Лебедев Алексей Григорьевич

В поисках Дарования

А.Г. Лебедев

Наследие Сомнии

Книга 1

В поисках Дарования

Текст copyright No Алексей Г. Лебедев

Качканар, 2012

Оглавление

Глава 1

Как же, все-таки, наш человеческий мир банален и не глубок в яркости фантазии. В большей его степени. Почему для всех тьма это одно и то же? Почему она не может быть чем-то другим? Или это люди пошли нынче такие? Вот, для Антона слово тьма это страх и одиночество - первое, что пришло ему в голову; для Андрея - то же самое, плюс пустота и порождение зла; для чувственных девчонок из бухгалтерии тьма это просто жуть.

- Да, да. Еще маньяки там всякие. - добавили они, морща носы передёргиваясь.

Но вот, Кира - другое дело. Она была не из той "большей степени", она совсем иная, она словно четко понимала, что такое тьма, точно, сама была порождением темноты.

- Тьма - это бесконечность. - ответила она, услышав, как я провожу опрос среди остальных. - Это пустота среди бесконечных идей и мыслей. Она рождает смерть и в ней зарождается жизнь. Это страх и умиротворение, это одиночество и весь мир в одном мгновении. Тьма это беспамятство и череда немыслимых снов. Тьма это тишина и щемящий душу стук сердца - бум-бум, бум-бум.

...И щемящий стук сердца... Бум-бум, бум-бум. Вибрацией по груди гулом донеслось до моих ушей. Бум-бум... Как точно! Она словно сама, как и я проводит здесь каждую ночь.

Тьма... Почему она преследует меня? Почему я не вижу ничего, кроме этого ужасного и пугающе одинокого темного пространства. Самое странное то, что я по-реальному адекватен ко всему происходящему: я мыслю, осознаю, что происходит, чувствую все свое тело, чувствую, как напрягается каждая его мышца, как бьется мое сердце, я даже могу начать бежать и через несколько метров устану. Под своими ногами ощущаю какую-то опору, которая расстилается подо мной, вокруг меня и уходит в невидимую, скрытую черной пеленой, даль. Я способен потрогать ее, ощутить прохладу, исходящую от этой незримой земли, уловить малейшие звуки от глухих ударов моих ног. И больше ничего... Только я, кромешная тьма, мои мысли, одинокий шепот моих движений и... О, нет! И до боли въевшаяся в мое сознание мелодия, которую я с ненавистью слышу каждое утро, помимо субботы и воскресения, но одновременно приносящую с собой спасение от этого, казалось бы, бесконечного одиночества. Это голос моего будильника, который сладко напевает мне мотив довольно древней, но трогающей мою душу мелодии "Dead Already", упорно напоминая, что пора вставать. Даже звук музыки с трудом проникает сквозь молчаливую густоту этой темноты. Он как бы вонзает свои волны в эту гущу, цепляется и новым потоком волн пропихивает себя вперед, с трудом раздвигая плотный слой тишины, заполняя все вокруг спасающей реальностью.

Кое-как нащупал свой мобильный на тумбочке рядом с кроватью, чуть не уронил на пол, толкнув его внешней частью ладони, но как-то умудрился поймать. Нажал на кнопку отбоя будильника и повернулся на спину, не открывая глаз. Вновь тишина. Мне показалось, что я снова уснул. Но прислушавшись, услышал легкое постукивание ветьев дерева по стеклу окна, шум текущей воды в батарее, как будто сотни тысяч муравьев бегут по трубам в поисках добычи, шурша своими тельцами по железу.

Теперь, после пробуждения, тело ощущается совсем по-другому: какая-то вялость, небольшая ноющая боль в правом колене от ушиба после очередного пейнтбольного поединка против команды аналитиков из нашего отдела, и легкое потягивание в районе голеностопов обеих ног, как будто ты лежишь на дыбе и палач медленно и беспощадно растягивает ноги. Той легкости и жизненной энергии, которые должны быть после продолжительного и спокойного сна, как и не бывало. Точно высосали из меня силы, пока я спал, если можно назвать то одинокое межпространственное существование сном, и наполнили мои ноги увесистым свинцом. Хотя я лег вчера довольно рано, и проспал часов десять, не просыпаясь. Могу поспорить, что любому здоровому человеку вполне хватило бы этих десяти часов, и он чувствовал бы себя очень даже восхитительно.

Медленно открыл глаза, часы проецировали на потолок голубой картинкой время и текущую погоду за окном. Семь минут восьмого, я повернулся к окну. На улице до сих пор не посветлело. Обычное состояние для конца января. Довольно чистое звездное небо. Только иногда пробегали жидкие серые облака. Хотя у самого горизонта небо уже подбиралось к своей дневной, но еще тускло-голубой окраске с белым оттиском на самой линии встречи земли и небес. Видимо, в отличие от меня день хорошо выспался и настраивается быть приятно солнечным и веселым.

Из будильника снова вырвалась эта коварная мелодия, значит уже десять минут восьмого, и мне срочно надо стащить свое вялое тело с кровати, иначе мне придется оправдываться перед Антоном, моим шефом, за опоздание. Несмотря на то, что у нас с ним приятельские отношения, все равно, не хотелось бы портить ему настроение, зная его неравнодушное отношение к пунктуальности. Да и все-таки он, как ни как, мой начальник, а я всегда был поклонником субординации и уважения к старшим.

Откинув одеяло, с трудом поставил себя на пол. Все тело поламывало, будто после трехкилометрового кросса. В голове поселилось странное, но знакомое ощущение дискомфорта. Обычно такое возникает, когда.... Я посмотрел на свой сотовый и через долю секунды он замигал, его затрясло от легкой вибрации и раздалась любимая бабушкина мелодия. Поднял его с тумбочки, на экране высветилась милая фотография бабули. Круглое, полноватое, морщинистое лицо с эффектной каштанового цвета прической, напоминающей канадскую булочку с вздутыми краями, причем один пузатей другого, а бока умело срезаны на четверть с каждой стороны и в центре этой булочки элегантно уложена из прядей волос роза.

- Да. - Мой голос показался мне немного резким, хотя я и не намерен был разговаривать с ней в таком тоне. Надеюсь, мне показалась и она не заметила небрежность в моем голосе.

- Максимочка, привет! - промурлыкала она. - Ты уже проснулся? Я тебя не разбудила? - Вежливость рисуща ей.

- Все в порядке, бабуль. Я только что встал с кровати, собираюсь на работу. - Мой голос немного раздражён. С утра я завожусь немного с трудом и люблю присутствие спокойствия вокруг себя в течение минут пятнадцати.

- Я надеюсь, увижу тебя в предстоящие выходные? У меня приготовлен для тебя подарок. Мы давно не виделись, я очень бы хотела, чтоб ты навестил свою бабушку, - умоляюще проговорила она.

Ненавижу с утра отвечать на вопросы, особенно на те, на которые не знаю ответа.

- Бааб... - Протянул устало я. - Ну я еще не думал на эту тему. Возможно, загляну к тебе... Ну, в общем, не знаю. - В очередной раз мой мозг прошила невидимая волна густого, слегка наэлектризованного воздуха. - Бабуль, подожди секунду, у меня вызов по второй линии. - Не дождавшись ответа, я переключил свой сотовый на новый звонок.

- Внимательно! - на этот раз умышленно резко ответил я. Это был мой друг и коллега по работе Андрей Перов. Не представляю, что его заставило позвонить мне в данный момент. Мы очень редко созванивались с ним перед работой. Наверно в очередной раз решил подколоть меня какой-нибудь новой, придуманной им, шуткой. Он у нас, типа, местный заводила-весельчак.

- Здорова, соня! - звонким голосом выкрикнул он. - Еще вялишься в кровати? Хорош давить подушку!

- Андрон, отвали! Встал я уже. Че тебе надо? Не мог до работы подождать? - шутя, наехал я на него.

- Блин, Макс, ты никак не должен сегодня опаздывать! Ты в курсе, что сегодня какая-то делегация с Москоу-сити должна пригнать? И Антоха, очень горит желанием всех узреть на работе в положенный час.

- Какая еще, нахрен, делегация? - изумился я.

- Да, походу, по поводу нашего проекта.

- Мы же им все отчеты по мылу скинули, че они от нас еще хотят? Ты-то как знаешь об их прибытии?

- Да вчера с Кирой чатился, она и сообщила, что Антохе инфа поступила от какого-то его столичного карифана... Куда рулишь, дебил! - выругался он, видимо, на незадачливого водителя.

- Ладно. Обсудим в офисе. Не дрейф, буду вовремя. - Ответил я и переключился на линию с бабушкой. - Алло, бабуль, ты еще здесь?

- Да, да, Максим говори. - Ответила она.

- Ба, слушай, давай я тебе позже, вечерком, перезвоню, все и обсудим, а то у нас на работе важная встреча намечается. Мне нужно спешить. Ок?

- Хорошо, Максим. Буду ждать твоего звонка. Удачно отработать.

- Все пока. - я поспешил с ответом и кинул телефон на кровать.

- Пока. - Еле слышно донеслось уже с кровати.

Отлично, у меня еще сорок минут в запасе. Десять минут на то, чтобы умыться, одеться и выпить чашку чая. Пробежал быстро в ванную. В спешке почистил зубы. Затем прошел на кухню поставил чайник и, пока он закипает, достал свои синие джинсы, с легкими потертостями спереди и сзади в области бедер, белую рубашку с позолоченными запонками, узкий галстук, все это натянул на себя. Сверху на рубашку надел приталенный пиджак с закругленными внизу краями, по длине короче классического. Все это дело приправил сладковатым запахом туалетной воды. Как раз засвистел чайник. Налил в прозрачную чашку из темного стекла кипятка и кинул туда пакетик зеленого чая. Взглянул на часы - тридцать пять минут восьмого.

- Нет. Не успею. - Сделав несколько небольших глотков, отставил чашку на стол. Накинул куртку, влез в ботинки и вышел из квартиры.

Лицо покусывал бодрящий морозец, в воздухе веяло легким запахом автомобильных выхлопов углекислого газа, придавленного вниз холодным дыханием зимы, отчего обочины дорог омрачались грязно-серым осадком. Только поодаль, ближе к строениям, снег сверкал россыпью серебристых хрусталиков. Я отошел от дома метров на двести в аккурат до нужного мне перекрестка, свернул налево. До метро минуты три ходу, если поспешу и с поездом не будет никаких задержек, то прибуду в офис вовремя. Все спешили по своим делам: по правой стороне проезжей части пыхтели разномастные автомобили, с нетерпением ожидая своей очереди вырваться из жестяной пробки и умчаться в центр города. По тротуарам суетливо мелькали сонные, озадаченные лица прохожих, уставшие от этой бесконечной ежедневной беготни, но пытающиеся любым способом достичь своей заветной цели - овладеть несметным богатством, которое принесет с собой горы блаженного счастья и безграничные возможности. Правда, все, что у них пока получалось, это выжить в этом безжалостном мире, влача свое жалкое существование в гору непобедимой системы, высасывающей из людишек весь их потенциал, всю энергию, наполняя свои несметные резервуары. И только тот, кто сильнее и хитрее всех остальных, способен выйти из-за кулис на большую сцену жизни, занять в этой системе почетное место.

С этими мыслями я вспомнил своего отца, который всегда мне говорил:

- Ты должен быть сильным как лев и хитрым как лис, только тогда у тебя получится победить непобедимое, только тогда у тебя будет будущее, которое ты хочешь.

Холодный ветер ударил мне в лицо, заставляя выпрыгнуть из своих мыслей в реальность обыденного мира. Я резко поднял голову и с удивлением для себя понял, что стою на платформе метро в окружении десятков ожидающих поезда. Настойчивый ветер, давивший из темного туннеля метро, предсказывал приближение состава.

Мрак туннеля разрушил нарастающий свет лобового прожектора. Пятно света торопливо ползло по стене метро и, внезапно соскочив, яркой вспышкой ударило мне в глаза, одновременно донесся бас приветственного сигнала. Народ на перроне встрепенулся, засуетившись, двинулся в направлении посадки. Пихая друг друга, они пытались выбраться вперед, ближе к краю платформы, чтобы занять выгодное положение для старта и впоследствии устроить свой зад на мягком сидении вагона. Эта процессия напоминала стадо обезумевших от голода животных с выпученными, полными решимости глазами, пытающихся отхватить брошенный им кусок мяса. Мощным прессом поток тел хлынул на прибывший стальной кусок, прижимая первый ряд так, что казалось, он пройдет сквозь неоткрывшиеся двери. Я даже не пытался сопротивляться и протиснуться сквозь это безумие, а просто плыл по течению, подхвативших меня человеческих тел. Я очутился словно в банке со шпротами, давление тел затрудняло дыхание и движение. Пару лет назад я бы и не подумал, что в Екатеринбургском метро можно будет увидеть такое количество народа. Хотя это и не удивительно. В последнее время многие отказались от личного транспорта из-за бесконечных пробок. На метро, пусть даже и не совсем комфортно, зато быстро.

Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться и вытерпеть весь этот садизм. Сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. Волна необъяснимой энергии снова окутала мое сдавленное тело, наполняя, словно газ воздушный шарик. Кажется, я раздуваюсь как пузырь, оттесняя людей в стороны. Кожа раскалилась от яростного напряжения, треща по швам. Точно жаркий ветер Сахары облизал меня с ног до головы, покрывая тело в обезвоженные трещины. В панике я раскрыл глаза, мгновенно прогнав это ужасное ощущение. Легкое помутнение в глазах прошло не сразу. Голос из динамика оповестил о нужной мне остановке. С облегчением я вывалился на перрон метро. Что за чертовщина сегодня с самого утра происходит со мной? Неужели заболел? Наверно какой-то вирус или инфекция. Никогда не испытывал подобных ощущений. Неужели очередная мутация вируса гриппа? Еще этого мне не хватало в разгар разработки нашего нового нанопроекта, шеф шкуру сдерет за такую подставу.

Ступеньки эскалатора поднимали меня из-под земли в рутину шумного города. На часах без трех минут восемь, значит успеваю. Выйдя из метро и повернув направо, я оказался на небольшой площади, одновременно служившей стоянкой для служебного транспорта, перед пятиэтажным зданием, в котором располагался мой офис. Когда-то обычное, уныло-серое, типичное, удручающее пейзаж сссровской архитектурой здание, сегодня облачено в креативный радостный фасад большого современного города умелыми дизайнерами.

На входе меня встретили два внушительных габаритов человека, внимательно следящих, как я вхожу в дверь и продвигаюсь в их направлении. Наша охрана. Оба одеты в классические строгие костюмы темного цвета, корпоративный стиль этого офисного здания не предполагал для охраны униформу. Один из них, сидящий за столом с высокими бортами перед мониторами - белокурый, подстриженный под полубокс, с голубыми глазами, впалыми щеками, из-за чего его скулы и нижняя челюсть казались еще мощнее, придавая его лицу контрастный рельеф, увидев меня, вяло ухмыльнулся и сделал едва заметный жест поклона головой, повернулся к мониторам, внимательно наблюдая за сменой картинок. Толя, так его зовут. Он напоминал мне одного известного киноактера. Второй, Дима, брюнет, так же как и Толя, коротко подстриженный, намного старше первого, с округлым лицом, плечом опираясь на стол, приветливо растянул свои губы в широкой белоснежной улыбке.

- Привет, здоровяк! - Сказал я, пожав его крепкую гигантскую руку, и слегка улыбнулся.

- Доброе утро, Максим Алексеевич! Как ваше ничего?

- Не айс. - Ответил я, переводя внимание на охранника за столом. - Толян, не увлекайся, а то голова совсем квадратной станет. - Тот глупо посмотрел на меня, а Дима испустил тихий смешок.

Проведя магнитной картой по считывателю для идентификации личности, я направился к лифту. На пятом этаже за стойкой ресепшена сидела Кира - наш секретарь, организатор всевозможных встреч и "глаза" компании. Обратив свое внимание на ее внешность, акцентировав взгляд на зону волнующую всех мужчин, я в очередной раз подметил, что она была еще и лицом компании. Кира - жгучая брюнетка с прямыми волосами до плеч, загорелой гладкой кожей, правильными чертами лица, острым подбородком, как обычно, эффектно накрашенная, энергично втолковывала что-то незадачливому позвонившему, то хмурясь, то вздыхая, закатывая глаза, то смешно морща нос. Вот кто в последние дни дополнительно вдохновлял меня появляться на работе. Когда она увидела меня, ее глаза добродушно заблестели, губы растеклись в теплой, одновременно сексуальной, улыбке. Подмигнув, она указала своим изящным пальчиком в направлении правого коридора, ведущего прямиком в кабинет Антона.

- Привет. - Беззвучно сказал я одними губами, приветственно поиграв пальцами приподнятой руки.

Значит уже все в лодке, не хватает только одного пассажира - меня. Часы показывали без пятнадцати секунд восемь. Я торжествующе ухмыльнулся. В офисе, на удивление, не наблюдалось ни малейшего движения, никто не суетил по проходам, стояла загадочная тишина, даже привычный горьковато-утренний запах кофе не улавливался в воздухе. Видимо, гости заставили спрятаться всех по своим кабинетам. Двери узкого коридора, стены которого были увешаны через равные промежутки креативными картинами, одна за другой оставались позади меня. Миновав комнату для ленча, я остановился у двери конференц-зала. Не знаю почему, но внутреннее Я подсказало остановиться и, сделав это... Все точь в точь как сорока минутами ранее, дома, только ярче, все тело охватила мелкая дрожь, мышцы сковали железной хваткой.

Да что же это творится? Такое ощущение, что разорвет меня на крошечные осколки битого стекла и рассыплюсь тонким перезвоном миллионов сияний. Полное непонимание происходящего и страх перед неопознанным чувством, посеяли во мне панику. Наверно, очень смешно я выгляжу в данный момент, как маленький опоссум, стоящий на задних лапках с вытаращенными глазами перед стадом летящих на него бизонов, готовый от ужаса написаться себе в штаны. К моей радости коридор был пуст. Так, нужно успокоиться, выгрузить этот тяжкий груз мышечной лихорадки. Глубокий вдох, медленный выдох. Отлично. Еще раз. Совсем хорошо. По телу, с головы до ног, водопадом сорвалась легкая волна блаженного облегчения. Нет, надо точно обратится к врачу и чем раньше, тем лучше. Как бы не сдохнуть от неизвестной заразы. Открыв дверь, я вошел в конференц-зал.

Глава 2

Увиденное заставило меня удивиться. В зале было только три человека. Один во главе стола, двое остальных по левую и правую руку от центрального. Все трое в черных шикарных костюмах, белых рубашках с позолоченными запонками. Двое боковых не обратили на меня никакого внимания и, вообще, выглядят они как-то неадекватно. От интересности их вида я слегка изучающе, как игривый пес, склонил голову на бок, желая отчетливей рассмотреть лицо одного из представленных экземпляров. Неподвижный взгляд, направленный на скрещенные пальцы лежащих на столе рук, спина в полусгорбленном положении, выражение лица не отображало никаких эмоций, словно бездушный манекен, под глазами легкая синева, наверно, аналогичная проблема со сном как у меня, абсолютно нулевая реакция на происходящее. Он, да и его параллель, напоминали хорошо сохранившихся, опрятно одетых, зомби из голливудских фильмов. Главный пристально глядел на меня, как будто заранее зная, что я должен появиться, и терпеливо ждал. Лицо более живое, но также непроницаемо, не эмоционально. Только колоритный рельеф лица, с высоким лбом и глубоко посаженными глазами, придавал ему небольшую экспрессию. Относительно этих двоих он хоть как-то смахивал на делового человека.

- Господин Бессонов? - Его низкий баритон заставил меня вздрогнуть и вынырнуть в реальность. - А вы пунктуальны! - Его лицо приобрело более душевный вид. Я посмотрел на часы - большая стрелка не успела еще встретиться с единицей. Начало первой минуты девятого. Я изумился. По мне так, я простоял за дверью минут пять, не меньше. Поразительно, какая у человека оперативная память, сколько информации может он переварить за считанные секунды.

- Эээ... Спасибо, стараюсь. А мы с вами знакомы? - Мы никогда прежде не встречались, а он назвал мое имя.

- Полагаю, что нет. По крайней мере, лично.

- Тогда, если не секрет, откуда вам известно мое имя и что я - это я? - Он едва заметно усмехнулся.

- Мне, как вашему прово... - Он резко осекся, его лицо приобрело прежний непроницаемый, скучный вид. - Как вашему вышестоящему руководству мне должно быть известно все о своих подчиненных! Особенно о таких значимых, как вы, господин Бессонов.

Я перевел свой взгляд на двух других, эти два экземпляра как сидели статуями так и не шелохнулись в процессе нашего разговора. Интересно, это корпоративная политика такая - старший говорит, всем не двигаться, как в армии?

- Тогда и мне как вашему подчиненному должно быть известно о своем вышестоящем руководстве. - Той же картой ответил я.

- О... Прошу прощения. Мое имя Липин Константин Николаевич. Я представляю дирекцию по корпоративным отношениям. - В заключение этой фразы он чинно встал и с легкой улыбкой протянул мне свою жилистую руку. Его карие глаза подсвечивались хитрецой. Ох, что-то темнит он и, чувствую я, приготовлен сюрприз у него в заднем кармане, от которого мне не предстоит прыгать от радости, задирая ноги, и хлопать в ладоши. Пожав руку, Липин указал на кресло, приглашая присесть.

- Присаживайтесь, Максим Алексеевич. Пожалуй, перейдем к основному вопросу.

- Спасибо. - Ответил я, опускаясь в указанное мне кресло - А как же все остальные? - Спросил я, очертив в воздухе мнимый овал пальцем.

- А остальные нам не нужны, господин Бессонов. Вы главный герой нашей пьесы. - Ну вот. Я же говорил, что он дед Мороз с подарками. А эти двое по бокам его олени.

- И роль кого мне удостоена честь сыграть?

- А это будет зависеть от ваших действий. - Я прищурил глаза, непонимающе задумываясь о многообещающей мне перспективе. - Если вы будете сотрудничать и воспользуетесь всеми нашими советами, то в худшем случае вам предстоит некоторое время скрываться. Ну а в супер худшем случае, как бы прискорбно это ни звучало, ваше драгоценное сердце может перестать биться.

- Оу, оу, оу. Стоп машина! Какого черта вы тут говорите. Что за ерунда? Вы что мне угрожаете? - На столько паршивого подарка я от "деда Мороза" не ожидал.

- К вашему глубокому сожалению, не мы вам угрожаем.

- Тогда кто? У меня нет настолько серьезных врагов. По крайней мере, до этой минуты не было. - Мой голос сорвался на крик, я взбесился, запаниковал, мной постепенно овладевал ужас.

- Это вы думаете, что у вас нет врагов, однако, враги, то есть враг, думает совсем иначе. - Спокойным тоном выговорил Липин, будто это было в порядке вещей. Словно он каждый день говорит: эй, дядя Федя, я тут на днях встретил твоего самого злобного врага, и он хочет тебя убить.

- Кому я нужен. Я простой наноинженер. Из дома в офис, из офиса домой. Я никогда не имел посторонних дел с другими людьми, я никому не должен денег. За что меня убивать? - Возмущался я.

- Друг мой. Посмотрите на себя. Вам двадцать лет. У некоторых в вашем возрасте еще подростковые прыщи на заднице не слезли, а вы уже прекрасный инженер, возглавляете проектный отдел в солидной фирме, занимающейся разработкой и производством передовых технологии, имеющих стратегическое значение для всей федерации, а вы говорите простой инженер. Да у вас как минимум сотни завистников имеется, а от зависти до вражды один наношаг.

- Возможно. Но я считаю это еще не служит поводом для моего уничтожения, если ты, конечно, не полоумный псих с параноидальной дебилизной. - С отвращением, эмоционально жестикулируя руками, заявил я.

- Максим Алексеевич, вы даже и не представляете, какой потенциал скрыт в вас. Всем вашим способностям, умениям, скрытым знаниям, которые жаждут прогрызть себе путь наружу из вашего существа, еще предстоит это сделать.

- Да вы пророк! - съязвил я.

- Я, господин Бессонов, не пророк. Я проводник. - Вторую часть слова он протянул с некоторым замедлением.

- Проводник? - вопросил я.

- Проводник вашей судьбы. - Уточнил он. - Я пытаюсь мыслить аналитически, что позволяет оценить мне ваши возможности.

- Хорошо. Но все же я не понимаю, о каком враге вы говорите? Кто им может быть и почему он хочет меня убрать?

- Скорее прибрать, чем убрать. - Я в изумлении вопросительно посмотрел Константину Николаевичу в глаза. - Я сказал, это в очень худшем случае произойдет с вами. Вы будете ценнее живым, чем мертвым, и, следовательно, вас, господин Бессонов, постараются прибрать к своим рукам всеми возможными и, зная их могущество, невозможными способами. - Сказал он. - А это очень не желательно как для нас, так и для вас.

Я все еще не мог поверить, что это не розыгрыш. Ужас накатывал гигантским валуном. А может быть, я все еще сплю? И мне снится весь этот кошмар. Хотя, после той одинокой пугающей темноты это все же лучше, чем ничего, кроме всепоглощающего мрака.

- Что это - мафия какая-то? Почему именно я? В мире полно специалистов этого профиля и поопытней меня будут.

- Это не мафия, но по силе влияния нисколько не уступает. - Он сделал паузу, щурясь на меня, задумался, словно изучая мое состояние, готов я или нет к тому, что он хочет произнести далее. - Да что тут кривить душой, - продолжил Липин, - он гораздо могущественней любой мафии, даже всех вместе взятых. - Не зря он задумался о моем будущем состоянии. Мои глаза округлились как два нуля. Он. Кто он такой? Бог? Я не слышал, чтоб был кто-то мощнее мафии, ну конечно, со стороны гражданских отношений, вооруженные войска не в счет. - Его имя Макир. И ему нужны не только вы. Он хотел бы завладеть всеми, кто обладает таким же... э-э-э... талантом, как вы. Ну а кому вздумается воспротивиться и кто не захочет с ним сотрудничать, тем, по его убеждениям, не положено существовать в этом злачном мирке. - Липин произнес это с таким восхищением, точно сам желал оказаться на месте этого человека.

- И каким образом вы сможете меня защитить, если ему по плечам любая преграда?

- Это верно. Но, во всяком случае, мы попытаемся затруднить ваши поиски. Любой ценой. - Парочка, про которую я уже и забыл, неожиданно неуловим движением, как по команде, синхронно с Липиным бросили свои неистовые, мне даже показалось агрессивно-настороженные, взоры за мою спину.

Их движение было настолько молниеносным и неожиданным, что заставило меня вздрогнуть. Что они там увидели? Привидение, что ли? Я медленно и настороженно повернулся на кресле в направлении взора троицы. Ничего, кроме беззвучной сумеречной пустоты. Тускловато-нежный свет от точечных светильников холодным светом освещал зону стеллажей и картины, развешанных вдоль стен. Я повернул голову обратно, взгляд троицы по-прежнему устремлен в том же направлении. Негромкий стук в дверь разрушил напряженную тишину, заставляя меня в очередной раз вздрогнуть. В робко открывшейся двери показалась стройная фигура Киры.

Словно распустившийся цветок сакуры предстала она перед нами в своем атласно голубом облегающем платье с бело-желтым принтом пошитым в японском стиле, наполняя комнату нежным ароматом цветочных духов с едва уловим послевкусием сладкой корицы, танцующей в паре со страстью иланг-иланга, опьяняя до темноты в глазах, влеча ароматом красной розы в бездну искушения манящего тела. Я на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к удивительному запаху прекрасной брюнетки. Нет, не то чтобы я испытывал к ней какие-то чувства, Кира привлекала меня своей женственной красотой, как любого нормального мужчину. Иногда я ловил себя на мысли, что я уделяю ей слишком большое внимание, изучая ее внешний вид, и что я испытываю к ней повышенное влечение. Хотя, что может испытывать мужчина, глядя на такую красоту. И это лишь всего животный рефлекс. Я никогда не пытался и не задумывался о том, чтобы приблизиться к Кире и сыграть с ней любовную пару.

- Прошу прощения. - Уверено произнесла Кира, обращаясь к москвичам за моей спиной. - Господин Липин, с вами желает поговорить господин Седлецкий. - На лице Константина Николаевича читалось некое удивление, затем он сдвинул брови к носу, доставая из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон.

- Гм... Странно, ни одного вызова. - Удивился он.

- Он по прямой линии. - Улыбаясь, объяснила Кира.

- Этот зал экранирован от радиоволн для исключения не нужных звонков во время важных встреч. - Добавил я.

- Действительно - поиск сети. - Еще раз, взглянув на телефон, согласился он. - Ну что ж, Максим Алексеевич, было приятно познакомиться. Думаю, на сегодня хватит с вас интересных историй. - Уже стоя на ногах, произнес он. - Чуть позже я свяжусь с вами для уточнения дальнейших действий. - Липин подался в мою сторону, протягивая свою руку.

Черт, какие уточнения, какие позже? Пока они там будут связываться и уточнять, я уже могу сыграть свадьбу со смертью или, если мне повезет, буду гнить в какой-нибудь задрипанной лаборатории, разделяя участь моих собратьев по несчастью, где нас никто никогда не найдет.

- Но, а если!... - Начал я, медленно вставая с кресла, подавая руку для рукопожатия.

- Не волнуйтесь, господин Бессонов. - Перебил Липин. - В ближайшее время вам не стоит волноваться по поводу своего существования. У нас еще есть время. - Крепко пожав руку, он со своим сопровождением направился к двери. - И, Максим Алексеевич. Не стоит об этом никому говорить. - Сказав это, скрылся за дверью.

- Макс, а тебя ждет Антон. - Подмигнув мне, девушка последовала за москвичами.

Я остался один. Вот блин история. Жил, никому не мешая, а тут на тебе из Гондураса в пампасы, нарисовался какой-то могущественный тип, наверняка с приличным запасом денежных средств, а иначе откуда у него такое влияние, которому необходимо завладеть мной, точнее моими знаниями. Но непонятно одно, зачем ему убивать меня, если я откажусь присоединиться к нему. Неужели он настолько принципиальный? А может он просто псих? Скорее всего, он просто долбаный псих.

Мысли об угрожающей опасности вызвали выплеск мощной дозы адреналина. Кажется, грудную клетку разорвет от бешеных ударов сердца. Горячий поток волнения разлился по груди, обжигая легкие и лавой стекая вниз, превращал остальное тело в тлеющие угли, едкий дым от которых, поднимаясь вверх, обволакивая голову паническим страхом, превращал мысли в туман. Правая нога, упершись носком в пол, тряслась в бешеном такте. Я сгорбился над столом, неподвижным взглядом уставившись на сомкнутые ладони своих рук, глядя скорей не на, а сквозь них.

Так, нужно срочно успокоиться и взять себя в руки. Откинувшись на спинку кресла, я наполнил легкие до упора воздухом, разгоняя поселившийся во мне страх. Голова с трудом соображала, пытаясь собрать в кучу разбежавшиеся мысли. Не все так плохо, как мне кажется. Служба безопасности поможет мне скрыться и защитить меня. Думаю, у них не плохие спецы, раз уж им удалось все узнать до того, как меня нашли. Мысль об этом принесла с собой хоть небольшое, но облегчение, удары, разрывающие грудь, умерили свой пыл. Ноша стала легче. Да и Липин сказал, что мне нечего опасаться в ближайшее время, а иначе он бы не оставил меня здесь одного без присмотра.

Наверное, сейчас надо заняться работой, было бы хорошо, если она поможет отвлечься от мрачных мыслей.

- Во черт... - Выругался я негромко. Антон меня уже заждался там. Встав с кресла, я вышел в коридор. По сравнению с бездушным утром, сейчас офис заполнился привычной суетой моих коллег, снующих взад и вперед по своим делам, которые проходя мимо меня, приветливо улыбались. А я уж думал, все вымерли. Из разных концов доносились звонки телефонов, пространство заполняли всевозможные звуки рабочей атмосферы, разбавленные перебором оживленных голосов. Как же внезапно офис ожил, но все это и горьковатый запах свежезаваренного кофе подняли мое настроение на уровень выше.

Повернув налево, я направился к кабинету Антона.

Глава 3

- Да хорошо. - Антон сидел за своим рабочим столом, разговаривая с кем-то по телефону. - Я передам ему ваше пожелание, думаю, он будет рад такой идее. Всего доброго, господин Липин. Удачи.

Я сел в кожаное кресло напротив его стола. Кабинет Антона был достаточно просторным и очень светлым. И это не удивительно, стена, выходившая на улицу, полностью от пола до потолка выполнена из стеклопакета. На улице уже достаточно рассвело, и свет раннего солнца наполнял кабинет яркими красками рассеянной радуги. Левая от окна и противоположная стены также были стеклянными, завешанные бежевыми жалюзи. У правой стены установлен бежевый стеллаж с множеством квадратных ячеек, скрывающий темно-серую стену. Каждая ячейка заполнена то книгами, то разными статуэтками и вазами. На левой стене в специально выделенной зоне из непрозрачного стекла на стеклянных полках красовались модели наших самых выдающихся изобретений, заключенных под стекло в хромовые рамки.

- Здорово, Макс. Выглядишь неважно, что опять всю ночь грешил? - С усмешкой сказал Антон.

- Если бы... - Улыбнулся я и замолчал.

- Опять проблемы со сном. - Понимающе кивнул он.

- Да. И не только. - Я сделал паузу. Поняв, что Антон сейчас будет расспрашивать про "и не только", а мне не очень хочется обьяснять свои проблемы, про которые бы я с удовольствием забыл. Поэтому, не давая вставить ему слова, продолжил тему снов. - Не знаю. Засыпаю нормально, сплю всю ночь не просыпаясь, даже сон какой-то снится, правда всегда один и тотже и странный какой-то. И просыпаюсь после него вялым, не отдохнувшим.

- По тебе заметно. Приходишь на работу весь какой-то зеленый.

- Ладно, хоть не синий. - Посмеялся я.

- Говоришь сон странный. Что за сон?

- Как объяснить? - Я сделал паузу, задумываясь, как бы понятней рассказать. - Вроде сон, в тоже время нет. Будто нахожусь я в темной комнате. Не видно ничего, кроме собственных рук. Ничего вокруг, словно в бескрайней пещере. Ни стен, ни потолка, никого вокруг, ни малейшего звука, кромешная темнота. Знаешь, сидишь, потом встаешь, идешь. Можешь всю ночь идти в любую сторону, ни на что не натыкаясь... Идешь, идешь в бесконечную пустоту, не находя конца. - Сделав паузу, продолжил. - Полное одиночество. И так всю ночь, пока не проснешься.

Повисло молчание. Антон, облокотившись на стол, поддерживая свою голову кулаком, переваривал сказанное мною.

- Интересно, - через пару секунд разрушил он молчание, - что же может означать этот сон? Тебя что-то беспокоит в последнее время?

- До сегодняшнего дня меня ничего не беспокоило. - Отрицательно вздохнул я. Вот черт опять подвожу его к ненужному разговору. Надо заворачивать в другую сторону. - Да нет, не думаю. Может у меня сдвиг по фазе и я, на самом деле, тупой лунатик, бродящий по своей квартире, думая, что это сон?

- Ага, либо лунатик, либо переселение душ. - Ехидно посмеялся Антон. - Но сон какой-то не радостный. Наверное, что-то пытаешься найти и не можешь.

- Да ты у нас в паропсихологи записался! Какое переселение душ?

- А что ты смеешься? Меняешься телом с каким-то мужиком в пещере, а он в это время в твоем на дискотеке жжет или еще где-нибудь.

- Интересное предположение. - Соглашаясь, покачал головой я. - Нет правда, посмотри все, сходится. Я засыпаю. - Медленно с чувством произнося слова, решил я ему подыграть. - Попадаю в чужое тело какого-то человека, а он, в свою очередь, в мое. И отрывется гад всю ночь за пещеру, а я потом уставший мучаюсь весь день. Только вопрос: кто он и что это за пещера? - Я с серьезным видом посмотрел Антону в глаза. Тот пытался сдержать улыбку, слушая меня и, поддерживающе кивая в ответ. - Да ну, бред какой-то. - Оба принялись негромко смяться.

- Может тебе на курс гипноза записаться или к психологу? Говорят, они сейчас в почете, творят чудеса. Слушай, а если тебе не спать ночь, а потом днем выспаться, возможно, другой сон будет?

- Ты мне предлагаешь на работе поспать?

- Зачем, в свой выходной.

- Ладно, шутки шутками. А что ты там насчет психолога заикнулся?

- Говорят же, что сны это отражение наших переживаний. Обратись к психологу, может что-то он прояснит.

- Есть знакомый? - Поинтересовался я.

- Ну да, можно устроить прием.

- Я подумаю над твоим предложением.

Антон ухмыльнулся. Провел ладонью над сенсорным проектором - узким параллепипедом с закругленными торцевыми гранями, установленым на дальнем от него краю стола. На макушке загорелся голубой диод. Мгновением позже, в направлении Антона под небольшим углом к столу сверкнул тонкий луч белого цвета, раскрываясь веером, спроецировал на столе Антона сенсорную рабочую область. Великолепное изобретение, заменившее классические мониторы, постепенно уходящие в прошлое. Сделав несколько скольжений руками по видимой только ему картинке, он нахмурил глаза и, вздохнув, обратил свой взор ко мне.

- Результаты тестов наноточки еще не готовы. Чем они там занимаются вообще? Они должны были подготовить отчет еще в пятницу! - Зло возмущался Антон.

- Как чем? Пьют чай и нервируют нас. - Пошутил я. - С тех пор, как начальником отдела поставили Мальцева, мне кажется, это стало их приоритетной работой.

- Это точно. - Согласился Антон. - Одна пустая болтовня с нулевым действием. Еще, как назло, эти москвичи... - При упоминании последних у меня ёкнуло в груди. Ну вот, и до них, все-таки дело дошло. В принципе, как бы я не хотел, разговор, рано или поздно, дошел бы и до гостей. - Сдуло с места, принесло сюда. Решили посмотреть что к чему тут у нас. - Продолжал ворчать Антон. - А у нас тесты идут уже целую неделю, вместо трех дней. Разрыв души какой-то.

- Да ладно, не кипятись. К нам-то никаких претензий не должно быть. Это другой отдел, все вопросы к ним.

- Это понятно. - Вздохнул он. - Просто я люблю, когда все в лунном свете. Ты же знаешь. - Ответил он своей короной фразой. По-первости я никак не мог понять, что за лунный свет? Только спустя пару-тройку таких фраз он пояснил мне, видя мое негодование. "Вот представь", - говорил он мне, - "ночью яркая луна и девственно-чистое звездное небо, и все в объятиях голубого лунного света. Обветренные деревья нежно шепчут сонату бахромистых листьев. И ты влюбленно обнимаешь прекрасную девушку своей мечты. Ну не красота ли? Вот и я люблю, когда все красиво". Вспомнилось мне объяснение Антона. Это было одним из немногих пояснением на тему лунного света. Я слышал, по крайней мере, четыре, которые он рассказывал разным людям, но мне запомнилась почему-то именно эта формулировка. Возможно, потому что она соответствовала моей мечте о прекрасной девушке. Не то чтобы у меня были проблемы с девушками, можно сказать, даже, наоборот. Я легко находил с ними общий язык, притягиваясь и притягивая их как магнит, в большинстве случаев доводя дело до интимной близости, перетекающей в легкие, но испепеляющие своей страстью, ничем не обязывающие отношения на пару-тройку дней, после чего мы оставались хорошими друзьями. Но, как ни странно, эти отношения и эти девушки не могли заполнить ту пустоту, царившую во мне и вокруг меня, как если бы это была та единственная из лунного света Антона.

- Эй, Макс, ты еще здесь? Ты слышишь, о чем я говорю? - Антон махал передо мной рукой, пытаясь привлечь мое внимание.

- Прости. Задумался. - Оправдался я.

- Да? А я думал, ты решил и впрямь поспать на работе. - Ухмыльнулся он. - Ты мне расскажи, что от тебя хотел Липин? - Ох, лучше бы я не приходил в себя. Что я ему скажу, что меня хотят прибрать к рукам плохие дяди или убить в случае неповиновения? А почему бы и нет? Пусть знает, может чем больше народу будет знать об этом, тем меньше желания будет у злоумышленников? Да нет, глупость. Что же ответить? Липин просил никому не рассказывать, а почему? Ладно, это другой вопрос, важно сейчас придумать какой-нибудь отмаз.

- Забрать. - Почти правду сказал я.

- Не понял? - Удивился он.

- Ну... В Москву. - С каменным лицом пояснил я. А что не плохой вариант. - В общем, у них там какие-то движения. Вакантное место предложили мне. - Глаза Антона стали еще удивленнее.

- Что за должность?

- Начальник проектного бюро. - Не задумываясь, вставил я.

- Да ты гонишь. - Его лицо приобретало серость. Он замолчал, задумчиво рассматривая пустоту. Видимо переваривает услышанное. - Не понимаю. Почему они не поставили в известность меня, как твоего начальника? И по всем правилам, в первую очередь, эта должность должна быть предложена мне, как старшему по званию.

- Антон, по каким правилам? Ты что завидуешь?

- Завидую? - Спокойно переспросил он, все также глядя в пустоту. Затем взглянул на меня. - Нет. Просто обидно. Проигнорировали меня.

- Да ладно, не бери в голову. Тебе и на своем месте хорошо.

- А тебе так на своем плохо. Знаю я тебя. Все жизнь только и мечтал меня сместить, вот наконец и домечтался. - С издевкой сказал он. Я знаю, что он шутит, обычная дружеская подколка. Да и взгляд его выдавал. Лицо все такое серьезное, с долей ненависти, а глазки так и блестят подколом.

- А почему бы и нет. Надо хвататься за любой шанс, подаренный судьбой. - Да уж, шанс. За такой подарок не хвататься надо, а выкинуть на помойку к чертовой матери. - А хотя, смотри, как профессионально, и сам поднялся и тебя на месте оставил, да к тому же еще и перепрыгнул. - Теперь моя очередь язвить. Я легко посмеялся над пробежавшей по лицу Антона злостью. Казалось, он сейчас зарычит, но ему мешали плотно сжатые губы. Он глубоко вздохнул.

- Ты, конечно, согласился? - Снова спокойно, без лишних эмоций спросил он.

- Нет. Еще нет. Они дали мне время подумать. Должны позвонить на днях.

- Ну и дурак. Надо сразу соглашаться на такие предложения. И все-таки, почему именно ты? Что у них в Москве мало специалистов? - Не унимался Антон. - Ты и работаешь в компании сравнительно недавно, да и вышка у тебя еще не закончена. Хотя, не спорю, за это время ты внес значительный вклад в компанию, поднялся до ведущего инженера, но у них в столице таких немало. Что ж в тебе такого, что они отрывают тебя с руками? - Его слова заставили меня задуматься. А ведь он прав. Почему мне не пришла эта мысль раньше? Зачем я им? Почему они так пекутся за мою безопасность? Проще и безопасней для них просто отдать меня на съедение волкам, чем возиться с моей защитой. Да любая компания, пусть даже такая престижная как наша, закрыла бы глаза на все это, а не искала бы лишних приключений с преступными группировками. Хотя Липин сказал, что опасности подвержены все, кто обладает схожим талантом. Но тогда и Антон попадает в этот список.

- Не знаю. Я тоже считаю это все странным. А тебе Липин ничего такого не предлагал? Ты вообще с ним встречался?

- А-а-а... - Антон махнул рукой. - Я вообще не понимаю, зачем они приезжали. Вопрос о тебе можно легко решить по телефону. Как такового разговора у нас с ним не было. Только здравствуйте, как текущая обстановка? До свидания. И весь разговор. Знаешь, за этим приездом кроется что-то еще.

Это точно. Ты даже не представляешь что. Мы оба молчали, никто не хотел нарушать ход наших мыслей. Солнце за окном радостным сиянием согревало мой унылый день, яркой желтинкой освещая кабинет Антона. Раздался двойной писк. Антон дернулся к столу, вылетая из своих мыслей. Ткнул пальцем в картинку, спроецированную светомонитором на стол.

- Наконец-то наши "тестики" родили. Кстати, Липин просил предоставить тебе пару дней отгулов. Как ты на это смотришь? - Заманчивое предложение, но лучше я буду занят работой, чем бездельничать дома, угнетенный мрачными мыслями моего будущего. Работа - хороший способ отчистить свой мозг от хлама и загрузить его только нужными вещами.

- Нет, спасибо. Я думаю, от меня будет больше толку здесь.

- Точно? Смотри, второго шанса я тебе не предоставлю. - Я кивнул в ответ. - Хорошо, тогда работаем по стандартной схеме. Вечером отчет.

- Не вопрос. - Ответил я, вставая.

Закрыв за собой дверь кабинета Антона, я глубоко вздохнул. Потерявшись в собственных мыслях, я застыл на месте, пытаясь сообразить, что мне делать дальше. Утренний разговор с Липиным все же осел грузным осадком в моей голове, заставляя трепыхать сердце равным ритмом. Ухватившись за нужный вариант, принял решение уединиться в своем кабинете. Необходимо обдумать мои дальнейшие действия, хотя что здесь обдумывать, в моих руках нет ни одного козыря, одна шваль. Остается только плыть по течению. А может уехать куда-нибудь на время? А смысл? Все равно придется возвращаться рано или поздно, не могу же я скрываться вечно, да и где гарантия, что меня и где-то там не найдут. Да лучше уж здесь, под присмотром людей Липина. Остается попытаться стереть весь этот бред из головы. Под корень стереть не получится, конечно, но подтереть необходимо.

Я вошел в кабинет, повесил одежду в шкаф и упал в рабочее кресло. На проекторе светомонитора голубым отблеском помигивала диодная лампочка, настойчиво оповещая о входящем электронном письме. Подавшись вперед, я провел рукой над инфракрасным портом проектора, принуждая его раскрыть передо мной рабочий стол операционной системы. Я выбрал ярлык почты, раскрылось окно почтового браузера с двумя не прочитанными письмами. Первое от моей мамы, второе из тестового отдела. Мама присылала мне письма каждый вечер, рассказывая все новости за прошедший день. После ее переезда в Санкт-Петербург это стало основным средством нашего общения. Весточка от нее прогрела мою, покрывшуюся хладным инеем, душу. При выборе ссылки на ее письмо, мою грудь пронзил мощнейший удар, кувалдой разбив в дребезги сердце, обезумевшие глаза, ослепляя, засыпала черная сажа, из раскрывшегося рта, вырвался беззвучный крик немого ужаса, мандраж заточил в плен онемевшие руки. Шок парализовал мои легкие, не давая вздохнуть. Мозг вынесло напрочь со всем прилагающимся сознанием, окончательно превращая меня в силиконовый манекен. Мое тело плавно рухнуло на спинку кресла, встреча с которым заставила перезагрузить мою систему, исправляя критическую ошибку. Небольшая волна встряски вернула меня в сознание, и я еще и еще раз убеждаясь, что это не галлюцинации, прочитал то, что заставило впасть меня в шокирующий ужас. В строке "ТЕМА ПИСЬМА" было написано одно единственное слово... "МАКИР".

Глава 4

А явность становится все жестче, предвкушая накаление нити событий. Название письма отчетливо характеризует дальнейшее повествование. И даже не приходится надеяться на радужное сюсюканье со стороны милой мамы. Она каждый раз умело, с превосходной интересностью и необычностью, давала имена своим славным письмам. Я всегда восхищался ее заурядной фантазией, бесконечным полетом богатых идей, она с легкостью смогла бы написать отличный бестселлер, который разошелся бы миллионом тиражей. Но в этот раз она превзошла саму себя. Хотя тут, наверное, что-то другое. Скорее не очередной всплеск фантазии, а дар предвидения, экстрасенсорная способность, что сейчас мне очень бы даже не помешало.

Ладно, гадалка из меня все равно никудышная, надо просто взять и прочитать это странное письмо. Я ткнул пальцем по строке с письмом, окно с которым плавно развернулось у меня на столе:

"Привет, Макс. Даже не знаю, с чего можно бы было начать... в данном случае.... Как ты думаешь, сны реальны? Они существуют, как наш мир? Да-да, извини, я знаю, что у тебя проблемы с этим.... Но как предположение.... В нем можно существовать? Жить..., радоваться..., умирать.... Может, мы живем во сне...? А там все взаправду....

Мы закрываем глаза, монотонный стук часов из четкого тук-тук превращается в успокаивающий пуф-пуф.... Гул машин за окном плавно перетекает в шипящее дуновение безмятежного ветра. Время исчезает. И вот она - свобода. Реальный мир. Не тот хаос, придуманный кем-то, чтобы поработить нас, получить всевластие, энергию, пищу.... А настоящий - изначально наш, родной, к которому мы все так стремимся, который зовет нас всех.

Он звал и меня. И я была там. Золотые песчинки, рассыпанные в волнистые барханы бескрайней пустыни, тлеющими углями покусывали мои босые ноги. Раскаленные порывы ветра страстно охватывали мое обнаженное тело в жаркие объятия, раздувая распущенные волосы волнующим дыханием. Я стояла совершенно одна посреди безжизненной пустыни. Я знала, что мне нужно куда-то идти, непременно найти то самое место, где я найду и узнаю самую главную тайну моей, нашей жизни. Тайну, знание, которое позволит спасти чью-то жизнь. Я понимала, что нужно как можно скорее найти это место, ощущая волнующее нетерпение всей моей сущностью, распирающее мое тело изнутри, которое пыталось опередить меня. Но что это за место, где оно находится, как и какую проблему оно поможет мне решить я не представляла. Хотя, что-то подсказывало мне, какая-то невидимая сила, может шестое чувство подталкивало идти вперед, словно путеводной нитью притягивая к нужной цели. Мне ничего не оставалось делать, как отдаться во власть происходящего. Я будто лодка плыла на своих парусах, наполненных ветром назначения. И тут до меня дошло, что тем шестым чувством оказался ветер, подталкивающий меня в нужном направлении, раздувая мои волосы как флагшток, визуально указывая направление.

Бесконечные дюны одна за другой сменяли друг друга, неумолимо жаля мои босые ноги пламенем раскаленного песка. Оставив позади несколько часов изнурительного пути, скудный пейзаж золотой пустыни плавно сменился серой степной равниной с редкой растительностью.

Степь принесла с собой свежесть прохладного ветерка, подарив мне облегчение. С меня словно сняли огненные кандалы. Небо расписали редкие перистые облака, растянувшие к горизонту свои белые хвосты. Не удивляясь смене пейзажа, я по-прежнему, не останавливаясь, продвигалась к загадочной тайне. Изменения произошли не только в окружающем мире, но и во мне. Мое тело было уже не нагим, а облаченным в нежно-легкую белую накидку. Изнеможённые ноги одеты в свободные сандалии. Путь по серой равнине тянулся также бесконечно. Редкая растительность постепенно разрасталась в более густые заросли зеленой травы, душистых цветов и невысоких кустарников. Солнце постепенно умерило свой пыл, словно сжалившись, медленно покидая арену действий за горизонт.

Безмятежность равнины поменялась на оживленный, полный звуков, но хмурый выцветший лес. Громадные сосны, невысокие ели и, иногда попадающиеся лиственные породы, перекрасили свою зелень в слегка сероватую темную сепию, трава выросла в темно-соломенном цвете. Подо мной постелилась, мощенная темно-серым камнем, узкая дорожка. Белая накидка сменилась белым шелковым платьем с завышенной талией, сандалии белыми лодочками. Теперь я понимала, что мой путь верный. Возрождение в новое говорило об этом. Будто примагниченная к каменной тропинке, я шла вперед, не в силах остановится. Та несуществующая нить, к которой я была привязана, по-прежнему тянула меня за собой. Солнце поглотили грузные серо-фиолетовые тучи, ветер стал прохладным, но не таким сильным, лишь слегка, изредка обдувал меня.

Лес закончился на удивление быстро, всего через несколько минут пути. Я остановилась на краю зеленой поляны, тянущая нить оборвалась. Растерянная, потерявшаяся, я не знала, что делать, куда идти, но мне нужно было найти то, зачем я так долго шла. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, найти, почувствовать ту самую нить, но все тщетно. Открыв глаза, вместо зеленой поляны я лицезрела бескрайнее поле с множеством огромных валунов и россыпью более мелких камней. Лес за мной окаменел, превратившись в массивные заросли темно-серых скал. Пространство пугало своим безмолвием, но совершено четко ощущалось чье-то присутствие. Поле было оживлено толпой, но оставалось мертвенно безлюдным. Я огляделась вокруг, не увидев никого, продвигаясь медленно вперед. Кто-то или что-то прошло рядом со мной и еще раз с другой стороны, вот уже я прошла мимо спящего, медленно вливаясь в толпу и, остановившись в ее центре, я снова огляделась вокруг и в очередной раз никого не увидела. Поле было пустым, одиноко окружая меня своей бескрайностью. Каким-то звериным инстинктом я ощущала присутствие, это присутствие тысячами невидимыми глаз смотрело только на меня, будто в недоумении пытаясь понять, кто я такая и что мне здесь надо, съедая своим любопытством, порождая во мне страх и ужас. Сердце начало бешено колотиться, дыхание участилось, набирая обороты, кожу прожгло напряжение. Тысячи глаз, забыв про безмолвие, тихим хором что-то произнесли, еще больше ужасая своими низкими голосами. Произнесли еще раз и еще раз, с каждым разом все громче, уменьшая паузу между словами. Прислушавшись, я поняла, что они говорят:

- Максим. Максим. Максим. - Голоса бесконечно повторяли имя, надвигаясь все ближе и ближе ко мне, будто пытаясь обхватить меня в невидимые объятия. Я снова ощутила пристальный, презренный, пожирающий взгляд, понимая, что объятия должны быть смертельными. Страх повалил меня на землю. Закрываясь руками, я спрятала свою голову, пытаясь защититься, ничего не понимая. Поле по-прежнему оставалось пустым. Голоса, не останавливаясь, бормотали, что-то коснулось меня еще и еще раз. Звук возрос, разрывая перепонки. Я в панике затряслась, размахивая руками, пытаясь оттолкнуть от себя все это. Глаза неожиданно ослепила темнота, скалясь тысячами вспышек леденящих душу тех самых взглядов. Барахтаясь от ужаса, я раздирающе закричала..."

Крича, я открыл глаза.

- Максим, тихо, тихо. Успокойся. Это всего лишь сон. - Кто-то настойчиво успокаивал меня. - Ну все, все хорошо. - Чья-то рука крепко сжала мое плечо. - Макс, все в порядке! Ты что спишь на работе?

- А? Что? - Я поднял голову и посмотрел в ухмыляющиеся глаза.

- Макс, я от тебя такого не ожидал. Что, ночка отличная была? - надсмехался Андрей. Я тупо смотрел на него, приходя в сознание. До меня медленно доходило, что это был сон, а Андрей меня разбудил.

- Да нет. Я просто задумался. - Попытался оправдаться.

- Ну, ну. А я только что прилетел из космоса. Задумался он. Так задумался, что захрапел. Или это ненужные мысли с трудом выходили? - Продолжал смеяться Андрей.

- Я не храплю.

- Ну, ну, все так говорят. Ладно, погнали обедать. Или ты сыт своими сновидениями?

- Какой обед, - изумился я, - еще только... - Я посмотрел на часы. - Двенадцать? - Изумленно воскликнул я. Получается, я был в отключке около двух часов. - Да, думаю надо подкрепиться. Утро было на редкость по гадски тяжелым.

- О! А я думал ты киборг на нанокристаллах и еда тебе не уперлась. - Пошутил Андрей.

Кафе, находилось в пяти минутах ходьбы на другой стороне улицы, и являлось постоянным местом для нашего обеда, было в средней степени насыщено голодными посетителями. Мы сели за самый дальний, традиционный для нас столик, в достаточно затененном углу напротив большого окна, где проходимость людей была минимальной, что не отвлекало от обеденной трапезы, и отсутствие той обильной суеты и, как результат, шума позволяло спокойно вести беседу. Вообще, кафе было очень уютным с современным, легким, позитивным интерьером.

- Кстати, ты заметил какая вкусная девочка сидит возле окна? - Открывая меню, спросил Андрей.

- Да ты реально проголодался. Тебе уже повсюду булочки мерещатся.

- Вот и я про это, булочки у нее высший сорт. Ты только посмотри, какая фрейлейн.

За столиком у окна под большой фотографией с крупным планом маленькой девочки, состроившей причудливую гримасу с выпученными глазами и вываливающимся языком, сидела симпатичная блондинка. Опершись локтями на стол, девушка держала возле губ белую чашку, блаженно вдыхая аромат налитого напитка. Закрыв глаза, она мило улыбнулась и сделала глоток.

- Да, симпатичная. - Вяло подтвердил я.

- Симпатичная? Да она просто убойная. Высшая лига. Это просто смесь изящества с блаженством. Смотришь и любуешься, страшно прикоснуться - вдруг замараешь такую красоту. Думаю, надо взять у нее телефончик.

- У тебя четвертая уже за этот месяц? Тебе не надоело? О серьезных отношениях не задумывался?

- Ну, вообще-то, седьмая... Будет.

- Как хочешь. Мне сейчас не до любовных забав.

- Макс, я тебя в последнее время не узнаю. То таким юбочником был, а тут вдруг присмирел. Ты посмотри, она сюда смотрит. А точнее прямо на тебя. Какой взгляд! - Андрей повернулся ко мне, поняв что я не обращаю на него внимания и повернулся по направлению моего застывшего взгляда.

- Хм, теперь понятно, кто украл нашего прежнего Максима.

Из-за поворота, медленно плывя, показалась Кира в сопровождении еще нескольких девушек нашего офиса. Увидев нас, она, глядя мне в глаза, нежно улыбнулась и, едва заметно, приветственно помахала одной ладонью. Девушкам приглянулся столик аккурат между нами и блондинкой. Разместившись за ним, Кира с подругами преградили визуальный контакт с предметом восхищения Андрея.

- Нет! - Застонал он. - Надо было им именно сюда сесть!

Андрей повернулся к девушкам и развел руками, сделав еще пару жестов, словно давая им понять, что он очень не доволен их поступком и, что рядом есть еще много не занятых столиков. На лицах девушек повисло нелепое недоумение. Но когда Андрей ткнул пальцем, словно из-за спины пытаясь перебросить через них баскетбольный мяч, в направлении блондинки, они сообразили всю трагичность ситуации и в ответ только иронично посмеялись над Андреем, показывая ему языки. Да и мне это было на руку, хоть теперь он не будет отвлекаться и проедать мне мозг про грудастую незнакомку, что позволит спокойно поговорить.

- Вот пиявки крашенные! - С раздосадованной улыбкой обозвал их Андрей. - Тебе хорошо, вон твоя киса сидит, смотри и наслаждайся.

- Не моя.

- Пока не твоя.

- А будет ли моей? Даже не знаю. Стоит ли? Боюсь я чего-то.

Андрей обнулил глаза, пялясь на меня.

- С каких пор ты стал бояться девчонок?

- Да причем тут девчонки? Понимаешь, я в первый раз в жизни боюсь разочароваться. Точнее разочаровать. Боюсь причинить боль. Боюсь... Боюсь даже просто обидеть. Ты посмотри на нее. Она же ангел, богиня. Она даст любому фору и оставит позади, не напрягаясь. И вон ту, твою шикарную блондинку, как бы она не трясла своими пышными сиськами, не разглядеть за блеском Киры. - Андрей обернулся, то ли пытаясь разглядеть блондинку за спинами девушек, то ли сравнить мои слова с наглядным примером. - Каждый день я хожу и тайком любуюсь ею, избегая излишних разговоров, просто наблюдая за ней. Я не отрицаю, что меня тянет к ней, и я хочу ее, но я не хочу тупо затащить ее в постель для одноразового траха. Ни в этом случае. Кого угодно, но не Киру. - Я замолчал. Андрей не пытался меня перебить, внимательно слушая меня, щурясь затягиваясь сигаретой. Он уже успел закурить, пока я изливал ему душу. Андрюха был единственный человек, кому я так опрометчиво, с легкостью, зная, что он выслушает и поймет, мог высказать все наболевшее. - Что-то есть в ней такое, загадочное, притягательное, какая-то потусторонняя красота, притягивающая своей магнитудной силой. Понимаешь, я просто боюсь одним перепихом испортить эти ощущения, причинить ей боль, разочаровать, а к серьезным отношениям я не готов, да и не хочу погружаться в рутину влюбленных дней.

- Да ты влюбился! - С серьезным выражением сказал Андрей.

- Не говори ерунды! - Возмутился я. - Думаешь, я способен на это? Я даже не знаю что это.

- Думаю, уже начинаешь догадываться. После того, как я услышал, что ты способен, вдруг, не трахнуть сексяшную девочку - значит, способен и влюбиться.

- Андрюха, кончай говорить ерунду. Это просто влечение. Она симпатична как человек и я не хочу ее обидеть. В конце концов, нам еще вместе работать.

Я посмотрел на Киру. В груди что-то встрепенулось, будто опрокинулся сосуд с горячим маслом, растекаясь обжигая внутренности. Вот черт... Может Андрей и прав. Неужели я незаметно для себя влюбился? Эту теорию нельзя отрицать, ведь каждый может влюбиться, незаметно для себя. Любовь просто впорхнет в сердце, не спросив разрешения, даже не постучавшись, перешагнет порог сердца и будет хозяйничать какое-то время. Она ведь как вода, в любом из нас найдет дырочку, вольется, а спустя время через эту же дырочку и выльется. Мы для нее лишь сосуд, носители, среда обитания.

Кира обратила на меня взгляд. Я смущенно улыбнулся. По телу пробежала дрожь, в голове надулся пузырь, вытесняя мозги, пальцы задрожали. Я крепко зажмурился, пытаясь побороть состояние эпилепсии. Вот гадство, это уже четвертый или пятый раз за сегодня. У Андрея зазвонил телефон, раздирающим звуком добавляя боль в мою голову. От раздражения я распахнул глаза, ожидая когда он отключит его. Боль в голове возрасла до немыслимых объемов. Судорожно я схватил руками голову. Кафе поплыло мутной картиной. Андрей, не обращая на меня внимания, шарил по карманам, пытаясь достать телефон. А вот Кира напротив, заметив мое состояние, настороженно изучала меня тревожным взглядом. Интересно, что именно она оставалась единственным четким объектом в моем помутнении. Наконец-то Андрей вытащил из кармана свой мобильник и одним касанием дисплея избавил меня от страданий. Раздувшийся пузырь мгновенно лопнул, мозги встали на свое место. Кира, уже не обращая на меня внимания, занялась разговором со своими подругами, будто она и не видела моего встревоженного состояния. А Андрей, напротив, с негодованием пялился на меня.

- Макс, с тобой все нормально? Либо твое лицо засветилось знойным светом и от накала вспотело, либо ты побледнел и покрылся лихорадочной испариной?

- Не обращай внимания. Все в норме. - Я сделал глоток горячего чая, чтобы привести себя в порядок и восстановить кровообращение в голове.

- Кончай пугать меня. Ты сегодня весь день как суслик, не понятный. Я тебя таким никогда не видел. Постоянно молчишь, летаешь где-то в облаках. То дрыхнешь на работе и орёшь во сне как петух на заборе, то меняешь окраску, как хамелеон.

- А ты наблюдательный!

- Наблюдательность здесь не при чем. Ты мой лучший друг, Макс. Зная тебя всю жизнь, можно с легкостью сказать, что твое сегодняшнее состояние это паронормальное явление. - Андрей был прав, мы знакомы уже, наверное, больше жизни и постоянно замечаем отклонения друг друга от нормали.

- Ладно, ладно. Ты прав. Я сегодня с утра сам не свой. А все из-за этого Липина.

- А это че за перец?

- Помнишь гостей из Москвы? - Андрей понимающе кивнул. - Так вот возглавлял эту хренову делегацию этот самый Липин. - Я замолчал, не зная как продолжить.

Мысли в голове разбегались муравьями. Как рассказать Андрею этот бред и не получить дозу иронии с его стороны. Девочки за соседним столом оживленно беседовали, наполняя зал радостными всплесками смеха. Я в очередной раз зачаровался Кирой, наблюдая как изящно ее пальчики, обхватив коктейльную трубочку, подносят ее ко рту. Белоснежную улыбку скрыли сомкнувшиеся на трубочке губы. Прищурив, блестая алмазами, глаза, она втянула напиток и снова влилась в беседу. В ней ощущалась какая-то неземная радость к жизни, искра, которая зажигала хмурые дни.

- И-и-и... - Напомнил о себе Андрей.

- И, похоже, у меня проблемы. - Прямо выложил я. Удивленное непонимание озарилось на его лице. - В общем, этот Липин возглавляет отдел по корпоративным отношениям. В их задачи также входит обеспечение безопасности сотрудников. Короче, у них просочилась информация, что мне угрожает опасность. Якобы некто Макир хочет применить мои знания и опыт в своих целях. И мне почему-то кажется не в очень положительных. Но это не самое страшное. За несогласие он избавляется от балласта. - Конечно, этого нельзя было никому рассказывать, но Андрей - единственный, кто унесет мою тайну с собой в могилу.

- Подожди. Тормозни на мгновение. Кто он вообще такой? И почему нужен ему именно ты?

- Да хрен знает. - Сразу на два вопроса ответил я. - Они там тоже до конца еще не разобрались или что-то не договаривают. Липин говорит, что Макиру нужны все, кто обладает подобными знаниями, как у меня. Типа я еще не раскрыл всего своего потенциала. Это все, во что они меня посвятили.

- А смысл им тебя защищать? Не до такой же степени опекать своих сотрудников. Ну грохнут тебя, найдут другого. Не-е-е, брат, тут явно они не договаривают.

Андрей замолчал, набив рот едой. Но, судя по выражению его лица и сбоям в работе челюстей казалось, что всю энергию и деятельность мозга он затрачивал не на наслаждение и пережовывание пищи, а на усвоение пройденного материала.

- Может, тебе свалить куда-нибудь, пока все не прояснится? - Продолжил Андрей. - Ну только так, чтоб не оставлять следов.

- Куда? По словам Липина, этот Макир очень влиятельный тип и его связи, средства и авторитет разрушают все преграды. Так что лучше побыть под присмотром наших отважных защитников.

- Может ты и прав.

- Но это еще не все. Самое интересное и загадочное я получил позже, на мыло от своей мамы. И как думаешь, письмо называлось?

- "Привет, сынок"?

- Ха-ха-ха. "Макир". - Андрей поперхнулся чаем, чуть не обрызгав меня, когда услышал мой ответ.

Казалось, кашель накрыл все кафе, привлекая внимание посетителей. Раскашлявшись взахлеб, он кое-как пришел в себя.

- Все нормально, просто не в то горло попало. - Извинялся он.

- Не знал, что у тебя их несколько. Я думал, искусственного дыхания не избежать. - Андрей ехидно покосился на меня исподлобья, вытираясь салфеткой.

- И что в письме?

- Толком еще не понял. Не успел прочитать до конца. Ты разбудил, когда мама была на поле.

- Разбудил?

И только сейчас меня осенило, что я даже не помню, как читал письмо. Я уставился на Андрея дикими глазами, вспоминая утро в моем кабинете. И к своему удивлению не нахожу текста письма, только первые несколько строк, а дальше - раскаленная пустыня.

- Похоже, я уснул, когда начал читать письмо. Но я помню содержание. И когда ты меня разбудил, письмо было открыто на том месте, на котором оборвался сон. - И я снова дико округлил глаза, дыхание перехватило. Я открыл рот, словно пытаясь безуспешно набрать воздуха.

- Наверное, ты прочитал эту часть письма и уснул. А под влиянием всех последних шоковых событий он тебе и приснился. - Последние слова Андрей произнес с замедлением, видя мое шизофреническое выражение лица.

- Андрей, я не видел снов с тех пор, как исчез мой отец. - С хрипотой выдавил я.

- Точно! Макс, я понял в чем дело! В обоих случаях, и в той истории с твоим отцом и в сегодняшней ситуевине, ты испытал эмоциональный стресс, ну что-то вроде шокового потрясения.

- Какой шок? Мне было тогда пять лет. Я был ребенком и еще не въезжал что происходит. Мне мама вообще тогда сказала, что он куда-то срочно ночью уехал. И никакого шока я не испытывал. Ну, правда, потом переживал и скучал по нему.

- Да ты не шаришь. Это все происходит на интуитивном уровне, в подсознании. Особенно у детей это вообще конкретно въедается в душу. Хрен отбеливателем выведешь. Надо было тупо сходить к психу.

- Знаешь, я как-то в этих твоих психиатров не верю. Да и фигня это с твоим шоком.

- Зря ты так. Это могло бы привести к разным неожиданным плачевным последствиям. Понимаешь, в таких ситуациях человеческий мозг клинит и ты незаметно для себя становишься другим.

- Ага. Из меня мог бы вырасти отличный маньяк. - Позлорадствовал я.

- Не исключено. Но твой мозг подвергся не такому страшному насилию. Ты бы мог вырасти замкнутым или не от мира сего, либо человеком с навязчивыми фантазиями, ну такой полудурик. А у тебя, слава психологии, мозг решил тупо выключить частотный преобразователь. И сейчас определенный диапазон тебе не доступен.

- Да ты сам, по-моему, уже белочек поймал. Какой, нахрен, преобразователь?

Андрей вздохнул, закатив глаза. Будто встретил еще одного тупого.

- Ок. Для тех, кто в танке горел. Чтобы человеку уснуть, его мозгу необходимо переключиться на определенную частоту. Когда ты спишь, у тебя грецкий орех робит на одной, пониженной, частоте, когда в - адеквате на другой.

- А когда обкурен?

- А когда так, тогда мозг вообще не подчиняется волновой теории, он подчиняется аэродинамике.

Мы оба издали приглушенный смешок. Шепча посмеялись. Эта шутка позволила развеяться, задуматься о другом, оставить напряжение и немного расслабиться. Неволей я вспомнил отца. Его глубокие карие глаза, смотрящие на меня с любовью, наши игры в футбол и прогулки на велосипедах. Его порой нелепые, но такие забавные и любящие, подшучивания над мамой и моей сестрой. Он был всегда строг к нам и маме, часто раздражался по пустякам, много ворчал, но всегда был добролюбивым, сочувствующим, порой сентиментальным, иногда можно было заметить, накатывающиеся на его глаза слезы, когда он видел, как кого-то спасают или как собака печально и верно смотрит на труп своего хозяина. И он очень любил нас.

- Ну все, надо валить отсюда. Время жмет уже. - Перебил мои воспоминания Андрей и жестом руки попросил официанта счет.

- А ты знаешь, что самое загадочное в этом письме? - уже вставая, спросил я.

- Не парься, сегодня я угощаю. - Видя, что я полез за кошельком. - Причем тут твоя мама и Макир? - Вопросом, отвечая на мой вопрос, спросил Андрей.

- Точно! Это меня гложет даже больше, чем разговор с Липиным.

Андрей вложил в кожаную папочку со счетом несколько купюр, и мы направились к выходу.

- Нужно срочно покончить с письмом и во всем разобраться.

- Только для начала покончи с отчетом. - Напомнил мне Андрей.

- Угу.... А ты ни слова про всё это! Ок? - Попросил я настойчиво, а он одобрительно кивнул.

Глава 5

Оставшаяся половина дня прошла под эгидой вопросов и неистребимого желания получить на них ответы. Какое отношение имею я ко всему происходящему? Зачем это все нужно отделу Липина? Кто такой Макир и как с ним связана мама? Решена ли моя проблема со сном? Задвигая написание отчета на второй план, я пытался соединить звенья логической цепочки событий на первом. Рабочий процесс шел на полном автоматизме, по стандартной программе, без излишнего творчества. Я часто делал минутные перерывы, обдумывая, прогоняя снова и снова утренние события. Процесс тормозили и занудливый офисный планктон, постоянно вторгающийся в мой кабинет со своими делами. Умиротворение в мою душу вносила только Кира, изредка заходившая ко мне, зажигая рваным пламенем трепет в моей груди. А может Андрей и прав, чертяка. Может она и есть та единственная, может я и вправду влюблен в нее, а очевидность моих чувств скрывается за стеной ледяных айсбергов молодого сердца. Немение лодыжек и нервные вибрации в животе при ее виде являются только подтверждениями моих предположений. Наверно. Об этом может знать один лишь Бог. Увы, Он до сих пор не был настолько благосклонным ко мне, чтоб одарить такими чувствами. А может, напротив, он делает одолжение для моего жалкого сердца, продлевая затишье перед мощной бурей жаркой любви.

Я встряхнул головой, взъерошил волосы.

- Нет, все, заканчиваем с посторонними мыслями. Блин, давай сосредоточься на работе, Макс. - Наказал я себе.

Конечно, в течение всего этого времени я помышлял оставить все эти электронные бумажки и вырваться к продолжению прочтения маминого письма, которое, по крайней мере, должно прояснить хоть какую-то суть всей этой ситуации. Но каждый раз я с трудом пресекал все попытки, понимая, что это убьет всё, итак уже никакое, желание к работе. Время поджимало, хотя тянулось неумолимо медленно. А мне необходимо закончить отчет к четырем часам. Поскольку с ним должен ознакомиться и утвердить Антон, и переслать его в Москву.

Без четверти четыре я покончил со злосчастным отчетом, отправил его Антону и, нарушая рабочую дисциплину, отправился домой, не дожидаясь конца рабочего дня и его замечаний и предложений по отчету. Решив, что хватит на сегодня с меня подвигов, все же я не настолько морально устойчив. Да и дома гораздо спокойней, никто не помешает остаться наедине со своими мыслями.

Я вылетел из кабинета, стремительно шагая по коридору к выходу. В офисе уже наблюдалась развивающаяся флегматичность. Оживление спало, народ уже подустал и вяло, нехотя тянул свой рабочий день к концу.

- Максим, ты уже уходишь? - Остановила меня у ресепшена Кира.

Мое сердце подпрыгнуло, прибавив темп.

- Да. День напряженный был. Решил пораньше домой свалить.

- Слушай, не подбросишь меня до банка. Нужно кое-какие дела там сделать.

- С удовольствием. Правда, моя машина в ремонте. - Гадство, как всегда не вовремя.

- Печально. - Расстроилась она.

Не зная как отнестись к этому, с одной стороны мне тоже было обидно упускать такую возможность, с другой мне не терпелось оказаться дома.

- Ладно, придется ждать Андрея. У него все равно должок передо мной.

- Может в следующий раз? Я тебе обязательно сообщу, когда починят мою машину. Надеюсь, ты меня еще попросишь о подобном одолжении.

- Нет. Ты уже упустил свой шанс. - Ехидно пошутила она, широко улыбаясь. - Но ...

Зазвонил телефон. Она подняла палец, предлагая мне подождать. Но я помахал ей в ответ, задом пячась к выходу. Кира нахмурила глаза, изображая раздосадованную гримасу, и ответила на звонок.

Я плохо разбираюсь в поведении людей и сейчас затруднился определить чему больше расстроилась Кира. То ли отсутствию у меня машины и ей придется еще ждать, то ли отсутствию моей компании, на которую она надеялась. Интересно, что там должно было быть после "но"? Возможно ответ на мой вопрос?

Добравшись до дома, быстро разделся, бросив куртку на небольшое кресло в прихожей, туфли засандалил в обувной шкаф и, не медля, отправился в спальню. Взяв с тумбочки ноутбук, запрыгнул на кровать, желая скорее утолить свое любопытство и дочитать наконец это письмо, не дававшее мне покоя целый день. Сделав пальцем несколько росчерков по сенсорному монитору лептопа, я открыл мамино письмо. Быстро пробежав взглядом уже прочитанную часть, нашел место на котором остановился и сразу же втянулся в повествование.

"Пустое поле наполняли невидимые жизни. Только сейчас я поняла, сопровождающий всю дорогу ветер, будто заблудился меж деревьев в том лесу, оставив меня в одиночестве на растерзание оживленной пустоте. Словно услышав мои мысли, сбоку подул сильный, но вполне безобидный ветер, сдувая поляну в пыль, формируя пепельно-серое пылевое облако. Земля под ногами, скалы и лес за спиной, растворяясь, песочным роем уносились в центр необъятной бури, неумышленно вписывая меня в центр монохромной картины. Постепенно разбушевавшийся ветер растворился в песочном тумане. Переливаясь серебристым блеском взвесь - все, что осталось от окружавшего меня ранее пейзажа - затмевала заволоченное облаками небо. Не обращая внимания на происходящее, словно меня это не удивляло, я продолжила свое движение к неизвестной цели. Туман медленно рассеивался, предавая меня в каменные объятия высокорослого города. Широкие мощеные улицы застроены массивными домами с непривычно большими окнами и высокими дверями. Стены выложены крупным блочным камнем, украшенные замысловатыми, выточенными из того же камня, фигурами. Город пугал своей томной средневековой безлюдной тяжестью строений и в тоже время завораживал сказочной атмосферой.

Линия дороги привела меня к широким лестницам похожего на храм здания. Поднявшись по ним, я оказалась на пороге дверей, испешереных множеством различных символов, явно что-то значивших. Среди них я смогла различить фигуры людей, солнце с некоторыми планетами, нечто похожее на розу ветров, образы непонятных существ и другие неизвестные символы. Потянув за каменную резную ручку, я попыталась открыть двери, но они не поддавались, несмотря на мое упорство. Еще немного помучив моими четными попытками распахнуть их, я сдалась, отступив на шаг.

"И что теперь? Может постучаться?", - подумала я и шагнула вперед, подняв руку для удара.

- Человеку туда нельзя! - Раздался громкий, ровный, слегка хриповатый голос за спиной, заставивший меня вздрогнуть. - И вообще, человеку здесь не место.

Я медленно повернулась. У подножия ступеней стоял мужчина. Хотя по его внешнему виду сложно было определить, что это мужчина, скорее я поняла это по голосу. Человек был облачен в темно-красную длинную накидку с широкими рукавами с черным рисунком, кажется, это были черепа, который протянулся сверху вниз широкой полосой в центре плаща и более узким кольцом окантовывал манжеты рукавов. Голова покрыта глубоким капюшоном так, что вместо лица только темная пропасть, руки сошлись в районе солнечного сплетения, скрытые под рукавами. Человек напоминал монаха, обитателя этого храма.

- Если человеку нельзя, тогда кому? - Удивилась я.

- Это "Храм Познания", сотворенный Высшими и для Высших. Вход открыт только для избранных. - Ответил грубый голос.

- А кто такие высшие?

- Слишком много вопросов! - Голос прозвучал резче и грубее. - Кто ты? Как сюда попала и для чего?

- И это я задаю много вопросов... - Дерзил я. Со стороны монаха донеслось звериное рычание, отражаясь леденящим эхом в моей груди, давая понять, что я здесь не званый гость, нарушивший гармонию этого места, и следовало бы отвечать на поставленные вопросы. - Я не знаю. Я очнулась по среди пустыни и, ведомая каким-то шестым чувством, не способная сопротивляться ему, оказалась на пороге этого храма, и это чувство до сих пор подсказывает, что мне нужно попасть внутрь. - Голова незнакомца медленно поднялась, предавая тусклому свету часть левой щеки с губами.

- Даже если и так! Ты просто человек, даже не осознающий где находишься, для которого реальность и забытье две разные вещи, каждое движение для тебя неосознанно, всего лишь инстинктивная реакция мозга на происходящее по заранее написанной программе, а если и осознанно, то дающегося с большим трудом. - Я с легкостью повертела руками перед собой, не понимая о чем идет речь. Любое движение давалось с легкостью. - И если бы ты действительно была той, кому суждено оказаться внутри храма, так бы и было, а ты даже не знаешь как открыть врата. - Произнес он надменно.

Я обернулась, изучающе глядя на двери, утешая себя мыслью, что еще не все потеряно. И меня мучил только один вопрос, одна мысль, сказанная незнакомцем, не состыковывалась с моими внезапно появившимися убеждениями.

- А разве их нужно открывать? - Поворачивая голову спросила я.

Темно-зеленые глаза, прищурившись, в упор смотрели на меня. Опешив, я отшагнула назад. Монах остался в полуметре от меня. Поразительно, но у меня на подъем по этой лестнице ушло около минуты, а он оказался передо мной в течение двух секунд. Темно-малахитовые глаза по-прежнему изучали меня. Теперь, когда капюшон лежал на его плечах, свесившись за спину, я смогла разглядеть его лицо, больше напоминающего африканского аборигена, чем монаха. Иссиня-коричневые узоры кругами, полумесяцами, кольцами, двигаясь по голове и шее, уходя плавно вниз под плащ, в хаотичном направлении, будто десятки невидимых рек переплелись в медленном потоке, унося за собой корабли нательной живописи. На бледном, почти белоснежном, лице с бесконечно движущимися татуировками не было ни одной морщины, кожа была идеально гладкой и только зеленые глаза тяжелым, умным, прожитым долгую и нелегкую жизнь, видевшие все, что только можно было увидеть, воинственным и напряжённым взглядом выдавали его древний дух, словно стовековой старик, заключенный в тело молодого, крепкого юноши.

