Дениза Алистер

Чего хотят мужчины

Пролог

Стелла Саймон стояла у окна в редакции газеты и с нетерпением барабанила по стеклу ногтями, накрашенными ярко-красным лаком. Крупные хлопья снега напомнили ей, что до Рождества осталось всего несколько дней. Она с детства обожала этот праздник и с радостью предвкушала встречи с родными и друзьями.

Но сейчас ее мучил один вопрос: где черти носят ее шофера. Эта мысль заставила ее внимательно посмотреть на улицу. Он появляется и исчезает, когда ему заблагорассудится. Жаль, что прошло то время, когда Стелла сама могла водить машину. Слава Богу, с возрастом она не утратила другие свои способности. Сватовство — вот ее излюбленное занятие, и Эстер, нынешний издатель «Абердин геральд», ценила в ней этот талант.

Стелла работала в газете обозревателем и вела рубрику «Клуб знакомств». Эта работа уберегла ее от дома престарелых. Дело в том, что ее сыну надоела до чертиков ее бурная деятельность на сводническом поприще, и он пригрозил определить ее в частную богадельню, если она не займется чем-нибудь другим. Вот она и занялась.

Она поежилась — наверное, от холода, тянувшего из окна. Ультиматум сына пошел ей на пользу. Она полюбила и работу, и коллег, а читатели высоко ценили ее талант и юмор.

— Реджина! — позвала Стелла новую сотрудницу Реджину Колдуэлл, задержавшуюся в редакции.

Красивое имя, красивая молодая женщина. Никакого макияжа на лице. Если бы у Стеллы была такая замечательная кожа, она тоже никогда не стала бы пользоваться косметикой.

Реджина перестала печатать и повернулась.

— Что, Стелла?

— Тебе не кажется, что ты слишком заработалась?

— Вы хотите сказать, что работа — не волк, в лес не убежит? — засмеялась Реджина. — Считаете, что пора заканчивать и идти домой?

— Ничего подобного! — Стелла замахала руками. — Я хочу сказать, а не пойти ли нам куда-нибудь и выпить за новую жизнь, которая у нас началась с приходом в газету?

Стелла работала в редакции несколько месяцев, а Реджина появилась совсем недавно. Видимо, она старалась создать о себе благоприятное впечатление, так как приходила на работу рано, а уходила поздно. Но даже самым исполнительным работникам когда-то надо развлекаться.

— А конкретнее? — заинтересовалась Реджина.

Краем глаза Стелла заметила, что подъехала машина, за рулем которой сидел этот никчемный шофер, нанятый ее сыном. Ей надо быть с ним построже — пусть отрабатывает деньги, которые ему платят.

— Я думала, что мы могли бы заглянуть к Макмурри и выпить пива.

Реджина расхохоталась.

— Извините, но я не могу представить восьмидесятилетнюю даму, пьющую пиво.

— Ладно, милочка. Не смейся над старухой. Ну а как насчет рюмочки текилы?

— Разве что в вашей компании, — сказала Реджина, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек.

— По рукам! — воскликнула Стелла. — Хорошо, что я не за рулем. Ну а ты можешь оставить свою машину здесь, мой водитель довезет тебя до дома, а завтра утром мы заедем за тобой по дороге на работу.

Реджина сделала вид, что обдумывает это предложение, но Стелла заметила улыбку у нее на губах и поняла, что молодая женщина уже приняла решение. Кивнув, та сказала:

— Я готова!

На вращающемся стуле на колесиках она оттолкнулась от стола и завертелась, запрокинув голову назад и издав радостный возглас.

— Что бы это значило? — со смешком спросила Стелла.

— Я чувствую себя свободной! — Реджина засмеялась звонко, как девочка. — Я так счастлива, что у меня есть эта работа, что в Абердине я могу начать жизнь с новой страницы.

Стелла по достоинству оценила розовые щеки и широкую улыбку молодой женщины. С такой внешностью она идеально подходила для того, чтобы Стелла могла на практике испытать свои незаурядные способности. Довольная этой идеей, она даже потерла руки.

— Итак, к Макмурри!

— А там можно будет с кем-нибудь познакомиться? — спросила Реджина, доставая из ящика стола свою сумочку. — Исключительно ради нового материала для моей рубрики «Кое-что погорячее».

Что бы там ни говорила Реджина о своих журналистских планах, от Стеллы не ускользнули искорки в ее глазах при упоминании о возможной встрече с представителями противоположного пола. Как это было бы здорово! — подумала Стелла и сказала:

— С твоей мордашкой ты можешь рассчитывать на знакомство в любом обществе.

— Спасибо, Стелла. — Реджина кокетливо взмахнула ненакрашенными ресницами и взяла зимнее пальто со спинки стула.

Стелла поправила на плечах теплую шерстяную шаль, и женщины направились к двери. У свободного стола, стоявшего рядом со столом Реджины, Стелла вдруг остановилась.

— Ты слышала новость? — спросила она.

Реджина покачала головой.

— Я пришла сегодня поздно и была занята весь день до вечера, — ответила она. — А что за новость?

— Скоро за этим столом будет сидеть новый сотрудник. Вернулся блудный сын. — Стелла провела рукой по крышке старого стола. Никому не разрешалось сидеть за ним, пока не вернется Дезмонд Батлер.

— Мне не совсем понятно, — сказала Реджина.

— Ты знаешь, что Эстер стала руководить газетой после того, как заболел ее муж Джеймс?

Молодая женщина кивнула.

— Он сейчас в больнице, и Эстер очень встревожена.

— Правильно. Сын Джеймса тоже волнуется. Сам он по натуре — перекатиполе. Он никогда не засиживается подолгу на одном месте. Это огорчает отца. — Стелла прижала руку к груди — она сама любила, когда ее дети и внуки были рядом. Она даже не могла представить, чтобы в их семье был такой скиталец по миру. — Но Дезмонд недавно вернулся, он будет здесь работать. Так сказала Эстер.

В голове у Стеллы созрел план, отчего она почувствовала прилив адреналина в крови. Дезмонд был красавец-мужчина с сияющими голубыми глазами и обворожительной улыбкой. Но он все время куда-то стремился уехать, не балуя семью длительным пребыванием дома. Стелла знала об этом, потому что ее внук Лоренс жил в одной комнате с Дезмондом, когда мальчики учились в колледже. Она любила этого парня, как своего внука, но, как ей казалось, он упускает слишком много из того, что предлагает ему жизнь, — хотя бы теплую постель в своем доме и хорошую женщину.

Например, такую, как Реджина. Стелла облизнула губы при этой мысли. Об этом определенно стоит подумать!

— Все, едем. По дороге я расскажу тебе о Дезмонде, — сказала она.

— Отлично! — воскликнула Реджина. Она первой направилась к двери и открыла ее перед Стеллой. — А он симпатичный?

— Красавец!

Реджина с интересом подняла брови.

— У него кто-нибудь есть?

Стелла покачала головой.

— Абсолютно никого, — ответила она, подумав, так ли это на самом деле. Она мало что знала о личной жизни Дезмонда в последнее время. Нужно будет спросить Лоренса.

— Хм.

— Что значит это «хм»? — спросила Стелла, нажав кнопку лифта. Ей нужно было знать, пойдет ли Реджина на короткую связь? Стелла никогда не делала ничего такого, что могло бы причинить человеку сердечные муки, и, хотя она задалась целью завязать узелок покрепче между этими двумя молодыми людьми, она не была уверена, что Дезмонд здесь останется надолго.

— Просто «хм», — пожала плечами Реджина. Она наклонила голову набок. — Вы знаете, сейчас, когда я получила новую работу и начинаю новую жизнь, как мне не думать, что рано или поздно я встречу мужчину, с которым у меня завяжется интрижка. — Она игриво повела бровью: — Ну вы знаете, что я имею в виду.

Стелла кивнула. Конечно, она знала. Под словом «интрижка» подразумевалось что-то кратковременное. Если бы Реджина имела в виду нечто другое, она сказала бы «отношения».

— Кажется, ты сексуально озабочена!

— Стелла! — Реджина густо покраснела. — Как вы можете? Вы ужасная женщина!

— А что тут особенного? Я прекрасно тебя понимаю. И хорошо, что ты завела со мной об этом разговор. С друзьями надо делиться тем, что у тебя на душе. А я тебе — подруга.

Она обняла Реджину за плечи.

— Что-то в тебе напоминает мою внучку Нору. По крайней мере, такой она была до того, как я познакомила ее с Роном. Все, что тебе нужно, это найти мужчину, с которым ты могла бы дать волю своим желаниям.

— Как раз этого я и хочу.

1

— Помяни мое слово, Джеймс. Секс погубит этот мир. — Дезмонд Батлер грустно посмотрел на своего приемного отца и наставника, спящего на больничной койке.

Спящего, слава Богу, не вечным сном. Когда Дезмонд получил известие, что Джеймса разбил паралич, он прервал командировку в Сайгон и ближайшим военно-транспортным самолетом, доставлявшим раненых американских солдат на родину, вылетел в США. Из Южного Вьетнама он посылал в Абердин репортажи о наступлении, развернутом северо-вьетнамским Вьетконгом, которое грозило стать сокрушительным для сайгонского режима, державшегося только на американской помощи.

И вот сейчас, спустя неделю, Дезмонд сидел в тихой больничной палате, глядел на светящиеся экраны мониторов, показывающих, что Джеймс жив. За широким окном тихо падал снег, напоминая о зиме, приближающемся Рождестве и новых надеждах.

Дезмонд вернулся домой, рассчитывая заняться делами «Абердин геральд», пока не выздоровеет его приемный отец, чьим детищем была газета. Однако его ждало разочарование. До того, как у Джеймса случился удар, он чувствовал себя плохо. Но вместо того, чтобы сразу вызвать Дезмонда, он передал полномочия своей второй жене Эстер, которая довела газету до края пропасти и почти растратила деньги мужа. Дезмонда терзала вина за то, что его не было рядом с Джеймсом, когда тот нуждался в нем. Видимо, Джеймс недооценивал серьезность своего состояния и не считал нужным отрывать приемного сына от его работы.

Мысли молодого человека прервал громкий храп. Это убедило его, что Джеймс пока не на смертном одре. Врачи обещали полное выздоровление, предупредив, что для этого потребуется продолжительное время. Но вот его-то становилось все меньше и у Дезмонда, и у газеты.

— Ты знаешь, что твоя ненаглядная Эстер делает из «Геральда» легковесное издание? — продолжал он «диалог», хотя и не знал, доходят ли его слова до сознания Джеймса, окутанного туманом сна.

Нет, явно не доходят. Рот Джеймса еще больше открылся. Часы на стене отсчитывали последние минуты уходящего дня. Джеймсу это было безразлично.

— Представь себе, в газете появилась новая рубрика — «Клуб знакомств. Для тех, кому за… но не утративших интереса к сексу». — Дезмонд не ожидал услышать ответ и не удивился, когда его не последовало.

Он ставил в упрек Эстер не только то, что она начала менять имидж газеты, практически отказавшись от новостей, но и то, что мачеха разбазаривала средства, не привлекала рекламодателей и была плохим руководителем. Она фактически поставила газету на грань банкротства, но пыталась доказать, что сможет исправить положение. Эстер начала с того, что перевела из рядовых редакторов в обозреватели Стеллу Саймон, амбициозную престарелую даму и бабку его лучшего друга. В результате та стала выше по статусу, чем «золотые перья» газеты — Энн Хопкинс и Том Редман.

Дезмонд откинулся на спинку кресла.

— У Стеллы благие намерения, но зашла она слишком далеко со своей идеей завязывания знакомств. Приближается Рождество, и она развешивает по всей редакции ветки омелы. А в первый день, когда я появился, меня чмокнул в губы Билл Молей.

В первый момент Дезмонда вывела из себя выходка секретаря Джеймса, который был «голубым» на все сто процентов, но потом, вспоминая о ней, он не мог удержаться от смеха.

А вот ситуация в газете не давала повода для веселья. Дезмонд догадывался, что Джеймс просто не знает, насколько катастрофическим стало положение его издания. Разумеется, сейчас не могло быть и речи, чтобы ставить больного в известность об этом. Кроме того, Дезмонд уже начал брать под свой контроль редакционные дела.

Он попросил взаймы деньги у Сэма Фостера, давнишнего друга Джеймса, также считавшего, что в газете нужно продолжать печатать свежие новости, ведь именно благодаря этому она всегда пользовалась успехом. Дезмонд пообещал сделать все, что в его силах, чтобы восстановить статус-кво. И это обещание было скреплено джентльменским рукопожатием.

Чтобы найти общий язык с Эстер и осуществить перемены, нужно было время, и Сэм понимал это. Чего нельзя было сказать про самого крупного рекламодателя. «Уэсткоуст Лтд.», консервативная инвестиционная компания, в официальном письме потребовала от Эстер вернуть газете прежний имидж — печатать свежие новости и убрать с первой полосы материалы, как они выразились, «рискованных рубрик».

В противном случае они грозились с первого дня следующего года больше не давать рекламу, в результате чего «Геральд» лишится крупнейшего источника финансирования. И тогда газету не спасет даже заем, предоставленный Сэмом Фостером. Таким образом, у Дезмонда было время только до первого января. Он же не имел ни малейшего представления, как добиться своей цели, имея дело с женщиной, которая не желает слушать никаких доводов.

— Привет, Дезмонд. — Эстер влетела в палату, принеся с собой сильный запах духов. — Ну как он?

Она подошла к кровати и погладила Джеймса по лбу. Ее ласковое обращение с Джеймсом не изменило представления Дезмонда о ней, как о холодной, сухой и эгоистичной женщине. Правда, за последние два года он редко бывал дома и не имел возможности хорошо узнать ее.

— Он спит.

Она кивнула и скинула с плеч кожаную куртку, оставшись в модном шерстяном костюме с глубоким вырезом, открывавшим взору ложбинку между грудей. Весь внешний вид Эстер источал секс, что и стало главным в газете.

Дезмонд посмотрел на часы. Был третий час ночи.

— Ты провела целый день в редакции? — спросил он.

— Нет, но день был замечательный. — Ее глаза засветились, когда она произнесла эти слова. — Ты обязательно прочитай первую статью Реджины.

Эстер говорила о новой сотруднице — Реджине Колдуэлл, молодой женщине, которую она пригласила, чтобы та вела рубрику «Кое-что погорячее». О женщине, которая заинтриговала Дезмонда с первого взгляда.

У нее был немного смуглый цвет кожи, и она не пользовалась косметикой, что сразу привлекло его внимание и поразило. Ее темно-каштановые волосы были собраны в тяжелый пучок, который ему хотелось распустить и посмотреть, как они будут ниспадать. Струиться по спине. По голой спине, если он добьется своего. Еще у нее был сипловатый голос. И она скрывала свои прелести широким свитером и мешковатыми брюками.

Дезмонд не мог представить себе, что прячется от глаз под этой защитой, но будь он проклят, если ему не хотелось раздеть ее и обследовать каждый сантиметр ее тела.

По глазам Реджины можно было судить об уме этой женщины и о глубоких чувствах, на которые она способна.

Она проникла в его существо, будоражила изнутри, заставляя кровь закипать в жилах и пробуждая в нем желание познать секреты, таившиеся в ее умных карих глазах.

— Ты хочешь посмотреть, что написала Реджина? — спросила Эстер, прервав его мысли.

— Еще бы. Уверен, что это доставит мне удовольствие.

— Не сомневаюсь, ведь многие любят «кое-что погорячее», — сказала она, не понимая или просто игнорируя его сарказм. Она была явно восхищена своей новой сотрудницей.

Жаль, но ему придется избавиться от Реджины Колдуэлл. Она была в стане оппозиции и занималась ерундой, которая, как казалось Эстер, спасет газету. Только этого уже было достаточно, чтобы убрать ее из редакции. Но не из его жизни…

— Что «погорячее»? — едва сдерживая раздражение, спросил он.

— Рубрика, для которой она пишет, называется «Кое-что погорячее». — Эстер тряхнула головой так, что ее пышные волосы упали на плечи. Дезмонд догадался, что это было сделано намеренно. — На мой взгляд, это великолепно!

Она говорила с убежденностью в своей правоте, не понимая, что наделала кучу почти неисправимых ошибок.

Дезмонд тряхнул головой. Он был поражен: почему эта женщина не осознает всей сложности ситуации? Она не признала поражения даже тогда, когда ей пришлось согласиться с тем, чтобы Дезмонд взял под свой контроль газету, чтобы удержать ее на плаву еще какое-то время.

— Эстер, люди покупают газету с одной целью: узнать новости. — Он сделал попытку еще раз довести до ее сознания то, что для него было очевидным.

— Новости сообщают все. Их передают по радио и телевидению. В конце концов, можно купить «Сиэтл ньюз». Там печатается много новостей, а я хочу дать читателям что-то другое. — Для большей убедительности она взмахнула рукой, на которой звякнули золотые браслеты.

Джеймс спал крепко и никак не реагировал на разговоры в палате.

— Признаю, что поначалу у меня не все шло гладко, были срывы. Мне кажется, что сейчас, когда в газете стали работать Реджина и Стелла, дело пойдет на лад. Возможно, что кому-то не нравятся перемены, но я уверена, что они необходимы, и рано или поздно это станет ясно всем, — с убежденностью проговорила Эстер.

Дезмонд издал негромкий стон. Нет, она просто невыносима. Делать ставку на секс — полная бессмыслица. Дезмонд так думал не потому, что имел что-то против секса. Но всему должно быть свое время и место.

Он был вынужден признать, что ему самому секса явно не хватало. У него уже давно не было женщины. И все же он не собирался пускаться во все тяжкие. Случайные связи не устраивали и не удовлетворяли его, а кочевой образ жизни не способствовал установлению долгих и прочных отношений.

В супружеской жизни ему не повезло. Она закончилась быстро, потому что его жене было неведомо понятие верности. Узнав о ее изменах, Дезмонд и уехал из города. Чтобы раз и навсегда избавиться от воспоминаний о прошлых неудачах, он в который уже раз сменил должность на местном телевидении, где был сначала диктором, потом редактором, а теперь стал специальным корреспондентом, передающим новости из разных точек земного шара. Похоже, не скоро они дождутся от него очередных новостей…

— Сейчас узнаю, смогу ли я поговорить с врачом до того, как он уйдет из больницы, — сказала Эстер, выходя из палаты.

— Хорошо, я побуду здесь, пока ты не вернешься. — Он хотел, чтобы Джеймс знал, что рядом с ним постоянно кто-нибудь находится.

Эстер скрылась за дверью, а Джеймс захрапел еще сильней. Дезмонд ухмыльнулся. Этот звук странным образом успокаивал его.

Джеймс и его первая жена Клара взяли его, двенадцатилетнего мальчика, к себе, когда он лишился своих родителей. В нем едва не поселилась озлобленность на весь мир из-за того, что в одночасье он потерял отца и мать. Но Джеймс и Клара сумели понять его. Они были друзьями его родителей и, горюя вместе с ним, приняли мальчика в свой дом, терпеливо помогали ему пережить травму, а потом усыновили его. Для них не имело значения, что он не мог заставить себя называть их матерью и отцом. Они просто хотели, чтобы он чувствовал, что живет в семье, что его любят. Сейчас Дезмонд хотел, чтобы Джеймс чувствовал то же самое. Поэтому он заставил себя не вступать в конфликт с Эстер, хотя был готов задушить ее.

Джеймс продолжал храпеть, и Дезмонд засмеялся. Когда его приемный отец бывал свободен, он любил, похрапывая, вздремнуть в старом шезлонге. Этот шезлонг Эстер собственноручно оттащила к мусорному бачку на углу улицы в первый же день, когда появилась в их доме.

Дезмонд не мог понять, что заставило Джеймса жениться на этой женщине, которая была полной противоположностью Клары.

— Вот и я. — Эстер вошла в палату, держа в руке две бутылки содовой воды. — Я взяла тебе питье.

Дезмонда всегда поражала неуместность поступков Эстер. Он терпеть не мог содовую.

— Спасибо, — пробормотал он.

Очевидно, Джеймса в ней что-то привлекало. И поэтому Дезмонд решил дать ей шанс. Но только не в том, что касалось любимой газеты его приемного отца.

— Когда будешь в редакции, обязательно прочитай статью Реджины. Она тебе точно понравится, — сказала Эстер, садясь на стул у кровати Джеймса.

Дезмонд заставил себя кивнуть. Но при упоминании о том, что его ждало в редакции, он с отвращением фыркнул. Объявления о знакомствах, всякие полезные советы и статьи о том, чего хотят мужчины. Он начал сомневаться, что Эстер, Реджина Колдуэлл и вообще женщины способны трезво оценивать ситуацию.

Дезмонд вышел из палаты и решил посидеть в холле. Эстер считала, что «Уэсткоуст Лтд.» не откажется от размещения рекламы, особенно после того, как последует реакция читателей на первую крупную статью Реджины и другие материалы на ту же тему. У Дезмонда не оставалось сомнений, что Эстер потеряла ощущение реальности.

Мачеха была настолько увлечена своими планами, что уже не думала о последствиях. Ее не волновало, что на карту поставлено ее благополучие и наследство Джеймса. Что же сделать, чтобы остановить ее?

Дезмонд провел рукой по волосам. Есть! Решение найдено!

Реджина. Новая протеже Эстер, которой она всецело доверяет. Пожалуй, Реджина Колдуэлл — единственная, кто мог бы предостеречь Эстер от неверных поступков. Если бы Дезмонд мог переманить ее на свою сторону!

Да, ею нужно заняться, оказать внимание. Поскольку она пробудила в нем интерес с первого же дня, встречаться с ней будет даже приятно. Но мысль, что ему предстоит добиваться ее расположения обманным путем, вызвала у него угрызения совести. Ему придется завести дружбу с Реджиной, а ей будет невдомек, что это задумано для того, чтобы пожертвовать ею ради публикации в газете новостей.

Он попытался успокоить свою совесть рассуждениями о том, что другого выхода нет. Реджина так или иначе потеряет свою работу, доведет ли Эстер газету до полного краха, или Дезмонду удастся все поставить на прежние рельсы. Но если он станет близок с ней и она поверит, что он действует из лучших побуждений, может быть, она согласится вместе с ним убедить Эстер принять лучший из возможных вариантов. Они спасли бы газету, а в знак признательности он дал бы Реджине хорошие рекомендации для поступления на другую, более подходящую работу.

Он застонал. Каким же дерьмом он себя чувствовал, замышляя этот план. Но чувства чувствами, а факт остается фактом. «Абердин геральд» — это газета, а не женский журнал. И это поняли как рекламодатели, так и кредитор Дезмонда. На полученные взаймы деньги можно продержаться какое-то время, но все равно потребуется надежный источник средств.

Любой на его месте взял бы билет на ближайший самолет и вернулся в Южный Вьетнам, но Дезмонд не мог этого сделать. Пока не мог. Не говоря уже о финансовом долге и о джентльменской договоренности, у Дезмонда были веские причины оставаться дома. Его не было здесь, когда заболел Джеймс, и осознание этого не оставляло его ни на минуту. Он любил и уважал этого человека и был ему многим обязан. Дезмонд никому не позволит глумиться над газетой, созданной приемным отцом. Он сделает все, что потребуется. Даже если для этого придется обмануть доверие Реджины Колдуэлл.

Реджина с улыбкой наблюдала, как рабочий под руководством Стеллы Саймон развешивал под потолком ветки омелы. Та уже украсила редакцию гирляндами и серпантином, но каждый день придумывала что-нибудь новое. Конечно, она занималась этим после пяти часов, когда большинство сотрудников уходили домой.

— Немного левее. Стоп! Правее. Нет, левее. А теперь правее. — Стелла пыталась руководить всем и вся, что было в пределах ее досягаемости.

— Послушайте, мадам! Вы уж решите, как нужно. — Стремянка, на которой стоял рабочий, опасно наклонялась каждый раз, когда он тянулся то в одну, то в другую сторону. — Я что, весь вечер здесь должен торчать?

Стелла фыркнула.

— Ох уж эта молодежь! Все время они куда-то спешат. Реджина, а ты что скажешь? Подойди ко мне и посмотри отсюда.

Зная, что Стелла не успокоится, пока не доведет дело до конца, Реджина подошла к ней и посмотрела на потолок.

— Мне кажется, так хорошо. Спускайтесь и убедитесь сами. Стелла настаивает, — в шутку сказала Реджина рабочему.

Он скорчил недовольную мину, явно не желая участвовать в их развлечении.

Стелла засмеялась.

— Улыбнитесь, молодой человек! Скоро праздник, — сказала она, оценивающим взглядом окинула результаты совместных усилий и кивнула. — Ладно, сойдет.

Как раз над головой Дезмонда Батлера.

Его появление вызвало шок у сотрудников. Он вернулся совершенно неожиданно для всех и, оставив свою работу на телевидении, вошел в руководство газеты. Эстер согласилась поставить его во главе небольшого отдела новостей, признав, что это не ее дело. Но даже она не предполагала, что он останется. В редакции говорили, что он появляется как красное солнышко в непогожий день.

Реджина посмотрела на омелу над его столом и улыбнулась.

— Вы коварная женщина, Стелла!

— А что такого? — спросила та, с явным удовольствием потирая руки. — Тебе разве не хотелось бы заманить этого красавца под омелу?

Конечно, хотелось бы. Но Реджина не собиралась признаваться в этом Стелле. И тем более давать повод заведующей «Клубом знакомств» для того, чтобы та развила свою деятельность. Спасибо, она обойдется без посторонней помощи.

Реджину словно током ударяло каждый раз, когда Дезмонд входил в редакцию. Его обворожительные голубые глаза, густые темные волосы, его характерный мужской запах — все это подогревало желание. Непреодолимое сексуальное влечение — так она охарактеризовала происходящее с ней. И женская интуиция, и то, что она часто ловила на себе его взгляд, подсказывали ей, что он испытывает то же самое.

Стелла сощурила глаза.

— Молчание — знак согласия. — Она похлопала Реджину по руке, встала и направилась к своему столу.

— Да будет вам, Стелла! Найдите для своих экспериментов кого-нибудь другого! Я совершенно безнадежна, — сказала Реджина.

Пожилая женщина засмеялась:

— Ты бросаешь мне вызов, Реджина? Обожаю сводничество. А чего ты ждешь от жизни?

— Знаете, я всегда довольствовалась немногим, — призналась та.

После смерти мужа ее терзало чувство вины. Он несся домой после командировки под проливным дождем, стремясь быстрее приехать к ней, вместо того чтобы остановиться на ночь в отеле.

Долгое время после этой трагедии Реджине казалось, что судьба уже не сулит ей ничего хорошего. Но потом она смирилась с мыслью, что жизнь продолжается. Первым делом она продала виллу в Сан-Франциско, где они жили с мужем. Будучи теперь финансово независимой и чувствуя себя свободной в выборе занятия, Реджина не захотела снова, как до замужества, работать секретарем в юридической конторе. Хотя эта работа служила источником вполне приличного заработка, она не удовлетворяла Реджину.

А какая удовлетворяла бы? Реджина искала ответ на этот вопрос в самой себе. Ее всегда интересовала человеческая природа, она тянулась к людям, любила общение. Одно время, как и Стелла, она занималась сватовством вместе со своим братом Марти и его женой Барбарой, в их агентстве. Потом ей захотелось самостоятельности, и она решила применить с пользой свою общительность и сохранившуюся с детства привычку писать дневник. И вот сейчас она работала обозревателем в газете и вела рубрику с интригующим названием «Кое-что погорячее». В данный момент Реджина задумала написать серию статей на тему «Чего хотят мужчины».

— Но после переезда в Абердин мои взгляды изменились, и теперь я буду рада всему новому и неожиданному, — закончила она, взвешивая каждое слово.

Стелла кивнула.

— Ты правильно сделала, что приехала сюда. — Она смотрела на Реджину глазами человека, умудренного жизненным опытом.

Реджину обрадовал и немного рассмешил этот искренний взрыв доброжелательных чувств по отношению к ней. Она не сомневалась, что Стелла многое повидала за свою долгую жизнь. Она, безусловно, научилась добиваться от людей того, что хотела, и использовала в своих интересах жизненные ситуации. Именно этим принципом стала руководствоваться и Реджина с того момента, как продала виллу в Сан-Франциско. Что плохого в том, что она воспользовалась связями, чтобы получить эту работу?

Отец Эстер и родители Реджины были соседями. Они жили в одном пригородном квартале Лос-Анджелеса, где было много состоятельных людей, вышедших на заслуженный отдых. Отец Эстер, конечно, был намного старше родителей Реджины, но, если у тебя еще не выпали зубы и ты не ходишь сгорбившись, легко найти себе компанию для игры в гольф или бридж. Когда Реджина узнала, что Эстер приняла руководство газетой от своего мужа, она набрала знакомый номер. Две женщины немного поговорили, и Реджина получила работу. Конечно, она не станет за нее держаться, если не добьется успеха.

Но она его добьется.

— Ты о чем думаешь? — перебила ее мысли Стелла. — Если захочешь поделиться своими мыслями со мной, я буду счастлива.

— Вы настолько же любезны, насколько проницательны… — Реджина взглянула на Стеллу со всей теплотой, которую испытывала к своей коллеге.

— Поживи с мое, многому научишься, — ответила Стелла, подмигнув молодой женщине. — Я тебе не говорила, что мне нравится твое перо?

— Нет еще, — улыбнулась Реджина.

Стелла взяла карандаш с ластиком на конце и постучала им по столу.

— Ты отлично пишешь и даешь читательницам неплохие советы. Но сама не торопишься завлечь мужчину… — Она сделала паузу, чтобы внимательно рассмотреть Реджину. — Хотя у тебя естественная красота, немного косметики тебе не помешало бы. Ты от этого только выиграла бы.

Реджина загадочно усмехнулась и промолчала.

— Чего хотят мужчины? Этого никогда не узнаешь. Они никогда не скажут, — продолжала Стелла. На этот раз она сделала паузу, ожидая ответа.

— Ну и пусть не говорят. Я буду за ними наблюдать, как за подопытными кроликами, изо дня в день. — Из папки, лежащей у нее на столе, Реджина достала лист бумаги, на котором она уже начала делать заметки. — Что им нравится в женщине? Я думаю, что дело не только во внешности. Многое зависит от того, как ведет себя женщина, ходит, говорит.

Для большей наглядности она встала и прошлась, покачивая бедрами.

— Не напрягайся. Двигайся свободнее, — тут же дала совет Стелла.

Реджина затянула потуже ремешок на поясе, откинула назад плечи и прошлась по комнате, как модель на подиуме. Один из задержавшихся редакторов, готовый уже уходить и надевавший пальто, зааплодировал ей. Реджина улыбнулась и поклонилась.

— Вот видите, что значит внешность и манера держаться, — сказала она. — Но, я полагаю, важен и интеллект. Как по-вашему, хотелось бы мужчине иметь дело с женщиной, с которой интересно вести беседу за завтраком?

— Нет, моя дорогая, мужчины хотят иного.

Реджина склонила голову набок:

— Да будет вам. Не могут же они быть такими примитивными.

Стелла закатила глаза:

— Не обольщайся, милочка. Все мужчины хотят показать свое превосходство над женщиной.

— Вероятно, вы правы, — нехотя призналась Реджина.

Взять, к примеру, ее покойного мужа. После того, как они поженились, он потребовал, чтобы она уволилась с должности секретаря юридической конторы, и создал для нее такую жизнь, о которой большинство женщин, как он полагал, могут только мечтать. Ему была нужна жена, которая сидела бы дома, принимала гостей, была элегантна, чтобы он ею гордился…

— Поверь мне, — сказала Стелла, — внешность важнее всего. По крайней мере, для знакомства. Ты уже три месяца в этом городе, а все еще одна, и только потому, что не уделяешь внимания своей внешности.

Реджина дотронулась до незатейливого пучка волос и ухмыльнулась:

— Я знаю.

— Извини меня, но я не понимаю, чего ты хочешь. — Стелла покачала головой. — Я предлагала, чтобы мой водитель отвез нас в магазин «Мериленд» обновить твой гардероб. Я предлагала прислать своего парикмахера, чтобы он сделал тебе прическу. Ты отказалась. Скажи мне, почему?

— Так и быть, признаюсь, — кивнула Реджина. — Смысл в том, что я собираюсь рассказать читателям о собственном опыте. Я начала утверждаться на новом месте, будучи «серой мышкой»…

Стелла заинтересованно подняла брови.

— Продолжай.

