не имею. В общем, насколько я поняла, попытка не удалась. А самое грустное, что все это исключительно теоретические выкладки, поскольку шарашка благополучно улетучилась и проверить на практике ничего не возможно, о чем вся комиссия по чрезвычайным ситуациям хором скорбит, когда их соглядатаи от нашей родной администрации не слышат.

— В одном я могу твоего Стаса порадовать, — сообщил «гладиаторец». — Шарашка не улетучилась. То есть, улетучилась, но не совсем, и теперь мотается по городу, как ей заблагорассудится. Если хочешь, можешь подбодрить Мареева со ссылкой на источник, пожелавший остаться неизвестным. Правда, не уверен, что посещение этой шарашки будет очень хорошей идеей… — добавил парень, припомнив блудничество и исполинский силуэт Тысячеглазого.

— А информация проверенная? — деловито спросила Шурка, разом насторожившись.

— Более чем. Я его своими глазами видел два раза — сначала посреди леса, как раз в районе Красноармейского проспекта, а второй — на Осиновой Горе, откуда оно на моих глазах и улетучилось. В первый раз мы даже внутрь заходили — погром там зверский, и такое впечатление, что с момента этого погрома несколько лет уже прошло.

— А принцип и логика перемещения не известны? — с надеждой уточнила девушка. — Даже наметок никаких?

Глеб покачал головой, решив не упоминать, что Инари в последний раз ухитрилась определить местоположение здания каким-то своим способом. Полученная от ликвидаторов информация и так была им полностью компенсирована.

В лагерь парень вернулся в одиночестве. Шурка, сославшись на кучу дел и нежелание видеть лишний раз Княжескую физиономию, улетучилась. Кот, обихаживаемый соскучившейся за два дня Ленкой, посмотрел на Глеба, как на врага народа. «Гладиаторец» сделал каменную физиономию и сосредоточился на выскребании из котелка остатков уже остывшей каши, попутно пытаясь свести воедино все имеющиеся на данный момент сведения о происшествии двухнедельной давности. Все еще скудные, конечно, сведения, но уже хоть что-то. Во всяком случае, главное их подозрение подтверждалось — все неприятности начались с блуждающего НИИ. Вот что именно за дрянь и откуда приволокли туда ликвидаторы, это, конечно, вопрос куда более интересный. У Глеба, правда, имелись смутные подозрения, что его видения касательно гробницы на болотах, несмотря на скептицизм ведьмачки, могут иметь какое-то отношение к причинам аварии, но дальше подозрений дело пока не шло. Парень не мог даже точно сказать, что именно искали ликвидаторы в гробнице, и где она находилась — были ли это болота Алагири или какого-нибудь другого Пограничного мира. Проверить это можно было бы, совершив повторный визит в Алагирь, но без участия Инари эта вылазка все равно не представлялась возможной. А Инари как сквозь землю провалилась.

«Да за это время десять институтов сверху донизу обыскать можно было», — раздосадовано подумал «гладиаторец», снова плетясь к ручью на отработку Кафа. Он был прав во всем, кроме одного — ведьмачка даже и не думала заниматься поисками и обысками блуждающего НИИ. В настоящий момент она находилась в Черном Лесу на той самой поляне, через которую не далее как вчера попадали в Пограничный мир ликвидаторы, и очень внимательно слушала Николая Вахлюева…

Глава 13. Загадки бродячего института

Нет, изначально-то Землю Грифонов Инари покидала с самыми благими намерениями. Выйдя из лагеря, она направилась к Осиновой Горе, не слишком надеясь встретить бродячее здание там, но рассчитывая хотя бы взять его след. Предчувствия ведьмачки полностью подтвердились: площадь, на которую в прошлый раз выбросил ее маятник, по-прежнему была пуста, а разбуженная каверна четко указывала направление на «Княжеград». Инари тяжело вздохнула. Похоже было, что история похождений института выходит на второй виток.

«Может, оно вообще только так и может перемещаться?» — без особой надежды на собственную правоту предположила ведьмачка, чувствуя, как к глухому раздражению от неудачи начинает примешиваться иное неприятное ощущение, хорошо ей знакомое. Слабое пока что жжение в спине могло означать только одно — грядет очередной приступ. Как всегда не вовремя и что-то слишком уж быстро после предыдущего. Инари вытащила из нагрудного кармана пузырьки с аспирином и анальгином, задумчиво взвесила их на ладони и снова убрала обратно. Все-таки окончательного доверия к человеческим таблеткам у нее не было, так что ведьмачка решила использовать их лишь в совсем уж крайнем случае. Теперь оставалось еще решить, каким способом добираться до предполагаемого места нахождения блудного института.

Второй раз тратить заряд маятника для перемещения на столь близкое расстояние, а потом вновь ждать его восстановления — это, по мнению Инари, было уже чересчур, поэтому ведьмачка отправилась под стены «Княжеграда» пешком, знакомыми окольными путями. И вот уже в конце этих путей жизнь, как оно всегда и бывает, начала вносить в построенные Инари планы собственные коррективы. Внешне коррективы выглядели, как камуфлированный «УАЗ», припаркованный фактически на пересечении улиц Свободы и Льва Толстого, там, где разбитый асфальт граничил со стеной леса. Видимо из нежелания привлекать внимание случайных свидетелей автомобиль постарались загнать как можно глубже под сень деревьев, так что он был почти полностью укрыт низко нависающими ветвями и с трудом различался среди скользящих пятен света и тени.

Маскировка оказалась настолько удачной, что ввела в заблуждение даже ведьмачку, хотя здесь скорее сказалось то, что ее внимание было и без того отвлечено. Инари как раз шла через заросшие бурьяном дворы заброшенных домов, тянущихся по противоположной от «Княжеграда» стороне улицы Свободы, когда ей в глаза бросилась неестественная примятость травы у забора напротив стен «гладиаторской» базы. Бегло осмотревшись, ведьмачка пришла к выводу, что потоптались здесь недавно. От забора открывался прекрасный вид на входные ворота «Княжеграда», сам же наблюдатель при этом мог остаться практически незаметным. И еще широкая полоса примятой травы вела вдоль покосившихся заборов в сторону лежащего чуть дальше перекрестка, вот только у того, кто прошел, а скорее — Инари была в этом почти уверена — пробежал здесь перед ней, с заметанием следов на местности дело обстояло гораздо хуже, чем с выбором мест для засады. Уделявшая больше внимания истоптанной так, что уже не подняться, растительности, чем происходящему по другую сторону забора, Инари заметила автомобиль и вальяжно раскинувшегося на водительском сидении человека только, когда оказалась у самого перекрестка. Ведьмачка едва слышно чертыхнулась сквозь зубы и, осторожно раздвигая крапиву и лопухи, подобралась вплотную к забору, стараясь получше рассмотреть автомобиль через щели в штакетнике. Эмблема на двери «УАЗа» явно была ликвидаторской…

Хотя автомобиль был развернут лобовой частью в сторону перекрестка, водитель, казалось, не проявлял ни малейшего интереса к происходящему на дороге, поэтому Инари решила рискнуть. Перемахнув через покрытый непонятными надписями забор, она оказалась на пустынной улице Льва Толстого, где выждала некоторое время, наблюдая, не последует ли какой реакции от сидевшего в «УАЗе» ликвидатора. Фигура за рулем автомобиля не меняла своего положения. Тогда Инари торопливо пересекла открытое асфальтированное пространство, дворами пробралась к следующему перекрестку, опять выдержала небольшую паузу и метнулась под своды леса. Похоже, ее маневр так и остался незамеченным.

Скептически покачав головой, ведьмачка направилась вглубь леса, но почти сразу настороженно замерла, услышав голоса. Переговаривающиеся даже не пытались остаться незамеченными, поэтому вычислить место их нахождения не составляло особого труда. Голоса доносились с того направления, в котором просто обязано было находиться здание НИИ. Ведьмачка крадучись двинулась на звуки, попутно отметив, что над лесом снова висит пелена лешачьих проказ, которая при всем при этом нисколько не мешает ни водителю, оставшемуся на опушке, ни тем, кто бродит по лесу. Либо расчеты Ивана относительно леших и их предпочтений трещали по швам, либо и среди ликвидаторов раздолбаи были не так уж редки. А вскоре стало ясно, что удача сегодня как минимум не на стороне ведьмачки, а как максимум вообще отправилась погулять. Вокруг того места, где институт располагался в прошлую их встречу, витал характерный запах кельтского мха, свидетельствуя о том, что здание здесь все же успело побывать, причем не так давно. Самого здания на полагающемся ему месте, разумеется, не было, зато в качестве компенсации имелась ликвидаторская троица. Двое, с автоматами наперевес, осматривали окрестности — не из подозрительности, а скорее по въевшейся привычке. Третий, невысокого роста, настороженно водил перед собой массивным, плоским металлическим прибором. Этого третьего ведьмачка уже встречала в Черном Лесу, причем именно он тогда призывал остальных не трогать ее.

Досадливо скривившись, Инари опустилась на одно колено, прижимаясь к стволу дерева. Люди здесь и сейчас были совершенно не к месту — сами тратя время впустую, они мешали и ей заняться делом. Подойти на расстояние, достаточно близкое для активации каверны, так, чтобы остаться незамеченной, Инари не могла, но и уходить ни с чем из-за такой глупой ситуации не собиралась. Уповая на то, что ликвидаторы все-таки тоже не дураки и вряд ли станут долго топтаться на пустом месте, ведьмачка решила ждать до победного конца. Наконец, ее расчет, кажется, начал оправдываться.

— Васильич, ну, сколько уже можно эту прогалину обнюхивать? — нетерпеливо спросил один из вооруженных ликвидаторов. — Жди — не жди, все равно ничего лишнего тут не появится, а время-то того, уходит.

Невысокий раздраженно мотнул головой.

— Здесь очень интересный расклад проявляется, — сказал он, встряхнув прибор и осуждающе посмотрев на него, словно подозревая безобидный инструмент во всех смертных грехах сразу. — По всему периметру зоны идет очень сильное излучение. Местами девять, а местами и все десять из десяти баллов. Есть только одно маленькое «но», которое меня смущает — я не вижу ни одного следа, выводящего из этой зоны. Если что-то здесь и было, то оно принципиально не могло ни попасть на этот клочок местности, ни покинуть его.

— Прилетело и улетело? — с готовностью предположил второй из вооруженных.

— Не уверен, — невысокий с явной неохотой оторвался от своего занятия. — Я бы скорее сказал, появилось и исчезло. Ладно, здесь, пожалуй, все. Осталось промерить эту загадочную крепость раздора и можно ехать на плешь. Пошли.

Он еще раз окинул взглядом прогалину, тяжело вздохнул и махнул рукой. Дальнейшее произошло очень быстро даже по меркам ведьмачки. Всплеск тьмы Инари почувствовала всего за пару секунд до того, как местность начала меняться. Будь ведьмачка там, на прогалине, она, пожалуй, успела бы среагировать. Невысокий, видимо что-то увидевший в приборе, тоже успел попятиться к деревьям, а вот двое других так и остались на открытой местности, когда та внезапно исчезла, заменившись обветшалой громадой красного кирпича. Блуждающее здание института решило временно вернуться на свое исконное место.

В мгновение ока ведьмачка вскочила на ноги: такой удачи она даже не ожидала. Теперь бы еще убрать куда-нибудь последнего из ликвидаторов, чтобы не путался под ногами, потому что в непредсказуемости его поступков Инари успела убедиться еще по Черному Лесу и кимовскому стадиону. И сейчас непредсказуемость ликвидатора только получила лишнее подтверждение. Казалось бы, что должен сделать человек, на глазах у которого пропало двое других и из ниоткуда возникло черт-те что? Забеспокоиться? Убежать? Начать звать на помощь? Невысокий не сделал ничего из вышеперечисленного, вместо этого он оглянулся и… торопливо вошел в здание.

— Анорра ильмен! — в сердцах выдохнула ведьмачка. Ну и как после этого было не сомневаться в здравомыслии представителей ликвидаторской братии? Совать голову в пасть льву, не умея при этом расправиться даже с мышью… Инари понадобилось не больше минуты, чтобы добраться до входа, но в холле института ликвидатора уже не оказалось. Ведьмачка оглянулась и прислушалась, пытаясь сообразить, куда мог подеваться человек. Шум шагов донесся из коридора первого этажа, потом внезапно оборвался и тотчас возобновился этажом выше — блудничество сработало как-то вяло. Одновременно с этим с того же второго этажа, словно приливная волна, заполняющая собой все низменности, хлынула застарелая тьма, какую, пожалуй, только в глубинах Черного Леса и можно обнаружить, а где-то в недрах родился гул, сопровождающийся дрожью стен. Шаги, сначала звучавшие ровно, замедлились и затихли, словно тот, кому они принадлежали, к чему-то прислушивался или приглядывался, затем участились, потом человек перешел на бег. Ведьмачка взлетела на два пролета по уцелевшей лестнице. Если внизу еще сохранялось хоть какое-то подобие дверей, перекрывающих вход на этаж, то здесь они вообще отсутствовали вместе с частью стены. В зияющем провале виднелось отнюдь не одно из помещений. Всю дыру заполняла полупрозрачная стекловидная масса, поблескивающая множеством граней и постоянно меняющая оттенки. Из дыры волнами исходила тьма. Инари протянула руку, собираясь коснуться стекловидной массы, и резко отдернула ее, когда граненая поверхность вдруг ощетинилась тонкими иглами. Камень, стекло или что это там еще было, даже чисто теоретически не смогли бы реагировать на движение, и все же реакция была. Отступив на пару шагов, ведьмачка подняла с пола попавшийся под ногу обломок бетона, задумчиво взвесила тот в руке и запустила им в разверстое отверстие. Снаряд погрузился в стекловидную массу с легким хлопком. По поверхности, преломляя грани, начали разбегаться круговые волны. Сначала они были слабыми, но по мере удаления от центра волнение усиливалось и не затухло даже, достигнув краев отверстия. Вместо этого колебания передались самим стенам, которые начали морщиниться и двигаться, словно ткань занавески на сквозняке. Инари еще попятилась, наблюдая за происходящим со смесью любопытства и тревоги. Такого ей никогда прежде не доводилось видеть, и определенно ничего подобного исходящему от стекловидной массы излучению в прошлый раз в здании не наблюдалось. С институтом происходили какие-то перемены, и Инари не была уверена, что это перемены к лучшему.