- Ты уверена, что их не нужно отворять, женщина? - Уточнил монах.

И только сейчас до меня дошел смысл сказанных ранее мной слов, порадив во мне просветление и уверенность. Как же я раньше не понимала этого.

- Абсолютно. Зачем утруждать себя открыть дверь, если ты уже внутри?

Надменный восторг и радость выплеснулись из меня с этими словами, будто я маленький ребенок, хвастливо восхищающийся своими способностями. Мы по-прежнему пялились друг на друга. И только звук, со скрипом закрывшихся ворот, раскатистым эхом проносясь по всему помещению, заставил разлучить наши глаза. Мрак накрыл все вокруг. Глаза старика вспыхнули зеленым пламенем, вслед за ними вспыхнули одна за одной свечи, озаряя зал каким-то оранжево-золотистым светом.

Меж громенных, словно для великанов высоких стеллажей с разномастными книгами в старинных переплетах я чувствовала себя букашкой в темном лесу с многовековыми деревьями. Старик углублялся в глубь бесконечного довольно узкого коридора, я следовала за ним, задирая голову вверх в надежде разглядеть верхушку стеллажей.

- А снаружи он казался меньше. - Пробормотала себе под нос.

- Зрение обманчиво. - Усмехнулся старик. - Реальность затуманила тебе глаза. Ты воспринимаешь данность такой, какой ты привыкла ее видеть, такой, какой она должна быть по твоим убеждениям. Сущность человека неспособна адекватно оценить предлагаемые этим миром вещи. Реальность нашего мира куда сложнее.

Монах обернулся, смотря на меня малахитовыми глазами.

- Мы на месте. - Сказал он.

Старик остановился недалеко от центра круглой комнаты метров сорок в диаметре. Периметр круга окантовывали множество стеллажей, лучами уходя в глубь храма. На их торцах оранжевым пламенем горели факела, ярко освещая внутреннее пространство, из-за чего проемы между стеллажами непроглядно затянуло черной пеленой.

- А параллельность стеллажей - это очередной обман зрения? - Поинтересовалась я у монаха.

- Они идеально параллельны.

- Вы шутите? Радиусы круга не могут быть параллельны.

- Ты пришла сюда, чтобы поговорить про точные науки? Поверь мне, это ничтожно относительно твоей цели.

Он протянул руку, приглашающим жестом указывая на одноногую стеклянную кафедру с толстой книгой на ней. Слева и справа от нее, словно выросли на витиеватых каменных стойках, широкие сосуды.

- Прошу. - Позвал монах. - Думаю, это то, что ты искала.

И правда. Прислушавшись к себе, я ощутила полное умиротворение. Зов пропал. Я осторожно, не спеша подошла к книге, изучающее рассматривая ареал ее нахождения. Правый сосуд наполнен кристально чистой водой и заметить границу вода-воздух почти невозможно. Левый был пуст.

Книга, придавая эстетический контраст, выделялась своей массивностью и элегантной стариной на фоне скудной живописи зала. На лицевой стороне деревянного переплета был высечен незнакомый мне цветок жасминового цвета с длинным загнутым в кольцо стеблем.

- Ну же. Открой ее. - Нетерпеливо призывал меня незнакомец, точно сам желал это поскорее сделать. - Ты же проделала этот путь не для того чтобы любоваться этой книгой.

- Что такого особенного в этой книге? Что мне в ней искать?

- Это не должно тебя тревожить. Книга сама знает, что тебе сказать. Просто раскрой ее.

Повинуясь словам монаха, я медленно развернула переплет. Сотни страниц с бешеной скоростью веерным каскадом понеслись за ним, пролистывая все ненужное. С замиранием сердца я ждала, ожидая увидеть нечто значимое, удивительное, что изменит мою жизнь, преломит все грани, все граници мироздания, раскроет суть моего существования, одарив великим знанием. Когда же последний лист бумажного веера опрокинулся, я опешила от недоумения.

- Не думаю, что пустые страницы это то, что я искала? - Возмутилась я, пялясь на монаха.

- Не огорчай себя сомнениями. Кому открыта книга, тому открыты ее тайны.

Каждый раз, когда я ловила его взгляд, мне казалось, что он был удивленней прежнего. Его глаза наливались изумлением в моменты моего очередного успеха, которого, по его тайным убеждениям, не должно было произойти. Но одновременно с удивлением во взгляде загоралось восхищение и скрытая, в то же время желанная надежда моего успеха.

- Но я ничего не вижу. - Настаивала я, глядя в книгу. - Мне кажется, поговорка про фигу как раз к месту.

- О-о, да, да, да. Помнится мне и стеллажи с книгами не должны быть параллельными, и храм снаружи не столь велик, и быстрым я не должен быть.

Его брови изогнулись дугой, а голова склонилась чуть набок. В этот момент казалось, плавающие до этого нательные рисунки, замерли. Вопросительность лица намекала на скрытую подсказку в словах монаха.

- Вы что, читаете мысли? - Он, будто понимая о чем речь, улыбнувшись, закрыл глаза. - Я вроде не заикалась о величине храма и вашей скорости.

- Нет. Мысли не мой конек. Человеческое заблуждение - да.

- Охренеть! В этом месте есть хоть что-нибудь понятное простому среднестатистическому человеку?

- Не все, что видимо - истина. Не вся истина видима. Вспомни - разве нужно открывать двери?

И тут меня осенило, словно в голове завелся сломанный мотор. Не открывшаяся дверь, не означает, что она закрыта, а в открытую не всегда войдешь. Я просто знала, что ее можно было открыть в любом случае, только оставалось найти нужный способ. Так же и с книгой. Открывая, ты уверен, что прочтешь ее, даже не задумываясь об этом. Опустив взгляд в книгу с произведенной для себя установкой, я начала читать, не спеша вырисовывающиеся, словно невидимой рукой, крупные буквы.

Узрев слова мои, ты разуму откроешь дверь.

Прольется истина из сердца бывшей темноты.

И все дары те, что утрачены природой, впредь.

Обретешь, когда-то созданным собою миром ты.

Вода, что жизнь дает, размоет маску заблужденья.

В зеркальном лике твоя суть в Макире обретет врага.

Лишь ложным выбором своим судьбу погубишь ты в мгновенья.

Беги от смерти, либо миром правь с короной на века.

Вопросов стало еще больше прежнего. Монах только пожимал плечами, видя мой недоумевающий взгляд. Смысл слов был такой же загадкой, как и все вокруг. Читая очередной раз и дойдя до пятой строки, я инстинктивно бросила взгляд в сторону сосуда с водой. Я нагнулась, затая дыхание, всматриваясь в него. Прозрачная вода молчала, ничего не отражая, как прозрачное стекло. Только мой вздох заставил колебаться ее поверхность мелкой рябью. Дрожь воды исказила каменное дно сосуда, растворяя рисунок. Наблюдая, как вода успокаивается, вырисовывая картинку, я начинала наполняться волнением.

Когда же отражение приняло четкие линии, я вздрогнул, хватаясь за лицо. Не веря своим глазам, я ощупывал его, пытаясь удостовериться в происходящем. Женские мамины руки сменились моими мужскими, что подтвердило действительность. Я был не то что в шоке, но в шоковой растерянности точно. Воздух стал гуще, как в моих монотонных снах, наполненных одиночеством. Только исчезли та пустота и темнота. Горячий поток воздуха обдал мой затылок. Вниз по коже побежали мурашки. Сзади послышалось знакомое глубокое рычание. Я резко обернулся, наткнувшись на синее, оскаленное в довольной, мерзкой улыбке, лицо. Зеленые глаза восхищенно облизывали меня, будто пробуя на вкус, но не способные насладиться, давились слюной.

- Так, значит, вот почему ты смог найти книгу. - Довольно прошептал монах. - А ты подверг меня сомненьям. Обычно мой нюх меня не подводит на таких как ты. Я вас чую за километр. Видно старею.

- В зеркальном лике твоя суть в Макире обретет врага. - Вспомнил я строки из книги.

- О-о. Какая умная книга. Но теперь она тебе все равно не поможет. От судьбы не уйдешь. Так ведь у вас говорят?

"Судьбу погубишь лишь ложным выбором своим". - Всплыло в голове продолжение.

- Каждый выбирает свою судьбу сам. Так еще у нас говорят.

С этими словами я вскинул руки, чтобы оттолкнуть его от себя. Движения давались с трудом. Руки словно увязали в толще воздуха. Мне пришлось приложить колоссальные усилия для преодоления воздушного барьера. Коснувшись груди монаха, он взвыл в воздух, будто футбольный мяч, пролетел метров пятнадцать, но, изловчившись, сумел приземлиться на ноги. Изумляясь своей силе, я, мокрый от пота, застыл на месте.

- А у тебя есть задатки. Только, я смотрю, тебе это стоит больших усилий.

- Значит, ты и есть тот самый Макир, ловко притворившийся добродушным провожатым?

- Слегка притворялся.

- Тогда скажи мне, с какой стати я должен стать твоим врагом. Ведь мы едва знакомы. И у нас нет никаких разногласий.

- С тобой сегодняшним - нет, завтрашним - будут. И лучше мне это пресечь на корню, дабы иметь меньше проблем.

Он протянул руку в мою сторону. В то же мгновение меня подбросило в воздух, точно баскетбольный мяч. Не успев опомниться, как его рука, словно магнит, притянув к себе, с легкостью поймала меня за горло и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, мощно припечатала меня к стеллажу. Удар был настолько сильным, что, казалось, моя спина вошла в деревянную стенку.

- А знаешь, ты мне нравишься. Я, пожалуй, дам тебе шанс. Пойдешь за мной - будешь править миром. Получишь полноценную свободу, никакой зависимости, никто тебе не указ. Процветающая жизнь без страха и упрека, что может быть лучше?

Макир продолжал что-то говорить. Его слова становились все тише, уходя куда-то вдаль. Глаза затуманила непроглядная пелена. Я до сих пор не понимал о чем он говорит, что он имеет ввиду, говоря о правлении миром. Но мне и не хотелось понимать. Я будто знал всю его кухню, все его рецепты и задумки. Такие вкусные и сладкие, ласкающие слух, что мне просто хотелось принять его предложение. Я открыл рот, чтобы сказать да, но вдохнув для ответа, пелену в моих глазах пронзила стрела свежего воздуха, растворяя опьянение. Каждый вздох просветлял мой разум, отчищая от лишнего мусора, даруя знания. Воздух наполнял голову и шептал, что-то шептал, но у меня никак не получалось разобрать что. Я попытался не обращать на него никакого внимания, ни о чем не думать, а просто лежать. Только сейчас я понял, что уже лежу на земле. Как же хорошо лежать и дышать свежим воздухом, расслабившись просто забыться. Но этот чертов шепот не давал покоя, становясь с каждым разом все громче и громче, но по-прежнему неразборчив. Он как будто что-то хотел сказать, предупредить, крича, разрывая связки, но как ни старался, выходило только шепотом. Мутное сознание не оставляло меня. Я открыл глаза, но облепившая их пелена не позволяла полноценно видеть. Только размытые очертания фигур, быстро движущихся в пространстве.

- Уходи. - Словно прорвавшись сквозь плотную густоту воздуха, донеслось до меня тихое женское меццо-сопрано. - Максим, беги! - Еще громче.

Женский голос беспрестанно кричал мне, прерываясь короткими вздохами и кряхтеньями. Он был очень знакомым, будто я знал его всю жизнь, но никак не поддавался опознанию. Я попытался встать, что с трудом мне удалось. Сделав шаг, потерял равновесие. Чтобы не упасть, оперся на рядом стоящий стеллаж. Но он словно исчез, ускользая из-под моей руки, и я провалился в черную пропасть.

- Уходи! Все будет хорошо. - Сказал мне все тот же женский голос и растворился в темноте.

Мое тело окрепло, налилось энергией. Движения стали легкими и раскованными, но неохотными от усталости. Вокруг царила темнота из моих снов. Голова трещала от заварившеися в ней каше.

Усевшись на пол, я сосредоточился, пытаясь заставить себя проснуться. Мне нужно было это сделать, чтобы вырваться из этой черной тюрьмы и наяву разобраться во всем. Но как я не старался, она меня не хотела отпускать. Может это даже и к лучшему. Проснувшись, со мной проснутся и все будничные проблемы, городская суета, работа. А мне сейчас, наверно, нужно отдохнуть, разрядить свои мозги. Понять, что происходит, кто такой Макир, что ему от меня все-таки нужно, и кто эта женщина, прогонявшая меня. Сейчас, когда сознание просветлело, в голове четко проявлялись прежде мутные детали происходящих событий. Я вспомнил мелькающие с невероятной скоростью фигуры, громкие удары, вспышки, которых я прежде не замечал, голос, заставлявший меня уйти, убежать. Голос, голос... Черт, этот знакомый до костного мозга голос. Уверен, что знаю его всю жизнь. Но из-за контузии, обуявшей густой пеленой мое сознание, голос словно заблудился в ней, потеряв свои привычные краски. Убегающие от меня силы, истощали мой организм, увлекая его в забытье. Глаза медленно закрывались, не поддаваясь никакому сопротивлению. Постепенно заваливаясь набок, я продолжал прогонять в голове слова женщины. Но они, как гипноз, только усыпляли меня еще больше до полной отключки.

Глава 6

Мелодия будильника оборвала мое беспамятство. Проснувшись, я не открыл глаза. Тяжесть и ноющая боль сковали ноги. В окно постукивали ветки дерева. Вчерашние муравьи снова, будто поселились в батарее, словно договорившись с моим чувством дежавю, которое поселилась во мне, пытаясь вернуть меня во вчерашнее утро.

"Уходи! Максим, беги!"

Снова вспомнил я голос. Мамин голос. С моим пробуждением проснулось и мое озарение. Это точно был мамин голос. Письмо! Я совсем забыл про него. Не вставая, обшарил кровать, в попытке нащупать ноутбук. Затея оказалась провальной. Внутри все закачалось, в голове что-то замкнулось. Зная продолжение, я лениво взял с тумбочки телефон. Он, в свою очередь, разродился музыкой - бабушкиной мелодией.

- Вот блин! Позже, баба! Позже. Незачем каждое утро названивать. - Ворчал я на телефон.

Отклонив вызов, я встал с кровати в поисках лэптопа. В мозгу опять кликнуло.

- Какого хрена опять кому-то!.. - Я взял трубу с Андрюхой на экране. - Вы че, сговорились всем народом? Да! Говори! - Дерзко ответил я ему.

- Смотрю уже голос бодрячком. - Как всегда в позитивном настроении с самого утра его голос вылез из трубки.

- С вами взбодришься!

- Ну все, тогда быром в офис. Седня гости из Москвы.

- Опять?! - В телефоне тихое замешательство.

- Макс, какой опять? Обоснуй позицию.

- Так, я не понял? А вчера кто, голуби прилетали?

- Ээ... Бедняга, притормози. Какие голуби? Это у тебя, походу голуби в голову залетели. Что, после вчерашнего фляжка подсвистывает? Мы же вроде много не пили? Или ты дома догнался? Куда прешь, козел?!

В сердце ёкнуло. Затаившееся чувство дежавю вспыхнуло ярче прежнего.

- Что ты сказал? - Осторожно переспросил я.

- Да это я уроду в тарахтелке. Короче. Давай собирайся. Антоха ждет нас ровно в восемь.

- Контрольный вопрос. Как узнал про москвичей?

- Кира сказала...

- Все не продолжай, дальше сам знаю. - Перебил я его. И отключился.

Ноутбук нашелся на своем привычном месте. Вызволив его из спящего режима, обнаружил, что входящих писем нет. И того письма от мамы тоже. Взглянув на дату, мою челюсть заклинило, тело заступорилось.

- Понедельник. - Выдохнул я, удивленно ужасаясь.

Хорошо, понедельник. А вчера что? Или не было вчера? Сон? Тогда вещий. Ну да, вещий сон, просто чушь, прогноз синоптика по сравнению со вчерашним. Это скорее видение. Мысли в голове перемешались в лабиринт. В то же время все сходилось в одной точке, но не укладывалось в нее. Я согласен. Во сне, когда спишь, граница между реальностью и псевдомиром сна ничтожна, как очки на глазах. Они есть. Вот они перед глазами, но ты их не видишь. С границей точно также. Ее не видно, но интуитивно чувствуешь, что она есть. И эта размытость границы пропадает с пробуждением, она приобретает строгий, четкий контур. Ты понимаешь, что это был сон, отвергая всякие сомнения. Но тут же нет. Совсем другая ситуация. Границы либо не было совсем, так как это не являлось сном, либо она четко выделялась и я находился перед ней. А значит существовал наяву...

...Я одел туже одежду. На улице так же темно, тоже звездное небо, бодрящий морозец. Тот же блеск сугробов. Даже автомобили вчерашние и на том же месте. Все предвещало, что сегодняшний день мне просто приснился, но очень даже реалистично. А может это последствие постоянного отсутствие сна? Может я просто забыл, как оно должно быть. Хорошо, пусть будет так. Я просто приму это как должное. Во всем этом есть забавный плюс. Я знаю, что будет дальше. По крайней мере весь сегодняшний день. Вот они озадаченные прохожие, спуск в метро, ветер в лицо, бешеная давка, мой офис, два амбала на проходной и радость моих последних недель прекрасная... Черт. А это кто еще такая? Вместо Киры на ресепшене болтала по телефону какая-то кудрявая рыжая бестия. Сначала я усомнился, внимательно приглядываясь, пытаясь разглядеть в ней мою несбывшуюся мечту. Но это факт не Кира. Девушка исподлобья бросила на меня мимолетный монохромный взгляд и продолжила свой разговор - поведение и манеры не те, значит точно не она. Значит не все так плохо. Возможно новость о предстоящей мне угрозе так же выдумка. Посмотрим. Вступив в коридор, меня встретили привычные картины, вывешенные в ряд. У двери брифинг-зала меня ничто не остановило, как это было вчера или в моем сне. Нерешительно заглянув, он оказался пуст. Тусклый контурный свет разогнал мрак по периметру, оставив стол в темном одиночестве. Мда... Трещин на провидении становиться все больше. Вывод один. Это был первый, но жутковатый сон за все долгие годы моей бессонной жизни. Это радовало и огорчало одновременно. Нужно выяснить, что случилось с Кирой. Неужели она заболела? Не раздумывая, я направился в кабинет Антона.

Очередное дежавю застало меня в кабинете начальника.

- Да, хорошо. Да, да. Вас встретит господин Тугарев. Он все покажет, все расскажет. После мы ждем вас в офисе. До встречи, господин Липин.

Черт! В груди лопнул пузырь с чем-то горячим, сердце увеличило темп при упоминании этой фамилии. Не может быть! Вчерашний Липин?

- Липин? Директор по корпоративным отношениям? - Спросил я, указывая пальцем в телефон.

- Да. - Изумленно протянул Антон. - Ты с ним знаком?

- Приходилось встречаться. И что он хотел?

- Я думал ты в курсе.

- Ах. Ну да. Проверка. Только, почему-то, я сегодня утром об этом узнал.

- Странно. Я Кире поручил оповестить всех в выходные.

- Кстати о ней. Где она?

- Я не говорил? Она написала заявление еще неделю назад. Вот, нашел замену ей.

- Заявление на увольнение? - Ужаснулся я.

- Ну да.

Казалось огромная трещина отчаяния расползлась по моему животу. В груди все сжалось, сердце будто остановилось.

- Что с тобой? Ты весь померк.

- У тебя есть ее адрес?

- Я похож на отдел кадров? Могу помочь только телефоном.

- Будет любезно с вашей стороны. - Ехидно ответил я.

- Странно, что ты за все это время не взял у нее телефон. - Бормотал Антон, шаря в своем тачфоне.

- Сам удивляюсь.

Да уж, еще как странно. Ни одна девушка еще не вызывала во мне такой страх общения, боязнь познакомиться и одновременно такое притяжение. Я чувствовал себя рядом с ней каким-то ботаном в окружении прекрасной принцессы. Замкнутым, покрасневшим, со слюнями на губах, всегда приходилось искать слова в кармане.

Я, как Земля в закате, Солнце обнимаю,

Но руки кроткие свои, боясь обжечь, от жара укрываю.

Как-то раз охарактеризовал свое к ней отношение этим стишком.

- Вот держи. - Протянул мне свою трубу с телефоном Киры Антон. - Я смотрю тебя огорчило ее отсутствие.

- Есть одно не начатое дело к ней.

Сейчас я точно знал, что я хочу. До сегодняшнего дня я боялся сделать шаг, но теперь нет. Она нужна мне и это мне отчетливо ясно. Я почувствовал крайнюю необходимость в ней ранее, стоя с подгибающимися коленками в холле офиса. И сейчас я должен ее найти, во чтобы то ни стало. Найти и не отпускать.

- Все спасибо. Там уже, наверно, пришли результаты о нано точке? Пойду готовить отчет. - Торопливо вставая, произнес я.

- Точно. Уже пришел.

Еще бы. Все как во сне. Я открыл дверь, пытаясь скорее уйти, но Антон меня остановил.

- Макс! Липин будет здесь примерно через час. Из офиса никуда. В одиннадцать совещание. Не опаздывай. И отчет к концу дня жду.

- Договорились. Буду на совещании с отчетом ровно... вовремя.

- Ну не горячись так... - Протянул босс недоверчиво.

- Думаешь, не успею? Хочешь пари?

- А хочу!

- Окей. Если я выиграю, а я выиграю, после совещания меня в офисе не будет.

- А если проиграешь?

- Твое желание.

- Отлично. Готовься к худшему, смертник.

Я усмехнулся, закрыв двери. Ничего не стоит написать этот гребанный отчет, зная, что в нем писать. Я не сомневался в результатах испытания и уж точно, что писать. Все было написано еще вчера, то есть в моем сне. Оставалось извлечь это из моей памяти. Тридцать минут усердной работы и после одиннадцати я могу заняться поиском Киры.

Первым делом я проверил почту. Как и ожидал - письмо от мамы, но в этот раз без указания темы.

"Привет, Максим. Не волнуйся за вчерашнее. Придет время - все поймешь. Все будет хорошо. Будь сильным, не сдавайся. До встречи".

Мама, что ты еще придумала? О чем речь? Вчера? Какое такое вчера? Что я должен понять? Неужели нельзя прямо, без тайн и загадок, выложить все свои мысли. Кто знает, в каком я могу находиться состоянии, читая это письмо. Может мне какой-нибудь пьяный козел отшиб часть памяти, именно ту, которую ты умоляешь не волноваться, а ты пишешь мне всякие ребусы. Да и не похоже на тебя, на твою многословность. Несодержательность и стиль письма подсказывает на неудобность момента и ограниченность во времени. Может и так. И все же, что было вчера, что я должен понять и почему мне нужно быть сильным? В голове безграничный кавардак, все перемешалось, как картинки в комиксе, в котором без указания очередности не разберешься. Не успел я озадачиться исчезновением Киры, как на пути очередная головоломка из рук милой мамы.

Так, решим все проблемы в порядке усложнения, что будет иррационально для моего измученного мозга. Для начала самое легкое. Напишу отчет, а затем уж созвонюсь с мамой и отправлюсь на поиски Киры.

Несмотря на весь сыр-бор в голове, с отчетом было покончено через сорок минут. До одиннадцати часов еще есть время и его я займу выяснением отношений с мамой. Надеюсь, мой ранний звонок не застанет ее врасплох. Хотя в Питере уже почти восемь, так что мой голос, думаю, придаст ей позитивный окрас в холод морозного утра. Озадаченный неоднократным дозвоном, тачфон в который раз умоляюще утверждал мне о недоступности вызываемого абонента.

- Как всегда! До тебя хрен дозвонишься в нужный момент!

Психанув, я бросил мобильник на стол. Судорожно тряся ногой, я пытался что-то придумать. Ни мамы, ни Киры. Отличное утро, блин. Почему ж так не везет всегда? Хоть одно радует, везение благоволит дуракам, следовательно я еще не в их числе. Да, черт возьми, даже в абстрактном мире вещей, неподвластном ни одному человеку, существуют свои законы, своя система, подобная человеческой. Безжалостная, не прощающая ошибок, спонсирующая свои предпочтения лишь избранным. И против этого не попрешь. С судьбой бороться, что солому в стогу сена считать. Вариант почти безнадежный. Почему почти? Да потому, что даже из безвыходных положений есть два выхода. И дело не в том, способен ли ты их найти или нет, а как сильно ты этого хочешь. Судьба - это абстрактная картина - четкие линии заплетаются в непонятном сюжете. Так же и у меня. Четко знаю чего хочу, но непонятно как оно все сложится. Спрашивается, где выход из сложившейся ситуации? А он в самой картине. Нарисуй ее, выбери самые непонятные, дернистые места, они и окажутся этим самым решением. Только какой из них верный и безболезненный.

Время подходило к одиннадцати, личные дела с мертвой точки не сдвинулись. Мама недоступна, Кира, естественно, не нашлась.

Конференц-зал собрал практически всех нужных сотрудников. Пустовали лишь место во главе стола, и три боковых от него. Одно слева и два по правую сторону. Антон занял непривычную для него позицию на втором левом кресле. Значит, все по вчерашнему сценарию - во главе стола будет Липин, далее, напротив друг друга, его подчиненные, следом я лицом к лицу с Антоном.

Бедный Антон, казалось, пожелтел, коряво улыбаясь, то ли от удивления то ли от радости, метая взгляд сначала на папку в моих руках, затем на меня. В ответ я манерно покачал ему головой, подтверждая его догадки. Присев, пододвинул отчет на противоположный край ему в руки.

- Как договаривались? После брифинга офис наслаждается моим отсутствием?

- Отчет? Да ты гонишь? - Изумился Антон.

- Макс, ты че, уже отчет изготовил? - Услышав наш разговор, присоединился Андрей. - Надеюсь, Антон Васильевич, вы нам после такой экстроординарии норму не измените?

- Ну, я думаю, данный случай можно счесть за исключение, в силу принципиальности некого пари. Не так ли Антон Васильевич?

Тот, в свою очередь, внимательно листал страницы, расчетливым мерным взглядом изучая подлинность и актуальность содержимого.

- Ты понимаешь, что за такие короткие сроки проанализировать и затем изложить все на бумаге не реально? - Не унимался Антон.

- Ну как видишь силой воли и даром Божьей руки, очень даже реально.

- Ну что, Антон? Стоящий отчет? - Снова вмешался Андрей.

- Я бы даже сказал о-го-го. - Антон помолчал еще несколько секунд. - Хорошо. Можно считать это твоим пропуском на свободу.

Ну и отлично, все как надо. Андрей смотрел на меня завидливой собакой. В ответ на его взгляд я лишь пожал плечами и развел руками. Что поделать? Я не виноват, что тебе не сняться вещие сны.

В дверях появился Липин со своей двухштучной сворой. Голдешь резко стих. Я внимательно смотрел на него, думая узнает ли он меня. Липин, как и его коллеги, точь-в-точь соответствовали образам из моего сна. Ни взять ни дать. Лишь улыбка и неприсущая тем двоим, энергичность выделяли их в сегодняшнюю реальность.

Совещание проходило в штатном режиме. Кто-то что-то говорил, жестикулировал, показывал. Я не вдавался в подробности, уйдя в свой мир, в суету своих мыслей. Среди множества их я пытался найти ответы, составить план моих действий. Я совсем не представлял, что скажу Кире при нашей встрече. А вдруг ей "по барабану" на меня и все мои чувства. Что я тогда стану делать? Смогу ли склеить осколки разбитого сердца и пережить ее отказ. Каким же я был безмозглым дураком, изо дня в день, упуская возможность сблизиться с ней, поговорить, пригласить куда-нибудь, а не ходить мимо нее, махая застенчиво ручкой. Нет, это трусость. Я просто трус, поджавший хвост, как жалкая псина перед своим хозяином. Что же она сделала, как ей удалось превратить меня в такое трусливое существо. Нет, сегодня я должен сделать все, чтобы быть с ней. Завалю ее цветами, буду петь песню под окном, поднимусь к ней на воздушном шаре, хоть пляски с цыганами устрою, но она должна быть моей. Прислушавшись к себе, я снова ощутил страх, но это не боязнь встречи с ней. Это была боязнь потерять Киру, потерять навсегда. Я представил, что постучусь к ней в дверь, а мне откроет какой-нибудь эффектный парень с внешностью в пору для глянцевого журнала. А каким еще должен быть парень у такой божественной красавицы? Да никаким. Им должен быть я и никто другой, пусть я и не гожусь на обложку.

- Всем большое спасибо. Всего доброго.

Голос Липина прозвучал для меня как школьный звонок с урока. Не то, чтобы так же громко, но дарующий свободу и облегчение. Липин и его коллеги встали, остальные последовали их примеру, действуя скорее в целях этикета, чем в собственных побуждениях. Уверен на все сто, что большинство из них предпочли бы не отрывать свой зад из кресла. Я единственный, кто остался сидеть и единственный, кто получил от Антона воздушную оплеуху его неодобрительным взглядом. Но это совсем не означало, что намеренно проявил к ним неуважение, просто не так легко приземлиться на землю после продолжительного полета в густых облаках своих мыслей. Антон пожал Липину руку, приглашая отобедать и обсудить новые успехи в наших разработках, акцентируя внимание на свежеиспеченный отчет.

Вздохнув, я встал, пожал троим руку, изучающе смотря на Липина, пытаясь найти в его глазах хоть каплю заинтересованности во мне, в силу вчерашних событий. Но ее не было ни в одном глазу. Зато, было что-то другое, вызывающее во мне странную и загадочную неприязнь. Он воспринимал меня как обычного сотрудника, с которым недавно познакомился. Все подозрения на аномальность вчерашнего дня все больше превращались в неожиданный, интригующий сон. И мне это нравилось. Да, пусть иллюзорность вчерашнего дня и была наполнена присутствием Киры, которую нещадно похитил сегодняшний реальный день, но отсутствие той угрозы, которой Липин жестоко загнал меня в тупик, дало мне шанс остаться живым и быть счастливым.

Двенадцать дня. Обед. Но вместо кафе, нарушая собыйность моего сна, я направляюсь в поиски моей любимой. Разузнав адрес и телефон в отделе кадров у одной из девушек, которую видел вчера в кафе в кампании Киры, я отправился за своим "BMW" в подземный гараж нашего офиса. Это был постоянный дом для моего автомобиля и еще одним бонусом от компании. И зачем я соврал в своем сне, что моя машина в ремонте? Я всегда оставлял его на ночь здесь, а сам добирался и домой и на работу на метро, пользуясь его неотдаленным наличием в том и другом месте. Гораздо быстрее, чем стоять в вездесущих, заряженных нервозностью пробках. Днем езда по городу представлялась комфортней в силу разрежённости движения. Большая часть автолюбителей на работе.

Я никак не мог решиться позвонить Кире, выбирая варианты между телефонным разговором и неожиданным визитом. Осмелившись, сидя уже за рулем, я нервно дрожащими руками набрал ее номер, решив, что всё-таки будет разумней предварительно позвонить. Но к моему счастью или несчастью, абонент был недоступен.

- Вот черт! Ну и где ты есть!?

Недоступность ее номера заставило, нервничать меня еще больше, разбавляя потрясывание страхом. Она могла сейчас быть где угодно, но надежда умирает последней. Я повернул регулятор громкости своей магнитолы до любимого мной уровня. Музыка в стиле Drum'n'Bass глубокими басами и неуловимыми ударными наполнила салон машины. Бешеный ритм, приятная мелодия вселяли в меня уверенность. Я мчался, летел, разрушая мерную цепочку несуетливых автомобилей, к своей мечте, к своему наркотику. Скорее, скорее... Увидеть ее манящий нежный взгляд, которым она одаривала меня при каждой встрече, вдохнуть сладкий аромат ее кожи, обнять прекрасное тело богини, попробовать на вкус ее пухлые губы. От этих мыслей моя кожа напряглась, словно каждая клеточка сжалась, конечности наполнились тяжестью, кости загудели, вся моя сущность пыталась выпрыгнуть из моего медлительного тела и убежать ветром к ангелу.

Мысли угрязли в беспомощности мозга, неспособного придумать слова объяснений, любви и нужды. Что я ей сейчас скажу, понятия не представляю. Это было не самое мучительное, но самое сложное в этом испытании. Та каша и бред, что лезли в голову, совсем меня не устраивали. Оставалось надеяться только на благосклонность момента.

Дом по указанному адресу, который дала мне Вика, кажется, так зовут ту девушку из отдела кадров, находился недалеко от "Юго-западного" кинотеатра. Я частенько посещал его. Это был из любимых мною: просторный, уютный, с отличным киношным дизайном. Квартира Киры нашлась на третьем этаже. Немного помяв порог, придумывая слова, унимая нерешимость, и наконец, собравшись, я нажал на звонок.

- Фу-у-у.... Будь что будет. - Прошептал я.

За дверью послышался шум, глухие шаги, щелчки замка. Сердце замерло в ожидании. Я глубоко вдохнул, словно черпая из воздуха уверенность, но выдохнуть мне не дала появившееся в открытой двери пухлое лицо женщины лет сорока пяти. В горле будто переклинило клапан выдоха, и набранный воздух не мог выйти назад. Не думал, что она живет с мамой.

- Я вас слушаю, молодой человек. - Недоверчиво сказала она.

- Э-э-э... Извините. Я хотел бы увидеть Киру.

Женщина поморщилась, окидывая меня с ног до головы оценивающим взглядом.

- Вы не туда попали. Здесь нет никакой Киры.

Я еще раз взглянул на листок с адресом, потом на дверь, сравнивая номер квартиры.

- Это дом 34, квартира 68, улица Академика Бардина? Так ведь?

- Да. Но здесь не живет никакая Кира, - неприятно, суетливо, с ноткой грубости ответила она, поспешив закрыть дверь.

- Подождите. Послушайте, - остановил ее я, - я ее коллега и этот адрес мне дали в отделе кадров.

Женщина задумалась, недовольно глядя на меня. Проклиная за то, что я нарушил ее покой. А мне было глубоко насрать на ее покой, ничего страшного, если ее толстый зад немного напряжется и с сочувствием дела пояснит мне сложившуюся ситуацию.

- Ну, вообще-то, эта квартира съемная, - начала она, - я только сама сюда утром заехала. До меня, кажется, жила какая-то девушка, но она съехала в субботу.

Сердце замерло, грудь расколола трещина размером с подводную лодку.

- И еще... - Она скрылась за дверью, через несколько секунд женщина протянула мне мобильник. - Она оставила свой телефон, если можно его так назвать. Какой-то он допотопный.

Действительно, я узнал в нем телефон Киры. Это была старенькая, но надежная модель "Нокиа" в желтом корпусе. Такие не выпускают уже лет десять точно. Я сам всегда удивлялся, где она его откопала.

- Да. Спасибо. Я передам ей. Извините за беспокойство.

Я развернулся, не спеша уходить, тупо пялился на телефон, бессмысленно крутя его в руках. Отчаяние больно сжимало грудь. Слезы просились на глаза. Дозвониться до Киры было последним шансом, а сейчас ее телефон служил мне грустным воспоминанием о ней. От безвыходности, потерянный в печали, я присел на ступеньке. Спешить мне уже было некуда. Все, что мне нужно было на данный момент, я уже потерял и найти это не представляется возможным. Телефон не включался, видимо села батарея. Нужно найти для него зарядник, может информация в нем поможет мне найти мою Киру. Правильно говорил мой отец, не бывает безвыходных ситуаций. И сейчас у меня осталась крохотная надежда найти смысл моей жизни.

Оставив подъезд, я вышел на улицу. Мороз охладил мои страдания. Хотя он стал немного мягче по сравнению с утренним, резким и колким. Я поднял голову. Голубое небо затянуло хмуро-серыми тучами. Поодаль, стоящие вечно зеленые ели, мерно раскачивали своими макушками, будто великаны сочувственно покачивали головой. Съежившись, как свое настроение, я направился неспеша к своему Х6, припаркованному в нескольких метрах от дома. Стоявшая пустая бутылка из-под пива на краю бордюра, улетела во дворовый сугроб от моего злостного отчаянного удара ногой. Дойдя до автомобиля, я остановился, осматривая вокруг окрестности, последним шансом надеясь найти ее. Хорошо, что не нужно на работу. Я залез в машину. Повернув ключ зажигания, в динамиках раздалась сочувствующая мелодия Launge. На глазах навернулись слезы. Кто сказал, что мужчины не плачут? Это реплика бессердечных дураков, тех которых никогда не колол в сердце кинжал утери, тех, кто никогда не любил и не падал в пропася безответной любви, тех, кто никогда не терял своих близких. Это не слезы, это роса печали живого человека. Словно чувствуя мое настроение, хмурое небо за компанию, утешая меня, одарило землю белыми хлопьями плавно густопадающего снега. Я нажал на газ и машина медленно под ритмы плавающего баса двинулась в дорожный поток.

Домой вернулся под самые сумерки, прокатавшись по городу целый день, думая, размышляя, настраиваясь на лучшее. Побывал на барахолке, чудом нашел зарядное устройство для старенького мобильника. Поставил на зарядку, без проблем включил. На экране появилась черно-белая заставка, после нее фоном высветился цветок. Ни контактов, ни сообщений не было. Информативно телефон был бесполезен. Либо Кира стерла все контакты, либо их вообще не было, что очень странно в обоих случаях. Зачем ей стирать все номера и оставлять телефон и, имея его, не иметь в нем ни одного контакта? Выключив сотовый, я кинул его в пустое мусорное ведро. Зачем он мне? Бесполезное "чудо техники" - больное напоминание о потерянной мечте. Если уж все шансы сводятся к нулю, то проще забыть обо всем.

На глаза попался лептоп. Затуманенное сознание вспомнило забытое под навесом минувших переживаний мамино письмо. Я нехотя включил его. Писем не небыло. Решив позвонить ей, потерпел неудачу снова. Такое положение дел добавляло дополнительную, совсем ненужную тревогу.

- Ладно. Всякое может быть. - Вслух успокаивал я себя. - Завтра уж точно она объявится.

Еще не было такого, чтоб мама не давала о себе знать больше двух дней. Но ни завтра ни на следующий день от нее не было никаких вестей. Ее телефон по-прежнему молчал. Вообще, вся неделя была наполнена переживаниями. Кира никак не вылетала из головы, что терзало мое разодранное сердце, молчание мамы усиливало страдания. Все эти дни я был совершенно вялым, не общительным, замкнутым. Работа не клеилась, благо ее было не так много, окружающие немного раздражали и испытывали на себе побочный эффект моего настроения. Весь офис на меня косо глядел, удивляясь аномальными изменениями своего коллеги. Андрей множество раз упрекал меня за это, добиваясь хоть каких-то объяснений.

- Слушай, Макс! Ты меня достал уже. Ты можешь обьяснить своему лучшему другу, что, твою налево, с тобой происходит? Нет, если у тебя проблемы, не вопрос, расскажи, решим их вместе. Мне кажется, не стоит замыкаться, срываться на других.

- Андрюха. Давай пока забудем о моих переживаниях и отстанем от меня.

- Значит ты не отрицаешь, что у тебя проблемы?

- Да, не отрицаю. Но давай не будем зацикливаться на этом.

- Как скажешь. Но только сам постарайся не делать того же. Не напрягай свое сердце тяжелым грузом в одиночку.

- Постараюсь последовать твоему совету. Если нужно будет, позову тебя на помощь удержать этот груз. А теперь, может, займемся работой?

- Ну, если босс сказал, то займемся. - Андрей встал и направился к двери моего кабинета. Открыв ее, он развернулся. - Ну, надеюсь, это не месячные?

- Не понял? - Возмутился я.

- Твоя проблема? - Уточнил он.

- Пошел ты!

Тот, засмеявшись развернулся, выходя из кабинета.

- Андрей! - Остановил его я. Его лицо показалось в почти закрывшемся проеме. - Спасибо за предложение помочь.

В ответ он только улыбнулся и скрылся за дверью. К пятнице ничего не изменилось. В отчаянии я решил взять отпуск на пару недель, навестить бабушку и съездить в Питер к маме. Все-таки нужно как-то разобраться с ее непонятным молчанием. Антон с легкостью дал добро по такому поводу, да и великих дел не предвиделось в офисе, чтоб мне отказывать. Мое состояние не улучшалось, и в пятницу, глядя на меня, Андрей не выдержал и насел на меня конкретно.

- Короче, мой дорогой. Сегодня идем в "ПАНТЕРУ" и выводим тебя из той херни, в которой ты сейчас увяз. Ты мне все рассказываешь и решаем все вместе.

- Боюсь, брат, ты не в силах мне помочь. Да и отпуск я взял, сегодня уезжаю к бабушке.

- Ну в силах или нет, решать буду я. А бабушка тебя и до завтра подождет. Тебе сто пудов нужно встряхнуться. Сначала ты мне все расскажешь, потом как следует напьемся в компании каких-нибудь цыпочек, а завтра - вали куда хочешь. Ну как?

- Думаю, ты прав. Нужно взбодриться.

- Вот и отличненько.

После работы я заехал домой. Собрал заранее необходимые вещи в дорогу, зная, что завтра на это не будет ни времени ни желания. Перед ночной вылазкой удалось даже немного вздремнуть, после чего я направился прямиком в ночной клуб "ПАНТЕРА". Это был дороговатый, но отличный клуб. Туда не впускали абы кого, в нем тусовалась не то чтобы элита, для этого были более топовые клубы, но люди с достаточными доходами, как факт. По этой причине "Пантера" считался цивильным клубом, без драк, без быдла, а если таковые находились, то они упразднялись мнительными охранниками. Музыка была на высшем уровне, девочки всегда красивые. А вот на счет последних статус клуба никак не мог повлиять. Здесь можно было встретить девушек разных слоев, но одного качества. Они все были прекрасны. И действительно, им не обязательно было иметь при себе никаких денег, их существование в этом клубе могли обеспечить запавшие на них парни. И никто не жалел о таком симбиозе, одни получали возможность наслаждаться дарами и просторами хорошего клуба, другие утопали в компаниях прелестных богинь. Ну, а дальше - как судьба распишет: все заканчивается простым обменом телефонами, поцелуями, яростными поцелуями, сексом, постоянным сексом, порой серьезными отношениями. Мне, ранее не стремившемуся к последнему, доставалось только все вышеперечисленное, о чем я нисколько не жалел. Да и сегодня бы не пожалел и приласкал какую-нибудь очередную кису, если б не околдованое чарами Киры мое сердце, которое, как и вся моя сущность, отвергало все человеческие утехи, тоскуя лишь по одному человеку.

Еще стоя снаружи у входа, слышно как глубокие басы разрывали стены ночного клуба. Андрей сидел за низким, по колено, круглым столом из массивного черного дерева на черно-серебристом, как шкура пантеры, пухлом кожаном диване, полукругом огибавшем стол. Он медленно со смаком втягивал через трубочку коктейль кислотно-зеленого цвета, покачивая головой в такт музыке с закрытыми глазами. Я подсел к нему, толкнул в плечо, тем самым немного ошарашив его. Он в ответ пожал мне руку, ответив аналогичным толчком.

- Я не понял?! - Пытался перекричать я музыку. - Почему один?

- Еще не ночь. - Возвращаясь к своему напитку, закрывая глаза ответил он, уходя снова в такт ритма басов.

Я понимающе покачал головой. Дал сигнал официанту, чтоб тот принес тот же напиток, что и у моего соседа. Сам откинулся на диван, пытаясь расслабиться, увлекаясь за музыкой. Андрей наклонился ко мне.

- Сегодня как-то девчонок особенно много, да? - Я ответил ему кивком. - Или так кажется?

Я пожал плечами, не обращая на это никакого внимания. Мои мысли были о другом, точнее о другой. Андрей, видя мое равнодушие, отставил коктейль и дернул меня, указывая пальцем на лесенку, ведущую на второй этаж. Я уловил ход его мыслей и, взяв принесенный мне бокал, кивнул, вставая с дивана. Мы поднялись на второй этаж, пройдя по цилиндрическому коридору, оказались в небольшом зале. Это была своеобразная Chill-Out комната, звукоизолированная от основного помещения. Здесь в хаотичном порядке разбросаны столики, за которыми можно было посидеть и поболтать в спокойной обстановке под ритмы мягкого Chill-Out'a. Зал был наполовину пуст. Усевшись за свободный столик, Андрей сходу начал:

- Ну, давай, колись, что у тебя?

Я усмехнулся, будто сам не веря в то, что скажу. Потянул через трубочку пьянящую жидкость.

- Если сходу все как есть, не кривя душой, и не развешивая тебе лапшу, то обещай мне, что не будешь смеяться! Хорошо?

- Ну, это будет зависеть от алкогольного эндорфинчика во мне. Учти, я не могу им управлять. Так что обещать тоже не могу.

По нему было уже видно, что этот бокал с коктейлем был не первым, и Андрей достаточно обвеселел.

- Ладно. Вообще, ты мне не поверишь, но я влюбился.

Не знаю что, то ли смущенная улыбка на моем лице, то ли алкоголь в его крови заставили не поверить мне. Андрей засмеялся, откашливаясь.

- Я тебя предупреждал! - Пытаясь отдышаться, напомнил он. - Хорошо. Твоя шутка, все-таки, заставила меня засмеяться. Теперь давай рассказывай реальную правду.

Он тупо смотрел на меня с пьяной ухмылкой на лице, я тупо молчал с серьезным видом. Видимо понимая, что я не шучу, его улыбка начала превращаться в отвисшую челюсть. Не отрывая от меня глаз, Андрей сглотнул, медленно поднимая руку вверх. Через секунду подошел официант.

- Мне, пожалуйста, коньяк, а ему... - Он опустил взгляд на мой бокал. - А, у него есть. - Махнув рукой, он пододвинулся ко мне, обнял за плечо. - Теперь я тебя понимаю, брат. Такой удар по неподготовленному организму. Организму, который привык к свободной, разгульной жизни, наполненной множеством красивых девушек, беззаботными буднями, с кем хочешь спи, куда хочешь иди. Да-а-а... А сейчас сердце и душа в руках одного человека, все движения подвергаются строгому контролю. Сверхъестественный стресс для организма. Сочувствую тебе, брат. Теперь я понимаю твое поведение. Надо срочным образом запить это дело.

Он опустошил стакан с доставленным коньяком. Похлопал меня по плечу.

- Спасибо, конечно, за сочувствие. Но, думаю, оно сейчас не актуально. Знаешь, мне нравится это чувство влюбленности. Это эволюция для меня, я повзрослел, стал душевно на порядок выше.

Лицо Андрея еще больше округлилось. Его брови сползли с хмельных глаз на переносицу, выражая бредовость моих мыслей. Он махнул рукой.

- Макс, да ты пьяный. Тебе надо срочно проспаться.

Его пьяное возражение заставило меня засмеяться. Хотя Андрей и казался изрядно выпившим, но это был лишь грим. Это было его обычное состояние после пары-тройки коктейлей и стакана коньяка. Даже сейчас он мог без проблем пройти по прямой и рассказать таблицу умножения. И уж что-что, а в случае чего, домой все равно он меня потащит, а потом еще может намахнуть в каком-нибудь баре.

- Я серьезно. Не знаю, как тебе описать и с чем знакомым для тебя сравнить это чувство.

- Как секс с недоступной жгучей брюнеткой?

Я вздохнул, качая головой.

- Ладно, не забивай череп. Факт остается фактом.

- И кто героиня твоего романа? Кто та хакери... Хакер...хакерица, посмевшая взломать пароли твоего девственного сердца?

- Кира. - Настальгично произнес я.

- А-а-я-яй! - Протянул Андрей. - Лакомый пирожок. Я смотрю тут твое сердце солидарно с твоим пенисом. Ну и в чем дилемма? Че хмурый-то такой?

- Ты в курсе, что она уволилась?

- Ну.

- И уехала из города.

- Так она об этом не знает? - Изумился в догадке он. Я покачал головой. - А до этого ты че, орехи щелкал? И когда до тебя дошло это, было уже поздно.

- Точно.

- Ну, а телефон? Или ты не соизволил даже этим обзавестись?

- Он у меня. - Равнодушно ответил я.

- Звони.

- Ты не понял. Ее телефон у меня. Она забыла его, когда съезжала с квартиры. И сразу предупреждаю, он бесполезен. Ни номеров, никакой зацепки.

Андрей задумался, вырисовывая пальцем по столу круги. Было видно, что он сочувствует мне, сочувствует непонятной для него ситуации и хочет помочь. Я повернул голову направо. В нескольких метрах от нас сидели четыре девушки. Кира, заметив мое внимание, улыбнулась и помахала мне ручкой. Я обомлел в недоумении. Сердце замерло, в животе вспархнули бабочки. Ее глаза будоражили, а улыбка волновала. Я провалился в пропасть счастья. Все вокруг растворились, оставляя нас наедине. Сердце завелось и бешено затаробанило. Я помахал ей в ответ рукой и расплылся в улыбке. Бой сердца, будто проходя по сосудам, оглушал перепонки, медленно переходя в непонятные глухие звуки, становящиеся все отчетливее и громче.

- Макс, твою мать! Ты меня слышишь?

Я вздрогнул, ошарашенно повернувшись к нему.

- Неужели! Я уж думал, не вырву тебя из лап похотливых демонов. Че, чики понравились? Ниче, зачетные такие.

Я взглянул на них еще раз. Внутри скатился оползень разочарования. Ни одна из девушек не была хоть чем-то похожа на мою прекрасную Киру.

- Глюк. Кира померещилась. Надо срочно отдохнуть, развеется.

- Точно. Даже, благодаря твоей сексуальной улыбке, теперь есть с кем. - Андрей покосился на тех девчонок. - Блондиночка, посмотри-ка, как на тебя запала, глаз не оторвет.

Девушка была действительно сексуально красива. Но все мысли об Кире убивали мысль о близости с какой-то другой, словно это будет равняться измене. Возможно, это одно из незнакомых мне последствий влюбленности.

- Даже не знаю. - Я смущенно, будто провинившийся мальчик, опустил глаза. Андрей выпучился на меня, растягивая догадливую улыбку.

- Постой, постой. Не хочешь ли ты сказать, что будешь чувствовать угрызение совести, если трахнешь ту сексуальную попу?! Ну, ты пилооот. Макс, слушай сюда внимательно. - Андрей подался немного ко мне. - Нет никакой Киры. Она была, но исчезла из твоей жизни, может навсегда. И раз уж она тебе никак не дала понять о своих чувствах, значит, ты ей не нужен. Она просто взяла и свалила, не задумываясь, существуешь ты или нет, и какое место она занимает в твоей жизни. А ты, как продинамленный соплежуй, пытаешься на что-то надеяться. Все, нет ее! Нет. Так что сейчас пьешь, танцуешь, расслабляешься, желательно вон с той белокурой чикой, а потом ведешь ее к себе домой, трахаешь ее до слез. Уяснила твоя черепушка?

- Какие же мы с тобой пошляки. Не трахаешь, а занимаешься любовью. - С серьезным видом, воспитывая его, возразил я. - И второе... В принципе, я согласен с твоей концепцией. Ты прав, к черту все.

- Ну тогда рванули?

Мы встали из-за стола. Я одним глотком допил напиток и поставил на стол пустой бокал.

- Только обещай мне. - Остановил я его.

- Все, что пожелаешь, брат.

- Не дай мне больше влюбиться. Хотя бы сегодня.

- Постараюсь защитить твое сердце от ненужных переживаний. - Он обхватил меня за шею. - Пойдем, влюбчивый ты наш.

Глава 7

Я проснулся от жуткой боли в голове и, может быть, от запаха жареного мяса, приправленного горьким ароматом кофе. Во рту Сахара, в голове племя аборигенов пустилось "во все жаркие" на барабанах. Обстановка, вроде как, домашняя. Помимо запаха, с кухни доносились приятные напевы под включённую музыку женского голоса.

- Отлично. - Пробормотал я.

Оглядевшись, обнаружил разбросанные женские вещи, вперемешку с моими. Немного посидев, я поперся на запах еды, в нетерпении увидеть незнакомку и заправиться водой. На кухне я обнаружил блондинку в одной белой футболке и черных кружевных трусиках. Она раскручивала полуголой попой и, поднеся ложку ко рту, вторила словам под старенькую песню "Chemical brothers". Я стоял у входа, любуясь этим, почти стриптизным, представлением, пытаясь вспомнить прошедшую ночь, и чем мы занимались, а все указывало на то, что мы точно чем-то занимались. Я даже не сомневался на счет личности этой девушки и убедился в этом, когда она в очередном подскоке повернулась ко мне. Эта была та самая блондинка из клуба. Таня, не ожидавшая увидеть меня, на мгновение замерла, но не стушевавшись, игривым шагом, пританцовывая попой, направилась ко мне. Одной рукой обняв меня за шею, второй схватив за мое достоинство, страстно поцеловала меня в засос. Только сейчас до меня дошло, что я без трусов, совершенно голый.

- Привет, вкусняшка. - Мяукнула она. - Хочешь меня?

- Нет спасибо. Мне бы анальгинчику и минеральной воды.

- Да? А кто-то с тобой не согласен. - Она опустила взгляд вниз.

- Ничего. Потерпит. Завтрак? - Я указал на плиту.

- Да. Я решила подкрепить тебя после шести ночных затяжных прыжков в кровати с четырьмя оргазмами. - Таня запрокинула голову назад, закрыла глаза, наверно вспоминая события бурной ночи. - Черт! У меня такого еще не было.

- Да.... Жаль я ничего не помню. - Шаря в поисках анальгина, вздохнул я.

- Еще бы. Ты, подлец, даже имя мое забыл, не успев дойти до постели. Называл меня Кирой. Это твоя подружка?

Таня уже стояла за плитой и помешивала что-то трещащее в сковородке.

- Не будем об этом.

- Понятно. Она тебя кинула?

- Таня, я попросил тебя сменить тему! - Раздраженно, почти рыча, ответил ей.

- Ооо. У тебя с памятью не так все плохо. Тебе становится лучше? Может после завтрака я напомню тебе ночные события.

- Извини. Мне нужно срочно уехать из города. Не против другого раза?

- Все вы так говорите. - Вздохнула девушка.

- И вы тоже. - Она улыбнулась, соглашаясь. - Можешь записать мой телефон. Правда, я не знаю когда вернусь. - Предложил я.

- Вообще-то, девушки обычно оставляют свой телефон.

- Мое дело предложить.

Мне было безразлично на нее и она понимала это. Она мило улыбалась, но это была натянутая, притворная улыбка. Таня была плохой актрисой. Погасшие глаза выдавали ее. Я ничего не мог поделать, если у меня в душе другая, от которой я никак не желаю избавляться. И уже не знаю, как долго это продлится. Любовь, оказывается, такая неуправляемая штука, не ты ей вертишь, а она тобой.

После завтрака мы мило распрощались, обменялись телефонами, а вдруг что. Возможно, вскором, эта монопривязанность пройдет и охамутанное сердце откроет дверь другой. Но, сидя уже за рулем машины, на пути к бабушке, я решил удалить этот номер. Раз уж дал себе обещание стоять до конца и найти Киру, то слово мужчины нужно держать. Дорога заняла часа два не больше. Маленький городок, насчитывающий около пятидесяти тысяч человек, в котором жила моя бабушка, находился в трехста километрах севернее Екатеринбурга. В этом городке я провел все мое детство. Он обладал удивительной пейзажной красотой, расположившись на небольшом холму у подножья пузатой горы. Его существование обеспечивало одно единственное предприятие. Оно, как сердце, печень и легкие, поддерживало стабильную жизнедеятельность. Остановится оно - умрет весь город. Остальные предприятия были тупо убиты дураками - глупыми чиновниками, не захотевшими их поддержать, либо просто тем самым набить себе карманы. Хотя, инвестировав их в прошлом, они бы сыграли огромную роль не только в экономике города, но и России.

Я стоял на пороге бабушкиной квартиры. Она долго не открывала, но после настойчивого ожидания за дверью послышался ее голос.

- Ой, кто приехал! - Восторженно произнесла она, спеша открывая дверь. - Мой золотой мальчик. Наконец-то ты приехал!

- Привет, баб.

Я нежно ее обнял и она как можно крепче, по-старушечьи, попыталась сжать меня.

- Ну как ты тут?

- Лучше всех. Ножки еще, дай Бог, бегают.

В свои довольно преклонные года она выглядела очень хорошо. Только седые волосы, морщинистый лоб и руки выдавали ее старину.

- Я уж не надеялась, что ты приедешь. - Она приняла от меня куртку и приглашающим жестом позвала в комнату. - Давай проходи. Надо было позвонить, я бы что-нибудь вкусное испекла.

- Да как-то не успел. Зато сюрприз получился.

В квартире ничего не изменилось с тех пор как мы все разъехались. Все та же старая мебель на своих привычных местах, давно просящаяся на свалку, те же картины на стенах. Но бабушка ничего не хотела менять, наверно, как и все другие бабушки. Я называл это "бабушкин синдром", когда уже ничего нового не нужно, ни к чему не стремишься, обыденность замирает, а вещи, запылившись, стареют вместе с тобой, главное, чтобы все было хорошо. Вся эта обстановка веяла прошлым, моим детством - мамой, папой, семейными торжествами, нашими с сестрой проказами. Повсюду расставленные фотографии, как глаза прошлого, будоражили во мне тоску.

- У тебя, как всегда ничего не изменилось. - Ностальгично сказал я.

- Да чему меняться? Прошло время изменений. Это у вас, молодых, все скоротечно, изменчиво. Нам, старикам, осталось только молиться за вас, чтоб у вас было все хорошо, чтоб дожили до наших лет.

Она всхлипнула. Я развернулся к ней. Ее щеки намокли от слез. Спешно вытирая глаза, бабушка пыталась скрыть их от меня. Я понимал, почему она плачет.

- Мне тоже его очень не хватает. - Утешая, обнял ее. - Я часто думаю о папе, о его исчезновении. Его с нами нет, но главное он жив. Я это чувствую. И мама всегда это чувствовала. А ее интуиция никогда не подводила.

- Только это меня греет. Ты знаешь, я тебе не рассказывала, в последнее время он мне часто снится. Приходит ко мне, берет за руку и ведет за собой. Сначала мы просто ходили, но в последние разы он начал со мной говорить. Рассказывает, что у него все хорошо, извиняется за свой уход, за то, что не попрощался, что так лучше для нас. Говорит, что ты скоро сам его найдешь, чтоб передавала тебе привет, а другим как-нибудь сам. А потом улыбается и уходит.

Она замолчала, глядя куда-то в пол. Я, зачарованный ее рассказом, приходил в себя. Почему именно мне? Возможно, я не видел снов, и он не мог найти меня. Переварив все, решил перевести тему разговора.

- Милена пишет тебе?

- Миленочка? Да. Она все время присылает мне открытки. - Бабушка кивнула в сторону, где стояло множество открыток.

Моя сестра, по характеру своей работы, много разъезжала по миру и встретиться с ней было бы большой удачей.

- Что-то я совсем расклеилась. Ты, наверно, голодный? Пойдем, покормлю тебя.

- Спасибо, баб. Я не голоден. Можно я лучше душ приму? Смою вчерашнюю пыль.

- Ну ладно. А я пока пирог поставлю.

Горячий душ и уединенная обстановка, заставляющая всегда, как и сейчас, задумываться о самом глубоком, будь то насущные проблемы, интимные мысли, размышления об экзистенциализме, да всякая ерунда, что взбредет в голову, но именно, принимая душ или, сидя в туалете, человек в этих местах начинает интенсивно размышлять о насущных его проблемах, об окружающей его жизни. Однажды один человек спросил меня:

- Знаешь, почему люди поют, делают открытия, придумывают гениальные идеи, рыдают, задумываются о смысле жизни и о всякой такой ерунде, сидя в туалете?

- Нет. - Ответил я.

- Потому что им там скучно.

Тогда меня этот ответ поразил своей бредовостью, но спустя время, когда я начал проверять эту теорию на практике, мне показалась она вполне действенной. Когда я нахожусь в этих местах, замкнутая и монотонная обстановка заставляет меня о чем-то глубоко задуматься, а в моменты крайне позитивного настроения одинокая атмосфера наполняется моим пением.

Так и сейчас, стоя в душе, горячие потоки воды взбудоражили осадок, образовавшийся после разговора с бабушкой. Что будет, когда ее не станет, что я буду чувствовать? От этой мысли мне стало страшно, растерянность околдовала меня. Как это, когда человек есть и ты можешь его обнять, поговорить с ним, над чем-то посмеяться, а потом, неожиданно он просто исчезает из твоей жизни, навсегда, и ты знаешь, что его точно никогда не вернешь и уже не сможешь, как раньше, к нему прикоснуться, посмотреть в его родные глаза. Это страшно, потому что разуму это не понять. Человек за всю жизнь настолько привыкает к материальному, что такое абстрактное явление как смерть просто не уживается в его голове. Оно, как инородное тело, как вирус, просто напросто отвергается неподготовленным организмом. И вакцины от этого нет, как нет ее от смерти. С моим отцом не так. Он пропал, но это не означает, что навсегда. Для меня он просто очередной раз уехал в свою командировку, только затяжную. Иногда я просто представлял, что он переехал с мамой в Питер. Но я точно знал, что он жив, я чувствовал это. Мои рассуждения извилистой дорогой привели меня к мыслям о маме, от которой я долго не получал весточки. И сердце бешено забилось в волнениях. В конце концов, она в любом случае мне должна была ответить. Пусть проблемы с телефоном, но интернет в наше время - император связи. Его можно найти в любом закоулке, даже у собаки под хвостом, выражаясь фразами Андрея. Мама становилась ключевой проблемой.

После горячего душа меня растащило по дивану. Бабушка что-то шаманила на кухне, откуда тянуло аппетитными запахами. Вялость и небольшая усталость после водных процедур ввели меня в состояние сна. Как обычно ничего не приснилось. Наскучившая темнота по-прежнему разъедала мое уставшее сознание. Но сейчас чувствовались какие-то изменения. Движения были не такими свободными, будто пространство погустело и мне приходилось с усилием пробираться сквозь него. Сама темнота изменила свой цвет с непроглядно-черного на темно-серый, словно я окружен густым туманном в поздних сумерках. Открыв глаза, застал бабушку на кресле возле окна. Она задумчиво рассматривала лес через дорогу от дома. На улице уже начало темнеть, серые тучи затянули небо. Услышав мои движения, она повернулась. На ее лице блестели слезы. Она спешно стерла их рукой и нежно улыбнулась.

- Проснулся? - Спросила она.

- Да. Который час?

- Около пяти. Ты проспал почти четыре часа.

Я смотрел на нее, на ее потухшие проплаканные глаза, на редкие морщины, уставшие от долгого одиночества, от тоскливых пролетающих будней. Сорок лет она прожила без мужа, пятнадцать без сына и сейчас уже почти четыре года одна, в полном одиночестве. Я миллион раз предлагал уехать ей отсюда, переехать ближе ко мне, но она миллион раз отказывалась покидать свой городок, привязанная к нему всем сердцем, где ей, по ее словам, комфортней и проще.

- Проголодался?

Я прислушался к своему животу, тот умоляюще просил поесть.

- Да. - Коротко ответил я и улыбнулся.

- Пойдем. У меня все готово. - Ответив мне взаимной, но более нежной улыбкой.

На круглом кухонном столе уже стояли различные бабушкины вкусности: соленые огурцы, какой-то салат, пирожки, радиально уложенные по тарелке нарезка из колбасы и сыра, передо мной она поставила суп, по цвету я понял, что это борщ, что-то еще разогревалось в микроволновке. Этот стол был еще одним приветом из моей жизни в этом доме. Я помню его всю свою жизнь, наверно, он даже старше меня. Слегка потрепанный - грани столешницы и ножки немного пошарканы, но в целом, если учесть его возраст, он в отличном состоянии. Что только он не повидал в своей жизни, почему-то я всегда об этом думал, когда садился за него. Наше с сестрой насилие над этим дорогим, до блеска отполированным столом, были жестокими - он был измазан различного рода едой, изрисован всеми видами рисовальных принадлежностей, испытал на себе удары ложек, вилок, палок, отчетливо увековечен отпечаток зубов, укусившей его моей сестры. Но все это начинало свой ход в моей голове не из-за жалости к этому столу и даже не из-за ностальгии по тем временам, а всего лишь вследствии воспоминания одного случая, связанного с моим сексуальным опытом с моей первой школьной подружкой. Стремление к чему-то новому, раннее познание всех сторон страстной сексуальной жизни и привели нас на этот несчастный стол в отсутствие моих мамы и бабушки. Каждый раз я вспоминал об этом случае, когда садился за него, и каждый раз я чувствовал себя неловко перед другими его обитателями.

- Кушай, сынок. - Сказала бабушка.

Она всегда называла меня так, когда не обращалась ко мне по имени. Не знаю почему, никогда не интересовался. Может ей так было проще, может это просто родительский инстинкт, видящий во мне своего сына, так похожего на него.

- Небось, так тебя нигде не кормят. Все по своим "мальдональсам", или как их там, бегаешь? Все быстро, быстро. Нормальной-то еды не видишь?

- Да нет, баб. Стараюсь нормально питаться. Как говорится первое, второе, третье и компот. А дома сам готовлю. Ты же знаешь, я умею.

- Знаю, сынок, знаю. Мама у вас хорошая, дай ей Бог здоровья, всему вас научила. Вон вы какая гордость и поддержка растете.

Она замолчала, улыбаясь глядя на меня. Ее упоминание о маме заставило встрепенуться и налиться печалью мое сердце. Мне не хотелось расстраивать ее о тайном молчании мамы, зная, как панически бабушка к этому положению дел отнеслась бы. Не иррациональное переживание по пустяковым случаям всегда сильно ранило ее, сейчас же случай даже нельзя было назвать пустяковым, поэтому я решил умолчать это дело. Но решение поинтересоваться для извлечения какой-нибудь актуальной информации было отличной идеей.

- Кстати, мама звонит тебе?

- Звонит. Правда неделю или две уже не звонила. - Бабушка замолчала, сдвинув брови, словно что-то высчитывала у себя в голове. - Да, где-то так. Звонит. Мы с ней, бывает, подолгу разговариваем. Правда, она в основном только говорит, рассказывает все новости, про себя, про вас расскажет. А я все молчу да поддакиваю. У меня-то все одно. Что расскажешь? Если ничего не меняется. Если только про очередные болячки.

Она замолчала. С улыбкой смотрела, как я ем, я отвечал ей тем же между очередным запихивамием вилки в рот. Меня терзало желание ей все рассказать, все, что произошло за последнюю неделю. Особенно про мою влюбленность, про нежные чувства к Кире. Я хотел попросить у нее совета, мудрое наставление. Женщина в ее возрасте это ценная кладезь умных советов. Очередной раз я никак не решался рассказать ей все, настраивая себя сделать это после очередной ложки супа или после следующих пяти. Сам не знаю, откуда у меня этот страх делиться чем-то новым, что может смутить меня, выставить меня нелепым в глазах окружающих. Бывает в самых экстремальных ситуациях, когда мне нужно что-то сделать, рассказать, но в тоже время я не могу решиться на этот шаг, я поступаю следующим образом: я даю себе установку, если я, якобы, не сделаю этот шаг до определенного момента, к примеру до пятой ложки супа, как в этом случае, то меня настигнет страшная беда или я улечу в открытый космос, не исполнится мое самое заветное желание и тому подобное, и в силу человеческой психологии мне просто-напросто приходится отважиться на важный, но такой мучительный поступок. И сейчас я поступил точно также. Дал себе установку, закинув пятую ложку супа в рот, я выдавил из себя нерешимость.

- Баб, а как понять, влюбился человек или это просто что-то другое? - Смущенно глядя, как плавают не растворившиеся белые комочки майонеза на поверхности супа, спросил я.

У нее вспыхнули глаза, добродушная, загадочная полуулыбка, словно нарисованная самим Леонардо, проявилась на ее лице. Я понимал это выражение, ее надежды, ожидание, живущее у нее в душе уже несколько лет. Бабушка знала, какое у меня неприступное сердце, как я мимолетно отношусь к девушкам и отношениям с ними. Она, как воспитанница тех далеких коммунистических времен, где семья это ячейка общества, а отношение между мужчиной и женщиной - это как минимум любовь и как максимум достояние партии, и, если уж женщина разлюбила первого и переспала по любви с другим, она считалась последняя шлюха на земле, то бабушка просто не понимала сегодняшнее общество с его свободными отношениями, с его брачными контрактами, в котором сегодня переспать с одним, а завтра с другим, потому что я сильно влюбчивая - считается нормой, где отношения могут развиваться по схеме: поцеловал и дальше послал. Она видела это все во мне, но терпеливо ждала, зная, что рано или поздно любой здравомыслящий человек образумится. И сейчас ее душа запела радостную песнь надежды, надежды на ее умиротворение. Она вздохнула.

- Как узнать, что ты влюбился? Это сложный вопрос. Но когда это произойдет, ты этого ни за что не пропустишь. Влюбившись, ты умираешь на короткую жизнь, умираешь для всех, кроме одного человечка, а когда воскресаешь, теряешься в пространстве, замечаешь, что что-то произошло, мир изменился вокруг тебя. Твое сознание больше не принадлежит тебе, оно полностью во власти того другого. Все мысли только о ней. В голове все кругом, все перемешивается. Ад становится раем, рай - адом. И тебе безразлично, где ты, главное находиться с любимым человеком, чувствовать его кожу, теплое дыхание, его самый приятный запах на Земле. - Бабушка впечатлено смотрела куда-то в пространство и говорила, говорила, говорила... - В твоей жизни меняется все, вкус кофе по утрам становится вкуснее, соленый чай кажется сладким, снег теплым, а сказочные мечты - вполне реальными. В животе оживают бабочки, твоя душа это жерло разбушевавшегося вулкана, а тело размякает, покрываясь мурашками при очередной встрече с ним. Но это еще не любовь. Это всего лишь типичная влюбленность, присущая всем без исключения. Любой, под бурным всплеском впечатлений с затуманенным разумом, воспринимает это обманчивое чувство за любовь. Любовь приходит позже. Она закаляется чувствами и жизнью. Жизнь это кузнец, а влюбленность и любовь - железо. Только влюбленность это хрупкий чугун, который может дать трещину в любой момент, а любовь - это закаленная хорошим кузнецом сталь.

Она замолчала. Я, закончив с супом, переключился на пюре с гуляшом. Украдкой посмотрев на нее, понял, что она все-таки догадывается, почему я спросил у нее про это. Сейчас она не решалась задать мне вопрос.

- Да, наверно, непосвященному, не испытавшему этих чувств человеку, не понять твою лекцию. Если честно, для меня не знакомы эти чувства, даже не представляю, как это может быть.

- Но все же ты, почему-то, задал этот вопрос.

А баба тоже не промах, заходит с тыла. Я задумался, сказать ей правду или снова попытаться увильнуть.

- Ну как? Вдруг наступит такой момент, а я его упущу. Мне же нужно знать симптомы этой болезни.

Я продолжал невинно лопать пюре. А бабушка не унималась.

- Неет! Если человек задает такой вопрос, значит он подозревает себя в таких чувствах. Просто так не спросишь. - Она сделала паузу. - Скажи, обрадуй бабушку, у тебя есть девушка? Она тебе нравится?

- Да, баб. - Сдался я. - Есть одна девушка, к которой я, так скажем, неравнодушен, она мне нравится. Но я не знаю, как иначе интерпретировать мои к ней чувства. Я никогда с ней не разговаривал на отвлеченные темы, только по работе. Знаешь, мне неважно было ее внимание, я видел в ней симпатичную девушку, мы встречались с ней взглядом, улыбались друг другу, на этом все кончалось. Она не задерживалась надолго у меня в голове. Бывало, я как-то смотрел как, Кира разговаривает по телефону, наблюдая за ее изящными движениями и светящейся улыбкой, хотя я могу так глазеть на любую красотку. - Я замолчал, запивая воспоминания соком. Промочив горло, продолжил. - Но все изменилось в понедельник. Когда я не обнаружил ее на работе, что-то внутри сжалось, мне не хватило ее приветственной, очаровательной улыбки. И когда я узнал об ее увольнении, я испугался. Испугался, что никогда не увижу ее. С того момента мои мысли только о ней. Бывает, она мерещится мне, и тот ком, что сжался до этого внутри, взрывается блаженством. После этого образ пропадает... Я даже не знаю, где она сейчас и что мне делать. Но я намерен найти ее. Но как, не знаю.... И что это по-твоему?

Бабушка улыбнулась.

- Ну, если судить по печальному блеску в глазах... - Она протянула руку ко мне, приложила к груди. - И тому, как бьется твое сердечко. Это уж точно недетские забавы.

- То есть, это любовь?

- Ну, симптомы присутствуют. - Она поднялась со стула, повернулась к разделочному столу и загремела чашками, наливая чай. - Но ни один доктор не поставит тебе точного диагноза. Каждый человек решает сам, что с ним. Любовь это, либо ж - морковь. Знаешь, любовь можно ведь нафантазировать, а потом поверить в эту фантазию и ошибочно влюбиться. Здесь нужно осторожно, чутко прислушаться к своим чувствам. Симптомы симптомами. Во все времена люди ради любви шли на немыслимые поступки - бросались в огонь, сражались на шпагах, устраивали войны и все в таком духе. Ты не представляешь, как ее найти, но все же это твоя цель, твой немыслимый поступок.

- Пусть так, но... - Бабушка осекла меня.

- Не зацикливайся. Любовь не пройдет мимо тебя. Если она та самая - тому так и быть. Вот, давай лучше чайку с пирогом.

Наверное, она права. Не нужно сейчас заморачиваться - любовь это или еще что-то, пустая трата времени и собственных ресурсов, главное придумать, как найти Киру, ну а потом уж будем разбираться в чувствах.

- Вот, сынок, бери пирог, пей чай. - Она поставила передо мной чашку и пододвинула тарелку с пирогом.

- М-м-м... С капустой - мой любимый. - Восхитился я.

- По моему традиционному рецепту. Твой папа обожал его, он очень любил все домашнее. Хотя ему, с его непостоянным настроением, было трудно угодить. Бывало, испечёшь что-нибудь, он берет первый кусок на пробу, а сама стоишь с замиранием сердца смотришь на него, какой вердикт он вынесет. Каждому хочется, чтоб с достоинством оценили его труд. Он был очень, как это бы сказать, не то чтобы прихотлив, требователен к еде.

- С утонченным вкусом. - Поправил я.

- Да, наверно, так. Но вот пироги он всегда без сомнений и критики съедал под чистую. - Она замолчала, о чем-то задумалась. Я пытался уловить у себя в голове отрывки воспоминаний об отце. - Ах! - Неожиданно вскрикнула она и слегка ударила по столу. - Чуть ведь не забыла.

Бабушка еще пару секунд смотрела на меня с выпученными глазами, затем соскочила и убежала в комнату. Откуда потом доносились копошащиеся звуки, сопровождающиеся тихим бормотанием. Похоже, она что-то искала и, найдя, бабушка направилась назад. Мой мозг завибрировал. Я схватил телефон, но он молчал. С каждым бабушкиным шагом пронзительная дрожь возрастала, застучали зубы, руки затряслись, в голове началась настоящая метелица, в глазах помутнело. Схватившись за голову, я начал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Будет ужасно, если баба застанет меня в таком состоянии. Когда же она появилась за спиной, в дверном проеме, синдром достиг критичной точки и мое тело чуть не вывернуло наизнанку. Дыхание сперло, раскрыв рот, я пытался набрать воздух. Бабушка села на свое место, держа в руках небольшую белую коробочку в виде куба. Как только шкатулка коснулась стола, приступ мгновенно исчез, но небольшой мандраж остался.

- Максим, да ты весь бледный будто мел. - Ужаснулась она. - Что с тобой? Ты болен?

- Все нормально, ба. Неожиданно поперхнулся. - Я приложил ко рту ладонь, сжатую в кулак и кашлянул для правдоподобности. - Побледнел аж от испуга, наверно. Что это? - Перевел разговор на белую коробку.

Она еще несколько секунд с опаской, испуганным взглядом осматривала меня, затем, оставив подозрения, перевела взгляд на принесенный куб.

- Это память о твоем отце, его частичка. Не знаю, откуда у него эта вещь, никогда не видела ее у него. - Она вздохнула. - Незадолго до его исчезновения, он попросил меня об одолжении. Твой папа поручил меня передать это тебе не раньше твоего двадцать первого дня рождения. С чем это связано? Не знаю. Я пыталась ему объяснить, что могу не дожить до этого дня, но он уверял меня в обратном. Он сказал, что у него самого не получится это сделать. А я доживу. - Она замолчала. Ее глаза намокли, но она сдержала слезы. - Не знаю, почему он был так уверен в этом? Откуда он знал, что все так произойдет? - Ее голос дрожал от накопившихся слез. - Тем не менее, теперь это твое. Правда, я пыталась пару раз взглянуть на эту вещь, но у меня никак не получалось открыть шкатулку - крышка словно приклеена. Что в ней, я видела лишь однажды, когда отец передавал мне ее.

Бабушка пододвинула ко мне коробку. Это была обычная белая, с едва заметной гравировкой, из не понятного незнакомого мне камня шкатулка. Я повертел ее в руках, намеков на замки нигде не обнаружил. Крышка поддалась с первого раза. Внутри, на черной подушке, обхватив ее вкруговую, лежал широкий золотой браслет. Внешний вид, само исполнение рассказывали о его дороговизне. Основой браслета служил профиль цветка из пяти заостренных листьев и длинного изогнутого стебля, заключенного в золотой неправильный овал. От овала в обе стороны чередой убегали звенья в виде заостренной на концах подковы, соединенные между собой тремя цепочками. Каждое следующее звено было меньше предыдущего, поэтому ширина браслета уменьшалась ближе к застежке.

- Это просто нереальный браслет! - Изумился я, доставая его из коробки. - Просто огромный. И тяжеленный. Сто процентов - ручная работа настоящего профи. И золото, наверно, все двадцать четыре карата. Никогда ничего подобного не видел.

Зачарованный, я рассматривал золотой шедевр, вертя в руках. Наверняка ему ни одна сотня лет: исполнен в стиле этрусков, даже, наверно, эпохи императоров древнего Рима. Каждое звено-подкова изрезано образами каких-то существ и незнакомыми символами. И еще цветок. Цветок что-то мне напоминал, что-то знакомое, будто я уже видел подобный.

- Баб, а тебе не кажется этот цветок знакомым?

Она наклонила голову набок, рассматривая цветок.

- Нет. - Ответила бабушка.

- Просто он мне что-то напоминает. Где-то я уже видел подобный. Значит, папа не объяснил, откуда у него это? - Она повертела головой.

Я надел браслет на руку. Тот лег идеально по запястью. Повертел руку в воздухе, оценивая получившуюся комбинацию.

- Смотрится шикарно. - Сказала бабушка. - Ну все, теперь первый парень на деревне будешь.

- Ага. Да только в деревне один дом, щеголять не перед кем. - Мы оба слегка усмехнулись.

- Носи с удовольствием. Теперь это будет семейной реликвией.

- Да только реликвию нужно в шкатулке хранить, не нося.

Посидев еще какое-то время, я заявил бабушке, что хочу завтра с утра уехать к маме. Она, конечно же, расстроилась и я понимал ее, но мне нужно было решить проблему с мамой. Мои заявления о моем визите на обратном пути успокоили ее расстроенное сердце. После чего я оставил ее одну, отправившись прогуляться. Мне самому всегда было грустно, сердце, словно сырую тряпку выжимала печаль, когда, уезжая, я оставлял ее одну совсем старенькую, наедине со своими печалями и незамысловатыми заботами, с одинокими слезами на щеках и молитвами за нас, в ее совсем выцветшем черно-белом мире, где краски и радость приносили только разговоры с цветными фотографиями и весточки от нас. А сейчас бабушка была абсолютно живой. Словно распустившийся цветок, она впитывала, накапливая, будто запасаясь на зиму, тепло моего короткого присутствия. Даже сейчас, прогуливаясь по темной зимней улице, я знал, что бабушка там, в пустой квартире чувствует себя не одинокой, зная, что я здесь, совсем недалеко. И ожидание моего скорого возвращения густо заполняло пустоту ее квартиры. Одно из самых страшных зол на Земле - одиночество. Больше всего на свете я всегда боялся не смерти, не отсутствия денег, не войны, а одиночества. Я никогда не понимал тех детей, которые в легкую отдавали своих стариков в дома престарелых, оставляли их одних, до смерти не вспоминая и не навещая их. Неужели эти глупые, бессердечные люди никогда не задумывались о том, что сами могут оказаться в таком положении? Да даже если и не окажутся, как можно оставить того, кто всю жизнь любил тебя, подарив все свое тепло, кто ночами из-за тебя не спал, каким-то людям?