— Я все это время записывала, как разные мужчины реагируют на женщину, которая носит мешковатую одежду, не пользуется косметикой, держится всегда в стороне… Сейчас я хочу изменить свою внешность и манеру поведения. И тогда посмотрим, как на эти перемены будут реагировать те же самые мужчины. Думаю, у меня будет чем поделиться с читателями.

— Короче говоря, сейчас ты решила серьезно заняться собой, — засмеялась Стелла. — Прекрасно! Могу это только приветствовать.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Поскольку я держу руку на пульсе отношений между мужчинами и женщинами, готова тебе помочь. А что? Я же помогла, например, Лоренсу и Стефани, — сказала она, имея в виду собственного внука и его любимую жену.

Реджина знала, что Стелла состоялась как сваха, устроив этот брак.

— А еще — Норе и Рону. Если бы они только не жили в Портленде, — с сожалением в голосе сказала Стелла. — Кстати, Лоренса и Стефани ты увидишь на вечеринке, которую я устраиваю в субботу по случаю Рождества… Значит, мы ориентируемся на самый разнообразный мужской контингент? — помолчав, спросила она.

— Вот именно. На всех и каждого, — ответила Реджина. — Включая посыльных. И особенно на того, который работает в пиццерии, где я всегда заказываю пиццу.

Не потому, что она собралась завести с ним интрижку, а потому, что на его глазах должна произойти перемена в ее облике и ей нужно было видеть его реакцию.

Она возвращалась к активной жизни и была готова снова флиртовать, испытывая свои чары на любых объектах противоположного пола. Большим преимуществом было то, что возможности для проведения исследования открывались в повседневной жизни, поскольку она встречала мужчин и в кафе на первом этаже здания, где находилась редакция, и в баре, куда захаживала со своей соседкой Мэгги. Реджина подружилась с ней вскоре после того, как поселилась в этом доме. Мэгги обожала в подробностях рассказывать ей о своих свиданиях. Полученная информация и натолкнула Реджину на мысль о написании этой серии статей. И вот первая из них уже была готова.

В свободное от работы время Реджина вполне могла заняться своей личной жизнью. Стелла была права, назвав ее сексуально озабоченной. У нее уже несколько лет не было мужчины, и сейчас она была готова к сексу, но без серьезных отношений. Ей хотелось ни к чему не обязывающей физической близости, соответствовавшей ее независимому положению и отвечающей поставленной цели.

— И кто же будет у тебя первым подопытным кроликом? — спросила Стелла, имея в виду главное действующее лицо в ее серии статей.

— Темноволосый с голубыми глазами Господин Совершенство, — произнесла она мечтательно.

— Добрый день, дамы. — Подобно духу, вызванному магическим заклинанием, в комнате появился Дезмонд Батлер, темноволосый, с голубыми глазами. Увлеченные разговором, женщины не заметили, как он вошел.

Реджина вдохнула исходивший от него аромат туалетной воды и почувствовала приятное тепло, растекающееся у нее внизу живота. Это, наверное, потому, что ты дала волю мыслям о сексе, подсказал внутренний голос, но он ошибался. Реджине достаточно было одного взгляда на Дезмонда, чтобы ощутить бурную реакцию в теле и нечто подобное короткому замыканию в мозгу.

— Привет, Дезмонд! Ты, наверное, опять был в больнице? — спросила Стелла, зная, что он регулярно посещает больного с того самого дня, как вернулся домой.

Дезмонд кивнул.

— Как чувствует себя наш дорогой Джеймс? — продолжала спрашивать Стелла.

— Сегодня ему стало немного лучше.

— Замечательно. Я знаю, что Эстер беспокоится о нем, — вступила в разговор Реджина, стараясь быть вежливой.

— У Эстер и без этого есть о чем беспокоиться, — пробормотал он и повернулся к Реджине. — Но я рад, что вас волнует состояние Джеймса. Я обязательно скажу ему об этом.

В его голосе ей послышалась теплота. Как всегда, оттого, что он уделил ей внимание, она немного покраснела.

— Стелла спросила о Джеймсе первой, — сказала Реджина, чтобы отвести от себя внимание. Конечно, Джеймсу было бы приятней услышать упоминание о Стелле, чем о новой сотруднице, которую он даже не видел.

— Верно, но и вы не остались безразличной, и я, как член семьи, ценю это. — Дезмонд улыбнулся краешком губ, и у Реджины перехватило дыхание.

Бывший диктор местного телевидения обладал внешностью, как нельзя лучше подходившей для этого рода занятий. Его белозубая улыбка, ямочки на щеках, выразительные глаза и гладкая кожа вызывали восхищение у прекрасного пола. Во всем его облике ощущалась первобытная мужская сила. Даже толстый свитер и поношенные джинсы не портили его облик. Взгляд Реджины скользнул по широкой груди Дезмонда и опустился ниже.

— Вы увидели что-нибудь интересное для себя? — спросил он, скрестив руки на груди.

— О да! — Сказав это, она тут же спохватилась, но было уже поздно: слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Застигнутая врасплох, она покраснела и быстро перевела взгляд на Стеллу. Та тихо прошептала ей на ухо:

— Я согласна — он что надо, но не болтай лишнего!

Реджина вспыхнула.

— Ты уж извини ее, Дезмонд. Она сегодня немного взвинчена, — сказала Стелла. — Но я не осуждаю ее, принимая во внимание, что… — Она оборвала себя на полуслове и огляделась.

— Принимая во внимание что? — спросил у нее Дезмонд, не отрывая взгляда от Реджины.

— Эх, молодые люди! — со вздохом сказала Стелла. — Вы так увлеклись беседой, что ничего не замечаете вокруг. Вы ведь стоите под омелой, а по обычаю в этом случае вы должны поцеловаться.

Дезмонд посмотрел на омелу, свисавшую над его головой.

— Ну так что, Дезмонд? — спросила коварная пожилая дама. — Ты будешь следовать традиции?

Реджина знала из своего опыта, что жизнь редко дает шанс дважды. Другой такой возможности — стоять под омелой вместе с Дезмондом — может больше не представиться. Она решила, что начинает новую жизнь. Так в чем же дело?

Реджина переводила взгляд с омелы на Дезмонда…

Понимая, что может не лукавить в присутствии Реджины, Стелла наклонилась к молодому человеку и, чуть не касаясь губами его щеки, прошептала:

— Путь открыт. Действуй!

2

Краем глаза Реджина заметила, что Стелла выскользнула за дверь.

— Она ушла, — сказал Дезмонд. Он был явно ошеломлен тем, что шутливый разговор принял такой оборот. Его голос стал глухим и хрипловатым.

Если бы он мог читать мысли, то, заглянув Реджине в глаза, узнал бы, что она серьезно отнеслась к этой традиции. И ей вдруг невыносимо захотелось, чтобы Дезмонд поцеловал ее здесь, под веткой омелы.

Словно действительно прочитав ее мысли, Дезмонд положил руки ей на плечи, и Реджина почувствовала тепло его сильных ладоней. Огонь вспыхнул у нее внутри, а в животе защекотало от сладостного ожидания…

— Реджина!

— Ты что-то хочешь сказать?

Он посмотрел ей в глаза:

— Ты знаешь, в твоих глазах сверкают золотые искорки.

Не в состоянии произнести ни слова, она облизнула сухие губы, и его пылкий взгляд уловил это движение.

— Они похожи на солнечные лучи.

Его слова приятно согревали ее. Родившаяся и выросшая в Нью-Йорке, она не была стеснительной в выражении своих желаний. И ей хотелось, чтобы ее новая жизнь началась прямо сейчас.

— Знай, я не упущу этого случая под омелой, — произнесла Реджина.

— Знай, я не такой человек, чтобы не принять вызов, — ответил он. — Итак, я следую традициям.

С этими словами он наклонился к ней и нежно прильнул губами к ее губам. Он провел по ним языком, почувствовав, как они приоткрылись, и затем их языки слегка коснулись друг друга.

Результат превзошел все ожидания. Реджина ощутила вкус мужчины, пробудивший в ней голод, который она давно не испытывала. Она вся затрепетала, и в ответ Дезмонд крепче прижал ее к себе. Реджина почувствовала, как напряглось его тело, и поняла, что она желанна.

Вдруг из глубины ее сознания донесся тревожный сигнал, предупреждавший, что нельзя так торопить события.

Она подняла голову, прервав поцелуй, и встретилась с Дезмондом взглядом. Его глаза светились огнем, щеки пылали, на лице отражалось то, что испытывала она сама.

Реджина отступила назад и провела дрожащими пальцами по губам.

— Это было…

— Забавно, — подсказал он.

Не совсем то слово, которое она хотела употребить. В замешательстве она отвела в сторону взгляд.

— Под омелой, наверное, так и целуются? — сказал Дезмонд и по-мальчишески усмехнулся.

Для нее это не было так же легко и просто. Она выдохнула и улыбнулась через силу.

— Конечно, это было забавно. Стелла все это подстроила, а мы попались на удочку.

Реджина сделала несколько шагов и оказалась у своего стола, а Дезмонд продолжал стоять под веткой омелы, свисавшей с потолка.

— Забаву можно повторить, тем она и хороша, — проговорил он. На его лице оставалось игривое выражение, в то время как глаза выражали теплоту.

Она взяла свою кофту со спинки стула, а он подошел к ней и помог надеть пальто. Поправляя воротник, он случайно коснулся пальцами ее шеи. Этого было достаточно, чтобы по всему ее телу побежали мурашки. Не оборачиваясь и не осмеливаясь еще раз посмотреть в его голубые глаза, она поспешно схватила со стола папку с черновиками своих статей, быстро попрощалась и торопливо направилась к двери.

— Подожди, Реджина!

Она обернулась. Ее сердце готово было вырваться из груди.

— Что такое?

— Ты кое-что забыла.

Она взяла из его рук забытый шарфик и вылетела на улицу. Только когда порыв холодного воздуха ударил Реджине в лицо, к ней вернулась способность ясно мыслить. После этого поцелуя ее журналистский эксперимент приобрел еще более возбуждающий и отчасти недозволенный характер.

Но она не собиралась прерывать его. Завтра она поставит опыт сразу на многих мужчинах. Что касается Дезмонда, то она уже узнала, каким может быть результат. До сегодняшнего вечера она просто забавлялась мыслью о легкой интрижке, но сейчас возможность завести роман стала совершенно реальной. Дезмонд обладал достаточной сексуальной притягательностью, чтобы разжечь в Реджине огонь страсти. Но его не удержишь на месте, ему все время нужно куда-то ехать. Если бы она думала о будущем, он стоял бы в списке на последнем месте. Но после смерти мужа она не допускала и мысли о завязывании длительных отношений и уже не верила во что-то прочное и постоянное. Поэтому легкая интрижка была для нее самым подходящим вариантом.

А Дезмонд — самым подходящим партнером.

Дезмонд откинулся на стуле, положил ноги на край стола и посмотрел вслед Реджине, которую он только что поцеловал. Будучи нормальным мужчиной и к тому же чертовски увлеченным ею, он воспользовался представившимся случаем. И, видимо, напрасно. Связь с этой женщиной могла бы стать помехой в его делах. Дезмонд уже подвел Джеймса один раз и не хотел делать этого снова, поэтому на первом месте должны стоять интересы приемного отца и его газеты. Однако о газете он совсем не думал, когда держал Реджину в своих объятиях.

Дезмонд не предполагал, что так быстро поддастся соблазну. А соблазненным он оказался в тот самый момент, когда открыл дверь редакции и увидел ее. Потом он уже был не в силах оторвать от нее глаз. Она заворожила его своей естественной красотой и сексапильностью.

Похоже, что вместе они представляли собой горючую смесь, готовую взорваться в любой момент с невероятной силой от малейшей искры. Реджина, видимо, тоже почувствовала это и поэтому так быстро ушла. Минутой раньше она с опаской смотрела на него, и по выражению ее больших карих глаз можно было видеть, что она только что пережила потрясение.

И это обстоятельство неожиданно встревожило Дезмонда. Его охватило чувство вины более сильное, чем в прошлый раз, когда он думал, что нужно убрать Эстер и команду ее новых сотрудников. Ему нравилась Стелла, а Реджина восхищала. Внутренний голос подсказывал, что не надо смешивать дела и удовольствие, а все, связанное с Реджиной, как раз относилось к категории удовольствий.

Хотя это был не первый рабочий день Реджины, она сильно нервничала. Сегодня ей предстояло выполнить двойную миссию: начать задуманный эксперимент и приступить к соблазнению Дезмонда.

День начался как обычно. Утром она зашла в кафе на первом этаже здания, в котором располагалась редакция. Поскольку Абердин был городом для богатых, расположенным на берегу океанского залива, кафе представляло собой заведение высокого класса, где даже самый требовательный посетитель мог выбрать для себя напиток по вкусу. Хозяин кафе — приятный мужчина лет тридцати пяти — встречал гостей дежурной улыбкой. И хотя Реджина не раз пыталась завести с ним разговор, он не проявлял никакого интереса к ней. Между тем она слышала от некоторых завсегдатаев, что привлекательным женщинам он бесплатно предлагал пачку карамели или кофе мокко. А вот неброской Реджине всегда приходилось за все платить.

Сегодня она совсем чуть-чуть изменила свою внешность, оставив в резерве тяжелую артиллерию до празднования Рождества. Поэтому и не ожидала пока чего-то сногсшибательного, ей просто хотелось проверить, меняется ли отношение мужчин к женщинам, когда они красят ресницы, брови, наносят тени, румяна и пользуются губной помадой. О своих наблюдениях она планировала написать в статье.

— Следующий! — Хозяин кафе вытер стойку бара и взглянул на Реджину. — Что вы хотите?

— Меня устроит то, что считается у вас самым-самым! — Она кокетливо наклонила голову, и волосы, на этот раз завязанные в пышный конский хвост, упали ей на плечо и на грудь.

Хозяин кафе оперся локтем о стойку, подперев подбородок, и посмотрел Реджине в глаза. Но не произвел на нее ни малейшего впечатления, хотя был весьма недурен собой. Она предпочитала темноволосого, голубоглазого мужчину, который был героем ее ночных фантазий. При мысли о Дезмонде она чуть не замурлыкала.

— Могу предложить кофе «Синди» с шоколадной крошкой — наш фирменный напиток, — сказал он с нескрываемой гордостью в голосе.

— Значит, «Синди». — Реджина улыбнулась ему. — Мне, пожалуйста, с двойным шоколадом.

Пятью минутами позже она вышла на заснеженную улицу, держа в руке большой пластиковый стакан кофе с тройным шоколадом, за который она заплатила как за обычный. И еще она была приглашена на свидание в субботу вечером. Слава Богу, у нее была причина отказаться: в тот день она собиралась идти к Стелле отмечать Рождество.

Войдя в издательство, Реджина прошла через общий зал, заставленный столами и разделенный перегородками. Она сразу заметила, что Дезмонд сидит за своим столом, просматривая почту и что-то бормоча себе под нос.

Несмотря на хмурый вид, выглядел он очень сексуально. И не потому, что на нем был черный кожаный пиджак, а его волосы слегка выгорели на солнце. Источник его привлекательности находился глубже. Во всем облике Дезмонда Батлера, в каждом его движении чувствовалась скрытая энергия.

Реджина остановилась на мгновение, собрав всю свою смелость. Она слегка закусила губу и почувствовала вкус помады как напоминание о произошедшей перемене. Она ожидала, что Дезмонд, как и хозяин кафе, сразу же заметит эту перемену и среагирует на нее. От волнения у Реджины чаще забилось сердце. Держа в руках кофе, она подошла к столу Дезмонда.

Он откинулся назад и, как бы не замечая ее присутствия, произнес:

— Не пойму, что-то здесь изменилось.

Недовольный тон Дезмонда спутал планы Реджины. Она огляделась, желая рассмотреть обстановку с его места и понять, что могло так раздосадовать его. Ветки омелы по-прежнему свешивались с потолка, а в дальнем углу стояла великолепная елка, украшенная золотой и серебряной мишурой и красивыми игрушками.

— У тебя какое-то предубеждение против Рождества? — спросила она.

— Против праздника — нет. Против елки, черт возьми, — да! — Он даже не повернулся в ее сторону.

Реджина сразу догадалась, что елка в редакции — это сюрприз от Эстер. И это выводило из себя Дезмонда, только Реджина не могла понять почему.

— Что ты имеешь против этого бедного, беззащитного деревца? — весело спросила она.

— В этом углу обычно стояла сосна, которую собственноручно рубил и привозил Джеймс. — В его голосе послышались и огорчение, и нежность.

— Я уверена, что Эстер ничего плохого не хотела. Наверное, она решила, что елка будет лучше, чем пустое место, — попыталась Реджина смягчить его обиду.

— Эстер ни о чем не думала, ею просто руководило желание потратить деньги.

Реджина в первый раз услышала, что он сделал откровенный выпад против Эстер, и это огорчило ее и привело в замешательство. Хотя она не очень хорошо знала свою начальницу, но видела, что Эстер по натуре человек добрый, отзывчивый, заботится о сотрудниках и беспокоится о своем больном муже.

Дезмонд махнул рукой:

— Ладно, чего уж там. Я был резок. Так получилось, но я не хотел этого.

— Тем не менее тебя что-то огорчает. Я вижу это. Тебе нужно выговориться.

— А ты стала бы слушать? — В его голосе послышалось удивление.

От того, что она хотела ему помочь? Они были чужими друг другу, но иногда в праздники люди сближаются, и для них омела стала отправной точкой.

— Да, — тихо ответила Реджина.

Он откинулся на спинку стула. Воцарилась тишина. Может быть, он засомневался, стоит ли рассказывать.

— У нас с Джеймсом была традиция, — наконец проговорил Дезмонд. — Она началась в тот год, когда Джеймс и его первая жена Клара взяли меня к себе после того, как в автомобильной катастрофе погибли мои родители. Мне тогда было двенадцать лет.

Реджина слушала, затаив дыхание. При упоминании о смерти его родителей у нее, выросшей в благополучной семье, с отцом и матерью, от боли сжалось сердце.

— Извини, я не знала об этом.

— Потом Джеймс и Клара усыновили меня. Они были друзьями моих родителей. Вероятно, потому что эти события относятся к прошлому Джеймса, Эстер не любит касаться их в разговорах.

Дезмонд встал и подошел к широкому окну с видом на парк. Реджина оставила на углу стола уже остывший кофе и пошла за ним. Она посмотрела ему через плечо. Снег покрыл землю и лежал на ветках деревьев, создавая праздничное романтическое настроение. Что-то теплое, всеобъемлющее, не похожее на простое сексуальное влечение, возникло в ней.

— Так какая же у вас была традиция? — спросила она.

— Каждый год под Рождество мы отправлялись в лес на поиски самой красивой сосны.

— И вы никогда не покупали елку? — удивилась Реджина. — Когда я была маленькая, мы выбирали самую дешевую на елочном базаре, который устраивали на автостоянке рядом с супермаркетом.

— Нет, — засмеялся он. — Мы играли в горцев. Мы отправлялись на самый дальний конец владений Джеймса, где рос лес, иногда с ночевкой, и срубали понравившееся нам деревце. Так было каждый год.

— За исключением нынешнего, — продолжила она его мысль.

Представив, какие чувства владели им в этот момент, она поняла, что в душе он все еще оставался ребенком, потерявшим своих родителей и не имевшим никого ближе Джеймса.

Сама того не ожидая, она положила руку Дезмонду на плечо, чтобы успокоить его. От этого прикосновения ее как будто ударило током, она почувствовала тяжесть в груди и тепло внизу живота.

— Эстер говорит, что врачи делают благоприятный прогноз в отношении здоровья Джеймса, — произнесла Реджина, чтобы сменить тему разговора и отвлечься от своих ощущений.

Дезмонд дотронулся до ее руки в знак признательности за участие.

— Да, это так, но, пока он не у дел, остается много нерешенных проблем.

Ей представилось, как Дезмонд держит ее в объятиях своими сильными руками, как поглаживает ее тело горячей ладонью и нашептывает страстные слова, касаясь губами мочки ее уха. Она вздрогнула от этого видения.

Реджине хотелось, чтобы он знал, что она разделяет его чувства.

— Мне тоже знакомо чувство тоски по близкому человеку, которого нет рядом. Мой брат живет в Портленде.

— А есть у тебя еще братья или сестры?

— Нет, только Марти. И поверь мне, если старший брат — полицейский, это хуже, чем самые строгие родители, зато лучше, чем любой телохранитель.

— Сдается мне, что с тобой у него было полно хлопот, — сказал Дезмонд.

Его насмешливый тон и вернувшееся к нему хорошее настроение напомнили Реджине, что она, с одной стороны, проводит эксперимент — ей нужно увидеть, как Дезмонд среагирует на перемены в ее внешности, а с другой — намеревается завести с ним кратковременный роман.

Пока она пыталась лучше узнать Дезмонда и одновременно облегчить ему боль, она почти забыла о поставленных задачах и в результате сблизилась с ним эмоционально, что не входило в ее планы.

Но сейчас, когда он немного пришел в себя, она решила контролировать свои чувства.

— Раза два я выкидывала фортели, — шутливо сказала она.

— Я так и думал, — сказал он и наконец посмотрел на нее.

Реджина томно улыбнулась накрашенными губами. Он сразу впился в нее глазами, и температура в комнате стала стремительно подниматься вверх.

Цель достигнута, подумала исследовательница. Он явно заметил что-то, но она не была уверена, что именно привлекло его внимание.

Было сложно вести обычный разговор в этой ситуации, но ей это удалось.

— Однажды я уехала в отпуск, ничего не сказав брату, — рассказывала она с непринужденным видом. — А еще как-то раз я попросила его посидеть дома, не сказав ему, что пригласила подругу.

Воспоминание о том, как познакомились Марти и Барбара, развеселило ее. Их отношения были наглядным примером того, что два совершенно разных человека могут сойтись и быть абсолютно на равных. Марти позволял Барбаре чувствовать себя свободной и оставаться самой собой, а Барбара не возражала, когда он вел себя как мачо.

— Тебе повезло, что твой брат — полицейский. Есть кому за тобой присмотреть.

От плохого настроения Дезмонда не осталось и следа, и Реджина была рада, что ей удалось развлечь его. Дезмонд окинул ее взглядом с ног до головы и принялся внимательно изучать ее лицо.

— В тебе что-то изменилось.

Ей хотелось услышать подробности. Что он заметил? Что ему больше всего понравилось из того, что она изменила в своей внешности? Однако стоп! Зачем так увлекаться? Она должна относиться к нему как к подопытному кролику, чтобы получить материал для своей статьи. Не больше и не меньше. Но ей, честно говоря, было вовсе не безразлично, что скажет Дезмонд. Хозяин кафе не в счет.

От нетерпения она была как на иголках.

— Ну говори! Ты же журналист. Должен все замечать.

Он поднял бровь, слегка провел пальцем по ее щеке и сказал:

— Ты прекрасно выглядишь, Реджина, впрочем, как и всегда.

Этот комплимент обрадовал ее.

— Только зачем тебе косметика? Ты и так красива. — Его восхищенный взгляд свидетельствовал о том, что он говорил вполне искренне. — Но мне хотелось бы знать, ты это сделала для меня?

— Не угадал, — сказал она, дразня его. — Я провожу эксперимент для своей статьи. Можешь считать, что у тебя исключительная наблюдательность.

На самом деле Реджина, конечно, думала о нем, когда подрумянивала щеки и красила губы.

— Я уже видела, как отреагировал на эти перемены хозяин кафе внизу. Мне интересно знать, проявит ли еще кто-нибудь такое же внимание.

— Ты хочешь возбудить во мне дух соперничества?

— А почему бы и нет? — игриво спросила Реджина. К ней вернулась способность флиртовать, и она наслаждалась этим.

— А потому, что я не привык отступать. — По его твердому взгляду она поняла, что он не намерен обращать разговор в шутку.

У нее внутри все задрожало. Дезмонду было все равно, изменила она внешность с помощью косметики или нет. Так или иначе, Реджина влекла его. А поскольку она и раньше постоянно ловила на себе его пристальный взгляд, она понимала, что он сейчас не лжет. Но такой результат не укладывался в рамки ее статьи и нарушал гармонию в ее теле и уме.

— Пойдешь со мной к Стелле в субботу вечером? Она приглашает гостей по случаю Рождества, — сказал он, меняя тему разговора.

Слова Дезмонда удивили Реджину.

— Как коллега? — Она хотела внести ясность, чтобы не было никаких недоразумений.

— Считай, как хочешь. Я заеду за тобой в восемь часов.

Ей хотелось поехать с ним, но что-то в том, как он сделал это предложение, не очень понравилось ей.

— Если я буду на вечеринке в компании с тобой, я не смогу общаться с другими мужчинами и лишусь возможности проводить задуманный эксперимент. — Для большей убедительности она состроила недовольную гримасу.

— Ну и замечательно. — Едва сдержав ухмылку, он скрестил руки на груди. — Я хочу, чтобы ты была со мной. Кроме того, ты сама сказала, что на праздники будешь одна.

На самом деле она сказала только, что ее брат живет в Портленде. Между прочим, он собирался приехать к ней в Сочельник, но в данный момент это не имело значения.

— Сейчас, когда Джеймс в больнице, я тоже остался один. Тебе будет не жаль, если я буду встречать Рождество в одиночестве? — Дезмонд сверкнул глазами, явно делая ход козырной картой.

Они оба знали это. Разве могла она отказать в услуге человеку, который так переживает из-за болезни своего отца?

— Ну ладно, Реджина. — Он стал откровенно упрашивать ее. — С внуком Стеллы мы жили в одной комнате, когда учились в колледже. Из своего личного опыта я знаю, что любой из Саймонов может украсить любую компанию. Ты должна сама в этом убедиться. Но только вместе со мной, — тут же добавил он, опережая возможные возражения.

Реджина посмотрела на него с недоверием.

— Если я пообещаю оставить тебя на некоторое время в покое, чтобы ты могла опробовать свои чары на других мужчинах, ты позволишь мне заехать за тобой в восемь часов? — спросил он, оставляя ей возможность выбора.

Реджина вздохнула. До этого момента она уже была готова сказать «нет». Потому что его напористость, даже выраженная в виде флирта, создавала впечатление, что ее загнали в угол, не давая возможности принять решение. Его настойчивость напомнила ей о бывшем муже, когда тот настаивал, чтобы они вместе пошли на какую-нибудь встречу юристов, а она предпочитала остаться дома. И им никогда не удавалось прийти к компромиссу. Муж всегда настаивал на своем.

Но Дезмонд все же предоставил ей возможность сделать выбор, и это позволяло ей принять предложение. Глядя ему в глаза, она улыбнулась и сказала:

— Хорошо. Значит, в восемь.

Его глаза округлились. Очевидно, он не ожидал такой покладистости.

— Я рад.

— Тогда не теряй времени. — Она подумала, что ей нужно будет как следует заняться своей внешностью и подобрать эффектный наряд, чтобы поразить сливки городского общества. А также Дезмонда.

— Я не упущу ни секунды, когда мы будем вместе, — таинственно улыбаясь, сказал он.

Она тоже. Какие еще сюрпризы ждут ее в этот праздник?

Не обращая внимания на любопытные взгляды сотрудников, Реджина направилась к своему столу, чувствуя, что Дезмонд пристально смотрит ей вслед. Впервые она осознала, что они создали свой маленький мир в этом переполненном офисе. Они разговаривали, как будто никого не было вокруг. Если он мог довести ее до такого состояния на людях, то что же будет, если они останутся наедине? Впереди была еще целая неделя ожиданий и раздумий.

3

Итак, выходит, что Реджина воспользовалась косметикой для проведения эксперимента. Жаль, подумал Дезмонд. Он предпочел бы, чтобы это предназначалось для него.

Чего греха таить, она заинтересовала его с первого же дня, но до сих пор он ничего о ней не знал. Ему удалось многое выяснить за одну короткую беседу. Она поразила его тем, что оказалась такой беспристрастной и искушенной, но в то же время не осталась равнодушной к его личной жизни и его прошлому.

С того момента, как Дезмонд позволил себе поцеловать ее, он постоянно находился в состоянии возбуждения. А когда он увидел ее сегодня с волосами, ниспадающими на плечи, его охватило желание обладать ею. Невероятно, но факт: страсть вспыхнула в нем с особой силой, когда она согласилась выслушать его проблемы.

Она была первой женщиной, которая задела его самые тонкие струны души. Сейчас, сидя за своими столами, стоявшими почти рядом, они хранили молчание. Она часто отрывала глаза от работы и бросала взгляды в его сторону. Он видел в ее глазах золотые огоньки, манившие его, о чем она, наверное, даже не догадывалась.

Приглашая Реджину вместе отпраздновать Рождество у Стеллы, он не подумал о том, чтобы выяснять намерения Эстер. Им руководили совсем иные побуждения. Он никак не мог допустить, чтобы Реджина на праздник осталась одна в незнакомом городе, без семьи и друзей. Особенно после того, как она проявила участие к нему в те неприятные минуты, когда он увидел в редакции богато украшенную елку, поставленную по указанию мачехи.

Когда в последний раз он поверял женщине свои чувства? Конечно, когда он жил с Сюзанной, то научился разделять с ней радость и боль. Но она обманула его, и они расстались…

После смерти родителей его постоянно одолевала тяга к перемене мест, и он ничего не мог с собой поделать. Повзрослев, Дезмонд понял, что может с пользой совместить скитания по миру со своими журналистскими способностями. Когда Сюзанна ушла из его жизни, он окончательно понял, что обречен стать вечным бродягой.

С тех пор он сторонился женщин и только сейчас позволил себе сблизиться с Реджиной, поделившись с нею своей болью, хотя едва знал ее. Как ни странно, ему показалось, что она понимает его. Но нужно было спасать газету, и он не мог забывать об этом. Не мог отказаться от намеченной цели ради наслаждения Реджиной, восхищавшей его своей теплотой, отзывчивостью и сексуальной внешностью.

Ему уже звонили из правления «Уэсткоуст Лтд.» и интересовались, как идут дела.

Сэм Фостер и глава «Уэсткоуст Лтд.» Натан Блюмберг были давними друзьями Джеймса и помогали ему финансировать газету в прежние времена. В последние годы Блюмберг регулярно подбрасывал газете солидные суммы, и «Абердин геральд» не могла обойтись без поддержки со стороны компании. А если та политика, которую завела Эстер, будет продолжаться, то вряд ли можно и в дальнейшем рассчитывать на эту поддержку. Нельзя допустить, чтобы после выздоровления Джеймс вернулся на тонущий корабль. Любой ценой необходимо возродить газету до его выхода из больницы. Дезмонд был полон решимости добиться этого.

Его мысли прервала Эстер, стремительно влетевшая в редакцию. На нынешней хозяйке «Геральда» была дорогая соболья шуба, с которой при ходьбе слетали блестки и конфетти.

— Я приглашаю всех вас на празднование Рождества, — громко возвестила она.

Ее высокий голос подействовал на нервы Дезмонда как скрежет металла о стекло. А слова вызвали раздражение.

— Семья Стеллы устраивает вечеринку в субботу вечером. — Его цель была спасти от краха газету, и он не считал нужным тратить попусту деньги, которых у них и без того кот наплакал. — Мы все приглашены к ним, почему бы тебе не присоединиться и не сэкономить деньги?

— Что тут плохого, Дезмонд? — укоризненно сказала Реджина. — Эстер хочет для всех сотрудников создать праздничное настроение.

Этого замечания было достаточно, чтобы понять, на чьей стороне Реджина. Впрочем, он был уверен, что Эстер не сказала ей о тяжелом финансовом положении газеты. А после их сегодняшнего разговора Дезмонд стал лучше понимать Реджину. Она не росла в роскоши. Поэтому должна бы разделять его стремление к экономии.

— Реджина права. — Эстер улыбнулась и поправила воротник шубы. — Я рада, что нашелся человек, который оценил мои намерения.

— Ну что ты, Эстер. Я ценю и тебя, и все, что ты делаешь, — пробормотал Дезмонд.

Реджина кашлянула, и он посмотрел на нее. Молодая женщина подняла брови, но ничего не сказала. Догадливая и осторожная, она, вероятно, уловила подводные течения и решила не вмешиваться в ход событий.

— Прошу внимания! — Эстер хлопнула в ладоши, и все сотрудники повернулись к ней. — В пятницу вечером в ресторане «Лукоморье» мы устраиваем праздничный ужин. Приглашаются все желающие. — И, сверкнув блестками на шубе, направилась к двери.

— Эстер, подожди, — остановил ее Дезмонд и негромко спросил: — Куда ты идешь?

— Составлять меню. — Она закинула сумку через плечо. — И еще хочу купить сувениры для сотрудников. Джеймсу это понравилось бы.

