Соловьев Станислав Николаевич

Забастовка на Прелате

— Вижу облако! — крикнул робот Шюша, повернув к Гошину свое плоское лицо-экран. — Пыль. Диаметр частиц и плотность рассеяния не превышают допустимых. Обходить?

Гошин с трудом подавил зевок; ох уж эти неисследованные планеты, сплошные тайны.

— Делай, как знаешь… — сказал он и махнул рукой.

— Слушаюсь! — Шюша склонился над пультом управления.

Турболет мелко задрожал, входя в облако. И тут же солидный гул моторов без всякого перехода сорвался на визг. Затем последовали два похожих на нездоровое чиханье хлопка, и наступила тишина. И невесомость.

— Шеф, мы падаем! — бодро доложил Шюша. — Высота восемьсот.

— А? — только и спросил Гошин, чувствуя, как его плотно сбитое тело само собой выплывает из кресла.

Робот взвыл дурным голосом пожарной сирены и подхватил первопроходца на руки. Гошин глазом моргнуть не успел, как оказался в противоударном коконе. И вовремя! Турболет с грохотом упал на плоское брюхо, сломав себе при этом все, что полагалось.

Хрустя осколками приборов, Шюша вытряхнул Гошина из кокона и, деловито повертев начальника в своих пластиковых лапищах, поставил на пол. Довольно хмыкнул:

— Цел и невредим. Порядок! Задохнувшийся первопроходец стоял в центре кабины и удивленно хлопал ресницами. Вокруг все вертелось, в голове шумело, с потолка сыпалась труха.

«Ерунда какая-то, — подумал Гошин, — откуда на турболете труха?»

— Иду осматривать внешние повреждения, — отрапортовал робот, исчезая в тамбуре.

Гошин сел в свое кресло. Скорбно сложив руки на животе, стал молча оглядывать последствия аварии. Снаружи кто-то загрохотал по корпусу турболета. В радионаушнике защелкал Шюша:

— Константин Федорович, докладываю! Сопла обеих турбин забиты инородным телом, внешне напоминающим затвердевший бетон красного цвета. Корка аналогичного вида покрывает весь корпус турболета. Наружный люк не открывался. Пришлось его вырезать. А вообще — отличный строительный материал нам попался!

«Идиот! — подумал Гошин с глухим раздражением. — Это еще неизвестно, кто кому попался. Какой может быть на Прелате бетон? Спутники не обнаружили ни городов, ни даже одиночных построек. Тем более, откуда взяться бетону в воздухе…»

Послышался тихий, таинственный шелест. С потолка снова посыпалась труха.

— Короеды завелись, что ли? — Гошин опасливо посмотрел вверх. В космосе всякое бывает. Стряхнув с комбинезона мелкую белую крошку, первопроходец поспешил на воздух.

Снаружи было пыльно и красно. Солнце с трудом пробивалось сквозь мутную бордовую завесу, струившуюся и непрерывно оседавшую на турболет и Шюшу. Робот стоял по стойке смирно и уже был покрыт тонкой красной коркой.

— Окаменел? — сквозь зубы спросил Гошин и тут же закашлялся. Носовые фильтры оказались мгновенно и прочно забиты. Пришлось их выбросить и перейти на природное дыхание. К удивлению, пыль такому способу потребления воздуха не препятствовала и, против ожидания, на зубах не скрипела.

— Шеф, — сказал вдруг Шюша, — по-моему меня съедают.

— Что-о-о? — Гошин подошел к роботу. — Бездельник? Это не тебя, это наш турболет съедают!

Призывая к действию, он дернул робота за палец и едва не упал, потому что палец легко отломился и рассыпался в прах. Гошин испуганно вскрикнул.

— Е равняется эм цэ квадрат, — сказал Шюша отрешенно.

— Ты чего, Шюша?! Ты чего?! — Гошин готов был заплакать от жалости к поникшему роботу.