Не спуская глаз с постепенно успокаивающейся поверхности стены, ведьмачка набрала пригоршню бетонного крошева и боком проскользнула в коридор. Ликвидатора не было не только видно — его не было уже и слышно. Последняя слабая рябь на стене затихла, и мелкий камушек, брошенный Инари, отскочил от твердой поверхности, как ему и полагалось. Похоже, аномалия решила взять небольшую передышку. Заглянув в первую из дверей по этой же стороне коридора, ведьмачка не обнаружила внутри ни малейших признаков загадочного стекловидного вещества. Впрочем, дыры в стене там тоже не было. Ведьмачка озадаченно хмыкнула и вернулась на лестничную площадку, но дыры не оказалось и там — только самая что ни на есть обычная покрытая трещинами грязно-розовая краска. Инари чертыхнулась, на всякий случай ощупав вполне реальную, холодную и шершавую стену. Сюрпризы блудного дома уже начинали ей надоедать.

По-хорошему, сейчас следовало решить, заняться ли поиском спусков в подземелье, откуда все еще доносился еле слышный гул, то становившийся чуть громче, то почти совсем затихавший, или вместо этого искать очередного чудака, сунувшегося не туда, куда следовало бы. Инари как раз пришла к выводу, что не подающий признаков жизни ликвидатор обойдется и без ее помощи, когда откуда-то из угрюмых недр заброшенного здания донесся отчаянный вопль, явно человеческий. Крик многократным эхом отразился от стен, не давая возможности однозначно определить, где находится его источник, за тем только исключением, что исходил он с того же этажа, на котором находилась ведьмачка. С одной стороны, судя по громкости, это должно было быть где-то недалеко, с другой — сквозь кровавик Инари никого не видела. Тем временем крик все продолжал звучать, хотя, казалось, ни чьих легких не хватило бы, чтобы вытягивать звук так долго, не делая ни единого перерыва на вдох. Но, в конце концов, вопль все же оборвался булькающим стоном, и наступила звенящая тишина. Тяжело вздохнув, Инари выдернула из ножен мечи и скользящим шагом двинулась по коридору, решив все-таки осведомиться о самочувствии ликвидатора — если, конечно, еще осталось, у кого осведомляться.

Коридор, как и в прошлый раз, казался бесконечным, однако постепенно в нем все же начали происходить изменения. Сначала вдоль стен и под потолком возникли россыпи эльфийских лампадок, потом впереди и чуть левее направления движения ведьмачки возникло размытое зеленоватое пятно, очертаниями напоминающее лежащего человека. Все бы ничего, вот только человек не мог приобрести такую расцветку ни при каких условиях, и в то время как лампадки хаотично передвигались, это пятно оставалось на прежнем месте.

Странное образование заинтересовало ведьмачку, однако пока что Инари не видела никаких возможностей приблизиться к нему, поэтому продолжала движение по коридору, заглядывая в каждый из встречающихся по левой стене проемов. Вскоре ее расчет оправдался — от основного коридора ответвился узкий проход, начинающийся лестницей из трех ступеней и идущий практически параллельно первому. Из прохода отчетливо тянуло мертвечиной. Ведьмачка без малейших колебаний двинулась на запах. Ход резко свернул налево и уткнулся в массивные железные двери. Когда-то, будучи в исправном состоянии, они служили серьезной преградой, но сейчас искореженные металлические створки были распахнуты настежь, открывая взгляду огромный зал, заполненный уходящими под потолок стеллажами и деревянными ящиками самых разных размеров — частично разломанными, частично уцелевшими, но разметанными по помещению подобно детским кубикам. Единственное освещение в зале составляли мерцающие оранжевые лампы на потолке, то ярко вспыхивающие, то почти гаснущие, погружая внутренности помещения в оранжево-бурый сумрак. В моменты вспышек света на покрытой вмятинами внутренней поверхности дверных створок становились видны царапины, смахивающие на следы от когтей.

Держа оружие наготове, Инари вошла в помещение. Неподалеку от входа, среди древесной трухи и обломков не ошкуренных досок, лежал скорченный, иссохший человеческий труп в некогда темно-синем лабораторном халате. Так заинтересовавшее ведьмачку зеленоватое пятно накладывалось на него и в точности повторяло контуры тела. Инари подтолкнула труп острием меча, пытаясь понять, что же именно там может светиться. Внешних признаков наличия серебрянки не наблюдалось, а других паразитов, интересующихся мертвечиной, ведьмачке не было известно. Реакция на прикосновение оказалась неожиданно бурной. «Труп» резко дернулся, вскидывая костлявые руки. Инари отшатнулась, и скрюченные пальцы ухватили лишь пустой воздух. «Мертвец» недовольно засипел и, ловко извернувшись, вскочил на четвереньки, завертев головой из стороны в сторону. Инари медленно отступила в сторону, с любопытством наблюдая за неизвестной тварью, которая пятилась назад, не выпуская ведьмачку из поля зрения. Несмотря на человекообразную внешность, это явно был не ходячий мертвяк и уж точно не потерянный ликвидатор. Плюс ко всему прочему тварь явно обладала зачатками интеллекта, поскольку, оценив ситуацию, не попыталась напасть на вооруженного противника, а все так же на четвереньках шустро засеменила к стене, вскарабкалась по ней с поистине паучьей ловкостью и замерла в углу под самым потолком. Можно было бы, конечно, попробовать сбить ее оттуда, но поскольку никакой агрессии тварь пока что не проявляла, Инари решила временно оставить ее в покое. Когда ведьмачка двинулась по залу, вслед ей из-под потолка донесся уже знакомый отчаянный вопль. Во всяком случае, теперь становилось окончательно ясно, что это был не предсмертный крик ликвидатора.

— С тобой я еще разберусь, — пообещала Инари твари, лавируя между разбитыми ящиками, содержимое которых, представлявшее собой однородную слежавшуюся массу, было рассыпано по полу и слабо похрустывало под подошвами сапог. Чем оно было, когда было еще свежим, ведьмачка не взялась бы даже гадать.

Снизу накатил очередной всплеск гула, бывший сильнее прежних, вплоть до ощутимых вибраций пола. К блудничеству он, возможно, никакого отношения не имел, но по времени совпало удачно: как раз тогда, когда сотрясение пола достигло апогея, за стеной возникла синеватая человеческая фигура и, как ни в чем не бывало, двинулась куда-то по своим делам… задом наперед.

— Это еще что за индейские хитрости? — в сердцах спросила ведьмачка у стены. Та, разумеется, промолчала, так что все, как и всегда, предстояло выяснять самостоятельно.

Инари глянула вперед, где в дальнем конце зала за стеллажами угадывались очертания еще одной двери, потом обернулась назад, попутно отметив, что тварь в халате сползла обратно на пол и следует за ней, держась на приличном расстоянии и всячески прикидываясь элементом интерьера. Такое любопытство, проявляемое обитателем института, сильно напоминало привязчивость обычного зомби, хотя ума у твари явно было побольше, чем у банального мертвеца.

Поскольку прилипчивая тварь деваться пока все равно никуда не собиралась, Инари решила для начала заняться блудным ликвидатором, пока того опять куда-нибудь не перебросило. Смысла возвращаться на основную дорогу ведьмачка не видела, поэтому решила попробовать дальнюю дверь. Выбор оказался удачным — короткий и прямой, как стрела, коридор вывел ее в залу, которая служила перекрестьем сразу нескольких ходов. Толстый слой пульсирующего кельтского мха искажал очертания стен, однако Инари готова была поклясться, что и в действительности помещение, в которое она попала, не принадлежит прежнему НИИ, поскольку слишком уж фантастические формы просматривались сквозь плотный ковер шевелящейся растительности. В углах залы матово поблескивали наплывы уже знакомого ведьмачке стекловидного вещества, посреди, в обширном углублении, чернело озерцо, распространяющее запах селитры…

Инари резко обернулась, начиная подозревать очередные происки блудничества, однако вокруг ничего не изменилось: тварь маячила позади, держась на безопасном расстоянии, а ликвидатор продолжал пятиться по соседнему коридору и вскоре уже должен был тоже оказаться в зале. Чего именно он так опасался в остававшемся позади пространстве, по-прежнему оставалось непонятным. Ведьмачка двинулась ему навстречу и вскоре уже могла лицезреть напряженную спину человека, а тот даже не подозревал об ее присутствии, лихорадочно шаря фонариком по полу, стенам и потолку. Если в покинутом ведьмачкой разоренном хранилище присутствовало хоть какое-то освещение, то здесь для человеческих глаз вовсе царила кромешная темнота.

— Ну, и какого черта ты вообще сюда полез? — осведомилась Инари у ликвидатора.

Невысокий подскочил на месте и обернулся еще в полете, выставив перед собой так и не выпущенный из рук прибор и, похоже, всерьез собираясь использовать его как оружие. Затем, рассмотрев, кто перед ним, ликвидатор буквально расцвел и если не бросился к ведьмачке с распростертыми объятиями, то исключительно лишь по причине направленного в его сторону меча, да и тот был скорее воспринят, как досадное препятствие, нежели как оружие.

— Дьявольщина! — с облегчением воскликнул ликвидатор. — Это же просто великолепно! Как же я рад встретить вас здесь!

— Правда, что ли? — саркастично переспросила Инари. — Не могу сказать, что это чувство взаимно. А кто тебя вообще сюда звал?

— То есть как «кто»? — опешил ликвидатор. — Это, вообще-то, наша собственность… была, и… и… — Он осекся и смолк, резко побледнев.

— Что «и»? — мрачно поинтересовалась Инари.

Ликвидатор икнул и молча ткнул трясущимся пальцем куда-то за плечо ведьмачки. Поскольку никаких подозрительных звуков, кроме возни назойливого «мертвеца», Инари не слышала, оборачиваясь, она уже примерно предполагала, кого именно увидит. Ожидания оправдались — на стене почти под самым потолком сидела приставучая тварь в лабораторном халате и пристально смотрела вниз.

— Пшел отсюда, — прицыкнула ведьмачка, чувствуя горячее желание чем-нибудь все же шибануть преследователя, хотя бы просто для острастки.

«Мертвец» разразился сиплым смешком и, торопливо перебирая конечностями, что придавало ему дополнительное сходство с гигантским насекомым, скрылся за углом.

— Вот и молодец, — добавила Инари вслед беглецу.

— П-простите, а кто это был? — слегка заикаясь, поинтересовался ликвидатор.

— Ты у меня спрашиваешь? Раз уж это ваша собственность, так сам и ответь. Кто это был?

Вопрос привел ликвидатора в полное замешательство.

— Не знаю, — сказал он, наконец. — Это не наше.

— А что тогда из всего этого ваше? — ведьмачка обвела рукой темный коридор. Невысокий оглянулся и особенно долго смотрел в сторону залы, в которой скрылся «мертвец».

— Я уже не уверен, — честно признался он. — Это место вообще весьма странное — коридоры, которые удлиняются на глазах, двери, которые никуда не ведут… или ведут туда, куда не должны, и эти тени… Та тварь, которую вы прогнали, она здесь не одна!

— Догадываюсь, — отозвалась Инари. — Но, судя по тому, что ты еще жив, с самым интересным местным обитателем вы не пересеклись.

— А кто это? — поинтересовался ликвидатор.

— Не важно, ты его все равно не знаешь, и знакомство организовывать я не собираюсь. А сейчас, во-первых, перестань «выкать», а, во-вторых, спокойно, без лишнего шума, иди вон туда, — Инари ткнула мечом в направлении выхода в залу. — И не заставляй меня применять силу.

Ликвидатор с интересом посмотрел в ту сторону, куда указывала ведьмачка, но с места даже не двинулся.

— Зачем? — спросил он.

— Что «зачем»?

— Зачем нам туда идти?

— Затем, что там пока еще находится выход, в который ты сейчас и выйдешь, чтобы мне, наконец, можно было спокойно заняться делом, а не вытаскивать из неприятностей очередного героя-смертника.

— Я не просил меня ниоткуда вытаскивать, — оскорблено заявил ликвидатор. — Я, вообще-то, и сам способен о себе позаботиться. А вот вам стоило бы быть повежливее с людьми, которые старше вас по возрасту. Впечатление, знаете ли, не самое лучшее складывается.

— Правда, что ли? — пожала плечами ведьмачка. — Старше, говоришь? Ну-ну, оно и видно. А так, если сильно хочется, заботься сам, кто ж тебе мешает? Удачи.

Она демонстративно развернулась и пошла назад по коридору. Запала ликвидатора хватило ровно до тех пор, пока Инари не завернула за угол, затем сзади послышались торопливые шаги.

— Передумал? — поинтересовалась ведьмачка, когда невысокий догнал ее и пошел рядом, подозрительно косясь на обомшелую стену.

— Нет, просто подумал, что вам здесь будет весьма некомфортно без освещения.

Ведьмачка хмыкнула, решив не разочаровывать ликвидатора сообщением, что единственным, кто хоть что-то потеряет от отсутствия света, будет он сам.

— Что в подвалах может так гудеть? — спросила она вместо этого.

Невысокий развел руками.

— Если теоретически, то ничего, — сказал он. — Здесь даже подвалов-то как таковых нет — один цокольный этаж. Там подсобные помещения располагались и котельная, но летом ее вряд ли кто-то запускать бы стал, да и шума от нее такого не бывает.

— Не ври. Я своими глазами видела, какая шахта от лифта под землю уходит. Глубина такая, что дна не разглядишь, так что этаж там не один — это уж точно.

— Я тоже много чего видел, чего здесь быть не должно, — ответил ликвидатор. — Например, тот зал, через который мы только что прошли. И что теперь? Кстати, если позволите, я задам один нескромный вопрос, по поводу которого мы с коллегами так и не пришли к единому мнению. Вы сами из какого мира будете?

— Из серо-буро-козявчатого.

— Странно, — задумчиво сказал невысокий. — А сарказм чисто русский…

— Слушай, ты можешь хоть немного помолчать? — спросила ведьмачка вдвойне раздраженно, потому что как раз в этот момент НИИ подкинул им очередной сюрприз. Вместо хранилища коридор вывел их прямиком на лестничную площадку, по всем остальным приметам один в один похожую на ту, с которой Инари попадала на второй этаж.