Глава 8

Размышляя, я оставил город позади и, пересеча дорогу, свернул в неосвещенный, непроглядный лес. Практически сразу отыскал в глубоких сугробах тропинку, протоптанную заядливыми рыбаками. Повалил густой снег крупными, мягкими, плавно падающими снежинками. Где-то глубоко в лесу поблескивал желтый огонек, по-видимому всего, костер. Внизу лесного холма, недалеко от рыбачьей тропы, расстелилось белое поле покрытого льдом пруда. Хорошо здесь: вдали от городской суеты, наедине с природой. Место для успокоения души. Я брел потихоньку, думая о сегодняшнем вечере, о бабушке, об отце и его подарке и, конечно же, о навсегда поселившейся в моей голове Кире. По мере удаления вглубь леса я стал замечать, что тот огонек все ближе ко мне, как бы тропинка не виляла. И действительно, через пару минут я вышел на костер в нескольких шагах выше по холму от тропы. У костра присел затененый силуэт человека. Решив не привлекать внимания, я постарался как можно тише пройти мимо него, хотя этого трудно было сделать в чистейшей тишине, где было слышно только потрескивание костра. Но не тут-то было. Через пару шагов из-за дерева навстречу мне, застегивая ширинку, вышел еще один человек. Озаренная костром его левая сторона лица была крайне удивлена. Мужчина, как и я, не ожидал встретить чужака на своем пути.

- Опа! Мафон, гляди, пешеход нарисовался! Мистер, стопорни побыстраля. - Проговорил он мерзким, наглым голосом. Тот самый Мафон медленно поднялся, повернувшись в нашу сторону. - Слушай, уважаемый, будь корифаном, посиди с нами у костерка. Раздели в троечка беленькой с нами.

Чувствую, не к добру это все. Знаю я этот тип людей - гопники называются, от них просто так не отмажишься. Если сядешь у костра, напоят и обчистят, откажешься - изобьют и сделают то же самое. Тут либо ты их, либо они тебя.

- Нет, ребята, спасибо. Не настроен я сегодня на выпивку. Да и вам больше достанется. - Пытался решить все мирно.

- Понимаю. Может тогда, хоть, сигареткой поподчиваешь?

Вот тот самый критический вопрос, которого я боялся больше всего. Если они его задают, значит, все пропало, не имеет значения, какой ответ у тебя в кармане.

- Извини, не курю. - Ответил я и сразу приготовил руки в кулаки, зная, что намечается.

- Мафон, нет, ну ты глянь. Этот ливер в отказ идет с реальными парнями!

- Вата, что ты как быдло, ей Боже. - Донеслось от костра хриплым, спокойным и уравновешенным басом. - Человек ж перед тобой два раза извинился. Пропусти его, таможня дает добро.

Глубоко внутри себя я вздохнул с облегчением, рассчитывая на благополучность исхода ситуации. Но сохранил свою настороженность, еще неизвестно как они поведут себя в следующую минуту.

Вата размышлял еще несколько секунд, неодобрительно глядя на Мафона.

- Ладно, брат, извинтиляй. Давай, удачи.

Он протянул мне руку для прощального рукопожатия. На его наполовину желтом лице читалось одновременно и злое разочарование в глазах и притворная приятельская ухмылка. Я, помедлив, высунул руку из кармана и протянул ему для пожатия, как бы мне этого не хотелось, но для сохранности его спокойствия это нужно было сделать. После того как наши ладони слились в рукопожатии, я поспешил выдернуть свою. Наверно, из-за брезгливости и отвращения к этому мерзкому гопнику. Попытка извлечь свою ладонь из его не увенчалась успехом. Не понимая, что происходит, я посмотрел в его опущенные, горящие золотым мраком удивления, глаза.

- Мафон, спали, какая цацка у него! - Громким, удивленным голосом произнес Вата.

Теперь мне стало понятно его огромное удивление. Он, не отрывая глаз, пускал слюни на мой браслет, который я, по воле судьбы или из-за своей оплошности, забыл снять. Теперь мне точно не уйти просто так. И дернул же черт меня сунуться в этот лес, да еще с браслетом в миллион долларов. Сердце горячо заколотилось. Вата, заметив предмет увлечения Мафона, уже подкрадывался с боку. Я принял отчаянный шаг. Как говорится, лучший способ защиты - нападение. Главное сейчас - обезвредить хотя бы одного, чтобы уровнять силы. Не задумываясь, я наградил, державшего меня за руку Мафона коленом в пах. Отчего тот с нолями на глазах съежился в изюм и, схватившись за травмированное достоинство, медленно повалился на снег. Пусть и не совсем мужской метод, но очень действенный, тем более в такой неравной ситуации. Сразу после удара я развернулся к Вате, который уже занес свой кулак для удара. И он нанес его, но не достиг своей цели и промахнулся. Меня спас его просчет в дистанции и наклонная поверхность лесного холма. Стоя ниже Ваты, во время удара я слегка присел и отклонился назад, вследствие чего его кулак пролетел в двух сантиметрах от моего лба. Резко выпрямившись, словно пружина, я сильно толкнул Вату в грудь. Отчего тот попятился назад, заваливаясь на землю, но устоял на полусогнутых ногах. Я, не теряя времени, пока противник в неудачной для него позе, прыгнул к нему, нанося сокрушительный удар в нос. Вата распластался на снегу в метре от костра. Из носа хлынула кровь, багровым блеском отражая пламя. Теперь, вблизи, в свете костра я мог разглядеть внушительные габариты Ваты, который раза в полтора был массивнее меня. И как только у меня хватило сил оттолкнуть такого кабана?

- Ах, ты падла! - Прохрипел он.

Я чувствовал, что окончательно завелся, паровой котел вскипел внутри меня, захлебываясь яростью, я начал злостно лупить ему по лицу. Мне хотелось размозжить этому подонку голову, чтоб она треснула пополам. После третьего удара сзади что-то навалилось, а потом резко отдернуло вверх. Поняв, что это Мафон, отошедший от паховых судорог, я попытался оттолкнуть его, но тот, обхватив меня за руки, вывернул их за спину, не давая мне шанса. Вата, словно невредимый, встряхивая головой, через секунду поднялся с земли, отплевывая кровь. Не удивительно, чтоб завалить такого бычару, нужна не одна дюжина ударов. Ну все, теперь мне конец, даже караул не кричи, отметелят только перья полетят. Вата стер из-под носа кровь, затем оценил красное пятно на руке. Видимо, ему не очень понравилось, что он увидел. Недовольное рычание вырвалось из его груди.

- Молись, сука! - Предупредил он.

За его словами последовал ожесточенный удар мне в живот. Острая боль перехватила дыхание, не давая сделать вдох. Вот она справедливость нашего мира, когда сильный истязается над слабым. Да, прошли те времена джентльменов и настоящих мужчин, когда честь и достоинство важнее, чем принципиальная гордыня и показная крутизна.

- Ну, что там у тебя? - Спросил Вата, поднимая мою правую руку. - Охренеть, Мафон. Тыщ на пятьдесят потянет. А?

"На пятьдесят?" Удивился я. "Да тебе, барыга, водкой все мозги залило".

- Короче, Вата, стаскивай с него эту цацку и разбегаемся.

- Было ваше, стало наше. - Усмехнулся Вата, хватаясь за браслет.

Но в тот момент, когда гопник схватился за него, браслет накалился докрасна, обжигая адским жаром мое запястье. Почувствовался горелый запах плоти. Я закричал от нестерпимой боли, следом заорал Вата. Запрыгав как сайгак, он бешено орал, дикими глазами осматривая свою, покрывшуюся волдырями, ладонь. Через секунду он упал на колени, засунув руку в сугроб, глубоко дыша и с визгом постанывая. Браслет остыл и боль мгновенно ушла, но легкий жар от запястья продолжал подниматься вверх по руке.

- Какого хрена! - Заорал Мафон. - Что происходит, Вата?

В этот момент он ослабил хватку и, воспользовавшись этим, я толкнул его спиной в грудь и резко вырвался вперед, разворачиваясь к нему лицом, в надежде продолжить свою атаку. Жар от руки распространился уже по всей груди и опускался к ногам. Тело покрылось испариной, от горячей духоты затруднилось дыхание, голова слабо соображала. В помутневших глазах появился силуэт Мафона, затем последовал удар в область солнечного сплетения, от чего я посеменил назад, пытаясь удержать равновесие. Но, наткнувшись на препятствие сзади под ногами, я по инерции взлетел в воздух, заваливаясь на спину. В это мгновение время будто замерло, мозг завибрировал знакомым тоном, живот внутри сковала невесомость, воздух сгустился будто гель, я уже не падал, а обездвиженный медленно увязал в нем, зависнув над костром. С каждым миллиметром моего утопания, пространство вокруг меня приобретало тусклый серый цвет, играя лиловым переливом. Ночь превращалась в пасмурный день. Лес, белый снег, затянутое тучами, небо - все слилось воедино, в серую бесконечную пелену. Мафон и Вата с дикими, ошарашенными лицами, пожирая меня испуганным взглядом, превратились в черные фигуры, словно тени своих тел. Неожиданно резко мое тело пронзил жуткий холод. Я видел, как моя одежда замерла на месте, а я продолжал падать, словно в невесомости, отдаляясь от нее. Кто-то из гопников что-то крикнул, но в густоте звук их голосов бессмысленно заблудился. После чего они трусливо скрылись в лилово-серой дали. Вместе с ними и скрылся серый пейзаж, сменившийся чистой темнотой. Я понял, что стою с закрытыми глазами. Свежий ветер обдувал мое обнаженное тело. Будто сонные, мои каменные веки не поддавались моей попытке открыть их. От собственного бессилия, незащищенностью перед возможной опасностью, от непонимания того, где я нахожусь и что со мной, меня обуяло паническое состояние. Прислушиваясь к тишине, я, вытянув руки перед собой, сделал шаг вперед. Остановился, вслушиваясь, ожидая ответное действие окружающего. Послышался тихий шорох.

- Ты!? - Раздался, разрезая тишину, мужской голос, заставивший меня вздрогнуть. - Как ты сюда попал? Тебе нельзя здесь находиться! Уходи! Уходи, пока они тебя не нашли!

Меня что-то или кто-то, по-видимому, этот самый человек, толкнул с сумасшедшей силой в спину, от чего я взвыл в воздух. Снова жгучий мороз обкусал мое тело, мои глаза открылись, я увидел перед собой ту же картину с зависшей в воздухе одеждой. В следующее мгновение меня, словно вакуумом, из невесомого положения, втянуло в нее. Перевернувшись в воздухе, я плашмя свалился лицом в холодный сугроб. Повернув голову на бок, чтобы дышать, обессиленный, неспособный подняться, я остался лежать. Мое тело не слушалось меня, мышцы размякли, как желе, в суставах ощущалась ноющая боль, онемение тела приковало меня к земле. Лежа в полубеспамятстве посреди темного леса, я слушал, как неспешный ветер играет лесную симфонию, успокаивающим шорохом голых ветьев. Я лежал довольный и счастливый от того, что со мной все в порядке, что я вот так просто, непринужденно и беззаботно, не стесняясь никого, как в детстве, могу поваляться в снегу. Поваляться и задуматься, что, черт возьми, со мной происходит? Что за межгалактические полеты с раздеванием? А может, мне это все померещилось? Долбанул меня один из этих психов по голове, я и валялся в этом сугробе, разглядывая фантастические сны. Но строить какие-то логические доводы, пытаясь понять суть произошедшего, катастрофически не хватало сил. Я открыл глаза. Небо расстегнуло свой замок серых туч, выпуская из заточения луну и часть звездной бездны. Голубой свет полной луны осветил поляну, на которой я лежал. Снег заискрился россыпью бриллиантов. От незваной усталости меня потянуло в сон. Не сопротивляясь этому, я закрыл глаза, проваливаясь в беспамятство. И уже не важно, что там со мной произошло и, что еще может произойти, сейчас мне просто хочется отключиться от этого мира и уйти в свой.

Глава 9

Я пришел в сознание, стоя посреди широкого длинного моста, что привело меня в небольшое замешательство. Мост мерно исчезал в густоте тумана и метров через десять совсем становился не доступен зрению. В тишине низких облаков слышался только одинокий бой воды об ноги моста. Странно, но привычного мягкого запаха туманной сырости, томного мокрого бетона и свежего речного, которые должны бы иметь место, не было. Здесь вообще ничем не пахло. Сделав несколько шагов в сторону ограждений моста, остановился, не понимая, отчего они даются мне так тяжело, словно я тащу за собой пудовые гири. Из глубины туманного моста послышались неспешные шаги, отбиваемые железным каблуком. В серой дымке очертился темный силуэт приближающегося человека. Когда же он вышел из тумана, приобретая краски и детали, я узнал этот короткий сиреневый, подвязанный поясом, плащ, идеально облегая изящную фигуру, длинные волнистые темно-каштановые волосы, подпрыгивающие пышными локонами при каждом шаге и игривую походку, виляющей задом.

- Привет, Максик. - Произнесла она своей привычной фразой.

- Привет, мам. - Удивленный ответил я.

Мама улыбнулась, будто с облегчением, словно до этого она сомневалась, узнаю ли я ее. Ее каре-зеленые глаза блестели на солнце, которого не было, а сама она была как всегда прекрасна. Даже в свои за сорок, у нее не было ни одной морщинки, и любой, даже самый педантичный в женщинах, мужчина принял бы ее за тридцатилетнюю красавицу.

- Макс, я так рада видеть тебя. Я очень по тебе скучала.

- И я, мам.

Я шагнул к ней, раскрывая руки для объятия. Она приняла меня, крепко прижимая к моей груди свою голову. Счастливый, я сжал ее в своих объятиях, засунув нос в ее густые волосы, наслаждаясь ее присутствием, радуясь, что с ней все хорошо, что она никуда не исчезла, а стоит вот здесь со мной. Моя любимая мама. И сейчас я думал, что больше никуда ее не отпущу. Останусь с ней. Брошу все в этом гребаном Екатеринбурге и перееду к ней в Питер. Я сжал маму еще сильнее, но мои руки больше не ощутили ее под собой, а тело медленно провалилось сквозь нее. Испуганный, я открыл глаза, в ужасе обнаружив, что ее нет, что она исчезла, как исчезал на моих глазах туман, будто раздуваемый ветром. Кто-то схватил меня сзади за куртку, разворачивая к себе.

- Максим, стой! - Закричал женский, дрожащий где-то в далеке, словно захлебывающийся воздухом, голос. - Макси.., ..е ..хо..и.

Слова терялись в глубине воздуха, как и очертания окружающего. Я смотрел на женщину передо мной, не понимая, кто она и что ей от меня нужно. Ее лицо утонуло в помутнениях моих глаз, а звуки из ее бесконечно лепечущих губ превращались в барабанное булькание. Что-то мелькнуло перед глазами, голова сотряслась, очередная тень пролетела с другой стороны. Звуки становились четче. Среди них я смог расслышать свое имя. Голова снова сотряслась от очередного удара. До меня дошло, что кто-то бьет мне по лицу. Я старательно начал разглядывать своего обидчика.

- Вот так, Максим! Старайся, старайся! Смотри на меня! Кто я? Скажи мне - кто я? - Вторил мне женский голос, уже более четко.

Я прищурил глаза, пытаясь навести фокус и разглядеть расплывшуюся картинку. Но ничего не выходило.

- Ну, давай же, Макс. Сосредоточься. Не думай ни о чем. Просто нарисуй меня. Ну, давай! Скажи, кто я! - Продолжал орать женский голос. - Вспоминай, Максик. Смотри мне в глаза. Скажи мне, кто я, Максик?

Только одна женщина могла меня так назвать. Я нарисовал образ мамы у себя в голове и взгляд прояснился. Она стояла передо мной, держа меня за лицо, восторженно улыбаясь.

- Слава Богу. Я уж думала, у тебя не получится. Тебе многому нужно научиться.

- Чему научиться, мам?

- Ну, для начала, стабильности в этом пространстве. - Продолжала улыбаться она.

- В каком пространстве? - Не понимал я.

- Сынок, послушай меня. Понимаешь, ты не просто человек. Ты обладаешь некими возможностями, но у тебя нет знаний, чтобы воспользоваться ими. Теперь пришло время и твои возможности сами вырываются наружу, следуя некоему инстинкту, заложенному в тебе. И так как ты их еще не можешь контролировать, твои способности самопроизвольно активируются и затухают. Поэтому я еле удержала тебя здесь. Да, тебе может показаться, что ты в реальном мире: мост, туман, но на самом деле ты спишь и находишься во сне. Неужели ты подумал, что уснул в лесу и очнулся здесь на мосту? Да ты и сам это знаешь, просто пока не придаешь этому значение. И это часть твоей силы. На первый взгляд это кажется пустяком. Что такого, находиться во сне и осознавать это? На самом деле это большая возможность и ответственность. Вскоре ты сам это поймешь. И это, я тебе скажу, лишь ничтожная доля силы, которой ты обладаешь.

- А откуда ты это все знаешь? И как ты оказалась в моем сне? - Пораженный новыми обстоятельствами, спросил я у нее.

- Это ты узнаешь от другого человека, если можно его так назвать. У нас с тобой мало времени. И твое состояние не стабильно. Не переживай, скоро все сам поймешь. А сейчас запомни. Не нужно приезжать ко мне, ни в коем случае, ты меня все равно не найдешь. Даже завтра, когда проснешься, можешь подумать, что это был всего лишь сон. Все равно не приезжай. Посиди лучше с бабушкой. - Она нежно обняла меня. - Ах да. Я смотрю, браслет уже нашел тебя.

- Да, мне сегодня бабушка вручила его. Она сказала, что отец передал мне его.

- Нет. Это не правда. Он не успел это сделать. Да и незачем было этого делать. Браслет сам находит своего носителя и подсказывает тому, у кого он хранится, когда вручить себя. Это действительно папин браслет, но он ничего не говорил про него бабушке. Браслет сам внушил ей эту историю.

- Значит, это не подарок папы и это не просто браслет? - Разочарованно спросил я. Ведь мне было приятно думать, что это именно от него, специально для меня.

- Да это так. А ты молодец, Максим, быстро учишься. Не так просто вот так стоять и рассуждать во сне, да еще не меняя локаций.

Я не знал, что ответить. Молодец я или нет - ей решать. Я вообще не осознаю, что происходит.

- Мам, а где ты пропадала все это время? Твой телефон молчит. На письма нет ответов. Что случилось?

- Я бы не хотела тебе сейчас это говорить, дабы ты не совершил никакой глупости. Будет лучше, если ты сперва пройдешь обряд посвящения. А пока наберись терпения. - Она огляделась по сторонам, с жалостью посмотрела на меня. - Все, сынок, тебе пора.

Мама взяла меня за руки, встала на цыпочки, пытаясь дотянуться губами до моего лба. Я склонил к ней голову. Ее губы приласкали мой лоб. Милая мама, как же хорошо, что ты со мной. Как же ты меня напугала своим молчанием. Я крепко прижал ее к себе. И если это сон, то я не хочу просыпаться как можно дольше. Подул легкий ветерок. Я открыл глаза и с удивлением понял, что обнимаю пустоту. Туман рассеялся, как рассеялась в моих объятиях мама. Я по-прежнему стоял на мосту, только сейчас, когда туман ушел, можно было оценить его внушительные размеры. Он уходил далеко вперед, также как и назад. Я стоял посередине. Внизу поблескивала, играя гребешками, река. Слева был еще один точно такой же мост, но немного меньшей длины, а за ним возвысился узкий остроконечный, как колпак сказочного чародея, до прекрасия знакомый мне золотой шпиль колокольни Петропавловской крепости. Неужели я в Санкт-Петербурге? Не веря своим глазам, я обернулся, высматривая на другом берегу массивный купол Исаакиевского собора. И точно, он был на своем месте, как и радужные купола, стоявшего левее собора Воскресения Христова. Значит я на самом деле в моем любимом Питере, на моем любимом Литейном мосту. Я всегда по приезду в это чудо архитектуры любил прогуливаться по этому мосту. Сам не знаю почему. Наверное, это был первый мост из множества других, на который привела меня мама при первой нашей экскурсии по этому городу. С тех пор я всегда прогуливался по тому маршруту через это место.

Что это получается, пока я здесь, можно найти маму, к тому же она не так далеко живет отсюда. Все решено. Я развернулся, сделав шаг, и сразу почувствовал, как подо мной задрожал бетон. Вслед за этим, ровно перед моими носками, мост по всей его ширине, расчертила стремительно расширяющаяся линия пропасти. Крылья моста, не обращая на меня внимания, поползли вверх. Зачарованный, не в силах отшагнуть, я наблюдал, как подо мной растет огромная бездна, которая будто зовет меня к себе, притягивая своими голубыми чарами. А мост поднимал меня все выше и выше. Пролетающий ветер, насвистывал мне мое имя. С каждым разом все громче и громче. Отрываясь от пропасти, я поднял голову на воздушные порывы его зова. На другом крыле моста стоял человек, облаченный в темную накидку с покрывающим голову капюшоном. Город, небо, река исчезли в густоте серого тумана, словно нарочито омрачившего жизненный пейзаж дымчатой пустотой. В черной бездне капюшона загорелись два зеленых огня, воскрешая в моей памяти малахитовые глаза Макира, их пожирающую ненависть. Темно-травяные огни разгорались все ярче, отдавая желтым переливом. Со следующим порывом ветра тело человека размыло черным пятном густого дыма. Слившиеся воедино два огня, будто выжигая пространство, порождали этот дым, заполнявший все вокруг, пока кромешная тьма не поглотила свет.

Я стоял и смотрел на пламя желтого огня, не чувствуя ни страха, ни паники, вспоминая события в том храме: две мутные фигуры, кружившие вокруг меня, круша все вокруг, раздирая воздух ожесточенными, глухими криками. Голос мамы, умоляющий меня бежать, ее всхлипы и вздохи. И я бежал. Бежал, как трусливый заяц, оставив ее там, один на один с врагом, вместо того, чтобы помочь ей.

Мрак, ночь без остатка поглотили все живое, оставив только горящий впереди желтый огонь. Где-то позади захрустели, раздавливая шипами снег, колеса проезжающего автомобиля, заставляющего прийти меня в себя. Я стоял на опушке ночного леса. Из-под моих ног извилисто убегала вглубь леса снежная тропинка. В густоте лесной ночи, поодаль, мерцал желтый огонь. Дежавю? Или я еще не проснулся? Но движения были свободными, мысли четкими, ощущался запах заснеженной древесины и свежий сухой запах замерзшей воды, тянувший с заледенелого пруда. Сзади доносились звуки ночного города. Нет, теперь уж точно не сплю. Значит, я на пути к предательскому костру с двумя отморозками. Но как же так? Ведь я уже был там. Неужели, эта тропа приведет меня снова к тому злополучному месту? Сначала в моей голове зародилась идея проверить будущее. А будет ли оно так, как было? Повторятся ли те события? И вообще было ли на самом деле все это. Либо это плод моего воображения? И как я, черт подери, после сна оказался здесь на стартовой позиции? Было ли это сном, был ли тот мост, мама на нем и монах с малахитовыми глазами в кульминации? Одни вопросы, на которые нет ответов.

После долгого замешательства и попытке разобраться в белиберде в происходящем и в моей голове, я принял решения вернуться домой и обдумать все там. Расставить все точки над i.

Дома бабушка уже расстелила диван. Не став заводить никаких разговоров, я лег спать. Еще некоторое время я не мог уснуть, размышляя о произошедшем со мной в лесу. Коря себя за то, что произошло в храме, как я бежал оттуда, не пытаясь помочь маме. Но чем глубже в воспоминаниях и рассуждениях я закапывал свои мысли, тем больше понимал, что в тот момент я ничем бы не смог ей помочь. Я даже не понимал, где я нахожусь и, что вообще происходит. А она, зная это, приняла, наверно, самое верное решение.

Мысли постепенно запутывались в узлы, переплетаясь между собой, смешивая смысл в бредовый коктейль, опьяняющий меня в сон. К счастью, мне ничего не приснилось, ни той одинокой пустоты, которая меня не донимает уже с понедельника, ни одного сна, от которых меня уже тошнит. Вот драма - до этого я переживал и распускал нюни, что мне не снятся сны, а сегодня меня уже выворачивало от этих непонятных, наполненных бесконечными вопросами и мистикой, снов. То ничего, то все через край. Но сегодня, видимо, мне дали выходной. Отрубившись вечером, я беззаботно проспал всю ночь в бессознательном состоянии, проснувшись поздно утром в хорошем душевном состоянии и полном энергетическом потенциале. После пробуждения мне в голову сразу пришла зачетная идея, на реализацию которой я планировал выделить все свое свободное время. И так как я уж сегодня никуда не еду, придерживаясь наставлению своей мамы, пришедшей ко мне во сне, у меня этого времени, чувствую, будет предостаточно. Конечно, как она и предупреждала, я буду думать, что это был просто сон, где снится всякая, ничего не значившая, ерунда. Так оно и произошло: половину утра я ходил именно с этой мыслью, рассуждая, сомневаясь. Но после некоторых случаев из утренней жизни и последующих логических заключений я, смирившись, принял мамины слова, пусть на первый взгляд они и кажутся бредовыми и из мира фантастики, всерьез.

Первое событие, которое положило начало всем сомнениям о бредовости маминых мыслей, это обнаружение мной на моем запястье ожога под браслетом, полученного во вчерашней схватке в ночном лесу, в котором непонятно - был я или не был. Второе - это бабушка. Последовав совету мамы, я попросил подробней описать ее разговор с отцом, когда он передавал ей этот браслет. К моему удивлению, ее ответы были очень сбивчивыми и противоречивыми. И их вариантов было аж целая партия. Давая первый, она тут же запиналась, сетуя на давность событий и никчемную память. Затем подумав, она продолжала, и события не состыковывались с первыми словами. Сначала ее вариантом было передача украшения непосредственно из рук в руки, но потом, не вспомнив места, даты и прочего, бабушка утверждала, что, якобы, браслет изначально был запрятан где-то глубоко в шкафу, а папа письмом прислал завещание на его передачу. Но наличие письма и способ его получения бабушка, конечно же, не вспомнила. Затем последовали еще предположения. В итоге она попросила отступиться от нее и не мучить ее старую голову. Поняв, что от нее все равно ничего путного не добиться, я оставил ее наедине со своими хлопотами. После двух этих случаев я немного поразмыслил и, сделав несколько логических выводов, принял мамины слова за чистую воду и остался.

Но на этом мои утренние думы не закончились. Мое сознание, подсознание между сознанием и каждый нейрон моего тела продолжали страстно жадно думать о Кире. Ее образ, не переставая витать у меня в голове, дерзкими когтями выцарапывал привязанность к ней, возбуждал самые теплые чувства, маня в свои сети. Порой мне казалось, что я улавливал ее пьянящий запах духов. Закрывал глаза и мысленно бежал по веянию сладкого аромата, достигнув, обнимал ее божественное тело, с яростью прижимая к себе, целовал в пухлые губы. Но мучительная боль разъедала меня, когда я приходил в себя, выпуская богиню из своих рук. О Боже, милая Кира, как же мне найти тебя. Каждые секунды моей жизни без тебя превращаются в ничтожное существование. Даже над чем-то поразмыслить толком не получается, мечты о ней заражают своим неистовым вирусом и все мои старания сводятся к мыслям о ней. Порой я чувствовал себя полным болваном. Ну какой идиот сходит с ума по девушке, рассчитывая на ответные чувства, во всех своих грешных и не грешных мечтах считая, что она уже твоя, что, найдя ее, она бросится к тебе в объятья и проведет остаток своей жизни только с тобой, и вы умрете в один день. Хотя сам не знаешь, как ее найти, ждет она тебя или нет, нужен ли ты ей вообще. И здесь, наверно, только один ответ на все это безрассудство - любовь.

Поработав над собой, я выстроил ментальный барьер в своей голове в отношении беспорядочных мыслей об Кире. Все-таки, уже надо заняться чем-то полезным. Хотя мой мозг и не полностью освободился от цепких лап моей прекрасной брюнетки, я все же собрался с мыслями и приступил к реализации зародившейся утром идеи. Пусть мама и говорила, что придет время, и я узнаю о своих нечеловеческих способностях, которые она мне приписывает, что какой-то человек найдет меня и все объяснит. Но я всегда отличался выраженной нетерпеливостью, из-за чего меня не приняли в ряды снайперов нашей доблестной армии, что меня очень обидело и я решил туда не идти, и стремлением познания чего-то нового, что поможет мне превзойти окружающих, поэтому, по моему мнению, я в столь юные годы добился такого карьерного роста. И сегодня эти качества толкали меня к новой поставленной цели.

Разузнать, хоть что-то, об управлении снами и о людях, которые этим владеют - вот моя сегодняшняя задача. Но как и где? Есть только один источник подобной сказочной информации - Интернет.

Люблю тебя, калифорнийское творенье!

Ты мой всезнайка и развратник.

Люблю твоих сетей я безграничное теченье.

Всегда на страже - электронный ратник.

Внезапно озарило мою голову несколько слов про интернет. И почему я не стал поэтом? Возможно, мне предназначена другая судьба, с которой простой писака не справится. Каждому свое, каждый баран несет свою шкуру. Говорят, уже все предрешено и судьбу не изменишь. Так говорят, но истина ли это? Кто-нибудь пытался изменить ее - судьбу? И если пытался и у него это получилось, а может и нет, то откуда ему знать, что это не его судьба? Вот, что моя судьба? Быть известным наноинженером, либо заложником паронормальных сил? Никто этого пока не знает. А может у судьбы несколько дорог, может она ветвиста, как сотни притоков реки? И выбор, куда свернуть, стоит перед самим человеком.

Все это, конечно, интересно, но философствовать мне сейчас предстоит на другую тему. Я достал свой лептоп. Интересно, люди прошлого могли подумать, что не ходя в библиотеки, не покупая десятки книг, можно будет узнать и прочесть все, что угодно, начиная от Шекспира и, заканчивая банальным рецептом чая с лимоном. И при этом самое трудное, что нужно для этого сделать - это щелкнуть пару раз кнопкой компьютерной мыши. И вот, пожалуйста вам, миллионный перечень всех статей и публикаций в свободном доступе. Но, к моей печали, все, предложенное интернетом, мне не подходило. Размышления философов о смысле снов, статьи ученых о природе и структуре сна. Попалась интересная статья одной московской школы, которая предлагала свои услуги по занятию аутогенной тренировкой. По мнению этой школы, благодаря таким тренировкам возможно научиться управлять снами, то есть сопротивляться тому, что снится и пускать течение сна по собственному сценарию. Но не более того. Да я слышал о таком. После каждого сна нужно записывать все, что тебе приснилось, чтобы не забыть, и со временем ты научишься осознавать, что находишься во сне. Следующей стадией будет, так скажем, локальное управление сном, направленное только на собственного индивида. При этом можно овладеть самовнушением и собственным исцелением, путем неких заговоров во сне. Кто-то даже утверждал, что, управляя снами, возможно достигнуть заветной мечты. Но это все только в отношении собственного я. А мне нужно было, что-то большее, что могло воздействовать на все вокруг, на каждого человека, что могло бы изменить весь мир. Именно это я ощущал, когда мама говорила про сверхвозможности. Что тут такого, уснуть и идти прогуливаться по улице, осознавая, что ты спишь. По мнению этой школы, это под силу каждому. Нужны только тренировки. А вы попробуйте во сне прочитать книгу, хоть строчку в ней. Даю голову на отсечение, у вас этого не получится. Да, появится ощущение, что вы читаете. Но это будет всего лишь иллюзия прочтения именно того текста, который в книге. На самом деле вы сами будете придумывать его в своей голове, бессмысленно соединяя ничего незначащие пустые слова. А если попытаться прочесть реальный текст, то слова, словно волны, побегут по воздуху, расплываясь в дым. Вот это реальная сила. Прочесть книги сна. Кто знает, какую тайну они хранят?

С этими мыслями я продолжал бороздить просторы интернета в поисках истины. Результат был нулевым. Почти отчаявшись, я задумался об Кире. В очередной раз мне захотелось прижать к себе, сойти с ума от ее девственных поцелуев. Какого это: ощущать вкус ее губ, изгибы ее тела? Она, как первозданный цветок, была прекрасна и недосягаема для меня.

И тут в моей голове, словно выстрел, раздалось озарение. Цветок! Будто штамп, образ недавно промелькнувшего цветка на экране компьютера, отпечатался в моей памяти. Я прокрутил страницу вверх, остановившись на ссылке с маленькой эмблемой цветка слева от нее. Его линии точь-в-точь совпадали с линиями цветка, поднесенного мной к экрану для сравнения, браслета. Такое течение к потенциальному успеху меня изрядно заинтриговало. Сама ссылка гласила: "Тайны сна. За пределами разумного". А ниже небольшая аннотация: "...которые отрицают убеждение, что сны это некий продукт человеческого мозга... Все утверждающие, что они способны управлять снами, путая это с осознанием..."

Вот это меня очень заинтересовало. Кликнув на ссылку, мне открылась статья некого профессора психологических и парапсихологических наук Седлецкого В.К.. Прочитав ее, я был поражен сходством некоторых его слов со словами мамы. В целом, эта статья ничем не отличалась от предыдущих, те же понятия, та же психология сна. Но один отрывок выбивался из общего содержания, своей ошеломляющей парадоксальностью, убийственной для здравого ума.

"...Но существует группа людей, если их можно назвать просто людьми, входящие в так называемый Орден Лотоса, которые отрицают убеждение, что сны это некий продукт человеческого мозга... Но существуют ли эти люди? И если таковые существуют, то почему о них ничего не известно?.. И если бы они жили среди нас - обычных людей, и дружили бы со здравым смыслом, то вероятней всего, они скрывали бы свое существование... Но все же, в очень узких кругах вращается теория, которая утверждает, что сон это не отдельная проекция мозга, синтезирующего некие видения из-под сознания, а, на самом деле, это целая система, объединяющая всех спящих, связывая их подсознание друг с другом. А картинки и окружающий мир рисуют им некие внутренние силы этой системы. По отдельным словам, эта система сравнивается с параллельным миром... Упомянутые ранее члены некого тайного Ордена Лотоса, способны во сне переходить в состояние, названного некоторыми психологами и создателями школ по аутотренингу - сверхсознанием, а процессом входа в это состояние - трансерфингом. На основе этой теории сегодня созданы множество школ, последователи которых, с пристрастием занимаются практикой осознания сновидения. И те, кому это удается, получают сверхвозможности в мире снов... Есть и такие личности, которые утверждают, что высшей точкой этой силы является полное физическое проникновение в сон - не только разумом, но и телом... И не удивительно, что о таких людях ничего неизвестно, как неизвестно о реальности этой теории, поскольку, овладевая такими способностями, человек, просто напросто, отторгается от реального мира появляющимися табу..."

Невероятно. Неужели, даже профессора об этом говорят? Значит, этому реально может быть место в нашем мире. Хотя, с другой стороны, многие авторитетные университеты с мировыми именами исследуют проблемы НЛО, призраков и другой паранормальной активности, но четких доказательств существования этих вещей, впрочем, как и моей проблемы, не найдены. А может и найдены, но это все ловко шифруется. Какое государство позволит афишировать подобные вещи? Вот и я думаю - никакое. А тех, кому взбредет в голову пойти против течения, объявят либо психом, либо уберут.

А мне что сейчас делать? Сидеть и ждать, когда добрый дядя придет и все расскажет? Или все же пытаться хоть что-то раскопать. Зацепка у меня уже есть, можно сказать, даже сама суть. Остается попытаться залезть чуть глубже и выковырять корень истины. Я отошел от своих размышлений и снова прильнул к экрану ноутбука. Тут говорится про некий Орден Лотоса. Я набрал в строке поиска это название. Очередной список ссылок высветился на экране и все более-менее подходящие. Это уже радует. Кликнув на одной из них, мне представилась совсем скудная статья, гласившая следующее: "Орден Лотоса - тайное общество, существование которого не доказано. По некоторым данным это общество выдумано сторонниками идеи управления снами, которые впоследствии стали организовывать учения, школы, направленные на достижения результатов и способностей, которыми обладали сами члены Ордена Лотоса. По мнению идеологов этого течения, члены тайного общества могли во время сна освобождать свой разум и получали возможность управлять сном. Впервые упоминание об этом обществе было в 16-17 веке. Само же название произошло от цветка Лотоса и было придумано поклонниками Ордена, считавшими, что именно этот цветок являет свое физическое и энергетическое существование одновременно в двух параллельных мирах - в реальном мире и в мире снов. Каждый ученик подобных школ, достигавший определенных успехов и признания в глазах учителей, в награду удостаивался первым званием "Носитель Знака" и клеймился образом лотоса. При следующем присвоении звания образ менялся, но выдавался уже в виде ордена. Люди, достигавшие высшего звания, становились Магистрами школы и клеймились повторно "Большим Лотосом" в шею под левое ухо. Такой же обряд, по мнению создателей школы, проходили и в самом Ордене. В настоящее время школы продолжают существовать, а клеймо заменили татуировками. О существовании самого Ордена до сих пор не известно". Ниже представлены изображения клейма. Меня впечатлило сходство образа "Большого Лотоса" и того, что был на моем браслете.

Снова ничего конкретного - одна история. И вообще нет гарантии, что Орден Лотоса существует. Чем характеризуются тайные общества: своей таинственностью или своим несуществовамием? Никто не ответит на этот вопрос, потому что оно тайное. А если ответят - значит, оно таковым не является, либо его не существует вообще. Видимо, не суждено мне самому все разузнать. Хорошо, будем ждать чуда свыше. Господи, как ребенок. Роюсь в интернете в поисках сказочных вещей. Приснился всего один сон, а у меня уже первая степень деградации. Что будет дальше: попытки управлять предметами силой мысли или читать чужие мысли? Взрослый самостоятельный человек, неужели детство продолжает играть со мной. Это я, да, наверно, как и все, будучи ребенком, представлял себя супергероем, способным двигать предметы мыслями, управлять стихиями, превращаться в различных животных и тому подобное. Хотя причин обвинять себя в детских играх - у меня нет. В каждом человеке независимо от возраста живет ребенок, который изредка просыпается, чтобы пофантазировать. Ведь без фантазии человек превратится в высохший изюм, а без сказочных фантазий - в черствый сухарь.

Зазвонил мой мобильный. В голове промелькнуло удивление, выражающее отсутствие судорожных болей при звонящем телефоне, что даже это мне показалось непривычным, но вполне приемлемым. Каждый новый день радует своими сюрпризами. Телефон не соизволил высветить имя абонента, а заинтриговал надписью "Номер не определен".

- Да? - Ответил я.

- Максим Алексеевич? - Спросил мужчина, чей голос показался мне знакомым.

- Да.

- Это Липин вас беспокоит.

Он сделал паузу, давая шанс мне вспомнить, кто это такой. А мне не нужно было напрягать свои мозги, я сразу его узнал и во мне затаилась скрытая уверенность, что именно он должен все рассказать. В памяти всплыли фрагменты нашей первой встречи, которая была очень странной, и второй, где он не придал мне никакого значения. И все это как-то не состыковывалось у меня тогда в голове.

- Ну как, всемирная сеть смогла вам чем-то помочь? - Прервал Липин мои мысли. И его слова ввергли меня в шок.

- Не понял?

- Ну, вы же сейчас занимаетесь поиском особо деликатной информации. Вот я и спрашиваю, нашли что-нибудь?

- Ничего конкретного. - С осторожностью ответил я. - А вы что, следите за мной или, что еще интересней, уже успели наставить камер у меня дома?

- Не преувеличивайте. Я ж не детектив из кино. В этом нет необходимости, тем более, когда любую человеческую мысль можно выхватить из течения сознания.

Последняя фраза ввергла меня в изумление.

- Откуда выхватить? - Спросил я.

- Не берите в голову. Я зачем позвонил-то? Вы хоть еще помните, что вам угрожает опасность?

Да будешь тут помнить с такими казусами, когда в себе и в собственных родственниках не можешь разобраться. Тут уж не остается дум для чего-то другого, особенно, если в голове поселилась любовь, от пьяного снадобья которой, залившего глаза, любая угроза нипочем.

- А что, из течения сознания вы этого вытащить не можете?

- Если б все было так просто. Вы даже не понимаете о чем говорите. Для вас это просто пустая фраза, но вскоре она приобретет для вас смысл.

- Вот только не говорите, что вы тот человек, который мне все должен объяснить.

- Я смотрю вы, Максим Алексеевич, уже осведомлены. Или раскинули мозгами?

- Вы правы в обоих случаях...

- Хорошо. - Перебил он меня. Его голос немного охрип, чуть утонув в басах. - Нам необходимо встретиться. И чем раньше, тем лучше.

- Я не против. Но вы же улетели в Москву и я сейчас в другом городе.

- Расстояние не имеет значения. - Удивил он меня. - По крайней мере, географически.

- Что, вы прилетите на своем самолете или пришлете его за мной?

- Самолет это хорошая идея, но не самая быстрая. Можно было бы поговорить по телефону, но, боюсь от, этого мало будет толку. Нужен непременно личный контакт. Время как всегда вражески нетерпеливо. Наша встреча не терпит отлагательств.

- Насколько быстро это нужно сделать?

- Это будет зависеть, как вы ответите на мой вопрос. Являлся ли вам ваш враг?

Враг? Кого он имеет ввиду? Но в моей памяти вспыхнули два зеленых огня и бледная кожа с синим орнаментом. Холодная злость и ненависть, парящая из его распахнутых звериных глаз, будоражущим коктейлем пронзили мое тело колючей дрожью.

- Если у того, кого вы имеете ввиду, малахитовые глаза и...

Я не успел договорить, как из трубки, скребя душу, послышался металлический скрежет. Затем его поддержал металлический вибрирующий голос, на незнакомом языке настойчиво, вкрадчиво, словно шаман что-то царапая в мое ухо. Звук постепенно нарастал и в какой-то момент резко зашкалил до болевого порока, отчего я откинул телефон в сторону, зажмурив глаза, обхватывая ладонями голову.

Глава 10

...Боль утихла. Я открыл глаза и ошарашенно, с долей испуга, уставился на человека, стоявшего в другом конце комнаты. Его лицо покрывала тень, лишая меня возможности определить личность мужчины. Все что поддавалось моему взору, это его серый строгий костюм, изрядно устаревшего фасона и доблеска начищенные черные туфли. Если б он напялил на себя шляпу, я бы подумал, что сам "Крестный отец" снизошёл с экрана забрать мою жизнь.

- Кто вы? И как оказались в моей квартире? - Угрожающе выкрикнул я.

- Вы уверены, что в вашей?

Его вопрос меня поразил. В чей же еще? Пока что я еще у бабушки и никуда не собирался уезжать, впрочем, и не делал этого. Если это снова не очередная штука посланников каких-то там миров и не мое разыгравшееся воображение. На всякий случай, я оглядел комнату. Все было на своих местах. Уверенность, что я все там же, что я не покидал бабушкиной квартиры, да и при всем желании за три секунды этого не сделать, не покинула меня. Но было одно "но". Комната была раза в два шире, а за окном стояла ночь. Вместо дневного света из окна комнату освещала одна единственная старая лампа, которой у бабушки не было в помине. Черт, снова белочки в моей голове.

- Ну что? Вы до сих пор полагаетесь на свою уверенность? Или вас что-то вводит в заблуждение?

- Предположим. Если всем пренебречь, то в заблуждение подвергается ваша личность.

Мужчина усмехнулся, хоть этого и не было видно, но ощущалось всем нутром. Он шагнул вперед. Свет от лампы проскочил с его ног до головы, осветив крепкое знакомое лицо.

- Вы? - Выпучив глаза, удивился я. - Но как вы здесь оказались?

- Как видите, Максим, расстояние не имеет значение. - Липин продолжал улыбаться. - Не стоит тушеваться и пугаться. Вы же ждали со мной встречи.

- Значит, это все-таки вы тот самый... - Я осекся. Встряхнул головой, неверя своим бредовым мыслям. - Да нет. Не может быть. Это все ерунда. Я просто отключился и мне это все снится. Нет никакой магии, других миров или как вы там это все называете? Это плод моих нездоровых фантазий.

- Отчасти вы правы. Но только в том, что вы спите. И опять же - отчасти. Но меня очень радует, даже поражает, что вы вот так свободно можете контролировать свои мысли, спокойно рассуждать. На моей памяти никому поначалу этого не удавалось.

- Что вы имеете ввиду.

- Не волнуйтесь, друг мой. Я вам все расскажу. Как вы уже предположили, вы находитесь не в реальном мире, а спите. Ну, как бы спите. Ваше состояние нельзя сравнить с состоянием спящего. Скорее всего, это можно назвать бодрствованием во сне, но только ментальное. Ваша физическая сущность находится в состоянии спящего. Понимаете?

Я отрицательно помотал головой. Липин нахмурился, а я, как истукан, тупо протирал взглядом в нем дыру.

- Понимаете, во время нашего разговора я принудительно ввел вас в такое состояние - состояние проницания.

Он замолчал, видя мое непонимание. Поразмыслив, он продолжил.

- Хорошо. Вставайте. Будем объяснять наглядно.

Я, было, дернулся с места, но упрямое тело не захотело меня слушаться. Всеми мыслями я вставал, а всем физическим я оставался на месте. В итоге, с трудом, но мне удалось подняться.

- Ничего страшного. Это последствие побочного действия сна, так называемое временное его наследие. Вспомните, когда вы во сне, например, пытаетесь бежать, то ваши ноги увязают в воздухе, словно прикованные к кандалам, и вместо этого вам приходится волочиться, как черепаха. Это из-за того, что в реальности ваше тело и мозг неразлучные друзья, где сознание мозга для вашего тела это закон. Но во сне мозг работает только на подсознании и уже не может управлять телом. Ноги спят, а мысль бежит.

Липин подвел меня к окну. На улице через дорогу стоял густой, в легкой туманной дымке, озябший лес. В глубь зарослей массивных деревьев, меж серых валунов. убегала неширокая тропа.

- Помните это место? - Спросил Липин.

- Не уверен, но, по-моему, я здесь был. Кажется, видел его во сне.

В это время на тропе появился какой-то мужчина. Он не спеша удалялся вглубь леса.

- А помните, куда она ведет? - Словно зная, что я правильно ответил, спросил Липин.

- На скалистую поляну?

- Точно. А дальше к храму. - Ностальгически выдохнул он. - Но ему все-равно не найти дорогу из этого леса. - Кивнул он на лесного незнакомца. - У него это уже сотая, а может сто первая попытка. Никто не может пробраться через дебри этого леса. Уже ни одну сотню лет. Никто, кроме тебя. Ты же там был?

Как-то неожиданно он с официального "вы" перешел на дружеское "ты". Даже, можно сказать, на братское. Потому что в его голосе слышалась умоляющая и теплая просьба ответить "да". И мне снова вспомнились высокие резные ворота, бесконечные книжные стеллажи, исчезающие в непроглядной высоте потолков, таинственная книга, малахитовые глаза Макира и крики мамы, заставляющие меня бежать.

Я не ответил, но согласно кивнул головой. Липин улыбнулся, задумчиво, даже мечтающе, глядя вдаль леса прищуренными глазами. Спустя десятки секунд молчания он опомнился.

- К чему это я все? Ах, да! Смотри. Вот видишь через дорогу лес, который тебе снился? Это и есть пространство сна - Петля Забвения. Именно в нее попадают все человеческие сознания во время сна или не попадают.

- Почему - Петля Забвения? - Поинтересовался я.

Липин поморщился.

- Петля - потому что процесс сна проходит по петле: от начальной точки огибает несколько локаций сна и возвращается в исходную точку. А Забвения - потому что сознание человека в Петле затуманивается, отключается и он руководствуется подсознанием, инстинктом, не владея своими мыслями и телом. Время исчезает, день мешается с ночью, запахи теряют смысл.

- А почему не попадают?

Тут уж он улыбнулся. Видимо, в этот раз я угадал с вопросом.

- А этому есть две причины. Либо человек попадает в Коридор Безмолвия, где сны не снятся, либо он попадает в Коридор Проницания, как мы сейчас. Эти два коридора, как пристани двух берегов одной реки. Одна на берегу людей, другая - Сомнов. А река это и есть сам сон - граница между мирами.

- Так. С этого места поподробней. Какие миры? Кто эти... Как их там ты назвал?

- Это длинная и сложная история. - Липин оценивающе посмотрел на меня, улыбнувшись одобрительно. - Но, я смотрю, ты держишься молодцом. Твое состояние вполне стабильно.

- О чем вы? - Снова я перешел на вы, никак не привыкнув.

- Обычно в первый раз людям на твоем месте сложно находиться. Их состояние часто срывается и их выбрасывает отсюда.

- Не знаю? - Пожал я плечами. - Мне до сих пор кажется, что я у себя дома, а все ваши философские рассказы - бредовые нелепицы.

- Да ты, Максим, ломаешь все моральные теории отношения к существованию миров. Все до тебя с энтузиазмом, с восхищением проглатывали мои вступительные рассказы. Но они не чувствовали той легкости, той обыденности, находясь здесь.

- Это делает меня каким-то особенным? Вы еще скажите, что я тот самый избранный, которого вы ждали тысячу лет, и расскажите всю легенду. - Усмехнулся я. Мне стало действительно смешно. Я сразу представил сцену из эпического блокбастера.

- Нет. Это другая история. Сейчас о другом, если тебе еще интересно?

Я кивнул, одобряя.

- Существуют два мира, покорившиеся знанию человеческому. - Начал он. - Первый - это человеческий, происхождение и устрой, которого тебе известен. Второй, параллельный ему, зародился спустя многие тысячелетия существования Земли. Как гласит древняя легенда, людям, до того как они обрели задатки сегодняшних человеческих ценностей и они стали разумными, ничего не снилось. Кромешная тьма, под покровом ночи, поглощала их мысли, оставляя в беспамятстве и отпускала только с восходом солнца. Но пришло время и одному из миллионов удалось обуздать черный занавес, освободив свой разум.

Липин остановил рассказ, повернулся ко мне и указал пальцем в окно. Перестроив свой взор с рассказчика на окно, вместо леса мне предстала живописная картина. Довольно большое племенное поселение на берегу реки, с остроконечными домиками, полуголые стройные девушки, занятые каждая своим делом, высокие мускулистые юноши, несущие добычу, снующие между шалашей, играющие детишки. Затем картинка плавно меняется и передо мной уже шалаш, ярко расписанный, украшенный множеством шкурок зверей, перьями птиц, вырезанными из дерева образами людей. Высокий смуглый человек с темными длинными волосами зашел в эту палатку. И Липин продолжил.

- С каждой ночью его сон увеличивался, достигая нескольких дней, пугая его соплеменников, которым человек из-за своей боязни ничего им не рассказывал. Но бесконечная темнота не оставила его, и блуждал он всю ночь в полном одиночестве. Это коробило его опустевающее сердце. И так продолжалось каждый раз, пока он не рассказал своему вождю-шаману. Поразился тот его способностям, сочувствуя одиночеству. Задумался шаман, закурил свою трубку, зажег ароматные травы, погружаясь в транс на совет с мудрейшими духами своего племени. Через несколько часов привычных ожиданий очнулся вождь и дал ответ своему соплеменнику:

- Должен ты покинуть родное племя. Ибо держат тебя в сетях сознания братьев твоих разум их. Обретя спокойствие и единение, вместе с разумом освободишь ты и дух свой.

Раздосадовал такой ответ его, влекущий за собой полное одиночество не только во сне, но и на яву. Дух племени, уважавший старейшин и чтивший их традиции, жил в этом человеке, поэтому смирился он с советом мудрого вождя и отправился в странствие в поисках уединения. Каждую ночь он засыпал в надежде на освобождение, и каждый раз настигало его разочарование. Чем дальше удалялся странник от родной деревни, тем тяжелее ему становилось, словно невидимые нити, связывающие его с племенем, с каждым метром натягивались, затрудняя ему путь. Со временем он перестал пить и есть, его разум затуманился, тело покрыла трясущая лихорадка, а в голове бушевали молнии. В бреду, еле волоча ноги, он продолжал свой путь. И человек хотел бы остановиться, упасть на землю и забыться, но как бы он бесконечно сильно этого не желал, у него этого не получалось, что-то не давало ему это сделать, что-то держало его на ногах и манило, тянуло к себе, наперекор тем нитям, что удерживали его сзади. Но через десятки дней, изнеможенный и обессиленный от невидимого груза на его плечах, потерявший надежду, он добрел до реки в расцветник прекрасного лотоса. Напившись досыта воды, нити, державшие его все это время, будто лопнув, освободили его от своих оков. Повалился человек наземь и уснул крепким сном.

Предстала снова темь пред ним. Не поверил он глазам своим. Отчаяние и бессмысленность всех перенесенных мук рассеялась по его душе. Вдали от дома дни, проведенные наедине с самим собой и своими печалями, показались ему годами. Ощутил он полное одиночество, забытость и отверженность, что усыпило в нем привязанность к своим соплеменникам. И взглянул он на тьму новыми глазами. И перестала быть она одинокой и пустой. Словно через болотную жижу, сквозь тьму пробились стебли лотоса и распустились прекрасными цветами. Распустилась и душа его. И стала черная пропасть вокруг - ночью, а божественные цветки лотоса - звездным отражением в мутной воде. Насладившись своим успехом, проснулся он утром и больше был не нужен ему никто. Забыл он всех своих друзей и родных. Ничто человеческое ему не было чуждо. Как наркотик тянул, засасывал его в себя, созданный им мир. Словно ребенок, получивший в подарок конструктор, чувствовал себя он в том мире, с нетерпением и жаждой стремящийся из десяток ввеленных судьбой ему деталей сложить мир, который взбредет ему в голову, но как и какой для соединения этих деталей нужен инструмент, он не мог понять. Но человек чувствовал, что это в его силах. Как-то раз, охотившись, уже стемнело и он не стал возвращаться в свое привычное место - расцветник лотоса - и уснул прямо в лесу. Снова одинокая тьма предстала пред ним - без цветов и звезд. Испугался он. Заполонили его глаза ярость и дикий страх того, что это ему все только снилось. Взревел он, очнувшись и бросился в расцветник. Всю ночь боялся человек засыпать, боялся, что никогда больше не сможет создавать мир, придуманный им. И следующую ночь он провел, разглядывая звезды, и следующую за этой ночью боялся он уснуть, боялся разочарования. Не ел, не пил он несколько дней и ночей, сидя, словно окаменевший, среди цветов на берегу реки до тех пор, пока его изнеможённые глаза сами не закрылись. Поняв, что перешел в другой мир, он боялся открыть глаза, боялся увидеть снова одинокую темноту, от которой так долго избавлялся. Его душа и тело желали ощутить на себе жжение палящих лучей солнца, прохладную свежесть горной реки. В ответ на его мысли, сбивая дыхание запахом луговой травы, лицо обдало влажностью встречного ветра. Кожу ужалило мягким теплом утреннего солнца. Не поверив своим ощущениям, раскрыл он глаза и увидел вокруг себя голубую пелену бескрайнего неба. Под ним на расстоянии птичьего полета распростерлись земли его обитания. И его это нисколько не удивляло, сейчас его уже ничто не удивляло в этом мире, в его мире. Он осознал всю сущность этого мира, все его загадки, его устройство и законы. Он понял своим умом, умом новообращенного человека, предки которого совсем недавно обрели разум и зародыш культуры, что весь этот мир, словно зеркальная противоположность, человеческому миру. Законы которого подчиняются только лишь человеческой мысле, отвергая консервативные законы точных наук. Созданный мыслью - ей и поклоняется.

Спустившись на землю, восхитился он своими способностями. Воплощал он в жизнь свои самые изысканные задумки, сотворял из пустоты растения, воду и огонь, подчинив себе ветер, разгонял тучи. Раскрасил все вокруг яркими красками, превратив пейзаж в нечеловеческую сказку. Но вскоре снова наполнила его сердце тусклая печаль. Было ему доступно все, кроме человеческой жизни. Обладая божественными способностями, был он одинок. И вспомнил он о своем племени, решив поделиться с ним своим миром - миром великих возможностей. Явился он в деревню, находившуюся в темном забвении, в своем мире и раскрасил все яркими красками, открыв дорогу в свое детище. И увидел человек своих родных и друзей, сонных, выходящих из густого тумана многолетнего забвения. Кто-то шел безмятежно и свободно, которых было единицы, большинство увязали в серой пелене, теряясь в пространстве. На лицах этих немощных читалось забвение и забытость, они словно в невесомости, просто плыли по течению тумана, а в следующий момент кто-то из них начинал куда-то бежать, кто-то охотился на мнимую жертву, кто-то, исчезая, растворился в тумане. А те, кому удалось покинуть зону забвения, они встретились с человеком, создавшем это все. Подошел к нему вождь и сказал:

- Вижу я, смог ты преодолеть высокие стены своего сознания. Но помни, мир твой может стать твоим проклятьем, ибо страх отвергнутых людей пред призрачным миром породит в них гнев и неприязнь.

Но не стал человек воспринимать его слова близко к сердцу, либо просто не захотел этого делать. Как так, в его, собственноручно созданном мире, может произойти что-то не по его воле? Этот мир был создан для любви и мира. Он ощущал себя богом здесь и поэтому не хотел ничего бояться.

Спустя дни к нему присоединились еще несколько человек, способные к проникновению, потом еще и еще. Вскоре, вследствие человеческих отношений, в этом мире зародилась своя, автономная жизнь, своя культура. Позже мир был назван Сомнией. Единый для всех в то время, единый и по сей день - без стран, без правителей.

Липин замолчал. Картинка за окном, повествующая его рассказ, сменилась на первоначальный лес. Мне было мало что понятно, но основную суть я уловил.

- То есть, - начал я, - параллельно нашему миру существует еще один. - Мерно проговаривал я, словно боясь ошибиться. - А что же с теми, кто не смог попасть в него?

- Те, кто не может проникнуть в Сомнию - обычные люди, они попадают, если говорить понятным языком, в сон. Всему миру снятся сны. Но избранные, их называют Проницателями, проницают, избегая сна, в Сомнию. Попав однажды туда, уже не в силах покинуть ее навсегда. Тебя снова и снова тянет в этот мир.

- Но почему люди не могут попасть в Сомнию?

- Обычные люди во сне не осознают, что они спят, что им снится сон. Им кажется, что все, что происходит - это происходит в реальности, наяву. И они неосознанно продолжают жить своей жизнью, как им кажется, но по сценарию, навязанному их подсознанием, и даже не их подсознанием, а потоком сознания, что и есть сон.

- Бррр... Подожди. Я совсем запутался. - Замотав головой, остановил его я. - Получается, сон это не продукт сознания?

- Точнее то, как привык человек воспринимать сон. То есть, само происхождение сна это деятельность человеческого мозга, а вот само существование его - нет. Все заблуждаются, говоря, что сон это работа подсознания спящего мозга. Но это не так. Сам посуди. Попробуй с закрытыми глазами нарисовать также четко, как бы это было во сне, хоть бы ту же самую ложку. Ни за что не получится. Ты сможешь воскресить лишь ее образ, без деталей, без световых переливов, без изгибов.

Я закрыл глаза, попытался представить обычную столовую ложку. И точно, только расплытая форма блеклого кругляшка на палочке. А Липин продолжал.

- А что говорить о многомасштабной картинке? Во сне же картинка всегда четкая, словно фильм в кинотеатре. На самом деле сон это всего лишь иллюзия сознания, искаженная копия человеческого мира, сгенерированная мозгом. Да, мозг участвует только в генерации идей, а их воплощением в цветную картинку и псевдореальность событий - среда сна.

- То есть сон - это отдельная, независимая от человека среда? - предположил я.

- Да. Но не совсем независимая. - Уточнил Липин. - Я поясню. Сон - это столкновение миров. Их граница. Поток уснувшего человеческого сознания, но уже освободившегося от самого человека. Этот поток образовался путем мощного выплеска энергии людей, пытавшихся преодолеть эту самую границу миров, но ввиду слабой активности мозга, работа которого не контролируется во время сна, заблудились в этом потоке. Проще говоря, те самые неудачливые, однажды уснув, попали, того не ожидая, в совсем новый мир, мир, где сознание имеет быть место и они это осознавали. Но, увы, не долго, лишь первые секунды их появления в этом мире. Затем по законам своей природы мозг отключился, а сознание продолжало осознавать происходящее. Получалось, своего рода, закупорившийся насос с постоянно возрастающим давлением, где мозг выступает в роли насоса, а сознание - инициатором давления. Вследствие чего, насос не выдерживает и вода под колоссальным давлением выплескивается наружу, образовывая поток в бесконечно замкнутом пространстве между высокими стенами миров, образовывая информационный поток сознания. С тех времен избыточный выплеск сознания как бы подключает мозг к общему потоку, втягивая разум человека в сон, запуская заново мозг на предельно низкую функциональность по производительности ментальной деятельности.

- А потом? - Спросил я, нетерпеливо заполняя образовавшуюся паузу. - Если мозг не способен воспроизводить картинку, то как человек видит сон?

- Мозг просто-напросто выступает в роли генератора идей, фантазируя, что-то вспоминая из жизни или прожитого дня, достает из закромов недавние мысли, а визуализацией всего этого являются Низонеды.

- Низонеды? - Сдвинув брови, переспросил я.

- Именно они, родные. Низонеды - это обитатели сна и Сомнии, их неотъемлемая составляющая. Не было бы их, не было бы Сомнии, а, следовательно, сна и сновидений человеческих, как не существовала бы жизнь на земле без кислорода. Низонеды зародились с созданием Сомнии. Никто не знает, как и откуда они взялись, но они составляют все в этих мирах: воздух, траву, горы, небо, строения и даже сами жители Сомнии состоят из них. Низонеды являются архитекторами жизни в Сомнии и архитекторами снов в Потоке Сознания.

- То есть, получается, я сейчас, попав сюда, тоже стал сгустком Низонедов?

- Нет. Все Проницатели это сгустки электромагнитных волн отрицательной частоты. Но по своей природе отрицательные волны и Низонеды очень схожи. Поэтому принято считать, что Низонеды это производные от отрицательных волн, их мутация в новую форму материи. По этой причине жители Сомнии называют людей, обладающих даром проницания, Низонами.

- Таак. Глушим мотор. - Остановил его я. - Одно не могу понять. Как электромагнитные волны могут быть отрицательными и каким образом они могут составлять материю.

- Ну, начну с того, что вся работа мозга, как и весь человеческий организм, производится на определенных частотах. При засыпании частота мозга значительно снижается, приближаясь к нулю, но не достигая его. И, в силу своей не совершенности, мозг, так скажем, на малых оборотах отключается, а частота его деятельности и сознание, как остаточное напряжение или инерция, вливается в поток сознания, то есть в сон. А происходит это потому, что отрицательные Низонеды, как вакуум, затягивают положительный остаток электромагнитных волн. Человек вливается в сон. Вот только у Низонов немного иначе. Если у человека мозг отключается и сознание продолжает функционировать автономно, подпитываясь энергией параллельного мира, заставляя человека воспринимать сон за реальность, то у проницателей мозг не отключается, а затухает наоборот сознание параллельно частоте работы мозга. Мозг, как электродвигатель, который вращаясь в одну сторону, не прекращая своей работы, замедляет свои обороты до нуля и начинает вращение в обратную. Так и у Низонов. Мозг, не теряя работоспособность, снижает свою частоту до нуля, на мгновение, отключая сознание, продолжая работать, запускается снова и, чтобы не просыпаться, уже с отрицательной частотой включает сознание. И включает так, будто человек, точнее Низон, снова проснулся, но уже в параллельном мире.

- Ну и завернул же... - Я замялся, не зная как его назвать, - ...ты головоломку.

- Ахади. - Подсказал он мне свое странное имя. - Константин Николаевич мое человеческое имя - как говорится для легенды. Ахади же - настоящее, сомнийское имя.

- По-экзотически непривычно. - Ахади понимающе улыбнулся.

- Так же, как и ваши для нас.

- С проницанием я более или менее все понял. Вот только, как различить сон и Сомнию?

- О! Это будет очень просто. Во сне ты уже бывал и, если основываться на отличной памяти человеческого тела, то ты должен помнить те некомфортные и нехарактерные для реального мира ощущения. Ну, а до Сомнии рукой подать, а состояние человека там и здесь практически идентичны. Можешь сравнить, в чем отличие.

И, правда, вспоминая себя на мосту, ощущавшего себя вареным пельменем, неспособным на рациональные действия. Сейчас же...

- Сейчас же все иначе. - Словно, читая мои мысли, начал Ахади. - Душа распахнута, нетерпение, будто бывалый воин, рвется в бой, мысли свободны и, кажется, еще шаг и ты способен взлететь, еще взмах рукой и из нее извергнется пламя. Можно приводить сколько угодно сравнений, но какой смысл сравнивать тюрьму со свободой? Тем более, если ты всегда останешься на свободе.

- То есть, ты хочешь сказать, что я никогда не попаду в сон? Но я же, буквально этой ночью, был во сне, разговаривал с мамой.

- А ты хочешь? - С долей удивления он спросил меня, смотря, как на глупца.

Не зная, что ответить, я только пожал плечами. Сейчас мне было без разницы. Возможно, я просто не понимал различий между предлагаемыми мирами. Судить о вкусе развернутой конфеты, лишь лизнув ее - нелепость.

- Проницатели не созданы для сна, также как сон для проницателей. Это не их обитель. Ни один Низон еще не попадал в сон. Для них дорога туда закрыта, как для простых людей в Сомнию. А ты еще не Проницатель, по этой причине объясняются твои вновь появившиеся сны.

- Но почему так? Значит, Низоны не настолько совершенны, как ты говорил.

- Да, как и все живое. Все бы ничего... Помнишь последние слова того шамана?

- Что-то про проклятье этого мира, да?

- Верно. Вскоре, после создания Сомнии, люди, обычные люди взбунтовались, хотя это был не бунт, а скорее зависть. Возмущенные тем, что Проницателям дана возможность свободно действовать во сне, не ограничиваясь ни в чём, а им лишь полупрозрачная ширма и кукольное тело в неуправляемом сне. Люди задумались не только о моральной стороне своего существования во сне и после него, но и о своей безопасности. Поэтому обратились они с просьбой к создателю об освобождении их от Низонов в своих снах. И создатель понимал, чем может обернуться его отказ. Но долгие прения со своими последователями не дали положительных результатов. Возмущенные этим, люди объявили Низонам войну. Началось страшное истребление и тех и других. Люди уничтожали Проницателей наяву, те, в свою очередь, лишали людей жизни во снах.

- Но почему Проницатели не могли просто согласиться с требованиями людей и избежать ненужных жертв?

- А ты бы захотел отказаться от любой возможности заполучить любую девушку, быть сытым без еды и богатым без денег? От возможности на яву подогнуть любого человека под себя? Говорят, Низоны во сне не знают границ своим возможностям. Сам посуди, даже у простого человека порой получается во сне оторваться от земли. Что говорить о Проницателях.

- Чем все закончилось?

- Всё продолжалось до тех пор, пока одному человеку не удалось убить Низона в его же стихии. Однажды один из Низонов пришел во сне к своему брату. Долго он не решался поднять на него руку, не позволяло ему сердце причинить боль родному человеку. Несколько часов он ходил по его пятам, настраиваясь и постепенно приближаясь, сбрасывая тяжелые камни, сдавливающие его душу, к брату все ближе и ближе. И в тот момент, когда до него осталось два шага, брат неожиданно встрепенулся и повернулся к Проницателю. Удивился человек, увидя своего брата, с которым не встречался с тех пор, как началась война. И понял тогда человек, почему все вокруг так необычно и просто, и для чего пришел его брат-Низон. От вспыхнувшей ярости набросился человек на своего, ничего не подозревавшего брата, и убил его. Но с последним ударом сердца Проницателя блеснул и последний луч забвенного солнца. После чего человек оказался в кромешной тьме. Одновременно с этим потускнел и мир Сомнии: зачахли леса, посерело небо, медленно угасала жизнь. Рай становился пеплом, постепенно раздуваемым ветром в черную пустоту.

И человек, создавший весь этот мир, видел, как рушатся и Сомния и человеческий сон, угасая в небытии. И решил он пойти на самую великую и, как он надеялся, на последнюю жертву для предотвращения этой бессмысленной войны. Создатель вышел на этот самый мост, - Ахади указал пальцем в окно, за которым в воздухе висел веревочный мост, не прикрепленный ни одним концом, без положенных ему противоположных берегов, с застарелой, покрытой цветущими нарослями деревянной дорожкой, - в аккурат между сном и Сомнией. Простояв несколько часов, человек раскинул руки, разделяя два мира, и в один миг рассеялся перламутровым сиянием. Вместе с ним растворились все, кто был во сне: и сознание Проницателей и проекции людей. Сами же они - кто сошел с ума, кто погиб, не проснувшись. После этого зародилось мнение, что сам создатель Сомнии и все остальные погибшие составили невидимый барьер, благодаря которому никто из Низонов больше не смог проникнуть в сон. С этого момента был создан совет Хранителей, оберегающих сон и Сомнию от будущих катаклизмов. - Ахади замолк, задумавшись, сдвинув грузные брови. Его взор критикующее прожигал мост, а в дыхании послышалась хрипота. - Ты, может быть, спросишь, для чего такая жертва, во имя чего?

- Ради человеческой мечты, ради безмятежных полетов во сне, ради детских рассказов о приснившемся чуде, ради пропавшего отца, который хоть изредка жмет твою руку во сне. - Словно зная ответ, пробормотал я сквозь ком в горле.

- Надо же, какая сентиментальная мысль. - С прищуренными глазами усмехнулся Ахади. Но затем серьезно продолжил. - Но ты прав, Максим. Даже ради этого можно и нужно было решиться на такой поступок. Мы приносим в жертву тысячи, чтоб позаботиться о миллионах. Вот по этой причине тебе и не стоит задумываться, где ты. В сон тебе уже дорога почти закрыта.

- Почти?

- Окончательно, после, так скажем, неофициального обряда посвящения. Так я его называю. Каждый через него проходит перед тем, как навсегда сродниться с тайным миром. Но никто не знает где и как это произойдет. И именно от этого зависит, кем ты станешь для Сомнии.

Вдруг Ахади резко развернулся. Освещавшая комнату одинокая лампа сама-собой покачнулась, тихо скрипнув. Примечательно, что свет от неё остался неподвижен, преспокойно, словно обидевшись на лампу, проигнорировав её, продолжил высмеивать тусклым светом пол и часть противоположной стены.

- На этом нужно закончить! Тебе следует уйти! - Настойчивым тоном, не приемлющим возражений и вопросов.

В следующее мгновение Ахади пихнул меня в лоб. Моя голова сильно запрокинулась назад, увлекая за собой тряпичное тело. Влетев в стекло, не разбив, я потянул его как резину за собой на улицу. И без того мизерный свет совсем погас, отдавая все темноте. Завершив свое падение, я стоял уже на земле, как оказалось с закрытыми глазами. Сначала я подумал, что это не свет погас, а я от неожиданности странного падения закрыл глаза. Но, открыв их, понял, что стою уже в бабушкиной комнате, в которой, казалось, минуту назад сидел за лептопом.

Глава 11

Сейчас уже не хотелось ни в чем сомневаться. Я просто принял рассказ Ахади и свою новую сущность как должное. Не смотря на то, что все это кажется сном. Я сам улыбнулся своим мыслям. Каламбур какой-то получается: несколько минут назад размышлял об отличительной черте сна, а сейчас возвращаюсь к тем же пирогам. Правдоподобность происходящих событий не отвергалась мной еще потому, что мне было приятно ощущать себя каким-то особенным, обладающим некими сверхъестественными способностями.

Оставалось еще много нерешенных вопросов, ответы на которые могли бы прояснить больше, чем все эти долгие рассказы. Как всегда - самое сладкое остается на потом. На потом, так на потом. Только богам всё сразу, а нам остается испытание терпением.

Чтобы скрасить и скоротать свой день, я не стал засиживаться дома наедине со своими мыслями, печалями, а отправился вместе с ними на прогулку. Шастая по городу, без надобности заглядывал в тесные и затхлые от залежавшихся и безвкусных товаров магазинчики. Не обращая должного внимания на предложения этих заведений, я проходил один за другим, все думая больше о нашей будущей встрече с Кирой, на которую я, бесспорно, очень рассчитывал. Я представлял, как расскажу ей, словно пацан, захлебываясь в собственных впечатлениях и гордости, всю эту мистическую историю с проницанием в сон. Но тут же вычеркивал из головы эту бредовую мысль и сочинял другой сюжет наших встреч. Иногда вспоминал про маму и загадочную историю с ней и решительно надеялся на правдоподобность всей этой ситуации, что проникнув в Сомнию, став Проницателем, найду с помощью Течения Сознания и маму и Киру. Как же мне хотелось сейчас крепко прижать её к себе, да я рад бы был просто посидеть с ней за столиком какой-нибудь кафешки и поболтать о чём угодно, только бы наслаждаться её прелестными глазами.

Тоска снова накинулась на меня. Казалось, и до того серый город стал еще мрачнее. Желание стать Проницателем выросло на порядок. Хотелось скорее приблизить то, о чём рассказывал Ахади. Но белый парус времени не спустить, не надуть сильнее.

Тем не менее, день приближался к своему концу и оставалось лишь надеяться, что посвящение произойдет этой ночью. Сумерки опустились на город, романтично включив вечерние огни. Напоследок, я еще заглянул в придорожное кафе, выпил чашку горячего капучино, немного помечтав о будущем и отправился домой. Там после короткого разговора с бабушкой улегся спать, естественно, надеясь на очередной необычный сон. Но к моему сожалению, ни этой ни следующей и тем более последующей ночью ничего сверхъестественного не произошло. Дни тянулись ужасно долго. В этом скучном городе нечем было заняться, кроме как бродить, утаптывая снег, думая о своих печалях. В кинотеатрах все сеансы запоздалой давности, которые в Екатеринбурге я посмотрел еще месяц назад. Парочка имеющихся клубов отдает тухлецой с заезженной попсой и жидким клубняком. Одно радовало -- большое наличие красивых девушек. Но к знакомству с ними меня как-то не тянуло. Я просто кидал на них мимолетные взгляды, оценивая и удивляясь, какой резонанс составляют они со своим городом. Но, не смотря на всё своё обаяние, не доставало какой-то изюминки, искры. Уж как-то они все были похожи между собой: про яркость они забыли, а про существование стиля просто не знали. Черно-белые цвета смешивали их в одну полосатую безвкусную зебру. Среди них попадались и цветные картинки, но сразу угадывал в них студенток, приехавших навестить своих родителей.

Всё чаще я вспоминал о ранних словах, тогда ещё Липина, о возможной угрозе, о которой в последнее время он ничего не говорил. Существовала ли она вообще? Возможно, если он умалчивает, то поводов для беспокойства нет? Хотя, с другой стороны, я уже неоднократно вставал на пути у своего врага. В следующий раз нужно больше узнать о нем, раз уж я являюсь предметом его охоты.

К четвергу густота серых будней меня окончательно достала и я решил вернуться обратно в большой город. Созвонившись с Андреем, договорился о вечерней встрече с ним в пятницу. В этот же день предупредил бабушку о своем отъезде. Конечно, как я и ожидал, она заметно поникла. Но понимающе предложила взять с собой её различные варенья-соленья. В этот день я никуда не выходил, стараясь больше времени уделить бабушке, болтая с ней по всякой ерунде. Только лишь под вечер решил проведать своего спящего "коня", припаркованного под окнами, которого я так ни разу не заводил с момента своего приезда. В доволь отдохнувший за эти несколько длинных дней, он завелся без доли сомнения. И вот я уже колесил по тёмным улицам городка, проезжая мимо неоновых витрин. Всё-таки, этот тихий город завораживал какой-то своей романтичной тишиной и отсутствием суеты, а сказочно проникновенный пейзаж превращал его в маленькую Швейцарию. Автомобили, как и девушки, обратнопропорционально отличались своей мастью от мелонхоличного города. Да и водители были азартны на экстрим, порой приглашая меня, как впрочем и сейчас, посоревноваться в быстром старте на зеленый свет полупустых дорог. Я охотно согласился, утопая педаль в пол, оставляя сопернику только шанс для разочарования. Ухмыляясь, продолжил движение уже с дозволенной скоростью, обгоняя стоящие огни. Поодаль мелькнул знакомый силуэт и знакомое лицо красивой девушки. Не отрываясь от неё, я замедлил ход. Не веря своим глазам, утонул в блаженстве счастья. И пусть даже если это был сон, то это был самый лучший сон в моей жизни, от которого я ни за что не проснусь, даже если меня будут щипать миллион рук. Она стояла в желтом свете ласкающих её уличных фонарей, разговаривая по телефону, как и я, с удивлением, смотря на меня. Неужели это она, неужели мои страдания закончены и мне не придется её больше искать. Сердце взвыло от радости волнительным ритмом, крича: "Тормози и беги к ней! Беги, как можно скорей!". И ночь озарилась белым светом, ослепляя меня, а громкий гул заставил повернуться вперёд. В мгновение я осознал, что выехал на встречную полосу и на меня несется неминуемая смерть. Предпринимать что-то уже было поздно и встречный автомобиль лбом столкнулся с моим. Время словно притормозило свой ход и я, будто в замедленном кадре кинофильма, с ужасом замершего сердца наблюдал, как корчится металл, сминаясь в гармошку. Я никогда не был трусом, но сейчас мне было невообразимо страшно. Ничего больше, кроме страха и разочарования перед несбывшимися мечтами. Фары встречного авто погасли и ужас водителя отразился в моих глазах. Бедняга, разве можно погибать с таким выражением лица? Умирать нужно с улыбкой, раздражая смерть, смеясь ей в лицо. К тому же это всё-таки, возможно, последние мгновения твоей жизни, так проживи их с улыбкой. Меня что-то приподняло и через несколько секунд я вылетел через лобовое стекло, разнося его в дребезг своей головой. И я четко видел конечный пункт моего назначения, предполагавший стать последним в моей жизни, скромно освещенного уличным фонарем. Вот-вот я должен был размозжить об светло-серый корпус автомобиля свою голову, но свет фонаря раскалился белой пеленой, ослепляя меня, плавясь, лампа лопнула и темнота снова настигла меня.

А может это смерть? Может я уже мертв? Как же тогда это всё печально -- я умер на пороге своей долгожданной любви, не ощутив всю её страсть, неистовство жарких объятий, нелепость дурных поступков. Но не лукавлю ли я себе? Было ли это моей истинной любовью? И если было, стоило ли так неоправданно погибать ради нее? Но ведь я любил, по крайней мере, хотел любить. И сейчас хочу. Безумно хочу любить ту, из-за которой погиб. Даже сейчас, когда это невозможно, когда я мертв. Стоп, но разве можно желать после смерти? Я же умер и никакие чувства сейчас мне не должны быть чуждыми. Что же со мной? Умер ли я, превратившись в чувствительного призрака, или же сплю?

В темноте раздался сдержанный женский смешок, заставивший меня нервно обернуться. Никого не было, да и кого можно было разглядеть в этой непроглядной тьме. Наверно, показалось, подумалось мне. Но снова, уже громче и в другой тональности, раздался смех, отличающийся от того иронического более издевательским оттенком. Теперь-то уж точно не показалось, черт возьми! Что это: проказни дьявола или заигрывания ангелов.

- Только посмотрите - наш маленький мальчик растерялся! - Произнес мягкий, плавный, с малой ноткой инфантильности, женский голос.

- А о нем ходили совсем иные отзывы! - Громко поддержала друга женщина.

- Где ж твои смелость и ум, герой? - Снова изрек первый голос. - Или ты их забыл в своем мире?

- Ну же, красавчик. Неприлично молчать, когда с тобой разговаривают симпатичные девушки! - Возмутилась вторая.

Я продолжал вертеться по сторонам, всматриваясь в темноту, с неудачей пытаясь разглядеть неожиданных незнакомок с чудесными издевательскими голосами.