— Я говорю — такова жизнь… Прощайте, Константин Федорович, — ответил Шюша с грустью и превратился в плотное облако оседающей на траву пыли.

За спиной Гошина ухнул, проваливаясь в себя, турболет. Первопроходец даже не оглянулся. Он и так знал, что там не осталось ничего, кроме пыли.

— Прощай Шюша… — всхлипнул Гошин, с горечью вспоминая о том, как часто бывал груб и несправедлив со своим верным и незаменимым помощником…

О себе Гошин вспомнил, когда почувствовал яростный зуд во всем теле.

— Пожалуй, можно попросить и о помощи, — подумал бывалый исследователь. Постучал по кристаллу связи:

— Эй! На корабле! Капитан! Тут у меня хищная красная пыль сожрала Шюшу и турболет, а теперь принимается за меня… Выручайте! — Последнее слово Гошин произнес по инерции, уже сознавая его бесполезность, — кристалл связи превратился в пыль.

«Конец», — с тоской подумал Гошин, чувствуя, как ужасная пыль просачивается под бронекомбинезон, продолжая свое черное дело…

…Он очнулся со странным чувством, будто его кто-то внимательно разглядывает. Гошин открыл глаза. Пыли не было. Было жарко. В чистом, чернильного цвета небе плавилось желтое солнце. Высокая черная трава скрывала то, что когда-то было Шюшей и турболетом. Сам же первопроходец одиноко стоял среди ровной, гладкой как стол равнины. Был он совершенно невредим и абсолютно гол, отсюда и дурное ощущение подглядывания.

— Грабеж средь бела дня, — зачем-то сказал воскресший Гошин. В голову упорно лезли образы древнегреческого профиля:

Аполлоны, Венеры… Чтобы избавиться от навязчивых видений, Гошин нарвал травы и соорудил нечто, похожее на набедренную повязку. Сразу полегчало. Мозг освободился для исследовательских мыслей. Тщательно осмотрев место катастрофы, Гошин пришел к выводу, что неведомый хищник расправляется только с механизмами и прочими искусственными структурами (во рту не хватало двух коронок), живая же материя его не интересует: человек остался жив.

Взяв образец грунта — горсть красноватой почвы, Гошин сориентировался по Солнцу и направился к кораблю. Идти было недалеко. При благоприятных обстоятельствах и попутном ветре тренированный космонавт мог рассчитывать на шесть — семь часов пути.

К сожалению, обстоятельства не сложились. Незаметно однообразный равнинный пейзаж перешел в довольно густой, скалистый лес, в котором за каждым кустом пряталось существо непонятного вида и назначения. Гошина долго и упорно пугали криками, хохотом, дрожанием веток и прочим. Раз десять его пытались укусить и поцарапать. Он возражал и не давался, курса, однако, не меняя. К вечеру, когда до корабля оставалось несколько километров, дорогу Гошину на мгновение преградил огромный, свирепого вида зверь, похожий одновременно и на кабана и на волка. Перепрыгнув через препятствие, увлеченный ходьбой первопроходец не сразу услышал позади себя топот. Оглянувшись, он обнаружил, что его преследует свиноволк, как он тут же назвал этого зверя. Усмехнувшись, Гошин перешел на бег и с удовлетворением отметил, что преследователь отстал. Неожиданно лес кончился, и Гошин оказался на той самой поляне, где раньше стоял корабль. Увы, поляна была пуста, если не считать огромной кучи красного пепла в ее центре.

— Не может быть! — прошептал Гошин. Он было резко снизил скорость, но почувствовав хриплое дыхание в спину и услышав знакомый топот, снова набрал обороты и пошел на олимпийский круг, желая убедиться в своем горьком предположении о судьбе корабля.

«Что же мне теперь делать?» — подумал Гошин… Остановись, стукни куда надо того кабана, который гонится за тобой, и обеспечь себя продуктом питания, — подсказала исследовательская смекалка, помноженная на голод.