— Для Джеймса было бы лучше, если бы ты не оставляла его одного, — сказал Дезмонд тихо, так, чтобы никто не мог слышать. По договоренности, она должна была сидеть с ним в первой половине дня, а он — во второй. — Когда будешь у Джеймса, кстати, спроси у него, нужно ли тебе тратить редакционные деньги на такие мероприятия.

Эстер махнула рукой, прекращая обсуждение вопроса:

— Я не хочу беспокоить Джеймса такими пустяками. Ему нужны силы, чтобы скорее поправиться. Кроме того, ты слишком много беспокоишься.

— А ты слишком мало беспокоишься. Натан Блюмберг звонил мне и напомнил о сроках, которые установила «Уэсткоуст Лтд.». Ты должна сказать Джеймсу, чтобы он передал полномочия мне или сделал письменное заявление, что он не возражает против смены курса газеты. — Дезмонд в ожесточении провел рукой по волосам. — Послушай, Эстер! Начни печатать новости на первой странице, и тогда в новом году мы сохраним нашего самого крупного рекламодателя.

В голосе Дезмонда звучали просительные нотки. Эстер покачала головой:

— Нет, Дезмонд. Я уверена, что делаю все правильно. — Эстер отвернулась, прекращая разговор.

И очень кстати. Потому что, если бы он продолжился, Дезмонд мог бы задушить ее. Не было ничего удивительного, что он редко появлялся дома. Причина его длительных отлучек только что стояла перед ним.

— Стелла! — со смешком окликнула свою предприимчивую сотрудницу Эстер, прежде чем выйти из комнаты. — Дезмонд, кажется, немного расстроен. Пожалуйста, позаботься о нем, как ты умеешь.

Стелла хихикнула и потерла руки. А Реджина поджала пухлые губы в знак явного неодобрения. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы у Дезмонда ослабло напряжение в плечах, и он начал представлять себе более приятные сцены: ее теплое тело, распростертое на его простынях.

— Я уверена, Дезмонд может найти себе женщину и без вашей помощи, — сказала Реджина.

— Ну и дела! — засмеялся Дезмонд. — Стелла будет искать для меня женщину, чтобы отвлечь от тебя!

Реджина демонстративно вскинула голову.

— Ничего не выйдет! Я уверена, что никто не сможет со мной сравниться.

Он встретился с ней взглядом и, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— Это приятно слышать. Но даже если бы это было не так, тебе нечего беспокоиться. Уж если я поставил перед собой цель, я ее добьюсь.

А цель в данный момент перед ним стояла двоякая. С одной стороны, ему нужно сохранить в газете те принципы, которые заложил Джеймс, и сохранить саму газету, пока отчим не выздоровеет.

С другой стороны, Реджина. Она ему не безразлична. Он хотел, чтобы она была не просто коллегой, которую он однажды поцеловал. А кем именно, предстояло решить.

«Если я поставил перед собой цель, я ее добьюсь». В течение нескольких дней эта фраза, сказанная Дезмондом, не выходила из головы Реджины, потому что его взгляд в этот момент был устремлен на нее и означал только одно: она была его целью. Реджину била дрожь то ли от нервного напряжения, то ли от возбуждения в ожидании предстоящей сегодня вечеринки у Стеллы.

Всю неделю она жила в предвкушении этого события. В пятницу вечером она была на ужине, устроенном Эстер для сотрудников газеты, ожидая увидеть там Дезмонда. Но он не появился. Зная его отрицательное отношение к жене Джеймса, Реджина поняла, почему он пропустил это мероприятие.

На ужин в ресторане ее коллеги-мужчины пришли с женами, поэтому Реджина общалась с женской половиной редакции. Вернувшись домой, она тут же записала в блокнот их высказывания о желаниях мужчин, о том, как привлечь и удержать при себе представителей сильного пола. Большинство ее собеседниц сходились во мнении, что мужчины, прежде всего, обращают внимание на внешность женщины и манеру одеваться, но удерживает их что-то более глубокое, не относящееся к внешней стороне.

Но поскольку именно этот фактор способствовал завязыванию отношений, свою первую статью из серии «Быть всегда желанной, или Чего от нас хотят мужчины» Реджина озаглавила «Сексапильность». Статья была опубликована в четверг, и, если поступающие в редакцию телефонные звонки считать показателем успеха, произвела большое впечатление на читательскую аудиторию.

Реджина даже позвонила брату и сказала, чтобы они купили номер газеты с этой статьей, — так ее распирала гордость. Одновременно с новым, ранее ей незнакомым чувством удовлетворения от творческого труда. Эта работа заполнила пустоту в ее жизни, и Реджину охватило чувство благодарности к Эстер за то, что она предоставила ей такую возможность.

Статья, которая должна была выйти на следующей неделе, называлась «Не падайте в обморок, коллеги!». Заголовок ей подсказала Стелла, а тема — как себя вести, чтобы привлечь внимание мужчин, — Реджине была знакома по тем годам, когда она жила в Сан-Франциско и была замужем за известным юристом. Ее общественная жизнь состояла из приемов, деловых встреч и званых обедов. Это требовало умения «обаять» собеседников. Реджина умела привлекать мужчин, и это умение на днях испробовала на хозяине кафе. Из прошлых и нынешних разговоров с женщинами Реджина почерпнула дополнительную информацию.

Избавившись от мыслей о Дезмонде, она могла спокойно работать над своими статьями. Но он никогда не покидал ее мысли надолго. Они возникали в глубине ее сознания, и это доказывало, что отношения, завязавшиеся между ней и Дезмондом, гораздо серьезнее, чем можно было ожидать. Этот роман может стать опасным, если она не будет держать под контролем свои эмоции.

Умный мужчина знает, когда уделять внимание женщине. Дезмонд гордился тем, что у него хватило здравого смысла, чтобы держаться на почтительном расстоянии от Реджины, и тем самым разжечь предвкушение от встречи. Кроме того, он не хотел давать ей возможности отказаться от свидания, с которым он связывал надежду больше узнать о ней.

Она снимала небольшую квартиру в доме, расположенном в престижном районе. Адрес и описание, как туда проехать, дала ему Стелла.

— Чтобы ты не плутал. А то будешь весь вечер колесить по улицам вместо того, чтобы быть с нею, — сказала она, подмигнув Дезмонду.

Ровно в восемь он позвонил в квартиру Реджины. Меньше всего он ожидал услышать за дверью лай собаки и команду Реджины:

— Сидеть, Бони!

Не успела она открыть дверь, как ему навстречу бросилась большая собака.

— Лежать, Бони! — Реджина схватила пса за ошейник и отдернула назад.

Бони повиновался с недовольным видом.

— Извини, — сказала она. — Обычно он ведет себя приличнее.

— Наверное, как положено его породе, — засмеялся Дезмонд, и, посмотрев на пса, спросил: — Шарпей?

Она погладила Бони по голове, провела рукой по складкам на шее и спросила:

— Откуда ты знаешь?

Он видел собак этой породы только по телевизору и ничего не знал о них, кроме того, что они стоят приличных денег. Бони ему очень понравился.

— Великолепный пес.

— Он раньше жил у Вильяма. Сейчас Бони мой.

При упоминании мужского имени, произнесенного с печалью и сожалением в голосе, у Дезмонда все перевернулось внутри. Странно. Он не мог припомнить, чтобы какая-нибудь женщина вызывала в нем ревность, даже его бывшая жена Сюзи.

Был ли у нее кто-нибудь? При этой мысли у него еще больше защемило под ложечкой.

— Кто такой Вильям? — спросил он, чуть ли не скрипя зубами.

— Мой муж.

— Ты… — Он до боли сжал кулаки.

— Его больше нет, — тут же добавила она. — Я не терплю слово «вдова».

Пар вышел из него. Дезмонд протянул к ней руки и, не уверенный, что этот жест уместен, просто сказал:

— Извини, я не знал.

— Ничего. Уже столько воды утекло. — Она погладила Бони и отпустила его.

Почувствовав свободу, Бони подошел к Дезмонду.

— Будь осторожен. Он написал в тапочки моего брата в первый же день их знакомства. Это знак внимания к тем, кто ему нравится.

Дезмонд засмеялся, но на всякий случай отступил назад. Бони пошел за ним и потерся о брюки, явно привлекая внимание. Дезмонд наклонился и почесал ему за ухом. Бони лег на пол и перевернулся на спину, раскинув в стороны лапы.

— Фу, Бони. Как тебе не стыдно! Что за манеры? — Реджина нахмурилась. — Просто удивительно, как он любит красоваться.

Она встретилась взглядом с Дезмондом. В глубине ее карих глаз он увидел веселые огоньки. Он обратил внимание, что у нее на лице совсем немного косметики.

— Ты не возражаешь, если я сначала выведу Бони? — спросила Реджина. — Потом я переоденусь, и мы поедем.

Она сняла с вешалки пальто, накинула его на плечи и взяла поводок.

Спустя час они вернулись домой. Бони нехотя плелся за ними. У Дезмонда окоченели руки, а нос покраснел от холода.

— Ты сделала это специально? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду?

Ее широко открытые от удивления глаза могли ввести в заблуждение кого угодно, только не человека с журналистской наблюдательностью.

— Ты ждала меня, чтобы пойти на прогулку с Бони, хотя знала, что она затянется на час и я продрогну, — сухо сказал он.

Дезмонд ничего не имел против того, чтобы пройтись с Реджиной, поговорить с ней и лучше узнать ее. Ему казалось, что сейчас он намного ближе к этой женщине, чем когда бы то ни было. Единственный вопрос, который он не смог поднять в разговоре с ней, — это отношения с Эстер и положение, в котором находилась газета. Говорила в основном Реджина: она рассказывала, как в их семье раньше отмечали Рождество. Хотя их родители не были богатыми, дети всегда получали подарки, было тепло и весело.

Именно такую семейную атмосферу старались создать для Дезмонда Джеймс и Клара. Возвращаясь мысленно к тому времени, он сознавал, что не всегда отвечал взаимностью на их сердечность и доброту. Иногда он даже оставался ночевать у друзей, чтобы забыть о жестокой действительности, ежеминутно напоминавшей ему, что у него нет родителей, что он живет с чужими людьми. Слушая Реджину, ее легкий говор, Дезмонд взвешивал свои поступки, и чувство сожаления и раскаяния сжимало его сердце. Ему хотелось, чтобы Джеймс знал о его переживаниях. Пока Дезмонд здесь, он сделает все, чтобы искупить свою вину.

— Я просто хотела, чтобы ты разделил ту радость, которую Бони вносит в мою жизнь, — произнесла Реджина.

Дезмонд смотрел ей прямо в глаза, они светились счастьем и искренней добротой.

— Ты имеешь в виду его маленькие хитрости? Сразу видно, что он терпеть не может выходить на улицу, когда холодно, и старается прошмыгнуть в любую открытую дверь. Заниматься своим делом ему вовсе не хочется.

— Да, у него есть проблемы с гуляньем в плохую погоду, — признала Реджина.

— Поэтому с ним приходится гулять дольше.

— Нет, я этого не говорила.

— Стало быть, тебе нужна была моя компания во время длительной прогулки с Бони. Чтобы не скучать.

Реджина закусила нижнюю губу — явный признак того, что она чувствовала себя прижатой к стенке.

Дезмонда охватило страстное желание поцеловать эти губы и держать ее в объятиях неимоверно долго. И послать ко всем чертям эту вечеринку у Стеллы!

— Ну так как? Ты идешь переодеваться?

Если нет, он будет действовать, повинуясь импульсу. Возьмет ее на руки, отнесет в спальню и будет целовать. И на этот раз не только в губы. Он будет упиваться всем ее телом.

— Я буду готова через пятнадцать минут. — Ее голос вернул его к реальности.

— Никогда не предполагал, что женщина может собраться так быстро.

Она засмеялась.

— Вот увидишь! — Почувствовав двусмысленность в своей фразе, она покраснела. — Я не имела в виду, что ты будешь смотреть на меня. Я хотела сказать, что ты убедишься.

Она направилась в другую комнату.

— Не скучай. Бони составит тебе компанию. — С этими словами она вышла, захлопнув за собой дверь.

Он старался не думать о том, что происходит в соседней комнате. Иначе о вечеринке можно будет забыть. Дезмонд покосился на пса, сидевшего с высунутым языком у его ног.

— Ты, наверное, хочешь пить? Пойдем, посмотрим, что у тебя есть, — сказал Дезмонд и пошел в кухню.

Бони последовал за ним. В углу небольшой кухни стояла миска с водой, которую пес начал жадно лакать. Воспользовавшись этим, Дезмонд вернулся в комнату, чтобы лучше рассмотреть обстановку и по ней определить, что представляет собой хозяйка.

В книжном шкафу ему на глаза попались детективные романы, что нисколько не удивило его, поскольку молодая женщина сама казалась загадкой. Он также увидел фотографию темноволосого мужчины, которого обнимала женщина. Поскольку мужчина был похож на Реджину, можно было догадаться, что это ее брат Марти, а женщина — его жена Барбара. Была еще фотография пожилой пары на фоне пальм. Ее родители, подумал Дезмонд. И, наконец, еще один снимок — самой Реджины в обнимку с Бони. Дезмонду понравились фотографии. У него дома тоже стоял набор подобных снимков: его родителей, Джеймса с Кларой. Все это говорило о том, что у него с Реджиной одинаковое отношение к семье.

Если поискать, между ними, возможно, найдется еще много общего. К примеру, уже проявившиеся флюиды взаимного влечения. Заботливое отношение к семье предполагало выполнение определенных обязанностей. Он был бы рад взять их на себя…

Дезмонд отметил, что не обнаружил снимка ее покойного мужа. В углу комнаты стоял маленький деревянный столик. На нем он заметил небольшую фотографию в рамке. То, что она стояла отдельно от остальных, возбудило в нем любопытство, и, несмотря на легкое угрызение совести, он взял ее в руки.

С фотографии на него смотрел красивый молодой человек. Ее бывший муж? Любовник? Было не похоже, чтобы у нее был сейчас какой-то постоянный мужчина. Впрочем, он также никогда не мог бы представить ее хозяйкой пса, который только что вернулся с кухни. Лишнее доказательство того, что от Реджины всего можно ожидать. Это таившееся в ней качество и прельщало его.

Он вернул на место фотографию и отошел от стола как раз в тот момент, когда в комнату вошла Реджина. Достаточно было одного взгляда на нее, чтобы его возбуждение, которое он пытался сдержать, моментально усилилось. Как сексуально выглядела эта женщина!

На самом Дезмонде были черные брюки, пиджак и водолазка — то, что в его представлении больше всего подходило для такого случая.

Реджина избрала другой стиль. Она надела черные лакированные туфли на высоких каблуках, черные брюки клеш с широким поясом на бедрах, облегающую белую блузку и красный галстук. Щеки Реджины были слегка подрумянены, большие глаза подведены, а губы накрашены в тон галстуку… Дезмонд внимательно осмотрел ее с ног до головы. Он еще не видел ее такой экстравагантной и соблазнительной.

— Я готова ехать. — Она посмотрела на часы. — Я уложилась меньше чем в пятнадцать минут.

— А результат превзошел все мои ожидания. — Дезмонд протянул к ней руки, и она подошла к нему.

— Спасибо. Я тебе не сказала, что ты тоже со вкусом одет.

Он взял Реджину за локоть и тут неожиданно заметил еще одну перемену.

— Что ты сделала со своими волосами?

— А что с ними? Я не полысела за эти дни? — Она потрогала распущенные волосы, едва достававшие до плеч, и засмеялась.

— Нет, но они намного короче, чем твой хвост, который привел меня в такой восторг.

— Это всего лишь обман, Дезмонд. Женщины способны творить еще не такие чудеса. Тебе понравился мой шиньон.

Какая обида! А он мечтал уткнуться лицом в ту шелковистую массу волос.

Она наклонила к нему голову, и он почувствовал легкий запах мяты. Это был запах свежести, чистоты и сексуальности. Никакие дорогие духи были не нужны Реджине. Ее естественный запах еще больше возбудил его.

— Эх ты, — тихим голосом сказала она ему на ухо. — Тебе понравился искусственный хвост. Это потому, что мужчины любят длинные волосы. Они распаляют их воображение.

— Откуда ты это знаешь? — Он скрестил руки на груди и сделал вид, что сердится. Даже если его реакция была стереотипной, он никогда не признал бы этого. Да и чувства его не зависели от того, что на ней надето и как она выглядит.

— Об этом пишут все женские журналы.

— Ну конечно! Тогда почему твои короткие волосы не охладили мой пыл?

Этим вопросом он не опровергал утверждения женских журналов, а хотел намекнуть на чувства, которые к ней питал. Дезмонд повернулся, и она оказалась прижатой к стенке.

Реджина сделала глубокий вздох и почувствовала, как набухли ее соски от соприкосновения с его грудью. Ему отчаянно хотелось провести рукой по ее волосам, пропустить их сквозь пальцы, но он не сделал этого, поскольку знал, что тогда они задержатся здесь еще дольше.

— Наверное, и святой не выдержал бы такого испытания, — сказал он со стоном в голосе.

— А я испытываю не святого, а тебя, — произнесла Реджина, поддразнивая его.

— К сожалению, нам надо ехать. — Он протянул к ней руку. — Ты говорила, что будешь заниматься своим исследованием на вечеринке у Стеллы.

Смутившись, она кивнула головой.

— Я не хочу, чтобы ты говорила, будто я помешал тебе в этом. — Ему было необходимо, чтобы Реджина поверила, что ее устремления и интересы представляют важность и для него. Так оно и было, хотя именно с ее интересами он не должен был считаться.

4

После сильного сексуального возбуждения, испытанного у себя в квартире, Реджина почувствовала облегчение, выйдя из машины на свежий морозный воздух. Тихо падающие снежинки вызывали радостное ожидание Рождества. Она и Дезмонд под руку вошли в великолепный дом Саймонов, выдержанный в стиле поздней английской готики.

Реджина с нетерпением ожидала этой вечеринки, но, когда они вошли в отделанный мрамором аванзал, вместо приподнятого праздничного настроения ее охватило тоскливое ощущение обыденности. Дом Саймонов напомнил ей виллу в Сан-Франциско, в которой они жили с мужем. Ее брат Марти называл ее мавзолеем, потому что там были мраморные полы и изобилие хрусталя и фарфора. Реджине никогда не нравилось их шикарное жилище, и, оказавшись в этих хоромах, она лишний раз убедилась, что была права в своем отношении к нему. Ей намного больше импонировала уютная квартира, которую она снимала. Но сейчас рядом с ней был Дезмонд. Он развеет ее воспоминания о прошлом, и она будет веселиться!

— Раздевалка, кажется, там. — Он показал рукой туда, где сидела женщина в наряде эльфа, принимала верхнюю одежду и выдавала номерки.

— Дом что надо! — сказал он.

— Красивый, но здесь так много всякой… — Она осеклась, не желая облекать в слова свои мысли.

— Действительно. Не могу представить, как бы я рос в таком доме. — Он посмотрел по сторонам. — Тут столько всего бьющегося.

Она засмеялась, довольная, что ему тоже здесь неуютно.

— Почему-то мне кажется, будто ты любишь гонять дома мяч.

Дезмонд наклонился и прошептал ей в самое ухо:

— Потому что я — непослушный мальчишка.

Ее кожи коснулось его теплое дыхание, отчего по всему телу побежали мурашки, а сердце затрепетало.

— Мне нравятся непослушные мальчишки, — тихо сказала она и по его глазам поняла, что в нем с новой силой зарождается желание. Но, спохватившись, она отступила назад и посмотрела вокруг. — Что и говорить, этот дом не создан для детей.

— Для детей?

Ей захотелось вернуть случайно оброненные слова. Такие интимные вещи не для обсуждения с мужчиной, который вызвал в ней сексуальное возбуждение, заставил ее воображать, как она запустит пальцы в его выгоревшие волосы и прильнет к нему всем телом… И когда она посмотрела в его голубые глаза, ей показалось, что он прочитал ее затаенные мысли.

Она пожала плечами и, стараясь быть безразличной, сказала:

— Просто с этим домом не вяжется понятие «семейный очаг».

Реджина не была уверена, что когда-либо снова выйдет замуж и, тем более, будет иметь детей, а сейчас, когда она боялась дать волю своим чувствам, эта перспектива казалась вообще несбыточной. Но Марти и Барбара думали завести детей, и Реджина ничего не имела против того, чтобы стать теткой и в этом качестве играть и беситься с ребятней, не заставлять их ходить на цыпочках и не опасаться, что они что-то разобьют.

Реджина посмотрела вокруг, чтобы оценить, как украшено помещение по случаю Рождества. В углу зала стояла великолепная елка, всюду были развешены крупные блестящие гирлянды. Она вспомнила, что однажды их вилла в Сан-Франциско тоже была украшена перед Рождеством. Этим занимался дизайнер-декоратор, приглашенный ее мужем. Как он объяснил, для того, чтобы облегчить ей жизнь. Чтобы произвести впечатление на друзей и клиентов, подумала она. Как бы там ни было, она лишилась прелести семейного праздника, который обычно бывал в родительском доме.

— Обрати внимание, — сказал Дезмонд, кивнув головой на официантов, одетых эльфами.

Реджина засмеялась, ее настроение немного улучшилось.

— Это задумка компании, которая обслуживает вечеринку. Она принадлежит Стефани, жене внука Стеллы. При подобных обстоятельствах они и познакомились несколько лет назад. С тех пор их водой не разольешь, а компания всегда обслуживает различные приемы, которые устраивают Саймоны.

— Кажется, эта Стефани тебе нравится, — сказала Реджина.

— Да, в ней есть изюминка.

— Вот как? — Ей совсем не понравилось, что он восхваляет достоинства другой женщины, пусть даже жены его друга.

На губах Дезмонда заиграла улыбка, но не успел он сказать и слова, как к ним подлетела Стелла в длинном, почти до пят платье и туфлях, напоминающих пуанты.

— Ну наконец-то! Что-то вы припозднились!

— Извините, я… — хотела объяснить Реджина, но тут к ним подошел приятный молодой человек с темными волосами.

— Привет, Лоренс! — сказал Дезмонд.

— Лоренс? — спросила Реджина. Присмотревшись внимательнее, она узнала в нем молодого человека, запечатленного на снимке, который стоял на столе Стеллы.

— Он самый. А кто эта очаровательная леди? — спросил он друга, неотрывно глядя на Реджину.

Кровь прилила к ее щекам, когда она услышала этот комплимент, а недавно приобретенный профессиональный навык заставил ее насторожиться. Лоренс Саймон был хорошо воспитан и женат. И все же нельзя было не обратить внимания на его выражение лица, когда он изучающее рассматривал Реджину. С таким же восхищением смотрел на нее несколькими минутами раньше швейцар на автостоянке, открывая дверцу машины Дезмонда. Внешность и манера одеваться — вот причина одинаковой реакции таких разных мужчин, подумала Реджина и решила упомянуть об этом факте в своей следующей статье.

— Реджина Колдуэлл, — представилась она Лоренсу.

— Я много слышал о вас. — Поцеловав ее руку, он не отпускал ее. — Бабушка восхищена вами, и я понимаю почему.

— Спасибо, мистер Саймон. — Она стрельнула глазами и улыбнулась.

— Ну что вы! Мне так приятно!

— А мне приятно, что ты женат, — пробормотал Дезмонд и демонстративно зажал в своей ладони руку Реджины, прервав затянувшееся рукопожатие. Она попыталась высвободить руку, но он продолжал крепко держать ее.

— Я не подозревала, что ты такой ревнивый, — негромко сказала она, хотя ей было приятно испытать на себе его решительность.

— Я тоже в нем ничего подобного раньше не замечал, — засмеялся Лоренс.

Хотя Реджина допускала, что между друзьями случаются добродушные перепалки, ей вдруг захотелось защитить Дезмонда от шуток в его адрес.

— Я также много слышала о вас от Стеллы. А где же Стефани? Я мечтала с ней познакомиться.

— Ее компания занимается обслуживанием сегодняшнего приема. — В голосе Лоренса слышалась гордость, и было очевидно, что никакая другая женщина не могла сравниться в его глазах со Стефани. — Она непременно должна вникнуть во все сама, чтобы не было никаких неувязок, но, как только она освободится, я приведу ее сюда.

— А что касается тебя, бабушка… — Лоренс повернулся к Стелле. — С тобой хочет пообщаться Дик Кейн. Кажется, он хочет тебя куда-то пригласить. Ты не должна бегать от него. И будь с ним повежливее. Он судья в федеральном суде.

— С меня достаточно одного судьи в лице твоего отца, — скороговоркой сказала Стелла. — Я никогда не забуду, что по его инициативе мне пришлось бросить свое любимое занятие. Впрочем, я не жалею. И спасибо тебе, внучек, ты позаботился о своей любимой бабушке.

С этими словами она ласково потрепала по щеке Лоренса. Реджина догадалась, что иногда между поколениями Саймонов происходят некоторые трения, которые разрешаются к общей радости сторон.

Обращаясь к Реджине, Стелла расплылась в улыбке и произнесла:

— Я так рада, что ты пришла. Мы еще поболтаем.

Она грациозно повернулась и удалилась, волоча за собой шлейф платья.

— Пойду, присмотрю за ней, — пробормотал Лоренс. — И поищу Стефани. Мы скоро увидимся.

Только сейчас, когда Лоренс скрылся в толпе, до сознания Реджины дошло, что Дезмонд все еще сжимает ее руку, большим пальцем поглаживая ладонь.

— Я не представляла, что ты такой ревнивый, — сказала она.

— А как же может быть иначе, если я восхищен тобой?

Дезмонд также восхищал ее. Слишком сильно, подумала она. Хотя для Реджины уже было ясно, что он станет тем человеком, с которым она даст волю своим желаниям, ее сердце просило защиты. Каким бы обольстительным он ни был, он оставался скитальцем, готовым в любой момент сорваться с места. А забыть его будет невозможно.

— Я хочу чего-нибудь выпить, — сказала она.

— Стефани делает великолепный пунш. Пойдем!

Выпив бокал пунша с шампанским и шербетом, Реджина расслабилась. Держа в руке второй бокал, она попросила Дезмонда:

— Расскажи подробнее, каким образом Стелла получила место в редакции.

— Все очень просто, — начал он. — Примерно год назад Лоренс позвонил мне и попросил об одолжении. У его отца вдруг возникли с нею проблемы. Все обожают Стеллу. Вот я и уговорил Джеймса взять ее простым редактором. Я не представлял, что она будет вести целую рубрику.

Он нахмурился. Было очевидно, что он чем-то недоволен, но Реджина не могла понять, чем именно.

— Она что-то не так пишет?

— Это не совсем то, что нужно для газеты.

Реджина кивнула.

— Мне тоже так показалось, когда я узнала, что Эстер собирается сделать с газетой.

Во время их первого разговора Эстер рассказала, что она собирается использовать «Абердин геральд» как средство для объединения жителей города. В нынешнем мире, считала она, людям не хватает теплоты и сострадания, они устали от жестокой реальности. Поэтому газета будет писать о том, где люди могут встречаться, проводить вместе время, как мужчинам и женщинам относиться друг к другу. Новости, так или иначе, будут на страницах газеты, но главный акцент должен быть сделан на другом. Слушая, с каким воодушевлением Эстер говорила об этом, Реджина поняла, что она нашла свое место.

Дезмонд скрестил руки на груди.

— А какими путями ты пришла к Эстер?

— Пожалуйста, закуски. — Рядом с ними возникла официантка-эльф с подносом в руках.

— Нет, спасибо. — Реджина хотела поговорить с Дезмондом. Он также покачал головой, и женщина в зеленом удалилась.

— Все-таки расскажи, как тебе удалось устроиться на работу к Эстер, — попросил он, когда они снова остались одни.

— Это давняя история, — начала Реджина. — Ее и мои родители были знакомы и, как водится среди пожилых людей, часто говорили о своих детях. Так я узнала, что к Эстер переходит руководство газетой. Я подумала, что мои пробы пера могли бы пригодиться. Вот я и позвонила ей.

— И добилась своей цели, — с одобрением сказал он. — Ты всегда хотела писать?

— Нет, — покачала она головой. — Я шла к этому окольными путями. Сначала я работала секретарем в юридической конторе. Там и познакомилась со своим будущим мужем, известным юристом. Я была при деле, платили хорошо, особенно когда приходилось задерживаться по вечерам. Но быть канцелярской крысой — не в моей натуре. Хотелось живой работы с людьми. Раньше я пробовала писать короткие рассказы, делала зарисовки. Но все это, что называется, в стол, для себя. После того, как я вышла замуж, у меня появилось много свободного времени, и я начала писать для одного журнала.

Прототипами героев ее статей были люди из ближайшего окружения — друзья и знакомые мужа. Реджине было интересно сравнивать отношения между мужчинами и женщинами, которые заключали выгодные партии в карьерных или меркантильных целях, с искренними отношениями, длившимися долгие годы, какие были, например, у ее родителей. Ее наблюдения обретали форму юмористических историй из жизни среднего класса. Эти литературные занятия занимали все ее время.

— Поэтому ты бросила работу? — спросил Дезмонд. Ему искренне хотелось знать все о прошлом Реджины.

— Не совсем так. На увольнении настоял муж. Он решил создать для меня такую жизнь, к какой, по его представлениям, стремится каждая женщина. Но сидеть дома и тратить деньги, которые я не заработала, — это не по мне. Тем не менее, чтобы сделать приятное Вильяму, я уступила ему и начала вести угодный ему образ жизни.

— Не представляю, чтобы ты, целеустремленная, энергичная и решительная женщина, стала бы сидеть дома сложа руки, — сказал Дезмонд не для того, чтобы польстить ей, а потому, что, как ему показалось, хорошо ее понял.

— А в чем, по-твоему, я могла бы преуспеть? — Ей было интересно знать, что он о ней думает.

— В том, чтобы разбирать нашего брата по косточкам, — ответил Дезмонд. — Как ты это сделала в своей статье. Я читал ее.

— И что ты о ней скажешь?

— Там есть немало точных наблюдений. Например, ты пишешь, что реакция мужчин зависит от того, какое впечатление производит на них женщина.

— Основной инстинкт?

Он кивнул.

— Точнее, страсть. — Он понизил голос.

— Но этого недостаточно для чего-то более значительного и долговечного, — возразила она. — Поэтому мне надо докопаться до главного.

— Я уверен, что ты сможешь это сделать.

— Думаешь, ты так хорошо меня знаешь?

— Да, — твердо сказал он, хотя по его слегка сдвинутым бровям можно было судить, что большого восторга от этого он не испытывает.

И Реджине казалось, что она знает почему. При всем своем добросердечии он не стремился к более серьезным отношениям с ней. Но за то недолгое время, что они были знакомы, он стал понимать ее лучше, чем Вильям. Муж любил ее и давал ей все, что мог, за исключением одного — свободы быть самой собой. Чем дольше она жила в Абердине и чем дольше была знакома с Дезмондом, тем больше уверенности она чувствовала в себе и тем больший вклад ей хотелось внести в работу редакции. Не говоря уже о том, что она собиралась наслаждаться жизнью. На полную катушку.

— А тебе не кажется странным, что в газете две, по сути дела, схожие рубрики — об отношениях между полами? — спросил он. — Я хочу сказать, зачем тебе писать для газеты?

— А для кого еще? — Реджина не могла понять, куда он клонит.

Дезмонд пожал плечами:

— Ты могла писать для какого-нибудь журнала. Их много издается в Сан-Франциско.

— Мне нужно было избавиться от воспоминаний. И начать все с нуля. Кроме того, я никого из издателей там не знала. Эстер дала мне шанс. И мне нравится то, какой она представляет себе газету. Она хочет с помощью «Абердин геральд» объединить людей. И то, что я пишу, как раз подходит для этой цели.

Он громко выдохнул.

— Тебя не удивляет, что темы, которые она считает главными, не вяжутся с понятием газеты?

— Может быть, они кажутся немного необычными. Но таким в последнее время стал наш мир. Кроме того, многие газеты печатают статьи об отношениях между людьми.

— Ты права, но у этих газет больший объем и, соответственно, больше тематических разделов. «Абердин геральд» — небольшая газета, место в ней ограничено. И если в ней появляются статьи легкого жанра, страдают другие разделы.

Реджина закусила губу и кивнула.

— Наверное, так оно и есть. Но Эстер говорила, что у «Морнинг мейл» все равно больший тираж. Поэтому она решила пойти по другому пути. — Реджина сделала паузу и посмотрела ему в глаза. — Что касается меня, то я признательна Эстер за то, что она дала мне возможность начать новую жизнь. И ты не можешь себе представить, как мне это было нужно.