- Что-то я не вижу перед собой ни одной девушки. - Решительно парировал я.

- И тебе очень повезло, иначе ты бы просто ослеп от нашей красоты. - Продолжала вторая девушка и обе надменно захихикали, радуясь своему издевательскому хамству.

- Тогда, может, скажете, где я?

- У нас в гостях.

- У кого - у вас?

- У тех, кто тебя направит. - Подключился нежный, неторопливый голос.

- Смотрю, этот дом не отличается выдающейся гостеприимностью, раз приглашенных встречают в темноте, да еще отвечая на их вопросы загадками. Замечу, это не придает красивым девушкам большей красоты. А может вы нагло лукавите, скрывая в темноте совсем противоположное словам.

Послышалось недовольное фырканье и прижимистый смешок. Резко запахло сладким ароматом. Чья-то рука крепко схватила меня за нижнюю челюсть, из темноты, в нескольких миллиметрах от моего лица, словно специально освещенные умелым светооператором, показались алые губы и большие аквамариновые глаза с огромными красными ресницами. Губы сложились в широкую улыбку, обнажая белоснежные зубы, меж которых проснулся язык, облизывая верхнюю губу. Изо рта послышалось смакующее шипение, словно эта женщина кайфовала от того, что прикоснулась ко мне.

- Мальчик мой, моему слову ты можешь доверять всегда. - Нежным, кокетливым шепотом начала она. - Я тебе никакой-то шут-пустослов. А если ты в этом сомневаешься... То просто дай нам возможность это доказать, черт возьми! - Выкрикнула женщина, разрывая связки. - Избавь наконец нас от этой проклятой тьмы!

- Я избавь? - Удивился я. - Каким образом?

- Не знаю?! Придумай что-нибудь! - Нервничала она. - Из-за тебя же мы в такой клоаке.

- Советую тебе обернуться и взглянуть на то, что ты боишься больше всего в жизни. - Откуда не возьмись, раздался мужской голос.

Последовав его совету, медленно повернулся назад. Но ничего ужасающего не обнаружил, кроме вполне добродушного куста алых роз, выросшего посреди голубого поля, цвет которого меня очень удивил. Никогда не видел голубой травы. Для уверенности я осмотрелся еще раз. Нет, больше ничего. Повернувшись обратно, мне предстала картина еще более удивительнее. На скамейке под огромной ивой сидела девушка весьма заурядной внешности. Сама она была довольно худа и, по моим прикидкам, невысокого роста. Облачена в белое, местами кружевное, платье средней длины, на тоненьких ножках надеты далекое напоминание серых кед с оттопыренными языками, из-под которых торчали гольфы с разноцветными кольцами на них. На лице скорее боевая раскраска, чем женский макияж. Хотя, для гламурного журнала с экстравагантными моделями - самое то. Волосы аккуратно взъерошены вокруг головы, напоминая длинные иглы дикобраза, от корней белые ровным тоном перетекали в красный. Да, белые, ни какие-то там блондинистые, а натурально белые, как шкура белого медведя. Правда зоологии утверждают, что волос белого медведя, на самом деле, темного цвета, а белый он из-за снега и фокусов световой волны. Девушка мило улыбалась, рассматривая меня, помахала мне ручкой, а затем прикрылась белым квадратным солнечным зонтиком, державшего в левой руке. Не знаю для чего он ей? Погода совсем не солнечная, а наоборот - сплошные грязно-синие тучи, густо накрывающие небо. Хотя где-то вдалеке лучи солнца пробивались сквозь образовавшиеся плеши, но это еще не повод для выхода с солнечным зонтом. Впрочем, судя по ее странному виду данный факт неудивителен. В целом, девушка, не смотря на всю ее экзотическую экстравагантность, казалась очень соблазнительно привлекательной.

Слева от скамьи, сложив руки на поясе, с надменным выражением стояла длинноногая брюнетка. Ее вид нисколько не отличался от предыдущей девушки, даже наоборот, переплевывал своей сумасшедшей необычностью. Ее короткое платье с длинным задним спуском от пояса вызывало более эйфоричное ощущение, поражая буйством контрастного раскраса, напоминая то ли чешую цветастой змеи, то ли крылья экзотической бабочки. На ногах соответствующие ботильоны на высоком каблуке. На голове из жгуче-черных волос сложен огромный шар, сзади от которого свисала до самой земли скрученная из мощной пряди, книзу диаметрально возрастающая, спираль. По своей красоте женщина нисколько не уступала своей подруге.

- Ну, - протянула требовательно она, - впечатлен?

- Не то слово. - Завороженно ответил я.

Сейчас я чувствовал себя очкастым ботаном разинувшим рот, рассматривая, пуская слюни, первых красавиц университета. Но, чтобы таким не казаться, я решил реабилитироваться.

- Вы не лукавили на счет своей красоты. Но ваша подруга мне более симпатична.

- Вообще-то это моя сестра. - С слегка расстроенным видом произнесла девушка с шаром на голове.

- Младшая? - Добавил каплю дерзости я.

- Мы близнецы! - Еще с большим возмущением удивила она меня.

- О! Правда? - Впечатлено разглядывая то одну, то другую. - Но выглядит она все равно младше. - Окончательно пытаясь добить напыщенную девицу.

Ее сестра, не выдержав, снова рассмеялась своим звонким сдержанным смехом. А объект моего издевательства, фыркнув, издала недовольное рычание, надув покрасневшие щеки.

- Ха-ха-ха. - Покривила та лицом. - Прекрати, Ризонет! Дерзость этого невежды не повод для насмешек над собственной сестрой!

- Ой. Прости, Ольми. Я просто ни разу не видела тебя такой... Такой красной. - Жеманным голосом извинилась Ризонет, снова рассмеявшись. Уловив на себе недовольный взгляд сестры, она с трудом взяла себя в руки, пытаясь сдержать улыбку, вытянув губы в бантик, закрывшись зонтом.

- Браво, юноша! - Донеслось сзади одновременно с хлопками ладоней. - Ты первый, кому удалось не поддаться колдовскими чарам нашей прелестной Ольми. Более того, ты прошелся по ее высочайшей самооценке слоновыми ногами, сровняв с землей.

- Замолчите, предатели! - Истерически и гневно выкрикнула Ольми.

- Сдержанней, Ольми. Нужно быть сдержанней. - Успокаивала ее Ризонет.

- О, сестричка, нашей дорогой красавице это состояние не знакомо. - Они снова засмеялись над Ольми.

Тут уж она не вытерпела. С разъярённым криком она вскинула руку в направлении своего брата, от чего тот проскользил назад по траве метров на десять, закрываясь рукой от невидимой силы, оттолкнувшей его. После чего, он, будто отпихиваясь от этого, откинул той же рукой насланное на него невидимое заклятие, громко смеясь. От чего рука Ольми отдернулась назад, словно обозженная электрическим током.

- Ольми, Александр. Ну, полно вам дурачиться. Что подумает о вас наш гость? - Спросила Ризонет.

- А нам-то что. - Фыркнула Ольми. - Он всего лишь очередной наш гость. Вскоре он покинет нас и никогда больше о нас не вспомнит, как впрочем и мы о нем.

- Э-э-э... Извините, что снова вмешиваюсь, - вступил я, - но я хотел бы попросить у вас прощения, Ольми. Я не хотел вас обидеть, а уж тем более, чтоб над вами смеялись ваши брат с сестрой. Правда! Но вы сами вынудили меня начать все это.

- Что!? - Возмутилась Ольми.

- Это правда. - Влез Александр.

- Я всего лишь защищался. - Оправдывался я. - Как бы вы чувствовали себя, оказавшись неизвестно где, не зная мертв ты или жив, да еще надсмехаемый неведомо кем? Ну, как мне следовало себя вести!? Тупо молчать?

Я прожигал вопросительным взглядом Ольми. Та, надув губы, словно провинившаяся девчонка, понуро слушала меня. Остальные с блестящими глазами вдохновенно ожидали разворачивания занятных, по их мнению, событий. Складывалось ощущение, что для них этот случай был вопиющим, разбавляющий скучную повседневность. Но, вопреки моим ожиданиям, Ольми, не промолвив ни слова, уселась на скамью рядом со своей сестрой, высокомерно отвернувшись от нас.

- Не обращай внимания. - Успокоил, подошедший ко мне Александр. - На самом деле Ольми у нас хоть и упрямая сомнийка, но очень хорошая и милая.

- О, братик, ты хотел сказать хороша и мила! Что ее больше характеризует!

Поправила его Ризонет, от чего получила толчок в бок от недовольной Ольми.

- Что? - Улыбаясь, возмутилась Ольми. - Это же чистая правда. - Она принялась обнимать Ризонет, пытаясь погладить ее по объемной архитектуре на голове. - Ты же такая красивая и милая.

Недовольство и раздражение потихоньку начали оставлять лицо жгучей брюнетки, сменяясь на милую улыбку. Теперь, глядя на ее вновь царившую нечеловеческую красоту, я сразу позабыл ту упрямую сомнийку... Стоп. До меня только сейчас дошли слова Александра.

- Подождите! Так что, значит, я в Сомнии? Значит, я жив и ни в каком-то там раю и уж тем более в аду?

- Ну если после того, что ты нам тут устроил с сумрачным завесами, не отправил нас за собой в свой ад или рай, то ты действительно в Сомнии. - Ответил Александр.

- Точнее - в "Коридоре Прохода". - Поправила его Ольми. - И еще нужно постараться, чтобы попасть в Сомнию.

Я непонимающе посмотрел на Александра. Тот в ответ только сочувствующе кивнул:

- Да, это так.

- А что это - "Коридор Прохода"?

- Мы так называем место прохождения испытания вновь прибывших Низонов. - Пояснил Александр. - Что-то вроде вашей таможни - вроде уже в стране, но, чтобы вкусить всю ее жизнь, нужно пройти таможенный контроль.

- Таможня с нечеловеческими изысками. - Прокомментировала Ризонет.

- Таких коридоров не один. В какой из них попадешь решают великие Низонеды. - Продолжил Александр, приложив, как и остальные, ладонь пальцами ко лбу с закрытыми глазами, слегка склонив голову, при упоминании слова Низонеды. - Только им известно, кем станет Низон в Сомнии: воином, следопытом, повелителем существ или другим. Ну, а мы разоблачители всех тайн - Нигмы, и раз уж ты к нам попал, тебе суждено стать одним из нас. Добро пожаловать, как у вас говорят. - Александр протянул мне руку.

- Э-э-э..., не рекомендовала бы это делать. - Остановила его Ольми.

- Почему? - Удивился Александр, не убирая руки.

- Боюсь непредсказуемых последствий.

- Что ты имеешь ввиду, сестричка? - Подключились заинтересованная Ризонет, достав из-за пояса несоответствующую платью размером штуковину, похожую на старинное зеркальце.

Где она его прятала? Моей фантазии маловато для такого трюка. Как не крути, но чтоб засунуть себе за пазуху предмет такого размера, да еще, чтоб он был не заметен, это надо быть как минимум Копперфильдом.

- Ризонет, опять ты за свое зеркало. Сколько раз тебя умолять не испытывать это на мне!

- Ну, Ольми, мне очень интересно, что ты там опять выдумала. - Прожеманничала Ризонет.

- Ничего я не выдумала. Просто я вам ничего не стала говорить. - Она замолчала, словно не зная как объяснить, или набиралась смелости это сделать. - Мне, кажется, он материален. - Неуверенно предположила она.

- Что?! - Хором вскрикнули Александр и Ризонет.

- Ой, Великие Низонеды, я хочу это попробовать! - Завизжала Ризонет, вскочившая со скамьи, направившись ко мне.

Я ошибался, когда оценивал ее невысоким ростом. Ризонет оказалась такой же длинноногой, как и ее сестра-близнец.

- Стой, торопыха. - Остановила ее Ольми, хватая за руку.

Ризонет попыталась вырваться, но Ольми указала пальцем в нашу сторону, где Александр сжал мою протянутую ладонь и, судя по той силе с которой он сжал ее, не собирался ее отпускать. Его тело завибрировало, а лицо воздалось к небу, сам же он приподнялся на несколько сантиметров от земли. Дрожь переросла в мерцание тела, Александр то резко рассеивался в пространстве, будто помехи на экране телевизора, то снова собирался. При каждом таком рассеивании легкий порыв ветра обдувал меня, но когда Александр принимал свой обычный облик, ветер исчезал, как его и не было. Я перестал ощущать его руку.

- Что с ним!? - воскрикнула Ризонет.

- Боюсь - неудачное прикосновение, - ответила Ольми, - вызвавшее очередную метенсомацию.

- О, нет! Только не это.

- Максим, отойди от него! - Крикнула в приказом тоне мне Ольми. - Скорее! А ты, сестра, ищи плешь.

Даже если бы Ризонет не просила меня об этом, я сам бы отступил посмотреть на это необычное зрелище. В это время Александр поднялся еще несколько выше. Мерцание его закончилось, но стало ветрено. В его горле что-то сверкнуло. Раздался нарастающий гул, словно десятки стадионов с басовыми певцами хором решили проверить тональность своего голоса. От страшного оглушающего шума я заткнул уши, приседая к земле, придавленный этим гулом. Чья-то рука, ухватив меня за плече, повалила на землю. Увалившись на спину, я обнаружил рядом с собой Ольми, грозно хмурившую брови. Гул резко оборвался всесотресающим мощным взрывом и прозрачная волна с зеленоватым отливом пронеслась перед моими глазами. Небо, повинуясь ее движению, ей в след стирало со своего лица темно-серые тучи, образовывая над нами ровный гигантский круг чистой голубой пелены с ярким солнцем. Воцарилась смертельная тишина, а может это контузия от взрывной волны. Хотя от нее должен быть свист в ушах. Но было все равно. Я лежал, прикрываясь рукой от яркого солнца, любуясь чистотой действенного неба. Мою идиллию нарушила физиономия Ольми, неожиданно нависшая надо мной.

- Вставай, болван! - Разрушая тишину, фыркнула она, заставляя меня вздрогнуть. - Я же сказала отойти от него.

Я улыбнулся ее злобному, но такому красивом лицу. Отчего-то вдруг мне стало так хорошо и легко, что хотелось просто взять и поцеловать эту прекрасную девушку.

- Что, все уже закончилось? - Спросил я.

- Не лыбся. Все только начинается, если мы это вовремя не остановим.

- Замечательно. - Промурлыкал я. - Ольми, несмотря на все наши с тобой разногласия, ты мне кажешься очень даже симпатичной.

- А я смотрю, ты не настолько стойкий оловяный солдатик. Волна одурманила тебя. Вставай. - Она попыталась меня поднять, но ничего не вышло.

- Да? - Удивился я то ли волне, то ли что мне нужно вставать. - Нет, правда. Может, пообедаем вместе после всего этого? - Вставая, спросил я.

- Может ты заткнешься пока. - Возмутилась Ольми.

- Боже, ты даже в гневе прекрасна. Милая Ольми, позволь вкусить сладость манящих губ твоих, раствориться в пламени твоих объятий.

Я сделал шаг в ее сторону, но она залепила мне пощечину. Хоть получил ее я, но вздрогнула она, закрыв дрожащие глаза. Прерывисто и глубоко вздохнув, она открыла их, благодарным взглядом смотря на меня. Только за что меня благодарить?

- Это.... - Задумчиво промолвила она.

- Это значит да? - Не стерпев, перебил ее я.

- Это значит - я подумаю. - Обнадежила она. - О, Низонеды, уже?!

Ольми уставилась испуганными глазами мне за спину. Я обернулся по направлению ее внимания. Александр, про которого я успел позабыть, продолжал ливитировать в воздухе. Но от прежнего высокого мужчины с темно-синими глазами и острыми скулами осталось мало что знакомого. Его белоснежно-белый, длинный, приталенный пиджак с множеством золотистых аксессуаров и, непривычные глазу, облегающие снизу до колен следом широкие штаны, сменились на темно-серую полупрозрачную субстанцию, картина дополнилась аналогичными, развивающимися в разные стороны длинными лентами, напоминающими разорванный на лоскуты плащ. Но самое характерное, что меня больше всего заинтересовало, так это травянистые глаза, исходящие зеленой дымкой.

- Макир? - Недоумие воскресло во я.

- Что? - Переспросила, тянущая меня за рукав, Ольми.

- Макир! - Ткнул я пальцем в черное существо.

- Какой, к черту, Макир? Давай двигай лапами! Нам нужно к Ризонет, нужно держаться вместе!

Но я пятился с открытым ртом, на совсем разбирая слова дергающей меня Ольми.

- Да слушай же ты меня, наконец! - Она пихнула мне кулаком в бок с такой силой, что заставила сосредоточиться на ней.

Где-то за нами донесся голос Ризонет, сопровождающийся восторженным визгом.

- Нашла! Ольми, скорей сюда!

- Легко сказать. Попробуй сдвинуть с места этого тугого осла. - Выругалась Ольми.

Я прибавил темп. В нескольких метрах от Ризонет, выписывающей какие-то фигуры руками возле дрожащего куска воздуха, я почувствовал, словно электрический разряд пронесся возле меня, а затем все исчезло и поляна сменилась на заснеженные горы с зеркально-ледяными вершинами. В следующий момент, разрезая воздух, совершенно из ниоткуда, женская рука схватила меня за грудки и резким движением втянула в центр многолюдного ночного города, необычного города, впрочем, как и все в последнее время. Я уж стараюсь ничему не удивляться, я в другом мире - нечеловеческом, но созданным его руками, точнее головой.

- Я же тебе говорила, что нам нужно держаться вместе. - Сказала Ольми. - Мне еще долго с тобой нянчиться? Или ты уже наконец-то возьмешь себя в руки и будешь самостоятельным мальчиком?

- Просто у вас тут столько всего необычного и интересного. - Отшутился я.

Город был бесподобной фантазией для самого заурядного художника. Все строения были выполнены в форме шара, какие-то правильной формы, какие-то немного искажены, единичные дома имели вытянутую форму, но никаких углов и даже намеков на них. Каждый шар стоял на тоненькой ножке: одни на низких, другие на высоких, а некоторые и того исчезали из виду в высоте бескрайнего неба. Вся конструкция напоминала изящный дутый бокал, только замкнутый сверху. Стены домов, включая ножки, были прозрачными, но за ними ничего не было видно - либо пустое небо, либо другой дом. Различить их между собой удавалось по яркому светящемуся контуру, который выступал и в роли уличных фонарей, как мне показалось. Складывалось ощущение, что я нахожусь в каком-то царстве гигантских колец или воздушных шаров.

Улицы были заполнены снующими веселыми жителями, по гламурности не отстающих от моих новых знакомых. Столько же красок, столько же шарма, не меньше экстравагантности. Настоящая кладезь для наших дизайнеров - "Дольче и Габбана" нервно курят, обжигая руки пеплом зависти. Все в округе удивились нашему внезапному появлению, но никто не испугался, а некоторые поприветствовали нас громкими возгласами. Все они говорили на непонятном мне языке, хотя изредка я мог различить в их речи знакомые мне слова на русском, английском, немецком и еще некоторых других языках.

Позади меня копошились девушки возле того же непонятного мерцающего пространства, недовольно кряхтя и довольно громко ругаясь.

- Что вы там все делаете? - Спросил я.

- Нам нужен Пузырь Возврата. - Ответила Ольми. - Нужно вернуть Александра, пока он не трансформировался окончательно.

- А где он сам?

- На том же самом месте.

- Тогда где мы?

Воздух снова зарядился электричеством и Ольми схватила меня за рукав. В следующую секунду город сменился на зеленый, довольно густой лес с толстыми, высокими незнакомыми деревьями.

- Теперь в лесу. - Злорадствовала Ольми.

- Да ладно, это лес? - Шутя поразился я.

Ольми ехидно подразнила меня дерзкой улыбкой.

- А, что если мы... вы не найдете этот пузырь?

- Лучше не спрашивай! - Ответила она и отвернулась к сестре. - Ризонет, ну что там?

- Ничего. - Тихо ответила та почти плача и опустилась на колени.

- Надо что-то думать! - Не сдавалась Ольми, присев рядом с ней.

Я в это время, заинтересованный мерцающим пространством, подошел к нему, рассматривая. От него веяло прохладой и жаром одновременно. "Необычно." - подумал я. Но в необычном - много обычного. Я протянул к воздушному разрезу руку. Словно раскаленные угли жарили ее, а лед, наперебой, заботливо остужал. Не боясь, прикоснулся к необычному явлению, а рука провалилась, исчезая в воздухе. Испугавшись, я выдернул руку назад, обнаружив вокруг ладони обволакивающий ее мерцающий бледно-травянистый пузырь.

- Э-э-э... Что это? - Почти заикаясь, спросил девушек, сидящих за мной. - Пузырь?

- О, Низонеды! - Взмолилась подошедшей первой Ризонет с открытым ртом. - Еще какой пузырь.

- Возврата? Тот, который нам нужен? - Радостно, с гордостью, по-мальчишески спросил я.

- Угу. - Подтвердила Ольми. - Только не возврата.

- Это "Смарагд". - Завороженно уточнила Ризонет. - Как тебе удалось? Разве они существуют в "Разрезах"? - Этот вопрос был адресован скорее уже к Ольми. Я лишь пожал плечами.

- Все же, что это?

- Смарагд - это очень редкий и ценный артефакт. - Пояснила Ольми. - По словам предков - это единственная материя, попавшая в Сомнию из человеческого мира. Правда, немного в измененном состоянии, но ставшая одной из могущественных вещей.

- Это антипод всему. - Продолжила Ризонет. - Для ночи - день, для бесчувствия - любовь, для смерти - жизнь.

- И наоборот? - Полюбопытствовал я.

- Нет. Известно лишь положительное действие Смарагда. В "Книге Познания" ни разу не упоминается обратное.

Значит, она существует - эта книга с загадочным цветком. И тот храм, стало быть, тоже. Воздух снова наэлектризовался. Теперь мне было известно, что это предвещает. Я немедля ухватился за Ольми. Она, разгадав мою реакцию, помотала головой, делая акцент глазами на шар в моей руке.

- Ризонет, руку в Смарагд! - Прокомандовала Ольми сестре.

Обе девушки одновременно прикоснулись к артефакту и мы перенеслись на поляну. Александра не оказалось на том месте, где мы его оставили, да и поляна потеряла свой прежний облик. От голубой травы и скамьи под столетним пышным деревом ничего не осталось. Траву, словно выжгли, на месте дерева огромная глянцево-черная скала, будто глыба каменного угля. Оглядевшись, я не нашел Александра, да и это была совсем не наша поляна: за спиной оказалась гряда из подобных скал, разрезанная широким каньоном. Яркая луна освещала наступившую ночь голубым светом. Фиолетовые тени настораживали, а неожиданное шептание редких дуновений ветра приводило в напряжение тихую темноту.

- Опоздали? - Поинтересовалась Ризонет.

Ольми с настороженным слегка испуганным, но сосредоточенным лицом, ответила кивком. Только сейчас я подметил, что, несмотря на их одинаковый возраст, по их словам, Ольми была опытнее Ризонет, отличалась большей серьезностью и взрослостью, нежели ее сестра. В ней присутствовала какая-то изюминка, она притягивала помимо внешней какой-то скрытой, дополнительной внутренней сексуальностью.

- О! Мои сестрички. - Прохрипел язвенный, неприятный голос откуда-то из темноты.

Я пригляделся в его направлении, но ничего не смог разглядеть.

- И наш гость с вами. Хорошо. - Шершавым баритоном заметил он.

В фиолетовой тени зажглись два зеленых огонька. Они двинулись вперед и под светом луны предстал перед нами, метрах в пятнадцати, образ существа без рук и ног: размытые очертания головы, а ниже плавающая, словно клубы дыма, черная материя, постоянно изменяющаяся по ширине. Существо было похоже на приведение из детских мультиков.

- Не успели. - Прошептала разочарованно Ольми.

- Александр? - Изумился я.

- Да, мой друг. - Ответил он. - Твоя энергия помогла снова обрести мой прежний и любимый облик.

- Для тебя, но не для нашего брата! - Возразила Ризонет.

- Тебе ли решать, что лучше для твоего брата?! Вообще-то я и есть ваш брат, если ты не знала.

- Наш брат - добрый сомн, а ты мерзкое чудовище! - Снова ответила Ризонет.

- Каждый состоит из плохого и хорошего. Мой нынешний облик всего лишь отражение другой стороны монеты.

- Неправда! - Не унималась Ризонет. - Сомн сам вправе выбирать, каким ему быть - хорошим или плохим. Но когда его заставляют это делать, он перестает быть собой, и тот, кто делает это с ним - чудовище!

- Значит и вы чудовища, раз решаете, что мне нужно быть хорошим братиком. Сущность каждого в его поступках, а каких больше - темных или светлых будет, тот и предстанет перед тобой.

Я почувствовал его взгляд на себе, хотя этого и невозможно было увидеть, поскольку вместо глаз просто два горящих огня. Но ощущал это каким-то седьмым чувством.

- Максим, а ты как, считаешь меня правым? - Обратился Алексадр ко мне.

- Возможно.

- Вот ты, вроде как, хороший, добрый, отзывчивый человек, в котором присутствуют отрицательные качества, но ведь тебя никто не назовет плохим, так?

- Надеюсь. - Ответил я.

- А зря надеешься. Я назову. Ты негодяй.

От удивления я выпучил глаза. Мне ужасно захотелось врезать этому наглому хаму.

- Ну, хорошо. Относительный негодяй, - исправился он, заметив мою реакцию. - Почему? А скажи нам, зачем тебе Сомния, зачем все эти проницания?

- Вообще-то мне незачем. Этот процесс не контролируется мной.

- Но все же....

- Чтобы найти одного человека и спасти маму.

- А в большей степени? - Настаивал Александр.

- Для меня и то и то важно.

После этих слов его глаза, казалось, просто вспыхнули зеленым огнем. Его тело вытянулось и радугой молниеносно приблизилось ко мне, оставляя нижнюю часть на прежнем месте. Малахитовые глаза в нескольких сантиметрах дымились перед моим лицом.

- Не лукавь нам! Я знаю, что желание найти девушку превосходит желание спасти собственную мать!

Раскатистым громом выдал он мне в лицо. Казалось, от этого крика содрогнулось все в округе. Не знаю, что больше всего во мне взыграло - злость или страх, но в ту же секунду, практически не раздумывая, я со всей жути влепил в торец его черного лица смачную подачу правой рукой, которая была облеплена таинственным Смарагдом. От удара его верхняя половина, как резиновый шланг, вытянулась в противоположном конце от его нижней части туловища, с глухим шлепком приземлившись далеко на выжженной земле. Темнота, словно, содрогнулась: небо, земля, воздух, скалы - все затрепетало, задрожало. Земля побежала под ногами, окружающая среда мятой бумагой свернулась комом в одной точке - в точке, где лежал Александр. На месте выгоревшего поля снова заколосилась трава, скала обернулась вековым деревом, раскинувшегося над скамейкой.

От удара легко заныла ладонь. Интуитивно я принялся растирать запястье, в надежде избавиться от дискомфорта, но вместо этого обнаружил отсутствие браслета, на месте которого красовался лишь его темно-розовый отпечаток ожога. Поначалу в душе вспыхнула боязнь его утери, но затем я угасил страх, сетовав на всю эту фантастичность событий и то, что я нахожусь вообще не в человеческом мире - мало ли какие законы могли повлиять на его исчезновение.

- Отличный удар. - Тем временем похвалила меня Ольми.

- Да уж. Сам в восторге.

- Так ему, этой мрази! - Воскликнула Ризонет, втирая свой утонченный кулачок в другую ладонь.

- Что случилось с Александром?

- Видимо под действием энергии, которую он получил прикоснувшись к тебе, произошла метенсомация... Это превращение сомна в свое второе "Я", путем подавления более сильного над более слабым. - Посвятила меня Ольми

- И что? Это случается со всеми сомнами?

- Не с каждым. Большинство даже не знают про это, кто-то живет в своем втором облике всю жизнь, но в основном, если уж суждено, каждый день боятся, что с ними это произойдет.

- А с вашим братом это часто случается?

- Третий раз.

- Второе превращение было в миллион раз ужаснее первого и мы не представляли, когда это закончится. - Начала Ризонет. - Слава Низонедам, что в этот раз ты оказался рядом, и все закончилось очень быстро. Тогда он натворил много бед и принес немало жертв и разрушений в первое время. Поначалу они все плохо себя контролируют и рвутся ощутить и показать всю свою силу, потом это им начинает наскучивать и они действуют более рационально.

- А что это за существо, в которое он превращается?

- Это Сумеречный Колдун. - Ответила Ольми. - Самый древний, могущественный и страшный обитатель Сомнии. Его способности и силы не знают границ, внушая бескрайний ужас в души всех сомнов.

- Но больше всего это ужасает нас. - Обнимая за плечи сестру, сказала Ризонет. - Мы всегда очень сильно переживаем за Александра и боимся, что он однажды не вернет свой прежний облик.

- Конечно, по словам Александра, это не доставляет ему никаких физических или духовных неудобств... - Вставила Ольми.

- Эта даже порой приятно. - Прервал ее знакомый голос Александра, который уже стоял позади нас. - Чувствовать, как по тебе через край льется неограниченная сила, которая дает возможность сделать все, что тебе заблагорассудится, которая притупляет страх и возвышает над всем, существующим в этом мире.

- Да-да. Она к тому же притупляет еще мозги и все благоразумное, что присутствует в нормальном сомне. - Недовольно, но с блеском в глазах промурлыкала Ризонет, бросаясь на шею к Александру. - Как же я счастлива, что ты прежний и снова с нами.

- И я, дорогая.

- Скажите спасибо Максиму и его найденному Смарагду. - Сказала Ольми.

- От слов благодарности не откажусь. - Склонив голову, отреагировал Александр. - Если бы не ты, Максим, мои сестры бы с ума посходили. Так что огромное спасибо.

- Вообще-то, у нас в человеческом мире мужчинам друг другу принято пожимать руку в знак благодарности.

- Хорошо, что мы в Сомнии. - Ответила Ольми.

- Да... и напомните мне, чтоб я его больше не трогал.

- Я, наоборот, не отлипала бы от тебя вечность. - Прошептала мне на ухо Ольми, что подвергло меня в недоразумение.

- Кажется, мы забыли о главном. - Перебила их Ризонет. - То, зачем здесь Максим?

- Верно. - Поддержал ее Александр. - Не смотря на небольшой подвиг твоего короткого пребывания здесь, тебе все-равно необходимо пройти испытание.

- Кто выбирает? - Игриво, распахнув широко сияющие от возбуждения глаза, нетерпеливо поинтересовалась Ризонет.

- Очередь Александра? - Ответила Ольми.

- Не-е-т.... - Поникла Ризонет. - Можно я? Ну можно?

- Уговор важнее каприз, Ризонет. - Приструнила ее сестра. - Ну, Александр, ты придумал, как будешь издеваться над Максимом?

- Кажется, да. Раз уж он по каким-то причинам имеет здесь свой истинный облик и со всем, что мы бы ему не предложили, он справился бы в два счета, то у меня остается один верный, но наитруднейший вариант.

- Нет! Максиму не справиться с ним. - Разгадав замысел брата, ответила Ольми.

- А вот мы и посмотрим. Все же, сегодня я выбираю.

- Я так понимаю, речь идет о Рецере? - Спросила Ризонет.

Александр довольно ухмыльнулся, положительно покачав головой.

- Но ему действительно не справиться. - Продолжила она. - Как же мне вас жалко, дружок. - Сочувствующе обратилась Ризонет ко мне.

Смущенный или, даже больше того, напуганный их диалогом, я начал нервничать.

- А может, девочки правы и нужно что-то менее сложное?

- Не переживай. Я уверен в твоих силах. Главное запомни, с этим существом не справиться физическим воздействием и все родное Сомнии ему нипочем. Но я думаю, ты сам все должен понять.

Он хлопнул в ладоши, позади меня послышалось звонкое рычание и потянуло свежее нарезанной морковкой с сладким привкусом корицы. Я обернулся и засмеялся в душе. Под самой луной на гладком валуне сидело лохматое существо, напоминающее маленькую обезьяну с длинными висящим ушами. Настолько маленькую, что можно раздавить, нечаянно запнувшись об нее.

- И это ваш ужасный Рецер? - Усмехнулся я.

Но уже никого возле меня не было, все словно вымерли, оставив меня наедине с ночью и этим маленьким монстром. Я стоял в растерянности, не зная, что делать, но что-то внутри подсказывало, что этот зверек настроен агрессивно, воинственно, рассчитывая на схватку, и детские анекдоты нам рассказывать не предстоит.

Рецер приподнялся с задних лап, опираясь на передние - более длинные, оскалив свои белоснежные клыки, явно готовясь к атакующему прыжку. "Да уж, маленький, а закусать до смерти сможет" - вспомнилась мне знаменитая обиходная фраза. И это меня очень насторожило. Сейчас он казался мне не настолько безобидным. Ну хорошо, если он хочет войны, будет ему война. Надеюсь, все можно разрешить одним точным ударом, от которого у монстрика переломаются все кости. Я сжал кулак покрепче, отведя руку слегка назад, высчитывая возможную траекторию его полета, приготовился к контратаке. Рецер странно зарычал, будто надсмехаясь, догадываясь о моих намерениях, и заранее зная, что у меня ничего не выйдет, бросился на меня. В доли секунды мохнатый крохотный мяч, не давая мне даже среагировать и сделать хоть какое-то движение, врезался мне в лоб и отскочил на свое прежнее место. Я же пушинкой отлетел на несколько метров, перевернувшись в воздухе, плюхнулся на живот, проглатывая потревоженную от удара землю. Наверно, в обычных случаях никто бы не поднялся от такого удара, возможно, не встал бы уже никогда. Но сейчас необычный случай: я не в человеческом мире и даже не на земле, и не на какой-то там другой планете, все совсем хуже... Нет, в данном случае, наоборот, все совсем лучше - я в вымышленном придуманном человеком мире, где нереальное - это реальность, а невообразимое - образ жизни. И этот удар всего лишь цветочки по сравнению с тем, с чем мне предстоит столкнуться.

Злость вскипела во мне. Я с трудом поднялся, пытаясь разглядеть Рецера через рассеивающуюся муть в моих глазах. Когда же взгляд прояснился, мне пришлось еще раз удивиться. Зверек увеличился в размере раза в полтора, а может и того, в два. Он словно повзрослел, прибавив в годах: черты его морды выровнялись, приобрели четкие линии. Хотя его игривы глаза, все равно, выдавали детский характер.

Интересно, что повлияло на столь быструю акселерацию? Неужели, жажда охоты и агрессия спровоцировали это? Если так пойдет и дальше, то от меня мокрого места не останется. Тем временем зверек уже медленно подкрадывался ко мне, ехидно скалясь. Ну, уж нет, теперь я уж точно не пропущу удар. Я тоже умею быть быстрым. В то же мгновение он предоставил шанс доказать это. Рецер снова атаковал меня, но я успел отклониться вправо и нанести удар левой, не самой сильной рукой, который не принес ему никаких неприятностей. Рецер только немного отскочил назад и еще чуточку прибавил в размерах, достигая высоты моих ног. Это разозлило меня еще больше и я побежал на него, с криком принявшись лупить его. Каждый удар увеличивал его на пару сантиметров. Он не пытался уклоняться от них, словно наслаждаясь этим процессом. Поняв, что физическая сила только зверю на пользу, я остановился, но схватил его за шкуру, злостно заглядывая ему в довольные глаза. В них блестела надменность и наглая восторженность, отражая мою ярость. Не знаю, откуда у меня эта злоба и приторное желание раскромсать его на куски, но мое злостное очертание в его глазах испугало меня самого. И это очертание постоянно росло. Тут меня осенило, что росло вовсе не очертание, а рос сам Рецер и происходило это от моих прикосновений к нему. Озадаченный, я отступил на шаг от него, размышляя как с ним дальше бороться. Тот, в свою очередь, не теряя времени, воспользовался моей растерянностью и, размахнувшись, совершил хлопок в вытянутые ладоши прямо перед моим лицом. Гром в тысячи киловатт разразился от удара его рук, разрывая перепонки, сотрясая все вокруг. Мощная звуковая волна, вибрируя, разорвала мое тело на миллионы молекул, а угаснув, соединила назад, шмякнув напоследок меня об землю. Все тело ломило от ужасной боли - сотни сверл медленно и мучительно бурили мою плоть, а кожу разъедала кислота. Я не мог повернуться, чтобы подняться, да и не очень то и хотелось этого делать - просто бы плюнуть на все, уснуть, забыться или даже умереть. Полная апатия околдовала мое сознание. На все, что мне хватило сил, это запрокинуть голову назад и посмотреть, что же со мной будет дальше. Но, к моему удивлению, животное даже не пыталось добить или позабавиться со мной, оно торжествующе веселилось, высунув язык, с издевающимся подсмеиванием прыгало, размахивая лапами. Я ощутил себя беззащитной марионеткой, брошенной на растерзание дикому чудовищу, неспособной причинить ему никакого вреда, а те, кто это сделал, наверно, сейчас сидят и наслаждаются этим жалким зрелищем.

И это больше всего меня взбесило. Я никому не позволю унижать меня и делать из себя игрушку. Пользуясь его временным безразличием ко мне, я позволил насладиться ему торжеством, дав себе отдышаться и прийти в себя. Если его не берет физическая атака, то должен существовать аналог для победы над ним. Значит, это не испытание на силу и выносливость и вообще это не испытание боем - это, скорее всего, испытание сообразительностью. Точно! "...С этим существом не справиться физическим воздействием и все родное Сомнии ему нипочем" - вспомнились мне слова Александра. Я поднялся на ноги. Боли уже не было, силы снова пополнили мои жилы. Видимо, процесс восстановления здесь протекает гораздо быстрее. Но Рецер удивился моей быстрой регенерации. Его повзрослевшие воинственные глаза заполыхали голубым, а переносица над огромным плоским носом неприятно сложилась в морщины. Сейчас он был практически одним ростом со мной, а вот его шерстяная комплекция превосходила мою раза в полтора. Я попятился назад, выигрывая время для обдумывания моих дальнейших действий. Одно я знал наверняка - не прикасаться к зверю ни при каких обстоятельствах. Следовательно, сейчас нужна только тактика уклонения, до тех пор пока я не придумаю, как с ним бороться.

Рецер же медлить не собирался и снова возобновил свою атаку. Подпрыгнув на месте, он с силой богов ударил оземь своими лапами, породив сильную дрожь земли, ушедшей у меня из-под ног. Упав, я резко откатился в сторону, поскольку огромная туша уже летела на меня, желавшая вмять в землю мое уязвимое тело. Животное, не ожидавшее такого промаха, перелетело на несколько метров за меня и еще пару метров пробороздило по земле. Присев на колено, я приготовился к следующему прыжку Рецера или его очередному фокусу. Сейчас нас отделял небольшой бугор, скрывавший обоих наполовину. Рецер снова начал свой разбег. Я приподнялся для маневра и тут же зверь резко затормозил, остановившись в аккурат перед моей тенью, выскочившей из-за бугра. Разочарованно рыкнув на мою черную проекцию, он отступил на два шага. Такой поворот событий навел меня на мысль. Желая проверить ее правильность, я подался на корпус вперед так, чтобы тень легла на Рецера. Тот испуганно отскочил, громко на меня выругавшись грозным ревом. Моя идея подтвердилась - он боится тени, но только боится, никакого вреда она ему не доставляет. Но значит, может доставить, если разгадать секрет.

Зверь принялся обходить меня и мою тень кругом, настороженно и аккуратно подавая в бок, притом пытался усиленно засыпать, выбивая лапой, тень землей. И только тогда, когда появился чистый фронт, он прыгнул на свое излюбленное место. Хотя и выяснился предмет его страхов, но это ничего мне не давало - я не знал, как этим оружием воспользоваться. Если бы еще раз поймать его в тень и проследить за результатом, проанализировать его реакцию, возможно, откроются новые секреты. Но как? Как это сделать? Рецер уже просчитался, дав мне понять в чем его слабость, и второго шанса он постарается мне не предоставить. Вон он, весь настороженный, с огорченными глазами, неспешно переступает с лапы на лапу, вкрадчиво рассчитывая дальнейшую тактику нападения. Нет, больше необдуманных прыжков не последует. На его месте, зная свое превосходство, я бы брал противника измором, загонял бы, а затем съел. Хотя обладая такими силой и возможностями, я съел бы его гораздо раньше. Очень интересно, почему он не сделал этого до сих пор? Играет? Забавится? Может он вообще не хочет меня убивать? Рецер медленно пошел на меня. Ни одного намека на прыжок.

- Ну, давай же! Чего ты медлишь!? - Закричал я на него.

И он дал. Зверь рванул на меня - три длинных шага и его лапа полетела мне в лицо. Отпрыгнув в сторону, я с силой толкнул плечом Рецера в бок, рассчитывая вытолкнуть его на тень. Задуманное получилось, он отлетел на пару добрых метров, приземлившись напротив тени моей руки, которой я попытался ударить по нему, принимая это как вариант разгадки тайны. Но опять ничего не вышло. Рецер лишь задрожал и панически отпрыгнул на свое место под голубой луной. Я же повернулся к нему спиной, привлекая его внимание своей отвлеченностью, давая зверю смелость сделать очередную атаку. Благо с увеличением его роста он стал не таким шустрым, как раньше, да и его нарывистая смелость сменилась осторожностью и расчетливостью. Присев, немного повернувшись в его сторону, для того чтобы краем глаза уловить и отреагировать на его действия, я продолжил продумывать все возможные варианты причины боязни Рецера моей тени. Фантазии хватило только на возможность уязвимости его тени перед моей и воздействовать нужно на нее, а не на самого Рецера. В предвкушении я обернулся к нему, но вот где было мое удивление: Луна, мирно себе светила позади разъяренного подкрадывающегося Рецера, но тот, вопреки всем законам, не отбрасывал ни пятна тени.

- Вот блин, Питер Пен - хренов! - Выругался я.

Зверь продолжал приближаться ко мне. Его белые клыки, угрожающе поблескивали в двух метрах от меня. Зрелище бросало в дрожь - массивно-тучный, волосатый, с огромной зубастой пастью гигант, размером с человека и это только на четвереньках. Я поспешил отступить назад, широкими шагами увеличив расстояние еще на несколько метров. Рецер остановился. Размахнувшись, он ударил своей тяжелой лапой по земле, выбивая черные куски. Огромный земляной вал вздыбился перед ним и, словно волна, стремительно поплыл на меня, с треском вороша и разрывая грунт. Я развернулся и попытался спастись от этой напасти бегом, но как бы быстр я не был, настигнув, ком подбросил меня вверх, а готовый к этому Рецер, уже летящий ко мне, сильным ударом задних лап отправил меня вниз. Такой мощный толчок запросто мог бы отправить мою душу на пир к ангелам, но в самый последний момент, в нескольких сантиметрах от земли, что-то притормозило мое падение, после чего я медленно опустился на землю и был готов к дальнейшим событиям. Но вот Рецер, отнюдь, как и я не ожидал такого чуда и с тупой мордой, недоумевая, злился. Удивленный, я попытался понять и рассмотреть, что же мне так помогло. Однако ничего подозрительного не обнаружил, кроме несуразного положения моей тени. Черная проекция отображалась перевернутой, прилипнув головой к моим ногам. Удивившись, я отшагнул, а она вместо того, чтобы последовать за мной, проскользила в противоположном от меня направлении.

- Что за ерунда? - Произнес я.

В этот же миг получил удар, который отправил меня в короткое воздушное путешествие. Но в самый пик моего полета черная рука, выросшая из-под земли, схватила меня за правое запястье и притянула к земле. Узорчатый рисунок, оставленный после ожога браслетом, горячей пульсацией дал о себе знать. Я сдвинул манжет рукава, розовый ожог медленно чернел на моих глазах. После полного изменения цвета жар отступил, сменившись на приятную прохладу. Я присел, прикладывая ладонь к месту откуда появилась загадочная рука. Моя тень, вторя мне, поползла навстречу и, вопреки желанию хозяина, хотя к безтакству ей не привыкать, на полпути изменила свое направление и поднялась вверх из земли, приложив свою, стеклянную на ощупь, слегка морозную, ладонь к моей. Это действие напрочь убивало остатки скептика во мне. Зачарованный и немного ошеломленный, я отпрянул от черной руки, чувствуя, как уверенное возбуждение и ясность пронизывают мой мозг, шею, руки, кончики пальцев, добираясь до пяток. Наверно, каждый бы почувствовал тоже самое на моем месте, как нежное волнение освежающей морской волны сине-зеленым шелком медленно обволакивает каждую клеточку, изнеможённого от палящего солнца, тела. И чем глубже погружение, тем больше степень освобождения сознания от мутной пелены неведения и выше чувство проницания и слияние с окружающей средой. Я понял, так мне казалось в этот момент, истину существования в этом мире, полноценного существования, так как живут здесь и Ольми, и Александр, и Ризонет, и даже этот монстр. Нужно не просто ощутить, а раствориться, проникнуть в каждый миллиметр Сомнии своим телом, будто это не абстрактный мир, а тело любимой девушки.

- Любимой девушки. - Прошептал я, словно заставляя себя вспомнить о ней.

Сердце затрепетало при мысли о Кире. В голове всполыхнул ее образ, последний, который я видел перед аварией: такой нежный и невинный, задумчиво обаятельный, сжимающий нутро своей красотой. Образ, который я, возможно, никогда больше не увижу. Дыхание сбилось, задрожало параллельно с мышцами при мысле о несбывшемся. Слеза обиды и страха покатилась по моей щеке, я зажмурил глаза, изо всех сил пытаясь этим самым запереть оставшуюся сырость на замок. Вспыхнувший в памяти образ Киры приобрел контраст, стал ярче. Я протянул к ней руку, прикоснулся к ее бархатной коже, одним движением притянул ее к себе, прижав, положил ей голову на плечо, тело защипало мурашками и река счастья наполнила меня. Вместе с тем пришло и ощущение чего-то другого, чего-то совершенно незнакомого. Я чувствовал как ветер, преодолевая невидимую стену, бороздил пространство, как деревья, тихо скрепя своими стволами, приветствуют его, как холодный поток света бежит навстречу Земле от голубой Луны, как черный силуэт моей тени, томно дыша, спокойно ждет моих шагов, как бьется в страхе чье-то отважное сердце, которое остановится, но ни за что не отступит - сердце настоящего война. Я чувствовал все, что раньше мне было недоступно даже в моем человеческом мире. Я чувствовал, как каждая моя клеточка проникает в этот мир.

- Молодец, сынок. Я в тебе не сомневалась. - Прошептала на ухо мама.

Удивленно я отстранил от себя девушку, которую я принимал за Киру, на месте которой оказалась моя мама, улыбаясь доброй улыбкой. Я раскрыл глаза, образ растворился в ночи. Разочарования не было, приняв эту странность за знак, означающий небезразличие к обеим женщинам, опровергающий наглые слова Александра-колдуна. Но самое главное, несущий успокоение моей совести и душе.

Сейчас я знал, чего именно боится Рецер, и он знал об этом - его глаза выдавали это. Но, как я и чувствовал, он не собирался отступать - зверь готов бороться до последнего. Он бы и рад отступить, но смелая идея и гордость тащили его вперед. И он и я приготовились к атаке, только он чувствовал, что для него это будет последней охотой в его жизни, а я не чувствовал, я знал это. Рецер бросился на меня, а я спокойным шагом двинулся навстречу. В его глазах тускнела беспомощность, а уже довольно зрелое лицо не выражало никаких эмоций. Рассчитав траекторию, зверь прыгнул, прыгнул и я, но только для того, чтобы проскользить по траве под ним. Когда же он пролетел надо мной я вскинул руку вверх, одновременно со мной это сделала и моя тень. Черная рука выпрыгнула из земли, схватила Рецера за горло с силой, заставляющей его раззинуть пасть и вытаращить глаза. От ужаса его затрясло, шерсть вздыбилась. Резким движением вниз его припечатало к земле. Тень словно пыталась втянуть зверя в землю, а тот, вереща, конвульсивно барахтая конечностями, пытался вырваться из стальной хватки. Иногда казалось, он выкрикивает какие-то членораздельные слова нехарактерные для животного, молящие о пощаде, но я не внимал им и продолжал втягивать тенью его в землю. Рецер начал медленно уменьшаться в размерах. Я слышал, как его сердце и душа единогласно не хотели поддаваться моему натиску, а грезили о схватке, во что бы то не стало вырваться и растерзать своего противника. Любое другое существо на его месте молили бы о пощаде, он же имел сердце настоящего война, храброго война. Я подошел к нему, заглянул в глаза, которые не отражали ни капли страха, ни доли ненависти. Он понимал, что борется с равным, более того, с существом, оказавшимся гораздо сильнее его самого и Рецеру доставило бы огромную честь умереть от моих рук. Мне, напротив, ни к чему была смерть храброго воина. Отважный сердцем - справедлив душой, справедливый душой - не ограничен силой. Я ослабил хватку.

- Мне не нужна твоя бессмысленная смерть. - Глядя в его глаза произнес я.

Рецер в ответ только недовольно фыркнул ноздрями, рассеивая клубы пыли вокруг своей головы.

- Если хочешь, можешь продолжать этот никчемный бой, но я тебя отпускаю. Твоя судьба достойна большего. Ты умный и должен все понять.

Черная рука освободила зверя, позволяя ему подняться. Его взгляд наполнился благодарным удивлением, в сердце уже не ощущалось той, присущей ему агрессии, теперь его переполняли чувство легкого стыда и одобрительного добродушия, но с толикой злости и разочарования. Душу война опустошила непривычная для него пощада, ему до этого просто было не знакомо такое понятие, и это чувство позорило его перед самим собой. Для Рецера, как для японского самурая, неоправданная пощада была чужда.

- Не терзай себя. Истинному войну нужен равный противник, ибо достойный дерется с равным, трус - со слабым, глупец - со всеми, сильнейший - с самим собой.

Рецер понял о чем я и растерзанный сомнениями попятился назад. Еще немного поборовшись с собой, он фыркнул последний раз, снимая со своей помолодевшей морды остатки напряжения, и скрылся за грудой камней, там, откуда он пришел. Я был доволен такой кульминацией нашего с ним испытания. Несмотря на то, что испытание предназначалось мне для самостоятельного осознания законов Сомнии и проницания в нее, так сказать, бросок под танк, но под раздачу попал и Рецер, а может это и я неосознанно устроил ему свой экзамен. Не важно, главное, что мы оба прошли его. Благодаря чему, мое восприятие этого мира кардинально изменилось и добавило зрелости в мой характер.

Глава 12

...Я вспомнил о тройке моих новых знакомых, которые благополучно исчезли перед своим сюрпризом. Оглядевшись, нигде их не нашел.

- Александр! Ольми! Ризонет! - Позвал я их.

Вместо ответа раздался короткий звонок. Сначала я не понял, что это и откуда он доносится. Звонок прозвенел отовсюду. Он повторился снова, но уже было понятно, откуда он шел. Я развернулся в его направлении и понял, что нахожусь в небольшой продолговатой комнате с голыми светлыми стенами, нюансы которой были размыты легким туманом. Я огляделся: позади меня стоял зеленоватый диван с двумя широкими креслами по бокам от него, окно наполовину занавешено белой тюлью, слева от меня находилась еще одна комната, но более темная, чем эта. Рядом проход в небольшой коридорчик, из которого снова донесся звонок. Его звук показался мне чересчур вялым и тягучим, приглушенным, чем, по моему мнению, должен быть на самом деле, и отдаленным, позабытым где-то в сундуке, отдаленно напоминавшим дверной звонок. Так оно и оказалось, после третьего сигнала я понял, что звонят в дверь. Я направился в коридор, откуда исходил звук. По какой-то причине движения давались с трудом, были скованными и увязающими. При каждом шаге комната размазывалась, приобретая прежние, более-менее четкие очертания в тот момент, когда я останавливался. Коридор оказался темнее, чем смотрелось из комнаты, но глаза быстро адаптировались к темноте. Разобравшись с замком, я открыл дверь. Передо мной предстали две нечеткие фигуры, я прищурился, чтобы разглядеть их.

- Ты? - Удивился мужской голос.

Протерев глаза и проморгавшись, картинка улучшилась. В мужчине я узнал своего давнего приятеля, Сашку, с которым, еще учась в школе, каждый вечер играл в футбол. Он стоял в обнимку с какой-то короткостриженой черноволосой девушкой, обвешанной различными брюликами. Приоткрыв рот и прикусив кончик языка, девушка страстно, прожигая воздух между нами, смотрела на меня своими огромными ярко-голубыми глазами. Сашка напротив, вытянув шею, слегка нервозно и суетливо пытался что-то высмотреть за моей спиной, маяча головой то влево, то вправо. Затем он снова обратился ко мне.

- Как ты, черт возьми, здесь оказался? И где Вахтер? - Он снова высматривающе забегал глазами.

- Какой вахтер? - Не понимая о ком он, спросил я.

На мой вопрос из-за плеча Сашки показалась голова еще одной девушки. Тоже черноволосой, как и первая, только ее челка редкими волнами свисала до самой шеи, делая ее похожей на креативную модель из глянцевого журнала. Черты ее лица были гораздо симпатичней, а взгляд слегка загадочным и грустным, мечтающим. Но увидев меня, глубина из них исчезла, наполнившись оживлением и искрой. На секунду она показалась мне знакомой, даже очень, но в то же мгновение это чувство испарилось, а затем снова вернулось. Мозг, словно коротило, в попытках вспомнить хоть какие-то подробности возможной нашей встречи. Ее образ, как известная песня, вертелась в моей голове, но название этой песни вспомнить, хоть убей, не удавалось.

- Вот только не надо притворяться, что ты не знаешь, кто такой вахтер. - Ответил Сашка. - Если ты здесь, ты бы не прошел мимо него. Так что рассказывай, что ты с ним сделал?! - Дерзко спросил он.

- О чем ты? Не видел я никого. Я вообще не понимаю, как я здесь оказался.

Сашка посмотрел на девушку рядом с ним. Та кивнула, будто подтверждая правдивость моих слов.

- Он только что из Долины Нигмов. - Произнесла девушка, ни на миг, не отрывая от меня глаз.

- Что?! - Удивился Сашка. - Значит, это он устроил там заварушку?

- Да. Это про него гласили Доносчики. Это он победил Рецера.

- Во черт! Представляю тогда, что ты сотворил с Вахтером. И кто теперь нам будет ключи выдавать? - растерянно поинтересовался Сашка.

- Я тебе еще раз говорю, ничего я не сделал с вашим вахтером. - Оправдывался я.

Я разговаривал с ним, а сам, так же как до этого делал Сашка, пытался выглядеть из-за его спины знакомую незнакомку, которая своим коротким появлением сумела задеть мою душу.

- Хорошо, хорошо. Дай нам ключ.

- Какой ключ? - Спросил я.

- Стеклянный шар камелопардового цвета, где-то за дверью. - Сашка ткнул пальцем в направлении двери. - Обычно он оттуда достает его.

Я прикрыл дверь, обнаружив за ней небольшой висячий прозрачный ящичек шаровидной формы. Осмотрев его, не сумел найти ручки, замка или другого приспособления, чтобы открыть его. Приложив руку, она сама провалилась за стенку ящика. Теперь оставалось найти шар камелопардового цвета. Еще бы вспомнить, что это за цвет. Если я не ошибаюсь это что-то вроде коричневого. В ящичке было только два подходящих - один естественно коричневый, другой с нотками желтоватого оттенка. Его-то я и взял и протянул Сашке.

- Отлично. Ну, мы пошли. Еще увидимся.

Они повернулись и пошли вверх по лестнице. Даже тогда девушка, обнимавшая его, выворачивая голову, облизывала меня своим вниманием. Я остался наедине со второй девушкой. Сейчас мне удалось лучше ее разглядеть: невысокая и изящная, черные волосы собраны сзади, нежные черты лица, острый подбородок и огромные выразительные глаза голубо-зеленого перелива, короткая светлая куртка, легкий шарф на шее, на ногах что-то вроде джинсов и высокие ботинки. Она кого-то мне напоминала. Вот только кого? Я никак не мог понять. Девушка улыбнулась сквозь свою челку и побежала за той парочкой вверх.

- Подожди! - Попытался остановить ее я.

- Не ходи за нами, Макс! - В приказном тоне остановил меня Сашка. - Оставайся там! Если дверь закроется, ее больше не открыть. - Предупредил он.

Но я не желал его слушать, и мне было наплевать на него и эту никчёмную дверь. Сейчас я хотел лишь остановить стремительно убегающую незнакомку и поговорить с ней. Почему-то мне казалось, что она многое мне может объяснить и раскрыть какую-то тайну, изменить мою жизнь. Она была нужна мне как жизнь. Не знаю почему, но меня тянуло к ней, как тянуло к Кире. Сердце ёкнуло, я остановился, понимая, кто это. Хотя я и с трудом улавливал сходство этой девушки с Кирой, но мои ощущения почему-то утверждали это. Как же я сразу не узнал ее, не узнал ту, в которой так нуждался, которая мучала меня все эти дни, мою самую желанную и любимую девушку. Но она убежала так далеко, что уже неслышно было их шагов. Я еще пуще побежал вверх по лестнице, но мои движения по-прежнему были скованными и тяжелыми, преодолевая этаж за этажом, которым не было конца. Где-то вверху хлопнула дверь, фатальный звук которой разрезал мое сердце. Разочарование, опустошающая боль, злость наполнили меня. Я понимал, что найти ту нужную дверь среди десятка других не представлялось возможным. Оставалось надеяться только на свой инстинкт. Но этого не пришлось делать. На одном из этажей я обнаружил приоткрытую, слегка раскачивающуюся, дверь. Из образовавшейся щели лился сливочный свет.

Не раздумывая, я влетел в нее и оказался в довольно огромном помещении, напоминающим старую советскую столовую, по своему статусу совсем не подходящим к значению этого дома. Зал освещал легкий свет, сочившийся из высоко вырезанных окон, защищая пространство от полумрака. Слегка уловимый прохладный ветерок гулял меж квадратных колонн, с облупившейся в некоторых местах штукатуркой. Где-то, нарушая тишину, поскрипывала рама открытого окна, раскачиваемая задувавшим потоком воздуха. На полу среди металлических стеллажей, на них и столах валялась отвалившаяся от старости белая квадратная плитка. По потолку, поросшие грязью, тянулись металлические секции вытяжной трубы, в некоторых местах выпавшие из креплений, и одним концом упирались в пол.

На секунду воздух в двух метрах от меня заволновался, и из него проявилась белесая полупрозрачная фигура какого-то существа. Длинный, расклешенный до пола плащ с высоко стоячим воротом скрывал его лицо наполовину, оставляя лишь узкие хищно-сосредоточенные монолитно-белые, словно гранит, глаза. Вместо волос на голове росли толстые, как щупальца осьминога, полупрозрачные жгуты, сосульками свисающие до самых колен. Существо настороженно осмотрело меня, затем распустив радиально в стороны свои волосы-жгуты и продемонстрировав свой узкий зубастый рот, кинулось на меня. Может от страха, может от неожиданности, а может, следуя инстинкту самосохранения, я присел, защищая себя руками. В то же мгновение грудь взбешенного существа что-то пронзило, взрывая его, и, выпучив свои каменные глаза, оно распалось на две части, которые рассыпались мелкими блестками. Предмет, который сотворил это с ним, поблескивал, наполовину торча из двери, через которую я зашел в этот зал. Это был стеклянный топор с искусной замысловатой резьбой как на рукояти, так на обоих лезвия. Больше всего меня удивила не сама резьба, а то, что он полностью был из мутновато-прозрачного стекла. Я повернул голову, следуя траектории его полета, рассчитывая посмотреть на хозяина сего уникального произведения искусства.

Вместо счастливого обладателя топора моему взору предстала обычная колонна, но с огромной дырой, как раз на пути полета топора. Я присвистнул в душе, удивляясь силе, с которой было запущено оружие. В отверстии наблюдалось незначительное мерное шевеление. Сделав шаг сторону так, чтобы колонна не была помехой, я обнаружил в глубине зала высоченного мускулистого человека. Он был слегка притемнен, однако, отдельные участки тела были усыпаны отблеском серебристых звезд. Хотя его лицо было не доступно моим глазам, но я ощущал его пристальный, изучающий, недоверчивый взгляд. Человек неожиданно зарычал, даже как-то по-звериному, и вытянул руку. Словно по зову, топор в двери задрожал и стремительно, освободившись от деревянных оков, улетел к хозяину через то же отверстие в колонне. Это действие меня очень насторожило. По началу, я было подумал, что вся эта акция направлена против меня, но когда он поймал топор, я понял, что мне нечего бояться. Перед человеком неожиданно вспыхнула фигура еще одного прозрачного существа, которое разъяренно набросилось на долговязого. Вот тут-то я понял, что вернувшийся к нему топор, предназначался не для меня, а послужил щитом против атаки. Существо влепилось в вытянутый перед ним топор и напирая изо всех сил визжало металлическим скребящим голосом, пытаясь преодолеть приграду. Но долго не думая, человек приложился титанической ногой напирающей твари в живот, отчего та, отлетев, снова исчезла из виду.

- Арон, смотри-ка, у нас неизвестные гости. - Обратился человек к кому-то.

- Я уже заметил. - Ответил ему тихий, суховатый голос. - Малыш, ты кто будешь? - Обратился тот же голос уже ко мне, и из-за спины человека вышел еще один, точно такой же.

- Я, Максим. - Все, что мне удалось придумать в растерянности для ответа.

- И все? Просто Максим? - Спросил тот же голос.

- Просто Максим. - Ответил я.

- Каких Низонедов ты здесь забыл, просто Максим? - Спросил уже другой более яркий, выразительный, залихватский голос.

- Я искал своих друзей. Мне казалось, что они забежали в эту дверь. - Я повернулся, указывая пальцем на дверь, в которую я вошел, но вместо этого мой палец показывал на голую облупившуюся стену. - Вот блин! - От растерянности вырвалось у меня.

- Поздравляю тебя, парень, ты можешь проходить сквозь стены, раз уж стена для тебя показалась дверью. - Усмехнулся тихий голос.

- Но она вправду была на этом месте. - Растерянно оправдывался я. - В нее еще вонзился ваш топор.

- Наш топор? - Удивился яркий голос, делая акцент, будто никакого топора и не было.

- Стеклянный... - Пояснил я, обозначая руками его размеры.

- Слышал, Крон, как малой неуважительно обозвал твой Стэклез? - Возмутился сухой голос, по всей видимости, его звали, как я понял из их диалога, Арон, а второго Крон.

Крон, соглашаясь, кивнул, снова фыркая не по-человечески. Пытаясь разглядеть их, я наклонялся, всячески вытягивал шею, но предательская темнота скрывала их полноценный облик. Моему взору доставались лишь их огромные фигуры, припудренные чернотой, с отдельными фрагментами костюма и непропорционально большие, по сравнению с телом, головы.

- Топор ты у бабушки в деревне увидишь. - Продолжил Арон. - А это верх оружейного творения - Хрустальный Стэклез, выполненный из природного кварцевого хрусталя, найденный и добытый одним славным Низоном и храбрым воином. И это единственное средство против этих гадких тварей.

- Кстати, о тварях. - Перебил его второй. - Недоброе затишье.

- Точно. На удивление мало было их. Притаились, гады трусливые, в ожидании пополнения.

- Сейчас здесь будет не по-детски холодно. Тебе лучше покинуть это место, малыш, если жизнь дорога. - Предупредил Крон.

Я осмотрелся в поисках выхода: сзади дверей уже не было, а впереди, казалось, бесконечная темнота зала. Даже если и очень хотелось выбраться отсюда, то как это сделать я не представлял.

- Как? - Спросил я.

- Что как!? - Нервно возмутился сиплый голос.

- Как отсюда выбраться?!

- Ну, брат, это ты у нас можешь сквозь стены проходить. - Продолжал умничать Арон. - Так что, как сюда попал, так и выходи. Но советую послушать моего совета, парень, сделай это как можно скорее, для своего же блага.

- Поздно. - Перебил его Крон.

Оба гиганта замерли в боевой стойке, прижавшись друг к другу спинами. В помещении заметно похолодало, густой пар повалил изо рта, стекла на окнах замостила фигурная проледь, по стенам пополз, поблескивая хрусталём, голубой иней.

- Беги, дурень! - Крикнул Арон.

В знак протеста против его слов, окна взорвались оглушающим звоном, разлетаясь осколками по помещению. Не знаю от чего, то ли от испуга, то ли по инстинкту самосохранения я бросился под близстоящий металлический стол. Звуков падения осколков не последовало, поэтому я любопытно выглянул и понял, что пола достичь им не удалось, поскольку вместе с битыми кустами плитки, отколовшейся штукатуркой и остальными небольшими предметами, но весьма увесистыми, они воспарили и зависли в воздухе, мерно покачиваясь, словно ожидая чьей-то команды, а многие другие угрожающе кружили по залу. В воздухе чувствовалось какое-то скрытое, еле уловимое, даже наводящее на уровне интуиции жуть, морозное движение. Два великана по-прежнему стояли на своем месте, готовые к атаке. Сейчас, когда свет изменил свое направление и стало чуть светлее, да и я значительно изменил свою точку обзора, мне удалось разглядеть их. Оказалось, это были совсем не люди, точнее не совсем люди, а некая помесь человека с животными: тело и руки - человека, голова с огромными рогами напоминала бычью, но с довольно приплюснутой мордой, ноги с обильно шерстяным покровом - не вызвали у меня никакой ассоциации с каким-либо животным. Тело, предплечья, голень и часть головы были закованы в стеклянные резные доспехи, того же исполнения, что и их топоры - Стэклезы. На поясе широкий ремень, от которого спереди и сзади свисала бордовая ткань, прикрывающая все нужное. Крон и Арон сосредоточенно шарили глазами по залу, а в воздухе кружила напряженная аура. Низкий гул заполонил все вокруг, стали доноситься знакомые визги. Предметы в воздухе разогнались, устраивая мусорный вихрь. Затем это все одиночными выстрелами полетело на двух гигантов, врезаясь в поставленные для защиты топоры, ноги и даже головы. Порой под раздачу попадал и я. Увесистые болоны, старые банки и другие предметы целенаправленно пролетали мимо меня, порой попадали точно в цель, отбивая синяки в моем теле. Я, забившись, сидел под столом, через небольшую щель, наблюдая, как искусно держат оборону два война. Предметы падали и снова взлетали, в очередной раз направляясь к своей цели. Мелькая голубыми вспышками стали то появляться, то незамедлительно исчезать, полупрозрачные существа. Казалось, они заполонили собой весь зал, киша как черви в банке. Голубые звезды вспыхивали то тут, то там, напоминая ночной стадион открытия Олимпийских игр.

Мусорный вихрь разогнался и предметы уже стали кружить в хаотичном порядке еще с большей силой, атакуя зверечеловеков. Но теперь им приходилось отбиваться еще и от внезапно появляющихся перед ними существ. Великаны, виртуозно владея своими топорами и телом, одним ударом отбивали отвлекающий полет железяки, а вторым рассекали волосатых чудовищ, наровившие дотянуться своими волосами-щупальцами до своей цели. И сколько бы ни было убито этих тварей, казалось, что их становилось все больше. Мороз продолжал резать мое тело и я начинал уже паниковать, не представляя, что делать дальше в этом хаосе и как вообще выбраться отсюда. Холод неистово усилился и передо мной вспыхнула отвратительная полупрозрачная рожа, морщась и шипя на меня. Я понимал, что она не раздумывала кинуться на меня или нет, она страстно этого желала и я это чувствовал, как чувствовал желание Рецера наброситься на меня. Сейчас же стоял другой вопрос перед этой тварью - что ожидает ее после того, как она соприкоснется с неведомым ей существом? А вот мне уж точно не хотелось испытывать ее леденящие прикосновения. Было ли мне страшно или же холод служил наркозом для моего страха? Я не понимал, но трясло меня изрядно и сердце колотилось, наполненное адреналином. Нащупав сбоку какой-то металлический предмет, я ударил задумавшуюся тварь. При касании железяки с тварью она похолодела, превратившись в стекло, и рассыпалась мелкими хрусталиками. Существо будто не почувствовало моего удара, но как ни странно заметило мое плохое поведение. В следующую секунду тварь с грозным криком расшиперила свои канатные волосы в стороны, которые затем хлестнули меня по голове, прилипая как присоски осьминога, и она всем своим обликом вонзилась в меня, растворяясь внутри меня. С меня словно сорвали одежду и бросили голым в снег, затем от груди пополз жар, расплавляющий, высушивающий, с треском разрывающий мозги. Я ничего не слышал, поскольку мои перепонки высохли, я ничего не видел, поскольку глаза залепила сажа. Я думал только о смерти, потому что все остальные мысли испепелились. Плоть, высохшую, сморшившуюся, медленно, с наслаждением скребли десятки кошачьих лап. Мне хотелось реветь от боли, убить слезами боль, но вся влага испарилась из меня. От боли я орал, махал руками, трясясь на полу, сходил с ума, я проклинал этот мир и молил бога забрать меня отсюда. Забрать туда, где я должен был оказаться после аварии.

Пекло резко сменилось на леденящий холод, остужая тело, делая его крепким, возвращая мысли в голову. Я открыл глаза, обнаружив, что сижу на том же месте в той же позе, в которой встретил атаку голубого призрака. Не знаю, было ли это видением, каким-то гипнозом, либо же это поражающее действие этого существа, его оружие или что-то другое, но его точно такая же стойка предвещала повтор жестоких, испепеляющих, бессознательных мук. Сейчас, когда я знал его атакующий удар, мне оставалось только вовремя отреагировать на его бросок и увернуться. Существо раскрыло пасть, вереща перед прыжком, я приготовился к маневрам, как нас отвлек стеклянный предмет, звонко подкатившийся к нам со стороны ожесточенной схватки гигантов и полчищем кишащих тварей. Заметив, что существо испугалось такой случайной подоплеки, я воодушевился и торжествующе схватил Стэклез, ударив им в полупрозрачную голову. Не издав ни звука оно, вспыхнув, исчезло. Привстав, высунув наполовину голову из-под стола, я огляделся. Никто больше не обращал на меня внимания, видимо, рассчитывая расправиться со мной в кульминации битвы, как с самым слабым звеном на этом поле. Все усилия тварей были сосредоточены на двух изрядно подуставших полулюдей. Нападая уже по двое, они изматывали великанов, но те не сдавались, убивая одного за другим. В стороне я заметил одного, внимательно наблюдающего за ходом сражения, не пытавшегося даже напасть. Он плавно плыл то в одну, то в другую сторону, мерцая при изменении направления. Его действия показались мне знакомыми. И когда я сравнил его движения и движения одного из гигантов, до меня дошло, что он прицеливается, выжидая, когда один из них откроет свою спину. Существо находилось в нескольких метрах от меня. Точный бросок топора и его трусливым намерениям пришел бы конец. Но с другой стороны, если я промахнусь, конец мне. Сейчас встал передо мной непростой выбор, либо я решаюсь и бросаю топор, этим самым увеличивая шансы союзников, либо забываю про призрачного шпиона и, спасая себе жизнь, незаметно пробираюсь в поисках выхода, прихватывая с собой стеклянный трофей. Но кем тогда я буду после этого? Трусом? Но Арон сам посоветовал смыться мне отсюда, не предложив даже помощи, бросая меня на произвол судьбы. Значит, я могу поступить с ним аналогично - просто взять и уйти, как если бы я это сделал раньше, до начала всей этой заварушки. Но я же здесь, я не ушел. Следовательно, судьба. Возможно я для того здесь, чтобы помочь им стать ключевым звеном. Всё-таки я не просто так появлялся в каждом месте Сомнии.

Присев, я в нерешимости озадачился. Схватившись за голову, представлял, как все это произойдет. Я прокручивал в голове различные варианты: полет топора, промах, атака взбесившегося существа, полет топора, попадание в цель, месть его собратьев. Ни одной мысли на благополучный исход. Интуиция? Оправдание трусости? Я сидел и ждал, что, может быть, еще все обойдется, и они сами справятся и со всей той сворой и с этим одним.

Спереди донесся скрип. Я поднял голову и увидел дверь. Спасительную, ту самую дверь, через которую я вошел. Три прыжка и эта комната останется лишь в моих воспоминаниях. Но что-то держало меня. И, хотел было вскочить и рвануть в открытую дверь, и даже сделал первый шаг, но куртка за что-то зацепилась и я сел обратно. "Каждый пройдет мимо, но не каждый поможет" - вспомнились слова отца. Наверно, он, не раздумывая бросился бы в бой, подставляя третью руку помощи. И сейчас, останавливая меня, он просит. Чтобы я поступил так же. Нет, судьба, если я здесь останусь, то исключительно по своей воле.

Я высунулся снова, оценивая обстановку. Ничего не изменилось: два гиганта и свора мерцающих существ с одной стороны и один зашкереный, ждущий своего выхода, с другой. Было видно, что полулюди тяжело дышали, с трудом забрасывали руки для ударов - бились на остатках сил и им нереально было выстоять перед бесконечным натиском тварей. Для себя я уже решил план моих действий: подкрадываюсь как можно ближе к предмету моих головных болей, если сложится все идеально, наношу удар, не выпуская Стэклез из рук, в противном случае рискую и бросаю, в надежде на удачное поражение цели. Прокравшись под столами и за другими подходящими ящиками, очутился в трех метрах от затаившегося существа. И нужно было сделать всего лишь один прыжок, чтобы вонзить топор ему в спину, как со стороны главной сцены раздался раздирающий крик одного из великанов. Повернувшись, я увидел картину, в которой одно, затем второе чудовище вонзалось в грудь сраженного. Третьему не удалось, Крон или Арон, я еще не отличал их, отбил ему такое желание одним ударом в голову. Теперь ему приходилось биться за двоих, поскольку пораженный мерцающими существами его собрат, стоял в оцепенении полностью обездвиженный, словно изношенный манекен на витрине. Мой подопечный, заметив это, с чувством разъяренной радости наступившего его выхода бросился на обездвиженного беднягу. В противоположной стороне мелькнула еще одна голубая фигура, также державшая аналогичный курс. Значит, их было двое - чтобы уж наверняка. Еще секунды и они одновременным ударом окончательно повалят выбывшего из игры великана, внутри которого разожглось знакомое мне не понаслышке испепеляющее пекло. Значит, вот так же было и со мной, беззащитным истуканом, сидевшим под столом, оставленный на растерзание любому таракану. Только тому гиганту было, по крайней мере, в два раза хуже или более того в три и даже в четыре, неизвестно сколько у него внутри засело этих тварей. Выход был один: бросить топор в удаляющееся от меня приведение, рассчитывая, что со вторым справится другой. Но в таком случае топор попадал прямиком в защищаемого гиганта.

- Крон! - Выкрикнул я первое вертевшееся имя на языке и сразу же на бегу кинул Стэклез.

Обернувшись, Крон, будто чувствуя мои намерения, вытянул мускулистую руку и через долю секунды поймал брошенный мною топор, который на пути полета изничтожил мерзкую тварь. Вновь обретенным топором он продолжал оборонять ослабевающие позиции.

- Нам не продержаться! - Подоспев, крикнул я.

- Нам? - Удивился Крон.

- Ты откажешься от помощи?

Крон усмехнулся, отбиваясь от очередной атаки.

- Я не хочу быть повинным в твоей смерти.

- А я не доставлю тебе столь приятной радости.

- И что ты предлагаешь? Как выбраться отсюда, если я даже не понимаю, как мы сюда попали?

- Дверь. - Ткнул пальцем в нужном направлении. - Минута и мы там.

- И что за ней? - Продолжал упрямиться Крон.

- Господи, я не понимаю, тебе важно знать, что за ней или выбраться отсюда и спасти своего друга?

- Мне важно стереть с просторов Сомнии этих тварей! - Рыча, выкрикнул он.

- Пожертвовав своей жизнью и жизнью этого несчастного бедолаги?

Крон задумался над моими словами, замолчав на время, продолжая отбиваться от противника. Гордость, назойливая самоуверенность, закоренелый эгоизм кипели в нем. Военное занудство не позволяло ему покинуть поле боя, даже если придется оставить здесь свою жизнь. Биться до конца и умереть героем - вот главный лозунг, затуманенного абсурдным героизмом и славой, разума.

- Крон! Ну, так что?! - Пытался уговорить его. - Нужно уносить его отсюда! В нем три или пять этих тварей!

- Ты не унесешь его. - Показал он Арона.

Я довольный выхватил из жилистый рук оцепеневшего великана топор и с залихватским до ушей видом поставил его перед фактом:

- Ты унесешь.

- Что!? - Возмутился тот.

- Думаешь, ты один можешь махать топором? - Осадил его я, ударяя Стэклезом по прилетевшей твари.

Его фырканьям и возмущениям не хватало места в этом зале. Как это он, славный воин Сомнии, передаст столь великое дело какому-то сопляку, а сам потащит обездвиженное тело, исполняя роль полевой санитарки. Его разгоряченные глаза последний раз блеснули недовольством, после чего он угрюмо схватил, будто пушинку, своего собрата, взвалив его на плечо, вручил мне свой топор для полного комплекта и рванул к двери. Не ожидавший такой прыткой реакции, я задержался на месте, но быстро их догнал. Вся свора пустилась за нами, доставляя мне массу хлопот, но, к своему удивлению, я удачно легко отмахивался от них. Крон в это время отбивался как мог от налетавших спереди, значительно затрудняющих нам скорое перемещение.

Невероятная раскованность и легкость в обращении с топором, будто я занимался этим всю жизнь, восхищала меня, внушала уверенность, затягивая, возбуждая желание делать это бесконечно, тело молило совершить что-то большее. Словно активизировалась когда-то уснувшая мышечная память, пробуждая забытые способности. Я жаждал бить, убивать, казалось, я мог совершить любую фантастическую вещь, словно герой "Матрицы".

Сзади мои уши прорезал болезненный крик Крона. Боковым зрением заметив, что в него вцепились волосы одного из существ, я, не раздумывая, отпрыгнул в сторону, оттолкнулся от металлического стеллажа и, подлетев довольно высоко, рассек оказавшуюся более медлительную тварь. После этого, не останавливаясь, оттолкнувшись от противоположно стоящей пошарпанной электрической плиты, совершив невообразимый для себя винт, перелетел через Крона и уничтожил подлетевших уже сзади существ. Подбежав к двери, Крон остановился. Я уперся в его спину, продолжая его прикрывать с тыла.

- Чего ты встал?! - Возмутился я.

- Нам туда запрещено! - Оправдался он.

- С чего вдруг?!

- Там Сон. Сомнам запрещено появляться во Сне без особого разрешения.

- Крон, не усложняй. У вас оправдательное положение. Сегодня можно сделать исключение.

- Исключений не может быть! - Грозно прикрикнул тот.

- Черт!

Я повернулся боком так, чтобы оценить обстановку за дверью и не пропустить очередную атаку врага. Благо, тех стало намного меньше. Ровно через три шага на площадке находилась еще одна дверь.

- Видишь дверь? - Великан кивнул. - Две секунды и ты за ней. Думаю, три шага по Сну не выльются в три тонны проблем?

- Нет! Это карающее табу. - Продолжал упрямиться Крон. - Тебе не дано понять этого, а я собственными глазами видел, что случается с теми, кто нарушает его. И уж поверь, этих несчастных не угощали сладким пряником и не гладили по их гладкой попке. Тебе просто не вообразить своим человеческим умишком того кошмара.

Осада неожиданно затихла. Зал опустел. Воцарилась тишина, и только отголоски шептавшего ветра доносились из глубины помещения. В воздухе повисло молчащее парение пыли после ожесточенного боя. Где-то в глубине снова послышалось поскрипывание постаревших створок открытого окна.

- О, Великие Низонеды. - Произнес хриплый голос.

И только сейчас до меня дошло, что это не Крон, а осипший Арон. Но теперь это уже было не важно, поскольку темная глубь зала затрещала хрустящими звуками схватывающегося льда и обдала нас режущим ноздри морозом. Из глубины к нам неслась смерть.

- Если я правильно понимаю суть происходящего, то через минуту мне уже точно будет нечем воображать. Да и вам тоже. Так что решай - погибнуть здесь и сейчас, либо получить еще один шанс и вернуться в следующий раз. Нет разницы, где получить смерть. Есть разница - когда тебя наградят ею и где обретешь милосердие.

- Наверное, ты прав. - Согласился Арон.