— Слава Богу, — выдохнул ликвидатор при виде проржавевшего турникета и пластиковых входных дверей, смутно белеющих в холле этажом ниже. — Хоть что-то здесь еще осталось стабильным.

— Ты так полагаешь? — мрачно осведомилась Инари. Она не разделяла оптимизм спутника, который можно было списать только на недостаток освещения, мешающий человеку обнаружить, что обстановка холла сейчас представляет собой точное зеркальное отражение своего изначального вида, включая разрушенную лестницу и кучи мусора на полу. У ликвидатора же, кажется, не промелькнуло и тени сомнения. Радостно сбежав по лестнице, он перемахнул через турникет и застыл, буквально прилипнув к стеклу, сквозь которое в холл вползал дрожащий красноватый полумрак.

— Что там еще? — спросила ведьмачка, уже заранее не ожидая ничего хорошего. Хотя бы потому, что такой оттенок света она до сих пор встречала только в Черном Лесу, но присутствие за стенами Леса она бы сразу почувствовала. Сейчас же Инари не чувствовала вообще ничего — даже ни единой путевой стелы, которая помогла бы определить их местоположение.

— Полный армагеддец, — честно ответил ликвидатор слабым и одновременно исполненным благоговения голосом.

Подойдя, Инари обнаружила, что невысокий ни капли не приукрасил истинное положение вещей. Сквозь стекло виднелась унылая слабохолмистая местность, определяющим цветом которой был зеленовато-черный. Местами однообразие окрестностей нарушали выходы на поверхность базальтовых столбов, плотно прилегающих друг к другу подобно ячейкам в пчелиных сотах. Небо застилали клубы винно-красных облаков, с завидным постоянством раздираемых алыми ветвистыми молниями, которые и порождали те вспышки света, что докатывались до институтского холла. На глазах у ведьмачки земля вдали содрогнулась и просела, а из трещины высоко в небо взметнулся столб черного дыма.

— По-моему, это не Тула, — невольно понизив голос, заметил невысокий.

— Да, есть пара-тройка отличий, — согласилась Инари, окинув собеседника задумчивым взглядом.

— Я туда не пойду, — торопливо сказал тот, видимо, на всякий случай.

— А кто тебя спрашивать будет? — удивилась ведьмачка. — Впрочем, можешь радоваться — я тоже думаю, что тебе туда не надо. Стой здесь, никуда не девайся.

— А вы? — нервно спросил тот.

— А я — это я. Просто стой и все. Неужели это так трудно сделать?

Ликвидатор неуверенно покачал головой и посветил фонариком в зияющий чернотой коридор первого этажа.

— Там никого нет — во всяком случае, пока, — обнадежила его Инари, толкнув входную дверь. Та поддавалась нехотя, словно разбухла или перекосилась на петлях. Ведьмачка налегла на створку всем весом, и та, наконец, распахнулась, впустив в холл горький, с привкусом пепла, воздух Пограничного мира. В том, что это все же какой-то из Пограничных миров, Инари почти не сомневалась, несмотря на отсутствие путевых стел. В свое время среди ведьмаков ходило невесть откуда взявшееся мнение, что помимо уже известных миров существуют другие, ткань которых достаточно крепка, чтобы в ней не образовывались прорывы, и которые в результате до сих пор не обнаружены. Этот мир вполне мог бы оказаться одним из них. Инари он не понравился с первого же взгляда, но она и не собиралась надолго в нем задерживаться — только определиться с местоположением, чтобы потом в случае необходимости иметь возможность сюда вернуться для более подробного осмотра.

Ворвавшийся в открытую дверь сквозняк взметнул облако пыли, вместе с ним извне докатились раскаты грома, сопровождаемые свистом, шипением и звуками, напоминающими эхо отдаленных взрывов. Впрочем, эта какофония сама по себе вряд ли произвела бы на ведьмачку особое впечатление. Хуже было другое — выглянув за дверь, Инари обнаружила, что покинуть здание ей будет затруднительно, да и запоминать текущее местоположение бесполезно. Прямо за полуразрушенным крыльцом института зияла пропасть с отвесными стенами. Дно пропасти покрывал слой жидкой грязи — темно-бурой, с красноватыми прожилками, на поверхности которой неторопливо возникали и лопались огромные пузыри. До противоположного края разлома было никак не менее десяти метров.

Пейзаж казался абсолютно безжизненным, однако желтеющее в кровавике продолговатое пятно на уступе, расположенном практически над самой грязевой лужей, подсказывало, что первое впечатление обманчиво. Заглядевшись на него, Инари едва не упустила из вида второе такое же пятно, принадлежавшее гигантской перепончатокрылой сколопендре, которая спикировала из поднебесья, целясь не то в открытую дверь, не то в стоявшую на пороге ведьмачку.

Инари отшатнулась от входа, закрывая проем Кафом, хотя силы можно было и не тратить. Институт имел собственное мнение по поводу происходящего. Входная дверь безо всякого стороннего вмешательства резко захлопнулась прямо перед носом у сегментированной твари. Та, обманутая видимой хрупкостью преграды, со всего разгона врезалась в стекло и взорвалась, забрызгав его зеленовато-желтой с примесью бурого цвета жидкостью. Дверь даже не шелохнулась.

— Гадость какая, — высказался ликвидатор.

Ведьмачка кивнула, глядя, как пятно исчезает прямо на глазах, не то испаряясь, не то впитываясь в стекло. Наконец, то окончательно вернуло себе былую прозрачность, но тут же пошло рябью, которая затем распространилась на всю поверхность двери, а после перекинулась и на стены с потолком. Здание встряхнулось, словно исполинский зверь, и замерло.

— Вы это видели? — ошалело переспросил ликвидатор. — Оно, как будто…

— Тихо! — рявкнула ведьмачка, вскидывая руку. Из коридора первого этажа раздался звук, который ей весьма не понравился. Больше всего он был похож на треск рушащейся стены.

— Оно, кажется…

— Помолчи, кому сказано!

Треск определенно приближался. Невысокий укоризненно взглянул на ведьмачку.

— Такое впечатление, что оно живое, — наконец, договорил он.

Из коридора вырвалось облако пыли и бетонной крошки, тотчас заскрипевшей на зубах, но даже сквозь нее было видно, как стены схлопываются подобно обложке закрываемой книги. Холл тоже пришел в движение, затрещала деформирующаяся лестница, а входная дверь распахнулась, словно в молчаливом намеке на единственный путь к спасению. Намек подействовал — ликвидатор крепко выругался и, с прибором в обнимку, бросился мимо ведьмачки к выходу из здания, куда до этого наотрез отказывался идти.

— Нашла идиота на свою голову! — в сердцах выдохнула Инари, выскакивая на крыльцо вслед за невысоким — как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как он заполошно машет руками, пытаясь сохранить равновесие на краю обрыва.

— Анорра ильмен! — прошипела ведьмачка. На долю секунды у нее возникло горячее желание пустить все на самотек — если уж ликвидатору так не терпится попасть на Серые равнины, то скатертью дорожка, — но затем здравый смысл все же взял верх над спонтанным порывом. Схватив падающего человека за шиворот, Инари утянула его за собой в Черный Лес. Через Междумирье, как и полагается.

Попытки сопротивления ликвидатор смог начать оказывать только тогда, когда ледяной мрак сменился влажной духотой тяжелого воздуха Пограничного мира. Впрочем, к этому моменту Инари и сама уже его отпустила, отскочив на безопасное расстояние. На ногах невысокий все-таки не удержался, но теперь, даже при всей жесткости чернолесской травы, это не было фатально. Стоя в стороне, Инари молча наблюдала за тем, как ликвидатор привстает и начинает растерянно оглядываться, видимо, не до конца соображая, где он и что с ним.

— Проклятье, — наконец, сказал он, нервно хихикнув. — Мракометр я все-таки выронил.

— Скажи спасибо, что сам за ним не нырнул, — отозвалась ведьмачка.

Слова ее, казалось, привели невысокого в чувство. Он снова оглянулся, на сей раз уже более осмысленно, особое внимание уделив небу, не узнать которое, увидев хоть раз, было бы весьма затруднительно.

— У меня есть смутное, но устойчивое подозрение, что здесь я уже был, — констатировал он в итоге.

— Был, — подтвердила ведьмачка. — Не далее, как вчера. И, если не прекратишь дурака валять, то вообще рискуешь насовсем тут остаться.

— Это вряд ли, — рассудительно ответил ликвидатор.

— И с чего ты так уверен?

— Потому что, если бы вы действительно желали меня где-нибудь оставить, то спокойно могли это сделать еще пять минут назад, над той пропастью, — ликвидатор кашлянул и потер шею, на которой осталась красная полоса от вдавившейся в кожу ткани воротника. — Спасибо, конечно, за то, что не реализовали сию возможность…

— Вместо благодарности в следующий раз лучше хорошенько подумай, прежде чем лезть туда, откуда не сможешь выйти, — саркастично посоветовала Инари. — Вероятность того, что рядом окажется кто-то желающий помочь, будет весьма невелика.

Невысокий кивнул и хитро покосился на ведьмачку.

— А все-таки интересно, как вы это делаете? Как можно перемещаться между мирами без технических приспособлений?

— Так же, как ходить без костылей, если ноги целы, — отрезала Инари. — Только калекам это знание ничем не поможет. Чем беспокоиться о том, что тебе все равно не светит, лучше честно признайся, что вы такого сотворили с домом, чтобы довести его до нынешнего состояния?

— Мы, — это слово ликвидатор особенно подчеркнул, — не делали с ним ничего, поскольку до сегодняшнего дня элементарно не могли его отыскать. А вот что с ним сделали до нас, это нам и самим хотелось бы узнать. Кстати, а вас-то это по какой причине интересует?

— По той, что мне не безразлично, что происходит в нашем общем мире. В особенности если кто-то так упорно пытается его угробить.

Невысокий удивленно посмотрел на ведьмачку и задумался на довольно длительное время.

— Знаете, я не думаю, что это был специальный умысел, — осторожно сказал он, наконец. — Скорее смахивает на случайное происшествие, повлекшее за собой весьма непредсказуемые последствия. А вот о причинах этого происшествия, к сожалению, пока мы можем только догадываться, поскольку никаких свидетелей не осталось, да и материальных остатков, скажем прямо, не много. Кстати, вы и вправду могли бы нам помочь с вашими способностями и, как я понимаю, весьма неплохим опытом.

— Сначала расскажи, что вам известно, — посоветовала Инари. — А потом уже посмотрим.

Невысокий задумчиво почесал нос, вздохнул и заговорил. Рассказ, несмотря на все подробности, оказался совсем не таким длинным и информативным, как хотелось бы ведьмачке, однако кое-что интересное из него она все-таки почерпнула.

— Значит, вам известно точное место, в которое эти ваши исследователи перемещались?

— Ну, почти точное, — поправил ее ликвидатор. — У нас было пять вариантов координат, мы их как раз начали проверять позапрошлой ночью, когда случилась одна пренеприятнейшая история, — ликвидатор кашлянул и покосился на Инари. — Впрочем, думаю, что о ней вы знаете лучше меня.

— Знаю, — не стала отрицать ведьмачка. Вытащив из кармана морион, она показала его ликвидатору. — Это ваше?

— Весьма смахивает на нашу потерю, — признал тот. — И, кажется, я догадываюсь, где вы его взяли. Надо было, наверное, очень постараться, чтобы стащить его из-под носа у наших дежурных?

— Не очень, — с усмешкой ответила Инари. — Если ваше, значит, забирай. — Она перекинула камень ликвидатору. — И приношу свои извинения — откуда мне было знать, что его не просто так потеряли? Сколько миров вы успели проверить до того, как застряли здесь?

— Все. Ни в одном ни малейших признаков. У меня было подозрение на этот, но если вы говорите…

— Его можете спокойно вычеркивать. Здесь нет ничьих следов, кроме ваших. Значит, остаются еще четыре… — Инари задумчиво посмотрела на ликвидатора. — Мне нужно, чтобы ты показал мне эти миры. То, что ВЫ там ничего не нашли, это еще не показатель.

— А разве вы сами не можете… — заикнулся было невысокий.

— Не могу. Мне нужно знать мир и место, в которое перемещаться. В отношении ваших сотрудников я не знаю ни того, ни другого.

— Координаты я могу достать хоть сегодня. Мне бы только до рабочего места добраться, — оптимистично заявил ликвидатор.

— А заодно ты достанешь ту штуковину, с которой по мирам ходите вы, — продолжила за него ведьмачка, — поскольку мне твои циферки все равно ни о чем не скажут. И сделаешь это не сегодня, — она передернула плечами и незаметно поморщилась от усиливающегося жжения. Нет, следующий день однозначно был для нее потерян, не имело ни малейшего смысла хоть что-то на него загадывать. — Сделаешь ты это послезавтра. К полудню приходи на опушку леса — туда, где сейчас ваш автомобиль стоит. Приходи один. Если увижу хоть кого-то крутящегося поблизости, договоренность буду считать расторгнутой.

— А вы уверены, что нам не потребуется дополнительная охрана? — с подозрением уточнил невысокий.

— Уверена. А сейчас пошли, буду возвращать тебя в родной мир.

Ликвидатор кивнул.

— Понимаю, — заявил он. — После вчерашнего инцидента вы опасаетесь идти на контакт с нашими сотрудниками. Но я могу вас заверить, что эти опасения беспочвенны — все они абсолютно адекватные личности.

— По тебе не скажешь, — оборвала его Инари. — Вперед, кому говорю!

Вытолкнув Вахлюева из Двери где-то возле «княжеградского» забора, ведьмачка вернулась обратно в Черный Лес, искренне полагая, что за один день, который она потратит на то, чтобы отлежаться, ничего серьезного в Туле произойти не должно. Как же она ошибалась.