Дезмонд на секунду отвлекся и посмотрел в зал на гостей.

— Реджина…

Она обернулась и увидела, что сквозь толпу к ним пробирается Стелла с полным фужером шампанского в руке.

— Интересно, что она задумала?

Не успела она это сказать, как Стелла была тут как тут. В своих балетных туфельках она поскользнулась на мраморном полу, и шампанское плеснуло через край на Реджину. Она, пытаясь заслониться, выставила руку вперед и задела фужер, так что остатки шампанского выплеснулись на Дезмонда. Оба в мокрой одежде, они растерянно смотрели друг на друга.

Реджина оттянула прилипшую блузку и почувствовала, как по телу побежали холодные струйки шампанского. Стоило ей разжать пальцы, как намокшая ткань вновь прилипла, и сквозь нее проступили легкие кружева нижнего белья. Она смутилась, увидев, что Дезмонд не отводит взгляда от ее груди. Как будто они были одни, а не посреди переполненного людьми зала. Ее соски моментально набухли, то ли от прикосновения к груди мокрой ткани, то ли от мужского взгляда.

— Ой, я прошу прощенья! — Стелла начала суетиться вокруг Реджины, не обращая внимания на высокого седовласого мужчину, подошедшего к ним. Очевидно, это был Дик Кейн.

Реджина прикрыла грудь руками.

— Ничего страшного, правда, Стелла.

— Нет-нет! Пойдем со мной наверх. Ты должна вытереться. В комнате Норы осталась кое-какая одежда. Мы что-нибудь подберем для тебя. А тебе, Дезмонд, найдется рубашка из вещей Лоренса. Идем-идем! — Она махнула им рукой и повернулась спиной к Дику.

Зная, что Стелла не отступится, Реджина безнадежно пожала плечами и кивнула Дезмонду, чтобы он следовал за ней.

— Я подожду вас здесь, — сказал Дик.

Стелла пропустила мимо ушей его слова.

— Дезмонд, в этой комнате живут Лоренс и Стефани, когда они остаются у меня. Не стесняйся, будь как дома. В гардеробе найдешь сорочку. — Стелла открыла дверь, подтолкнула Дезмонда в комнату и захлопнула за ним дверь.

— Стелла, ну вы прямо бульдозер. И потом, как вы можете все время избегать Дика? Что плохого, если вы с ним пообедаете? — спросила Реджина.

— Я так долго была одна, милочка. — Стелла остановилась у следующей двери в конце коридора. — Это — ванная. Можешь идти. А я принесу какую-нибудь блузку внучки.

— Спасибо, Стелла. Вы такая заботливая. — Реджине захотелось еще что-нибудь сказать пожилой женщине, прежде чем она уйдет. — И не забудьте про того, одного-одинешенького.

Несколькими минутами позже Стелла принесла белую блузку, подходящую к наряду Реджины. Затем она удалилась, сказав, что встретит их внизу.

Реджина защелкнула замок и сняла мокрую блузку. Найдя чистое полотенце, она включила воду, чтобы смыть липкое шампанское, и вдруг услышала громкий скрип двери. Она обернулась на звук и увидела, что вторая дверь в ванной была не от стенного шкафа, как она думала, а вела в соседнюю спальню. В двери она увидела раздетого до пояса Дезмонда.

До того, как Стелла вылила на них шампанское, Дезмонд размышлял о том, какую ценность для Реджины представляет ее работа в газете и каким образом он может добиться своих целей, не причинив вреда молодой женщине. Он хотел подвести разговор к тому, чтобы посвятить ее в проблемы, стоящие перед газетой, и одновременно выяснить, согласится ли она переманить Эстер на его сторону. Но, как выяснилось, обе женщины были заинтересованы в одном и том же, и Дезмонд теперь терялся в догадках, как поступить в этой ситуации.

Но тут вмешалась судьба в лице пожилой дамы, и разговор прекратился, мысли прервались. К тому же он увидел Реджину в просвечивающейся блузке. Его бросило в жар при виде кружевного белья на ее теле.

Отправляясь в ванную, чтобы смыть с себя шампанское, Дезмонд думал, что ему удалось взять себя в руки. Он не ожидал застать там Реджину.

Раньше ему хотелось увидеть, что скрывается под ее широкой одеждой, и хотя сегодня он получил намек, но был не готов к такой неожиданности. Реджина схватила полотенце и попыталась прикрыться, но Дезмонду сразу же бросилась в глаза заманчивая ложбинка между ее грудей.

— Джентльмен в таком случае извинился бы и вышел, — сказала она, но в ее голосе не слышалось и намека на требовательность или настойчивость.

Даже ее попытка прикрыть себя казалась нерешительной. Она не крепко держала полотенце, оно сползло, и открылась еще большая часть груди. Ее клеши сидели ниже талии, на бедрах, так что открывалась возможность увидеть соблазнительный пупок.

Он вошел в ванную, закрыл за собой дверь и защелкнул замок.

— Я никогда не претендовал на то, чтобы быть джентльменом.

— Я не совсем понимаю. Что ты хочешь этим сказать?

Дезмонду нравилось, что Реджина обладает трезвым умом, который не позволяет инстинктам взять верх над здравым смыслом.

— Что же тут непонятного? Ты привлекаешь меня… — Он подошел к ней, вдыхая исходивший от нее запах шампанского.

— И для тебя все равно, какая я — накрашенная или нет, с длинными волосами или растрепанная, как сейчас? — В ее голосе послышались растерянность и испуг.

— Совершенно все равно, и женщину, которая проводит исследование, это не должно удивлять. Ты, кажется, как раз этим и занята. Ты знаешь меня, я знаю тебя. И мне хочется…

— Обладать мною? — с подковыркой спросила она. — Нет, я не думаю, что ты на это решишься.

В ее глазах мелькнул огонек, и она засмеялась. Дезмонду понравилась ее реакция. Они были одни в небольшой ванной комнате, как и на всем этаже. До них не доносились голоса гостей из зала. Судя по всему, даже Стелла была где-то далеко. Дезмонд предполагал, что она специально это подстроила, предоставила им возможность воспользоваться случаем, оставив наедине. И он готов был им воспользоваться. А Реджина?

5

Она ждала этого момента и хотела Дезмонда. Уже давно, с той самой минуты, как поняла, что она желанна. Сделав над собой усилие, Реджина сбросила полотенце, отступила немного назад к туалетному столику и оперлась обеими руками на его край. В этой позе ее груди приподнялись в молчаливом призыве.

— Милая, это означает, что ты согласна?

— Я рада, что ты понимаешь, чего хочет женщина, — медленно произнесла Реджина.

Эти слова прозвучали сигналом для Дезмонда, чтобы он наклонился и уткнулся лицом в заманчивую ложбинку. Он медленно выдохнул, и его горячее дыхание обожгло ей грудь, когда он стал нежно проводить языком по ее коже, все еще сохранившей вкус шампанского. От этих прикосновений ее соски затвердели, требуя такой же ласки, нервы напряглись, как натянутые струны, и страстное желание овладело всем ее телом.

Дезмонд через силу оторвался от источника своего наслаждения и спросил:

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Создается впечатление, что мужчинам нравится слышать такие признания. Это так? — спросила Реджина.

— Я не стану отвечать тебе, а то вдруг ты процитируешь меня в одной из своих статей.

Он стиснул зубы, и Реджина почувствовала, что перегнула палку, или, по крайней мере, ему так могло показаться. Она меньше всего думала о статье в эту минуту. Не отдавая себе в этом отчета, она провела рукой по его волосам.

— Я спросила не для этого.

— Тогда зачем?

— Потому что… — Как объяснить, если она сама едва понимала это? — Потому что я никогда… — Она подыскивала подходящие слова. — Я никогда не играла в эти игры с мужчинами. Все всегда было очень просто. Они делали, что им хотелось, и это было либо хорошо, либо нет.

Раньше она испытывала удовлетворение в сексе. Просто удовлетворение, без трепета и без того эмоционального взлета, который вызывал в ней Дезмонд. Она пожала плечами:

— Я никогда не задумывалась, чего хочу я.

И никто ее об этом не спрашивал. Поинтересовавшись ее желанием, Дезмонд пробудил в ней нечто неведомое ранее и возвысился в ее глазах над всеми прежними партнерами. Сейчас в ней боролись две крайности: с одной стороны, ей не хотелось, чтобы Дезмонд был таким настойчивым, с другой — она благодарила судьбу, что встретила его.

Он снова прильнул лицом к ее груди и стал покрывать поцелуями так манившую его ложбинку между упругими полушариями. Реджина немедленно отреагировала на эту ласку. Волны желания прокатились по всему ее телу.

— Сейчас я хочу, чтобы ты перестал дразнить меня, — чуть ли не со стоном проговорила она.

В ответ он отогнул кружево и начал водить языком вокруг одного из сосков. Это вызвало у нее еще большее возбуждение. Она содрогнулась всем телом и стала делать непроизвольные движения бедрами вперед-назад в поисках чего-то более удовлетворяющего, чем просто ласки. Но он не обращал внимания на эти отчаянные призывы плоти. Вместо этого он взял одну грудь рукой и слегка сжал ее.

— Ммм! — Она закинула назад голову и простонала. — Еще, еще!

Наконец он втянул сосок в рот. Поочередно покусывая и слегка поглаживая его языком, он довел Реджину до состояния умопомрачительного экстаза. Она жаждала избавления от муки, и он это понял.

На этот раз Дезмонд не стал спрашивать, чего она хочет. Он приподнял ее так, чтобы она могла ногами обхватить его бедра, и прижал к своей затвердевшей плоти. Реджина содрогнулась от этого контакта, столь желанного и сладостного. Наступившая кульминация поразила ее неожиданностью и несравнимостью с тем, что она когда-либо испытывала раньше. Она еще дрожала, когда Дезмонд посадил ее обратно на туалетный столик.

— О боже! — еле слышно прошептала она.

Он отошел назад и прислонился к стене.

— Ты умеешь доставлять удовольствие мужчине.

Однако она догадалась, что, хотя она получила удовлетворение, он был далек от этого.

— Дезмонд…

Он махнул рукой:

— Даже не думай об этом. В следующий раз все будет как надо.

Реджина смутилась от этих слов, и, пока она думала, что сказать в ответ, он взял с туалетного столика блузку и помог ей одеться. Эти действия показались Реджине еще более интимными, чем то, что между ними только что произошло. Она даже улыбнулась.

— Тебя что-то развеселило?

— Так, ничего. Я просто подумала.

— О чем?

— О том, что мне встретился именно тот, кто был нужен, чтобы я вновь почувствовала себя женщиной.

Он обнял ее и привлек к себе. В этот момент раздался громкий стук в дверь.

— Мы сейчас выйдем, — вырвалось у нее.

Дезмонд прижал руку к ее губам.

— Ты, ты выйдешь, — едва слышно прошептал он.

— Я сейчас выйду, — произнесла Реджина, и ее щеки покраснели. Затем, обращаясь к Дезмонду, она тихо спросила: — Ты думаешь, кто-нибудь догадается, чем мы тут занимались?

— Это Эстер, — послышалось за дверью. — Стелла сказала, что Дезмонд наверху.

Он чертыхнулся:

— Я не хочу, чтобы она нас вдвоем здесь видела. Это не справедливо по отношению к тебе.

Реджину привели в восторг произнесенные им два слова «нас вдвоем», оттого ей стало безразлично, что подумает Эстер, хотя было приятно, что Дезмонд заботится о ее репутации. Он направился к двери спальни, откуда вошел в ванную.

— Я по поводу Джеймса, — вновь заговорила Эстер.

— Ах, вот как! Дезмонд в соседней комнате, — ответила Реджина.

— Спускайся вниз. Мы там встретимся. — Он подмигнул ей и скрылся за дверью.

Он не должен был этого делать. Зная, что они находятся по разные стороны баррикад, зная, что ему нужно будет убеждать Джеймса лишить ее любимой работы, Дезмонду следовало бы без оглядки бежать из ванной комнаты. Но он не мог. Ему так хотелось близости с ней! И сейчас, после того как эта близость состоялась, он оказался перед еще более трудным выбором. Он не хотел терять Реджину.

Снова раздался громкий стук, отвлекший Дезмонда от его мыслей. Застегивая сорочку, которую он нашел в гардеробе Лоренса, он вышел в коридор и лоб в лоб столкнулся с Эстер.

— Я отсюда слышал, как ты барабанишь. — Он оставил дверь в спальню открытой, чтобы она могла видеть, что там никого нет. — Что случилось?

— У Джеймса случился микроинсульт.

У Дезмонда все оборвалось внутри.

— Мне позвонили из больницы, и я сразу примчалась сюда.

На какой-то момент он смягчился по отношению к этой женщине, которая не только казалась очень расстроенной, но и разыскала его перед тем, как ехать в больницу.

— Спасибо. Тебя отвезти туда?

Она кивнула.

— Я не могу вести машину. У меня трясутся руки.

Дезмонд взял ее под руку, и они поспешили к выходу. Эстер была для него загадкой. Порой ее чувства и отношение к мужу казались искренними, а иногда она поступала, не беря в расчёт его желания и интересы. Но сейчас не это было главным. Лишь бы Джеймс выкарабкался из беды.

— Что говорят врачи? — спросил Дезмонд.

— Только то, что его состояние стабильно.

По длинной лестнице они спустились вниз к раздевалке. Он взял их одежду и попросил:

— Подожди меня здесь. Я сейчас вернусь.

Он намеревался попросить Стеллу или Лоренса, чтобы они объяснили Реджине причину его поспешного отъезда. Ему не хотелось терять ни минуты. Кроме того, он подумал, что любые объяснения выглядели бы нелепо после того, что между ними произошло. Он потом извинится перед ней за то, что уехал, не сказав ни слова.

Он не любил осложнений в жизненных ситуациях, и, если обстановка нагнеталась, он старался ретироваться. Сейчас же, когда желание быть с Реджиной становилось неодолимым, он не представлял, как ему поступить. Его переполняли эмоции, потому что никогда раньше таким стихийным образом у него не возникали отношения с женщинами.

Произошедшее между ними было больше, чем просто секс. И теперь он боялся ненароком причинить ей боль. И себе также, поскольку терять ее ему, так или иначе, придется.

Ему будет легче, если в эмоциональном отношении он будет держать ее на расстоянии. Что касается Реджины, то ей лучше будет знать, что на него в конечном счете она не может рассчитывать.

Реджина взяла у официанта еще один стакан пунша и повернулась к мужчине приятной наружности, который подошел к ней и представился Стивом. Он четверть часа рассказывал ей, как много разных статей написал, и до чертиков надоел своим занудством, но, по крайней мере, он обратил на нее внимание.

В отличие от Дезмонда, который бросил ее. Он мог бы подождать и сам рассказать про Джеймса или пригласить ее с собой в больницу. Вместо этого он оставил ее одну на этой вечеринке. Этот поступок раскрыл ей глаза на многое. Он не тот человек, которому можно доверять. Но она успокоила себя мыслью о том, что хотела легкой любовной интрижки, и Дезмонд как никто другой подходил для этой цели.

Реджина расправила плечи, решив наилучшим образом использовать эту вечеринку, чтобы собрать материал для своей статьи.

— Вы говорите, что у вас целое собрание ваших статей? — спросила она, взмахнув ресницами.

Он наклонился к ней почти вплотную.

— Поедемте ко мне, и вы убедитесь, — сказал он с явным намеком.

— Не стоит утруждать вас. Реджину отвезут домой, — сказала будто из-под земли выросшая Стелла. Она схватила ее за руку и отвела в сторону. — Чем это ты занимаешься?

— Провожу исследование. А что такого?

— Сделай ему ручкой, и пусть он морочит голову кому-нибудь еще.

Догадавшись, что Стелла что-то хочет сказать, — а у нее всегда было что-то на уме, — Реджина попрощалась со Стивом. Она флиртовала с ним только для того, чтобы на время забыть о Дезмонде.

— Найдешь еще время для своего исследования, — сказала Стелла. — Я прекрасно понимаю, из-за чего ты дуешься. Потому что Дезмонд уехал. Это действительно не лезет ни в какие ворота.

Реджина полностью была согласна насчет ворот, но, поскольку она не собиралась посвящать Стеллу в то, что произошло в ванной комнате, она молча последовала за пожилой женщиной в фойе.

— Мой водитель отвезет тебя домой, — сказала та, похлопывая Реджину по руке. — Мы поговорим обо всем завтра. Утро вечера мудренее.

— Не беспокойтесь, я отвезу миссис Колдуэлл домой. — К ним подошел Дик Кейн.

— Спасибо. Я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Если это вас не затруднит, — сказала ему Реджина.

— Ну что вы! Я уже и не помню, когда рядом со мной в машине сидела такая молодая и красивая женщина. — Он подмигнул Реджине, явно желая вызвать ревность у Стеллы.

— Хорошо, поезжай с ним. Только после этого я видеть его не хочу! — С гордым видом она повернулась и ушла, успев, однако, тихо сказать Реджине: — Дезмонд в душе еще мальчишка. Не будь строга с ним. Пусть он все объяснит.

Когда они с Диком Кейном остались одни, Реджина пожала плечами, не зная, что сказать по поводу замечания, брошенного ее подругой в адрес Дика. Ей показалось, что Стелла не оставляет никакого шанса своему воздыхателю.

— Ничего. Через неделю она будет как шелковая, — сказал тот.

По дороге Дик рассказал, что он давно уже вдовец, что у них со Стеллой много общего, и что он хотел бы с кем-то провести остаток своих лет. И Стелла с ее открытой, общительной натурой ему очень подходит.

Реджина была с ним согласна.

Двадцатью минутами позже она уже принимала душ и вспоминала о том, что произошло у Стеллы, и о полученном удовольствии. Полученном только ею одной.

Как понять этих мужчин? Чего они хотят? Как раскусить их? Так ее серия статей никогда не закончится…

Вытирая полотенцем волосы, она посмотрела на Бони. Пес тут же опрокинулся на спину и задрал лапы.

— По крайней мере, твои желания ясны.

Она наклонилась, чтобы почесать ему брюшко, и в этот момент раздался звонок в дверь. Пес вскочил и первым ринулся в прихожую.

Был час ночи — по общим представлениям время позднее, но самое подходящее для Мэгги, чтобы заскочить и рассказать о своем свидании в субботний вечер. Сегодня впервые Реджине самой захотелось излить душу.

— Очень рада тебя видеть, — сказала она, открывая дверь.

— Слава Богу, нашелся хоть один человек, кто рад мне.

— Что, неудачно прошло свидание?

— Где уж там! Хуже быть не может! — с негодованием воскликнула Мэгги. Она влетела в комнату, плюхнулась на кушетку и закинула ноги в ковбойских сапогах на подлокотник, так что они свешивались, не доставая до пола.

— А что у тебя? Как твое первое свидание?

Реджина закрыла глаза, вспоминая прикосновения Дезмонда, его жаркое дыхание на ее груди и заключительный взрыв наслаждения.

— Значит, все в порядке? Так поделись своим секретом! — Глаза Мэгги засверкали.

Ей, с ее блестящими черными волосами, с золотистой кожей и добрым, отзывчивым сердцем, казалось, ничего не стоило найти мужчину. Они должны бы штабелями лежать у ее двери. Но они не лежали, и это делало еще более загадочными представителей сильного пола и их желания.

— Нет никакого секрета, — вздохнула Реджина.

— И все ж-таки, ты довольна или нет?

— И да, и нет. Я не могу сказать, что он попользовался мной, потому что он не получил удовлетворения, а я получила, но потом он внезапно уехал, оставив меня одну…

— Вот те раз! Тогда дай задний ход и начни все сначала. — В больших глазах Мэгги появилось удивление. — Конечно, если он тебе нужен.

— Мне с ним хорошо. — Реджина начала ходить взад-вперед по комнате, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции.

— Но ты как раз этого и хотела, когда думала о легкой интрижке.

— Так-то оно так. Но, к сожалению, он поселился у меня здесь. — Она положила руку на грудь, где у нее было сердце. — Знаешь, когда он был совсем мальчишкой, его родители погибли, и эта рана все еще не зажила.

— Значит, он боится, как бы ему не причинили боль. Кстати, ты тоже. В конце концов, это совсем неплохо, если учесть, что ты не рассчитываешь на серьезные отношения. Разве не так?

Реджина молчала, и Мэгги смотрела на нее, не отрывая глаз.

— Ну так да или нет? — снова спросила она.

— Да, да! — Реджина чувствовала себя беспомощной, как будто ее загнали в угол. — Просто он…

— Что?

— Дезмонд возбуждает во мне чувства, которые Вильям никогда не затрагивал. Это относится как к физической, так и к эмоциональной стороне. Но когда я говорю об этом, мне кажется, что я совершаю предательство по отношению к покойному мужу. — Реджина подошла к окну и посмотрела на заснеженную улицу. — И это пугает меня.

— Почему? — удивилась Мэгги. — Если бы кто-нибудь сделал для меня то, что Дезмонд для тебя, будь уверена, я бы навсегда осталась в его постели. И в его жизни.

Реджина закатила глаза — с доводом подруги нельзя было не согласиться.

— Ты знаешь, что больше всего меня пугает? — сказала она, отойдя от окна. — Ведь он — перекати-поле. Чуть что — и поминай как звали.

— Ну тогда нечего ломать себе голову! С глаз долой — из сердца вон.

Реджина говорила себе то же самое. Но, к сожалению, с Дезмондом все было не так просто. Если раньше, как ей казалось, он идеально устраивал ее, несмотря даже на свой непоседливый нрав, то сейчас именно это качество тревожило ей душу. И все, видимо, из-за того, что он затронул в ней более глубокие чувства.

— Ладно… Давай лучше съедим мороженого.

— А я думала, ты уже и не предложишь.

Мэгги вскочила и побежала в кухню. Она достала из холодильника мороженое, наполнила две вазочки и посыпала сверху шоколадом. Когда подружки расположились за столиком, раздался телефонный звонок. От неожиданности Реджина вздрогнула. Ей никто не звонил в столь поздний час. Она сразу подумала о своих родителях в Сан-Франциско.

— Извини, — сказала она Мэгги и подняла трубку. — Алло!

— Привет, Реджина!

— А, Дезмонд! — Она с облегчением вздохнула. Слава Богу, никаких дурных новостей.

— Ммм! Это уже становится интересно, — сказала Мэгги.

Реджина толкнула ее ногой.

— Послушай, дорогая. Мне нужно поговорить с тобой, — сказал Дезмонд. Его нежное обращение магически подействовало на Реджину. Во рту у нее пересохло, нервы напряглись, ноги подкосились, и она села на кушетку рядом с Мэгги.

— Я не разбудил тебя?

— Нет, у меня гости, — сказала она, желая подразнить его. Хотя у Дезмонда была вполне уважительная причина уехать с вечеринки, можно было сделать это более деликатным способом. Особенно после той близости, которая была между ними минутами раньше. Она не обижалась и не таила злобы на него, но пусть он тоже покусает себе локти.

— Извини, что отвлекаю тебя. Я позвонил, чтобы узнать, как ты добралась до дома.

— Нормально. Меня довезли. А как дела у Джеймса?

— У него был микроинсульт. Это не очень опасно, но замедлит выздоровление и потребует более длительного лечения. Врачи пытаются стабилизировать его состояние, чтобы это снова не повторилось. — Дезмонд немного помолчал. — Спасибо, что ты поинтересовалась его самочувствием.

Реджина уловила напряжение в его голосе и смягчилась, зная, как он любит своего приемного отца.

— Значит, он скоро поправится.

— Будем надеяться. — Он снова сделал паузу. — Послушай, Реджина. Извини, что я уехал, не сказав тебе ни слова.

По проводам доносился его хрипловатый голос, который вновь пробудил в ней интерес к жизни. Только теперь она будет более осторожной.

— Ладно, мне все понятно.

— Хорошо, тогда я не буду тебя задерживать. Увидимся на работе. Спокойной ночи.

— Пока, Дезмонд. — Она повесила трубку и повернулась к Мэгги, та посмотрела на нее любопытным взглядом.

— Все еще сомневаешься в нем? Или не доверяешь самой себе? — спросила Мэгги. В догадливости ей не откажешь. — Как дважды два четыре, ты хочешь этого парня, и ты его тоже интересуешь. Он хотел убедиться, что ты благополучно добралась до дома, а вот мой ухажер оставил меня на улице, и теперь ищи-свищи ветра в поле.

Реджина потерла руками плечи, будто ей стало холодно.

— Значит, мне стоит попытаться поймать миг удачи?

— Никто кроме тебя не ответит на этот вопрос.

Мэгги была права. Реджина встала и прошлась по комнате.

— Я согласна с тобой, — сказала она. — Какой пример я подам читателям, если буду распускать нюни из-за того, что ушел парень?

— Как приятно это слышать!

— Мне тоже. Теперь я знаю, чего хочу, знаю, что мне надо делать.

Мэгги зааплодировала, и Реджина поклонилась. Но будет ли у нее столько храбрости и самоуверенности в понедельник, когда она снова встретится с Дезмондом?

6

«У меня гости». Эта фраза не выходила из его головы и на следующий день. После того, как он оставил Реджину одну на вечеринке, Дезмонд чувствовал, что заслуживает наказания. Едва ли у нее в гостях был мужчина, но эта фраза пробудила в нем ревность. Вероятно, для этого она и была сказана. И сейчас он ругал себя, что попался на эту удочку.

В отношении Реджины у него был конкретный план, но сейчас о нем приходилось забыть, потому что им завладели чувства, о которых он не подозревал.

Дезмонд снял трубку и позвонил в некоторые небольшие компании, помешавшие у них рекламу. Там его заверили, что и впредь будут размещать свои рекламные объявления в их газете. Затем он договорился, чтобы им по телетайпу агентства посылали больше информации о событиях в их штате, сделал запись в настольном календаре, что нужно позвонить в агентство деловой информации и договориться о присылке финансовых новостей, а также подписаться на спортивные выпуски «Ассошиэйтед Пресс». Как газета может существовать без спортивной информации? Неудивительно, что Эстер потеряла большую часть читательской аудитории. Теперь нужно добиться ее согласия на то, что начал делать Дезмонд.

Конечно, на осуществление его идей потребуются деньги, но в итоге они окажутся в выигрыше за счет роста числа подписчиков. Некоторую экономию даст сокращение двух сотрудниц — Стеллы и Реджины, виновато подумал он.

— Доброе утро, Дезмонд! — В редакцию вошла Стелла, слишком веселая и счастливая для понедельника. Особенно нынешнего понедельника.

— Доброе утро, Стелла. Я вижу, вы хорошо вчера отдохнули после рождественского гулянья. — Он сцепил пальцы замком за головой, довольный, что можно немного отвлечься.

— Конечно! Я приняла ванну, выпила кофе со сливками и почитала интересную книгу. Я чувствую прилив новых сил. А как ты провел уикэнд? — Привычным движением она положила свою сумочку в нижний ящик стола.

— Я провел все воскресенье с Джеймсом. — И с Эстер, но ему даже не хотелось сейчас думать об этом. Он начал испытывать противоречивые чувства к Эстер. Его поразило то, что она теперь все свое время уделяла Джеймсу и с готовностью исполняла его желания.

— Эстер сказала, что прогнозы благоприятные. Я так рада. — Стелла прижала руки к груди. — Разве можно так долго находиться в больнице? Я думаю, когда он выйдет, мы должны устроить ему торжественную встречу.

Это говорила сотрудница, чья судьба была под большим вопросом. Дезмонд вздохнул, чувствуя угрызения совести и желание прогнать свои мрачные мысли.

— Служба доставки! — В редакцию вошел посыльный с громадным букетом цветов. — Это для Реджины Колдуэлл.

У Дезмонда комок застрял в горле и засосало под ложечкой. Неужели у нее все-таки есть мужчина?

— Ой, какая прелесть! Поставьте сюда, пожалуйста! — воскликнула Стелла, показывая на стол Реджины.

Когда посыльный ушел, Стелла повернулась к Дезмонду и сказала:

— Тебе не надо было бы этого делать.

— А я ничего и не делал, — ответил Дезмонд.

Прежде чем он успел встать из-за стола и посмотреть на визитную карточку в букете, вошла Реджина. На ее лице сияла улыбка, щеки горели румянцем, а волосы растрепались от ветра.

— Доброе утро. — Она подошла к своему столу. — А это что?

— Цветы. Разве не видишь? — сказала Стелла.

Реджина бросила быстрый взгляд на Дезмонда, а затем снова посмотрела на букет. Он успел заметить проблеск надежды в ее глазах и успокоился. Подойдя к ее столу, он наклонился и тихо, так чтобы только она могла слышать, произнес:

— Извини, они не от меня.

— Я так и думала. — Она вынула визитную карточку из конверта, вложенного в букет, пробежала глазами короткое послание и положила ее в стол.

— Так что же? Ты не собираешься поделиться с нами своим секретом? Кто твой почитатель? — спросила Стелла.

— Цветы от Марти и Барбары. Они поздравляют меня с тем, что газета начала печатать мои статьи. — Произнося это, Реджина избегала встречаться глазами со Стеллой. Можно было понять, что здесь что-то не так, но Стелла этого не заметила.

— Как приятно! Какая чудесная семья! Я тоже не могу не позвонить сию минуту родственникам. — Стелла развернулась на своем крутящемся стуле и вышла.

Реджина отодвинула букет на край стола, положила в стол сумочку и начала расстегивать пальто. Дезмонд нисколько не сомневался, что ее брат и его жена не посылали эти цветы, но Реджина пыталась скрыть имя человека, пославшего их, в первую очередь от Стеллы, что было странно. Эта мысль крутилась у него в голове, но, когда она сняла пальто, мир для него перевернулся, и он уже не мог рассуждать здраво.

На Реджине была черная блузка с глубоким вырезом и мини-юбка, настолько короткая, что оставались открытыми почти целиком ее стройные ноги в тонких чулках телесного цвета.

Дезмонд встал, подошел к ее столу и, взяв за руку, сказал:

— Пойдем со мной.

— Куда?

— Пить кофе, — пробормотал он и повел ее за собой на лестничную площадку. Хотя это место было не идеальным, но единственным, какое он мог себе представить, чтобы остаться наедине с ней. Даже сырой воздух не остудил его пыл и страстное желание проникнуть в ее тело и душу. Он сразу прижал ее к стене.

— От кого эти цветы? — спросил он.

— А тебе разве не все равно?

Он провел костяшками пальцев по ее щеке.

— У меня есть способ доказать, что нет.

— Цветы прислал Дик Кейн, — призналась она.

— Какого черта ему понадобилось это делать?

— Неужели не понятно? Оказывая мне внимание, он хочет вызвать ревность у Стеллы.

— А ты не хочешь ему помочь?

Реджина подняла вверх глаза. До чего глупыми бывают мужчины, когда речь идет о сердечных делах.

— Я не хочу причинить боль Стелле. Она не свободна в своем выборе. Ей приходится подчиняться необходимости. Она боится, что сын отошлет ее в дом для престарелых. Ее пугает, что он так и сделает, если она сблизится с его другом.

— Она говорила тебе об этом?

Реджина покачала головой:

— Не говорила, но намекала. Я не хочу толкать ее на то, к чему она не готова. Дик признавался, что хочет дружбы с ней, но пока он не завоюет ее доверие, она не сделает и шага навстречу ему. — И так каждая женщина, которую обидел или разочаровал мужчина, подумала Реджина.

— Значит, ты стоишь на страже ее интересов.

— А как же иначе? Ведь мы подруги.

— И добрые, отзывчивые леди. — Он, не отрываясь, смотрел на нее своими голубыми глазами, от чего по всему ее телу разливалось тепло.

Весь воскресный день до позднего вечера она просидела за машинкой, работая над следующей статьей, и устала до чертиков. Субботний инцидент исчерпан, думала она, ложась спать. Что дальше?

Сегодня утром, одеваясь, она рассчитывала на определенный эффект, ей хотелось завладеть вниманием Дезмонда, и она добилась своей цели…

Дезмонд запустил пальцы ей в волосы. Она была застигнута врасплох этой лаской, и у нее по спине побежали мурашки. Реджина хотела сдержать его, но сопротивляться было невозможно. И когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она обхватила его за шею и встретила поцелуй полуоткрытыми губами. Их языки встретились в трепетном и требовательном прикосновении. Он медленно провел руками вниз по ее телу, пока она не почувствовала тепло его больших ладоней у себя на бедрах.

— Ты не представляешь, что происходит со мной при виде твоих длинных ног.

— Тогда скажи мне.