Стоя к нему спиной, я почувствовал, как его величественная фигура скрылась за дверью. Вздохнув с облегчением, я поспешил за ним. Но, к моему громаднейшему удивлению, врезался в стену. Дверь исчезла вместе с Ароном, оставляя меня один на один с приближающейся смертью. Нарастающий холод, щекоча мурашками спину, подкрадывался сзади из глубины темного зала. Я обернулся. Никого не было, но отчетливо чувствовалось их присутствие. Через секунды неизведанного страха пустота осветилась голубым заревом. Сотни бездушных глаз прожигали меня предсмертной насмешкой. Веер смертоносных щупалец протянулись ко мне, обволакивая все тело, после чего один за другим мерцающие монстры начали колонизацию моего внутреннего мира. На этот раз ни боли, ни депрессии, ни чего-то еще не посетили меня. Возможно, моя сущность, не выдержав такого насильственного натиска, отключила все ресурсы, обратив меня в беспамятство.

Глава 13

Очередная смерть? Сколько раз умирает человек? Один? Я всегда оспаривал это мнение. Человек умирает каждый раз, совершая очередной грех, и рождается заново, точнее обретает очередную жизнь, совершая подвиг. Умирая истинно, по традиционному понятию, возрождается в другой ипостаси. Следовательно, как таковой смерти не существует. Умирает сущность и разум, а не душа. Душа жива - жив и человек. Грешник теряет себя, идя на грех, стирая частичку своего первоначального Я - своей сущности. А душа - она всегда жива. И я жив. Потому что мыслю.

Темно. Не привыкать. Глаза закрыты. Пробую открыть. Не получается, что-то мешает, веки тяжелы. Одно слегка пугает - неизвестность моего нахождения. Спокойный, но леденящий ветер обдувает мой левый бок. Непрерывное, торопливое многоголосье листвы деревьев за спиной и где-то поодаль, приглушенно впереди. Дыхание ублажает влажная свежесть прибрежного воздуха, приправленного ароматом речного камня. Подо мной, так мне показалось, пустота, озабоченная плеском о что-то бьющейся воды. Когда ветер стихал, забирая шипение из ушей, слышалось беззаботное, мечтающее перекрикивание чаек.

- Максим, слушай меня внимательно и запомни все, что я скажу. - Прошептал мне в ухо моложавый, спокойный голос.

Сердце обмякло, а душа встрепенулась. Тепло наполнило вены. Дыхание сбилось, скулы задрожали, застучав зубами. Я нервно засуетил головой по сторонам в бессилии открыть глаза, увидеть человека рядом со мной. Человека, чей голос я мечтал услышать много лет.

- Запомни. Ибо это спасет всех нас. - Уже с другой стороны шептал он. - Тебя, твою маму, твою любовь, человечество, сомнов...

Беспомощность сделать хоть что-то пожирала меня обидой. Я не мог пошевелить руками, чтобы схватить и ощупать лицо человека, не произнести ни одного слова, чтобы попросить его о помощи, спросить о самом главном. Но вместо этого получалось только мотать головой и мычать. Мужчина схватил меня за лицо.

- Успокойся и слушай! - Практически перейдя на крик, успокаивал он меня.

Но я не слушал его, в отчаянии борясь со своим временным недугом, продолжал вертеть головой, вырываясь из его оков, захлебываясь в своем рычании. Незнакомец продолжал что-то говорить, но его слова рассеивались в тумане, поселившегося в моей голове. Он упорно делал мне какие-то наставления, повторял снова и снова одни и те же слова, но я никак не мог сосредоточиться, разобрать смысл всего. Его речь перекрывала неукротимое, неистовое желание распахнуть глаза, увидеть лицо человека со знакомым голосом и боль, щемящая душу боль от того, что я не могу этого сделать. Слезы покатились по щекам, в горле набух ком, готовый вот-вот взорваться.

- Это все. Мне пора. - С огорченным, слегка разочарованным тоном закончил он.

И эти слова окончательно разорвали мое сердце. Ногти впились в деревянную скамью подо мной, вычерчивая борозды скорби. Я продолжал мотать головой, пытаясь сказать: "Нет! Не уходи! Умоляю!".

- Прощай. - Произнес он.

Это слово, будто являлось ключом от моих оков, после произнесения, которого замок раскрылся, высвобождая все мои эмоции.

- Папа, нет! Подожди! - Открыв глаза, заорал я, вскакивая с места. - Не уходи. - Уже шепотом, понимая, что все потеряно.

Душа рекой слез вытекала из глаз. Сердце сжалось в протесте работать. Руки и ноги трясла обида. Кто-то подбежал ко мне, укладывая назад на кровать, успокаивая и поглаживая по голове. Нежные, шелковые руки, милый, мелодичный девичий голос.

- Тихо, тихо. Все хорошо. - Сказала она.

Я успокоился, уставившись в потолок мутным взглядом. От слез все вокруг разрывалось.

- Ну, вот и хорошо. Как ты? - Спросила девушка, вытирая слезы с моего лица.

Я не отвечал - ком в горле не давал. Да и не хотелось сейчас говорить. Голова была забита разочарованием, очередной потерей родного мне человека. Хотя я и не видел его лица, но я не сомневался в своем слухе, не сомневался в своей правоте. Это точно был мой отец. Не знаю, как и почему он пришел ко мне, и это было не важно, но этот любимый голос с детства въелся в мою голову и забудется лишь с моей кончиной. "Эй, Максик! Привет! Как дела?" - слышал я каждое утро слова, произносимые тем же голосом, с тем же акцентом, с той же любовью и заботой. А после, бывало, еще долгий поучительный рассказ о сложной будущей жизни, умные и хитрые наставления, предостережения. Будучи совсем юным, я много не понимал из его монологов, но пытался запомнить, просто запомнить, чтобы, когда придет время, вспомнить об этом. Запоминал скорее даже не по своей воле, а потому что он просил об этом: "Максим, послушай меня внимательно и запомни, что я тебе скажу. Ты можешь не понять, но запомни. Ибо это может помочь тебе в будущем". Эти воспоминания возродили в голове минувшие ранние события. Незнакомец сказал то же самое, с той же гипнотизирующей интонацией.

Отлежавшись, придя в себя, я спокойно, без эмоционалного переживания поразмыслил и поймал себя на мысли, что все мои решения могут подвергнуться сомнению, подминаясь под бональную логику. Кто сказал, что это был не просто сон. Скорее всего, так и было. Отец, точнее его голос, мне только приснился. Но почему-то голова и даже сердце отказывались принимать версию сна, им была ближе реальность произошедшего. Хотя в последнее время моя жизнь - это сплошной сон и фантазии малолетнего подростка. Я уже не знаю чему верить, а что принимать за розыгрыш. Возможно, вся моя жизнь последних дней - фикция чистой воды и я, как в той фантастической книге, заложник технического прогресса, являющийся носителем ментально контрольного чипа. Но как бы то там не было, необходимо постараться во всем разобраться или же плыть по течению, как получится.

После недолгих раздумий я поднялся, осмотрелся. Комната небольшого размера, даже можно сказать - тесновата, напоминала по размеру небольшую юрту, была слегка захламлена разнообразными безделушками, статуэтками, живописными, но не яркими, тканями и другой утварью. Недалеко от окна, над замысловатым прозрачным, возможно стеклянным, столом висели нарисованные на желтоватой грубой ткани монохромные рисунки. Это были простые, несложные образы разных существ, какие-то символы, среди которых я заметил знакомый мне символ цветка. И этот символ, уже в меньших размерах, повторялся во многих картинках. Хотя, на первый взгляд, комната казалась нагромождённой, но при дальнейшей оценке она согревала уютом.

Сзади, на плечо легла тяжела рука.

- Ну, что, брат? Как ты? - Поинтересовался хриплый голос.

Я сразу узнал в нем высокорослого звере-человека. Обернулся. Передо мной возвысилась массивная статуя человека со слегка приплюснутой головой быка. И, если я не ошибался, это был Арон, расплывшийся в дружественной улыбке. Вместо стеклянных доспехов сейчас на нем была накинута оранжевая мантия с бордовым орнаментом.

- Да никак. - Ответил я. - Голова шумит, как после грандиозной пьянки, а внутри пусто, словно все термиты выели. А что с твоим другом?

- Он в порядке. Ему не привыкать. А тебя, да, здорово эти твари пощипали. Я штук пятнадцать насчитал, когда мы их из тебя вытаскивали. Я и не знал, что такое возможно. - Великан прохрипел, откашливаясь, сел рядом. - Обычно после пяти одновременных касаний никто не выживал. Тебе повезло, что ты взял у меня Стэклез. Когда дверь закрылась после меня, открыв ее, там была уже другая комната. Но у Стэклеза есть одно очень замечательное качество - возврат к хозяину. Во время возврата он прорубил канал к тому месту, где ты остался. Дверь снова открылась в нужном месте. Но ты уже лежал без чувств. - Он помолчал. - А Нирмалы не пошли за нами. Наверно, наложили в штаны, увидя коридор Сна.

- Нирмалы? - Переспросил я.

- Да. Эти мерзкие невидимки.

- А почему у вас с ними вражда?

- Вражда? Нет. Мы их просто ненавидим. - С отвращением прорычал он. - Вообще они не существуют, как постоянная единица. Они появляются, когда начинается массовая вербация Низонов. Нирмалы, как побочный эффект, появляются в нашем мире при их проницания. Откуда? Никто не знает. И их всегда гигантское количество. Они аккумулируют свою численность, затем нападают на города, оставляя за собой огромные жертвы, если заблаговременно не пресечь их прорыв на начальной стадии.

- А почему происходит массовая вербация?

- Обычно для укрепления и защиты Сомнии от различного рода коллапсов. Говорят, намечается какое-то событие, повлияющее на жизнь обоих миров. Поговаривают о захвате Сомнии и прорыв в человеческий мир.

Великан сидел рядом. Мне приходилось запрокидовать голову вверх, чтобы взглянуть на его огромное лицо, находившееся примерно на две моих головы выше.

- Слушай, друг. Тебе не кажется, что после четырехдневной отключки для тебя очень много информации? Может отдохнешь немного?

- Четыре дня? - Соскочил я с места в изумленном шоке. - Я пролежал здесь четыре дня?

- Сегодня пятый бы был. - Подтвердил мелодичный тихий женский голос позади, заставивший встрепенуться мое сердце своей кристальной чистотой.

Я обернулся. У входа стояла уже знакомая мне девушка с длинной, до подбородка, челкой. Ее окружали полутени и так темного помещения, но ее божественная, скромная, не заметная, с первого взгляда, камнем цепляющая за душу, красота, казалось, освещала комнату нежным светом. В руках она держала аккуратно сложенную мою одежду. От чего я слегка испугался, осматривая себя, в чем я одет. Мое облачение составляла лишь легкая циановая накидка из непонятного материала, на ощупь как ни странно напоминала гладь воды.

- А кто меня раздел?

Подозрительно посмотрел я на девушку. Та в ответ помотала головой, снимая с себя ответственность.

- Ты сам. - Ответил нежный голос. - Не было необходимости прибегать к твоему раздеванию. Впрочем, так же как и к одеванию. Все гораздо проще.

Она бросила на меня взгляд, акцентируя внимание на моей теперешней одежде. Я последовал ее глазам и с удивлением пришел в неописуемое удивление, когда увидел, что стою уже в своей привычной одежде, а в ее руках моя легкая накидка, аккуратно свернутая.

- Даже не буду спрашивать. - Сказал я.

- Все никак не можешь привыкнуть к здешним фокусам? - Поинтересовался громила, я кивнул. - У всех Низонов такая первоначальная реакция. Максим, тебе мой совет, воспринимай наш мир как сон, хотя бы поначалу, и все невозможное как должное. Тебе будет проще.

- Просто как сон? - Тот кивнул. - И не париться?

- Не париться? - Уточнил непонимающе великан.

- Ну. Не принимать близко к сердцу. - Разъяснил я.

- А... Именно так.

- Значит, я могу что-то представить, что-то захотеть сделать и у меня это непременно получится? Как, к примеру, с переодеванием? - Обратился уже к девушке.

Вообще я часто поглядывал не нее украдкой в надежде разглядеть, вкусить максимально возможно ее красоту и не привлечь подозрительного внимания. Мне казалось, что она специально своими сомнийскими секретами притягивает мой взгляд к себе. Я бы и хотел не смотреть на нее, не облизывать потаенными глазами, но девушка словно специально гипнотизировала меня взглянуть на нее.

- Не совсем, но примерно так. Основное понимание и осознание придет с практикой. - Пропела девушка. - Лучше бы тебе этого совсем не понимать, как, впрочем, появляться в нашем мире. - Уже более тихо и с долей неприязни добавила она.

Теперь ее голос не был таким певучим и нежным. Наоборот. Он словно поменял полярность, надувшись, огрубев, как наждачная бумага шеркал по ушам. Увидев мое недоумение, великан соскочив со стола, подошел к девушке. Обняв ее, он улыбнулся.

- Не обращай внимание, Макс. Обычно наша прекрасная Лиолу говорит то, что думает и всегда знает о чем говорит, но сегодня что-то она не в духе. Поэтому не обижайся на нее. Кстати, это ты ей должен сказать спасибо за то, что ты сейчас стоишь здесь целый и живой. Лиолу все эти дни провела с тобой, выхаживая.

- Спасибо. - Растерянно промямлил я.

Смысл было меня выхаживать, когда не рад моему пребыванию здесь. С другой стороны, так бы поступил каждый, у кого есть хоть капля милосердия и души, не взирая на то, какие чувства ты испытываешь к этому человеку.

- Благодарить нужно Крона, который остался в живых и...

Великан тайком пихнул ее ногой в надежде, что я не замечу. Значит, все-таки из-за конкретных обстоятельств, а не по воли сердца. Чем же я ей не угодил? Тем, что я вторгся в их мир? Но я и сам этого не желал никогда. Меня никто не спрашивал. Запихнул сюда и даже имени не спросил. И после этого я еще и виноватым выхожу.

- Но в чем я виноват перед вами? - Спросил я, но Крон перевел тему.

- Нам пора. - Произнес он, показывая светящуюся эмблему на своей ладони.

Лиолу, взглянув на свою, кивнула ему в ответ. Еще раз недовольно бросила на меня взгляд и скрылась за плотной занавеской. Великан отвернулся и принялся возиться с некоторыми деталями своей экипировки. Я, озадаченный, сел на кровать, на которой прежде лежал. Пока мои новые знакомые были заняты своими делами, я размышлял о своей вине перед Лиолу и даже, может быть перед этим громилой, чье имя так и осталось для меня загадкой - то ли это спасенный Крон, то ли Арон. Я не представлял, как к нему обращаться. Но одно я знал точно - за свое спасение я должен благодарить Арона и его Стэклез. И тут ответ сам нашел меня. Ведь точно, он с самого начала сказал, что именно он дал мне свой топор, следовательно - это Арон. Хоть как-то легче.

- Не рассиживайся! Ты с нами. - Пробурчала Лиолу.

- Как скажешь. Мне все равно некуда деваться.

- Возвращайся домой. - Продолжила она.

- Хмм.... Если ты такая умная, может подскажешь, как это сделать. Я бы с радостью убрался отсюда.

Лиолу ничего не ответила. Только возмущенно фыркнула, поворачивая к выходу. Даже в этом мире самые красивые девушки - самые вредные и циничные.

- Рано тебе домой, друг. У нашего мира на тебя особые планы. - Влез Арон.

- Арон! - Осекла его Лиолу. - Не тебе это решать.

- А чего тут решать? - Оправдываясь, возмутился тот. - Так говорят Низонеды.

- Так говорят Хранители, а не Низонеды.

- Лиолу, когда ты начнешь доверять им?

- Никогда! Этим никогда. Как можно доверять тем, от кого попахивает тухлецой? И тем, кто карает невинных, ради своих принципов.

- Лиолу, я устал повторять....

- Знаю - таков закон. Но смысл законов в их объективности, разумности и безопасности, а не в использовании их как инструмента самозащиты правителя от народа, от мира.

- Безусловно, ты права. Но не факт, что оно так и есть. Ведь никто не знает наверняка.

- Я знаю. По крайней мере, для себя я знаю.

- Но Хранители еще никогда не ошибались. Пример тому - Максим. - Арон указал на меня своей огромной ладонью.

Стоя у выхода, она повернулась и взглянула мне прямо в глаза уже совсем другим, более добрым, но разочарованным взглядом. А я смотрел на нее, не отрываясь. Смотрел на божественно красивую девушку. В груди стало тепло, а в животе хлынули волны. Ощущение непривычное, не мое, но уже знакомое, точно такое же, когда я в последний раз увидел Киру на остановке. Киру... Сейчас это имя проплыло мимо моего сердца, не оставляя никаких следов. Кира - просто слово, ничего не значащее на данный момент, не вызывающее никаких чувств. Почему? Не знаю? Я даже не удивился этому и не хотел удивляться. Самый хороший ответ на вопрос "Почему?" - "Потому что". Потому что передо мной стояла богиня. Она смотрела на меня, и я ни в чем другом уже не нуждался. Ее присутствие и взгляд делали мое сегодняшнее существование до кроев полноценным. Я нашел то, что так хотел найти все эти дни. Вот она передо мной, в трех шагах. Нужно только встать и признаться в своих чувствах, которые я таил все это время. Но Кира, словно читая мои мысли, покачала отрицательно головой, призывая не делать этого. Ее разочарованный взгляд наполнился надеждой и осмыслением.

- Возможно, в одном они правы. Он изменит нашу жизнь. - Сказала Кира, но не своим голосом. - Но вопрос, в какую сторону?

В дверях снова стояла Лиолу. Озадаченный, я осмотрелся, но кроме громилы и девушки в комнате никого не было. Значит, показалось. С чего бы это? Ведь минуту назад имя Киры не вызывало никаких чувств, а ее образ у меня перед глазами, хотя думал совсем не о ней, а о стоящей передо мной Лиолу. Значит, это не любовь? Значит, мне Кира совсем не нужна, раз я способен променять ее на первую встречную восхитительную девушку? С другой стороны, ее образ неспроста возник в моей голове. Черт, как же сложно разобраться в своих чувствах! Я закрыл лицо руками, сильно прижимая ладони к глазам, мусоля их, злясь на себя. Что же делать в таких ситуациях? Пустить все на самотек? Случай решит сам все за тебя? Ведь вот та, кто тебе нравится, стоит прямо перед тобой здесь и сейчас, зачем куда-то идти, искать и не факт, что найдешь. Нужно брать, пока судьба тебе предлагает. А может поступить, как велит сердце - двигаться первоначальной цели? Найти Поток Сознания, а затем ту, которую искал. Найду ли я его? Прислушавшись к сердцу, я услышал пустоту. Видимо, оно было растерянно так же, как и мои мысли. Чертова пустота, видимо, проклятье - спутник всей моей жизни.

Я открыл глаза, Лиолу и Арон были на своих местах. Они будто ждали, когда я поразмыслю над своей скудной жизнью. Повернувшись к Арону, я спросил:

- Как найти Поток Сознания?

Арон удивился, выпячивая глаза, кидая взгляд на не менее удивленную Лиолу.

- Столь короткое пребывание в Сомнии и уже такие глубокие познания. А ты знаешь, что это? - Я лишь пожал плечами. - Вот и я бы хотел взглянуть на этот Поток. О нем знают не многие, а видели его единицы. Нынешние Хранители вообще сомневаются в его существовании и предполагают, что это человеческий сон.

- Кстати, о Хранителях. - Вставила Лиолу. - Нам нужно идти. Потом поищите свой Поток.

Арон согласился и подал знак к выходу, вежливо пропуская меня вперед себя. Я покорно встал с кровати и направился к выходу, в котором уже скрылась девушка. Не помешало бы сейчас развеяться на свежем воздухе. Я подошел к двери, приготовившись заполнить легкие уличной прохладой. Но все мои желания перечеркнули жирной полосой очередного незнакомого места, которое ждало меня за дверью вместо улиц Сомнии. Хотя еще пять минут назад, когда зашла Лиолу, я был уверен, что здесь должна быть улица. Я повернулся к Арону с вопросительным выражением лица, тот лишь пожал плечами и мотнул головой, невербально запихивая меня вперед.

Впереди через небольшой узкий коридор открывалась панорама огромного, хорошо освещенного, зала с глубоким сферическим потолком. Пройдя по коридору, я остановился на пороге небольшой арены круглого зала, напоминающего уменьшенный в размерах римский Колизей. Вот только вместо трибун выступал не древний камень, а сами посетители. Они, зависнув в воздухе, составляли коническую лестницу из нескольких рядов. Их белые и лиловые одежды, развеваясь по сторонам, словно пламя свечей, освещали огромный зал. Свет, излучаемый от них, был не столь ярок, скорее - нежным, домашним, согревающим душу, но очень даже хорошо освещал просторы этого места. Арена в центре помещения была оконтурена пропастью, над которой и ливитировали все эти люди. Напротив коридора, который я пересек, живая трибуна обрывалась короткой полоской бордового свечения, состоящей из девяти человек. Увидев меня, девятка зашушукалась. Затем, все повернулись к центральному человеку, выглядевшего среди остальных самым старым. Тот все это время невозмутимый, со спокойным, расчетливым, опытным видом положительно кивнул головой, будто все они задали ему один и тот же вопрос. Невозмутимым был и его сосед слева, более молодой, но зрелого возраста. Только его спокойствие выражалось не в его многогодовой опытности, а скорее в обычном хвастливом всезнании и осведомленности. Всем своим довольным, накрахмаленным от собственного восхищения лицом, он давал понять остальным, что нет никого другого среди всех здесь присутствующих, конечно, кроме самого старого, кто бы так точно знал, кто я такой и вообще зачем я здесь появился.

- Полагаю, вы тот самый Максим? - Поинтересовался противненький голос, голос ехидны.

- Не знаю - тот или не тот, но Максим. - Ответил я.

Бордовая "девятка", кроме тех же двоих, снова зашушукалась в восхищенном недоумении. Старик, закрыв глаза, кивал головой, будто он ждал этого момента всю свою жизнь и он наконец-то настал, оправдывая своими кивками то время, которое ушло на ожидание. А Ехидна - так я прозвал для себя левого соседа старика, продолжал оценивать меня прежним всезнающим взглядом. От него разило какой-то неприязнью ко всему и в ответ он вызывал у меня аналогичные чувства. Так бывает, вроде, видишь человека впервые, но уже с первых секунд он тебе не нравится, раздражает тебя, даже сам не понимаешь почему, просто неприятен и все тут, ничего не поделаешь с собой. Но вот парадокс, не смотря на все это, он становится для тебя основным объектом для внимания: ты смотришь только на него, оценивая, изучая, улавливая каждое его нелепое движение, противную мимику, каждое сказанное им слово. Ты, словно вампир, заряжаешься его мерзостью, чтобы в итоге выплеснуть обратно на него в мягкой или в жесткой форме. Неважно, главное дать ему понять, что он тебе неприятен, а тот, либо будет смотреть на тебя с отупленным видом, не понимая, чем он тебе не угодил и это крайне доставит тебе удовольствие, либо будет наслаждаться своим раздражающим действием на собеседника, и в этом случае вампиром будет уже он, а не ты. И сейчас именно этот самый последний вариант, когда Ехидна мне не нравится, а ему нравится, что он никому не нравится.

Старик открыл глаза. Легкий гул стих. Он осмотрел всех присутствующих и остановил свой пристальный взгляд на мне, словно ожидая от меня каких-то предложений.

- Низоны! - Прохрипел старик глубоким тихим голосом. - Покиньте нас!

После чего зал, опустев, озарился дневным солнечным светом. Расписной свод потолка и стены обратились в стекло, превращаясь в прозрачную полусферу, исчерченную паутиной рамных соединений в готическом стиле. Арена расширилась до самых стен, вытесняя пропасть под недавно ливитирующими людьми. Осталась лишь бордовая девятка, спустившаяся с небес на землю.

- Думаю, так для тебя в первое время будет привычней и проще воспринимать происходящее здесь. - Прокомментировал произошедшие изменения старик.

- Меня в последнее время уже ничего не удивляет. Я начинаю думать, что это было всегда, с тех времен, как я себя помню.

Здесь я немного слукавил. Хотя это все и казалось очень интересным и забавным, но эта сказка была как-то мне не по душе, не мог я никак привыкнуть ко всему происходящему. Защитный механизм срабатывал внутри меня и не позволял никак этого сделать. Может быть - страх, может еще что-то. Кто знает? Вообще сейчас меня интересовало только одно - как найти Поток Сознания и Киру. И тут я поймал себя на мысли, что уже и к этому у меня пропал особый интерес. Ну вот, сколько раз за последнее время моя голова заполнялась мыслями о Кире? Один или два, в лучшем случае. Конечно, возможно меня отвлекало от моей первоначальной цели вся эта необычность и акклиматизация к новому миру. Но даже сейчас, когда я вспомнил об этом, у меня не возникло того сверхжелания, которое было присуще мне до появления в Сомнии. А с другой стороны, внутри засел какой-то другой крючок, цепляющий мою душу за этот мир и, возможно, за достижение поставленной цели.

- Я рад. Очень рад. - Старик говорил не спеша и очень задумчиво, казалось, он с трудом придумывал, что мне сказать. - И я рад, что мне не придется объяснять тебе, где ты сейчас находишься. - Утвердительно сказал он, а я подтвердил это кивком головы. - Но я уверен - ты не знаешь, зачем ты здесь, как вообще получилось, что ты попал в Сомнию.

- Почему-то мне не приходило в голову задумываться об этом, я воспринимал это как должное. - Пояснил я.

- Потому что, - влезла Ехидна,- ты преследовал свои интересы, влезая в наш мир! - Надменно произнес он.

У старика блеснули глаза голубым недовольством и он помотал головой в протест словам выскочки, давая ему знак заткнуться. Тот моментально осекся, склоняя покорно голову.

- Извините, а если не секрет, в чей это ВАШ? Вы мне можете пояснить, кто вы? Вы все, кроме одного, отличаетесь от жителей Сомнии.

И правда, ото всех, кроме этого старика, веяло совсем иной, ну не знаю, как это назвать, энергетикой, что ли. Во всяком случае, восьмерых из них я воспринимал совсем как-то по-другому, в отличии от обитателей Сомнии, с которыми мне приходилось уже пообщаться до этого момента.

- Это правда. - Ответил старик. - Мое имя Ялатан, я действительно житель Сомнии, а остальные такие же люди, как и ты. Мы Хранители. Мы оберегаем наши миры от конфликтов, от межмировых конфликтов. А так же храним тайны и традиции Сомнии от обычных людей. Во главе, по закону, должен стоять именно житель этого мира, коим я и являюсь, как ты правильно подметил. Но в исключительных случаях, когда нет достойной головы из числа обитателей Сомнии, Хранителей может возглавить и человек.

Глаза Ехидный алчно сверкнули после слов старика. Похоже, он мечтал занять верховное место, а потенциальных сомнийцев не было.

- Ты не случайно в этом мире, Максим. - Продолжил Ялатан. - Вообще, в принципе, случайностей не бывает. Все, что происходит, происходит относительно конкретного события или относительно параллельных событий. Каждое событие - это рефлекс на предыдущее. И этот закон справедлив, как для мира людей, так и для Сомнии. Вот и ты, как и твои остальные собратья, это ответная реакция на раздражение Сомнии, вызванное угрозой из Потока Сознания.

- Потока Сознания? - Удивленно оживился я, услышав о нужном мне предмете.

- Да, именно так. Ведь, ради этого ты здесь? - Поддел меня Ехидна. - По твоему мнению.

- Сергей, ты перестал понимать мои знаки? - Яростно огрызнулся Ялатан. - Ты можешь не переживать, всем известно какая первоначальная причина была у Максима. Ни одного у него свои ложные приоритеты насчет присутствия в Сомнии. Мозги тщеславием залило? - Грозно прогремел его голос, отражаясь вибрацией по стеклу купола.

Почему ложные приоритеты? Я четко представлял положительные стороны своего присутствия в этом странном мире. А другие приоритеты меня мало интересовали. Наверно.

- Вообще, Низоны не появляются у нас по чьему-то хотению. Это происходит по определенным обстоятельствам. Последняя массовая вербация происходила в период Второй мировой войны, когда под влиянием мирового кризиса человеческой морали пошатнулся и мир Сомнии. Но тогда это была всего лишь перестраховка, и в течение малого времени удалось стабилизировать привычный ход жизни. - Старик глубоко вздохнул, повернувшись ко мне боком, уставившись в прозрачные стены. - Сейчас же другой случай. Сомнии угрожает своя война, война, которая может вылиться в противостояние людей и сомнийцев. А в итоге привести к уничтожению обоих миров.

- Но как это возможно? Ведь человеческий мир и Сомния напрямую никак не связаны между собой.

- А Поток Сознания, то есть сон? - Поправил меня кто-то из стоящей позади восьмёрки. - Ведь люди, засыпая, волей не волей, подключаются к нему, а Поток и Сомния - неотъемлемые друг от друга части. Поэтому через Поток Сознания можно с легкостью убить любого человека. По этой причине путь ко сну закрыт для всех сомнийцев, а существование его скрывается за семью печатями многие века.

- Тогда в чем драма?

- Проблема ни в чем, а в ком. - Уточнил уже другой член восьмерки, стоявший с правого конца. - Есть одно существо, иначе не назовёшь, живущее, точнее сказать, существующее в закоулках сна. Но где, никому не известно.

- Макир. Это имя должно быть тебе известно. - Сказал Ялатан.

- Да. Меня уже успели попугать этим именем.

- Ах, да. Ахади. Хороший сыщик. Благодаря ему мы первые тебя нашли. - Ялатан задумался. - Но вернемся к нашим баранам.

- Макиру известен второй способ разрушения человеческого мира. - Начал тот же человек справа. - Много веков назад в Сомнии жил один из лучших Низонов, он же был и верховным хранителем, которого мы считаем Макиром. Но это всего лишь предположение, не более того. Ему удалось найти способ проникновения из Сомнии в человеческий мир не только любого существа, но и любой материи. Тогда он и понял, что ему доступно то, что не доступно никому. Макир мог с легкостью поработить оба мира. И он собирался это сделать, но ему помешали Низоны, встав на защиту миров. Но Макир не желал сдаваться. Завязалась страшная война, унесшая тысячи жизней. В итоге Макир потерпел поражение. Ему не хватило сил и средств, элементарное отсутствие армии, которую он не успел собрать, после того как понял, что в одиночку у него ничего не выйдет. После этого он сбежал и затаился где-то в просторах Потока Сознания, умело скрываясь от нас.

- И сейчас, уже в скором будущем, может повторится тоже самое. - Произнес Ялатан.

- Только в нынешнем случае Макир выступит подготовленным, выученный на собственных ошибках прошлого. - Продолжил другой член девятки. - И по нашему мнению, он будет намного сильнее, чем в прошлый раз, даже без своей многочисленной армии.

- Армия будет для него лишь небольшой подстраховкой. - Перебил Хранитель справа. - Основная сила сконцентрирована в нем, в его знаниях и навыках.

- А вот мы, наоборот, совсем в другом состоянии. У нас нет таких воинов, которые бы могли достойно дать отпор ему. Да и армии тоже нет. Точнее есть, но пользы от нее, пока, только пушечное мясо. - Добавил еще один из девятки.

- Поэтому, Максим, ты и здесь. Ты единственный из всех Низонов обладаешь врожденной силой истинного Низона-воина и, вероятней всего, еще более могущественным, но скрытым для нашего ума потенциалом. - Сказал Ялатан. - Мы долгое время искали тебя и сейчас ты должен возглавить армию наших Низонов. Но прежде тебе необходимо как можно скорее найти книгу "Дарование". Без нее наша армия ничто. Это является твоей первоочередной задачей. Без этой книги сила всех новоприбывших Проницателей останется во мраке их сознания.

- Но как до сегодняшнего времени вы обходились без нее?

- У нас была книга. Макир затаил от наших глаз храм, в котором она хранилась вместе со всеми остальными рукописями Сомнии. После первого проницания юный Низон проходил обряд посвящения, читая новорожденные строки книги "Дарование". Именно она определяла и даровала ему его скрытую силу. Каждому свою.

Видимо, старик имеет ввиду тот самый храм, в котором я впервые встретил Макира, находясь в облике своей мамы. И название храма созвучно с названием книги, кажется "Познание". Да, точно, храм "Познания".

- Храм, о котором вы говорите, находится в каменном городе и носит имя - "Познания"? - Поинтересовался я.

Все без исключения хранители изумились моему вопросу. Ялатан, прищурив глаза, с нотой грозности и недоверия сканировал меня. Остальные просто впали в ступор, ожидая реакции Ялатана.

- Откуда тебе известно об этом храме? - Спокойным, уровновешенным, недоверчивым тоном спросил он.

- Я был в нем в недавнем своем сне, перед тем как попасть впервые в Сомнию, но я пребывал там в обличии своей матери.

- Но каким образом тебе удалось найти к нему дорогу?

- Я не могу сказать. Меня тянула к нему какая-то невидимая нить. Я всего лишь шел по наитию чувств. Точнее, как я сказал, вначале это был не я, а моя мама. Уже у самой книги, читая ее, мне вернулись мои чувства и облик.

- Что же тебе поведала книга?

- Точно не помню. Что-то о даре, который должен проснуться, о судьбе, о возможности ложного выбора. Как-то так.

- Значит, это правда. - Сухо, но с облегчением признал свои догадки старик. - У тебя есть дар и ты тот самый.

- Странно, что Ахади вам ничего не рассказал. - Удивился я.

- Что!? - Возмутился Ялатан.

Его резкий басовый голос разрезал стены недовольным содроганием. Остальные Хранители также заметно удивились такому известию, возмущаясь и рыча.

- Значит, Ахади все знал о тебе? И молчал. - Разочарованно произнес Ялатан.

- Конечно, знал. - Донеслось из глубины зала у меня за спиной.

Я обернулся. В тени стоял мужчина в полустрогом костюме с шляпой на голове и с тростью в руках. Это явление породило во мне дежавю. Не так давно точно так же, в полумраке, в такой же пижонской позе, предо мной предстал Ахади в образе Липина.

- Иначе, какой из меня следопыт, если я не буду знать ничего о своем подопечном? Даже если это всего-напросто догадки.

Мои чувства меня не обманули. Это действительно оказался Ахади.

- Друг мой, Ахади, почему же ты нам ничего не рассказал об этом? - Развел руками Ялатан, дружески его приветствуя.

Как же резко меняется его настроение.

- Ялатан, дорогой, ты же знаешь мои принципы. - С такой же теплотой и дружелюбностью обратился он к Ялатану. - Я не рассказываю ничего, пока не буду уверен до такой степени, чтобы поклясться Низонедами. С другой стороны, предпочтение всегда отдается словам источника. Не так ли?

- Это правда. Ты хорошо запомнил эту истину.

- У меня был хороший учитель. - Слисил Ахади.

После короткого диалога Ахади все-таки приветственно поклонился, на что старик ответил легким кивком головы. Между ними чувствовалась какая-то особая, более теплая и дружеская связь, чем между остальными. Возможно, потому что они оба были сомнийцами среди остальных земных Хранителей. А это означало, что они были братьями друг для друга, как зачастую происходит и в нашем человеческом мире, где даже в самой дружной компании всегда выделяется братская двойка.

- Сейчас я могу не сомневаться, что Максиму удастся воплотить наши мечты в жизнь. - Уже без улыбки утвердил Ахади. - Сейчас лишь остается дело за малым - помочь Максиму влиться в Поток Сознания.

- За малым? - Задумчиво переспросил Ялатан. - Спорно. Даже если он и проникнет в Поток Сознания, ему будет затруднительно отыскать храм.

- И это не единственная проблема. - Добавил я.

Ахади и Ялатан удивились моим словам, глядя недоуменно друг на друга, а затем на меня. Повисла пауза. Меня всегда удивляли и раздражали личности, которые, не советуясь с другими, решали для себя все проблемы, строя планы на будущее. А про тех, от кого на самом деле все зависит, они просто-напросто забывали. Сладкое наслаждение от решения всех проблем заливали им глаза что ли? И если напротив них стояли не принципиальные, малодушные люди, то, естественно, все шло по их плану. Но я принципиальный. Принципиальный до тех пор, пока все это не покажется мне логичным.

- Кто сказал, что соглашусь на это? Зачем мне весь этот геморрой вместе с вашей войной? Может я просто не хочу ничего подобного, не хочу лезть ни в какие авантюры?

По их лицам читалось недоумение, они не были готовы к моей принципиальной вредности. Честно говоря, я сам для себя слукавил. У меня были весомые причины согласиться. Но цели эти совсем не альтруистичные. Кому хочется брать ответственность за целый мир. Да еще, если их целых два. Такая гиря не каждому посильна. А мне? Не знаю. Я ее не поднимал, а поднимать не сильно-то хочется. Я бы поручил это дело более опытным, закоренелым войнам. На все, что я был согласен - это только найти Киру. Хотя в последнее время и это стремление как-то поиссякло. Словно я уже выполнил эту миссию, будто она уже рядом со мной, совсем недалеко. Но Ехидна, точно читая мои мысли, дал многозначный ответ на мои вопросы:

- Твоя возлюбленная.... Как насчет нее? Есть ли у тебя другие способы найти ее? Не став Низоном, не получить доступ к Потоку Сознания, как к информационной материи. Ведь сон это всего лишь оболочка Потока, все вкусное как раз-таки прямиком за ней. - Ехидно, с хитрыми глазами подковырнул Хранитель.

Мне нечего было ему ответить, и он это видел, читал по моей растерянности, красневшей на моем лице. А он продолжал:

- А как на счет мира - Человеческого и Сомнии, в котором живешь ты, твои близкие, твоя пассия. Ты думаешь это игрушки?! Нет, друг мой, это настоящая война. Ужасней всех войн, о которых ты слышал, которые ты представлял в своих самых страшных и жестоких фантазиях. Эта война истребит не только практически всех, но сделает оставшихся рабами на многие столетия. Так что решать тебе: оставаться при своих принципах, но с неизбежной войной, либо, стать одним из нас и избавить всех от ада.

Вот это я называю весомый и убедительный аргумент. Прям битой в темечко. Аргумент, от которого даже самому закоренелому вояке раздавит всякие амбиции военного дела. А я все-равно не хотел отступать. Вдруг это всего лишь развод, может он лжет в дипломатических целях, давит на мою жалость к мирам, с одной стороны - который я терпеть не могу из-за его лживой и циничной системы, а второй я вообще не знал. Да и спасет ли нас мое согласие? Кто я? Уж точно не Господь Бог, чтобы взять и разорвать завязывающиеся узлы войны.

- Но война начнется независимо от того, соглашусь я или нет. Ведь так?

- К сожалению, да. - Продолжал Ехидна. - Но, возможно, ты повлияешь на ее ход. От тебя будет зависеть содержание кульминации и ее время.

- Как вы сказали, возможно. Вы даже сами не знаете, насколько вероятна удача при моем действии в этом эпосе.

- До конца, нет. Но некоторые, как, например, наш дорогой Ахади, в этом даже не сомневаются. А если есть хотя бы один несомневающийся, значит, война выиграна уже наполовину. А второй половиной можешь оказаться ты, Максим. Подумай, возможно, от тебя зависит судьба миров. Не от кого-то другого, не от кучки сумасшедших полковников, а от тебя одного. Одного тебя. - Последнюю фразу он проговорил практически шепотом, умоляюще жалобно.

Как же я не люблю такие моменты, когда приходится выбирать между своими прихотями и спасением чьей-то задницы, тем более, когда она не одна, а их миллиарды. А выбор нужно сделать обязательно и он должен быть не в твою пользу. Иначе, с одной стороны медали, ты сам будешь впоследствии жалеть и упрекать сам себя, что не согласился. Не важно, какой будет исход, если отрицательный, тогда ты будешь думать: "Вот я болван. Если б я там был, было бы совсем по-другому. Ведь мне говорили, что только я смог бы предотвратить это". А потом еще долгое время корить себя, барабаня кулаками по своей безмозглой башке. Если же положительный исход, произойдет тоже самое, с тем же вырыванием клоков волос из своей не очень умной головы, вот только слова обретут чуть другой акцент: "Вот дурак. Мне же столько умных людей говорили, а я не слушал. Сейчас бы пожинал плоды славы, купаясь в восхищении всего народа". На другой стороне медали - уже недовольные и презренные лица того же народа, который бы тобой восхищался. Вот только в данном случае они будут видеть в тебе труса и циничного эгоиста, превращенного впоследствии в своего главного врага, причем не важно, повергнут ли основной враг или нет. И всю последующую жизнь ты будешь ходить с опущенной головой, краснеющий, дрожа, оглядываясь в страхе, чтоб в тебя никто не кинул камнем. Что ж получается? Из всего из этого самым верным, да наверное, и самым правильным решением выходит согласиться. Значит судьба, она решает все. Не смотря на все это, я извлеку из этого хоть какую-то выгоду и для себя, а, может даже, целых две: найду Киру и, если дела будут обстоять так, как полагают Хранители, выйду из горящей избы героем.

- Хорошо. Я попробую.

Хранители с облегчением переглянулись. Ехидна гордо ухмылялся. Ялатан почтенно похвалил его кротким поклоном головы, тот, в свою очередь, ответил ему тем же.

- Хорошо, Хранители. - Начал Ялатан. - Я думаю, следует приступить прямо сейчас. - Все разом согласились с его предложением.

Как прямо сейчас? А как же предполетная тренировка, инструктаж? Даже в самых элитных войсках готовятся месяцами перед тем, как отправляться на задания такого масштаба.

- Вот так сразу, без всякой подготовки? - Поинтересовался я.

- У нас нет времени на какие-либо лишние движения. - Пояснил Ялатан. - Тем более, тебе ни к чему готовиться. Ты сам не заметишь, как к тебе придут необходимые знания и навыки. Все подскажут Низонеды, ведь они часть тебя.

Хранитель говорил уверенно и мне оставалось поверить ему наслово.

- Шар Соприкосновения? - Спросил Ахади у старика.

- Да. Это будет самый быстрый способ отыскать храм. К тому же он был в нем. Поэтому его воспоминания должны незамедлительно привести Максима к храму.

- А значит и к Макиру. - Уточнил я. - Мне с ним не справиться.

- Не волнуйся. - Успокоил меня Ялатан, по-отцовски, кладя руку на плечо, но сразу же отдернул ее от меня, удивленно посмотрев мне в глаза. - Шар Соприкосновения это лишь имитация пребывания в Потоке Сознания. Лишь твое сознание соприкоснётся с Потоком. Силы Макира будут бесполезны.

- Это обнадеживает. Что мне делать, когда я там окажусь?

- Постарайся вспомнить прежнее свое пребывание на пути к Храму. Каждую деталь: погоду, ландшафт, свои ощущения. Это поможет воссозданию локации.

- А если я найду Храм, что делать дальше?

- Ничего. Мы сразу вернем тебя. Нам нужно только его местонахождение.

Я кивнул в знак понимания ситуации и своей готовности. Ялатан похлопал меня по плечу, слегка ухмыльнулся, собрав все возможные морщины на своем лице, и пошел прочь. Остальные Хранители уже выстроились вокруг меня в ровный, с одинаковым интервалом друг от друга, круг. Четкая последовательность разрывалась только в одном месте, которую и заполнил старик. Я стоял в самом центре этого загадочного кольца. Люди в одинаковых накидках готического стиля, выстроившиеся в обрядный каравай, с зажжёнными одной неистребимой идеей глазами, напоминали мне сектантский обряд, что порождало внутри меня какой-то легкий звериный страх.

- Думай о дороге, Максим! - Настойчиво крикнул Ялатан.

Хотя и казалось, что он кричал, это чувствовалось по напряженной интонации, но его голос словно заблудился где-то на пути ко мне, словно он стоял на другом конце футбольного стадиона. Уши заложило, по телу побежали мурашки, мышцы заиграли, словно под кожей пробудилась колония муравьев. Они скребли и щекотали меня изнутри, пробираясь к голове. Сосуды набухли и было видно как кровь пульсирующими волнами хлынула вверх по телу. Круг хранителей медленно пришел в движения, плавно закружив вокруг меня. Вместе с тем я и они с такой же плавностью начали подниматься вверх. Пол под нами, будто размытые водой краски, коричнево-черными разводами потек к стенам, оставляя вместо себя белую пропасть. Добравшись до стен, он подхватил их с собой, и уже вместе они потянулись к вращающемуся кольцу Хранителей, смешиваясь с ними, заполняя круг коричневым муавром. С каждым оборотом Хранители увеличивали скорость, постепенно растворяясь у меня в глазах. Кольцо заиграло серебристыми искрами и следом за этим из него посыпались темные молнии, пронзающие меня. Мое тело не ощущало никакой боли, только с каждым ударом такой молнии я чувствовал, что меня набивают ватой, словно плюшевого мишку, но тело сопротивлялось, не в состоянии растянуться, грозя разорваться на куски. С последним всплеском молнии все вокруг замерло, кольцо Хранителей резко остановилось, слегка склонив головы с закрытыми глазами. Время остановило свой ход в бесконечно молочном пространстве. Но во мне нет. Внутри меня продолжала бурлить жизнь, переполненный организм продолжал терпеть наполнившее меня нечто, перемешавшееся с моими внутренностями, муравьи неугомонно скребли кожу, пытаясь вырваться наружу вместе со всем содержимым. И они добились своего. Когда Хранители распахнули свои полыхающие зеленым глаза, из меня через каждую пору в коже вырвалось все, что наполнило до этого, растекаясь в туманный шар вокруг меня. Следом за коричневым муавром рассеялся и я, растворяясь в дымке шара.

Глава 14

Я открыл глаза, стоя у машины. Это не моя машина: легковая, серебристая, полуспортивная. Вокруг простиралось бесконечное седовласое, выжженное поле, со стоящими в некоторых местах грустнеющими облезлыми деревьями. Режущий горячими порывами ветер гонял по пустырю обезвоженную пыль и частички сухой растительности. На горизонте с одной стороны дороги виднелась тоненькая полоса темного леса, в сторону которого резко обрывая над моей головой идеально чистое голубое небо тянулись перистые облака. С противоположной стороны горизонт полыхал золотистым заревом, искажающийся потоками поднимающегося горячего воздуха. В руке у меня красочная, но в тоже время мрачная брошюрка из кинотеатра с футуристическими роботами, такое содержание обычно рассказывает о мировом катаклизме, где все люди должны погибнуть и воцарить железные создания. Внизу жирными буквами было пропечатано: "ОНА ВПЕРЕДИ". Кто это она и в какой стороне "перед", у меня не вызвали никаких сомнений. Я, не раздумывая, забрался в машину и, шлифуя колесами, тронул с места. Все движения давались с относительным затруднением, что привело к одной единственной мысли, объясняющей данный факт: я находился во сне. Даже машина и та при всей своей мощи, несясь на высоких скоростях, таранила пространство с относительным трудом, словно не рассекая воздух, а продирая его слой за слоем, выражая свое недовольство грозным ревом мотора. Но она не поддавалась и бежала прытко вперед, как холеный дикий мустанг.

Ни скорость, ни состояние и свойства дороги не сдерживали мое желание гнать автомобиль вперед, туда, куда подсказывает интуиция. Асфальт сменялся гравием, гравий - лесной просекой, грязными канавами, но машина не желала замечать этого и летела на всех парусах вперед. Я даже не предполагал, куда я мчусь, но точно знал конечную цель моего безумства. С тех пор как я очутился здесь у машины, моя сущность обеднела, она проснулась опустошенной, как то поле без души, без желания жить. Но всего лишь одна мысль, одна цель не давала мне окончательно потерять себя, поддерживая трепещущий огонек жизни, достигнув которой я вновь наполнюсь смыслом бытия.

Машина выехала на ровную асфальтированную дорогу. Салон наполнил свежий прохладный воздух бодрящего морского бриза. Впереди показался широкий каменный мост с невысокими массивными готическими пролетами и блеснула зеленоватая синь большой воды. Влетев на мост, я сразу обратил внимание, что через несколько метров он заканчивается, уводя дорогу резким обрывом в лоно моря. Такое положение дел в обычном мире уничтожили бы мое желание двигаться дальше банальным разочарованием, но здесь это подогревало мое рвущееся вперед нетерпение только добавить газа. Я знал, что даже когда мост закончится, я все-равно продолжу свой путь каким-то бы не было образом. Так оно и получилось. Не успев достигнуть края моста, тот сам по себе начал расти вперед, даря мне дорогу в жизнь. Через сотню метров мост уперся в склон горы с множеством зеленых холмов, на одном из которых очертился блеклый силуэт стройной девушки. Мое сердце запело, еще пару минут и моя цель будет достигнута, я облачу ее в свои жаркие объятия.

Остановив автомобиль у подъема, я выпрыгнул из машины и, не теряя ни секунды, побежал вверх по склону в руки своей судьбы. Она стояла ко мне спиной. Боясь спугнуть ее, я молча преодолевал метр за метром, вымеривал каждый шаг, чтобы не издать лишнего шума. Сердце колотилось от нетерпения и волнения, я улыбался и плакал сухими слезами, не понимая, как раньше мне не удавалось так быстро найти ее, просто сесть в машину и преодолеть несколько километров. Морской ветер раздувал ее жгуче-черное каре, принося мне нотки сладкого аромата ее пьянящих духов. Нас отделяли несколько шагов... Вытянутая рука... Оставалось только схватить ее за плечи... Но она, словно зная, словно чувствуя, обернулась нежно, по-привычному улыбнувшись, смотря на меня извиняющимся, любящим взглядом, прошептала:

- Максим, книга.

Протянув ко мне руку, она повалилась назад, растворяясь в порывах предательского ветра. Попытавшись ухватить ее, мне досталась лишь легкая дымка ее присутствия. Разбитый, озлобленный, проклиная все на свете, я повалился на колени к краю пропасти вслед за осколками своего сердца. Буря гнева заворачивалась внутри вихрями горечи. Я приклонился ближе к обрыву и, не сдержав нахлынувшего разочарования, закричал вниз пенящимся волнам:

- Не нужна мне твоя чертова книга! Мне нужна только ты! Как ты не можешь понять?! - Я глубоко безнадежно вздохнул. - Только ты, моя любимая Кира. - Уже шепотом пролилось из моих уст.

Руки и ноги обмякли, не слушаясь меня. В голове сеялись дурные мысли, растворяя мое желание к жизни, призывающие все бросить, не мучиться, не терпеть все козни судьбы, сброситься с обрыва. Но тело сгустилось в желеобразную массу, теряя возможность двигаться, я стал онемевшим комком существа, чувствующего только боль в сердце. Я чувствовал себя мелким человеком, букашечкой, которая ничего не может сделать: ни найти свое счастье, ни устроить свою судьбу, ни сброситься в пучину волн. Слезы обидной горечи намочили глаза. Слезы, скатившись по щеке, сорвались вниз, уносимые ветром в жертву океану. Словно в замедленной картинке я видел, как соленые шарики летели по воздуху, торопливо приближаясь к воде. Видимо океан посчитал знаком свыше соприкосновение слез и его волн, потому что вслед за этим умерил свой пыл, разливаясь в зеркальную гладь, ветер стих, все замерло, наступила гробовая тишина, словно кто-то поставил фильм на паузу. Запястье правой руки обдало жаром. От внезапного ожога я повалился на бок, задрав рукав куртки, обнаружил зияющий бледно-красный контур от папиного браслета. Инстинктивно схватившись за больное запястье, дабы утолить боль, подметил, что кожа совсем даже не горячая, а обычной температуры, может слегка ниже. Едкая боль от жжения браслета расползалась до половины руки, вызывая жуткую чесотку. Подо мной, где-то глубоко в земле, послышался нарастающий гул, заставляющий волноваться воду и дрожать холмы. Гул становился все громче и ближе. По склону вниз покатились камни, разрывая всплесками воду. Я перекатился на живот, стараясь не обращать внимания на гнетущую, но уже постепенно стихающую боль. Дрожь перешла в сильную вибрацию. Океан рассекла узкая, уходящая за горизонт полоса воздуха, разделяя его на две части. Затем она скрутилась в водяную воронку, которая выросла в небо толстенным столбом и раскрылась широким зеленовато-синим веером. В это же мгновение скала подо мной разразилась скрежещущим треском и мощным взрывом выплюнула сотню темно-серых валунов. Устремившись к вееру, каменный рой расплавился и слился с водным щитом. Веер сжался, словно от боли, и уже зелено-серо-голубая масса закружила над океаном, тонким столбом, извиваясь, вытягиваясь за тучи. В глубине синевы раздался раздражительно скрепящий визг, который перетек в грозное рычание. Разгоняя тучи с высоты, озаренная солнечным светом на меня кинулась, сверкая приторно-синими глазами, зубастая рожа разъяренного змея-дракона. Я понимал, что это чудовище жаждало моей смерти, но это не вызывало у меня чувство страха. Даже наоборот, придало какое-то облегчение, что вот-вот все мои страдания закончатся. Улыбнувшись, я закрыл глаза, предавая себя в жертву ужасному дракону.

"Глупый челувечишка" - хрипящим и шипящим полушепотом промелькнуло в моей голове.

После чего огромная и мощная лапа подхватила меня и сильным рывком вскинула вверх, закружив в воздухе. Я открыл глаза. Другая, еще более массивная, лапа ударила чудовище в громадный нос, отчего тот с недовольным и болезненным воплем отлетел назад к тучам. Затем первая лапа перевернула меня и опустила на что-то мохнатое. Оценив обстановку, я понял, что нахожусь на чьей-то спине, такой же волосатой, как и лапы, и этот кто-то на всех порах улепетывал, видимо, спасая меня, как можно дальше от змея-великана. От спины исходил знакомый запах смеси свеженарезанной моркови и корицы. На моей памяти так пахло только от Рецера. Возможно, это он и был, если, конечно, так не пахнет еще кто-нибудь другой. Мохнатое животное везло меня с невероятной скоростью, размывая в полосы окружающий пейзаж, проносящийся мимо ветер свистел зябким шепотом мне в уши.

"Почем тебе не жить? Зачем смерть? Зачем плохие думы?" - снова промелькнул в моей голове хрипло-шипящий странный акцент.

Я не понимал, кто говорит, и самое главное - откуда, ведь голос был настолько близок. Лениво повертев головой, я не обнаружил никого, кроме пыхтящего подо мной Рецера.

"Избавиться от понимание. Ты на мне, челувечишка" - еще раз прохрипел шипящий акцент.

Значит, это был Рецер. Он разговаривал со мной мысленно. Видимо, прочитав мои мысли, он звучно ухмыльнулся, радуясь моей догадке.

- Не знаю... - Произнес растерянно я, вспомнив его вопрос. - Для чего?

"Будущее" - коротко ответил он.

И в этот момент Рецер внезапно остановился, так, что я, не удержавшись, вылетел с него вперед и шмякнулся на траву. Я поднял голову, пытаясь понять, в чем причина, а он уже летел в небо в оковах дракона, схватившего того за лапу. Подняв Рецера за тучи, змей со всей силы долбанул его об землю, сотрясая ее, превращая воздух в черно-зеленую взвесь от взлетевшей вверх травы и почвы. Казалось бы, от такого больше не встают, но мохнатый зверь быстро соскочил и разъяренно и бешенно зарычал. На фоне гигантского дракона, с его широким веером-щупальцами вокруг головы, Рецер смотрелся коричневым кроликом, но очень дерзким, по сравнению со своим размером. Зверек слегка подпрыгнул, приземлившись, оттолкнулся с такой силой, что земля ушла у меня из-под ног, океан взволновался многометровыми волнами, а змей, сам такого не ожидав, покачнулся, описывая в небе широкую амплитуду. Рецер стремительно взлетел в направлении головы дракона, ожесточенно рыча и размахивая лапами, которые с каждым махом увеличивались в размерах. Он был похож на маленького жука с огромными крыльями. И Рецер бы вмазал змею по его уродливой голове своими огромными, уже в аккурат выросшими до размеров головы дракона, лапами, но хитрое чудовище просчитало его задумку и отстранилось назад, а атакующему досталось неприятное падение навстречу океану. Не медлив, дракон снова схватил зверька своими щупальцами и так же ударил его об землю. Змей снова поднял его до небес и снова ударил его об землю. Еще раз и еще раз медленно поднимал и со всей мощи прикладывал к земле, издавая при этом тонкий пронзительный визг. От каждого удара в воздух взлетали куски травы и земли, скалы сотрясались гулким эхом вибрации. Я слышал недовольное и злобное рычание Рецера, которое с каждым разом утрачивало свой гнев и наполнялось нотами страдания. И даже если бы я и хотел помочь ему, то у меня не получалось этого сделать. Мое тело просто-напросто не слушалось меня, оно не хотело совершать каких-либо движений, оно даже не желало просто встать на ноги. Оно, как и я, не понимало для чего ему это все надо - куда-то идти, что-то предпринимать. И я понимал, что одного моего желания будет мало для того, чтобы изменить себя. Пусть у меня получится, пусть я встану на ноги и пойду на выручку, то каким образом я это сделаю? Попрошу злого и ужасного дракона сжалиться над бедным и беспомощным зверьком? Как? На свой вопрос я слышал лишь стон Рецера, жалостно пробиравшийся сквозь гул ударов и дрожание скал. А вы все называли меня героем, спасителем Сомнии. Какой же я спаситель? Разве спасители лежат вялым помидором, беспомощно наблюдая, как убивают твоего недавнего спасителя. Меня самого нужно спасать. Какое будущее будет у Сомнии со мной, если я сам не могу решить своего будущего, будущего, которое я хочу.

"Будущее", - всплыли последние слова Рецера в моей голове. "Будущее, которое ты хочешь", - вспомнил я слова отца.

- Будущее. - Прошептал я забвенно. - Будущее...

Вот для чего нужно жить. Каким бы оно не было, но именно для этого и необходимо держать себя на плаву. Для того, чтобы сделать это будущее как можно лучше, таким, каким хочешь его ты. И пусть сейчас меня преследуют неудачи, потому что я слаб, потому что я быстро сдаюсь, но я могу все исправить, могу обратить все в мою пользу. Могу, нужно просто захотеть. Главное не сдаваться, главное быть сильным и хитрым... Как лев и как лис.

Паралич отпустил мои мышцы, я поднялся на ноги. Боль пульсирующим натиском обуяла мое тело. Но это была не моя боль, а того, кого сейчас колошматят об землю. Это страдания Рецера передавались мне диким криком о помощи. Правую руку снова зажгло. На запястье серебристо-желтым загорелся силуэт браслета с четким выделением золотисто-белого цветка. Не знаю с какой стати, но почему-то я принял это за знак, который говорил, что нужно идти вперед и вступать в бой за жизнь друга. Я еще не понимал как, но я чувствовал, что я смогу это сделать, что решится все само собой, что браслет должен мне помочь, все же он не просто так жжется и сияет под моей курткой.

Не раздумывая, полный злости и уверенности, я двинулся навстречу гигантскому змею. Сначала шел медленными шагами, затем постепенно ускорился до бега. Жжение от запястья пробежало по руке к шее, обогнув ее, пробежало кольцом по груди и снова вернулось в руку. Я чувствовал, что какая-то сила нетерпеливо желает вырваться из моей ладони, набухая в руке, притягивая ее пудом к земле. Не собираясь ее останавливать, я вытянул руку вперед по направлению к змею, даруя ей свободу. Из-под ладони, сверкая желтоватым металлом, вырвалась плеть с равномерно разделенными звеньями с цветком на конце, точно такими же, из которых состоял браслет. Вильнув в небесах, плеть ударила замахнувшуюся для очередного удара щупальцу дракона, отсеча ее часть. Освободившийся Рецер, полетел вниз. Я сделал взмах рукой, направив плеть в среднюю часть змея, обмотав его тело так, чтобы падающий зверь смог ухватиться за нее. Уловив ход моих мыслей, Рецер ухватился одной рукой за плеть, сделал оборот и выстрельнул, словно ядро полетев снова вверх, размахивая лапами для удара. На этот раз Рецеру удалось удачно атаковать змея, хлопнув его своими выросшими лапами по голове. По небу побежала ударная волна, змей завибрировал и на пару секунд слегка раздвоился на водный и скальный образ, искажаясь, будто помехи телевизора. От этого феномена моя цепь, обвязывающая его, растерянно провалилась сквозь дракона, будто не зная за что ей ухватиться - за воду или камень. Я дернул руку, выбрав плеть на себя, скрывая ее внутри ладони, словно фокусник свой загадочный платок. Рецер ничком полетел прямо в объятия океана, погружаясь в пенящихся волнах. А дракон, тем временем, скрежещуще завопил и взмыл в небо, сложив свой капюшон-щупальца. Сейчас он стал больше похож на китайского дракона, который является одним из символов Азии, только более футуристичней и огромней. Его колоссальные размеры удивляли, внушая страх. Казалось, дракон закрывал половину неба, виляя хвостом, он раздувал тучи, словно клубы дыма, за которыми змей в скором скрылся. Вода стихла, ветер успокоился, наступила тишина. На краю скалы показался вымокший Рецер, облизанный как мокрая кошка. Он встрепенулся, стряхивая с себя воду, восстановив свою пушистость. В это время в глубине небес раздался отдаленный крик. На фоне серо-фиолетовых туч вильнула почти черная тень извивающегося змея. Рецер настороженно зарычал, инстинктивно пригнувшись к земле, скаля зубы.

Да уж, этот мир не устает меня удивлять, преподнося мне каждый раз не только необычные, невообразимые вещи, но еще и испытывает на прочность, как ему вздумается, все новыми врагами, загадывая нерешаемые ребусы. Вот и сейчас загадка, на которую я не знаю правильного ответа. Каким образом укротить этого невиданного чудища, да еще таких размеров? По растерянным глазам Рецера читался аналогичный вопрос, и это было совсем плохо. Если мы ничего не придумаем, он сделает нас одним из пунктов в истории Сомнии.

С неба снова донесся пронзительный возглас дракона, и он показался из-за туч, стремительно приближаясь к земле. Глаза змея искрились бело-голубыми переливами, он приоткрыл пасть, и расшиперив свой капюшон-щупальца, летел на меня. Опустившись к поверхности, низ его капюшона уперся в землю, прорезая ее, раскидывая коричневые куски во все стороны. Я не знал к чему готовиться, то ли к атаке, то ли к уклонительным маневрам, но встал в боевую, готовую к различным действиям, стойку. Правая ладонь снова потяжелела, потянув вниз руку. В голове провернул примерный план действий, он был не совсем реальный для моего мира, но, делая поправку на прошлые события, вполне осуществимый для Сомнии. Как задумал, так и сделал. Когда змею оставалось до меня несколько метров, я подпрыгнул, пролетев между расшиперенными лучами его капюшона, сделав несколько круговых махов цепью, что позволило отсечь несколько щупалец. Но это нисколько не облегчило наше положение, поскольку в следующую секунду все, что было отсечено, появилось снова на своих местах и змей, не обращая на меня никакого внимания, продолжил наступление на Рецера, стоявшего на краю обрыва. Я же, приземлившийся на проделанную драконом борозду, наблюдал, какое действие последует от маленького зверька, который не растерялся, и одним ударом снизу отправил гиганта в небо. Не теряя времени, я решил вернуть врага назад, обвязав его выпущенной плетью и дернув вниз. Но он не поддался, а в ответ, вспыхнув красно-голубыми искрами, одарил меня разрядом тока, ослепив яркой вспышкой и оглушив мощным хлопком.

???

Гул в ушах сменился на оживленный шум улицы бесконечно проезжающих туда-сюда машин, разбрызгивая лужи в разные стороны, рядом через дорогу, на стройке, прерывисто тарахтел отбойный молоток, доносились крики рабочих. Я открыл глаза. Передо мной сидела на корточках мама, внимательно смотря на меня. Она улыбнулась, сочувствующе морща брови, и спросила:

- Сынок, сильно испугался?

Я лишь лукаво помотал головой, всеми силами стараясь скрыть испуг, хотя на самом деле мое сердце колотилось, как барабанная дробь самого виртуозного барабанщика. Мама приобняла меня, взяла за руку и мы вышли с веранды автобусной остановки, послужившей нашим укрытием от налетевшей грозы. Последний удар грома оказался настолько громким, что я от испуга зажмурил глаза. А после того, как я открыл их, во мне что-то переменилось. Я был по-прежнему маленьким шестилетним мальчиком, а ощущал себя взрослым мужчиной. Только вот в голове чего-то не хватало. Возможно, жизненного опыта, отсутствие нужных слов? Не знаю, но на проходящих мимо девушек я смотрел другими глазами: восхищенными, оценивающими и жадными. Я закрыл глаза, и мне вспомнилась картинка, которую я увидел после грома.

- Мам. - Дернул я ее за руку. - А знаешь, когда после грома я закрыл глаза, мне приснился сон, в котором я сражался с огромным драконом и мне помогал какой-то необычный мохнатый зверек. Только вот у нас никак не получалось его победить, потому что мы не знали, как это сделать.

- Ммм.... Очень интересный сон. Вот только как он смог присниться тебе за такое короткое время? И как у тебя получилось уснуть? - Удивилась она. - Наверно, опять нафантазировал как всегда?

- Да, нет! - Дерзко возразил я. - Правда! Тут совсем по-другому. Когда я фантазирую, я же знаю об этом, а тут я сам был там. Мне казалось, что я там был, - как во сне. - Я посмотрел на нее правдивыми глазами и снова дернул за руку. - Правда, мам.

Она посмотрела на меня, но уже без своей красивой улыбки и в ее взгляде был легкий испуг или удивление. Я еще не мог разобрать этого.

- Ну, хорошо. Я верю тебе.

- А это плохо, что я вдруг так быстро уснул?

- Не знаю. - Ответила она.

- Может я особенный. Ну там, супергерой какой-нибудь? Может я стал таким из-за этого мощнейшего грома, который породил во мне силу древних воинов и я теперь могу сражаться со злом!

Я выставил руки в стороны и побежал, изображая полет супергероя, шипя, будто меня обдувает ветер. А потом начал махать руками и ногами, показывая, как буду расправляться со злодеями. Мама, глядя на меня, негромко рассмеялась.

- Ну ладно, хватит, хватит. А то всех прохожих сейчас перебьешь, мой человек-гром.

- Нет. - Возразил я. - Я буду Человек-сон. Ведь я буду убивать всех через сон. Приду к любому бандиту, пока он спит, и надаю ему по попе. Правда, классно, мам?

- Правда, правда. - Как-то не весело ответила она. - Хорошо бы это было бы только сном.

Она отвернулась, но я успел заметить на ее глазах слезы.

- Мам! - Позвал я ее, подбегая к ней. - Почему ты плачешь?

Мама присела и обняла меня.

- Просто вспомнила твоего папу. Он мне тоже рассказывал интересные сны, каждый день.

- А мы там были?

- Нет. Но он говорил, что мы скоро должны в них появиться.

- А сам ушел. - Грустно сказал я, опуская голову. - Теперь мы никогда не узнаем приснимся мы ему или нет. А он тебе снится?

- Нет.

- И мне.

- Максим, знаешь, ведь он не хотел уходить. Ему нужно было. Ради нас. Но он обещал, что мы снова встретимся.

- Вы взрослые все так говорите, чтоб не расстраивать детей.

- Максим, Максим. Ты у меня такой умный.

Я вытер слезу, побежавшую по ее щеке. Она снова улыбнулась и встала. Я не знал, говорит ли она правду или на самом деле только успокаивает меня. И так было каждый раз, когда мы говорили о папе. Мама всегда говорила нам с сестрой, что мы скоро обязательно увидим его. Но где он, об этом она не говорила ни слова.

Где-то вдали прогремел гром.

- Мам, получается, что небо тоже плачет, как человек? Значит, ему тоже больно или оно с кем-то рассталось?

- Оно плачет за нас всех, жалеет нас, всех тех, кого некому пожалеть. А еще оно возвращает земле воду. Сначала земля отдает ей плохую, застоявшуюся воду, а небо отчищает ее и возвращает назад. Ведь земля не может без воды, а вода без земли. Земля это сосуд для воды, а вода - жизнь для земли. Если их разлучить, они погибнут друг без друга.

???

Проезжавший мимо огромный грузовик оглушил меня своим гудком, заставляя зажмурить глаза и заткнуть уши, открыв которые, я увидел океан, уходивший за горизонт, и услышал пронзительный рев дракона. Я снова находился на поляне прибрежных скал. Рядом развалился коричневый комок шерсти, по которому бегали, пощелкивая, искры. В голове шумел гул, видимо, последствие удара разрядом тока дракона. Рецер медленно поднялся, встряхнул головой - ему тоже досталось.

- Рецер. - Позвал я его.

"Я Янарха" - Рычащим акцентом ответил он в моей голове.

- Янарха? - Переспросил я.

"Моя имя - Янарха. Рецер - моя народ".

- Понятно. У меня есть идея, Янарха. Когда змей появится, бей в лапы, как ты это умеешь.

"Если твоя не видеть, это не полезно, дура твоя голова". - Выругался он.

- Дурья голова. - Поправил его я, на что тот просто прорычал. - Если у тебя есть другие идеи, то выкладывай, пока жив.

Зверь, насупившись, помотал массивной головой и приготовился к действию. Когда змей вылетел из-за туч, Янарха бросился к нему навстречу. Сблизившись с драконом, ему оставалось только совершить хлопок, я приготовился к своему выходу, но, к моему удивлению, он не стал этого делать, а вместо этого рецер прокатился под ним по земле. Сие действие повергло меня в неистовое разочарование, предсказывающее провал моего плана и нашей победы, поскольку второго шанса у нас могло бы и не быть. Но мои переживания оказались тщетными, на самом деле рецер, как настоящий воин-стратег, все просчитал и довел наши шансы на благополучный исход до максимума. Когда змей пролетел, Янарха взлетел с тыла над змеем и оглушительно шмякнул в лапы возле его головы, отчего змея швырнуло вперед, раздваивая на воду и камень. Вот это и нужно было мне. Махнув плетью, я обвязал ею каменную сущность дракона и выдернул ее из водной, разбросав, по склону за своей спиной, россыпью камней, а вода, оставшись без сосуда, разлилась по скальной поляне.

Янарха, поначалу, присел, видимо, не ожидая такого поворота события, а затем, осознав нашу победу, он проникся победоносным танцем, прыгая и размахивая лапами. По нему было видно, что рецер совсем еще молод и полон энтузиазма и пыла: каждая схватка для него - захватывающая игра, а победа - целая вечеринка после выигрыша. Но для меня это целое испытание, поскольку я не ищу таких игр, они мне ни к чему.

"Все это вы челувечешки ведаете, как должно сделать". - Влез в мою голову Янарха со своим непонятным акцентом, подпрыгивая ко мне. - "Как у вас все так просто идет?"

- Не знаю. - Не солгал я. - Это не моя идея.

По огромным глазам рецера четко читалось недоумение, мне оставалось только пожать плечами. А зачем мне лгать, если от этого я не получу никакой выгоды? Да и лгать нужно только в тех делах, в которых чувствуешь себя как рыба в воде, иначе в следующий раз ты можешь погореть на этом, когда, как например, в моем случае, Янарха будет считать меня великим и ловким воином, коим я не являюсь. И чем я ему отвечу? Мол извини, брат, не каждый раз у меня хорошее настроение? Нет, лучше пусть он знает, что я способен, но мне все равно нужна помощь. С другой стороны, с врагом нужно действовать совсем наоборот, держать его в напряжении своим мнимым всезнанием, деструктируя его самомнение в превосходстве.

- Спасибо, что выручил. - Поблагодарил его я. - Как ты вообще оказался в Потоке? Ведь сомнийцам закрыт сюда путь.

"Ты ошибаться. Мы не в сон, это Сооомниия" - удивил он меня.

- Но как?! Хранители говорили, что я окажусь в Потоке Сознания.

"За водой твоя Поток Сознания. Не хотеть пускать тебя туда кто-то или что-то. Вот тот-то и призвал Камббхура - стража Апатала, не пустить тебя".

- Камббхура? Апатала? Что это?

"Камббхур - существо, которое был здесь. Он есть страж Апатала - всякое место в Сомнии, где вода встречается с землей. Камббхура не пускать любой, кто хотеть попасть в Поток Сознания в его обители".

Янарха наклонил голову, выжидая пока я переварю его слова, задавая вопрос глазами - понял я или нет.

- Хорошо. Вроде как, понятно. - Успокоил я его. - Но страж побежден, теперь проход свободен. Можно спокойно идти.

Глаза рецера хитро и насмешливо блеснули. Что дало мне понять, что не так все просто.

- Или нет? - Переспросил я.

"Глупый челувечишко!". - Захрипел он. - "Некому тебя держать, но некому тебя вести. Ты будешь веками скитаться в просторах вод без водыря, так и не войдя в храм, не читать книги".

- Хорошо. Где тогда нам найти твоего водыря?

Янарха поднял лапу в направлении россыпи камней, затем перевел ее на стекающуюся по склону воду.

- "Атличнейшее положение!". - Процитировал я.

"Страж не должен быть убит, он должен вести".

- А сразу нельзя было об этом сказать.

"Тогда твоя голова додуматься бы, как его уговорить? Убить его была твоя идея?".

Я понял, на что он намекает, и он был прав. Я даже не знал, как с ним расправиться, я вообще не знаю, как все устроено в этом мире, а еще надеюсь с кем-то договориться. Договориться с собакой в нашем мире принести тебе палку - большая проблема, а тут уж нечего и говорить.

- Что тогда прикажешь делать?

"Моя голова лишь воевать, думать не моя судьба. Но я знаю кто помочь тебе".

Рецер схватил меня огромной лапой и закинул на свою лохматую спину, пропитанную сладким ароматом корицы. После чего он пустился в бег, прыгая по вспученным буграм скалистых холмов.

Глава 15

Примерно через час активного кросса по непревычно-сказачной пересеченной местности Сомнии мы остановились в парке с аккуратно выстриженными лиственными деревьями, перед коридором, образованным высокими белыми колоннами из сплетений стволов деревьев. Они были ровные, резные, но не искусственно, а было видно, что эта форма была дана им природой. Меж колонн уходила вдаль точно такая же белоснежная дорожка, с поверхности которой плавно поднимались белые снежинки. Именно поднимались, а не падали с неба.

"Нужно туда" - указал Янарха на белый коридор.

Я кивнул головой в знак понимания, но остался на месте, зачарованный необыкновенно превосходным зрелищем. Рецер пихнул меня вперед, нетерпеливо напоминая, что нужно делать. Шагнув на белую дорожку, мой нос обхватил слегка уловимый сладко-пряный аромат смеси цветов и каких-то пряностей. По мере углубления в белую неизвестность запах усиливался, он, словно манил, засасывал своим божественным блаженством, пьяня, тянул все дальше и дальше. Постепенно нарастая, уши начала ласкать приятная мелодия с легкими басами и мерным ритмом мягких ударных. Музыка по стилю напоминала смесь между Loung'ом, drum'n'bass'ом и легким jazz'ом с нотками фанковского ритма. Для меня было в новинку такое смешение, да еще и настолько профессионально перемешано между собой.

Когда же коридор закончился, перед нами предстала огромная, я бы даже сказал безграничная комната, наполненная людьми. Помещение было таким же белоснежным, как и оставшийся позади коридор. Стены отсутствовали напрочь - это было неограниченное белое пространство. Из глубины высоты спускались воздушные ткани, которые служили некими разделениями этого пространства на отдельные сектора. Повсюду стояли гламурные диванчики, комоды и светильники в винтажном стиле, украшенные золотом. На полу и тех же диванах разбросаны красные, золотистые, иногда черные подушки. Над комодами, в некоторых местах одиноко, висели массивные зеркала, сверкая лазурными переливами. Светильники трудно было назвать светильниками, скорее - темнильники. Антиподам нашим они не источали света, а наоборот затеняли место перед и под собой, предоставляя любому желающему найти уединения для своих утех. И среди всего этого богатого блеска, сладких запахов, расположились полуобнаженные люди: девушки - под стать гламурного интерьера, с идеальными, сладкими телами, разномастной кожей и разноцветным, экстравагантным макияжем, юноши, не уступающие по красоте девушкам, с мощными высокими атлетическими телами. Девушек было больше, поэтому каждый мужчина был облеплен двумя, а то и тремя красавицами. Не исключались и отдельные дамские компании, которым, судя по всему, не приходилось скучать без сильного пола. Все они устроились кто на полу на огромных подушках, кто на диванах, кому-то было по душе стоять. Люди оживленно разговаривали, смеялись, развязно целовались, страстно прижимаясь слегка прикрытыми телами, но не более того. Все это действие напоминало закрытую vip-вечеринку, атмосфера сама-собой наталкивала на желание присоединиться к этим вожделенным резидентам. Я был готов забыть про все свои проблемы и броситься к этим блаженным телам, окунуться в ласки их сладострастных объятий.

Некоторые из девушек, увидев меня, восхищенно блеснули глазами, приоткрыв рот, облизывали жадными взглядами, улыбаясь, кокетливо отворачивались, о чем-то перешёптывались, не избавляя меня от своего пристального внимания. Я чувствовал себя человеком, попавшим на вечеринку к голодным вампирам. Видимо, не часто им приходится иметь дело с новичками. Но их страстные взоры посерели, когда ко мне сзади кто-то подошел, положив руку на плечо. Обернувшись, я увидел перед собой девушку в широкой золотисто-оливковой маске на глазах. Так же, как и все, она была в легкой прозрачной накидке, через которую четко проступали ее завидные достоинства. Незнакомка протянула мне сложенный веер. Помедлив, я взял его, но она не отдала, а потянула меня за собой. Все остальные девушки смотрели на нее завистливым взглядами, желая, если бы у них была такая возможность, а судя по всему, у них ее не было, выхватить новоиспеченный пирог из ее рук. В ответ, ведущая меня мимо расцветника грез незнакомка дразнила их довольной улыбкой и поглаживала каждого встречного мимолетным движением, давая понять, что это не их подарок.

Зайдя за очередную занавеску, мы остановились в просторной комнате. Эта комната диаметрально отличалась от той белоснежной роскоши: она была темной, приятно освещалась легким светом спускающегося сверху от плавающих в бесконечной высоте потолка светящихся кубов, которые задумчиво ливитировали, брызгая желто-оранжевым светом, по правой стене небольшим водопадом стекала вода, не добегая до пола, она протекала несколько сантиметров по воздуху в нашу сторону и разливалась в круглое неглубокое, но довольно масштабное озерцо, без всякого стекла весящее в воздухе, в котором плавали красивейшие разноцветные рыбки среди красных кораллов и зеленых водорослей. От стены за озером исходил серо-голубой свет, придававший больший контраст водной композиции. На противоположной стороне, мелодично потрескивая, горел камин. Все стены были чем-то украшены, иногда, казалось, взглядом улавливались подобия грациозных колонн, но из-за обильной затенённости все это терялось в черной пелене. Спереди доносилась мерная игра листвы деревьев, оттуда же потягивало свежей прохладой. В центре комнаты, в небольшом углублении каменного пола, валялись подушки, составлявшие просторное ложе, озаренное круговым светом.

Незнакомка остановила меня, не доходя шаг перед этим самым ложем. Повернувшись ко мне, она медленно потянулась к моим губам. Остановившись на долю секунды, девушка нежно поцеловала меня. В то же мгновение ее тело покрылось мурашками, дрожа, она запрокинула голову назад и глубоко и часто задышала. Подобный акт мне уже приходилось наблюдать, когда Ольми там, на поляне, после странного взрыва, влепила мне пощечину. Придя в себя, девушка толкнула меня на подушки, предвкушено улыбаясь, она освободила свое тело от и так почти несуществующей одежды. Неужели и сомнийцам свойственны людские утехи, те же шалости и разврат? Ах, да! Они же наше порождение, отголоски наших умов.

- Ну что, красавчик, желаешь вкусить самый сладкий плод в твоей жизни? - Завораживающее шептала девушка, медленно опускаясь ко мне. - Познать рай искушений, утонуть в саду забвений, вдохнуть разгоряченный запах страсти сомнийской женщины?

Обнаженная девушка прижалась ко мне всем своим телом, провоцируя мое естество слиться с ней в жарких объятиях. Я покачал головой, давая ей понять, что я согласен принять ее заманчивое предложение, но ответ был иной:

- Нет. - Прошептал я.