Глава 14. О пропажах, открытиях и дурных предчувствиях

Спустя примерно час после отъезда оперативной группы Шебанова в Кимовск, просматривая принесенные Александрой подшивки документов, сформированные по его вчерашнему запросу, Мареев убедился, что загадочное исчезновение Вахлюева было только началом отмеренных на сегодня сюрпризов. Касательно двоих из троицы посетителей, побывавших накануне в его кабинете, особых вопросов не возникало, хотя биографии их, несомненно, заслуживали внимания, а вот с третьим все было куда интереснее. С фотографии, занимавшей половину верхнего листа папки, помеченной «Заугольский Е.В.», на генерал-майора смотрело узкое лицо человека лет пятидесяти с крупным носом, мясистыми губами, тяжелыми веками, наполовину прикрывающими темно-карие глаза, глубокими складками морщин вокруг глаз и рта и коротко стриженными темными волосами, едва тронутыми припозднившейся сединой. Иными словами, даже если абстрагироваться от виденных вчера Мареевым шрамов, никаких сомнений относительно того, что на фотографии изображен совершенно иной человек, не было.

— Ну, это уже верх наглости, — с невольным уважением сказал генерал-майор, обращаясь к венчавшей стопку бумаг друзе мориона. Быстро пролистав документы, он окончательно убедился в том, что и без того подозревал. Настоящий Заугольский так же имел прямое отношение к реконструкции, хотя и не к той организации, которая в последнее время упорно попадалась Марееву на пути. Отложив папку в сторону, Мареев задумался, рассеянно вертя в руках пачку сигарилл. У столь откровенной подмены определенно должна была иметься серьезная причина. Насколько генерал-майор успел узнать Ивана Есипова, тот вряд ли стал бы прибегать к подобным махинациям исключительно ради острых ощущений. Значит, этого третьего непременно нужно было провести на встречу, вот только зачем? Показать его ликвидаторам? При всей оригинальности чужака эта цель вряд ли оправдывала затраченные на нее средства. Или, может, расчет был как раз в обратном? Может, это ликвидаторов собирались показать чужаку? Мареев покачал головой. На первый взгляд версия выглядела бредово, но уже со второго в ней вроде бы начинала проступать некая логика. Если, конечно, допустить предположение, что объединению «Гладиатор» удалось выйти на контакт с кем-то, кто весьма неплохо осведомлен о происходящем, и, не ограничиваясь одной осведомленностью, весьма активно в это самое происходящее вмешивается. Такой расклад мог объяснить и нежелание светить реальные данные третьего визитера, и не поддающееся объяснению «исцеление» в Гостеевке, и ту оперативность, с которой «Гладиатором» была истреблена неуловимая чупакабра.

От размышлений генерал-майора оторвал навязчивый трезвон телефона.

— Слушаю, — коротко сказал Мареев, поднимая трубку.

— Станислав Олегович, — донесся до него сквозь треск помех голос Марата, — у нас здесь некоторые проблемы.

— «Здесь» это где?

— На плеши. Тут, похоже, очередная волна паникерства прошла — возле объекта никого из охраны. Зато есть одна пренеприятнейшая крылатая зверюга… — где-то на заднем плане, прерывая доклад, послышалась автоматная очередь и приглушенный мат. — Которую мы как раз только что упустили, — после некоторой паузы констатировал Марат.

— Ну, так ловите, — совершенно логично посоветовал генерал-майор, беря ручку и пододвигая к себе лист бумаги. — Что за зверь-то хоть?

— Не знаю, таких еще не встречали. Что-то здоровое, летучее и явно хищное.

— Расплывчатые какие-то приметы.

— А его и рассмотреть толком никто не успел, — пожаловался Марат. — Приедем с вахты — фоторобот составим. Только нам бы кого-нибудь на подмену к плеши прислать…

— Посмотрим, — коротко отозвался Мареев, положил трубку, ненадолго задумался и включил селектор внутренней связи.

— Александра, — произнес он в микрофон, — будьте добры, свяжитесь с майором Пименовым и сообщите, что на вверенном ему объекте отсутствует охрана. Также… — генерал-майор помедлил и посмотрел на лежащую перед ним папку с делом Заугольского. — Также подыщите мне специалиста, способного составить фоторобот, и дайте координаты руководителя той организации, которая осуществляет охрану вашего здания.

В итоге к тому моменту, когда в кабинете Мареева появился вернувшийся с вахты Марат с более подробным описанием встретившейся им крылатой нечисти, на столе генерал-майора уже лежал портрет неизвестного посетителя кисти — точнее, ноутбука — неизвестного же специалиста, составленный на основе сложения информации полученной от разысканных и вызванных в кабинет к Марееву вахтеров вчерашней смены.

— О, а ведь этого я знаю, — с удивлением сказал Марат, вглядываясь в распечатанный фоторобот.

— Правда? — осведомился Мареев, не до конца веря в вот так сходу отловленную удачу. — И кто же это?

— Понятия не имею, но он крутился возле того дома, где мы за студентами следили. Здоровый такой, метра два с гаком, а прятался до того ловко, что мы его и не сразу заметили. Чех подтвердить может.

— Что ж, в том, что он там отметится, я даже не сомневался, — вздохнул генерал-майор. — Значит, так. Портрет размножить и раздать по патрулям. При встрече в конфликт не вступать, сразу докладывать мне. Задача понятна?

— Так точно, шеф, — Марат помолчал и спросил, кивнув на принесенный им набросок крылато-когтистой зверюги. — А с этим что делать?

Собственно говоря, особого разнообразия вариантов того, что можно сделать с очередным подарком из параллельного мира, у Мареева не было. Но реализация самого оптимального из них затруднялась тем, что действия мракометров не распространялись на воздушные цели, так что отслеживать сбежавшую из Гостеевки тварь пришлось исключительно визуально. В результате высланный на облаву отряд смог лишь визуально проводить крылатую зверюгу взглядом и помахать на прощание ручкой, когда та скрылась обратно в червоточине. Следовать за ней Мареев, которому с лихвой хватило острых ощущений от пропажи Вахлюевской команды, охотникам категорически запретил, распорядившись в профилактических целях организовать засаду на выходе из червоточины, присоединив пару человек к уже имеющейся охране. Тут-то и выяснилось, что охрана у плеши в очередной раз отсутствует.

— Ну, не могут парни там долго находиться, — хмуро доказывал вызванный для дачи объяснений Пименов. — Волны эти чертовы одна за другой так и идут. Вот найдете, как нейтрализовать, тогда и сторожа будут, и все тридцать три удовольствия.

Определенный здравый смысл в этом требовании, конечно, имелся, но имелась так же и проблема: прежде чем продолжать поиск способов нейтрализации приступов паникерства, следовало для начала отыскать того, кто должен был этим самым поиском заниматься. Иными словами, весь вопрос упирался в скорейшее возвращение в Тулу Николая Вахлюева, а вот в этом скорейшем возвращении генерал-майор совсем не был уверен. А значит, следовало подыскивать какую-то альтернативу.

Пожалуй, как минимум последнюю мысль он все-таки высказал вслух, потому что Пименов, подозрительно посмотрев на него, уточнил:

— Это какую такую альтернативу?

Мареев помедлил с ответом, переведя взгляд на тихонько сидящего в углу Марата.

— Если я правильно помню, — сказал он, наконец, — у нас имелась пара-тройка человек, которые паникерству не были подвержены. Чех — точно. Кто еще?

Марат с Пименовым всерьез задумались.

— Я, конечно, не до конца уверен, — задумчиво протянул Пименов, — но, вроде, на Леху Чижова из третьего патруля и Макса с Олегом из шестого контрактного это тоже не особо действует. Во всяком случае, накрытую территорию они покидали последними.

— Кто-то в любом случае должен был оказаться последним при отходе, — резонно заметил Мареев.

— Не, — помотал головой Пименов. — Это не то. Разницу все равно же видно.

— Хорошо, — Мареев записал названные имена. — Кто еще?

Ответом ему было молчаливое пожатие плечами.

— Негусто… — отметил генерал-майор, глядя на столбик из четырех имен, сиротливо притулившийся в углу листа.

— Студенты, — невесело ухмыльнулся Марат. — Похоже, все до единого.

— Студенты — это отдельная история и отдельный разговор. Сейчас речь идет о наших сотрудниках. Еще какие-нибудь мысли есть?

— Петрашов, — неуверенно сказал Марат. — Не совсем наш, но все-таки ближе к телу.

— Это еще кто такой? — удивился Пименов.

— Это из «дивизионщиков», — пояснил ликвидатор. — Тот, который в деревне оставался и со «студентами» контактировал. Может, удастся его временно к нам выцепить? Олень еще тот, но все лучше, чем вообще ничего.

— Посмотрим… — решил Мареев, после некоторого раздумья добавив все-таки в список еще одну строчку.

Спровадив Марата распространять по патрулям фоторобот вчерашнего незнакомца, а Пименова — формировать обладающую повышенной паникоустойчивостью смену охраны для плеши из имеющихся в наличии сотрудников, сам Мареев взялся разыскивать майора Сергеенко. Как результат, спустя полчаса после окончания обеденного перерыва вышеуказанный майор с кислым выражением лица сидел в кабинете Мареева, всем своим видом давая понять, что сделал собеседнику великое одолжение, выкроив для него минуту свободного времени, а генерал-майор тем временем пытался переварить полученную от Сергеенко информацию. Разговор, начавшийся с попытки временно позаимствовать у «дивизионщиков» Петрашова, свернул в итоге в весьма неожиданное русло, а все из-за того, что Мареев, вспомнив о выдвинутых Иваном Есиповым условиях сотрудничества, попытался исподволь выведать у Сергеенко причины возникшего конфликта. Реакция оказалась бурной. То ли у майора информаторы работали не хуже Шебановских, и ему было известно о заинтересованности ликвидаторов в «студентах» с улицы Свободы, то ли у него уже просто накипело, и было без разницы, кому высказывать претензии… Как бы то ни было, Мареев, признаться, слегка опешил, когда от него открытым текстом потребовали вернуть «дивизионщикам» похищенного человека. Сразу после этого, правда, выяснилось, что конкретно к ликвидаторам по поводу похищения у Сергеенко никаких претензий нет, есть только уверенность, что, поскольку они со всяческой чертовщиной все равно связаны, то и эту проблему могут решить на раз-два. А еще есть уверенность в том, что «студенты» имеют к похищению самое прямое отношение, поскольку, во-первых, исчезновение произошло на их территории; во-вторых, там и до этого всякая чертовщина творилась — Сергеенко сам свидетелем был; ну, а, в-третьих, потому что они вообще козлы — в особенности руководитель их.

Последний аргумент сразил Мареева наповал.

— И как же это похищение произошло? — осторожно поинтересовался он.

Рассказ Сергеенко по своей фантастичности вполне мог соперничать с повествованием, услышанным ликвидаторами от Петрашова, хотя по продолжительности был несравненно короче. Если совсем уж постараться, то его можно было бы вообще уложить в одно предложение — посреди двора разверзлась черная дыра, из которой выскочили двое призраков в камуфляже и тут же скрылись обратно, утащив с собой одного бойца из сопровождения майора.

— Как выглядели призраки? — устало спросил Мареев, потому что первым пришедшим ему в голову предположением было, что в «студенческом» дворе по известной одному черту причине засветился кто-то из ликвидаторов. Дыра явно была червоточиной, а кто еще мог бы ее открыть? Как, впрочем, почти сразу оказалось, кто-то мог. И одной из этих «кого-то» была уже заочно знакомая генерал-майору личность. Описание рослой беловолосой девицы с мечами и арбалетом Мареев выслушал, не моргнув глазом. Второй из призраков — чернявый длинноволосый парень с мушкетерской бородкой — тоже кого-то ему напоминал. Мареев пододвинул к себе папку с делом на Комолова Глеба Константиновича и, вынув фотографию, показал ее Сергеенко.

— Это случаем не ваш призрак?

— Похож, — признал майор, впившись взглядом в снимок. — Кто он?

Мареев не ответил.

— Мы постараемся решить ваш вопрос, — сказал он, перевернув фотографию лицевой стороной вниз. — Как я понимаю, это единственные ваши претензии к хозяевам территории? Если да, то, думаю, что их можно снимать. Вы ведь не полагаете всерьез в ком-то из них способности к телепортации?

Судя по выражению лица, как раз это Сергеенко и предполагал, но, в конце концов, явно пересиливая себя, процедил сквозь зубы что-то отрицательное насчет телепортации и положительное насчет снятия охраны с объекта. На том и расстались. Сразу после его ухода Мареев начал звонить Ивану Есипову, решив, что тому должно быть лучше известно о мотивах действия подчиненных. С четвертого раза руководитель объединения «Гладиатор» появился-таки в сети, с пятого — взял трубку. Внимательно выслушал Мареева и на этот раз даже не пытался отрицать свою причастность к происходящему, только ровным-ровным голосом сказал, почти дословно процитировав самого генерал-майора:

— Мы постараемся решить эту проблему.

— А как вы ее, черт возьми, вообще организовали? — так и подмывало спросить Мареева, но вопроса он все же не задал.

К концу дня в ворох новостей добавилась одна положительная. Из Кимовска пришло короткое сообщение от Шебанова о том, что поисковая операция прошла успешно. А спустя два часа объявились и сами оперативники, притащив в кабинет к Марееву живого Вахлюева и какого-то дохлого зверя, на первый взгляд смахивающего на саблезубого кенгуру.

— Это что? — только и спросил генерал-майор, кивком указав на торчащие из-под нескольких слоев брезента голенастые лапы. Недовольно сопевший ученый сделал вид, что не расслышал вопроса, поэтому отвечать пришлось Шебанову.

— Это… — полковник сделал задумчивую паузу, — новый хищный вид, который, несомненно, войдет в каталоги под именем кенгуроида Вахлюева обыкновенного. В смысле, кенгуроида обыкновенного, поскольку это-то сокровище у нас как раз единственное и неповторимое. Во всех отношениях, — добавил он и скривился, осторожно опускаясь в кресло.

— Что случилось? — резко спросил Мареев.

— Да ничего особенного. Так, если совсем вкратце… Нашли новый мир. Едва не угробили двоих наших. Познакомились с этими, — Шебанов, не глядя, махнул рукой в сторону зверя. — Наткнулись на старых знакомых из Тулы…

— «Гладиатор», — Мареев поймал себя на том, что уже даже не спрашивает, а просто констатирует факт. — А в Кимовске-то они что забыли?

— Не знаю, что они забыли в Кимовске, — признался полковник. — Но, думаю, нам с Дэном нужно сказать спасибо, что их эльфа что-то забыла в свежеоткрытом мире. Иначе о результатах поездки тебе сейчас кто-нибудь другой докладывал бы.