— Я весь в напряжении, — произнес он и как бы для доказательства прижался нижней частью тела к ее бедру.

У Реджины перехватило дыхание, когда она ощутила его страстное желание обладать ею здесь, сейчас. Сердце яростно забилось, все тело обмякло…

Дезмонд провел пальцами вверх по ее ногам до того места, где заканчивались чулки. Коснувшись голого тела, он с шумом выдохнул воздух.

— Черт возьми! — воскликнул он.

Она пожала плечами и с непринужденным видом сказала:

— Так удобнее.

— Кому?

— Мне, конечно, — засмеялась Реджина. — Колготки мне не нравятся.

— Тебе перестала нравиться и твоя обычная одежда — широкие брюки и свитер?

Он явно заинтересовался ее внешним видом, но, вместо того чтобы обрадоваться этому, Реджина забеспокоилась. Потому что ей хотелось быть уверенной, что она привлекает Дезмонда независимо от того, как одета. Хотя он и раньше проявлял к ней интерес, Реджина видела, что он восхищается произошедшей с ней переменой.

Впрочем, как и хозяин кафе, и посыльный из пиццерии, который доставлял заказ вчера вечером. Реджина могла бы пойти на свидание со многими мужчинами, но даже для того, чтобы продолжить свое исследование, она не стала бы встречаться ни с кем, кроме Дезмонда.

— Ты поступаешь нечестно, — прошептала она.

— Ты тоже. Одеваясь так вызывающе. — Он почти не слышал ее слов, а угадал их по шевелению ее губ. В следующий момент они разомкнулись в ожидании еще одного поцелуя. Она вдыхала его запах, и волны желания, одна сильнее другой, захлестывали все ее существо, заставляя плотнее прижиматься к его мужской плоти.

Если не остановиться, эта игра добром не закончится. Реджина через силу заставила себя отстраниться, нырнула под его руку и вырвалась из блаженного плена. Дезмонд все понял и не пытался удержать ее.

Реджина хорошо понимала, почему пытается сохранить дистанцию между собой и Дезмондом. Когда она писала статью о том, как влияет внешность женщины на отношение к ней мужчины, для себя она сделала важный вывод. Женщина не может привлечь мужчину, не говоря уже о том, чтобы сделать его счастливым, если она не в ладах со своим внутренним миром.

Взять, к примеру, ее собственную жизнь. Как только она ушла с работы и посвятила себя Вильяму, стала выполнять его желания в том, что касалось ее внешнего вида и выбора друзей, от ее индивидуальности не осталось и следа. Она перестала носить майки и обрезанные джинсы и бегать по уличным торговым рядам. Она уже больше не заглядывала в ювелирные лавки, где раньше покупала дешевые, но неповторимые по красоте изделия. Не могло быть и речи о том, чтобы пойти в какой-нибудь клуб, чтобы выпить коктейль и потанцевать, как это бывало до замужества. Она не виделась со своими старыми друзьями и подругами, а проводила время в обществе респектабельных знакомых мужа, обмениваясь с ними визитами. Она чувствовала, что начинает стареть раньше времени. Она даже стала одеваться так, как хотелось Вильяму. Безусловно, в сшитых на заказ нарядах выглядела она великолепно, но в ней погасла искорка, пропала изюминка.

Неудивительно, что ее покойный муж не воспринимал всерьез ее желание писать или заниматься чем-нибудь вне рамок их супружества.

Вильяму казалось, что она будет рада вести райскую жизнь с открытым банковским счетом. Переубедить его она и не пыталась, хотя такой райской жизни не хотела. Реджина любила его, но иногда ей начинало казаться, что их брак не продлится долго.

Вывод, который она сделала, работая над последней статьей «Положись на саму себя», заключался в том, что появившееся самоуважение не позволяло ей теперь сойтись с человеком, который бы не верил в нее, не принимал в расчет ее интересы и мечты.

Реджина знала, что Дезмонд одобряет ее работу. Он дал ей понять это в разговоре на вечеринке у Стеллы. Но прежде чем она поддастся его чарам, ей нужно убедиться, что он принимает в ней все.

— Давай поедем в пятницу в Олимпию, потанцуем в каком-нибудь баре, — предложила она.

— Потанцуем? — Он прислонился спиной к стене, не сводя глаз с Реджины.

— Конечно. Посмотрим, какая там ночная жизнь. — Ей нужно было наверстать упущенное и хотелось, чтобы Дезмонд составил ей компанию.

— Почему бы и нет? — Он пожал плечами. — Ведь кто-то должен за тобой присмотреть.

— Мне не нужен надсмотрщик.

Дезмонд покачал головой и то ли в шутку, то ли всерьез сказал:

— Почему-то мне кажется, что твой брат был бы не согласен с тобой.

— Он рассудительный человек, — ответила она, пропустив мимо ушей его иронию. — Ну так как же? Ты согласен, или я еду одна?

Ее не радовала перспектива одной пить коктейль, удивляясь, почему никто не подходит, чтобы познакомиться или, наоборот, — отшивать назойливых приставал. Конечно, ей хотелось провести время с Дезмондом.

— Будь по-твоему! Дорогу я знаю, поэтому заеду за тобой. А что, если с нами поедут Лоренс и Стефани?

— Замечательно! — Ей понравилась идея повеселиться вместе с его друзьями.

В дверь, выходящую на лестничную площадку, кто-то громко постучал.

— Реджина Колдуэлл! На выход! — раздался за дверью отчетливый голос Стеллы.

— Я выйду первая, — тихо сказала Реджина, берясь за ручку. — Это даст тебе возможность успокоиться.

Она глазами показала на его брюки.

— Ничего смешного нет, — с раздражением бросил он.

— В чем дело, Стелла? — спросила Реджина, оказавшись за дверью.

— Вот в чем! — Стелла помахала перед носом Реджины визитной карточкой цветочника. — За тобой волочится Дик! Что это за дела? То он приглашает меня в ресторан, то посылает тебе цветы.

— А вы суете нос, куда не надо. — Она выхватила карточку из рук Стеллы.

— А у тебя смазана помада. Скажи лучше, чем ты здесь занималась! Все проводишь эксперименты? — Пожилая женщина подбоченилась и недовольно фыркнула.

Реджина едва сдерживала смех. Она обняла Стеллу за плечи, и они вместе вошли в редакцию.

— Вы просто ревнуете, Стелла Саймон, — тихо сказала Реджина, когда они сели за стол. — Дик Кейн оказал мне знак внимания, когда вы повернулись к нему спиной.

— Смешно!

— А вот и нет! — Реджина решила поставить все на свои места. — Дику нельзя отказать в уме. Он знает, что мы работаем вместе, а вы — человек любопытный. Поэтому-то он и послал мне цветы. Вот так, Стелла! — Она прищелкнула языком. — И мой совет: не будьте такой простодушной. Мужчинам нравится, когда женщина таит в себе загадку.

Она не в силах была сдержать смех.

— Да ладно, Стелла, хватит вам упрямиться. Пойдите с ним в ресторан!

— А если это подвох?

Реджина поняла, что имела в виду ее подруга. А если ее сын договорился с Диком Кейном, чтобы тот не спускал с нее глаз? Если сыну станут известны ее причуды, тогда жди беды.

— Я не думаю, что ваш сын такой интриган. Кроме того, Лоренс не допустит этого. — Реджина похлопала коллегу по руке. — Дик — вдовец, ему хочется, чтобы кто-нибудь был рядом. В этом отношении ваши интересы совпадают.

Не важно, сколько лет было Стелле, — душой и сердцем она оставалась молодой.

— Дайте Дику шанс, — сказала Реджина.

— А ты будь поласковее с Дезмондом.

В этот момент он вошел в комнату. У Реджины учащенно забилось сердце, дыхание перехватило. И это говорило о том, что он был ей далеко не безразличен.

Дезмонд решил посоветоваться со своим другом Лоренсом о том, как начать перемены в «Абердин геральд», и рассказать, что он задумал сделать. Для этого он приехал в его офис на набережной залива. Вид, открывавшийся из широкого окна высотного здания, заворожил его даже в это зимнее время. Стояла холодная погода, снег покрывал землю, и серебристый лед прочно сковал воды залива.

Лоренс поднялся из-за широкого стола навстречу своему другу и протянул руку:

— Привет, Дезмонд! Как у тебя дела?

— Пока ничего хорошего. — Вместо рукопожатия он хлопнул его по ладони, как они делали, когда учились в колледже.

— Секретарь мне сказала, что ты хотел зайти по делу. Чем я могу быть полезен? — Лоренс не вернулся за свой рабочий стол, а указал другу на кресла для гостей, стоявшие рядом. Хотя он держал себя непринужденно, в его манерах чувствовались галантность и подчеркнутая предупредительность, подобающие в официальной обстановке.

Положение обязывает, подумал Дезмонд и сказал:

— Ты мог бы стать отличным политиком.

— Как видишь, не стал. Ничто другое не стоит так дорого, как семейное счастье, друг мой. — С этими словами он дотянулся до стола и повернул к себе фотографию в деревянной рамке. — С мыслью вот о ком я встаю каждое утро!

На снимке были изображены его жена Стефани, их сын Питер и малышка Элис на песчаном пляже.

— Счастливчик ты.

— Найди подходящую женщину, и ты станешь таким же.

Дезмонд заерзал в кресле. У него было совсем не подходящее настроение, чтобы обсуждать женщин сейчас, когда ему предстояло причинить боль той, которая стала для него такой желанной и неожиданно дорогой.

— Я хочу спросить тебя, как юриста, — сказал он, переходя к делу.

— Спрашивай.

— Если я решу оспорить полномочия Эстер на руководство газетой, которая вот-вот пойдет ко дну, могу ли я рассчитывать на успех?

— Я смотрю, ты не намерен терять времени. — Лоренс с шумом выдохнул и закинул ногу на ногу.

— Естественно, если учесть, что его совсем не осталось.

— А какие на этот счет высказывал пожелания Джеймс? Тебе известно? — спросил Лоренс.

Никто не знал лучше Лоренса, какие у него были отношения с Джеймсом. И, разумеется, у него возник вопрос, почему Джеймс проигнорировал Дезмонда и передал полномочия своей жене.

— Нет. Мне Джеймс ничего не говорил. Я предполагаю, что Эстер его ловко обкрутила.

— Ну что же, с юридической точки зрения проблема мне ясна. До тех пор, пока ты не докажешь, что Джеймс передал полномочия по принуждению, или что он не отдавал отчета в своих действиях, когда подписывал распоряжение об этом, закон на стороне Эстер.

— Иными словами, мне не на что опереться с позиции закона?

Лоренс покачал головой.

— Конечно, если ты не затеешь против Эстер судебную волокиту, которая обойдется тебе в кругленькую сумму.

— Этого я не могу себе позволить. Да и газета тоже. — Дезмонда охватило отчаяние и гнев на Джеймса, которого он считал своим отцом, за то, что тот предал его. Гнев, который он никогда к нему не испытывал и не представлял, что такое возможно.

У Дезмонда возникло сильное желание махнуть на все рукой и уехать куда-нибудь, и пусть Эстер сама выкручивается из этой ситуации. Но он поймал себя на мысли, что от этого шага его удерживают чувства. Чувства к Реджине.

— Я думаю, тебе нужно поговорить с Джеймсом. Как он сейчас? — спросил Лоренс.

— После второго инсульта врачи просят его не беспокоить. В общем-то, дела идут на поправку, и, наверное, скоро он уже будет вставать.

— Вот и хорошо. Как только врач даст разрешение, обязательно поговори с Джеймсом. — Лоренс немного наклонился вперед. — А как друг, я хочу сказать еще вот что.

— Говори.

— Если я не ошибаюсь, «Уэсткоуст Лтд.» на тебя наседает, и, если ты не направишь Эстер на правильный путь, газету ждет неминуемый крах. Я знаю тебя уже столько лет, и нюх мне подсказывает, что происходит еще что-то.

Лоренс внимательно посмотрел на друга. Тот даже вздрогнул, потому что был задет за живое.

— Я всегда благодарил судьбу, что у меня нет брата, которому до всего есть дело.

Лоренс засмеялся.

— Мне кажется, что предательство Джеймса тебя волнует больше, чем то, что Эстер сделала с газетой. Или, по крайней мере, в той же степени. Поговори с Джеймсом. И если ты задумаешь подавать иск в суд, я на твоей стороне. Но ты, наверное, понимаешь, что тогда все полетит в тартарары, да и семья развалится.

— Спасибо, успокоил. — Зная, что друг желает ему лучшего, Дезмонд решил учесть этот совет. — А тебе не надо беспокоиться. Я устрою так, что Стелла будет работать независимо от того, как все обернется.

Лоренс хлопнул Дезмонда по плечу.

— Спасибо, дружище. Ты же знаешь, если она опять начнет вытворять свои штучки, папаша упрячет ее в богадельню.

Значит, Реджина не ошиблась в своих подозрениях. Еще одно очко не в его пользу. Дезмонд встал. Он должен был ехать в больницу.

— Как Реджина? — спросил Лоренс, застав его врасплох.

— Кто? — Дезмонд сделал вид, что не понял вопроса, но едва заметная улыбка выдала его.

— Все ясно. Ты думал о том, что будет с ее рубрикой, если ты добьешься своего?

Не готовый к обсуждению этой темы, Дезмонд перешел к вопросу, который занимал его в данный момент.

— Вы со Стефани не заняты в пятницу вечером? А то могли бы оставить детей на чье-либо попечение и поехать со мной и Реджиной в ночной клуб.

Лоренс вытаращил глаза от удивления.

— Я уже и не помню, когда мы в последний раз куда-то выбирались. Разве что…

— До женитьбы, — насмешливо подсказал Дезмонд. На самом деле он слегка завидовал другу: у него любимая жена, дети, семья.

После смерти родителей у Дезмонда уже не было детства. И хотя Джеймс и Клара давали ему все, им постоянно владело ощущение, что чего-то не хватает.

Он объездил полмира в поисках этого неуловимого, но напрасно. Сейчас перед ним стоял вопрос: может ли любовь к женщине возместить то, чего ему недоставало.

7

Была пятница, последняя пятница перед Рождеством, и в клубе было полно народа. И все-таки жене Лоренса, Стефани, удалось занять столик, потому что она приехала пораньше.

— Когда же ты познакомишь меня со своей девушкой? — спросила Стефани у Дезмонда. Ее зеленые глаза светились от любопытства. — На вечеринке у Стеллы я была по горло занята и не смогла увидеться с ней. Ну так где же она?

— Притормози, Стефани! Она скоро будет здесь. У нее сейчас какая-то деловая встреча, — ответил Дезмонд. Реджина предупредила его об этом в последний момент.

— Ммм! Она трудится не покладая рук. — Стефани посмотрела на часы. Лоренс разглядывал свою жену с нескрываемым восхищением и радостью. — Деловая встреча в пятницу, в половине десятого вечера?

— Я не знаю. Она ничего не сказала. — Непредсказуемость — вот что в характере Реджины больше всего выводило из себя Дезмонда. То она возбуждает в нем предвкушение близости, то сводит с ним счеты за то, что он оставил ее одну в прошлую субботу…

— Она не сказала, почему опаздывает? — продолжала допытываться Стефани. — Может быть, готовит эффектный выход. Хочет произвести на тебя впечатление. Вот и выдерживает паузу.

Дезмонд махнул рукой, давая понять, что это его не тревожит.

— Вы не знаете Реджину.

— А ты, похоже, плохо знаешь женщин. — Стефани наклонилась вперед и затараторила: — А ты читал ее статью? Она там пишет про сексапильность. Она считает, что женщины любят обращать на себя внимание, и это точно. Особенно в начале отношений, когда все еще неопределенно. Женщины терпеть не могут, когда их бросают, поэтому для них главное — произвести сногсшибательное впечатление. Она является с опозданием, великолепно выглядя, в шикарном наряде, и мужчина у ее ног!

— Да, она пишет, что большую роль играет внешний облик, — подлил масла в огонь Лоренс.

— Погодите, погодите… Вы что, действительно читали ее статью? — спросил Дезмонд.

Лоренс неуверенно кивнул. Интересно, подумал Дезмонд, чем вызвано это замешательство? Тем, что Лоренс знал о его намерениях закрыть рубрику, или тем, что его заставили признаться в чтении статьи на любовную тему?

— Все, кто работает в моей фирме, читали «Кое-что погорячее». Реджина начала делать себе имя в нашем небольшом городе, — сказала Стефани.

Дезмонд почувствовал гордость за Реджину. А что, если попробовать обратить популярность ее рубрики в свою пользу, убедив главного рекламодателя на этом основании продлить срок, установленный им до 1 января?

Лоренс перестал принимать участие в разговоре. Застыв в одной позе, он смотрел куда-то в сторону. Дезмонд проследил за его взглядом и увидел приближающуюся к ним Реджину в красном облегающем платье без рукавов и в туфлях на шпильках. Ее появление служило блестящим подтверждением тому, о чем только что говорила Стефани. Реджина произвела потрясающее впечатление на Дезмонда и, судя по взглядам сидящих за соседними столиками мужчин, на них тоже.

Дезмонд тут же дал себе слово не думать о газете, а наслаждаться уик-эндом. Если судить по наряду Реджины, у нее были те же намерения. И его тело отозвалось на ее эффектное появление. Он горел желанием обладать ею и надеялся, что это произойдет сегодня.

Реджина хорошо продумала этот эффектный выход. И совещание, созванное Эстер, пришлось как нельзя кстати. Кроме того, ее ждало радостное известие. Читательская реакция на статьи под рубрикой «Кое-что погорячее» была феноменальной и превосходила все ожидания Эстер. Окрыленная удачей, Реджина начала верить в себя и в успех своей карьеры на журналистском поприще.

Она сознавала, что приподнятое состояние духа дало свои результаты. Щеки ее горели, осанка стала горделивой, походка еще более уверенной, а сердце учащенно билось в предвкушении встречи с Дезмондом.

Сидящие за столиком повернулись в ее сторону. Сделав глубокий вздох, Реджина подошла к ним.

— Всем привет! Прошу меня извинить, у Эстер было совещание.

Она заняла оставленное для нее место, отметив, что Дезмонд не спускает с нее глаз. На это она и рассчитывала. Тот факт, что он пригласил своих друзей, говорил о многом. Он впустил ее в свою жизнь. Внешние условности преодолены, и можно делать следующий шаг. Он принял ее, и этого было достаточно, чтобы поступать так, как подсказывало все возрастающее желание.

Дезмонд и Лоренс поднялись со своих мест. Дезмонд выдвинул для нее стул.

— А говорят, что кавалеры перевелись, — пошутила Реджина, усаживаясь за столик.

Рядом с ней сидела красивая молодая женщина, должно быть, Стефани. Реджина видела, как она суетилась на вечеринке у Стеллы, но познакомиться им так и не довелось.

— Реджина Колдуэлл.

— Стефания Саймон.

Блондинка, которую Реджина была уже готова невзлюбить за ее симпатичную мордашку и игривый нрав, приветливо улыбнулась, от чего за столом воцарилась атмосфера доброжелательности.

— Мне так хотелось с вами познакомиться, — сказала Стефани. — Я рада, что вы пригласили нас сегодня.

Они заказали закуски и напитки. Во время разговоров за столом Реджина постепенно составляла впечатление о своих новых знакомых. Лоренс показался ей полной противоположностью друзьям ее покойного мужа — юристам с преувеличенным чувством собственного достоинства. Веселый и общительный, он был похож на свою бабушку. В его глазах светились задор и озорство. Она также убедилась, что Лоренс и Стефани любят Дезмонда и относятся к нему скорее как к члену семьи, чем как к другу.

Дезмонд ближе придвинулся к Реджине, так что его нога стала соприкасаться с ее ногой, едва прикрытой коротким платьем. Кровь забурлила в ее венах от ощущения тепла, исходившего от его тела. Он нужен был ей, как никакой другой мужчина, нужен, чтобы дать выход страсти, накопившейся в ней.

— Может быть, потанцуем? — спросил Реджину Лоренс. — Моя женушка заставила меня поклясться, что я не буду донимать ее сегодня. Ее фирма получила кучу заказов, и ей предстоит трудная неделя.

Музыка заиграла громче, и сердце Реджины еще быстрее забилось в такт танцевальной мелодии. Боясь показаться неучтивой, она приняла приглашение. У них с Дезмондом впереди еще целая ночь, чтобы быть вместе. По крайней мере, она на это надеялась.

Лоренс оказался хорошим партнером и остроумным собеседником, но все время, пока они танцевали, Реджине хотелось, чтобы на его месте был Дезмонд. Она представляла, как он прижимает ее к себе, как она чувствует тепло его тела и мужской запах, возбуждающий в ней страстное желание.

Когда закончилась музыка, Лоренс произнес:

— Прежде чем мы вернемся на место, я хочу вам кое-что сказать.

— Да, пожалуйста.

— У Дезмонда есть одна особенность. Он не знакомит с друзьями женщин, с которыми встречается. Так было и до Сюзи.

— Кто такая Сюзи?

— Это пусть расскажет Дезмонд. Я хочу сказать, что вы для него особенная.

— Твоя жена уже сгорает от ревности, — сказал Дезмонд, подойдя к ним.

Реджина бросила взгляд в сторону их столика и увидела, что Стефани разговаривает с официанткой, равнодушная ко всему, что происходит на танцевальной площадке. Значит, про ее ревность Дезмонд просто выдумал.

— Мне остается только извиниться и удалиться, — подчеркнуто вежливо сказал Лоренс и, наклонившись к Реджине, прошептал ей в самое ухо: — И к себе женщин он также не приглашает. — Затем хлопнул Дезмонда по плечу и стал пробираться к столику. Оттуда он помахал рукой, показывая, что они со Стефани уходят.

Когда они остались вдвоем на танцевальной площадке, Реджина посмотрела в глаза Дезмонду и поежилась.

— Я не могу допустить, чтобы ты замерзла.

— Тогда согрей меня, — попросила она.

Он крепко прижал ее к своему стройному, мускулистому телу. На танцевальной площадке яблоку негде было упасть. В окружении многочисленных пар, не замечая никого вокруг, обнявшись, они раскачивались в такт медленной музыке.

— Сейчас теплее? — спросил он.

— Ммм! — протянула она, запрокинула голову и заставила себя открыть глаза.

Дезмонд провел указательным пальцем по ее губам.

— Ты хочешь, чтобы тебе было еще теплее? — спросил он низким с хрипотцой голосом, который она восприняла не на слух, а всеми своими нервными окончаниями.

В вопросе содержался совершенно конкретный смысл, и в нем нельзя было ошибиться. Как и во владевшем ею желании завершить эту ночь в объятиях Дезмонда.

Глядя ему в глаза, она едва слышно прошептала:

— Я хочу гореть в огне.

— Тогда чего мы ждем? — Он взял ее за руку, и они в молчаливом согласии стали выбираться из толпы.

Приехав в Олимпию на такси, Реджина рассчитывала вернуться домой с Дезмондом. Во время долгой дороги она думала о том, какой же она стала после того, как встретила его. Она никогда не была такой бесстыдной — ни в мыслях, ни в поступках. Но никто другой из мужчин не давал ей такую свободу быть самой собою. Никто даже не замечал, что иногда ей хотелось пошалить.

Она закусила губу и посмотрела, что делается за окном машины. Мелькание снежинок в лучах фар на фоне черной ночи заставило ее задуматься над тем, какой она была раньше и какой стада теперь.

Это вызывающее красное платье… Впрочем, Дезмонда оно не шокировало. Более того, он даже приревновал ее. Она разглядывала его красивый профиль. Одного взгляда на этого мужчину было достаточно, чтобы ее сердце начинало биться чаще, а волнение охватывало каждую ее клеточку. Находясь рядом с ним, Реджина чувствовала, что она не только жива, но и желанна. Ее набухшим соскам было тесно под платьем — им требовалась ласка. Едва сдерживая приливы желания, Реджина свела колени.

— Можно я включу музыку? — спросила она.

— Ко мне ехать ближе, — произнес Дезмонд почти одновременно с ней.

Они решили провести ночь вместе, но не обсудили где. «Он не приглашает к себе женщин», вспомнила она слова Лоренса.

— Это констатация факта или приглашение? — спросила Реджина, желая разрядить обстановку. И еще больше желая получить ответ.

Он засмеялся.

— Ты любишь, чтобы все было ясно. Я еще больше уважаю тебя за это. — Он протянул руку и сжал ее колено.

Ее словно током пронзило.

— Это предложение, — произнес он. — Не помню, когда я делал его в последний раз.

Он не приглашает к себе женщин. Выходит, что сейчас пригласил. Реджина набрала полные легкие воздуха, а потом ответила:

— Я принимаю его. Я тоже не помню, когда делала это в последний раз.

С автострады Дезмонд свернул на боковую дорогу, сделал еще два или три поворота и въехал в жилой квартал, обнесенный изгородью с воротами. Неширокие, тихие улицы освещались фонарями, в желтоватом свете которых сыпалось золотистое конфетти снежинок. Здесь не было ни рекламных щитов, ни броской неоновой рекламы. В это позднее время лишь в редких окнах горел свет.

Реджина вышла из машины и, чтобы размяться после езды, вытянула руки в стороны и закружилась, подставляя лицо падающим снежинкам. Дезмонд некоторое время наблюдал за этим полуночным зимним танцем, потом подошел к ней и заключил в свои объятия.

— Ты прямо настоящая снегурочка.

Он наклонился к ней, и они замерли в долгом поцелуе, показавшемся Реджине настолько жарким, что она, казалось, могла вот-вот растаять вместе с облепившим ее снегом…

Дезмонд разомкнул объятия, взял ее за руку и повел в дом. Реджина не предполагала, что способна достичь такого накала желания. Она сгорала от нетерпения.

Войдя в дом, Реджина сбросила пальто и осталась в платье, в котором она поразила его своей сексуальностью. Дезмонд подхватил ее пальто и положил рядом со своим на кушетку.

— Если бы не холод, мы не дошли бы до порога, — сказал он и, взяв ее за руку, повел в спальню.

— Почему же? — В ее глазах зажегся озорной огонек.

— Будто ты не знаешь! Пока мы шли от машины до двери, мне казалось, что меня пытают.

Она призывно улыбнулась:

— Тогда зачем напрасно тратить время?

— Вот именно!

Она была такой восхитительной на вкус, что ему захотелось еще больше насладиться ею. Он снова прильнул к ее губам, затем стал покрывать поцелуями подбородок, щеки… Вдыхая аромат ее женственности, он провел губами у мочек, дал волю своему упоению, слегка втягивая ртом кожу у нее на шее. Она закинула голову назад, чтобы дать ему возможность упиваться собой в полной мере и получать упоение самой.

— Я хочу прижаться к тебе совсем раздетой, почувствовать тебя всем телом, — прошептала Реджина.

Он улыбнулся. Больше всего Дезмонда восхищала ее непредсказуемость. Сдержанная и собранная всю обратную дорогу, она сейчас была похожа на тигрицу.

Он прижал ее к себе так, что их тела плотно сомкнулись, и она почувствовала его затвердевшую плоть.

— Все готово.

— Так давай разденемся и проверим, — сказала она игриво. На ее щеках заиграл румянец, и на губах появилась плутовская улыбка.

Они одновременно ухватились за подол ее платья и стянули его. Она осталась в кружевном белье красного цвета.

— Я на седьмом небе! — восторженно воскликнул он.

— Возьми меня с собой, — попросила Реджина.

Дезмонд торопливо расстегнул и сбросил рубашку, а потом помог Реджине освободиться от остатков одежды. Бесспорно, она была хороша в кружевном белье, но без него — еще прекрасней. Ее наливные, тяжелые груди с темно-вишневыми сосками молили о ласке. Дрожащими пальцами она расстегнула ремень на его брюках, потянула вниз молнию. В следующий момент они лежали у его ног, и он переступил через них.

Когда Реджина провела рукой по горящей желанием плоти, готовой вырваться из плена трусов, от сдержанности Дезмонда не осталось и следа. Он стремительно подхватил ее на руки и положил на кровать. Она потянула его на себя:

— Иди ко мне!

Он опустился на ее обмякшее и ставшее податливым под ним тело. Их губы встретились в жадном поцелуе, ставшем прелюдией к высвобождению накопившегося за целую неделю сексуального напряжения. Его язык проник в ее полуоткрытый рот, еще сохранявший привкус вина…

Они чувствовали и мыслили одинаково. Дезмонд приоткрыл веки и увидел, что Реджина смотрит на него. В ее глазах отразилась целая гамма эмоций, тех же самых, что владели им. В течение уже нескольких дней они соблазняли друг друга, разжигая взаимное желание, раздразнивая друг друга эротическими прикосновениями и молчаливыми обещаниями.

Его тело содрогалось от потребности выполнить сейчас эти обещания.

— Знаешь, после мужа у меня никого не было, — прошептала Реджина.

Дезмонд приподнялся и посмотрел на нее. Перед его глазами была сама красота, само совершенство! Ее фигура, словно точенная из слоновой кости, с мягкими, округлыми формами, широко раздвинутые стройные ноги, бедра нежно-кремового цвета и между ними холмик черных вьющихся волос…

Никакая другая женщина не вызывала в нем такого волнения. После мужа у Реджины никого не было. Мысль об этом подстегнула его. Он хотел дать ей неземное наслаждение, хотел дать все, что у него было.

Он отодвинулся, чтобы освободиться от последних пут одежды, затем опустился на Реджину, обхватил ладонями ее ягодицы и быстро и глубоко вошел в нее, давая ей то, что он хотел, чего страстно желала она. Ее крик, нарушивший тишину в доме, был знаком удовлетворения и ликования.

Он хотел бы посмаковать этот момент, которого им пришлось ждать так долго, но сейчас ни Дезмонду, ни Реджине было не до этого. Она двигалась всем телом, ища облегчения, а он проникал все глубже. Их согласованные действия вызывали бурю ощущений и эмоций, которые владели ими целиком. И только в тот момент, когда она гортанно вскрикнула и вонзила ногти в его тело, он сам испытал восторг полета.

8

Дезмонд лежал, вытянувшись подле Реджины, и каждым сантиметром своего тела наслаждался соприкосновением с нею. Утомленная любовью, она заснула глубоким сном. То, что произошло между ними, всколыхнуло ее существо. О, она была готова повторить все сначала. Но не сейчас.

— Расскажи, кто такая Сюзи. — Накануне, когда они были в клубе, Лоренс пробудил в ней любопытство к прошлому Дезмонда, и ей хотелось удовлетворить это любопытство. Хотелось больше узнать об этом загадочном человеке, который так легко завладел ее мыслями и чувствами.

В ответ он недовольно замычал.

Пусть это был не лучший вопрос, с которого следовало начинать утро, но она проспала ночь в его объятиях. И это, как она считала, давало ей право на некоторую вольность.

— Она моя бывшая жена. — Он перевернулся и оперся головой на руку.

Простыня едва прикрывала его торс, и Реджине захотелось прижаться к нему грудями и прекратить этот разговор. Но любопытство взяло верх.

— И что же?

Он встретился с ней взглядом.

— Теперь это все в прошлом.

— Оно причиняет тебе боль? — продолжала допытываться она.

Он пожал плечами.

— Это старая рана, и она уже зажила.

— Надеюсь, так оно и есть. Особенно после того, что между нами произошло.

Он громко выдохнул, и Реджина поняла, что он вот-вот замкнется в себе.

— Мне почему-то кажется, тебе мало только знать, что это быльем поросло.

— Потому что я — женщина настырная.

— А не лучше ли вместо разговоров заняться любовью?

Хорошо, подумала она. Значит, он не сердится, а просто пытается сохранить мужское достоинство. Она вознаградила его терпение долгим, страстным поцелуем, который мог завершиться физической близостью, потому что они все еще оставались раздетыми. Но как бы настойчиво этого ни требовало ее тело, эмоционально она не была готова снова предаться любви.

Сделав над собой усилие, Реджина перестала целовать Дезмонда и облизала влажные губы. Он вносил смятение в ее душу, независимо от того, в каком облике представал перед нею — всклокоченным и раздетым, как сейчас, или собранным и подтянутым, каким бывал в редакции. И если мужчина оказывает на нее такое воздействие, она должна о нем знать все.

— Ты любил ее? — спросила Реджина.

Дезмонд откинулся назад и прикрыл глаза ладонью, уступив ее желанию разговаривать, прежде чем будут удовлетворены другие желания. По правде говоря, ему хотелось довериться Реджине, и это вызывало в нем удивление, поскольку он был не из тех, кто любит изливать душу.