Девушка, отпрянув, смотрела на меня недоуменными глазами, даже через узкие щелки маски было заметно, как они округлились, готовые выпасть наружу. Выпуская кубометры пара, она вскочила на ноги, ее красивое тело уже было скрыто под простым, но очень эффектным нарядом: сверху надета слегка облегающая черная майка на тонких лямках с прищипом посередине груди, снизу от изящных бедер до самого пола объемная плотная юбка, напоминающая перевернутый бутон тюльпана с неравномерными складками, на стыке двух вещей был застегнут мятый лаково-черный ремень с серебристой кольцевой пряжкой. Ее шея находилась в свободных объятиях бус из черного жемчуга, широким кольцом расположившийся почти по всему вырезу майки. Часть густых волос собрана сзади в широкий хвост, часть густыми завитушками свисали спереди до самой груди.

- Что?! - Заорала она, визжа.

Видимо, ей еще никто никогда не отказывал, поддаваясь соблазну ее увлекающих духов и чертам роскошного тела.

- Ты хитрый и подлый самец! - Не унималась она, активно жестикулируя тонкими руками. - Ты заранее все спланировал? Решил полюбоваться девичьими прелестями, устроив себе бесплатное зрелище, немножко поиграть с бедняжкой, заставив ее трепетать перед собой, а затем бесчувственно унизить своим никчемным отказом! Сам-то понимаешь, что потерял!? - Недовольно прорычала она знакомым голосом.

- Извини. Я ничего такого и не думал. - Честно ответил я, внимательно приглядываясь к ней.

Разгневанная девушка изящно кружила взад и вперед по комнате. Ее манеры двигаться и голос очень сильно были мне знакомы, будто я совсем недавно общался с ней, будто она совсем недавно точно также злилась на меня.

- Надо же, еще ни у кого не получалось обойти меня в ухищрениях! К тому же целых два раза.

С высоты, перебивая ее гнев, донесся заливистый звонкий смех двух голосов - мужского и женского.

- Сестричка, милая моя, несчастная. Ты снова просчиталась! - Манерно и колко смеялся над ней мужской голос, который я сразу узнал. - Этот мужчина тебе уж точно не по зубам. - Снова засмеялся он.

- Я бы сказала, не по уму. - Жеманно добавил девичий голосок, хозяина которого мне тоже был знаком.

- Ольми? - Удивился я.

- Да, мой дорогой. - Ответила она.

Ольми сидела возле меня, положив свои руки ко мне на плечи. Я и не заметил, как она оказалась рядом со мной. Плохого и раздосадованного настроения как и не бывало, темноволосая девушка радостно улыбалась мне, сверкая глазами.

- Вот мы и встретились снова. - Донеслось сверху.

Я поднял голову, на большом медленно проплывающем светящемся кубе сидел, опираясь спиной на невидимую опору, Александр. Одна нога его висела в воздухе, которой он вальяжно покачивал, глядя на меня вниз. Встреча с моими недавними знакомыми воодушивили во мне позитивное настроение. Эта тройка мне была чертовски симпатична и душа благоговела при их виде. Так бывает. Есть такие места с не совсем приятными тебе людьми, но есть всего лишь один человек среди этой кучки, зная о котором, ты появляешься в этом месте бодричком. Вот эта семейка и являлась таким человеком.

- Я так понимаю, что сегодня вы рады меня видеть, раз включили в прайс встречи свою гостеприимность? - Съязвил я.

- У Ольми чуть ноги не подкосились, когда она узнала о тебе. - Заявил смеющийся голосок с противоположной стороны от Александра.

Ризонет, которую я поначалу не узнал из-за ее иссиня-черных волос, скрестив ноги, качалась на веревочных качелях. Только вот сидела она вниз головой, а канаты качели спускались вниз, растворяясь на концах в воздухе. Странно было даже то, что ее одежда и прочие аксессуары сидели на ней, как ни в чем не бывало, словно на них не действовало притяжение Земли. Чтобы лучше разглядеть ее, я инстинктивно опустил голову на бок.

- Я думаю, ты уже освоился в нашем мире и тебе не приходится больше удивляться подобным фокусам. - Прокомментировал данное явление Александр, видя мою реакцию.

- Бывают моменты, когда я забываю, что нахожусь в Сомнии.

- Особенно, когда находишься в окружении соблазна и порока, не так ли? - Тихим кокетливым жеманством проговорила Ризонет мне под ухо.

Ее мгновенное появление было для меня неожиданным.

- Вот к этому - особенно. Здесь все способны передвигаться с вампирской молниеносностью? - Поинтересовался я, поворачиваясь к ней.

Ольми стояла неподалеку от своей сестры. Ее нынешний наряд был более прост и по-женски элегантным. Длинное платье цвета белой водяной лилии нежно облегало ее тоненькое тело, вися на ее хрупких плечах. Волосы забраны назад, челка до самых бровей, гораздо длиннее по бокам, с боку на голове закреплен белый цветок под цвет платья. Искусственно-бледное лицо с ярко-алыми губами, не естественно длинные ресницы с розоватыми веками. Из аксессуаров - черные бусы из относительно крупного камня с янтарными жилками, надвое обмотанные вокруг шеи, плотно обвивали ее первым кольцом, а вторым спускались до груди, и другие бусы из черного стекла, также в два кольца спускались до груди и уровня пупка. В руке розовато-черный веер с большим бежевым и розово-малиновым цветочным рисунком и пушистой розой цвета платья с золотым стеблем у основания, формирующим рукоять веера.

- Не все. - Ответила Ризонет. - Только такие, как мы.

- Что значит - такие, как мы? - Поинтересовался я.

- Это ничего не значит. - Вмешалась Ольми. - Лишь малая часть Гильдии Стражей.

- Всех, кого ты успел узнать, входят в состав Гильдии, собранных когда-то первыми Хранителями. Все они стали кто стражем, кто проводником, кто учителем для вновь прибывших Низонов, но все они являлись войнами Гильдии Стражей Сомнии, несущие одну единственную идею на своих плечах - защита миров от конфликтов. А мы их последователи, впрочем, как и ты сам. - Посвятил меня в подробности Александр.

- Я воин Сомнии? - Удивился я.

На данный момент мне меньше всего хотелось быть участником какой-то войны.

- Именно так. Что тебя так удивляет? - Поинтересовался риторически Александр. - Гильдию наполняют не только сомнийцы, но и люди - Низоны. Только вот, в отличие от сомнийцев, человеку, чтобы стать воином, нужно пройти обряд посвящения, главнейшей частью которого является прочтение "Дарования". И после того, как книга определит сущность Низона, он становится воином своего клана.

- Но ты, милый мой, - продолжила Ольми, - не нуждаешься ни в каком посвящении, дабы уже являешься одним из нас. Почему? Не спрашивай. Никто из нас не знает. Но твои последние подвиги только лишь доказывают этот факт.

- А если это так... - Включилась протяжным мурлыканием в диалог Ризонет. - Следовательно, он является основой?

- Возможно. Но это маловероятно. - Ответил ее брат. - По крайней мере, мы пока этого не можем знать и утверждать наверняка.

- Что-то мне подсказывает, что основа - это не просто слово. - С подозрительной настороженностью издал я.

- Основа - это человек и сомн в одном теле, способный существовать одновременно в обоих мирах, это воин войнов, их сила и мудрость, их лидер, защитник Сомнии, ее прошлое и будущее, ее связь со всеми предками. - Посвятил меня Александр.

Все замолчали, ожидая моей реакции или давая мне обдумать сказанное. Меня, конечно, такая новость не сильно удивила, поскольку я подозревал, что моя экскурсия по параллельному миру не просто туристическая поездка, но чтобы влиться в ряды армии и отправиться на войну - это в мои планы уж точно не входило.

Я посмотрел в ждущие моей реакции глаза Александра, в загадочные, глубокие, беззаботные глаза Ризонет, в манящие глаза Ольми.

- И что мне теперь делать?

- Вести нас, если ты Основа. - Просто сказала Ризонет.

- Вести?! - Удивился я. - Какой из меня лидер? Я не способен отвечать за чьи-то жизни, это не моя данность, не моя судьба.

- Все вы так говорите. - Почти зевая, произнесла Ольми.

Она подошла к каменной высокой цилиндрической урне с тонким металлическим ободом, прикрепленным к ней. К ободу была привязана тоненькая блестящая нить, спускавшаяся в урну. Девушка поводила пальчиком, будто что-то рисуя по верху урны, и прошла дальше к концу комнаты. Ольми изящно вытянула в стороны руки, и повинуясь ее движениям, плотные занавески распахнулись, шурша складываясь, представляя нашему взгляду дивный туманный утренний лес с тонкими редкорастущими деревцами. Комната превратилась в лесную веранду.

- Не удивляйся. - Предупредила Ольми, опершись на гранитные перила, скрывавшиеся за шторами, разглядывая умиротворенный лес. - Ты не первый в своем роде. Были и до тебя Основы.

- Значит, была не одна война? - Спросил я.

- В основном, кризисы в последнее время. И война, которую удалось победить двадцать один год назад. - Сказал Александр.

- Скорее, предотвратить. - Поправила его Ольми.

Она повернулась к нам. Навстречу ей из урны вылетела белая птица с блестящим ошейником, прицепленным к той самой нити, поначалу показавшаяся мне голубем, но, приглядевшись, я заметил, что голова была больше похожа на орлиную и лапы переливали золотом. Птица подлетела к девушке и уселась на ее обратную сторону ладони, вежливо предоставленную плавным движением Ольми.

- Пойми, ты был выбран Сомнией еще до твоего рождения. Способен ты или не способен, хочешь или нет, но ты должен, тебе придется. Да что там должен, ты сам волей-неволей станешь инициатором своего желания быть одним из Воинов Гильдии. - Ольми сделала небольшую паузу. - А возможно тем, кто ее спасет.

Я в растерянности почесал лоб, по руке пробежала легкая лихорадка. О чем они говорят? Какая война? Нет, я не хочу! Я простой человек, я не для войны и война не для меня.

- Вряд ли... Не знаю... Я не уверен. - Пробормотал я.

Показалось, что за спиной пронеслась невидимая молния, за которой последовали недовольные претензии Александра.

- Не будь трусом, человек. Возможно, от тебя зависит судьба не только человечества, но и еще не одного миллиарда. А ты ерепенишься, боясь за свой нежный зад, подчиняясь своим эгоистичным прихотям! - Почти на границе перед криком возмущался он. - Будь мужчиной, Максим, прими эту данность. И пусть рассеются все твои ложные представления о Потоке, поскольку ни одному простому Низону по своей прихоти не суждено попасть в него. Это пространство только для обычных людей. А чтобы найти Поток Сознания, тебе нужно быть Основой и иметь высшие цели. Тебе никогда не попасть в Поток и не найти там свою любовь, поскольку ты трус и циничный подлец! - Кипя, кричал Александр, тыкая в мою сторону своим длинным пальцем.

Эта смелая наглость обозвать меня трусом сильно пошатнула мое спокойствие, ярость вскипела во мне, инициируя во мне желание преподать этому хаму урок вежливости. Внутри меня сжалась бомба, сжались и мои кулаки, впиваясь когтями в ладони, всеми силами пытавшимися удержать детонацию заряда. Я прожигал Александра гневным взглядом, он так же не сводил с меня глаз, понимая, что произойдет в следующую секунду, и с нетерпением ждал этого, хотя я пытался угомонить в себе беса. Но как я не старался удержать злость внутри себя, мне так и не удалось этого сделать. Адреналин, подогревающий мое сердце, продолжал бурлить мою кровь до той степени, пока бомба внутри меня не взорвалась. В долю секунды я оказался лицом к лицу с объектом своего раздражения, держа его за грудки. Ледяной ветер неожиданным порывом обхватил нас, в глазах мужчины показалась доля страха, но она сразу сменилась ненавистным прищуром.

- Не смей называть меня трусом, не зная моих чувств! - Прошипел я ему в лицо.

- Мне не нужно влезать в твою душу, чтобы понять ее нежную сущность. Она сама гноем вытекает из воспалившегося убожеством сознания, неспособного к милосердию.

- Не заблуждайся в чувствах человеческих, сомн. Ты не можешь со смелостью утверждать, что это моя война, так же то, что я трус. Я уверен, что мой уход не повлияет на исход будущей войны. А тебе посоветую выбирать в следующий раз слова, если тебе дорога твоя шкура.

Гнев по-прежнему продолжал кипеть во мне, наполнилось огнем и запястье правой руки.

- О-о-о! Зайчик расхрабрился! - Заносчиво произнес Александр.

Чувствуя не унимающийся накал страстей, за спиной послышался голос Ольми.

- Остынте, мальчики!

- И правда, хватит уже. - Это Ризонет поддержала сестру.

Но, не смотря на их призывы, что-то внутри меня не позволяло мне успокоиться, а продолжало бурлить лавой возмущения. Я готов был разорвать его в куски сомнийского паштета.

- Как бы ты не хотел, тебе не покинуть этот мир! Каким бы трусливым воином ты не был! - Продолжал лить оскорбления Александр.

Этот долбанный невежа так и напрашивался на свою незапланированную смерть, а что-то внутри меня подсказывало, что я в силах устроить его преждевременные похороны, я чувствовал, что неистовая сила, покоящаяся когда-то внутри меня, готова разорвать стенки своего саркофага и пролиться на этого хама.

Но к моему сожалению или радости, с какой стороны посмотреть на сложившуюся ситуацию, чья-то рука схватила меня за шкирку и дернула назад, выкинув меня с веранды в лес. Гнев сменился удивлением, а удивление знакомым ощущением невесомости в животе, голова усеялась дрожью, воздух сгустился в гель. Из веранды донесся протяжный, окованный глухотой, медленно увядающий женский крик с моим именем. После чего красивый утренний туманный лес расплылся в черную пелену.

Глава 16

Приятный бас двигателя заставил меня открыть глаза. Я сидел за рулем своего БМВ, на перекрестке горел красный. Водитель из соседнего, слегка тюнингованного авто, кивком в сторону дороги приглашал меня выяснить, кто из нас лучший на старте, разрезая ночь ревом двигателя. Конечно, в любое другое время я бы удовлетворил его детскую прихоть, но не сейчас, когда душа расползалась на нити мрачной досады после конфликта с приятным мне человеком, то есть сомном, которого мне так нравилось считать другом. Является ли после всего этого, являлся ли вообще он для меня тем, кем бы я хотел? Сложный вопрос. Да и знакомы мы с ним всего ничего, но встреча с этой троицей оставила глубокий след в моей душе, приласкали они меня своей харизмой, заставляя думать, будто они мои друзья с раннего детства.

Я снова медленно проезжал скучные улицы маленького городка точно так же, как перед той аварией, которая отправила меня в Сомнию. Это было чистой воды дежавю, но я был уверен, что я вернулся снова в тот самый вечер. И совсем скоро через несколько сотен метров я увижу девушку, которая будет очень похожа на Киру, но это будет не она, а моя влюбленная фантазия. Да и мысли о любви в данный момент совсем не складывались. Скверное состояние принуждало думать только о последних событиях. Конечно, сейчас я был зол на Александра, на его непонимание, на его, пусть не совсем обидные, но все же неприятные для меня оскорбления.

Остановив машину около обочины, я покинул ее, решая для себя, что лучше будет разбавить мрачное состояние бодрящей прогулкой на свежем воздухе приятного зимнего вечера. Вечер был действительно удачным: прекрасная тихая погода, беззаботно падающие хлопья снега своей плавностью отвлекали мороз от привычного для этого времени года дела, и поэтому, любуясь их прекрасным вальсом, он то ли забылся, то ли нарочно решил умерить свой холодный нрав. Улицу можно было назвать вполне оживленной, народ выполз из своих бетонных нор и наслаждался дивной погодой. Я не спеша шел по желто-оранжевому от уличных фонарей тротуару среди медленно прогуливающихся влюбленных пар, небольших кучек друзей, попадались умеренно шумные компании, отдыхающие на скамейках, стоящих вдоль улицы, кто-то, так же как и я, разгуливал в одиночестве.

У всех у них были свои заботы, радости, душевные переживания, проблемы, но ни у одного, я готов поклясться, ни у одного из них нет заморочек со спасением целого мира. Немногие из нас могут похвастаться своим желанием вступить в ряды доблестной армии и стать защитником Родины, некоторые бы вовсе отказались защищать ее в случае угрозы, а здесь чужой, можно сказать, никому незнакомый мир. Какому человеку захочется лезть в эту заварушку? Стал бы рядовой гражданин своей страны вытаскивать из задницы меч войны другого государства? Не знаю.... А я? Тоже не знаю. Или, может просто, не хочу знать? Пытаюсь отстранить себя от тяжести этого ответа. Следовательно, Александр прав, называя меня трусом. Но разве неуверенность в себе и нежелание быть частью чужой для меня армии это трусость? Сейчас я не мог дать ответа на этот вопрос.

Размышляя, я не заметил, как дошел до того места, в котором я видел девушку, похожую на Киру. Здесь и вправду стояла девушка, мечтательно смотревшая на проезжающие машины. Она была точно такого же роста, как и Кира, из-под шапки виднелись короткие черные волосы, сбоку ее лицо своими очертаниями невероятно сильно совпадали с чертами лица моей возлюбленной. Сейчас я был готов отдать жизнь за уверенность, что это была она. Но я никак не мог понять, почему же во мне, как прежде, не просыпалось то будоражащее чувство, тот огонек счастья, которые я испытывал при одной только мысли о ней. Я стоял и тупо смотрел на неё, вместо того, чтобы подойти к ней и сдернуть вуаль неопределенности. "Это она" - говорил я себе, - "Это она. Подойди к ней и твои страдания закончатся. И тебе уже будет наплевать и на того Александра, и на Сомнию, и на эту злосчастную войну". Всеми мыслями я хотел это сделать, но ноги предательски не слушались меня, они упрямо стояли на месте, словно примороженные к снегу. "Крикнуть! Точно, нужно просто окрикнуть ее!" - сообразил я. Но язык обмяк и не поддавался моим усилиям произнести хоть какой-то звук. Что же это со мной? Изо всех сил я пытался сделать хоть что-то, но все было напрасно, как я не старался, ничего не выходило. Я готов был разрыдаться, разорвать от злости всех прохожих, готов был продать душу самому дьяволу, лишь бы сдвинуть себя с места. Поняв, что все мои старания тщетны, а гнев бессмыслен, мне оставалось лишь сдаться. Возможно, это знак, возможно, нам просто-напросто не суждено быть вместе, и судьба предупреждает меня об этом. Я набрал полные легкие морозного воздуха, обратив лицо к плачущему снегом небу, задержал дыхание и резко выдохнул, выпуская всю боль и злость, отчего меня пошатнуло, и я сделал шаг вперед. Вот чудо. Мое тело было свободно от загадочных оков! А всего-то было нужно - облегчить свои страдания обычным вздохом. И вот, когда я свободен, оставалось сделать всего несколько шагов к своему счастью. Но я, почему-то, по-прежнему стоял на месте. Нет, не потому, что я не мог совладать со своим телом. Наоборот, оно было готово броситься к своему долгожданному счастью. Просто что-то внутри меня изменилось, а что я не понимал. Желание быть с любимой девушкой никуда не исчезло, я по-прежнему хотел быть с ней, хотел этого больше всего в жизни, но какое-то чувство, не мое, не родное, паразитически не позволяло мне этого сделать. Обняв Киру взглядом, возможно в последний раз, я развернулся и насколько возможно быстрым шагом направился к своей машине.

На следующее утро я попрощался с бабушкой и отправился обратно в Екатеринбург, где провел пять дней в полном одиночестве и в полном безделии у себя в квартире. Мне совершенно никого не хотелось видеть. Иногда по вечерам я выходил на небольшую прогулку или забирался на крышу дома, разглядывая горящий мерцающими огнями город, и размышлял о последних событиях и о будущих планах. С утра до вечера в моей голове только и крутилось, что стычка с Александром и мой побег от Киры. Эти две мысли насели на меня, как пингвин на яйцо. Я проклинал себя за то, что не сделал, и за то, что могу сделать, но бездействую. В то же самое время, я тешил свое самолюбие разными оправданиями. Что мне помешало согласиться с Александром и принять флаг войны, возглавив армию спасения, что мне мешает думать, что я смогу с этим справиться? Но параллельно тянулась обратная нить мышления: для чего я должен все это принимать и почему меня должны считать трусом за то, что я, в принципе, не обязан делать? Затем все это растворялось в мыслях о Кире, о том, почему же все-таки я так нелепо упустил свое счастье? Должен ли я был так поступать? Целыми днями, часами напролет я искал ответы на эти вопросы, взвешивал все за и против, делал какие-то выводы, но ни к чему определенному придти не мог.

К субботе мякоть в мое голове окостенела, груз тяжелой депрессии снизился до отметки "ноль" и я решил развеяться так, как это делают здоровые люди, позвонив Андрею и договорившись с ним вечером о встрече в "Пантере". Я появился в клубе задолго до назначенной встречи, домашняя обстановка и так уже осточертела, уж лучше посидеть в приятной обстановке за кружечкой пива под мелодии мягкого лаунжа. В преддверии зажигательно-отвязной вечеринки здесь всегда играла более спокойная, более интеллектуальная музыка, а уж потом, когда будничный день оставит свой пост, клуб зажигается огнями бурных ритмов, растворяя посетителей в эйфории страстей.

С некоторым опозданием от назначенного времени встречи Андрей протянул мне руку в приветствии, я, поднявшись с полукруглого дивана, ответил ему рукопожатием, обняв его по-дружески.

- Рад тебя видеть, брат. - Сказал он, присаживаясь с кружкой пива в руках. - Как неделя отдыха? Как-то хреновенько выглядишь.

- Да уж, отпуск не задался с первых дней. Столько всего произошло за эту неделю. - Пожаловался я, смакуя янтарный напиток.

- Проблемы в семье или на личном фронте?

- И там и там.

Он понимающе покачал головой, а я, вздохнув и улыбнувшись, продолжил.

- Не поверишь. Встретил Киру.

- Да ладно! - Удивился он. - Где?

- В Качканаре.

- Ну и.... Ты ей признался? Как она отреагировала?

Я помотал головой, Андрей нахмурил брови, поднося зажжённую зажигалку ко рту, из которого уже торчала черная сигарета. Сделав серию затяжек, он прищурился от едкого дыма и своим видом показал, что готов слушать дальше.

- Я не подошел к ней. Она стояла у дороги, а я шел сзади. Остановился в пару метрах от нее. Постоял несколько минут, смотря на ее спину. Так и не осмелившись подойти, развернулся и убежал, словно мальчишка.

- Ты гонишь! Твои приколы сейчас не соответствуют твоему нынешнему состоянию. Так что не надо накалывать папу Карло.

Я молча помотал головой, принуждая поверить мне. Андрей еще больше прежнего нахмурил брови, пытаясь пронзить меня взглядом в попытках прочесть мои истинные мысли.

- Ты серьезно?

Сморщив нос и закрыв один глаз, я опустил голову, еще раз утверждая сказанное мной.

- Ну, ты "тюльпан"! - Протянул, презрительно шутя, он. - Ты в последнее время совсем не свой стал. Ты точно - Макс? - Андрей слегка постучал мне в лоб, словно в дверь. - Ааа!? С каких пор ты стал бояться девушек?

- Да нет, здесь не то. Я не то чтобы испугался. Не знаю, как это объяснить, потому что я сам себя, если честно, до сих пор не могу понять, во мне что-то изменилось в тот момент, будто я что-то осознал, какую-то тайну, суть.... В общем-то, что заставило меня так поступить. И это "то" внутри меня знало, что это самый верный шаг, что никакого другого больше не может быть, и я, доверившись этому чувству, ушел от этой встречи.

- Судьба?

- Я не верю в судьбу. Мы хозяева своей жизни, мы выбираем свою судьбу, а не она нас. По крайней мере, я стараюсь убежденно придерживаться этому мнению.

- Согласен. Но только тогда, когда мы в силах это сделать, когда нам позволяют средства и желания, а так бывает не всегда.

Задумавшись, я покачал головой.

- Тоже верно. И все же, в моем случае виновата не судьба. Второе я, интуиция, но точно не судьба. Поскольку возможность и желание было, хоть отбавляй.

- Тогда я не понимаю, почему ты не подошел. Учитывая все обстоятельства, выходит какой-то абсурд.

- Я тоже не понимаю.

Откинувшись на спинку дивана, я задумался продолжать ли этот разговор, рассказывать ли всю историю.

- Знаешь, - продолжил я осторожно, - здесь нужно принимать ряд других обстоятельств, сложившихся до этого.

Андрей с интересующимся видом приготовился выслушать меня. Но я его поторопился разочаровать.

- Но я сейчас не готов рассказать об этом.

Он разочарованно утопил уголок рта и закатил глаза.

- Ну, ладно, не конфликтуй. Чуть позже. Ты мне лучше скажи, как бы ты поступил, если бы тебе предложили встать на защиту, ну предположим, чужого государства? Причем от этого, возможно, зависело бы продолжение существования этой страны.

- Не знаю? - Он задумался ненадолго. - Зачем мне это? У нас в мире каждый сам за себя. Только политики суют свои носы, куда им только вздумается, лишь бы провернуть очередную махинацию, в жажде очередной наживы. Хотя, если вдруг в рамках какого-то чуда жизнь этой страны зависела бы во многом от меня, то я бы, наверно, с удовольствием надрал бы кому-нибудь задницу, купался бы потом в лаврах победы и почестей.

- Угу. Если бы остался жив. - Дополнил я.

- Ладно уж, не пессимистируй. А че ты вдруг интересуешься идеологией спасения народа. У тебя, вон, своих проблем полно?

- Не знаю? - Слукавил я. - Пришла тут на днях такая мысль, вот и задумался о сути существования человека, о его предназначении.

- Хотя с другой стороны, все мы люди-человеки, жители одной Земли, одного Мира. Каждому из нас хочется мира на этой Земле. Вот бывает порой, задумаешься о нашей армии, о службе в ней. Для чего она? Смысл служить в ней? Защищать государство? Законы? Власть, которая, как бы не против тебя, но уж точно не за тебя всем сердцем, которым ты по сути нужен всего лишь как инструмент своего существования? Не для того, чтобы помогать тебе, защищать тебя, представлять твои интересы, а пользоваться твоим существованием, ради своего существования, ради своего превосходства и величия, ради того, чтобы быть выше кого-то для своего удовлетворения. Вот и задумываешься, стоит ли служить такому государству, которое облачает половину страны в нищету, которое не уважает своих ветеранов и пенсионеров и тому подобное. - Умяв то, что осталось после выкуренной сигареты в пепельницу, Андрей продолжил. - Но с противоположной стороны медали, я бы не задумываясь, вступил бы в эту армию ради защиты своего народа, своих родных и друзей. Не ради государства, а ради народа. И если бы действительно от меня, от моего участия зависела бы судьба другого народа, еще раз повторюсь, - Андрей поднял указательный палец вверх, восклицательно акцентируя внимание на последних словах, - действительно бы от меня зависела судьба чужого народа, то я принял бы участие в его спасении. Кто знает, возможно это повлияет на спасение всего мира.

Слушая его, я отрешённым взглядом пропадал в янтарной жидкости наполовину опустошенного стакана. Слова Андрея крепко цепляли меня своей истиной. Он был бесконечно прав - в любой войне мы боремся, в первую очередь, за самих себя, за свой мир, за свое спокойствие, за спокойствие своих близких. А та троица, рецер, который спас мне жизнь, те два здоровяка - Крон и Арон и даже Лиолу, которая зацепила мое сердце своей красотой и дерзостью, стали мне, можно сказать, родными. Пусть я и знаком с ними не то количество времени, в течение которого сближаются люди, но при нашей встрече мне показалось, что они самые близкие мне люди, которых я знаю всю свою жизнь, которых я не видел долгое время после долгой разлуки.

- Ты прав, Андрон. Ты чертовски прав. - Я покачал головой в такт своим слова и обнял рукой его за плечи. - А я нет. - Уже вполголоса произнес я.

Андрей, удивленно нахмурившись, посмотрел на меня, намереваясь что-то спросить, но я не дал ему этого сделать.

- Не парься, Андрон. Просто пойдем оторвемся по полной. Когда-нибудь я тебе все расскажу.

И он, не задавая лишних вопросов, понимающе кивнул мне в ответ, улыбнувшись, обняв меня, так же как и я его. За это он мне и нравился.

Глава 17

После достаточно выпитого алкоголя я всегда превосходно спал, не знаю, как я еще не спился, как и в этот раз после клуба. Я проснулся уже днем, в первом часу, как ни странно в бодрейшем настроении. Вчерашний разговор с Андреем многое во мне изменил, после чего я настойчиво решил для себя, что как бы я не хотел, но мне нужно помочь Сомнии, а, значит, и всему человечеству, ведь если не будет Сомнии, не будет Потока Сознания, не будет сна. По крайней мере принимая во внимание всю информацию, полученную в параллельном мире, я пришел к таким выводам.

Сейчас у меня встала другая проблема: как вернуться снова в загадочный мир. Сегодня я впервые задумался о механизме проникновения туда, поскольку все проницания происходили в обход моего желания и сознания. Поэтому я даже не представлял, что мне необходимо сделать, чтобы попасть в Сомнию. Целый день я пытался придумать что-то, что могло бы перенести меня в Сомнию: закрывал глаза, сосредотачиваясь на параллельном мире, представляя, будто я нахожусь там, открывал глаза и понимал, что очередная попытка безрезультатна. Затем вспоминал каждый момент своего проницания в Сомнию, как все это происходило, и только сейчас обнаружил для себя, что все случаи проницания происходили в моменты эмоционального всплеска, экстремальных ситуаций. Я уже было подумывал выйти на улицу и нарваться на плохих парней, нахамить какому-нибудь подходящему прохожему, который бы помог реализовать для меня подходящую атмосферу. Но подумав, решил не заниматься излишней ерундой и не рисковать своим здоровьем ради сомнительных выводов.

Не найдя правильного решения до позднего вечера, я сдался. Наслаждаясь кисло-сладкой горечью охлажденного апельсинового сока, я расселся на диване перед телевизором, запрокинул голову назад и закрыл глаза. Через несколько секунд что-то заставило меня их открыть. После чего я незамедлительно встал и направился к входной двери. Я решительно знал, что за этой дверью и почему я к ней фанатично шагаю. Открыв ее, меня обдали чистые потоки воздуха Сомнии. Среди гламурных людей, разгуливающих по масштабной площади города, на фоне далеких шаровидных небоскребов стоял, оперевшись на трость, консервативный Ахади. Он вольяжно поклонился, маня ладонью к себе. Внезапно он залился зловещим смехом и площадь обуял мощный ветер, поднимая в воздух клубы пыли, развевая одежды прохожих по сторонам. Пыль забила мне глаза, нос, рот, заполнила каждое пустое место под одеждой. Смех Ахади стих и сменился на пронзительно гнетущий голос, разразившийся стерео-эхом по всей площади:

- У тебя ничего не выйдет! - Грозно и зловеще утверждал голос. - Ты будешь мой!

В ужасе я распахнул глаза, огромная белая голова с темно-фиолетовыми татуировками, сверкая зелеными глазами, бросилась на меня, разинув пасть, с пронзительным хрипом:

- Мой!

В ужасе я запрыгнул на диван, ударяя голову рукой, защищаясь от ее нападения. От моего взмаха голова рассеялась в дым, медленно растворяясь в воздухе. Назойливо брянькающая мелодия из глубины моего испуга заставила меня придти в себя. Сначала я подумал, что это мой телефон и пустился шарить его по карманам, но, окончательно придя в себя, я понял, что утопленный звук доносится откуда-то с направления кухни. Настороженно прислушиваясь, я пошел на звук мелодии и, действительно, он привел меня на кухню, а точнее к мусорному ведру, пошарив в котором, я достал тот самый Кирин телефон, который бросил туда неделю назад. Благо, что кухней последнюю неделю я пользовался не так часто, как в мои обычные тоскливые, по сравнению с последними, будни, и мусора накопилось несколько бумажек и пакетиков, которые я не посчитал нужным выбрасывать. А про телефон я даже и не вспоминал.

На экране светилось непрочитанное сообщение. Нажав на кнопку в центре, я прочел его:

"Максим, ты нужен нам, ты нужен Сомнии, ты нужен мне. Возвращайся. Лиолу."

- Вот черт! - Выругался в недоумении я.

С чего это вдруг я понадобился этой дерзкой, высокомерной, заносчивой девчонке, которая не взлюбила меня с первой нашей встречи. По крайней мере, мне так показалось. Но это еще решаемый вопрос, а вот как она смогла отправить сообщение на этот телефон, номер которого даже мне не известен? Как вообще он смог заработать с разряженной батареей? Опять ихние штучки, пробравшиеся в наш мир.

- Да я бы и рад вернуться к вам. Только как это сделать? - Пожаловался я телефону, будто кто-то мог бы меня услышать.

Телефон, вибрируя, заиграл снова старенькой дребезжащей мелодией, словно кто-то все-таки услышал меня по ту сторону линии. Так оно и получилось. Когда я открыл сообщение, я прочел следующее:

"Вспомни, ты и Сомния - одно целое, часть друг друга. Она в тебе, так же как и ты в ней. Ощути ее в себе."

Блин, так говорят во всех фильмах, когда наделяют героя какой-нибудь силой. Неужели в жизни тоже все так просто? Просто поверил в это, ощутил некую взаимосвязь с чем-то этим и ты великий воин. Ну хорошо, раз это верный способ проникнуть в Сомнию, я постараюсь. Закрыв глаза, я каждой клеточкой тела пытался ощутить другой мир, представлял, как мое тело растворяется в пространстве этой реальности и пробирается сквозь границу миров. И вот я открываю глаза и оказываюсь в Сомнии.... Так я хотел, чтобы было, но увы, я по-прежнему стоял на кухне с телефоном в руке.

- Бред! - Разгневанно фыкрикнул я.

Как я могу делать то, что никогда самостоятельно не делал, как можно завести ракетный двигатель, если не знаешь куда нажать, как можно восхищаться чарующим вкусом экзотического фрукта, которого ты никогда не пробовал.

- Может, будут дополнительные инструкции!? - С диким взглядом я обратился к телефону.

На правой руке, в которой я держал мобильный, блеснули изогнутые звенья браслета и в этот момент меня осенило.

- Конечно! - Восторженно протянул я тихим голосом. - Вкус! Чувства! Ощущения...

Проговаривал я приглушенно слово за словом, медленно удаляясь из кухни почему-то в направлении входной двери, остановившись недалеко от нее в коридоре.

- Вкус проницания... Мне же известен вкус проницания. Итак. Это должно быть очень просто. - Подбадривал я себя, разминая плечи круговыми движениями. - Просто. Нужно только представить, вспомнить. Вспомнить. Каждое составляющее. - Внушая себе, проговаривал четко, с расстановкой я.

Это должно быть, как когда ты с закрытыми глазами очень медленно подносишь к основанию носа, между бровями, какой-то острый предмет - иглу или авторучку. Ты не видишь этот предмет, не чувствуешь его, поскольку он тебя не касается, но ты знаешь, что он есть и направлен своим острием точно тебе в лоб и в какой-то момент в этом месте на лбу возникает легкая фантомная боль, сгусток энергии, - пощипывание или некое давление. На самом деле ты не чувствуешь боли, но в подсознании понимаешь, что так может быть.

Я закрыл глаза и сосредоточено стал вспоминать все то, что когда-то являлось предвестниками и провожатыми во время проницания. Я представил, как браслет раскалился и пытается съесть жаром мое запястье, представил, как от этого мою кожу закололо угольками, как жжение поднимается вверх, а затем расползается языками пламени по всему телу. И вправду, я почувствовал, как мое запястье обхватило легкое тепло, и это тепло поползло вверх по руке, пробегая по всему телу. Это меня очень порадовало и воодушевило. Я чувствовал его, я чувствовал, как оно парит от меня, поднимаясь в воздух плавными волнами. Мне всего лишь захотелось сделать погорячее и тепло, повинуясь мне, переродилось в горячий пыл. Я боялся не упустить его и поэтому не торопился, радуясь этому новому уровню. Не отпуская жар, я вспомнил о вибрирующей боли в голове и представил, как на мой мозг слегка что-то давит. Как с иглой возле лба. Давление постепенно росло, затем оно дрогнуло, превратившись в пронзительную вибрацию. Вот оно! Я восторженно растянул губы в улыбке, понимая, что все получается.

- Получается. - Прошептал я.

Жар в теле становился все выше и выше до тех пор, пока браслет не взорвался режущим огнем, испепеляющим мое тело. В восторге я открыл глаза. Все вокруг полыхало адским пламенем, скоро превращаясь в дым, который закручивался внезапным ветром карусели вокруг единственно уцелевшей двери. Когда же все выгорело, ветер стих, а дым глубоким туманом мягко опускался вниз. Он терпеливо ждал меня. Ждал, пока я приду в чувства и пойму, что у меня все получилось. С порога двери из-под небольшой щели прорывались струйки свежего воздуха, закручивая туман в белые барашки.

- Получилось? - Спросил я.

Дверная ручка повернулась вниз, словно отвечая на мой вопрос. Казалось, что дверям уже надоело ждать, тем самым призывая меня открыть себя и проверить мой успех. Мне не пришлось утруждать ее в ожидании, поскольку мне самому не терпелось проверить это. Я протянул руку и потянул дверь на себя. Открыв ее, меня утопило в ярких красках оживленной площади знакомого мне города, который мне приходилось уже видеть совсем недавно. Незнакомый прохожий помахал мне рукой и приветливо улыбнулся, затем непринуждённо повернул в сторону и скрылся в экстравагантной толпе. Спустя несколько секунд и еще несколько секунд, другие случайные люди поступали точно как первый. Все это меня привело в забавное недоумение. Ни одного из них я не знал и мне было слегка не по себе от того, что я не могу им ответить с той же чистосердечностью.

Опомнившись, я заметил, что до сих пор стою в дверном проеме, и поспешил сделать шаг в этот удивительный мир. В этот момент незначительная гордость зародилась в моей душе, потому что это был первый мой сознательный шаг, первое мое самостоятельное проницание в Сомнию. Когда же я вступил на брусчатую площадь, что-то сзади меня булькнуло. Обернувшись, я обнаружил на месте двери овальный пузырь зеркально-серебристого цвета размером с крупный автобус, который плавно поднимался в воздух, а затем стремительно умчался за горизонт площади.

- Максим! - Откуда-то из далека, донесся до меня женский голос.

Я обернулся, пытаясь высмотреть хозяйку этого голоса. Никого подходящего найти не удалось, кроме нескончаемых прохожих.

- Максим! - Уже ближе.

Я снова повертел головой, даже привстал на носочки, но никакого результата. Зовущий меня не удосужился даже привлечь мое внимание банальным помахиванием рукой, а еще хочет, чтоб я разглядел его среди всюдуснующих цветастых костюмов.

- Я знала, что ты вернёшься.

Игривой радостью пролился женский голос сзади, одновременно с этим на мое плечо заботливо легла чья-то ладонь. Обернувшись, я увидел перед собой огромные, сияющие, несказанно прекрасные глаза Лиолу. Она, не отрываясь, прожигала меня своим, казалось, соскучившимся взглядом, будто она ждала этой встречи половину своей жизни.

- Откуда такая уверенность? - Поинтересовался я.

- Ты ведь сам ждал этой встречи.

Я только открыл рот, собираясь сказать, как она ошибается и что не стоит так зазнаваться, но она перебила меня:

- Молчи. - Лиолу, улыбаясь приложила свои пальцы к моим губам. - Сейчас твои мысли по этому поводу поспешны и ошибочны.

Затем она убрала свою руку и одобрительно подняла брови.

- Поздравляю тебя с первым самостоятельным проницанием. Теперь это станет для тебя обычным делом. - Лиолу взглянула на свои пальцы, которыми дотрагивалась до моих губ. - И силы твои заперты под замок твоего разума, которые ты способен контролировать.

- Благодаря твоим подсказкам. Кстати, как тебе удалось выйти на этот телефон?

- У каждого свои способы. - Она игриво улыбнулась. - Считай, это мой секрет. А сейчас пойдем. - Она схватила меня за ладонь и потянула за собой. - Пошли! У нас нет времени. Я должна тебе все показать, отчего ты хотел отказаться.

Я поддался, и мы побежали с площади, точнее она побежала, а я пытался за ней угнаться, в направлении высоких строений в виде прозрачных пузырей, искусно лавируя меж частых зевак. В моей памяти возникло воспоминание о моем недавнем пребывании в этом городе, только в тот раз он предстал передо мной в своем ночном образе. Хотя и днем он тоже казался удивительно прекрасным. Когда мы оставили оживленную площадь позади, Лиолу сменила бег на прогулочный шаг. После чего она начала экскурсию и рассказ об этом городе - Йаксраш или город Небесных шаров, как его еще называют, в котором она родилась. Лиолу посвятила меня в жизнь его прекрасных жителей, которые являлись самыми интересными, яркими и жизнерадостными сомнийцами. Не было никогда на свете, тем более в человеческом мире, таких же добрых и миролюбивых созданий, как ее собратья. К тому же, как она утверждала, не давая мне ни единого шанса на сомнение, они являлись самыми прекрасным, самым красивейшим видом из Сомнийских рас. И глядя на нее, да и на всех остальных жителей, я был с ней абсолютно согласен. Их красота, действительно, очень сильно бросалась в глаза, очаровывая, завораживая, маня своей мощной энергетикой. Смотря на прекрасную Лиолу, мне казалось, что я никогда не встречал более обворожительной девушки, чем она. Я даже начал подумывать, что секрет их красоты просто основан на магии. Возможно, на самом деле, все они не такие уж и привлекательные, может даже ужасно страшные, но чары, которыми они обладают, заставляют воспринимать их совсем по-другому.

Играя со мной своей очаровательной улыбкой, Лиолу продолжала задорно рассказывать мне о своем мире. Обращая мое внимание на высокие рюмчатые дома на высоких тоненьких ножках, меж которых по широким воздушным улицам летал различных пузырчатых форм транспорт. Это было для меня еще одним открытием. В мире, который предстал перед моим разумом сказочным и, в какой-то степени, средневековым, предполагающий кардинальное отсутствие всего реалистичного, присутствовала некая пародия техногенного вмешательства человека в это царствие снов. Естественно, позволительно было сделать скидку на то, что весь этот мир был создан людьми и постоянно находится под колоссальным влиянием человека с его стремлением к передовым технологиям.

Заметив мой интерес к летающим пузырям, Лиолу предложила мне ощутить всю прелесть полета на себе. Я продолжительно и неуверенно смотрел на нее.

- Боишься? - Поддевала она.

- Нисколько.

- Тогда, держи.

Лиолу сомкнула ладони, словно собрав горсть воздуха меж ними, затем разделила эту горсть по кулакам и, обнажив ладони, протянула мне небольшой, прозрачный, переливающийся отражениями города, шар, а второй, точно такой же, оставила себе.

- Держи. - Сказала она. - Повторяй за мной.

Она на вытянутой руке отпустила свой шар перед собой. Тот завис в воздухе. Затем Лиолу резким движением потянула его за бока, растянув его до размеров большого гимнастического шара, засунув руки внутрь образовавшегося пузыря, она вытянула из него еще два шара - по одному на руку, которые обволокли ее кулаки. Лиолу повернулась ко мне и призывающими глазами дала знак проделать тоже самое. Через несколько секунд я стоял аналогично ей с кулаками внутри серебристо-ртутных шаров. Казалось, будто мои ладони утонули в бесконечном, то холодном, то жарком, пространстве, созданном внутри пузырей. Я распрямлял кисти рук, но они все равно не выходили за серебристые границы, а утопали в невидимой пропасти. Лиолу ловко заскочила на пузырь, пропустив его между ног, пузырь под ней сморщился, и она слегка провалилась в него, наклонившись вперед, принимая позу мотогонщика. Серебристая поверхность заботливо обволокла ее бедра и, вздувшись перед ней, подперла грудь, тонкой струйкой проползла по ее бокам к голове, заключив голову в зеркальный шлем. Последовавший ее примеру, я тоже запрыгнул на свой шар, раскорячившись нелепо на нем, словно лягушка. Лиолу тихонько хихикнула, что меня немного смутило, но через мгновение шар сделал все за меня и я уже сидел в той же позе, что и Лиолу.

- Уселся? - Поинтересовалась она. - Дальше все легко. Просто представь свой полет, скорость, куда хочешь повернуть, остальное за тебя сделает дайити.

- Что? - Удивленно переспросил я.

Лиолу ткнула рукой с шаром на мой пузырь. Я понимающе кивнул, догадываясь, что дайити - это название того, на чем мне сейчас предстоит прокатиться. Лиолу вытянула руки вперед и ее дайити унесла девушку в объятья улиц шаровидных небоскребов.

- Ну, хорошо. - Пробормотал я. - Значит, просто подумать и все.

Я так и сделал, вытянув, точно как Лиолу, руки вперед и дайити подняла меня плавно вверх. Это действительно оказалось очень просто, без малейших заморочек. Хоть что-то в этом мире оказалось несложным. Поднявшись довольно высоко, но, не долетая до основного потока, я остановил дайити, в растерянности высматривая Лиолу, которая исчезла среди высот небоскребов. Не заставив меня долго ждать, она подлетела ко мне сзади и схватила за ладонь, утащив за собой в круговорот незнакомых улиц фантастического города.

Потаскав меня некоторое время за собой, словно маленького ребенка за ручку, я освоился и уже смело гонялся за ней среди пузатых зданий небесного города, среди цветущих яркими красками, деревьев нежно-сиреневого перелива, аккуратно облепивших здания, скромно передавая привет своим собратьям внизу на земле. Казалось, здесь наверху, где все стремительно и динамично, совсем другая жизнь, совсем другая страна, в отличие от того, что внизу, спокойного и гармоничного. Лиолу озорно летала вокруг меня, проделывая различные перевороты, облеты, хвастаясь своим мастерством в управлении дайити. При этом она похихикивала, словно заигрывая со мной, привораживая меня. Безусловно, из-за зеркального шлема я не видел ее эмоций и из-за шороха, обдувающего меня, ветра я не мог слышать ее смешки, но я каким-то образом мог чувствовать ее настроение. Самое главное то, что мне нравилось ее озорное внимание ко мне. В этот момент я чувствовал себя еще более беззаботным и счастливым, забыв про все проблемы, которые тяготят мою душу и которым еще суждено обуять меня, я с легкостью растворялся в нашей прогулке, тянувшись к этой очаровательной девушке всем сердцем, будто груда железа к властному магниту.

Расписав улицы нашим присутствием, Лиолу устремилась за облака, а я последовал за ней. Разрезав белоснежный небесный бисквит, моя дайити вынесла меня в совершенно иной, но не менее прекрасный мир - мир миллиона звезд, которые украсили весь небесный свод брильянтовой россыпью. Солнце уже приближалось к горизонту, окрашивая его в желто-оранжевую гамму, даря нам темно-синее окно к звездам.

- Максим! - Донесся голос Лиолу подо мной.

Я посмотрел вниз, Лиолу махала мне рукой, стоя на белой перине облаков, призывая спуститься к ней. Не возражая, я последовал ее желанию. Она встретила меня своей соблазнительной улыбкой, такой чистой и невинной, как эта заоблачныя даль.

- Привет. - Сказала она.

Повинуясь моим мыслям, шлем испарился с моей головы, позволяя мне ответить ей тем же.

- Привет. - Ответил я. - Ты - словно богиня небес.

- Ну тогда, ты будешь моим богом. Прыгай ко мне.

- Ты уверена? - С опаской спросил я. - А я не-е-е...

- Не бойся. - Задорно усмехнулась она. - Ты такой трусливый.

- Трусливый? - Возмутился я. - Посмотрел бы я на тебя, оказавшись, ты на земных облаках.

- Я думала, ты уже привык к здешним странностям. - Произнесла Лиолу, протягивая ко мне руку. - Ну, давай же, спрыгивай!

Я посмотрел еще раз вниз, оценивая обстановку. Мне не то чтобы было страшно, просто врожденный инстинкт и определенные человеческие знания в области облаков заставляли меня бояться. К тому же, мне не каждый день приходилось спускаться на облака. Следуя зову ее милой улыбки и манящему блеску глаз, я приняв ее руку, боязливо и небрежно спрыгнул с дайити. Мои ноги приземлились в мягкую, словно груда пуха, поверхность. В нескольких метрах от нас проявилась небольшая щель между густых облаков, открывающая захватывающий вид на город, напоминающий сверху вспененную мыльную жидкость, переливающуюся десятками невообразимых цветов, играющих светом, будто фонарики на новогодней елке. От сковывающего чувства страха перед бескрайней пропастью я сжал руку Лиолу.

- Давай присядем. - Почувствовав мою первобытную дрожь, предложила Лиолу. - Так ты скорее освоишься.

- Извини, просто непривычно. - Оправдываясь, я сел на воздушную перину облаков. - Вообще я не боюсь высоты. Но здесь просто нереально высоко.

Лиолу понимающе кивнула, продолжая мило одаривать меня своей улыбкой. Глядя на меня, она почему-то светилась, словно была как никогда счастлива, чем очень меня смущала, отчего я не мог долго смотреть в ее глубокие голубовато-зеленые глаза, которые пристально впивались в меня сквозь ее длинную челку. Не выдержав очередной натиск ее завораживающего взгляда, я переключился на рассматривание белоснежного очарования, в которое я попал. Кучные облака, перекатывая свои барашки под мерцающую тишину темно-пурпурного звездного неба, почему-то оно было именно таким цветом, околдовывали своей томной, ленивой простотой и громадной масштабностью. Это было восхитительное место, сказочное, будто сама магическая ночь спустилась в арабию, а ковер-самолет доставил меня с принцессой на порог серебряного месяца.

- Нравится? - Спросила девушка, а я кивнул. - Судьба всего этого в твоих руках.

- Настоящий рай. - Не отрываясь от бесконечного горизонта, произнес я.

- Рай? Что это? - Спросила Лиолу.

- Рай - это то место, куда попадает человек после смерти. Конечно, если он достоин туда попасть, если Господь Бог посчитает, что его жизненные деяния соответствовали законам божьим. Рай - это место, где человек обретает покой и гармонию, утопая в любви и доброте окружающих.

- По нашим преданиям, после смерти сомниец возрождается в человеческом мире. - Мечтающе, ложась на облако.

- В наш мир!? - Удивился я. - Его уж точно нельзя назвать раем, наоборот Адом. - Заметив ее некое непонимание, я пояснил. - Ад - это антипод раю, куда попадают грешники. - Она кивнула, а я продолжил. - Порой мне кажется, что наш мир страшнее ада, поскольку люди - это самые бесчеловечные существа. Что вы нашли в человеческом мире, полного обмана, несправедливости, жестокости, унижения, чтобы желать попасть в него после смерти? По мне, куда нужно желать попасть после смерти, так это в Сомнию - в мир чудес, сказки и самого прекрасного.

Произнес я с вдохновением, произнося последние слова с особой нежностью, глядя в ее обворожительные слова. Сейчас Лиолу уже не улыбалась, она лежала, окутанная синевато-белой от ночного неба пеленой облаков, ее лицо было сосредоточено, а настойчивый взгляд сменился на спокойный, слегка задумчивый, но в нем просматривалась хитроватость и какое-то жадное желание что-то обрести. Наши лица были напротив друг друга, всего в нескольких сантиметрах, ее жаркое сбивчивое дыхание обжигало мою кожу, заряжая меня еще большим желанием поцеловать ее. Почему-то мне казалось, что Лиолу хочет того же самого.

- Наши миры чем-то похожи, чем-то отличны. Возможно, жители Сомнии имеют больше, чем вы, но у нас нет самого главного, нет того, что хотел бы иметь каждый сомн, что, в большинстве случаев, так не ценит человек. - Лиолу замолчала на несколько секунд, затем печально произнесла. - Мы не можем любить.

Ее последнее слова заставили меня отпрянуть от нее, ошеломляя и давая понять, что данная наша близость ничего для нее не значит. Видя мое глупое недоумение, Лиолу издевательски заулыбалась, и эта улыбка снова показалась мне чертовски знакомой. А я лишь пусто пялился на нее с открытым ртом, медленно приходя в себя.

- Вы не можете влюбиться!? - Возмущенно выдавил я.

Лиолу помотала головой.

- Значит, тебя мужчины не заводят? - Она снова помотала головой. - Значит, ваша неземная красота бессмысленна, а ты просто надо мной издевалась, видя мое влечение к тебе?!

- Извини. Просто это так забавно.

- Забавно?! - Снова возмутился я. - Да уж, вы и вправду бесчувственные создания.

Я приподнялся и отвернулся от этой наглой девчонки, садясь к ней спиной.

- Максим, прости. Я не могла предположить, что нравлюсь тебе. - Обняв сзади меня за плечи, извинялась она.

- Конечно. У вас и зеркал, наверно, нет, раз ты не подозреваешь о своей красоте.

- Ты прав, говоря, что наша красота бессмысленна. - Грустно произнесла Лиолу. - Она настолько нам не нужна, что мы стали забывать о ней и не обращать на нее внимание. Какой толк быть красивым, если этим невозможно воспользоваться?

- Знаешь, у нас с тобой много общего. Мне иногда тоже кажется, что мне не суждено полюбить, а если, и суждено, то я не смогу это сделать. Каждый человек в мои годы уже испытывал чувство любви хотя бы раз, а мне до сих пор не довелось возможным познать этого. Но совсем недавно я понял, что мне нравится одна девушка, которая накрепко схватила мое сердце и не отпускала его до сегодняшней нашей встречи. Я не успел признаться ей в этом, наверно, слишком поздно до меня это дошло. Она ушла из моей жизни, а я попрощался со своим спокойствием. Возможно, это любовь? - Лиолу лишь пожала плечами на мой вопрос. - Теперь целью всей моей жизни - найти ее. По крайней мере, эта цель существовала до того, как я проник в Сомнию. После проницания я стал сомневаться в этом, а после встречи с тобой я вообще о ней забыл. И впервые после долгих дней переживаний мне стало необычайно спокойно, я забыл про все, что тревожило. Я даже начал думать, что ты смысл всей моей жизни. Что ты та, за кем охотилось мое встревоженное сердце все это время.

Я повернулся к ней и прикоснулся к ее щеке. Лиолу вздрогнула, на ее лице проявился стеснительный румянец, на глазах показались нотки страха, а кожа задрожала, покрываясь мурашками. Я пристально глядел в ее бездонные глаза, мое сердце колотилось в безбашенном ритме, кожа горела от взбурлившей крови. Даже сейчас, после ее слов, я чувствовал, что между нами что-то есть - загорелась тусклая лучина, которая, я уверен, разгорится в жаркое пламя неземных чувств. С одной стороны, я был счастлив - Лиолу заставила меня забыть о Кире, с другой стороны, меня пугало, что я могу заблуждаться, от чего мои глаза дрожали подобно ее глазам. Лиолу, казалось, сдерживая слезы, протянула к моей щеке свою шелковую ладонь, нежно прикоснувшись к ней.

- Не может быть... - Прошептала она.

Лиолу кротко помотала головой и в этот же миг провалилась в облаке, оставив вместо себя только взбудораженные завихрения бело-фиолетовых облаков и мое недоумение. Не растерявшись, я нырнул за ней и, провалившись сквозь густое облако, приземлился на другое облако, а Лиолу уже бежала по белым "баранам", удирая от меня, словно заяц от лисы, прыгая по ступеням пухлых гигантов.

- Лиолу, подожди! - Кричал я ей вслед. - Что случилось?! Остановись!

Но она, словно не слышала меня, продолжала беспокоить небеса своим грандиозным бегом. Я побежал за ней, но через секунду она скрылась в туманной пелене облаков. Ускорившись что было силы, я ворвался в эту пелену, но густой туман съедал все вокруг, ухмыляясь серо-синей дымкой. Я остановился, расстерянно шаря глазами по непроглядной округе.

- Лиолу! Вернись! - Отчаяно кричал я.

Но кроме многоголосого эха мне никто не ответил. Это было очередное любовное поражение. Видимо, такова моя судьба, либо она бережет мое сердце для чего-то важного, выжидает момент. Хотя, какого черта? Нет судьбы, мы сами делаем себе жизнь. Судьба - это всего лишь ответная реакция мира на твое же действие, как ты поступишь, по той дороге и пойдет ход событий. Негативные мысли и притягивают все негативное и наоборот. А сегодня я заставлю идти все по той дороге, которая для меня более привлекательная.

Не успел я об этом подумать, как из глубины тумана показался всадник верхом на дайити. Стремительно приблизившись ко мне, он, а точнее она - это оказалась Лиолу, схватив за руку, забросила меня к себе за спину.

- Никаких вопросов. - Словно зная мои намерения, осекла она меня. - Нас ждут.

Ее голос был сух и строг, немного дерзковат, точно такой же, как при первой нашей встрече. Я понимал, что сейчас бесполезно что-то спрашивать и выяснять, поэтому я не проронил ни слова до конечной остановки.

Глава 18

Кульминацией нашего полета явилось уже знакомое мне место. Под высоким стеклянным куполом предстал большой круглый зал, залитый огнями от сотен парящих у подступи потолка светящихся огоньков, был до последнего места заполнен сомнийцами, среди которых я выделил несколько знакомых мне. Первыми в глаза бросились два брата-великана Крон и Арон, сидевшие в первом ряду в ярко-зеленых мантиях. Напротив них, так же в первом ряду, свободно, но элегантно, в присущей манере раскинулась прелестная троица: сдержанно-сексуальная и женственная Ольми, невинная Ризонет и строгий, холеный Александр. Отделяли первую пару и эту троицу девять тронов, восемь из них занимали хранители, девятый, крайний, был пуст. Все они вместе с остальным залом пристально смотрели на нас с Лиолу, словно ожидая от нас некого перфомонса. В угнетающей тишине Ялатан приветственно поднял руку и указал на два свободных кресла, приглашая нас присесть. Затем он встал и вышел в центр зала.

- Приветствую вас, дорогие Низоны. - Начал он громогласно. - Сегодня значимый день для всей Сомнии. - Ялатан повернулся ко мне, сделав незначительный поклон. - И человечества соответственно. День, который бывает раз в несколько десятилетий и даже столетий. И всем вам известно, что этот день никто из нас не ждет. Но к нашему общему сожалению, он наступил. И сегодня все кланы ордена собрались в одном месте лишь для одной цели - чтобы этот день стал не последним для всех нас. - После четкой чеканной речи он выдержал паузу, затем продолжил тихим тоном. - Я знаю, что между некоторыми из вас имеются своя личная неприязнь, свое личное недолюбие. Но я призываю вас подавить эти низкие чувства и встать друг за друга спиной. Ни для кого не секрет, что грядет война. Так вот, вынужден всех огорчить, в стране, где со времен ее создания не существовали ни насилие, ни унижение, ни вражда, в стране, где всегда правили уважение и свобода, сегодня началась очередная война против тех, кто желает лишить нас всего этого.

После этих слов, которые всегда вызывали у людей бурю эмоций, к моему удивлению, ничего не последовало, никакой реакции. Ни один мускул лица не дернулся ни у одного из присутствующих.

- По традиции я должен спросить у членов ордена один важный вопрос. Сомния является свободной страной - без законов и принуждений, где каждый свободен в выборе своего существования. Если по какой-то причине, будь то страх или простое нежелание стать участником военных действий, пусть тот объявит нам об этом. По законам ордена ему ничего не грозит, и ему нечего боятся в принятии такого решения.

В зале повисла тишина, никто не произносил ни слова. Но спустя секунды один за другим трибуны молча начали подниматься, и у каждого, кто поднялся, на груди вспыхнул аквамариновый огонек. Встала и Лиолу, сидевшая рядом со мной, и Арон с Кроном, и вальяжная троица. Только я один продолжал сидеть, не понимая, что мне делать и что все это означает. Я принял эту демонстрацию за акт протеста и упорно продолжал сидеть, поскольку сегодняшнее мое пребывание в Сомнии характеризовалось неотступным желанием помочь нашим мирам отстоять свое существование, и я не понимал выбор всех собравшихся здесь низонов. Я бегал глазами практически по каждому лицу, задавая себе один лишь вопрос: неужели ни одному из них не важен их собственный мир? Но спустя мгновения мои глаза озарил голубоватый оттиск. Я посмотрел вниз на свою грудь и обнаружил, что моя грудь зажглась точно таким же огоньком, подобно остальным проницателям. А Ялатан, в свою очередь, продолжил свой монолог:

- Благодарю вас всех!

Старик, раскинув вверх руки, поворачиваясь по кругу, одарил каждого общими поклонами. Когда же он повернулся в нашу сторону, Ялатан посмотрел мне прямо в глаза и благодарно улыбнулся. Это означало лишь одно, что мое мнение было ошибочным и все, включая меня, приняли предложение старика. Но когда Ялатан перевел взгляд на стоящую рядом со мной Лиолу, на его глаза наползла хмурь, он выпрямился и устало, будто он делал это не в первый раз, обратился к девушке.

- Что на этот раз, моя драгоценная Лиолу?

Я недоуменно повернулся к ней, рассчитывая понять, почему старик так отреагировал, взглянув на нее. И только когда я посмотрел на Лиолу, меня самого заинтересовал тот же самый вопрос. Хотя она и поднялась, как все, но в ее груди не было огня. Ее взгляд был сосредоточен и хладнокровен, поблескивал подозрениями, впиваясь в Ялатана.

- Вы прекрасно знаете мое мнение, Хранитель. По мне, вся эта история с войной полный бред! И вы об этом знаете... А может, нет? Возможно, вас тоже втянули в эту игру и вы тоже, как и мы все, жертва. Но, тем не менее, я так считаю. Может мне кто-нибудь ответит, хоть один из вас, - Лиолу обратилась к залу, - слышал когда-нибудь от простого сомна про Макира? Может!? - Но зал молчал. - Не-е-т. Потому что ни один сомн, ни один клан Сомнии не знает легенд про ужасного Макира.

- Эта легенда существует среди низонов. - Спокойно ответил один и сидящих хранителей.

- Вот именно, только низонов. - Продолжила Лиолу. - Возможно потому, что ее придумали хранители, те, кому она выгодна в свое нужное время? Сколько было войн, столько было слов о Макире, но не было его самого.

- Во скольких войнах участвовала ты, сомнийка? - Хладнокровно, малоимоционально спросил другой хранитель.

Лиолу замолчала, опустив глаза. Через секунду тихо произнесла.

- Ни в одной... - А затем подняла глаза и настойчиво продолжила. - Потому что они предотвращались в силу своей ненадобности или не готовности к ней.

- Лиолу, дорогая моя, это всего лишь твоя фантазия, твои не обоснованные домыслы. - Подойдя к ней, произнес Ялатан по-отечески. - В тебе много человеческого. Возможно, это дает знать о себе, делая тебя такой нетерпимой к переменам?

Эти слова меня удивили больше всего сказанного прежде. Что значит: много человеческого?

- Не исключено. - Спокойным тоном согласилась Лиолу.

Старик добродушно улыбнулся, склонив голову набок.

- Даже если я чего-то не знаю, это не означает, что я нахожусь в невыгодном положении. Возможно, мое незнание оборачивалось лучшим для меня всю мою жизнь. Ведь порой незнание - это самое лучшее знание.

Девушка не стала отвечать ему ничего, возможно, соглашаясь с ним, а может, нет, ее лицо не отражало ничего, кроме затаенного гнева. Ялатан, продолжая улыбаться, отступил в центр зала.

- Сегодня и последние десятилетия мы не так сильны, как прежде. Хотя наш орден пополнился достаточным количеством молодых Низонов, но они не представляют никакой пользы без "Дарования".

При произнесении названия книги он и все остальные приложили два вытянутых пальца ко лбу. Значит, эта книга является большим, чем я мог подумать.

- Все это время наш орден вынужден был существовать на дне просвещения. - Продолжил Ялатан. - Но сегодня, как и пророчила нам "Дарование", - все снова приложили пальцы ко лбу, - появился низон, которому низонеды поют свои хвалы и почести, низон, которому не нужно обретать дар, а он сам в силах нести просвещение. И этот низон сегодня среди нас. И в случае необходимости, но надеюсь такой необходимости не возникнет, он сможет возглавить наш орден на поле боя. - Ялатан вытянул руку в мою сторону. - Позвольте представить нашего друга Максима!

Половина зала недоуменно ахнуло, я оторопел от неожиданности, а Ялатан, не обращая на это никакого внимания, поманил меня кивком ладони. Растерявшись, я замешкался.

- Ну, что ты теряешься? Избранному не достойно себя так вести. Что подумают окружающие? - Съехидничала насмешливо Лиолу.

После стычки с Ялатаном она кардинально изменилась, как тогда при нашей первой встрече. Ответив ей аналогичной улыбкой, я, стараясь как можно спокойно и важно, подошел к старику. Зал, до этого спокойный, как одинокая луна, продолжал шушукаться, только первый ряд сохранил свое хладнокровие.

- Хранитель! - Донесся гнусавый голосок с дальнего ряда. - Это же человек!

Говоривший мужчина встал, показывая себя. Для своего голоса он был слишком высок, но вот его худоватость вполне соответствовала. Ялатан хмуро поднял глаза на сопляка.

- Торвин, с каких времен у нас завелась расовая нетерпимость?

- Хранитель, но ведь орден даже на поле битвы возглавлял сомн. Разве это не так!? - Уже с другой стороны объявилась претензия.

- Это быль, Церт! И закон таков не писан! - Грозно, но спокойно парировал старик.

Всегда, когда он злился, этого не ощущалось, его голос по определению становился грубее, жёстче и даже становилось жутковато от этого, но что-то не давало заметить это изменение.

- Ялатан. - Окликнул его ровный басовитый голос. - Низоны правы. Нам необходимо услышать весомые доводы. Я уверен, ни один из нас не имеет ничего против этого прекрасного юноши. Но нам о нем ничего не известно.

Не спеша отчеканил крепкий, чересчур бледный мужчина. Его кожа, волосы, одеяние были ровно-белого цвета, точно греческая статуя спустилась к нам с Олимпа. Единственно, контраст придавали небесно-голубые глаза и легкие тени от складок и малочисленных морщин.

- Меня радует твоя неугасаемая дипломатичность, Эспаут. Отнюдь не всем вам он неизвестен. Есть низоны, которые лучше меня представят Максима.

- Позвольте мне, Ялатан! - Поднявшись, произнес осипший голос Арона.

Великан встал и бесшумно подошел к нам. Видимо, я уже успел отвыкнуть от его гигантского роста, поскольку он снова ввел меня в слегка устрашающее изумление. Арон вытянул мощную руку из недр облачавшей его мантии, раскрытой ладонью он указал в зал и сделал полный оборот, обозначая рукой каждого.

- Вы все, в том числе и я! - Начал он. - Все свое существование любили людей, как себя, но также сильно и боялись. Боялись их внутреннего мира, их силы, их властности. Поэтому всегда были против того, чтобы они возглавляли орден, даже воинов ордена на поле боя. Были среди нас и достойные человеческие низоны, которым мы доверяли, но все равно в глубине души мы их боялись. - Арон сделал небольшую паузу. - Не так давно было очередное вторжение Нирмалов, о котором все вы прекрасно знаете, и всем вам известно на что нам с братом пришлось пойти, чтобы остаться в живых. Но нам бы ни за что не удалось этого сделать, если бы не Максим. Я еще никогда не видел, чтобы с нирмалами сражались также хорошо и отважно, как наша с Кроном раса. Но это не главное. Главное то, что этот человек, жертвуя собой, спас моего брата, испытав при этом пятнадцать касаний невидимой нечисти. - Громила отступил на шаг назад и благодарно склонился в неглубоком поклоне, обращенного ко мне. Краем глаза я заметил, что его брат Крон сделал то же самое, но не вставая с места. - Последние дни я провел в молитвах Великим Низонедам о благополучии этого человека и просил у них совета. Они мне его давали, но каждый раз я сомневался и переспрашивал, но они говорили мне то же самое. И сейчас я дарую Максиму свою благодарность и призываю всех вас, невзирая на ваши страхи, принять его своим лидером.

Зал молчал. Все переглядывались друг с другом. Они были нерешительны, так же как и люди. Хотя я никогда не думал, что мне предложат возглавить армию, которую я и не хотел бы возглавлять, но сейчас я болел за себя. Скорее всего, я делал это из чувства личного достоинства. Раз уж встал спор - хороший я или нет, то, конечно, я хотел бы быть хорошим, и хотел бы, чтобы меня выбрали.

- Мы уважаем твое мнение, Арон. - Снова поднялся Эспаут. - Но не всегда добродушие, смелость и силу можно оценить одним поступком. Я вижу, что многие еще не убеждены.

Из глубины Арона послышалось недовольное рычание, по его животной морде можно было заметить, как в нем зарождается гнев.

- Раз вам этого недостаточно, тогда слушайте меня! - Вмешалась прекрасная Ольми. - Многие ли из вас, дорогие Низоны, сталкивались с рецером? Я знаю, что большинство. - Видимо, это был риторический вопрос. - А многим ли из вас удавалось одержать победу в схватке с ним? - Она сделала паузу, вглядываясь, казалось, в каждое лицо. - Никто! Ни один из вас! А он смог. - Ольми стояла уже рядом со мной, теперь нас было четверо в круге. - И с легкостью смог. Но это не главное, что должно его возвышать в ваших глазах. В каждом из нас, кем бы мы ни были, в схватке с врагом зарождается неистовая ненависть к нему, и всей душой хотим его уничтожить. И ни один из вас даже не посмеет отвергать того, что каждый, если дать такой шанс, не задумываясь, убил бы рецера. Я права?! - Практически вся аудитория склонила головы. - Это вас и отличает от великих, а Максима нет. Он мог убить, но не стал этого делать. - Ольми сделала паузу, снова вглядываясь в каждого и оценивая их реакцию. - Будете ли вы еще спрашивать о его силе и благородстве?

- Нет. - Не уступал бледный мужчина. - Но он, как и все новые Низоны, не одарен.

- Эспаут, он смог извлечь Смарагд из Разреза! - Выкрикнула нервно, словно ей надоел весь этот цирк, Ризонет с места.

Я впервые услышал, как она кричит, ее голос совсем отличался от того мелодичного и жеманного, наполнившись дерзкой экспрессией и несдержанностью. После ее слов зал, мало сказать, что удивился, он был панически шокирован. Все свободное пространство наполнилось ахами, разноголосым шепотом и другими возгласами. Эспаут, удовлетворенный услышанным, сел на место, вокруг воцарилась гробовой тишина. Ялатан закрыл глаза и через небольшой промежуток времени он удовлетворенно кивнул головой.

- Я услышал вас, Низоны. Отныне у нас нет противоречий. - Возгласил старик.

Арон направился на свое место, и Ольми собиралась поступить его примеру, но, заметив, что я стою на месте, приостановилась и взглядом дала понять мне, что необходимо вернуться на место. Что за правила у них тут, как будто я должен читать мысли всех присутствующих. Нельзя просто сказать: "Присаживайтесь, дамы и господа". Я сел на место с недовольным видом, после чего ко мне наклонилась Лиолу и прошептала:

- Расслабься. Ты научишься его понимать без слов. Возможно, и тебя научатся понимать...

Я посмотрел на нее вопросительно, а она в ответ мне только кротко покивала, приятно улыбаясь. Как-то быстро меняется у нее настроение. То милая, то дерзкая, то неожиданно грозная, через секунду снова пушистый котенок. Динамика так и прет из нее. Хотя в последнее время ее нежность в мою сторону очень льстит.

- Храм "Познание"! - Перебил мои мысли громким голосом Ялатан. - Вот наша истинная цель на данный момент. Только найдя его, мы сможем обрести спокойствие миров. Но мы не одни в этой цели. Наши потенциальные захватчики и угнетатели уже во всю рыскают в поисках святыни, словно крысы, прогрызая стены наших миров. Объединив силы кланов, мы сможем преодолеть противостояние выродков Макира и найти храм первыми! И мы никак не можем допустить, чтобы это предательское существо нашло книгу первым. В противном случае случится страшное, то, что я даже представить не способен...

Слушая Ялатана, я вспоминал не так давно минувшие события в храме и встречу с таинственным стариком, книгу, самопроизвольно пишущую тексты... Стоп! Старик! И в этот момент весь зал обратил свои взоры на меня, а Ялатан прервал свою речь.

- Что ты сказал, Максим? - Жадно поинтересовался хранитель.

Неужели я произнес это вслух? Я посмотрел вопросительно на Ялатана, пытаясь изобразить непонимающий вид.

- Ты сказал - старик. - Пояснил хранитель.

- Скорее всего я так подумал. - Оправдывался я.

- Нет. Ты произнес это вслух. Все это слышали. - Не унимался он.

Делать было нечего. Все равно я бы рассказал об этом.

- Когда вы упомянули Макира и храм, в моей голове всплыли воспоминания о том месте. - Начал рассказывать я, одновременно бегая глазами по залу, и заметил некое удивление в глазах присутствующих. - У порога храма я встретил старика, который помог мне понять, как можно попасть в храм. Ведь до его появления мне не удавалось отворить врата. Поначалу я принял его за добродушного служителя храма, но когда я прочел книгу... - При этих словах зал окончательно был ошеломлен. - Когда я прочел книгу, старик дал мне понять его истинную сущность и намерения, по крайней мере, мне так показалось. - Я прервался, вспоминая детали тех событий, которые размытым туманом плавали у меня в голове. - Он назвал себя Макиром. А потом, потом... все в тумане.

Я посмотрел в глаза Ялатана, которые горели гневом и ужасом, прожигая меня насквозь. Негодуя от его реакции, я оглядел почти каждого, встретив зараженные хранителем взоры. А Ольми, Ризонет и Александр, отнюдь, были спокойны и непоколебимы, радостно и безмятежно ухмыляясь в присущей им манере. Лиолу же, щурясь, смотрела на меня испуганными, изучающими кошачьими глазками, словно, не желая поверить или борясь с желанием поверить в мои слова.

- Я не могу в это поверить! - В гневе заорал Ялатан. - Он опередил нас! Мы опоздали! Почему ты раньше об этом не сказал? - Я лишь пожал плечами. - Что там.... Теперь это не имеет никакого значения. Столько времени поисков и все напрасно. Коварный Макир всё-таки смог нас обхитрить, а книга не смогла уберечь наши миры. - Но вдруг его отравленные безнадежностью и печалью черты лица сменились на вполне жизненное воодушевление. - Постойте. Максим, ведь твое посещение храма было сравнительно давно, ведь так?

Я пожал плечами и кивнул, прикидывая время тех событий.

- Тогда почему он не дал о себе ничего знать? - Продолжил свой монолог Ялатан. - Почему наша Сомния до сих пор продолжает жить в беспечности и мироздании спокойствия? Ведь если бы он прочел Дарование, он освободился бы от оков изгнания и обрел бы бескрайнее могущество. - Хранитель призадумался. - Это очень странно.

- И очень обнадеживающе. - Добавил Арон.

Ялатан воодушевлённо согласился с громилой.

- Возможно, он чего выжидает? - Подхватила волну Ольми.

- Или кого-то? - Уточнила Лиолу. - А может, у него и в мыслях нет - нападать.

Ялатан фыркнул, явно отвергая подобную мысль, что Лиолу заметно взбесило.

- Но чего... - Хранитель взглянул на Лиолу. - Или кого ему ждать? Всё же нам Низонеды дали еще один шанс. Сейчас мы ни в коем случае не должны медлить. Мы должны найти путь к храму. И этого не сделает никто лучше Максима. Ты должен найти его, Максим. - Обратился он ко мне.

- Но что мне делать, если мне посчастливится найти храм? - Спросил я.

- Мне не дано этого знать. Я всего лишь хранитель. А ты - Основа. Ты сам все поймешь, когда найдешь ее.

- Я даже не представляю, как это сделать.

- Я тоже. - Разочаровано ответил Ялатан.

- Возможно, саньясин поможет? - Предложил один из хранителей. - Он мудрее нас всех. Скорее всего он поможет вспомнить Максиму путь к храму.

- Но путь к нему так же не известен, как и к храму. - Огорчил всех Ялатан.

- Не известен, но не всем. - Поднялся Крон. - Вспомни, брат. - Обратился он к Арону. - Не так давно мы искали горный хрусталь в долине, и стая рецеров загнала нас к опушке Тамира Тару.

- Темному лесу!? - Удивился Ялатан.

- Да. - Продолжил Крон. - Среди деревьев показался странный человек, при виде которого рецеры остановились. А нам что-то не давало зайти в лес. Человек нарисовал в воздухе знак лотоса и рецеры развернулись, спокойно отправившись по своим делам. А сам человек исчез. Но в лес мы так и не смогли войти.

- Это опасная затея. - Влез Александр. - Лес за столько веков так и не изведан. Никто не знает, что там. Все, кто пытался туда проникнуть и каким-то чудом проникали, не возвращались оттуда. Даже если нам удастся проникнуть туда, мы не можем знать, что нас ждет там.

- А вам и не нужно. Я пойду один. - Выпалил я, а зал удивленно ахнул.

Что это было? Неужели я это сказал? Очередной поступок нерадивого псевдорыцарства? Что я делаю? Я даже не представляю, что меня там ждет. Это снова виновата моя доброта, внезапная смелость и желание выделиться. Только вот откуда взялась внезапная смелость? До этого эгоистично равнодушный ко всему, сейчас неистово рвался решить любую проблему на пути этого народа. Смелость это или показуха, я не мог и не решался понять, дабы не испугаться очередных ненужных мне проблем. Но сейчас мне реально было интересно и не безразлично поучаствовать в этой заварушке. Возможно я буду тем магиканом, который не будет последним.

- Не нужно излишнего геройства! - Притормозила меня Лиолу. - Успокой свой неистовый порыв. Ты один не справишься.

- Да? Я же основа! - Ехидно ответил я.

Лиолу закатила глаза, распознав мой интонацию.

- Она права. - Согласился Крон.

Я сам себе удивился в этот момент, как я с легкостью отличил его от брата.

- Мы с братом идем с тобой. - Поднялся уже Арон.

- Я с вами. - Поддержала Лиолу.

Я посмотрел непонимающе на эту прекрасную девушку и не мог понять, чем это хрупкое создание может помочь таким войнам, как Крон и Арон. Она была словно хрупкий цветок на фоне могучих братьев.

- Вместе мы будем еще сильнее. - Сказал Александр. - По крайней мере, наши головы вам точно пригодятся.

Александр гордо улыбнулся. Он со своими сестрами всем своим видом показывали, что им здесь лучше всех. По сравнению с остальными, отягощенными серьезностью, они воспринимали это все, как игру. Мне приходилось только завидовать их оптимизму.

- Решено! - Сказал Ялатан. - Отправляйтесь завтра перед рассветом. И дайте Максиму соответствующую одежду. Не пристало войну гильдии быть в человеческой одежде.

Я осмотрел свое одеяние, соглашаясь с его словами - джинсы и футболка не самая подходящая одежда для этого случая.

- Всех благодарю за участие! - Ялатан сделал кроткие поклоны во все стороны. - Не забывайте, сегодня игра. Повеселимся напоследок!

Все покинули зал. Я и прекрасная Лиолу отправился в ее уютную квартирку, где мне уже довелось побывать, компанию нам составили братья Крон и Арон. Помимо главных вопросов, меня еще интересовали некоторые вещи, например, почему у таких элитных сомнийцев, как Лиолу, являющаяся воинов гильдии, такое скромное жилище? Неужели живя в таком сказочном мире, невозможно иметь сказочную обитель? Возможно, этот народ буквально следует народной мудрости, предполагая, что богатство не в богатстве, а в богатой жизни.

Они о чем-то оживленно разговаривали, но я их не слушал. Погрузившись в себя, усевшись в подобие кресла, я думал о грядущем. Что меня ждет впереди? На что я подписался? Неужели это правдивая реальность? Наверно, каждый бывал в такой ситуации, когда в вперемешку с мыслями, в груди пускался в пляс хоровод сердцебиения, а ты не представлял, какое завтра тебя ждет. Будет ли оно феерическим для тебя или же беспамятство с бутылкой в руке. В голову лез сплошной бред, различные представления с картинами ожидающих меня событий, я представлял, как все будет. Вспоминал Киру, но изредка. В такие моменты мой взгляд, почему-то, падал на Лиолу, препиравшуюся с одним из громил по поводу какой-то одежды, замечая очередной такой мой настойчивый взгляд, она замолкала, глядя в мои глаза, словно что-то выискивая в них. Потом едва заметно смущалась и отворачивалась, продолжая дискуссировать, а мне в эти минуты хотелось выгнать прочь тех двоих и уединиться с Лиолу для теплой беседы или успокаивающего молчания, приправленного наслаждением ее выразительных глаз.

Через некоторое время шум оживленного спора стих, стало непривычно, даже жутко тихо. Ко мне подошла Лиолу, на которую я сначала не обратил никакого внимания. Она что-то сказала, потом еще раз повторила, и только когда она притолкнула меня в плечо, я оставил свою меланхолию.