— Какая эльфа? Та самая, беловолосая?

— Ну, если их не клонируют где-нибудь в соседнем подвале, то да, та самая.

Шебанов сжато изложил события минувшего дня, не вдаваясь в излишние подробности и время от времени поглядывая на Мареева в ожидании реакции на описываемые события. Впрочем, после общения с Сергеенко никакими червоточинами, возникающими на пустом месте без использования техники, генерал-майора удивить было уже нельзя.

— Инна, значит, — сказал он, когда Шебанов закончил пересказывать беседу со старушкой, у дома которой был замечен принадлежавший «гладиаторцам» «УАЗ». — Вот и познакомились, хоть и заочно.

— И второго теперь можно пробить, — заметил полковник. — Данные-то его теперь знаем.

— Не торопись, — Мареев передал ему одну из папок. — Лучше сюда взгляни.

Шебанов прочитал название на обложке и присвистнул:

— Оперативно, ничего не скажешь. Это откуда?

— Он уже был здесь. Среди тех, кто сдавал голову ящера, — пояснил Мареев.

— Точно! — полковник хлопнул себя по лбу. — А я еще думал — что-то фамилия дюже знакомая. Легки на подъем ребята, ничего не скажешь — с утра в одном городе зажгли, вечером уже в другом. И если бы только в городе…

— Во всяком случае, личности двух ключевых фигур из трех начинают проясняться, — задумчиво сказал Мареев. — Осталась самая малость — найти их и убедить сотрудничать напрямую.

— До сих пор их вмешательство, конечно, было положительным, — пояснил он, перехватив скрестившиеся на нем недоуменные взгляды Вахлюева и Шебанова. — Но мне все же хотелось бы, чтобы мы контролировали этот процесс.

Тот же самый вопрос, как-то неожиданно для самого Мареева, всплыл и вечером, когда они с Александрой ужинали в «Остапе». Пожалуй, уже потом подумал генерал-майор, у него просто назрела потребность хоть кому-то излить душу, а Александра на удивление хорошо умела слушать. Вот и сейчас она не попыталась его прервать, хотя рассказ — или, скорее, размышления вслух — затягивался и со стороны, вероятно, выглядел сумбурно. Просто молча слушала, неторопливо потягивая вино из бокала и не отводя от собеседника пристального взгляда зеленых глаз. А потом задала гениальный по своей простоте вопрос:

— А почему бы не попробовать выйти на них через кого-нибудь из знакомых?

— Через знакомых? — переспросил Мареев. — И как вы это себе представляете?

Александра пожала плечами.

— Если уж про Москву говорят, что она большая деревня, то наша Тула и вовсе спит под одним одеялом. Кроме того, представители подобных неформальных движений, как правило, все друг друга знают, во всяком случае, в пределах города точно. Военно-исторический клуб здесь не один, так что обходные маневры, думаю, организовать будет возможно.

— Возможно, — вздохнув, согласился генерал-майор. — Только для начала на этих знакомых тоже надо через кого-то знакомого выходить. Насколько я понимаю, как раз в неформальных движениях отношения «свой-чужой» очень сильно развиты, ведь так?

— Да, — задумчиво, как будто что-то для себя решая, сказала Александра. — Для вас, пожалуй, это и вправду будет проблемно. — И сменила тему, переключив внимание собеседника на пополнение тульской фауны и пространственные аномалии. Если по поводу аномалий Мареев по вполне понятным причинам предпочитал отмолчаться, то в разговоре о выходцах из параллельных миров ничего предосудительного он не видел — все равно об их существовании Александре было уже известно, и единственное, что удивляло генерал-майора, так это то, что женщине вообще может быть интересна такая тема не с профессиональной позиции, а чисто по жизни. Однако вскоре ему предстояло удивиться еще больше, когда очаровательная пресс-секретарь со знанием дела принялась рассуждать о технико-тактических характеристиках холодного оружия. Причем в вопросах последнего она проявила поистине феноменальную осведомленность, оперируя не только кучей названий, большую часть которых Мареев слышал первый раз в жизни, но и формулами расчета оптимального баланса, предпочтительными стилями боя применительно к каждому и вероятностью их применения по отношению к разным типам зверей. И красной нитью в ее рассуждениях проходило то, что генерал-майор и сам уже начинал понимать — человеку, первый или второй раз видящему перед собой вживую средневековое вооружение, лучше не экспериментировать и предоставить привилегию общения с ним профессионалам, а самому вооружиться рогатиной покрепче.

— Вы все это знаете? — не сдержался наконец Мареев. — Откуда?

— У меня весьма широкий круг интересов, — с улыбкой пояснила девушка, глянув на озадаченное лицо собеседника.

— А военно-историческая реконструкция в них случаем не входит?

— Неужели вы, Стас, действительно такого плохого мнения обо мне? — туманно отозвалась Александра, и Мареев так и не понял, был ли это положительный или отрицательный ответ. — Думаю, вам просто не следует торопиться. Некоторые вопросы имеют свойство решаться сами собой, в особенности, если противоположная сторона тоже заинтересована в их скорейшем решении.

— То есть, вы предлагаете просто подождать? — уточнил Мареев.

— Именно так, — подтвердила девушка. — Напористость — она не всегда дает положительные результаты, особенно против людей, не привыкших подчиняться. Здесь же вы имеете дело именно с такими, и с этим фактом стоит считаться.

— Что-то я смотрю на вас, Александра, — наполовину в шутку, наполовину всерьез сказал Мареев, — и никак не могу понять — на чьей вы все-таки стороне?

— Ну, уж не на стороне зверей точно, — парировала девушка. — Давайте пока что завершим скучный и бесперспективный разговор. Лучше, если это не будет разглашением сверхсекретной информации, расскажите мне еще про Припять.

Все дальнейшие попытки вернуть беседу в прежнее русло она попросту игнорировала, так что Марееву не оставалось ничего иного, кроме как смириться и понадеяться, что он правильно понял намек, и Александра, действительно, намерена приложить некие усилия к выходу на реконструкторов. А наутро вчерашняя беседа и вовсе вылетела у него из головы, потому что только-только найденный Вахлюев снова ухитрился пропасть. Причем не где-нибудь в очередной глухомани, а в центре города, замеряя уровень d-излучения в растущем на месте прежнего исследовательского центра лесочке, прямо на глазах у сопровождающих.

— Просто взял и растаял в воздухе, — клялись и божились примчавшиеся в штаб с докладом ликвидаторы.

Мареев с Шебановым переглянулись — ситуация была слишком уж знакомая, да и место действия почти совпадало…

— Никаких призраков не было? — подозрительно уточнил генерал-майор. — В камуфляже? С мечами?

Ликвидаторы синхронно замотали головами. Не было никого. Вообще. Шебанов тяжело вздохнул.

— Опять во что-то впутался, — с уверенностью сказал он. — Может, его пристрелить, чтобы не мучался?

— Сначала найди, — посоветовал Мареев, — и если он переживет мою с ним беседу, можешь добить.

С чего начинать поиски на этот раз было вообще непонятно, поэтому для затравки Шебанов в сопровождении Лехи и Дэна выдвинулся на осмотр места происшествия. Как вскоре выяснилось, выбор был правильным. Ликвидаторы едва успели расписать в подробностях, кто где стоял и что делал непосредственно перед пропажей, как посреди поляны разверзлась червоточина, из которой резво — словно кто-то невидимый наподдал ему хорошего пинка для ускорения — вывалился невероятно довольный Николай Вахлюев.

— О! — искренне удивился он, увидев перед собой мрачных оперативников. — А вы что здесь делаете?

— Я сам задаюсь этим вопросом, — угрюмо сказал Шебанов. — Значит, так… Держи руки на виду. Дэн, Алексей, ведите его к машине!

— Я, что, арестован? — с подозрительным благодушием поинтересовался ученый.

— Пока еще нет, но все к тому идет.

— И это вместо благодарности, — укоризненно заметил Вахлюев, ни к кому конкретно не обращаясь. — А я, между прочим, с риском для жизни вашу работу выполнял и отыскал пропажу. Даже две, если совсем уж точно.

— Какую такую пропажу? — устало переспросил Шебанов, купившись на нехитрую уловку.

— Ну, во-первых, исчезнувший институт, а, во-вторых, вот…

Вахлюев вытащил из кармана друзу мориона и помахал ею перед носом у полковника. Никаких опознавательных знаков на друзе не было, но в том, что перед ними тот самый, пропавший, бакен, из-за которого и начались проблемы, ни у кого сомнений не возникло.

— Ты где ЭТО взял? — спросил Шебанов, чувствуя, как его руки сами тянутся к горлу чертова служителя науки. Заикнись Вахлюев о том, что лично причастен к исчезновению бакена и организации суматохи, и жить бы ему осталось ровно столько, сколько требуется тренированному бывшему спецназовцу для того, чтобы свернуть шею противнику.

— Где взял, там больше нету, — довольно жмурясь, словно вылакавший сливки кот, ответил ученый и шмыгнул на заднее сидение автомобиля. — Поехали, что ли? У меня еще куча дел в этом мире.

— Скажи спасибо Стасу за то, что ты ему зачем-то нужен, — честно сказал Шебанов. — Иначе никаких дел у тебя бы уже не было — ни здесь, ни где-нибудь еще. Поехали.

В течение всего времени пути полковник гипнотизировал Вахлюева убийственным взглядом, но ученый вел себя вполне пристойно, никаких попыток к исчезновению не делал и только рассеянно вертел в руках добытый морион. А Шебанов никак не мог отделаться от мысли, что чего-то во всей этой картине не достает. И, наконец, он, кажется, понял, чего именно.

— А мракометр твой где?

— Потерял, — как нечто само собой разумеющееся сообщил Вахлюев.

— Потерял? — саркастично переспросил Шебанов.

— Выронил, — пояснил ученый. — Когда чуть было в пропасть не свалился.

— Жалко, что не свалился, — буркнул Шебанов, и тут до него дошло… — Какая пропасть? Где?

— Пропасть самая обычная. Глубокая. А где — понятия не имею. Кажется, в очередном свежеоткрытом мире.

— Еще один? — взвыл с водительского сидения Дэн. — Чтоб грибы после дождя с такой же частотой вылазили. Что за мир-то хоть? Приличный?

Вахлюев сделал глубокий вдох и, судя по откровенному лицу, собирался расписать свое очередное открытие во всех подробностях, но, поскольку Дэн уже выворачивал на стоянку возле Белого дома, ограничился тем, что честно сказал:

— Хреновый.

Продолжение последовало уже в кабинете у Мареева, где Вахлюев, поглядев на мрачные лица собравшихся и, видимо, почувствовав, что аргументы, объясняющие его отсутствие должны быть очень убедительными, выложил все о своих сегодняшних похождениях, умолчав лишь о договоренности с эльфийкой насчет прогулки по мирам. После того, как он замолчал, в кабинете воцарилась гробовая тишина, в которой, несмотря на глушившие звуки пластиковые окна, можно было услышать, как проезжают по соседней улице автомобили. Мареев думал о том, что прогноз Александры, кажется, начинает сбываться. Шебанов думал о том, что при такой заинтересованности эльфы в происходящем на дальнейшие исчезновения Вахлюева можно махнуть рукой — его и без них найдется кому спасать. О чем точно думали Дэн и Леха, остается тайной, покрытой мраком, но вряд ли это были судьбы мира.

— То есть, она не против с нами сотрудничать, — наконец, сказал Мареев.

— Не так, — поправил его Вахлюев. — Я бы скорее сказал, что она не против, чтобы мы с ней сотрудничали. До тех пор, пока наши интересы совпадают.

— Ничего себе запросы, — не сдержавшись, присвистнул Леха.

— Во всяком случае, она того стоит, — нехотя, признал Шебанов.

Мареев кивнул.

— Никаких своих координат она, конечно, не оставила, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он, обращаясь к Вахлюеву. Тот кивнул, торопливее, чем следовало. Мареев отметил это чисто машинально — похоже было, что в рассказанной истории не все чисто или ученый опять задумал какую-то каверзу. С одной стороны Вахлюева сейчас следовало бы приструнить, чтобы впредь неповадно было. С другой же он пока был единственным связующим звеном между ликвидаторами и эльфийкой, так что Мареев, немного поразмыслив, решил сделать вид, что ничего не заметил.

— Когда в следующий раз исчезнешь, хотя бы телефон у спасительницы спроси, что ли, — посоветовал он. — И заняться этим можешь хоть прямо сейчас.

— Нет уж, лучше послезавтра, — сразу же среагировал Вахлюев, подтверждая подозрения генерал-майора о том, что что-то тут неладно. — У меня и так куча дел накопилась.

— В кои-то веки о делах вспомнил, — буркнул Шебанов. — С чего бы это вдруг?

Ученый стойко проигнорировал подкол в свой адрес.

— Если снова надумаешь мотаться по мирам, координатор с собой взять не забудь, — с полнейшей серьезностью напутствовал его Мареев. — А то что это за открытие такое, в которое даже не известно, как вернуться без посторонней помощи?

— Да был координатор, — с досадой признал Вахлюев. — Только, когда с обрыва падаешь, не до него становится. И как называется мир, я спросить у нее тоже не вспомнил…

— Постапокалипсис, — предложил Дэн. — Длинновато, конечно, и заумно, но, если понадобится, всегда можно переименовать в Полный Пэ. По сути как раз подходит.

На том и сошлись.

— Приставьте к нему кого-нибудь в качестве ненавязчивого хвоста, — распорядился Мареев, когда ученый спешно покинул кабинет. — Что-то мне подсказывает, что у этой занимательной истории еще будет продолжение.