— Успеется! — мотнул головой Гошин, заходя на второй круг и продолжая размышлять на ходу.

Вдруг он увидел аборигена. Человек был голый, с палкой и в набедренном сооружении из травы.

— Люди! Спасен! — облегченно вздохнул Гошин.

Абориген, размахивая палкой, бежал к землянину. Что-то в его жестах Гошину показалось знакомым. При детальном рассмотрении абориген оказался капитаном Коновым. Капитан был молод и энергичен. Он быстро догнал Гошина, и дальше свиноволк преследовал уже двоих.

— Корабль и все имущество съедены красной пылью! — крикнул Конов, сплевывая назад.

— Турболет и Шюша тоже, — сообщил Гошин.

— А я на вас надеялся…

— А я на Вас, Миша…

— Что же это было?

— Не знаю. Возможно, оружие. Главная цель ведь достигнута: мы безоружны и беззащитны!

— Но где же агрессоры? Где люди?! Гошин устало пожал плечами; забег его утомил.

— При таком оружии агрессоры могут и не понадобиться…

И тут капитан и первопроходец встали, как вкопанные, так как оба подумали об одном и том же. Они содрогнулись, увидев в красной пыли оружие, очистившее на Прелате экологическую нишу человека, своего создателя. Свиноволк такого маневра не ожидал и поэтому затормозил слишком поздно. В результате сбитый с ног Гошин покатился в траву. Конов замахнулся на свиноволка дубиной. Тот панически взвизгнул и умчался в лес.

— Вы целы? — спросил Конов, помогая первопроходцу подняться.

— Кажется… Да, Миша, что может быть печальнее, чем планета с опустевшей вершиной эволюции.

— Свято место пусто не бывает.

— Что Вы сказали, Константин Федорович?

— Я?! — удивился Гошин. — По-моему, это Вы сказали что-то насчет пустого места.

— Да нет…

Они стали ошалело оглядываться по сторонам. Из ближайшего кустарника раздалось вежливое покашливание, вслед за которым низкий хриплый голос произнес:

— Если позволите, я выйду и дам некоторые пояснения к ситуации, сложившейся на нашей планете.

— Ой! — прошептал Гошин.

— Выходите по одному! — воскликнул Конов, хватаясь за палку.

В кустах затрещало и оттуда вышел уже знакомый свиноволк.

— Это Вы?! — Капитан выронил дубину.

— Да, это я, — сказал разумный обитатель Прелата и, клацнув зубами, вырвал из хвоста колючку. — Только давайте обойдемся без сцен! У нас действительно опустела ниша человека разумного! Причем по его собственной вине. В единоборстве технической цивилизации и природы победила природа, и люди, не желая мириться с этим, ушли в космос. Насовсем…

— Это из-за красной пыли? — спросил Гошин.

— Совершенно верно. Только это не пыль, а результат эволюции наших микроорганизмов. Они не выносят техники.

— Очень интересно, — пробормотал первопроходец.

— Но, как вам известно, природа пустоты не терпит, и место человека были вынуждены занять другие существа. То есть мы. Ни о какой технике, естественно, у нас не может быть и речи. Мы развиваемся умственно и духовно. Мысли вот читать научились. И вообще, разве не удивительно, как здорово я освоил ваш язык?

«А я его на продукты пустить хотел…» — подумал Гошин, краснея.

— К вам, граждане, у меня будет большая просьба. Окажите мне содействие в строительстве жилья. У меня семья — жена, трое детей. Дом просто необходим, но, к сожалению, мое высокое положение не позволяет мне самостоятельно рыть нору. Так что вы уж не откажите. А мы вас за это покормим.

— Да-а, — мечтательно протянул капитан, — перекусить было бы неплохо.

— Где копать-то? — спросил Гошин, внутренне удивляясь будничности состоявшегося контакта. А может так и надо? Никаких разговоров и вопросов на тему науки и искусства, а сразу к делу, к выгодной взаимопомощи.