— Наверное, любил. И чувство было взаимным. — Он заметил на себе ее взгляд и, продолжая отвечать на вопрос, взвешивал каждое слово. — Я был диктором на местном телевидении, когда мы встретились с Сюзанной. У нас было что-то общее, и мне казалось, что она не похожа на других женщин, хотевших мачо, которого они видели на экранах.

— Ты — мачо? — засмеялась Реджина.

— После этой ночи ты сомневаешься в моих мужских способностях? — Он опрокинул ее навзничь и прижал руками ее плечи.

— Конечно нет!

— Так ты будешь слушать о моей несчастной женитьбе или хочешь повторить некоторые эротические позы, которые мы принимали вчера?

Она вздохнула, очевидно терзаемая сомнениями. В ее больших карих глазах отразилось любопытство и желание. Он не мог упрекнуть ее ни в том, ни в другом. Дезмонду самому хотелось заглянуть в ее прошлое, и он намеревался сделать это после того, как удовлетворит свое желание обладать ею.

— Рассказывай! Я хочу знать все о тебе. А потом ты будешь любить меня.

— Ну так вот. Мы поженились. Я работал на телевидении, но не чувствовал себя спокойно ни на работе, ни дома. Впрочем, так было и раньше.

Почему же ему не хотелось сорваться с места сейчас, когда все стало таким запутанным в его жизни? Он знал, что причина в женщине, которую он держит в своих объятиях.

— Сюзанна, наверное, чувствовала мое беспокойство. Мне кажется, что она тоже была не очень счастлива.

— Она тебе изменяла?

Как ни странно, она даже не допускала мысли, что это он мог разрушить семью.

— Да, изменяла. Очевидно, наши отношения не давали ей того, что она хотела.

— Или ей было неведомо, что такое преданность и честность, — сказала Реджина с презрением.

— Как мне кажется, Сюзанна хотела, чтобы я был доволен тем, что имею дома, но, почувствовав, что из этого ничего не вышло, она стала искать приключения на стороне.

— Я не представляла, что у нас с тобой так много общего. Мой муж тоже хотел, чтобы я довольствовалась домом, но в итоге тот оказался для меня золотой клеткой.

— Но он тебе не изменял? — спросил Дезмонд.

Она покачала головой.

— То, что он хотел, на мой взгляд, еще хуже. Он хотел переделать меня.

— Глупец!

Ее глаза засверкали от навернувшихся слез.

— Вот за это ты нравишься мне, Дезмонд. Ты принимаешь меня такой, какая я есть, и с уважением относишься к моим желаниям. — Она помотала головой. — Всю оставшуюся жизнь я буду знать, что ты меня правильно понимаешь и не будешь навязывать мне свои представления о том, как я должна жить. Ты хочешь меня?

Да, он хотел ее. И будет хотеть всегда, пока она рядом. Он прижался к ней, покрывая поцелуями ее шею и пленительную ложбинку между грудей.

— Я хочу тебя.

Она приняла его, выгнув назад шею, глубоко вздыхая и содрогаясь всем телом.

— Мне нужен мужчина, который понимал бы меня и принимал такой, как я есть.

Дезмонд все крепче прижимал ее и проникал все глубже.

— Я хочу познать тебя целиком и без остатка.

Реджина всем телом подавалась навстречу ему.

— Я тоже хочу знать всего тебя.

Окружающий мир перестал существовать для них. Они целиком были поглощены познанием друг друга.

Реджина включила душ в ванной Дезмонда. Она вдыхала запах его лосьона и крема для бритья. Запах Дезмонда. И этого приятного запаха было достаточно, чтобы ее тело вновь отреагировало.

Она сейчас с удовольствием вернулась бы в кровать, но ей нужно было принять душ и попросить Дезмонда отвезти ее домой. Она звонила Мэгги и договорилась, что та выведет Бони на прогулку, но полной уверенности, что она сделает это, у Реджины не было. А Бони привык оставаться дома один не чаще, чем Реджина проводить ночь в постели у мужчины.

К тому же ей нужно было побыть одной и обо всем поразмыслить.

Часом позже Дезмонд отвез ее домой. На стоянке у своего подъезда она заметила незнакомую черную машину.

— Наверное, кто-то приехал к Мэгги.

Реджина рассказала о ней Дезмонду, когда они завтракали у него на кухне. Тогда же она призналась, что в тот вечер, когда он звонил, у нее была Мэгги, а про гостей она сказала только для того, чтобы подколоть его.

— Кстати, я совсем забыла тебе сказать! — воскликнула Реджина. — Завтра сочельник, и ко мне приезжают Марти и Барбара. У меня это вылетело из головы, и все из-за того, что ты такой сексуальный. А теперь, увидев эту машину, я вспомнила. У тебя есть какие-нибудь планы на завтра?

Реджине очень хотелось познакомить Дезмонда со своим братом и его женой. Она не допускала мысли, что он останется в этот день один.

Он выключил зажигание и, повернувшись к Реджине, намотал себе на палец ее локон.

— Я обратил внимание, что у тебя нет елки.

Сейчас, когда он заговорил об этом, она вспомнила, что у него дома тоже не было елки.

— Я не хотела ставить ее одна. — Марти выдаст ей по первое число, когда увидит, что она нарушила семейную традицию, но ей не хотелось одной покупать елку.

— А ты не подумала, что Бони тоже заслуживает праздника? — шутливо сказал Дезмонд.

— Бони! — Нужно скорее вывести его на улицу. Она дернула за ручку, выскочила из машины и побежала к подъезду.

Перед своей дверью она остановилась от неожиданности. На коврике у двери она увидела пару мокрых женских туфель. Эти туфли с золотым шитьем могли принадлежать только одному человеку. Реджина наморщила нос, почувствовав, что Бони справил свои дела в туфли Стеллы. Но что она здесь делает?

— Стелла! Стелла, это вы?

На лестнице послышались шаги Дезмонда. Показав ему на мокрые туфли. Реджина сказала:

— Ни один уважающий себя бомж не станет носить такое. Наверное, Мэгги впустила ее. Интересно, что ей нужно?

— Какое это имеет значение? Наверное, будет нас допрашивать с утречка пораньше. Не могу пропустить такого удовольствия.

— Ладно уж, пойдем! — Реджина взяла его за руку и потащила за собой в комнату. К ее удивлению, Бони не выбежал встречать ее.

— Стелла! — снова позвала она.

— Я в ванной! — отозвалась та.

Реджина вошла в комнату и увидела, что в ванной, засучив рукава до локтей, Стелла полощет в умывальнике что-то похожее на колготки.

— Привет, дорогая! Меня впустила твоя подружка Мэгги. Хорошая девушка. Ей вчера не повезло. Подвел ухажер. Я уже составила список кавалеров, которые будут рады ей помочь. Такая милая девушка не должна оставаться в одиночестве. — Стелла закрыла кран и выжала мокрые колготки.

— Я вижу, вы познакомились с Бони? — осторожно спросила Реджина.

— О да! — улыбнулась Стелла.

— Вы не сердитесь?

Она покачала головой.

— Чего обижаться, если бедняжка целую ночь просидел один. Ты должна радоваться, что я не сообщила в Общество по охране животных. — Стелла заговорщически подмигнула.

— Так что же все-таки произошло? — спросила Реджина. Она знала, что Бони мог спокойно дождаться ее прихода.

— Он так обрадовался, когда я позвонила в дверь! В это же время поднялась Мэгги, чтобы вывести его, и пока она искала поводок… В общем, он повел себя не лучшим образом. — Она пожала плечами в свойственной ей манере, которую Реджина уже хорошо знала. — Короче говоря, Мэгги пошла с ним на прогулку, а потом решила оставить его у себя на некоторое время. Вдруг ему снова чего-то понадобится.

Реджина слушала это объяснение в растерянности.

— Я заплачу за вашу обувь и колготки. — Зная широкую натуру Стеллы, она подумала, что это ей дорого обойдется. Но делать нечего, придется расплачиваться.

— Забудь об этом. — Стелла повесила колготки на спинку кухонного стула, как будто она жила здесь, и прошла в комнату.

Реджина и Дезмонд последовали за ней.

— А вы, голубчики, должны объяснить свое поведение. — Она повернулась и уселась в кресло, стоявшее в углу, с видом судьи, приступающего к разбирательству.

Дезмонд подошел и встал перед ней на колени. Когда он проходил мимо Реджины, она почувствовала его мужской запах, и по ее телу снова растеклась волна желания. Хотя время было не подходящее. Конечно, Реджине было по душе общество Стеллы, но та расположилась, словно собиралась здесь поселиться. Пожалуй, это было бы слишком утомительно.

Дезмонд взял руку Стеллы и поцеловал ее.

— Вы знаете, я обожаю вас.

Реджина не была уверена, но ей показалось, что Стелла залилась румянцем.

— Конечно, знаю, чаровник! Но это не избавляет тебя от необходимости объяснить, где ты был с Реджиной всю ночь.

— А вы не подумали, что мы могли поехать куда-нибудь позавтракать? — спросила Реджина.

— Нет, не подумала! Потому что на тебе мятое платье, а это значит, что вы гуляли всю ночь. Меня не проведешь! Я немало пожила на этом свете. Так что вы можете сказать в свое оправдание, молодые люди?

Дезмонд засмеялся:

— Только то, что я обожаю вас!

Реджина тоже подошла ближе.

— Вы в любое время — желанный гость в моем доме, но что вы здесь делаете сейчас?

— Хороший вопрос! — Дезмонд поднялся на ноги и засунул руки в задние карманы брюк в ожидании ответа.

— Честно?

Реджина в отчаянии взмахнула руками.

— Конечно! А вы как думали?

— Я пришла, чтобы кое-что разнюхать.

— Что-что? — Ответ Стеллы обескуражил Реджину. Ее подруга уже совала нос куда не надо и нашла записку от Дика Кейна. На этот раз Реджине нечего было скрывать.

— Я зашла попить чайку, поболтать и заодно посмотреть, какие улики ты здесь оставила. Но потом я подумала, что ты моя лучшая подруга и что так поступать не пристало.

У Реджины голова пошла кругом.

— Я не понимаю о чем это вы. — И, повернувшись к Дезмонду, она спросила: — Ты что-нибудь понимаешь?

Он пожал плечами и, приподняв бровь, ждал, что будет дальше.

— Она гоняется за двумя зайцами, Дезмонд!

— Что? — одновременно воскликнули Реджина и Дезмонд.

— Она хочет отбить у меня моего дорогого Дика! Вот так!

Реджина заморгала.

— Стелла! То вы бегаете от Дика, то называете его дорогим. Как вас понимать?

— Он послал тебе цветы. — Стелла шмыгнула носом и достала платок из рукава. — А потом он тебя куда-то приглашает.

— Да нет же! Он ничего подобного не делал, — сказала не на шутку рассерженная Реджина.

Дезмонд покашлял, прикрывая рукой рот, явно для того, чтобы сдержать смех. Предатель! Реджина попозже разберется с ним, а пока надо выяснить все с этой восьмидесятилетней выдумщицей.

— Докажите!

— Дик показывал мне записку, в которой он приглашал тебя в ресторан. Записку, написанную им собственноручно!

Реджина потерла виски.

— Он просто заводит вас. Никаких записок я от него не получала. Ему нужно вызвать вашу ревность. И, похоже, он в этом преуспел. Он нужен вам. Признайтесь в этом и ради всего святого встретьтесь с ним. — Она бросила на Дезмонда умоляющий взгляд.

— Реджина права, — серьезно сказал Дезмонд.

— Я боюсь.

— Послушайте, Стелла! Лоренс никогда не допустит, чтобы ваш сын отправил вас в дом для престарелых.

Дезмонд повторил то, в чем раньше пыталась убедить ее Реджина. Совершенно очевидно, что на душе у Стеллы неспокойно, она мечется и совершает поступки, не свойственные даже ее взрывной натуре. Поэтому Реджине захотелось успокоить и утешить подругу.

Как будто прочитав ее мысли, Дезмонд подошел к Стелле и крепко обнял ее за плечи. Он бросил взгляд на Реджину, в котором отразилось и понимание, и не оставлявшее его страстное желание.

Стелла поднялась и откашлялась.

— В общем, так! Я выскажу Дику все, что я о нем думаю. Ему не поздоровится за этот обман! — К ней вернулась ее жизнерадостность.

Реджина улыбнулась:

— Правильно! Его надо держать в ежовых рукавицах.

— А с тебя, милочка, я теперь глаз не спущу. И хватит водить за нос этого очаровательного молодого человека. — Она погрозила Реджине пальцем и обняла ее. — Ты замечательная девушка! Мне хотелось бы, чтобы у меня была такая дочь. И такой сын, как ты, Дезмонд.

Стелла заторопилась к выходу:

— Я надеюсь, водитель ждет меня в машине.

Реджина подняла брови:

— Я не узнала машину. И водителя в ней не было.

— Я взяла напрокат любимый седан сына. Он думает, что взял надо мной верх. Ха! Как бы не так! А водитель, наверное, отошел побрызгать. Э-ээ… справить свои дела. — Она подмигнула Реджине и засмеялась.

Дезмонд помог ей надеть пальто, а Реджина принесла пару туфель без каблуков, чтобы Стелла могла добраться до дома.

— Мы уладим дела с Бони немного позднее. Не возражаете?

— Ерунда! Забудь об этом. Поцелуй его за меня! Он мне нравится. — И Стелла исчезла за дверью.

Со вздохом облегчения Реджина прислонилась к стене и посмотрела на Дезмонда:

— Наконец-то мы одни!

— Да, долгожданная минута! — сказал он и улыбнулся. — И мы можем обсудить наши планы на Сочельник.

Ему не терпелось предложить ей вместе отметить предстоящий праздник. Реджина в задумчивости закусила губу.

— Мне кажется, я спрашивала, какие у тебя планы. А ты не ответил.

— Какие планы? Сегодня мы покупаем елку, наряжаем ее, а потом весь уик-энд занимаемся любовью у камина.

— Это все прекрасно, — сказала она своим слегка хрипловатым голосом, от которого у него просыпались мужские инстинкты. — Сегодня мы можем заняться тем, о чем ты мечтаешь, а что касается камина, то я предлагаю посидеть у него с семьей.

— С семьей?

— С моей семьей. Ты забыл? Я же сказала тебе, что завтра приезжают Марти и Барбара.

Дезмонда охватило чувство разочарования. Он действительно забыл или, точнее, просто пропустил мимо ушей ее сообщение. Он рассчитывал, что праздник они проведут вдвоем, поскольку ни у нее, ни у него семьи не было.

— Мне не хотелось бы мешать вам. Рождество — семейный праздник.

На ее лице появилось удивление.

— Кто сказал, что ты будешь мешать? Я просто приглашаю тебя. В любом случае я предложила бы тебе остаться, если бы вспомнила, что они приезжают. С тобой я обо всем забыла. — Она приблизилась к нему с обворожительной улыбкой на губах. — Какой может быть праздник без тебя!

Реджина провела тыльной стороной ладони по его щеке, обняла за шею и прижалась грудью к его груди. Это проявление нежности, возбудившее в нем желание, служило свидетельством искренности ее намерений.

— Я советую тебе сходить за Бони, закончить домашние дела, если они есть, и мы пойдем покупать елку.

— Иначе говоря, ты согласен.

— Если Бони не будет близко подходить к моим ботинкам, я соглашусь со всем, что ты скажешь, и сделаю все, что ты захочешь.

— Неужели все?

— Ты просто несносная!

— И тебе нравится это.

Он кивнул, от ее слов у него все сжалось внутри.

— Дай мне полчаса, чтобы я привела Бони и переоделась, и я буду в твоем распоряжении, — сказала Реджина и, чмокнув его в губы, с пылающими щеками побежала к Мэгги.

Она что-то зажгла в Дезмонде. Ему не хотелось расставаться с этим чувством, но внутренний голос говорил, что не надо увлекаться. В жизни все меняется. Он потерял родителей, его взяли к себе Джеймс и Клара, потом он женился, развелся, умерла Клара, Джеймс женился на Эстер. Ничего нет постоянного.

Судьба всегда грозила отобрать то, что было дорого его сердцу.

9

Примерно в четыре часа дня Дезмонд тащил по лестнице не особенно радующую глаз елку.

— Похоже, она знала лучшие времена. — Он виновато взглянул на Реджину.

Реджина открыла ключом дверь и придержала ее, чтобы Дезмонд мог внести их елку. Она ободряюще улыбнулась ему.

— Нам повезло, что мы хоть эту купили в последний день перед Рождеством. В общем, мне все равно, какая она. Главное, что она наша!

Бони залаял, когда они вошли, и запрыгал вокруг Дезмонда.

— Ты не хочешь погулять с ним? А то как бы я не стал его второй жертвой.

Реджина засмеялась.

— Я надеюсь, к тому времени, когда мы вернемся, елка уже будет стоять.

— Будет исполнено, ваша светлость. — Он подмигнул и помахал ей рукой.

Ближе к вечеру, когда они закончили наряжать елку, Дезмонд отступил назад, чтобы полюбоваться творением их рук. Небольшая елка, украшенная разноцветными игрушками, мишурой, гирляндами и звездой на макушке, вся сияла и переливалась, создавая атмосферу семейного уюта и домашнего тепла. Огонь потрескивал в камине, перед которым развалился Бони.

Дезмонда охватило ощущение обретенного наконец спокойствия и непривычное чувство, будто он находится в своем родном доме.

— Великолепно! — произнес он, не отдавая себе отчета, имеет ли он в виду елку или чувства, которые всколыхнула в нем Реджина.

— Еще бы! Я и не ожидала, что может получиться так здорово. Вспомни, из чего мы выбирали. — Ее взгляд, полный умиления и признательности, вновь пробудил в нем желание.

Весь день он даже не прикасался к ней, зная, что они никогда не закончат дела, если он хоть раз дотронется до ее мягкой и нежной кожи или поцелует ее. Сейчас они были свободны и предоставлены самим себе.

— В сочельник мы не сможем предаваться любви перед камином, но сейчас нам ничто не мешает.

— Ммм, — замурлыкала она. — Я ничего не имею против, но думаю, что сначала нам надо загадать желания и дать обещания на Новый год.

От удивления его глаза сделались круглыми.

— Я как-то не силен в этом.

Обещания нужно выполнять, а это у него не всегда получалось. Чтобы отвлечь Реджину, он просунул ладони под ее толстый шерстяной свитер, руки сами поднялись, лаская ее, и теперь ее груди полностью лежали в его ладонях — теплое женское тело, прикрытое лишь тонкой тканью.

— А ты постарайся. Ради меня. Это старая семейная традиция, и я подумала, что мы могли бы дать обещания друг перед другом.

Даже если в следующем году нам суждено будет расстаться? — подумал Дезмонд и сказал:

— Хорошо. Только ты первая.

Реджина почесала нос и задумалась.

— Я обещаю оставаться верной себе.

— Это как же? — спросил он, заинтригованный.

— Сейчас стало модным ходить к психоаналитику. Мне этого делать не надо. Работая над своими статьями, я усвоила хороший урок по самоанализу. И еще лучший урок относительно тебя. — Она обхватила его, так что он не мог оторвать свои руки от ее тела. — Ну так вот. Я буду продолжать писать свои статьи и в свою жизнь буду допускать только хороших людей.

— Это серьезное обещание.

— Я справлюсь, — чуть ли не торжественно сказала она, улыбнулась и поцеловала его. — Теперь твоя очередь.

— Я обещаю быть верным… — Он хотел сказать «тебе», но осекся, зная, что такого рода обещание слишком ко многому обязывает.

— Ну давай же, Дезмонд! Смелее, или просто повтори, что я сказала, — настаивала Реджина.

— Я обещаю со всей ответственностью решать проблемы, которые возникнут передо мной. — Туманно, но, может быть, она больше не будет допекать его.

Поскольку праздник был на носу, ему никто не звонил по делу, ради которого он сюда приехал. Сам он намеревался на следующей неделе поговорить с бухгалтерами и выяснить окончательно ситуацию с газетой. Потом ему нужно обсудить все с Джеймсом.

Может быть, вместе нам удастся найти какое-нибудь компромиссное решение и не причинять боль дорогим людям, думал он, глядя Реджине в глаза.

— Вот видишь. Все оказалось так просто, — сказала Реджина.

На его губах появилась вымученная улыбка.

— А сейчас вернемся к тому, с чего мы начали. — С этими словами она стащила через голову свитер, под которым осталась лишь тоненькая майка.

Дезмонд наклонился к Реджине, намереваясь поцеловать ее, но она остановила его, и, положив руки ему на плечи, заставила опуститься на колени. Она быстро сбросила с себя оставшуюся одежду и встала перед ним обнаженная, вся в золотистых отблесках елочных огней и горящего камина. Дезмонд несколько мгновений, стоя на коленях, благоговейно любовался этим удивительным зрелищем, потом притянул ее к себе, и она опустилась на колени рядом с ним. Затем он стал покрывать быстрыми и легкими поцелуями ее шею и грудь. Сквозь сдавленный стон она прошептала:

— Разденься!

Она никогда раньше не испытывала такой острой, всеобъемлющей потребности стать частью другого человека, составить одно целое с Дезмондом. У нее дрожали руки, когда она попыталась расстегнуть пуговицу на его джинсах.

— Не спеши! У нас вся ночь впереди.

Дезмонд отвел в сторону ее руку и сам сделал то, что она намеревалась. Когда он остался, как и Реджина, без одежды, он притянул ее к себе, и она сразу почувствовала прикосновение его возбужденной плоти к своему животу.

Она нажала ладонями ему на плечи, заставляя лечь на ковер, а потом оседлала этого полностью покоренного ею мустанга, направив рукой себе внутрь его твердую мужскую плоть. Он смотрел ей прямо в глаза, а Реджина медленно опускалась все ниже и ниже, пока полностью не завладела им.

Лежа на спине, Дезмонд вытянул руки и сцепил свои пальцы с ее пальцами. Ничто не мешало ему любоваться восседавшей на нем амазонкой, пронзенной стрелой наслаждения. А ее взору, опускавшемуся вниз с высоты наездницы, предстала картина их соединения в единое существо.

— Попрыгай на мне, — произнес он сквозь стиснутые зубы.

Откликнувшись на его призыв, Реджина почувствовала, что он двигается ей в такт. Физические ощущения смешались с переполнявшими ее чувствами, и, когда они бурно хлынули через край, из глубины ее вырвался стон, похожий на рыдание.

Воскресным утром, по настоянию Реджины, они, как и большинство горожан, занимались тем, что делали последние предпраздничные покупки. Они разошлись по разным отделам супермаркета, чтобы купить подарки, а потом встретились через некоторое время в условленном месте. Под вечер, когда подарки лежали под елкой и Дезмонд с Реджиной отдыхали, в дверь позвонили.

— Приехали! — Она вскочила с кресла и побежала открывать дверь.

Итак, то недолгое время, когда они были только вдвоем, прошло. После того, как они насладились любовью перед камином, они приняли душ, потом поехали к Дезмонду за костюмом и сорочками, по дороге перекусили в кафе и поздно вечером вернулись к Реджине. Всю ночь они снова провели в объятиях друг друга. Перед тем, как лечь спать, она позвала Бони, чтобы он не оставался в одиночестве вторую ночь подряд. Утомленные, они заснули почти под утро.

На следующий день пес относился к Дезмонду как к лучшему другу. Когда тот лежал на кушетке и смотрел футбол по телевизору, Бони залез на него и, свесив черный язык, положил морду ему на грудь.

— Какая же ты собака, если не бежишь к двери и не лаешь, когда кто-то звонит? — спросил он.

— Очень хорошая собака, — послышался мужской голос.

Дезмонд попытался встать, но Бони даже не пошевелился.

— Лежите, не вставайте. Если Бони так привязался к вам, ко мне он уже не пойдет. Давайте познакомимся. Я — Марти, брат Реджины. — Вошедший протянул руку, и Дезмонд, лежа, пожал ее.

— Дезмонд Батлер.

— Рад познакомиться. Реджина мне все о вас рассказала.

Дезмонд удивился. Он не ожидал, что Реджина будет обсуждать его со своим братом.

— Как игра? — спросил Марти, усаживаясь в кресло.

— Так себе. А как вы доехали?

— Больше стояли, чем ехали, — засмеялся он.

Дезмонд заметил сходство между темноволосым полицейским и его сестрой.

В комнату вошла молодая миловидная женщина с золотисто-каштановыми волосами. Оставаться лежать при даме было неприлично, и Дезмонд, решительно спихнув Бони, встал и поздоровался с невесткой Реджины.

Барбара оказалась особой весьма разговорчивой и за короткое время многое успела рассказать о своей жизни в Сан-Франциско, а также о том, что они с Марти очень гордятся новой работой Реджины и уже опубликованными статьями в газете. Она даже заметила, что на щеках у Реджины от такой полноценной жизни появился яркий румянец, за что получила от той незаметный толчок в бок.

Брат Реджины и ее невестка произвели приятное впечатление на Дезмонда. Их приезд напомнил ему, что он уже дня два не навещал Джеймса в больнице, и чувство вины за это мгновенно затмило все радостные моменты, которые он пережил.

— Я должен извиниться перед вами, — сказал он, обращаясь к присутствующим. — Сейчас, когда вы собрались в своем семейном кругу, я хотел бы навестить Джеймса.

— Его отец в больнице, — пояснила Реджина.

— В такое время в больнице! Я очень сожалею, — сказала Барбара.

— Благодарю вас.

— Вы вернетесь? — с улыбкой продолжала она. — Нам так хотелось поближе узнать вас за этот уик-энд.

— Ну так как, Дезмонд? — с мольбой в глазах спросила Реджина.

Он кивнул.

— Я съезжу ненадолго и сразу же вернусь. А вы тут сможете поговорить без меня.

Как часто после второй женитьбы Джеймса ему хотелось, чтобы Клара была жива и у него по-прежнему была семья, в которой он вырос! Вот и сейчас острое чувство одиночества и осознание своей неприкаянности охватили его.

— Если сможешь, возвращайся к ужину, — попросила Реджина.

— Вот-вот, — сказал Марти. — А то мне придется коротать время в обществе двух говорливых женщин и одного несносного барбоса.

Увидев, что Реджина направляется к нему со строгим видом, он поднял вверх руки и сказал:

— Сдаюсь! Уж и пошутить нельзя?

— Я постараюсь, — выдавил из себя Дезмонд.

— Мне хочется, чтобы мы все вместе отметили Рождество. Марти! А тебе удалось купить газету с моими статьями? — спросила Реджина, явно напрашиваясь на похвалу.

Марти понял это и, засмеявшись, обнял ее.

— Ты же знаешь, я горжусь тобой.

Как и Дезмонд. Гордость и восхищение наполняли его, но эти чувства не вязались с уже данными обещаниями. Ему удалось, когда он остался один, позвонить Сэму Фостеру. Тот интересовался, изменилось ли что-нибудь в его отношениях с Эстер и как скоро можно ожидать улучшения в делах газеты. Черт! Эстер надо ставить на место!

— Я провожу Дезмонда и вернусь через несколько минут, — сказала Реджина и вышла за ним на лестничную площадку, захлопнув за собой входную дверь. — Я понимаю, что тебе нужно повидаться с Джеймсом, но у тебя такой вид, как будто ты обижен и огорчен. Мы же тебя не выставляем.

Дезмонд погладил ее по щеке.

— Какие могут быть обиды? Просто, оказавшись в кругу вашей семьи, я подумал, что мне надо быть более внимательным к своей.

— Ты вернешься? — спросила Реджина.

Она прижалась к его груди, будто делясь с ним теплом своего сердца.

— Я вернусь, — пообещал он.

Несмотря на свои внутренние разногласия, он намеревался сдержать слово.

Дезмонд ходил взад-вперед по коридору. Он не мог заставить себя вернуться в палату, где лежал Джеймс, и смотреть, как Эстер крутится вокруг его отца, распространяя запах духов. Ему стало тошно слушать ее указания принести воды или сделать еще что-нибудь. Он сам мог без ее советов ухаживать за человеком, которого знал большую часть своей жизни.

Он остановился перед дверью в палату, поняв, что Джеймс и Эстер о чем-то разговаривают полушепотом. Его отец был еще слаб. В результате паралича у него была нарушена речь, и Дезмонд не навязывался с разговорами. Но сейчас там была Эстер и, склонившись над ним, что-то шепотом говорила ему, а он пытался отвечать.

Присматриваясь к Эстер последнюю неделю, Дезмонд убедился, что в ее отношениях с его отцом было нечто большее, чем он замечал раньше. Они едва ли ограничивались только сексом и привязанностью, если Джеймс передал ей полномочия и руководство газетой. Вместо того, чтобы наделить ими своего сына.

Лоренс был прав во всех отношениях. Согласно документам об усыновлении, Дезмонд считался сыном Джеймса, но в последнее время все больше и больше чувствовал себя отстраненным от семьи, не связанным ни с чем и ни с кем. У Дезмонда сдавило горло. Ему хотелось думать, что это от больничного запаха, но причина, видимо, была в другом.

Дезмонд резко повернулся и чуть не налетел на тележку, на которой медсестра везла обед в палату.

— Извините, — буркнул он и быстро пошел к лифтам с одним намерением — поскорее убраться отсюда.

От семьи, в которой он чувствовал себя аутсайдером, от семьи, которой у него фактически не было. Ему нужно быть с Реджиной. Она приняла его всего без остатка, чего с ним никогда не случалось раньше.

Он обещал ей вернуться, но сейчас им овладели сомнения. По сути дела, ему достаточно было сделать один шаг, чтобы сесть на самолет и послать все к черту. Нет, он не имел на это права. Конечно, его удерживала любовь к Джеймсу и то, что пока дела с газетой оставались не урегулированными. Но еще прочнее его удерживала Реджина, или, точнее, те чувства, которые она в нем пробудила. Чувства, становившиеся день ото дня все более сильными и неподвластными его воле.

Барбара и Марти настояли на том, что они будут ночевать в гостинице, чтобы не стеснять Реджину, поэтому весь вечер был в ее распоряжении. Конечно, она не останется одна, если вернется Дезмонд, как обещал. Но постепенно к ней пришло осознание того, что он не сдержит слово.

В глубине души она верила, что он не хотел причинить ей боль ни тогда, когда оставил ее одну на вечеринке у Стеллы, ни сейчас. Как ни странно, работа над статьями о том, чего от женщин хотят мужчины, помогала ей разобраться в отношениях с Дезмондом. После того как были напечатаны ее статьи о сексапильности, внешнем виде женщины и манере ее поведения, Реджина должна была задаться естественным вопросом, что удерживает людей вместе. И первое, что пришло на ум, — это взаимопонимание. Именно в нем так нуждался Дезмонд.

Гнев только оттолкнет его. Реджина догадывалась, что, рано потеряв родителей, он получил душевную травму на всю жизнь. И теперь, если ситуация выходила из-под его контроля, он просто спасался бегством. Так было, когда расстроился его брак. Даже Реджина уже была свидетельницей того, как он сбегал, и не один раз. Ему было непросто оказаться в кругу ее семьи. Она видела, как он сжимал зубы и нетерпеливо ходил по комнате. Чтобы отвлечь его от воспоминаний о прошлом и от навеянных этим прошлым чувств, она могла предложить только терпение и понимание.

Не в состоянии чем-нибудь помочь себе или Дезмонду, Реджина решила поделиться своими мыслями с читателями. Она села за машинку и начала печатать новую статью, которую решила посвятить тому, как важно в отношениях между мужчиной и женщиной найти взаимопонимание. К сожалению, она не могла опереться на свой собственный опыт и, что было еще хуже, не возлагала оптимистических надежд на благоприятное развитие событий в своей личной жизни.

Реджина не заметила, как к тому времени, когда она напечатала последнее предложение и оторвала голову от машинки, прошло два часа. Статья, которую она озаглавила «Любить — значит понимать друг друга. Как важно постичь своего избранника», была готова к печати.

Она встала и потянулась, расправляя затекшие руки и плечи. Чувство гордости от проделанной работы переполняло ее. Жизнь прекрасна за исключением того, что нет рядом Дезмонда. И будет еще прекраснее, если она примет теплую ванну с земляничным ароматом. Реджина заколола волосы, разделась и была готова залезть в ванну, когда послышался звонок в дверь. Бони вскочил с места и побежал в прихожую.

Надевая на ходу халат, Реджина пошла за ним. Не иначе как пришла Мэгги, чтобы рассказать о свидании с кем-нибудь из своих сотрудников. Надо отдать ей должное — с чем у нее не возникало проблем, так это с приглашениями на первое свидание. С ванной, видимо, Реджине придется подождать. Но не с выражением сочувствия по поводу прохвостов-мужчин.