А спустя два часа первые плоды начала давать идея с фотороботом псевдо-Заугольского. Один из патрулей в районе улицы Свободы наткнулся на кого-то, подходящего под прилагающееся к распечатке описание по всем параметрам, и тут же связался с Маратом, а тот в свою очередь сразу вышел на Мареева. Самым подозрительным во всем сообщении было то, что этот подходящий по всем параметрам кто-то был замечен на улице Свободы в обществе майора Сергеенко. После того, как Мареев увидел, с какой неохотой идут реконструкторы на сотрудничество с ликвидаторами, с которыми, в отличие от «дивизионщиков», у них пока не было никаких конфликтов, это казалось более чем странным. Выехавший на указанное место Шебанов уже никого не нашел. Усеянный окурками двор «гладиаторской» базы был пуст. Коровий череп кто-то снял с двери туалета, и теперь он, расколотый и с отбитым рогом, валялся возле сцены. На входной двери красовались ошметки грязи, очертаниями повторяющие отпечатки подошвы ботинка размером не менее сорок шестого, однако те, кому принадлежали следы, на территории отсутствовали. Покидая «Княжеград», Шебанов распорядился закрыть калитку на внутренний засов, чтобы не привлекать к брошенному зданию со вскрытой дверью излишнего внимания.

Вернувшись к Марееву с докладом, он обнаружил генерал-майора в состоянии глубокой задумчивости. Как оказалось, Сергеенко опередил его и здесь, позвонив буквально за пять минут до возврата полковника и сообщив, что он окончательно снимает все свои претензии к объединению «Гладиатор», и что те могут спокойно возвращаться на принадлежащую им территорию. Причем мысль о возврате подчеркивалась особенно настойчиво.

— Думаю, ему очень хотелось донести это через нас до адресата, — саркастично заметил Мареев.

— Будешь им звонить?

— Уже позвонил, — Мареев задумчиво вертел в руках друзу мориона.

— Что-то, по-моему, это смахивает на банальную западню.

— Я дал ВСЮ информацию. Пусть думают сами — не маленькие уже. К тому же, если вспомнить сегодняшнюю компанию господина Сергеенко, не исключено, что он действительно снял претензии просто потому, что получил информацию о пропаже из другого источника.

— Чего же тогда этот источник сам не сообщил, что путь для возвращения свободен? — удивился Шебанов.

Мареев пожал плечами.

— Видимо, нас сочли более авторитетными, — сказал он. — Это, конечно, льстит. — Потом немного помолчал, глядя в кофейную дымку, клубящуюся в глубине кристалла, и добавил:

— Что-то действительно затевается. Не уверен, что западня, и не уверен, что Сергеенко играет в затевающемся такую важную роль, как он сам полагает. Но что-то скоро должно произойти.

— Да здесь каждый день что-то происходит, — в сердцах сказал Шебанов. — Причем не по одному разу.

Мареев покачал головой. Он сам не смог бы толком объяснить, откуда у него появилась постепенно крепнущая уверенность в грядущих переменах. Она просто была и все, точь-в-точь как то нехорошее ощущение двумя неделями ранее, когда он еще не знал о случившейся аварии, но уже предчувствовал ее. Возможно, это решила-таки проснуться интуиция генерал-майора, подстегнутая исходящей от ведьмина камня энергетикой. Как бы то ни было, вскоре стало ясно, что и на этот раз он не ошибся — в Туле действительно что-то затевалось, и это что-то обещало затронуть все стороны разворачивающегося конфликта.

Глава 15. Цена вмешательства

Возвращения ведьмачки в лагерь на Землю Грифонов Глеб так и не дождался, зато ближе к вечеру исчез еще и Хорт. Выяснилось это, когда ведьмак зачем-то понадобился Ивану, но в лагере его не оказалось, и никто не мог сказать толком, когда и куда он делся.

— Я начинаю думать, что проваливаться сквозь землю в момент самой острой необходимости — это для них обоих нормальное явление, — раздраженно сказал Князь. — Что ж, обойдемся своими силами. Собирайте лагерь, мы возвращаемся на базу. Не прошло и полгода, как один псих в погонах все-таки решил оттуда свинтить.

— Ты это серьезно? — осторожно уточнил Глеб. Он, конечно, не владел всей информацией, но никаких предпосылок к изменению патовой ситуации не видел. Ни он, ни Инари ничего не говорили насчет участи пропавшего сержанта как-его-там, а из других источников Сергеенко едва ли мог хоть что-то узнать. И, в отличие от Князя, Глеб не верил в то, что ликвидаторы станут заморачиваться решением такого скользкого вопроса. Так что же теперь изменилось? Почему Сергеенко решил пойти на попятную?

— Более чем, — хмуро ответил Иван. — Такими вещами не шутят.

— Но почему? Это тебе Мареев сказал, что «Княжеград» свободен?

— Мне он, а ему один мой знакомый майор.

— А если…

— Информация уже проверена, — голосом, по температуре стремящимся к абсолютному нулю, оборвал «гладиаторца» Князь. — База, действительно, свободна. И я намерен приложить максимум усилий к тому, чтобы она и дальше сохраняла такое состояние.

— Выставишь охрану на стенах и будешь держать оборону? — с ехидцей поинтересовался Кот.

— Тоже вариант, — мрачно буркнул Иван. — Хотя есть и другие способы.

Правда, распространяться насчет этих способов он не пожелал.

Эвакуированных на Землю Грифонов вещей оказалось так много, что за один заход в имеющийся в наличии транспорт они не влезли. Кот долго чесал затылок и удивлялся, утверждая, что вывезено все это было за один раз, причем в нагруженных автомобилях еще и на гармошке играть можно было.

— Размножились, — с совершенно серьезным видом предположил Степаныч. — Тут такая благоприятная экология, что даже вещи размножаться начинают.

— Лучше бы эта экология на деньги в кошельке влияла, — проворчал Кот. — А то они от нее, кажется, наоборот дохнут. Ладно, в любом случае придется еще раз возвращаться. Поехали, пока Ваня про трофейный труп не вспомнил — лично я его на базу перетаскивать не собираюсь.

Когда они вывернули на улицу Свободы, Глеб, сидевший на пассажирском сидении ехавшего первым «УАЗа», до боли в глазах всматривался в заборы, подворотни и подступающий вплотную к дороге лес, пытаясь отыскать признаки человеческого присутствия, но безрезультатно. Улица, как и прежде, была пустой, однако сейчас эта пустота вызывала у «гладиаторца» тревогу.

— Прямо мороз по коже продирает, — нервно хмыкнув, сказал Шурик, словно уловив состояние приятеля. — С чего бы это?

— Не знаю, — честно ответил Глеб. — Но что-то здесь не так, хотя и все по-старому.

— Думаешь, засада? — Кот снизил скорость и подозрительно посмотрел на приближающуюся угловую башенку «княжеградской» ограды.

— Нет. Засады нет точно, — мотнул головой Глеб, невольно сжимаясь в комок. Они уже достигли проморенных ворот базы, и теперь двухэтажное деревянное здание нависало над ними подобно темно-серой скале, грозящей обрушиться на головы тех, кто неосторожно осмелится к ней подойти. Поначалу «гладиаторец» предположил, что это некая особо убойная концентрация лешачьих проказ испытывает на прочность упорно не поддающихся ее влиянию людей, но потом засомневался. Насколько он понимал, глядя со стороны, лешачьи проказы полностью выбивали подверженного их действию человека из колеи, напрочь отбивая способность здраво мыслить. Здесь же не было ничего подобного — никаких смазанных движений на грани видимости, никакого ощущения постороннего присутствия за спиной. Было странное искажение пропорций, придающее давно знакомому зданию пугающий вид, было вызванное этим явлением закономерное беспокойство, но к нему примешивалось также и любопытство. Глеб пару раз сморгнул, и наваждение прошло — дом принял прежний облик, и даже дневной свет, кажется, стал ярче.

И ворота, и калитка были заперты, но когда Глеб, перемахнув через забор, отодвинул засов и «гладиаторцы» въехали во двор, стало ясно, что впечатление нетронутости обманчиво.

— Твою мать… — только и сказал Миха, окидывая взглядом царящий на территории базы бардак. Потом они заметили вскрытую входную дверь дома.

Чего-то подобного все, конечно, подспудно ожидали, но одно дело ожидать, а другое увидеть в реальности результаты вторжения. Кот что-то невнятно прошипел сквозь зубы и метнулся вверх по лестнице. Глеб последовал за ним, боясь увидеть, что может твориться внутри, и зная, что видеть все равно придется. Все три двери, выходящие на площадку второго этажа, были взломаны, в кабинете Ивана — все перевернуто вверх дном, так что степень сохранности имущества вряд ли смог бы сходу определить даже сам Князь. По костюмерной тоже, казалось, прошелся торнадо, но здесь — Кот сказал это с полнейшей уверенностью — ничего ценного они не оставляли. Все железо «гладиаторцы» вывезли во время эвакуации, а тряпки, если что из них и пропало, были делом наживным. Куда больше Кота и Миху интересовало состояние мастерских. Состояние оказалось не самым лучшим. Намертво прикрученные к верстакам станки уцелели, однако, большая часть мелкого инструмента, того, который не успели переправить в тайник на чердаке, исчезла. Сам чердак тоже основательно почистили от старых заготовок и бракованных деталей.

— Сволочи, — с чувством выдал Кот, не досчитавшись наполовину готового польского гусарского шлема с латунными накладками и узорным забралом, над которым он корпел в последнюю перед бегством из «Княжеграда» неделю, а перед уходом убрал на самую верхнюю полку в рабочий шкаф над верстаком.

— А он-то им на кой ляд сдался? — растерянно вопрошал парень. Кто подразумевался под этим расплывчатым «они», ему уточнять не потребовалось. И так было ясно, кому именно «Гладиатор» обязан уменьшением производственных активов.

— В металлолом сдадут, — подколол Кота Степаныч, впрочем, довольно вяло. Его собственная кираса от максимилиановского доспеха тоже сделала ноги.

— Зачем? — по-прежнему недоумевал тот. — Это ж копейки. Если готовой вещью сдавать, совсем другое дело было бы.

— Готовой вещью сдал бы ты, а металлоломом они, — хмуро пояснил Миха. — Еще и пивка на вырученные деньги, наверняка, выпили. Не знаю, что там Ваня придумал, но, если его задумка сумеет этих уродов отвадить, то я реально за.

Выгрузив первую партию груза, они оставили Миху колдовать над замком, а сами возвратились на Землю Грифонов. Иван выслушал доклад о ситуации в «Княжеграде» с каменным выражением лица, не произнес ни слова, но было видно, как у него на скулах заиграли желваки.

— Знаешь, Вань, — с чувством сказал Кот, — теперь я с тобой полностью согласен. С этим беспределом, действительно, надо что-то делать.

— Сделаем, — холодно отозвался Князь. — Все в свое время сделаем. А пока занимайтесь перевозкой вещей. Комолов, иди за мной.

С этими словами Иван развернулся и зашагал прочь. Кот издал тяжелый вздох и обреченно махнул рукой, принимая судьбу таковой, какая она есть. Глеб пожал плечами, со слабым укором совести посмотрел, как Шурик со Степанычем грузят в «УАЗик» скатки палаток, и пошел вслед за Князем.

— Мне срочно нужна ведьмачка, — сказал Иван, как только «гладиаторец» догнал его.

— Зачем? — недоуменно выдал Глеб первое, что пришло ему в голову.

— За сараем, — угрюмо ответил Князь. — Раз говорю, значит, нужна. Впрочем, возможно, сгодишься и ты сам, если сумеешь ответить на один вопрос.

— Смотря какой вопрос, — осторожно ответил «гладиаторец».

Иван немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Вся эта лешачья фигня, обладающая хорошим отпугивающим эффектом, весьма непредсказуема, — наконец, сказал он. — То она здесь, а потом, глядишь, и ее уже нет. Можно ли каким-нибудь способом обеспечить ее постоянное присутствие?

— Ого, ну у тебя и запросы, — присвистнул Глеб. Собственно говоря, задумка Князя была проста до гениальности и обещала стать результативной. Вот только возможно ли ее вообще осуществить?

— Свое мнение о моих запросах можешь оставить при себе, — милостиво разрешил Князь. — А я жду ответа.

— Ответ прост: понятия не имею, — честно сказал «гладиаторец». — И не уверен, что ответ Инари будет сильно отличаться от моего. Эта фигня, как ты ее называешь, только сейчас проявилась. Ведьмаки про нее вообще до сих пор не знали, как же они смогут давать хоть какие-то советы насчет управления ею?

— Итак, отбросив все домыслы и рассуждения, в сухом остатке получаем расписку в полном неведении, — подытожил Князь. — Смысл ясен, можешь приступать к поискам ведьмачки.

— И как, по-твоему, я должен ее отыскать среди десяти миров, не считая этого? — поинтересовался Глеб, стараясь, чтобы сарказм не лез наружу подобно ежовым иглам.

— Понятия не имею, — достойно ответил Князь, — но завтра в девять утра она должна быть у меня в кабинете. Свободен.

— Да пожалуйста, — легко ответил парень и отправился помогать Коту, все еще не оставляющему надежды утрамбовать в перегруженный автомобиль последние сумки. Искать Инари он даже и не собирался. Чисто теоретически она должна была оставаться в пределах этого мира и даже в пределах города, но на практике могла оказаться где угодно, так что «гладиаторец» решил поступить по методу Магомеда и ждать, когда гора сама соизволит придти к нему.

— Чего он от тебя хотел? — негромко спросил Кот, мотнув головой в сторону Князя, уже успевшего переключиться на не вовремя попавшегося ему под руку Артема.

— Да так, — сам не зная зачем, соврал парень. — Просто очередная профилактическая головомойка.

Кот понимающе кивнул и сочувственно похлопал приятеля по плечу.

Доехав до базы со второй порцией груза, Глеб предпочел остаться там и составить компанию Михе, чтобы не выслушивать гарантированное возмущение Ивана по поводу выбранных им способа и территории ведения поисковых работ. Миха, конечно, тоже возмущался, но хотя бы по иному поводу, и по большинству пунктов Глеб был с ним солидарен.

В третий заезд в «Княжеграде» уже стало более людно — вместе с остатками груза вернулся и кое-кто из «гладиаторцев». Остальные частью решили добираться своим ходом, а частью отправились по домам. Иван прошелся по базе, осмотрел свежеврезанный замок и тоже уехал, предварительно поручив Коту восстановить график круглосуточного дежурства на территории базы, начиная с сегодняшнего вечера. В итоге в первые смены дежурства вошли те, кому не посчастливилось повстречаться на пути Шурика, пока он, проводив Ивана и заперев ворота, возвращался в дом и поднимался на второй этаж. Глеб в число этих невезучих не вошел, но он все равно рассчитывал задержаться на базе до тех пор, пока не будет точно уверен в том, что ситуация действительно благополучно разрешилась. Да и ведьмачку не мешало бы дождаться, а «гладиаторец» почему-то был уверен, что после Земли Грифонов Инари скорее будет искать его здесь, чем на улице Руднева. Поэтому парень решил сделать широкий жест и поменялся дежурствами с печально вздыхавшим Артемом, по своему обыкновению ухитрившимся влипнуть.