— А лопаты? — добавил Конов. Свиноволк усмехнулся, повел усами в стороны:

— Лопаты исключены. Вы же убедились, что технику у нас не любят. В крайнем случае можете использовать вот эту палку. А копать нужно вот под этим холмиком.

Через два часа, закончив работу, усталые и перепачканные космонавты сидели под большим деревом и с наслаждением уплетали за обе щеки крупные сочные плоды, напоминающие груши-дули.

— Благодать! — сказал капитан. — Биологическая цивилизация имеет свои преимущества. Чистый воздух, первозданная природа, здоровая простая пища…

К ним подошел свиноволк.

— Огромное вам спасибо! — сказал он с чувством. — Отличная работа! Сразу видно, что людей в люди вывел труд.

— Без труда не выловишь и рыбку из пруда! — процитировал Конов с набитым ртом.

— Очень хорошо, — поддакнул свиноволк. — Тут вот собрались мои друзья. У них к вам та же просьба, что и у меня…

Гошин посмотрел, куда указывает свиноволк, и перестал жевать. Вдоль опушки леса до самого горизонта и дальше выстроилась длинная очередь из свиноволков.

— Простите, — вежливо спросил первопроходец, — у Ваших друзей тоже высокое положение?

— Да.

— А свиноволки с низким положением есть?

— Нет, конечно! Мы все занимаем самое высокое положение на лестнице эволюции! Мы разум, цари природы!

— Но мы занимаем точно такое же положение, работы тем не менее не стесняясь…

— Может быть. Но это не важно, потому что вы не с нашей лестницы и места своего добивались упорным трудом, а нам наше досталось само собой, по праву и достоинству, так сказать. Основа вашей жизни — труд. У нас же другая основа. Однако мы идем вам навстречу и охотно предоставляем возможность трудиться. Нам это не помешает! Работайте!

Конов выплюнул недоеденную грушу.

— Это эксплуатация! — сказал он с возмущением.

— Ну и что?

— Мы признаем только свободный труд! Мы протестуем…

— …и объявляем забастовку! — добавил Гошин.

— А мы оставим вас без еды! Ехидно улыбаясь, свиноволк пошел к норе.

— Когда передумаете, не забудьте сообщить! — крикнул он уже издали. Очередь на опушке улеглась, ожидая конца забастовки…

К концу вторых суток муки голода стали невыносимы.

— Что будем делать? — спросил капитан, слушая, как мелодично звенит в кулаке пойманная прелатская мушка. — Я обошел все окрестности и не нашел ничего съедобного.

Гошин с видом заговорщика склонился к Кокову и зашептал:

— Держитесь, Миша! Пока Вас не было, у меня здесь состоялся небольшой разговор с одним попугаем…

— Попугаем?

— Так я окрестил эту птицу. Так вот, он сказал, что представляет оппозицию. Что-то вроде партии попугаев, которые также претендуют на нишу человека разумного. Они предлагают нам союз! Попугай заверил меня, что обладает сильнейшей космической телепатией. К нам летит земной корабль! Завтра наши будут на орбите Прелата!

— Но пыль! Вы забыли о хищных микробах!

— Наши предупреждены попугаем. Пыль ведь действует не сразу, да и мы сами в этом убедились!

— Отлично! Но какой от этого прок попугаям?

— Они требуют, чтобы завтра, на общематериковом собрании, мы выступили с разоблачением свиноволков. Это послужит толчком к перевороту!

— Константин Федорович, а если нас обманывают? Если не летит к нам никакой корабль? Что тогда будем делать?

Гошин тяжело вздохнул:

— Тогда организуем строительную контору, установим сногсшибательную таксу и будем вить гнезда для новых царей природы…

Уснувшая было очередь свиноволков была разбужена диким хохотом двух космонавтов. Первая в истории Прелата забастовка продолжалась.

Рисунок А. ХОРЬКОВА

Content

Соловьев Станислав Николаевич Забастовка на Прелате