Открыв дверь, за порогом, к своему удивлению, Реджина увидела вовсе не Мэгги.

— Дезмонд?

— Привет! — сказал он, придерживая ногой дверь.

Очевидно, он думал, что она захлопнет ее перед его носом, но он ошибся. Реджина вдохнула его запах, и воспоминания о том, как он держал ее в своих объятиях, нахлынули на нее.

— Входи.

Закрыв за ним дверь, она повернулась к нему.

— Прошу простить меня. Я не мог поступить иначе. — Он положил ей руку на плечо и дотронулся пальцами до чувствительной кожи на шее.

Она содрогнулась: его прикосновение произвело больший эффект, чем извинение.

— Я не думала, что увижу тебя сегодня. И, честно говоря, вообще в эти дни.

Она никак не предполагала, что Дезмонд все же объявится. Но то, что он стоял сейчас перед ней, вселяло слабую надежду на перемену в человеке, который слыл за бездомного скитальца.

На его лице было написано отчаяние и изнеможение, и сердце Реджины растаяло. Он провел рукой по ее волосам.

— Когда я ушел из больницы, мне захотелось остаться одному. Отрешиться от всех и вся.

Его пальцы запутались в прядях ее волос, и ее сердце бешено заколотилось, а во рту стало сухо. Дезмонд, держа ее за локоть, провел в комнату, и они вместе сели на кушетку.

— Я был не готов решать еще одну семейную проблему.

Предчувствия не подвели ее. С одной стороны, ее обрадовало, что она так хорошо понимает его, с другой — она огорчилась, что ему недостает решительности и целеустремленности.

— Тем более в ситуации, когда я — аутсайдер.

Он явно нуждался в ее понимании. Она решила для себя, что даст ему эту возможность. Она любила его. Пусть он не был идеалом, она любила этого мужчину, который не мог контролировать свои чувства и выполнять обещания. Она любила его. Потому что, благодаря Дезмонду, она стала правильно оценивать свое прошлое и свое замужество. Она теперь поняла не только то, чего она хочет, но и чего заслуживает. Дезмонду никогда не пришло бы в голову потребовать от нее самопожертвования.

Он никогда не стал бы настаивать, чтобы она отказалась от своей карьеры или от того, чего добилась в жизни. Может быть, он скоро оставит ее, но он дал ей нечто ценное, что она сохранит в своем сердце. Он понимал ее.

Она положила свою руку ему в ладонь. Сразу же в ней проснулось желание. Но сейчас она поняла, что их соединяет не просто плотская страсть. Она чувствовала, что ее сердце, в которое она никого не пускала, теперь принадлежит ему.

10

— Что произошло в больнице? — спросила Реджина.

Дезмонд пожал плечами и, откинувшись на спинку кушетки, уставился в потолок. По всему было видно, что воспоминание о посещении больницы доставляет ему боль.

— Мне было как-то не по себе, когда я увидел Эстер у кровати Джеймса.

— Почему? — Ей нужно было знать все до мелочей, чтобы помочь ему преодолеть неприятные минуты. То, что он пришел к ней, говорило о его доверии, и она не хотела подвести его.

— До последнего времени я упрекал ее в том, что она хитрит с Джеймсом и причиняет непоправимый вред нашей семье.

— А сейчас?

— Я начинаю смиряться с тем, о чем я, наверное, догадывался, но был не готов признать.

Реджина крепче сжала его руку.

— И что же это?

— Эстер — не чужой человек, это я — лишний человек в семье.

У Реджины в отличие от Дезмонда была семья, с которой она никогда не теряла связи. Поэтому то, что он сказал, поразило ее до глубины души. И все же, может быть, это представление было превратным, навеянным его детскими переживаниями, которые возникли, когда он потерял родителей?

— Мне понятны твои переживания. Правда, мне почему-то кажется, что Джеймс был бы с тобой не согласен. Ведь он усыновил тебя. Это кое-что говорит о его чувствах к тебе. Тебе удалось поговорить с ним сегодня?

— Нет, я от них ушел, потому что почувствовал себя чужим.

— А что тебя заставило прийти ко мне?

Он повернулся в ее сторону и посмотрел ей в глаза.

— Ты единственная, кому я доверяю и могу впустить в свое сердце.

У Реджины комок подступил к горлу, когда Дезмонд протянул руку и погладил ее по щеке.

— Ты прощаешь меня? — спросил он.

— Тебе не за что извиняться.

Он с облегчением вздохнул, будто получил отпущение грехов. Все же Реджине казалось, что что-то еще осталось недосказанным.

— Что еще тебя гложет? — спросила она.

— Ты умеешь читать чужие мысли?

— Нет, просто я начинаю понимать тебя.

Дезмонд знал, что эти слова были сказаны от души, и он не мог не чувствовать признательность к ней.

— Когда Джеймс заболел, кому он передал полномочия? Кому он доверил свое самое дорогое детище? Не мне, его сыну, а жене, с которой он прожил всего два года.

В его голосе послышалась обида. Она разделяла его боль. Никакие слова не могли служить для него утешением, но она инстинктивно почувствовала, что ему нужно. И она могла это дать.

Повернувшись к нему, она заключила его в свои объятия, и их губы встретились. Реджина упивалась поцелуем, будто утоляла давно испытываемую жажду. Кровь закипела у Дезмонда в жилах. Возникшее желание требовало выхода.

— Давай продолжим это в постели, — сказал он, прерывая поцелуй.

Он не сомневался, что она согласится. Ее тело говорило за нее, говорило, что она хочет его так же сильно, как он хочет ее. Но, что было более важно, — она его слушала и понимала, предлагая ему комфорт, который ему был так необходим.

— Хорошее предложение, — сказала она. Ее глаза светились от охватившего ее желания.

Он встал с кушетки, поднял ее на руки и понес в спальню.

— Когда я возвращался сюда, я совсем не ожидал этого.

Она засмеялась и провела пальцем по его щеке.

— Обманщик!

— Скажем так: я хотел тебя.

— Вот это — честное признание соблазнителя!

Реджина, пока Дезмонд нес ее, уткнулась носом ему в шею и нежно покусывала мочку уха, обдавая жарким дыханием. Эта эротическая ласка отозвалась мощным позывом в его паху. Она не только изгнала душевную боль, но и заполнила пустоту в его сердце.

Он положил ее на одеяло и лег рядом. Полы ее халата распахнулись, и Дезмонд увидел, что под ним ничего нет — только манящее женское тело.

— Тебе не кажется, что на тебе слишком много одежды? — спросила она.

Дезмонд привстал и начал снимать с себя одежду, бросая ее на пол. Реджина наблюдала за его движениями, лежа на кровати в распахнутом халате, и чувствовала, как нарастает ее желание. Он снова лег рядом с ней, и теперь ничто не мешало соприкосновению их жаждущих обнаженных тел.

— А у меня для тебя есть сюрприз. — Ее легкий смех еще больше разжигал в нем страсть.

— Я люблю сюрпризы.

— Тогда закрой глаза.

Подчинившись, он лег на спину и услышал, как она выдвинула ящик тумбочки и что-то достала оттуда.

— Не подглядывай!

Для убедительности он закрыл глаза согнутой в локте рукой.

— Ты готов? — спросила она своим хрипловатым голосом.

— Разве ты не видишь?

В следующий момент он чуть не вскочил с кровати, почувствовав легкое щекочущее прикосновение к бедру.

— Что это?

— Догадайся, — сказала она, проводя чем-то удивительно мягким и едва ощутимым вверх по бедру.

— Перышко?

— Не угадал!

Теперь эта сладостная пытка переместилась на низ живота. Не в силах больше терпеть эту муку Дезмонд открыл глаза и увидел в руках Реджины шиньон, тот самый хвост, при виде которого у него разыгрывалась фантазия.

— Я вспомнила, как тебе нравились мои длинные волосы, и решила, что тебе будет приятно, если сбудется заветная мечта многих мужчин.

— Что ты имеешь в виду?

— Чтобы у женщины были длинные волосы, в которые можно было бы уткнуться лицом, запустить руки и вообще нежиться… — Глаза Реджины выражали саму невинность при всей эротичности обстановки. — Скажи, чего ты сейчас хочешь?

Дезмонд вспомнил, что однажды, при их первой близости, задавал ей такой же вопрос, и теперь был благодарен за то, что она тоже спросила об этом.

— Я хочу всю тебя.

Некоторое время спустя, приняв вместе душ, они удобно устроились в кровати и пили ликер «Бейлиз» со сладкими орешками. Негромко играла мелодичная музыка. Спальня была освещена неярким светом ночников. Реджина положила голову на плечо Дезмонда, и им овладело чувство умиротворения, которое всегда от него ускользало.

— Я вот думаю… — сказала она.

— Я знаю. Мне слышно, как поскрипывают шестеренки.

Она засмеялась.

— Нет, я серьезно. Ты говорил, что Джеймс не поручил тебе руководить газетой в чрезвычайной ситуации, и это задело тебя.

Заведенный Реджиной разговор вернул Дезмонда к реальности, напомнив ему, при каких обстоятельствах и почему он пришел к ней в этот вечер.

— И что же?

— Мне кажется, что ты напрасно принимаешь все это так близко к сердцу. Ты же не знаешь, почему он принял такое решение. А поговорить с ним ты не имел возможности. Его состояние не позволяло сделать это. До тех пор, пока ты не поговоришь с Джеймсом, ты не успокоишься. И еще. Тебе, наверное, стоило бы все спокойно обсудить с Эстер, а не ссориться с ней. Я заметила, что ты реагируешь на нее, как бык на красную тряпку.

Дезмонд нервно засмеялся, хотя разговор шел о серьезных и важных для него делах.

— Ты, безусловно, права. Но я уже пытался отрегулировать некоторые вопросы с Эстер, и все напрасно: она поступает по-своему. И сегодня я пошел туда, чтобы уладить… — Он тряхнул головой. — Только это было не вовремя.

Реджина сделала глоток ликера и взяла горстку орешков.

— У тебя такой большой опыт. — Она встала на сторону Дезмонда, не зная его планов. — Я уверена, что Джеймс выслушает тебя, как только ему станет лучше.

— Врач считает, что он не скоро сможет приступить к работе, — сказал он.

— Но он, вероятно, сможет взять в свои руки бразды правления или, по крайней мере, контролировать ситуацию. На худой конец, ты сможешь поговорить с ним. — Она поцеловала Дезмонда сладкими губами. — Тебе станет лучше, как только ты облегчишь душу. Будь верен себе, Дезмонд.

Дезмонд сжал челюсти. Верность… Больше всего его удручало то, что он был не в состоянии что-либо гарантировать.

Реджина решила на Рождество пригласить гостей. Ей не хотелось, чтобы Дезмонд чувствовал себя стесненным в ее семье, поэтому она позвала его друзей и родственников.

Лоренс принял приглашение отмечать праздник у Реджины, а Стефани даже предложила привезти продукты, за что Реджина была ей очень признательна. Стефани уговорила свою сестру Молли и ее мужа Тимоти присоединиться к ним. Мэгги тоже согласилась, поскольку у нее не было никаких планов, а родители жили в другом штате. А Стелла прыгала от восторга, потому что появилась возможность отпраздновать Рождество с любимым внуком. Она даже спросила, может ли она прийти с Диком Кейном.

Веселье было в полном разгаре, когда Реджина прошла в кухню, чтобы вынести гостям закуски. Бони с грустным видом лежал в углу рядом со своей уже вылизанной до последней крошки миской. Реджину больше всего беспокоило, будет ли он вести себя подобающим образом. Пес поднял голову и посмотрел на хозяйку преданным взглядом. Он терпеть не мог, когда в его дом вторгалось так много людей, которые не обращали на него внимания и ничем не угощали его.

— Ну как ты себя здесь ведешь, мой мальчик? — спросила Реджина.

— Если хочешь, я могу пойти погулять с ним.

Она обернулась. В дверях стоял Дезмонд, глядя на нее горящими желанием глазами.

— Нет, это я так, на всякий случай. Он не любит, когда приходит много людей. Бони обожает только тебя. И я тоже. — Она поцеловала его в гладко выбритую щеку, вдыхая соблазнительный мужской запах.

Ей все время недоставало Дезмонда. Какую бы это ни таило в себе опасность, ей ничего не оставалось, как принимать то, что он давал ей, и гнать от себя мысль, что он вот-вот куда-нибудь исчезнет. Это может произойти в любое время, особенно если с Джеймсом у него все обернется не лучшим образом.

— Ты можешь выйти с ним через полчаса. Он сыт, но настроение у него неважное.

— А у меня наоборот.

В кухню вошел Марти. Дезмонд повернулся к нему, но ничего не сказал. Реджина понимала, что его решение не возвращаться вчера было связано не с ней, а с ее братом. В свою очередь Марти стал заметно прохладнее относиться к Дезмонду.

— Вам что-нибудь налить? Тебе, Дезмонд? — спросила Реджина, чтобы разрядить обстановку.

— У тебя есть минеральная вода без газа? Стелла начинает пьянеть, и Лоренс хочет разбавить ей вино.

Реджина нахмурила брови.

— Странно. Стелла сказала, что сегодня не будет ничего пить. Ты за ней присматривай. А лучше — за Диком. — Она повернулась к брату. — А тебе чего? Жена, наверное, ждет тебя?

— Она, собственно, послала меня узнать, нет ли у тебя сельдерея.

— Зачем ей понадобился сельдерей? Закуски, которые привезла Стефани, такие вкусные.

Марти закатил глаза.

— Почем я знаю, что у вас, женщин, на уме.

— Хм! Это интересная тема для моей следующей статьи: как узнать, что у женщины на уме. — Она загадочно улыбнулась. — Надо подумать!

Дезмонд скрестил руки на груди и промолчал.

— Барбара еще спрашивала про кокосовое масло и изюм, — сказал Марти. — Ах, да! Она хочет стакан молока.

Дезмонд состроил гримасу:

— Что за странные прихоти?

— Не прихоти, а естественные желания, — сказала Реджина с серьезным видом.

— Что? — Марти подошел к Реджине, озадаченный ее объяснением. — О чем ты говоришь?

— Очевидно, для этих странных желаний есть особая причина, — сказала Реджина, выгнув брови, а Марти при этих словах позеленел.

— К черту сельдерей! — почти выкрикнул он и выбежал из кухни, чтобы поговорить с женой.

Реджина засмеялась:

— Миссия выполнена. Теперь мы можем минутку побыть одни.

— Неужели все эти хлопоты только ради меня? Ты не представляешь, как я счастлив, что ты есть у меня! — Дезмонд обхватил ее за талию и прижал к себе.

— Ммм! Как приятно это слышать! — Она положила руки ему на плечи и подставила губы для поцелуя.

В этот момент раздался телефонный звонок. Вздохнув, она взяла трубку.

— Алло?

— Веселого Рождества, Реджина! — Она узнала голос Эстер.

У Реджины екнуло сердце.

— Спасибо. Тебе также!

— Дезмонд, наверное, с вами? Позови его, пожалуйста.

— Это Эстер. Она просит тебя, — сказала Реджина, протягивая ему трубку.

— Слушаю! Как дела у Джеймса? — сразу спросил он, зная, что Эстер не будет звонить без серьезной причины.

— Ему сегодня намного лучше. Праздничное настроение и все такое. Он хочет видеть тебя.

Тревога сменилась радостью и нетерпением.

— Я намеревался приехать в больницу после ужина.

— А до ужина ты не можешь? Или лучше сейчас. Пока он не спит. Вы могли бы поговорить.

— Поезжай, — шепнула Реджина, догадавшись, о чем идет речь.

Ему не хотелось снова покидать ее, как это было уже не один раз, но он не мог упустить возможность увидеться с Джеймсом.

— Передай ему, я еду, — сказал он Эстер и повесил трубку.

Дезмонд повернулся к Реджине с чувством сожаления в глазах.

— Мне…

— Шшш! — Она приложила палец к его губам. — Сегодня Рождество. Ты должен быть с Джеймсом. Я поехала бы с тобой, но у меня полон дом гостей.

— Ты думала поехать со мной. Это говорит о многом.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и как всегда они не смогли ограничиться простым прикосновением губ. Она провела языком по его губам, а кончиком дотронулась до его языка.

— Это тебе только попробовать. Когда вернешься, получишь остальное.

В ее глазах сверкнул озорной огонек, и Дезмонд засмеялся.

— Эй вы! Хватит обниматься, идите к гостям! — Стелла постучала по стене за кухонной дверью, возвещая о своем появлении. — Некрасиво уединяться, когда у вас гости. А мне уединиться негде. Укажите мне укромный уголок, куда я могу затащить моего дорогого Дика.

Дезмонд и Реджина разразились хохотом.

— Разве что ванная, но она такая маленькая, — сказала Реджина. — Боюсь, сегодня у вас будет не самый романтический день в жизни.

Стелла помахала пальцем перед ее носом.

— Вот тут ты ошибаешься, милочка! Важны не условия, а человек. Идите в комнату! Твой брат хочет сказать тост.

А потом я поеду в больницу, подумал Дезмонд, не уверенный, то ли радоваться, то ли огорчаться предстоящей встрече. Когда они вошли в комнату, Марти постучал ножом по стакану, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Позвольте мне сказать несколько слов. Во-первых, кроме своей жены из собравшихся здесь я никого не знаю, но хочу вас поблагодарить за заботу о моей сестре, поскольку она сюда перебралась.

Дезмонд крепко сжал руку Реджины.

— Во-вторых, я предлагаю выпить за ее решимость начать новую жизнь и за ее успех в достижении того, чего она всегда хотела. Моя сестра — обозреватель в газете и счастлива как никогда. За твое здоровье, успех и счастье, Реджина!

Она покраснела и оттого стала еще привлекательней. Но каждое слово, сказанное Марти, отзывалось болью в сердце Дезмонда. Потому что он знал, что сейчас поедет в больницу и окончательно обсудит с Джеймсом финансовое положение и будущее газеты. Будущее, в котором для Реджины может не найтись места.

Сможет ли Дезмонд разрушить ее мечты только ради того, чтобы достичь своей цели? 1 января было не за горами, и даже если Дезмонд договорится об отсрочке, это будет отсрочка неизбежного. Конечно, если он не предложит другого решения или не сотворит чуда. И то, и другое казалось невозможным.

— И, наконец, — сказал Марти, прервав мысли Дезмонда, — я хочу объявить, что мы с моей любимой и очаровательной женой ожидаем ребенка, о чем я только что узнал. Всем веселого Рождества и счастья в Новом году!

Он поднял бокал, и все гости стали чокаться и поздравлять друг друга.

Дезмонд увидел широкую улыбку на губах у Реджины.

— Тебя, кажется, не удивила эта новость. Ты, наверное, уже знала, когда сказала брату что-то такое, отчего он вылетел из кухни как ошпаренный.

Она пожала плечами.

— Я просто догадалась. И я рада, что не ошиблась в своем предчувствии. Я стану теткой!

— Ты любишь детей?

— Это что — подвох? — Реджина исподлобья посмотрела на него. — Если я скажу «нет», ты подумаешь, что я ведьма. Если я скажу «да», ты сбежишь, прежде чем я успею… Ну, сам понимаешь. Для холостяка это — самый нежелательный вариант.

Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

— Это только до тех пор, пока не встретится та самая, единственная женщина.

И, чтобы замять разговор, он добавил:

— Извини, мне надо ехать.

Она кивнула.

— Я догадываюсь, что разговор с Джеймсом будет не из легких, но сделай, как я сказала. Будь верен себе.

У Дезмонда сжалось сердце от того, с какой серьезностью она произнесла эти слова и посмотрела на него. Она не представляла, чем для нее может обернуться этот совет.

11

Реджина обожала праздники — музыку, веселье, гостей. Но сейчас она готова была оставить все это, чтобы быть вместе с Дезмондом. Ей хотелось чем-нибудь помочь ему, но что она могла сделать? Впрочем, может быть, встреча с Джеймсом также пойдет ему на пользу.

Стелла нетерпеливо постукивала ногой по полу, и Реджина поняла, что та ее осуждает.

— На что вы меня толкаете? — спросила она, встретив раздраженный взгляд пожилой женщины. — Я же не могу бросить гостей, сорваться с места и помчаться вслед за Дезмондом.

Как бы ей этого ни хотелось. Она все же боялась, что, если беседа будет проходить один на один, Джеймс, излагая свою позицию, может причинить боль Дезмонду. И тому нужна будет моральная поддержка.

— Что тебя держит? Неужели ты думаешь, что без тебя здесь не справятся? — спросила Стелла с укоризной.

— Вы же сами учили меня правилам этикета. Я не могу оставить гостей. Это неприлично.

— Позвольте с вами не согласиться, милая девушка. Стефани обслуживает всякие приемы, и для нее пара пустяков согреть закуски, если понадобится. Я правильно говорю? — Стелла поймала за руку проходившую мимо Стефани.

— Вы о чем? — спросила миловидная блондинка.

— Да о том, чтобы держать оборону, пока Реджина будет в больнице рядом с Дезмондом.

— Конечно! — Стефани махнула рукой. — Поезжай и ни о чем не беспокойся.

— Но…

— А пока Стефани займется едой, Мэгги побудет за хозяйку. Ты не возражаешь? — Она пихнула в бок Мэгги, стоявшую поодаль. — Я сама справилась бы с этой ролью, но меня уже зовут.

Она повернулась и послала воздушный поцелуй Дику.

— Иду-иду! — крикнула она мужчине, который сидел в углу и постукивал рукой по подлокотнику кресла, подзывая Стеллу.

Мэгги прищелкнула языком.

— Не беспокойтесь. Я справлюсь, — сказала она Стелле и Реджине.

Та посмотрела вокруг и решила, что может спокойно отлучиться на час. Здесь все будет в порядке.

А Дезмонд, возможно, переживает эмоциональный стресс. Обрадуется ли он ее появлению? Или попросит ее удалиться?

Получасом позднее Реджина вошла в больницу и, спросив номер палаты, поднялась на нужный этаж. Она вошла в небольшой холл перед открытой дверью в палату и остановилась. Дезмонд сидел на стуле рядом с кроватью, склонившись над человеком, которого он называл отцом.

Обстановка в палате показалась Реджине напряженной. Она никак не могла проглотить возникший комок в горле, сердце забилось сильнее, и ее охватило тревожное предчувствие. Что у Дезмонда сейчас происходит в душе? Хотя ей хотелось подойти к нему и взять за руку, она понимала, что лучше ему не мешать. Поэтому она осталась в слабо освещенном холле перед палатой, решив дождаться, когда закончится разговор.

Эстер оставила Дезмонда наедине с Джеймсом, развеяв подозрения, что она оказывает слишком большое влияние на своего мужа. Наблюдая за ней в течение всей недели у постели Джеймса, Дезмонд убедился в ее искренности, хотя признать это ему было нелегко.

— У тебя была когда-нибудь мечта? — спросил Джеймс.

— Конечно, я мечтал иногда. — Дезмонд заставил себя засмеяться, а его отец смотрел ему в глаза, не говоря ни слова, как это бывало раньше, когда он еще был мальчишкой. Эта тактика всегда давала результат: уйти от ответа было просто невозможно. — Я мечтал о том, чтобы выпускать газету.

— Чепуха! — Джеймс говорил громко и отчетливо. Хотя эти усилия давались ему нелегко. — Пока ты будешь носиться туда-сюда, твоя мечта не сбудется.

Удар под ложечку мог бы быть и помягче, однако мягкостью Джеймс никогда не отличался. Прямотой — да.

Секунда проходила за секундой, а Джеймс не отпускал глаз Дезмонда, пытавшегося сформулировать ответ, которого не было. Потому что его отец был прав.

Джеймс показал рукой на бутылку с минеральной водой. Дезмонд налил воду в поильник, поднес его к губам Джеймса и подождал, пока тот сделает несколько глотков. Возникшей передышкой он воспользовался для обдумывания ответа.

— Если бы я решил поручить тебе руководство газетой, когда я заболел, мне пришлось бы заставить тебя вернуться домой. А ты хочешь поступать по-своему, без моих советов. — Он откашлялся. — Я всегда считал тебя своим сыном. Даже когда ты не мог ответить тем же чувством.

Дезмонд проглотил застрявший в горле комок.

— У меня к тебе всегда были сыновние чувства, только я не мог раскрыть их. Мне казалось, что это будет предательством по отношению к моим родителям.

Дезмонд осознал, что, как бы ни старались Джеймс и Клара исполнять роль родителей, им это никогда полностью не удавалось, вероятно, потому, что он был уже достаточно взрослым, чтобы проявлять детскую любовь и преданность. Кроме того, он боялся, что, если ответит любовью на любовь Джеймса и Клары, то навсегда потеряет своих родителей. И неважно, что он их уже потерял.

Джеймс засмеялся, заставив Дезмонда вздрогнуть, потому что его смех был больше похож на хриплый кашель.

— Я догадывался об этом. И Клара тоже. Хотя мы никогда тебя за это не упрекали. Вот через эту преданность ты и стал мужчиной хоть куда, которого я горжусь называть своим сыном.

Дезмонд покачал головой.

— Я никогда не был достоин вас.

— Черта с два! Еще как был-то! Будто я не понимаю, что ты здесь для того, чтобы спасти то, что принадлежит мне. Только сын способен делать такое для отца.

Дезмонд только сейчас понял, что Джеймс знал и понимал его лучше, чем он сам себя. Его постоянные исчезновения, эмоциональные барьеры — все, что было результатом потери родителей, — отстраняли его от жизни и от людей. Но это теперь позади.

Джеймса должен был хватить удар, чтобы Дезмонд вернулся домой. Нужно было мнимое предательство отчима, чтобы Дезмонд начал смотреть в корень. Но Реджина преподнесла ему самый важный урок — урок понимания и любви.

Дезмонд вздрогнул, когда это слово пронеслось в его сознании. Да, он любил Реджину. Он разберется с этим, когда вернется из больницы.

И он любил этого пожилого человека, лежащего перед ним в кровати.

— Я счастлив, что ты у меня есть. Всегда был счастлив, — сказал Дезмонд Джеймсу. — Но почему ты не поставил меня в известность, что передаешь полномочия Эстер?

Карие глаза Джеймса слегка затуманились.

— Судьба! Поверь мне, судьба! Когда я заболел, у меня не было ни малейшего намерения вызывать тебя. Но тут врачи настояли на том, чтобы я прекратил работать, и тогда я поставил Эстер за главного.

— Она ничего не смыслит в этом деле, Джеймс.

— Но я люблю ее и доверяю ей, как и тебе.

Он снова попросил жестом воды, и Дезмонд, подав ему поильник, подождал, пока он промочит горло.

Теперь, когда Дезмонд услышал своими ушами, как Джеймс относится к своей жене, его задача — поставить в известность отца о проблемах в газете — стала еще более трудной. Он не представлял, как подойти к этой теме, и, не получив пока прямого ответа на свой вопрос, решил окончательно прояснить его.

— Так почему ты не сказал мне, что все поручаешь Эстер?

— Потому что, когда ты был на другом конце света, это мне казалось бессмысленным. Я знал, что ты приедешь домой на Рождество хоть на короткое время. Вот тогда я и думал сказать тебе. Но вмешалась судьба, и меня хватила кондрашка. — Голос Джеймса снова стал похожим на шепот, так что Дезмонду пришлось напрячься, чтобы разобрать, что он говорит, но он не мог не услышать сожаления в его словах.

Тиски, сжимавшие сердце Дезмонда, ослабли, когда он осознал, что Джеймс все делал с мыслью о нем, с учетом его интересов. Притом, что могла пострадать любимая газета отца.

«Будь верен себе», советовала Реджина. Пришло время, чтобы отец и сын вместе выработали решение. Дезмонд встал и начал ходить по палате, не спуская глаз с Джеймса.

— В газете слишком мало места, а Эстер поступается новостями ради легких по содержанию материалов. — Он больше не считал пустой затеей то, что делает Реджина. Особенно после того, как понял, насколько это важно для нее самой, не говоря уже о реакции людей, которые ему были небезразличны, — Лоренса и Стефани. Но все-таки на первой полосе газеты должны быть новости. И он продолжал: — На первой полосе мы перестали печатать свежие новости. Эстер взяла на работу молодую женщину по имени Реджина Колдуэлл, которая пишет о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, а Стелла ведет рубрику о знакомствах для людей в возрасте. Эти материалы заняли место новостей. В результате мы потеряли значительную часть постоянных читателей. Тираж упал, как и доходы от рекламы.

Все это он выдавил из себя через силу. Он не хотел причинять боль Джеймсу, а теперь уже и Эстер, поскольку он понял, что отец любит ее.

Но Джеймс выслушал сказанное, не моргнув глазом.

— Ты знал, что грядут неприятности, не так ли? — спросил Дезмонд, сощурив глаза.

— Эстер признала, что она наделала ошибок.

Слишком мягко сказано, подумал Дезмонд.

— Но я чувствовал себя плохо еще до того, как случился удар, она не хотела говорить мне, — продолжал Джеймс. — Она была полна решимости исправить ситуацию и порадовать меня.

— Ты говоришь об этом совершенно спокойно.

Джеймс пожал плечами.

— Когда ты одной ногой в могиле, начинаешь понимать, что есть более важные вещи, чем продавать газеты.

Дезмонд потер воспаленные глаза.

— Придется еще кое-чем огорчить тебя, — произнес он.

Он рассказал, почему сократились поступления от рекламы и что эта тенденция продолжится. В довершение Дезмонд признался, что занял денег, чтобы поддержать газету на плаву.

— Как и я, Сэм Фостер уверен, что ты захочешь вернуть статус-кво. Я обещал ему убрать развлекаловку из газеты и начать публиковать новости. По условиям «Уэсткоуст Лтд.» я должен сделать это до 1 января, в противном случае они перестают поддерживать нас рекламой.

— И как же ты собирался вырвать газету из моих цепких когтей? — спросила Эстер, входя в самый неподходящий момент.

— Заставив тебя выполнить обещание вернуть все на круги своя. — Дезмонд даже не посмотрел в ее сторону, но, сказав «а», должен был сказать «б». — И для начала избавившись от твоих новых сотрудников.

Этот план он вынашивал давно, но только сейчас, изложив его вслух, понял, насколько он был близорук.

— Ты хотел уволить Реджину и Стеллу? — воскликнула Эстер, охваченная негодованием.

Дезмонд поморщился, потому что внутренне отверг этот замысел, но кивнул в знак признания своих бывших намерений. Сейчас до него дошло, как сказал Джеймс, что есть нечто более важное, чем продавать газеты. Во-первых, его семья, в том числе Эстер. И Реджина.

Теперь на очереди Эстер. Надо объяснить, что он изменил свое отношение к ней. Он повернулся и в дверях, за спиной Эстер, увидел Реджину. Сердце его оборвалось.

Реджина смотрела на него широко открытыми, полными отчаяния глазами.

— Реджина!

Она повернулась и вышла из палаты. Дезмонд рванулся к двери, потом остановился, устремив взгляд на отца.

— Тебе не кажется, что ты должен пойти за ней? — сухо спросила Эстер.

Дезмонд разрывался на части. В ситуации, когда Джеймс был болен, в первую очередь ему надо утрясти дела здесь.

— Я поговорю с ней после того, как мы закончим, — сказал он. — Мои виды на будущее изменились, хотя я связан данным ранее обещанием. И я хотел бы объясниться.

Эстер кивнула.

— Тогда вы оба садитесь, — сказал Джеймс. — Пора поговорить по-семейному.

Хотя сердцем Дезмонд был с Реджиной, он послушался Джеймса. Впервые они разговаривали как члены одной семьи. Когда беседа была закончена, Дезмонд знал, что появился шанс спасти газету. Эстер согласилась без санкции Дезмонда ни на что не тратить оставшиеся деньги, предоставленные кредитором. Хотя Джеймс одобрил рубрики, введенные Эстер, она должна более терпимо относиться к публикации новостей на первой полосе.

В свою очередь Дезмонд дал согласие предоставить занятые деньги на выпуск приложения с ее любимыми рубриками.

Единственное, что осталось сделать, — это сотворить чудо, о котором он думал раньше. Ему предстояло доказать консерваторам из «Уэсткоуст Лтд.», что благодаря Реджине, Стелле и задумкам Эстер тираж газеты увеличится, если не сосредоточиваться только на этом. По иронии судьбы ему придется пользоваться доводом Эстер о том, что изменились читательские интересы и что на газету возрастет спрос, если помещать в ней новости и более легкие материалы. Если телефонным разговором их убедить не удастся, придется прибегнуть к помощи статистических данных, но для их сбора потребуются средства и время. Дезмонд надеялся, что, по крайней мере, он сможет договориться о продлении срока, установленного компанией.