По мере того, как за окнами смеркалось, «Княжеград» начинал пустеть. Последним уехал Миха, и Глеб как раз запер за ним ворота, когда его внимание привлек холмик песка на опустевшей стоянке для автомобилей. Подойдя ближе, парень убедился, что холмик не насыпной. Скорее это походило на то, что что-то вздыбило укатанный, утрамбованный песок снизу. Глеб слегка копнул холмик носком берца, предварительно проверив вздутие через кровавик на предмет отсутствия какой-либо живности. Под слоем песка обнаружилось то, что он меньше всего рассчитывал там найти, — розоватый кристалл наподобие тех, которые Глеб подобрал в Алагири, и которые так бурно отреагировали на применение им колдовства на свалке. Первой мыслью и наиболее логичным объяснением было то, что он сам же его здесь и выронил, хотя Глеб даже предположить не мог, когда именно это произошло. «Гладиаторец» еще раз поддел носком ботинка выглядывающий из песка камень, и тот отчетливо хрупнул, словно от чего-то отломившись. Это становилось уже интересно. Опустившись на колени, парень разгреб песок, углубляя ямку, и изумленно присвистнул, обнаружив тонкую жилку все из того же розоватого камня, покрытую бугристыми наростами, придающими ей сходство с веткой, несущей готовые вот-вот распуститься почки. Жилка располагалась неглубоко под поверхностью земли и тянулась в сторону высящегося за забором леса.

— Ты чего? — вскинулся Кот, едва не опрокинув чашку с чаем, когда Глеб пулей влетел в мастерские.

— Спустись и сам посмотри, — предложил парень и, схватив саперную лопатку, снова скатился по лестнице.

Шурик, видимо, уже по голосу приятеля почувствовал, что сюрприз будет не из приятных, поскольку во двор вышел вооруженный заточенным мечом. Правда, если он рассчитывал встретить живого противника, то его ожидания не оправдались.

— Что это за фигня? — слегка разочарованно спросил Кот, глядя, как Глеб торопливо роет траншею в направлении забора. — Судя по твоему энтузиазму, она должна быть как минимум золотой.

— Насчет золота не уверен, — честно признался парень, окинув взглядом откопанную часть странного образования протяженностью метра полтора. В таком виде оно еще больше напоминало окаменевший побег или, возможно, корневище. — Но эта фигня пробирается на нашу территорию.

Кот с беспокойством посмотрел на приятеля, кажется, сомневаясь в ясности его рассудка.

— Это же камень, — осторожно сказал он, наконец. — Чудной, конечно, но камень. Он не может никуда пробираться. Где его положили, там и лежит.

В подтверждение своих слов Кот постучал пальцем по одному из утолщений и шарахнулся прочь, когда утолщение раскрылось, выпуская наружу кристалл, размером чуть поменьше того, который первым привлек внимание Глеба.

— Действительно, очень чудной камень, — согласился «гладиаторец», держась на почтительном расстоянии.

— Ну, и что это за засада? — Кот опасливо обтер пальцы о штанину джинсов. — Ты же у нас теперь специалист по всякой необъяснимой дряни — так что давай рассказывай.

— Легко, — отозвался Глеб. — Это — необъяснимая дрянь, незаконным образом проникшая на нашу территорию, откуда я и предлагаю сейчас ее ликвидировать, поскольку соседство с такой настырной необъяснимой дрянью лично меня совсем не устраивает.

— И как ты собираешься это сделать? — всерьез заинтересовался Шурик. — По-моему, у нее свои собственные планы на будущее.

— Это уже ее личные проблемы, — отрезал Глеб, примериваясь лопатой так, чтобы отколоть жилку как можно ближе к бревнам забора, в щель между которыми она каким-то хитрым образом умудрилась проникнуть.

— Поаккуратнее там, — посоветовал Кот, пятясь. — Вдруг она какая-нибудь хищная или просто не в духе?

— Если бы она была не в духе, ты бы уже ходил без руки, — резонно заметил Глеб и двинул лопатой по узкой полосе камня. Жилка, хрустнув, дала трещину, второй удар эту трещину расширил, с третьего камень окончательно раскололся. Глебу показалось, что разлом сопровождался легким сотрясением земли под ногами, но, скорее всего, это было просто иллюзией.

— Отлично, — оптимистично заявил Кот, все еще соблюдая дистанцию. — Полдела сделано. Осталось эту фигню выкинуть.

— Чем командовать, лучше бы поднять помог, — буркнул Глеб, расшатывая получившийся обрубок.

На подобный героический поступок Кот решился не сразу, но, в конце концов, убедившись, что камень более не горит желанием совершать какие-либо движения, все-таки подошел и помог вывернуть добычу из рыхлой почвы.

— А зачем выкидывать? — задумался он вслух. — Может, оставить как трофей? Красивая штука, вроде. Необычная такая. Можно вместо вешалки пристроить.

— Только не здесь, — торопливо сказал Глеб.

— Почему? — последовал закономерный вопрос. Вот что следовало на него ответить? Что по подозрению Глеба именно дальние родичи этого ведущего себя чересчур вольно минерала каким-то образом ухитрились спровоцировать мощное спонтанное заклинание во время стычки с демоном? На Инари этот аргумент, возможно, и подействовал бы, но в том, что он подействует на далекого от магии человека, «гладиаторец» сильно сомневался. Проверять же свою правоту на деле парню не хотелось: несколько мелких камушков в совокупности едва не вывернули его наизнанку, того же, что лежало перед ним сейчас, вполне могло хватить, чтобы в клочья разнести «Княжеград».

— Я думаю, что лучше пока оставить его где-нибудь в сторонке и посмотреть, что будет дальше, — предложил Глеб вслух. — Если за день или за два не прорастет, значит, будем считать, что сдох, и переведем в разряд трофеев.

Кот вдруг хихикнул.

— Знаешь, — сказал он. — Я вот сейчас представил, что было бы, услышь нас кто со стороны. Стоят, понимаешь, над самым обычным камнем два прямых клиента в дурку и еще размышлять пытаются.

— А ты поменьше размышляй, — посоветовал Глеб. — Лучше придумай, куда его убрать, чтобы в глаза не бросался.

Оставив Шурика решать поставленную задачу, «гладиаторец» обошел двор в поисках схожих холмиков, но ничего не обнаружил — то ли найденная ими жила была единственной, добравшейся до «Княжеграда», то ли остальные просто удачно шифровались. Кстати, интересным был и вопрос, откуда эта жила вообще взялась. Заметив расположение вырытой траншеи относительно стены здания, Глеб двинулся в обход забора с внешней стороны. Вскоре к нему присоединился Кот, сообщив, что камень он спрятал в кустах, предварительно замотав в брезент. Причем поблизости от тех же самых кустов он заметил парочку торчащих из земли розовых кристаллов.

— Но от забора это довольно далеко, и ближе, вроде, нигде не подходит, — тут же добавил он.

Тем не менее, Глеб все же предпочел проверить информацию лично. Выходы кристаллов на поверхность, действительно, не приближались к «княжеградскому» забору, соблюдая некую дистанцию, но помимо двух, замеченных Котом, «гладиаторец» обнаружил еще и третий камень, которого, как клялся Шурик, совсем недавно здесь не было.

— По-моему, нас окружают, — слегка нервно заметил Кот.

— Поживем — увидим, — отозвался Глеб, подумав, что в чем-то Иван был прав, когда говорил, что ведьмаки пропадают именно тогда, когда они больше всего нужны. Сейчас для него совсем не лишним оказался бы совет Инари, потому что как поступать в сложившейся ситуации он не представлял даже отдаленно. С одной стороны, что-то подсказывало ему, что сами по себе выказывающие необъяснимые признаки жизни камни не представляют большой опасности, иначе она давно бы уже проявилась. С другой, если они и вправду служили катализатором для заклинаний, получалось, что все окрестности «Княжеграда» представляют собой пороховой погреб, готовый вот-вот рвануть. Легче от этой мысли, конечно, не становилось, однако и сделать «гладиаторцы» сейчас ничего не могли.

Глеб как раз хотел предложить возвращаться на базу, когда заметил, что Кот чересчур уж внимательно смотрит куда-то поверх его плеча.

— Что еще? — спросил парень, обернувшись.

— По-моему, там кто-то шарится…

Среди деревьев двигался зеленоватый силуэт, который вполне мог бы сойти за человеческий, если бы не передвигался, причем весьма ловко, на четырех конечностях.

— Как думаешь, что это? — свистящим шепотом спросил Кот.

— Не знаю, — так же тихо ответил Глеб, — и не хочу проверять. Отходим.

Они едва успели отступить на пару шагов, когда обладатель силуэта выбрался на открытое место.

— Ч-черт… — еле слышно выдохнул Кот. — Ни фига себе… Это же зомбь!..

То, что предстало перед ними, когда-то, вероятно, в самом деле, было человеком, но те времена давно канули в Лету. Существо было невероятно тощим и походило на обтянутый темно-бурой кожей и едва прикрытый ветхими лохмотьями темно-синей ткани скелет. С той только разницей, что нормальные скелеты обычно мирно покоятся там, где бывают положены, а этот упокаиваться пока не собирался. Шустро перебирая конечностями, существо двинулось к застывшим на месте «гладиаторцам», но, преодолев метров пять, тоже замерло, прижавшись к земле и вперившись в людей пустым взглядом впалых глаз.

Первыми нервы не выдержали у Кота.

— Пшел отсюда! — истошно заорал он, замахиваясь на существо мечом. «Скелет» испустил пронзительный вопль и шмыгнул обратно в кусты, а Кот шарахнулся в прямо противоположную сторону. Глеб догнал приятеля только возле «княжеградского» забора и едва успел протиснуться в калитку, которую как раз собирались захлопнуть у него перед носом.

— Ты чего? Он же сбежал давно, больше тебя напугался.

— Мне п-плевать, — честно, хотя и не совсем твердо ответил Кот, тщательно проверив засов на воротах, как будто это могло им чем-нибудь помочь. Впрочем, не похоже было, чтобы эта процедура успокоила даже его самого. Следующие два часа он провел за остывшей кружкой чая, вздрагивая от каждого шороха, доносящегося извне, и каждые четверть часа обходя дозором территорию. Потом со злостью сказал, что нервы становятся ни к черту, заявил, что зомби, живые камни и прочая окрестная дрянь вместе с ними могут идти куда подальше, а он идет спать, сунулся было в гостевую кладовку, но почти сразу вернулся назад, застелил одну из скамей в столовой войлочной подстилкой, на которой и проворочался до рассвета. Глеб заснуть даже и не пытался, так и просидев всю ночь за столом, подперев подбородок кулаком и с надеждой глядя на входную дверь. И вот, уже часов в восемь утра, когда даже Кот, наконец, сдавшись и перестав артистично изображать крепкий сон, встал, дверь — совсем, как в песне про счастье — скрипнула. Появившийся на пороге Хорт с отвращением посмотрел на Глеба и угрюмо буркнул:

— Тебя ждет Энар.

— Где? — обрадовано вскинулся «гладиаторец».

— Там, — ведьмак мотнул головой в сторону входа. — Возле перехода в Сумеречье. Сказала, чтобы ты поторопился.

Глеб уже начал подниматься из-за стола, когда его коснулась странная до беспокойства мысль.

— А почему она сама не пришла? — спросил он у ведьмака.

— Раз не пришла, значит, не смогла, — хмуро ответил тот. — Ты идешь или нет?

Разумеется, Глеб пошел. Мысли о том, чтобы не выполнить просьбу Инари, у него не возникло, равно как и о том, что эта просьба может исходить совсем не от ведьмачки. По той же самой причине доверия не проверил он и подходы к прорыву и, что что-то не так, понял лишь тогда, когда на него навалились с двух сторон, заламывая руки за спину, а в лицо едва не уткнулось дуло автомата.

— Забирайте, — криво оскалившись, сказал Хорт коренастому человеку лет сорока в военной форме. Человека этого «гладиаторец» никогда раньше не видел, но майорские погоны наводили на нехорошие мысли, да и вся обстановка в целом к хорошим как-то не располагала.

— Почему? — еле слышно спросил Глеб у ведьмака, но тот, ничего не ответив, отступил под тень деревьев, а затем и вовсе исчез из вида.

— Ну, что? — мрачно сказал человек с майорскими погонами, подтверждая догадки Глеба насчет его личности. — Побеседуем насчет таинственных появлений и исчезновений?

— Каких появлений? — сыграл под дурачка «гладиаторец» и едва не взвыл от острой боли в вывернутых суставах. Усилившееся давление на спину заставило парня согнуться в три погибели и опуститься на колени, с трудом переводя дыхание. Майор присел рядом на корточки.

— Где Вересаев? — четко и раздельно спросил он. — Тот, которого вы уволокли. Где он?

— Не знаю, — сквозь зубы выдохнул Глеб, лихорадочно соображая, что ему делать. — Не знаю, ни кто он, ни где. И никого мы не уволакивали.

Военных у прорыва, вроде, было пятеро. Во всяком случае, в пределы видимости «гладиаторца» попадали трое, включая майора, и еще двое его держали. Соответственно шансов высвободиться силой не было никаких, особенно из такого положения, как сейчас, уткнувшись носом в землю.

Майор покачал головой, вздохнул, встал и, отступив на пару шагов, сделал едва заметный жест рукой. Глеба снова подняли и поставили на ноги, но не успел он перевести дыхание, как ему под ребра врезался кулак одного из до сих пор бездействовавших солдат. Перед глазами в резко нахлынувшей темноте заплясали искры, складываясь в созвездия, не способные присниться ни одному земному астроному даже в самом кошмарном сне. За первым ударом последовали еще несколько — после четвертого «гладиаторец» уже перестал считать и только напрягал мышцы живота, пытаясь хоть как-то ослабить удары. Потом его хорошенько встряхнули.

— Куда вы дели Вересаева?