- С тобой все в порядке? - Спросила Лиолу, когда я наконец-то обратил на нее внимание.

Я растерянно пожал плечами.

- Выглядишь неважно. У тебя усталый вид.

Затем Лиолу протянула мне какие-то вещи, небрежно наброшенные на ее руку. Я вопросительно посмотрел на девушку.

- Твоя новая одежда. - Пояснила она. - Надень. Потом подкорректируем.

Я принял одежду и безразлично положил рядом.

- Я в растерянности. - Проговорил я. - Я даже не представляю, что делать. Во мне поселились сотни чертей и скребут, скребут мою грудь обугленными когтями. Я до сих пор не могу поверить, что я тот самый, кем вы меня видите. Но что-то меня тянет идти этой дорогой. - Я замолчал, набираясь смелости. - Знаешь, многие, с кем я встречался, были правы по отношению ко мне. Я прибыл сюда совсем с другой целью - в надежде найти ту, которую потерял. А когда впервые узнал первые отголоски этой истории, принял игру, будучи надеясь воплотить в жизнь свой первоначальный план. Но сколько слона не тяни за ногу, все равно его придется отпустить. Вот так и со мной. В течение последних событий я стал тем, кем по-видимому должен был стать, а все остальное отодвинулось на второй план.

- Ты сказал - ту которую потерял, кто она? - Спросила Лиолу.

- Девушка, которая впервые в моей жизни не оставила моему сердцу покоя.

- А, это ваши любовные человеческие штучки. - Нудно произнесла она, будто я повторял это не первый раз.

- Я одного не могу понять. Как, не испытывая любви, вы заводите семьи, как продолжаете свой род?

- Все дело в низонедах. Они вызывают в нас привязанность: дружескую, братскую или парную. Все зависит от самих низонед. Видимо, не может быть все сразу. Наши миры лишены одного, но богаты другим.

- Но бывают исключения. - Влез Крон.

- Исключения? - Заинтересовался я.

Они все одновременно, словно сговорившись, кивнули в ответ.

- Была пара в Сомнии, полюбившая друг друга. Были люди, способные использовать силу низонедов в твоем мире. - Сказала Лиолу.

- И что с ними?

- Ничто не вечно. - Ответил Арон.

Я согласно кивнул. Неужели в нашем мире возможно то, что возможно в Сомнии? Хотя я все время верил в паронормальные явления и сам порой мечтал стать каким-нибудь магом или экстрасенсом.

- Ладно, переодевайся. Нам еще нужно рассказать правила. - Поторопил меня Крон.

- Правила? - Удивился я.

- У нас сегодня игра. Хастаманта. Ты в команде. - Радостно объявил громила.

- Но... Я ни разу не играл... Я не умею.

- И это мне говорит Основа? - Возмущенно вопросил Крон. - Одевай свою задницу и бегом покорять сердца болельщиков, тряпка. - Грозно произнес он, затем смущенно нахмурил брови, слегка улыбнувшись, и повернулся к Лиолу. - Вроде так говорят у людей?

Девушка лишь помотала головой, закатывая глаза с цоканьем. Здоровяк повернулся ко мне с тем же смущением, пожал своими массивными плечами. Такая вот своеобразная шутка с его стороны, только вот почему-то не очень-то хотелось смеяться.

Я поднялся, взяв в руки одежду, вежливо предоставленную мне Лиолу. Один урок из жизни Сомнии я уже запомнил хорошо - это то, что смена одежды здесь не представляет никакого усилия. Я просто захотел и все, в моих руках уже мои человеческие шмотки, а на мне новое одеяние. Это мне нравилось в Сомнии больше всего, пока что. Одежда пришлась мне в самую пору, будто Лиолу ее хранила специально для меня. Сверху меня облачила белая рубаха с капюшоном из грубой ткани, но внутри, к удивлению, была мягче шелка, рукава по всей длине рук, на предплечьях почти по всей их длине широкие темно-медные браслеты с золотым оттенком и густым замысловатым рисунком. Вместо пуговиц - две узкие пластины вдоль всей рубашки аналогичного цвета с браслетами. От них по бокам, сверху и снизу, протянуты по два ремешка за спину, за которой они сходились в круглый диск с похожим рисунком, как на браслетах. На первый взгляд и ощущения, браслеты, застежные пластинки и диск на спине казались металлическими, но гнулись как кожаные, но при постукивании по ним они становились твердыми, словно камень. На ногах довольно простые свободные черные штаны, изредка украшенные шитыми орнаментами, и очень удобные высокие полусапоги из той же серии, что и браслеты.

- Ну, красавец! - Оценил Арон.

- Теперь мы точно выиграем. - Подшутил Крон.

- Нужно поторопиться. Игра вот-вот начнется, а мы еще не размялись. - Посоветовал Арон.

- И самое главное - не рассказали, чем я должен заниматься там. - Продолжал жаловаться я.

- Не паникуй. Я тебе по дороге все расскажу. - Успокоил Крон, похлопывая меня по плечу.

- Ну-ну.... Будем надеяться, тебе хватит дороги, чтобы успеть все рассказать. - Из глубины комнаты донёсся голос Лиолу.

- Детка, поверь мне, он справится! Я чувствую это.

Крон молча успокоил ее жестом расправленной ладони, направленной в темноту комнаты. Не знаю, что скрывалось под словами Лиолу, но это мне начинало все меньше нравиться. И хотелось бы доверять ощущениям этого громилы.

- Что это за игра такая, что в нее можно без проблем участвовать первому желающему?

- Сейчас увидишь.

Сказал Крон и одним движением руки изваял в воздухе что-то наподобие портала, куда не раздумывая шагнул Арон. После чего его брат пригласил меня последовать за ним, что я и сделал.

Глава 19

Мы очутились на огромнейшем стадионе, напоминающем наши футбольные, только гораздо больше, раза в два точно. Площадь его представляла овальную форму, а трибуны находились только с боковых его частей, поскольку с торцов поля располагались высокие щиты с непонятной мне линейной маркировкой, загораживающие весь обзор трибунам, если бы таковые находились за ними. Само же игровое поле не зеленое и прямоугольное, как наши привычные, а грязно-сиреневого цвета с оттиском золотого, и овальной формы, также с незнакомой мне пока разлиновкой. В остальном же все как всегда: яркие прожекторы, бессчётное количество народа и возбуждающий азарт, шум от всего этого хаоса.

- Ты же мне обещал все рассказать по дороге! - Возмутился я.

- Обещал - значит, расскажу. Слушай внимательно. - Начал Крон и вытянул руку в направлении поля. - Вот центральная линия, разделяющая поле пополам. Следующая от нее - линия бьющего, ограничивает зону действия бьющего до центральной, ему нельзя их пересекать. Далее линия разыгровки и соответственно зона разыгровки. Затем - основное поле одной из команды. И наконец щит, на нем нанесены очковые зоны. Теперь смысл игры. В центре в свою зону встает бьющий - на половине противника, его команда находится сзади него - на другой половине поля. Перед ним, на основной игровой половине - пять игроков противника - палины и три игрока своей команды - сканды. На твоей половине, которая сзади тебя, все наоборот - твои игроки - палины, а противники - сканды. Это как нападающие и защитники, по-вашему. Палины защищают, сканды нападают. - Пояснил Крон. - Зона разыгровки всегда пустая до определенного момента. Итак, суть игры. После жребия манта - это мяч, достается одной из команд. Палины этой команды разыгрывают манту, делая пас друг другу, постепенно продвигаясь от своего щита к линии разыгровки. Но запомни, после того как игрок получает манту, он обязан сделать пас другому не более, чем за пять шагов, иначе манта переходит противнику. Достигнув линии разыгровки, палин перекидывает манту на другую половину поля, но не дальше зоны разыгровки той половины, где манту должен поймать уже сканд этой команды, и послать его бьющему, который ударяя по манте битой, напоминающей булаву, посылает манту в щит противника. При этом бьющий должен постараться не просто отбить манту, а сделать это так, чтобы она попала в зону щита с наибольшими очками. Если заметил, перед щитом вверху парят три кольца: верхний - умножает очки на щите надвое, два нижних - прибавляют по два очка. Но эти кольца находятся напротив зоны с наименьшими очками, так что понадобится неимоверная удача, чтобы направить манту через кольца и попасть в четверку - максимум. - Крон остановил объяснение, призадумавшись. - Ах, да. Если сканды отбирают манту у палинов, то один из скандов должен встать в зону разыгровки, а двое других, сделав не менее одного паса между собой, послать манту ему. Сканд имеет право вставать в зону разыгровки в том случае, если он после отбора манты у палинов не получал паса. Вот, в общем-то, и вся суть. Ну как тебе?

- Звучит интересно. - Ответил я. - Сколько длится игра?

- Хороший вопрос. В Сомнии время непостоянно, оно может растягиваться или сжиматься. Это зависит от каждого сомнийца индивидуально. Для кого-то время длится дольше, для кого-то быстрее. Сомния унаследовала эту особенность от Потока Сознания.

- Но в среднем, десять человеческих секунд равно тринадцати сомнийским. - Перебила Крона Лиолу. - Ты лучше скажи - готов или нет к игре?

Я пожал плечами. Как я могу ответить уверенно на этот вопрос, если никогда не делал этого?

- В процессе увидим. - Оправдался я. - А вообще, почему я должен участвовать в игре?

- Можешь считать это своим посвящением. - Пояснил Крон. - Каждый Низон должен сыграть в Хастаманту однажды. Возможно, это последняя игра для Сомнии.

- Надеюсь, Основа не облажается. - Колко сказала Лиолу.

Я до сих пор не могу понять эту девушку. Она то мила, как ангельский цветок, то язвенна, как колючая роза, но всегда прекрасна. Каждый раз заставляет меня задумываться об ее отношении ко мне. Сейчас ее высокомерный взгляд меня очень злил. Почему всегда, когда тебе кажется, что ты приобрел близкого тебе, ну как минимум, друга, он раз и огорчает тебя занозой в сердце. И эта самая занозинка начинает вдруг так бесить и будоражить сердце, что разгорается, будто куча хвороста. И вроде бы стоило отреагировать совсем по обычному, как с другом, но нет, это же человек, который тебе до боли приятен, и он достоин более хамского ответа.

- Смотрите не захлебнитесь в потоке своего стервозного высокомерия. - Всбешенно ответил я. - Если кто-то позабыл, то я не умолял разбавить ваш профессиональный отряд своей делитантной персоной.

Лиолу округлила глаза, в меньшей степени ожидая от меня такой реакции. Ее оскорбленный взгляд рассеивал непонимание и легкочитающийся гнев. Девушка медленно отвернулась от меня и скрылась в мраке трибунного прохода. И этот взгляд меня преследовал всю игру, начавшуюся через короткое время после нашей с ней стычки. Нет, Лиолу не преследовала меня во время игры и даже не обращала приобретенного внимания, просто ее обиженный образ стоял у меня перед глазами. Сам не знаю почему. Возможно, мне было стыдно за свою несдержанность. С другой стороны, сама она была не ангелом.

Но не смотря на это, игра шла в довольно штатном режиме. Поначалу я удивлялся той сноровке, скорости и невообразимым трюкам, которые проделывали игроки, пытаясь отобрать манту друг у друга. Слегка терялся, когда мяч доставался мне, тушевался перед опытными и мощными игроками, боясь выглядеть неказистым и совершить что-нибудь не то. И у меня, как бы ни было обидным, получалось это сделать лучше всего. Я злился, разглядывая реакцию членов моей команды, ловя насмешливые взгляды другой. Не смотря на такое досадное положение дел, я смог нейтрализовать в себе ненужные недостатки, вспомнив один действенный в любой ситуации способ: представил, будто все вокруг вообще не имеют ни малейшего представления, что они делают, а тем более, как это нужно делать правильно и эффективно, словно только я один среди всех этих неумех профессионал. И когда ты всерьез начинаешь верить в это, начинаешь жить этим, принимая свое мнение за лемму, у тебя начинает все получаться. Именно так великие люди рождали свои собственные стили, будь они хоть художниками, хоть музыкантами, танцорами или модельерами. И эти стили покоряли народы. А к середине хастаманты уже я начал покорять всех своей игрой, пугая противников своей сноровкой, непривычной для них человеческой фантазией и неуловимостью, радуя своих негаданной ловкостью и точными мячами. Даже напыщенная стервозностью Лиолу принялась с несвойственной ей застенчивостью строить мне глазки.

Эта чертовка могла свести с ума любого мужчину, обезглавливая его не только своей загадочной красотой, но и своим неуровновешанным характером. Заглядываясь на нее, анализируя ее, я начал терять с трудом приобретенные способности игры, она высасывала их своим колдовским взглядом. Высасывала до такой степени, что у меня резко потемнело в глазах, ноги обмякли, свалив меня на сиреневое поле...

? ? ?

Где-то неподалеку, но будто в густом тумане, слышались грозные крики, ожесточенное рычание, глухие удары, хлопки, словно шлепки плеткой, через закрытые веки прокрадывались резкие, но редкие вспышки света. Я пытался встать и посмотреть, что происходит, но непослушное важное тело не давало мне это сделать. С трудом я перевалился на спину и открыл глаза. Все двоится, сплошная муть. Вокруг мрак, только впереди какая-то суета, словно кто-то борется.

- Уходи, Максим! Уходи, ничего не бойся! - Расплылся водой женский голос в моей голове. - Уходи! - Уже четче повторил он.

Женский голос, знакомый голос. Дежавю? Мне знакома эта ситуация! Вот только бы подняться. Я протер глаза, пытаясь разогнать пелену в них. После очередного глухого удара шум резко стих. Сознание постепенно прояснялось, по телу, обжигая кожу, побежали мурашки, разжимая оковы. Цепляясь за стену, мне удалось подняться. Впереди за коридором, в тускло освещенном зале прорисовался силуэт человека. Мужчина, бритая бледная голова, темная мантия до пола и слегка зеленоватое свечение в районе глаз. Он стоял боком ко мне перед невысокой кафедрой. Рядом с ним, на полу, лежал без движения еще один человек, облоченный в небесно-голубое одеяние, слегка светящееся лазурью.

- Ну, давай же. - Произнес мужчина. - Покажи мне, даруй мне знание.

Мужчина перелистывал страницу за страницей большой книги. По его лысой голове проплыл темный рисунок, проясняя всю ситуацию.

- Макир. - Озаренно прошептал я.

Ноги окончательно стали послушными. Сжав кулаки, я уверенно направился к нему.

- Покажи! - Истерично крикнул Макир на книгу, ударяя кулаками по кафедре. - Бесполезное человеческое отродье.

- Видимо, тебе нечего даровать. - Насмешливо произнесла женщина, лежавшая у его ног.

Она приподнялась на дрожащие руки. Длинные темно-каштановые волосы лоснились по ее лицу, скрывая его. Но я шестым чувством догадывался, кто она.

- Ты бестолков и ничтожен, для тебя нет дара. Тебе никогда не прочесть ее! - Она засмеялась. - Я слышала, но не верила, что есть такие, кто не уподоблен ее дару.

Казалось, что из-за набухшей ярости из его головы повалил пар. В гневе он повернулся к женщине.

- Замолчи!

Он направил на нее руку и вскинул ее вверх, вместе с рукой, повинуясь ей, в воздух взмыло обмякшее тело, пролетев несколько метров, оно вмазалось в стеллажи.

- Мама, нет!

Вскрикнул я в ужасе. Но к удивлению меня никто из них не услышал, никто даже не покосился в мою сторону. Растерзанный болью ужаса, я стремительно бежал на помощь, готовый разорвать этого лысого гада в лоскутки мифического мусора. Запястье правой руки дало о себе знать огненным жжением, и я понимал, что это значит, будто кто-то одарил меня этим знанием. Некая сила трепетала в руке, пытаясь вырваться наружу, умоляя меня об этом. И мне это доставляло какое-то необъяснимое удовольствие. А Макир тем временем уже ворожил перед собой руками, извлекая из воздуха мерцающий голубой шар, который он безжалостно запустил в маму. Мое сердце закипело пузырями ужаса, предугадывая, что сейчас может произойти. Время замедлилось. Я, завороженный, наблюдал, как переливающийся шар миллиметр за миллиметром разрезает пространство. Но мои движения оставались неизменны. Я вскинул руку, освобождая свой браслет в стремительную цепь, которая, не подчиняясь законам времени, мгновенно дотянулась до шара и лизнула его. Тот, лопнув, приклеился к цепи и медленно покарабкался по ней ко мне. Я же вторым рывком руки послал свое оружие к Макиру, который недоуменно выпучил глаза на потерпленное фиаско. Наконечник цепи полоснул его бледную щеку, оставляя зияющий порез. Сгорая от непонимания всего происходящего, испуганно шаря глазами по залу в поисках обидчика, он медленно попятился назад. Еще раз, взглянув в сторону мамы, Макир скрылся в темноте проходов.

Зал наполнился тишиной. Сломанные стеллажи, разбитые и процарапанные стены, выжженный в некоторых местах пол медленно стали восстанавливать свое прежнее состояние, словно регенерирующая ткань. Каждая щепочка вернулась на свое место, каждая царапинка стерлась, будто карандаш ластиком. Мама с трудом поднялась. Еле стоя на ногах, она также как и старик, не понимала, что происходит. Я хотел было поспешить к ней, поддержать ее ослабленное тело, но слабость настигла меня самого. Упав на колени, я заметил, что моя правая рука покрыта зеленой пленкой. После чего тело обхватила нестерпимая боль, и я провалился в беспамятство.

? ? ?

Сквозь темноту пробирались заблудившиеся голоса, отголоски грома сотрясали голову, отдавая легким пощипыванием в щеках, которое с каждым звуком грома росло. Через мгновение я понял, что кто-то от души лепит мне по щекам. С трудом я приоткрыл веки. Две мутные головы нависли надо мной.

- Он очнулся. - Произнесла одна из голов.

Рядом ощутилось оживление.

- Крон, не надо! Не сейчас! - Попросил женский голос.

Я его узнал - это была Лиолу. Прекрасная Лиолу.... Как же я хочу, чтобы ты была со мной. Пустите ее ко мне, пусть она присядет рядом. Эй, вы, там! Никто не обращал на мои слова внимания. Почему меня никто не слышит? Но я сообразил, что это всего лишь мои мысли.

- Крон, остынь! - Крикнул уже мужской голос.

В ответ ему донеслось гневное рычание. Что же там происходит? И что с Кроном? Вдруг кто-то меня схватил за грудки и с легкостью поднял в воздух. В лицо ударил горячий воздух, затем снова и снова.

- Крон, отпусти его! - Снова попросила Лиолу.

Я присмотрелся, настраивая фокус глаз. Дикие голубые глаза с гневом буравили меня. Приглядевшись, я понял, что это и вправду был Крон.

- Не смей приближаться к моей девочке. - Размеренно, по слогам, грозно, но сдержанно произнес глубокий голос Крона.

- Что? - Не понимая о чем он, спросил я.

Удары горячего воздуха по моему лицу участились. Из груди зверечеловека донеслось звериное рычание.

- Не смей приближаться к моей девочке! - Снова повторил он.

- Я... Не понимаю о чем ты.

- Не смей приближаться к Лиолу, человек!!! - Неожиданно взорвался он.

Его дикий крик оглушил мои бедные перепонки. После чего он бросил меня на скамейку.

- И даже не пытайся оправдаться! Я смог уловить твои взоры в ее сторону! - Продолжил он горячиться.

Я не мог поверить этому, очередная девушка, пусть даже и сомн, которая смогла растопить мое сердце, привязав меня к себе, заставив забыть о другой, в один миг растаяла, словно весенний лед. Я посмотрел в наполненные сожалением глаза Лиолу, в них просматривалась досада и обида, говоря о ее беспомощности. Лиолу пожала плечами и, сдерживая слезы, вышла из раздевалки. Мне же досталась лишь очередная встреча с угнетающей сердечной болью и неизмеримым чувством отвращения к окружающему миру. К миру, в котором, как мне говорили, не существует любви, но, как оказалось, существует боль от ее коварства. Значит, меня обманули, значит, они все себя обманывают. Если есть боль от неразделенной любви, следовательно, есть любовь.

Мощная рука Крона выросла перед моим лицом, заставив меня очнуться из оцепенения. Я посмотрел на него, тот с добродушным видом дал мне знать, что желает мне помочь подняться. Приняв его предложения, он поднял меня на ноги.

- Мне нужно домой. - Монотонно сказал я, безразлично уставившись в пол.

- Домой? - Изумился Крон.

Сейчас его голос был спокоен, будто ничего и не происходило несколько минут назад.

- Максим, нам вот-вот в поход. Ты не забыл, что необходимо найти саньясина? - Напомнил Крон.

- Ах, да. - Вспомнил я. - Можем не торопиться, взвесьте все как следует. У нас есть время. Он не может прочесть ее.

- Кто он? - Удивился громила.

- Макир. - Пояснил я. - Я встретил его в храме.

В воздухе родилось удивление, исходящее от присутствующих, я чувствовал его, даже не смотря им в глаза. Разряжение было создано появившейся в раздевалке Ольми.

- Что тут у вас происходит? - С грозным видом спросила она. - Что с тобой, Макс? Ты неважно выглядишь!

- Все хорошо, Ольми. - Успокоил я ее. - Просто мне нужно домой.

- А как же Тамира Тару?

- И я ему про это же. - Поддакивал Крон.

- Я еще раз повторяю, у нас есть время. Что-то мне подсказывает, что нам необходимо подождать.

- Сколько? - Не угомонялся Крон.

Я лишь пожал в ответ плечами.

- Не знаю, что тут у вас произошло, но мне кажется, что тебе Макс не нужно покидать Сомнию. Пока твое состояние проницания стабильно, необходимо закрепить его. Поэтому я заберу тебя к Нигматам. Ты там сможешь прийти в себя.

- Смотрите, не развратите его там окончательно. - Усмехнулся Крон.

- Смотрю, он у тебя здесь пребывает в отличном состоянии. - Съязвила Ольми. - Пойдем.

Позвала Ольми меня, боязненно беря меня за руку. Но я притормозил ее, обращаясь к Крону.

- Крон, передай хранителям, что я сообщу им о своей готовности. Мне нужно все обмозговать.

Затем я дал Ольми понять, что полностью ей предоставлен и готов идти с ней. Она притянула меня ближе к себе и, глядя в мои глаза, мило улыбнулась. Все вокруг поплыло, только ее прекрасные черты лица остались четкими, непоколебимыми. Было отчетливо заметно, что ее взгляд наполнял особый характер, наполненный трепетом, влечением и озорным безрассудством. Что, с одной стороны, меня необъяснимо притягивало, с другой - слегка пугало. Я был далеко не профаном в этом деле и знал, что безрассудство в женских глазах говорит только об одном - о ее желании быть разорванной страстью с тем, кому она дарит этот взгляд.

- Милый Максим, если бы ты только был свободен, я бы заставила быть тебя моим. - Поглаживая мою щеку, прошептала она.

- Но я, увы, свободен.

- Оно - нет. - Ольми ткнула меня пальцем в грудь.

И она была чертовски права. Мое сердце хоть и треснуло, но его осколки склеивала надежда. Во все времена надежда была эликсиром жизни, спасая миллионы угнетенных сердец. Но только я не мог понять сейчас одного - почему именно Кира и Лиолу? Вот же передо мной оболденная женщина, готовая подарить себя такому неудачнику, как я. А у меня отсутствует даже простое мужское влечение. Кстати о влечении...

- Стоп. Но сомнийцы не могут испытывать любовь, влечение, ну все в таком духе...

Картинка вокруг нас приобрела должную резкость и мы уже стояли на знакомой мне веранде среди вечереющего леса. Что слегка меня удивило, поскольку мы прибыли сюда с ночного стадиона.

- Мы - раса Нигматов. Нигматам даровано все, чего лишены остальные в Сомнии. Но за это, наверно, по причине зависти, мы, можно сказать, изгнаны из Сомнии, живя на границе между ней и Потоком Сознания, лишены права голоса в Ордене. Награждены призрением остальных кланов. Но как бы то ни было, к нам прислушиваются. - Она сделала паузу. - Так что я вполне способна испытывать к мужской особи, будь он хоть человек, хоть сомн, влечение. - Ольми хитро и игриво покосилась на меня.

- Не смотри на меня так. Ты меня очень привлекаешь, но сюжет сейчас не тот. Извини.

- Нет, нет. Так и должно быть. - Успокоила она меня. - Мои слова - это всего лишь мои мысли и ничего больше. Сейчас я тебя оставлю. Тебе нужно найти решение. Увидимся, когда захочешь.

Ольми, погладив меня по голове, развернулась и направилась к выходу. Проводив ее взглядом, я бухнулся в нишу на подушки, растекаясь по ним в расслаблении, словно медуза по камням. Как же хорошо, когда тихо. Почему же я раньше ненавидел эту щадящую тишину? Тишина приносит покой и умиротворение, они же, в свою очередь, - здоровый дух и ясность мыслей, которые сейчас мне просто необходимы. Сегодня я должен разобраться в последних событиях и найти этот чертов храм с его книгой, чтобы покончить с проблемой войны и мира, и заняться наконец-то своей личной жизнью. Да, именно так, сначала храм, затем Кира. Или Лиолу? Вот гадство! Я даже сам не знаю кого. Нет, нет.... Сначала Познание и Дарование. Единственное, что лишает мужчину конструктивного мышления - это женщина.

С трудом прогнав мысли о прекрасном и мучительном, я погрузился в поиски храма. В голове вспыхнула последняя сцена моего пребывания в храме "Познания": лежащая на полу мама и разгневанный Макир. Картинка была настолько четкой, что прорисовывалась каждая деталь. Я смог разглядеть зияющий шрам колдуна - меня даже удивило, что я так его назвал, его темно-малахитовые глаза и точеные черты лица, которые мне показались очень знакомыми.

На полу лежала мама. Почему и зачем она здесь? Я никогда не задумывался об этом. Как она оказалась в храме? И почему она всегда является ко мне? Я никогда не задумывался, почему она является ко мне на протяжении всех последних событий, связанных с Сомнией. Как ей удается вообще попасть в Поток Сознания, в храм, который не могут найти даже хранители? И почему она сражается с Макиром? Связанно ли это с ее внезапным исчезновением?

Но сейчас не это главное. Сейчас необходимо попытаться понять, как найти храм. Наверно, нужно начать сначала - вспомнить и понять, как я там оказался. Так, последний раз я очнулся в тот момент, когда мама и Макир исполняли танцы войны. А что до этого? Перед этим меня что-то долбануло по голове. Значит, чтобы проникнуть в Поток, нужно просто тупо вмазать по голове? Да уж - это скорее отличный способ залететь впоследствии в дурку, а там, в принципе, и до Потока Сознания не так далеко. Хотя, стоп! То же самое было, когда я впервые побывал в храме. Макир, прикинувшись добродушным старичком, напал на меня после того как я прочитал книгу. Потом появилась мама, я пытался убежать..., в глазах все помутилось..., я упал..., сзади слышались звуки переполоха. Это было продолжением, осенило меня. Но ни Макир, ни мама в этот раз меня не видели, следовательно, что-то изменилось. Но это тоже пока не важно. Думаю, когда я во всем разберусь, прояснятся и другие загадки.

Что было перед тем, как я прочел в книгу? Вспоминай, вспоминай, мысленно проговаривал я себе, крепко, до цветных зайчиков, зажмуривая глаза. Каменный город, долина с каменными валунами и призраками, густой лес, пустыня, я в образе мамы. Мама! Точно - письмо мамы! В очередной раз осенило меня. Значит, это было не просто письмо, значит, мама точно как-то причастна ко всему происходящему. Я открыл глаза и вскочил на ноги в гордом предвкушении.

- Ольми! - Крикнул я.

- Что ты кричишь? - Неожиданно быстро отозвалась она. - Я уже здесь и прекрасно тебя слышу.

- Ты читаешь мои мысли? - Удивился я ее мгновенному появлению.

- Никогда не замечала за собой подобного. - Ответила она. - К тебе пришли.

Из-за ее спины показалась Лиолу. Вот уж кого я не думал увидеть, так это ее. Да и никакого желания ее увидеть не было. С ее появлением нахлынули остатки грусти и обиды, которые стер разыгравшейся во мне кураж. Лиолу поприветствовала меня рукой, я ответил лишь улыбкой и то ради приличия.

- Кажется, я понял, как попасть в храм! - Воскликнул я, подскакивая к Ольми.

Лицо Лиолу раздалось недоумением, то ли из-за моей реакции относительно ее появления, то ли из-за того, что я смог понять, как попасть в храм.

- Но мне необходимо вернуться домой. - Поставил перед фактом я девушек.

- Нет! - Словно чего-то испугавшись, воскликнула Лиолу.

Мы с Ольми удивленно на нее посмотрели, одновременно переглядываясь между собой.

- Какова причина? - Спросила Ольми.

Лиолу слегка замялась, ища ответ в карманах.

- Если у него получится, как мы узнаем это и как сможем определить местоположение? - С трудом выбирая слова, прокомментировала Лиолу.

- Ты права. - Согласилась Ольми. - Но если это единственный способ, - Ольми вопросительно посмотрела на меня, - то, как вариант, кому-то придется проникнуть с Максимом. И я даже знаю, кто это будет.

Ольми усмехнулась, глядя на Лиолу, а Лиолу помотала отрицательно головой.

- Нет. В свете последних событий Крон не согласится.

- Крон! - Удивилась Ольми. - Хранители прикажут...

- Я не соглашусь...

Сейчас удивился уже я. Не из-за меня ли?

- Тебя лишат звания Низонов, а ты знаешь, что этому сопутствует.

- Для Хранителей это будет меньшим злом.

- На что ты намекаешь! - Возмутилась Ольми.

- Ты прекрасно понимаешь, о чем я!

Девушки плавно перешли на повышенные тона, совершенно забыв про мое существование. И то и другое меня нисколько не устраивало.

- Эй, красавицы! - Перебил я их. - Может, объясните, о чем речь?

- Нет! - В унисон ответили они.

Затем они обе замолчали. Через секунды Ольми ожила:

- Хорошо, вариант Максима будет крайним.

- Почему!? - Моему возмущению не было предела. - Это верняк!

- Откуда тебе знать? - Возмутилась теперь Лиолу. - И что это за слово такое - верняк? - Поморщилась она, но, понимая его значение.

- Верняк - это... верняк. - Я махнул руками. - Да с какой стати я должен вас слушать?! Я могу поступить , как считаю нужным. Тем более от этого шага не зависит ничья жизнь. Я найду книгу, а там будет видно, как поступить дальше. Решение есть всегда.

- Но результаты разные. - Поправила Ольми.

- А если там Макир со своей армией? - Вставила Лиолу.

Об этом я как-то не подумал.

- Кажется, кто-то вообще сомневается в его существовании. - Съязвил я.

- Ты сам сказал - сомневаешься. Сомневаться не значит знать наверняка.

- Даже если и так, с армией я справлюсь.

- Не завышай свою самооценку, герой. - Презрительно сказала Лиолу.

- Максим, согласись, хотя бы ради Лиолу. - Попросила Ольми.

- Ради Лиолу? - Удивился я. - С какой стати?

Конечно, я был готов согласиться ради нее, но раньше. Сейчас мне не позволяла сделать этого гордость. Кто она для меня и кто я для нее? Но мне с трудом давалось сдержать свою гордость. Я делал это скорее из-за детской обиды, чем из-за реальных чувств.

- Максим, ради Лиолу. - Давила Ольми.

Видимо, она читала меня до самого костного мозга и знала мою некую слабость к Лиолу. Ольми понимала, что я не откажу. Я посмотрел в глаза Лиолу, которые ничего не излучали. Они ни о чем не просили, они были или старались быть готовым к любому моему ответу. И это их безжизненная невыразительность убивала меня больше всего. Поскольку при любом моем решении я останусь ей безразличным.

- Ваше предложение. - Сдался я.

- Разумно. - Кротко ответила Ольми. - Ты молодец.

Она подошла и благодарно поцеловала меня в щеку.

Глава 20

Через несколько часов я, Ольми, Ризонет, Александр, Крон, Арон, Лиолу стояли на краю скалы, к которой был пристроен храм Хранителей. Пику скалы короновал тот самый стеклянный купол зала, в котором происходило заседание Низонов. Перед нами, на достаточном расстоянии под скалой, открывался вид на широкую реку, умиротворенно текущую в удаленный залив среди часто растущих из нее причудливых скал. За нашими спинами в непосредственной близости с храмом расположился сказочной красоты город, с его загадочно красочными шаровидными зданиями и завораживающим духом.

Каждый из нас устремил свой взгляд на горизонт залива, где в утреннем свете виднелись высокие холмы. Шесть соседних лиц были озабочены предвкушением и куражом, наполняя солнечное утро эпическим драматизмом. И это понятно, для этих Низонов сегодняшний день являлся историческим моментом, которого они ждали, как голодный пирога из печки. Только этот пирог был в тысячу раз слаще всех остальных.

- Нам за те холмы. - Разрушил эпическую идиллию Арон.

Крон кивнул своей массивной головой, поддерживая брата.

- А что за ними? - Поинтересовался Александр.

- Пустыня. - Ответил Крон.

- За ней - лес? - Спросила Ольми.

- Возможно да, а возможно нет. - Неоднозначно ответил Крон.

- Постойте. - Возмутилась Ольми. - Вы же утверждали, что знаете, где Тамира Тару.

- Мы это не утверждали. - Спокойно ответил Арон. - Мы лишь сказали, что нас загнали туда внезапно появившиеся рецеры, когда мы с братом искали горный хрусталь.

- А хрусталь мы искали в долине за теми холмами. - Уточнил Крон.

- Только не говорите, что вы не запомнили дорогу к Темному лесу. - Почти умоляя, попросила Ризонет.

- Мы нет. - "Обрадовал" всех Крон. - Но мы знаем, кто знает.

- Мы с Кроном думаем, что лес не имеет своего постоянного места, он все время находится в миграции. Как и дорога к нему.

- Вот причина, почему никто не возвращался оттуда. - Предположил Александр.

- И кто же способен найти путь к Тамира Тару? - Спросила Лиолу.

- Его новый друг. - Указал Крон на меня.

Ответ великана поставил меня неловкое замешательство с привкусом изумления. В последнее время я обрел ни одного и даже не двух друзей. В голове друг за другом перескакивали образы всех моих новых знакомых, среди которых я пытался определить друга, именно друга, в самом конкретном смысле этого слова. Как найти самого себя, но в другом обличии? Среди всех вариантов по душе мне оказался лишь один, при образе которого по телу пробежало тепло - рецер.

- Янарха? - Неуверенно спросил я.

На лицах воинов повисло непонимание.

- Рецер. - Уточнил я.

- Ты меня удивляешь с каждым разом. - Округлил глаза Арон, впрочем как и все остальные. - Тебе известно его имя?

- А что такого? - Удивился я.

- Его имя было неизвестно никому. - Ответила Ольми. - Даже мне.

В это время из дверей стеклянного купола вышли Ялатан и Ахади. Второй, как всегда, в приличном и неподходящем для данного места элегантно-эпатажном костюмчике в стиле восьмидесятой Великобритании. Лицо его, отнюдь, не источало такого лоска и деловитости, оно было нагружено усталостью и безразличием, даже в какой-то степени отвращением ко всему окружающему. Глубоко насаженная на брови шляпа-котелок придавала еще больший драматизм его тучному настроению. Вялыми глазами осмотрев нас, он отвернулся, направив свой взор на город. В этот момент я смог разглядеть на его левой щеке едва заметную полоску, отдающую синеватым оттенком. Ялатан, напротив, бодричком подошел к нам.

- Приветствую вас, Низоны, от себя и от всех Хранителей. - Он сделал легкий поклон головой.

Вся компания ответила ему взаимностью. Ялатан посмотрел на меня и одарил отдельным поклоном.

- Рад снова тебя видеть, Максим.

- Взаимно. - Кротко ответил я.

- Ялатан, вы привели рецера? - Обратился к Хранителю Крон.

- Да, он рядом. - Ответил я вместо Ялатана, почувствовав знакомый запах корицы.

И правда, покрутив головой, я обнаружил за своей спиной маленького зверька, размером не больше ладони. Склонив набок голову, он довольно пялился на меня своими черными глазенками. Затем рецер в мгновение секунды оказался на моем плече.

- Привет. - Улыбаясь, сказал я и осторожно одним пальцем погладил его по голове.

- Я бы не стал трогать его. - Настороженно предупредил Крон.

- Трусость тебе не к лицу. - Ухмыльнулся я.

На морде крепыша выразилась недовольная гримаса. Видимо, он боялся характерного свойства рецера расти при прикосновениях к нему. Но и я в недавнее время, не знаю, правда, как, получил способность удерживать то, что влияло каким-то образом на окружающих, в себе. Будь то Ольми, которая теряла рассудок, притрагиваясь ко мне, или, как в данном случае, Янарха. Я чувствовал эту силу в себе и мог ее контролировать: сдерживать ее в себе или освободить в нужный момент. Это как впервые научиться кататься на велосипеде или делать сальто - ты владеешь этой способностью и знаешь, она таится в тебе, спит спокойным сном, но в любой момент, по твоему желанию, может проснуться.

- И как рецер поможет нам найти лес? - Поинтересовалась Ризонет.

- Он выведет нас к стаду рецеров. А где рецеры - рядом и Темный лес. - Ответил Арон.

- Значит, вы должны поспешить. - Посоветовал Ялатан. - Кто знает, сколько вам отведено на поиски Тамира Тару. Вы должны успеть до темноты. Рецеры пасутся только при свете дня.

Затем Ялатан подошел ко мне.

- Вот, прими это.

Он протянул ко мне маленькую фигурку цветка из прозрачного камня.

- Когда найдешь храм, цветок поможет открыть портал к нему. Просто надломи стебель. Ну все, время не ждет. Время - наше наследие, которое требует отдачи за свое приобретение.

Я кивнул головой, соглашаясь с ним, скорее не с его словами, которые я не совсем понял, а с тем, что нам надо поторопиться. Да, сейчас уже нужно поторопиться. Я вытянул голову, посмотрев на стоявшего за Ялатаном к нам спиной Ахади. Его слегка передернуло, будто он почувствовал мой взгляд. Странно, Ахади был в наши встречи приветлив со мной, а сейчас он меня настораживал.

- Не обращай внимания. - Наклонившись ко мне, сказал Ялатан, заметив мое внимание к мужчине. - Он в последнее время не в духе.

Не смотря на оправдание Ялатана, моя интуиция шептала мне, что с Ахади что-то происходит, его что-то терзает. Но моя интуиция пыталась донести до меня что-то еще, что-то более важное, чем переживания Ахади.

- Нам пора. - Перебил мое общение с внутренним миром низкий голос Крона. - Максим. - Поторопил он меня.

- Да, да. Я иду.

Я неспешно развернулся и подошел к низонам, которые уже выскребали из прозрачного пространства пучки воздуха, ваяя свои дайити. Это действие восхищало и завораживало, с одной стороны, своим сказочным процессом - получая из ничего сложнейшее устройство, с другой - драматизмом и эпичностью, заставляя трепетать сердце гордостью, глядя как шестерка отважных воинов стремится защитить свой мир, уходя в дальний, полный неизвестности и опасностей поход. Такое продирающее слезу зрелище я мог увидеть только в кино, а сейчас сам участвую в этом.

Все низоны приготовили своих "коней", ожидая меня. Что характерно, каждая дайити была под стать своему обладателю, в их образе прорисовывался характер и внешность хозяина: у Крона и Арона - массивные, клепанные, как их броня, переливающиеся каменно-металлическими оттенками, испещрённые и брутальные, как их отвага; у Ольми и Ризонет более женственные, воздушные и плавные, белые с нежно-перламутровыми оттенками, но с нотками воинственности и женской стервозности; у Александра - строгий с четкими геометрическими линиями, черный, как его таинственный внутренний мир, с развевающимися, словно на ветру, издавая устрашающий тихий звук, длинными лоскутами ткани, превращая их синдикат в идеального представителя темных сил. Мне приходилось видеть его в подобном обличии, источающим холод и смерть, заставляющим трепетать. Но одновременно его образ завораживал, гипнотизировал, словно чары вампира, манил к себе, чтобы потом уничтожить. Дайити Лиолу был светло-медового цвета с белым перламутром и нечеткими изящными линиями, в его полупрозрачности, казалось, таится какая-то загадка, его формы напоминали благородного, стремящегося в бой лебедя.

- Чего ты ждешь? - Плавно пролился голос Ольми.

Он был слегка изменен, видимо, из-за ее шлема, облачившего дайити.

- Не теряйся, это просто. Только зачерпни горсть воздуха, попроси у низонедов, они поймут тебя. - Учила Ризонет.

Со страхом, что у меня может, не получится, я вытянул руку вперед, мысленно прося у того, чего не представлял, но чувствовал их присутствие, помощи. В голове пробежал ветер, неся за собой миллионы голосов, наперебой шептавших песни, даруя благодать и легкость, просвещение и смелость. Почувствовав, как воздух сгустился, я сжал его в кулак, вытягивая из пространства. Дайити низонов заметно качнулись, от чего последние воскликнули от неожиданности.

- Ого! Полегче! - Произнес Арон.

- Мощное волнение пространства. Его дайити будет наделена огромной силой. - Ответил на происшедшее Крон.

- Но не так быстра, как моя. - Морозяще прошипел Александр.

- Не задирай нос, хвастун. Я бы на твоем месте не была так уверена. - Приземлила его Лиолу.

- Посмотрим. - Не сдавался черный всадник.

Собрав свою дайити, я вскочил на нее, которая моментально обволокла меня своим снаряжением. В голове умиротворенно зашевелился чужой голос - дайити приветствовала меня, радуясь мне и своему рождению. Я чувствовал ее дыхание, ее мощь, каждый ее процесс, протекающий внутри, чувствовал, как она ко мне привязывается, подсчитывает мои ощущения, мои мысли.

- Выглядишь устрашающе. - Сказал Арон.

Но спустя секунду я понял, что он не произносил этого вслух, а телепатически передал свои мысли.

- Непривычное ощущение, правда? - Спросила Ольми. - Меня всегда впечатляло зарождение новой дайити, какой она будет.

- И какая моя? - Поинтересовался я.

- Много рельефа и сплетений, но спокойная и сдержанная, ощущается скорость и сила, исходит присутствие чего-то очень древнего, словно извлеченный из тысячелетий артефакт.

- Точно. Аж мурашки по коже. - Подтвердил Крон.

- Может, хватит мыльной болтовни. - Перебил Александр. - Стоит отправляться.

- Ты прав. В путь. - Поддержал Крон.

- Первая возможность посмотреть, кто быстрее. - Съязвила Лиолу.

После чего мы взвыли в небо.

Дайити стремительно несла меня над просторами сверкающего на солнце залива к неизвестности, но которую я жажду познать. Ольми когда-то была права - книга, Гильдия Воинов, все это станет моим смыслом, который я сам буду инициировать. Значит, я и вправду избран кем-то для этой миссии. Только кем? И как мне себя вести? Возглавить нашу семерку и вести их в бой? Какой смысл заложен в слово "Избранный"? Избранное оружие, которое является единственным способом уничтожения противника или избранный человек - единственный, кто способен возглавить армию и привести ее к победе? Я знаю лишь одно: я здесь и я разгадаю тайну книги, храма, Сомнии, тайну мамы и, в конце концов, тайну самого себя.

Откуда-то из-за моей головы неожиданно вылез рецер и проворно прыгнул на нос дайити, воинственно уставившись вдаль, словно ростра на носу корабля. Мы неслись над заливом довольно долгое время, но он не заканчивался, а горы впереди не приближались, будто они не желали, чтобы мы достигли их. А через несколько минут драматизма добавил внезапно сгустившийся туман, скрыв нашу цель и вообще все вокруг нас.

- Низонеды не благосклонны сегодня к нам. - Фыркнул Арон.

- Я исправлю. - Прошипел Александр.

После чего он, сделав взмах рукой, выпустил вперед большой дымящийся черно-фиолетовыми шар, который, разъедая туман, проделал черный коридор из звездного неба, открывая перед нами ночные холмы. Зрелище завораживало дух, расписывая среди белого тумана картину вселенной с дыханием ночного бриза.

- Романтично. - Промурлыкала Ризонет.

Еще через несколько минут туман рассеялся и нам удалось достигнуть величественных холмов. За холмами нас, как и говорил Крон, ждала пустыня, бескрайняя, палящая желто-оранжевая пустыня.

- И что дальше? - Поинтересовалась Лиолу, когда мы остановились на пороге песков.

Крон и Арон посмотрели на меня, затем, переглянувшись и кивнув друг другу, Крон ответил:

- Нам туда. - Он указал на горизонт. - В сердце пустыни.

- Откуда вам знать? - Продолжила Лиолу.

- Смотри на рецера. - Ответил Арон.

Все перевели взгляд на Янарху. Он вытянул голову, принюхиваясь, будто охотничья собака, в направлении, которое указал Крон.

- Отлично! - Поддержал Александр. - Туда так туда. Другого не дано.

- Максим, следи за реакцией рецера. Важно, чтобы он не потерял след. - Дал указание Крон. - Все остальные за Максимом.

Наша семерка двинулась вперед. Я внимательно следил за Янархой, реагируя на его изменчивые взоры, поворачивая то резко вправо, то резко влево. Порой он вообще опускал голову и ложился на свои большие лапы, будто теряя след, но потом снова вскакивал, словно учуяв запах лакомого куска мяса. Сомния, казалось, издевалась над нами, гоняя то по бескрайнему заливу, то по нескончаемой пустыне. Это вездесущий песок, который сыпался еще и с неба, начинал меня тошнить, да еще и запястья правой руки разгорелось. Стоп... С неба? Я посмотрел вверх. Недалеко от нас летел Крон, который несколько секунд был справа от меня. Я посмотрел направо, он был на месте. Затем, снова вверх - двойник не исчез.

- Крон. - Позвал я его.

- Что. - Отозвался он.

- Либо у меня галлюцинации, либо ты забыл познакомить меня еще с одним своим братом.

- Ты о чем? - Удивился громила.

Я указал пальцем в небо.

- Ох, Низонеды, вы точно не одобряете наш поход. - Произнес он, посмотрев наверх.

- Что там, Крон? - Настороженно спросил Арон, заглядывая вверх. - Это валуки! - С ужасом воскликнул он. - Все в кучу как можно теснее и скорость на максимум.

Наши дайити тесно сомкнулись, едва не касаясь друг друга и прибавили скорость.

- Приготовиться к обороне! - Приказал Крон, извлекая из ниоткуда свой хрустальный топор.

- Кто это? - Спросил я.

- Валуки - хозяева песков. - Ответил Крон. - Сородичи нирмалов - ты их должен помнить, наша первая встреча.

- Как же не помнить. - Ответил я.

- Вот только эти страшнее. Их невозможно убить. Мы не знаем, как это сделать. - Обрадовал Арон.

- Не позволяй песку облепить тебя. Арон прикрой его. - Попросил Крон.

- Не вопрос.

Арон пристроился позади меня. В это время сбоку от меня проявилась песчаная фигура существа. Она повернула ко мне свою безликую переднюю часть, которая, осыпаясь песчинками, сформировалась в грозную, воинственную морду, раскрыла пасть, издавая омерзительно-пронизывающий вопль, и рискнула броситься на меня, но я, не теряясь, вскинул руку, выпуская браслет на волю. В доли секунды он сложился в мощный клинок и рассек монстра одновременно с топором Арона.

- Отличная реакция. - Похвалил громила.

Но песчаный монстр не отступал. Рассеявшись в тучу песка, он, словно рой мошек, ринул на нас.

- Группа, в сторону! - Испуганно, крикнул Арон.

Но с другой стороны Ризонет и Лиолу вели аналогичный бой.

- Сам в сторону, умник! - Ответила Лиолу.

Я видел замешательство Арона и чувствовал его растерянность, понимая, что не в его силах что-то сделать. А песчаный монстр продолжал наступать, засыпая нас песком. Махая как только можно мечом, я пытался избавиться от его натиска, но все было впустую. Еще немного и я был бы полностью облеплен песком.

- Крон! - Панически прорычал Арон. - Что делать?!

- Не знаю я! Не знаю! - Отрезал Крон.

- Кожу жжет. - Почему-то спокойно сказал я, будто ничего не происходит.

- Александр, сделай же что-нибудь! - Испуганно взмолилась Лиолу. - Они сожгут его!

Вот ее голос и волнение за меня заставили вздрогнуть мое сердце, унося на миг от происходящей реальности.

- Что я могу сделать? - Прошипел маг. - Совладать с этим не в моих силах!

Вдруг с носа дайити, зацепившись за мою шею, подпрыгнул ко мне Янарха. Выпучив на меня свои детские зенки, его голова начала увеличиваться в размерах. Затем он глубоко вдохнул, раскрыл пасть и издал раздирающий рев, словно завелся реактивный двигатель истребителя, испуская мощным напором гигатонны отвратного воздуха, сметая в историю песок с моего тела.

"Ты заново долг у мой, челувечишко". - Влез он в мою голову, после воздушной процедуры.

- Ты молодец рецер. - Воскликнула Лиолу. - Все очень просто, Александр. Ветер, нужен ветер!

Александр вытянул свою черную руку в сторону, сделал ей несколько движений, после которых на второго валуки, рассеянного в песок, боевым веером Ризонет ударил шквальный поток ветра. С нашей стороны нарисовалось еще двое. Одного, из которых я поразил своим мечом, затем разложил его в привычную стальную плеть и закрутил ее мощным пропеллером. Со вторым справился Арон с помощью рецера. С другой стороны помогал Александр, но валуки становилось все больше и больше, они словно рождались из песочных дюн.

- Великие Низонеды! Когда закончится эта пустыня? - Взмолилась Ольми.

- Не распускать сопли, воин! Изничтожай этих тварей! - На кураже кричал Крон. - Йииии-хааа!

- Максим! - Позвал Арон.

Он показал на рецера, тот снова уловил запах, вытянув нос, будто охотничий пес.Только на этот раз его реакция была более экспрессивной, Янарха помимо принюхиваний высунул язык и раскачивался назад и вперед.

- Александр. - Позвал я мага. - Нам туда. - Ткнул я пальцем.

- Там плешь! - Воскликнул колдун.

- То, что нужно! - Сказал Крон полный энтузиазма. - Брат, мы были правы - он блуждает.

- Пространственная плешь - путь к нему! - Подтвердил Арон.

- Все за мной! - Прокомандовал Крон ныряя в плешь.

- В плешь? - Удивилась Ризонет. - Вы шутите? Я не полезу туда!

- Не капризничай, сестренка! По тебе лучше быть заживо зажаренной валуки? Давай, вперед. - Настоял Александр, забрасывая бедняжку в дрожащий столб воздуха.

Я последовал за ней. Мощной вспышкой горячая пустыня сменилась на благоухающее поле, с пасущимися среди высоких трав стадом рецеров. Медленно и томно они щепали бледно-желтую траву, наслаждаясь, закидывая голову к небу. Нерасторопность в корне отличала рецеров от юркого и подвижного Янархи. Недалеко, вдоль поля, покоился лес - жутковатый на вид, весь черный, пропитанный тайной. Казалось, от него веет ледяным холодом.

- Тамира Тару. - Произнес Александр завороженно.

Колдун и лес были словно единое целое, по крайней мере они были похожи своей холодной таинственностью и темным устрашающим видом.

"Они - злое". - Влез в мою голову Янарха, прижавшись к носу моей дайити. - "Нам есть осторожно быть".

- Янарха насторожен по поводу стада рецеров. Он советует быть осторожными. - Передал я команде.

- Совершенно с ним согласен. - Поддержал негромко Крон. - Давайте как можно тише и незаметней к лесу.

Низоны прижали свои дайити как можно ближе к земле, погрузившись в высокую густую растительность тонких колосьев травы, которая оказалась выше, чем смотрелось сверху, и поглотила нас полностью в свои объятия. До леса мы добрались незамеченными. Все это время меня не покидала мысль о Лиолу, которая совсем недавно проявила неподдельное переживание за меня. Возможно, это было лишь обычное сострадание, характерное каждому, и любой из Низонов, возможно, переживал так же, как и она. Но шестое чувство мне подсказывало, что ее чувства были особенными. И это тревожило в хорошем смысле мое сердце, и я с нетерпением ждал продолжения ее внимания. Но эта девушка снова была равнодушна ко мне, Лиолу даже не взглянула на меня, когда мы все оставили свои дайити, что меня очень задевало. Хотя тот же Арон поинтересовался о моем состоянии, чье волнение было для меня неинтересным. С другой стороны, она находилась под внимательным покровительством Крона, возможно по этой причине Лиолу вела себя таким образом.

- Дальше ногами. - Негромко сказал Арон.

Наши дайити растворились в воздухе, и мы направились к опушке леса. Но не дойдя до леса всего пару шагов, мы снова загадочным образом оказались в том месте, где спешились. Повторная попытка дала тот же результат - воздух со свистом хлопал и со вспышкой в глазах нас телепортировало назад.

- Легенды не врали. - Произнес колдун. - В Тамира Тару не пройти просто так.

- Это точно. В тот день была такая же история. - Подтвердил Крон.

- Легенды легендами, а нам необходимо найти способ зайти в лес. И чем скорее, тем лучше - у меня не хорошее предчувствие. - Насторожилась Ризонет.

- Возможно, есть смысл попробовать другое место для прохода? - Спросила Лиолу.

- Это бессмысленно. - Опроверг Крон. - Лес защищен по всему периметру.

- Этот саньясин надежно защитился. - Задумчиво сказал Александр. - Мои чары слабы перед его щитом. Если только силы Сумеречного Колдуна способны совладать с лесным заговором.

- Даже не смей думать об этом, братец! - Угрожающе воскликнула Ольми.

- Это было всего лишь предложение, сестренка. Как вариант, чтоб вы знали. - Оправдывался Александр.

- И этот вариант не исключается. - Подметил Арон.

- Только через мой труп! - Продолжала Ольми. - Глупец! О чем ты говоришь. Ты не представляешь, что может произойти, если он обратится в эту тварь!

- Думаю, мы сможем его остановить и вернуть Александра. - Хвалился Крон.

- Чем?! Вашими стекляшками? - Указала Ольми на хрустальные топоры громил. - Да ты даже не успеешь занести топор для удара, не то что войти в лес!

- Успокойтесь! - Остановил их я. - Может лучше попробуем найти иной способ, чем терять время на никчемные дискуссии и перепалки?

Тем временем Александр поднял с земли камень и запустил его в лес. Тот без всяких проблем улетел в чащу, скрывшись среди мощных деревьев.

- Странно... - Прокомментировал колдун. - Он не пускает только живых.

- На что ты намекаешь? - Поинтересовалась Лиолу.

Александр неоднозначно посмотрел на нее, давая понять, что ее вопрос носит глупый характер, взамен Лиолу ответила ему тем же взглядом.

- Я бы мог попробовать обратиться в нежить или, если желаете, обратить кого-нибудь из вас? - Предложил колдун.

- Вариант неплохой, но думаю, не потребуется. - Сказал Крон, обращая наше внимание на лес.

Среди деревьев стоял внушительных размеров человек, в янтарно-зеленой накидке в пол, у горла и подола она была соединена, под ней просматривалась длинная темная рубаха с замысловатым орнаментом. Его лицо тенью скрывал капюшон, обе руки торчали из-под накидки, в левой он держал посох, а на правой, что меня больше всего поразило, - беззаботно устроился Янарха, облизывая свои длинные, неказистые передние лапы.

- Он-то как туда попал? - Удивилась Ольми.

- Видимо, не обязательно превращать нас в нежить. - Сдерзила Лиолу, косясь на Александра.

Человек приподнял голову, предав ее легкому свету, который открыл нам его мощные, словно вырезанные из камня, утомленные временем черты лица, которое было покрыто небольшой, ровностриженной бородой. Незнакомец вытянул руку, на которой приютился Янарха, вперед и поманил нас пальцем. Поначалу я подумал, что он указывает на меня, но двинулись все вместе, видимо, решая, что этот жест предназначен для нас всех. Но не успели мы сделать и пяти шагов, как человек помрачнел в лице, наливаясь злостью. Он описал небольшой круг посохом, из которого стремительно выстрелил небесно-голубой шар и полетел в нас. Не теряясь, но скорее чисто на инстинктивном уровне я выпустил браслет вперед, формируя его в довольно укромный щит, который прикрыл меня, Ольми и Крона. Остальные же с воплем отпрыгнули кто в стороны, кто назад, а Александр накрылся своим плащом.

- Что же он творит, сумасшедший! - Возмутился Крон. - Мы пришли с хорошими умыслами! - Крикнул он саньясина. - Нам нужна помощь!

На лице незнакомца воцарилось спокойствие и умиротворение, словно он кайфовал, когда его просили о помощи. Он снова поманил нас пальцем. Переглянувшись, мы настороженно сделали шаг вперед, но лицо саньясина вновь помрачнело. Низоны остановились и даже отступили назад.

- Он что издевается?! - Нервничала Ольми.

- Только я один. - Объявил я.

- Что? - Не понял Крон.

- Он разрешает только мне. - Повторил я.

- С чего ты взял? - Удивилась Лиолу.

- Рецер сказал. - Посвятил я низонов.

- Кто бы сомневался. Ты же избранный. - Издевалась Лиолу. - Ну... Чего ты ждешь? Иди. Не заставляй себя ждать.

В такт словам она протянула руку к лесу, приглашая меня пройти вперед. Я лишь дерзко ухмыльнулся в ответ на ее легкое хамство и направился в лес. Такие ее выходки сильно угнетали меня, она будто чувствовала мое к ней неравнодушие и специально норовила сыграть на моих чувствах. Только вот не понятно было для меня - ради чего она это делала, из каких побуждений. Возможно, всё-таки Лиолу саму тянула ко мне и от безысходности она пыталась подавить боль в себе таким образом? Ведь многие люди поступают точно так же в таких ситуациях - гасят в себе неразделенные чувства хамством и обидой.

Размышляя, я дошел до саньясина, который, не дожидаясь меня, развернулся и довольно поспешно направился вглубь леса. Неуверенный, я остановился, оборачиваясь к низонам. Те, словно часами репетировавшие эту сцену, одновременно мне кивнули, благословляя на поход за этим стражем леса. Принимая их согласие, я поспешил за саньясином, которого уже с трудом можно было различить среди многовековых деревьев.

Хотя с наружи лес казался безжизненно черным и устрашающим, внутри он предстал совсем другим: он был необычайно светлым и радужным, а его зелень поражала своей неестественной янтарно-зеленой окраской, словно листва взорвалась неземной красотой эльфов и рассыпалась хрусталиками ледяного сердца амазонок, украсив все вокруг завораживающим буранитом, играющего в лучах солнца россыпью бриллиантов. Мелодичная перекличка птиц уносила в царство гармонии и умиротворения, опьяняя мотивами радости.

Блуждая за саньясином по извилистым тропам, я остановился перед небольшой поляной с небольшой хижиной в центре. Крыша жилища доставала до самой земли, поэтому казалось, будто дом вырос, словно гриб в лучах нежного солнца. Неподалеку от хижины горел костер, подогревая какое-то варево в котелке, беззаботно висящем в воздухе без всякой поддержки. Рядом уже сидел саньясин на толстом бревне, поросшим приличным слоем, словно перина, серо-пурпурного мха. Он, беззаботно мыча себе под нос какую-то мелодию, помешивал деревянной ложкой с длинным ухватом то, что находилось в котелке. Причем это что-то очень даже аппетитно пахло. Не отвлекаясь на меня, незнакомец поманил меня рукой, приглашая сесть.

- Не правда ли, заманчивый запах? - Спросил он, так же не глядя на меня, хриплым голосом, когда я присаживался слева от него, почти напротив, но так, чтобы местная печка не закрывал его. - Но с тобой я не поделюсь. - Не дожидаясь моего ответа, продолжил незнакомец. - А, впрочем, поглядим.

Услышав разговоры про еду, устроившийся у огня рецер поднял голову, глядя на саньясина.

- Ха-ха-ха.... - Усмехнулся тот. - Тебе-то, конечно, обжора. Ты не волнуйся, браток, грейся у огня. Когда выдастся еще возможность понежиться у живого настоящего костра. Здесь, в Сомнии, такого за все века не сыскать. А угостить, я тебя всегда угощу. Кто ж старого друга без его любимого лакомства оставит? Для тебя и старался, знал, что навестишь.

Я слушал старика, не решаясь влезть в их дружеское общение, хотя очень не терпелось это сделать. Еще, слушая незнакомца, я подметил, что в Сомнии мне все кажется знакомым: голоса, лица, знаки, но я никак не могу вспомнить откуда. Просто в голове, даже где-то в душе, возникает такое чувство - ну вот точно где-то я видел это лицо или слышал этот голос, а вспомнить где не могу. Так же и сейчас. Хриплый, глубокий, с нотками потери, но бодрый голос саньясина, который, я уверен, когда-то не так давно был весел и звонок, казался мне очень знакомым. Да и само его лицо, поросшее морщинами и покрывшееся непонятными, будто каменными чешуйками, будоражило мою растерянную память.

- А ты что ж. - Обратился он, наконец, ко мне, но так и не поднял глаз. - Проделал такой нелегкий путь ради молчания у костра? Неправильно ты делаешь. Нужно хватать любой момент за узды и править им, как тебе вздумается. Ведь время, которого у тебя, как овса за пазухой... - Он сделал паузу, что-то осмысливая. - Нет, как за баней? Нет не так. Черт, да как же там? - Сердился он сам на себя. - А впрочем, ты прав мой друг неважно. - Согласился саньясин с рецером. - Так о чем я? Ах да. Время не будет ждать тебя. Оно, как люди, не щадит никого, только плывет по своему собственному бесконечному течению, похихикивая над нами. Да что там. Если честно, - он подался ко мне, говоря шепотом, чтоб нас никто больше не услышал, - я ведь по дурацкой молодости тоже неразговорчив был, много стеснялся или провоцировал. Хотя знал, что так неправильно. Словом, глуп был, терял моменты, которые могли бы принести мне большего счастья, чем я имел. А сейчас нет. - Начал он снова в полный голос. - Дай мне только с кем-нибудь зацепиться языком, да выкинуть какую-нибудь этакую штуку.

"С кем тебе здесь цепляться то?" - Проскочил в моей голове вдруг голос Янархи, удививший меня своей правильной речью.

- А ты не подтрунивай, братец. Вот с ним и зацепился. - Показал саньясин на меня.

Саньясин снова помешал варево в котелке и попробовал на вкус, прищуривая глаза, затем после глотка почавкал, оценивая на вкус.

- Еще чуть-чуть. - Выдал он вердикт.

- Как вас зовут? - Спросил я, наконец.

- А кто как... - Ответил он, делая небольшую отмашку рукой. - Как только меня не называли: и старик, и колдун, и мудрец, а так, в основном, все называют саньясином - отшельник по-здешнему. А зачем имена? Можно и без них общаться, крепче спать будем, не зная имен. Вон, я тебя братец могу назвать, и ты ведь поймешь, что я к тебе обращаюсь. И имени твоего не к чему знать... Ты не стесняйся, спрашивай.

Мне резало слух его фразы: "по-здешнему", "здесь в Сомнии" и подобные, словно он не отсюда, Сомния не его родной мир, иначе бы это звучало совсем по-другому: "по-нашему" или "у нас в Сомнии", например. Все же я не стал заострять на этом внимания, кто его знает, какие причуды у него в голове.

- Но вам же все равно известно, как меня зовут?

- Это то, зачем ты сюда пожаловал - узнать знаю ли я твое имя? - Намекнул он мне на бессмысленность вопроса. - Сказать по правде, я не любитель отвечать на вопросы, чаще задавать. Так что постарайся по существу. Спрашивай, что привело вас?

- Как найти храм "Познание"?

- Тебе известно. - Кротко ответил он.

Его ответ заставил меня задуматься, вспомнить так ли это, но голова была пуста.

- Я не уверен.

- А я говорю - знаешь. - Строго настоял он.

- Хорошо. Если у меня не удастся вспомнить, есть другие способы найти его?

- Всегда существуют другие варианты.

- И какие?

- Пектораль основы.

- Где его найти?

- Тебе не зачем это делать. Он в твоей власти.

Меня начали раздражать его нудные, ни к чему не приводящие ответики.

- Почему просто нельзя все рассказать? К чему эти намеки? - Не выдержал я.

- Зачем посвящать в то, что уже знаешь? - Он опять помешал варево, попробовал его на вкус. - Еще чуть-чуть. - Посвятил он нас.

Саньясин напоминал мне гаишника, так и ждущего, когда же наконец дадут ему взятку. О чем я стал подумывать, чтобы избавить себя от его упрямства. Жаль вот только денег у меня не было. Да какие к черту деньги, к чему они в Сомнии?

- Хорошо. - Держался я. - Как пользоваться пекторалем?

- Ты поймешь.

"Да, что же это он творит, а!" - Кричал я в душе у себя, готовый наброситься на него и выбить из него все, что мне необходимо.

- Ты, братец, не нервничай. - Словно читал он меня. - Соберись с мыслями. Тебе прекрасно известно, что ты хочешь знать. Глядишь, и до сути доберёшься.

Сейчас у меня возникла в голове искрометная мысль расспросить у саньясина о Кире, но в последний момент я решил, что это будет совсем уж не к месту и сильно разозлит мудреца. Поэтому я напрягся и заставил себя подумать о существенном. В голову пришло только одно:

- Чего хочет Макир?

- Макир? - Удивился старец. - Ничего. Возможно спокойствия. - Предположил он.

- Спокойствия? - Удивил меня его ответ. - Кто же тогда он?

В тени от капюшона проглядывалась улыбка саньясина. Видимо, ему пришелся по душе этот вопрос.

- В нем храм.

Его ответ удивил меня, введя в замешательство.

- Храм в Макире? - Переспросил я. - Может, Макир в храме?

- Не-е-ет. - Протянул мудрец. - Храм в Макире.

После этих слов дремавший у огня рецер встрепенулся, настороженно и озабоченно уставился в лес. Лицо саньясина так же налилось тревогой.

- Твои друзья в беде. - Еле слышно проговорил он. - Тебе нужно поспешить!

В этот раз мудрец впервые посмотрел на меня. В его глазах можно было уловить еле заметное волнение и переживание об утрате, печаль и радость одновременно, они слегка дрожали, готовые налиться слезой.

- Торопись. Время не ждет. Ты им нужен. - Сдерживая дрожь в голосе, поторопил он.

Я соскочил с бревна, готовый бежать на выручку, но саньясин остановил меня, хватая за руку.

- Постой, Максим. - Меня удивило, что он все-таки назвал мое имя. - Последнее. Будь осторожен. Не верь никому. Доверься инстинктам. Будь хитрым, как лис, и сильным, как лев.

Я вздрогнул от последних слов, заставивших конвульсивно биться мое сердце, наливая тело жаром.

- Все! Ступай! Беги же! - Прогонял он меня. - Янарха выведет тебя.

Кто-то схватил меня за шкирку и в следующий момент, перевернувшись в воздухе, я оказался на огромной мохнатой спине рецера.

- Неси его, словно ветер! - Кричал уже в след нам мудрец. - Оберегай его, друг! Оберегай! Слышишь?!

И рецер мчался сквозь узкие коридоры могучих деревьев, словно молния, простреливая пространство. А мою голову никак не покидали последние слова саньясина, которые я прокручивал вновь и вновь. Именно эти самые слова мне когда-то говорил папа. Неужели?.. Нет, не может быть. Между саньясином и моим отцом нет никакого сходства. Или есть? Я хотел бросить все, спрыгнуть и вернуться назад к хижине.

"Оставь свои мысли чистыми, челувечишко!". - Заговорил, как и прежде Янарха, перебивая мои мысли. - "Мы на месте!"

И правда, впереди показалась поляна, на которой неподалеку от леса стояла в оборонительной позе Лиолу. С глубины поляны на нее стремительно, сминая и разбрасывая в стороны траву, мчался одичавший рецер. Эта картина меня не очень воодушевляла, поскольку зверь был в несколько раз больше девушки, которая казалась на его фоне игрушечной куклой.

- Действуем по обстоятельствам, Янарха! - Предложил я.

"Соглашусь" - Ответил он.

Обидчику оставалось всего лишь несколько шагов, как он набросится на крохотную Лиолу и сомнет ее в удобрение для местной травы. Хотя девушка стояла на месте, готовясь к оборонительному нападению, видимо, рассчитывая дать отпор монстру. Возможно, у нее есть за ее соблазнительной пазухой пару приемчиков, способных его приструнить, но мы были уже за ее спиной, а я нисколечко не желал дожидаться демонстрации ее фокусов. Янарха выпрыгнул из-за спины Лиолу так, что мы оказались чуть выше головы противника. Я, сильным рывком оттолкнувшись от его спины, перевернувшись вниз головой в воздухе, выпустил плеть, схватил ее двумя руками и натянул ее на шею гиганта, по инерции потянув его назад. Отчего рецер, хрипя, высунув язык, поднялся на задние лапы и завалился назад. В этот самый момент, когда противник оказался беззащитен, Янарха мощным взмахом лапы разодрал грудь рецера и вторым молниеносным ударом отправил его отдыхать в просторы поля, благо я успел спрыгнуть вовремя с него.

- Отличная работа, друг. - Похвалил я Янарху.

Тот лишь в ответ исполнил свой победоносный танец.

- Я бы и сама справилась! - Возмутилась неблагодарная девчонка.

- Где остальные? - Не обращая на ее цинизм, спросил я.

- Стая рецеров загнала их вглубь поля. Мне удалось остаться здесь и дождаться тебя. Но один из рецеров, видимо, учуял меня. - Кивнула она головой в сторону мертвого рецера.

- Нужно найти их! - Сказал я, извлекая свою дайити.

- Но как? - Удивилась Лиолу. - Посмотри, их нигде нет.

Она была права, в бескрайнем поле, которое просматривалось на десятки километров, не было видно, но единого шевеления, что меня очень сильно настораживало. Но настроения обсуждать какие-то другие планы и что-то придумывать у меня не было, поскольку в голову вмешивались мысли о другом.

- Если у тебя нет других обоснованных предложений, то попрошу тебя не задерживаться. - Сухо настоял я и поспешил в поле.

Не может быть, чтобы низоны делись куда-то далеко. Спустя мгновения, ко мне присоединилась Лиолу, Янарха, уменьшившись в размерах, снова устроился на носу моей дайити. После примерно часа, а может и того больше, поисков я сдался, наши усилия не оправдались. Низоны, словно сквозь землю провалились. Да и утомило меня все это, учитывая последние события. Сейчас просто хотелось присесть и отдохнуть, все обдумать, тем более наедине с Лиолу, не считая рецера. Мои мысли давно не покидала эта идея - остаться с ней вдвоем и поболтать. Только вот все момента подходящего не было, а сейчас, возможно, единственный шанс, который нужно не упускать, как учил саньясин.

- Согласен. - Остановился я, сообщая Лиолу. - Искать их в этом поле, что иголку в стоге сена. И куда они могли деться? Мне нужно отдохнуть, обдумать кое-что. - Сообщил я. - Составишь мне компанию?

- А куда прикажешь мне деться? - Спокойно ответила девушка. - Тем более, не оставлю же я тебя одного, заблудишься еще.

- Нужно найти подходящее место.

- Вон там проглядываются скалы. - Показала Лиолу.

Я молча кивнул, одобряя ее предложение, и направился в сторону скал. На месте я попросил рецера разыскать сухих палок для костра, что очень удивило Лиолу. Сами мы разместились в тени высокой скалы, от лучей палящего солнца. Я никак не мог поверить, что этот саньясин может быть моим отцом. Да и вообще, с чего я взял, что это возможно, мало ли кто знает аналогичные фразы. Я уверен, что сам он не придумал ее, а услышал или вычитал ее где-нибудь. Но с другой стороны, все сходилось: он не сомн - это точно, лет ему примерно так же, как отцу, да вдобавок еще растроганные взгляд и эта фраза. Как же все сложно и неоднозначно в этой жизни, будто идиотский сценарист себе на радость сидит и сочиняет каждый эпизод твоей жизни, которая, на самом деле, не твоя, а эгоистичного, циничного и самодовольного игрока под названием судьба. Нет, только не это. Не хочу я верить ни в какую судьбу. Не пойду я у нее на поводу. Пусть этот художник рисует, что хочет вокруг меня, какие угодно жизненные перекрестки, пусть будет это все его игрой, но выбор всегда я оставлю за собой, я сам выберу, без его ведома, на какую улицу свернуть. Вот сейчас он нарисовал рядом со мной Лиолу, но сам, не подозревая того, сделал мне это на радость. Хотя, с другой стороны, это может оказаться его уловкой. "Никому не верь" - всплыли в голове слова саньясина. Хорошо, посмотрим, куда заведет меня эта дорога.

- Лиолу. - Обратился я к девушке. - Кто этот саньясин? Откуда он? - Начал я с более актуального.

- Саньясин? - Задумалась она. - Он был всегда, но появился после того, как создатель ушел из этого мира. Думаю, ты уже в курсе этой истории?

Я кивнул головой, а она продолжила:

- Ходит мысль, что это и есть сам создатель, что он не покинул этот мир, а продолжает следить за равновесием. Но говорят так же, что он постоянно меняет свое лицо. Как бы то ни было - все это всего лишь слухи, потому что никто не знает истины.

- Получается, что он не сомн?

- Определенно! - Уверенно ответила девушка. - Все сомны, будь они низонами или рядовыми асунами - это что-то, вроде, гражданин, житель, по-вашему. - Уточнила она. - Все они подчиняются законам Сомнии, только в разной степени. Саньясин же не подчиняется законам, он управляет ими, как избранные человеческие низоны или как когда-то создатель. Вдобавок, в нем нет ни капли низонедов, мы - сомны не чувствуем его. Каждый низон-сомн чувствует другого себе подобного, а низон-человек способен чувствовать как сомна, так и низона.

Действительно, я вспомнил те ощущения, когда передо мной представал сомн, а когда человек. Так было с Ялатаном, я сразу выделил его из числа хранителей.

- В этом мире люди имеют больше привилегий, чем коренные жители. - Печально, с нотой отвращения произнесла Лиолу.

- Значит, он человек... Ты говоришь, что саньясин постоянно меняет лицо. Когда последний раз произошло это?

- Лет пятнадцать или шестнадцать, примерно так... - Протянула она, а потом уточнила. - Да, точно, шестнадцать.

Это стало еще одним пунктом моего предположения, что это мой отец. Он исчез как раз шестнадцать лет назад, когда мне было пять лет. Это еще больше разволновало мое сердце. Я еще и еще раз складывал в голове все частички пазла с доказательством моей теории.

- Значит, все сходится. - Тихо произнес я.

- Что сходится? - Удивленно спросила Лиолу.

На радостях я хотел было ей все рассказать, но, вспомнив предупреждение саньясина - не доверять никому, я умерил свое экспрессивное желание болтать об этом каждому встречному. Не знаю почему. Просто мне показалось на мгновение, что я не должен выдавать в свет это предположение.

- Да так, мысли вслух. Не обращай внимания. - Отвертелся я.

А у самого игла в заднем месте так и подшпоривала бросить все и умчаться обратно в лес, вывести этого мудреца на чистую воду. Даю все части своего тела на отсечение, что он узнал меня, узнал, что я его сын. Почему же он не рассказал мне все, не обнял по-отцовски, он даже взглянул на меня всего однажды. Но его дрожащие глаза выразили всю глубину его отчаянной радости, заключенной в его богатырской терпимости. И если это так, значит, его терпение и сдержанность были нужны, значит, он намеренно так вел себя. Скорее всего, никто не должен знать, что я его сын. Следовательно, мое предчувствие верно.

Несколько минут мы сидели молча. Я был с головой погружен в свои мысли, Лиолу наблюдала, как одинокое солнце неспеша приближается к горизонту, который уже наливался розовыми тонами. А закат в Сомнии ничем не отличается от нашего - людского мира, так же наполнен мечтаниями и романтичными красками.

- Я потеряла родителей, когда была совсем малюткой. Меня их лишили. - Грустно и мечтательно доложила Лиолу.

К чему это она? Она что, читает мои мысли, и решила разжалобить меня и склонить к откровению?

- Все время думаю о них, когда смотрю на закат. - Продолжила она. - Что бы было со мной, если бы они были рядом? Возможно, я никогда бы не стала низоном и жила бы спокойно среди беззаботных и счастливых сомнов.

- А что с ними случилось? - Поинтересовался я.

- Мой отец был сомном, а мама - человеком. Они безумно полюбили друг друга, вопреки бесчувственности сомнов. Но законы Сомнии запрещают отношения между людьми и сомнами, которые они игнорировали и под влиянием страсти тайно встречались. Вскоре появилась я. Но у них не получилось долго скрывать меня, а следовательно, свои отношения. Хранители разоблачили их. Благодаря одному низону-человеку, маму всего лишь изгнали из низонов и стерли память, хотя она должна была умереть. Сейчас у нее другая семья, она счастлива и понятия не имеет о своем прошлом и обо мне. А отец бесследно исчез, но мне известно, что он точно был приговорен к смерти. Возможно, так и случилось.

- Получается, он тоже должен быть в человеческом мире, если он умер.

- Возможно, но я не знаю. Это всего лишь теория, никто еще не доказал, что сомны возрождаются в человеческом мире.

Ее рассказ звучал убедительно. Наверно, она действительно под влиянием заката выложила мне свои переживания. Получается, у нас нет шансов на взаимные чувства, если бы даже она и испытывала что-то ко мне. И Крон тут не причем.

- А какие отношения у вас с Кроном? - Спросил я, решив, что сейчас подходящий момент.

- С Кроном? - Удивилась она. - Мы друзья.... А-а-а! - Догадливо воскликнула она. - Ты про тот случай на игре и про его подозрительную опеку надо мной.

Я кивнул головой. В это время появился Янарха с охапкой сухих палок.

- Отлично! Молодчина, друг. - Похвалил я рецера.

- Ты что, собираешься развести огонь? - Чрезмерно удивилась девушка.

- Да. А чему ты так удивляешься?

- В Сомнии невозможно развести огонь.

- Почему-то мне кажется, что это всего лишь выдумка. - Сдерзил я.

- Никому не удавалось сделать это. - Настаивала Лиолу.

Я сложил палки в "колодец", как учили нас в лагере, для лучшего горения, но вот о средстве поджога я почему-то не подумал. Осмотрев округу на предмет подобного, мне стало смешно: что я рассчитывал здесь найти? Осмотрев небо, мне пришла в голову лишь одна мысль. Я выпустил браслет в небольшой клинок и настрогал из одной палки тоненьких щепок, не толще бумажного листа. Затем сформировал воздушный шарик из воздуха для дайити, но на этом остановился и смял его так, чтобы он стал похож на линзу. Поместив его под лучи еще не сдававшегося солнца, направил пучок поджигающего света на кучку щепок в центре моего деревянного колодца, который всего через несколько секунд превратился в огненные языки пламени. Здесь же сразу пристроился рецер, а на лице Лиолу устроилось неподдельное удивление.

- Он настоящий! - Восхитилась девушка. - Как тебе удалось?

- Конечно, настоящий, рецер не станет греться у поддельного огня. Садись ближе. - Позвал я ее, похлопывая ладошкой по месту возле себя.

Она, не сомневаясь, подсела ко мне, вытянув руки к огню. На ее лице проступил коктейль из умиления и блаженного кайфа.

- Боже, как тепло. Превосходно... - Протянула она, слегка вздрагивая.

По ее оголенным рукам побежали мурашки. Я смотрел на нее и она в мерцании света огня предстала еще более красивой, ее кожа, бархатная кожа, таяла в объятьях тепла, вселяя в меня дикое желание прикоснуться к ней и утонуть в девичьей ласке. Как же она, на самом деле, была прекрасна и невинна, так близка и непреступна. В ее больших перламутровых глазах огонь растворялся в искры безмерного счастья, а мое сердце утопало в их бездонной красоте.

В такие моменты я мог сказать любой девушке все, что угодно, ублажить ее уши всяким бредом, чтобы добиться того, что нужно было мне. Но Лиолу не любая, а язык мой терялся в пропасти безмолвия, и сердце не разрешало пустословить. Я нерешительно и нежно взял ее ладонь, она повернулась ко мне, даря неравнодушный, нежный взгляд.

- Лиолу. - Начал робко я. - Представляешь, ты первая девушка, которой мне нелегко что-то говорить.

Она подбадривающе улыбнулась, словно понимая меня.