К тому моменту, когда Дезмонд уехал из больницы, он был еще больше озабочен делами семьи, но ему также предстояло уладить отношения с Реджиной. После того, как не приехал к ней накануне, он не хотел повторять ту же ошибку и еще больше сердить ее, особенно сейчас, когда она стала невольным свидетелем разговора в палате. Дезмонд вернулся как раз к рождественскому ужину, но встретил холодный прием.

Реджина нехотя разговаривала с ним, и он не мог винить ее. Ему не удавалось поговорить с ней с глазу на глаз, а поскольку Марти и Барбара намеревались задержаться, у него не оставалось другого выбора, как вернуться к этому разговору на работе утром. И Дезмонд не удивился, когда Реджина не пошла провожать его до двери, чтобы попрощаться.

Разочарованный, он уехал домой, увозя в кармане рождественский подарок, который купил для нее.

В понедельник утром Реджина позвонила на работу и сказала, что плохо себя чувствует.

Она не заболела. Ей стало многое известно, и теперь она была полна решимости защищать себя и свое будущее. Ничего другого ей не оставалось, потому что она могла вот-вот потерять работу, которую любила. Правда, подслушивающий не всегда все слышит правильно, но смысл слов Дезмонда не оставлял никаких сомнений. Он намеревался избавиться от сотрудников Эстер. От нее и Стеллы.

Это означало, что в тот самый день, как он стал пленять ее своими чарами, у него уже был определенный план. Работа над статьями и исследование научили ее не делать поспешных выводов. Она могла понять отчаянное желание Дезмонда спасти газету от финансового краха, но она была в неведении, что он намеревался для этого сделать. Когда они встретились и были еще мало знакомы, Реджина не могла осуждать его за то, что он вынашивал планы, чреватые для нее последствиями.

Но у нее не укладывалось в голове, как он мог все это время обманывать ее. Это было трудно понять и еще труднее простить.

Как он мог слушать, как она делится своими надеждами и чаяниями, зная, что собирается разрушить их? Как он мог предаваться любви с ней и скрывать то, что представляло для нее большую важность? И что хуже всего, как он мог слушать ее откровения о замужестве, стоившем ей потери самой себя и своей мечты, и умолчать о своих планах, нарушающих ее планы?

Скрытность — что лживость, подумала Реджина. Она всеми силами старалась понять его. Но то, что он сделал, она восприняла как пощечину и не собиралась прощать ее или делать вид, что ничего не произошло.

Как это ни странно, Дезмонд сам подсказал ей что делать, и сегодня она не пошла на работу, чтобы подготовить резюме о своей творческой деятельности, прежде чем послать его по телексу редакторам журналов в Сан-Франциско. После этого останется только ждать ответов с предложениями. Как ей ни пришелся по душе Абердин, в ее родном городе возможностей гораздо больше, чем здесь. В этом Дезмонд был прав.

Решено! Она возвращается обратно.

— Что это ты сегодня дома? Проспала после бурного празднования Рождества? — с порога спросила Мэгги, когда Реджина открыла ей дверь. — Я увидела твою машину внизу и сразу поняла, что ты дома. Думаю, небось, отсыпается.

— Поэтому ты решила меня разбудить? — в тон ей ответила Реджина.

— Ха! — Мэгги плюхнулась в кресло и посмотрела на портативную пишущую машинку с листами бумаги. — Я смотрю, ты работаешь дома.

— Нет! Собираюсь искать новую работу. — Реджина вытащила из каретки напечатанные страницы. — Наверное, скоро у тебя будут новые соседи.

При мысли об этом у Реджины похолодело внутри. Она не хотела покидать свой дом в этом городе, не хотела терять приобретенных здесь друзей. Но сейчас, когда она нашла свое призвание и уже не могла бросить писать, в Абердине для нее перспектив не было.

— Да ты что говоришь! — Мэгги замахала руками. — Давай выкладывай, что у тебя стряслось. Почему ты ищешь работу?

Стиснув кулаки, Реджина рассказала о финансовом положении газеты и о планах Дезмонда:

— Нам со Стеллой укажут на дверь, а в газете будут публиковать новости. Я же надеюсь пристроиться в Сан-Франциско, где выходит много изданий, в том числе женские журналы. Резюме о моей работе не такое уж длинное, но те пять статей, что я написала, как я считаю без ложной скромности, должны произвести впечатление на издателей.

— Дай-то Бог! — Мэгги сочувственно посмотрела на подругу. — А я грешным делом подумала, что ты бежишь потому, что у тебя какие-то проблемы с Дезмондом.

— Вот уж нет! Не на ту напал! И потом — я не бегу, а поступаю мудро. Для меня здесь все ходы закрыты, поэтому я уезжаю.

Реджина выпалила это с бодрым видом, но то, как у нее сжалось сердце, говорило, что она не может лукавить перед самой собой. Она многого хотела добиться здесь, однако в сложившихся условиях ничего не могла сделать, чтобы осуществить свои мечты.

— Ну а что же Дезмонд? — продолжала допытываться Мэгги.

— А что тебе хочется про него услышать?

— Ладно, не скрытничай, — не унималась Мэгги. — Это на тебя не похоже.

Она положила руку на плечо подруги, и от этого дружеского, сочувственного жеста у Реджины выступили на глазах слезы. Впервые за многие годы.

— Он лгал мне без зазрения совести. На кого теперь я могу положиться?

Говоря это, Реджина хотела все же верить, что добросердечие, которое она почувствовала в Дезмонде, не наигранное, что он сожалеет о том, что произошло. Но она не знала, так ли это. Да и имеет ли это сейчас значение? У них был короткий любовный роман. Ее все время не покидало предчувствие, что он уедет, а сейчас она сама собиралась вернуться в Сан-Франциско.

— Начнем с того, что ты можешь положиться на меня, Стеллу, на своих друзей в газете. Держу пари, что и Дезмонд от тебя не отступится, если ты не будешь противиться.

В этом и состоит проблема, думала Реджина. Если она выслушает его, согласится принять его, предположив, что он этого захочет, она станет уязвимой. Не имеет значения, как страстно она любит его, а в этом не было никакого сомнения, она не допускала мысли о том, что позволит снова причинять себе боль.

Раньше она потеряла мужа, а сейчас — Дезмонда. Однако она нашла себя, и нашла не для того, чтобы лишаться этого дара, преподнесенного судьбой. Тем более, что отъезд Дезмонда, должно быть, уже предрешен.

Дезмонд сидел за столом в редакции, постукивая кончиком карандаша по папке с бумагами. Ему не доводилось встречать женщину, которая была бы настолько занята, чтобы не найти время для короткого разговора. В понедельник Реджина была не совсем здорова. Во вторник она пришла на работу и печатала на машинке статью, прослушивая через наушники запись на диктофоне. Когда он подошел к ней в обеденный перерыв, она сказала, что у нее назначена встреча, и убежала, вероятно догадываясь, что во второй половине дня он будет в больнице. Вечером того же дня ее телефон не отвечал. В среду утром Дезмонд был вне себя от злости.

Если уж на то пошло, он мог бы взвалить ее на плечи и отнести в заднюю комнату. Сегодня он не желал слушать никаких «нет».

Кто-то подошел к нему сзади и дотронулся до плеча. С раздражением он повернулся и буркнул:

— Ну что еще?

— Можно тебя на минутку? — Перед ним стояла Реджина с независимым видом, подперев бок одной рукой.

— Чем могу быть полезным? — спросил он, выдерживая официальный тон перед сотрудниками, несмотря на то что еще несколько минут назад намеревался поступить как разъяренный дикарь.

Но своим напускным спокойствием он едва мог скрыть происходящую в нем внутреннюю борьбу. Теперь ему больше всего хотелось взять ее на руки как ребенка и поклясться, что все исправит. Как? — он не знал. Но обязательно исправит! Даже если она никогда не простит его, он должен доказать, что он не тот человек, который будет пренебрегать ее стремлениями и желаниями.

— Я попыталась поговорить с Эстер об этом, но она сказала, что сейчас ты занимаешься кадровыми вопросами. Поэтому я вынуждена обратиться к тебе. — Реджина говорила холодным тоном, но ее глаза выдавали боль и, как он надеялся, спрятанное глубоко в душе нежное чувство.

Дезмонд не мог предположить, о чем пойдет разговор, но упоминание о «кадровых вопросах» сразу насторожило и встревожило его.

— По поводу чего?

— По поводу рекомендаций. Я воспользовалась твоим советом и направила свое резюме в некоторые крупные и не очень крупные журналы, выходящие в Сан-Франциско. — Она тряхнула головой, пытаясь выглядеть непринужденной.

Надо думать, безуспешно, подумал он.

Реджина набрала полную грудь воздуха и, чеканя каждое слово, произнесла:

— Я буду признательна, если ты дашь хорошую рекомендацию, несмотря на все, что произошло между нами.

При мысли, что он потеряет ее, его охватило отчаяние.

— И не подумаю! — воскликнул он, вставая со стула и возвышаясь над ней.

— Послушай, Дезмонд! Тебе может не нравиться, что я пишу, но ты не станешь отрицать, что я проделала хорошую работу для газеты. Поэтому ты не можешь отказать мне в хорошей рекомендации и в возможности получить другую работу. — Она стояла перед ним, сжимая и разжимая кулаки.

— Могу. — И Дезмонд, не обращая внимания на взгляды сотрудников, схватил ее за руку и через весь зал вывел на лестничную площадку.

— Держи себя в рамках. Ты поступаешь безрассудно, — сказала Реджина, отступая к стене.

На ней был белый свободный свитер и обтягивающие джинсы, подчеркивающие линии ее бедер, и Дезмонду невыносимо захотелось прижать ее к себе.

— А не кажется ли тебе, что ты тоже поступаешь несколько безрассудно, пакуя чемоданы и рассылая повсюду резюме?

— Будет лучше, если ты скажешь, действительно ли ты планировал уволить сотрудников Эстер? — Она закусила накрашенные губы.

Дезмонд почувствовал некоторую неуверенность в ее голосе и обрадовался этому, потому как эта неуверенность подтверждала его догадку, что Реджина не настолько ожесточилась по отношению к нему, насколько хотела показать.

— Да, у меня был такой план, — признался он.

— Тогда почему ты считаешь безрассудным то, что я готовлюсь к переменам в моей жизни?

— Потому что Джеймс, Эстер и я решили возродить газету, начав снова публиковать новости, но я надеюсь одновременно сохранить обе рубрики.

После обеда Дезмонд должен был встретиться с бухгалтерами и представителями «Уэсткоуст Лтд.». Счетоводы не любили, чтобы их беспокоили между Рождеством и Новым годом, но все-таки согласились встретиться с ним.

— Но ведь нет никаких гарантий, — пожала плечами Реджина. — Так ты обещаешь дать мне хорошие рекомендации?

Это были не те слова, которые он надеялся услышать, и, чтобы немного успокоиться, он выждал минуту. Влажный и прохладный воздух на лестничной площадке вернул его к нерадостной действительности.

— Реджина! Я приношу свои извинения. Я не хотел тебя обижать и сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты осталась работать в газете.

Дезмонд протянул руку, чтобы погладить ее по щеке, но она отстранилась. У него захолонуло сердце.

— Ты не понимаешь меня. — Она посмотрела на него широко открытыми глазами. — Я сержусь не из-за того, что ты хотел лишить меня работы. Я могу понять, как бы это ни было трудно, что тебе нужно спасти газету, даже за мой счет. — Она поежилась и обхватила себя руками. — Чего я не могу понять, это как ты мог лгать мне. После того, как ты спал со мной, узнал мои чаяния и надежды, мои страхи и ошибки…

Ее глаза наполнились слезами. Дезмонду захотелось дать себе хорошего пинка.

— Признаюсь, я не мог найти подходящего повода. Я несколько раз пытался поднять разговор об этом и подготовить тебя к нему.

— На рождественской вечеринке у Стеллы?

Дезмонд кивнул.

— Стелла перебила меня, когда плеснула на нас шампанским. К тому времени, когда я снова хотел заговорить об этом, я уже имел представление, что для тебя значила эта работа и почему. Я понял, каким жестоким для тебя будет удар. — Он снова хотел дотронуться до нее, но, передумав, засунул руки в задние карманы брюк. — Если ты поняла, почему я поступил так, можешь ли ты простить меня?

Она покачала головой, и длинный хвост, которым в их последнюю ночь она ласкала его, доводя до экстаза, перекинулся через ее плечо.

— Я могу простить тебя, но уже не могу вернуться к тому, что было между нами. — Ее голос дрогнул при этих словах. — Во-первых, когда я раскрылась перед тобой, ты предал меня. Во-вторых, ты все равно уедешь.

Реджина замолчала, а он, чувствуя свою вину, не решался нарушить возникшую паузу.

— Я принимаю твои извинения, Дезмонд. Но я возвращаюсь в Сан-Франциско.

Ее взгляд и тон, которым это было сказано, подтверждали, что она не шутит и не собирается менять свои намерения. Она вынырнула из-под его руки и пошла к выходу.

— Реджина, постой! — позвал он.

Она обернулась. На ее лице отразились все ее переживания, но уже через секунду оно превратилось в холодную маску. Дезмонд не поддался на этот обман, потому что успел увидеть спрятанные под маской чувства.

— Я слушаю.

— Если тебя не уволят, ты останешься? Ведь тебе здесь нравится.

Она не ответила.

— Молчание — знак согласия, — сказал он, а затем произнес слова, прозвучавшие как обещание: — Если ты останешься, я буду с тобой и перестану мотаться по свету.

Дезмонд понял, что настало время пустить корни, вернуться в семью и начать оседлую жизнь.

— Нет, не перестанешь. Тебе либо здесь надоест, либо возникнет какая-нибудь сложная ситуация, и ты улизнешь. Как это было всегда.

Говоря это, Реджина не смотрела ему в глаза, поэтому у него появилась надежда, что она сама не верит своим словам. Интуиция ему подсказывала, что в глубине души она доверяет ему больше, чем показывает. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.

— Единственный способ убедиться в этом — никуда не уезжать.

— Дай мне рекомендации, Дезмонд. Пожалуйста!

С этими словами она повернулась и ушла. Дезмонд тряхнул головой и прислонился спиной к холодной стене. Как же он мог так опростоволоситься? Каким глупцом он был, рассчитывая без осложнений положить конец отношениям с Реджиной!

После того, как он потерял родителей, он ото всех держался на расстоянии, надеясь, что больше никогда не придется пережить чувство утраты. И вот это чувство снова нахлынуло на него из-за разрыва с Реджиной и ее предстоящего отъезда. Прийти в себя после такой потери будет едва ли возможно. Не поможет и бегство на край света.

Лучше вообще не допускать такого развития событий.

12

Реджине домой доставили цветы. Громадный, шикарный и, очевидно, дорогой букет роз. На визитной карточке были только два слова: «Пожалуйста, останься».

На работе в каретке пишущей машинки она обнаружила листок бумаги, на котором было напечатано: «Милые бранятся — только тешатся».

Потом в ящике письменного стола появилась небольшая бархатная коробочка с запиской внутри: «Самые лучшие подарки преподносят лично. Прости меня».

Все эти знаки внимания явно предназначались для того, чтобы проложить дорожку к ее сердцу. А последний — пустая коробочка, в которой могло помещаться только кольцо, — просто обескуражил ее. И все же она убедила себя, что ни один из этих подарков, тем более коробочка для кольца, не мог быть от Дезмонда. Он — человек прямолинейный, и эти анонимные презенты — не его стиль. Реджина начала подозревать, что кто-то пытается помирить ее с Дезмондом.

Раздавшийся телефонный звонок прервал ее размышления. Она сняла трубку.

— Привет, Реджина! Это Стефани.

— Стефани? — Ее звонок удивил и обрадовал Реджину. Ей нравилась эта открытая, общительная женщина, с которой ей хотелось познакомиться ближе. Но при мысли, что ей не долго осталось находиться в этом городе, у нее к горлу подступил комок.

— Как ты поживаешь после праздника? — спросила Стефани. — Когда ко мне приходят гости, потом мне хочется доползти до кровати и спать несколько дней. Удивительно, что таких проблем не бывает, когда я обслуживаю различные приемы по заказу. Но стоит только организовать какую-нибудь пирушку у себя дома, я валюсь с ног.

Реджина засмеялась.

— Это мне хорошо знакомо. Но было так приятно, что на праздник пришли все, кого я хотела видеть.

— А мне показалось, что ты была чем-то огорчена, — осторожно заметила Стефани.

— Стелла мне говорила, что ты очень наблюдательная.

— И дотошная. Кстати, как у тебя дела с Дезмондом?

Реджина намотала телефонный провод себе на палец и откинулась на спинку кушетки.

— Все нормально, — сказала она.

— Извини меня за навязчивость, но мне так не показалось. Он вчера приходил к нам на ужин и был в ужасном настроении.

Сердце Реджины забилось так, что готово было вырваться из груди. Она не хотела огорчать Дезмонда, но ей было приятно узнать, что он не оправился от их разрыва. Потому что и она тоже.

— Вряд ли это моя вина, Стефани.

— Я тоже так считала, когда у нас с Лоренсом возникали сложности до свадьбы. Слава Богу, он принимал меня такой, какая я есть. Впрочем, речь сейчас не обо мне.

— Я не нахожу большой разницы, — вздохнула Реджина. Дезмонд тоже воспринимал ее именно так. Этого нельзя отрицать, несмотря на то, что он оказался не на высоте положения.

В глубине души она чувствовала и понимала, что он не мог просто сказать: «Послушай, Реджина! Дела в газете плохи. Единственный выход — закрыть рубрику, для которой ты пишешь».

С того самого дня, как она узнала всю правду, она пыталась поставить себя на его место, и в конце концов ей стало ясно, что это было выше его сил. Особенно после того, как он осознал, насколько важна для нее эта работа и обретенное ею независимое положение.

— Алло, Реджина? — раздался в трубке голос Стефани. — Ты куда-то пропала.

Реджина улыбнулась и посмотрела на цветы в вазе и на лежащие на столе таинственные записки.

— Как ты думаешь, Стефани, Дезмонд похож на человека, который станет посылать цветы и анонимные записки?

Стефани засмеялась.

— Нет. А ты получаешь их?

— Да.

— Это Стелла! — в один голос воскликнули они.

— Ты не представляешь, — после короткой паузы сказала Стефани, — на какие ухищрения она пускалась, чтобы помирить нас с Лоренсом после одной размолвки.

— Это очень похоже на нее, — заметила Реджина. — И лишний раз доказывает, что, чем бы она ни была занята, она не может не влезать в чужие дела.

— Это верно, — согласилась Стефани. — Да! Чуть не забыла. Почему я, собственно, и звоню. У тебя осталось мое любимое блюдо для холодных закусок.

— Да, я его вымыла, — сказала Реджина. — Как-нибудь на следующей неделе мы можем встретиться и пообедать вместе. И я передам тебе блюдо.

— Прекрасная мысль!

Договорившись о времени и месте, Реджина повесила трубку и обвела взглядом свою небольшую квартиру. За уик-энд, который Дезмонд провел здесь, она так привыкла к нему, что чувствовала его присутствие повсюду.

Она скучала по нему. Но боль разлуки, наверное, была бы сильнее, если бы их отношения зашли еще дальше, а потом бы он уехал. Она потеряла Вильяма в одночасье, и горе ее было беспредельно, поэтому Реджина пообещала себе с самого начала, что не будет связывать себя эмоционально с Дезмондом. Она не хотела снова переживать душевную травму. Но сердцу не прикажешь, и она влюбилась, несмотря ни на что. Влюбилась в человека, который, вероятно, исчезнет при первой возможности.

Спору нет, он понимал и принимал ее такой, как она есть. Вопрос в том, принимала ли она его.

Дезмонд всю неделю собирал информацию. От бухгалтеров он узнал, что дела пошли в гору. Старые рекламодатели, которые еще недавно стали уходить или брать под рекламу меньше места, сообщили, что им нравится новый стиль газеты. Они надеются на рост тиража и готовы размещать у них рекламу, если газета снова начнет публиковать новости. Особенно если Дезмонд пообещает остаться и вести дело вместе с Эстер.

Выравнивание финансовой ситуации обнадежило и руководство «Уэсткоуст Лтд.». Они согласились еще немного подождать, пока газета окончательно не выберется из затруднительного положения.

В банке Дезмонду дали знать, что он может рассчитывать на кредит, благодаря которому сможет вернуть занятые деньги и полностью распоряжаться судьбой газеты. Он удивлялся, почему он не подумал об этом раньше. Кредитная линия была единственным способом доказать Реджине, что он верил в то, что ее рубрика имеет право на существование, в правильность ее идей и в нее саму. Это было единственное средство, с помощью которого он мог гарантировать их будущее.

Поздно вечером в канун Нового года кто-то позвонил в дверь квартиры Дезмонда. Он удивился, поскольку никого не ждал.

Распахнув дверь, он замер. На пороге стояла Реджина. Дезмонд не ожидал увидеть ее раньше, чем после Нового года, и решил оставить ее в покое до тех пор, пока не будут собраны доказательства его благих намерений.

— Вот так сюрприз! — Он отступил назад, чтобы дать ей пройти, боясь сделать что-нибудь такое, что вспугнет ее до того, как он узнает, зачем она пришла.

— Мне нужно было поговорить с тобой, а сделать это на работе я не могла. — Она закусила нижнюю губу. — Можно мне снять пальто и отнять у тебя какое-то время для разговора?

Ты можешь остаться хоть навсегда, подумал он, но засомневался, готова ли она услышать это.

— Конечно!

Он помог ей снять пальто, повесил его на вешалку и жестом пригласил Реджину в комнату. Идя за ней, он не мог оторвать взгляд от ее соблазнительной фигуры. Ему захотелось, чтобы она снова принадлежала ему, но не на какое-то время, а навсегда.

Она остановилась перед диваном и повернулась к нему, прижимая к груди папку для бумаг.

— Что это? — спросил Дезмонд.

— То, что, как мне кажется, должно облегчить тебе жизнь. — Реджина достала из папки белый листок бумаги. — Я знаю, что наши отношения усложнили достижение твоих целей. Сейчас, когда Джеймс болен, тебе нужно делать то, что выгодно для газеты, а не для меня. Поэтому вот…

С замиранием сердца он взял листок и пробежал глазами то, что на нем было написано.

— Ты хочешь уйти с работы?

Она кивнула, глядя на него грустными глазами.

— Тебе не придется больше щадить мои чувства или учитывать, что я о тебе думаю. Я надеюсь, что это облегчит твою жизнь.

— Это все? — спросил он, когда Реджина замолчала.

— Да.

Он кивнул и разорвал листок пополам.

— Вот так. Знать ничего не знаю. Какая муха тебя укусила? Зачем тебе уходить с работы, которую ты любишь?

— Рано или поздно всему хорошему приходит конец. И ты же сам говорил, что газета в затруднительном финансовом положении, что нужно избавиться от новых сотрудников.

— Но я также говорил, что надеюсь сохранить место для тебя и для Стеллы.

— «Надеюсь» — это нечто неопределенное. Тебе нужно думать, что лучше для газеты, а не для меня.

— Но ты веришь, что я хотел оставить тебя на работе?

На губах Реджины появилась едва заметная улыбка, и Дезмонд воспринял ее как обнадеживающий знак.

— Верю, — наконец произнесла она.

— А если я скажу, что мне удалось сохранить твою рубрику, что ты можешь продолжать работать, ты останешься?

— Это риторический вопрос? Знаешь, мне надоели эти игры.

Впервые он заметил усталость на ее лице и темные круги под глазами. Выходит, она тоже не спит по ночам. Дезмонд взял ее за руку.

— Мне сейчас не до игр. Это — вопрос по существу.

Она посмотрела на их сцепленные руки.

— Я остаюсь независимо от того, есть для меня место в газете или нет. Абердин стал моим домом.

Он с облегчением вздохнул. Это как раз то, что он надеялся услышать.

— Реджина! Я так рад!

Она подняла на него глаза, в которых стояли слезы.

— Правда? А ты сам не сбежишь?

— Я тебе уже говорил, что я никуда не собираюсь. Моя семья здесь, моя работа здесь. А самое главное — ты здесь.

Реджина испытующе посмотрела на Дезмонда, словно старалась заглянуть ему в самую душу. Он молчал некоторое время, подыскивая нужные слова, чтобы объяснить то, что сам только сейчас понял.

— Мне нужно было со стороны взглянуть на мое прошлое, чтобы обрести будущее. И мне это удалось. — Он крепче сжал ее руку. — Благодаря тебе. В первый же день, когда я тебя увидел, я понял, что ты особенная. Что ты способна изменить меня.

Сердце Реджины разрывалось от переполнявших ее чувств. Она не знала, то ли ей смеяться в предвкушении того, что она получит все, что хотела, то ли плакать от отчаяния: а вдруг он говорит все это только для того, чтобы переубедить ее, а сам потом и не вспомнит о своих словах. Ею владел страх, что она потеряет его, что непредвиденный эмоциональный порыв для него окажется сильнее здравого смысла. Зная, что у нее остается последний шанс, чтобы объясниться с Дезмондом, она слушала его с замиранием сердца.

— Как я могла изменить тебя? — спросила она.

— К лучшему, конечно. — Он пристально смотрел на нее своими голубыми глазами, которые она обожала. — С беготней покончено. Здесь для меня есть уйма дел.

Реджина склонила голову набок.

— А я вписываюсь в твои планы?

— Если ты тоже не будешь ударяться в бега. — Он показал на ее разорванное заявление. — Пока я пресек твой побег. Теперь ты должна проявить мужество и остаться. Ты об этом уже говорила, но…

— Ты хочешь сказать, что я — трусиха?

Реджина попыталась обратить разговор в шутку, но ситуация была слишком серьезной. На карту было поставлено многое, и шутка не удалась.

Обхватив ее за плечи, Дезмонд вместе с ней опустился на диван.

— Единственное, чего я не могу тебе пообещать, — это не возбуждаться, находясь рядом с тобой, — сказал он.

Ее сердце забилось учащенно, и впервые с того момента, как она узнала Дезмонда, причиной этого было не только сексуальное влечение. Пришла пора и ей остановиться и оглянуться назад, как это сделал Дезмонд. Она должна окинуть взглядом прошлое и решить, чего она хочет в будущем, чтобы потом не кусать себе локти всю оставшуюся жизнь. Она шла сюда, чтобы облегчить свою душу, но сейчас в нее закрался страх.

— А я не могу обещать тебе, что не буду иногда паниковать, — честно сказала она.

— Если ты имеешь в виду ситуацию в газете, то для этого нет оснований. Я все уладил. Можно сказать, кризис миновал. Я убедил Эстер заложить собственность Джеймса. Мне удалось договориться о кредите в банке. Я вернул долг старому приятелю Джеймса и доказал рекламодателям, что со следующего квартала доходы будут расти. В «Абердин геральд» теперь распоряжаемся мы с Эстер. Кто бы мог подумать, что мы повезем воз в одной упряжке!

Реджина была поражена этой новостью. Хотя можно было ожидать, что в конце концов их внутрисемейный конфликт будет улажен в интересах газеты. Дезмонд был готов пойти на все ради Джеймса. Удивительным казалось другое.

— Как я понимаю, ты объединил свои средства и капиталы Джеймса, чтобы поправить положение в газете?

— Я сделал это ради тебя, — сказал он.

— Что? — Она не поверила своим ушам.

— Конечно, я мог бы продолжать тратить деньги Сэма и постепенно выплачивать ему долг по мере того, как положение в газете выправляется. Он был с этим согласен. Но я хочу, чтобы у тебя не было и тени сомнения в моем отношении к тебе и к твоему творчеству.

Ее сердце забилось еще чаще, и она еще больше утвердилась в решимости доверить свою судьбу этому человеку.

— Дезмонд, я чувствую себя виноватой перед тобой. Меня все время преследовал страх, что мне снова придется пережить утрату, поэтому я винила тебя за то, что ты не говорил мне ни о долге, ни о газете. Но на самом деле ты не обязан был этого делать. А сейчас ради меня ты идешь на такой риск… Я просто не знаю, что сказать.

— А я знаю.

Он улыбнулся ей нежной и ласковой улыбкой, которой ей так недоставало всю последнюю неделю. А потом протянул руку и погладил ее по щеке. От этого интимного жеста тепло разлилось по всему ее телу.

— Скажи, что ты меня тоже любишь, — попросил Дезмонд.

От неожиданности у нее перехватило дыхание:

— А ты меня любишь?

— Я только что признался в этом.

— Как-то неопределенно.

— О’кей! Я сказал об этом по-мужски, а если говорить, как привычно слышать женщине, то тогда вот… Я тебя люблю.

Он улыбнулся краешком губ. От Реджины не ускользнуло замешательство, с которым были произнесены эти слова, и она пришла ему на помощь:

— Я тоже люблю тебя.

Он прижался губами к ее горячим, жаждущим поцелуя губам. Ее тело обмякло, подхваченное волной страсти. Но Дезмонд прервал поцелуй. Он дотянулся до стоявшего подле дивана стола и открыл выдвижной ящик.

— Я уехал от тебя в рождественскую ночь, так и не вручив подарок. Я уже и не надеялся, что когда-нибудь смогу тебе его отдать.

Он раскрыл ладонь и протянул ей изящный золотой браслет, украшенный маленькими бриллиантами.

— Боже мой, какая прелесть! — прошептала она, а Дезмонд надел браслет ей на запястье и застегнул его.

— Я смотрел на него долгими одинокими вечерами и представлял его на твоей руке. — Он посмотрел ей в глаза. — Веселого Рождества, Реджина!

— Веселого Рождества, Дезмонд! — Взор ее затуманился, когда она смотрела на браслет.

— Что-нибудь не так?

— У меня нет для тебя ничего, что могло бы сравниться с таким красивым подарком.

Она сморщила нос, а Дезмонд наклонился и поцеловал мелкие морщинки на ее переносице.

— А что бы ты мне подарила?

— Ручку с золотым пером, чтобы ты не забывал писать мне.

— Я мог бы им писать тебе любовные записки по утрам. Всю оставшуюся жизнь.

Она подняла брови.

— Что это? Предложение?

— Совершенно верно.

Он снова потянулся к ящику стола и достал из него еще один подарок, который он купил после того, как был подписан договор об открытии кредитной линии.

— Неужели ты подумала, что пустая коробочка для драгоценностей — так, ничего не значит? — спросил Дезмонд.

Он положил бархатную коробочку в ее рабочий стол, чтобы она поняла его серьезные намерения.

— Вот оно как! Значит — коробочка от тебя? — удивилась Реджина.

— Конечно. А ты думала от кого?

— А цветы? — не унималась она.

Дезмонду стало не до шуток.

— Нет, цветы я тебе не посылал.

— А анонимная записка на машинке?

— Тоже не от меня, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Она успокаивающе погладила его по щеке.

— Не кипятись. Твой единственный соперник — восьмидесятилетняя дама, желающая нас помирить.

— Неужели Стелла? — засмеялся он. — Не могу поверить!

— Конечно, она.

— Дику нужно держать ее в ежовых рукавицах.

— Это еще вилами на воде писано, кто кого будет держать в ежовых рукавицах. И вообще, хотела бы я знать, как это можно укротить независимую женщину?

— Это что — вызов? — спросил он.

Озорной огонек вспыхнул в ее глазах.

— А ты его принимаешь?

— Не только принимаю, но и отвечаю на него. Вот первый шаг в укрощении тебя. — Он взял ее левую руку и надел на безымянный палец кольцо с бриллиантом. — Теперь ты принадлежишь мне.

Приняв этот знак любви, Реджина вытянула руку, чтобы посмотреть, как переливается на свету драгоценный камень. Потом она прижала руку к груди. Счастье переполняло ее.

— Дезмонд, ты особенный. Я люблю тебя.

Он улыбнулся.

— Я тоже люблю тебя. Был момент, когда ты упрекала и осуждала меня. Сейчас ты превозносишь меня до небес. Значит, ты укрощена. Но если это доказательство не достаточно убедительно, я могу ввести в сражение главный резерв.

Ей нравился его шутливый тон, легкость их общения, ей нравилось быть с ним.

— Но сначала я должна убедиться, насколько твой резерв готов к бою, — сказала она, медленно расстегивая молнию на его джинсах.

До тех самых пор, пока часы не пробили полночь, возвещая наступление Нового года, они предавались любви. И они понимали, что их любовь никогда не угаснет, что у них впереди еще много счастливых мгновений и что так будет продолжаться всю оставшуюся жизнь.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Дениза Алистер
Чего хотят мужчины

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12