— Не знаю…

Признаваться в реальной судьбе сержанта было самоубийством — Глеб это пока еще понимал, хотя совсем не был уверен, что дальнейшее молчание не станет еще более изощренной формой суицида. Если бы ему удалось высвободиться, единственным шансом уйти от преследования был бы побег в прорыв, точного положения которого «дивизионщики», скорее всего, не знали, но пока «гладиаторца» держали слишком крепко, а потом — это он тоже понимал — могло стать уже поздно. Тем временем в самом стане «дивизионщиков» происходили перемены. Оставшийся незадействованным в допросе солдат, которого Глеб, если бы у него было время и возможность получше присмотреться, скорее всего даже узнал бы, стараясь не привлекать внимания остальных, отступал к ближайшим кустам, пока, наконец, совсем не скрылся из вида. Маневр его так и остался незамеченным.

— …где Вересаев?

Майор спрашивал это уже в пятый раз. Или в десятый? Глеб мотнул головой, пытаясь разогнать плавающий перед глазами туман. Внутри, заглушая боль от ударов, росла глухая, неконтролируемая ярость. И на волне этой ярости решение пришло само собой — Глеб не задумывался о его правильности, да и было ли о чем задумываться, когда оно было единственным, что он мог противопоставить превосходящему по силе противнику? Поэтому, когда майор в очередной раз сгреб его за грудки и рванул на себя, едва не дыша в лицо, «гладиаторец» единым махом сбросил всю имеющуюся у него энергию, как делал это в Алагири, только вместо направленного потока пламени представил воздушный вихрь, расшвыривающий в стороны окружающих его «дивизионщиков». Основная надежда парня была на то, что где-нибудь поблизости окажется хотя бы самая завалящая жила «алагирьского» камня, способная уловить и усилить заклинание. Надежда оправдалась. Пугающие первобытной мощью потоки Силы вырвались из-под земли с секундной задержкой, закручиваясь тугими жгутами и сливаясь в единую всесокрушающую лавину. О воздушном вихре тут, посреди разгула вырвавшихся из-под контроля стихий, конечно, никакой речи уже не шло. Когда земля начала горбиться и морщиниться складками под ногами, Глеб испугался по-настоящему. Последней осмысленной мыслью было: «Лишь бы базу не задеть…»

Немного оправившийся после ночных страхов Кот как раз рискнул выбраться во двор и, убедившись в отсутствии поблизости бродячих «скелетов», взялся заравнивать оставшуюся после их с Глебом вчерашних земляных работ траншею, удивляясь, куда могло понести в такую рань его приятеля, когда за забором раздался нетерпеливый гудок автомобиля. Отодвинув засов, Шурик распахнул створки ворот перед Ивановой «Ауди».

— Что у вас тут за разгром такой? — раздраженно спросил не выспавшийся Князь, заметив наполовину закопанную еще не утрамбованным грунтом рытвину в земле.

— Вань, ты не поверишь… — начал было Кот, но закончить не успел.

Поначалу он даже не узнал влетевшего в открытые ворота взволнованного парня в военной форме. Потом до него дошло, что это тот самый Костик Петрашов, который предупреждал их о готовящемся визите майора Сергеенко. И на сей раз, похоже, их ждали проблемы не меньшего размера.

— Мужики, — тяжело переводя дыхание, выдохнул Петрашов, мотнув головой в сторону высящихся за забором деревьев. — Там Сергеенко вашего взял… Того монгола, который с вами в поселке был. Требует с него возвращения сержанта Вересаева!

— Твою мать, — с чувством сказал Князь. — Утро начинается… Где они?

— Там! — Петрашов выскочил за ворота, за ним последовали Князь и Кот, но в лес они не успели даже зайти.

Взрыва никто не услышал, но земля под ногами всколыхнулась так, что всех одновременно отшвырнуло к забору, а стекла в «Княжеграде» взорвались облаком мелких осколков. Затем над лесом взвился бешено крутящийся огненный смерч, ударился в небо, растекся, превращаясь в черную тучу, из которой на землю хлынули черные потоки дождя, потом налетевший мощный порыв ветра разметал ее в клочья, и все стихло.

— Офигеть… — еле слышно выдохнул Петрашов, потирая ребра.

— Я так понимаю, это второй дубль ликвидаторского взрыва… — не то вопросительно, не то утвердительно заметил Иван.

— Не уверен, — просипел Кот, чье сомнение усугублялось тем, что нечто подобное он уже видел на свалке, только в несравненно меньших масштабах.

Вся троица переглянулась и почти одновременно бросилась в лес к эпицентру катастрофы…

Тупая боль в висках выбросила Инари из состояния тяжелой дремоты. Онтар колотился в такт задыхающемуся в агонии сердцу, пытаясь достучаться до хозяйки. В Туле происходило что-то неладное. Устало выругавшись, ведьмачка с трудом поднялась на ноги. Сейчас, когда костер не горел, в пещере, служившей ей домом во время появлений в Чернолесье в последние две сотни лет, царила непроглядная тьма. Впрочем, не для кровавика и не для эльфийского зрения… Ведьмачка со злостью двинула кулаком по почерневшему от копоти камню и шагнула в Дверь, ориентируясь на зов онтара и думая о том, как много хорошего узнает сейчас о себе «гладиаторец», не способный и дня прожить самостоятельно…

Окрестности эпицентра взрыва своим видом больше всего напоминали старые фотографии с места падения Тунгусского метеорита, с той только разницей, что после падения метеорита поваленные деревья уцелели, здесь же они были искорежены и обуглены. Именно поэтому Кот не сразу понял, что на клочке выжженной земли, где трава пеплом рассыпалась под ногами, лежат не одни только обломки древесных стволов.

— Нет, — выдохнул он, чувствуя, как съеденный за завтраком бутерброд настойчиво просится наружу из спазматически сжавшегося желудка. — Да нет же…

Разбросанные по земле человеческие тела и по цвету и по текстуре мало отличались от горелого дерева — почерневшие, безволосые, чудовищно исхудавшие, словно невыносимый жар выпарил из них всю жидкость, неестественно изломанные; одежда частью сгорела, частью расплавилась, образовав грубую, растрескавшуюся корку. Разобрать, кто есть кто и где, не представлялось возможным.

— Пятеро… — чужим голосом сказал Князь, тупо глядя на ближайшего к нему безгубого мертвеца с провалившимся носом, скалящего потрескавшиеся зубы. — Сколько, говоришь, тут ваших было?

— Ч-четверо, — слегка заикаясь, ответил Петрашов. — Пятый — ваш…

— Значит, все здесь и остались.

Иван шагнул вперед и обо что-то запнулся. Поворошив носком ботинка рассыпающуюся в пепел траву, он поднял черненую монгольскую саблю с ассиметричной гардой. Принадлежность оружия не оставляла места для сомнений. Кот отчаянно выругался и пнул ствол поваленного дерева, подняв легкое облачко золы.

— Кто в милицию звонить будет? — спросил он, всеми силами стараясь сохранить спокойствие.

Его, казалось, никто не услышал. Рядовой Петрашов с ошалелым видом бродил среди мертвецов, видимо начиная осознавать, что, задержись он хоть немного в лесу, и трупов было бы уже шесть. Князь же просто стоял в ступоре, сжимая обгорелую рукоять сабли. Появление из разверзшейся посреди пустого места Двери ведьмачки не произвело на всю троицу ни малейшего впечатления — с тем же успехом она могла бы свалиться с неба или выбраться из-под земли.

Инари окинула мрачным взглядом кольцевой вал, образованный искалеченными деревьями, скрюченные тела мертвецов и находящихся в состоянии шока живых, и лицо ее закаменело.

— Доигрался… — холодно сказала ведьмачка в пустоту, потом подошла и начала переворачивать один труп за другим.

— Т-ты что делаешь? — вскинулся Кот. — Их же нельзя трогать!

— Я никого не трогаю, — отозвалась Инари, вынув из сжатого кулака одного из мертвецов чудом уцелевший онтар. — Я забираю принадлежащую мне вещь. Она была отдана вполне конкретному ведьмаку и никому другому прикасаться к ней я не позволю.

Она выпрямилась, еще раз посмотрела на почерневшие и иссохшие, как мумии, тела, покачала головой, пробормотав: «До чего ж глупо…», и, решительно развернувшись, пошла прочь.

— И это все, что ты можешь сказать? — срывающимся голосом крикнул Кот, бросившись ей наперерез. — Глеб к тебе, как к человеку, относился, а ты… Только о глупости и можешь говорить, да? Где ж ты была, когда он на Сергеенко нарвался?

Ведьмачка подняла взгляд на парня, и тот отшатнулся, потому что в глазах Инари бушевало белое пламя.

— Я много чего могу сказать, — без эмоций, но с сильным акцентом произнесла она, — только тебя это не касается. Отойди с дороги.

— Оставь ее… — устало приказал Иван.

Кот нехотя отступил в сторону и внезапно, словно что-то надломилось в нем, судорожно всхлипнул, сжимая ладонями виски. Ведьмачка прошла мимо, не сбавив и не ускорив шага, и, не обернувшись, исчезла среди уцелевших деревьев. Князь, наконец, разжал руку, и сабля с глухим стуком снова упала на землю. Князь долго рассматривал выпачканную сажей ладонь, потом медленно вытащил из кармана мобильный телефон, растерянно посмотрел на него, словно пытаясь сообразить, что это вообще такое, и все-таки набрал номер.

— Станислав Олегович, — произнес он безжизненным голосом, — это Иван Есипов. У нас здесь очередной взрыв, сопровождаемый вывалом леса. В лесу пять трупов. Опознание затруднено, но по утверждению Константина Петрашова, примерно на этом месте должны были находиться четверо из их дивизии, включая майора Сергеенко. Так же, по моей информации, в этот район отправился один из моих людей. Я понимаю, что трупы — это юрисдикция правоохранительных органов, но полагаю, что трупы, возникшие в результате продолжения запущенного вашим учреждением катаклизма, окажутся вам интересны, а правоохранительные органы, судя по масштабности фейерверка, и так скоро здесь будут.

Ответа Мареева он дожидаться не стал — просто отключил телефон и сказал Коту и Петрашову:

— Уходим. Константин, ты с нами или остаешься?

Петрашов потерянно кивнул, и, судя по тому, что за «гладиаторцами» он все-таки пошел, этот жест означал согласие с первым вариантом. Кот, прежде чем покинуть место происшествия, подобрал саблю Глеба и еще долго стоял бы, глядя на трупы, если бы не дополнительный оклик Князя.

Что происходило в лесу дальше, никто точно не знал. Приехавший чуть позже Миха поначалу не поверил известию, сочтя его за дурацкий розыгрыш, но неверие «гладиаторского» тренера прошло сразу же, как только Кот кинулся на него с кулаками. Выбиравшаяся до магазина Ленка, вернувшись, сообщила, что подъезды к лесу забиты автомобилями, но есть ли среди них ликвидаторские, она с уверенностью утверждать не могла. На базу ни они, ни милиция, во всяком случае, так и не заглянули.

Кот, которого начала колотить дрожь, забился в угол темной и тихой мастерской с саблей, бутылкой водки и телефоном и, глотая спиртное прямо из горлышка и не ощущая градусов, обзванивал всех, кого только смог вспомнить. К вечеру «Княжеград» наполнился народом, но на этот раз многолюдье не принесло с собой привычного шума.

Когда закончилась первая бутылка водки, Кот взялся за вторую. Поначалу казалось, что алкоголь его вообще не прошибает, зато потом спасительное опьянение нахлынуло черной волной, сметающей все воспоминания и даже само осознание реальности. В конце концов, Миха со Зверьком отобрали у захмелевшего парня саблю и телефон и, словно ребенка, довели его до швейной мастерской, где силком уложили на старый продавленный диван. Кот еще некоторое время что-то невнятно бормотал, но вскоре забылся тяжелым сном.

Князь все это время безвылазно просидел у себя в кабинете, заперев дверь и отключив телефон. Случись кому-нибудь все же попасть внутрь, он бы увидел только смутный неподвижный силуэт в темной комнате с плотно зашторенными окнами, впрочем, и во всем остальном «Княжеграде» света и оживления было не намного больше.

Не все уроки требуют больших аудиторий и яркого освещения. Некоторые куда лучше усваиваются в одиночестве при закрытых дверях, и сегодняшний для «гладиаторцев» оказался как раз из таких: в жизни за все приходится платить, в особенности за право творить историю. И иной раз эта плата за вмешательство может оказаться слишком высокой.

Content

Юлия Баутина
Братство меча

Братство меча

Глава 1. О снах, туманах и пространственно-временных чудесах

Глава 2. Добро пожаловать в Сибирь!

Глава 3. Таежный марш-бросок

Глава 4. Первые потери

Глава 5. Тугреневка

Глава 6. О пользе своевременных идей

Глава 7. Непрошенные гости

Глава 8. Плохие новости

Глава 9. И снова к «Газели»

Глава 10. О лесных драконах и праве собственности

Глава 11. Зеленый Змий и артефакт «Kodak Photo Print»

Глава 12. Дорога домой

Чужая война

Глава 1. Крепкий орешек

Глава 2. Азы ведьмацкого мастерства

Глава 3. Разведка местности

Глава 4. Дом в лесу

Глава 5. Проказы «княжеградского» лешего

Глава 6. Призраки замка Каер Морхен

Глава 7. Ночь над Алагирью

Глава 8. Большая охота

Глава 9. Башня на болотах

Глава 10. О сусликах и форс-мажоре

Глава 11. Своя чужая война

Глава 12. Исполненные обещания

Глава 13. Чупакабра по-русски

Принцип вмешательства

Глава 1. Ведьмин камень

Глава 2. В деревню, в глушь, в Кимовск!

Глава 3. Вопросы наследственности

Глава 4. Тульский феномен

Глава 5. О пользе мозгов, а временами и их отсутствия

Глава 6. Духи Черного Леса

Глава 7. Близкие контакты без рода и степени

Глава 8. Полнейший ильмен

Глава 9. Не время для массажистов

Глава 10. Куда ведут русские дороги?

Глава 11. О блудных призраках, пропавших сержантах и найденных неприятностях

Глава 12. Особенности национального демоноборчества

Глава 13. Загадки бродячего института

Глава 14. О пропажах, открытиях и дурных предчувствиях

Глава 15. Цена вмешательства