- Знаешь, ведь я изначально в Сомнии совсем с другой целью. Не спасти мир, не стать проницателем, мне ничего этого не было нужно. - Язык предательски заплетался и не давал четко формулировать мысли. - В своем мире мне нравилась девушка так, как никто никогда не нравился. Я каждый день наслаждался нашими мимолетными встречами, но всегда не решался заговорить с ней. Хотя с другими было совсем наоборот.

Лиолу неожиданно, словно чего-то испугавшись, отвернулась от меня, но руку оставила в моей ладони.

- И, было уже, решился ей во всем признаться, но в один день она исчезла, не оставив никаких следов, а я упустил свой шанс, возможно, свою судьбу. Просто уехала, испарилась из моей жизни. Я пробовал найти ее, но безуспешно. А тут еще вся эта история с Сомнией - все к одному. Когда же я узнал от Ахади про Поток Сознания, про его свойства, я решил, что с его помощью смогу найти ее. Но попав сюда, мои чувства к ней стали остывать, а когда я встретил тебя, ее, словно мел дождем, смыло из моей головы. А сердце наполнилось ощущением, что я ее нашел. И чем ближе я был к тебе, тем сильнее было это чувство, тем легче становилось мне. - Я выдержал паузу. - Один мудрый человек сказал мне - нужно хватать любой момент за узды. И сейчас я не хочу повторять своей ошибки. Лиолу... - Снова позвал я ее.

- Максим. - Тепло произнесла она, повернувшись. - Даже если бы я и хотела ответить тебе взаимностью, я бы не смогла. Закон Сомнии...

- Главное, что ты хочешь ответить. Ведь так?

Она закрыла глаза, сильно их зажмурив, ее рука тисками сжала мою.

- На облаках, размыв границы,

Стерев закон и их табу,

Я рисовала крылья птицы,

В твоих глазах найдя мечту.

Раскатом трепетного сердца

Боюсь признаться я тебе,

Как ритмом тысячного эха

Любовь бьет пульсом в голове.

Как воем разрывая клетки,

Вонзаю прутья в их масла!

На дне я нахожу объедки,

Вливая грязь в твои глаза.

И дрожь ломает крылья птицы,

А я борюсь на высоте...

На облаках, размыв границы,

Я рвусь в объятия к мечте.

Прошептала Лиолу, вкладывая всю душу и боль в эти стихи, отвечая на мой вопрос. По ее щеке дорожкой счастья пробежала слеза, смывая с моего сердца последние песчинки терпения. Она приоткрыла намокшие глаза и мы одновременно поплыли друг к другу, встречаясь в сладком долгожданном поцелуе. Все нутро взорвалось ледяным жаром, а сердце остановилось, все звуки исчезли, оставляя нас наедине с нашим счастьем. Я ни о чем больше не думал, только о том, чтобы этот миг не заканчивался никогда.

- Нет! - Неожиданно вскрикнула Лиолу, отпрыгивая от меня, словно от огня. - Нельзя! Это не допустимо!

- Но это уже произошло, Лиолу. Милая.

Но она продолжала отползать от меня.

- Нужно остановиться, пока не поздно! - Она смотрела на меня умоляющими, сырыми от безнадежности глазами. - Прости. Как бы мы ни хотели быть вместе, как бы нам ни было больно, мы не должны сближаться. Иначе мы погубим себя. - Умоляла она.

- Лиолу, дорогая, мы сможем что-нибудь придумать! Вместе мы сможем преодолеть все преграды! Не заставляй меня снова страдать, не лишай меня счастья, которого у меня, возможно, больше не будет, не лишай меня тебя. Умоляю, Лиолу. - Теперь уже умолял я ее.

- Пойми, Максим, мне так же безгранично больно, как и тебе, но это неправильный путь.... Хранители уничтожат нас.

Я подпрыгнул к ней и взял ее руку.

- Я не позволю им это сделать. - Сказал я, глядя ей в глаза.

- У тебя не получится. - Помотала она головой. - Ты не знаешь, Максим, всего. Извини, но как бы там ни было, ты не справишься с ними.

В замешательстве я не представлял, что ответить, ведь я и вправду много не знал, а ком обиды и беспомощности в горле добавлял только пустоту в голову.

- Пойми, ты даже не успеешь ничего сделать, даже не поймешь, как это произойдет. Они наймут ссыльщика и он незаметно отправит меня в ваш мир. Это будет быстрым и безболезненным для меня убийством. - Я непонимающе смотрел в ее глаза. - Без допуска хранителей нам не позволено проницать в мир людей. Таковы законы Сомнии, придуманные хранителями ради безопасности всех. Любой, кто так поступит, автоматически растворяется в низонеды. А я не хочу умирать.... Не хочу терять тебя. - Шептала она со слезами на глазах. - Не хочу.

Мое сердце разрывалось в клочья дикой боли. Я пытался найти выход, но находил лишь тупик. Подсев к ней рядом, я обнял ее, крепко прижав к себе.

- Что же нам делать? - Спросил я.

- Терпеть, превозмогая боль. А еще лучше - заняться делом, это отвлечет.

- Возможно, но не подавит боль.

Лиолу согласно кивнула. Даже параллельный мир показывает, как жестока и беспощадна жизнь. Мое счастье в моих руках, но я не способен владеть им. Мы свободны, пока счастливы, а иначе - мы загнанные в клетку звери миром обстоятельств.

Мы сидели молча, прижавшись друг к другу, еще долгое время. Лиолу крепко держала меня за ладонь. В моей душе, жалея меня, плакала восточной мелодией печальная скрипка. Мое сознание, переваривая противную кашу, никак не могло поверить в происходящее и отказывалось сдаваться. Я был уверен, что мы сможем найти выход, решение есть всегда, у каждого пути минимум две дороги - вспомнил я снова отца.

- Ты нашел саньясина? - Прервала наше длительное молчание Лиолу.

- Да.

- И что он тебе сказал? - Тихим голосом спрашивала она.

- Ничего определенного. Одни загадки. - Я замолчал, вспоминая его слова. - Он утверждал, что мне известно, каким образом найти храм. Но я не знаю этого или не помню. Но, по его словам, есть и другой способ - пектораль основы. Кажется так....

- Пектораль? - Удивилась девушка.

- Угу.

- Пектораль великого война, душа создателя.... Значит, он существует. Невероятно. И где его найти?

- Тебе незачем его искать, он в твоей власти - сказал он. - Процитировал я саньясина.

- В твоей власти.... - Повторила задумчиво Лиолу.

Затем она вскочила на колени, в ее взгляде проглядывалось прозрение, в следующее мгновение Лиолу раздвинула рубашку на моей груди и ее глаза разочарованно потускнели.

- Ты что делаешь? - Удивился я. - Нам же нельзя, ты сама сказала. - Пошутил я с намеком.

- Он в твоей власти, значит где-то у тебя. - Проигнорировала мою шутку она. - У тебя есть что-то необычное, что похоже на пектораль.

- Да, вроде, нет. Как вообще он выглядит?

- Если ты не знал, пектораль - это человеческая вещь и тебе стыдно этого не знать. Пектораль - это нагрудное украшение война, часть его защиты.

После ее объяснения в голове сразу вспомнились уроки истории и образы знакомого, оказывается, мне предмета, которые я видел в учебниках на груди царей - массивные золотые подвески, испещрённые различными резными рисунками.

- Ах, да, я понял. Но у меня нет ничего подобного.

Лиолу, расстроенная, села на свое место. Я же пытался придумать что-то по поводу пектораля, ассоциируя свои мысли с представлением об историческом предмете, рисуя в голове массивные резные золотые ошейники, украшающие грудь древнеегипетских фараонов. Но мысли о деле все время спотыкались о преграду в наших отношениях с девушкой моей жизни, сидящей рядом. Я снова, словно украдкой, накрыл ее ладонь своей, отчего она слегка вздрогнула, но потом протиснула свои пальцы между моими и крепко их сдавила. Мое сердце встрепенулось теплом радости одновременно с кровотоком злобы и боли.

- А в чем суть пектораля? - Настраиваясь на нужный лад, спросил я.

- Он является оружием и щитом, предупреждает об опасностях, дает возможность открывать дверь в любое место, в любой мир, он символ господства, добра и независимости. Его обладателя практически невозможно победить, а его силе и справедливости можно только позавидовать.

- Постой. Ты сказала, что это оружие и щит, предупреждает об опасности? - Озарили меня слова Лиолу.

- Да... - Протянула она.

Я подтянул тугой манжет своей рубахи. Под ним прорисовывался темно-телесного цвета рисунок браслета.

- Что это? - Поинтересовалась Лиолу.

Я напряг запястье, стараясь почувствовать браслет, в ответ рисунок потемнел и обрел рельеф, темным золотом загорелись звенья браслета, оживляя резные фигурки на них.

- Мое оружие, щит и предвестник опасности. - Ответил я на ее вопрос.

Глаза девушки вспухли удивлением. Ее нижняя челюсть опускалась все ниже и ниже, казалось, что глаза выпадут наружу. Лиолу медленным дрожащим движением потянулась рукой к браслету, подгибая голову набок.

- Невероятно. - Произнесла она, проводя изящными пальчиками по браслету. - Пектораль. Он у тебя!

В ее глазах засияли огни, на веках проступила багряная синева, дыхание участилось жадностью, она сжала браслет и потянула на себя. В протест я тянул на себя, но Лиолу усиливала напор, начиная рычать с диким взглядом.

- Что с тобой?! - Воскликнул я, отдергивая руку. - Что на тебя нашло?

Ее лицо приобрело обычный вид, она медленно отсела от меня, по-прежнему косясь на мой браслет и заметно сдерживая себя от дурманящего соблазна.

- Извини. При его виде голова тонет в тумане, а сто жадных и завистливых духа терзают мысли соблазнами. Каждый при виде пектораля желает овладеть им. Только избранным не чужда такая слабость.

Я поспешил натянуть манжет рукава обратно на браслет. Тут Лиолу преобразилась, вздохнув с облегчением. Меня сильно пугало ее поведение и сейчас я боялся, что это произойдет еще не раз. Правильно говорил саньясин, никому не доверять. А вдруг на самом деле она не испытывает тех чувств, которые представляет мне, может это все игра и замануха. Черт возьми, но очень соблазнительная замануха.

- Откуда он у тебя? - Поинтересовалась девушка.

Что мне ей ответить? Правду или солгать? Если я расскажу правду, возможно, она поймет, что саньясин мой отец, и я раскрою его одну из тайн.

- Он появился у меня, когда я попал в Сомнию. - Придумал я. - Не знаю как, но он не раз выручал меня, подсказывая, как им управлять. А сейчас он полностью в моей власти.

- Странно. - Удивилась она.

- Ты лучше скажи, как с его помощью найти храм Познания.

- Вообще-то ты сам должен понять и знать, как это сделать. Главное - знать, где находится сам храм.

- Постой. - Я вспоминал слова саньясина. - Мудрец сказал, что храм в Макире.

Лиолу слегка улыбнулась, но с долей хитрости и сарказма, словно она ждала этого момента, как пустыня воды, и он наконец-то наступил. Но затем ее лицо приобрело снова серьезное задумчивое выражение.

- Храм в Макире!? - Удивилась она, а я кивнул. - Бред какой-то. Как может быть храм в....

Лиолу вдруг замолчала, сейчас ее лицо осветилось озарением, и так большие красивые глаза распахнулись еще шире, вся сияя, она повернулась ко мне, хватая за руки.

- Постой. Мэир... Точно, Мэир - Макир на человеческом. Древний потерянный город, город создателя. Создав его, он дал ему имя Мэир, в честь своей возлюбленной. - Ее глаза излучали радость первооткрывателя, который только что нашел долгожданную находку. - Значит, ему удалось найти город и спрятать туда храм.

- Кому ему? - Поинтересовался я.

- Эээ... - Замялась девушка. - Я так понимаю, Макиру. Макиру каким-то образом удалось найти Мэир и каким-то чудом спрятать там храм.

Лиолу наморщила нос, уголок ее верхней губы озлобленно приподнялся вверх. У меня складывалось ощущение, что большую часть происходящего она знала и даже принимала участие во всем этом спектакле, но что-то шло без ее ведома, будто кто-то - другой участник - играл свою роль не по сценарию. И сейчас данное хамство её чрезвычайно злило, а скрывать ей свои эмоции не очень получалось, хотя она сильно старалась.

- Получается, никакого Макира не существует. - Предположил я. - Кто же тогда был в храме и кто угрожает нам войной?

Лиолу пожала плечами, но опять же как-то не убедительно.

- Но ты ведь знала, что никакого Макира не существует. - Девушка замерла. - Ты сама говорила это на совете. - Сейчас она немного расслабилась. - Откуда ты это знаешь?

- Не знаю. Просто предчувствие, которому я доверяю больше, чем хранителям. Вообще я никому не доверяю, кроме своего предчувствия.

- Почему?

- Понимаешь, уже столько в жизни пережила, столько она мне преподнесла уроков и опыта, что я на многое смотрю философски что ли... И предательство лучших друзей, и угрозу жизни на фоне отчаяния и беспомощности, когда безжалостные и трусливые создания говорят, что я никогда больше не увижу своих родителей... Когда через силу заставляешь себя жить ради себя, ради единственной цели, ради мести, не обращая внимания на остальных и не считаясь с ними.... Вот я и научилась уже на многое закрывать глаза, не принимать в себя многую информацию, беречь себя от лишнего негатива, поэтому так смотрю на вещи и на поступки, слова окружающих, всегда всё делаю по-своему, всегда имею свое мнение и следую ему... Может это эгоизм, но мне так проще выживать.

- С одной стороны, с тобой согласен - проще жить эгоистом, но с другой - такой образ жизни может загнать в тупик одиночества, ведь есть много людей, сомнов, кто на твоей стороне, кто желает тебе добра, кто плохого не посоветует, и их мнения зачастую вернее, чем твои. Конечно, тебе не обязательно держаться их мнения полностью, но полезно принимать их во внимание.

- Согласна, существуют такие.... Но в любой момент они могут предать тебя ради своего эгоизма.

- Ну, знаешь, волков бояться - в лес не ходить! - Недовольно и осуждающе высказал я.

Меня всегда раздражали такие люди, которые ослами упираются в свои ложные мнения и не видят ничего хорошего в других. Вместо того, чтобы научиться разбираться в людях, они закрываются щитом отторжения каждого, видя в нем врага, безжалостную тварь, готовую раздавить тебя в удобный момент. Так им проще, легче, чем произвести оценку будь то человека, будь то сомна, проанализировать его поступки, заглянуть в его душу. Все мы существа ленивые, идем по наименьшему сопротивлению. Но не до такой же степени. Сейчас же было не просто неприятно вдвойне, но еще и обидно, поскольку в число тех тварей попадал и я.

Нужно срочно менять тему, иначе я могу окончательно психануть.

- Получается, мы сейчас, используя пектораль, можем попасть в Мэир? - Спросил я.

- Теоретически, да.

- Еще бы кто-нибудь рассказал, как это сделать.

- Это известно лишь тому, кто владеет им. Попробуй сосредоточиться на пекторале, не знаю, мысленно попроси его. - Улыбаясь, предложила она, морща брови.

Я усмехнулся над ее предложением, но других идей не было. Закрыв глаза, я старался почувствовать браслет на руке, ощутить его присутствие, его силу, как это бывает во время боя. Хотя мне с трудом это удавалось, но я смог уловить некие отголоски, ощущения браслета, которые усиливались с каждой секундой. Его теплая отзывчивость радовала меня, и я начал искать способ воспользоваться его возможностями, представляя каменный город Мэир, вспоминая его улицы и дома, прося пектораль открыть дорогу к нему. Почему-то мне казалось это верным способом, но ничего не происходило, кроме того, что браслет продолжал нагреваться.

- Максим. - Протянула Лиолу настороженно. - Ну, что? Все в порядке?

Ее встревоженный голос озадачил меня, и я открыл глаза. Ранее стоявший у костра Янарха, теперь выправился в настороженную позу, шаря носом по воздуху. Его глаза бешенно бегали по глазницам, будто что-то рыская в упавших сомнийских сумерках.

- Что с ним? - Спросил я и в следующую секунду сам понял в чем дело, когда браслет раздался огненными колючками. - Вот черт, мы не одни. - Негромко предупредил я, медленно вставая и осматриваясь по сторонам. - А я-то думал, что у меня начало получаться. Янарха, кто там? - Обратился я к рецеру, подходя ближе к нему.

"Ночная пёс" - пробормотал он в моей голове.

- Ночной пес? - Переспросил я.

- Ночные псы? - Переспросила крайне тревожно уже Лиолу. - Сколько их можешь сказать? - Обратилась она к Янархе, вставая в боевую позу.

Обтягивающий её бело-зеленый костюм, изготовленный из материала, напоминающего кожу, подчеркивал все достоинства ее потрясающей фигуры. Словно сами эльфы, пыхтя часами, роем вязали ее из нежных облаков небес.

"Пять десятки или много" - ответил рецер.

- Пятьдесят, возможно больше. - Перевел я.

- О, Низонеды. - Взмолилась Лиолу. - Нужно срочно уходить.

Но не успела она произнести это, как на песчаном бархане, пронзая мрак сумерек, засверкали пара глаз. Приглядевшись, я смог различить контур фигуры размером с лошадь, демонстрирующую оскаленные клыки, пасть, предвкушая добычу, рыча, извергала рваные клубы пара. Через мгновения на вершине бархана засверкали еще несколько пар горящих глаз, потом еще и еще. Через несколько секунд горизонт превратился в россыпь золотых звезд, выстроившихся в волнистую линию.

- Нам не устоять. Их слишком много. - Говорила Лиолу, пятясь назад. - Бежим!

И все бы было хорошо, если бы ее не опередила тройка псов, которая, раскидывая песок своими мощными лапами, в секунду перемахнула через нас и преградила путь для отступления. Постепенно золотое кольцо глаз окружило нас, преградив путь со всех сторон, только высокая скала сзади, мерцающая в свете костра, оберегала наши спины. Оставался лишь один выход - поднятие в воздух на дайити, которую я уже пытался извлечь из воздуха, но, к моему удивлению, я не смог это сделать.

- Не выйдет. - Прокомментировала Лиолу мою неудачу. - Псы блокируют все способности низонов. Они поглощают все низонеды в округе, поэтому в нашем арсенале только наши физические способности, которые вряд ли сравнятся со способностями псов. Прижимайтесь к скале, в ее углубление. - Посоветовала девушка, показывая на небольшое углубление, но вполне достаточное, чтобы сдерживать осаду. - Так им будет труднее напасть. Слишком большие головы, два, три максимум, больше не втиснутся.

Мы встали в углубление скалы так, что нас от псов разделял слепящий костер и их смрадное зловоние, которое исходило от них. Лиолу, вооруженная легкими волнообразными клинками, мужественно ждала атаки, мой браслет также был готов вырваться в бой в любой момент, которого так мучительно не наступало, псы не спешили атаковать. Я чувствовал дрожащий испуг Лиолу, от чего у самого в голове звенело волнение и страх за мою обретенную любовь. Почему-то я был на сто процентов уверен, что мы выберемся сухими из воды, но волнение оставляло за собой место. Да и кто, скажите мне, не волнуется в ответственные моменты? Наверно, лишь дилетанты.

- Почему они медлят? - Спросил нетерпеливо я.

- Все дело в огне - он настоящий. Они боятся его.

Костер, который меня слепил, стирая обзор и так невидимых существ, порадовал свое полезностью и натолкнул меня на неплохую идею, хотя, скорее всего, внутреннее чувство под эгидой пектораля подсказало мне эту идею. Вот только, как говорится - хорошая мысля приходит опосля. Подтверждением этому послужила прилетевшая немалая горсть песка точно в огонь, поедая его пламенные языки, превратив романтичное местечко в плотную тьму. Продуманные твари пытались избавиться от своей фобии, но не на тех напали. Я рывком выпустил цепью браслет в оставшиеся угли и угасающее пламя, отчего звенья цепи очертились раскаленными трещинами, зияя солнечно-красными переливами. Незамедлительно последовала атака пяти пар взбешенных глаз, во тьме самих псов было не различить, но тупые твари не приняли во внимание узкую часть скалы, за что были удостоены торжественным столкновением друг с другом, а потом еще и недовольно огрызались между собой. Типичное стадное поведение: в одиночку нападать не хватает смелости, а произвести оптимальный количественный расчет не хватает умишка - жажда добычи затмевает рассудок. Под ногами легко похихикивал рецер над неудачей врага, совсем беззаботно, словно он был не на поле битвы, а наслаждался представлением в театре. Меня удивило, почему он до сих оставался в кошачьем размере. А в нескольких метрах от нас очередная, уже тройка, псов готовилась к броску.

- Я их не вижу в этой тьме! - Жаловалась Лиолу.

- Ориентируйся по глазам. - Посоветовал я.

- Недостаточно. У них слишком длинные морды.

- Хорошо. Будь готова к вспышке, когда они прыгнут.

И в тоже время разъяренная троица взвыла в воздух, разгрызая тьму диким рычанием. Одновременно с ними я взмахнул цепью, которая устремилась к ним на встречу, и в самом пике полета псов встретила их яркой вспышкой пламени, разросшегося по всей длине цепи, осветив беспокойную пустыню ярким заревом, представляя нам сотню длинноносых, взбешённых, истекающих слюнями псов. Огненно-металлический язык лизнул двух тварей, отбросив их назад и, ослепив третью, которая шлепнулась, кувыркаясь по песку, слепым куском плоти перед Лиолу. Испытав на себе искрометные удары клинков Лиолу, пес, визжа, поспешил уковылять, подгибая хвост, к своей стае. Следующая партия не заставила себя ждать и следующая, и следующая. Псы бесконечно атаковали, не давая нам продохнуть. Лишь один Янарха прохлаждался, посмеиваясь под ногами.

- Мог бы помочь! - Крикнул я ему, отбивая очередного пса.

"Я не мочь" - ответил он.

Тогда, вспомнив слова Лиолу, до меня дошло, почему рецер "курит бамбук" в сторонке - он лишен своих способностей из-за псов. Для исправления этой досадной проблемы я схватил "лентяя" за шкирку и вытянул его вперед навстречу налетающему псу. Левая лапа Янархи налилась, увеличилась в размерах и со свистом, казалось в этот момент вокруг его лапы воздух сгустился, вмазал подоспевшему бедняге в голову, отделив его нижнюю челюсть с хрустом и громогласным визгом нападающего от всего остального, которую, наверняка, придется искать за несколько сотен метров отсюда, факт. Но стая не желала сдаваться, она выпускала очередную тройку псов снова и снова, оклемавшиеся от взбучки особи поднимались и повторяли попытку уничтожить нас. Я заметил появившийся иммунитет у животных к огню, которого они поначалу так боялись, и один из тварей в очередной атаке схватил огненную цепь в пасть и подбросил меня навстречу небесной выси. В полете я умудрился занести цепь и она охомутала обидчика вокруг его шей. В следующий миг цепь побелела, а пустынная тьма сменилась густотой дневного тумана, исчезли пустыня, озлобленная стая диких псов и мои друзья. Я и мой противник были связаны одной цепью, кружа в белесом пространстве. Вот только его движения были медлительными и он корчился, видимо, от ломившей его боли. На меня же, наоборот, накатила блаженная легкость. Дернув цепь, я освободил бедолагу от оков, но тут же меня, будто засосав речной воронкой, кружа потянуло назад, провалившись в которую, я шлепнулся в аккурат в центре десятикратной армии псов. Сотня голодных глаз вонзила в меня свои взоры, готовые разорвать на куски человеческого деликатеса. Обрадовавшись такому снисхождению небес, псарня, захлебываясь слюнями, ринулась большей частью сил на меня, заставляя меня изворачиваться и защищаться как только можно, надирая задницы лохматым тварям. Вскоре мне надоел этот цирк, я ударил цепью об землю, рождая парализующий писк. Вся стая прижала к земле головы, закрывая конвульсивно их лапами.

- Лиолу! Янарха! Ко мне, быстро. - Крикнул я.

Мощный рецер схватил девушку, закинул ее на спину и ринулся, обгоняя ветер, ко мне. Когда он остановился рядом со мной, я запрыгнул рядом с Лиолу.

- Сможешь удрать, друг? - Спросил я.

"Отчего нет" - похвастался рецер.

- Тогда мчись быстрее мысли.

И он длинными прыжками поскакал прочь от поля битвы. Оставив пустыню позади, рецер вынес нас на травянистое поле, растворенное в запахах луговых цветов, которое закончилось редким лесом. Сквозь деревья сочился свет от внезапно появившейся луны, раскрашивая тьму в оттенки синевы. Рецер остановился. Казалось, что единственным обитателем этого леса была тишина.

- Кажется, улизнули. - Сказала Лиолу, вслушиваясь в тишину.

Но рецер недовольно зарычал, словно опровергая ее предположение, а за спинами, совсем недалеко, послышался вой и хриплое дыхание охотников.

- Просто так они нас теперь не оставят. - Сказал я.

И Янарха снова бросился бежать, огибая толстые стволы деревьев. Стая с каждой секундой наганяла нас, и порой можно было заметить легкое золотое сверкание их шкур в лунном свете, вспыхивающее между деревьев. Через минуты гонений мы экстренно затормозили на самом краю широкого, бездонного ущелья, преградившего нам путь, ширина которого составляла не один десяток метров, позади вот-вот должны были показаться оскаленные пасти псов.

"Я мочь" - сказал Янарха и попятился назад для разгона.

- Ты уверен? - Уточнил я, а в ответ он рванул с низкого старта, в аккурат, когда из-за деревьев в нескольких метрах от нас показались первые псы.

Оттолкнувшись от края пропасти, рецер взвыл высоко над бездной, оставляя обездоленных голодных охотников без улова. Его прыжок был настолько сильным, что не было никаких сомнений в его удачном исходе, но в самом пике полета произошло что-то необъяснимое, и рецер камнем полетел вниз.

- Нет! Нет! Нет! - Заорала Лиолу.

Но не в силах рецеру было сделать что-то, мы продолжали считать метры, разрезая воздух. Единственное, что было в его, силах это схватив нас за шкирки, выкинуть нас на землю.

"Прощай, друг". - Оставил он после себя и скрылся в темноте ущелья.

- Янарха! - Вскрикнул я, летя еще в воздухе.

Не теряя времени я взмахнул рукой и запустил цепь вслед за Янархой. Через секунду она, тяжелея, натянулась в струну, в этот момент я приземлился на край ущелья и, уперевшись в небольшое деревце, потянул на себя. Но в это время тяжесть пропала, а цепь предательски выскочила пустой из пропасти. Не веря, я замер, обнимая дерево, тупо сопровождая несправедливость намокающими глазами. Упав на колени, я уставился в пропасть, пытаясь хоть что-то там разглядеть, все еще надеясь, что это неправда, что он где-то там, ухватился за какой-нибудь выступ и поэтому отпустил спасительную цепь.

- Янарха, гад! Вылазь! - Орал я в пустоту. - Я знаю, ты где-то там! Ты жив! - Но его не было, только проклятая пропасть пустым эхом вторила моим словам. - Янарха!

- Максим. - Тихо позвала Лиолу, отдергивая меня за плечо от ущелья. - Ты ничего не можешь сделать. Его не вернуть.

- Нет! Могу! Это не человеческий мир! Здесь все по-другому! Здесь есть выход!

- Смерть везде одна. Мы так же придуманы человеком.

- Нет! Ты ничего не знаешь! - Не унимался я. И тут меня осенило. - Нам нужен Пузырь Возврата.

- Где ты его найдешь? И, тем более, без тела он не поможет. Максим, у нас сейчас другая цель.

Я поднялся, повернулся к ней, мне казалось, в моем взгляде можно было прочитать озлобленную ненависть. Сейчас меня бесило ее безразличие, ее непонимание моих чувств. Рецер был моим другом, кровным другом, который выручал меня ни раз. Его потеря обернулась для меня узлом боли в дожде огненных слез моего сентиментального сердца. Как ей объяснить, что он стал для меня больше, чем лупоглазая обезьянка. Но вопреки действительности, глаза Лиолу озарились сочувствием и пониманием. Она нежно обхватила мою голову руками, приподнялась на носочки и слегка поцеловала горячими губами в намокшие глаза. Как же я не любил мужиков, которые распускают сопли перед женским полом, а сейчас сам стою и рыдаю, точно обиженный младенец.

- И вправду соленые. - Доложила девушка, облизывая губы, и нежно уткнулась своим носом в мой. - Максим, мне кажется, я понимаю тебя, твои чувства. Ты полюбил Янарху, как друга и привязал его к себе... - Я заметил, что она впервые назвала его по имени. - А это практически невозможно, ведь рецеры существа агрессивные и недружелюбные. Но ты смог вселить в него чувство любви и привязанности... Так же как и в меня. - При этих словах ее пальцы еще сильнее сжали мою голову. - И все, что он делал, все это ради добра и дружбы к тебе, ради спасения тебя, во имя спасения Сомнии. И сейчас, мне кажется, что он бы не позволил лить по его имени слезы. Он был воином, настоящим воином, который бы желал, чтобы его смертельная самоотдача пошла на пользу дела, а не на пустую лирику. - Эти слова заставили меня почувствовать себя еще больше стыдливым младенцем. - Но... - Неуверенно, волнуясь, продолжила она. - Чувствуешь, как дрожат мои руки, как громко стучит мое сердце? Ты подарил мне то, о чем я мечтала, то, что, я думала, никогда не обрету. Ты так же, как и Янарху, наградил меня любовью. И сейчас я боюсь потерять тебя так же, как ты потерял друга. Но впервые в жизни - не боюсь за свою жизнь. Прости меня за то, что я заставила тебя страдать и за то, что принесет тебе наша встреча. Знай, я буду навеки твоя, а ты моим Солнцем во мраке несправедливости и отчаяния.

Из ее глаз хлынули слезы, страстным поцелуем она овладела моими губами. В моей душе, как в барном стакане, мешался коктейль из горькой водки-скорби и сладкого тропического сока-счастья. Но, забыв все невзгоды, мы повалились на бархат лунной поляны, разместившейся у самого подхода к пропасти. Всю оставшуюся ночь мы провели в забытьи ласк, пустых влюбленных разговоров и молчаливых взглядах, которые безумно боялись потерять друг друга. И седая ночь пыталась уберечь нас от этого, но мерцающие звезды сулили нам обратное и я, так же как и Лиолу, чувствовал это в глубине души. Но я прогонял эти мысли в унисон шелестящего ветра и наслаждался каждой быстротечной секундой в объятиях моей Лиолу.

Глава 21

Постепенно ночь покидала свои беззаботные владения, предавая нас тягостному свету. Лиолу, будто опомнившись, приподнялась с земли.

- Максим, не стоит нам идти дальше. Не нужно искать храм.

- Но почему? - Удивился ее предложению я. - Ведь я только-только понял, как это сделать.

- Если ты найдешь его и откроешь ход к книге, ты исполнишь одно из своих предназначений.... Хранители за нарушения закона избавятся от тебя. Но, если ты этого не сделаешь, у нас будет шанс хоть на какое-то время продлить нашу жизнь.

- Но, Лиолу. Если мы не разыщем храм и книгу, мы подвергнем Сомнию и человеческий мир войне, которую проиграем.

- А ты думаешь, мы предотвратим ее в ином случае?

- Но Ялатан так утверждает. Все так утверждают.

Лиолу усмехнулась.

- Я никогда не верила им, не верю и сейчас. Откуда тебе знать, что они не лгут. Возможно, им нужна книга по той же причине? Тебе не приходило в голову, почему храм оказался в неведомом для них месте?

И правда. Хранители являются всем для Сомнии, они контролируют жизнь, устои и безопасность этого мира, а самая значимая частичка его вылетела из-под их контроля. Не знаю почему, но это действительно странно.

- А я много раз задумывалась об этом. - Продолжила она. - Возможно, это было кому-то нужно, тому, кто выше и могущественнее их. И раз за столько лет ничего не произошло, следовательно, этот кто-то спрятал храм с благими намерениями.

- Но пектораль у меня. И скорее всего он достался мне не просто так, а с каким-то умыслом,... а точнее, найти храм и уберечь его. Пектораль это наследие Сомнии мне, - я хотел сказать судьбы, но по принципиальным соображениям заменил на Сомнии, - ее дар, который она предоставила мне для своей защиты. И если это так, а это так, то я обязан доделать начатое до конца. Иначе все абсурд.

- Максим, милый. - Прильнула она ко мне, демонстрируя умоляющий взгляд. - Возможно, ты прав, но прошу тебя, давай повременим, день, два. Взвесим все еще раз, возможно там опасно, соберем остальных и тогда начнем действовать.

- Но мы прошли такой длинный и ветвистый путь. - Я таял в ее умоляющем взгляде и мог бы поддаться ему, но мои принципы не позволяли сделать этого. - Лиолу, дорогая, мы должны идти дальше. Я обещаю тебе, что все будет хорошо. - Черт, как я не любил такую фразу, обычно заменяя ее на другую. Именно после нее все шло наоборот.

Видя мое непреклонное решение, она сдалась, опуская глаза. Ее длинная челка опустилась на лицо, под которой она вытерла слезы обречения.

- Хорошо. - Прошептала она. - Ты прав, так должно быть. Но это все туман, явь который поглотит, нас завлечет с тобой в обман, разлукой скорой укротит. - Закончила она стихами.

- Любишь стихи?

- Они лучше всего отражают состояние души, ее загадочное явление.

- У тебя хорошо получается.

- Спасибо. - Улыбнулась Лиолу, поднимая на меня глаза. - Ты говорил, что знаешь, как найти храм?

- Да. Я, кажется, понял это в тот момент, когда пектораль обвил шею одного из псов, и мы отстранились от реальности, перейдя в другую. Я думаю, это и был переход к храму. И то, куда я попал в тот момент, было похоже на сон, на Поток Сознания.

- Ты думаешь, его необходимо одеть на шею?

- На грудь. - Уточнил я. - Ведь пектораль это нагрудное украшение воина. Скорее всего, он активируется, когда занимает свое положенное место.

- Ну, что ж, будем пробовать? - Предложила она, а я кротко кивнул, соглашаясь.

Лиолу улыбнулась, но это была фальшивая улыбка. Уголки губ подрагивали, а в глазах тускнела грусть. Я понимал, что она всем сердцем не принимала эту идею, но я не мог остановить свое стремление исполнить свое предназначение и в какой-то степени любопытство. В этом вся человеческая натура: всю жизнь он что-то ищет, что ценное для него, что-то жизненно важное, а найдя, в нем просыпается циничная и корыстная тварь, которой все мало. Видимо, Александр, Ольми и Ризонет были правы, говоря, что я сам стану инициатором своего желания быть членом гильдии. Это мое предназначение и мне никуда не деться. Пусть так. Тогда я должен, во что бы то ни стало, оправдать сове существование в этом мире, я должен защитить народ Сомнии и людей, я должен защитить свою любовь.

Я крепко прижал Лиолу к себе, девственные лучи солнца озарили ее тревожное лицо. Словно в последний раз, ее янтарные глаза прожигали мои, наслаждаясь, хватая каждый миг в свои влюбленные объятья. Шелест утреннего ветра разбавлял задорную перекличку невидимых птах. Улыбнувшись, я обратил свой взор к небесам, родившимся сегодня в загадочном буровато-желтом цвете, переливая розовым перламутром. Они, наверно, тоже грустили. "Не волнуйся, моя милая Лиолу. Мы будем всегда вместе. Обещаю" - проговорил я про себя и, протиснув руку между нашими телами, прижал запястье к своей груди. Браслет неспеша змейкой пополз за шею, огибая ее, вернулся назад, замкнувшись широким кольцом на моей груди. Печальное небо, утренний лес, пение птиц, сговорившись, поплыли вокруг нас калейдоскопом, кружа неторопливой каруселью. Звуки потяжелели, угасая в седине рождающегося тумана, мне так знакомого. Постепенно туман рассеивался и пред нами представали города, пустыни, леса, замки, стадионы, просторные залы, небольшие квартирки, где неадекватные человечки вытворяли, не контролируя себя, невообразимые для них действия. Кто-то из них полз, желая бежать, кто-то летал, кто-то падал в пропасть, за кем-то гонялись пчелы, кого-то окружил огонь и еще разная белиберда, которая могла только произойти во сне. Все это проносилось мимо нас, сменяясь, точно кадры кинофильма, наполненные сценами беззаботных снов людей, в том числе и знакомых мне.

Постепенно пектораль в просторах Потока Сознания нарисовал вокруг нас картину с пейзажем каменного города. Все осталось на местах: выразительные, хоть и серые, стены плотностоящих домов с растущей по ним свежей зеленью, мощеные улочки из впечатляющего размерами камня. Город светился первобытной красотой и экспрессией форм, томлением свежести и очарования, но был одинок и пустынен. Хотя, его воздух хладил кожу чьим-то невидимым присутствием.

- Мы на месте. - Сказал я Лиолу, которая завороженно вертела головой, рассматривая округу.

- Значит, это и есть тот самый Мэир. - Впечатлялась она. - Древний город. Ты понимаешь, что мы в Потоке Сознания?! - Воскликнула радостно девушка, чуть ли не прыгая от радости и дергая меня за руку. - Я никогда не была здесь. Ни один сомн здесь не был. Тут же можно вытворять все, что можно, это кладезь возможностей. - Сверкала глазами она.

- Да, да. Я знаю. - Сухо и безразлично ответил я, поскольку меня насторожило показавшееся мне не в первый раз незаметное движение поодаль нас, в глубине улицы. Лиолу продолжала что-то еще восхищенно лепетать, а я только кивал тактично головой, всматриваясь в убегающую дорожку.

С каждой секундой безлюдный город переставал казаться таким. От теней его домов все больше сквозило холодом, а уже подозрительная тишина сдавливала нутро. Странно, что браслет давал о себе знать, обычно в такие моменты он не подводит. Возможно, мне все кажется, возможно, после последних неспокойных событий я стал слишком впечатлительным? Лиолу продолжала куражиться, забыв про былую печаль, призывая меня пройтись вдоль настораживающей улице. Я и не собирался сопротивляться, поскольку, как бы то ни было, нам просто необходимо пройтись по ней, чтобы достигнуть храма; в моей памяти хорошо отложился каменный путь к нему.

Не спеша, мы оставляли один дом за другим позади себя, в то же время все больнее получали острыми иголками морозящего холода. Даже Лиолу начала замечать это, потирая свои плечи.

- Почему здесь так холодно? - Удивлялась она, выпуская пар изо рта.

Я бы и сам хотел это знать и скорее всего я это знал, но в очередной раз не мог понять, откуда веет жаренным; снова я ощущал дежавю на своей шкуре, и снова не способен разгадать его прародителя. Я перебирал в голове разные предположения, ассоциируя данный факт с ранними событиями, накладывая ощущения на все места, где я успел побывать, но ничего.... А поодаль начали различаться знакомые черты готического храма с остроносыми пиками крыш. Через несколько секунд Лиолу остановилась с каменным, как этот город, напуганным лицом.

- Холод... - Прошептала она, проваливаясь вдаль мертвым взглядом.

- Что? - Переспросил неуверенно я.

- Холод может значить лишь одно...

И тут меня осенило, ассоциация фактов четко выстроила их - факты напротив друг друга в моей склерозной голове.

- Нирмалы. - Продолжил я за Лиолу, та молча кивнула.

Вот когда-когда, а сейчас бы не помешало прикрыть спину горным хрусталем Крона и Арона.

- Максим! - Неожиданно бросилась ко мне Лиолу, снова съедая меня умоляющими глазами. - Прошу тебя, умоляю, давай покинем это место. Ты ведь знаешь, как это сделать.

- Но...

- Ради меня, Максим, любимый! - Не давая мне вставить слово. - Заклинаю тебя!

Она перешла на крик, ее одолевала истерика, слезы хлынули из глаз. Лиолу взяла меня за грудки и принялась теребить. В ее взбешенных страхом глазах болью сжималось мое сердце. Ни одна женщина еще не умоляла меня остаться с ней так яро, а она была готова сделать это, пожертвовать всем миром ради меня, ради нашей любви. Я же стоял чурбаном и смотрел на нее вместо того, чтобы успокоить, вместо того, чтобы обнять и согреть своим спокойствием. И только когда она повалилась на колени, я ожил и, поймав ее за плечи, прижал к себе, готовый согласиться на ее призывы.

- Давай уйдем, Максим. - Уже более спокойным шепотом пробурчала она мне в грудь. - Ты не простишь меня.... Не простишь. - Шмыгала она. - Уйдем, пока не поздно.

Она снова просила у меня прощенье, а я никак не мог понять за что. Вдруг со стороны храма донеслись звонкие хлопки ладоней и надменный ехидный смешок.

- Какая драма! Браво! - Льстиво усмехнулся знакомый шершавый баритон.

Я поднял голову, посреди улицы стоял человек в темно-красной мантии, голова покрыта капюшоном, из тени которого светились два зеленых огня. Возможно, это удивительно, но сейчас мне пришлось рыться у себя в голове, чтобы вспомнить эту личность. Она была мне достаточно знакома, поскольку сопровождала меня на всем отрезке моего пребывания в Сомнии. Поскольку именно из-за этого существа мы здесь.

- Опоздали. - Прошептала Лиолу и обреченно посмотрела в мои глаза, проговаривая своими "прости" - это было отчетливо различимо.

- Я не сомневался в тебе, моя девочка! - Произнесла "мантия".

Его голос на этот раз пролился без шершавостей, чистым, как и положено быть нормальному мужскому голосу. И тут же меня удивили две вещи: почему он назвал Лиолу "моей девочкой" и я был четко уверен, кто хозяин это голоса. Лиолу отстранилась от меня и развернулась в сторону недоброжелателя.

- Скинь капюшон! - Крикнул я.

- Для чего, юноша? - Театрально произнес он. - Тебе известно мое лицо.

- Мне известно оба твоих лица, Макир... а, точнее, Ахади - мерзкий предатель! - Начал дерзить я с ненавистной злобой в голосе.

Нависла тишина, ни Лиолу, посмотревшая на меня с глубоким удивлением, ни зеленоглазая тварь, видимо, не ожидали столь внезапного разоблачения. Ахиди неспешно опустил капюшон назад, оголяя свою мертвенно-бледную лысую голову, разрисованную движущимися татуировками. Только затянувшийся, но еще зияющий шрам на правой щеке отличал его от мертвеца.

- Ты меня радуешь своей сообразительностью.... Но не проницательностью. - Он медленно направился в нашу сторону, постепенно преображаясь в более привычный для меня образ Лондонского щеголя: классический английский костюмчик середины двадцатого века с "котелком" на голове. - Я надеялся увидеть вас здесь гораздо раньше, но ты, Максим, так и не смог найти другие ходы - такие очевидные, один из которых я показывал тебе сам лично... помнишь? - Я нахмурил брови, вспоминая. - Мост... - И я вспомнил. - Но вы пошли более сложным путем, только сейчас для меня загадка - каким? Все, которые я знаю, остались нетронутыми.... - Ахади остановился, буквально, в пяти метрах от нас, что-то прикидывая в своей голове. - Но, да и ладно. Жаль.... Как мне жаль тебя, мальчик, не успел ты найти свою любовь, за которой так неистово гонялся, в порывах страсти готовый променять судьбу мира ради ее приобретения. А тут... любовь променяла тебя ради своей выгоды.... Несправедливость. - Дерзил он, а я, ничего не понимая стрелял глазами то на него, то на Лиолу. Затем он обратился к девушке. - Не так ли Лиолу.... Но ничего, ты молодец. Поступила как настоящий... как там у вас, человеков, - он сделал отдельный акцент на этом слове, с каким-то отвращением что ли, - это называется... ммм... бизнес-партнёр? Да, точно. Бизнес есть бизнес, уговор дороже денег. Но, увы, дорогая моя Лиолу, в бизнесе есть один закон - кто соблюдает законы, тот проигрывает...

- Есть еще один закон, лемма я бы сказал, - в бизнесе есть всегда проигравшие, даже самые удачливые. Только причем здесь бизнес? О чем вы говорите?

- Ах, Лиолу. - Позерно он удивился. - Ты, что ему не рассказала? Ай, ай, ай....

- Что не рассказала? - Подозрительно посмотрел я на нее, она молчала, отвернув голову от нас.

- Понимаешь, Максим.... - Начал Ахади.

- Не смей! - Криком остановила его девушка. - Я сама. - "Англичанин" развел руки, приглашая ее на сцену, мерзковато лыбясь. - Все началось из-за обоюдного недоверия Ахади и меня к хранителям. Хотя он и является правой рукой Ялатана, но в последние годы он заметил, что хранители, в частности Ялатан, что-то не договаривают и скрывают. Однажды Ахади подслушал тайный разговор хранителей, речь в котором шла о необходимости найти книгу, овладении могуществом, о покорении мира. Он был отдален от них и поэтому много не слышал, но понял основную суть - покорение мира. Тем более подтверждением тому служили и до сих пор служат катаклизмы и кризисы, происходящие в мире людей - человеческий мир очень сильно реагирует на подобное, так же как и Сомния. Ахади знал о моем отношении к хранителям и предложил опередить их, заключив со мной договор, скрепленный печатью низонедов. Хотя я долго не соглашалась, но он разгадал мое слабое место, обещая найти моего отца, которого я так долго надеялась найти. Ахади опытный низон и он знал, что даже если хранителям удастся найти спрятанную Сомнией от всех глаз книгу, они не смогут ее открыть и прочитать, а удастся это либо основе, либо тому, кто обладает пекторалем. И мы взялись за поиски: Ахади - храма, я - основы. В итоге, мы добились своего. И мне оставалось доставить тебя втайне от хранителей сюда. Мы пытались сделать это всевозможными способами, но что-то постоянно мешало пропихнуть тебя через Поток Сознания. Затем хранители каким-то образом тоже узнали о тебе и эти противные, сующие везде свои носы нигматы перехватили тебя. И тут уже встала другая задача, посложнее, - привести тебя к храму одного. К тому времени я совсем случайно узнала об истинных планах Ахади. - Лиолу бросила презренный взгляд на предателя, который крайне заинтересовался сказанным, придавая своему лицу непонимание. - Да, да. Ни у одного тебя есть уши. Тот разговор с Тамрофом, вспоминай. В тот день я узнала, что хранители ни к чему не причастны, а именно ты являешься всему инициатором. Я понимала, что совершила ошибку, погрязнув в подлом обмане, но дороги назад не было, поскольку печать низонедов является смертельной клятвой - нарушивший договор предается смерти. К тому же обстановку накаляло мое отношение к тебе, родившееся при первой нашей встрече, которое крепло и расцветало еще больше в ходе нашего общения. Я пыталась избежать общения с тобой, не допустить сегодняшнего момента, или хотя бы отсрочить его, но хранители принуждали меня к обратному.

Да уж, удар ниже пояса произведен с хирургической точностью, безболезненно; в таких делах главное, чтобы пациент ничего не заподозрил. Поздравляю вас, ребята, вам удалось вмазать по моему самолюбию своей корыстью. Как же оказывается обидно и больно, когда любимый человек поступает так предательски и подло, скрывая все до конца. Я обвиняюще взглянул в глаза Лиолу, которая своим виноватым взглядом умоляла меня простить. Почему нельзя сразу все объяснить тогда, когда ты поняла, что я тебе дорог.... Ведь мы бы смогли найти выход из сложившейся ситуации. Ее глаза дрожали раскаянием, готовые пустить слезы извинения. Теперь я понимаю, за что ты постоянно просила прощения. Ты ведь пыталась предупредить меня, намекала, а я из-за своего упорства ничего не хотел понимать. Нет, не плачь, не надо, я понимаю тебя и нисколько не злюсь. Да мне больно, но что такое боль в сравнении с твоим признанием в любви и счастьем быть рядом с тобой. И я не позволю какому-то гаду выстроить стену между нами. Я обещал, что мы всегда будем вместе, и я сдержу это обещание, что бы оно мне ни стоило. Верь мне.... Я, оставляя свой внутренний монолог, дерзко кинул свой взгляд на Ахади.

- Вот только я не могу понять, на что вы надеетесь теперь? Что я предоставлю вам, как ни в чем не бывало, книгу на блюдце?

- Мне она не нужна, я уже тебе говорила! - Фыркнула Лиолу.

- А мне, отнюдь. - Возразил Ахади. - Жаль, только ты не хочешь по-хорошему....

Его трость поросла легкой буро-зеленой дымкой, глаза воспалились ядовито-зелеными пятаками. А поначалу, казалось, доброта так и прет из этого мира, а в реале-то, все наоборот. Ну что ж, золотая рыбка, будь по-твоему. Я дернул рукой, желая выпустить цепь, но ничего не произошло, я даже не чувствовал браслет на руке. Растерянно я покрутил руку, рассматривая запястье, затем с тем же видом посмотрел в печальные глаза Лиолу. Поняв, что у меня проблемы, она, стирая с лица печаль, нарисовала на них ярость и гнев. После чего в ее руках из неоткуда появились ее клинки и она с ловкостью пантеры бросилась на Ахади. Но этот гад с легкостью отразил ее выпад, отбросив ее назад к моим ногам, даже не притронувшись к ней пальцем. Естественно, эта мерзость меня очень сильно разгневала, ярость вскипела в груди, обжигая пламенным кольцом вокруг шеи знакомым ощущением, которые я испытывал ранее на запястье. И до меня сразу же дошло в чем дело - пектораль был у меня на груди. Приложив к ней руку, браслет в тот же миг переполз на запястье. Ахади аж передернулся, узрев это действо, разинув рот.

- Что это? Пектораль?! - Изумился он, а затем прищурил глаза, словно что-то замышляя.

"Он самый, тварь", - усмешливо пронеслось в моей голове, и я бросился на него, яростно атакуя его то мечем, то на дальних расстояниях, когда его отбрасывало от моих ударов, привычной цепью. Но эта пиявка искусно и с завидным, даже хладнокровным спокойствием отражала мои искрометные выпады своей тростью. Я бил его и на земле и в воздухе, кидал цепью ввысь, ударял об землю, скручивал в ее тисках, пронзал его тело насквозь, но эта химера вставала снова и снова, его раны моментально заживали и он продолжал бой, лишь дерзко и зловеще смеялся над моими неудачами. Порой драконил меня своими колдовскими атаками, запуская в меня то какой-то энергетический шар, то пытался окутать ядовитым дымом, на что я формировал пектораль в щит или ловко уворачивался, скача и кувыркаясь. И это бы продолжалось бесконечно, если бы мне в один прекрасный момент не удалось завалить его на землю и почти вонзить свой клинок ему в глотку.

- Стой! - Судорожно остановил он меня, наливаясь предсмертным ужасом в глазах, когда острие коснулось его кожи, вот-вот не вспоров ее. - Я бы не стал делать этого на твоем месте. - Ехидно произнес он и стрельнул глазами за мою спину. Повернувшись, я увидел, что Лиолу окружена сворой мерцающих существ, огрызающихся на нее своим хладным дыханием. - Досадная альтернатива?

Мое сердце взорвалось осколками страха за ее жизнь. Побледневшая Лиолу, ласкала меня своим нежным взглядом, любя улыбаясь. Но и взгляд и улыбка были какими-то слишком глубокими, странными, будто в этот момент у нее проносилась вся ее жизнь..., словно она... прощалась со мной, провожая жадным взглядом. Тогда мне стало еще страшнее..., сердце замерло в догадках.

- Ты не посмеешь.... - Прошипел я, не поворачиваясь к Ахади. - В противном случае..., - я заикнулся, пропуская ком в горле сквозь слова, - тебе точно не видать книги....

- А ты мне теперь не нужен. - Произнес Ахади и нирмалы разом скрылись в теле Лиолу, отражая пустоту в ее прощальном взгляде, а я от сильного удара взлетел навстречу своей любимой, теряя свои мысли на дне отрешенного беспамятства.

Голову затянуло туманом, все вокруг словно замерло, стерлись все звуки, только редкие удары сердца колошматили виски болью неверия в происходящее. Словно просматривая черно-белые фотографии, я кадр за кадром наблюдал, как подкосившиеся ноги Лиолу потянули ее обмякшее, бескостное тело на землю.... Мои глаза вспыхнули темнотой и в следующий момент я уже держал разбушевавшееся жаром, но такое холодное тело Лиолу в своих дрожащих руках. Слеза за слезой звенели грустью на ее коже, срываясь с моего лица.

- Нет! Нет! Лиолу! - Закричал я, тряся ее за плечи, не веря в происходящее..., пытаясь привести ее в чувства.

Ее веки медленно, будто поднимая пуды груза, приоткрылись..., она улыбнулась, зажигая огонек надежды в моем сердце, я ответил ей тем же.

- Максим.... - Прошептала она. - Прости меня.... - Слова с трудом вытекали из ее уст, а веки морщились болью, и мне была знакома эта ужасная боль.

- Нет, не нужно, не извиняйся. Ты ни в чем не виновата, милая...

- Прошу не перебивай. - Я кивнул. - Знаешь, я обрела все, что хотела и о чем мечтала.... Тебя, любовь и даже своего отца. - Последнее меня особенно удивило. - Да, отца. Ахади мой отец. - Я ужаснулся, вытаращив глаза. - Я не говорила тебе. Еще в детстве я прочитала книгу и она сказала мне, что умру от рук своего отца. Еще... - Здесь ее тело скорчилось, и она застонала, пересиливая боль. - Ты не основа, Максим..., ты лишь один из носителей пектораля, один из тех, кому, возможно, суждено вручить его истинному основе. Да, и это книга мне тоже рассказала. Я полюблю не избранного... и полюбила я тебя. Полюбила с первого раза, как увидела тебя впервые в офисе. - Она улыбнулась, а я ужаснулся. - Да, любимый, я та, которую ты так усердно искал и добился своего.... Твое сердце, не сбиваясь с пути, постоянно вело тебя ко мне, а найдя, успокаивалось. Возьми это и разбей, он поможет. - Она раскрыла ладонь, в которой лежал небольшой стеклянный шар. Я взял его и, прищурившись, разглядел внутри него пять знакомых мне Низонов. - Прости, что все так получилось..., прости... и... прощай.

После чего ее глаза закрылись, голова запрокинулась назад, а предательский ветер порывом сдул ее тело с моих рук, разнося его прахом по каменному городу, оставляя мне лишь пустые ладони с хрустальной каплей памяти, в которых пропал мой взгляд. Еле дыша, я прижал ладони к груди, плача, плавно покачивая разбитую мечту у своего сердца. И только вездесущий холод и мерзкая насмешка сзади заставили меня вернуться в реальность, стирая внутри все, кроме ярости, гнева и чувства мести. Сейчас нужно было собраться, пусть не хочется, пусть не можешь, пусть оборвались стропы, державшие тебя на плаву, но нужно... ради Лиолу... ради Киры.

- Ты не должна была все это терять... - Произнес я навстречу ветру. - Сильным, как лев... - Подбадривал я себя, пытаясь сдерживать росу слез своих глаз, поднимая себя с земли. - Только вперед, не думай о прошлом....

Пресс боли ослаб, я трезво встал на ноги, повернулся к холеной, застывшей с мерзкой ухмылкой на лице мрази. Он покачивал висящий на пальце браслет, довольно разглядывая его. Я спокойно посмотрел на свое запястье, которое опустело от пектораля.

- Сегодня день сюрпризов, не правда ли? - Не глядя на меня констатировал факт. - А они хороши, до последнего не рассказывали тебе про Киру, знали, что в тебе оборвется нить геройства. Да и ты, как всегда, в своем репертуаре, как можно было не разглядеть очевидного. Да ладно, ты не переживай, брат, проблемы с ассоциациями бывает у всех новичков. Кстати, это не ваше? - Глумился он, указывая на браслет. - Как же вы без этого сейчас будете, Максим Алексеевич? - Ахади театрально покачал головой.

Воздух потрескался холодом, наполняя улицы войском нирмалов. Почему все плохие дядьки не могут решить проблемы самостоятельно, им всегда нужно впихнуть в свою заварушку кого-то другого, а самим свалить подобру-поздорову.

- Ну, вы тут пока повеселитесь, а у меня неотложные дела. Извини, тебя с собой не беру, у меня уже есть все, что мне необходимо.

Кто бы сомневался.... Но, извини, мне не интересны эти существа, моя цель - твоя продажная душонка, которую я с радостью вырву из твоего прогнившего тела. А он уже пятился назад, приказав нирмалам атаковать, и они не заставляли повторять дважды, а жадно бросились на жертву. В этот момент я бросил на мощеную дорожку стеклянный шарик, который разлетелся на осколки, выпуская клубы вязкого дыма. Сразу после этого мерцающие существа один за одним тянули ко мне свои губительные щупальца, жаждая овладеть мои телом, но терпели неудачу, пролетая на вылет, словно в открытое окно. А я, не замечая их, шагал к своей цели, которая нетерпеливо направилась к храму.

- Максим! - Окликнул меня знакомый женский голос. Я повернулся, среди угасающего дыма растерянно стояли Александр, Ольми, Ризонет, Арон и Крон. - Что происходит? - Удивилась Ольми.

- Я вам гостей привел, развлекайтесь. - Ответил я, а сам направился дальше.

За спиной раздались торжествующие голоса Арона и Крона, - они радовались такому лакомому подарку, все бы им повоевать с кем-нибудь. Вслед за громогласными вскриками последовали трещащие хлопки, вспышки, нечеловеческие визги, говорящие о том, что заварушка началась.

В моем поле зрения нарисовался подходящий к ступеням храма Ахади. Он находился достаточно далеко от меня и я не успел бы помешать войти ему внутрь, но я имел твердое чувство уверенности, что он не сможет настолько скоро овладеть пекторалем, по той же причине я не боялся нападать на него, будучи безоружным. К тому же, окунувшись в омут боли и потери, ко мне пришло безразличие ко всему миру, оно, словно вакуум, высосало из меня все чувства - и духовные и ментальные, но опустошенный сосуд наполнился иным. Так всегда, когда человека опустошает утрата, он становится старше, поскольку пустоту заполняет мудрость, она как свежее молоко вливается в чистый стакан. Так же и со мной, новые ощущения теснились во мне, заключенные в железные стены из равнодушия и боли. И эти самые ощущения даровали мне возможность по-новому оценить окружающую действительность: возможность вдохнуть полной грудью воздух Потока Сознания, то бишь - сна, внимать его аромат, чувствовать, как Низонеды не спеша вливаются в этот поток и наполняют его жизнью. Но самое интересное - эта их неспешность была быстрее мыслей всех существ, а низонеды блаженно убаюкивались в этом необъяснимом ритме. Сейчас я был способен настолько ощутить их, что могу раствориться в их медленном течении, сойдя за своего, и также неспешно, но быстро, плыть, куда захочу. И вот, я уже стою перед дверями храма и встречаю спокойным взглядом подошедшего и ошеломленного Ахади. Его распахнутый рот и удивленные глаза вызывали у меня усмешку, заставляя смотреть на него, как на загнанного кролика.

- Возможно, ты и опытный и мудрый низон, но сребролюбие и гордыня залили твои глаза заботой о ином. Ты позабыл или не принял во внимание то, что Сомния это не просто обитание асунов и низонов, а целая система знаний - ментальная система. Неужели ты думал, что она доверит пектораль, свое существование абы кому? Не-е-е-т.... Всякая система это организм со своим иммунитетом и антивирусом. Я думаю, ты понимаешь, к чему я клоню? - Я протянул руку и пальцами попросил у него украденную вещь.

- На каждый иммунитет найдется свой неизведанный вирус, который обойдет его.

Во мне не было ни малейшего желания уговаривать его. Не теряя более времени, я резко обратил свою ладонь к Ахади, невидимая волна ударила по нему, и он покувыркался, оббивая мощеный камень. Но, изловчившись, он твердо встал на ноги и проделал то же самое со мной. Затем мы снова поменялись местами, затем снова и снова. Это продолжалось еще некоторое время: мы подкидывали друг друга, бросали оземь, разбивая в щебень массивные камни улиц, прожигали энергетическими ударами свои одежды и стены строений. Я чувствовал, что он был гораздо опытнее меня, поскольку мне не хватало тех знаний, которые помогали вмиг заживлять его раны и восстанавливать силы - Ахади смотрелся бодрячком, а меня впору отжимать и латать дыры. Когда тебе не по силам выбранный путь, но нужно дойти до конца, необходимо свернуть с этого пути и постараться найти новый. Но что может навредить сомну, точнее низону, если традиционная медицина бессильна? В голове прокручивались одна за другой мысли, которые бы могли дать однозначный ответ. Но процедура мышления постоянно упиралась в барьер схватки с Ахади.

"Снова рыть мысли, глупый челувечишко...". - Помешал моим размышлениям знакомы акцент. Уварачиваясь от очередных бесконтактных ударов, я пытался определить местонахождение хозяина корявого голоса, но не мог. - "А со мной ты получить быстрый ответ". - "Гад, Янарха, где же ты", - продолжал крутить я головой, обливаясь теплотой трепетного огня в сердце. - "Вс-с-с-помни тень...".

Тень? Точно!.... В случае с рецером мне помогла тень, возможно, поможет и сейчас. Осмотревшись, я обнаружил свою тень позади меня. Хорошо, это к лучшему, противник ничего не заподозрит, а неожиданность - шаг к победе. Я дождался, когда Ахади подойдет чуть ближе и, в очередной раз, ошарашив его, вопреки всем законам физики, моя тень переползла к свету и остановилась у его ног. Вытянув руку, я заставил черно-синее пятно моего отражения, проделать то же самое, остановив тень руки на горле Ахади. В этот момент, казалось, что он побелел, выкрашиваясь в смертельном ужасе, отразившийся в его глазах. Он, как и я, понимал, что за всем этим следует. Черная рука замкнулась хомутом на его шей, парализуя его, лишая возможности свободно дышать. Все его мышцы лица вытянулись в струну, натягивая кожу, глаза выперло из глазниц, наливаясь еще большей зеленью. Его тело судорожно дрожало, показывая поселившуюся в нем боль, изо рта доносился нечленораздельный хрип - он пытался сквозь боль что-то сказать. Я слегка расслабил хватку и сделал несколько шагов навстречу Ахади.

- У тебя все равно ничего не получится.... - Царапал он воздух, гордо ухмыляясь. - Для меня нет смерти. Сомния даровала мне неуязвимость.

Я усмехнулся его самоуверенности, а пектораль по черной дорожке моей тени медленной змейкой поспешил ко мне, кульминационно устроившись на моем запястье.

- Ты прав. Сомния, возможно, даровала тебе бессмертие, но она еще и написала законы для своих обитателей, которые она не допустит нарушать, и за которые она "прощает" все свои дары. И эти законы, тебе ли не знать, согласованны между Сомнией, Сном и человеческим миром.

Его лицо покрылось боязненным непониманием, глаза забегали по сторонам, видимо, пытаясь найти ответ на неожиданную загадку. В помощь ему я хлестнул цепью позади себя, разрезая воздух росчерком на две части. В этом месте появилось легкое помутнение, словно вода с земли испарялась на знойном солнце, предаваясь дрожащему полету в облака.

- Ты врешь! - Ужасаясь, прохрипел Ахади. Он понял, что мерцание - это портал в человеческий мир, и прекрасно знал, что грозит тому, кто пересечет его без разрешения совета. - Это подло!

- Подло быть предателем. - Без каких-либо эмоций ответил я.

- Глупец.... Запомни это....

Не желая больше слушать это чудовище, я бросил его, словно теннисный мяч, в портал, в зеркале которого его тело, не успев пересечь портал, рассыпалось в миллионы частиц, вливаясь в невидимый поток низонедов.

Глава 22

Воцарилась неприступная тишина, даже звуки отдаленной битвы моих друзей с нирмалами утонули в пропасти безмолвия. Все закончилось, угрозы больше нет, обидчик получил своё, Лиолу отомщена. Но мое сердце не получило должное успокоение, на душе до сих пор висел груз боли и обиды. Что дальше? Когда все закончилось, что мне делать дальше? Я нашел, что искал и потерял снова, только теперь уже навсегда, свою миссию выполнил, остановив врага, даруя мирам спокойствие, книга меня не интересует - все навыки я получил без нее. Единственно, что я еще должен сделать - не допустить никого в храм, даже хранителей, это будет последней миссией на этой "земле". Я извлек из кармана цветок лотоса, который дал мне Ялатан перед отбытием из Йаксраша. Осмотрев его, я усехнулся:

- Нет уж. Только не сейчас. - Проговорил я цветку, словно передавая послание хранителям через него, и бросил его на мощеные подступи к храму.

Поднявшись по ступеням храма, я остановился перед высокими, упечатанными различными рельефными рисунками, воротами. Рассматривая их, мне казалось, что-то даже подсказывало, что среди линий многочисленных рисунков я смогу найти то, что позволить исполнить мне задуманное. Между тем, нарушая мое экскурсионное раздумье по многовековым вратам, воздух передо мной заиграл переливами голубоватого света, резные звезды на створках вспыхнули яркими огоньками, внезапный ветер закружил в карусель все световое представление, из которого в итоге, словно снизошедший с небес ангел, вышла мама. Озаренная светом, она была чиста и прекрасна как никогда. Улыбнувшись, мама подошла ко мне и нежно обняла, даря мне свое тепло, которое вливалось в меня, наполняя спокойствием и легкостью. Как же мне было хорошо сейчас, позабылись все проблемы и утраты, ком, некогда завязавшийся в груди, растаял словно снег, растекаясь умиротворением, душа запела нежным и плавным перебором бесконечной лирики пианино.

- Что ты здесь делаешь, ма? - Тихо спросил я, не отпуская ее.

- Жду тебя. - Спокойно, мелодичным голосом ответила она.

- Для чего? - Сейчас я парил где-то в беззаботных облаках и поэтому мои вопросы казались пустыми, не имеющими для меня никакого смысла, будто я задаю их только для того, чтобы поддержать разговор.

- Кто же будет оберегать славный Мэир в отсутствии его хранителя.

- А где он?

- Уже здесь. Хранитель пектораля является и хранителем первозданного города.

- Зачем нужен хранитель пустому городу, где его жители? - Теперь я отстранился от нее, чтобы лицезреть ее глаза.

- Жители?.. А ты вслушайся в его тишину..., почувствуй его дыхание.... Слышишь, как знание витает в его воздухе, как трепещет музыка в его улицах, как рождается новая жизнь и наполняет ею Сомнию, как умиротворение и знание тянет сюда заблудшие сердца.... Ему не нужны жители, Мэир - это кладезь для отчаявшихся, муза для гениев, генератор жизни для Сомнии. Он открывает свои врата лишь тем, кто достоин этого. А пуст он потому, что спокойствие покинуло эти места, когда Ахади нашел его и рассеял по его стенам свои гнусные мысли. Но сейчас ты вернул все на круги своя, и город снова наполнится жизнью мыслей.

- Но как до этого его не удавалось найти?

- Ты прятал его в своих снах сам того не подозревая.

- Но мне не снились сны. - Удивился я.

- Отсутствие визуализации не означает отсутствие.... Но это даже и к лучшему - не было возможности залезть в твои мысли. Хотя, Ахади удалось, все-таки, каким-то образом разыскать город.

- И что делать сейчас?

- Тебе расскажет книга.

- Я не хочу ее читать.... И, вообще, я не хочу быть хранителем. - Хмуро ответил я.

- Тебе не уйти от этого. После небольшой передышки ты все осмыслишь. Ну а на счет читать или нет решать тебе, действуй, как велит твой внутренний голос, он твое главное оружие и знание. Сейчас город в твоей власти, правь с короной на века. - Она приласкала меня по щеке теплотой ладони. Сейчас мама заставила меня вспомнить слова книги, которые мне сразу стали понятны. Каждая строка предсказывала мне будущее, изначально давала подсказку, наставление. Нужно было не забывать про нее. Нужно было только вдуматься в смысл ее строк сейчас, когда это стало необходимым. Она являлась основной целью на всем моем пути, отправной точкой, про которую я глупо позабыл. - Мне пора, твои друзья на подходе. Ты молодец, Максим. Не отчаивайся, всегда есть несколько путей, всегда все возможно вернуть и повторить. Ведь наша жизнь это спираль событий и историй, которую можно вращать, как тебе вздумается, но это дано лишь сильнейшим. Не мне тебе это говорить. До встречи.

Мама сделала шаг назад, и радужный свет сомкнулся в одной точке, рассыпавшись затухающим сиянием все тех же резных звезд. А позади меня подоспела пятерка моих потерянных друзей, неожиданно приятную компанию им составил Янарха, которого я был рад видеть больше всего.

- Максим, что случилось?! И где Макир? - С прихода начала Ольми.

- Это был Ахади, а именем Макир он прикрывался. - Естественно, они изумились, выплевывая, каждый свое, слова презрения. - Но его злые умыслы больше не нарушат наш покой.

- Ну вот.... А я-то обрадовался, что эти твари наделали в штаны и сами сбежали. - Расстроился Крон.

- У тебя завышенная самооценка, дорогуша. - Язвила Ризонет, а Крон сморщил морду и, дерзя, покачал ей.

- Но согласись, из нас отличная получилась команда, как мы их в паштет мололи, а?! - Крон игриво помахал кулаками, демонстрируя минувшие действия.

- А книга? - Продолжила Ольми, которую, видимо, больше всех волновала наша миссия.

- Все в порядке, она в храме.

За спинами друзей раздался треск, после чего недалеко от них вздулась прозрачная красновато-бурая сфера. Внутри нее стоял человек, по всей видимости - хранитель Сомнии, судя по его одеяниям. Тройка Нигматов фыркнула:

- Противный, Тамроф. - Прошипела, закатывая глаза, жеманная Ризонет.

Мне уже приходилось слышать это имя и, судя о том, в каком свете оно было упомянуто, мое к нему доверие и отношение не поднималось за отметку ноль. Я наблюдал с неприязнью за тем, как он величаво и самодовольно приближается к нам. Всей своей статью, вытаращенной грудью вперед и раскачивающейся, но неуклюжей походкой он заявлял о своей важной персоне. Его кудреватые короткие волосы черной смолью покрывали широкую голову, обритую наголо с боков, и большие прищуренные, оценивающие все и вся, глаза вызывали во мне еще большую неприязнь. Хранитель остановился у того мета, где я выкинул цветок лотоса. Он вытянул руку, и цветок вместе с каким-то осколком поднялся в его ладонь. Видимо когда я выбросил его, он надломился и подал сигнал хранителям.

- Какие гости! - Восхвалила его Ольми, наигранно приклоняясь, с заметным пренебрежением.

- Приветствую вас. - Произнес, не замечая сарказма, Тамроф. - До хранителей дошел твой успех, Максим,... - Быстро у них работает почта - удивился я про себя, - и я в своем лице выражаю тебе нашу благодарность. - Хранитель слегка поклонился, выставляя полусогнутую руку вперед вверх ладонью. - Мы не сомневались, что ты справишься. Но нас разочаровал один нюанс, Максим. И ты понимаешь, о чем я. - Я прекрасно понимал, к чему он клонит. - При всем уважении, Максим, но ты нарушил закон, строжайший закон и обязан понести наказание.

Пятерка низонов возмущенно удивилась, а Крон сгустил брови, видимо догадываясь, о чем речь. И сейчас меня больше всего тревожила его реакция. Громила впился в меня яростными глазами.

- Максим.... - Протянул он. - Я надеюсь, он не о том, о чем я думаю? - Мне лишь оставалось кивнуть головой, рисуя на лице сочувствующее извинение. Как и следовало ожидать, Крон взбесился с ревом кидаясь в мою сторону, готовый разорвать меня на куски. Вся оставшаяся четверка, молниеносно среагировав, схватили его, еле сдерживая. - Что ты натворил! Я же предупреждал тебя, глупец! - Извергал гневный истерический хриплый бас, пытаясь вырваться из оков друзей. - Где она?!! Где?!!

- Мне очень жаль, Крон. - Промямлил я. - Я не смог.

- Жаль?! Что случилось? - Подозрительно щурился он, видимо не до конца осознавая, что на самом деле произошло, а мой язык не поворачивался произнести это. Лучше бы мне не стоять на этом месте, лучше бы они отпустили его, чтобы он превратил меня в историю, что бы мне не испытывать то терзание, которое новым комом накатилось на меня, но с большим грузом - грузом вины перед тем, кто поддерживал ее и оберегал всю ее жизнь.... А я не смог. - Не молчи....

- Успокойся, воин. - Приказал Хранитель. - Лиолу и Максим чрезмерно сблизились друг с другом, породив любовную связь, что противоречит законом Сомнии.

- Но все, что происходит в Сомнии, рождается низонедами, следовательно, их чувства были рождены самими низонедами. - Протестовала Ольми.

- Существует закон, который должны соблюдать все ради общей безопасности! И вы это прекрасно знаете! А, если вы господа Нигматы, отдалены от нашего ведома, то это не значит, что вы имеете право его забывать. Нарушитель должен понести наказание. - Недовольно настаивал на своем Тамроф.

- Что с Лиолу? - Требовал ответа Крон. - Ответьте мне!

- Она погибла от предательства Ахади. - Сухо отрезал занудство Крона Тамроф, вгоняя громилу в смертельную бледность. После чего Крон обмяк и пропал в отрешенности, падая на колени. Мне же хотелось убить этого бессердечного Тамрофа за его гнусную сухость и узнать, откуда он так все быстро узнал? - Поэтому, наказание придется нести тебе одному, Максим.

Услышав это, Крон, словно поджаренный, соскочил с земли. Изнутри его груди прогремел недовольный звериный рев.

- Как ты смеешь?! Перед тобой тот, кто спас твою задницу от гибели, а вы смеете такое решать, бездушные животные?! Он получил свое наказание, потеряв самое дорогое в своей жизни. - Удивил меня своей неожиданной переменой Крон.

- Он прав. - Вмешался Александр, соглашаясь с громилой. - Во-первых, вы не в праве решать кого наказывать и за что - это прерогатива Совета Гильдии, а во-вторых, я буду протестовать на совете.

- Аналогично. - Поддержала Ризонет.

И все оставшиеся так же поддержали их. Меня же вся их перепалка очень умиляла: мне было приятно, что, особенно Крон, поддерживают меня и забавило убогое решение хранителей.

- Я скажу лишь одно, независимо от того, состоится совет или нет и какой будет его исход, но вы, Тамроф, не достигли желаемой цели - хранителям не видать "Дарование", как и этого города. Он был для вас недоступным, таким и останется.

- Не тебе это решать. - Надменно возразил хранитель.

- Ошибаетесь. Мне. - Я настойчиво посмотрел в его глаза и он, пропитавшись ясностью, все понял. Его плечи опустились, взгляд поник, голова слегка склонилась.

- Я все понял.... И передам это хранителям. - Сделав пару шагов назад к изумленным от происходящего низонам, он добавил. - Мы оповестим вас о решении. С вашего позволения, хранитель. - Проговорил он и, допятившись до сферы, скрылся в ней.

Пятерка низонов с открытыми ртами наблюдали за его повинующимся уходом, затем с тем же видом перевели свои неизменные лица ко мне.

- И что это было? - Спросил Арон.

- Хранитель? - Влезли хором Ольми с Александром. - Значит ты не основа. - Догадалась Ольми. - Хранитель пектораля.... Значит и города. Вот почему он поджал свой хвост, трусливая собака - испугался последствий не на своей территории, на священной территории. - Я кивком подтвердил ее догадку.

- Что еще за хранитель? - Удивился Крон.

- Я тебе потом все объясню. - Ответила Ольми. - А пока, нам здесь не место, мы должны покинуть этот город. - Видя реакцию Крона, Ольми добавила. - И это я тебе тоже расскажу.

- Что ты сейчас собираешься делать, Максим? - Спросил Александр.

- Не представляю. Анализировать.... Думать.... Грустить.... Отдыхать.... Да, нужен отдых. Спрячу город и затеряюсь на время в просторах сна наедине с печалями.

- Тебе необходимо избавиться от груза, Максим. - Предложила Ризонет. - Вспомни, что тебе говорила мама и... саньясин. - Сейчас я был удивлен ее проницательности и осведомленности.

- Не удивляйся - это ее дар. - Объяснила Ольми. - Она права, всегда права. Я советую послушаться ее. - Говорила она, подходя ко мне. - Нам пора, Максим. Надеюсь увидеть тебя скоро. - После чего Ольми нежно обняла меня, затем развернулась со словами. - Александр, открой портал за Тамрофом, думаю след еще остался.

Ольми вернулась к друзьям и они, развернувшись, направились к месту, где недавно была сфера. Один за другим они оборачивались, еще раз прощаясь со мной взглядом, Ольми и Ризонет одарили меня очаровательными улыбками, Александр понимающим взглядом и кивком, который я расшифровал как согласие с моими действиями, Арон - хулигански подмигнул и тоже добро ухмыльнулся. Один лишь Крон так и удостоил меня своим прощанием. Я не грустил по поводу нашего расставания, я знал, что вскоре мы непременно встретимся снова, я чувствовал это, вот только чувства эти были какими-то смешанными - и не плохие и не хорошие.

Александр что-то там пошаманил, провел рукой полукругом по воздуху и, рядом с ними, вздулась сфера, один в один копия прежней. И только в этот момент, когда я осознал, что в следующий миг они скроются за стенами пространства, во мне стрельнуло чувство вины перед Кроном, которое я непременно должен был загладить.

- Крон! - Окликнул я его.

Но тот, возможно зная, что я хочу сказать, возможно, из-за других каких-то побуждений, не оборачиваясь, помотал головой. Этот жест кольнул меня еще больше, заставляя задумываться о его неопределенной природе. Затем в руке громилы проявился его хрустальный топор, который он с силой запустил в мощеную дорожку недалеко от себя. И пятерка благополучно скрылась в сфере, покидая Мэир. Последнее действо Крона еще больше напрягло меня, призывая мой мозг к мыслям о некой угрозе или жесте вражды с его стороны. Подойдя к топору, я попытался извлечь его из камней дороги, но как я не пыхтел, у меня ничего не вышло и, плюнув, я оставил его в покое. Время когда-нибудь все расскажет.

Окинув взглядом округу, я направился вдоль одной из улочек, погрузившись в раздумья, копошась в недавних событиях. В основном в тех, что связанны с Лиолу. Милая Лиолу, как же я мечтал о встрече с тобой с того времени, как ты ушла из моей жизни, не оставив за собой ни следа, а когда нашел ты снова покинула меня. Я никак не мог понять, почему она не заставила меня остановиться, почему не смогла все рассказать, чтобы спасти нас от разлуки, ведь она могла это сделать, она пыталась.... Это я упрямый балбес не желал ее слушать, поддаваясь своим глупым, заливающим наживой глаза, принципам. Если бы я тогда послушал ее, если бы только смог разглядеть, что что-то ее тревожит, все бы было хорошо. Ну, вот опять это дурацкое выражение - "все будет хорошо"..., еще тогда мне не понравилось, что я произнес его.... Теперь как не рифмуй, все равно ничего не вернуть.

Меж каменных домов повеяло солоноватостью, напоминающей бриз морского воздуха. Манимый им, я направился по его все больше растущему следу. И не ошибся, аромат вывел меня на лучезарный гальковый пляж, от каменистого полотна которого уходил в обласканное лучами заходящего солнца моря деревянный мостик, устроившийся не высоко от глади воды....

...Теплые волны успокаивающе ласкали мои ноги, через раз заплескивая старенькие дощечки мостика. Это то, что мне сейчас было нужно - чуточку успокоения и одиночества. Нужно было еще много проанализировать и обдумать, собрать пазл из загадок, советов и намеков, как советовала Ризонет, стереть боль с разбитого сердца, подготовиться к трудному пути, который мне уготовят хранители. Но это чуть позже..., позже, а сейчас отдыхать. Отдав последний прищуренный взгляд обнадеживающему сиянию заходящего Солнца, я закрыл глаза, а открыв, ни города, ни купающегося в искрах светила моря не было, лишь пустая тьма, окутанная густым молчанием и глубокий бас плачущего сердца.... Бум-бум..., бум-бум...

Dead Already - музыкальная композиция, композитор - Томас Монтгомери Ньюман.

Тестики - персонал из тестового отдела компании.

Этруски - древние племена, 1 тыс. лет до н.э. населявшие Апеннинский полуостров, создавшие развитую культуру, предшествовавшую римской.

Дэвид Копперфильд - иллюзионист.

"Матрица" - фантастический фильм начала 2000-х годов

Буранит - искусственный камень янтарно-зеленого цвета. Он является аналогом янтаря и создается из натуральной смолы живицы, собранной в наше время.

7

Content

Лебедев Алексей Григорьевич В поисках Дарования